Заголовок
Текст сообщения
Первая глава. Чужой дом
Глава 1. Чужой дом
Когда я увидела указатель «Порт-Таунсенд — 12 миль», мне захотелось развернуть машину.
Не потому, что я не хотела сюда приезжать. Наоборот. Последние несколько недель я считала дни до окончания экзаменов, мечтая выбраться из Сиэтла, из душной университетской библиотеки, от бесконечных конспектов и учебников по истории искусства.
Но теперь, когда до города оставалось совсем немного, я вдруг поняла, что совершенно не готова.
Прошёл ровно год.
Год с тех пор, как не стало мамы.
Я крепче сжала руль своей старенькой «Тойоты» и поморгала, прогоняя слёзы. Только не сейчас. Я уже достаточно наплакалась за эти двенадцать месяцев.
Навигатор предложил повернуть направо, но я его проигнорировала. Мне хотелось проехать через центр.
Порт-Таунсенд встретил меня знакомыми викторианскими домиками с резными деревянными верандами, цветочными корзинами у окон и прохладным морским ветром. Даже летом здесь пахло солью, мокрым деревом и чем-то ещё, чему я так и не научилась подбирать название. Возможно, домом.
Я опустила стекло.
У причала покачивались лодки, на тротуарах прогуливались туристы, а возле маленькой пекарни, куда мы раньше ходили с мамой за булочками с корицей, стояла очередь.
Ничего не изменилось.
И от этого стало ещё больнее.
Моей родной мамы не стало в тот день, когда я появилась на свет. Я никогда не знала, как звучал её голос, как пахли её волосы, как она смеялась. У меня остались только фотографии, которые папа хранил в старом альбоме.
А потом появилась Роуз.
Мне было три года, когда папа привёл домой красивую светловолосую женщину с добрыми серыми глазами. Она принесла мне плюшевого кролика, села прямо на ковёр и спросила, не хочу ли я показать ей свои игрушки.
Я показала.
А через несколько месяцев впервые назвала её мамой.
Роуз никогда не просила меня об этом. Наверное, поэтому всё и произошло так естественно.
Когда мне исполнилось шестнадцать, папа умер от рака. Болезнь забирала его медленно и мучительно, а последние месяцы превратились в бесконечную череду больничных палат, лекарств и надежд, которые не сбывались.
Роуз осталась со мной.
Она могла уйти. Найти другого мужчину, начать новую жизнь, не обременённую чужим подростком с разбитым сердцем. Но она никуда не ушла.
Она просто продолжала быть моей мамой.
А потом я поступила в Вашингтонский университет.
И Роуз встретила Натана Кросса.
Я припарковалась у кладбища незадолго до полудня.
Солнце то появлялось, то снова скрывалось за облаками. Между высокими деревьями гулял ветер, и я пожалела, что не захватила кардиган.
В руках у меня был букет розовых пионов.
Мама обожала пионы.
— Привет, мам, — прошептала я, опускаясь на корточки возле надгробия.
На сером камне было написано:
РОУЗ КРОСС
Ниже стояли даты.
Я провела пальцами по буквам её имени.
Кросс.
Мне всё ещё было непривычно видеть эту фамилию рядом с её именем. Для меня она всегда оставалась Роуз, мамой, женщиной, которая пекла ужасные шоколадные кексы и неизменно забывала, куда положила очки.
— Я сдала экзамены, — сказала я. — Все. Даже историю искусства эпохи Возрождения. Представляешь?
Ветер шевельнул ленты на букете.
— Ты бы мной гордилась. Хотя, наверное, сначала спросила бы, почему я так мало ем.
Я попыталась улыбнуться.
Не получилось.
Я поставила цветы в вазу, убрала несколько сухих листьев с каменной плиты и рассказала маме обо всём, что произошло за последние месяцы. О преподавателе, который назвал мою курсовую слишком эмоциональной. О соседке по комнате, которая снова влюбилась в совершенно неподходящего парня. О том, что я начала чаще рисовать.
О самом главном я сказать не смогла.
Как сильно мне её не хватало.
Иногда я просыпалась утром и первое, о чём думала, — нужно позвонить маме.
Потом вспоминала.
И каждый раз это было почти как впервые.
— Я заеду к Натану, — наконец произнесла я. — Он сказал, что нашёл папины вещи. Те, которые ты хранила.
Я помолчала.
— Надеюсь, он не будет против.
С Натаном Кроссом мы были едва знакомы.
Конечно, я видела его на свадьбе. Он стоял рядом с мамой в тёмном костюме, серьёзный и немногословный. Помню, что тогда он показался мне слишком суровым для неё.
Впрочем, мама была счастлива.
Потом был День благодарения, одно Рождество и несколько коротких встреч. На семейных ужинах он обычно слушал больше, чем говорил.
А потом похороны.
Натан стоял возле гроба, не опуская головы. Его лицо не выражало почти ничего, но я помнила, как сильно он сжимал в руке обручальное кольцо.
После смерти папы мы с Роуз ещё несколько лет снимали небольшой домик на окраине города. Когда я уехала учиться, она переехала в квартиру поближе к полицейскому участку, где работала. А после свадьбы перебралась к Натану.
Я приезжала к ним редко.
Не потому, что мама меня не приглашала. Она постоянно звала в гости.
Просто мне казалось, что теперь у неё новая жизнь. Свой муж, свой дом. Мне не хотелось быть лишней.
Глупо, наверное.
Теперь я бы многое отдала за возможность приехать к ней ещё хотя бы раз.
Я наклонилась и поцеловала холодный камень.
— Я люблю тебя, мам.
Дом Натана находился на тихой улице, немного в стороне от центра.
Это был красивый двухэтажный дом с тёмно-синим фасадом, белыми оконными рамами и широкой деревянной верандой. Вдоль дорожки росли невысокие кусты лаванды, а газон выглядел так аккуратно, словно его подстригали линейкой.
Я заглушила двигатель.
Посмотрела на себя в зеркало.
Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, выбившиеся пряди у висков, розовые от ветра щёки. Я пригладила волосы, поправила воротник голубого летнего платья и зачем-то проверила, не размазалась ли тушь.
Господи, Грейс. Ты приехала забрать коробку, а не на свидание.
Я вылезла из машины и поднялась на крыльцо.
Позвонила.
За дверью послышались шаги.
Потом щёлкнул замок.
— Грейс.
Я подняла глаза.
И на несколько секунд забыла, что собиралась сказать.
Натан Кросс оказался совсем не таким, каким я его помнила.
Вернее, таким. Просто раньше я почему-то не замечала некоторых деталей.
Он стоял передо мной в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и тёмных брюках. Высоким я бы его не назвала — во всяком случае, не настолько, чтобы смотреть на него снизу вверх с запрокинутой головой. Зато он был широк в плечах, крепко сложён, с сильной шеей и большими руками.
Тёмные волосы на висках тронула седина.
Лицо у него было суровое, с чётко очерченными скулами, прямым носом и глубокими складками возле рта. Тот тип мужского лица, которому совершенно не требуется улыбка, чтобы быть красивым.
Хотя улыбка, наверное, ему бы очень пошла.
Я внезапно подумала об этом и почувствовала себя ужасно глупо.
— Привет, — выдавила я.
— Привет. Нашла дорогу?
— Да. Конечно. Я ведь здесь выросла.
— Точно.
Он отступил, пропуская меня внутрь.
Я прошла мимо него и неожиданно почувствовала запах мужского одеколона. Что-то древесное, немного пряное, с лёгкой горечью.
Приятный запах.
Очень приятный.
Грейс!
Я мысленно одёрнула себя.
Натан закрыл дверь.
— Как дорога?
— Хорошо. На пароме было немного холодно.
— Летом здесь всегда прохладнее, чем в Сиэтле.
— Да, я знаю.
Повисла пауза.
Я посмотрела на свои туфли.
Почему я разговариваю с ним так, словно мы впервые встретились?
— Кофе? — спросил он.
— Нет, спасибо. То есть… если ты пьёшь, я бы тоже выпила.
— Пью.
Он коротко кивнул в сторону кухни.
Я последовала за ним.
Дом выглядел почти так же, как в мой последний приезд. Просторная гостиная, книжные полки, камин, большие окна, выходящие в сад. На стене висело несколько чёрно-белых фотографий побережья.
Мама любила такие снимки.
На комоде всё ещё стояла её фотография.
Она улыбалась, сидя на деревянной скамейке, а Натан стоял за её спиной, положив ладонь ей на плечо.
У меня сжалось сердце.
— Ты не убрал её фотографию, — тихо сказала я.
Он остановился.
— А должен был?
— Нет! Конечно нет. Я просто…
От смущения у меня загорелись уши.
— Я рада, что она здесь.
Натан посмотрел на фотографию.
— Я тоже.
И больше ничего не сказал.
На кухне он включил кофемашину, достал две кружки и спросил, пью ли я кофе с молоком.
— Да. И с сахаром.
— Сколько?
— Две ложки.
— Хорошо.
Он двигался спокойно и уверенно. Без суеты, словно каждое движение было заранее продумано. Я заметила старый серебристый шрам на костяшке его правой руки.
Интересно, откуда он?
Наверное, с работы.
Мама говорила, что Натан раньше служил в отделе убийств в Сиэтле, а потом почему-то перебрался сюда. Я никогда не спрашивала подробностей.
С ним вообще не очень хотелось задавать лишние вопросы.
— Ты всё ещё учишься на искусствоведа? — спросил он, поставив передо мной кружку.
— На истории искусства. Да.
— Нравится?
— Очень.
— Хорошо.
Я обхватила кружку ладонями.
Он сел напротив.
И снова замолчал.
Я понятия не имела, что делать с этим молчанием.
С мамой можно было разговаривать часами. Она спрашивала обо всём: о друзьях, преподавателях, мальчиках, книгах. Иногда даже о том, о чём мне совсем не хотелось рассказывать.
Натан, кажется, не собирался спрашивать ничего.
Он просто пил кофе.
А я почему-то всё время замечала, как его пальцы обхватывают кружку.
Большие, сильные пальцы.
Наверное, он занимается спортом.
Я опустила взгляд.
Что за идиотские мысли?
— Ты нашёл папины вещи? — поспешно спросила я.
— Да.
Он поставил кружку.
— Подожди минуту.
Я осталась на кухне, прислушиваясь к его шагам.
Интересно, сколько ему сейчас? Сорок? Кажется, мама говорила, что сорок.
Мне двадцать один.
Разница почти в двадцать лет.
Я зачем-то подсчитала это и тут же рассердилась на себя.
Какая разница, сколько ему лет?
Никакой.
Совершенно никакой.
Натан вернулся с небольшой картонной коробкой.
— Роуз хранила это в шкафу наверху. Я подумал, ты захочешь забрать.
Он поставил коробку передо мной.
На крышке знакомым круглым почерком было написано:
Для Грейс. Папины вещи.
Я перестала дышать.
— Можно открыть? — спросила я.
Натан чуть нахмурился.
— Это твоё, Грейс.
Конечно.
Господи, почему я постоянно говорю глупости?
Я осторожно сняла крышку.
Сверху лежала старая фотография.
На ней папа держал меня на плечах. Мне было лет пять. Я смеялась, раскинув руки, а он изображал самолёт.
Я помнила тот день.
Мы ездили на пляж. Папа купил мне мороженое, а потом оно упало в песок, и я ужасно расстроилась. Он купил второе.
Под фотографией лежали несколько открыток, его записная книжка, старый кожаный кошелёк и наручные часы.
Я взяла их в руки.
Потёртый коричневый ремешок. Круглый циферблат. Маленькая царапина на стекле.
Папины часы.
Он носил их почти каждый день.
— Я думала, они потерялись, — прошептала я.
Слёзы капнули прямо на циферблат.
Я поспешно отвернулась.
— Прости.
Натан ничего не ответил.
Только подвинул ко мне коробку с бумажными салфетками.
Это почему-то растрогало меня ещё сильнее.
— Спасибо, — сказала я, промокая глаза. — Я не хотела…
— Не извиняйся.
Его голос прозвучал негромко.
Я подняла голову.
Он смотрел на меня спокойно и серьёзно. Не пытался утешить, не произносил привычных слов о том, что время лечит. Просто сидел рядом и позволял мне плакать.
И это оказалось удивительно приятно.
Через час я уже собиралась уходить.
Коробка стояла на переднем сиденье моей машины, а Натан проводил меня до двери.
— Где остановилась? — спросил он.
— В гостинице у набережной. Я забронировала номер на две ночи.
— Можешь остаться здесь. Гостевая комната свободна.
Я так удивилась, что уставилась на него.
— Нет! Спасибо. Правда, спасибо, но я не хочу тебя стеснять.
Он посмотрел на меня с едва заметным недоумением.
— Комната всё равно пустует.
— Я знаю, просто… Мне будет удобнее в гостинице.
Это была не совсем правда.
В гостинице мне будет спокойнее.
В доме Натана я чувствовала себя странно. Слишком остро осознавала, где он находится, что делает и когда смотрит на меня.
Наверное, потому что мы почти не знакомы.
Конечно, только поэтому.
— Как скажешь, — произнёс он.
— Спасибо за коробку.
— Пожалуйста.
Я улыбнулась.
Он чуть кивнул.
И я ушла.
Через сорок минут я снова стояла перед его дверью.
В этот раз мне хотелось провалиться сквозь землю.
В гостинице прорвало трубу.
Причём не какую-нибудь маленькую трубу в ванной, а целую систему водоснабжения на втором этаже. Администратор с измученным лицом объяснила, что часть номеров затопило и мою бронь отменили.
Она пыталась дозвониться мне утром, пока я ехала на пароме, но мой телефон почему-то не принимал вызовы.
Разумеется.
Я обзвонила ещё три гостиницы.
Свободных номеров не оказалось.
В небольшом туристическом городе в начале летнего сезона это, наверное, было предсказуемо. Но почему-то именно сегодня мне ужасно не повезло.
Можно было поехать в соседний город. Можно было вообще вернуться в Сиэтл.
Однако я посмотрела на коробку с папиными вещами и поняла, что уезжать не хочу.
Не сегодня.
Мне хотелось ещё немного побыть здесь.
Я набрала номер Натана.
Он ответил после третьего гудка.
— Кросс.
— Натан? Это Грейс.
— Что случилось?
Я заморгала.
Даже по телефону его голос звучал так, словно он привык начинать разговор с подозреваемыми.
— Ничего страшного. Просто… Помнишь, ты говорил о гостевой комнате?
Пауза.
— Помню.
— У меня небольшая проблема.
Я рассказала про гостиницу.
Он выслушал молча.
— Приезжай, — сказал наконец.
— Ты уверен? Я не хочу…
— Грейс.
Я замолчала.
— Приезжай.
И он отключился.
Я несколько секунд смотрела на телефон.
Почему-то у меня колотилось сердце.
Когда я вернулась, Натан уже не был в белой рубашке.
Он переоделся в тёмную футболку, которая облегала его широкие плечи, и джинсы.
И выглядел в ней ещё лучше.
Это было ужасно несправедливо.
Некоторые мужчины, наверное, специально стараются выглядеть привлекательно. Подбирают одежду, укладывают волосы, пользуются дорогим парфюмом.
Натан Кросс, насколько я могла судить, не старался вообще.
От этого становилось только хуже.
— Проходи, — сказал он, забирая у меня дорожную сумку.
— Я сама могу.
— Вижу.
Но сумку не отдал.
Я послушно вошла.
Он поднялся на второй этаж, и мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.
Гостевая комната оказалась небольшой, но очень уютной. Светлые стены, деревянная кровать, покрывало цвета топлёного молока, книжная полка и окно с видом на сад.
На подоконнике стояла керамическая ваза с засушенной лавандой.
Я узнала её.
Мама купила эту вазу на ярмарке много лет назад.
— Здесь хорошо, — тихо сказала я.
Натан поставил сумку возле шкафа.
— Ванная в конце коридора. Полотенца в шкафу справа. Если что-нибудь понадобится, скажи.
— Спасибо. Я правда уеду завтра.
— Не обязательно торопиться.
Я обернулась.
Он стоял в дверях, опираясь одной рукой о косяк.
Я опять заметила его руки.
У меня, кажется, начиналась какая-то странная болезнь.
— Что? — переспросила я.
— Я хотел тебе кое-что показать.
Мы поднялись ещё на один лестничный пролёт, к двери, ведущей на чердак.
Натан включил свет.
Под крышей находилась просторная комната с низким скошенным потолком, старым комодом и несколькими рядами картонных коробок.
— В основном вещи Роуз, — объяснил он. — Часть я уже разобрал. Остальное собирался отдать или выбросить.
У меня неприятно кольнуло в груди.
Выбросить.
Конечно, я понимала, что нельзя вечно хранить вещи умершего человека. Но услышать это оказалось тяжело.
Натан, кажется, заметил перемену в моём лице.
— Я ничего не трогал из того, что могло быть важно для тебя.
Я посмотрела на него.
— Правда?
— Да.
Он указал на коробки у окна.
— Здесь фотографии, книги, какие-то твои школьные вещи. Роуз многое хранила. Я не знаю, что из этого тебе понадобится.
Я подошла ближе.
На одной из коробок маминым почерком было написано:
Грейс. Школа.
На другой:
Наши поездки.
А третья была подписана просто:
Не выбрасывать.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
Это было так похоже на маму.
Она никогда ничего не выбрасывала.
— Можно я посмотрю?
— Конечно.
Я опустилась на колени и приподняла крышку ближайшей коробки.
Внутри лежали мои старые рисунки.
Самые первые.
Кривые деревья, домики с красными крышами, девочки с огромными глазами и платья, которые больше напоминали цветные облака.
Я рассмеялась.
— Господи! Она всё это сохранила!
Натан посмотрел на рисунки.
— Похоже.
Я достала лист, на котором лет в восемь нарисовала маму и папу, держащих меня за руки.
Над головами у нас сияло огромное жёлтое солнце.
— Здесь, наверное, на несколько дней работы, — сказала я, оглядывая остальные коробки.
— Не меньше.
Я закусила губу.
Каникулы только начались. Впереди было несколько недель, прежде чем мне снова придётся возвращаться к учёбе.
А здесь…
Здесь находилась целая жизнь, которую я когда-то оставила.
— Натан?
— Да?
— Можно мне задержаться на пару дней? Я бы хотела всё разобрать. Посмотреть, что мама сохранила.
Он несколько секунд молчал.
Мне даже показалось, что сейчас он откажет.
— На пару дней? — уточнил он.
— Да. Может быть, чуть дольше. Я могу помогать по дому. И готовить. Правда, готовлю я не очень хорошо, но…
— Грейс.
Я замолчала.
Опять.
У этого мужчины был удивительный талант заставлять меня замолкать, просто произнося моё имя.
— Тебе не нужно ничего отрабатывать. Разбирай вещи столько, сколько потребуется.
Я почувствовала облегчение.
— Спасибо!
Он кивнул и направился к лестнице.
— Ужин через час. Надеюсь, ты ешь пасту.
— Обожаю!
— Хорошо.
Дверь за ним закрылась.
Я осталась одна среди маминых коробок и вдруг поймала себя на улыбке.
Не знаю почему.
Наверное, потому что впервые за долгое время мне не хотелось плакать.
Ужин получился странным.
Не плохим.
Просто странным.
Натан приготовил пасту с курицей и грибами. Причём настолько вкусную, что я едва удержалась от желания попросить добавки.
— Ты хорошо готовишь, — сказала я.
— Спасибо.
— Правда. Очень вкусно.
— Рад, что понравилось.
Я покрутила вилку.
Пауза.
— Ты давно научился?
— Давно.
Ещё одна пауза.
Я начала подозревать, что интервью с детективом Кроссом стало бы самым коротким интервью в истории журналистики.
— А ты всегда такой молчаливый?
Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить.
Я похолодела.
Натан поднял глаза.
— Какой?
— Молчаливый.
Он смотрел на меня.
Я почувствовала, как горят щёки.
— Прости. Это было невежливо. Я просто…
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Не люблю говорить без необходимости.
— А.
Я кивнула.
И вдруг он спросил:
— А ты?
— Что я?
— Всегда так много извиняешься?
Я открыла рот.
Закрыла.
Потом неожиданно рассмеялась.
— Наверное, да.
— Заметно.
Он вернулся к своей тарелке.
А я ещё несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он сейчас пошутил.
Кажется, действительно.
И почему-то от этой маленькой шутки мне стало необыкновенно тепло.
Около одиннадцати я наконец собралась спать.
После душа надела хлопковую пижаму, расчесала волосы и забралась под одеяло.
Но сон не шёл.
В голове путались воспоминания о маме, папины часы, коробки на чердаке и почему-то лицо Натана.
Я перевернулась на другой бок.
Потом на спину.
Потом снова на бок.
Наконец решила спуститься за водой.
Дом был почти тёмным.
На лестнице горел маленький ночник, а из-за окна доносился шум ветра.
Я уже собиралась пройти мимо ванной, когда услышала, как открылась дверь.
И подняла голову.
Натан вышел в коридор.
На нём были только тёмные домашние брюки. На плечах лежало полотенце, волосы ещё оставались влажными после душа.
Я замерла.
До этого момента я видела его в рубашке, футболке, пиджаке. Даже не думала о том, как он выглядит без одежды.
Теперь думала.
Причём, кажется, совершенно перестала думать обо всём остальном.
У него была широкая грудь, сильные плечи, плотные мышцы живота. Не идеальное глянцевое тело с рекламного плаката, а настоящее, взрослое, красивое мужское тело.
На левом плече виднелся небольшой шрам.
Я почему-то посмотрела именно на него.
Потом ниже.
Потом снова на плечи.
Господи.
Господи, Грейс!
Он поднял голову.
— Что-то случилось?
Я едва не подпрыгнула.
— Нет!
Получилось слишком громко.
— Я просто… воды. Хотела воды.
Натан посмотрел в сторону лестницы.
— На кухне есть фильтр.
— Да. Я знаю. Спасибо.
Я стояла совершенно неподвижно.
Он тоже.
— Спокойной ночи, Грейс.
— Спокойной ночи!
Я развернулась и почти бегом спустилась вниз.
На кухне налила стакан воды.
Выпила.
Налила ещё один.
Потом прижалась лбом к прохладной дверце холодильника.
Что со мной происходит?
Это же Натан.
Муж моей мамы.
Моей умершей мамы.
Человек, с которым она делила этот дом, завтракала по утрам, смотрела телевизор, засыпала в одной постели.
А я только что стояла в коридоре и разглядывала его почти обнажённым.
Причём не просто разглядывала.
Мне понравилось.
Мне очень понравилось.
Я зажмурилась.
Наверное, со мной что-то не так.
Потому что нормальные девушки не смотрят на мужчин, которые были женаты на их матерях, и не думают о том, какие у них красивые плечи.
Правда?
Я вдруг представила, как мама поднимает брови и спрашивает:
«Грейси, милая, почему ты такая красная?»
И мне захотелось спрятаться под стол.
— Я не извращенка, — прошептала я холодильнику.
Холодильник, разумеется, ничего не ответил.
Я вернулась в гостевую комнату, но заснуть так и не смогла.
В конце концов достала из сумки альбом для рисования.
Когда мне было плохо или тревожно, я всегда рисовала.
Иногда цветы, иногда людей, иногда просто случайные предметы. Рисование помогало привести мысли в порядок.
Я включила настольную лампу, села на кровать и открыла чистую страницу.
Сначала хотела нарисовать мамины пионы.
Потом старую вазу на подоконнике.
Потом море.
Но рука почему-то вывела совершенно другую линию.
Широкий разворот плеч.
Шея.
Тёмные волосы.
Суровое мужское лицо.
Я остановилась.
Посмотрела на рисунок.
Потом медленно провела карандашом по линии скулы.
Натан.
Разумеется, это был Натан.
Я могла сколько угодно убеждать себя, что просто практикуюсь в портретах. Что у него интересное лицо. Что студентке истории искусства совершенно естественно замечать красоту человеческого тела.
Но кого я обманываю?
Мне хотелось нарисовать его.
И почему-то ужасно хотелось сделать это красиво.
Я вспомнила влажные волосы, полотенце на плечах, небольшую складку между бровями, когда он спросил, не случилось ли чего.
И принялась рисовать дальше.
Минут через двадцать на странице появился вполне узнаваемый портрет.
Я долго рассматривала его.
Удивительно.
На рисунке Натан выглядел почти так же, как в жизни.
Только взгляд получился другим.
Более мягким.
Словно он смотрел на кого-то, кто был ему дорог.
Я провела пальцем по краю листа.
А потом мне стало страшно.
Потому что я вдруг представила, что этот мужчина смотрит так на меня.
Не как на дочь своей покойной жены.
Не как на неловкую студентку, которой негде переночевать.
А как на женщину.
У меня перехватило дыхание.
Нет.
Нет, Грейс.
Об этом даже думать нельзя.
Я поспешно захлопнула альбом.
Потом снова открыла.
Мне хотелось ещё раз посмотреть.
Только один раз.
Я взяла карандаш и осторожно добавила тень под его нижней губой.
И тут услышала тихий стук в дверь.
— Грейс?
Я вздрогнула так сильно, что карандаш выскользнул из пальцев.
— Д-да?
— Не спится?
Голос Натана звучал совсем близко.
Я судорожно попыталась закрыть альбом, но он лежал на коленях, а карандаш закатился под одеяло.
— Нет… то есть да. Я сейчас лягу.
Дверь была приоткрыта. Натан стоял на пороге уже в серой футболке, с чуть растрёпанными волосами.
Его взгляд опустился на альбом.
Я почувствовала, как лицо заливает краска.
Он посмотрел на меня.
Потом снова на страницу.
И произнёс:
— Грейс… Это ведь я?
Глава вторая. Совершенно неприличные мысли.
— Грейс… Это ведь я?
Если бы в эту минуту подо мной разверзлась земля, я была бы ей бесконечно благодарна. Но земля, разумеется, не разверзлась. Зато Натан Кросс продолжал стоять в дверях моей спальни и смотреть на альбом, который я с таким отчаянием пыталась закрыть.
— Да, — пискнула я.
Он перевёл взгляд на меня.
— Что?
— То есть… да. Это ты.
Я поспешно захлопнула альбом. Слишком поздно. Он уже всё увидел.
Господи, пожалуйста, пусть он не спрашивает, почему я рисовала его посреди ночи!
— Можно посмотреть? — поинтересовался Натан.
Вот так. Никаких чудес. Никакого божественного вмешательства. Только я и сорокалетний мужчина, которого я только что совершенно бессовестно нарисовала по памяти.
— Конечно, — пробормотала я.
И протянула альбом. Натан вошёл в комнату, взял его и остановился возле настольной лампы.
Мне хотелось закрыть глаза. Но я почему-то не могла перестать смотреть на него.
Он долго рассматривал рисунок. Ну хорошо, не долго. Наверное, секунд десять. Но за это время я успела мысленно собрать вещи, доехать до Сиэтла и перевестись в университет на другом конце страны.
Наконец Натан произнёс:
— Похоже.
Я моргнула.
— Правда?
— Вполне.
Он слегка наклонил голову.
— Только здесь я выгляжу так, будто собираюсь кого-нибудь арестовать.
Я невольно улыбнулась.
— У тебя просто такое лицо.
О боже. Я сказала это вслух.
Натан посмотрел на меня. Я прижала ладони к коленям.
— Я имею в виду, у тебя интересное лицо! Очень выразительное. Я часто рисую людей. В университете у нас, конечно, больше теории, но я люблю рисовать портреты. Иногда делаю наброски с фотографий, иногда по памяти. И у тебя очень… подходящие черты.
Подходящие черты?! Что это вообще значит, Грейс?
Я почувствовала, как краснею.
— Для рисунка, — поспешно добавила я. — Я хотела сказать, что у тебя подходящие черты для рисунка.
Натан молчал. Я решила, что должна немедленно объяснить всё окончательно.
— Просто я увидела тебя в коридоре и подумала…
Замолчала.
Он чуть приподнял бровь.
— Что?
Что у тебя невероятно красивые плечи. Что я никогда не видела мужчину с таким телом. Что потом двадцать минут пыталась перестать об этом думать.
— Что у тебя интересная анатомия, — выпалила я.
Тишина. Я уставилась на собственные колени.
Поздравляю, Грейс. Теперь он точно решит, что ты ненормальная.
Но Натан неожиданно произнёс:
— Хорошо, что не плохая.
Я подняла голову. Уголок его рта едва заметно дрогнул.
Он шутил. Он действительно шутил!
Я вдруг рассмеялась. Сначала тихонько, потом уже не в силах остановиться.
Натан вернул мне альбом.
— Ты хорошо рисуешь.
— Спасибо.
— Серьёзно.
Он кивнул на рисунок.
— Не бросай это дело.
И почему-то именно эти простые слова согрели меня сильнее любых комплиментов. Я бережно положила альбом на тумбочку.
— Не брошу.
— Тогда спокойной ночи, Грейс.
— Спокойной ночи, Натан.
Он вышел и прикрыл дверь.
Я осталась сидеть на кровати. Несколько секунд смотрела перед собой. Потом медленно взяла подушку и прижала к лицу.
Господи! Интересная анатомия! Я назвала его анатомию интересной!
Можно мне, пожалуйста, никогда больше не разговаривать с мужчинами? Особенно с этим.
Я упала на спину, уткнулась лицом в подушку и почувствовала, что улыбаюсь.
Он сказал, что я хорошо рисую. А ещё пошутил. И у него оказалась совершенно замечательная улыбка.
Хотя, строго говоря, он почти не улыбался.
Но мне хватило.
Утром я проснулась от запаха кофе. Сначала не поняла, где нахожусь. Незнакомый потолок, светлые занавески, деревянный шкаф. Потом вспомнила.
Дом Натана. Моя поездка. Мамины коробки. Рисунок.
Я натянула одеяло на голову.
Нет. Только не вспоминать про рисунок. Никогда.
Я полежала ещё минут пять, затем решительно выбралась из постели и отправилась умываться.
Сегодня я буду вести себя совершенно нормально. Буду спокойной, взрослой, рассудительной девушкой. Буду разбирать вещи. Не стану краснеть без причины. И уж точно не буду рассматривать Натана Кросса.
С этой твёрдой решимостью я спустилась на кухню. И сразу увидела его.
Натан стоял возле кофемашины в белой рубашке с закатанными рукавами.
Разумеется.
Интересно, у него вообще есть другие рубашки?
Он держал в руке кружку, а другой просматривал что-то на телефоне. Тёмные волосы были аккуратно причёсаны, на запястье поблёскивали часы.
Я остановилась на пороге.
Натан поднял голову.
— Доброе утро.
— Доброе.
— Выспалась?
— Да. Спасибо.
Я подошла к столу.
Он поставил передо мной тарелку с тостами.
— Яйца будешь?
— Буду.
— Как?
— В смысле?
— Варёные, жареные?
— А. Жареные, пожалуйста.
Он убрал телефон и достал сковороду. Я присела на стул. Потом положила руки на стол. Потом убрала их на колени.
Почему я совершенно не знаю, куда девать руки, когда рядом находится этот человек? Сама же вчера сидела здесь и спокойно разговаривала с ним. Почти спокойно.
А сегодня он просто жарит яйца, но почему-то мне кажется, что это самое интересное зрелище на свете.
Я смотрела, как он разбивает скорлупу о край сковороды.
Большие руки. Сильные пальцы. Шрам на костяшке.
Он потянулся за солью, и ткань рубашки натянулась на его плече.
Я поспешно отвернулась к окну.
Грейс, ради всего святого. Это человек готовит завтрак. Не открывает тебе своё сердце. Не признаётся в любви. Даже не смотрит на тебя. Он готовит яйца.
— Что сегодня собираешься делать? — спросил Натан.
Я вздрогнула.
— Разбирать вещи.
— Логично.
Он поставил передо мной тарелку.
— Ты ведь за этим приехала.
Я улыбнулась.
— Да.
Натан сел напротив. Мы некоторое время завтракали молча.
Потом я вспомнила о вчерашнем альбоме и почувствовала новый прилив смущения.
— Натан?
— М-м?
— А ты никому не расскажешь?
Он поднял глаза.
— О чём?
— Ну… о рисунке.
Он посмотрел на меня так, словно пытался понять, почему рисунок вообще может быть государственной тайной.
— А кому я должен рассказывать?
— Не знаю. Коллегам, например.
Натан прожевал тост.
— Обязательно сообщу на утреннем совещании.
Я замерла.
Он невозмутимо продолжил:
— «Вчера обнаружил, что меня нарисовали. Угрозы общественной безопасности не выявлено».
Я фыркнула. Потом рассмеялась. Натан спокойно допил кофе.
Кажется, он был совершенно доволен собой.
— Ты всегда так шутишь? — спросила я.
— Как?
— С серьёзным лицом.
— Я шутил?
И снова эта почти незаметная улыбка.
Мне захотелось улыбаться в ответ. Наверное, я действительно странная. Ведь для счастья мне почему-то оказалось достаточно двух его шуток и яичницы.
— Во сколько ты вернёшься? — спросила я.
— Около шести. Если ничего не случится.
— У вас много работы?
— Хватает.
— А ты всегда так рано уходишь?
— Почти.
Он посмотрел на часы.
— Мне пора.
Натан поднялся, отнёс тарелку в раковину и взял со стола ключи.
Я заметила кобуру у него на поясе. От одного вида пистолета мне почему-то стало не по себе.
Я, конечно, знала, что он полицейский. Но дома, за завтраком, Натан выглядел просто обычным мужчиной.
Ну, не совсем обычным. Очень привлекательным мужчиной.
А теперь я вспомнила, что он каждый день сталкивается с вещами, о которых мне даже страшно думать.
— Будь осторожен, — неожиданно для себя сказала я.
Он обернулся. На мгновение мне показалось, что мои слова его удивили.
— Постараюсь.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Натан взял куртку.
— В холодильнике есть продукты. Пользуйся кухней, если понадобится.
— Хорошо.
— И не таскай тяжёлые коробки одна.
— Не буду.
Натан вышел.
А я осталась на кухне, глядя на закрывшуюся дверь. Я вымыла посуду и ещё некоторое время сидела за столом, допивая кофе.
Дом постепенно затих. Никто не ходил по коридору, не открывал шкафчики, не говорил своим низким, спокойным голосом.
Странно, но после ухода Натана кухня вдруг показалась гораздо просторнее.
Я поднялась, чтобы поставить кружку в раковину. И поймала себя на том, что снова улыбаюсь.
Нет, ну это уже совершенно ненормально.
Я не была девушкой, которая постоянно думала о мужчинах. Точнее, раньше не была.
В двадцать один год у меня до сих пор не было ни одного настоящего романа. И ни одного поцелуя. Даже самого маленького.
Это обстоятельство когда-то казалось мне совершенно неважным. В школе мальчики приглашали меня гулять, один даже подарил розу на День святого Валентина. Некоторые мне нравились.
Но потом долго болел папа. После его смерти нужно было как-то продолжать жить, заканчивать школу, готовиться к поступлению.
В университете появились новые знакомые, новые заботы. Один симпатичный парень с факультета архитектуры приглашал меня в кино.
Я согласилась. А потом так испугалась, что он попытается меня поцеловать, что придумала предлог и отменяла встречу дважды.
На третий раз он перестал приглашать.
Я не винила его.
Особенно неловко стало, когда подруги начали совершенно свободно обсуждать свидания и секс. Они рассказывали о своих парнях, делились подробностями, смеялись, иногда спрашивали моего мнения.
А я улыбалась, делала вид, что всё понимаю, и молилась, чтобы никто не поинтересовался моим собственным опытом.
Потом мне стало стыдно признаваться, что я вообще никогда ни с кем не целовалась.
А чем дольше я стеснялась, тем труднее было решиться. Замкнутый круг какой-то.
При этом я совершенно не собиралась становиться старой девой.
Мне хотелось любви. Хотелось держаться за руки, ходить на свидания, целоваться под дождём. Хотелось однажды проснуться рядом с человеком, который будет рад меня видеть.
Просто раньше мои мечты оставались мечтами.
А теперь…
Я посмотрела в сторону двери.
Теперь мне почему-то хотелось, чтобы меня поцеловал совершенно конкретный мужчина.
Сорокалетний. Молчаливый. С красивыми руками. И совершенно неподходящий для меня.
— Прекрати, Грейс, — сказала я самой себе.
После чего решительно отправилась на чердак.
Я решила начать с коробок у окна.
В них оказалось столько вещей, что я даже растерялась. Старые открытки, мамины записные книжки, мои школьные тетради, альбомы с фотографиями, рождественские украшения, несколько платьев и целая коллекция шарфов.
Роуз обожала шарфы.
Я достала один — светло-зелёный, с маленькими белыми цветами — и невольно улыбнулась.
Мама надевала его каждую весну. Говорила, что зелёный цвет делает её моложе.
Хотя, по-моему, она и без того всегда была красивой.
Я приложила шарф к щеке. Потом осторожно сложила его в сторону.
Этот я заберу.
Ещё нашла открытку, которую папа когда-то подарил ей на годовщину свадьбы.
На лицевой стороне были нарисованы два смешных медведя, обнимавшихся под зонтиком. Внутри папиным почерком было написано несколько слов.
Я прочитала их, улыбнулась и положила открытку рядом с шарфом.
Эту тоже заберу.
Роуз. Я вздохнула.
Год назад Роуз погибла в автомобильной катастрофе, и водитель, по чьей вине произошла авария, тоже не выжил.
Через полчаса возле меня уже лежала приличная стопка вещей. Мне нужна была коробка. Обычная пустая картонная коробка, куда можно было бы всё аккуратно сложить.
Я поискала возле двери. Посмотрела за старым комодом. Заглянула под стол.
Ничего.
Все коробки были набиты до краёв.
— Ну конечно, — пробормотала я. — Мама, ты сохранила целую жизнь, но не оставила ни одной пустой коробки.
Я села на пол и огляделась.
На разбор всего этого уйдёт гораздо больше времени, чем я думала.
Я открыла ещё одну коробку.
Внутри лежали мамины свитера. Хорошие, почти новые, аккуратно сложенные.
Я погладила мягкую ткань.
Что со всем этим делать?
Мне хотелось сохранить каждую вещь, но я прекрасно понимала, что увезти их в Сиэтл невозможно.
Может быть, устроить гаражную распродажу?
В Америке люди часто продавали таким образом мебель, одежду и разные домашние мелочи. Хотя мысль выставить мамины вещи на продажу показалась мне почему-то неприятной.
Наверное, лучше отдать их тем, кому они нужны.
В хорошем благотворительном магазине эти свитера обязательно кому-нибудь пригодятся.
Я отложила несколько вещей отдельно. Потом снова вспомнила о пустой коробке.
Может быть, Натан хранит их где-нибудь внизу?
Я поднялась, отряхнула джинсы и спустилась с чердака.
На первом этаже я заглянула в кладовую, потом в шкаф возле кухни. Нашла старый зонтик, несколько пакетов, инструменты и целую коллекцию батареек.
Коробок не было.
Тогда я поднялась на второй этаж.
В конце коридора находилась дверь, в которую я прежде никогда не заходила.
Спальня Натана.
Я остановилась.
Наверное, там тоже есть какой-нибудь шкаф.
Может быть, даже пустые коробки.
Хотя зачем человеку хранить пустые коробки в спальне?
Я уже собиралась повернуть обратно, когда заметила, что дверь немного приоткрыта.
Любопытство — ужасное качество. Я это прекрасно знала.
Но всё-таки заглянула.
Комната оказалась просторной и удивительно светлой.
Большая кровать с тёмным деревянным изголовьем. Две прикроватные тумбочки. Комод. Шкаф. У стены — кресло с аккуратно сложенным пледом.
Никакого беспорядка.
Ни одной рубашки на спинке стула. Ни одной брошенной на пол вещи.
Всё на своих местах. Совсем как сам Натан.
Я постояла на пороге. Потом сделала шаг внутрь.
Только посмотрю. И сразу уйду.
Мне стало интересно, что находится за дверцами шкафа.
Я осторожно открыла одну.
Рубашки. Несколько белых, голубые, тёмно-серые. Пиджаки. Куртка.
Всё висело ровно, на одинаковых деревянных плечиках.
Я невольно улыбнулась.
Даже одежда у Натана была такой же серьёзной, как он сам.
Я осторожно провела пальцами по рукаву белой рубашки. Ткань оказалась гладкой и прохладной.
Наверное, именно такую он носил сегодня.
В памяти сразу возникли его сильные руки, закатанные рукава, часы на запястье.
Я почувствовала знакомое волнение.
Потом, сама не понимая зачем, чуть наклонилась к рубашке.
Она пахла чистотой, свежим бельём и едва уловимым древесным ароматом.
Тем самым. Натановым.
Я замерла.
Господи. Что я делаю?
Я поспешно отступила от шкафа.
Нет, ну это уже слишком.
Чужие вещи трогать нельзя.
Тем более нюхать!
Я собралась закрыть дверцу, но взгляд упал на комод.
Интересно, а что там?
Грейс! Не надо. Не открывай.
Я подошла к комоду. Потянула верхний ящик.
И увидела аккуратно сложенное мужское бельё.
Я немедленно захлопнула его.
— О боже!
Щёки горели.
Нет. Всё. Хватит.
Я веду себя как какая-то преступница! Причём совершенно бессовестная преступница.
Если бы Натан сейчас вошёл, мне пришлось бы объяснять, зачем я пришла в его спальню, открыла шкаф, потрогала рубашки и заглянула в ящик с трусами.
Он бы меня арестовал. И был бы совершенно прав.
Я поспешно отошла от комода.
Сердце колотилось.
Нужно отдышаться.
Я села на край кровати. Матрас мягко прогнулся подо мной.
Я посмотрела вокруг.
Никогда раньше не задумывалась, какой может быть спальня Натана.
Оказалось, здесь очень уютно. Особенно возле окна, выходившего в сад.
Наверное, по утрам он просыпается и видит деревья.
Интересно, на какой стороне кровати он спит?
Ответ нашёлся почти сразу.
На одной половине лежала подушка, слегка примятая посередине. Возле неё на тумбочке стояли часы, лежала книга и очки для чтения.
Вторая половина оставалась совершенно нетронутой.
Мамина.
Я вдруг почувствовала укол грусти.
Когда-то здесь спала Роуз.
Я представила, как она вечером читает перед сном, а потом желает Натану спокойной ночи.
Наверное, они были счастливы.
Мама действительно выглядела счастливой рядом с ним.
Я посмотрела на пустую половину кровати.
Натан до сих пор спал только на своей стороне.
Мне стало его немного жаль.
Наверное, ужасно просыпаться в большой постели одному.
Я осторожно подвинулась ближе к его подушке.
Интересно, что он видит, когда лежит здесь?
Я оглянулась на дверь.
Пусто. Тихо.
Ну… если я просто на минутку лягу, ничего ведь не случится?
Я осторожно вытянулась поверх покрывала на Натановом месте.
Посмотрела на потолок. Потом повернула голову к окну.
Отсюда действительно было видно небо, верхушки деревьев и кусочек соседской крыши.
Красиво.
Я устроилась удобнее.
Подушка оказалась большой и мягкой.
От неё пахло тем же знакомым ароматом, что и от рубашки.
Я закрыла глаза.
Интересно, как он спит?
На спине? На боку?
Наверное, на спине. Он ведь такой серьёзный.
Хотя какая связь между серьёзностью и положением во сне?
Я тихонько рассмеялась.
Повернулась на бок.
И неожиданно представила, что рядом лежит Натан.
Вот здесь. Совсем близко.
Его большая рука обнимает меня за талию.
Я прижимаюсь щекой к его груди.
Слышу, как он дышит.
А он сонно спрашивает своим низким голосом:
«Замёрзла, малышка?»
У меня сладко сжалось сердце.
Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь.
А потом представила, как он притягивает меня ближе.
Как его ладонь ложится мне на спину.
Как он целует меня в волосы.
Я резко открыла глаза.
Господи!
По телу разлилось неожиданное тепло.
Мне стало жарко. Очень жарко.
Я перевернулась на спину, уставилась в потолок и попыталась думать о чём-нибудь совершенно нейтральном.
Например, о живописи. О Рембрандте. О перспективах трудоустройства искусствоведов.
Не помогло.
Потому что теперь мне почему-то хотелось представить, как Натан целует меня уже не в волосы.
Я зажмурилась.
Нет. Нет-нет-нет!
Я вскочила с кровати. Поправила покрывало. Взбила подушку. Потом ещё раз поправила покрывало.
И почти выбежала из спальни.
В ванной открыла холодную воду и умылась.
Посмотрела на себя в зеркало.
Розовые щёки. Растрепавшиеся волосы. Глаза какие-то совершенно безумные.
— Грейс, — строго сказала я отражению, — тебе нужно выйти погулять.
Причём немедленно.
Я переоделась, взяла сумочку и ключи.
Через несколько минут уже стояла на улице, подставляя лицо прохладному морскому ветру.
Вот так. Гораздо лучше.
На свежем воздухе мне непременно удастся привести мысли в порядок.
Наверное.
Я пошла по Уотер-стрит.
Эту улицу я любила с детства.
Порт-Таунсенд вообще был удивительным городом. Иногда мне казалось, что здесь время остановилось где-то в позапрошлом веке и с тех пор просто делало вид, что движется дальше.
В центре стояли старые кирпичные здания с высокими окнами и украшенными карнизами. За витринами маленьких магазинов поблёскивали антикварные вещи, в дверях кафе звенели колокольчики, а уличные музыканты играли для туристов.
Мне всегда нравилось рассматривать здешние дома.
В Сиэтле было множество красивых зданий, но здесь всё выглядело иначе. Старые викторианские фасады, резные деревянные детали, балконы, необычные двери — словно кто-то собрал целую коллекцию архитектурных воспоминаний и расставил их вдоль берега.
Я остановилась возле художественной галереи.
За стеклом висела акварель: маленькая лодка на фоне туманного залива.
Какая красивая.
Я даже подумала, что обязательно попробую нарисовать что-нибудь подобное.
Только не мужчину.
Пейзаж.
Самый обыкновенный пейзаж.
Без красивых плеч, сильных рук и совершенно неприличных мыслей.
Я улыбнулась и пошла дальше.
Возле старого книжного магазина задержалась ещё минут на десять, рассматривая витрину. Потом купила стакан холодного лимонада и направилась к Пойнт-Хадсону.
Здесь мне нравилось особенно.
У причалов покачивались парусники, скрипели снасти, чайки кружили над водой. Ветер приносил запах соли и водорослей, а за заливом виднелись далёкие берега, слегка затянутые дымкой.
Я подошла к ограждению и остановилась.
Отсюда открывался широкий вид на воду.
И где-то там, дальше от берега, остался папа.
Вернее, его прах.
После кремации мы с Роуз вышли на лодке в залив. Я тогда почти ничего не помнила из того дня, кроме ветра, холодных пальцев и того, как мама крепко держала меня за руку.
Мне хотелось, чтобы у папы была могила. Место, куда можно прийти, принести цветы, посидеть рядом.
Но он сам когда-то попросил развеять его прах над водой.
Папа любил море. Говорил, что здесь ему легче дышится.
И теперь, когда я приезжала в Порт-Таунсенд, мне оставалось только смотреть на залив и представлять, что какая-то частица его всё ещё здесь.
Я облокотилась на ограждение.
— Привет, пап, — тихонько сказала я.
Мимо прошла пожилая пара, держась за руки.
Мужчина что-то рассказывал жене, она смеялась.
Я проводила их взглядом.
Интересно, сколько лет они вместе?
Тридцать? Сорок?
Наверное, прекрасно прожить с кем-то целую жизнь.
Я посмотрела на воду.
— У меня всё хорошо, — сообщила я папе. — Учёба нормально. Я почти взрослая.
Подумала и добавила:
— Вообще-то уже взрослая.
Чайка пролетела так низко, что я невольно пригнулась.
— Ладно, не смейся.
Ветер растрепал мне волосы.
Я постояла ещё немного, вспоминая, как мы с папой гуляли здесь по воскресеньям, покупали мороженое и спорили, какая лодка красивее.
Потом глубоко вдохнула.
Мне стало спокойнее.
И вдруг я подумала о Натане.
Интересно, как проходит его день?
Наверное, сейчас он сидит в полицейском участке, рассматривает какие-нибудь документы или разговаривает с коллегами.
Может быть, пьёт кофе.
Наверняка без сахара.
Он вообще казался человеком, который пьёт кофе без сахара.
Я неожиданно улыбнулась.
И почти сразу почувствовала лёгкое смущение.
Опять Натан.
Да что же это такое?
Впрочем, я ведь действительно должна быть ему благодарна.
Он предоставил мне комнату, позволил разбирать вещи Роуз, приготовил завтрак. И вчерашний ужин тоже.
А я?
Я только ем его продукты, занимаю гостевую комнату и тайком рисую его портреты.
Причём это ещё самое приличное из того, чем я сегодня занималась.
Я вспомнила его спальню и почувствовала, что уши снова начинают гореть.
Нет.
Об этом больше не думаем.
Лучше сделать что-нибудь полезное.
Например…
Приготовить ужин!
Я даже остановилась от этой замечательной мысли.
Почему я раньше не догадалась?
Конечно!
Я приготовлю Натану вкусный ужин. Он вернётся с работы, а дома будет ждать что-нибудь горячее и домашнее.
Может быть, он даже обрадуется.
Улыбнётся.
Скажет: «Спасибо, Грейс».
Я почувствовала, что снова улыбаюсь.
Господи, какая же я всё-таки…
Нет.
Не будем.
Я ведь просто хочу отблагодарить человека за гостеприимство.
Совершенно нормальное желание.
Но что приготовить?
Мои кулинарные способности, к сожалению, были гораздо скромнее художественных.
Я умела делать омлет, сэндвичи, несколько салатов и спагетти с томатным соусом по маминому рецепту.
Вот!
Спагетти!
Роуз всегда говорила, что её соус способен примирить кого угодно с окружающим миром.
Я даже помнила рецепт.
Помидоры, лук, чеснок, базилик, немного оливкового масла.
И чесночный хлеб!
Натан наверняка любит чесночный хлеб.
Я довольно кивнула самой себе.
Решено.
Осталось только купить продукты.
В супермаркете было прохладно и пахло свежей выпечкой.
Я взяла корзину и отправилась вдоль полок.
Сначала выбрала хорошие помидоры. Потом базилик, чеснок, макароны, сливочное масло.
Возле хлебного отдела долго решала, какой багет взять.
В конце концов выбрала самый красивый.
Натан должен оценить.
Хотя какая разница, красивый багет или нет?
Его ведь всё равно придётся разрезать.
Я рассмеялась собственным мыслям.
Кажется, сегодня я окончательно потеряла способность рассуждать здраво.
У кассы передо мной стояла женщина в светлом жакете.
Она обернулась на звук упавшей монетки.
И вдруг широко раскрыла глаза.
— Грейс?!
Я подняла голову.
— Миссис Смит!
— Боже мой, деточка! Это действительно ты!
Она немедленно обняла меня.
От неё пахло знакомыми цветочными духами.
Я рассмеялась и обняла её в ответ.
— Как я рада вас видеть!
— Ох, моя хорошая! Дай-ка посмотрю на тебя!
Миссис Смит отступила на шаг, оглядела меня с головы до ног и всплеснула руками.
— Какая красавица выросла! Совсем взрослая девушка! А ведь я помню тебя с косичками и огромным рюкзаком!
Я смущённо улыбнулась.
Миссис Смит преподавала у нас литературу в старших классах. Она была удивительной женщиной: строгой на уроках, но доброй к ученикам, которые действительно любили читать.
А я любила.
Иногда мы даже задерживались после занятий, чтобы обсудить какую-нибудь книгу.
Она часто говорила, что я слишком много мечтаю.
Наверное, была права.
— Как ты, моя дорогая? — спросила она, ласково сжимая мои руки. — Как университет?
— Хорошо. Я сдала экзамены. Сейчас каникулы.
— Умница! Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь.
Она вздохнула.
— И как же мне жаль твою маму, Грейс. Роуз была такой замечательной женщиной. Такой доброй! Я до сих пор не могу поверить, что её больше нет.
Улыбка немного поблекла.
— Спасибо, миссис Смит.
— Вы были чудесной семьёй. Правда, чудесной. Сколько она для тебя сделала! Я помню, как она приходила на все школьные мероприятия.
Я кивнула.
Горло слегка сжалось.
Но миссис Смит, к счастью, быстро переменила тему.
— А у меня Марк поступил в Бостонский университет! Представляешь?
— Правда? Поздравляю!
— Спасибо, дорогая! Мы с мужем так гордимся! Конечно, теперь он будет далеко от дома, но что поделать? Дети вырастают.
Она расплатилась за покупки, и мы отошли в сторону, чтобы не задерживать очередь.
— А у тебя как дела на личном фронте? — неожиданно поинтересовалась миссис Смит.
Я моргнула.
— На каком?
Она рассмеялась.
— Ох, Грейс! Ну с мальчиками-то как? Встречаешься с кем-нибудь?
Я почувствовала знакомый прилив тепла к щекам.
— Нет. Пока нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Ну и правильно!
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Правда?
— Конечно! Учись, моя дорогая. Всему своё время. Сейчас девушки так торопятся жить, так торопятся… — Она выразительно покачала головой. — А ты у нас всегда была скромницей.
Я неловко улыбнулась.
— Да я просто…
— Настоящий цветочек! — перебила миссис Смит. — Воспитанная, умная, нежная девушка. Тебе бы в девятнадцатом веке родиться! Вот тогда таких барышень холили и лелеяли.
Я рассмеялась.
— Не знаю, миссис Смит. Мне всё-таки нравится современная медицина.
— Ох, ну ты меня поняла!
Она тоже засмеялась.
Потом придвинулась чуть ближе.
— А то посмотришь на нынешних девиц… Никакого стыда, никакой скромности.
Я вежливо улыбнулась.
Мне никогда особенно не нравилось, когда миссис Смит начинала рассуждать о современной молодёжи.
Она могла быть удивительно доброй женщиной.
Но иногда мне казалось, что все девушки моложе тридцати, кроме меня, представлялись ей какой-то отдельной опасной разновидностью человечества.
— А что вообще нового в городе? — спросила я, надеясь переменить тему.
И совершила роковую ошибку.
Глаза миссис Смит оживились.
— Ох, Грейс! Ты даже не представляешь!
Она понизила голос.
— Ты помнишь миссис Локхарт?
Я задумалась.
— Которая преподавала математику?
— Именно! Бедная женщина!
— А что случилось?
Миссис Смит сделала такое выражение лица, что я приготовилась услышать о страшной болезни или несчастном случае.
— От неё ушёл муж!
— Ох…
— И к кому, ты думаешь?
Я покачала головой.
— К студентке!
Я удивлённо моргнула.
— К студентке?
— Да! Ты ведь помнишь, что он преподаёт в колледже? В Порт-Анджелесе. Так вот, завёл роман с собственной студенткой!
Миссис Смит возмущённо сжала губы.
— Представляешь? Девчонка почти на двадцать лет его младше!
У меня почему-то неприятно ёкнуло сердце.
Двадцать лет.
— Надо же, — тихо сказала я.
— Весь город об этом говорил! Бедная миссис Локхарт просто раздавлена. Столько лет прожили вместе! А эта бессовестная девица взяла и разрушила семью!
Я почувствовала, что мне становится жарко.
— Но ведь… он тоже…
— Ох, конечно, мужчина тоже хорош! — отмахнулась миссис Смит. — Но девочка-то куда смотрела? Он ей в отцы годится! Да ещё и преподаватель! Совсем стыд потеряли!
В отцы.
Мне вдруг вспомнился Натан.
Его белая рубашка.
Его спальня.
Подушка.
Господи.
— Я тебе скажу, Грейс, — продолжала миссис Смит, — таких молодых особ я совершенно не понимаю. Неужели нельзя найти свободного парня своего возраста? Зачем соблазнять взрослого мужчину?
У меня пересохло во рту.
Свободного парня своего возраста.
Например, того самого студента-архитектора, который приглашал меня в кино.
Хорошего, симпатичного молодого человека.
Вместо этого я почему-то лежала сегодня утром на кровати сорокалетнего вдовца и представляла, как он меня обнимает.
Вдовца, который был мужем моей мамы.
Меня бросило в жар.
Что сказала бы Роуз?
Что она подумала бы, если бы увидела, как я трогаю его рубашки?
Как лежу на его подушке?
Как мечтаю о его поцелуях?
Я почувствовала себя совершенно ужасной.
— Грейс, милая, ты чего такая красная? — спросила миссис Смит.
— Мне… немного жарко.
— Ох, конечно! Здесь сегодня душно.
Она поправила сумочку.
— Так вот, я и говорю: бедная миссис Локхарт…
— Простите, миссис Смит, — поспешно перебила я. — Мне, наверное, пора.
— Уже?
— Да. Я обещала приготовить ужин.
— Ох, какая умница! А где ты остановилась, дорогая?
Я замялась.
— У Натана Кросса.
— У кого?
— У мужа Роуз. Натана Кросса. Я сейчас разбираю мамины вещи, он разрешил мне пожить у него.
Лицо миссис Смит просветлело.
— Ах, мистер Кросс! Конечно! Такой достойный мужчина! Роуз была с ним счастлива. Серьёзный, воспитанный, полицейский. Передай ему мои наилучшие пожелания!
Я стиснула ручки пакета.
— Обязательно.
— И береги себя, Грейс. Ты такая хорошая девочка!
Она снова обняла меня.
— Не меняйся, моя дорогая!
— До свидания, миссис Смит.
Я почти выбежала из магазина.
По дороге домой я пыталась убедить себя, что миссис Смит говорила совершенно не обо мне. И у неё были для этого все основания.
Натан не был женат. Вернее, был. Но теперь он вдовец.
И я никого не собиралась ни у кого уводить.
Более того, он вообще не проявлял ко мне никакого романтического интереса.
Никакого!
Я сама всё придумала.
Сама нарисовала его портрет. Сама забралась на его кровать. Сама представляла совершенно невозможные вещи.
От этого стало только хуже.
Потому что теперь я казалась себе не просто дурочкой, а какой-то ужасно распущенной девушкой.
Хотя какая из меня распущенная девушка, если я даже ни разу не целовалась?
Я остановилась возле дома Натана.
Посмотрела на его окна.
Господи.
И что мне теперь делать?
Не смотреть на него? Не разговаривать? Не выходить из комнаты?
Я тяжело вздохнула.
Нет. Я приехала разбирать мамины вещи. Натан любезно разрешил мне пожить здесь.
И я буду вести себя прилично.
Буду готовить ужин. Буду улыбаться. Буду разговаривать о погоде.
И никогда больше не зайду в его спальню.
Особенно когда его нет дома.
Я решительно открыла дверь.
К пяти часам кухня выглядела вполне прилично.
На плите тихо булькал томатный соус, пахло чесноком и базиликом, а на разделочной доске лежал свежий багет.
Я попробовала соус.
Вкусно!
Почти как у мамы.
Я даже почувствовала небольшую гордость.
Вот видишь, Грейс. Ты вполне способна заниматься нормальными делами.
Не обязательно целый день думать о мужчинах.
Я добавила немного соли и перемешала.
А потом снова вспомнила миссис Смит.
«Он ей в отцы годится!»
Ложка замерла в моей руке.
Я посмотрела на соус.
Ну да.
Натан почти вдвое старше меня.
У него уже была целая жизнь.
Жена. Работа. Опыт.
А у меня…
Я вспомнила, как однажды пыталась понять, каким должен быть мой первый поцелуй, и целый вечер читала романтическую книгу вместо подготовки к зачёту.
О боже.
Что он вообще обо мне подумал бы?
Наверное, ничего.
Натан даже не подозревает, что я…
Я остановилась.
Что именно?
Влюбилась?
Нет!
Конечно нет!
Нельзя же влюбиться в человека за два дня!
Тем более в человека, которого я и раньше несколько раз видела.
Это просто…
Восхищение.
Да.
Обыкновенное восхищение красивым мужчиной.
Я принялась нарезать хлеб.
Натан, конечно, красивый.
Очень.
Но это совершенно ничего не значит.
Я намазала ломтики чесночным маслом, разложила на противне и поставила в духовку.
Посмотрела на панель управления.
Странные значки.
У нас с мамой духовка была гораздо проще.
Я повернула ручку и решила, что разобралась.
Вернулась к соусу.
И снова вспомнила слова миссис Смит.
«Такие девицы совершенно стыд потеряли!»
А если бы она знала?
Если бы узнала, что я…
Господи, да ничего между нами нет!
И никогда не будет!
Я схватилась за голову.
Мне нужно перестать об этом думать.
Немедленно.
И тут я почувствовала запах.
Сначала слабый. Потом гораздо более отчётливый.
Я принюхалась.
Что-то горело.
Я обернулась к духовке.
За стеклом клубился дым.
— О нет!
Я метнулась к плите. Открыла духовку. И немедленно захлопнула обратно.
— Ой!
Горячий воздух ударил в лицо.
Я схватила полотенце, потом вспомнила про прихватки, потом снова схватила полотенце.
Наконец вытащила противень.
Чесночный хлеб был чёрным.
Совершенно чёрным!
Я уставилась на него.
Нет. Ну как?!
Он же только что был нормальным!
Я поспешно выключила духовку. Поставила противень на плиту. Открыла окно.
Дым пополз к потолку.
— Господи, только бы сигнализация не сработала!
Я замахала полотенцем.
Именно в этот момент открылась входная дверь.
— Грейс?
Я застыла.
Нет.
Только не сейчас.
Пожалуйста!
На кухню вошёл Натан.
Всё ещё в белой рубашке, только теперь воротник был расстёгнут, а рукава закатаны ещё выше.
Он остановился на пороге.
Посмотрел на меня.
На противень.
На дым.
Потом совершенно спокойно спросил:
— Мне пожарных вызывать или ты контролируешь ситуацию?
Я почувствовала, что сейчас расплачусь.
— Натан! Я… я хотела приготовить тебе ужин!
Он посмотрел на противень.
— Вижу.
— Я правда умею! То есть не очень хорошо, но этот рецепт я знаю! Это мамины спагетти, она меня научила, а хлеб… я не знаю, что с ним произошло!
Я отчаянно замахала полотенцем.
— Я всё испортила! Прости меня, пожалуйста!
Натан подошёл к духовке, убедился, что она выключена, и открыл второе окно.
— Грейс.
— Я хотела сделать тебе приятное! Ты ведь столько для меня сделал, и я подумала…
— Грейс.
— А теперь тут дым, и пахнет ужасно, и я даже не знаю, как…
— Грейс.
Я замолчала.
Натан посмотрел мне в глаза.
— Никто не пострадал?
Я покачала головой.
— Нет.
— Кухня цела?
— Кажется, да.
Он взглянул на противень.
— Хлеб, правда, не выжил.
Я невольно всхлипнула.
И вдруг рассмеялась.
Натан чуть улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Он забрал у меня полотенце и положил на стол.
— Дыши спокойно.
Я глубоко вдохнула.
Потом ещё раз.
— Прости.
— Перестань извиняться.
— Но я…
— Грейс, это всего лишь хлеб.
Я посмотрела на противень.
Он был совершенно прав.
Это всего лишь хлеб.
Почему же мне казалось, что я совершила ужасное преступление?
Наверное, потому что я так хотела порадовать его.
А получилось…
— Соус-то хороший, — тихо сказала я.
Натан заглянул в кастрюлю.
— Пахнет неплохо.
— Правда?
— Правда.
Я почувствовала слабую надежду.
— Тогда, может быть, мы всё-таки поужинаем?
Натан посмотрел на часы.
Потом на меня.
— Знаешь что? Давай лучше съездим в город.
Я моргнула.
— Зачем?
— Поужинаем.
— Но…
— Спагетти никуда не денутся. Уберём в холодильник, завтра доедим.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Я посмотрела на свою футболку, испачканную томатным соусом.
— Но я…
— А вот с моей духовкой тебе, пожалуй, пока лучше не связываться.
Я покраснела.
Натан добавил с совершенно серьёзным лицом:
— У нас в департаменте и без того достаточно вызовов.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Хорошо.
— Вот и договорились. Собирайся.
— Прямо сейчас?
— А когда? После следующего пожара?
Я засмеялась ещё сильнее.
Натан убрал кастрюлю с соусом с плиты.
— Переодевайся, Грейс. Я пока здесь закончу.
Я посмотрела на него.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не сердишься.
Он чуть нахмурился.
— А должен?
Я покачала головой.
— Нет.
— Вот и я так думаю.
Через двадцать минут я сидела в машине Натана.
Успела переодеться в светлое платье с маленькими голубыми цветами, расчесать волосы и даже немного подкрасить ресницы.
Не знаю зачем.
Мы ведь просто ехали ужинать.
Я поправила подол.
Потом пристегнулась.
Натан завёл двигатель.
В салоне тихо играла музыка.
Я посмотрела на его руки, лежавшие на руле.
Сильные, загорелые.
На правой — знакомый шрам.
Интересно, каково это, когда эти руки обнимают тебя?
Я немедленно отвернулась к окну.
Нет.
Хватит.
Сегодня я уже достаточно об этом думала.
— Всё нормально? — спросил Натан.
— Да!
Слишком быстро.
Я поспешно добавила:
— Просто немного устала.
Он кивнул.
— День был длинный?
Если бы ты только знал.
— Очень, — призналась я.
За окном мелькали знакомые улицы.
Я смотрела на старые дома, на вечерний свет, на прохожих.
И всё равно постоянно чувствовала присутствие Натана рядом.
Это было совершенно необыкновенное ощущение.
Он просто вёл машину.
А мне хотелось запомнить каждую минуту.
— Приехали, — сказал Натан.
Мы остановились возле Уотер-стрит.
Он показал на старое здание неподалёку от набережной.
— Сирены.
Я подняла голову.
— Здесь?
— Здесь.
— Я никогда не была внутри.
— Я тоже.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Правда?
— Давно собирался зайти. Всё не находилось повода.
Он вышел из машины.
Я последовала за ним.
Возле входа остановилась.
— Натан?
— Да?
— Я тебя точно не стесняю?
Он посмотрел на меня.
— С чего ты взяла?
— Ну… ты, наверное, устал после работы. А я заставила тебя ехать сюда из-за какого-то хлеба.
Натан некоторое время молчал.
Потом произнёс:
— Грейс, я уже несколько лет собираюсь поужинать в этом пабе.
— И что?
— Теперь наконец-то появился повод.
Я улыбнулась.
— Правда?
— Да. Выйду в люди. Посмотрю, как они живут.
Я рассмеялась.
Он придержал для меня дверь.
— Прошу.
Внутри было очень уютно.
Деревянные столы, мягкий свет ламп, негромкая музыка. За большими окнами виднелась гавань, а возле барной стойки несколько мужчин о чём-то оживлённо спорили.
Пахло жареной рыбой, хлебом и чем-то очень вкусным.
У меня немедленно заурчало в животе.
Натан посмотрел на меня.
— Голодная?
Я покраснела.
— Немножко.
— Хорошо.
Он выбрал столик возле окна.
Я села напротив.
На воде за стеклом отражались огни причала.
Красиво.
Я огляделась.
В пабе было шумно, но приятно. Люди разговаривали, смеялись, здоровались друг с другом.
Натан рассматривал меню.
Я тоже взяла своё, но почему-то никак не могла сосредоточиться.
Мы сидели вдвоём за столиком.
Вечером.
В уютном ресторанчике.
Он привёз меня сюда на своей машине.
И теперь мы будем ужинать.
Господи.
Это же почти свидание.
Нет!
Не свидание.
Просто ужин.
Человек не хотел есть подгоревший хлеб.
Вот и всё.
К нам подошла официантка.
Молодая, весёлая девушка с тёмными кудрявыми волосами и широкой улыбкой.
— Добрый вечер! Рада вас видеть!
Она улыбнулась нам обоим, потом повернулась к соседнему столику.
— Привет, Джек! Опять без картошки? Не верю!
Мужчина рассмеялся.
Официантка снова посмотрела на нас.
— Простите! Тут все свои. А вас, кажется, я раньше не видела?
Натан кивнул.
— Первый раз.
— О! Тогда добро пожаловать! Надеюсь, вам понравится.
Она положила на стол маленький блокнот.
— Что будете заказывать?
Натан выбрал рыбу с картофелем.
Я заказала пасту.
Он посмотрел на меня.
— После сегодняшнего вечера?
Я смущённо улыбнулась.
— Я люблю пасту.
Официантка рассмеялась.
— Что ж, отличный вкус! А пить что будете?
Мы сделали заказ.
Она записала всё в блокнот, потом посмотрела на меня.
— Такая хорошенькая девушка!
Я улыбнулась.
— Спасибо.
Официантка снова повернулась к Натану.
И совершенно невинно произнесла:
— Какая у вас милая дочка!
— Это не моя дочь, — сказал Натан.
— Я с ним не встречаюсь! — одновременно выпалила я.
Тишина.
Официантка моргнула.
Натан медленно повернул голову.
И посмотрел на меня.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
Господи.
Что?!
Что я только что сказала?!
Она ведь не спрашивала, встречаемся ли мы!
Она спросила…
Нет.
Она вообще ничего не спрашивала!
Она сказала, что я его дочь!
— То есть… — начала я.
Официантка переводила взгляд с меня на Натана.
— Простите, я…
— Нет-нет! — поспешно перебила я. — Всё хорошо! Вы просто неправильно поняли! Мы не… то есть он не…
Я судорожно сглотнула.
— Он действительно не мой отец!
Натан молчал.
Это было ужасно.
Почему он молчит?!
— Понимаете, — затараторила я, — моя мама умерла, когда я родилась. Настоящая мама. А потом папа женился на Роуз, и она была моей мачехой, но я всегда называла её мамой, потому что она меня воспитывала. А потом папа умер, и Роуз вышла замуж за Натана…
Я показала на него рукой.
Зачем-то.
Словно официантка могла перепутать, о каком мужчине идёт речь.
— То есть Натан — муж моей мамы. Мачехи. Ну, не сейчас муж, потому что она умерла. Год назад. И я приехала за папиными вещами, а он разрешил мне пожить у него, потому что в гостинице случилась авария…
Я перевела дыхание.
Официантка всё ещё улыбалась.
— И мы просто приехали поужинать! — закончила я почти отчаянно.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
Потом официантка весело кивнула.
— Окей!
Она посмотрела в блокнот.
— Тогда скоро принесу ваш заказ!
И ушла.
Я замерла.
Мои щёки горели так, словно я только что снова открыла Натанову духовку.
Я медленно опустила глаза.
На стол.
На меню.
На собственные руки.
Куда угодно.
Только не на него.
Но молчание становилось совершенно невыносимым.
Я осторожно подняла голову.
Натан Кросс всё ещё смотрел на меня.
Глава третья. Дело о розовых фламинго
— Грейс, ты в порядке?
Я посмотрела на Натана. Он сидел напротив, положив руки на стол, и терпеливо ждал ответа.
— Да, — сказала я. Потом подумала. — То есть нет!
Я вскочила так резко, что едва не опрокинула стакан с водой. Натан успел его придержать.
— Мне нужно отлучиться в дамскую комнату!
И, прежде чем он успел что-нибудь ответить, я направилась к выходу из зала.
Господи. Господи, Грейс!
Я зашла в туалет, закрылась в кабинке и прислонилась лбом к двери. Мне хотелось немедленно умереть. Желательно тихо, чтобы никто не заметил, а Натан решил, что я просто уехала обратно в Сиэтл.
Я с ним не встречаюсь!
Зачем я это сказала?!
Официантка решила, что я его дочь. Обычная ошибка! Я могла улыбнуться, объяснить, что Натан был женат на моей маме, и продолжить ужин. Но вместо этого объявила совершенно посторонней женщине, что мы с ним не встречаемся.
Будто кто-то предлагал!
Я зажмурилась. А вдруг Натан догадался? Он ведь детектив! Наверняка умеет замечать подозрительное поведение. А я в его присутствии веду себя настолько подозрительно, что меня давно пора допросить.
Грейс, признавайтесь. Вы испытываете романтические чувства к Натану Кроссу?
Нет, офицер!
Тогда почему вы лежали на его кровати и нюхали рубашки?
Я тихонько застонала.
Что же делать? Как теперь вернуться за столик? Он ведь обязательно спросит. А если не спросит, будет ещё хуже. Мы доедим ужин, он отвезёт меня домой, пожелает спокойной ночи и до конца жизни будет вспоминать, как дочь его покойной жены зачем-то сообщила официантке, что они не встречаются.
И тут меня осенило.
Миссис Смит!
Ну конечно! Я ведь сегодня встретила миссис Смит, которая рассказала мне ужасную историю про мужа миссис Локхарт и его молоденькую студентку. Именно после этого разговора я начала переживать, что окружающие могут подумать обо мне и Натане что-нибудь неподобающее.
Я скажу ему правду!
Всё объясню. Он поймёт. Натан взрослый, разумный человек. А я вполне способна рассказать одну короткую историю, не выставив себя полной идиоткой.
Я решительно вышла из кабинки, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Щёки горели, волосы немного растрепались. Я поправила их, пригладила платье и глубоко вздохнула.
— Так, Грейс. Соберись. У тебя получится.
Отражение выглядело не слишком уверенным, но выбора у нас не было.
Я вернулась в зал.
Пока меня не было, официантка принесла заказ. Перед Натаном стояла большая тарелка с рыбой и картофелем, а перед моим прибором — паста, от которой поднимался аппетитный пар. Рядом ждал стакан сока. Натан успел сделать несколько глотков безалкогольного пива и теперь смотрел на меня поверх своего бокала.
Я села и расправила салфетку на коленях.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Да. Теперь всё замечательно.
Я взяла вилку. Потом положила её обратно. Кажется, мне следовало первой начать разговор. Я уже открыла рот, но Натан меня опередил.
— Грейс, можно тебя кое о чём спросить?
Вот и всё. Сейчас.
— Конечно.
— Что это было?
Я постаралась изобразить удивление.
— Что именно?
— Твоё заявление о том, что мы не встречаемся.
Он произнёс это так спокойно, что я окончательно растерялась.
— Ах, это! — Я нервно улыбнулась. — Видишь ли, я сегодня встретила миссис Смит. Помнишь, я рассказывала? Мою школьную учительницу литературы. Она прекрасная женщина, хотя иногда бывает немного… разговорчивой. И вот она рассказала мне про мужа миссис Локхарт. Он преподавал в колледже, а потом ушёл от жены к студентке. Представляешь? Девушке было лет двадцать, а ему почти сорок!
Я остановилась, чтобы перевести дыхание. Натан продолжал слушать.
— И миссис Смит сказала, что весь город осуждал эти отношения. Особенно девушку. Хотя я думаю, что мужчина тоже должен был понимать, что делает. Но миссис Смит больше всего возмущалась именно ею. И вот, когда официантка решила, что я твоя дочь, мне почему-то показалось, что она может подумать… Ну, что между нами…
Я покраснела.
— Что мы встречаемся, — закончил за меня Натан.
— Да!
Он несколько секунд смотрел на меня, потом покачал головой.
— Миссис Смит?
— Да. Ты её знаешь?
— Кажется, знаю. Высокая женщина, седые волосы, большие очки?
— Именно!
Натан усмехнулся.
— Она однажды пришла в участок сообщить, что её сосед занимается чем-то незаконным. Оказалось, он купил новый садовый измельчитель.
Я засмеялась.
— Правда?
— Правда. Он включал его по субботам, а миссис Смит решила, что нормальному человеку незачем уничтожать столько веток.
— Но она очень хорошая учительница!
— Верю.
Он снова принялся за рыбу, а я наконец почувствовала, что могу спокойно дышать.
Ну вот. Всё прекрасно объяснилось! Натан понял. Я зря так переживала.
На этом следовало закончить разговор и заняться пастой. Но тут мне в голову пришла совершенно ужасная мысль.
А что сам Натан думает об отношениях с большой разницей в возрасте?
Вдруг ему нравятся молоденькие девушки? Или, наоборот, он считает таких мужчин отвратительными? А может, у него уже были отношения с кем-нибудь моего возраста?
Я покрутила вилку в тарелке.
— Натан?
— М-м?
— А ты вообще как относишься к тому, когда взрослый мужчина встречается с молодой девушкой?
Он поднял глаза.
— Насколько молодой?
— Ну… двадцать один год, например.
— А мужчине?
— Сорок.
Натан задумался.
Я с ужасом осознала, что только что назвала наши возраста с точностью до года. Следовало хотя бы сказать двадцать пять и сорок пять! Или восемнадцать и семьдесят! Тогда вопрос выглядел бы совершенно отвлечённым.
— Не знаю, Грейс, — ответил он наконец. — У меня такого опыта не было. Трудно судить.
— Правда?
— Что правда?
— Что у тебя не было такого опыта.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.
— Правда.
Я почувствовала странное облегчение. Значит, он никогда не встречался с девушками моего возраста. Впрочем, почему это должно меня радовать? Наверное, наоборот. Если он всегда предпочитал ровесниц, мои шансы становились ещё меньше.
Хотя какие шансы?!
Господи, Грейс!
— А я считаю, что это недопустимо! — внезапно объявила я.
Натан замер с вилкой в руке.
— Что именно?
— Когда взрослый мужчина встречается с девушкой настолько младше себя. Это… неправильно.
Он пожал плечами.
— Что ж, имеешь право так считать.
И продолжил ужин.
Я уставилась в тарелку.
Недопустимо?!
Грейс, ты вообще слышишь себя?
Если он когда-нибудь вдруг решит пригласить меня на настоящее свидание, я смогу зачитать ему свои моральные принципы и торжественно отказать.
Я намотала на вилку пасту и сунула в рот, чтобы больше ничего случайно не сказать.
Некоторое время мы ели молча. Натан, кажется, уже забыл о нашем разговоре. Он с аппетитом ел рыбу и выглядел совершенно довольным вечером. А я мысленно составляла список всего, что успела наговорить за последние полчаса.
Список получался внушительный.
Нужно было срочно сменить тему.
— А над чем вы сейчас работаете? — спросила я.
— В каком смысле?
— Ну, в полиции. Какие дела расследуете?
Натан положил вилку.
— Сейчас у нас есть дело о похитителе розовых фламинго.
Я посмотрела на него.
— О ком?
— О похитителе розовых фламинго.
Я рассмеялась.
— Натан!
— Что?
— Ну хватит! Я же серьёзно спрашиваю.
— Я серьёзно отвечаю. В нашем городе кто-то ворует пластиковых розовых фламинго с газонов.
Я прыснула.
— Господи! Это ты сейчас придумал?
— Нет. У миссис Уильямс пропали семь фламинго. Через два дня она обнаружила их на участке своей соседки, миссис Блэк. Началась ссора.
— Из-за фламинго?
— Из-за семи фламинго, — уточнил Натан. — Миссис Уильямс обвинила соседку в краже. Та сказала, что впервые видит этих птиц. Потом они подрались.
Я едва не подавилась.
— Подрались?!
— По крайней мере, одна из них утверждает, что получила удар фламинго по руке.
Я закрыла рот ладонью.
— Натан, пожалуйста! У меня сейчас паста через нос пойдёт!
Он дождался, пока я перестану смеяться.
— Продолжать?
— Обязательно!
— Миссис Уильямс забрала птиц домой. На следующее утро они снова исчезли. Потом аналогичные заявления поступили ещё от нескольких жителей района.
— То есть кто-то ходит по городу и ворует розовых фламинго?!
— Совершенно верно.
— Зачем?
— Это мы и пытаемся выяснить.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
— И вы их ищете?
— У нас есть запись с камеры. Человек в капюшоне и солнцезащитных очках, лицо разобрать трудно.
— Он ещё и маскируется!
— Похоже на то.
Я снова засмеялась. Перед глазами возник Натан Кросс, бывший детектив отдела убийств Сиэтла, расследующий деятельность опасного преступника, вооружённого пластиковой птицей.
— Боже мой! А вдруг он их коллекционирует? Или ненавидит фламинго? Может быть, у него какая-нибудь детская травма, связанная с розовыми птицами?
Натан задумчиво посмотрел на меня.
— Про детскую травму надо будет спросить, когда задержим.
Я расхохоталась ещё сильнее.
В этот момент к нашему столику подошла официантка.
— Ну как вам ужин? — весело спросила она. — Всё понравилось? Ещё безалкогольного пива?
— Спасибо, пока хватит, — ответил Натан. — Лучше подтвердите этой юной леди, что у нас действительно пропадают садовые фламинго. Она считает, что я её разыгрываю.
Официантка всплеснула руками.
— О, так вы уже слышали?! Конечно, пропадают! Миссис Уильямс вчера весь вечер здесь жаловалась. Сказала, что поставит перед домом камеру и поймает негодяя!
— А полиция? — спросила я, стараясь говорить серьёзно.
— Так полиция же его ищет!
Она посмотрела на Натана.
— Вы ведь ищете?
— Разумеется, — невозмутимо подтвердил он.
Я снова начала смеяться.
Официантка пожелала нам приятного вечера и отправилась к соседнему столику.
— Не могу поверить! — сказала я, вытирая глаза. — Настоящий похититель фламинго!
— Добро пожаловать в Порт-Таунсенд.
— И часто у вас такие преступления?
— Иногда бывает что-нибудь посерьёзнее.
Он отпил пива и добавил:
— В прошлом месяце кто-то украл велосипед.
Я засмеялась так громко, что мужчина за соседним столиком обернулся.
— Натан, прекрати!
— Ты сама спросила.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что за весь вечер ещё ни разу не чувствовала себя настолько хорошо. Он сидел напротив, совершенно невозмутимый, с едва заметной улыбкой, а я смеялась над историей, которую теперь обязательно расскажу своей университетской подруге.
— Мама говорила, что ты раньше работал в Сиэтле, — вспомнила я. — В отделе убийств.
— Да.
— Давно ты сюда переехал?
— Четыре года назад.
Я задумалась. Наверное, именно тогда Роуз впервые начала упоминать в разговорах детектива Кросса.
— А почему ты решил уехать? В Сиэтле ведь столько серьёзных расследований. И вдруг Порт-Таунсенд.
Натан поставил бокал на стол.
— Здесь тоже хватает работы.
— Да, но ты же…
Я осеклась, заметив, как изменилось его лицо.
— Грейс, я не хочу это обсуждать.
Он произнёс это спокойно, но я сразу поняла, что лучше оставить тему.
— Хорошо. Прости.
— Всё нормально.
Натан подозвал официантку и попросил счёт.
Я допила сок, пока он расплачивался, и вдруг подумала, что знаю о нём удивительно мало. Даже мама не рассказывала, почему он оставил прежнюю работу. Возможно, однажды он сам захочет мне объяснить.
На улице уже темнело. Мы вышли из паба и направились к машине, припаркованной неподалёку от Уотер-стрит.
У самой двери я вдруг вспомнила, что Натан заплатил за нас обоих.
— Подожди! — сказала я. — Сколько я тебе должна?
— Нисколько, — ответил Натан, открывая передо мной пассажирскую дверь.
— Нет, я серьёзно. Я сейчас тебе переведу. Сколько стоила моя паста?
— Грейс, я тебя пригласил.
— Но ведь это неправильно! Ты и так разрешил мне жить у тебя, готовишь мне завтраки, а теперь ещё и ужин оплатил. Я вполне могу заплатить за себя.
Я полезла в сумочку за телефоном. Правда, после оплаты университетских расходов и покупки учебников денег у меня оставалось совсем немного. Но уж на пасту и сок я могла наскрести.
— Грейс, — произнёс Натан.
— Сейчас, одну секунду…
— Грейс!
Я подняла голову.
Он стоял возле открытой двери, положив ладонь на её верхний край, и смотрел на меня с заметным раздражением.
— Ты можешь, пожалуйста, хотя бы один раз сделать так, как я прошу? Я захотел пригласить тебя на ужин. Пригласил. Мне приятно было провести с тобой вечер. Мне совершенно не нужны твои деньги. Давай больше не будем об этом спорить.
Я замерла с телефоном в руке.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Спасибо.
Он закрыл дверь и обошёл машину.
Я почувствовала себя ужасно глупо. Человек просто пригласил меня поужинать, а я устроила целую дискуссию о финансовых обязательствах.
Он сел за руль.
— Спасибо большое за ужин, — сказала я. — Правда. Мне очень понравилось. Просто я чувствую себя неловко.
— Не надо чувствовать себя неловко. В этом нет ничего особенного.
— Хорошо.
Я улыбнулась, а потом потянулась за ремнём безопасности.
Ремень застрял.
Я потянула сильнее. Он выдвинулся на несколько сантиметров и снова заблокировался.
— Что такое? — спросил Натан.
— Не могу пристегнуться. Он заедает.
— Да, бывает. Давай помогу.
И прежде чем я успела что-нибудь сообразить, Натан наклонился ко мне.
О боже.
Его широкое плечо оказалось совсем рядом с моим лицом. Он протянул руку к креплению ремня, и я почувствовала знакомый запах его одеколона. Тот самый, который уловила вчера, когда совершенно бессовестно обнюхивала его рубашки.
Господи, Грейс!
Я уставилась прямо перед собой.
Натан взялся за ремень, немного отпустил его, а потом уверенным движением вытянул ленту. Я видела, как напряглись мышцы его предплечья. Рука проходила так близко от моей груди, что мне захотелось немедленно куда-нибудь её деть.
Грудь, разумеется.
Хотя куда её денешь?!
— Вот так, — сказал Натан. — Надо сначала отпустить, а потом потянуть.
Я повернула голову и обнаружила, что его лицо находится буквально в нескольких сантиметрах от моего.
Очень близко.
Я могла рассмотреть маленькую морщинку возле глаза, короткую щетину на подбородке и несколько серебристых волосков у виска. Он смотрел на ремень, сосредоточенно пытаясь справиться с упрямым механизмом.
А я смотрела на его губы.
Грейс! Перестань немедленно!
Натан протянул ремень через мою грудь, нашёл замок возле бедра и пристегнул меня.
Раздался щелчок.
— Готово.
Он отстранился, сел ровно и завёл двигатель.
— Спасибо, — прошептала я.
— Пожалуйста.
Машина тронулась.
Я сидела, прижимая сумочку к коленям, и чувствовала, как колотится сердце. Натан спокойно смотрел на дорогу. Кажется, для него вся эта история заняла секунд двадцать. А я за эти двадцать секунд успела представить, каково было бы, если бы он наклонился ещё немного и поцеловал меня.
Наверное, я бы умерла.
Я тихонько улыбнулась.
— Что? — спросил Натан, заметив мою улыбку.
— Ничего!
Он пожал плечами и включил поворотник.
Остаток дороги я смотрела в окно. Когда мы приехали домой, пожелала Натану спокойной ночи и поспешила в свою комнату.
Сегодня с меня хватит.
Утром я проснулась от звуков на кухне.
Натан собирался на работу. Я слышала, как заработала кофемашина, потом звякнула посуда. Обычно мне нравилось завтракать вместе с ним, но сегодня я совершенно не представляла, как посмотрю ему в глаза.
Вчера я сообщила, что никогда не стала бы встречаться с мужчиной его возраста, а через полчаса чуть не лишилась чувств, когда он помогал мне пристегнуться.
Наверное, лучше немного полежать.
Я натянула одеяло до подбородка и прислушалась. Натан прошёл по коридору, затем спустился вниз. Через несколько минут хлопнула входная дверь.
Ушёл.
Слава богу!
Я выбралась из постели, приняла душ и отправилась завтракать. На кухне было тихо. Я приготовила себе тосты, налила кофе и с удовольствием устроилась возле окна.
Сегодня у меня был вполне определённый план.
Вчера, разбирая мамины коробки, я нашла столько хорошей одежды, что даже растерялась. Конечно, некоторые вещи хотелось сохранить. Но остальные платья, свитера и блузки могли пригодиться другим людям.
Я вспомнила о благотворительном центре при местной церкви. Кажется, он находился где-то на Франклин-стрит. Я нашла в телефоне адрес Better Living Center и решила сходить туда, чтобы узнать, принимают ли они женскую одежду и когда можно привезти коробки.
Мама наверняка одобрила бы эту затею. Она сама постоянно кому-нибудь помогала.
Я допила кофе, убрала посуду, надела джинсы и лёгкую блузку, собрала волосы в хвост и взяла сумочку.
Через несколько минут уже шла по улице, наслаждаясь солнечным утром.
Порт-Таунсенд мне всегда нравился летом. На верандах старых деревянных домов стояли кадки с цветами, вдоль тротуаров росли аккуратно подстриженные кусты, а где-то неподалёку кричали чайки. Я прошла мимо дома с ярко-красной дверью и заметила возле крыльца двух садовых гномов.
Невольно вспомнила вчерашний разговор.
Интересно, а гномов наш преступник тоже ворует? Или специализируется исключительно на фламинго?
Я представила, как Натан составляет психологический портрет человека, испытывающего необъяснимое влечение к пластиковым розовым птицам, и рассмеялась.
Как раз в этот момент из-за угла на меня кто-то налетел.
Удар оказался настолько сильным, что я потеряла равновесие. Моя сумочка слетела с плеча, незнакомец попытался схватить меня за руку, и мы оба рухнули на тротуар.
— Ай!
Я больно ударилась коленом.
— Вы что, с ума сошли?! — возмутилась я.
Парень лежал рядом, тяжело дыша. С его головы слетел капюшон, а солнцезащитные очки упали возле моей сумочки.
Я успела рассмотреть его лицо.
Худощавый, лет двадцати пяти, с тёмными бровями, острым подбородком и носом с заметной горбинкой. Он смотрел на меня испуганными глазами.
— Простите, — быстро сказал он.
— Вы могли бы хотя бы смотреть, куда…
Парень вскочил.
И тут я увидела, что он держит в руках.
Розового пластикового фламинго.
Самого настоящего!
То есть, конечно, ненастоящего. Пластикового. С длинной шеей, чёрным клювом и двумя тонкими ножками.
Я открыла рот.
Незнакомец торопливо подхватил очки, натянул капюшон и побежал вниз по улице, прижимая фламинго под мышкой.
— Эй! Подождите!
Он даже не обернулся.
Я осталась сидеть на тротуаре. Несколько секунд смотрела ему вслед, потом медленно перевела взгляд на собственное колено.
И вдруг поняла.
— О боже!
Это же он!
Похититель розовых фламинго!
Я вскочила так быстро, что колено снова заболело.
Господи! Я только что видела преступника! Того самого, которого разыскивает Натан! И ведь я прекрасно запомнила его лицо!
Какое невероятное совпадение!
Я принялась собирать вещи, вывалившиеся из сумочки. Телефон, ключи, упаковку салфеток. Всё оказалось на месте.
Натан! Мне срочно нужно рассказать Натану!
Я ведь находилась совсем недалеко от полицейского участка. А главное, могла лично рассказать Натану, как всё произошло.
Представляю, как он удивится!
Возможно, даже похвалит меня за хорошую наблюдательность. Хотя, если честно, не заметить пластикового фламинго, с которым тебя только что сбили с ног, было довольно трудно.
Я поправила сумочку и направилась к участку, совершенно забыв о благотворительном центре.
Здание полицейского департамента было мне хорошо знакомо.
Мама много лет работала здесь в административном отделе. Она занималась документами, служебной перепиской и всеми теми бумажными делами, на которые у полицейских обычно не хватало времени. Именно здесь Роуз познакомилась с Натаном.
Я остановилась перед лестницей.
Наверное, мама каждый день поднималась по этим ступеням.
Вдруг мне очень захотелось увидеть её. Вот сейчас. Как она выходит из дверей с сумочкой на плече, замечает меня и машет рукой.
Я даже представила её голос:
«Грейси! Милая, ты уже приехала?»
У меня защипало в глазах.
Я постояла немного, потом глубоко вздохнула и поднялась в участок.
За стойкой сидел молодой полицейский в тёмно-синей форме. Он поднял голову от компьютера, когда я подошла.
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Здравствуйте. Мне нужно увидеть Натана Кросса.
— Детектива Кросса? А вы по какому вопросу?
— Я Грейс. Дочь Роуз. Она раньше здесь работала, в административном отделе.
Полицейский сразу оживился.
— Роуз Кросс? Конечно! Вы её дочь?
— Да.
— Очень приятно познакомиться. Я помню вашу маму. Замечательная была женщина.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
— Так что у вас случилось?
Я чуть не подпрыгнула от нетерпения.
— Кажется, я только что видела похитителя розовых фламинго!
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Серьёзно?
— Да! Он налетел на меня на улице, мы оба упали, у него слетели очки и капюшон, и я увидела его лицо. А в руках у него был розовый фламинго! Пластиковый, конечно.
Полицейский внимательно выслушал меня.
— Вы запомнили его внешность?
— Очень хорошо!
— Понятно, — сказал он. — Тогда вам действительно стоит поговорить с Кроссом. Пройдите по коридору, последний кабинет справа. Там стеклянная перегородка, не ошибётесь.
— Спасибо большое!
Я направилась по коридору, чувствуя необыкновенное воодушевление.
Надо же! Я собиралась всего лишь отнести мамины вещи на благотворительность, а теперь оказалась свидетелем настоящего преступления!
Ну хорошо, преступление было довольно смешное.
Но всё-таки преступление!
Я уже представляла, как Натан внимательно выслушает меня, задаст несколько вопросов и скажет своим серьёзным голосом: «Хорошая работа, Грейс».
А я отвечу: «Спасибо, детектив Кросс».
И мы оба улыбнёмся.
С этой приятной мыслью я подошла к кабинету.
Через прозрачную стеклянную перегородку было прекрасно видно Натана.
Он стоял возле стола, склонившись над какими-то документами. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами. Он опирался одной рукой о стол, а другой показывал на что-то в лежавших перед ним бумагах.
Я невольно улыбнулась.
Господи, до чего же он красивый.
Иногда мне казалось, что больше всего мне нравятся его руки. Особенно когда он закатывает рукава. Интересно, он вообще понимает, какое впечатление производит на окружающих?
Я уже собралась постучать.
И тут заметила женщину, когда она подошла к Натану и встала рядом с ним.
Очень красивую женщину.
Лет тридцати восьми, с короткими тёмными волосами, подстриженными в аккуратное каре. На ней была полицейская форма, которая прекрасно подчёркивала её фигуру. Тонкая талия, красивые бёдра, высокая грудь. Женщина выглядела уверенной и очень привлекательной.
Я машинально посмотрела на свои джинсы.
На колене красовалось грязное пятно после падения.
Прекрасно.
Женщина наклонилась к столу, указала пальцем на какой-то документ и что-то сказала Натану.
Их плечи соприкоснулись.
Он повернул голову, посмотрел на неё и ответил.
Она рассмеялась.
А потом рассмеялся Натан.
Я замерла.
Он действительно смеялся! Открыто, совершенно свободно, даже немного запрокинув голову.
Я никогда раньше не видела его таким.
Женщина что-то добавила, снова улыбнулась и слегка толкнула его плечом. Натан покачал головой, дружески похлопал её по плечу, и они продолжили рассматривать бумаги.
Я стояла за стеклом, совершенно забыв, зачем пришла.
Кто она? Они давно знакомы?
Наверное, давно. Они так свободно разговаривали друг с другом! Она спокойно прикасалась к нему, шутила, стояла совсем близко. И Натан с ней смеялся.
Со мной он тоже иногда шутил.
Но обычно я при этом выглядела как полная идиотка.
А эта женщина была красивая, взрослая, уверенная в себе. Наверняка она отлично разбиралась в полицейской работе.
Я представила, как они вместе едут на место преступления, разговаривают по рации, обсуждают улики. Потом возвращаются в участок и смеются над какой-нибудь шуткой, понятной только им двоим.
Она снова наклонилась к Натану, и её тёмные волосы коснулись его плеча.
Мне вдруг стало ужасно неприятно.
Я посмотрела на свою руку, всё ещё поднятую для стука, и медленно опустила её.
Руки не на месте. Глава четвертая.
Я посмотрела на свою руку, всё ещё поднятую для стука, и медленно опустила её.
В этот момент Ребекка снова коснулась плеча Натана.
И меня вдруг захлестнула злость.
Да что она себе позволяет?!
Почему этой женщине можно стоять к нему вплотную, трогать его, прижиматься к нему и смеяться вместе с ним?
Она красивая. Уверенная в себе. А я стою здесь в грязных джинсах, точно какая-то школьница!
Я резко распахнула дверь.
— Грейс?
Натан удивлённо поднял голову.
Ребекка вздрогнула и отступила от стола, случайно задев его ягодицами.
Я почувствовала, что закипаю ещё сильнее.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Натан.
— А что, нельзя?
Он нахмурился.
— Я этого не говорил.
Ребекка переводила взгляд с него на меня.
— Ребекка, познакомься, — произнёс Натан. — Это Грейс, дочь Роуз. Грейс, это Ребекка Морган, моя напарница.
— Дочь Роуз? — удивилась женщина.
Она улыбнулась.
— Господи, Грейс! Очень приятно познакомиться. Я знала твою маму. Замечательная была женщина. Мы с ней дружили.
Я посмотрела на неё.
— Если вы дружили с моей мамой, то какого чёрта вы трётесь о её мужа?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Ребекки.
Натан медленно выпрямился.
— Грейс.
Я услышала собственное имя и вдруг с ужасом поняла, что только что сказала.
Боже мой.
Но Ребекка уже приподняла бровь.
— Вообще-то мы с Натаном напарники, Грейс.
— А-а.
— И я не думаю, что дала тебе повод разговаривать со мной подобным образом.
Она смотрела на меня спокойно, но в её голосе появились холодные нотки.
Я стиснула зубы.
Конечно. Она ещё и разговаривала так, словно я была маленькой девочкой, которую поймали за какой-то глупой шалостью.
Натан не сводил с меня глаз.
— Зачем ты пришла, Грейс?
Его голос прозвучал холодно.
Меня словно обдало новой волной злости.
Он ещё и сердится на меня!
Я резко поправила сумочку на плече.
— Я пришла сказать тебе про похитителя фламинго.
Натан моргнул.
— Что?
— Про похитителя ваших розовых фламинго! Я его видела. Он налетел на меня на улице.
Ребекка сразу повернулась ко мне.
— Ты видела человека, который их крадёт?
— Я видела человека, который бежал с розовым фламинго под мышкой. Он сбил меня с ног. Этого достаточно?
Натан посмотрел на мои джинсы.
— Ты пострадала?
— Нет.
— Ты сможешь его описать?
— Я могу его нарисовать. Если ты дашь мне бумагу и карандаш.
Натан несколько секунд смотрел на меня, потом открыл ящик стола.
— Садись.
Я села.
Он положил передо мной чистый лист и карандаш.
Я схватила его и принялась рисовать.
Лицо парня стояло перед глазами совершенно отчётливо. Острый подбородок, тёмные брови, нос с горбинкой, худые щёки.
Я быстро наметила овал лица и линию волос.
Карандаш вдруг хрустнул.
Я слишком сильно нажала и сломала грифель.
— Чёрт!
Я бросила его на стол.
— Можно ручку?
Ребекка молча протянула мне шариковую ручку.
— Спасибо.
Я продолжила рисовать.
Натан стоял рядом. Я чувствовала его присутствие, но даже не поднимала головы.
Ещё немного.
Глаза.
Складка возле рта.
Форма ушей.
Я добавила тени, поправила линию подбородка, потом резко отодвинула лист.
— Вот.
Натан взял рисунок.
Несколько секунд внимательно его рассматривал.
— Это он?
— Да.
Он снова посмотрел на портрет.
— Грейс, напомни мне никогда не совершать преступлений в твоём присутствии.
В другое время я, наверное, рассмеялась бы.
Но сейчас только пожала плечами.
— Не совершай.
Натан чуть приподнял бровь.
Потом повернул рисунок к Ребекке.
— Узнаёшь?
Она подошла ближе.
— Ну надо же!
— Что?
— Я его знаю!
Натан посмотрел на неё.
— Кто это?
— Племянник мистера Тодда. Помнишь лавку возле причала? Рыболовные снасти, сувениры, все эти ужасные кружки с маяками?
— Помню.
— Парень приехал к нему в начале летнего сезона. Кажется, из пригорода Нью-Йорка.
Ребекка забрала рисунок и ещё раз внимательно его рассмотрела.
— Интересно, зачем ему понадобились чужие фламинго?
— Сначала нужно установить, что он причастен к остальным кражам, — заметил Натан.
— Конечно. — Ребекка усмехнулась. — Может, в пригородах Нью-Йорка так принято знакомиться с соседями. Украл фламинго — и все сразу знают, кто ты такой.
Я отвернулась.
Мне было совершенно не до шуток.
— Я съезжу к Тодду, — сказала Ребекка.
— Подожди, я с тобой.
— Не нужно, Кросс. Справлюсь.
Она посмотрела на меня.
— У тебя здесь Грейс.
Я демонстративно занялась сумочкой.
Ребекка направилась к двери и оказалась у меня за спиной.
Я заметила, как Натан посмотрел на неё с недоумением.
Потом нахмурился.
А через мгновение коротко кивнул.
— Хорошо.
— До встречи, Грейс, — произнесла Ребекка.
— До свидания.
Дверь закрылась.
Я продолжала сидеть, сжимая ремешок сумочки.
Натан вернулся к столу.
— Грейс.
Я подняла глаза.
— Что?
Он смотрел на меня очень серьёзно.
— Я никогда не изменял Роуз.
Я застыла.
— Что?
— Между мной и Ребеккой ничего не было. Мы много лет работаем вместе. Мы друзья. Только и всего.
Я молчала.
— Ребекка была замужем. Три месяца назад развелась. И я не вижу ничего предосудительного в том, что мы с ней общаемся.
Он сделал паузу.
— Мне жаль, если ты подумала иначе.
Я смотрела на него.
И злость вдруг исчезла.
Совершенно.
Словно кто-то одним движением выдернул из меня всё, что ещё минуту назад заставляло кипеть от ярости.
Он думал, что я подозреваю его в измене маме.
Боже мой.
Но я ведь никогда так не думала!
Я прекрасно знала, что он любил Роуз. Помнила их вместе, его лицо на похоронах, фотографию в гостиной.
Я ни на секунду не сомневалась в его верности.
Я просто ревновала.
Мне было невыносимо смотреть, как другая женщина прикасается к нему. Как он смеётся вместе с ней. Как свободно она чувствует себя рядом с ним.
А я…
Я использовала маму.
Её имя. Её память.
Чтобы оправдать собственную ревность.
Меня охватил такой стыд, что я опустила голову.
Как я могла?
Мама ведь действительно дружила с Ребеккой.
И сейчас эта женщина, возможно, впервые за долгое время встретила её дочь, обрадовалась, захотела сказать что-то хорошее…
А я её оскорбила.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок.
Нет.
Только не плакать.
Я и так достаточно натворила.
— Я верю тебе, Натан, — тихо произнесла я.
Он ничего не ответил.
Я подняла глаза.
— Правда верю. Я никогда не думала, что ты изменял маме.
Его брови чуть сдвинулись.
— Тогда почему…
Он не договорил.
Я отвела взгляд.
— Прости меня.
Несколько секунд мы молчали.
— Я не должна была так разговаривать с Ребеккой, — добавила я. — Это было ужасно с моей стороны.
Я нервно переплела пальцы.
— Пожалуйста, передай ей, что я извиняюсь.
Натан некоторое время смотрел на меня.
Потом коротко кивнул.
— Передам.
Я выдохнула.
Но смотреть ему в глаза всё ещё было трудно.
Я направилась к двери.
Но едва взялась за ручку, как дверь распахнулась мне навстречу.
— КРОСС!
Я едва успела отскочить.
В кабинет ворвался крепкий широколицый мужчина лет пятидесяти с небольшим. В одной руке он держал бумажный пакетик с картошкой фри, другой отправлял её в рот.
— Скажи мне, что это правда, Натан! Скажи, что эти проклятые фламинго наконец перестанут портить мне жизнь!
— Доброе утро, шеф, — невозмутимо произнёс Натан.
— Какое, к чёрту, доброе утро?! Мне сегодня в половине восьмого позвонила миссис Хендерсон! В половине восьмого, Кросс! А вчера миссис Уилсон требовала объяснить, почему в нашем городе нельзя спокойно поставить пластиковую птицу перед домом!
Я прикусила губу.
— Мы работаем над этим, — ответил Натан.
— Я слышал, у вас есть подозреваемый!
— Есть человек, которого стоит проверить.
— Слава богу!
— Но пока ничего не доказано.
— Натан, не порти мне праздник!
Я не удержалась и тихонько фыркнула.
Мужчина обернулся.
— О! А это кто у нас?
— Девушка, благодаря которой у нас появился портрет предполагаемого похитителя, — объяснил Натан.
— Так это вы?! Великолепно!
Он торжественно шагнул ко мне.
— Шерман. Начальник полиции. К вашим услугам, юная мисс!
— Грейс Беннетт, — представилась я.
— Очень приятно, мисс Беннетт!
— Она дочь Роуз, — добавил Натан.
Шерман застыл.
— Роуз? Роуз Кросс?!
— Да.
— Господи боже мой! Грейси! Это действительно ты?!
Он всплеснул руками, едва не рассыпав картошку.
— Сколько же мы не виделись?
— Лет семь, наверное.
— Семь лет! Невероятно! — Он повернулся к Натану. — Я ведь помню её совсем малышкой! Вот такой!
Он опустил ладонь куда-то на уровень собственного пояса.
— Приходила сюда к Роуз, бегала по коридорам! А теперь посмотри, какая красавица выросла!
Я почувствовала, как горят щёки.
Малышкой.
Крошечной.
Прямо перед Натаном!
Спасибо, мистер Шерман. Огромное спасибо.
— Мама много рассказывала о вас, — поспешно сказала я.
— Замечательная была женщина, — произнёс он уже тише. — Замечательная.
Я опустила глаза.
— Спасибо.
Но Шерман уже повернулся к Натану.
— Так, Кросс! Ты идёшь!
— Куда?
— Не начинай!
— Я ещё ничего не сказал.
— Вот и прекрасно!
Шерман ткнул в его сторону жирным пальцем.
— Ты не ходишь на рождественские вечеринки! Не приходишь на официальные ужины! Раньше хоть Роуз тебя представляла на подобных мероприятиях. А теперь что? Совершенно не хочешь быть частью команды!
Он возмущённо посмотрел на меня.
— Представляешь, Грейси?
Я перевела взгляд на Натана.
— А куда нужно идти?
— На открытие художественной галереи! Будут мэр с супругой, городская администрация, предприниматели. Нашему департаменту тоже выделили приглашения.
Я замерла.
— Художественной галереи?
— Да! На Уотер-стрит.
Я сразу вспомнила красивую акварель с лодкой, которую видела в витрине.
— А ты интересуешься искусством? — спросил Шерман.
— Очень! Я учусь на истории искусства в Вашингтонском университете.
— Вот!
Он мгновенно повернулся к Натану.
— Посмотри на девушку! У неё глаза загорелись! Своди её!
— Шеф…
— И никаких возражений! Она вам помогла? Помогла. Портрет нарисовала? Нарисовала. Так поблагодари её! Приглашение всё равно на двоих!
Натан посмотрел на меня.
Я поспешно попыталась придать лицу равнодушное выражение.
Кажется, не получилось.
Он немного помолчал, потом вздохнул.
— Ладно. Мы придём.
Мы придём!
Он и я!
Вместе!
В художественную галерею!
Мне захотелось немедленно расцеловать Шермана.
— Великолепно! — воскликнул тот. — Вот и договорились!
Он снова повернулся ко мне.
— А вам, юная мисс, моя особая благодарность!
Начальник полиции вдруг выпрямился и принял такой торжественный вид, словно находился на приёме у английской королевы.
— Позвольте!
Он церемонно взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.
— Шармант! — постарался произнести он по-французски.
— Спасибо, — растерянно произнесла я.
— Жду вас обоих на открытии! И никаких оправданий, Кросс!
Шерман отпустил мои пальцы, отправил в рот очередную порцию картошки и стремительно покинул кабинет.
Я посмотрела ему вслед.
Потом на свою руку.
На пальцах блестели жирные следы.
Картошка фри!
Этот человек только что поцеловал мне руку пальцами, которыми ел картошку фри!
Причём, судя по всему, был совершенно уверен, что произвёл неизгладимое впечатление.
Впрочем, сейчас меня волновало совсем другое.
Мы идём в галерею!
Я повернулась к Натану.
— Спасибо!
От радости мне захотелось броситься ему на шею.
Я даже сделала шаг и подняла руки.
Но вовремя остановилась.
Господи, Грейс! Что ты делаешь?!
Натан вопросительно приподнял бровь.
Я немедленно протянула ему руку.
— Спасибо, детектив Кросс, — произнесла я с самым серьёзным видом. — Рада была оказать содействие вашему расследованию.
Он посмотрел на мою ладонь.
Потом на меня.
И улыбнулся.
По-настоящему. Тепло, открыто.
— Благодарю за сотрудничество, мисс Беннетт.
Его большая ладонь сомкнулась вокруг моей.
Я едва удержалась, чтобы не улыбнуться во весь рот.
И тут Натан нахмурился.
— Грейс.
— Да?
Он разжал пальцы и посмотрел на свою руку.
— А что это у тебя?
Я опустила глаза.
О боже.
Картошка!
Проклятая картошка фри!
— Масло, — пробормотала я.
— Какое масло?
— Картофельное.
Натан помолчал.
— Картофельное?
— Ну… от картошки фри.
Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Шерман.
Потом снова на ладонь.
— Понятно.
И совершенно невозмутимо вытер пальцы о брюки.
Господи!
Он так красиво пожал мне руку, улыбнулся, назвал мисс Беннетт — а я умудрилась испачкать его картофельным жиром!
Причём я даже не ела эту картошку!
— Я… пожалуй, пойду помою руки, — пробормотала я.
— Хорошая мысль.
Я поспешно вышла.
И уже в коридоре мне показалось, что за спиной тихо рассмеялись.
Но обернуться я не решилась.
***
Благотворительный центр Better Living Center находился на Франклин-стрит, в небольшом двухэтажном здании с белыми колоннами и аккуратной вывеской возле входа.
Я приехала туда ближе к обеду.
За окнами первого этажа виднелись стеллажи с одеждой, книжные полки и несколько столов, на которых стояли коробки с пожертвованиями.
Я толкнула дверь.
Над головой звякнул маленький колокольчик.
Внутри пахло чистым бельём, старой древесиной и чем-то сладковатым, напоминавшим лаванду.
— Добрый день, — произнёс приятный женский голос. — Чем могу вам помочь?
Я обернулась.
За небольшим письменным столом сидела пожилая женщина.
Ей было, наверное, лет шестьдесят пять. Может быть, немного больше.
На ней была простая светлая блузка с аккуратным воротником и тёмно-синяя юбка. Седые волосы были уложены в элегантную причёску, а в ушах поблёскивали небольшие жемчужные серьги.
Она не выглядела нарядной.
Но почему-то мне сразу показалось, что эта женщина могла бы появиться в каком-нибудь старом голливудском фильме.
Причём не в роли случайной прохожей.
Скорее в роли богатой вдовы, которая прекрасно разбирается в искусстве, знает три иностранных языка и способна одним взглядом заставить целый зал замолчать.
Она поднялась из-за стола.
Даже двигалась она как-то особенно красиво.
— Здравствуйте, — сказала я. — Меня зовут Грейс Беннетт. Я хотела узнать, принимаете ли вы одежду.
— Разумеется, дорогая. Меня зовут миссис Джеймсон. Проходите, пожалуйста.
Я подошла ближе.
— У меня осталось много вещей после мамы. В основном женская одежда. Платья, блузки, свитера. Всё в хорошем состоянии. Я хотела бы отдать их людям, которым они пригодятся.
Миссис Джеймсон внимательно выслушала меня.
— Какое прекрасное решение, мисс Беннетт.
У этой женщины был удивительный голос. Негромкий, мягкий, с совершенно безупречной дикцией.
Мне даже захотелось немедленно выпрямить спину.
— Мы с удовольствием примем ваши пожертвования, Грейс. Часть одежды мы передаём семьям, которые оказались в трудном положении. Некоторые вещи поступают в наш благотворительный магазин, а вырученные средства идут на помощь нуждающимся.
— Это замечательно.
— Единственное, о чём я попрошу: пожалуйста, убедитесь, что вещи чистые и пригодны для носки.
— Конечно! Я всё проверила.
— Благодарю вас
— Я могла бы привезти коробки завтра утром, — сказала я. — Их довольно много, но я постараюсь всё погрузить.
— Прекрасно. Во сколько вам будет удобно?
— Часов в девять?
— В девять будет замечательно. У нас как раз работает молодой волонтёр. Я предупрежу его, и он встретит вас возле входа. Поможет разгрузить машину.
— Спасибо большое!
— Не за что, дорогая.
Она проводила меня до двери.
Уже на пороге я обернулась.
— Миссис Джеймсон?
— Да?
— У вас очень красивые серьги.
Она машинально коснулась жемчужины.
— Благодарю вас.
— Я просто… люблю такие украшения. Они напоминают мне старые фильмы.
Миссис Джеймсон неожиданно улыбнулась чуть шире.
— Как приятно встретить девушку, которая обращает внимание на подобные вещи.
Я смутилась.
— Я учусь на истории искусства.
— В самом деле?
— Да. В Вашингтонском университете.
— Тогда нам непременно нужно будет как-нибудь поговорить об искусстве.
— С удовольствием.
Я попрощалась и вышла на улицу.
У меня было прекрасное настроение.
Вещи удалось пристроить. Завтра я отвезу коробки. И ещё…
Я остановилась возле машины.
Галерея!
Мы с Натаном пойдём в галерею!
Я снова улыбнулась.
Господи, какой удивительный день!
На следующее утро Натан помогал мне переносить коробки.
Было около девяти. Он договорился, что немного задержится на работе, и теперь одну за другой спускал коробки с чердака к моей машине.
Я тоже помогала. В основном открывала двери и следила, чтобы ничего не забыть.
На чердаке было душно. Свет из маленького окна едва достигал дальнего угла, где стоял старый комод.
— Последняя? — спросил Натан, поднимаясь по лестнице.
— Да. Вон та, возле стены.
Он прошёл мимо меня.
На нём была белая рубашка с закатанными рукавами. От работы ткань на спине и возле воротника немного потемнела от пота. Несколько прядей тёмных волос упали на лоб.
Я засмотрелась на него.
И, отступая, зацепилась пяткой за стоявшую позади коробку.
— Ой!
Ноги потеряли опору.
Я попыталась ухватиться за комод, но не успела.
Натан оказался рядом прежде, чем я начала падать. Одной рукой схватил меня за локоть, другой подхватил спереди, крепко прижав к себе.
Я налетела на его грудь.
— Осторожно, Грейс.
Его голос прозвучал совсем близко, возле моего уха.
Я чувствовала его горячее тело сквозь влажную рубашку, сильную руку, удерживавшую меня, знакомый древесный запах одеколона, смешавшийся с запахом разгорячённой кожи.
— Ты в порядке?
— Да…
Я наконец нашла ногами опору.
Но Натан всё ещё держал меня.
И тут я поняла, где находится его правая рука.
Ладонь лежала прямо на моей груди.
Я замерла.
Его пальцы чуть сжались, когда он удерживал меня от падения.
И в этот момент внутри разлилась неожиданная, почти мучительная сладость.
В животе что-то туго скрутилось, словно натянутая пружина.
А следом по телу прокатилась горячая волна.
Я даже не сразу поняла, что со мной происходит.
Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Так остро. Так сильно.
Я стояла, прижавшись к Натану, чувствуя его ладонь на своей груди.
Нужно было сказать ему.
Попросить убрать руку.
Но слова не шли.
— Натан…
— Что?
Я сглотнула.
— Натан, убери, пожалуйста…
Голос предательски дрогнул.
Он чуть наклонил голову.
— Что убрать?
— Правую руку.
Натан замер.
Потом опустил глаза.
И мгновенно отдёрнул ладонь.
— Прости!
Он резко отступил.
— Я не…
— Ничего, — поспешно произнесла я. — Всё нормально.
Мы стояли друг напротив друга.
Он смотрел на меня.
Я — куда-то в сторону его плеча.
Потом Натан кашлянул.
— Так. Я заберу коробку.
— Да.
— Последнюю.
— Хорошо.
Он кивнул, повернулся, поднял коробку и направился к лестнице.
Я осталась одна.
Несколько секунд стояла совершенно неподвижно.
Потом посмотрела на окно.
На комод.
На старую расчёску, лежавшую возле зеркала.
Всё вокруг выглядело удивительно обыкновенно.
Комод. Коробки. Пыльный подоконник.
Я снова посмотрела на расчёску.
Господи.
Что это сейчас было?
Я осторожно коснулась пальцами своей блузки.
Потом быстро убрала руку.
Я поспешно спустилась.
Натан стоял возле машины. Он уже погрузил последнюю коробку.
— Всё поместилось, — сказал он.
— Спасибо.
Он закрыл багажник.
Мы посмотрели друг на друга и почти одновременно отвели глаза.
— Тебя проводить? — спросил Натан.
— Нет-нет! Не нужно. Там меня встретит молодой человек. Волонтёр. Он поможет разгрузить вещи.
— Хорошо.
Я достала ключи.
— Тогда я поехала.
— Езжай осторожно.
— Конечно.
Я открыла дверь машины.
— До вечера, Грейс.
— До вечера!
Я села за руль, захлопнула дверь и пристегнулась.
Натан отошёл, освобождая мне выезд.
Я завела двигатель.
Посмотрела в зеркало.
Он всё ещё стоял возле дорожки. В белой рубашке, с чуть растрёпанными волосами.
Я поспешно отвела взгляд.
Господи.
Я до сих пор чувствовала его прикосновение.
Обычно я любила ездить по Порт-Таунсенду.
Особенно утром.
Здесь почти не было привычной сиэтлской суеты. Машины двигались неспешно, пешеходы переходили улицы, не торопясь, а возле маленьких кафе уже выставляли на тротуары столики.
Но сегодня я почти ничего не замечала.
На одном перекрёстке пришлось остановиться перед знаком «Стоп».
Я послушно остановилась.
Посмотрела налево.
Потом направо.
Потом снова налево.
И вдруг поняла, что уже довольно долго стою на совершенно пустой дороге.
Соберись, Грейс.
Я поехала дальше.
В голове не было ни одной связной мысли.
Вернее, была одна.
Но о ней мне ужасно не хотелось думать.
Я попыталась вспомнить, сколько коробок лежит в багажнике.
Шесть?
Семь?
Кажется, семь.
А может быть, восемь.
Совершенно неважно.
Мои ладони вспотели, и я осторожно вытерла одну о джинсы.
Сердце всё ещё колотилось.
Я посмотрела на приборную панель.
Скорость была нормальной.
Бензина хватало.
Машина ехала прекрасно.
Всё вокруг происходило совершенно обычно.
И только со мной творилось что-то невероятное.
Я вспомнила, как Натан отступил.
Как быстро убрал руку.
Как неловко указал на коробку и сообщил, что собирается отнести её вниз.
Бедный Натан.
Наверное, он ужасно смутился.
И наверняка теперь будет считать меня окончательно ненормальной.
Хотя почему?
Я ведь не виновата, что упала.
И он не виноват.
Никто не виноват.
Просто несчастный случай.
Самый обыкновенный несчастный случай.
Который я, вероятно, буду вспоминать до конца жизни.
Я тихонько застонала.
Нет.
Только не сейчас.
У меня важное дело.
Я везу мамины вещи в благотворительный центр.
Нужно думать о вещах.
О благотворительности.
О миссис Джеймсон.
О чём угодно, кроме правой руки Натана Кросса!
Через несколько минут я наконец свернула на Франклин-стрит.
У центра нашлось свободное парковочное место.
Я заглушила двигатель.
Но выходить не спешила.
Некоторое время просто сидела, глядя перед собой.
Потом медленно выдохнула.
Ну всё.
Приехали.
Теперь нужно выгрузить коробки, поблагодарить волонтёра и вернуться домой.
Совершенно обычное дело.
Я потянулась за сумочкой.
И тут кто-то постучал в боковое стекло.
Я вздрогнула.
За окном стоял молодой мужчина.
Высокий, светловолосый, в простой серой футболке и джинсах.
Он смотрел на меня с удивлением.
Потом широко улыбнулся.
— Грейс? Привет! Я не знал, что ты в городе!
Я повернула голову.
Несколько секунд рассматривала его лицо.
Знакомые светлые глаза.
Улыбка.
И совершенно неожиданно я узнала его.
— Ричард?
Почти как Золушка. Глава пятая.
— Ричард?
— Грейси!
Он расплылся в улыбке, а я поспешно выбралась из машины.
— Не может быть!
Мы обнялись. Я даже рассмеялась от неожиданности.
Передо мной стоял Ричард Миллер, мой школьный друг, которого я не видела почти пять лет.
Когда мне было шестнадцать, его родители переехали в Портленд, штат Орегон. Первое время мы переписывались, иногда созванивались, но постепенно общение сошло на нет. Новая школа, новые друзья, университет. Жизнь просто развела нас в разные стороны.
— Ричард, как же ты изменился!
Он действительно возмужал. Стал выше, шире в плечах, а от прежней мальчишеской нескладности не осталось и следа.
— Ты тоже, Грейси. — Он улыбнулся. — Очень красивая стала.
— Спасибо!
Ричард продолжал смотреть на меня, словно хотел добавить что-то ещё, но вместо этого спросил:
— Как ты вообще оказалась здесь?
— Привезла мамины вещи. А ты?
— Приехал на лето к бабушке. Она дружит с миссис Джеймсон. Узнала, что здесь нужны волонтёры, и немедленно предложила мою кандидатуру.
Я рассмеялась.
— А учишься где?
— В Университете штата Орегон. Экология. Хочу заниматься восстановлением экосистем. А ты всё ещё рисуешь?
— Конечно! И учусь на истории искусства в Вашингтонском университете.
— Я почему-то совсем не удивлён.
Он улыбнулся, потом спросил:
— Как твой папа? Помню, он болел.
Моя улыбка погасла.
— Папа умер, Ричард. В том же году.
— Мне очень жаль, Грейси… А Роуз?
— Мама тоже умерла. Год назад. Автомобильная катастрофа.
Ричард помолчал, затем осторожно спросил:
— Можно тебя обнять?
Я кивнула.
Он крепко прижал меня к себе.
— Прости, что меня не было рядом.
— Всё хорошо, Ричард.
Я отступила и попыталась улыбнуться.
— Ну, хватит о грустном. Расскажи лучше, как тебе университет.
— Обязательно. Только не сейчас, иначе миссис Джеймсон меня отругает.
Он рассмеялся и кивнул на коробки в багажнике.
— Слушай, а может, выпьем как-нибудь кофе? Поболтаем нормально.
— С удовольствием! Правда, завтра я иду на открытие галереи, а потом собираюсь возвращаться в Сиэтл.
— Тогда давай обменяемся номерами. Если не получится здесь, встретимся в Сиэтле.
Мы достали телефоны.
Ричард записал мой номер, улыбнулся и ещё раз посмотрел на меня.
— Очень рад тебя видеть, Грейси.
— Я тоже!
Он подхватил две коробки, а я направилась в благотворительный центр, радуясь такой неожиданной встрече.
Миссис Джеймсон встретила меня с той же приветливой улыбкой, что и накануне.
— Мисс Беннетт! Как приятно вас видеть!
— Доброе утро. Я привезла одежду. Ричард сейчас разгружает коробки.
— Ах, Ричард! Замечательный молодой человек. Его бабушка была совершенно права, когда сказала, что мне необходима помощь.
Она взглянула на часы.
— А вы никуда не торопитесь, моя дорогая?
— Нет, пожалуй.
— Тогда составьте мне компанию. Я как раз собиралась выпить чаю.
Через несколько минут я оказалась в небольшой комнате позади приёмной.
И удивлённо остановилась.
Возле окна стояли два кресла с цветочной обивкой, круглый столик, старинная лампа с тканевым абажуром и небольшой шкафчик с фарфоровой посудой.
На подоконнике цвела герань.
— Как у вас уютно!
Миссис Джеймсон довольно улыбнулась.
— Спасибо, дорогая. Я убеждена, что даже в самом прозаическом месте можно устроить маленький уголок красоты.
Она налила чай в чашки с тонким золотым ободком.
— Помню, вы говорили, что изучаете историю искусства. Скажите, а кто ваш любимый художник?
Я задумалась.
— Наверное, Джон Сингер Сарджент. Мне очень нравятся его портреты. У него люди словно живые. Иногда кажется, что человек на картине сейчас повернётся к тебе и что-нибудь скажет.
— Как интересно!
— А ещё Эдвард Хоппер. У него удивительные картины. Даже когда на них почти ничего не происходит, всё равно чувствуешь какую-то историю.
— О, Хоппер! — Миссис Джеймсон поставила чашку. — Какая замечательная любовь к одиночеству!
Мы разговорились.
Оказалось, она прекрасно разбирается в живописи и особенно любит старые американские фильмы. Я рассказала, что сама рисую портреты, иногда даже по памяти.
Миссис Джеймсон слушала с неподдельным интересом.
— Какая вы необыкновенная девушка, Грейс! Мне редко удаётся встретить молодых людей, которые так увлечённо говорят об искусстве.
Я смутилась.
— Спасибо. Мне просто очень нравится.
— Это и прекрасно. Нет ничего скучнее человека, которому ничего по-настоящему не нравится.
Я улыбнулась.
— Кстати, завтра я как раз собираюсь на открытие художественной галереи. На Уотер-стрит.
— Неужели? — Миссис Джеймсон оживилась. — Слышала об этом. Должно быть весьма интересное мероприятие. И в чём же вы собираетесь идти?
— Пока не знаю. Хотела сегодня пройтись по магазинам.
Миссис Джеймсон неодобрительно покачала головой.
— Ох, моя дорогая, в наше время в магазинах почти невозможно найти что-нибудь приличное! Либо безвкусица, либо совершенно неприличные цены.
Я рассмеялась.
— Ну, надеюсь, мне повезёт.
Она задумчиво посмотрела на меня.
— Знаете, Грейс, у меня сохранилось одно чудесное вечернее платье. Бархатное. Я надевала его много лет назад на торжественный вечер в опере. Тогда у меня была почти такая же талия, как у вас.
Она с улыбкой посмотрела на собственную фигуру.
— Увы, с тех пор наши отношения с талией несколько осложнились.
Я рассмеялась.
— Если ничего не найдёте, приезжайте ко мне. Мы его примерим. Уверена, оно вам подойдёт.
— Что вы! Мне неудобно!
— Глупости. Платье должно украшать женщину, а не скучать в шкафу.
Она записала мне свой адрес.
Я горячо поблагодарила её, допила чай и отправилась на поиски наряда.
Спустя два часа я была готова признать поражение.
Первое платье, которое мне понравилось, стоило совершенно неприличных денег. Второе выглядело великолепно на манекене, но на мне почему-то напоминало занавеску. Третье оказалось вполне доступным, зато ткань неприятно скрипела при каждом движении.
В четвёртом магазине я посмотрела на ценник, затем на платье и решила больше не мучить ни себя, ни продавцов.
Единственной удачной покупкой оказались изящные чёрные лодочки на небольшом каблуке.
Пожалуй, миссис Джеймсон была права.
Я достала телефон и посмотрела на записанный адрес.
Кажется, пришло время воспользоваться её предложением.
***
Дом миссис Джеймсон оказался за невысокой кованой оградой, на тихой улице среди старых деревьев.
Уже снаружи он выглядел необычно: светлый фасад, широкое крыльцо, высокие окна и изящные геометрические украшения над дверью.
Но когда хозяйка впустила меня внутрь, я остановилась как вкопанная.
— О боже…
Передо мной простирался просторный холл с блестящим деревянным полом. На стенах висели большие зеркала в позолоченных рамах, по обе стороны лестницы стояли высокие вазы с белыми лилиями.
Из гостиной выглядывал рояль. Над ним сияла люстра с длинными стеклянными подвесками.
Кресла с округлыми спинками, латунные светильники, небольшие столики с чёрными лакированными поверхностями, фотографии в серебряных рамках…
Мне показалось, что я попала на съёмочную площадку старого голливудского фильма.
Только здесь всё было настоящим.
— Миссис Джеймсон, какой потрясающий дом!
Она довольно улыбнулась.
— Рада, что вам нравится.
Я подошла к столику, на котором стояла необыкновенно красивая лампа с геометрическим орнаментом.
— Это же ар-деко!
— Совершенно верно, дорогая.
— Господи, как красиво! А эта мебель… И зеркала! У вас всё такое… голливудское!
— Я всегда любила старый Голливуд.
Она провела ладонью по спинке кресла.
— Чёрно-белые фильмы, красивые женщины, мужчины в безупречных костюмах, музыка, шампанское… Вся эта роскошь, знаете ли.
Я улыбнулась.
— Вы случайно не были актрисой?
Миссис Джеймсон неожиданно рассмеялась.
— Ах, если бы, моя дорогая! Нет. Хотя когда-то я ужасно мечтала стать актрисой.
— Правда?
— Представьте себе. Я даже собиралась уехать в Голливуд. Но жизнь распорядилась иначе.
Она пригласила меня в гостиную.
Здесь стоял большой диван цвета слоновой кости, а над камином висел портрет красивой молодой женщины.
Я невольно остановилась.
У женщины были тёмные волосы, собранные в сложную причёску, изящная шея и удивительно прямой взгляд.
— Это вы?
— Да. Мне тогда было двадцать пять.
— Какая вы красивая!
— Благодарю, дорогая. Когда-то я действительно была недурна собой.
Она улыбнулась собственному портрету.
— Мой муж очень любил эту картину.
— А где он сейчас?
Улыбка миссис Джеймсон стала чуть печальнее.
— Его уже нет. Несколько лет назад он умер.
— Простите…
— Ничего, моя дорогая. Мы прожили хорошую жизнь. Он был замечательным человеком. И весьма состоятельным, должна признать. Оставил мне приличное состояние, так что теперь я могу позволить себе некоторые маленькие слабости.
Она обвела рукой гостиную.
— Например, превращать собственный дом в декорации старого фильма.
Я улыбнулась.
— Но почему именно эта эпоха?
Миссис Джеймсон немного задумалась.
— Я всегда любила старый Голливуд, моя дорогая. Тридцатые, сороковые годы… Грета Гарбо, Рита Хейворт, мужчины в безупречных костюмах. И, конечно, двадцатые! Джаз, шампанское, вечеринки в духе «Великого Гэтсби»! Ах, как бы мне хотелось однажды оказаться на таком балу!
Она негромко рассмеялась.
— Забавно, правда? Тосковать по молодости, которой у тебя никогда не было.
Я посмотрела на неё.
Впервые мне показалось, что за её неизменной элегантностью и весёлой манерой разговаривать скрывается какая-то другая история.
Но миссис Джеймсон уже решительно поднялась.
— Впрочем, довольно воспоминаний! Мы ведь пришли сюда не для того, чтобы слушать рассказы старой женщины.
— Вы вовсе не старая!
— Ах, дорогая, как мило с вашей стороны. Но моё зеркало придерживается другого мнения.
Я рассмеялась.
— Идёмте. Пора заняться вашим платьем.
Мы поднялись на второй этаж.
Миссис Джеймсон открыла большую гардеробную, где вдоль стен стояли шкафы из тёмного дерева. В одном из них висели десятки платьев, аккуратно убранных в чехлы.
Она немного порылась среди них.
— Так… Нет, не это. И не это… Ах, вот!
Миссис Джеймсон осторожно сняла с вешалки длинный чехол.
— Надевала его в восемьдесят седьмом. На оперную премьеру в Сиэтле. Помню, мне тогда сделали столько комплиментов, что мой муж весь вечер изображал ревнивого Отелло.
Она лукаво улыбнулась.
— Разумеется, ему это совершенно не удавалось.
Я рассмеялась.
— Ну что, Грейс? Примерим?
Через несколько минут я стояла перед большим зеркалом.
И не могла поверить собственным глазам.
Это была я.
Я прекрасно знала своё лицо, свои плечи, свою фигуру. Каждый день видела себя в зеркале.
Но сейчас…
Я медленно повернулась.
Миссис Джеймсон сложила ладони у груди.
— Боже мой…
Я посмотрела на неё.
— Что?
— Грейс, моя дорогая, вы великолепны!
Я снова посмотрела в зеркало.
И улыбнулась.
Мне вдруг захотелось рассмеяться, покружиться, поднять руки, сделать что угодно, только бы убедиться, что это действительно происходит со мной.
Я была прекрасна.
Не просто симпатична. Не просто хорошо одета.
Прекрасна.
— Мне кажется, я похожа на принцессу, — тихо сказала я.
— Вы и есть принцесса, дорогая!
Миссис Джеймсон подошла ближе, довольно осмотрела меня и поправила какую-то почти незаметную деталь.
— Вот. Теперь совершенно идеально.
— Я даже не знаю, как вас благодарить.
— Очень просто. Пообещайте, что прекрасно проведёте время.
— Обещаю! И я обязательно верну вам платье. Сразу после открытия.
— Разумеется. Хотя мне гораздо приятнее знать, что оно снова побывает на настоящем вечере, чем видеть его в шкафу.
Я повернулась к зеркалу.
— Представляете, это будет первое открытие галереи, на которое я пойду!
— Неужели? Тогда тем более нужно выглядеть восхитительно.
Миссис Джеймсон прищурилась.
— А скажите-ка мне, моя дорогая… Вы ведь идёте туда не одна?
Я покраснела.
— Нет. Меня пригласил один мужчина.
— А-а-а!
Она протянула это с таким удовольствием, что мне захотелось спрятаться за портьерой.
— Я так и думала!
— Что вы думали?
— Что здесь дело не только в искусстве.
Я опустила глаза.
— Ну… я очень люблю живопись.
— Разумеется, Грейси. Разумеется.
Миссис Джеймсон улыбалась так, словно прекрасно знала всё на свете.
— И он вам нравится?
Я замялась.
— Да. Наверное.
Наверное!
Господи, Грейс. Кого ты обманываешь?
— Ах, молодость! — вздохнула она. — И что же, этот молодой человек знает о ваших чувствах?
— Нет! То есть… я не думаю.
— Тогда завтра у него будет прекрасная возможность обо всём догадаться.
Я посмотрела на своё отражение.
— Не знаю, сочтёт ли он меня красивой.
Миссис Джеймсон удивлённо подняла брови.
— Что, простите?
— Ну… Может быть, я ему не нравлюсь.
Она несколько секунд смотрела на меня с таким видом, словно я только что сообщила нечто совершенно возмутительное.
— Послушайте меня, моя дорогая Грейси.
Её голос стал неожиданно серьёзным.
— Вы замечательная девушка. Умная, красивая, образованная. У вас прекрасный вкус и доброе сердце. Поверьте, я достаточно долго прожила на свете, чтобы научиться разбираться в людях.
Я почувствовала, как щёки снова начинают гореть.
— Спасибо…
— Нет, послушайте! Если мужчина посмотрит на вас и не придёт в восхищение, значит, он полный болван.
Я рассмеялась.
— Миссис Джеймсон!
— Именно! И нечего тратить молодость на болванов. Найдите другого, который будет смотреть на вас так, как вы того заслуживаете.
Она ласково коснулась моей щеки.
— Мужчина должен восхищаться своей женщиной, дорогая. Иначе зачем он вообще нужен?
Мне стало так тепло от её слов, что я едва удержалась от желания обнять её.
Но одновременно было неловко.
Миссис Джеймсон ведь понятия не имела, о ком мы говорим.
Если бы она узнала, что мужчина, ради которого я так стараюсь, почти вдвое старше меня, был женат на моей матери и вообще не собирается приглашать меня на свидание…
Наверное, её мнение несколько изменилось бы.
А может быть, и нет.
Я решила не проверять.
— Спасибо вам, — сказала я. — Правда. Мне очень приятно.
— И совершенно заслуженно.
Она ещё раз окинула меня довольным взглядом.
— Кстати, завтра приезжайте ко мне к двум часам.
— Зачем?
— Как зачем? Мы ведь должны сделать вам причёску!
Я удивлённо моргнула.
— Вы умеете?
— Дорогая, я пережила три десятилетия светских приёмов. Неужели вы думаете, что я не умею красиво уложить волосы?
Я рассмеялась.
— Конечно, умеете!
— Вот и прекрасно. Приедете около двух. До шести у нас будет достаточно времени. Сделаем причёску, поболтаем, выпьем по бокальчику шампанского…
Она счастливо улыбнулась.
— Ах, какое чудесное времяпрепровождение! Вы даже не представляете, как я рада!
И вдруг я поняла, что миссис Джеймсон действительно рада.
Не просто помогает незнакомой девушке.
Ей самой хочется провести этот день со мной.
— Я обязательно приеду, — сказала я.
И обняла её.
На мгновение миссис Джеймсон удивлённо замерла.
А потом крепко обняла меня в ответ.
Домой я вернулась в прекрасном настроении.
Платье, аккуратно уложенное в чехол, я отнесла наверх и повесила в шкаф. Потом спустилась на кухню.
В холодильнике оставалась лазанья.
Я посмотрела на часы.
Половина седьмого.
Натан обычно возвращался примерно в это время.
Мне вдруг ужасно захотелось поужинать вместе с ним.
После сегодняшнего дня у меня было столько всего, о чём хотелось рассказать! О Ричарде, о миссис Джеймсон, о её потрясающем доме…
Разумеется, про платье я рассказывать не собиралась.
Пусть будет сюрприз.
Я разогрела лазанью, достала две тарелки, аккуратно разложила вилки и ножи.
Потом подумала и поставила на стол салфетки.
Получилось вполне прилично.
Я даже зажгла маленькую свечу, которую нашла в кухонном шкафчике.
Посмотрела на стол.
И немедленно погасила.
Грейс, ради всего святого. Это просто ужин!
Я села ждать.
Прошло десять минут.
Потом ещё пять.
Я уже собиралась написать Натану, когда телефон завибрировал.
«Сегодня задержусь на службе. К ужину не приду. Ужинай без меня».
Я перечитала сообщение.
Потом ещё раз.
Ужинай без меня.
— Хорошо, — произнесла я вслух.
Хотя разговаривать было не с кем.
Я убрала вторую тарелку, переложила лазанью себе и села за стол.
Есть почему-то совсем расхотелось.
Я немного поковыряла вилкой сырную корочку.
Потом посмотрела на пустой стул напротив.
Глупости.
Натан работает в полиции. У него могут быть задержания, допросы, срочные вызовы. Я прекрасно это понимаю.
Не сидеть же ему дома только потому, что мне захотелось вместе поужинать.
И всё-таки было немного обидно.
Вчера ещё казалось, что между нами появилось что-то новое. Какое-то тепло, близость. Мы разговаривали, шутили, он улыбался мне.
А сегодня…
Сегодня он даже не пришёл ужинать.
Я положила вилку.
Может быть, я просто всё придумала?
В конце концов, Натан всегда был немногословным человеком.
И ни разу не обещал, что станет проводить со мной каждый вечер.
Я доела половину лазаньи, убрала посуду и отправилась наверх.
Около одиннадцати легла спать.
Но долго не могла заснуть.
Думала о завтрашней галерее. О платье. О том, как мы с Натаном будем стоять среди картин.
И почему-то о Ребекке.
Возможно, сегодня он работал с ней.
Они ведь напарники.
Наверное, проводили вместе весь вечер.
Я перевернулась на другой бок.
Господи, Грейс. Хватит.
Какая тебе разница?
Большая.
К сожалению, очень большая.
Не знаю, когда я наконец уснула, но среди ночи меня разбудил звук открывающейся входной двери.
Потом послышались шаги.
Натан.
Я приподняла голову и посмотрела на часы.
Было далеко за полночь.
Он вернулся.
Я прислушалась.
Внизу тихо закрылась дверь, звякнули ключи. Через некоторое время раздался шум воды.
Наверное, Натан действительно работал.
А может быть…
Нет.
Я натянула одеяло повыше.
Не собираюсь лежать среди ночи и придумывать ему свидания с Ребеккой.
Хотя, надо признать, фантазия у меня работала превосходно.
Особенно когда дело касалось вещей, о которых лучше было бы вообще не думать.
***
Утром я спустилась на кухню чуть позже обычного.
Натан уже был там.
Он стоял возле кофемашины в белой рубашке с открытым воротом и закатанными до локтей рукавами.
Тёмные волосы аккуратно причёсаны. На запястье часы. Сильные руки, широкие плечи.
Господи, ну почему он должен быть настолько красивым?
Некоторые мужчины совершенно несправедливо хорошо выглядят даже в семь утра.
Натан поднял голову.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он достал ещё одну кружку.
— Кофе?
— Спасибо.
Я села за стол.
Натан налил мне кофе, подвинул сахарницу и уткнулся в свой телефон.
Раньше он хотя бы иногда поднимал на меня глаза.
А теперь словно нарочно избегал смотреть в мою сторону.
Я обхватила кружку ладонями.
Может быть, мне показалось?
Вчера он работал до глубокой ночи. Наверняка устал.
Но ведь дело было не только в сегодняшнем утре.
С того самого момента на чердаке он как будто отдалился.
Я вспомнила, как оступилась, как Натан подхватил меня.
И его руку.
Господи.
Я поспешно сделала глоток кофе.
Слишком горячего.
— Ай!
Натан поднял голову.
— Что?
— Ничего. Обожглась.
— Осторожнее.
И снова посмотрел в телефон.
Я медленно поставила кружку.
Вот.
Именно об этом я и говорю.
Раньше он хотя бы улыбнулся. Или отпустил какую-нибудь свою сухую шутку.
А теперь — «осторожнее».
Как будто я была одним из предметов на кухне, которые желательно сохранить в исправном состоянии.
Может быть, он всё ещё сердился на меня после того случая с Ребеккой?
Конечно, я извинилась. И прекрасно понимала, что вела себя отвратительно.
Но вдруг Натан решил, что больше не хочет иметь дело с девушкой, которая устраивает сцены ревности в полицейском участке?
Или всё дело в чердаке?
Может быть, то прикосновение показалось ему таким неловким, что теперь он старается держаться подальше?
Я посмотрела на его руки.
Большие ладони. Длинные сильные пальцы. Знакомый шрам на костяшке.
И немедленно вспомнила совсем другое.
У меня потеплели щёки.
Нет.
Так нельзя.
Я ведь совершенно не знаю, что он сам об этом думает.
Вполне возможно, он вообще давно забыл произошедшее.
А я…
Я до сих пор помню.
— Натан?
— М-м?
— У тебя всё в порядке?
Он наконец посмотрел на меня.
— Да. А что?
— Просто ты какой-то…
Я замолчала.
Какой?
Холодный? Отстранённый? Совсем перестал на меня смотреть?
Вряд ли стоило произносить всё это вслух.
— Уставший, — закончила я.
— Работы много.
— Понятно.
Он допил кофе.
Я посмотрела на него.
— А как там ваш похититель фламинго?
— Поймали.
— Правда?!
Я даже выпрямилась.
— И кто это был?
— Тот парень с твоего рисунка. Племянник мистера Тодда.
— А зачем он их крал?
Натан вздохнул.
— Ради какого-то челленджа в социальных сетях.
Я моргнула.
— Чего?
— Хотел собрать как можно больше садовых фламинго, снять ролик и выложить в сеть.
Несколько секунд я переваривала услышанное.
— То есть… он воровал розовых пластиковых птиц ради просмотров?
— Именно.
— Но зачем?
— Если выяснишь, сообщи мне.
Я невольно рассмеялась.
Натан едва заметно улыбнулся.
Всего на секунду.
Но мне стало так приятно, что я сама удивилась.
— И что теперь с ним будет?
— Будем разбираться. Птиц вернём владельцам. А за остальное ему придётся отвечать.
— Бедный парень.
Натан поднял бровь.
— Бедный?
— Ну… наверное, он не думал, что всё так серьёзно.
— В следующий раз подумает.
Он поставил кружку в раковину и посмотрел на часы.
Разговор явно подходил к концу.
Я поспешно вспомнила о галерее.
— Натан, кстати, насчёт сегодняшнего вечера…
Он обернулся.
— Да?
— Ты меня не жди, хорошо? Мне нужно будет сделать причёску. Я приеду прямо туда.
— Хорошо.
— Наверное, немного позже шести.
— Угу.
Он взял ключи со стола.
Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось.
Неужели ему совершенно всё равно?
Может быть, он вообще не хочет туда идти?
Ведь это Шерман практически заставил его пригласить меня. Возможно, Натан согласился только потому, что не хотел спорить с начальником.
— Слушай, — начала я, — если тебе неудобно…
Он посмотрел на меня.
— Что неудобно?
— Ну… идти со мной. Если у тебя много работы или ты не хочешь…
— Грейс.
Я замолчала.
— Мы договорились. Я буду там.
— Хорошо.
Он кивнул.
— Мне пора. До вечера.
— До вечера.
И вышел.
Я осталась сидеть за кухонным столом.
Всё.
Никакой улыбки. Никакого интереса.
Я посмотрела на закрывшуюся дверь.
Неужели ещё несколько дней назад между нами действительно было какое-то тепло?
Или я всё придумала?
Натан просто добрый, порядочный человек. Позволил мне пожить у себя, помог разобрать мамины вещи, пригласил в галерею, потому что этого хотел его начальник.
А я уже успела представить бог знает что.
Я опустила взгляд на кофе.
Господи, Грейс.
Неужели ты действительно влюбилась в человека, которому до тебя совершенно нет дела?
***
Такси остановилось возле старинного кирпичного здания на Уотер-стрит.
— Приехали, мисс, — сообщил водитель.
Я посмотрела на часы.
Половина седьмого.
Прекрасно.
Я умудрилась опоздать на полчаса.
Хотя, если честно, ничуть об этом не жалела.
После полудня, проведённого у миссис Джеймсон, мне казалось, что я только что вернулась с какого-то невероятного праздника.
Она сделала мне высокую причёску и даже настояла, чтобы мы выпили по бокалу шампанского.
К концу наших сборов я уже совершенно перестала узнавать себя.
— Спасибо, — сказала я водителю и расплатилась.
Он вышел, обошёл машину и открыл мне дверцу.
Я осторожно выбралась наружу.
Тёплый летний вечер встретил меня лёгким ветерком с залива.
На улице ещё было светло, но в окнах старинных домов уже горели лампы. Возле входа в галерею стояли несколько нарядных гостей.
Я поправила маленькую сумочку на плече.
И улыбнулась.
Сегодня я чувствовала себя принцессой.
Нет.
Даже лучше.
Золушкой, которая наконец-то получила своё приглашение на бал.
Только вместо кареты у меня было такси, вместо феи-крёстной — миссис Джеймсон, а вместо хрустальных туфелек — совершенно обычные чёрные лодочки.
Я поднялась по каменным ступеням и вошла в здание.
Внутри оказался просторный холл с высокими потолками и большими арочными окнами. Свет массивной люстры отражался в полированном полу, а широкая каменная лестница вела на второй этаж.
Оттуда доносились приглушённая музыка, голоса гостей и звон бокалов.
Я уже собиралась подняться, когда заметила огромное зеркало в старинной раме.
Остановилась.
И медленно повернулась к нему.
Господи.
Это действительно была я.
На мне было чёрное бархатное платье, удивительно красивое и совершенно не похожее ни на одну вещь в моём гардеробе.
Плотный лиф мягко облегал фигуру, подчёркивая грудь и тонкую талию. От талии начиналась пышная, но не слишком широкая юбка, которая плавно расширялась и заканчивалась чуть ниже колен.
Бархат был глубокого, насыщенного чёрного цвета. При каждом движении ткань едва заметно переливалась в свете люстры.
Плечи оставались открытыми.
Я провела кончиками пальцев по ключице.
Никогда раньше мне не приходило в голову, что собственные плечи могут выглядеть так красиво.
Я чуть повернулась боком.
А потом ещё немного, чтобы рассмотреть спину.
Вот здесь платье было особенно необыкновенным.
Глубокий вырез открывал спину почти до талии, а вдоль него мягкими дугами спускались тонкие жемчужные нити.
Крупные, нежно светящиеся жемчужины лежали на коже, словно кто-то специально придумал это украшение для сказочной принцессы.
Я осторожно повернулась обратно.
Миссис Джеймсон настояла, чтобы я не надевала колье.
— Дорогая, жемчуг на вашей спине уже говорит достаточно. Не заставляйте украшения перекрикивать друг друга.
Поэтому на мне были только жемчужные серьги.
Папин подарок.
Я получила их незадолго до своего шестнадцатилетия и с тех пор почти не надевала.
Сегодня утром, собираясь к миссис Джеймсон, я вдруг вспомнила о них.
И теперь была невероятно рада, что взяла с собой.
Я слегка наклонила голову.
Серьги тихонько качнулись.
Волосы миссис Джеймсон уложила высоко, оставив возле висков несколько мягких золотистых прядей. Шея была открыта, а лицо казалось каким-то особенно нежным.
Она сделала мне макияж — не слишком яркий, но удивительно красивый. Немного подчеркнула глаза, добавила румян и выбрала помаду тёплого розового оттенка.
Я посмотрела на своё отражение.
И улыбнулась.
Какая же я красивая!
От этой мысли мне даже стало немного неловко.
Разве прилично так восхищаться собой?
Но сегодня мне совершенно не хотелось притворяться скромнее, чем я была.
Я нравилась себе.
Очень.
Впервые за долгое время я не пыталась найти в собственной внешности что-нибудь, что следовало бы исправить.
Не думала, что у меня слишком круглые щёки или недостаточно выразительные глаза.
Я просто смотрела на себя и чувствовала себя прекрасной.
Я тихонько рассмеялась.
Если бы сейчас меня увидела университетские знакомые, они бы наверняка упали в обморок.
Или потребовали объяснить, куда я дела обычную Грейс Беннетт.
Но сейчас меня волновал совсем другой человек.
Натан.
Я представила его лицо.
Как он поднимет глаза.
Посмотрит на меня.
И вдруг заметит…
Что именно?
Я не знала.
Может быть, он просто скажет, что я красиво выгляжу.
Или улыбнётся своей редкой, замечательной улыбкой.
А может быть…
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Может быть, он посмотрит на меня совсем иначе.
Не как на неловкую студентку, которая временно поселилась в его доме.
А как на женщину.
Я осторожно коснулась жемчужной серьги.
Господи, как же мне этого хотелось.
Я расправила плечи, поправила сумочку и направилась к лестнице.
Каменные ступени были широкими, с гладкими перилами из тёмного дерева.
Я поднималась не торопясь, осторожно придерживая юбку.
Музыка становилась громче.
Наверху уже виднелись гости. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях, официанты с подносами шампанского.
Я сделала ещё несколько шагов.
И вдруг увидела Натана.
Он стоял возле входа в главный выставочный зал.
На нём был тёмный костюм и белая рубашка. В одной руке он держал бокал шампанского, другой прижимал к уху телефон.
Он что-то говорил, слегка нахмурившись.
Я остановилась.
Сердце тут же забилось сильнее.
Он повернул голову.
Поднял глаза.
И увидел меня.
Все пошло не по плану. Глава шестая
Натан замолчал на полуслове, так и оставив телефон у уха.
Несколько секунд он просто смотрел на меня.
Потом словно опомнился, коротко сказал что-то в трубку, завершил вызов и убрал телефон во внутренний карман пиджака.
Я замерла на лестнице, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Ну же, Натан.
Скажи что-нибудь.
Он продолжал смотреть. Мне даже показалось, что я застала его врасплох. Но затем выражение его лица стало совершенно непроницаемым.
Я улыбнулась и подошла ближе.
— Привет!
— Привет.
И всё.
Ни улыбки, ни удивления. Ничего.
Может быть, он устал? Или что-то случилось на работе? Судя по его лицу, день у него выдался не из приятных.
— Ну что, идём? — спросил он.
— Идём.
Натан сделал шаг в сторону выставочного зала, а я поспешила за ним.
Неужели он действительно ничего не заметил?
Нет, ну нельзя же быть настолько невнимательным!
Я сегодня впервые в жизни чувствовала себя настоящей красавицей. Миссис Джеймсон потратила на меня несколько часов. И неужели всё, на что способен Натан Кросс, — это «Ну что, идём?»
Мне вдруг стало ужасно обидно.
Хотелось спросить прямо: Натан, я тебе нравлюсь? Хотя бы немного?
Но на такое у меня, разумеется, никогда бы не хватило смелости.
— Натан?
— М-м?
— Скажи, пожалуйста… — Я помедлила. — Как ты думаешь, я подходяще одета?
Он посмотрел на меня.
На мгновение его взгляд задержался на платье.
— Да. Тебе идёт. Для такого вечера вполне подходит.
— Спасибо.
Вот и всё.
Вполне подходит.
Я отвернулась, стараясь сохранить улыбку.
А ведь миссис Джеймсон предупреждала! Если мужчина не заметит, какая я красивая, значит, он полный болван.
Я искоса посмотрела на Натана.
— Болван, — тихонько пробормотала я.
— Прости, что?
О господи.
Он услышал!
Я резко повернула голову и уставилась на ближайшую картину.
На стене висел морской пейзаж. Синее море, скалы, парусник на горизонте.
Прекрасно.
Море.
Море, помоги мне.
— Боулван! — выпалила я.
— Что?
Я указала на картину.
— Это Боулван. Художник. Я сразу узнала его работу!
Натан посмотрел на пейзаж.
Потом на меня.
Я старательно изображала человека, который только что встретил произведение любимого мастера.
— А, — произнёс он. — Угу.
И снова взглянул на картину.
Я затаила дыхание.
Только бы он не спросил, в каком году жил этот несчастный Боулван. Или где выставлялся. Или хотя бы как его звали.
Потому что единственное, что я знала о великом художнике Боулване, — это то, что он появился на свет примерно пять секунд назад.
Но Натан, к счастью, никаких вопросов задавать не стал.
— Вон наши стоят, — сказал он, кивнув в сторону небольшой компании у противоположной стены. — Давай подойдём поздороваемся.
— Конечно.
Я с облегчением направилась за ним.
И мысленно попросила прощения у всех настоящих художников за только что совершённое преступление против истории искусства.
Мы направились к небольшой компании полицейских, расположившихся возле одного из высоких окон.
Натан шёл чуть впереди, а я старалась не отставать, хотя на душе у меня было совсем невесело.
Ну вот и всё.
Впрочем, какая теперь разница?
Завтра я уезжаю в Сиэтл.
Мамины вещи разобраны, все дела закончены. Больше у меня нет особенных причин возвращаться в Порт-Таунсенд.
Может быть, мы с Натаном вообще больше не увидимся.
От этой мысли мне стало грустно.
Я опустила глаза, разглядывая собственные туфли.
И вдруг разозлилась.
Нет, ну в самом деле!
Какого чёрта?
Я подняла голову и огляделась.
Вокруг было столько красивых людей! Мужчины в дорогих костюмах, женщины в великолепных платьях. Кто-то беседовал у картин, кто-то смеялся, официанты разносили шампанское.
Судя по всему, на открытие пригласили человек пятьдесят. И это была не какая-нибудь университетская вечеринка, где половина гостей приходила в джинсах, а другая половина пыталась выяснить, у кого можно списать курсовую.
Настоящий светский вечер!
И я впервые в жизни оказалась на таком мероприятии.
В роскошном платье, с красивой причёской, в туфельках, которые я выбирала почти час.
И самое главное — я ведь действительно нравилась себе!
Очень!
Так почему я должна портить этот замечательный вечер из-за мужчины, который даже не сумел сказать мне нормальный комплимент?
Ну и пусть!
Я буду смотреть картины, знакомиться с людьми, пить шампанское. Буду улыбаться и наслаждаться каждой минутой.
В конце концов, миссис Джеймсон столько старалась не для того, чтобы я весь вечер ходила с несчастным лицом.
От этой мысли мне вдруг стало легче.
Даже появилась какая-то весёлая решимость.
Вот именно!
Хватит, Грейс Беннетт!
Мы уже почти подошли к компании полицейских.
Я посмотрела на широкую спину Натана, на его тёмный пиджак, на аккуратно подстриженные волосы.
Прощай, Натан Кросс.
И улыбнулась.
Не знаю, почему именно в этот момент мне захотелось улыбнуться. Наверное, потому, что я наконец перестала ждать от него чего-то особенного.
Или потому, что немного злилась.
А может быть, потому, что сегодняшний вечер всё-таки обещал быть прекрасным.
Я прибавила шаг и вышла из-за спины Натана.
— Всем привет!
Несколько человек одновременно повернули головы.
Один из молодых полицейских даже присвистнул.
— Ого!
Я невольно рассмеялась.
— Грейс! — радостно воскликнул Шерман. — Ну наконец-то!
Он оглядел меня с головы до ног и довольно улыбнулся.
— Господа, прошу любить и жаловать! Грейс Беннетт, дочь нашей Роуз!
Я почувствовала, как что-то тёплое шевельнулось у меня в груди.
Нашей Роуз.
Мне было приятно, что здесь её помнят.
— Очень рады тебя видеть, Грейс! — продолжил Шерман и повернулся к стоявшей рядом элегантной женщине. — А это моя жена Полин.
Женщина приветливо улыбнулась и протянула мне руку.
— Очень приятно, Грейс.
— Мне тоже, — ответила я, пожимая её ладонь.
Затем я поздоровалась с остальными полицейскими.
Кажется, впервые за весь вечер моя улыбка была совершенно искренней.
И я вдруг почувствовала, что действительно собираюсь прекрасно провести время.
— Какая же вы очаровательная девушка, Грейс! — сказала Полин, продолжая улыбаться. — И какое чудесное платье!
— Спасибо! — Я почувствовала, как приятно стало от её слов. — А вы великолепно выглядите. И у вас потрясающее колье!
Я не преувеличивала.
На Полин было элегантное тёмно-зелёное платье, а на шее сверкало изысканное колье с крупным прозрачным камнем в форме капли.
— О, благодарю, дорогая! — Полин довольно коснулась подвески.
— Грейс приехала к нам из Сиэтла, — вмешался Шерман. — Учится в Вашингтонском университете. Изучает историю искусства!
— Неужели? — оживилась Полин.
— Представляешь, какая честь для нашего провинциального городка! — продолжил Шерман. — Настоящий знаток живописи посетил нашу скромную выставку!
— Шерман, перестань! — Полин шутливо хлопнула мужа по руке и повернулась ко мне. — А вам как, Грейс? Нравится?
— Очень! — совершенно искренне ответила я. — Здесь так красиво! И само здание замечательное. Я, правда, ещё не успела как следует рассмотреть картины, но атмосфера просто восхитительная!
Полин просияла.
— Как приятно это слышать!
Один из стоявших рядом полицейских заметил, что для Порт-Таунсенда открытие такой галереи — настоящее событие. Его коллега согласно кивнул и добавил что-то о том, сколько народу сегодня собралось.
Шерман немедленно принялся рассказывать, что здесь даже присутствует мэр.
Я слушала, улыбалась и чувствовала себя всё увереннее.
Натан стоял немного позади, почти не участвуя в разговоре.
Впрочем, меня это больше не беспокоило.
И тут я заметила Ребекку.
Она приближалась к нашей компании, держа в руке маленькую вечернюю сумочку.
На ней было красивое облегающее платье глубокого винного цвета с довольно смелым вырезом. Выглядела она великолепно. В свои тридцать с небольшим Ребекка прекрасно знала достоинства собственной фигуры и совершенно не собиралась их скрывать.
— Добрый вечер! — приветствовала она всех.
А потом увидела меня.
— Грейс?!
Я улыбнулась.
— Привет, Ребекка!
Она остановилась и с нескрываемым восхищением оглядела меня.
— Ничего себе! Какая ты красивая!
— Спасибо!
— Нет, серьёзно! — Она даже подошла ближе, чтобы рассмотреть платье. — Это просто потрясающе! И причёска, и украшения… Грейс, ты великолепна!
— Вот и я ей говорю! — поддержала Полин. — Всё так изысканно. Просто замечательный вкус!
Я почувствовала, что начинаю краснеть.
— Спасибо вам обеим. Мне ужасно приятно!
Ребекка ещё раз посмотрела на моё платье.
— Где ты нашла такую красоту?
— Это долгая история, — рассмеялась я. — Мне его одолжила одна замечательная женщина.
— У неё определённо прекрасный вкус.
— А мне очень нравится твоё платье, — сказала я. — Ты тоже замечательно выглядишь!
— Спасибо, дорогая!
И вдруг я поняла, что совершенно спокойно разговариваю с Ребеккой.
Никакой ревности.
Никакого желания немедленно выяснить, что связывает её с Натаном.
Даже странно.
Ещё недавно я готова была умереть от одного подозрения, что они могут встречаться. А теперь смотрела на эту красивую женщину, искренне восхищалась её платьем и чувствовала себя прекрасно.
Пожалуй, даже если бы Ребекка прямо сейчас подошла к Натану и поцеловала его, я бы ни капельки не расстроилась.
Вот настолько мне было всё равно.
— Так, дамы! — объявил Шерман, прерывая наш разговор. — Полин, Ребекка, Грейс! Я сейчас принесу вам шампанского!
— Спасибо, дорогой, — улыбнулась Полин.
— С удовольствием! — сказала я.
Шерман направился к официантам, но, проходя мимо Натана, довольно ощутимо толкнул его плечом.
Натан отступил на шаг.
Я удивлённо посмотрела на них.
Шерман даже не обернулся.
Натан проводил начальника мрачным взглядом, а затем отвернулся.
Что это было?
Я перевела взгляд на Ребекку.
Она заметила моё недоумение, чуть наклонилась ко мне и тихо сказала:
— Они поругались
Я удивлённо посмотрела на Ребекку.
— Кто? Натан и Шерман?
Но она не успела ответить.
— Дамы и господа! Прошу минуту внимания!
Голос раздался откуда-то из глубины зала.
Разговоры постепенно стихли. Гости начали поворачиваться к небольшому возвышению, на котором уже стоял элегантный мужчина лет пятидесяти. Рядом с ним находились мэр и его супруга.
— Кажется, начинается, — заметила Ребекка.
Люди потянулись ближе к выступающим.
Кто-то случайно задел меня плечом, кто-то извинился, и вскоре наша небольшая компания распалась. Полин оказалась впереди, двое полицейских отошли к противоположной стене, а Натан вообще куда-то исчез.
Я поискала его глазами.
Нашла в другом конце зала.
Он стоял возле одной из картин, засунув руку в карман брюк, и смотрел в сторону выступающих.
Ну и ладно.
Я повернулась к сцене.
— Дорогие друзья! — начал владелец галереи. — Для меня большая честь приветствовать вас сегодня здесь. Мы открываем новое пространство, в котором талантливые художники смогут представить свои работы, а жители нашего города — познакомиться с современным искусством.
Он немного рассказал о галерее, о молодых художниках Тихоокеанского Северо-Запада и о том, что все представленные произведения можно приобрести.
Затем поблагодарил мэра за поддержку.
— Без его участия этот проект вряд ли удалось бы осуществить так быстро. Давайте поприветствуем нашего мэра и его прекрасную супругу!
Раздались аплодисменты.
Мэр улыбнулся и поднял руку, приветствуя гостей. Его жена тоже улыбнулась, слегка наклонив голову.
И тут я услышала за спиной приглушённый женский голос:
— Ты только посмотри! У неё такое же колье, как у жены начальника полиции.
— Неужели? — удивилась другая женщина.
— Ну конечно! Взгляни!
— Надо же. Они всё ещё соревнуются?
Я невольно посмотрела на супругу мэра.
На ней было элегантное светлое платье, а на шее…
Я даже моргнула.
Точно такое же колье, как у Полин!
Тот же крупный прозрачный камень в форме капли, та же изящная оправа.
Интересно.
Я ещё раз посмотрела на украшение.
Кажется, в Порт-Таунсенде происходили события куда более занимательные, чем можно было предположить.
Тем временем мэр занял место у микрофона.
— Дорогие друзья! Наш город заслуживает самого лучшего…
Я заметила неподалёку Ребекку и осторожно пробралась к ней.
— Ребекка, — прошептала я. — Так что там случилось с Натаном и Шерманом?
Она улыбнулась.
— О, это прекрасная история.
— Правда?
— Сегодня утром Шерман устроил пресс-конференцию по поводу задержания похитителя фламинго.
Я уставилась на неё.
— Пресс-конференцию?
— Именно.
— Из-за пластиковых фламинго?
— Ну да. Шерман решил, что горожане должны знать о блестящей работе нашего департамента.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Ребекка наклонилась ко мне поближе.
— Всё шло замечательно, пока Натан не спросил, будут ли на пресс-конференции присутствовать потерпевшие птицы.
Я зажала рот ладонью.
— Нет!
— Да!
— И что?
— Все засмеялись. Включая журналистов. А через пару часов на сайте местной газеты появилась статья с подзаголовком: «Потерпевших птиц на пресс-конференцию не пригласили».
Я прыснула со смеху.
Несколько человек обернулись.
Пришлось поспешно сделать вид, что я закашлялась.
— Грейс! — укоризненно прошептала Ребекка, хотя сама едва сдерживала улыбку.
— Прости! Продолжай!
— Шерман страшно обиделся. Теперь заставил Натана переписывать отчёты по этому делу. А ты же знаешь, как Натан ненавидит всю эту бумажную волокиту.
Я покачала головой.
Вот уж не думала, что похищение садовых украшений может привести к таким последствиям.
— И что теперь?
— Я сказала ему: «Натан, просто пойди и извинись». Он сначала упирался, потом всё-таки пошёл. Но Шерман до сих пор дуется.
Ребекка кивнула в сторону Натана.
— Вот почему он сегодня такой раздражённый.
Я посмотрела на него.
Он всё ещё стоял отдельно от остальных, с совершенно непроницаемым лицом.
Значит, вот в чём дело!
Возможно, он просто был не в настроении.
А я-то успела столько всего напридумывать.
— Бедный Натан, — пробормотала я.
Ребекка усмехнулась.
— Сам виноват. Хотя, признаюсь, шутка была отличная.
Тем временем мэр продолжал рассказывать о культурном развитии города, поддержке талантливой молодёжи и новых возможностях для местных художников.
Я честно попыталась прислушаться.
Но вскоре поняла, что он уже третий раз говорит о прекрасном будущем Порт-Таунсенда, и решила, что первые два раза вполне усвоила его мысль.
Наконец мэр поблагодарил присутствующих.
— Надеюсь, вы прекрасно проведёте этот вечер. Наслаждайтесь искусством, общением, шампанским и, разумеется, не упускайте возможности приобрести понравившиеся работы!
Гости зааплодировали.
Постепенно зал снова наполнился разговорами. Люди начали расходиться небольшими компаниями, рассматривать картины, обмениваться впечатлениями.
Я попрощалась с Ребеккой и направилась к Натану.
Он теперь стоял неподалёку от выхода из главного зала.
Заметив меня, выпрямился.
— Натан!
— Грейс.
— Ребекка рассказала мне о вашей ссоре с Шерманом.
Он слегка нахмурился.
— Вот как.
— Мне очень жаль. Ты ведь просто пошутил.
— Не бери в голову. Сам разберусь.
— Но он же заставил тебя переписывать отчёты!
— Переживу.
Я подошла чуть ближе.
Натан сделал шаг назад.
Совсем небольшой, но я заметила.
Странно.
Неужели он до сих пор настолько раздражён?
— Он вообще хороший человек, — сказала я. — Просто немного обидчивый.
— Немного, — сухо повторил Натан.
Как раз в этот момент мимо проходил официант с подносом шампанского.
— Шампанского?
— Да, спасибо! — обрадовалась я.
Я взяла бокал за ножку.
Натан тоже взял один.
Я подняла бокал.
— За прекрасный вечер!
Натан посмотрел на меня.
На мгновение мне показалось, что он собирается улыбнуться.
Но он лишь слегка коснулся своим бокалом моего.
— За вечер.
Я сделала маленький глоток.
Шампанское оказалось восхитительным.
И вообще всё было замечательно.
Ну почти.
Потому что Натан снова молчал, а я понятия не имела, о чём с ним разговаривать.
Впрочем, похоже, он тоже.
Он посмотрел куда-то мне за плечо.
Неподалёку стояла пожилая женщина в элегантном вечернем костюме. Она внимательно разглядывала одну из картин.
Натан вдруг повернулся к ней.
— Скажите, вам тоже нравятся картины этого Боулвана?
Женщина медленно обернулась.
— Простите?
— Картины, — повторил Натан, указывая на стену.
— Какого болвана?!
Я застыла.
О нет.
Только не это.
— Это картины моего сына! — возмущённо воскликнула женщина. — Как вы вообще смеете?!
Я почувствовала, как у меня похолодело внутри.
Боулван.
Мой несчастный Боулван!
Которого я придумала всего несколько минут назад!
Натан явно не понимал, что произошло.
— Мэм, я вовсе не хотел…
— Не хотели?! Вы только что назвали моего сына болваном!
Я попятилась.
На один маленький шажок.
Потом ещё на один.
Натан пытался что-то объяснить, но женщина, кажется, не собиралась его слушать.
И тут я поняла, что единственное разумное решение в сложившихся обстоятельствах — немедленно исчезнуть.
Я осторожно повернулась и направилась прочь.
Сначала медленно.
Потом чуть быстрее.
Грейс Беннетт, ты ужасный человек.
Я едва сдерживала смех.
Бедный Натан!
Сначала пресс-конференция с фламинго, теперь оскорблённая мать художника.
И всё за один день!
Я уже почти дошла до соседнего зала, когда вдруг почувствовала, что он смотрит мне вслед.
Это было совершенно странное ощущение.
Будто его взгляд задержался на моей обнажённой спине.
Я невольно расправила плечи.
Наверняка сейчас он смотрел на меня с таким гневом, что лучше было не оборачиваться.
Или с полнейшим недоумением.
Что, в общем-то, тоже было вполне заслуженно.
Я ускорила шаг.
Нет уж, мистер Кросс. С Боулваном теперь разбирайтесь самостоятельно.
Я добралась до соседнего зала и наконец позволила себе рассмеяться.
Бедный Натан!
Впрочем, виноват был он сам. Никто не заставлял его обсуждать художников, о которых он совершенно ничего не знал.
Хотя, если подумать, одного такого художника ему всё-таки представила я.
Ладно. Лучше не думать.
Я сделала глоток шампанского и принялась рассматривать картины.
Здесь были пейзажи, портреты и несколько абстрактных полотен, перед которыми я задержалась подольше. Некоторые работы мне понравились, другие показались довольно странными.
Но одна картина превзошла все мои ожидания.
Она была огромной.
Ярко-салатовые полосы пересекались с розовыми пятнами, оранжевыми кругами и чем-то фиолетовым, напоминавшим раздавленную медузу.
Казалось, художник решил использовать одновременно все краски, какие сумел найти.
Я посмотрела на табличку.
«Восхищение».
Надо же.
— Полин, ну пожалуйста! — раздался рядом знакомый голос. — Давай не будем покупать это.
Я повернула голову.
Перед картиной стояли Шерман и его супруга.
— Почему? — возмутилась Полин. — Это прекрасная работа!
— У нас дома бежевые стены! — с отчаянием произнёс Шерман. — Уютная гостиная, красивые занавески. Зачем нам это?
— Потому что это современное искусство!
— А нельзя купить что-нибудь другое? Вон, посмотри, какой красивый пейзаж!
— Шерман, ты старик!
— Мне пятьдесят восемь!
— Вот именно! Ты совершенно ничего не понимаешь в современных тенденциях!
Я поспешно отвернулась, сделав вид, что рассматриваю соседнюю картину.
Судя по всему, разговор становился семейным.
— Полин, я тебя очень прошу…
— Мы купим «Восхищение», Шерман!
— Но…
— Я всё сказала!
Она резко развернулась и направилась прочь.
Я отступила к соседней стене, чтобы не попасться ей на глаза.
Полин прошла мимо, даже не заметив меня.
Шерман остался перед картиной.
Он долго смотрел на флуоресцентные пятна.
Потом тяжело вздохнул.
Мне стало его жалко.
Я представила уютную бежевую гостиную, над диваном которой висит это невероятное произведение искусства.
Нет, определённо жалко.
И тут мне в голову пришла одна мысль.
Я улыбнулась.
Кажется, я знаю, как помочь Натану.
Я подошла к Шерману.
— Добрый вечер!
Он повернулся ко мне.
— Грейс!
Потом проследил за моим взглядом и сразу нахмурился.
— Даже не начинай, юная леди!
— Простите?
— Я знаю, что ты сейчас скажешь! Что это модно, современно и я ничего не понимаю в искусстве!
— Нет, не знаете.
Шерман приподнял брови.
— Уже интересно.
Я поставила бокал на ближайший столик и сложила руки перед собой.
— У меня к вам предложение.
— Слушаю.
— Если я уговорю вашу жену купить другую картину, а не эту, вы простите Натана Кросса?
Шерман несколько секунд смотрел на меня.
Потом медленно улыбнулся.
— Вот как?
— Именно.
— А Натан тебя об этом попросил?
— Нет.
— Хм.
Он ещё раз посмотрел на «Восхищение».
— И ты действительно сможешь убедить Полин?
— Я постараюсь.
Шерман задумчиво потёр подбородок.
— Хорошо. Договорились.
— Тогда выбирайте картину.
— Какую?
— Любую. Которую вы сами хотели бы видеть у себя дома.
Он немедленно указал на противоположную стену.
— Вот эту!
Я обернулась.
Там висел довольно большой пейзаж. Мягкие зелёные холмы уходили к горизонту, над которым поднималось солнце. Тёплый золотистый свет ложился на траву и верхушки деревьев.
Очень приятная работа.
И, что особенно важно, совершенно не способная довести человека до нервного припадка во время завтрака.
— Отличный выбор, — одобрила я.
— Правда?
— Правда.
Шерман заметно приободрился.
— Так что, по рукам?
Я протянула ладонь.
— По рукам!
Он крепко пожал её.
— Если получится, Кросс прощён!
— Договорились!
Я забрала бокал и отправилась искать Полин.
Найти женщину в зелёном платье оказалось не так просто.
Я обошла два зала, заглянула к лестнице и наконец остановила проходившего официанта.
— Простите, вы случайно не видели женщину в тёмно-зелёном платье? С красивым колье, с таким большим камнем…
— Кажется, она направилась в дамскую комнату, мисс.
— Спасибо!
Я спустилась на первый этаж.
В дамской комнате никого не было, хотя одна кабинка оказалась занята.
Я подошла к зеркалу, открыла маленькую сумочку и достала помаду.
В принципе, макияж прекрасно сохранился.
Но нужно же было чем-то заниматься, пока я ждала.
Я осторожно подкрасила губы.
За спиной послышался звук спускаемой воды.
Через несколько секунд дверца кабинки открылась.
— О, Грейс! — воскликнула Полин. — А я вас как раз вспоминала!
— Правда?
Она подошла к соседней раковине и включила воду.
— Ну что, как вам наше открытие? Не разочаровались?
— Что вы! Мне всё очень нравится!
— Просто у нас, конечно, не Сиэтл. Не такие большие галереи, не такие известные художники…
— Зато здесь прекрасная атмосфера, — искренне сказала я. — И очень интересные работы.
Полин довольно улыбнулась.
— Я так рада, что вы оценили!
Я закрыла помаду.
— И знаете, меня особенно поразило, какой прекрасный вкус у некоторых ваших гостей.
— Да?
— Например, у супруги мэра.
Полин перестала вытирать руки.
— У супруги мэра?
— Да! Удивительная женщина. Она выбрала такой красивый пейзаж!
— Какой именно?
Я сделала вид, что пытаюсь вспомнить.
— Зелёные холмы, восходящее солнце… Очень изысканная работа. Он висит напротив той яркой салатовой абстракции. Кажется, она называется «Восхищение».
Полин посмотрела на меня.
— Напротив «Восхищения»?
— Именно!
— И ей понравился этот пейзаж?
— Насколько я поняла, очень.
На несколько секунд Полин задумалась.
Потом поправила колье.
— Надо же.
Я улыбнулась своему отражению.
— Ну, я пойду. Было очень приятно с вами поболтать!
— Мне тоже, дорогая!
Я убрала помаду в сумочку и вышла.
Поднимаясь по лестнице, я почувствовала прилив невероятного воодушевления.
Первая часть плана выполнена!
Осталось совсем немного.
Теперь нужно было найти супругу мэра.
На втором этаже гостей стало чуть меньше. Некоторые спустились в холл, другие разбрелись по соседним помещениям.
Я прошла через главный зал, внимательно оглядываясь.
Где же она?
И вдруг увидела знакомое светлое платье.
Супруга мэра стояла возле той самой картины с зелёными холмами и разговаривала с двумя людьми — женщиной примерно её возраста и высоким молодым мужчиной.
Какое удачное совпадение!
Я направилась к ним, на ходу доставая телефон.
Теперь главное — не растеряться.
Я остановилась возле пейзажа и посмотрела на небольшую табличку.
Генри Смит.
Прекрасно.
Я приложила телефон к уху.
— Да, Генри, — произнесла я достаточно громко. — Да, представляешь, твоя картина очень понравилась!
Я сделала паузу, будто слушала ответ.
— Нет, я совершенно серьёзно! Кажется, её собираются купить.
Краем глаза я заметила, что супруга мэра повернула голову.
Отлично.
— Ну да, какая-то очень влиятельная дама, — продолжила я. — Кажется, жена начальника полиции.
Супруга мэра посмотрела на картину.
Потом на меня.
Я невозмутимо продолжала разговор.
— Да, Генри. Именно пейзаж. Зелёные холмы, восходящее солнце. Она очень заинтересована…
— Генри, это правда? — вдруг спросила супруга мэра.
Я замолчала.
Она смотрела вовсе не на меня.
Она смотрела на мужчину, стоявшего рядом с ней.
А тот уже повернулся в мою сторону.
Я медленно опустила телефон.
О нет.
Нет-нет-нет.
Только не говорите мне, что это и есть Генри Смит.
Ты остаёшься. Глава седьмая
Генри Смит посмотрел на меня.
Потом на телефон в моей руке.
И слегка приподнял брови.
Я почувствовала, как у меня начинают гореть уши.
Прекрасно.
Просто замечательно.
Грейс Беннетт, поздравляю! Ты только что установила новый мировой рекорд по количеству нелепых ситуаций за один вечер.
Я уже открыла рот, собираясь признаться, что произошла чудовищная ошибка, когда мужчина вдруг широко улыбнулся.
— Ах, моя дорогая! Опять ты играешь в эту игру!
Что?
Он шагнул ко мне, непринуждённо обнял за плечи и поцеловал в висок.
Я застыла.
— Простите? — удивлённо переспросила супруга мэра.
— Ну конечно! — весело продолжил мужчина. — Это наша маленькая игра!
Он посмотрел на меня с таким неподдельным удовольствием, словно мы действительно были давними знакомыми.
— Видите ли, мы с моей прекрасной…
Он замолчал.
Я подняла на него глаза.
Он посмотрел на меня.
— Грейс, — прошипела я сквозь улыбку.
— Грейс! — радостно подхватил он. — Разумеется, Грейс!
Женщины переглянулись.
— Так вот, мы с Грейс иногда развлекаемся подобным образом. Она делает вид, что звонит мне по телефону, а я изображаю, будто мы разговариваем. Даже если нахожусь в двух шагах от неё.
— И зачем? — осторожно поинтересовалась супруга мэра.
Хороший вопрос.
Я бы тоже хотела знать.
— А зачем люди вообще играют? — весело ответил Генри. — Ради удовольствия!
— И вы часто так делаете?
— О, постоянно! А ещё я делаю вид, будто всё время забываю её имя. Правда, дорогая?
Он повернулся ко мне.
Я улыбнулась.
Наверное, именно так улыбаются люди, которых застали за попыткой ограбления банка и которые внезапно обнаружили, что охранник решил им подыграть.
— Правда, — подтвердила я.
— Вот видите!
Он развёл свободной рукой.
— Мы творческие люди. Что с нас возьмёшь?
Супруга мэра снова переглянулась с подругой.
По их лицам было совершенно невозможно понять, поверили ли они хоть единому слову.
Я на всякий случай продолжала улыбаться.
Улыбка вообще оказалась невероятно полезным изобретением. Особенно когда понятия не имеешь, что происходит.
— Впрочем, — продолжил мой неожиданный спаситель, — если я правильно понял, мою картину собираются купить?
Я едва не выдохнула с облегчением.
Наконец-то безопасная тема!
— Именно, — подтвердила я. — Пейзаж произвёл большое впечатление.
— Как замечательно! — обрадовался Генри. — Признаться, я даже не ожидал такого успеха.
Супруга мэра посмотрела на картину.
Потом куда-то в сторону соседнего зала.
— Простите, Генри, — произнесла она. — Мне нужно кое-что уточнить у менеджера галереи.
— Конечно!
Женщины попрощались и направились к выходу из зала.
Причём супруга мэра шла довольно быстро, а её подруге пришлось почти бежать за ней на высоких каблках.
Я проводила их взглядом.
Потом посмотрела на Генри.
Он всё ещё обнимал меня за плечи.
И улыбался.
Я открыла рот, чтобы наконец поблагодарить его, но вдруг заметила знакомую фигуру у противоположной стены.
Натан.
Он стоял немного в стороне от остальных гостей, держа в руке бокал шампанского.
И смотрел прямо на нас.
Я поспешно отвела взгляд от Натана.
В конце концов, ничего особенного не произошло. Ну обнял меня симпатичный мужчина. Ну поцеловал в висок. Исключительно ради спасения моей репутации.
Которая, между прочим, сегодня уже неоднократно подвергалась серьёзной опасности.
Я осторожно отстранилась от Генри и протянула ему руку.
— Генри, спасибо вам огромное, что подыграли!
Он посмотрел на мою ладонь, улыбнулся и пожал её.
— Грейс, большое пожалуйста! Всегда рад помочь прекрасной незнакомке, попавшей в затруднительное положение.
Теперь у меня наконец появилась возможность как следует его рассмотреть.
На вид ему было лет двадцать семь. Высокий, худощавый, с тёмными, аккуратно уложенными волосами, красивыми скулами и гладко выбритым лицом.
Одет он был довольно необычно: тёмно-бордовая рубашка с расстёгнутым воротом, чёрные брюки и массивный серебряный перстень на указательном пальце. Никакого пиджака или галстука.
Впрочем, ему невероятно шло.
В нём вообще было что-то артистичное. Возможно, дело было в выразительной мимике или в том, как свободно и уверенно он держался.
А ещё у него была совершенно очаровательная улыбка.
Пожалуй, с такой внешностью ему многое сходило с рук.
Я невольно улыбнулась в ответ.
— Вы меня действительно спасли!
— Я заметил. — Он лукаво прищурился. — Так мою картину действительно покупают или это тоже часть вашей маленькой игры?
— Очень надеюсь, что покупают!
— Надеетесь?
— Ну… — Я чуть склонила голову. — Насколько мне известно, ею заинтересовались сразу две весьма влиятельные дамы. Жена мэра и жена начальника полиции.
Генри удивлённо поднял брови.
— Вот это новости!
Он посмотрел на свой пейзаж, потом снова на меня.
— И что же вы за ангел-хранитель такой, Грейс? Почему решили осчастливить именно меня?
Я улыбнулась.
— Так сложились обстоятельства.
— Загадочно!
— Правда?
— Невероятно! Вы появляетесь из ниоткуда, разговариваете со мной по телефону, хотя мы совершенно незнакомы, а потом выясняется, что благодаря вам мою картину собираются купить.
— Возможно, вам просто повезло.
— Несомненно!
Он рассмеялся.
И тут я заметила какое-то движение возле противоположной стены.
К картине Генри направлялся мужчина в строгом костюме, которого я уже видела рядом с владельцем галереи. Судя по всему, один из менеджеров.
А рядом с ним шла Полин.
Я замерла.
Неужели?
Мужчина остановился возле пейзажа, достал небольшую красную наклейку и аккуратно прикрепил её к табличке с названием картины.
ПРОДАНО.
Продано!
Я едва не подпрыгнула от радости.
Получилось!
Полин стояла рядом с совершенно довольным видом. Она о чём-то разговаривала с менеджером и время от времени поглядывала на картину.
Я поискала глазами Шермана.
Он находился неподалёку, в компании нескольких гостей.
Наши взгляды встретились.
Шерман улыбнулся и незаметно поднял большой палец.
Я расплылась в улыбке.
Операция по спасению бежевой гостиной завершилась полным успехом!
Теперь оставалось только надеяться, что Шерман не передумает насчёт Натана.
— Ничего себе! — произнёс Генри.
Я повернулась к нему.
Он смотрел на красную отметку с таким удивлением, словно только что обнаружил, что нарисованное им солнце действительно взошло над горизонтом.
— Её купили?
— Да! Поздравляю вас, Генри!
Он покачал головой и рассмеялся.
— Вот уж не ожидал!
— Вы сомневались в своей картине?
— В картине — нет. В покупателях — определённо.
— Почему?
Генри наклонился ко мне.
— Только никому не говорите, Грейс, но я выставил за неё совершенно неприличную сумму.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Зачем?
— Ради шутки!
— Ради шутки?!
— Ну да. Мне стало интересно, найдётся ли человек, готовый заплатить столько денег за несколько зелёных холмов и восходящее солнце.
Я рассмеялась.
Он ещё раз посмотрел на картину.
— Знаете что? Такое событие необходимо отметить!
— Согласна!
Генри огляделся.
Поблизости не оказалось ни одного официанта.
— Я принесу нам шампанского. Вон там, кажется, есть столик с напитками.
— С удовольствием!
— Только никуда не исчезайте, Грейс. А то я ещё не успел выяснить, кем вы работаете — ангелом-хранителем или профессиональной продавщицей произведений искусства.
— Обещаю остаться на месте!
Он улыбнулся и направился к соседнему залу.
Я снова посмотрела на проданную картину.
Какая же я молодец!
Нет, правда.
Не каждый день удаётся одновременно помочь незнакомому художнику, спасти уютный дом от флуоресцентной катастрофы и помирить полицейского с начальником.
Если подумать, сегодняшний вечер складывался просто замечательно.
— Грейс.
Я обернулась.
Рядом стоял Натан.
Он посмотрел в ту сторону, куда ушёл Генри.
— Это кто?
— Это Генри.
Натан перевёл взгляд на меня.
Лицо у него, как обычно, было совершенно непроницаемым.
Я уже собиралась объяснить, что Генри — художник, чью картину только что купили за баснословные деньги, когда за спиной Натана раздался громкий голос:
— Кросс!
Мы оба повернулись.
К нам приближался Шерман.
Выглядел он необыкновенно довольным.
— Натан! — объявил он, остановившись перед нами. — Ты прощён!
Натан медленно повернул к нему голову.
— Что?
— Я сказал, ты прощён! Можешь забыть про дополнительные отчёты.
Я улыбнулась.
Вот теперь вечер действительно удался.
— Но! — Шерман поднял указательный палец. — Не обольщайся, Кросс! Это вовсе не твоя заслуга.
Натан посмотрел на него с недоумением.
Шерман торжественно положил руку мне на плечо.
— А вот этой замечательной юной леди!
Я скромно опустила глаза.
— Да что вы…
— Нет-нет, Грейс! Не нужно скромничать! — Он повернулся к Натану. — Она была настолько красноречива, настолько убедительна, что я решил забыть все наши разногласия!
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Красноречива.
Ну да.
Особенно когда предложила спасти его гостиную от картины, способной светиться даже с выключенным светом.
Шерман довольно улыбнулся и добавил:
— Так что, Кросс, если хочешь кого-нибудь благодарить, благодари Грейс!
Натан медленно посмотрел на меня.
— Что? — спросила я, невинно улыбаясь.
— Ничего, — ответил он.
— Вот именно! — довольно воскликнул Шерман.
Я едва удержалась от улыбки.
— А вот и я! — раздался за моей спиной знакомый голос.
Генри вернулся с двумя бокалами шампанского.
— Надеюсь, я не заставил вас слишком долго ждать, Грейс?
— Совсем нет! Спасибо!
Я взяла протянутый бокал и вдруг сообразила, что мы совершенно забыли познакомиться.
— Кстати, Генри, это Натан. Муж моей покойной мамы.
Генри посмотрел на него и приветливо протянул руку.
— Очень приятно! Генри Смит.
Натан пожал его ладонь.
— Натан Кросс.
Лицо у него оставалось совершенно непроницаемым.
— А это Шерман Хаус, — продолжила я. — Начальник нашей полиции.
— О! — Генри с интересом повернулся к нему. — Очень рад знакомству! Я Генри Смит, художник.
— Художник? — оживился Шерман, пожимая ему руку.
— Да. Вон там, кстати, моя работа.
Генри указал на пейзаж с красной отметкой о продаже.
— Отличная картина! — немедленно объявил Шерман. — Просто замечательная!
Я опустила глаза.
Если бы Генри знал, насколько искренне этот человек сейчас восхищался зелёными холмами!
Шерман перевёл взгляд с него на меня.
Потом снова на Генри.
И вдруг довольно улыбнулся.
— Ну что ж, не будем мешать молодёжи!
— Что? — переспросил Натан.
— Пусть ребята пообщаются! — Шерман дружески хлопнул его по плечу. — А мы с тобой пойдём к нашим. Вон, смотри, ребята собрались!
— Шеф…
— Пойдём, пойдём!
Он решительно взял Натана под локоть и увёл за собой.
Я проводила их взглядом.
Бедный Натан.
Кажется, сегодня ему совершенно не удавалось самостоятельно выбирать, с кем разговаривать.
Впрочем, ничего страшного.
Я повернулась к Генри.
Он поднял бокал.
— Ну что, Грейс? За удачную покупку?
— За удачную покупку!
Мы чокнулись.
Шампанское приятно холодило губы.
— Знаете, — сказал Генри, — я всё-таки никак не могу понять, почему раньше вас здесь не встречал.
— Потому что я здесь не живу.
— Вот как?
— Я приехала из Сиэтла. Ненадолго.
— А-а! Тогда понятно. И надолго собираетесь остаться?
— Вообще-то завтра уже уезжаю.
Генри удивлённо посмотрел на меня.
— Завтра?
— Да.
— Какая досада!
Я рассмеялась.
— Почему?
Он задумчиво посмотрел на меня поверх бокала.
— Значит, мне придётся использовать оставшееся время на полную катушку.
Я приподняла брови.
— На полную катушку? И как же вы себе это представляете, Генри?
Он улыбнулся.
— А как бы вы хотели развлечься, Грейс?
Я огляделась.
Вокруг нас висели десятки картин. Некоторые я ещё даже не успела рассмотреть.
— Давайте обсудим живопись!
Генри несколько секунд смотрел на меня.
Потом рассмеялся.
— Неожиданный выбор!
Мы направились к ближайшей стене.
Там висел морской пейзаж. Тёмная вода, низкое небо и узкая полоска света у горизонта.
Я остановилась перед картиной.
— Как красиво!
— Что именно вам нравится?
Я немного наклонила голову.
— Цвет воды. Посмотрите, она почти чёрная, но художник использовал столько разных оттенков синего и зелёного! А вот здесь, возле горизонта, вода кажется совершенно прозрачной.
Генри подошёл ближе.
— Любопытно. А мне нравится, как написано небо.
— Правда?
— Да. Видите, как облака словно давят на воду? Из-за этого горизонт кажется ещё дальше.
Я присмотрелась.
— А мне кажется, наоборот. Свет у горизонта делает картину спокойной.
— Спокойной? — удивился Генри. — Да тут через десять минут начнётся шторм!
— Совсем не обязательно!
— Грейс, посмотрите на облака!
— Я смотрю!
— И что вы видите?
— Что художник явно не собирался сообщать нам прогноз погоды!
Генри рассмеялся.
Я тоже.
— Ладно, — сказал он. — Допустим, вы правы.
— Допустим?
— Я же не могу сразу признать поражение!
За нашими спинами кто-то негромко усмехнулся.
Я обернулась.
Неподалёку стояли пожилой мужчина и женщина в красивом синем платье. Оба с интересом смотрели на картину.
— Простите, — сказала женщина. — Мы случайно услышали ваш разговор. Мне тоже кажется, что картина скорее спокойная, чем тревожная.
Я победоносно посмотрела на Генри.
— Вот видите!
— Двое против одного, — вздохнул он. — Несправедливо!
Женщина засмеялась.
Мы разговорились, а через несколько минут перешли к следующей картине.
Это был портрет молодой женщины, сидевшей у окна.
Здесь наши с Генри мнения снова разошлись.
Мне понравилось, как художник передал выражение её лица — задумчивое, немного грустное.
А Генри считал, что самое интересное в работе — освещение и композиция.
— Но ведь вы сначала смотрите ей в глаза! — возразила я.
— Конечно.
— Значит, художник добился своего!
— Или просто очень удачно расположил источник света.
— Генри!
— Грейс!
Мы рассмеялись.
К нашему разговору присоединились ещё несколько человек.
Один мужчина согласился с Генри, другая женщина поддержала меня.
В какой-то момент я обнаружила, что мы обсуждаем картину уже целой компанией.
Как это получилось, я даже не заметила.
У третьей работы нас слушали человек восемь.
Кто-то задавал вопросы, кто-то высказывал собственное мнение. Генри рассказывал об особенностях техники, а я делилась впечатлениями.
И мне было так хорошо!
Я совершенно забыла о том, что ещё час назад переживала из-за Натана.
Забыла о своём неудачном появлении на лестнице, о дурацком Боулване и даже о том, как едва не опозорилась перед супругой мэра.
Я просто разговаривала об искусстве.
О том, что любила.
И меня слушали.
Причём не из вежливости!
Люди действительно интересовались моим мнением.
— Нет, я всё-таки согласен с девушкой, — заметил один из гостей.
— А я поддержу художника! — возразил другой.
— Вот! — обрадовался Генри. — Наконец-то у меня появились союзники!
Я рассмеялась.
— Вы просто боитесь проиграть!
— Разумеется! Особенно перед такой опасной соперницей!
Он повернулся ко мне.
— Грейс, скажите честно, откуда вы столько знаете о живописи?
— Я учусь в Вашингтонском университете. Изучаю историю искусства.
— Потрясающе! — совершенно искренне сказал Генри. — С вами невероятно интересно разговаривать.
Мне стало приятно.
Очень приятно.
Я улыбнулась и повернулась к картине, собираясь объяснить, почему мне особенно нравилось сочетание холодных и тёплых оттенков.
И тут краем глаза заметила знакомую фигуру.
К нашей небольшой компании подошёл Натан.
Один.
Он остановился чуть позади остальных гостей, сунул руку в карман брюк и посмотрел на картину.
Потом на меня.
Я продолжила говорить.
А Натан Кросс стоял среди слушателей и молчал.
К нашей компании подошла Ребекка.
— Натан, можно тебя на минутку?
— Конечно, — ответил Натан.
Он коротко кивнул мне и отошёл вместе с ней.
Я повернулась к картине, собираясь продолжить разговор, но Генри вдруг произнёс:
— Знаешь, Грейс, я мог бы разговаривать с тобой часами.
Я улыбнулась.
— Правда?
— Без всякого преувеличения. Хотя для начала предлагаю перейти на «ты». Мы уже достаточно знакомы, чтобы отказаться от этой церемонности.
— С удовольствием!
— Прекрасно. Тогда у меня есть предложение.
Он сделал небольшой глоток шампанского.
— Напротив галереи продают лучшее мороженое в городе.
— Разве?
— Ты сомневаешься?
— Немного.
Генри усмехнулся.
— Любопытно. Мы только что полчаса спорили о живописи, и теперь ты готова оспаривать ещё и мои познания в мороженом?
— Я просто привыкла проверять информацию.
— Похвальная привычка. Тогда предлагаю провести небольшое исследование. Я покупаю тебе мороженое, ты пробуешь и выносишь свой беспристрастный вердикт.
Я рассмеялась.
— А если оно окажется невкусным?
— Придётся признать, что ты снова права. Хотя, поверь, мне это даётся нелегко.
— Тогда идём!
Мы уже направились к лестнице, когда услышали знакомый голос:
— Грейс, дорогая!
К нам приближалась Полин.
Она выглядела необыкновенно довольной.
— Как хорошо, что я вас встретила! Вы представляете, что произошло?
— Что? — поинтересовалась я.
— Я купила тот самый пейзаж!
— Правда? Как замечательно!
— О, вы даже не представляете, как всё получилось!
Полин понизила голос.
— Я подошла к менеджеру и стала расспрашивать о картине. А он вдруг говорит, что никто ею особенно не интересовался!
— Неужели?
— Именно! Я даже растерялась. Подумала, может быть, произошла какая-то ошибка. Да и цена, признаться, немаленькая…
Она выразительно подняла брови.
— И тут вижу — жена мэра!
Я затаила дыхание.
— Она тоже подошла к менеджеру?
— Она меня заметила возле него! И сразу ускорила шаг. Буквально бросилась к нам!
Полин торжествующе улыбнулась.
— Она ещё не успела подойти, а я уже всё поняла.
— И что вы сделали?
— Представляете, она начинает: «А вот картина с пейзажем…» А я говорю: «Я покупаю!»
Я не удержалась и рассмеялась.
— Вот так сразу?
— Немедленно! Без всякого торга!
Полин довольно поправила колье.
— Видели бы вы её лицо! Она даже не нашлась, что ответить.
— Поздравляю вас! — сказала я.
— Спасибо, дорогая. Шерман, конечно, немного удивится, когда узнает окончательную стоимость. Но ничего! В конце концов, жён иногда нужно баловать.
— Несомненно, — заметил Генри.
Я повернулась к нему.
Он слушал Полин с безупречно любезной улыбкой.
— Удивительная история, — продолжил он. — Как приятно, когда искусство вызывает у людей столь решительные чувства.
— О да! — согласилась Полин. — Я всегда говорила, что хорошая картина должна производить впечатление!
— И ваша покупка, безусловно, его произвела.
Что-то в его интонации показалось мне забавным. Но прежде чем я успела понять что именно, Генри добавил:
— Представляю, как должен быть счастлив художник.
— Ах, конечно! — воскликнула Полин. — Кстати, молодой человек, а мы с вами знакомы?
— Генри Смит.
Она замерла.
— Постойте… Генри Смит?
— К вашим услугам.
— Так это ваша картина?!
— Боюсь, что да.
Я прыснула со смеху.
Полин всплеснула руками.
— Какое невероятное совпадение!
— Сегодня вообще удивительно удачный вечер, — заметил Генри.
Он произнёс это с такой серьёзностью, что мне снова захотелось рассмеяться.
Вскоре Полин попрощалась с нами и отправилась искать мужа, а мы наконец вышли из галереи.
На улице заметно похолодало.
С залива тянуло прохладным ветром, и я невольно поёжилась.
— Замёрзла? — спросил Генри.
— Немного.
— Прекрасно. Значит, мороженое будет особенно кстати.
Я посмотрела на него.
— У тебя своеобразное представление о заботе.
— Я художник, Грейс. Мне позволены некоторые странности.
Мы перешли улицу.
Напротив галереи действительно находилась небольшая лавка мороженого с полосатым навесом и ярко освещённой витриной.
Генри купил нам по порции. Я выбрала ванильное с солёной карамелью, он — фисташковое.
Мы остановились возле небольшого столика.
Я попробовала мороженое.
Генри внимательно наблюдал за мной.
— Ну?
— Хм.
— Это хороший знак или плохой?
— Пока не решила.
— Ты жестокая женщина, Грейс.
Я рассмеялась и попробовала ещё немного.
— Ладно. Признаю, мороженое действительно замечательное.
— Замечательное? — Он приподнял бровь. — Всего лишь?
— Очень замечательное.
— Принимается.
Он довольно улыбнулся.
Генри вдруг посмотрел на моё платье.
— Знаешь, я давно хотел сказать: у тебя удивительный наряд.
— Спасибо!
— Словно ты сбежала с какой-нибудь голливудской премьеры пятидесятых годов. Бархат, открытые плечи, жемчуг… Прекрасный силуэт.
Я улыбнулась.
— Ты разбираешься в старинных платьях?
— Не особенно. Но у меня есть тётушка, которая просто помешана на золотом Голливуде. Ей бы это платье наверняка понравилось.
— Правда?
— О да. У неё вообще слабость ко всему старинному и красивому. Элоиза Джеймсон.
Я едва не уронила мороженое.
— Миссис Джеймсон?!
Генри с интересом посмотрел на меня.
— Ты её знаешь?
— Конечно! Мы познакомились в благотворительном магазине. Она замечательная!
— Значит, знаешь.
— Генри, не поверишь, но именно она одолжила мне это платье!
Теперь уже он удивился.
— Серьёзно?
— Абсолютно! И причёску мне тоже сделала она.
Генри рассмеялся.
— Вот уж действительно тесен мир. Хотя теперь понятно, откуда взялся такой наряд. У тётушки всегда был безупречный вкус.
— Она невероятная женщина, — сказала я. — Ты счастливчик, что у тебя такая тётя.
Генри улыбнулся.
Но почему-то на этот раз не ответил сразу.
Он посмотрел на своё мороженое, потом снова на меня.
— Скажи, Грейс, а она обо мне ничего не говорила?
— Нет. А должна была?
— Не обязательно.
Он ненадолго замолчал.
— Мы с ней поссорились.
— Правда? Из-за чего?
Генри медленно поднял глаза.
Его лицо осталось приветливым, но улыбка исчезла.
— Прости, Грейс. Не хотелось бы сейчас об этом говорить.
— Ой, конечно! Извини, я не хотела лезть не в своё дело.
— Ничего страшного.
Он слегка улыбнулся и снова принялся за мороженое.
Я решила больше не расспрашивать. В конце концов, у каждого человека могут быть семейные неприятности.
Хотя мне было трудно представить, как вообще можно поссориться с такой замечательной женщиной, как миссис Джеймсон.
— Грейс.
Я обернулась.
Перед нами стоял Натан.
Галстук он уже ослабил, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута. Одну руку держал в кармане брюк.
Лицо оставалось совершенно непроницаемым.
— Натан! — улыбнулась я.
— Я уезжаю.
— Уже?
— Да. Вызвал такси.
Я кивнула.
Разумеется, после нескольких бокалов шампанского он не стал бы садиться за руль.
— Ты со мной? — спросил Натан. — Или остаёшься? Можешь остаться.
Я на мгновение задумалась.
Вечер мне действительно нравился. И заканчивать его совсем не хотелось.
— Оставайся, Грейс, — предложил Генри. — Потом я вызову такси и довезу тебя до дома. Обещаю доставить в целости и сохранности.
Я благодарно улыбнулась ему.
Потом посмотрела на Натана.
— Я бы хотела остаться.
Он несколько секунд молчал.
— Хорошо.
И коротко кивнул.
В этот момент с залива снова потянуло прохладным ветерком. Я поёжилась, невольно обхватив себя руками.
Натан посмотрел на меня.
Затем молча вынул руку из кармана, снял пиджак и накинул мне на плечи.
Я удивлённо подняла глаза.
— Спасибо, Натан.
Он ничего не ответил.
Я просунула руки в рукава. Пиджак оказался мне великоват, зато в нём было удивительно тепло.
— Ну, тогда до дома, — сказал Натан.
— До дома!
— Рад был познакомиться, мистер Кросс, — любезно добавил Генри.
— Взаимно.
У обочины остановилось такси.
Натан направился к машине, открыл заднюю дверцу и сел внутрь.
Через несколько секунд автомобиль отъехал.
Я проводила его взглядом.
— Заботливый мужчина, — заметил Генри.
Я повернулась к нему.
Он смотрел на пиджак, в который я закуталась.
— Да, — согласилась я. — Натан такой.
Генри чуть улыбнулся.
— Что ж, теперь я хотя бы уверен, что ты не замёрзнешь по дороге.
— Если только ты не решишь снова угостить меня мороженым.
— Не искушай меня, Грейс.
Я подмигнула ему.
— А твой Натан всегда такой серьёзный? — спросил Генри
— Он полицейский.
— А-а, тогда понятно. — Генри задумчиво кивнул. — А то он смотрел на меня так, будто собирался арестовать.
Я рассмеялась.
Он выбросил пустой стаканчик из-под мороженого и посмотрел на меня.
— Ты голодна?
— Я только что съела мороженое!
— Да, но согласись, есть мороженое на холодном ветру — довольно сомнительное удовольствие.
— Ты сам меня уговорил!
— И готов признать свою ошибку. — Он улыбнулся. — В нескольких шагах отсюда есть уютное кафе. Предлагаю согреться и выпить кофе.
Я с удовольствием согласилась.
Мы прошли немного вдоль улицы и вскоре оказались в небольшом кафе с тёплым освещением, деревянной мебелью и негромкой музыкой.
Внутри было почти пусто.
Мы заказали кофе и устроились за столиком у окна.
Я сняла с плеча сумочку и положила её рядом, а затем удобнее устроилась в кресле.
Пиджак Натана всё ещё был на мне.
Я машинально поправила воротник и вдруг почувствовала знакомый запах.
Его запах.
Едва уловимый аромат одеколона, смешанный с чем-то ещё — тёплым, приятным, совершенно особенным.
Я невольно замерла.
Потом чуть глубже вдохнула.
И мне вдруг стало удивительно хорошо.
Словно Натан на мгновение оказался совсем рядом.
Я улыбнулась собственным мыслям и плотнее запахнула пиджак.
— Что тебя так развеселило? — спросил Генри.
Я подняла глаза.
— Ничего. Просто здесь очень уютно.
Он оглядел кафе.
— Пожалуй. Хотя кофе здесь лучше, чем интерьер.
— Ты и в кафе всё оцениваешь как художник?
— Профессиональная деформация. Увы, от неё нет лекарства.
Нам принесли кофе.
Мы разговорились.
Сначала о Порт-Таунсенде, потом о Сиэтле, где Генри, как выяснилось, тоже бывал довольно часто. Он расспрашивал меня об университете, преподавателях, студенческой жизни. Я интересовалась, где он учился живописи, как начал выставляться и над чем работает сейчас.
Когда разговор снова коснулся искусства, Генри заметно оживился.
Он рассказывал о любимых художниках, иногда отпускал такие язвительные замечания в адрес современных выставок, что я не могла удержаться от смеха.
— Ты слишком строг к коллегам, — заметила я.
— Нисколько. Просто не считаю, что отсутствие таланта обязательно нужно компенсировать пространными объяснениями.
— Но ведь искусство может быть разным!
— Разумеется. Особенно когда за него хорошо платят.
Я рассмеялась.
— Ты невозможен!
— Мне уже говорили.
Мы переходили от одной темы к другой, спорили, смеялись, а иногда обнаруживали, что совершенно одинаково смотрим на вещи.
Генри оказался интересным собеседником. Он внимательно слушал мои ответы, задавал неожиданные вопросы и, кажется, получал особенное удовольствие, когда я с ним не соглашалась.
В какой-то момент мы обменялись номерами телефонов.
— Надеюсь, ты не исчезнешь завтра окончательно? — спросил он.
— Не планировала.
— Отлично. А то я только начал привыкать к мысли, что со мной можно спорить о живописи и при этом не пытаться произвести впечатление.
— А ты уверен, что я не пытаюсь?
Генри посмотрел на меня поверх чашки.
— Пока не решил.
Я рассмеялась.
Он тоже улыбнулся, но почему-то продолжал смотреть на меня чуть дольше обычного.
За разговорами я совершенно потеряла счёт времени.
Когда я наконец взглянула на часы, оказалось, что уже почти полночь.
— О господи!
— Что случилось?
— Мне пора домой!
Генри посмотрел на часы.
— Действительно. Мы несколько увлеклись.
— Завтра мне рано вставать. Нужно вернуть платье миссис Джеймсон, собрать вещи и ехать в Сиэтл.
— Жаль, — произнёс он.
— Чего?
— Что ты уезжаешь.
Я улыбнулась.
— Мне тоже понравился сегодняшний вечер.
Генри отставил чашку.
— В таком случае у меня есть ещё одно предложение.
— Какое?
Он чуть наклонился ко мне.
— Может быть, не будем его заканчивать?
Я удивлённо посмотрела на него.
— В каком смысле?
— У меня дома есть приличный кофе, несколько картин, которые я пока никому не показывал, и, насколько помню, неплохая пластинка Чета Бейкера.
Он улыбнулся.
— Можем продолжить наш разговор в более спокойной обстановке.
Я несколько секунд смотрела на него.
А потом вдруг поняла.
Он приглашал меня к себе.
И, судя по его взгляду, не только для того, чтобы показывать картины.
Я почувствовала, как начинают гореть щёки.
Господи! Да я ведь даже ни разу ни с кем не целовалась!
А тут такое предложение!
Я украдкой посмотрела на Генри. Он сидел напротив, совершенно спокойный, с лёгкой улыбкой на губах, словно предложил мне ещё одну чашку кофе.
А если бы я согласилась? Что тогда?
О боже.
Нет. Определённо нет.
— Генри…
Он едва заметно улыбнулся.
— Что?
Я смущённо отвела глаза.
— Спасибо за приглашение, но мне правда нужно домой.
Генри несколько секунд смотрел на меня, затем улыбнулся.
— Разумное решение. Особенно учитывая, что завтра тебе предстоит дорога.
— Да, и довольно долгая.
— В таком случае не стану соблазнять тебя хорошим кофе и сомнительным обществом художника.
Я рассмеялась.
— Особенно сомнительным обществом.
— Вот именно. — Он достал телефон. — К тому же у меня теперь есть твой номер. Так что, полагаю, мы ещё поговорим.
Генри вызвал такси.
До дома Натана мы добрались довольно быстро.
Всю дорогу Генри рассказывал какую-то забавную историю о знакомом галеристе, который однажды перепутал картины двух художников и умудрился убедить обоих, что всё было задумано именно так.
Я смеялась, слушала его и время от времени поглядывала в окно.
Когда такси остановилось возле дома, Генри вышел первым, обошёл машину и открыл передо мной дверцу.
— Прошу, мисс Беннетт.
Я улыбнулась и приняла его руку.
— Благодарю, мистер Смит.
Мы остановились на дорожке.
— Спасибо за вечер, Генри. Мне было очень хорошо.
— Мне тоже, Грейс.
Он улыбнулся.
Я привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— И за мороженое отдельное спасибо.
— Всегда к твоим услугам.
Он придержал мою руку ещё мгновение, затем отпустил.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи!
Генри вернулся в такси.
Я помахала ему, дождалась, пока машина отъедет, и повернулась к дому.
В одном из окон второго этажа горел свет.
Я подняла голову.
У окна стоял Натан.
Я удивилась.
Неужели он ещё не спал?
На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Но из-за света в комнате я не могла толком разглядеть его лицо.
Я достала ключи и направилась к двери.
В доме было тихо.
Я осторожно закрыла за собой дверь и сняла туфли.
— Грейс.
Я вздрогнула.
Натан стоял в проходе, ведущем в гостиную.
— Господи, Натан! Ты меня напугал!
Он ничего не ответил.
Только посмотрел на часы.
— Двенадцать.
Я тоже взглянула на часы.
— Да, Натан, я вижу, который час.
Он перевёл взгляд на меня.
— Небезопасно.
— Что?
— Возвращаться так поздно.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Я была не одна, Натан. Не переживай.
Он молчал.
Его взгляд на мгновение задержался на пиджаке, в который я всё ещё куталась.
Мне вдруг стало неловко.
— Кстати, спасибо за пиджак. Он меня очень выручил.
— Не за что.
Я уже хотела снять его, но Натан произнёс:
— Ладно. Я иду спать.
Он направился к лестнице.
— Натан!
Он остановился.
— Что?
— Я завтра утром уезжаю.
Он посмотрел на меня.
Несколько секунд ничего не говорил.
— М-м.
И поднялся по лестнице.
Я осталась стоять в прихожей.
М-м?
Вот и весь ответ?
Я вздохнула.
Впрочем, чего ещё я ожидала?
Мне следовало давно привыкнуть к тому, что Натан Кросс разговаривает так, словно каждое дополнительное слово обходится ему в двадцать долларов.
Я аккуратно сняла его пиджак, повесила на вешалку и поднялась к себе.
В комнате я первым делом освободила волосы от шпилек.
Какое облегчение!
Затем сняла украшения, смыла макияж и осторожно переоделась, стараясь не помять красивое бархатное платье.
Миссис Джеймсон доверила мне настоящее сокровище.
Я аккуратно убрала платье в чехол.
Завтра нужно будет вернуть его, поблагодарить миссис Джеймсон, проверить вещи и наконец отправиться домой.
В Сиэтл.
Я надела пижаму и забралась под одеяло.
Телефон на прикроватной тумбочке вдруг завибрировал.
Новое сообщение.
От Генри.
«Грейс, спасибо за замечательный вечер. И за помощь с картиной. Мне было очень хорошо с тобой».
Я улыбнулась.
Перечитала сообщение ещё раз.
Потом положила телефон рядом с подушкой.
За окном тихо шелестели деревья.
Я закрыла глаза.
А может быть, всё не так уж и плохо.
С этой мыслью я и заснула.
Я проснулась оттого, что у меня болело горло.
Попыталась сглотнуть, поморщилась и перевернулась на другой бок.
Прекрасно.
Нос был заложен, голова казалась тяжёлой, а тело ломило так, словно вчера я не ходила на выставку, а разгружала вагоны.
В зеркале на меня смотрела растрёпанная девушка с красными щеками и припухшими глазами.
Вот тебе и вчерашняя красавица в бархатном платье!
Я умылась, натянула джинсы и футболку, проверила сумку. Платье миссис Джеймсон уже лежало в чехле. Оставалось только позавтракать, вернуть его хозяйке и отправиться в Сиэтл.
Я взяла ключи от машины и спустилась вниз.
Натан был на кухне. Стоял возле плиты, готовил яичницу. На столе уже дымился кофе.
— Доброе утро, — сказала я.
Он повернулся.
— Доброе.
Я села за стол и положила рядом ключи.
Натан посмотрел на меня.
— Ты болеешь?
— Немного. Ничего страшного.
Я шмыгнула носом.
Он поставил передо мной тарелку.
— Температура?
— Не знаю. Наверное, небольшая.
Натан сел напротив, но к завтраку не притронулся.
— Ты плохо выглядишь.
— Спасибо. Вчера мне говорили совсем другое.
Он не улыбнулся.
— Грейс.
— Ну что? Обычная простуда. Позавтракаю, выпью что-нибудь и поеду.
— В Сиэтл?
— Конечно.
— Тебе несколько часов за рулём.
— Я доеду.
Я вздохнула и потянулась за кофе.
Натан продолжал смотреть на меня.
Как-то странно.
— Что? — спросила я.
Он не ответил.
Встал, обошёл стол и остановился рядом.
А потом положил ладонь мне на лоб.
Я замерла.
Его рука была прохладной. Большая ладонь почти полностью накрыла мой лоб, пальцы коснулись виска.
От его запястья пахло одеколоном.
Тем самым.
Я сразу узнала этот запах. Вчера вечером он оставался на пиджаке, в который я куталась.
Натан стоял совсем близко.
Я подняла на него глаза.
Он смотрел на меня так, что внутри у меня всё вдруг болезненно сжалось.
Не знаю, что именно изменилось в его лице. Только взгляд стал каким-то непривычным. Тяжёлым. Сосредоточенным.
Затем его взгляд опустился к моим губам.
И задержался.
Я почувствовала, как сбилось дыхание.
Его пальцы едва заметно напряглись у моего виска.
Он уже наверняка понял, что у меня температура. Но почему-то не убирал руку.
Я смотрела на него, боясь даже пошевелиться.
Господи, Натан…
Наконец он отступил.
— У тебя жар.
Я ничего не ответила.
Он отошёл к шкафчику, достал электронный термометр и протянул мне.
— Измерь.
Я послушно взяла прибор.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, для чего он вообще нужен.
Когда термометр запищал, я взглянула на экран.
Примерно 38,7 по Цельсию.
Натан взял прибор и посмотрел на цифры.
— Ты остаёшься.
— Натан, я…
— С такой температурой ты никуда не поедешь.
— Я не хотела тебе мешать.
Он поднял глаза.
— Ты мне не мешаешь.
Я опустила голову, собираясь возразить.
— Грейс.
Что-то в его голосе заставило меня снова посмотреть на него.
Натан стоял совсем близко.
И опять этот взгляд.
Пристальный. Непонятный.
Он словно хотел что-то сказать, но вместо этого молчал.
Я вдруг забыла, что собиралась ему ответить.
— Грейс. Ты остаёшься.
На этот раз он произнёс это совершенно другим голосом.
Низким. Почти глухим.
В нём не было ни раздражения, ни злости. Но звучала такая странная, непреклонная решимость, что у меня всё сжалось внутри.
Я не могла отвести от него глаз.
И он смотрел на меня.
— Хорошо, — тихо произнесла я.
Натан ещё несколько секунд не двигался.
Потом медленно выдохнул, и мне показалось, что напряжение в его лице немного ослабло.
— Хорошо, — повторил он.
Я поднялась из-за стола.
— Тогда я пойду прилягу.
Он кивнул.
— Отдыхай.
Я направилась к лестнице, всё ещё ощущая на лбу прикосновение его ладони.
Добравшись до спальни, я забралась под одеяло.
Нужно было позвонить миссис Джеймсон. Предупредить, что платье я верну позже.
Я закрыла глаза.
Передо мной вдруг возникло лицо Натана.
Его рука на моём лбу.
Запах одеколона.
Взгляд, задержавшийся на моих губах.
Ты остаёшься.
Я открыла глаза.
Что это вообще было?
Может, мне просто показалось? Из-за температуры?
Я натянула одеяло до подбородка.
Господи, как же сильно болела голова.
Грейс. Ты остаёшься.
Я невольно улыбнулась.
Ещё несколько дней.
Ещё несколько дней рядом с ним.
***
Натан Кросс остался на кухне один.
На столе стояла недопитая чашка Грейс. Рядом лежали ключи от её машины.
Он должен был отпустить её.
Позволить вернуться в Сиэтл, закрыть за ней дверь и наконец забыть обо всём, что происходило с ним последние дни.
Так поступил бы разумный человек.
Но стоило ему прикоснуться к её горячему лбу, почувствовать под ладонью нежную кожу, увидеть раскрасневшиеся щёки, как разум снова отступил.
Ему хотелось её.
До боли в мышцах. До тяжести в груди. До мучительного желания прижать к себе и больше не разжимать рук.
Но даже это было не самым страшным.
Где-то глубоко, под всеми его принципами, привычками и представлениями о правильном, просыпалось что-то древнее. Первобытное. Не знавшее ни сомнений, ни стыда.
Оно требовало не просто её тела.
Оно требовало, чтобы она принадлежала его жизни.
Чтобы засыпала рядом с ним. Просыпалась в его постели. Ходила по его дому босиком, смеялась на кухне, носила его рубашки.
Чтобы однажды он увидел, как под его ладонью округляется её живот.
Его ребёнок.
От этой мысли Натану стало почти дурно.
Господи.
Он даже не позволял себе думать о ней как о женщине, которую мог бы поцеловать.
А какая-то тёмная, бесстыдная часть его сознания уже хотела сделать её матерью своих детей.
Забрать. Увести. Спрятать от всего мира.
Оставить себе.
Он прекрасно понимал, насколько безумными были эти желания. Никто не давал ему права распоряжаться её жизнью.
Но понимание ничего не меняло.
Грейс стояла перед ним, ничего не подозревая.
Больная. Растерянная. С лихорадочным румянцем на щеках.
Он вдруг осознал, что её болезнь подарила ему именно то, чего он не решался попросить.
Ещё несколько дней рядом с ней.
Её удивлённое лицо всё ещё стояло перед глазами.
И тихое, почти растерянное:
— Хорошо.
Натан опёрся ладонями о край стола и медленно выдохнул.
Она останется.
Пусть всего на несколько дней.
Пока этого было достаточно.
***
А ведь всё началось всего два дня назад.
На чердаке, с одного случайного прикосновения, после которого Натан Кросс впервые испугался собственного желания.
С тех пор он делал всё, чтобы Грейс ни о чём не догадалась.
И, кажется, ему это прекрасно удавалось.
Вы действительно хотите знать, о чём на самом деле думал Натан Кросс эти два дня?
Ты окончательно спятил, Натан Кросс! Глава восьмая.
Натан сидел на крыльце с бутылкой пива. В доме было тихо. Грейс спала наверху. Температура наконец снизилась.
Всё должно было быть нормально.
Но нормально не было ни черта.
Он потёр лицо ладонью и сделал большой глоток.
Что, собственно, с ним происходит?
Ему сорок лет. Он не мальчишка, которого впервые бросило в жар от красивой женщины. Он был дважды женат. Знал, что такое секс, и никогда не испытывал необходимости терять из-за него голову.
Так какого чёрта он не может спокойно находиться рядом с Грейс?
Натан стиснул бутылку.
Всё началось на чердаке.
Он подхватил её, когда она оступилась. Одной рукой удержал за локоть, другой прижал к себе.
И случайно положил ладонь ей на грудь.
Случайно.
А вот то, что произошло потом, случайностью уже не было.
Он сразу понял, где находится его рука.
Прекрасно понял.
Почувствовал мягкую, тёплую грудь под ладонью. Его пальцы сами собой чуть сжались.
И он не убрал руку.
Господи Иисусе.
Она стояла перед ним, прижавшись к его груди, а ему захотелось зажать её у стены, расстегнуть джинсы и…
Он хотел её трахнуть.
Прямо там.
Натан резко выдохнул.
Вот ведь сукин сын.
Он действительно этого хотел.
До такой степени, что на несколько мгновений перестал соображать.
— Натан, убери, пожалуйста… правую руку.
Он помнил её тихий голос. И то, с каким трудом заставил себя разжать пальцы.
А потом её растерянное лицо.
Грейс смутилась. Конечно, смутилась! Мужчина, которому она доверяла, только что лапал её на чердаке.
И ведь он даже не мог оправдать себя тем, что ничего не заметил.
Заметил.
И ему понравилось.
— Чёрт побери!
Натан поднялся, прошёл к перилам и крепко ухватился за них обеими руками.
На улице было тихо. Где-то неподалёку проехала машина. С залива тянуло прохладным воздухом.
Он смотрел на тёмные деревья за дорогой и пытался понять, в какой момент у него окончательно поехала крыша.
Это же Грейс.
Дочь Роуз.
Грейс, о которой он привык всегда думать как о просто девчонке.
А теперь он стоял на собственном крыльце и вспоминал, какая у неё красивая грудь.
Господи.
Красивая.
Он даже мысленно повторил это слово.
Ей двадцать один. Она взрослая женщина,
— заметил какой-то голос у него в голове.
Да, спасибо. Это он и без подсказок знает.
Ты познакомился с ней всего два года назад. На свадьбе. Ты её не воспитывал, не растил, даже не жил с ней под одной крышей.
Ты её почти не знаешь.
И что с того?
А то, что она для тебя, по сути, чужая женщина.
Это ты продолжал воспринимать её как девчонку. Твоя проблема.
— Заткнись, — пробормотал Натан.
Молодая женщина. Такая, от которой ты хотел бы ребёнка.
Натан замер.
Что?!
При чём здесь вообще ребёнок?
Семья.
Он даже не успел понять, откуда взялась эта мысль. Просто какая-то древняя, совершенно неподконтрольная ему часть сознания вдруг решила, что Грейс подходит ему не только для секса.
И, что самое ужасное, эта мысль показалась ему до неприличия естественной.
— Да чёрт побери!
Он оттолкнулся от перил, вернулся к креслу и снова сел.
Сделал большой глоток пива.
Нет, определённо с ним что-то не так.
Может, ему действительно пора к психиатру?
Пусть выпишет какие-нибудь таблетки. Чтобы мозги наконец встали на место.
Хотя интересно, что он скажет на приёме?
«Здравствуйте, доктор. Мне сорок лет, и я веду себя как озабоченный идиот».
Натан невесело усмехнулся.
Нет уж. С этим он как-нибудь разберётся сам.
Он прекрасно умел держать себя в руках. На работе приходилось сталкиваться с вещами куда более неприятными, чем собственное возбуждение. Он мог часами допрашивать подозреваемого, не повышая голоса, терпеть выходки Шермана и спокойно разговаривать с людьми, которых хотелось придушить.
А теперь ему достаточно было оказаться рядом с Грейс, чтобы всё его хвалёное самообладание летело к чертям.
Особенно вчера.
В галерее.
Он помнил, как повернулся на лестнице и увидел Грейс.
Чёрное платье. Светлые волосы, собранные в высокую причёску. Открытые плечи.
Господи, какая она была красивая.
И такая хрупкая.
Тонкая шея, изящные ключицы, нежная кожа на плечах. А когда она повернулась, он увидел её обнажённую спину, лопатки, едва заметно проступавшие под кожей.
Ему захотелось провести по ним ладонью.
Потом обхватить её за талию, прижать к себе.
Крепко.
Слишком крепко.
Натан закрыл глаза.
Нет.
Хватит.
Натан невесело усмехнулся.
А ведь в итоге она умудрилась их с Шерманом помирить.
Каким-то совершенно невероятным образом.
И он даже не сказал ей спасибо.
Замечательно, Кросс.
Просто образец воспитания.
А потом появился этот хлыщ.
Художник.
Как его там?
Генри.
Молодой, смазливый, в какой-то нелепой бордовой рубашке. С такой самодовольной физиономией, будто весь мир существовал исключительно для его развлечения.
Он обнял Грейс.
Поцеловал в висок.
И она улыбнулась.
Натан до сих пор помнил, как у него тогда напряглись челюсти.
Ему захотелось подойти и убрать от неё руки этого чёртова художника.
Просто взять его за воротник и оттащить.
Идиотизм.
Какое право он имел?
Никакого.
А потом Грейс и этот Генри принялись спорить о картинах.
Вокруг них постепенно собралась целая компания. Грейс что-то доказывала, Генри возражал, кто-то из гостей вмешивался в разговор. Люди смеялись, задавали вопросы.
И её слушали.
Не из вежливости. Не потому, что она была красивой девушкой.
Им было интересно.
Даже этот самодовольный художник, похоже, оказался впечатлён.
Натан наблюдал за ними с другого конца зала и поймал себя на совершенно неожиданном чувстве.
А ведь Грейс действительно была умницей.
Образованная, находчивая, с прекрасным чувством юмора. Она совершенно не боялась высказывать собственное мнение.
И с ней было интересно.
Натан вдруг вспомнил их разговоры на кухне. Её смех. То, как она увлечённо рассказывала ему о живописи.
Грейс двадцать один год. Она красивая, свободная девушка. Ей положено встречаться с молодыми мужчинами, влюбляться, заниматься сексом, жить своей жизнью.
И этот Генри ей явно понравился.
Они прекрасно провели вечер.
Настолько прекрасно, что Грейс вернулась домой после полуночи.
А ведь он сам отдал ей свой пиджак.
Грейс стояла на улице, обхватив себя руками, и дрожала от холода. Он заметил это раньше, чем успел подумать, что делает.
Снял пиджак. Накинул ей на плечи.
Она просунула руки в рукава, поблагодарила его и улыбнулась.
И почему-то ему стало чертовски приятно видеть её в своей одежде.
Господи. Пиджак. Обыкновенный пиджак.
А потом, уже дома, он увидел из окна, как Генри привёз её обратно.
Грейс вышла из такси. Всё ещё в его пиджаке.
И поцеловала художника в щёку.
Натан тогда отошёл от окна.
Какого чёрта он вообще стоял и смотрел?
Парень проводил девушку домой. Она поблагодарила его за вечер. Что здесь такого?
Ничего.
Совершенно ничего.
И какого же чёрта его это так разозлило?
Натан снова поднялся и подошёл к перилам.
А чего, собственно, он хотел?
Чтобы она всю жизнь просидела возле него?
Ему сорок лет, чёрт побери.
А она совершенно ясно дала понять, что старики её не интересуют.
Старики.
Замечательно.
Впрочем, какая разница? Её личная жизнь его не касается.
Тем более что она дочь Роуз.
Роуз…
Натан посмотрел на бутылку в руке.
Они прожили в браке два года.
Два хороших, спокойных года.
Он любил Роуз.
Любил возвращаться домой и знать, что она там. Любил их совместные ужины, разговоры по вечерам, её привычку оставлять книги на журнальном столике.
С ней было хорошо.
Тихо.
Как в гавани, куда возвращаешься после долгого, утомительного дня.
Без лишних драм. Без бессмысленных ссор. Без необходимости постоянно кому-то что-то доказывать.
Их близость была такой же.
Обычно ночью, с выключенным светом. Знакомые прикосновения, привычные ласки. Он знал, что нравится ей. Она знала, что нравится ему.
И обоих это устраивало.
Натан никогда не думал, что ему чего-то не хватает.
А теперь…
Он покачал головой.
Что за чертовщина?
Он ведь не впервые женился.
Первый брак случился ещё в молодости, когда ему казалось, что он уже прекрасно понимает жизнь. Оказалось, не очень.
От того брака у него осталась дочь.
Уже взрослая.
У неё была собственная жизнь, друзья, планы. Они созванивались, иногда переписывались, но с каждым годом общались всё реже.
Ему сорок лет. И он ведёт себя как мальчишка, которому впервые разрешили посмотреть на красивую девушку.
Хуже.
Мальчишке ещё можно простить отсутствие мозгов.
А ему?
Чёрт.
— Всё. Хватит.
Натан допил пиво и поставил пустую бутылку возле кресла.
Надо взять себя в руки.
Прекратить эту чушь.
Он взрослый человек и вполне способен контролировать собственные мысли.
Даже если для этого придётся прилагать немного больше усилий, чем обычно.
Он открыл дверь и вошёл в дом.
На кухне было тихо.
Натан включил свет, открыл холодильник и некоторое время рассматривал его содержимое.
Нужно приготовить ужин.
Что-нибудь нормальное.
Грейс почти ничего не ела весь день.
Он достал куриный бульон, морковь, сельдерей и остатки запечённой курицы. Потом нашёл в шкафу упаковку яичной лапши.
Куриный суп.
Вполне подойдёт.
Он поставил кастрюлю на плиту, достал разделочную доску и принялся нарезать овощи.
Морковь.
Сельдерей.
Лук.
Вот этим и нужно заниматься.
Нормальными вещами.
Действиями, у которых есть понятная цель и предсказуемый результат.
Нарезал овощи — получил нарезанные овощи.
Сварил суп — получил суп.
Никаких неожиданностей.
Он бросил лук в кастрюлю и помешал деревянной ложкой.
За спиной послышались тихие шаги.
— Натан?
Он обернулся.
В дверях стояла Грейс.
На ней была свободная футболка и мягкие домашние штаны. Светлые волосы растрепались после сна и падали на плечи.
Щёки всё ещё горели лихорадочным румянцем.
— Ты чего встала? — спросил он.
— Проснулась. — Она слегка улыбнулась. — И мне ужасно хочется пить.
— Воды?
— Да, пожалуйста. Мне так жарко.
Натан поставил ложку.
— Сейчас.
Он достал из шкафа стакан, налил прохладной воды и протянул ей.
— Держи.
— Спасибо.
Грейс взяла стакан обеими руками и начала пить.
Натан смотрел на неё.
Раскрасневшиеся щёки. Блестящие от температуры глаза. Приоткрытые губы, касавшиеся края стакана.
Ему хотелось обнять её.
Прижать к себе, коснуться губами горячего лба, убрать спутанные волосы с лица.
Позаботиться.
Уложить обратно в постель, принести суп, проследить, чтобы она выпила лекарство.
И одновременно он снова почувствовал то самое желание.
Чёртово животное подняло голову.
Натан стиснул зубы.
Нет.
Он заставил себя отвести взгляд.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. Только слабость ужасная.
— Температуру мерила?
— Пока нет.
— Померь, когда поднимешься.
— Хорошо.
Она допила воду и поставила стакан на стол.
— А что ты готовишь?
— Куриный суп.
Грейс удивлённо подняла брови.
— Сам?
Натан посмотрел на неё.
— Нет, вызвал повара. Он прячется в кладовке.
Она рассмеялась.
Негромко, чуть хрипло из-за больного горла.
И у Натана совершенно некстати потеплело в груди.
— Очень смешно, — сказала она.
— Стараюсь.
— Пахнет вкусно.
— Будет готов через полчаса.
— Тогда я пока полежу?
— Конечно. И не забудь измерить температуру.
— Хорошо, Натан.
Она улыбнулась ему ещё раз и направилась к лестнице.
Он проводил её взглядом.
Слишком долгим.
Затем отвернулся к плите.
Суп тихо закипал.
Натан взял ложку и принялся помешивать бульон.
Медленно.
Сосредоточенно.
Всё нормально.
Ничего не произошло.
Он просто дал больной девушке стакан воды.
И приготовил ей суп.
Совершенно обыкновенный воскресный вечер.
Через полчаса суп был готов.
Натан поставил на поднос тарелку, чашку горячего чая и поднялся наверх. Постучался в дверь.
— Грейс?
— Да?
— Я принёс ужин.
— Заходи!
Она лежала под одеялом с книгой на коленях. Волосы были собраны в небрежный хвост, щёки всё ещё розовели от температуры.
Увидев поднос, Грейс улыбнулась.
— Ого! Обслуживание номеров?
— Пятизвёздочное.
Она рассмеялась и отложила книгу.
Натан поставил поднос перед ней.
— Осторожно, горячее.
Грейс попробовала суп.
— М-м! Натан, как вкусно!
— Обыкновенный куриный суп.
— Всё равно очень вкусно.
Он невольно улыбнулся. Даже больная, растрёпанная, она была удивительно милой.
— Температуру измерила?
— Тридцать семь и восемь.
— Уже лучше. Поешь и отдыхай.
Он направился к двери.
— Натан?
Он обернулся.
— Спасибо, — сказала она с тёплой улыбкой. — Правда.
— Выздоравливай, Грейс.
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Спустя некоторое время Натан забрал поднос и спустился на кухню.
Грейс съела почти весь суп, что его порадовало. Аппетит возвращался. Температура снижалась. Ещё день-два, и она окончательно поправится.
А потом уедет.
Натан поставил тарелку в раковину.
В Сиэтл.
К своей учёбе, друзьям, привычной жизни.
Всё правильно.
Именно так и должно быть.
В раковине ещё оставалась посуда после завтрака и обеда. Натан взял губку и принялся её мыть.
В дверь позвонили.
Натан посмотрел на часы.
Половина девятого.
Кого ещё принесло?
Он вытер руки полотенцем и направился в прихожую.
Открыл дверь.
На крыльце стоял тот самый художник.
Генри.
В тёмной рубашке с закатанными рукавами, аккуратно уложенными волосами и букетом цветов в руке.
Ну разумеется.
Кого же ещё.
— Добрый вечер, — приветливо произнёс Генри. — Мистер Кросс, верно?
— Верно.
— Генри. Мы виделись вчера на открытии галереи.
— Помню.
Генри улыбнулся.
— Я к Грейс. Она сказала, что заболела. Хотел узнать, как она себя чувствует.
— Болеет.
— Температура высокая?
— Уже снижается.
— Рад слышать. Могу я её увидеть?
Натан не сдвинулся с места.
— Она отдыхает.
— Я ненадолго.
— Послушайте, молодой человек. У Грейс температура. И вам не стоит сейчас с ней общаться. Ещё заразитесь.
Генри слегка приподнял брови.
— Благодарю за заботу, но я не особенно боюсь простуды.
— Напрасно.
— Возможно.
Он чуть улыбнулся.
Натана эта улыбка почему-то раздражала.
— И кормить её мороженым на холоде тоже не стоило.
На лице Генри появилось неподдельное удивление.
— Простите?
— Мороженое. Вчера вечером.
— Ах, это. — Генри понимающе кивнул. — Да, признаю, идея была моя. Не самое разумное предложение, учитывая ее наряд.
— Вот именно.
— Хотя, по справедливости, тогда никто из нас не предполагал, что она заболеет.
Натан посмотрел на него.
Молодой человек, очевидно, не испытывал особенного смущения.
— Послушайте, мистер Кросс, — продолжил Генри с прежней вежливостью. — Я не собираюсь её утомлять. Просто хотел лично пожелать выздоровления.
— Сегодня ей нужен покой.
— Тогда, может быть, вы спросите, хочет ли она меня видеть?
Натан почувствовал, как напряглись мышцы челюсти.
Вот ещё.
Грейс наконец начала поправляться, а этот хлыщ явился с цветами и намерен устраивать свидания у её постели.
— Нет. Она отдыхает.
Генри несколько секунд смотрел на него.
— Понимаю. А если я поднимусь буквально на минуту?
— Молодой человек, я, кажется, достаточно ясно выразился.
Генри снова приподнял брови.
Затем медленно кивнул.
— Предельно ясно.
Он протянул букет.
— Тогда хотя бы передайте ей цветы.
Натан посмотрел на цветы.
Белые и нежно-розовые, аккуратно собранные, перевязанные тонкой лентой.
Разумеется.
Даже букет у него был какой-то чересчур изысканный.
— Передам.
Он взял цветы.
— И скажите, пожалуйста, что я желаю ей скорейшего выздоровления.
— Обязательно.
— Спасибо. Хорошего вечера, мистер Кросс.
— И вам.
Натан закрыл дверь.
Постоял в прихожей.
Посмотрел на букет в руке.
Прекрасно.
Просто замечательно.
Ему совершенно не хотелось передавать Грейс эти чёртовы цветы.
Но выбросить их он, разумеется, не мог.
И промолчать о визите Генри тоже.
Натан вздохнул.
Ещё бы.
Он уже видел, как обрадуется Грейс. Как улыбнётся, услышав имя художника.
Может быть, даже немедленно позвонит ему и поблагодарит.
Он поморщился.
Господи, Кросс. Тебе действительно заняться нечем?
Натан поднялся на второй этаж.
Остановился возле спальни и постучал.
— Грейс?
— Входи!
Он открыл дверь.
Она лежала на кровати с телефоном в руках. Увидев его, отложила телефон и улыбнулась.
— Что-то случилось?
— Нет. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Почти перестала болеть голова.
— Отлично.
Натан прошёл в комнату.
И только тут Грейс заметила букет.
Она вдруг замерла.
Взгляд метнулся от цветов к его лицу.
— Натан…
Он остановился.
— Что?
— Это… мне?
— Да.
Её щёки неожиданно порозовели ещё сильнее.
А потом она улыбнулась.
Так, что Натан на мгновение растерялся.
— Правда?
— От Генри, — пояснил он. — Он приходил.
Улыбка исчезла не сразу.
Сначала Грейс моргнула. Потом посмотрела на букет.
— От Генри?
— Да. Просил передать тебе и пожелать скорейшего выздоровления.
— А…
Она замолчала.
Странно.
Натан ожидал совсем другой реакции.
— Он хотел тебя увидеть, — добавил он. — Но я сказал, что ты отдыхаешь.
— Понятно.
Грейс протянула руки, и он передал ей цветы.
Она осторожно коснулась одного из лепестков.
— Красивые.
— Угу.
— Очень мило с его стороны.
— Наверное.
Грейс подняла на него глаза.
— Спасибо, что передал.
— Не за что.
Натан кивнул на букет.
— Ваза есть в ванной. В правом шкафчике.
— Хорошо.
Он уже собирался выйти, когда ещё раз посмотрел на неё.
Грейс сидела на кровати с цветами на коленях.
И почему-то выглядела совсем не так, как он ожидал.
То ли смущённой.
То ли расстроенной.
Может, растерялась от неожиданного внимания Генри?
Хотя с чего бы ей расстраиваться?
Молодой, привлекательный художник приехал её навестить, привёз цветы.
Он вышел и прикрыл дверь.
Спускаясь по лестнице, Натан ещё раз вспомнил её лицо, когда она увидела букет.
Странная реакция.
Впрочем, какое ему дело?
Он передал цветы.
Всё.
На этом его участие в романтических делах Генри Смита заканчивалось.
Натан вернулся на кухню и принялся домывать посуду.
Когда он ополаскивал последнюю тарелку, струя воды ударила в её край и окатила его футболку.
— Твою мать!
Он закрыл кран и посмотрел на мокрое пятно.
Прекрасно.
Натан вытер руки и направился наверх переодеться.
Спальни находились в противоположных концах второго этажа. Проходя мимо комнаты Грейс, он вдруг услышал её смех.
Натан остановился.
Она с кем-то разговаривала.
С мужчиной.
Он узнал голос почти сразу.
Генри.
Да вы издеваетесь.
Натан подошёл ближе. Дверь в комнату Грейс была неплотно прикрыта, и сквозь щель он увидел её у распахнутого окна.
Грейс высунулась наружу и весело смеялась.
— Генри! Ну перестань!
Снизу донёсся ответ, которого Натан не разобрал.
Она снова рассмеялась.
Натан стиснул зубы.
Этот чёртов художник!
Он же ясно сказал, что Грейс больна и ей нужен покой. Нет, разумеется, молодому человеку оказалось совершенно необходимо продолжить ухаживания под её окном!
А она стоит на сквозняке!
С температурой!
Натан решительно толкнул дверь.
— Грейс!
Она обернулась.
— Натан?!
И тут он увидел, что на ней нет штанов.
Вообще.
Только свободная футболка, которая задралась, когда она наклонилась к окну, и голубые кружевные трусики.
Натан на мгновение застыл.
Её задница.
Господи Иисусе.
Она стояла перед ним в голубых кружевных трусиках, и его проклятое животное немедленно подняло голову.
Смотри.
Нет.
Он резко отвернулся и захлопнул дверь.
За ней послышался испуганный возглас Грейс, затем стук закрывающегося окна.
Натан стоял в коридоре, уставившись на противоположную стену.
Замечательно.
Просто замечательно.
Он только что собирался взять себя в руки.
И вот результат.
Голубые.
Почему он вообще успел заметить, какого они цвета?!
Он провёл ладонью по лицу.
— Грейс, — произнёс он через закрытую дверь, стараясь говорить спокойно. — Тебе нужно выздороветь, чтобы ты могла нормально поехать домой. Пожалуйста.
Несколько секунд за дверью было тихо.
— Хорошо, Натан, — наконец отозвалась она.
Он постоял ещё немного.
Потом повернулся и направился в свою спальню.
Переодеться.
Именно за этим он сюда поднялся.
Натан посмотрел на мокрую футболку.
Чёрт.
Он уже почти забыл.
И, разумеется, совершенно некстати вспомнил голубое кружево.
— Господи, — пробормотал он.
За последние три дня он, кажется, обращался к Господу чаще, чем за предыдущие сорок лет.
Переодевшись в сухую футболку, Натан спустился на кухню и вернулся к посуде.
Он как раз взял последнюю тарелку, когда в дверь снова позвонили.
Натан замер.
Посмотрел на часы.
Девять вечера.
Да что сегодня за день такой?
Он положил тарелку обратно в раковину, вытер руки и направился в прихожую.
Открыл дверь.
На пороге стоял молодой светловолосый парень с большой картонной коробкой в руках.
— Добрый вечер! — жизнерадостно произнёс он. — Простите, что так поздно.
Натан посмотрел на него.
Чёрт.
Ещё один?
— Вам кого?
— Грейс Беннетт. Она ведь здесь живёт?
— Временно. А вы кто?
— Ричард. Ричард Миллер. Мы с Грейс старые друзья.
Ну конечно.
Старые друзья.
Сегодня, похоже, все друзья Грейс решили собраться у него дома.
— Она больна, — сообщил Натан.
— Да, знаю! — Ричард поднял коробку. — Миссис Джеймсон узнала, что Грейс заболела, и испекла для неё пирог. Попросила меня завезти.
Натан посмотрел на коробку.
А.
Так это от миссис Джеймсон.
Слава богу.
— Передайте ей большое спасибо.
Он протянул руку за коробкой.
— Как Грейс себя чувствует? — спросил Ричард.
— Уже лучше.
— Отлично! Передайте, пожалуйста, что я желаю ей скорее поправиться.
— Передам.
Ричард улыбнулся.
— Спасибо, мистер Кросс! И хорошего вечера!
— И вам.
Натан закрыл дверь.
Посмотрел на коробку.
Яблочный пирог.
Надо будет сказать Грейс. Наверняка обрадуется.
Он отнёс коробку на кухню, поставил на стол и вернулся к раковине.
Наконец-то.
И тут услышал какой-то странный звук.
Тук.
Натан остановился.
Тук-тук.
Будто что-то маленькое ударялось о стекло.
Он прислушался.
Тук.
Звук доносился со стороны гостиной.
Да что там ещё происходит?
Натан прошёл в гостиную и выглянул в боковое окно, выходившее во двор.
Под окном спальни Грейс стоял Ричард.
Тот самый Ричард, с которым он только что попрощался.
Парень нагнулся, подобрал с земли небольшой камушек, прицелился и бросил его вверх.
Тук.
Натан медленно закрыл глаза.
Вздохнул.
Нет.
Это уже какой-то цирк.
Он только что избавился от одного художника, который разговаривал с Грейс через окно, и теперь второй ухажёр решил воспользоваться тем же способом!
И что особенно замечательно — оба, видимо, считали это прекрасной идеей.
Натан посмотрел на Ричарда.
Тот снова нагнулся за камушком.
Ну уж нет.
Натан вернулся в прихожую, где на небольшом столике рядом с ключами лежало его кожаное удостоверение с полицейским жетоном.
Взял его.
Вернулся в гостиную и открыл окно.
— Молодой человек!
Ричард вздрогнул.
— А? Мистер Кросс?
Натан молча поднял раскрытое удостоверение.
Ричард уставился на жетон.
— О…
— У нас здесь больная девушка, — спокойно произнёс Натан. — Ей нужен отдых. А окнам, желательно, остаться целыми.
— Да! Конечно! Простите, сэр! Я просто хотел…
— Понимаю.
Натан закрыл удостоверение.
— Доброй ночи, Ричард.
— Доброй ночи!
Парень попятился, едва не споткнулся о садовую дорожку, затем развернулся и поспешил прочь.
Натан проводил его взглядом.
Закрыл окно.
И несколько секунд стоял неподвижно.
Потом посмотрел на полицейский жетон в своей руке.
Он только что использовал служебное удостоверение, чтобы отогнать от дома парня с камушками.
Сорокалетний детектив.
С двумя браками за плечами.
Натан вдруг усмехнулся.
Потом тихо рассмеялся.
Ну всё.
Теперь никаких сомнений.
Он окончательно спятил.
Ещё немного — и начнёт патрулировать собственный двор, отлавливая поклонников Грейс Беннетт.
Натан покачал головой, положил удостоверение на столик и вернулся на кухню.
В раковине по-прежнему лежала последняя тарелка.
Натан наконец вымыл её, выключил свет на кухне и поднялся наверх.
Проходя мимо спальни Грейс, он невольно замедлил шаг. За дверью было тихо.
Нет. Сегодня с него достаточно.
Он направился к себе.
Ночью Натан проснулся от жажды.
Посмотрел на часы.
Час ночи.
Он полежал ещё немного, затем откинул одеяло, поднялся и, не включая свет, вышел из спальни.
На нём были домашняя футболка и пижамные штаны.
Он собирался спуститься на кухню, выпить воды и вернуться в постель.
Но на лестнице он остановился.
Из окна на лестничной площадке падал тусклый свет уличного фонаря.
Кто-то сидел на ступеньках.
Грейс.
Он видел её спину, светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Она плакала.
Тихо, почти беззвучно, изредка всхлипывая и вытирая лицо ладонями.
Натан нахмурился.
Осторожно спустился мимо неё на несколько ступеней и присел, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Грейс? Что случилось?
Она подняла на него глаза.
Красные, полные слёз.
— Натан…
— Тебе плохо?
Грейс покачала головой.
Потом снова заплакала.
Натан приложил ладонь к её лбу.
Горячий.
Чёрт. Похоже, температура опять поднялась.
— Грейс, посмотри на меня. Что случилось?
Она всхлипнула.
— Натан, я осталась совсем одна.
Он замер.
— Что?
— Совсем одна, — повторила она дрожащим голосом. — Папы нет… И мамы тоже нет…
Грейс закрыла лицо руками.
— У меня больше никого нет.
У Натана болезненно сжалось сердце.
Господи.
Он осторожно коснулся её плеча.
— Эй. Грейс…
Она посмотрела на него.
— Натан, можно тебя попросить?
— Конечно.
— Обними меня, пожалуйста.
Что-то внутри у него дрогнуло.
— Конечно.
Он поднялся, протянул ей руки и помог встать.
Грейс тут же шагнула к нему, обхватила за талию и прижалась лицом к его груди.
Натан обнял её.
Крепко.
Она была горячей от температуры. Он чувствовал, как её лоб прижимается к его груди сквозь футболку, слышал прерывистое дыхание, ощущал, как вздрагивают её плечи.
— Ну всё, — тихо произнёс он. — Всё хорошо.
Грейс только сильнее прижалась к нему.
Он провёл ладонью по её волосам.
Потом ещё раз.
Осторожно погладил по спине.
Какая же она хрупкая, горячая, совершенно измученная болезнью.
Ему хотелось защитить её от всего на свете.
Чтобы она больше никогда не сидела одна на лестнице и не плакала.
Чтобы знала, что рядом есть человек, к которому всегда можно прийти.
Он прижал её чуть крепче.
И в этот момент проклятое животное снова подняло голову.
Натан замер.
Он вдруг слишком остро почувствовал её тело, прижатое к его собственному. Тонкую талию под ладонью. Мягкие волосы, касавшиеся его руки.
На Грейс снова была только длинная футболка.
И ему захотелось её.
Не просто обнять.
Поцеловать. Прижать к себе совсем иначе.
Стыдись, Кросс.
Девушка стоит перед ним, плачет, у неё температура, а он думает о сексе.
Какой же ты сукин сын.
Он заставил себя успокоиться.
Опустить голову этому чёртову животному внутри себя.
Грейс доверяла ему.
И сейчас нуждалась только в том, чтобы её обняли.
Натан продолжал гладить её по волосам, пока она понемногу не перестала всхлипывать.
— Вот так, — тихо сказал он. — Всё хорошо.
Она не отпускала его.
И он обнаружил, что совершенно не хочет, чтобы отпускала.
Чёрт.
Нежность и голод.
Одновременно.
Он понятия не имел, как с этим справляться.
— Грейс, — наконец произнёс он. — Тебе нужно вернуться в постель. Ты вся горишь.
Она слабо покачала головой.
— Не хочу…
— Нужно измерить температуру. Если поднялась, принесу лекарство.
— Угу.
Но с места не сдвинулась.
Натан осторожно погладил её по спине.
— Пойдём.
— Натан?
— Что?
Она подняла голову.
— А ты можешь отнести меня?
Он посмотрел на неё.
— Что?
— До кровати. У меня совсем нет сил.
Натан несколько секунд молчал.
Отнести её.
На руках.
В спальню.
Господи.
Он ведь сегодня уже достаточно настрадался от одного только вида её ног.
А теперь она сама просила взять её на руки.
И всё же больше всего его удивил собственный ответ.
— Конечно, малышка.
Слово вырвалось само собой.
Натан даже не сразу понял, что произнёс его вслух.
Грейс моргнула.
— Малышка?
Он замер.
Вот ведь чёрт.
Откуда это вообще взялось?
Грейс смотрела на него так доверчиво. На ресницах ещё блестели слёзы, а щёки горели от температуры.
И Натан уже не смог заставить себя отступить.
Он только смотрел на неё, чувствуя, как внутри снова что-то перевернулось.
Моя малышка.
Нет.
Нет, Кросс.
Даже не начинай.
Грейс вдруг слабо улыбнулась.
— Тогда, если я твоя малышка…
Натан перестал дышать.
— …отнеси меня, пожалуйста.
Он смотрел на неё ещё мгновение.
Потом наклонился, одной рукой подхватил под колени, другой обнял за спину и поднял.
Грейс тихонько ахнула.
— Ой!
— Держись.
Она обвила руками его шею и устроилась удобнее, положив голову ему на плечо.
Натан почувствовал, как её горячая щека коснулась его шеи.
Господи Иисусе.
Он осторожно повернулся на лестнице и начал подниматься.
Грейс была удивительно лёгкой.
И, кажется, совершенно довольной.
А он шёл, крепко держа её на руках, и с каждым шагом убеждал себя думать только об одном.
Не оступиться.
Не уронить.
Донести до кровати.
Ничего больше.
Он дошёл до её спальни и осторожно толкнул дверь плечом.
И вдруг понял, что за весь подъём Грейс ни разу не пошевелилась.
Она просто лежала у него на руках, прижавшись щекой к его шее.
Словно именно там ей и было место.
Натан крепче сжал челюсти.
Господи, Кросс.
Ты окончательно спятил.
Это всего лишь физиология. Глава девятая.
Натан осторожно опустил Грейс на кровать.
Она разжала руки, которыми обнимала его за шею, и он уже собирался выпрямиться, когда её пальцы неожиданно сомкнулись вокруг его ладони.
Натан замер.
Грейс смотрела на него снизу вверх. Уставшая, раскрасневшаяся от температуры, с растрёпанными золотистыми волосами.
Он сел на край кровати.
Её пальцы были горячими. Натан осторожно накрыл их своей ладонью и большим пальцем погладил костяшки. Один раз. Потом ещё.
Грейс слабо улыбнулась.
Чёрт.
Как же ему нравилось держать её за руку.
Он хотел сказать что-нибудь ласковое. Что-нибудь совершенно неуместное, вроде того слова, которое уже вырвалось у него на лестнице.
Малышка.
Нет. Хватит с него на сегодня.
— Грейс, я сейчас сделаю тебе чай. Ромашковый. А ты пока измерь температуру, хорошо?
Она кивнула, но руку не отпустила.
Натан ещё несколько секунд сидел рядом, поглаживая её пальцы. Потом осторожно высвободил ладонь.
— Я скоро вернусь.
На кухне он поставил чайник и достал из шкафчика ромашковый чай. Пока закипала вода, Натан стоял, опершись руками о столешницу.
Соберись, Кросс.
Он закрыл глаза.
Грейс больна. У неё высокая температура, она едва держится на ногах. И если она хватается за его руку, это не означает ничего, кроме того, что ей сейчас хочется, чтобы рядом кто-нибудь был.
А он, взрослый сорокалетний мужчина, должен понимать такие вещи.
И понимал.
В этом, собственно, и заключалась его последняя надежда.
Вернувшись в спальню с чашкой чая, Натан обнаружил, что Грейс лежит под одеялом и разглядывает электронный термометр.
— Ну что?
— Тридцать девять.
Натан нахмурился.
Он поставил чашку на тумбочку и включил небольшой ночник. Тёплый свет едва освещал кровать, оставляя остальную часть комнаты в полумраке.
— Когда ты в последний раз принимала жаропонижающее?
Грейс подумала.
— Днём. Давно.
— Хорошо. Сейчас принесу.
Он сходил за аптечкой, проверил упаковку Tylenol и вернулся со стаканом воды и лекарством.
Грейс послушно приняла таблетку и сделала несколько глотков воды.
— Чай тоже выпей, — сказал Натан. — Только осторожно, горячий.
— Ты всегда такой строгий с больными?
— Только с теми, кто не слушается.
— Я очень послушная.
Господи, Грейс.
Натан сжал челюсти.
— Тогда пей чай.
Она улыбнулась и обхватила чашку обеими руками.
Он остался сидеть рядом, пока она пила. Время от времени Грейс поднимала на него глаза, и Натану приходилось напоминать себе, что нет никакой необходимости рассматривать её губы, волосы или тонкую шею, видневшуюся из-под воротника футболки.
Перестань.
Он перевёл взгляд на термометр, лежавший на тумбочке.
Тридцать девять. У неё тридцать девять, идиот.
И на этот раз довод подействовал.
Натан посмотрел на Грейс. Она с трудом удерживала чашку, моргала всё медленнее, явно стараясь не заснуть прямо посреди чаепития.
Ей было плохо.
И она доверяла ему.
Этих двух обстоятельств оказалось достаточно, чтобы зверь, ещё недавно отчаянно рвавшийся на свободу, наконец заткнулся.
Натан почувствовал почти физическое облегчение.
Не всё потеряно, Кросс. Ты ещё способен вести себя как нормальный человек.
Когда Грейс допила чай, он забрал чашку и поставил на тумбочку.
— Ложись. Тебе нужно поспать..
— Спасибо, Натан.
— Не за что.
Он поправил край одеяла, поднялся и выключил ночник.
— Если температура не спадёт, утром будем решать, что делать дальше. И если тебе что-нибудь понадобится, разбуди меня.
— Хорошо.
Натан уже дошёл до двери, когда услышал её тихий голос:
— Спокойной ночи.
Он остановился.
— Спокойной ночи, Грейс.
И вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
В коридоре Натан задержался на несколько секунд.
Он всё ещё хотел её. Глупо было бы отрицать очевидное. Но впервые за этот бесконечный день желание не казалось чем-то, чему он непременно должен подчиниться или с чем необходимо бороться до последнего вздоха.
Грейс была больна. Ей нужна была его забота.
И он сумел позаботиться о ней, не позволив себе ничего лишнего.
Натан направился в свою спальню.
Вот и отлично.
Значит, не окончательно спятил.
С этой неожиданно обнадёживающей мыслью он лёг в постель и закрыл глаза.
***
Натан проснулся в шесть двадцать утра.
Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок. Потом откинул одеяло и обнаружил, что организм встретил новый день с завидным энтузиазмом.
Натан вздохнул.
Сама по себе утренняя эрекция не была для него чем-то необычным. В сорок лет он ещё вполне мог рассчитывать на исправную работу некоторых частей собственного тела. Но после последних нескольких дней накопившееся напряжение начинало действовать ему на нервы.
Нужно было просто подрочить.
И желательно перестать думать о Грейс.
Он поднялся с кровати и отправился в ванную.
Включив душ, Натан встал под тёплую воду и закрыл глаза.
Вообще-то с этим у него никогда не возникало особенных сложностей. Даже когда он был женат на Роуз, они регулярно занимались сексом, и оба, насколько он мог судить, были довольны своей интимной жизнью.
Однако, оставаясь наедине с собой, Натан практически никогда не представлял жену.
Нет, это не означало, что Роуз его не привлекала. Просто фантазии существовали как-то отдельно от реальной жизни. В них появлялись актрисы из фильмов, красивые незнакомки, иногда женщины, чьи фотографии он видел в журналах.
Ни имён, ни обязательств, ни лишних мыслей.
Вот и сейчас он попытался вспомнить одну особенно привлекательную актрису из фильма для взрослых.
Высокая брюнетка. Великолепная фигура. Кажется, на ней было что-то красное.
Или чёрное?
Какая, собственно, разница?
Натан прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.
Но вместо брюнетки почему-то увидел Грейс.
Вчерашнюю Грейс.
Он снова нёс её на руках по коридору. Чувствовал, как она обнимает его за шею, как её щека касается его кожи. Только теперь, опустив её на кровать, он не отстранялся.
Он представлял, как ложится рядом, забирается к ней под одеяло и целует.
Грейс обнимает его. Отвечает на поцелуй. Прижимается ближе.
Нет.
Натан открыл глаза.
— Чёрт.
Он повернул кран, сделав воду прохладнее.
Не Грейс. Только не она.
Что там была за брюнетка?
Ах да. Из фильма.
Он снова закрыл глаза и попытался представить её. На этот раз в памяти возникла вполне определённая сцена: красивая полуобнажённая женщина, стол, соблазнительная улыбка.
Прекрасно.
Никаких сложностей. Никаких чувств. Просто сексуальная фантазия, как сотни других.
Только почему-то ничего не получалось.
Мысли отвлекались. Образ незнакомки расплывался, терял отчётливость, и Натан снова обнаруживал себя совершенно не там, где собирался.
Он видел золотистые волосы Грейс. Её лицо. Вспоминал, как она держала его за руку и как доверчиво посмотрела на него, когда он сел рядом с её кроватью.
Да что ж такое.
Он попытался ещё раз.
Безрезультатно.
Натан раздражённо выдохнул и упёрся ладонью во влажную стену душевой.
А потом перестал сопротивляться.
В воображении снова появилась Грейс.
Всё происходило прямо под душем. Вода стекала по золотистым волосам Грейс, по её шее и ключицам. В его фантазии они занимались сексом, и Грейс громко стонала от удовольствия, не пытаясь сдерживаться. Её стоны становились всё громче, пока она не вскрикнула, крепче обнимая Натана.
Она прижалась к его губам и, почти не отстраняясь, жарко прошептала:
— Сделай меня своей, Натан.
И именно эта фантазия наконец принесла ему долгожданную разрядку.
Натан замер.
Несколько секунд он стоял под струями воды, закрыв глаза.
Он медленно провёл ладонью по лицу.
Ну вот. Поздравляю, Кросс.
Добился своего.
Натан сжал челюсти.
Хуже всего было то, что он прекрасно понимал: Грейс не имела к этому никакого отношения. Она ничего не делала. Ничего ему не обещала. Даже не подозревала, что происходит у него в голове.
Это была исключительно его проблема.
И, судя по всему, проблема становилась серьёзнее.
Он выключил воду, резко сдёрнул полотенце с крючка и принялся вытираться.
Он оделся быстрее обычного.
На кухне Натан приготовил себе завтрак, поставил кофе и достал из холодильника яйца. Несколько минут спустя на сковороде уже подрумянивался омлет для Грейс.
Он посмотрел на часы.
Без четверти семь.
Наверху было тихо.
Натан вышел в коридор и прислушался. Из спальни Грейс не доносилось ни звука.
Пусть спит.
Он переложил омлет на тарелку, накрыл её и оставил рядом короткую записку:
«Завтрак на кухне. Разогрей перед едой. Не забудь измерить температуру. Натан».
Посмотрел на написанное.
Всё правильно.
Никаких «малышек».
И уж тем более никаких поцелуев.
Он взял ключи от машины и направился к выходу.
***
— Натан, ты меня вообще слушаешь?
Он поднял голову.
— Что?
Ребекка Морган сидела напротив него, скрестив руки на груди.
— Я спрашиваю, ты меня слушаешь?
— Конечно.
— Тогда что я только что сказала?
Натан посмотрел на неё.
Проклятье.
А ведь она действительно что-то говорила. Причём довольно долго.
— Ты говорила про заправку.
— Про заправку я говорила десять минут назад.
— Значит, про Шермана.
— Кросс!
Он откинулся на спинку кресла.
— Ладно. Не слушал. Извини.
Ребекка покачала головой.
— Да что с тобой происходит в последние дни? Ты постоянно витаешь в облаках.
Натан потёр переносицу.
— Ничего не происходит.
— Уверен?
— Абсолютно.
Она недоверчиво прищурилась.
— Ты случайно не заболел?
Вот уж чего мне ещё не хватало.
— Нет, Ребекка. Просто задумался.
— О чём?
Натан собирался ответить, что о работе, но вовремя сообразил, что это прозвучит не слишком убедительно. Особенно после того, как он только что пропустил мимо ушей половину разговора о ней.
А думал он, между прочим, о чизкейке.
О клубничном чизкейке, который можно было купить Грейс по дороге домой.
Хотя, возможно, ей больше хотелось шоколадного. Или вообще чего-нибудь солёного. Он ведь понятия не имел, что она любит есть, когда болеет.
Нужно было написать ей.
Спросить, как температура.
И заодно узнать, не хочется ли ей чего-нибудь вкусного.
— Мысли всякие, — буркнул он.
— Очень содержательный ответ.
— Старался.
Ребекка усмехнулась и вернулась к бумагам.
Натан посмотрел на телефон.
Потом на Ребекку.
Потом снова на телефон.
Нет. Ничего страшного не случится, если он просто спросит, как Грейс себя чувствует.
Он взял телефон.
Грейс, как температура?
Посмотрел на сообщение и отправил.
Через несколько секунд пришёл ответ.
Уже лучше! Спасибо, Натан ❤️
Он уставился на маленькое красное сердечко.
Ну и что?
Обычное сердечко.
Люди постоянно отправляют друг другу эти штуки.
Особенно молодые девушки.
Натан положил телефон экраном вниз.
— Кросс, — произнесла Ребекка, не поднимая головы.
— Что?
— Ты улыбаешься.
Улыбка мгновенно исчезла.
— Тебе показалось.
***
Вечером Натан вернулся домой и обнаружил Грейс в гостиной. Она сидела на диване с книгой на коленях и выглядела заметно лучше, чем накануне.
— Привет, — сказала она, подняв голову.
— Привет. Как себя чувствуешь?
— Уже почти человеком.
— Температура?
— Тридцать семь и два.
— Измеряла недавно?
Грейс закатила глаза.
— Да, детектив Кросс. Примерно двадцать минут назад.
— Хорошо.
Она улыбнулась.
Натан отправился на кухню готовить ужин.
За столом они разговаривали о самых обыкновенных вещах. Грейс рассказала, что немного почитала, потом поспала, а после обеда даже попыталась позаниматься.
Натан велел ей не переутомляться.
Она послушно пообещала.
И всё было бы прекрасно, если бы Грейс не смотрела на него.
Нет, разумеется, она имела полное право смотреть на человека, с которым ужинала.
Но почему-то каждый раз, когда Натан поднимал глаза от тарелки, он встречался с её взглядом.
И Грейс улыбалась.
Начинается.
Наверняка она вспомнила вчерашнюю ночь.
И то, как он нёс её на руках.
И, конечно, это проклятое слово.
Натан прочистил горло.
— Грейс, я хотел кое-что обсудить.
Она отложила вилку.
— Да?
— Твоё возвращение в Сиэтл.
Улыбка на её лице стала чуть менее уверенной.
— А что с ним?
— Думаю, тебе пока рано ехать.
— Правда?
— У тебя только вчера было тридцать девять. Я хочу, чтобы ты окончательно выздоровела, прежде чем сядешь за руль и поедешь домой.
Грейс выпрямилась.
— То есть я могу ещё остаться?
— Разумеется.
— Правда, Натан?
Он нахмурился.
— Грейс, я ведь только что это сказал.
Она засмеялась.
— Просто уточняю.
— Оставайся, сколько потребуется. Главное — поправься.
— Спасибо!
Она улыбнулась так широко, словно он только что подарил ей как минимум автомобиль.
Натан опустил глаза в тарелку.
Ничего особенного он не сделал. Просто предложил больной девушке пожить у него ещё несколько дней.
Совершенно нормальный поступок.
И всё-таки ему почему-то стало приятно.
Очень приятно.
А потом он снова заметил, как она на него смотрит.
Ну всё. Хватит.
— Грейс, насчёт вчерашнего...
Она перестала улыбаться.
— Вчерашнего?
— Ночью. Когда я отнёс тебя в спальню.
Грейс слегка порозовела.
— Да?
Натан положил вилку.
Чёрт. Надо было как-то получше сформулировать.
— Я хотел кое-что прояснить.
— Хорошо.
Он выпрямился.
— Я назвал тебя малышкой.
Грейс опустила глаза.
— Да.
— Так вот. Это было... — Натан замялся. — Я просто пытался о тебе позаботиться.
— Я понимаю.
— Ты была больна. Тебе было плохо. И я, разумеется, хотел, чтобы ты чувствовала себя спокойно.
— Конечно.
Почему она так краснеет?
Натан почувствовал, что начинает раздражаться.
На самого себя, главным образом.
— Поэтому я не хотел бы, чтобы ты придавала этому какое-то особенное значение.
Грейс подняла голову.
— Особенное значение?
— Да.
— Какое?
Господи.
— Никакое, Грейс. Именно об этом я и говорю.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Натан почувствовал, как у него начинают гореть уши.
Прекрасно.
Просто великолепно.
— Я приличный мужчина, — добавил он неожиданно суровым голосом. — И не хотел бы, чтобы ты подумала обо мне что-нибудь неподобающее.
Грейс моргнула.
— Натан...
— Что?
— Я ничего такого не думала.
Повисла тишина.
Натан посмотрел на неё.
Потом на свою тарелку.
Потом снова на неё.
— Хорошо, — произнёс он.
Грейс прикусила нижнюю губу.
Кажется, она пыталась не улыбаться.
Только не смейся.
Но уголки её губ всё-таки дрогнули.
— Хорошо, — повторил Натан ещё строже.
— Я поняла.
— Отлично.
Он взял вилку.
Грейс тоже взялась за свою.
Несколько секунд они молча ели.
Натан мысленно перебрал только что состоявшийся разговор и пришёл к совершенно убийственному выводу.
Грейс ничего не спрашивала.
Ни о вчерашней ночи, ни о том, как он её назвал.
Это он сам решил, что ей непременно понадобятся объяснения.
Сам завёл разговор.
Сам произнёс слово «малышка».
И сам объявил себя приличным мужчиной.
Вот чёрт.
***
Во вторник Натан снова проснулся раньше будильника.
Некоторое время он лежал, глядя в потолок, и вспоминал вчерашний ужин.
Я приличный мужчина.
Надо же было такое ляпнуть.
Натан откинул одеяло.
Нет уж. Сегодня никаких разговоров за завтраком.
Он принял душ, оделся и спустился на кухню. Приготовил для Грейс яичницу, накрыл тарелку и оставил рядом привычную записку с напоминанием измерить температуру.
Затем выпил кофе, забрал ключи и вышел из дома.
Всё прошло прекрасно.
Ни одной неловкости.
Телефон зазвонил около полудня.
Натан взглянул на экран.
Грейс.
Он отложил папку с материалами по ограблению заправки, поднялся из-за стола и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь кабинета.
— Слушаю.
— Привет, Натан!
Её голос звучал бодро. Значительно бодрее, чем вчера.
— Привет. Как температура?
— Тридцать шесть и восемь.
— Отлично.
— Я тоже так думаю.
— Только не вздумай сразу хвататься за свои вещи и ехать в Сиэтл.
— Даже не собиралась.
Почему-то этот ответ его обрадовал.
— Правильно.
На другом конце провода ненадолго повисла тишина.
— Натан, я хотела у тебя кое-что спросить.
Он насторожился.
— Спрашивай.
— Мне звонил Генри.
Ну разумеется.
— И?
— Он хотел зайти сегодня. Ненадолго. Извиниться за то мороженое.
Натан сжал телефон.
— Понятно.
— Так вот, я хотела спросить, ты не против, если он зайдёт?
— Грейс, это твоё дело.
— Но это твой дом.
— И что?
— Я не хочу приглашать гостей без твоего разрешения. Мы можем посидеть на крыльце, если тебе так удобнее.
— Зачем на крыльце?
— Ну, чтобы не мешать тебе.
— Меня вообще не будет дома.
— Вот я и спрашиваю.
Натан потёр переносицу.
— Грейс, если ты хочешь встретиться с Генри, встречайся. Можешь пригласить его в гостиную. Попейте чаю.
— Правда?
— Да.
— Спасибо!
Он уже собирался попрощаться, когда она неожиданно добавила:
— И не волнуйся, я не собираюсь приглашать его к себе в спальню. Пожалуйста, не думай ничего такого.
Натан выпрямился.
— Я ничего такого не думал!
Получилось громче, чем следовало.
— Хорошо, — удивлённо ответила Грейс.
— Почему ты вообще решила, что я мог об этом подумать?
— Не знаю. Просто хотела тебя успокоить.
Успокоить?!
— Грейс, я совершенно спокоен.
Он произнёс это таким суровым голосом, что сам себе не поверил.
— Я поняла, Натан.
— Прекрасно.
— Тогда Генри зайдёт после обеда. Но к твоему возвращению он уже уйдёт, обещаю.
— Я же сказал, что не возражаю.
— Спасибо. Хорошего тебе дня!
— И тебе.
Натан завершил вызов.
Несколько секунд он смотрел на телефон.
Не собирается приглашать его в спальню.
С какой стати вообще понадобилось это уточнение?
Он ничего такого не думал.
Ну, почти.
Когда Натан вернулся в кабинет, Ребекка оторвалась от бумаг.
— Что случилось?
— Ничего.
— У тебя такой вид, будто кто-то только что признался в убийстве, а потом сообщил, что пошутил.
— Ребекка.
— Что?
— Ничего не случилось.
Она подняла руки.
— Ладно, ладно.
Натан сел за стол и открыл папку.
Ограбление заправки.
Молодой парень, двадцать три года. На записи с камеры прекрасно видно лицо. При задержании по месту жительства его не обнаружили. Родственников следовало проверить тщательнее.
Натан прочитал первую страницу.
Потом вторую.
Вернулся к первой.
Генри Смит.
Он нахмурился.
Нет. Это уже становилось смешно.
Что он вообще знал об этом парне?
Художник. Приятная внешность. Дорогая рубашка. Манеры человека, который способен полчаса рассуждать о мазке кисти, пока остальные пытаются понять, где у картины верх.
И ещё он таскался к Грейс с цветами.
Впрочем, последнее не являлось преступлением.
К сожалению.
Натан посмотрел на монитор.
Через несколько минут он уже просматривал общедоступные судебные записи и сведения, которые можно было найти о Генри Смите.
Он не собирался использовать служебные базы ради личного любопытства. Ещё не хватало объяснять начальству, почему его интересует криминальная история молодого художника.
Однако проверить публичные сведения никто не запрещал.
Результат оказался разочаровывающим.
Ничего подозрительного, что можно было бы уверенно связать с нужным Генри Смитом.
Никаких очевидных неприятностей с законом.
Натан откинулся на спинку кресла.
Прекрасно.
Даже здесь придраться не к чему.
— Ты что-то ищешь? — спросила Ребекка.
Он закрыл вкладку.
— Уже нет.
— Нашёл?
— К сожалению.
Ребекка удивлённо посмотрела на него.
Натан открыл материалы по заправке.
Всё, Кросс. Работай.
***
Когда вечером Натан открыл входную дверь, из гостиной донёсся смех.
Женский.
Грейс.
Он остановился в прихожей.
Следом раздался мужской голос.
— Нет, серьёзно, Грейс! Ты бы видела его лицо!
Грейс снова засмеялась.
Натан медленно снял куртку. Он прошёл в гостиную.
Грейс сидела на диване, поджав под себя ноги. На ней были домашние брюки и футболка, волосы свободно лежали на плечах. Она выглядела почти здоровой.
Напротив, в кресле, расположился Генри Смит. В одной руке он держал чашку, другой оживлённо жестикулировал, заканчивая какую-то историю.
На журнальном столике стояла ваза.
С цветами.
Опять.
У парня что, собственная оранжерея?
— Добрый вечер, — произнёс Натан.
Грейс обернулась.
— Натан! Ты уже дома!
Она так обрадовалась его появлению, что на мгновение он забыл о существовании Генри.
Но тот немедленно поднялся.
— Добрый вечер, мистер Кросс.
— Генри.
Натан перевёл взгляд на Грейс.
— Как самочувствие?
— Отлично. Температуры больше нет.
— Хорошо.
Генри поставил чашку на стол.
— Я как раз собирался уходить. Спасибо, что позволили мне навестить Грейс.
— Зачем же? — неожиданно для самого себя произнёс Натан.
Оба посмотрели на него.
Он пожал плечами.
— Сидите, разговаривайте. Я вас не выгоняю.
— Вы уверены? — уточнил Генри.
— Абсолютно.
Вали уже отсюда.
— Просто Грейс ещё недавно болела, — добавил Натан. — Если заразишься, пеняй на себя.
Генри улыбнулся.
— Но вы ведь не заболели?
— Нет.
— Значит, не обязательно заражаться.
Натан посмотрел на него.
— Мне некогда болеть.
Грейс тихонько засмеялась.
Генри тоже улыбнулся.
Натан не увидел в этом ничего смешного.
— В общем, продолжайте. Я возьму пиво и посижу на крыльце.
— Натан, ты не хочешь поужинать? — спросила Грейс.
Он посмотрел на неё.
Вот опять.
Этот голос. Эта забота.
— Позже.
— Я могу разогреть тебе...
— Не нужно, Грейс. Спасибо.
Он постарался произнести это как можно мягче.
Получилось не особенно.
На кухне Натан открыл холодильник, достал бутылку пива и снял крышку.
Из гостиной снова донёсся голос Генри.
Затем смех Грейс.
Натан сделал большой глоток.
Отлично.
Он сам разрешил этому хлыщу остаться.
Более того, сам предложил.
И теперь собирался сидеть на собственном крыльце, пока тот развлекал Грейс в его гостиной.
Натан посмотрел на бутылку.
Молодец, Кросс.
Тупое решение.
Он вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.
Генри ушёл минут через двадцать.
Натан услышал, как открылась входная дверь, затем на крыльцо вышел молодой художник.
— Спасибо за гостеприимство, мистер Кросс.
— Не за что.
— Хорошего вечера.
— И тебе.
Генри спустился по ступенькам и направился к своей машине.
Натан проводил его взглядом, посмотрел на бутылку, в которой оставалась примерно половина пива, и снова устроился в кресле.
Всё. Хватит.
Он не собирался больше думать ни о Генри Смите, ни о его цветах, ни о том, над чем они с Грейс так весело смеялись в гостиной.
У него была работа.
Например, ограбление заправки.
Натан сделал глоток и мысленно вернулся к материалам дела.
Парень, которого они разыскивали, словно сквозь землю провалился. Дома не появлялся, телефон отключил, у друзей, которых они успели опросить, не объявлялся.
Но далеко он вряд ли уехал. Денег у него почти не было. Машины тоже.
Значит, кто-то его укрывал.
Натан вспомнил фотографию из материалов дела.
Тётка.
Как её там?
Ах да. Маргарет.
Он сделал ещё глоток.
Завтра надо будет к ней съездить. Поговорить.
***
В среду утром Натан намеревался воспользоваться проверенным способом избежать неприятностей.
Встать пораньше.
Приготовить завтрак.
Уйти на работу до того, как проснётся Грейс.
План был прекрасен своей простотой.
И провалился примерно в тот момент, когда Натан спустился на первый этаж.
С кухни доносился звон посуды.
Он остановился.
Нет.
Пахло свежесваренным кофе и жареными яйцами.
Только не это.
Натан вошёл на кухню.
Грейс стояла у плиты.
На ней были мягкие домашние брюки и простая футболка. Золотистые волосы она собрала в высокий хвост, который покачивался при каждом движении.
Услышав его шаги, она обернулась.
— Доброе утро!
— Грейс?
— А кто же ещё?
Она улыбнулась.
— Ты как раз вовремя. Я почти закончила.
Натан посмотрел на сковороду.
Потом на Грейс.
— Ты что делаешь?
— Завтрак.
— Я вижу, что завтрак.
— Тогда почему спрашиваешь?
Он нахмурился.
— Ты болеешь.
— Уже почти нет.
— Почти — не значит совсем.
Грейс выключила плиту.
— Натан, я чувствую себя гораздо лучше. Температуры нет со вчерашнего дня. И потом, ты столько обо мне заботился. Теперь моя очередь.
Он открыл рот.
Закрыл.
Её очередь.
Прекрасно.
— Садись, — распорядилась она.
Натан посмотрел на часы.
До начала смены оставалось достаточно времени, чтобы спокойно позавтракать.
К сожалению.
Он сел.
Грейс поставила перед ним тарелку и начала накладывать яичницу.
— Сколько тебе?
— Что?
— Яиц, Натан.
— Два.
— Отлично.
Она наклонилась над его плечом, чтобы поставить тарелку на стол.
Натан напрягся.
— Кофе? — спросила Грейс.
— Да. Чёрный.
— Я помню.
Она улыбнулась и повернулась к кофемашине.
Я помню.
Ну конечно.
Они живут под одной крышей уже больше недели. Нет ничего удивительного в том, что она запомнила, какой кофе он пьёт.
Натан взял вилку.
Грейс вернулась с чашкой и поставила её перед ним. При этом снова оказалась так близко, что он уловил лёгкий запах её волос.
— Осторожно, горячий.
— Спасибо.
— Будешь тост?
— Грейс, я могу сам...
— Сиди.
Она посмотрела на него.
И улыбнулась.
Натан молча сел ровнее.
Грейс достала тост, намазала его маслом и протянула Натану.
— Держи.
Он взял.
Она задержалась рядом, ожидая, пока он попробует.
Натан откусил кусок.
— Ну как?
— Нормально.
Грейс рассмеялась.
— Какая высокая оценка!
— Очень вкусно, — исправился он.
— Вот так-то лучше.
Она села напротив и принялась за собственный завтрак.
Натан попытался сосредоточиться на яичнице.
Яйца.
Кофе.
Тост.
Обычное утро.
Ничего особенного.
Только почему-то ему казалось, что Грейс всё это время намеренно оказывалась рядом. Наклонялась чуть ближе, чем требовалось. Задерживалась возле его плеча. Улыбалась так, что ему хотелось забыть обо всём на свете.
Она что, специально?
Натан поднял глаза.
Грейс задумчиво рассматривала свой тост.
На её лице не было ничего, кроме обычного утреннего спокойствия.
Она заметила его взгляд.
— Что?
— Ничего.
— Тебе не понравилось?
— Всё прекрасно.
Она снова улыбнулась.
И вот тут Натан почувствовал, что его тело начинает реагировать совершенно неподобающим образом.
Да чтоб тебя.
Он поспешно опустил взгляд.
Нет.
Только не сейчас.
Не за завтраком.
Не в собственном доме, чёрт возьми.
Он выпрямился, отодвинувшись от стола.
Либо я окончательно схожу с ума, либо она меня соблазняет.
Он ещё раз посмотрел на Грейс.
Та спокойно намазывала себе второй тост.
Нет. Не соблазняет.
Или очень хорошо притворяется.
Кросс, прекрати.
Он поспешно доел яичницу.
— Спасибо, Грейс. Было вкусно.
Она подняла голову.
— Ты уже всё?
— Да. Мне пора.
— Но ты даже кофе не допил.
— Допью на работе.
— Натан, ты же ещё успеваешь...
Он уже встал.
— Извини. Не могу задерживаться.
Грейс растерянно посмотрела на него.
— Я что-то не так сделала?
Этот вопрос заставил его остановиться.
— Нет.
Она молчала.
Натан провёл ладонью по лицу.
— Нет, Грейс. Всё хорошо. Спасибо за завтрак.
— Пожалуйста, — тихо ответила она.
Её улыбка исчезла.
Натан заметил это.
И почувствовал себя последним мерзавцем.
Девушка впервые за несколько дней встала пораньше, приготовила ему завтрак, налила кофе, намазала тост.
А он убегает от неё так, словно она собиралась взять его под арест.
— Я вечером вернусь, — зачем-то добавил он.
— Хорошо.
Он взял куртку, ключи и вышел из дома.
Только оказавшись за рулём, Натан позволил себе выдохнуть.
Всё.
С меня хватит.
***
По дороге в участок Натан пришёл к выводу, что проблема на самом деле совершенно очевидна.
Ему нужна женщина.
Вот и всё.
Обычная взрослая женщина, с которой можно сходить на свидание, поужинать, приятно провести время и, если обоим захочется, заняться сексом.
Никакой сложной психологии.
Никаких запретных фантазий.
Просто он слишком долго был один.
А теперь рядом с ним поселилась красивая молодая девушка, которая ходит по дому в этих своих милых штанишках, улыбается, готовит завтраки и совершенно не подозревает, что творит с его головой.
Естественно, организм реагирует.
Вполне объяснимо.
И поправимо.
Тебе просто нужно переспать с женщиной, Кросс.
Желательно с той, которая не живёт в твоём доме.
И тут он вспомнил о Ребекке.
Они прекрасно ладили.
Она была умной, привлекательной, с хорошим чувством юмора. Работали вместе, знали друг друга достаточно давно.
Натан задумался.
В конце концов, почему бы и нет?
Он ведь не собирался до конца жизни оставаться один.
На светофоре Натан посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида.
Вот именно.
Пора возвращаться к нормальной жизни.
Ты меня соблазняешь, Грейс? Глава десятая
Ребекка сидела за своим столом, когда он вошёл в кабинет.
— Доброе утро, — сказала она, не отрываясь от монитора.
— Доброе.
Натан повесил куртку.
Поставил на стол ключи.
Посмотрел на Ребекку.
— Слушай, Морган.
— М-м?
— Как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной на свидание?
Ребекка перестала печатать.
Медленно подняла голову.
— Что?
— На свидание, — повторил Натан. — Со мной.
Она несколько секунд молча его разглядывала.
Потом откинулась на спинку кресла.
— Кросс, ты даже кофе выпить не успел.
— Я уже пил.
— Понятно.
Она прищурилась.
— И давно ты собирался меня пригласить?
Натан задумался.
— Минут двадцать.
Ребекка расхохоталась.
— Господи, Натан!
— Что?
— Ты тот еще тип.
— Это отказ?
— Нет.
Она улыбнулась.
— Вообще-то ты мне нравишься. И, если хочешь знать, я уже несколько раз пыталась тебе об этом намекнуть.
— Правда?
— Да. Но ты каждый раз делал вид, что ни черта не понимаешь.
— Возможно, я действительно не понимал.
— В этом я даже не сомневаюсь.
Натан опёрся ладонью о край её стола.
— Значит, согласна?
Ребекка посмотрела на него с любопытством.
— Согласна.
— Отлично.
— И когда ты предлагаешь?
— Завтра. Ужин в ресторане.
— В четверг?
— Именно.
Она улыбнулась шире.
— Хорошо, Кросс. В четверг так в четверг.
— Договорились.
Натан направился к своему столу.
Сел.
Открыл папку с материалами по ограблению заправки.
И впервые за несколько дней почувствовал настоящее облегчение.
Вот и всё.
Никакой катастрофы.
Никакого сумасшествия.
У него просто давно не было женщины.
Теперь будет свидание.
Возможно, секс.
И всё наконец вернётся на свои места.
Проблема решена, Кросс.
Он взял ручку и принялся читать показания свидетеля.
За соседним столом Ребекка тихонько рассмеялась.
***
К тому времени, когда Натан вернулся домой, часы показывали начало седьмого.
День выдался на удивление спокойным. Они с Ребеккой закончили разбирать показания свидетелей по делу об ограблении заправки, Шерман всего дважды заглянул к ним с совершенно бессмысленными поручениями, а один из соседей, устроивших скандал из-за громкой музыки, наконец согласился написать заявление.
Обычный рабочий день.
И, что особенно приятно, Натан почти не думал о Грейс.
Ну хорошо. Думал.
Но значительно меньше, чем вчера.
А всё потому, что теперь у него имелся вполне конкретный план.
Натан усмехнулся, снимая куртку.
Сорок лет, Кросс. А радуешься предстоящему свиданию, как подросток.
Впрочем, почему бы и нет?
Никаких причин, по которым у них не могло бы ничего получиться.
Он повесил куртку, положил ключи на комод и прислушался.
В доме было тихо.
Натан заглянул в гостиную. Никого.
Наверное, отдыхает.
Он поднялся на второй этаж и остановился возле двери гостевой спальни.
Постучал в дверь Грейс.
— Можно?
— Конечно!
Она лежала на кровати, подложив под спину подушки, и что-то рисовала в альбоме. Увидев его, улыбнулась.
— Привет, Натан!
— Привет. Как самочувствие?
— Уже гораздо лучше.
— Отлично. Я собираюсь приготовить спагетти. Будешь?
— С удовольствием!
— Тогда спускайся минут через двадцать.
— А как у тебя прошёл день?
Натан пожал плечами.
— Шерман опять занимается соседями, которые забрасывают друг друга яйцами. На фоне украденных фламинго преступность в нашем городе явно выходит на новый уровень.
Грейс рассмеялась.
— Бедный Натан!
— Даже не представляешь.
Он чуть улыбнулся и прикрыл за собой дверь.
На кухне Натан поставил кастрюлю с водой на плиту и принялся готовить соус.
Ему нравилось готовить. В отличие от большинства людей, продукты не требовали объяснять им свои намерения. Если соблюдать рецепт, результат обычно оказывался предсказуемым.
С людьми всё было несколько сложнее.
Особенно в последнее время.
Впрочем, теперь и здесь всё должно было наладиться.
Грейс спустилась, когда он уже раскладывал спагетти по тарелкам.
— Как вкусно пахнет!
— Надеюсь, на вкус не хуже.
Они сели за стол.
Грейс попробовала спагетти и довольно улыбнулась.
— Очень вкусно, Натан.
— Спасибо.
Она посмотрела на него поверх тарелки. Натан встретил её взгляд, и Грейс почему-то улыбнулась ещё шире.
Он невольно улыбнулся в ответ.
И почувствовал знакомое тепло где-то под рёбрами.
Чёрт.
Даже за ужином.
Натан опустил глаза к тарелке.
— Кстати, — произнёс он, наматывая спагетти на вилку. — Завтра вечером меня не будет.
— Хорошо.
— Я иду на свидание.
Грейс подняла голову.
— На свидание?
— Да. С Ребеккой. Моей напарницей.
Улыбка исчезла с её лица.
— С Ребеккой?
— Именно.
Натан отпил воды.
— Скорее всего, останусь у неё на ночь. Так что не жди меня. Увидимся в пятницу.
— Хорошо.
Грейс опустила глаза.
Натан продолжил есть, но через несколько секунд заметил, что она больше не притрагивается к спагетти.
— Что-то не так?
— Нет.
Она попыталась намотать спагетти на вилку, но почти сразу положила её обратно.
— Просто я, наверное, не голодна.
— Ты почти ничего не съела.
— Знаю. Наверное, после болезни ещё нет аппетита.
Натан посмотрел на неё внимательнее.
Ещё несколько минут назад она смеялась, а теперь сидела совершенно тихо, разглядывая свою тарелку.
— Плохо себя чувствуешь?
— Нет, правда. Просто устала.
Она отодвинула тарелку.
— Прости, что не доела. Было очень вкусно.
— Ничего страшного, Грейс.
Она поднялась из-за стола.
— Спокойной ночи, Натан.
— Спокойной ночи.
Грейс ушла, так ни разу больше и не посмотрев на него.
Натан проводил её взглядом.
Странно.
Впрочем, после нескольких дней высокой температуры отсутствие аппетита было вполне объяснимо. Наверное, она ещё не окончательно выздоровела.
Он вернулся к ужину.
В доме снова стало тихо.
За последние дни Натан успел привыкнуть к присутствию Грейс. Раньше он возвращался с работы, ужинал один, иногда смотрел новости или сидел на крыльце с бутылкой пива.
Теперь на кухне кто-то разговаривал, в гостиной лежали карандаши и альбомы. И всюду слышался её голос.
Натан посмотрел на пустой стул напротив.
Чёрт.
Не хватало ещё начать скучать по ней, когда она просто поднялась к себе в спальню.
Он усмехнулся.
Впрочем, завтра всё изменится.
Они с Ребеккой поужинают в ресторане, проведут приятный вечер. Скорее всего, окажутся у неё дома и займутся сексом.
И всё это безумное возбуждение, которое он испытывал рядом с Грейс, наконец пройдёт.
Натан доел спагетти и отодвинул тарелку.
Он чувствовал неожиданное облегчение.
Вот и всё.
Проблема решена, Кросс.
***
В четверг вечером Натан сидел напротив Ребекки в небольшом ресторане на Уотер-стрит и впервые за последние несколько дней чувствовал себя вполне нормальным человеком.
Ребекка рассказывала о бывшем муже.
Вернее, о собаке, которую они никак не могли поделить после развода.
— Представляешь, он опять отказался отдавать мне Кларка!
Ребекка возмущённо отложила вилку.
— Мы договорились, что Кларк живёт неделю у меня, неделю у него. Всё честно. Но теперь у него, видите ли, депрессия! И собака помогает ему справляться с одиночеством!
— Ужасно.
— Не ёрничай, Кросс!
Натан усмехнулся.
— Я совершенно серьёзен.
— Так вот, я ему сказала: хочешь лечить депрессию — принимай таблетки! А Кларка верни! Сейчас моя неделя!
Натан покачал головой.
— Хорошо, что вы детей не завели.
Ребекка посмотрела на него.
— Почему?
— Страшно представить, как бы вы их делили.
Она расхохоталась.
— Ужас, Натан! Ты неисправим!
Он улыбнулся и вернулся к ужину.
Ему действительно было хорошо с Ребеккой. Они могли разговаривать обо всём, подшучивать друг над другом, обсуждать работу. Всё шло именно так, как он и рассчитывал.
— Кстати, — сказала Ребекка, — как там Грейс?
Натан поднял глаза.
— Поправляется. Температуры уже нет.
— Это хорошо. Бедная девочка столько проболела.
— Да.
— И когда она возвращается в Сиэтл?
— Думаю, скоро.
Ребекка кивнула.
— Очень милая девушка. А этот молодой художник… Генри, кажется?
Натан перестал жевать.
— Что с ним?
— По-моему, он совершенно ею очарован.
Натан положил вилку.
— Правда?
— Ну конечно! Ты разве не заметил, как он на неё смотрит?
Заметил.
Ещё как заметил.
— Они прекрасно смотрелись бы вместе, — продолжала Ребекка. — Оба молодые, красивые, увлечены искусством. Может быть, у них даже начнётся что-нибудь серьёзное.
Натан почувствовал, как напряглись мышцы челюсти.
— С чего ты взяла?
— Что?
— Что у них что-нибудь начнётся?
Ребекка удивлённо посмотрела на него.
— Натан, я же просто предполагаю.
— Ты его вообще знаешь?
— Кого? Генри?
— Да.
— Нет. А что?
— Ничего.
Он взял вилку.
Ребекка улыбнулась.
— По-моему, Грейс он тоже нравится. Они могли бы стать замечательной парой.
Натан с силой ударил ладонью по столу.
Зазвенели приборы.
Ребекка вздрогнула.
— Натан!
Чёрт.
Он посмотрел на собственную руку.
— Извини.
— Что с тобой?
— Ничего.
Она продолжала смотреть на него.
Натан отодвинул стул.
— Мне нужно в туалет.
Он открыл кран, подставил ладони под холодную воду и несколько раз провёл ими по лицу.
Что это сейчас было?
Ребекка просто сказала, что Генри и Грейс могли бы стать парой.
И что?
Грейс двадцать один год. Она свободная девушка. Вполне естественно, что какой-нибудь молодой парень может за ней ухаживать.
Тем более этот парень уже ухаживает.
Натан вытер лицо бумажным полотенцем.
И вдруг ему пришла в голову совершенно отвратительная мысль.
А что, если Генри сегодня останется у Грейс на ночь?
Натан застыл перед зеркалом.
Он ведь предупредил её, что не вернётся домой.
И она знает, что дом будет в её распоряжении.
Нет.
Глупости.
Грейс не станет приглашать парня ночевать в чужом доме. Тем более знакомого всего несколько дней.
Он представил её растерянную улыбку, розовые щёки, то, как она смущалась от самых обыкновенных комплиментов.
Нет. Не станет.
Но воображение уже нарисовало другую картину.
Генри сидит рядом с ней на диване. Что-то говорит, наклоняется ближе. Целует её.
Грейс сначала смущается, но не отстраняется.
Тогда Генри обнимает её за талию, целует шею. Его руки касаются её груди.
Натан стиснул зубы.
Именно там.
Там, где ему самому так мучительно хотелось к ней прикоснуться.
Он представил, как Генри постепенно увлекает её за собой, как она оказывается под ним и отвечает на его поцелуи, доверчивая, податливая.
Натан резко отвернулся от зеркала.
Хватит!
Какого чёрта он вообще об этом думает?
Грейс дома. Наверняка рисует или читает какую-нибудь свою книгу.
А он стоит в туалете ресторана и представляет, как какой-то молодой хлыщ её соблазняет.
Замечательно, Кросс.
Просто замечательно.
Он выбросил полотенце и ещё раз посмотрел на себя в зеркало.
Всё.
Хватит.
Его ждёт Ребекка.
Когда Натан вернулся за стол, Ребекка внимательно посмотрела на него.
— Всё в порядке?
— Да. Извини за это.
Она кивнула и вернулась к разговору о работе.
— Шерман поручил нам разобраться с соседями. Помнишь, один постоянно включает музыку, а второй забросал его дом яйцами? Завтра придётся выслушать обоих.
— Прекрасно, — отозвался Натан. — Надеюсь, обойдёмся без спецназа.
Ребекка рассмеялась.
Но Натан уже почти не слушал.
Яйца.
Да уж.
Когда-то он расследовал убийства. Настоящие убийства.
Отдел убийств Сиэтла. Ночные выезды, допросы, сложные расследования, недели работы над уликами. Он любил свою профессию. И был чертовски хорош в ней.
Пока не совершил ошибку, которая перечеркнула всё.
Дело серийного убийцы.
Несколько жертв, почти никаких зацепок. Месяцы расследования, десятки свидетелей, сотни страниц материалов.
Натан был уверен, что вычислил преступника.
Высокопоставленный чиновник. Человек с деньгами, связями и безупречной репутацией.
Руководство поддержало его версию. Подозреваемого арестовали.
А через несколько дней произошло новое убийство.
Потом ещё одно.
Тем же способом.
Натан ошибся.
Чиновника освободили, а тот воспользовался своим влиянием, чтобы добиться его отстранения от прежней должности.
Даже бывший напарник обвинил Натана в самоуверенности, грубости и неспособности прислушиваться к чужому мнению. И самое мерзкое заключалось в том, что отчасти он был прав.
Натан слишком верил в собственную версию.
А настоящий убийца так и остался на свободе.
Потом преступления неожиданно прекратились. Натан ещё долго самостоятельно пытался найти след, возвращался к материалам дела, искал то, что мог упустить.
Безрезультатно.
В конце концов он уволился из полиции Сиэтла и перебрался в Порт-Таунсенд.
Здесь было спокойнее. Он устроился на работу, познакомился с Роуз, женился. Постепенно жизнь наладилась.
Какое-то время ему казалось, что большего и не нужно.
Но теперь, сидя в ресторане и слушая разговоры о соседях, забрасывающих друг друга яйцами, Натан особенно остро почувствовал, насколько ему здесь тесно.
Украденные фламинго. Соседские склоки. Мелкие кражи.
Ограбление заправки стало едва ли не самым серьёзным преступлением за последние полгода.
Он даже испытывал что-то вроде профессиональной благодарности к неизвестному грабителю.
Наконец-то настоящая работа.
До чего же он докатился.
Натан невесело усмехнулся.
— Ты опять меня не слушаешь? — спросила Ребекка.
Он поднял глаза.
— Извини. Задумался.
— О чём?
— О Сиэтле. О прежней работе.
Ребекка понимающе посмотрела на него.
— Скучаешь?
Натан хотел было ответить отрицательно.
Но не стал.
— Да, — признался он. — Похоже, скучаю.
Он отпил воды и посмотрел в окно.
За стеклом уже стемнело. На улице зажглись фонари, по тротуару неспешно прогуливалась пожилая пара.
И вдруг он снова подумал о Грейс.
Что она сейчас делает?
Сидит в гостиной? Рисует? Смотрит телевизор?
Или разговаривает с Генри?
Проклятье.
Опять.
Натан попытался сосредоточиться на словах Ребекки, но неприятная картина возникла снова.
Генри обнимает Грейс. Целует её шею, гладит по спине, притягивает ближе.
Она улыбается ему.
Потом они оказываются в её спальне.
Генри шепчет ей что-то на ухо, целует, а Грейс отвечает на его ласки.
Натан почти услышал её голос.
Тихий, прерывистый.
А затем воображение услужливо добавило звуки, которые он меньше всего хотел слышать: её стоны, вскрики, обращённые к другому мужчине.
Он стиснул челюсти.
Так.
Нет.
Он не собирался представлять подобное.
И уж тем более не собирался сидеть здесь и ревновать женщину, которая даже не была его женщиной.
— Натан?
Он вздрогнул.
Ребекка смотрела на него с явным беспокойством.
— Что с тобой сегодня происходит?
— Ничего.
— Кросс.
Он потёр переносицу.
— Слишком много мыслей. О прошлом, о работе. Обо всём сразу.
Она немного помолчала.
— Может, тебе нужно отдохнуть?
— Возможно.
— Тогда давай поедем ко мне.
Натан поднял глаза.
Ребекка улыбнулась.
— Посидим, поговорим. У меня дома гораздо спокойнее.
Он невольно усмехнулся.
— Заманчивое предложение.
— Я старалась.
Ребекка протянула руку через стол и коснулась его пальцев.
— Натан, я действительно хочу провести с тобой этот вечер.
Он посмотрел на её руку.
Потом на неё.
Красивая женщина. Приятный вечер.
И совершенно никаких причин всё портить.
— Я тоже, — сказал он.
Ребекка улыбнулась.
— Тогда поехали?
— Поехали.
Натан попросил счёт.
Было около девяти.
Они как раз собирались выходить из ресторана, когда у него зазвонил телефон.
Незнакомым номер не был.
Миссис Стокер.
Соседка.
Натан нахмурился.
— Извини, отвечу.
Он принял вызов.
— Кросс.
— Натан? Добрый вечер! Это миссис Стокер. Я вас не отвлекаю?
— Нет. Что случилось?
— Я тут случайно выглянула в окно и заметила возле вашего дома молодого человека.
Натан выпрямился.
— Какого молодого человека?
— Не знаю, милый. Раньше я его здесь не видела. Он уже какое-то время там ошивается. То к дому подойдёт, то отойдёт. Мне кажется, присматривается.
Натан почувствовал неприятный холод в животе.
— Он сейчас там?
— Кажется, да. Я подумала, вдруг воришка какой-нибудь? Вашей машины нет у дома. Решила предупредить, мало ли что.
— Спасибо, миссис Стокер.
— Вы только осторожнее, Натан!
— Обязательно.
Он отключился.
Несколько секунд смотрел на телефон.
Молодой человек.
Возле его дома.
Сегодня вечером.
Когда Грейс осталась одна.
Натан медленно поднял голову.
Генри.
Чёртов Генри.
Он ведь только что представлял, как этот парень воспользуется его отсутствием.
И теперь…
Натан почувствовал, как внутри всё похолодело.
Неужели этот сукин сын действительно решил остаться у Грейс на ночь?
— Натан?
Он поднял голову.
Ребекка стояла рядом, держа сумочку.
— Что-то случилось?
— Мне нужно домой.
— Почему?
Натан быстро соображал.
— Грейс звонила. У нас прорвало шланг стиральной машины. Вода по всему полу.
— Кошмар! Сильно затопило?
— Пока не знаю. Нужно посмотреть.
— Конечно, езжай!
Ребекка подошла ближе.
— Ничего страшного. Продолжим завтра или в выходные.
— Договорились. Извини.
— Перестань извиняться, Кросс.
Она улыбнулась, положила ладонь ему на грудь и поцеловала в губы.
Натан ответил на поцелуй.
Ребекка была тёплой, красивой женщиной. Ещё полчаса назад он собирался провести с ней ночь.
Но сейчас он почти ничего не чувствовал.
В голове была только одна мысль.
Генри.
— Позвони, когда разберёшься, — попросила Ребекка.
— Хорошо.
Он поспешил к машине.
***
Натан выехал с парковки и резко прибавил скорость.
Генри.
Может, миссис Стокер ошиблась?
Возможно.
Но воображение уже услужливо нарисовало знакомую гостиную.
Генри сидит на диване рядом с Грейс. Целует её, обнимает за талию.
Нет.
На этот раз всё происходит иначе.
Грейс сама придвигается к нему. Кладёт ладони на грудь, целует, а потом поднимается с дивана и направляется к лестнице.
У первых ступенек оборачивается.
Улыбается.
И манит Генри пальцем.
Чёрт.
Натан крепче сжал руль.
Он почти видел, как Генри идёт следом. Как они поднимаются наверх, как Грейс открывает дверь своей спальни и пропускает его внутрь.
Вот она уже сидит на краю кровати, глядя на Генри с откровенно призывной улыбкой.
Притягивает его к себе.
Откидывается на подушки.
Раздвигает бёдра.
А Генри склоняется над ней, ложится сверху, и она обвивает его руками, целует, сама требуя близости.
Она двигалась ему навстречу, подаваясь бёдрами вперёд, и снова и снова просила продолжать.
Натан почувствовал, как внутри всё сжалось.
Но хуже всего было то, что в его воображении Грейс совершенно не походила на застенчивую девушку, которая краснела от обыкновенного комплимента.
Она прекрасно знала, чего хочет.
И сама добивалась этого.
Натан резко мотнул головой.
Прекрати, Кросс!
Он даже не знал, действительно ли Генри находится у него дома.
Но образ никак не исчезал.
Грейс, лежащая на собственной кровати, с улыбкой протягивала руки к другому мужчине.
Он взглянул на спидометр.
Скорость была уже слишком высокой.
Натан немного отпустил педаль газа.
Но почти сразу снова представил её улыбку. Тот призывный жест пальцем.
И вновь нажал на газ.
Ему нужно было немедленно попасть домой.
***
Натан резко затормозил возле дома.
Заглушил двигатель, выскочил из машины и хлопнул дверью.
В окнах горел свет.
Значит, Грейс не спит.
Он быстро направился к крыльцу.
Генри.
Этот чёртов сукин сын наверняка уже в доме.
Натан почти видел их. Грейс, которая оборачивается у лестницы и манит Генри пальцем. Её улыбку. Его довольную физиономию.
А потом спальня.
Та самая кровать, на которой ещё недавно лежала больная Грейс.
Натан ускорил шаг.
Ему уже чудились звуки. Приглушённый смех, поцелуи, скрип матраса.
И её голос.
Грейс.
Он взлетел на ступеньки крыльца.
Сердце тяжело колотилось. Кровь стучала в висках.
Перед глазами мелькали обрывки воображаемой сцены. Растрёпанные золотистые волосы. Запрокинутая голова. Грейс, которая крепко обнимает Генри, притягивает его к себе.
Она сама хочет его.
Сама требует продолжения.
Натан выхватил ключи.
И в этот момент ему почудился женский стон.
Громкий.
Нетерпеливый.
Он замер лишь на долю секунды, а потом бросился к замку.
Ключ не попадал в скважину.
Тварь!
Снова.
Металл скользнул по накладке.
А в голове уже звучал её голос.
— Ещё! Ещё!
Натан сжал зубы.
Ему казалось, что он слышит всё. Скрип кровати. Сбившееся дыхание. Её вскрики, которые становились громче, настойчивее.
— Ещё! Не останавливайся!
Он почти видел её лицо. Закрытые глаза, приоткрытые губы, влажные пряди волос, прилипшие к щекам.
Она выкрикивала эти слова другому мужчине.
В его доме.
В нескольких метрах от него.
Натан снова попытался вставить ключ.
Не попал.
Пальцы не слушались.
В висках грохотало.
Скрип.
Стук.
Её голос.
— Ещё!
Натан с силой вдавил ключ в замок.
— Ещё! Ещё!
Повернул.
Рванул дверь на себя.
….
В доме было тихо.
Натан остановился в прихожей.
Никаких голосов. Никакого Генри. Только слабый свет из гостиной и тиканье настенных часов.
Он стоял несколько секунд, тяжело дыша.
Сердце продолжало колотиться так, словно он всё ещё мчался по дороге.
Натан двинулся вперёд.
Прошёл мимо кухни, заглянул в гостиную.
И остановился.
На диване спала Грейс. Одна.
Она лежала на боку, слегка поджав ноги. Золотистые волосы рассыпались по подушке. Рядом, на полу, валялись карандаши и раскрытый альбом с незаконченным рисунком гостиной.
Натан медленно приблизился и остановился возле дивана.
Он должен был почувствовать облегчение.
Но напряжение, которое гнало его сюда, никуда не исчезло. Оно всё ещё бурлило внутри, требуя выхода.
На мгновение его взгляд задержался на её лице. Веки слегка припухли, словно она недавно плакала.
Потом он посмотрел на губы.
Припухшие. Чуть приоткрытые во сне.
Его взгляд опустился ниже.
Длинная футболка, в которой Грейс ходила по дому, задралась почти до талии.
Натан замер.
Открытый живот. Гладкая, нежная кожа.
Белые кружевные трусики.
Он впился в них взглядом.
Кружево облегало её бёдра, подчёркивая мягкие изгибы тела.
Натан смотрел на неё, не в силах отвести глаз.
Его взгляд снова скользнул по белому кружеву, обнажённым бёдрам, гладкой коже живота.
Он хотел её.
Ещё несколько минут назад он представлял Грейс с Генри. Её страстные объятия, поцелуи, движения, воображаемые крики.
И теперь она лежала перед ним.
Та самая Грейс.
С золотистыми волосами, припухшими губами и совершенно безмятежным лицом.
Невинная.
Беззащитная.
И до невозможности соблазнительная.
Натан почувствовал, как внутри поднимается новая волна злости.
Вот, значит, как.
Все эти завтраки. Улыбки. Случайные прикосновения. Её домашняя одежда. То, как она смотрела на него, как смущалась, а потом вдруг оказывалась совсем близко.
Он вспомнил её руки у себя на шее. Тело, прижатое к его груди. Тихий голос, которым она просила отнести её в спальню.
Малышка.
Чёртова малышка.
А ведь она прекрасно знала, что делает.
Эта мысль возникла внезапно и сразу показалась ему совершенно очевидной.
Она всё это время его соблазняла.
Улыбалась, прикасалась, ходила перед ним в этой футболочке. Заставляла смотреть на себя, думать о ней, хотеть её.
А теперь ещё и лежала на его диване почти раздетая.
Натан стиснул челюсти.
Теперь ему казалось, что виновата во всём именно она.
Грейс медленно открыла глаза.
Несколько секунд сонно смотрела на него, словно не сразу понимая, откуда он взялся.
— Натан?
Он не ответил.
Протянул руку и взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в лицо.
Грейс растерянно моргнула.
Натан снова посмотрел на её припухшие губы, потом поднял глаза.
В его голосе не было ни вопроса, ни сомнения.
— Ты же меня соблазняешь, да, Грейси?
Он надавил большим пальцем на её нижнюю губу и сам себе ответил:
— Да.
Да.
До потери дыхания. Глава одиннадцатая.
Я открыла глаза и увидела Натана.
Он находился так близко, что я даже вздрогнула.
Несколько секунд я пыталась понять, что происходит. В гостиной горела только небольшая настольная лампа, отбрасывая мягкий свет на диван.
Натан смотрел на меня.
И что-то в его взгляде было совершенно не так.
Зрачки расширились настолько, что глаза казались почти чёрными. Он тяжело дышал, а на скулах ходили желваки.
Я никогда не видела его таким.
Обычно Натан Кросс выглядел человеком, который способен сохранять невозмутимость даже в том случае, если прямо перед ним рухнет потолок. Вероятно, он сначала выяснил бы причину обрушения, а уже потом подумал, стоит ли удивляться.
Но сейчас передо мной был совсем другой мужчина.
Он смотрел на меня, как хищник, который наконец настиг свою добычу.
И самое невероятное заключалось в том, что мне нравился этот взгляд.
Очень нравился.
— Ты же меня соблазняешь, да, Грейси?
Его голос прозвучал низко, почти хрипло.
Я замерла.
Что?
Натан держал меня за подбородок. Его большой палец лёг на мою нижнюю губу и медленно надавил.
Я почувствовала, как губа подалась под его пальцем.
И вдруг поняла.
Он хотел меня.
Не просто считал симпатичной. Не просто заботился обо мне, потому что я дочь Роуз.
Он смотрел на меня как на женщину, которую хотел.
У меня перехватило дыхание.
Вот так, значит, смотрит мужчина, когда собирается поцеловать женщину?
Если да, то я была совершенно не против!
Я даже слегка приоткрыла губы, сама не понимая зачем.
Натан продолжал смотреть мне в глаза.
— Да, — тихо произнёс он.
Я моргнула.
Минуточку.
Что значит «да»?
Он ведь только что задал мне вопрос!
И сам на него ответил?!
Соблазняю?
Я?!
Подождите-ка!
Вчера этот человек совершенно спокойно сообщил, что собирается на свидание с Ребеккой. И что домой ночевать не вернётся!
Я потом сидела здесь и плакала, представляя, как они вместе ужинают, смеются, разговаривают. Как он целует её. Как они едут к ней домой.
И что происходит дальше.
Об этом мне вообще не хотелось думать!
А теперь Натан появляется внезапно, смотрит на меня так, что у меня ноги становятся ватными, и заявляет, будто я его соблазняю?!
Да как он вообще смеет?!
Я ведь даже не знала, что он вернётся!
Я просто рисовала. Устала. Уснула на диване.
И вообще, я здесь оказалась не для того, чтобы соблазнять Натана Кросса!
Я болела! У меня была температура почти под сорок!! Он сам настоял, чтобы я осталась, сам приносил лекарства и чай.
Единственное, о чём я его попросила, — донести меня до кровати. Потому что мне действительно было очень плохо!
И что теперь? Он и это считает соблазнением?!
Я опустила глаза.
Ой.
Футболка задралась почти до талии.
Я поспешно натянула её до середины бёдер.
Так вот оно что!
Он увидел меня в трусиках и решил, что я специально устроила ему представление?
Прекрасно, Грейс.
Ты даже поспать в этом доме спокойно не можешь. Обязательно окажется, что делаешь что-нибудь неприличное!
А самое обидное — мне по-прежнему нравилось, как Натан на меня смотрел.
Нравился его низкий голос.
Нравилось тепло его руки.
И даже этот большой палец, который до сих пор касался моей губы!
Ещё минуту назад я бы многое отдала за такое прикосновение.
А теперь мне хотелось как следует его стукнуть.
Причём желательно именно по этой руке!
Я медленно приподнялась на локте.
Какой же он всё-таки…
Я смотрела в его тёмные глаза и чувствовала, как последние остатки сонной растерянности уступают место злости.
— Да как ты смеешь?!
Я ударила Натана по руке, заставив убрать палец с моей губы, и резко села на диване.
Ах, значит, вот как?!
— Что же ты не трахаешься со своей Ребеккой, а?!
Натан моргнул.
— Грейс…
— Что, Грейс?! — Я вскочила с дивана. — Ты же собирался провести с ней ночь! Так почему ты здесь?!
В глазах неожиданно защипало.
Только не это.
Я сердито смахнула выступившую слезу.
Нет уж, мистер Кросс! Не дождёшься! Я не собираюсь сейчас рыдать, чтобы ты опять начал меня утешать и предлагать ромашковый чай!
— Ты вообще слышишь себя?! — продолжила я. — Ты обвиняешь меня в том, что я тебя соблазняю? За что?! За то, что я болела?!
Натан молчал.
Я схватила с дивана подушку.
— Ты сам разрешил мне здесь остаться!
И запустила ею в Натана.
Он успел уклониться.
Прекрасно.
— Сам сказал, что я могу жить здесь, пока не поправлюсь!
Вторая подушка полетела следом.
Натан выставил руку, и она отскочила от его предплечья.
— Грейс, послушай…
— Нет, это ты послушай! Я всю неделю старалась быть милой! Пыталась хоть как-то отблагодарить за то, что ты обо мне заботился!
Я схватила третью подушку.
— А теперь ты выставляешь меня какой-то девчонкой, которая только и думает, как затащить тебя в постель?!
Подушка угодила ему прямо в грудь.
Натан даже не попытался увернуться.
Вот и правильно!
Я стояла посреди гостиной, тяжело дыша. Щёки горели, глаза снова наполнялись слезами.
И всё-таки было кое-что, в чём он оказался прав.
Мне хотелось ему понравиться.
Очень хотелось.
Я стиснула кулаки.
— Знаешь что, Натан? Да! Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! Перед открытием галереи я специально нарядилась. Выбирала платье, делала причёску, старалась выглядеть красивой!
Он смотрел на меня.
— Я хотела тебе понравиться! Доволен?!
Я почувствовала, как предательски вспыхнули щёки.
Ну вот.
Теперь он ещё и это знает.
Но остановиться я уже не могла.
— Только это не значит, что я специально валяюсь полуголая на твоём диване! Ты вообще понимаешь, насколько это оскорбительно?!
Натан сделал шаг ко мне.
— Грейс…
— Не подходи!
Он остановился.
Я посмотрела на него. На его белую рубашку, широкие плечи, на это невозможное красивое лицо.
Как же мне хотелось, чтобы он сейчас обнял меня.
И как же я на него злилась!
— Знаешь, что я тебе скажу, Натан Кросс?
Он молчал.
— Пошёл ты к чёрту! Я уезжаю!
Я решительно направилась к лестнице.
Возле неё стояло кресло с небольшой декоративной подушкой.
Последней.
Я схватила её и, развернувшись, запустила в Натана.
Он поймал подушку.
Вот ещё!
Даже нормально попасть в него невозможно!
Я уже поставила ногу на первую ступеньку, когда меня окончательно прорвало.
— И я, идиотка, влюбилась в такого мудака!
Натан замер.
Подушка осталась у него в руках.
Он смотрел на меня с таким выражением, словно я только что сообщила ему, что собираюсь выйти замуж за похитителя розовых фламинго.
Я тоже замерла.
На секунду.
Вот ведь…
Ну и пусть!
Он хотел знать правду? Вот ему правда!
Я поднялась ещё на несколько ступенек, остановилась, ухватившись за перила, и обернулась.
Натан по-прежнему стоял неподвижно.
— И я тебя не соблазняла! — выкрикнула я. — Не сейчас!
Я зло усмехнулась.
— Иди к чёрту, Натан! К чёрту иди!
И показала ему средний палец.
После чего развернулась и помчалась наверх.
Влетев в гостевую спальню, я схватила чемодан.
Хорошо хоть не успела разобрать все вещи!
Я распахнула его прямо на полу и начала запихивать внутрь одежду.
Джинсы. Блузка. Кардиган.
Какая разница!
Главное — убраться отсюда.
Я схватила с кресла ещё несколько вещей и бросила поверх остальных.
Молния, разумеется, застряла.
— Да что ж такое!
Я надавила коленом на крышку чемодана и с силой потянула бегунок.
Получилось.
Отлично.
Теперь можно уезжать.
Я подняла чемодан, выдвинула ручку и направилась к двери.
Только на полпути заметила, что до сих пор хожу в одной футболке.
Даже брюки не надела!
Ну и плевать.
Сначала я выберусь из этого дома, а потом разберусь со всем остальным.
Я решительно подошла к двери.
И остановилась.
В проёме стоял Натан.
Он смотрел прямо на меня и опирался обеими руками о дверной косяк, полностью загораживая проход.
Я остановилась перед ним.
— Пропусти меня.
Он смотрел мне прямо в глаза.
— Нет.
Я даже не сразу поверила, что услышала.
— Что значит «нет»?
— Повтори, что ты сказала.
Его голос прозвучал тихо. Совсем не так, как несколько минут назад в гостиной. В нём больше не было той пугающей хрипотцы.
Но смотрел он на меня по-прежнему странно.
Сосредоточенно. Почти напряжённо.
И почему-то именно это смутило меня сильнее всего.
Я крепче сжала ручку чемодана.
— Обойдёшься.
Натан чуть склонил голову.
— Грейс.
Нет. Даже не надейся.
Я прекрасно знала, чего он добивается.
Чтобы я снова произнесла эти слова. Чтобы посмотрела ему в глаза и призналась, что влюблена в него.
Как будто одного раза было недостаточно!
Я столько раз представляла себе наше признание. Правда, в моих мечтах всё происходило совершенно иначе.
Натан первым говорил, что любит меня.
А я…
Я, наверное, улыбалась. Или плакала от счастья. Или бросалась ему на шею.
Но уж точно не стояла перед ним в одной футболке, босиком, с чемоданом в руке, после того как обозвала его мудаком и забросала подушками!
У меня снова вспыхнули щёки.
— Ты всё слышал.
Натан молчал.
— И повторять я ничего не собираюсь.
Он медленно опустил взгляд на моё лицо. На губах не было и намёка на улыбку.
— Грейси…
От этого тихого обращения у меня болезненно сжалось сердце.
Нет.
Не надо сейчас так.
Я отвернулась и легонько ударила его по предплечью.
— Убери руку.
К моему удивлению, он послушался.
Вернее, как-то рассеянно опустил её, продолжая смотреть на меня.
Я воспользовалась этим, протиснулась мимо него и выкатила чемодан в коридор.
Вот и всё.
Сейчас спущусь вниз, заберу ключи и…
Натан поймал меня за запястье.
— Грейс.
Я обернулась.
И в следующую секунду оказалась в его объятиях.
Он притянул меня к себе так неожиданно, что я тихонько вскрикнула.
Ручка чемодана выскользнула из пальцев.
Я даже не успела понять, как оказалась вплотную к его груди.
Одна рука Натана обнимала меня за талию. Другой он всё ещё придерживал моё запястье.
Я замерла.
Между нами не осталось никакого расстояния.
Мои ладони упирались в его белую рубашку. Под тонкой тканью чувствовалось тепло тела, движение грудной клетки при каждом вдохе.
От него пахло знакомым одеколоном.
Я знала этот запах. Уже научилась узнавать его среди десятков других.
Но никогда ещё не ощущала так близко.
Натан чуть крепче обнял меня за талию.
Я подняла голову.
Он смотрел на меня сверху вниз. Серьёзно, внимательно, словно пытался разглядеть что-то такое, чего прежде не замечал.
У меня задрожали пальцы.
Я вдруг вспомнила, как совсем недавно он нёс меня на руках по лестнице.
Тогда я была больна. Мне было плохо, я едва держалась на ногах. Я обнимала его за шею, прижималась щекой к его плечу и чувствовала себя совершенно счастливой оттого, что он согласился помочь.
Но тогда всё было иначе.
Он заботился обо мне.
А сейчас…
Сейчас Натан обнимал меня совсем по-другому.
Я чувствовала это в том, как его ладонь лежала на моей талии. В том, как близко он держал меня. В его взгляде, от которого становилось трудно дышать.
И самое страшное было то, что мне совершенно не хотелось от него отстраняться.
Я ведь ещё злилась.
Очень злилась.
Он обидел меня. Заставил плакать. Обвинил в том, чего я не делала.
А потом узнал, что я в него влюблена.
Теперь он знал всё.
И от этой мысли мне стало так стыдно, что захотелось спрятать лицо у него на груди.
Я опустила глаза.
Под моей ладонью ровно, сильно билось его сердце.
Я осторожно разжала пальцы, которыми всё ещё сминала ткань рубашки.
Но руку не убрала.
Натан тоже не отпускал меня.
И я стояла в его объятиях, совершенно растерянная, чувствуя одновременно обиду, смущение и то сладкое волнение, от которого у меня слабели колени.
Мне хотелось спросить, зачем он меня остановил.
Хотелось потребовать, чтобы он наконец что-нибудь сказал.
Но больше всего мне хотелось, чтобы он продолжал меня обнимать.
И я так и осталась стоять, прижав ладонь к его груди.
Натан медленно поднял руку и коснулся моего подбородка.
Я подняла голову.
Он смотрел на мои губы.
И я вдруг поняла, что сейчас произойдёт.
Сердце забилось так сильно, что я почувствовала его удары где-то в горле.
Он наклонился ближе.
Ещё немного — и его губы коснутся моих.
Я даже перестала дышать.
И тут вспомнила Ребекку.
Ресторан. Их свидание. Его спокойное заявление, что сегодня он не вернётся ночевать.
Я резко упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула.
Натан отступил на шаг.
— Нет!
Я сама удивилась, как громко это прозвучало.
Он нахмурился.
А я развернулась и направилась обратно в спальню.
— Да ты чего взбеленилась, как дикая кошка? — услышала я за спиной.
Я резко обернулась.
— Взбеленилась?!
Он стоял возле двери, глядя на меня с каким-то странным выражением.
— Ты ещё спрашиваешь?!
Натан не ответил.
Я подошла ближе.
— Почему ты вернулся?
— Грейс…
— Нет, Натан, ответь мне. Почему ты не остался с ней?
Он посмотрел на меня.
И вдруг улыбнулся.
Совсем чуть-чуть. Одними уголками губ.
От этой улыбки мне стало ещё обиднее.
Неужели ему смешно?
— Ты считаешь, это забавным?!
— Нет, малышка.
Он произнёс это так мягко, что у меня на мгновение пропала вся решимость.
Но я быстро взяла себя в руки.
— Тогда объясни!
Натан опустил глаза, словно собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на меня.
— Ну, если честно, я подумал, что ты здесь вместе с Генри и очень тебя приревновал.
Я застыла.
Генри?
Он подумал, что я…
— Ты что?!
Натан чуть приподнял брови.
— Я сказал, что приревновал.
— Я слышала! — Я сделала ещё шаг к нему. — Ты подумал, что я привела Генри сюда? В твой дом?!
Он промолчал.
— Пока ты был на свидании с другой женщиной?!
Я почувствовала, как снова вспыхнули щёки.
— Ты вообще за кого меня принимаешь, Натан Кросс?!
Он смотрел на меня с такой нежностью, что я окончательно перестала понимать происходящее.
Как можно так смотреть на человека, которого только что ужасно обидел?
И почему мне от этого взгляда хочется расплакаться?
Натан медленно протянул руку.
Его пальцы коснулись края моей футболки.
Я замолчала.
Он слегка потянул ткань к себе, приглашая подойти ближе.
И я подошла.
Хотя всего мгновение назад собиралась высказать ему ещё очень многое.
Мы снова оказались почти вплотную.
Натан смотрел мне в глаза. Его ладонь скользнула под футболку, коснулась обнажённой талии и осторожно поднялась выше.
Я вздрогнула, когда он накрыл мою грудь ладонью.
На мне не было бюстгальтера.
И я остро почувствовала тепло его руки.
Никто никогда не прикасался ко мне так.
Натан чуть крепче сжал мою грудь, а второй рукой обнял за талию и притянул вплотную к себе.
Затем он повернулся вместе со мной и медленно повёл назад.
Я послушно сделала несколько шагов, не отрывая от него взгляда.
И вдруг почувствовала спиной прохладную стену.
Натан остановился совсем близко. Его одна рука по-прежнему оставалась у меня под футболкой, а другая крепко удерживала за талию.
Между нами почти не осталось расстояния.
Я могла бы отстраниться.
Могла убрать его руку, сказать, что всё ещё злюсь.
Но мне хотелось только одного — чтобы он не останавливался.
— Я приревновал, потому что ты сводишь меня с ума, Грейс, — тихо произнёс Натан. — Я только о тебе и думаю. И это чертовски сложно признать. Понимаешь?
Я смотрела на него.
Неужели он действительно это сказал?
Я свожу его с ума?
Я?!
Его ладонь оставалась у меня под футболкой, а от этих слов мне стало ещё жарче.
Несколько мгновений я не могла произнести ни звука.
— Правда? — наконец прошептала я.
— Правда.
Он ответил сразу.
Без привычной усмешки. Без попытки обратить всё в шутку.
И я вдруг почувствовала такое огромное, почти болезненное счастье, что у меня защипало в глазах.
Все эти дни я пыталась угадать, что он обо мне думает.
Нравлюсь ли я ему.
Замечает ли, как смотрю на него.
Или всё это существует только в моей голове.
А он…
Он тоже хотел меня.
Всё это время.
Натан осторожно пошевелил рукой, собираясь убрать её из-под футболки.
И я неожиданно для самой себя произнесла:
— Верни на место.
Он замер.
Посмотрел на меня.
Я почувствовала, как лицо заливает краска.
Поздно.
Слова уже прозвучали.
Он негромко рассмеялся.
Не насмешливо. Скорее удивлённо.
— Хорошо, малышка.
Его ладонь вернулась на мою грудь.
Я закрыла глаза на мгновение.
Как же это было приятно.
И как невероятно стыдно было просить его об этом!
Но я попросила.
Сама.
И он меня послушался.
Я открыла глаза.
Натан смотрел на меня так, словно тоже не мог до конца поверить в происходящее.
Я робко положила ладонь ему на плечо.
Рубашка была тёплой. Под ней чувствовались крепкие мышцы.
Мне хотелось прикоснуться к его лицу.
Провести пальцами по щеке, коснуться виска, где среди тёмных волос уже появилась седина.
Хотелось узнать, какие у него губы.
Ведь я столько раз на них смотрела.
А теперь они были совсем рядом.
Натан наклонился ко мне.
И в эту минуту зазвонил телефон.
Я вздрогнула.
Он остановился.
Телефон продолжал звонить.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
— Кто-то тебя настойчиво хочет, — тихо сказала я.
— Чёрт.
Натан достал телефон из кармана.
Я невольно опустила взгляд на экран.
Ребекка.
У меня сразу похолодело внутри.
Конечно.
Как я могла забыть о ней хотя бы на несколько минут?
Я поджала губы.
Натан посмотрел на экран, отклонил вызов и небрежно бросил телефон на столик возле стены.
Всё это время его другая рука оставалась у меня под футболкой.
Он снова повернулся ко мне.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Если б ты ей ответил, я б тебя прикончила, Натан, я клянусь тебе.
Он чуть улыбнулся.
Но ничего не сказал.
Только провёл большим пальцем по моей щеке.
Так нежно, что у меня перехватило дыхание.
Я больше не хотела спрашивать о Ребекке.
Не хотела думать о Генри, чемодане, своей глупой ссоре и обо всём, что произошло за этот вечер.
Я хотела только одного.
Чтобы Натан меня поцеловал.
Он медленно склонил голову.
Я сама потянулась к нему, приподнявшись на цыпочки.
Моя ладонь скользнула выше по его плечу.
Натан обнял меня за талию.
И наши губы встретились.
Сначала это было едва ощутимое прикосновение.
Мягкое. Осторожное.
Я замерла, боясь пошевелиться.
Это был мой первый поцелуй.
Самый первый.
В двадцать один год я совершенно не представляла, как нужно целоваться.
Я знала об этом только из фильмов и книг. Видела, как целуются другие, представляла, как однажды это произойдёт со мной.
Но сейчас, когда губы Натана касались моих, всё оказалось совсем иначе.
Я чувствовала их тепло.
Его дыхание.
Ладонь, которая крепче обняла меня за талию.
И собственное сердце, бившееся так быстро, что мне стало страшно.
Натан чуть отстранился.
Всего на несколько сантиметров.
Я открыла глаза.
Он смотрел на меня с таким выражением, что я сразу поняла: он хочет продолжения.
И я тоже хотела.
Очень.
Я осторожно коснулась его губ своими.
Натан ответил сразу.
На этот раз поцелуй был дольше.
Я робко попыталась повторить его движения, чувствуя себя ужасно неловкой.
А вдруг я всё делаю неправильно?
Вдруг ему не нравится?
Но Натан не отстранялся.
Наоборот, он притянул меня ближе и нежно коснулся языком моих губ.
Я вздрогнула.
Они сами собой приоткрылись.
И тогда его язык проник мне в рот.
От неожиданности я крепче ухватилась за его плечо.
Поцелуй изменился.
Стал глубже, теплее, совершенно незнакомым.
Я почувствовала его язык и растерянно замерла, не зная, что делать дальше.
Но Натан никуда не торопился.
Он целовал меня медленно, словно давал привыкнуть к каждому новому ощущению.
И постепенно я начала отвечать.
Сначала совсем робко.
Потом смелее.
Мой язык осторожно коснулся его языка, и от этого простого движения по всему телу разлилось такое сладкое тепло, что я невольно прижалась к нему крепче.
Я впервые в жизни целовала мужчину, которого любила.
А он целовал меня в ответ.
С каждым мгновением становилось всё труднее думать о том, правильно ли я двигаю губами, куда положила руку и достаточно ли хорошо умею целоваться.
Мне хотелось только одного — чтобы он не останавливался.
Натан запустил пальцы в мои волосы, сжал их у самых корней и властно потянул, заставляя запрокинуть голову.
— Ах! — вырвался у меня короткий, удивлённый вскрик.
В ту же секунду его другая ладонь скользнула вниз, легла мне на ягодицу и крепко сжала её.
Я невольно запрокинула голову.
Он сразу воспользовался этим, поцеловав меня глубже.
Я тихонько застонала ему в рот.
И тут же почувствовала, как вспыхнули щёки.
Я даже не знала, что могу издавать такие звуки!
Но Натан не отстранился. Наоборот, поцелуй стал настойчивее.
Я обняла Натана за шею, прижалась к нему всем телом и ответила на движение его языка своим.
Он едва заметно выдохнул мне в губы.
От этого звука у меня внутри всё сладко сжалось.
Мне вдруг захотелось целовать его ещё нежнее, ещё дольше. Узнать, каким он становится, когда перестаёт сдерживаться.
Его дыхание становилось всё глубже, а пальцы, ещё недавно осторожные, теперь удерживали меня с заметно большей силой.
И всё равно мне хотелось быть ещё ближе.
Я запустила пальцы в его волосы.
Они оказались мягче, чем я представляла.
Целовать любимого мужчину и чувствовать, что он отвечает тебе с таким же желанием.
Упоительно.
Вот какое это было слово.
Я наконец поняла, что оно означает.
Не просто приятно. Не просто хорошо.
Упоительно.
Я обнимала Натана за шею, гладила его волосы, касалась затылка. Иногда мои пальцы соскальзывали на воротник рубашки, и я снова хваталась за ткань, словно боялась, что он отстранится.
Но Натан никуда не собирался уходить.
Он целовал меня так, что я постепенно перестала замечать всё вокруг.
Стена за спиной. Свет лампы. Тихий дом.
Остались только его руки, губы и моё сердце, которое, кажется, окончательно забыло, как нужно биться спокойно.
Наконец мы оторвались друг от друга.
Всего на несколько секунд.
Я тяжело дышала, не разжимая рук на его шее.
Натан смотрел на меня.
У него были чуть растрёпанные волосы, губы припухли от поцелуев, а в глазах появилось то самое выражение, которое я увидела, проснувшись на диване.
Только теперь оно меня совершенно не пугало.
Я осторожно провела пальцами по его щеке.
Натан повернул голову и поцеловал мою ладонь.
От этого простого движения у меня защемило сердце.
— Натан… — едва слышно произнесла я.
Он поднял глаза.
Я хотела сказать ему что-нибудь.
Может быть, что я счастлива.
Что никогда не представляла, насколько прекрасным может быть поцелуй.
Что люблю его.
Но слова куда-то исчезли.
Я только посмотрела на его губы.
Натан всё понял.
Он снова притянул меня к себе.
Теперь я уже не растерялась.
Подалась навстречу, обхватила его шею обеими руками и поцеловала сама.
На этот раз жадно, без прежней осторожности.
Натан ответил так горячо, что я невольно приподнялась на цыпочки.
Его ладони скользили по моей спине, обнимали за талию, возвращались к волосам. Я чувствовала себя одновременно смелой и ужасно неопытной.
Ведь ещё совсем недавно я даже не знала, как правильно ответить на поцелуй.
А теперь сама не желала его отпускать.
Натан на мгновение отстранился и коснулся губами моего виска.
Потом щеки.
Уголка рта.
Я закрыла глаза.
Его губы были тёплыми, движения — неторопливыми, несмотря на всё более тяжёлое дыхание.
Мне хотелось запомнить каждое прикосновение.
Я повернула голову, отыскивая его губы.
Он снова поцеловал меня.
Я почувствовала, как его рука крепче обняла меня за талию, и, не разрывая объятий, мы отошли от стены.
Я сделала несколько шагов вместе с ним.
Натан остановился.
Я открыла глаза.
За его плечом виднелась моя кровать.
Моя собственная кровать, на которой я ещё вчера лежала с температурой и мечтала хотя бы о том, чтобы он задержался рядом немного дольше.
Натан посмотрел мне в глаза.
Я не знала, что он собирается сделать.
Но от его взгляда снова задрожали колени.
Я осторожно коснулась его груди.
— Что? — шепнула я.
Он едва заметно улыбнулся.
И вдруг, подхватив меня за талию, одним быстрым движением опрокинул на мягкую постель.
— Ай!
Я упала на спину, вскрикнув от неожиданности.
Матрас пружинисто прогнулся подо мной.
Я тут же приподнялась на локтях.
Волосы рассыпались по плечам, футболка слегка перекрутилась, а сердце колотилось так сильно, словно я только что пробежала несколько кварталов.
Натан стоял перед кроватью.
Он медленно провёл ладонью по лицу, затем опустил руку.
Я никогда не видела его таким.
Не было больше привычной невозмутимости. Того спокойного, почти сурового выражения, с которым он разговаривал со мной все эти дни.
Передо мной стоял мужчина, который только что целовал меня так, что я едва могла дышать.
Я села, подобрав ноги на кровать, и посмотрела на него.
Мои губы всё ещё хранили тепло его поцелуев.
Мне было стыдно от собственной смелости.
Стыдно от того, как отчаянно я хотела снова оказаться в его объятиях.
Но вместе с этим я чувствовала такое счастье, что не могла сдержать улыбку.
Натан смотрел на меня.
Я осторожно протянула к нему руку.
И замерла, ожидая, что он сделает дальше.
Натан посмотрел на мою протянутую руку.
Потом медленно поставил одно колено на кровать.
Я невольно задержала дыхание.
Он наклонился, обхватил меня за обе лодыжки и вдруг потянул к себе.
— Ах, Натан!
Я вскрикнула от неожиданности и упала на спину.
Матрас мягко прогнулся. Натан отпустил мои ноги и поставил второе колено на кровать.
Между моими бёдрами.
Я замерла.
Всё происходило так быстро и вместе с тем будто замедлилось.
Я видела его руки, белую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей, растрёпанные тёмные волосы.
Он опустился на меня, устроившись между моими бёдрами и опираясь на локоть.
И вдруг я почувствовала его вес.
Не просто объятия, не случайное прикосновение. Натан лежал прямо на мне, вжимая своим телом меня в матрас.
Я положила ладони ему на плечи.
— Всё хорошо, малышка?
Я кивнула.
Голос почему-то не слушался.
Натан провёл пальцами по моей щеке, убрал волосы с лица и поцеловал.
Я сразу ответила.
На этот раз мне не хотелось быть осторожной. Я обняла его за шею и сама потянулась навстречу.
Он поцеловал меня снова.
Дольше.
Я невольно выгнулась к нему, и Натан замер на мгновение.
Я обняла его крепче.
Натан коснулся губами моего виска, потом снова нашёл мои губы.
У меня кружилась голова.
Я никогда прежде не лежала так с мужчиной. Никогда не чувствовала над собой его сильное, тёплое тело. Не знала, что от одного поцелуя можно настолько забыть обо всём.
И что собственные руки способны так отчаянно не хотеть отпускать человека.
Натан чуть отстранился.
Я открыла глаза.
Он смотрел на меня серьёзно, почти нежно. Его дыхание оставалось неровным.
Я осторожно провела пальцами по его щеке.
Тёмная щетина слегка царапнула кожу.
Это было так просто и так невероятно близко, что у меня защемило сердце.
И всё же на краю сознания возникла мысль, от которой я упорно отворачивалась.
Натан лежал на мне, вжимая своим телом меня в матрас. .
Я подняла руку и коснулась его волос.
— Натан…
— Что, малышка?
Я покачала головой.
Мне просто хотелось ещё раз услышать его голос.
Он улыбнулся и нежно поцеловал меня в губы.
Потом приподнялся.
— Я сейчас схожу в свою комнату за презервативами, и мы продолжим. Хорошо?
Я перестала дышать.
Презервативами.
Значит, он действительно хотел, чтобы мы продолжили.
Сегодня.
Я смотрела на него, чувствуя, как сильно колотится сердце.
Ещё вчера я не смела даже мечтать о таком. А сейчас Натан Кросс спрашивал моего согласия так спокойно, словно всё это было совершенно естественно.
Он снова коротко поцеловал меня.
Затем начал подниматься с кровати.
Натан ведь не знает, что у меня никогда не было мужчины.
Я приподнялась на локтях.
Нужно было сказать ему.
Сейчас. Пока он не ушёл.
Нам нужно поговорить. Глава двенадцатая
— Натан, подожди…
Он замер, так и не успев подняться.
— Что такое, малышка?
Я смотрела на него снизу вверх. Натан по-прежнему лежал на мне, между моими бёдрами, опираясь на локоть. Наши лица разделяли всего несколько сантиметров.
Нужно сказать.
Сейчас.
Но как же трудно было произнести эти несколько слов!
— Я… — начала я и замолчала.
Натан внимательно посмотрел на меня.
— Грейси?
Я отвела глаза.
Он осторожно коснулся моего подбородка.
— Что случилось?
Я набрала воздуха.
— Натан, это мой первый раз.
Он замер.
Совсем.
Несколько секунд он просто смотрел мне в глаза, словно пытался убедиться, что правильно меня понял.
Я почувствовала, как лицо заливает краска.
— У меня никогда никого не было, — добавила я едва слышно.
Натан медленно выдохнул.
И его выражение изменилось.
Мне стало страшно.
Вот оно.
Ещё минуту назад он смотрел на меня как на женщину, которую хотел. А теперь, наверное, вспомнил, сколько мне лет. Вспомнил Роуз. То, как совсем недавно ухаживал за мной, когда я болела.
Неужели он снова увидел во мне маленькую девочку?
Только не это.
Натан чуть приподнялся, медленно сместился ниже и опустил лоб мне на живот.
Я почувствовала его тёплое дыхание сквозь тонкую ткань футболки.
Он молчал.
Я осторожно положила ладонь ему на затылок и погладила волосы.
— Прости, — прошептала я.
Натан не пошевелился.
— Я хотела, чтобы мой первый раз был особенным. Понимаешь? С человеком, которого я действительно…
Я замолчала.
Ну вот. Опять.
Сколько раз за один вечер можно почти признаться в любви одному и тому же мужчине?
Я осторожно провела пальцами по его волосам.
— Я не хотела ничего испортить.
Натан поднял голову.
— Грейс, ты ничего не испортила. Всё замечательно.
Он произнёс это так уверенно, что у меня защипало глаза.
— Правда?
— Конечно, малышка.
Он нежно поцеловал меня в живот, затем приподнялся и снова оказался лицом к лицу со мной.
— Послушай. Ты не обязана заниматься со мной сексом только потому, что мы начали целоваться. И если ты не готова, ничего страшного. Мы можем подождать. Столько, сколько тебе потребуется.
Я смотрела на него.
Он говорил совершенно серьёзно.
И почему-то от этого мне хотелось плакать ещё сильнее.
Потому что он был таким хорошим.
Таким нежным.
И потому что я вовсе не хотела ждать!
Натан коснулся моей щеки.
— Хорошо?
Я кивнула.
Он коротко поцеловал меня в лоб и начал приподниматься.
И я вдруг испугалась.
Он действительно собирался остановиться.
— Натан!
Он замер.
— Что?
Я обхватила его за шею, не позволяя отстраниться.
— Я хочу, Натан. Я очень тебя хочу. И я готова.
Он посмотрел мне в глаза.
— Правда?
— Да.
Натан снова склонился ко мне.
— Ты уверена?
Я чувствовала, как горят щёки. Мне никогда прежде не приходилось говорить мужчине такие вещи. Тем более Натану Кроссу, который ещё совсем недавно казался мне совершенно недоступным.
Но я больше не хотела скрывать от него свои чувства.
— Да, — прошептала я. — Я очень тебя хочу… сейчас.
Он улыбнулся.
Не той своей едва заметной усмешкой, от которой я обычно теряла способность разговаривать.
А как-то особенно нежно.
— Я тоже хочу тебя сейчас, малышка.
Он поцеловал меня.
Я ответила, обняв его крепче.
Какое облегчение.
Он не передумал.
Ему не стало неприятно от моего признания. Он не начал разговаривать со мной как с ребёнком. Не стал объяснять, что я слишком молода и ничего не понимаю.
Он всё ещё хотел меня.
И я вдруг почувствовала себя такой счастливой, что даже улыбнулась ему прямо в губы.
Натан чуть отстранился.
— Что?
Я покачала головой.
— Ничего.
Он погладил меня по щеке.
И тут я вспомнила об одном маленьком обстоятельстве.
Совсем маленьком.
Которое, к сожалению, никак нельзя было проигнорировать.
Я перестала улыбаться.
Натан сразу это заметил.
— Грейси?
Я опустила глаза.
— Но я не могу.
Он нахмурился.
— Что?
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
Только не заставляй меня объяснять.
Пожалуйста.
— Я… сейчас не могу.
Натан несколько секунд смотрел на меня.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что хочешь меня?
Я кивнула.
— Но сейчас не можешь?
Я снова кивнула.
Он нахмурился ещё сильнее.
— Я не понимаю. Скажи мне.
Я закрыла глаза.
Нет.
Нет, я не смогу произнести это вслух.
Особенно сейчас, когда он лежит на мне, когда я только что призналась ему в своей неопытности, а потом сама попросила не останавливаться!
Я обняла Натана за плечи и спрятала лицо у него на шее.
— Грейси, что случилось?
— Ничего, — пробормотала я.
— Тогда почему ты не можешь?
Я только крепче прижалась к нему.
Натан осторожно погладил меня по спине.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет.
— Что-нибудь болит?
— Нет, Натан.
Он немного отстранился, пытаясь заглянуть мне в лицо.
Я упрямо продолжала прятаться.
Мне хотелось, чтобы он сам догадался.
Чтобы каким-нибудь невероятным образом прочитал мои мысли и избавил меня от необходимости говорить об этом.
Натан помолчал.
Потом его рука медленно переместилась с моей талии на бедро.
Я подняла голову.
Он осторожно провёл ладонью по внутренней стороне моего бедра и коснулся ткани трусиков.
Всего на мгновение.
Затем убрал руку.
Я затаила дыхание.
Натан посмотрел на меня.
И по выражению его лица я поняла, что он догадался.
Щёки вспыхнули с новой силой.
— Грейси, — тихо произнёс он.
Я зажмурилась.
Только не спрашивай.
— Какой у тебя день?
— Натан!
Я уставилась на него, совершенно потрясённая.
Неужели он действительно задал мне этот вопрос?!
Он спокойно выдержал мой взгляд.
— Что?
— Ты… ты не можешь меня об этом спрашивать!
— Почему?
Я открыла рот.
Закрыла.
Потому что…
Потому что ты Натан!
Потому что ещё вчера я даже представить не могла, что буду обсуждать с тобой такие вещи!
А теперь ты лежишь на мне и совершенно спокойно интересуешься моим менструальным циклом!
Я спрятала лицо у него на плече.
— Грейс, — мягко позвал он.
— М-м?
— Сколько мне ждать?
Я замерла.
Он спрашивал совершенно серьёзно.
И почему-то от этих слов у меня стало так тепло внутри, что я невольно улыбнулась.
Ему хотелось знать, сколько ждать.
Значит, он действительно собирался ждать.
Меня.
Я осторожно подняла голову.
— Ещё два дня, — прошептала я.
— Два дня?
Я кивнула.
— Да.
Натан несколько секунд смотрел на меня.
Потом медленно выдохнул.
— Хорошо.
Он перекатился на спину рядом со мной и уставился в потолок.
Я повернулась к нему.
Натан лежал неподвижно, заложив одну руку за голову. Белая рубашка окончательно выбилась из брюк, волосы растрепались.
Он глубоко вдохнул.
Потом ещё раз.
Я робко придвинулась ближе.
— Натан?
— Да, малышка?
— Ты сердишься?
Он повернул голову.
— На тебя?
Я кивнула.
Натан посмотрел на меня с удивлением.
— Нет, Грейси. С чего бы?
Я пожала плечами.
— Ну… я ведь сначала сказала, что готова. А потом…
Он протянул ко мне руку.
— Иди сюда.
Я осторожно устроилась рядом и положила голову ему на плечо.
Натан обнял меня.
Некоторое время мы молчали.
Я слушала его дыхание, чувствовала под щекой тепло рубашки и всё ещё не могла поверить, что нахожусь в одной постели с Натаном Кроссом.
С мужчиной, которого так долго хотела хотя бы однажды поцеловать.
И вот теперь он обнимал меня.
Знал, что я никогда ни с кем не была близка.
Знал даже то, о чём мне было ужасно неловко говорить.
И никуда не уходил.
Я осторожно провела ладонью по его груди.
— Прости, — прошептала я.
Натан повернулся ко мне.
— Грейси, за что ты опять извиняешься?
— За то, что заставляю тебя ждать.
Он нежно погладил меня по волосам.
— Малышка, перестань.
Я подняла голову.
— Ты правда не расстроился?
Натан посмотрел на меня.
Потом на потолок.
— Скажем так, — произнёс он после небольшой паузы, — мне сейчас очень непросто.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки.
Он снова повернулся ко мне.
— Но это не твоя проблема, Грейси.
Я осторожно улыбнулась.
Мне было немного совестно, что я заставила его так разволноваться.
И одновременно…
Как же приятно было знать, что он настолько сильно меня хочет!
Натан коснулся губами моего лба.
— Два дня, значит?
— Два, — тихо подтвердила я.
— Хорошо.
Я положила голову ему на грудь.
Он обнял меня крепче, и я закрыла глаза.
Его сердце билось под моей щекой.
Я улыбнулась, сама того не замечая.
Ещё совсем недавно мне казалось, что после признания в своей неопытности я потеряю всё то прекрасное, что происходило между нами.
А оказалось, что можно рассказать Натану даже самое неловкое.
И он всё равно будет обнимать меня.
Всё равно будет хотеть.
И всё равно назовёт малышкой — так нежно, что у меня снова защемит сердце.
Я лежала, положив голову Натану на грудь, и слушала, как бьётся его сердце.
Он медленно гладил меня по волосам. Иногда его ладонь замирала на затылке, а потом снова начинала двигаться.
Мне было так хорошо, что совершенно не хотелось шевелиться.
— Грейси?
— М-м?
— Мне нужно ненадолго в душ.
Я подняла голову.
— Сейчас?
— Сейчас, малышка.
Он посмотрел на меня, и я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули.
— Мне нужно скинуть напряжение.
Я почувствовала, как теплеют щёки.
Натан провёл большим пальцем по моей скуле.
— Пойду подрочу немного. Иначе сегодня точно не усну.
Я уставилась на него.
Он сказал это совершенно спокойно.
Как будто сообщил, что собирается почистить зубы!
— Натан…
— Что?
Я растерянно улыбнулась.
— Ты обязательно должен мне всё рассказывать?
— А что такого? — Он слегка приподнял бровь. — Я собираюсь думать о тебе.
Я закрыла лицо ладонями.
Теперь я точно сгорю от смущения.
Натан тихо рассмеялся и поцеловал меня в висок.
— Малышка.
Я осторожно выглянула из-за пальцев.
Он улыбался.
И мне вдруг стало невероятно приятно оттого, что он собирался думать обо мне даже тогда, когда мы будем в разных комнатах.
Я убрала руки.
— Натан?
— Да?
— Ты же будешь спать здесь со мной?
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Конечно, малышка. А как у тебя температура?
Я улыбнулась.
— Я вся горю, дорогой.
Натан замер.
Несколько секунд смотрел на меня.
— Ты это специально, да?
Я не выдержала и улыбнулась ещё шире.
Щёки, разумеется, вспыхнули.
Но на этот раз мне даже не захотелось прятаться.
Натан осторожно убрал прядь волос с моего лица.
— Ты прекрасна.
Я перестала улыбаться.
Не потому, что слова мне не понравились.
Совсем наоборот.
— Спасибо, — прошептала я.
Натан наклонился и поцеловал меня.
Коротко, очень нежно.
Затем поднялся с кровати, поправил рубашку и направился к двери.
Я проводила его взглядом.
Когда дверь закрылась, ещё несколько секунд лежала неподвижно.
А потом перевернулась на спину и улыбнулась потолку.
Натан Кросс будет спать со мной.
Сегодня.
В моей постели.
Я прижала ладони к щекам.
Они горели.
Полежать спокойно не получилось.
Я села, потом встала, прошлась по комнате и снова села на край кровати.
Сердце никак не желало успокаиваться.
Мне казалось, что я до сих пор чувствую его поцелуи.
И его руки.
Я обняла себя за плечи и закрыла глаза.
Нет, так невозможно.
Мне срочно нужна вода.
Я осторожно вышла в коридор и спустилась на кухню.
Налила полный стакан.
Выпила почти залпом.
Потом второй.
Наконец остановилась возле раковины и сделала несколько глубоких вдохов.
Натан будет спать со мной.
Я всё ещё не могла поверить.
Но теперь это было правдой.
Я поставила стакан, выключила свет и поспешила наверх.
В спальне поправила одеяло, взбила подушки, потом забралась в кровать и укрылась почти до подбородка.
Прислушалась.
Из ванной доносился шум воды.
Я улыбнулась.
Через некоторое время вода перестала шуметь.
Послышались шаги.
Дверь открылась.
И вошёл Натан.
На нём было только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.
Я замерла.
Он остановился возле кровати.
Волосы ещё оставались влажными. На плечах поблёскивали капельки воды.
Я уже видела Натана без рубашки.
Но сейчас всё было совершенно иначе.
Он находился в моей спальне.
И собирался лечь рядом со мной.
Натан заметил мой взгляд.
— Что такое, Грейси?
— Ничего, — поспешно ответила я.
Он чуть улыбнулся.
Потом снял полотенце и положил его на кресло.
Я не успела отвернуться.
И впервые увидела его совершенно обнажённым.
Лицо мгновенно залило краской.
Но взгляд почему-то никак не желал подчиняться.
Я смотрела на его широкие плечи, крепкую грудь, талию. На взрослое мужское тело, которое ещё совсем недавно могла только представлять.
Натан спокойно подошёл к кровати.
— Тебе же не нравятся старики? Когда ты успела передумать?
Я наконец подняла глаза к его лицу.
Он улыбался.
Не насмешливо. Скорее ласково.
— Натан, — прошептала я.
— Что, малышка?
— Я тогда просто смутилась.
Он остановился.
Я отвела взгляд.
— Ты меня застал врасплох. И я наговорила глупостей.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь, — тихо возразила я и снова посмотрела на него. — Мне никогда не казалось, что ты старый.
Натан улыбнулся чуть заметнее.
— Хорошо, Грейси.
Он приподнял одеяло и лёг рядом.
Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.
И почему-то сразу перестала понимать, куда девать собственные руки.
Я лежала на спине, вытянувшись под одеялом, и смотрела в потолок.
Натан устроился рядом.
Между нами оставалось совсем немного места.
Мне хотелось придвинуться ближе.
Но как?
Просто повернуться и обнять его?
А если я ему помешаю?
Может быть, он привык спать один?
Я осторожно повернула голову.
Натан смотрел на меня.
— Грейси, можно тебя обнять?
От этих слов у меня потеплело в груди.
— Да, Натан.
Он придвинулся, протянул руку и обнял меня за талию.
Я повернулась к нему и осторожно устроила голову на его груди.
Вот так.
Именно так мне и хотелось лежать.
Натан подтянул одеяло повыше, затем протянул руку к прикроватной лампе.
Щёлкнул выключатель.
Комната погрузилась в темноту.
За окном тихо шелестели деревья.
Я слышала дыхание Натана и чувствовала, как его ладонь лежит у меня на спине.
Он был совсем рядом.
Его кожа касалась моей руки.
Я лежала неподвижно, боясь случайно пошевелиться.
— Грейси, ты не дышишь.
— Дышу.
Я поспешно вдохнула.
Натан тихо усмехнулся.
— Не волнуйся так.
Я приподняла голову.
— Я не волнуюсь.
Он немного помолчал.
— А я волнуюсь.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Правда?
— Правда, малышка.
Мне даже в темноте хотелось разглядеть выражение его лица.
— Ты?
— Я.
Он провёл ладонью по моей спине.
— Мне сорок, тебе двадцать один. Есть ещё другие обстоятельства. Я очень волнуюсь. Не одна ты волнуешься.
Я молчала.
Натан Кросс.
Мой серьёзный, невозмутимый Натан, который всегда казался таким уверенным.
Он тоже волновался.
Из-за меня.
Мне вдруг стало легче.
Я осторожно положила ладонь ему на грудь.
— Я думала, ты совсем не волнуешься.
— Ошибалась.
— А выглядишь таким спокойным.
— Это обманчивое впечатление.
Я улыбнулась и снова положила голову ему на плечо.
Теперь мне уже не казалось, что я должна вести себя как-то особенно правильно.
Я могла просто лежать рядом.
И он тоже.
Натан немного помолчал.
Затем тихо спросил:
— Грейси, можно я тебя поцелую?
Я подняла голову.
— Да. С удовольствием.
Он повернулся ко мне и осторожно коснулся губами моих губ.
Я ответила.
Натан поцеловал меня снова.
На этот раз дольше.
Я приподнялась на локте, чтобы мне было удобнее, и положила руку ему на плечо.
Его ладонь скользнула по моей спине.
Поцелуй был совсем не таким, как прежде.
Натан никуда не торопился. Он целовал меня медленно, иногда чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на моё лицо, а потом снова приближался.
Я постепенно привыкала к его губам.
К тому, как приятно отвечать на поцелуй.
Как легко забыть обо всём, когда он нежно обнимает меня.
Я сама потянулась навстречу, и Натан ответил более долгим поцелуем.
Мне захотелось улыбнуться.
Ещё совсем недавно я совершенно не умела целоваться.
А теперь уже начинала понимать, что мне нравится.
Он поцеловал меня в щёку.
Потом в висок.
Я закрыла глаза.
Его губы коснулись моего лба, задержались у линии волос, затем осторожно опустились к шее.
Я обняла его крепче.
Натан медленно гладил меня по спине, иногда останавливая ладонь на талии.
Мне нравилось каждое движение.
Я больше не старалась угадать, чего он ждёт от меня.
Просто лежала в его объятиях и позволяла себе наслаждаться его нежностью.
Через некоторое время я совсем расслабилась.
Натан поцеловал меня возле уха.
Потом снова нашёл мои губы.
Я разомлела от этих неторопливых поцелуев и ласк.
Мне казалось, что я могла бы так лежать целую ночь.
Никуда не спешить.
Ничего не бояться.
Только чувствовать его рядом.
— Нат… — тихо прошептала я.
— М-м?
— Мне так хорошо.
Он прижал меня чуть крепче.
— Мне тоже очень хорошо, малышка.
Я улыбнулась и поцеловала его в плечо.
Некоторое время мы просто лежали, обнявшись.
Затем Натан осторожно коснулся края моей футболки.
— Грейси?
— Да?
— Можем снять твою футболочку на ночь?
Я почувствовала, как снова вспыхнули щёки.
Но теперь это смущение уже не пугало меня.
— Да, Натан.
Я приподнялась и стянула футболку через голову.
Натан взял её из моих рук и положил на прикроватное кресло.
Потом снова протянул ко мне руки.
Я придвинулась к Натану и прижалась к нему обнажённой грудью. Мои соски коснулись тёплой кожи на его груди, и я на мгновение замерла от непривычности этого ощущения.
Между нами больше не было даже тонкой ткани футболки.
Натан обнял меня за спину, и я, окончательно осмелев, устроилась удобнее, положив щёку ему на плечо.
Он осторожно провёл ладонью вдоль моего позвоночника, затем остановил её между лопатками.
Я закрыла глаза.
Мне больше не хотелось никуда уходить.
Даже шевелиться не хотелось.
Я чувствовала его дыхание, тепло его рук, спокойные удары сердца.
Натан поцеловал меня в макушку.
— Удобно, малышка?
— Очень.
— Хорошо.
Я осторожно провела пальцами по его плечу.
— Натан?
— Да, Грейси?
Я немного помолчала.
— Ты ведь правда останешься?
Он крепче обнял меня.
— Конечно.
Я улыбнулась.
И наконец позволила себе поверить.
Он не уйдёт посреди ночи.
Не передумает.
Я прижалась щекой к его груди.
Он продолжал медленно гладить меня по спине.
Веки постепенно тяжелели.
Я ещё успела почувствовать, как Натан поправил одеяло у моего плеча и нежно поцеловал меня в волосы.
— Спокойной ночи, малышка.
— Спокойной ночи, Нат…
Последнее слово получилось совсем сонным.
Я улыбнулась, не открывая глаз.
И уснула у него на груди.
***
Я проснулась с улыбкой.
Ещё не открывая глаз, сладко потянулась под одеялом и довольно вздохнула.
Какой же чудесный сон мне приснился!
Мне снился Натан. Его поцелуи, объятия, то, как я засыпала у него на груди.
Я улыбнулась ещё шире.
И вдруг открыла глаза.
Подождите-ка.
А ведь это был не сон!
Я резко села на кровати.
Мы действительно целовались! И он говорил, что хочет меня. А потом мы провели вместе целую ночь!
Я прижала ладони к щекам.
Неужели всё это произошло со мной?
Я даже призналась ему, что у меня никогда не было мужчины. И он не передумал!
Мы договорились подождать всего два дня.
Два дня!
Я счастливо рассмеялась, упала обратно на подушку и повернулась на бок.
— Нат…
И замолчала.
Рядом никого не было.
Я протянула руку к соседней подушке.
Пусто.
Я приподнялась на локте и оглядела кровать.
Натана не было.
И его вещей тоже.
Я села, подтянув одеяло к груди.
Куда он ушёл?
Наверное, уже проснулся. Натан ведь всегда вставал рано.
Конечно. Наверняка он сейчас внизу, готовит завтрак.
Но почему-то мне стало тревожно.
А вдруг он передумал?
Вчера вечером всё было таким прекрасным. Но ведь теперь наступило утро. Возможно, за ночь Натан успел о многом подумать.
И решил, что мы совершили ошибку.
Я опустила глаза.
Нет, не может быть.
Он ведь был таким нежным со мной.
Обнимал, целовал, называл малышкой.
А вдруг мне всё-таки приснилось?
Я снова посмотрела на пустую подушку.
Нет!
Я прекрасно помнила его губы. Его руки. Тепло его тела рядом с моим.
Это просто не могло быть сном!
Я решительно отбросила одеяло, схватила с кресла свою футболку и поспешно надела.
Мне нужно было увидеть Натана.
Просто убедиться, что всё действительно произошло.
Я пригладила волосы, открыла дверь и вышла в коридор.
В доме было тихо.
Я спустилась по лестнице, прислушиваясь к каждому звуку.
На первом этаже пахло свежесваренным кофе.
С кухни доносилось негромкое гудение кофеварки.
Я замедлила шаг.
Сердце снова забилось быстрее.
Осторожно заглянув на кухню, я увидела Натана.
Он стоял у кофеварки.
Спиной ко мне.
Натан обернулся, услышав мои шаги.
Я невольно улыбнулась.
Как же мне хотелось подойти к нему, обнять за шею и поцеловать! Но я так и осталась стоять в дверях, не зная, как себя вести.
Вчера вечером всё было просто. Мы целовались, обнимались, засыпали вместе. А теперь наступило утро, и я почему-то снова чувствовала себя той самой неловкой Грейс, которая не знает, куда девать руки.
Натан поставил кружку на стол.
— Грейс, нам нужно поговорить.
Моя улыбка медленно исчезла.
Поговорить?
Вот так сразу?
Я посмотрела на его серьёзное лицо и почувствовала, как внутри всё похолодело.
Нет. Нет, пожалуйста.
Неужели он передумал?
Вчера Натан был таким нежным. Говорил, что хочет меня. Обнимал всю ночь. Но, может быть, утром всё показалось ему иначе?
Он ведь сам говорил, что между нами есть обстоятельства, которые нельзя не учитывать.
Сейчас он скажет, что мы совершили ошибку. Что всё произошло слишком быстро. Что между нами ничего не может быть.
А что мне тогда делать?
Я ведь уже призналась ему в любви!
И теперь должна буду стоять перед ним и слушать, как он объясняет, почему нам нельзя быть вместе?
Мне захотелось немедленно развернуться и убежать наверх.
Но я заставила себя остаться на месте.
— Я тебя слушаю, Натан, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Что случилось, малышка?
Вот теперь я окончательно растерялась.
Малышка.
Он всё ещё называл меня малышкой.
Я больше не смогла стоять в дверях. Быстро пересекла кухню и бросилась к нему, обхватив обеими руками за талию.
Натан тут же крепко обнял меня.
Я прижалась лицом к его груди.
Вот он. Тёплый, настоящий. Мой Натан.
Мне совершенно не хотелось его отпускать.
— Грейси, что же с тобой случилось? — спросил он, поглаживая меня по спине.
Я только крепче прижалась к нему.
Натан немного помолчал.
— Ты передумала?
Я замерла.
Что?!
— Ну… — Он запнулся. — Это нормально, Грейс. Я всё понимаю, если ты…
Я резко подняла голову.
— Нет!
И стукнула его кулачком в грудь.
Натан удивлённо посмотрел на меня.
— А ты? — выпалила я.
— Что я?
— Ты передумал?!
Он несколько секунд смотрел мне в глаза.
— Нет, малышка. Я не передумал.
Я шумно выдохнула.
Вот ведь!
Можно было сразу так и сказать!
От облегчения у меня даже немного ослабели колени. Я снова прижалась к нему и на мгновение закрыла глаза.
Натан продолжал обнимать меня.
Я слышала, как он дышит, чувствовала его ладонь у себя на спине. И постепенно успокаивалась.
Значит, всё хорошо.
Он не передумал.
Я всё ещё могла его обнимать. И целовать. Я улыбнулась ему в рубашку.
Потом вспомнила, с чего вообще начался наш разговор.
— Натан?
— Да, Грейси?
Я подняла голову.
— А о чём ты тогда хотел поговорить?
Он посмотрел на меня совершенно серьёзно.
— Я хотел тебе сказать, что больше не потерплю, чтобы Генри ошивался вокруг тебя.
Я моргнула.
Что?
Генри?!
Я приготовилась услышать, что между нами ничего не может быть, мысленно уже собрала чемодан и едва не умерла от горя, а он собирался поговорить о Генри?!
— Натан?
— Я серьёзно, Грейс. Я ему руки переломаю.
Он вдруг коротко рассмеялся, заметив выражение моего лица.
Но потом снова посмотрел на меня серьёзно.
— Вообще-то я действительно серьёзно. Я не хочу, чтобы другой мужчина при мне ухаживал за тобой.
Я уставилась на него.
Он ревновал.
Натан Кросс, который ещё совсем недавно делал вид, что совершенно не замечает моих чувств, теперь стоял передо мной и открыто ревновал к Генри!
Причём говорил об этом так, словно обсуждал вполне очевидную вещь.
Мне захотелось улыбнуться.
Потом рассмеяться.
А потом снова поцеловать его.
— Я поняла, — сказала я, стараясь выглядеть серьёзной. — Я согласна.
Натан кивнул.
Вот так просто.
Будто мы только что решили, что нужно купить молока.
Но погодите-ка!
Я немного отстранилась и легонько стукнула его кулачком по плечу.
— И ты тогда напишешь Ребекке!
Он приподнял бровь.
— Что напишу?
— Что ничего у вас не будет!
Натан посмотрел на меня.
— Хорошо.
Я даже растерялась от такой лёгкой победы.
— И не будешь с ней общаться!
— Грейси, я не могу с ней не общаться.
— Почему?
— Потому что она моя напарница. Мы вместе работаем.
Ах да.
Работа.
Я совсем забыла об этой досадной подробности.
Я отступила на полшага и скрестила руки на груди.
— Немного нечестно.
Натан посмотрел на мои сложенные руки, потом снова мне в лицо.
— А ты хочешь общаться с Генри?
Хороший вопрос.
Я задумалась.
— Я ещё не решила, — призналась я. — Наверное, он вряд ли захочет дружить.
Генри был хорошим парнем. И мне совсем не хотелось его обижать.
Но я ведь никогда ничего ему не обещала.
И уж точно не собиралась встречаться с ним теперь, когда между мной и Натаном…
Я подняла глаза.
Между мной и Натаном!
Как же приятно было даже мысленно произносить эти слова!
— В любом случае, — продолжила я, — я не хочу, чтобы Ребекка думала, что ты свободный.
Натан некоторое время смотрел на меня.
На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Я не свободный, Грейс. Я так не считаю.
Я замолчала.
Почему-то именно от этих слов у меня снова забилось сердце.
Он не сказал, что любит меня.
Но ведь я и не спрашивала.
Он просто стоял передо мной, смотрел прямо в глаза и говорил, что больше не считает себя свободным мужчиной.
Потому что теперь у него есть я.
Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке.
Натан протянул руку, осторожно коснулся моей щеки и наклонился.
Я потянулась ему навстречу.
И он поцеловал меня.
Я обняла его за шею и закрыла глаза.
Какое же всё-таки замечательное утро!
— Садись, Грейси. Завтрак почти готов.
Натан ещё раз поцеловал меня и вернулся к плите.
Я послушно устроилась за столом, одёрнула свою длинную футболку и принялась наблюдать, как он переворачивает бекон на сковороде.
Какой же он всё-таки красивый!
Особенно по утрам, когда волосы ещё немного растрёпаны, а на лице нет привычного сурового выражения.
Впрочем, сейчас Натан выглядел необыкновенно довольным. Даже улыбался, когда ставил передо мной тарелку с яичницей, беконом и поджаренными тостами.
— Приятного аппетита, малышка.
— Спасибо, Натан.
Он налил мне кофе, подвинул сахарницу и сел напротив.
Некоторое время мы молча завтракали.
Я отломила кусочек тоста, отправила его в рот и подняла глаза.
Натан смотрел на меня.
Я улыбнулась.
Он тоже.
Я снова опустила взгляд.
И почему-то почувствовала, как начинают теплеть щёки.
Мы же вчера целовались! И спали вместе! Почему я теперь смущаюсь от того, что он просто на меня смотрит?
Я сделала глоток кофе.
Подняла глаза.
Натан всё ещё смотрел.
Причём с такой необычной, мягкой улыбкой, что я окончательно перестала понимать, что происходит.
— Что? — не выдержала я.
— Ничего.
— У меня что-нибудь на лице?
— Нет, Грейси.
— Тогда почему ты так смотришь?
Уголки его губ дрогнули.
— Просто смотрю.
Ах, просто смотрит!
А я, между прочим, совершенно не знаю, что мне с этим делать!
Я улыбнулась и поспешно откусила ещё кусочек тоста.
Натан негромко усмехнулся и вернулся к завтраку.
Я чувствовала себя ужасно глупо. Но вместе с тем мне было так хорошо, что даже хотелось рассмеяться.
Натан Кросс сидел напротив меня, смотрел на меня и улыбался.
На меня!
Разве такое вообще возможно?
Я потянулась за кружкой и случайно посмотрела в сторону гостиной.
И замерла.
На комоде больше не было фотографии.
Той самой, где мама сидела на скамейке, а Натан стоял позади неё, положив руку ей на плечо.
Я прекрасно помнила этот снимок. В свой первый приезд я даже сказала Натану, что рада видеть его на прежнем месте.
А теперь фотография исчезла.
Я медленно опустила кружку.
Куда он её дел?
Неужели убрал сегодня утром?
Из-за меня?
Мне вдруг стало так неуютно, словно я застала себя за чем-то постыдным.
Ещё вчера фотография стояла на комоде. А сегодня мы с Натаном целовались на кухне, вместе завтракали, и её больше не было.
Я почувствовала, как неприятно сжалось сердце.
— Да, Грейс, я убрал фотографию с Роуз.
Я вздрогнула.
Натан смотрел на меня.
Потом перевёл взгляд в сторону гостиной и снова посмотрел мне в лицо.
Ну конечно. От него ведь ничего не скроешь!
Я опустила глаза на свою тарелку.
— Я заметила.
Он немного помолчал.
— Давай поговорим, Грейс.
Я подняла голову.
— Поговорим?
— Да. Думаю, нам нужно поговорить об этом, прежде чем дело зайдёт слишком далеко.
Я моментально вспыхнула.
Слишком далеко!
Он ведь имеет в виду то, что произошло между нами вчера вечером? И то, что едва не произошло?
Я вспомнила, как призналась ему, что у меня месячные и осталось ещё два дня, и почувствовала, что краснею ещё сильнее.
— Хорошо, Натан, — тихо сказала я. — Давай.
Моя принцесса. Глава тринадцатая.
Он отложил вилку.
— Что ты думаешь обо всём этом?
Я посмотрела на него.
Какой сложный вопрос.
Ещё пять минут назад мне казалось, что я самая счастливая девушка на свете.
А теперь…
— Я не знаю, — призналась я.
Натан молча ждал.
Я повертела кружку в руках.
— Я счастлива, Натан. Очень счастлива. Но меня как будто мучает какое-то чувство. Словно я…
Я замолчала.
Неужели я действительно собираюсь сказать это вслух?
— Словно я что-то украла, — закончила я едва слышно.
Натан посмотрел на меня с такой неожиданной нежностью, что мне захотелось заплакать.
— Грейс, ты ничего не украла.
Я опустила глаза.
— Но ты убрал фотографию.
— Да.
— Из-за меня.
— Нет, малышка. Не из-за тебя.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Не из-за меня?
— Нет.
Он немного откинулся на спинку стула.
— Я благодарен Роуз за те три года, которые мы провели вместе. Это были хорошие годы, Грейс. И я никогда не собирался делать вид, что их не было.
Я молчала.
— Но пойми одну вещь. Допустим, тебя бы здесь не было. Вообще. И я начал бы встречаться с другой женщиной.
Он помедлил.
— С Ребеккой, например.
Я поморщилась.
Только не с Ребеккой!
Натан заметил моё выражение.
— Грейс, это пример.
— Я поняла, — буркнула я.
— Так вот. Предположим, мы начали бы встречаться. А через какое-то время наши отношения стали бы серьёзными. Она стала бы оставаться у меня на ночь. Возможно, однажды переехала бы сюда.
Я неохотно кивнула.
— И я всё равно убрал бы эту фотографию, — продолжил Натан. — Не потому, что хотел бы забыть Роуз. Просто я не думаю, что моей девушке было бы особенно приятно каждый день видеть фотографии моей покойной жены.
Я посмотрела в сторону гостиной.
— Наверное.
— Это не значит, что я выбросил её из своей памяти. И не значит, что перестал быть благодарен за всё, что между нами было.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Но жизнь идёт дальше, Грейс.
Я медленно кивнула.
Жизнь идёт дальше.
Конечно, я понимала это.
Но понимать и чувствовать — совсем разные вещи.
— Теперь насчёт нас, — продолжил Натан.
Я снова посмотрела на него.
— Я не чувствую вины, Грейс. Я ничего не украл. И я не изменял Роуз.
Он произнёс это спокойно. Без раздражения, без попытки убедить меня любой ценой.
— Если бы Роуз была жива, между нами бы ничего не было.
Я замерла.
Почему-то именно эти слова задели меня сильнее всего.
Я посмотрела на его руки, лежавшие на столе.
Если бы мама была жива…
Натан оставался бы её мужем.
Мы с ним по-прежнему виделись бы на семейных праздниках. Он спрашивал бы, как моя учёба, а я, наверное, любовалась бы им украдкой и старалась не краснеть.
И никогда не узнала бы, как он целуется.
Я закусила губу.
Разве можно одновременно так сильно скучать по маме и быть счастливой от того, что сейчас происходит между мной и Натаном?
— Вот что я, в общем-то, думаю по этому поводу, — сказал он.
Я подняла голову.
— Ясно, Натан.
Он внимательно смотрел на меня.
— Мне надо подумать, — призналась я.
— Да, я понимаю.
Мы немного помолчали.
— Я думаю, Роуз хотела бы, чтобы мы были счастливы, — негромко произнёс Натан.
Я посмотрела на него.
— Ты думаешь, она бы нас не осудила?
Натан не ответил сразу.
Он немного нахмурился, словно действительно пытался найти ответ.
— Не знаю, Грейс. Возможно, да. Возможно, нет. У меня нет ответа на этот вопрос.
Я опустила взгляд.
— У меня тоже нет.
Помолчала.
— Но я чувствую себя виноватой.
Натан ничего не сказал.
И почему-то это было лучше, чем если бы он снова начал уверять меня, что я ничего плохого не сделала.
Мне действительно нужно было подумать.
Я сидела, разглядывая остатки яичницы на тарелке, когда услышала, как отодвинулся стул.
Натан поднялся.
Я проводила его взглядом, решив, что он собирается убрать посуду.
Но он обошёл стол и остановился рядом со мной.
— Грейси.
Я подняла голову.
Натан осторожно приподнял мой подбородок.
Наклонился.
И поцеловал меня.
Я невольно закрыла глаза.
Как же мне нравилось, когда он это делал!
Его губы были тёплыми, мягкими. Я потянулась к нему, и Натан задержался в поцелуе чуть дольше, чем, наверное, собирался.
Потом немного отстранился.
— А так? — спросил он почти у самых моих губ.
Я открыла глаза.
— Так?
Он едва заметно улыбнулся.
Я посмотрела на его губы.
Потом снова в глаза.
— Ну… ещё не поняла.
Натан рассмеялся.
Негромко, по-настоящему, так, что возле глаз появились маленькие морщинки.
Я обожала эти морщинки!
— Тогда придётся повторить, — сказал он.
И снова меня поцеловал.
На этот раз я сама потянулась к нему, обхватила ладонями его лицо и ответила гораздо смелее.
Натан провёл рукой по моей щеке.
Я улыбнулась прямо во время поцелуя.
Он чуть отстранился.
— Что?
Я вдохнула.
— Ты пахнешь кофе.
— Ты тоже.
И мы снова поцеловались.
Я понятия не имела, сколько времени мы так провели. Мне всё время хотелось ещё. Ещё один поцелуй. Ещё немного почувствовать его губы. Ещё раз провести пальцами по его волосам.
Но сидеть на стуле становилось совершенно неудобно.
Натан всё время наклонялся ко мне, а я тянулась вверх, стараясь не упускать его губ.
В конце концов я не выдержала.
Поднялась со стула, обняла его за шею и прижалась к нему всем телом.
Натан крепко обхватил меня за талию.
Вот так гораздо лучше!
Я встала на цыпочки и снова поцеловала его.
Он ответил сразу.
И вдруг его руки скользнули ниже, легли мне на бёдра.
В следующую секунду Натан подхватил меня и приподнял над полом.
— Ах, Нат!
Я удивлённо вскрикнула и инстинктивно обхватила его талию ногами.
Он крепко держал меня.
Я рассмеялась, обнимая его за шею.
— Ты что делаешь?!
— Целую тебя, Грейси.
— Я заметила!
Натан улыбнулся и снова нашёл мои губы.
Я обняла его крепче.
Теперь между нами почти не оставалось расстояния. Я чувствовала его руки, его грудь, слышала дыхание совсем близко от своего лица.
Он сделал несколько шагов.
Я даже не сразу поняла куда.
А потом моя спина коснулась стены.
Натан остановился, продолжая удерживать меня на руках.
Я посмотрела ему в глаза.
Он смотрел на меня так, что я совершенно забыла, о чём мы разговаривали за завтраком.
Я сама потянулась к его губам.
Натан ответил на поцелуй, и я почувствовала, как одна его рука переместилась выше, к моей спине, а пальцы другой скользнули в волосы на затылке.
Он сжал их и притянул мою голову ближе, углубляя поцелуй. Я почувствовала его язык у себя во рту. Он медленно ласкал мой язык своим, и от этого у меня захватывало дух.
Я обняла Натана крепче, выгнулась ему навстречу, желая прижаться ещё теснее. Его пальцы сильнее сжали мои волосы, и я тихонько застонала прямо ему в рот.
Мне совершенно не хотелось, чтобы он останавливался.
Я оторвалась от его губ всего на мгновение, чтобы вдохнуть.
Натан тоже тяжело дышал.
— Грейси…
— М-м?
Он ничего не ответил.
Только поцеловал меня снова.
Потом отступил от стены, уверенно удерживая меня на руках, и направился к кухонной столешнице.
Осторожно усадил меня на неё.
Я разомкнула ноги, но продолжала обнимать его за шею.
Натан остался стоять между моих коленей.
Мы ещё несколько раз поцеловались, прежде чем наконец смогли остановиться.
Я прижалась лбом к его лбу.
Он медленно гладил мои бёдра, а я проводила ладонями по его плечам, чувствуя под пальцами плотную ткань рубашки.
Какой же он был тёплый!
Как хорошо было вот так сидеть, обнимать его, чувствовать рядом.
Натан осторожно убрал прядь волос с моего лица.
Я улыбнулась.
И вдруг подумала о том, что скоро мы с Натаном сможем стать ещё ближе.
От одной этой мысли у меня снова забилось сердце.
Я ведь действительно этого хотела.
И теперь, когда он был так близко, когда обнимал меня и целовал, мне захотелось самой сказать ему, когда.
Я почувствовала, как снова краснею.
Но теперь мне не хотелось отводить глаза.
Я обняла его крепче, наклонилась к самому уху и тихонько прошептала:
— Да.
Натан чуть повернул голову.
— Что, малышка?
Я почувствовала, что сердце снова начинает колотиться.
Но всё-таки произнесла:
— Давай займёмся этим в это воскресенье.
Он немного отстранился и посмотрел мне в лицо.
Потом усмехнулся.
— Я очень буду ждать этого, малышка.
Затем Натан взглянул на часы.
— Мне пора на работу, малышка.
Я неохотно разомкнула руки.
Как же несправедливо! Мы только начали целоваться, а ему уже нужно уходить!
Натан осторожно снял меня со столешницы и поставил на пол. Я поправила футболку, а он взял со стола ключи и направился в прихожую.
Я поспешила за ним.
— Чем сегодня займёшься, Грейси? — спросил он, надевая пиджак.
— Думаю, немного прогуляюсь. Погода хорошая.
Натан повернулся ко мне.
— Только не перегружайся. Ты недавно болела.
— Мне уже гораздо лучше, Натан. Правда.
Он приложил ладонь к моему лбу.
Я закатила глаза.
— Ну вот, опять!
— Температуры нет, — сообщил он совершенно серьёзно.
— Спасибо, доктор Кросс.
Уголок его рта дрогнул.
Я подошла ближе, обняла его за талию и поцеловала.
Натан ответил, погладив меня по спине.
Как же приятно было теперь целовать его просто потому, что мне этого хотелось!
— Грейс, — вдруг произнёс он, когда я немного отстранилась. — Можно тебя кое о чём спросить?
— Конечно, Натан.
Он посмотрел на меня с неожиданно серьёзным выражением лица.
— Если ты не собиралась меня соблазнять, почему тогда, когда болела, на тебе было голубое кружевное бельё? А вчера вечером и теперь — белое?
Я замерла.
Что?!
Он опять за своё?!
Я отступила на шаг и скрестила руки на груди.
— И вы, мистер детектив, сделали такой вывод?
Натан кивнул.
Я смотрела на него несколько секунд.
Потом вспомнила, как вчера швыряла в него подушки, возмущённая его обвинениями, и почувствовала, что снова начинаю сердиться.
Но теперь Натан стоял передо мной, едва заметно улыбаясь, и вся эта история вдруг показалась мне невероятно нелепой.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Это просто были мои последние трусики, если хочешь знать!
Натан моргнул.
— Последние?
— Да!
— Почему последние?
Я открыла рот.
Закрыла.
Неужели мне действительно придётся объяснять сорокалетнему детективу Кроссу, почему у девушки могут закончиться чистые трусики?
— Потому что я не рассчитывала гостить у тебя так долго!
Он продолжал смотреть на меня.
— И?
— Что «и», Натан? Я уже всё использовала!
— Всё?
— Всё!
Он нахмурился.
Я почувствовала, что краснею.
— Я собиралась сходить в прачечную, но потом заболела. А стирать своё нижнее бельё у тебя дома я стеснялась!
Вот.
Я сказала.
И теперь, наверное, могла спокойно провалиться сквозь землю.
Натан несколько секунд молчал.
Кажется, он действительно не ожидал такого объяснения.
Я подняла указательный палец.
— Только ничего сейчас не говори, Натан.
Он посмотрел на мой палец.
Потом на меня.
— Я ничего не буду говорить, милая.
— Вот и прекрасно.
Но, разумеется, на этом разговор не закончился.
— У меня есть складная сушилка, — сообщил он.
Я моргнула.
— Что?
— Для белья. Могу принести тебе в комнату. Будешь спокойно сушить свои вещи.
Я уставилась на него.
Он это серьёзно?
— Натан…
— Хотя какой теперь смысл?
Я насторожилась.
Он посмотрел на меня с совершенно невинным выражением лица.
— Я ведь теперь тоже сплю в твоей комнате, Грейси. Всё равно увижу твои трусики.
Ах вот оно что!
Я почувствовала, как щёки вспыхнули.
А этот негодяй улыбнулся!
Причём совершенно открыто!
— Всё, Натан! — объявила я. — Пока! До вечера!
Я решительно указала на входную дверь.
Он рассмеялся.
По-настоящему рассмеялся!
Я стояла перед ним с горящими щеками и пыталась сохранить возмущённый вид, хотя сама уже едва сдерживала улыбку.
Натан подошёл ко мне, обнял за талию и притянул к себе.
— Ну всё, малышка. Не сердись.
— Я не сержусь!
— Вижу.
Он поцеловал меня.
Я, конечно, ответила.
Потом он немного отстранился, наклонился к моему уху и тихо произнёс:
— Я тебя обожаю.
Я замерла.
Натан нежно поцеловал меня в висок, отпустил и направился к двери.
— До вечера, Грейси.
— До вечера, Нат…
Дверь закрылась.
Я осталась стоять посреди прихожей.
Он сказал, что обожает меня.
Натан Кросс!
Я прижала ладони к щекам.
Ну всё.
Теперь я совершенно точно сошла с ума.
Я подбежала к окну и увидела, как Натан выходит к своей машине. Он открыл дверцу, положил что-то на соседнее сиденье, затем сел за руль.
Через несколько секунд машина выехала на улицу.
Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
А потом ещё некоторое время стояла у окна.
И улыбалась.
Просто улыбалась, глядя на пустую улицу.
Я тебя обожаю.
Как же красиво это звучало!
Наконец я заставила себя отойти от окна и поднялась наверх.
Мне хотелось принять душ, переодеться и отправиться гулять, пока погода не испортилась.
Я включила воду, разделась и встала под тёплые струи.
Какое же замечательное утро!
Я закрыла глаза, подставила лицо воде и вспомнила, как Натан целовал меня на кухне.
Его руки.
Его улыбку.
То, как он поднял меня на руки, словно я совсем ничего не весила.
Я невольно улыбнулась.
А потом вспомнила наш разговор за завтраком.
Про маму.
Про фотографию.
И про то, что Натан не чувствует вины.
Я провела мокрыми ладонями по лицу.
Может быть, он действительно прав?
Ведь мы с ним ничего плохого не сделали.
Но почему тогда мне всё равно немного стыдно перед мамой?
Наверное, потому что Натан был её мужем. И мне пока трудно привыкнуть к тому, что теперь мы вместе.
Я вздохнула.
Мне нужно было ещё немного подумать над его словами.
Но только не о том, хочу ли я быть с Натаном!
Это я уже знала.
Я любила его.
И сейчас была счастлива, возможно, как никогда прежде.
Я выключила воду, завернулась в полотенце и посмотрела на себя в запотевшее зеркало.
Нет, сегодня я точно не собиралась портить себе настроение.
Я высушила волосы, немного подкрасила ресницы и губы, надела джинсовые шорты и лёгкую футболку.
Потом вышла в коридор.
И остановилась возле спальни Натана.
Дверь была приоткрыта.
Я заглянула внутрь.
В комнате всё выглядело как обычно. Аккуратно застеленная кровать, кресло у стены, тумбочки. Через окно падал солнечный свет.
Я вошла.
И почти сразу направилась к шкафу.
Ну а что такого?
Я ведь уже столько раз сюда приходила!
Только раньше мне приходилось делать это тайком.
Я открыла дверцу и посмотрела на аккуратный ряд рубашек.
Белые.
Голубые.
Тёмно-серые.
Мой серьёзный, невероятно аккуратный Натан.
Я улыбнулась и осторожно сняла с плечиков одну из белых рубашек.
Прижала к лицу.
Вдохнула.
Вот он.
Знакомый древесный аромат, немного смешанный с запахом чистой ткани.
Я закрыла глаза.
Раньше мне хотелось хотя бы так почувствовать его рядом.
Постоять у шкафа, вдохнуть запах его рубашек и представить, как он обнимает меня.
Тогда Натан казался совершенно недосягаемым.
Я могла сколько угодно мечтать о нём, но даже представить не могла, что однажды он действительно поцелует меня.
А теперь…
Я крепче прижала рубашку к себе.
Теперь это был мой Натан.
Мой!
Вчера он обнимал меня всю ночь.
Сегодня утром целовал, смеялся надо мной и сказал, что обожает.
А в воскресенье…
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
В воскресенье мы станем ещё ближе.
Я уткнулась носом в рубашку и счастливо улыбнулась.
Как же я его любила!
Постояв так ещё немного, я открыла глаза.
И посмотрела на кровать.
Улыбка постепенно исчезла.
Здесь когда-то спали Натан и Роуз.
Моя мама.
Я посмотрела на большую постель, на две подушки у изголовья.
Нет.
Здесь я пока не смогла бы лечь рядом с ним.
Даже если бы очень захотела.
И как же хорошо, что вчера Натан остался в моей комнате!
Он ведь даже не предложил перейти сюда.
Наверное, понимал.
От этой мысли мне стало тепло.
Я опустила глаза на рубашку в своих руках.
И неожиданно вспомнила папу.
Когда мне было шестнадцать и он умер, я долго не могла привыкнуть к тому, что жизнь вокруг продолжалась.
Люди смеялись, ходили в кино, устраивали праздники.
Мои одноклассницы обсуждали мальчиков и школьные вечеринки.
А я иногда ловила себя на том, что тоже хочу смеяться.
И сразу становилось стыдно.
Как я могу веселиться, если папы больше нет?
Помню, однажды мы с подругой смотрели какую-то ужасно глупую комедию. Я рассмеялась так сильно, что у меня заболел живот.
А потом вдруг вспомнила папу.
И больше не смогла смеяться.
Я тогда долго думала, можно ли вообще радоваться после его смерти.
А теперь что?
Я снова не имею права быть счастливой?
Я посмотрела на кровать.
И крепче обняла рубашку.
Просто хочу быть счастливой и хочу быть любимой.
Разве это так плохо?
И Натан прав: я действительно ничего не украла.
Просто так сложилось.
Я ещё не знала, что обо всём этом думать. И не могла представить, как мама отнеслась бы к нашим отношениям, будь у неё возможность узнать.
Но ведь я любила Натана.
И сейчас он был рядом со мной.
Разве я должна отказаться от своего счастья только потому, что всё произошло так странно?
Я медленно выдохнула.
Потом ещё раз посмотрела на кровать.
Нет, сюда я пока не переберусь.
Мне было гораздо уютнее в собственной комнате.
Тем более теперь там спал Натан.
Я вдруг вспомнила его слова про сушилку и трусики.
И рассмеялась.
Ах, Натан!
Я аккуратно повесила рубашку обратно, закрыла шкаф и вышла из спальни.
***
На улице оказалось чудесно.
Светило солнце, с залива дул лёгкий прохладный ветер, а над крышами домов проплывали редкие белые облака.
Я вдохнула полной грудью.
Как же хорошо!
Я направилась к центру города, не особенно задумываясь, куда именно иду.
Порт-Таунсенд я любила с детства. Старинные дома, узкие улочки, резные балконы, маленькие кафе и магазины.
Сегодня всё казалось особенно красивым.
Даже собственное отражение в витрине заставило меня остановиться.
Я улыбалась.
Причём совершенно бессмысленно!
Попыталась сделать серьёзное лицо.
Не получилось.
Ну и пусть!
У меня каникулы. Я наконец выздоровела. На улице чудесная погода.
И самое главное — я влюблена!
Причём Натан знает, что я его люблю. И сам признался, что давно от меня теряет голову.
Ты уже давно меня сводишь с ума, Грейс.
Я!
Свожу с ума Натана Кросса!
Я счастливо улыбнулась и пошла дальше.
А потом вспомнила.
Воскресенье!
Мы ведь договорились, что в воскресенье займёмся сексом!
Настоящим сексом!
Я почувствовала, как щёки моментально потеплели.
И что мне теперь делать?
Наверное, нужно как-то подготовиться.
Может быть, купить красивое бельё?
Но какое? Кружевное? Чёрное? Красное?
Или лучше белое?
Я представила, как Натан смотрит на меня в этом белье, и смущённо улыбнулась.
А может быть, нужно сходить в салон? Как-то особенно привести себя в порядок?
Вот бы поговорить с подругами из университета.
Но они ведь уверены, что у меня уже был сексуальный опыт. Я сама позволила им так думать, потому что ужасно стеснялась признаться в обратном.
И теперь совершенно не представляла, как вдруг расскажу правду.
Нет уж.
Лучше потом что-нибудь поищу в интернете.
Я тихонько рассмеялась.
Но ведь Натан уже знает, что у меня никогда никого не было.
И всё равно хочет меня.
Я вспомнила, как он успокаивал меня вчера вечером.
Ты ничего не испортила. Всё замечательно.
Наверное, мне не нужно изображать опытную женщину. Я могу просто оставаться собой.
Хотя красивое бельё всё-таки купить стоит!
Я снова улыбнулась.
Как же долго ждать воскресенья!
Я продолжила гулять по Уотер-стрит, разглядывая старые кирпичные здания и витрины. Где-то неподалёку смеялись дети, из открытой двери кафе доносился запах свежей выпечки.
Мне хотелось купить мороженое, посидеть у воды, посмотреть на лодки.
И просто наслаждаться этим днём.
Потому что я была влюблена.
И счастлива.
В какой-то момент я заметила небольшой книжный магазин.
Старая деревянная вывеска, немного потемневшая от времени. За стеклом — высокие книжные стопки, несколько старинных открыток и пожелтевшая карта побережья.
Букинистический магазин.
Я замедлила шаг.
Как же я любила такие места!
Старые книги всегда казались мне немного загадочными. Никогда не знаешь, что найдёшь среди пыльных полок: редкий альбом, забытый роман или какую-нибудь совершенно удивительную вещь.
Я подошла ближе и заглянула в витрину.
Сегодня мне совершенно некуда было торопиться.
Я взялась за ручку двери, потянула её на себя и вошла внутрь.
Внутри пахло старыми книгами, деревом и немного пылью.
Я обожала этот запах!
Небольшой магазин оказался гораздо просторнее, чем выглядел с улицы. Высокие деревянные стеллажи тянулись почти до потолка, между ними оставались узкие проходы, а на столах громоздились стопки книг, которые, кажется, никто даже не пытался расставить по местам.
За прилавком пожилой мужчина разбирал стопку старых книг. Он поднял голову.
— Добрый день, юная леди!
— Здравствуйте!
— Если что-нибудь понадобится, обращайтесь.
Я поблагодарила его и направилась в глубину магазина.
Раздел искусства нашёлся почти сразу.
Здесь стояли альбомы по живописи, архитектуре, скульптуре и истории фотографии. Некоторые были такими потрёпанными, что мне даже страшно было их открывать.
Я провела пальцами по корешкам.
Моне.
Ренуар.
Американские импрессионисты.
О, а это что?
Я осторожно вытащила с полки большой альбом, посвящённый живописи конца девятнадцатого века.
Обложка немного потёрлась, уголки были помяты, зато внутри оказались прекрасные репродукции.
Я перелистнула несколько страниц.
Какие цвета!
Особенно мне понравился пейзаж с заливом, над которым поднимался утренний туман.
Интересно, сколько стоит?
Я перевернула альбом.
Восемь долларов!
Всего восемь!
Ну уж нет, такую находку я точно не оставлю.
Я прижала книгу к груди и продолжила рассматривать полки.
Через несколько минут меня заинтересовал соседний стеллаж.
Здесь книги стояли в два ряда, причём некоторые были спрятаны за другими. Я осторожно вытащила одну, потом другую.
И вдруг заметила небольшой тонкий томик с розовой обложкой.
«Моя принцесса».
Я склонила голову набок.
Какое милое название.
На обложке были изображены две женщины, стоявшие спинами друг к другу.
Вернее, кажется, одна и та же женщина.
У первой волосы были собраны в строгий пучок. На носу — очки, на ней — белая блузка и узкая офисная юбка.
Вторая выглядела совершенно иначе.
Распущенные волосы, короткая юбочка, чуть приподнятый подбородок и какая-то вызывающая улыбка.
Я перевернула книгу.
На задней стороне обложки было написано:
«Днём она привыкла всё контролировать. Но существует мужчина, рядом с которым ей больше не хочется быть сильной. У него свои правила. А у неё — свои секреты».
Хм.
Звучит интригующе.
Я открыла томик примерно посередине.
Кэт захлопнула за собой дверь квартиры и бросила сумочку на диван.
День выдался отвратительным.
Совещания, отчёты, бесконечные звонки. В свои тридцать лет она уже успела возненавидеть половину сотрудников своего отдела.
Но сегодня ей было совершенно наплевать на работу.
Сегодня должен был прийти мистер Бланк.
Ему было сорок два, и он прекрасно знал, чего хочет от женщин.
А Кэт точно знала, чего хочет от него.
Она взглянула на часы.
Времени оставалось немного.
Кэт быстро сняла пиджак, расстегнула юбку и отправилась в душ.
Горячая вода помогла смыть усталость. Она тщательно вымыла тело, воспользовалась любимым гелем для тела и, напевая себе под нос, вернулась в спальню.
Теперь самое главное.
Кэт открыла шкаф.
Белая короткая юбочка.
Белая футболка.
И белые носочки.
Именно так.
Никакого нижнего белья.
Она знала, что мистеру Бланку понравится её маленький сюрприз.
Кэт натянула юбку, надела футболку прямо на голое тело и посмотрела в зеркало.
Всё идеально.
Она распустила волосы, нанесла на губы прозрачный блеск и провела по ним языком.
Теперь можно было ждать.
Кэт села на край кровати, поправила юбочку и взглянула на часы.
Где же он?
Наконец в замке входной двери повернулся ключ.
Её сердце радостно забилось.
Послышались шаги.
Через несколько секунд в дверном проёме появился мистер Бланк.
Он был в строгом тёмном костюме, белой рубашке и галстуке. Одной рукой мужчина опирался о дверной косяк, а другой медленно ослабил узел галстука.
Его взгляд остановился на Кэт.
Она улыбнулась.
Затем чуть откинулась назад, опираясь ладонями о матрас, и демонстративно раздвинула колени.
Короткая юбочка задралась.
Мистер Бланк опустил глаза.
И сразу заметил отсутствие белья.
— Привет, моя принцесса, — произнёс он, не отрывая от неё взгляда.
— Привет, папочка. Я так по тебе скучала. Я ждала тебя.
— Вижу.
Он неторопливо подошёл к кровати.
Кэт улыбнулась ещё шире, не собираясь менять позу.
Мистер Бланк положил руку ей на колено, затем медленно провёл ладонью по внутренней стороне бедра.
— Ты сегодня решила меня удивить, принцесса?
— Да, папочка.
— Тогда подними футболку.
Кэт выполнила его просьбу.
Мистер Бланк внимательно посмотрел на неё.
— Кажется, ты очень тщательно готовилась к моему приходу.
— Я даже вчера ходила на эпиляцию, папочка.
Он приподнял бровь.
— Вот как?
— Да.
— Тогда я должен проверить работу мастера.
Он наклонился к ней. Кэт затаила дыхание, а через мгновение прерывисто выдохнула и крепко вцепилась пальцами в покрывало. Она почувствовала его прикосновение внутри себя, застонала и выгнулась ему навстречу.
Мистер Бланк выпрямился.
— Хорошая работа мастера, — невозмутимо заключил он.
Кэт подняла на него глаза.
— И это всё, папочка? — Кэт дерзко улыбнулась. — Я весь вечер тебя ждала. Неужели ты собираешься ограничиться одной проверкой?
Мистер Бланк приподнял бровь.
— Осторожнее, моя принцесса. Ты ведь прекрасно знаешь, как я отношусь к твоим провокациям.
— Знаю, — ответила она, не отводя взгляда. — Именно поэтому я тебя и провоцирую. Трахни меня.
Мистер Бланк расстегнул пряжку ремня и медленно вытянул его из брюк.
Я захлопнула книгу.
О господи!
Я уставилась на розовую обложку.
Что это вообще было?!
Я даже оглянулась по сторонам, словно кто-нибудь мог увидеть, что именно я сейчас прочитала.
В проходе никого не оказалось.
Я снова посмотрела на название.
«Моя принцесса».
Какая ещё принцесса?!
Я ожидала найти милую романтическую историю, а там…
Щёки у меня пылали.
И ведь Кэт совершенно взрослая женщина! Ей тридцать лет, она работает, носит деловые костюмы. А мистеру Бланку сорок два.
Почему она вообще называет его папочкой?
Может быть, я что-то пропустила? В конце концов, я открыла книгу с середины.
Я вспомнила разговор про эпиляцию и невольно фыркнула.
Я должен проверить работу мастера.
Ну конечно! Очень важная проверка!
Я уже собиралась поставить книгу обратно на полку, но почему-то медлила.
Интересно, что случилось дальше?
Нет, Грейс! Тебе совершенно незачем это читать!
И всё-таки…
Почему у меня так странно забилось сердце, когда мистер Бланк появился в дверях?
И что вообще за странные игры у этих двоих?
Я снова посмотрела на обложку.
Две женщины. Одна — строгая, деловая. Другая — совершенно раскованная.
И обе — Кэт.
Я провела пальцем по названию и почувствовала, что опять краснею.
Пожилой продавец за прилавком по-прежнему разбирал книги.
Я посмотрела на альбом по искусству, который собиралась купить, потом снова на розовый томик.
Ну хорошо!
Может быть, я всё-таки прочитаю ещё немного.
И узнаю, что случилось дальше.
Я положила альбом по искусству обратно на полку. Куплю его, когда закончу читать.
Затем взяла с соседней полки толстый том по философии Канта, спрятала внутрь «Мою принцессу» и продолжила чтение.
Мистер Бланк положил ремень на кресло, снял пиджак, расстегнул пуговицы на манжетах и начал медленно закатывать рукава.
— Не двигайся, — приказал он.
Кэт хотела свести бёдра, но он остановил её:
— Держи бёдра разведёнными, чтобы я всё видел.
Он взял Кэт за подбородок, нажал большим пальцем на её нижнюю губу, заставляя открыть рот, затем вложил палец ей в рот.
— Соси, принцесса, — приказал он.
Кэт подчинилась и стала ласкать его палец языком и губами.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулась к себе, моя крошка, — сказал мистер Бланк.
Кэт подчинилась и медленно опустила руку.
Она продолжала ласкать его палец губами и языком. Из её груди вырвался тихий стон.
Мистер Бланк убрал палец из её рта, затем расстегнул ширинку.
Кэт развела бёдра ещё шире и произнесла:
— Я такая раскрытая… И очень тебя хочу, папочка.
Мистер Бланк спустил брюки и бельё, затем, опершись ладонями о кровать по обе стороны от Кэт, наклонился к ней.
Кэт почувствовала его близость и, когда мистер Бланк двинулся, громко застонала, уже не пытаясь сдерживаться.
Кэт ощущала себя такой наполненной и счастливой. По её щекам покатились слёзы, но она не отстранилась, а лишь крепче прижалась к нему, не сдерживая чувств.
И двигала бёдрами навстречу. Жадно, нетерпеливо, словно хотела стереть между ними последние остатки расстояния.
Влажные шлепки смешивались с тяжёлым дыханием и громкими стонами Кэт.
Мистер Бланк…..
— Грейс! Грейс!
Я вздрогнула и резко захлопнула книгу.
Передо мной стояла миссис Смит.
Моя бывшая учительница литературы!
— Грейс, дорогая! — радостно воскликнула она. — Как приятно тебя видеть!
— Здравствуйте, миссис Смит!
Я поспешно прижала толстый том Канта к груди.
Только этого мне сейчас не хватало!
— Как замечательно встретить молодого человека в книжном магазине! — продолжала она. — Сейчас молодёжь совершенно перестала читать. Телефоны, компьютеры, вся эта ерунда! А ты всегда была такой замечательной ученицей!
Я натянуто улыбнулась.
Если бы она только знала, что именно я сейчас читала!
У меня всё ещё горели щёки. Прочитанная сцена никак не выходила из головы. Особенно этот властный мистер Бланк с его приказами и совершенно бесстыжая Кэт.
Я никогда прежде не читала ничего подобного.
И самое ужасное заключалось в том, что мне понравилось!
От воспоминаний о прочитанном внизу живота всё ещё сладко скручивалось. Я испытывала какое-то совершенно непривычное волнение, от которого одновременно хотелось спрятаться и немедленно вернуться к книге.
— А что это ты читаешь, дорогая? — поинтересовалась миссис Смит.
Я чуть не подпрыгнула.
— Что?
— Книгу, Грейс! Что за книга у тебя в руках?
— А… Это…
Я повернула к ней обложку.
— Кант.
Миссис Смит поправила очки.
— «Критика чистого разума»?!
Её глаза округлились.
— Боже мой, Грейс!
Я слабо улыбнулась.
— Да, миссис Смит…
— Кант! Иммануил Кант! — Она восхищённо всплеснула руками. — Какая же ты умница! Моя дорогая девочка! Я всегда знала, что из тебя выйдет что-то замечательное!
Я почувствовала, что краснею ещё сильнее.
Только бы она не попросила рассказать, о чём книга!
— Знаешь что, Грейс? — неожиданно объявила миссис Смит. — Я хочу сделать тебе подарок!
— Подарок?
— Да! Я куплю тебе эту книгу. Пусть она всегда напоминает тебе, что в нашем мире ещё осталось что-то высокое и прекрасное!
Я едва не застонала.
Высокое и прекрасное!
А между страницами этого высокого и прекрасного лежала «Моя принцесса», в которой какой-то мистер Бланк только что занимался со своей принцессой вещами, о которых я даже думать стеснялась!
— О, миссис Смит, не нужно! — поспешно сказала я. — Правда! Я сама её куплю!
— Глупости, дорогая!
— Нет, вы не понимаете, я…
— Ни за что, Грейс! Не каждый день встречаешь бывшую ученицу, которая в свободное время читает Канта!
Она протянула руку.
Я инстинктивно прижала книгу крепче.
— Миссис Смит…
— Ну же, дорогая, дай её мне!
И прежде чем я успела придумать хоть какое-нибудь оправдание, миссис Смит решительно забрала у меня толстый том.
Я застыла.
Миссис Смит держала в руках «Критику чистого разума».
А внутри неё лежала «Моя принцесса».
И я вдруг с ужасом поняла, что достаточно миссис Смит просто раскрыть книгу.
Но она решительно направилась к кассе, держа в руках толстый том Канта.
Я поспешила за ней.
Нет, нет, нет!
Этого просто не могло происходить!
Ещё десять минут назад я была совершенно счастливой девушкой, которая решила зайти в книжный магазин. А теперь моя бывшая учительница литературы несла к кассе философский труд, внутри которого пряталась самая непристойная книга из всех, что мне доводилось читать!
Я совершенно не представляла, что делать.
Попросить её вернуть Канта?
Но как объяснить почему?
Сказать, что передумала?
А если она откроет книгу?
Я почувствовала, как у меня похолодели ладони.
— Добрый день! — приветливо обратилась миссис Смит к продавцу. — Я хотела бы купить эту замечательную книгу для моей бывшей ученицы.
Она обернулась и подмигнула мне.
Я изобразила улыбку.
Кажется, довольно жалкую.
Пожилой мужчина протянул руку.
— Конечно, мэм. Давайте посмотрим.
Он взял книгу.
Моё сердце ухнуло куда-то вниз.
Только не открывайте!
Пожалуйста, только не открывайте её!
Продавец повертел тяжёлый том в руках.
— Так… Где же здесь цена?
Я перестала дышать.
Он перевернул книгу.
Потом ещё раз.
— Странно. Куда же её наклеили?
Вот сейчас.
Сейчас он откроет Канта.
И увидит…
Я даже не решилась закончить эту мысль.
— А, вот она! — довольно произнёс продавец. — Три доллара, мэм.
Три!
Всего три доллара!
Миссис Смит открыла кошелёк.
— Какая чудесная цена за такую замечательную книгу!
— Да, мэм. Три доллара.
Она достала деньги и протянула продавцу.
Я почувствовала, как напряжение немного отпускает.
Он не открыл книгу!
Не открыл!
Ещё несколько секунд, и всё закончится.
Я смогу выйти из этого магазина, вдохнуть свежий воздух и навсегда забыть о мистере Бланке, Кэт и её совершенно неприличных приключениях.
Продавец принял деньги.
— Благодарю вас, мэм.
Он взял том Канта со стойки, чтобы передать его миссис Смит.
И немного наклонил.
Из середины книги что-то выскользнуло.
Я увидела мелькнувшую розовую обложку.
А через мгновение тоненькая книжечка с негромким шлепком упала прямо на прилавок.
«Моя принцесса».
Я закрыла глаза.
Я стояла с закрытыми глазами, ожидая неминуемой катастрофы.
— О! — удивлённо произнёс продавец. — А это что у нас?
Я осторожно приоткрыла один глаз.
Пожилой мужчина держал в руках маленькую книжечку с розовой обложкой.
— Леди, это ваша?
Я открыла рот.
Но прежде чем успела произнести хоть слово, вмешалась миссис Смит.
— О, нет! Должно быть, она случайно оказалась между страницами!
— А-а, — понимающе протянул продавец. — Бывает.
Он перевернул книжку и прочитал название:
— «Моя принцесса».
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
Пожалуйста, только положите её обратно!
Но мужчина, кажется, заинтересовался находкой.
Он повернул книжку и принялся разглядывать заднюю обложку.
— Так… А о чём же это у нас?
Я застыла.
Нет!
Только не читайте!
Продавец прищурился.
Поднёс книгу поближе к глазам.
Потом отодвинул.
И снова приблизил.
— Хм…
Я, кажется, уже вообще не дышала.
Миссис Смит стояла рядом и терпеливо ждала.
— Эх, старый стал, — наконец вздохнул мужчина. — Совсем мелкий шрифт. Ничего не разберёшь.
Я едва удержалась, чтобы не закричать от радости.
Он пожал плечами и положил «Мою принцессу» на полку позади прилавка.
Всё.
Он её убрал!
Я спасена!
— Вот ваша книга, мэм, — сказал продавец, передавая миссис Смит том Канта. — Спасибо за покупку.
— Благодарю вас! — улыбнулась она. — И простите за эту неловкость. Мы даже не заметили, что внутри лежала другая книжка.
— Ничего страшного, мэм. У нас такое случается. Книги перекладывают с места на место, иногда что-нибудь остаётся между страницами.
— Всё равно ужасно неловко!
— Не беспокойтесь. Всего хорошего, леди!
— И вам хорошего дня!
Миссис Смит взяла меня под руку и направилась к выходу.
Я шла рядом, изо всех сил стараясь не оглядываться.
Хотя мне ужасно хотелось посмотреть на розовую книжечку, оставшуюся на полке.
Моя принцесса.
И всё-таки интересно, что было дальше…
— Ох, Грейс! — вздохнула миссис Смит. — Как же неловко получилось!
Я вздрогнула.
— Что?
— С этой книжкой! Представляешь, мы ведь чуть не унесли её, даже не заплатив!
— Да, миссис Смит…
— Хорошо, что она выпала прямо на прилавок. Иначе получилось бы, будто мы её украли!
— Да… Это было бы ужасно.
Я почувствовала, что снова краснею.
Если бы вы только знали, что именно мы чуть не украли!
Миссис Смит покачала головой.
— Надо же, какое недоразумение! Но продавец оказался очень милым человеком, правда?
— Очень, — горячо согласилась я.
Самым милым человеком на свете!
Особенно за то, что у него оказалось плохое зрение.
Миссис Смит открыла дверь, и мы вышли из букинистического магазина на залитую солнцем улицу Порт-Таунсенда.
Мы попрощались с миссис Смит на углу Уотер-стрит.
— Спасибо вам за книгу, миссис Смит, — поблагодарила я, прижимая к груди толстый том Канта.
— Читай, моя дорогая! Читай! — воскликнула она. — И никогда не забывай, что в этом мире есть вещи гораздо важнее всей этой современной пошлости!
Я почувствовала, как снова краснею.
— Обязательно, миссис Смит.
Она тепло обняла меня и отправилась по своим делам.
А я пошла домой.
И совершенно не помнила, как добралась.
Кажется, переходила дорогу. Кажется, проходила мимо каких-то магазинов. Но всё слилось в одно сплошное пятно.
Перед глазами то и дело возникали строчки из «Моей принцессы».
Эта Кэт…
И мистер Бланк…
Я крепче прижала Канта к груди.
Как же мне было стыдно!
Никогда в жизни я не читала ничего подобного. И уж тем более не ожидала, что это произведёт на меня такое впечатление!
Самое ужасное, что мне понравилось.
Очень.
Я пыталась думать о чём-нибудь другом, но мысли упорно возвращались к прочитанному. А вместе с ними возвращалось и странное, почти мучительное волнение.
Внизу живота всё сладко скручивалось. Кожа казалась слишком чувствительной, щёки горели.
Мне было жарко.
И почему-то хотелось улыбаться.
А ещё я едва не умерла от стыда в магазине!
Как представлю, что миссис Смит могла прочитать хотя бы одну страницу…
Я зажмурилась на ходу.
Нет!
Лучше даже не представлять!
Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я обнаружила, что уже стою возле дома Натана.
Вот это да.
Я даже не заметила, как дошла!
Я открыла дверь, вошла внутрь и направилась на кухню.
Положила Канта на стол.
Мне срочно нужно было выпить воды.
Я достала стакан, открыла кран, наполнила его и принялась жадно пить.
Вода была прохладной, но мне всё равно казалось, что я горю.
Я выпила почти весь стакан, когда вдруг услышала за спиной:
— Малышка.
Низкий.
Чуть хрипловатый.
Невероятно знакомый голос.
Я замерла.
От одного этого слова по шее побежали мурашки. Они скользнули вниз, по спине, и я почувствовала, как внутри снова разливается жар.
Я медленно повернулась.
В дверном проёме стоял Натан.
На нём была белая рубашка с расстёгнутым воротником и закатанными до предплечий рукавами. Тёмные брюки. Одну руку он небрежно держал в кармане, а другой опирался о дверной косяк.
Он стоял совершенно спокойно.
Без пиджака.
Без галстука.
И смотрел на меня.
Так, что я вдруг забыла, как дышать.
— Решил сегодня освободиться пораньше, — произнёс он.
Я молчала.
Его сильная рука, опиравшаяся о дверной косяк, была совсем рядом с лицом. Я видела выступающие вены на предплечье, закатанные рукава белой рубашки, широкие плечи.
И его глаза.
Натан смотрел на меня не отрываясь.
Уголок его рта чуть приподнялся.
Он казался таким уверенным в себе. Спокойным. Даже немного опасным.
Я почувствовала, как сердце начинает колотиться.
Это Натан.
Мой Натан.
Почему же мне вдруг стало так невыносимо жарко?
Он чуть склонил голову.
— Грейси?
От его голоса у меня снова побежали мурашки.
Что со мной происходит?!
Я хотела улыбнуться.
Сказать, как рада, что он вернулся.
Подойти и обнять его.
Но почему-то не могла пошевелиться.
В животе всё скручивалось каким-то тугим, сладким узлом. Сердце стучало так сильно, что я слышала его удары.
А Натан продолжал смотреть на меня.
И этот взгляд…
Я крепче сжала стакан.
Вдруг мне показалось, что пол под ногами слегка качнулся.
Я моргнула.
Натан нахмурился.
— Грейс?
Я попыталась ответить, но слова почему-то не шли с языка.
В ушах зашумело.
Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Что за…
— Грейси!
Я увидела, как Натан стремительно оттолкнулся от дверного косяка.
И в следующую секунду ноги перестали меня держать.
Я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня.
А потом всё погасло.
***
Сознание возвращалось медленно.
Сначала я услышала голос Натана.
— Грейси? Малышка, ты меня слышишь?
Потом почувствовала его ладонь на своей щеке.
Я открыла глаза.
Натан склонился надо мной. Брови его были сведены, а в глазах стояла такая тревога, что я невольно растерялась.
— Нат?..
— Я здесь, малышка. Не двигайся пока.
Я обнаружила, что лежу на полу кухни. Натан поддерживал мою голову, внимательно вглядываясь в лицо.
— Что случилось?
— Ты потеряла сознание, Грейси. Как себя чувствуешь?
Я попыталась разобраться в ощущениях.
Голова была немного тяжёлой. А ещё мне было ужасно неловко.
— Нормально, — пробормотала я. — Кажется.
— Голова кружится?
— Уже нет.
— Тошнит? Что-нибудь болит?
— Нет, Натан.
Он ещё некоторое время смотрел на меня, словно пытался убедиться, что я говорю правду.
Потом осторожно помог мне приподняться.
— Не торопись.
Я послушно посидела на полу, а когда убедилась, что мир больше не собирается вращаться вокруг меня, Натан помог мне добраться до гостиной.
Он уложил меня на диван, подложил под голову подушку и присел рядом.
— Грейси, ты меня здорово напугала.
Я посмотрела на его лицо.
Мой бедный Натан!
Он ведь всего лишь вернулся домой пораньше.
А я взяла и свалилась в обморок!
Я протянула руку и нежно погладила его по щеке.
— Всё хорошо, Нат. Правда.
Он накрыл мою ладонь своей и поцеловал пальцы.
— Я же просил тебя быть осторожнее, малышка. Ты только недавно болела.
— Я помню.
— А ты отправилась гулять. И наверняка проходила несколько часов.
— Ну, не несколько…
Натан посмотрел на меня.
Я виновато улыбнулась.
— Возможно, немножко больше, чем собиралась.
Он покачал головой.
— Вот видишь. Ты ещё не восстановилась после болезни.
— Натан…
Я вздохнула и снова погладила его по щеке.
А потом вспомнила.
Книгу.
Канта.
Миссис Смит.
Пожилого продавца.
Розовую обложку, выпавшую прямо на прилавок.
И то, что я читала незадолго до встречи с Натаном.
Ох!
Я прикусила губу.
Только теперь до меня начало доходить, насколько нелепым оказался весь этот день.
— Это всё твоя болезнь, — убеждённо произнёс Натан.
Я посмотрела на него.
— Нет, Нат. Болезнь тут ни при чём.
— Тогда что?
Я открыла рот.
И вдруг улыбнулась.
— Это Кант.
Натан нахмурился.
— Что?
— Кто. Кант, — повторила я.
Он несколько секунд молча смотрел на меня.
И тут я не выдержала.
Сначала из меня вырвался смешок.
Потом ещё один.
Я прикрыла рот ладонью, но было поздно.
Перед глазами снова возникла миссис Смит с её восторженным лицом.
Грейс! Иммануил Кант! Какая же ты замечательная девочка!
А за ней — мистер Бланк, его белая рубашка, закатанные рукава и эта совершенно неприличная Кэт.
Я расхохоталась.
— Грейси?
Я попыталась остановиться.
Правда!
Но стоило мне вспомнить, как миссис Смит хотела подарить мне философский труд, внутри которого лежал эротический роман, как меня снова разобрал смех.
— Это всё Кант! — выговорила я сквозь хохот. — Натан, это всё Кант! Философ!
Он смотрел на меня с таким недоумением, что я засмеялась ещё сильнее.
— Малышка, ты меня пугаешь.
Я запрокинула голову на подушку.
— Ой, Нат… Ты даже не представляешь!
— Представить что?
— Ничего!
— Грейс.
— Ничего, правда!
Я снова рассмеялась, уже до слёз.
Натан оглянулся в сторону кухни, потом опять посмотрел на меня.
— Сначала ты падаешь в обморок, потом начинаешь смеяться и обвиняешь в этом какого-то философа.
— Не какого-то! — возразила я сквозь смех. — Иммануила Канта!
Он медленно провёл ладонью по лицу.
— Прекрасно. Теперь мне стало гораздо спокойнее.
И вот тут я окончательно потеряла остатки самообладания.
Я смеялась так, что заболели щёки.
Натан покачал головой, но уголки его губ наконец дрогнули.
— Рад, что тебе весело, малышка.
Я попыталась успокоиться.
Вытерла слёзы.
Сделала глубокий вдох.
Потом ещё один.
Потом осторожно села на диване.
Натан тут же придержал меня за плечо.
— Прости, Нат.
— За что?
— За то, что напугала тебя.
Его улыбка стала мягче.
— Иди сюда.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
Я обняла его за шею.
И тут снова почувствовала запах его кожи, лёгкий аромат одеколона, тепло его тела.
Белая рубашка.
Закатанные рукава.
Низкий голос.
Малышка.
Моё сердце снова забилось быстрее.
Только теперь я уже не собиралась падать в обморок.
Натан немного отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо.
А я вдруг схватила его за рубашку.
— Нат.
— Что, Грейси?
Я потянула его ближе.
— Целуй меня и гладь. Я соскучилась.
Он приподнял брови.
Потом медленно улыбнулся.
— Вот как?
— Да.
— А минуту назад ты лежала без сознания.
— Но теперь я в сознании!
— Это я уже заметил.
— Тогда целуй!
Натан тихо рассмеялся.
— Какая ты сегодня требовательная, малышка.
— Натан!
Он наклонился и коснулся моих губ.
Сначала осторожно, словно всё ещё опасался за моё самочувствие.
Но я обняла его крепче и сама углубила поцелуй.
Как же я соскучилась по нему!
Хотя он отсутствовал всего несколько часов.
Натан ответил на мой поцелуй, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на талию, а другая скользнула под затылок.
Я запустила пальцы ему в волосы и притянула ближе.
Наши губы снова встретились.
Теперь поцелуй был долгим, нетерпеливым. Я чувствовала прикосновения его языка, отвечала ему и никак не могла насытиться этой близостью.
Натан крепче обнял меня.
Я провела ладонями по его плечам, по спине, ощущая под рубашкой напряжённые мышцы.
Его рука медленно скользнула по моей талии, затем выше, к груди, и нежно прижала меня к нему.
Я тихо выдохнула ему в губы.
Какой же счастливой я себя чувствовала, когда он вот так меня обнимал!
Наконец он немного отстранился.
Я попыталась снова потянуться к его губам, но он улыбнулся и коснулся кончиком носа моего носа.
— Грейси…
— М-м?
— Ты хоть дышать собираешься?
Я рассмеялась.
— А ты?
— Мне тоже не помешало бы.
Он поцеловал меня ещё раз, коротко и нежно.
Потом устроился рядом на диване, обнял меня и привлёк к себе.
Некоторое время мы просто сидели, прижавшись друг к другу.
Я положила голову ему на плечо.
Как же хорошо было дома.
С ним.
Натан погладил меня по волосам.
— Кстати, малышка, я кое-что придумал.
Я подняла голову.
— Что?
Он улыбнулся.
— Для нас. На воскресенье.
При слове «воскресенье» у меня внутри всё сладко перевернулось.
— На воскресенье?
— Да. Я придумал для нас свидание.
Я удивлённо посмотрела на него.
Свидание!
Настоящее свидание с Натаном!
Он слегка склонил голову.
— Хочешь, расскажу?
Девушка в красном. Глава четырнадцатая
— Хочу!
Я уже приготовилась слушать, но вдруг кое-что вспомнила.
— Подожди, Натан!
— Что такое, малышка?
— А как же мы пойдём на свидание? — Я выпрямилась и посмотрела на него. — Мы ведь в Порт-Таунсенде! Здесь все друг друга знают. Стоит нам появиться вместе в ресторане, как обязательно встретим кого-нибудь из знакомых.
Натан улыбнулся.
— Именно поэтому мы едем в Портленд.
Я моргнула.
— Куда?
— В Портленд, Грейси.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
— В Портленд? — повторила я. — В Орегон?
— Именно туда.
— Но…
— Послушай, что я придумал. — Натан погладил меня по спине. — В воскресенье утром выедем. Я уже забронировал нам номер в хорошей гостинице. Вечером сходим в ресторан, а в понедельник проснёмся вместе, погуляем по городу, посмотрим достопримечательности. Останемся ещё на одну ночь, а во вторник утром поедем домой.
Я слушала его, боясь даже пошевелиться.
— Я возьму выходной, — добавил он.
— Натан…
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Ты забронировал нам номер в гостинице?
— Да.
— В Портленде?
Уголки его губ дрогнули.
— Грейси, ты собираешься перечислить все города в Орегоне?
Я рассмеялась, но тут же снова посмотрела на него.
— Нет, я просто… Ты действительно всё это придумал?
Натан немного помолчал.
— Мне бы хотелось, чтобы у нас было настоящее романтическое свидание, малышка.
Он поднял руку и нежно провёл пальцами по моей щеке.
Я смотрела на него и улыбалась.
Не могла перестать.
Две ночи в гостинице.
Ресторан. Прогулки. Целый понедельник вместе.
Натан собирался увезти меня из города. Туда, где никто нас не знает.
Где я смогу спокойно взять его за руку, обнять, поцеловать посреди улицы.
И где он будет только со мной.
— Натан, — тихо произнесла я.
— Что, малышка?
Я обняла его за шею и прижалась к нему.
— Я так счастлива!
Он крепко обнял меня в ответ.
Я спрятала лицо у него на плече, чувствуя, как он гладит меня по волосам.
А потом снова подняла голову.
Мне хотелось посмотреть на него.
На мужчину, который только что придумал для нас целое маленькое путешествие.
И который, кажется, даже не представлял, насколько счастливой меня сделал.
Я всё ещё обнимала Натана, когда мне вдруг пришла в голову одна мысль.
Портленд. Гостиница. Ресторан. Две ночи.
Подождите-ка.
Всё это ведь стоит денег!
Я немного отстранилась и посмотрела на него.
— Натан, а сколько я тебе должна?
Он приподнял бровь.
— Что?
— Ну… За поездку.
— За какую поездку?
— Натан!
Он усмехнулся.
— Я слушаю, Грейси.
Я выпрямилась.
— Это ведь свидание для нас двоих. Ты всё организовал, забронировал гостиницу, собираешься пригласить меня в ресторан. Я хочу оплатить свою половину.
Натан несколько секунд молча смотрел на меня.
— Грейс, ты учишься.
— И что? Я ещё и работала, между прочим!
— Молодец.
— Я весь последний год совмещала учёбу с работой в кофейне. Уволилась только перед тем, как приехать сюда. У меня есть собственные деньги.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Тогда сколько с меня?
Он вздохнул.
— Давай кое-что обсудим, малышка.
Я приготовилась спорить.
— Я знаю, что ты взрослая, самостоятельная девушка и прекрасно можешь о себе позаботиться, — спокойно произнёс Натан. — И это замечательно. Но я сам пригласил тебя на свидание. Сам захотел организовать поездку. И мне хочется сделать это для тебя.
— Но…
Он взял меня за руку.
— Грейс, может быть, ты оставишь мне моё мужское достоинство?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Твоё что?
— Мужское достоинство, малышка.
— Натан, я же не предлагаю тебе…
— Представь, как я буду себя чувствовать, — невозмутимо продолжил он. — Пригласил девушку, которая мне нравится, в романтическое путешествие, а потом взял с неё деньги. Причём с девушки, которая ещё учится.
— Ну и что здесь такого?
— Для меня — многое.
Он ненадолго замолчал.
— Я же потом весь вечер буду об этом думать.
Я нахмурилась.
— О чём?
— О том, что заставил студентку платить за наше свидание. И если ты рассчитываешь на секс, то боюсь, что от такого напряжения у меня даже не встанет.
Я расхохоталась и ударила его по плечу.
— Натан Кросс!
Он тоже рассмеялся.
— Что?
— Как ты можешь такое говорить?!
— А что я такого сказал?
— Ты прекрасно знаешь!
Натан перехватил мою руку и поднёс к губам.
— Я серьёзно, Грейси. Мне очень приятно, что ты предложила разделить расходы. Правда. Но позволь мне самому пригласить тебя на свидание.
Я посмотрела на него.
Он больше не шутил.
— Я хочу это сделать, — добавил Натан. — И могу себе позволить. Так что оставь мне, пожалуйста, моё мужское достоинство.
Я улыбнулась.
— Хорошо, мистер Кросс. Уговорил.
— Вот и замечательно.
Он поцеловал мои пальцы.
— А ты позаботься о себе, малышка.
Я придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
Натан обнял меня за талию.
Как же хорошо было вот так сидеть с ним.
И знать, что он придумал для нас целое путешествие просто потому, что ему самому этого хотелось.
Я улыбнулась и прикрыла глаза.
А потом всё-таки не удержалась.
— Но за кофе я могу заплатить?
Натан тихо рассмеялся.
— Посмотрим, Грейси. Посмотрим.
Вечером мы устроились на диване смотреть фильм.
Какой именно, я уже через полчаса не помнила.
Натан сидел, обнимая меня за плечи, а я устроилась рядом, положив голову ему на грудь. Время от времени он гладил меня по волосам, и я поднимала голову, чтобы его поцеловать.
Сначала мы ещё пытались следить за сюжетом.
Потом перестали.
Я повернулась к Натану, обняла его за шею и сама потянулась к его губам.
Он ответил на поцелуй, притянув меня ближе.
И как же мне нравилось, что теперь я могла делать это, когда захочу!
Целовать его. Обнимать. Запускать пальцы в его волосы.
Натан провёл ладонью по моей спине, поцеловал меня ещё раз и негромко рассмеялся.
— Грейси, мы вообще собираемся досматривать фильм?
Я посмотрела на телевизор.
Там какой-то мужчина ожесточённо спорил с женщиной.
— А о чём он?
— Понятия не имею.
Я рассмеялась.
Натан выключил телевизор.
Позже мы поднялись в гостевую спальню.
Я забралась под одеяло первой, а когда Натан лёг рядом, немедленно придвинулась к нему.
Он обнял меня, и я устроилась у него на груди, закинув ногу ему на бедро.
— Удобно? — спросил он.
— Очень.
Я приподнялась и поцеловала его.
Потом ещё раз.
Натан ответил, погладил меня по щеке и нежно коснулся губами моего лба.
— Спокойной ночи, малышка.
— Спокойной ночи, Нат.
Я снова прижалась к нему.
Его кожа была тёплой, рука спокойно лежала у меня на талии. Я чувствовала его дыхание, слышала, как ровно бьётся сердце.
Натан постепенно засыпал.
А я ещё немного лежала, совершенно разомлевшая от его объятий.
Мне было так хорошо и уютно, словно за стенами этой комнаты вообще ничего не существовало.
Только Натан.
И я.
И наше маленькое счастье.
Я закрыла глаза.
***
Утром я наконец занялась стиркой.
Натан выполнил своё обещание и поставил в гостевой спальне складную сушилку.
Пока он готовил завтрак, я постирала бельё и аккуратно развесила свои кружевные трусики.
Белые.
Голубые.
Ещё несколько пар.
Посмотрела на результат и довольно кивнула.
Вот и прекрасно!
Теперь можно было не беспокоиться, что надевать.
Когда я спустилась на кухню, Натан уже расставлял тарелки.
— Доброе утро, малышка.
— Доброе!
Я подошла к нему, обняла за талию и поцеловала.
Он улыбнулся.
— Завтракать будешь?
— Конечно.
Мы сели за стол.
Но сосредоточиться на еде оказалось на удивление трудно.
Натан то и дело смотрел на меня и улыбался. Я улыбалась в ответ.
Потом он протянул руку и погладил меня по щеке.
Я поймала его пальцы и поцеловала.
Натан покачал головой.
— Грейси…
— Что?
— Ешь.
— Я ем!
Он усмехнулся.
Я честно съела ещё несколько кусочков.
Потом отложила вилку.
Посмотрела на него.
И не выдержала.
Поднялась, обошла стол и уселась ему на колени.
— Грейс! — удивлённо произнёс Натан.
— Что?
Я обняла его за шею.
— Я хочу тебя поцеловать.
— А за столом это делать обязательно?
— Обязательно.
Он рассмеялся, но тут же обнял меня за талию.
Я наклонилась и поцеловала его.
Натан ответил, провёл рукой по моей спине и притянул ближе.
Как же мне нравилось сидеть вот так, у него на коленях!
Я уже собиралась поцеловать его снова, когда он слегка отстранился.
— Малышка, мне сегодня на дежурство.
Я вздохнула.
— Знаю.
— И нам ещё нужно отвезти платье миссис Джеймсон.
— Тоже знаю.
Натан посмотрел на меня с улыбкой.
— Тогда, может быть, начнём собираться?
Я нехотя слезла с его коленей.
До чего же несправедливо!
Мы только-только начали встречаться, а он уже должен ехать на работу.
Впрочем, дежурство начиналось ближе к полудню, и Натан предложил сначала отвезти меня к миссис Джеймсон, а потом высадить в центре.
— Ты хотела пройтись по магазинам, верно?
— Да.
— Что-нибудь нужно?
— Кое-что.
Он вопросительно приподнял бровь.
Я улыбнулась.
Рассказывать, зачем мне понадобились магазины, я пока не собиралась.
— Женские секреты, мистер Кросс.
— Понятно.
По его лицу было совершенно ясно, что ничего ему не понятно.
Я довольно улыбнулась и отправилась собираться.
Перед выходом мы поднялись наверх, чтобы забрать платье.
Натан взял чехол, а я проверила, ничего ли не забыла.
И тут он заметил сушилку.
Остановился.
Посмотрел на развешанное бельё.
Потом на меня.
И медленно улыбнулся.
О нет.
Я сразу узнала эту улыбку!
— Только попробуй, Натан. Ни слова!
— А я что?
— Я вижу, что ты собираешься что-то сказать!
Он совершенно невинно пожал плечами.
— Просто хотел заметить, что ничего страшного не произошло, малышка.
— В каком смысле?
— Ну вот. Ты постирала свои трусики, развесила их, я их вижу. И мир не рухнул.
Я прищурилась.
— Натан…
— Что, Грейси?
— Я тебя укушу.
Он рассмеялся.
— За что?
— За всё!
Я подскочила к нему, обхватила за талию и несильно прикусила за плечо.
— Ай! — совершенно неубедительно воскликнул Натан.
А потом расхохотался.
Я тоже засмеялась.
Он поставил чехол с платьем на кровать, обнял меня и поцеловал.
— Дикая кошка, — пробормотал он мне в губы.
— Сам виноват.
Я ещё раз поцеловала его и нехотя отстранилась.
— Ладно, мистер Кросс. Поехали. А то вы опоздаете на службу.
Натан взял платье.
А я, всё ещё улыбаясь, поспешила за ним.
***
Миссис Джеймсон встретила нас на пороге своего великолепного дома.
Мы заранее созвонились, и она знала, что я собираюсь вернуть платье.
— Грейс, моя дорогая! Как приятно вас видеть!
— Здравствуйте, миссис Джеймсон!
Она улыбнулась, а потом заметила Натана, который стоял рядом со мной с чехлом в руках.
— О! А у вас компания!
— Да. Познакомьтесь, пожалуйста. Это мистер Кросс. Натан Кросс.
Миссис Джеймсон приветливо протянула ему руку.
— Очень приятно, мистер Кросс.
— Взаимно, мэм.
Я вдруг поняла, что должна объяснить, кто такой Натан.
И почему он приехал вместе со мной.
— Он… — Я замялась. — Он был женат на моей маме.
Произнести это оказалось неожиданно трудно.
Натан стоял рядом, и я чувствовала тепло его плеча почти возле своего.
— Да, всё верно, — спокойно подтвердил он.
Я поспешила перевести разговор.
— Миссис Джеймсон, огромное вам спасибо за платье! Благодаря вам я была настоящей красавицей!
Она довольно улыбнулась.
— Нисколько не сомневаюсь, моя дорогая! Надеюсь, вы прекрасно провели время?
— Да, спасибо!
Натан протянул ей чехол.
— Вот ваше платье. В целости и сохранности.
— Ах, благодарю вас, мистер Кросс!
Миссис Джеймсон приняла чехол, но тут же снова повернулась ко мне.
— А что же ваш молодой человек, Грейс? Оценил ваши старания?
Я почувствовала, как начинают гореть щёки.
Только не это!
Только не сейчас!
— Ну… — Я замялась.
— Он ведь сделал вам комплимент? — продолжала она. — Сказал, как прекрасно вы выглядели?
Я упрямо смотрела куда-то ей за плечо.
Только бы не встретиться глазами с Натаном!
— Нет, — призналась я. — Ничего не сказал.
Миссис Джеймсон возмущённо всплеснула свободной рукой.
— Ну и болван он!
И тут Натан совершенно невозмутимо произнёс:
— И правда болван.
Я резко повернула к нему голову.
Он стоял с таким серьёзным видом, словно обсуждал совершенно постороннего человека.
Только уголки губ едва заметно подрагивали.
Ах ты…
Я почувствовала, как лицо вспыхнуло ещё сильнее.
— Вот именно! — подхватила миссис Джеймсон. — Мужчина, который не способен оценить такую красавицу, совершенно не заслуживает её внимания!
— Полностью с вами согласен, — ответил Натан.
Я чуть не задохнулась от возмущения.
Да он издевается!
— Миссис Джеймсон! — поспешно вмешалась я. — Кстати, я встретила вашего племянника!
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Моего племянника?
— Да! Генри Смита.
Её лицо мгновенно изменилось.
— Смита! — фыркнула она.
Я растерянно моргнула.
— Простите?
— Смит! Надо же было придумать себе такой дурацкий псевдоним!
Я невольно улыбнулась.
— Вам не нравится?
— У него была прекрасная фамилия, моя дорогая. Но нет, непременно нужно было придумать что-нибудь этакое!
Она покачала головой.
— Ах, молодёжь!
— Генри сказал, что вы поссорились, — осторожно заметила я.
Улыбка миссис Джеймсон немного померкла.
— Да, Грейс. Мы действительно поругались.
Она поправила чехол с платьем.
— Но это семейное дело, моя дорогая.
Я сразу поняла, что продолжать расспросы не стоит.
— Конечно. Простите, я не хотела вмешиваться.
— Ничего страшного.
Я вспомнила ещё кое-что.
— А знаете, Генри продал картину!
Миссис Джеймсон подняла брови.
— В самом деле?
— Да. Прямо на открытии галереи.
Она ненадолго задумалась.
— Ну что же. Я за него рада.
И больше ничего не добавила.
Я решила оставить эту тему.
— Спасибо вам ещё раз за платье. И за причёску! Это был такой замечательный день!
Миссис Джеймсон тепло улыбнулась.
— Я тоже прекрасно провела время, дорогая. Обязательно заходите ко мне ещё.
— С удовольствием!
— И не пропадайте, Грейс.
— Обещаю, как только появится свободное время, обязательно зайду.
Мы попрощались и направились к машине.
Натан открыл мне дверцу, дождался, пока я сяду, а затем обошёл автомобиль и устроился за рулём.
Я повернулась к нему.
Он улыбался.
Разумеется!
— Что? — спросила я.
— Ничего, малышка.
— Ты прекрасно знаешь что!
Натан усмехнулся. Я покачала головой.
Мне ужасно захотелось его поцеловать.
Я даже немного подалась к нему, но вовремя остановилась.
Нет.
Мы ведь всё ещё в Порт-Таунсенде.
Кто-нибудь обязательно увидит.
Натан завёл двигатель, и мы поехали в центр.
Через несколько минут он остановился возле магазинов.
Я расстегнула ремень безопасности и посмотрела на него.
— До вечера, Натан.
Он улыбнулся.
— До вечера, малышка.
Я вышла из машины.
И в этот самый момент рядом медленно проехал другой автомобиль.
Водитель приветственно кивнул Натану.
Натан поднял руку в ответ.
Я проводила машину взглядом.
Потом посмотрела на Натана.
Ну вот!
Стоило нам только остановиться, как тут же появился кто-то знакомый!
Да что же это за маленький городок такой?!
Я вздохнула, поправила сумочку на плече и направилась к магазинам.
Хорошо хоть завтра мы уедем в Портленд.
Я обошла несколько магазинов на Уотер-стрит, но ничего подходящего так и не нашла.
А ведь завтра мы с Натаном собирались в ресторан!
Мне хотелось купить красивое платье. Что-нибудь особенное, чтобы он посмотрел на меня и не смог отвести глаз.
Но платья на вешалках совершенно не вызывали восторга.
Наконец я решила, что вместо платья можно купить красивое нижнее бельё.
Тем более что оно мне скоро понадобится.
Я даже немного смутилась от этой мысли.
В витрине небольшого магазина красовались кружевные комплекты, и я уже собиралась войти, когда заметила за прилавком знакомую девушку.
О нет!
Это же моя бывшая одноклассница!
В школе мы с ней совершенно не ладили. Она постоянно ко мне цеплялась, и встречаться с ней снова мне совсем не хотелось.
Особенно в магазине нижнего белья!
Я немедленно развернулась и пошла прочь.
Ну замечательно!
Впрочем, в Портленде наверняка найдётся что-нибудь красивое. Мы ведь приедем днём, а ресторан только вечером.
Если гостиница окажется недалеко от центра, я вполне успею пройтись по магазинам.
Эта мысль меня немного утешила.
А пока я решила хотя бы сделать маникюр.
И выбрала красный цвет.
Яркий, красивый, блестящий.
Когда мастер закончила, я некоторое время любовалась своими ногтями.
Какая красота!
Теперь оставалось только найти подходящее платье.
Домой я вернулась во второй половине дня.
Натана ещё не было.
Я поднялась в гостевую спальню, переоделась, достала альбом и устроилась рисовать.
За окном светило солнце.
Я время от времени поглядывала на свои красные ногти и довольно улыбалась.
Интересно, понравятся ли они Натану?
Наверняка!
Когда начало темнеть, я отложила карандаши, спустилась на кухню и принялась готовить ужин.
Скоро Натан вернётся с работы.
А завтра мы поедем в Портленд.
Я улыбнулась и достала из холодильника продукты.
Вечером мы с Натаном поужинали, немного посидели на диване, а потом отправились спать.
Мне хотелось поскорее наступления воскресенья.
Но чем ближе оно становилось, тем сильнее я волновалась.
Уже лёжа в постели, я вдруг поняла, что совершенно не знаю, какое бельё надеть.
Белое?
Или голубое?
Белое было очень красивым. Но голубое тоже выглядело замечательно!
Я повернулась на другой бок.
Потом обратно.
Натан, который уже почти заснул, погладил меня по талии.
— Ты чего не спишь, малышка?
Я немного помолчала.
— Натан…
— М-м?
— Скажи честно. Тебе больше понравилось белое кружево или голубое?
Он приоткрыл глаза.
— Что?
— Ну, мои трусики. Белые или голубые?
Натан несколько секунд сонно смотрел на меня.
Потом усмехнулся.
— Грейс, какие захочешь. Я всё равно с тебя их сниму.
Я вспыхнула.
— Натан!
Он тихонько рассмеялся и снова закрыл глаза.
Ах вот как!
Я придвинулась ближе и несильно прикусила его за плечо.
— Ай! — пробормотал он совершенно неубедительно.
— Вот тебе!
Натан обнял меня и притянул к себе.
— Спи, малышка.
Я устроилась у него на груди.
И, продолжая улыбаться, наконец заснула.
***
В воскресенье мы выехали ровно в восемь утра.
Натан сказал, что дорога займёт около четырёх часов, если не будет пробок.
Он надел синие джинсы, белую футболку и солнцезащитные очки.
И выглядел просто замечательно!
Я то и дело поглядывала на него.
На крепкие руки, лежавшие на руле. На широкие плечи под белой тканью. На тёмные волосы, которые он сегодня даже не стал особенно укладывать.
Я сама выбрала короткие джинсовые шорты и футболку. Золотистые волосы оставила распущенными.
Когда я спустилась утром, Натан оглядел меня с таким выражением, что я невольно улыбнулась.
Теперь мы ехали рядом.
Вместе.
На наше первое настоящее свидание.
И никто не собирался нам мешать!
Я повернулась к нему.
— Натан?
— Что, малышка?
— Как только мы выедем из Порт-Таунсенда, ты поцелуешь меня на первой заправке.
Он посмотрел на меня поверх солнцезащитных очков.
— Вот как?
— Именно.
Натан усмехнулся.
— Договорились.
Я довольно откинулась на спинку сиденья.
Как же хорошо!
За окнами мелькали деревья, дорога постепенно становилась шире, а впереди нас ждал целый маленький отпуск.
Через некоторое время Натан попросил:
— Грейси, достань, пожалуйста, жвачку из бардачка.
— Сейчас.
Я открыла бардачок и принялась искать упаковку.
Салфетки.
Какие-то бумаги.
Складной нож.
И…
Я замерла.
Презервативы.
Я взяла упаковку и медленно повернулась к Натану.
— Мистер Кросс.
— М-м?
— Я хочу знать, что это здесь делает.
Он бросил короткий взгляд на мою руку.
— А.
— Что значит «а»?
Натан снова посмотрел на дорогу.
— Я положил их сюда, когда собирался на свидание с Ребеккой.
Я уставилась на него.
Вот значит как!
На свидание с Ребеккой он, оказывается, собирался во всеоружии!
— Натан!
— Грейси, не начинай.
— Я ничего не начинаю!
— Малышка, ничего же не было.
Я поджала губы.
Конечно, не было.
Но сама мысль о том, что он собирался…
Я сердито положила презервативы обратно.
Натан протянул руку и на мгновение коснулся моего колена.
— Эй.
Я посмотрела на него.
— Всё хорошо, малышка.
Он слегка сжал моё колено и вернул руку на руль.
Я вздохнула.
Ладно.
Сейчас мы едем в Портленд вместе.
И это наше свидание.
Я снова заглянула в бардачок и заметила складной нож.
Взяла его, осторожно раскрыла, затем сложила обратно.
— А это зачем?
— На всякий случай.
— Понятно.
Я убрала нож на место и наконец нашла жвачку.
— Держи.
Протянула ему упаковку на ладони.
Натан взял одну пластинку, случайно коснувшись моих пальцев.
Я улыбнулась.
Ну вот.
Уже гораздо лучше.
Некоторое время мы ехали молча.
Я смотрела в окно, любовалась дорогой, слушала музыку.
А потом Натан снова положил ладонь мне на колено.
На этот раз не убрал её сразу.
Его пальцы спокойно лежали на моей обнажённой коже.
Такое простое прикосновение.
А у меня от него почему-то всё внутри перевернулось.
Я посмотрела на его руку.
Потом на Натана.
Он продолжал смотреть на дорогу.
Я накрыла его ладонь своей.
И счастливо улыбнулась.
На первой заправке мы остановились, чтобы пополнить бак.
Натан вышел из машины, занялся бензином, а потом отправился платить.
Я тоже выбралась наружу.
Солнце уже поднялось высоко, воздух был тёплым. Я потянулась, разминая ноги после дороги, и посмотрела по сторонам.
Какая замечательная погода!
Когда Натан вернулся, я стояла возле автомобиля.
Он подошёл ко мне.
— Ну что, малышка?
Я посмотрела на него.
— Ты ничего не забыл?
Натан улыбнулся.
— Кажется, кое-что обещал.
Он обнял меня за талию и притянул к себе.
А потом поцеловал.
Прямо посреди заправки!
При посторонних людях!
Я немедленно обняла его за шею и ответила на поцелуй.
Натан поцеловал меня ещё раз, чуть крепче прижал к себе и только потом отстранился.
— Ну как? — спросил он.
Я улыбалась во весь рот.
— Замечательно!
Он рассмеялся.
А я снова потянулась к нему и коротко поцеловала в губы.
Потому что могла.
Здесь нас никто не знал.
Никому не было дела до того, что детектив Натан Кросс обнимал меня посреди заправки.
Я взяла его за руку.
Солнце светило, впереди была дорога в Портленд, а рядом стоял мужчина, которого я любила.
И мне казалось, что лучше этого воскресенья просто ничего не может быть.
***
Мы снова отправились в путь.
Некоторое время я смотрела в окно, разглядывая проносившиеся мимо деревья, небольшие городки и указатели.
Потом мы остановились перекусить.
Натан выбрал небольшое кафе возле дороги. Мы заказали сэндвичи, кофе и устроились за столиком у окна.
Я как раз потянулась за чашкой, когда он вдруг взял меня за руку.
— А вот это мне нравится.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Что?
Натан повернул мою ладонь и принялся рассматривать ногти.
— Красный маникюр.
Я улыбнулась.
— Правда?
— Очень.
Он провёл большим пальцем по моей ладони.
— Всегда нравился. И всегда сводил меня с ума.
Вот это да!
Я вчера совершенно случайно выбрала красный цвет!
— И как ты только угадала, малышка? — усмехнулся Натан. .
— Я и сама не знала!
Он усмехнулся, но мою руку не отпустил.
— Знаешь, малышка, я вообще не понимаю, что ты со мной делаешь.
Я наклонила голову.
— В каком смысле?
Натан посмотрел мне прямо в глаза.
— В самом прямом. У меня от тебя встаёт.
Я замерла.
Потом медленно приподняла брови.
— Вот как вы заговорили, мистер Кросс!
Он рассмеялся.
— Ну конечно.
— И давно вы позволяете себе такие разговоры с молодыми девушками?
— С одной конкретной девушкой — совсем недавно.
Я довольно улыбнулась.
Натан поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы.
А потом посмотрел на меня так тепло, что я на мгновение забыла обо всех своих шуточках.
Он был совершенно счастлив.
Я видела это по его лицу, по улыбке, по тому, как легко он смеялся.
И мне ужасно нравилось, что рядом со мной он бывает таким.
***
В Портленд мы приехали около двух часов дня.
Город встретил нас широкими улицами, зелёными деревьями и оживлённым движением.
Мы проехали мимо старых кирпичных зданий, современных домов и мостов, перекинутых через Уилламетт.
Повсюду были люди, машины, небольшие кафе и магазины.
После Порт-Таунсенда всё казалось огромным.
— Натан, как здесь красиво!
— Нравится?
— Очень!
Он улыбнулся и свернул на очередную улицу.
Вскоре мы подъехали к гостинице в центре города.
Натан оставил автомобиль на парковке, забрал наши вещи, и мы направились внутрь.
В холле было тихо и прохладно. На полу блестела светлая плитка, у стен стояли глубокие кресла, а за стойкой регистрации нас встретил приветливый молодой человек.
Натан оформил заселение, получил ключи, и мы поднялись на лифте.
Когда он открыл дверь номера, я остановилась на пороге.
— Какая красота!
Комната была просторной и удивительно уютной.
Большая кровать с высоким изголовьем, мягкое покрывало, два кресла у окна. На столике стояла лампа с тёплым абажуром, а за широкими окнами виднелись крыши соседних зданий.
— Тебе нравится? — спросил Натан.
— Очень!
Я прошла внутрь и поставила сумку возле кресла.
— Здесь просто замечательно!
За спиной щёлкнул дверной замок.
Я обернулась.
Натан уже стоял рядом.
— Иди ко мне, малышка.
Он притянул меня за талию, и я с готовностью обняла его за шею.
Наши губы встретились.
Сначала я улыбалась прямо во время поцелуя, но Натан прижал меня к себе крепче, и улыбаться стало совершенно невозможно.
Я ответила ему с таким же нетерпением.
Он медленно повёл меня назад, пока я не почувствовала лопатками стену.
— Нат…
Но он снова поцеловал меня.
Долго.
Жадно.
Я запустила пальцы в его волосы и сама притянула его ближе.
Натан крепче прижал меня к себе, и его ладони скользнули по моей спине вниз, к ягодицам.
Он сжал их, притягивая меня ещё ближе.
Я обняла его за шею и сама потянулась за новым поцелуем.
Его руки снова поднялись по моей спине, скользнули под футболку, коснулись обнажённой кожи. Я вздрогнула, когда пальцы добрались до края бюстгальтера, скользнули под бюстгальтер и сжали мою обнажённую грудь. Я тихо застонала ему в рот, крепче обнимая за шею.
Мы продолжали долго и жадно целоваться, не в силах оторваться друг от друга, пока наконец не отстранились, чтобы перевести дыхание.
Натан коснулся лбом моего лба.
— Мне было чертовски трудно сдерживаться всю дорогу, Грейси.
Я улыбнулась.
— А я думала, ты совершенно спокойно вёл машину.
— Я очень старался.
Я рассмеялась и снова поцеловала его.
Как же хорошо было наконец оказаться с ним наедине!
Никто не мог войти без предупреждения, никто не знал нас, и нам не нужно было притворяться.
Натан нежно провёл пальцами по моей щеке.
— Малышка, я всё-таки немного отдохну после дороги. Несколько часов за рулём дают о себе знать.
— Конечно.
И тут меня осенило.
— Отлично! Тогда я пока пройдусь по магазинам!
Он приподнял брови.
— По магазинам?
— Да!
— Грейс, тебе не обязательно ничего покупать.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Я улыбнулась.
— Потому что мне хочется.
Натан смотрел на меня с лёгким недоумением.
Я придвинулась ближе и поправила ворот его футболки.
— Понимаешь, Натан, для меня это важно.
— Что именно?
Я немного смутилась, но всё-таки сказала:
— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты смотрел только на меня. И не мог отвести взгляд.
Он медленно улыбнулся.
— Вот как?
— Именно.
— Так вот почему ты вчера ходила по магазинам в Порт-Таунсенде?
Я довольно кивнула.
— Да. Только ничего подходящего не нашла.
Натан тихо рассмеялся.
— Малышка, мне кажется, ты и так прекрасно справляешься с этой задачей.
Я обняла его за шею.
— Но мне хочется ещё лучше!
Он покачал головой, улыбаясь.
— Хорошо, Грейси. Только не заблудись.
— Не заблужусь!
Я коротко поцеловала его.
Потом ещё раз.
Просто потому, что могла.
Натан улыбнулся и отпустил меня.
Я взяла сумочку и направилась к двери.
Впереди были магазины, красивый вечер и наше первое настоящее свидание.
И мне ужасно хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался.
***
До магазинов оказалось совсем недалеко.
Я прошлась по оживлённой улице, заглянула в несколько витрин и вскоре оказалась в большом магазине женской одежды.
И почти сразу увидела его.
Платье.
Вернее, два совершенно одинаковых платья — чёрное и красное.
Я подошла ближе.
Тонкие бретели, глубокое декольте, красиво задрапированный лиф. Платье облегало талию, а ниже переходило в короткую, слегка расклешённую юбку до середины бедра.
Спина оставалась открытой.
Какая красота!
Я взяла оба платья и отправилась в примерочную.
Первым надела чёрное.
Оно сидело великолепно.
Я повернулась перед зеркалом, посмотрела на открытые плечи, талию, длинные ноги.
Очень красиво!
Пожалуй, именно его и стоит купить.
Но потом я посмотрела на красное платье.
А ведь у меня теперь красный маникюр…
И Натан сказал, что обожает этот цвет.
Я немного поколебалась.
Потом сняла чёрное и надела красное.
И замерла.
Насыщенный рубиновый цвет удивительно красиво сочетался с моими золотистыми волосами. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивала грудь и талию, а короткая юбка открывала колени и почти полностью оставляла ноги на виду.
Я повернулась боком.
Потом спиной.
Ого!
Такого платья у меня ещё никогда не было.
Я снова посмотрела на своё отражение.
Чёрное было элегантным.
А красное…
Красное невозможно было не заметить.
Я невольно улыбнулась.
А почему, собственно, я должна быть незаметной?
Мне хотелось быть красивой.
Яркой.
Хотелось, чтобы сегодня вечером Натан смотрел на меня и не мог отвести глаз.
Решено!
Я покупаю красное.
С обувью мне тоже повезло.
В магазине как раз проходила распродажа, и среди босоножек я заметила замечательную красную пару.
Высокая тонкая шпилька, открытые пальцы, узкий ремешок над ними и ещё один — вокруг лодыжки.
Я примерила босоножки и встала перед зеркалом.
Ноги сразу показались ещё длиннее.
Ну всё!
Теперь я точно готова к свиданию.
Возле кассы мне попалась на глаза красивая красная помада.
Я немного подумала и добавила её к покупкам.
Оставалось нижнее бельё.
Может быть, купить что-нибудь новое?
Я посмотрела в сторону отдела белья, но почти сразу передумала.
Надевать совершенно новые трусики без предварительной стирки мне не хотелось.
Тем более что у меня были свои белые кружевные.
Те самые, которые я вчера наконец выстирала.
Они красивые, удобные и совсем не хуже новых!
А ещё у меня оставалась маленькая чёрная сумочка, с которой я ходила на открытие галереи. Достаточно отстегнуть ремешок — и получится прекрасный клатч.
Вот и всё.
Я расплатилась и вышла из магазина с покупками.
На улице по-прежнему светило солнце.
Я посмотрела на пакеты в своих руках и довольно улыбнулась.
Теперь оставалось только вернуться в гостиницу и приготовиться к вечеру.
Интересно, какое лицо будет у Натана, когда он меня увидит?
***
В гостиницу я вернулась около пяти вечера, почти через три часа после того, как отправилась по магазинам. Настроение у меня было прекрасное.
Поднялась на лифте, нашла наш номер и открыла дверь.
— Натан, я вернулась!
Ответа не последовало.
Я вошла, поставила пакеты возле кресла и вдруг остановилась.
На кровати лежал огромный букет красных роз.
Я моргнула.
Подошла ближе.
Розы были великолепные! Крупные, бархатистые, насыщенного тёмно-красного цвета.
Я осторожно коснулась одного лепестка.
Неужели…
В этот момент открылась дверь ванной комнаты.
Я обернулась.
И совершенно забыла о цветах.
Из ванной вышел Натан.
На нём было только белое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.
Он только что принял душ.
Тёмные волосы были мокрыми. Капли воды стекали по вискам, шее, широким плечам и груди. Одна медленно скользнула по животу и исчезла под краем полотенца.
Я невольно задержала дыхание.
Каким же красивым он был!
Я уже видела Натана обнажённым.
Но сейчас…
Эти мокрые волосы. Капли воды на коже. Его спокойная, уверенная манера держаться.
Я смотрела на него и не могла отвести глаз.
Натан заметил мой взгляд и улыбнулся.
— Ну что, малышка, как поход по магазинам?
— У… удачно.
Он приподнял бровь.
— Вот как?
— Да.
Я снова посмотрела на него.
Потом на кровать.
И вдруг вспомнила.
Розы!
— Натан…
— М-м?
Я указала на букет.
— Это мне?
Он улыбнулся ещё шире.
— Конечно, тебе.
Я почувствовала, как по лицу разливается тепло.
— Правда?
— Грейси, а кому ещё?
Я смущённо рассмеялась.
— Спасибо, Натан. Мне очень приятно.
— Я даже вазу нашёл, — добавил он и кивнул на стол. — Попросил в гостинице, мне принесли.
Я повернула голову.
На столике возле окна действительно стояла высокая стеклянная ваза.
Какая предусмотрительность!
Я снова посмотрела на букет.
Потом на Натана.
Всё это было немного похоже на какой-нибудь романтический фильм.
Красивая гостиница.
Огромный букет красных роз.
И невероятно привлекательный мужчина, который только что вышел из душа.
Причём этот мужчина был моим!
Я смущённо улыбнулась.
— Спасибо, Нат. Правда.
Он смотрел на меня с явным удовольствием.
— И что, ты меня даже не поцелуешь?
Я вспыхнула ещё сильнее.
— Поцелую!
Подошла к нему, привстала на цыпочки и осторожно поцеловала в щёку.
Очень целомудренно.
Натан удивлённо приподнял брови.
— О как!
Я немедленно покраснела.
Он тихонько рассмеялся.
— Грейси, что это с тобой?
— Ничего!
Ещё совсем недавно я сама не могла от него оторваться, целовала и обнимала при каждой возможности, а теперь стояла перед ним и смущалась, словно мы только познакомились.
Натан улыбался.
А я снова невольно посмотрела на его мокрые волосы, капли воды на груди и белое полотенце.
Потом поспешно подняла глаза.
И обнаружила, что он всё это время наблюдал за мной.
Ну вот!
Теперь он ещё и знал, какое впечатление на меня производит.
Натан ещё несколько секунд смотрел на меня с улыбкой.
Потом протянул руку, взял за подбородок и слегка приподнял моё лицо.
— Иди сюда, малышка.
Он наклонился и коротко поцеловал меня в губы.
Я улыбнулась.
— Ну что, — произнёс он, — я тогда переоденусь и буду ждать тебя в баре внизу.
Я посмотрела на свои пакеты.
— А мне сначала нужно принять душ.
— Можешь принять, пока я сушу волосы.
Я подняла на него глаза.
— При тебе?!
Натан усмехнулся.
— А что такого?
— Натан!
— Грейси, мы ведь уже видели друг друга без одежды.
Я почувствовала, как краснею.
— Всё равно!
Он рассмеялся.
— Ну ладно, подождём, когда у нас будет секс. Может, тогда всё стеснение и пройдёт.
Я вспыхнула ещё сильнее.
— Я сейчас тебя укушу, Натан!
Он рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в лоб.
Я покачала головой.
Вот ведь мужчина!
Причём хуже всего было то, что он прекрасно знал, какое впечатление на меня производит.
Натан закончил сушить волосы феном и наконец освободил ванную комнату.
Я немедленно заняла её.
Горячий душ оказался очень кстати после дороги и прогулки по магазинам. Я тщательно вымыла волосы, завернулась в большой белый гостиничный халат и вышла в комнату.
И снова остановилась.
Натан уже переоделся.
На нём был великолепный костюм тёмно-коричневого, почти шоколадного цвета.
Белоснежная рубашка.
Тёмно-бордовый шёлковый галстук.
Брюки с безупречными, острыми стрелками.
Волосы аккуратно уложены.
Он стоял возле дверного проёма, засунув одну руку в карман брюк, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
Я замерла.
Каким же красивым он был!
Я видела Натана в деловых костюмах и раньше. Но этот…
Насыщенный шоколадный цвет удивительно ему шёл. Подчёркивал широкие плечи, тёмные волосы, мужественные черты лица.
Он выглядел невероятно элегантно.
И сексуально.
Я невольно задержала взгляд на его руках, на белоснежных манжетах рубашки, на тёмном галстуке.
И вдруг вспомнила…
Мистер Бланк.
Тот самый мужчина из «Моей принцессы», который появился в дверном проёме спальни в строгом тёмном костюме.
Я моргнула.
Нет!
Только не сейчас!
Я поспешно отогнала непрошеное воспоминание.
Передо мной стоял Натан.
Мой Натан.
И мне совершенно не требовалось придумывать никаких мистеров Бланков, чтобы чувствовать, как сильно он мне нравится.
— Грейси?
Я вздрогнула.
— Что?
Натан улыбнулся.
— Ты так на меня смотришь.
Я почувствовала, как начинают теплеть щёки.
— А нельзя?
— Можно, малышка. Мне даже нравится.
Я улыбнулась.
Он подошёл ближе и поцеловал меня в щёку.
— Я буду ждать тебя в баре внизу. Как соберёшься, спускайся, и поедем в ресторан.
— Хорошо.
— Не торопись.
Я посмотрела на часы.
— А сколько у меня времени?
— Часа два.
Я довольно кивнула.
— Отлично. Мне хватит.
Натан ещё раз улыбнулся, взял телефон и бумажник и направился к двери.
— До встречи, красавица.
— До встречи, мистер Кросс!
Когда дверь за ним закрылась, я несколько секунд стояла посреди комнаты.
Потом посмотрела на свои пакеты.
Ну что, Грейс Беннетт.
Пора!
Я начала с макияжа.
Аккуратно подчеркнула глаза, подкрасила ресницы, добавила немного румян.
Потом достала новую красную помаду.
Нанесла её на губы и посмотрела в зеркало.
Ого!
Мне понравилось.
Теперь волосы.
Я высушила их феном и собрала наверх, закрепив шпильками. Несколько золотистых прядей оставила свободными возле лица.
Получилось удивительно красиво.
Я повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую.
Замечательно!
Теперь самое главное.
Я сняла халат, надела свои белые кружевные трусики и достала красное платье.
Осторожно натянула его, расправила тонкие бретели и поправила лиф.
Потом подошла к зеркалу.
И замерла.
Платье сидело великолепно.
Глубокий вырез подчёркивал грудь. Мягкие складки ткани красиво облегали талию, а короткая, слегка расклешённая юбка едва доходила до середины бедра.
Колени оставались полностью открытыми.
Я повернулась боком.
Потом посмотрела через плечо на открытую спину.
Какая красота!
Оставалось надеть босоножки.
Я села на край кровати, просунула ноги под тонкие красные ремешки и застегнула их на лодыжках.
Затем осторожно поднялась.
Высокие шпильки сразу изменили мою осанку.
Я выпрямилась, сделала несколько шагов по комнате и снова посмотрела на себя.
Ноги казались невероятно длинными!
Последним штрихом стали жемчужные серьги.
На открытии галереи они прекрасно подошли к бархатному платью. И сейчас, рядом с красным цветом и открытыми плечами, выглядели ничуть не хуже.
Я застегнула серьги.
Поправила выбившуюся прядь.
Взяла маленькую чёрную сумочку, отстегнула ремешок и отложила его.
Теперь у меня был клатч.
Всё.
Я готова.
Я встала перед большим зеркалом и внимательно посмотрела на своё отражение.
И не сразу поверила, что вижу себя.
Передо мной стояла невероятно красивая девушка.
В коротком красном платье, на высоких шпильках, с алыми губами и золотистыми волосами, собранными наверх.
Она выглядела уверенной.
Яркой.
Соблазнительной.
Я слегка повернулась, рассматривая себя со всех сторон.
И вдруг смутилась.
Не слишком ли откровенно?
Не слишком ли короткое платье?
Я посмотрела на свои ноги.
Потом на декольте.
И снова на лицо.
А почему, собственно, я должна стесняться?
В этом городе меня никто не знает.
Здесь мне не нужно опасаться случайных встреч или чужих разговоров.
Сегодня я иду на свидание с любимым мужчиной.
И хочу быть красивой.
Я ещё раз посмотрела в зеркало.
Медленно улыбнулась своему отражению.
***
Я взяла клатч и вышла из номера.
Высокие каблуки непривычно постукивали по полу. Я расправила плечи, поправила выбившуюся возле виска прядь и направилась к лифту.
В холле было довольно многолюдно.
Я подошла к стойке регистрации, за которой стоял молодой человек в безупречно выглаженной форме.
— Добрый вечер. Не подскажете, где у вас находится бар?
Он поднял голову.
И замер.
Я даже немного растерялась.
Молодой человек смотрел на меня так, словно совершенно забыл, о чём я спросила.
— Бар? — повторила я с улыбкой.
— Да! Конечно, мисс!
Он поспешно выпрямился и указал рукой в сторону коридора.
— Вам туда, затем направо. Увидите большие двери.
— Большое спасибо!
Я повернулась и направилась в указанную сторону.
Не успела пройти и нескольких шагов, как услышала за спиной торопливые шаги.
Администратор обогнал меня и поспешил открыть тяжёлую дверь.
— Прошу вас, мисс.
Я улыбнулась.
— Как любезно с вашей стороны!
Он ответил широкой улыбкой.
А я вошла в бар.
И остановилась.
Какое необыкновенное место!
Здесь царил мягкий полумрак.
По полу тянулась широкая дорожка из тёмно-красного бархатистого ковра. Вдоль стен стояли глубокие кресла, обитые бордовым бархатом. Тёмные деревянные панели, латунные светильники, большие зеркала и приглушённый золотистый свет создавали атмосферу старого голливудского фильма.
Где-то негромко играл джаз.
За длинной барной стойкой поблёскивали бутылки, а в высоких бокалах отражались маленькие огоньки светильников.
Я медленно пошла вперёд.
Тонкие шпильки приятно пружинили на мягком ковре. В одной руке я держала маленький чёрный клатч, другой слегка придерживала его за уголок.
И вдруг увидела Натана.
Он сидел за барной стойкой.
В своём великолепном шоколадном костюме, с аккуратно уложенными волосами и бокалом джина перед собой.
Рядом с ним расположился какой-то мужчина, на вид примерно его возраста.
Натан смотрел в сторону бармена и пока меня не замечал.
Моё сердце немедленно забилось быстрее.
Вот он.
Мой Натан.
Мужчина, ради которого я сегодня три часа ходила по магазинам, выбирала платье, помаду и босоножки.
Мне ужасно хотелось, чтобы он посмотрел на меня.
И одновременно я решила, что ни за что не стану показывать, как волнуюсь.
Я ведь теперь красивая, уверенная в себе женщина!
И могу позволить себе немного пококетничать.
Я медленно подошла к стойке.
Остановилась рядом с Натаном.
И, стараясь придать голосу как можно больше непринуждённости, произнесла:
— Может быть, вы угостите меня напитком?
Оба мужчины повернули головы.
Одновременно.
И я едва удержалась от улыбки.
Сначала я заметила выражение лица незнакомца.
Его брови удивлённо поползли вверх.
Но меня интересовал только Натан.
Он смотрел на меня.
Просто смотрел.
Его привычная невозмутимость исчезла так внезапно, что я даже немного растерялась.
Он медленно выпрямился.
Взгляд задержался на моём лице, скользнул по открытым плечам, красному платью, обнажённым ногам.
И снова вернулся к глазам.
Натан чуть приоткрыл губы.
Но ничего не сказал.
Я почувствовала, как внутри поднимается совершенно восхитительное удовольствие.
Получилось!
Я действительно сумела его удивить!
Причём, кажется, гораздо сильнее, чем рассчитывала.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
И вдруг мужчина, сидевший рядом, оживился.
— Мисс, я с огромным удовольствием вас угощу!
Я повернула к нему голову.
Он улыбался.
— Позвольте предложить вам что-нибудь выпить.
Я уже собиралась ответить, когда заметила, как изменилось лицо Натана.
Улыбка исчезла.
Он медленно повернул голову к незнакомцу.
И вдруг я увидела совершенно другого Натана Кросса.
Взгляд стал холодным, тяжёлым, почти неподвижным. Он смотрел на мужчину с такой пугающей сосредоточенностью, словно за одно мгновение успел изучить его и решить, что с ним делать.
От этой внезапной перемены у меня по спине пробежали мурашки.
Натан даже не повысил голоса.
— Она занята.
Выдержал короткую паузу.
— Она моя.
Натан никогда прежде не называл меня своей. От этих двух слов у меня вспыхнули щёки, а по телу прокатилась горячая волна.
Он произнёс их так спокойно и уверенно, словно это вообще не подлежало сомнению. И я с удивлением поняла, что это не только смутило и обрадовало меня, но и ужасно возбудило.
Мужчина посмотрел на Натана.
Его улыбка померкла.
Потом он перевёл взгляд на меня, словно всё ещё не мог поверить.
— Мисс…
Я улыбнулась.
— Я занята.
Он продолжал смотреть на незнакомца.
Мужчина наконец понял, что продолжать знакомство бесполезно.
— Что ж, прошу прощения.
Он поднялся со стула и, прихватив свой бокал, направился в другой конец бара.
Натан снова повернулся ко мне.
И улыбнулся.
Я почувствовала себя совершенно счастливой.
Он протянул руку.
Я вложила в его ладонь свою.
Натан посмотрел на мои красные ногти.
Затем медленно наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони.
Я замерла.
Он поцеловал её ещё раз.
Потом коснулся губами моих пальцев, задержавшись возле кончиков с блестящим красным маникюром.
У меня защемило сердце.
Как же это было красиво!
Натан чуть потянул меня за руку, приглашая подойти ближе.
— Присядешь, малышка?
Я улыбнулась.
— С удовольствием, мистер Кросс.
Он помог мне устроиться на освободившемся барном стуле.
Я аккуратно разгладила короткую юбку, положила клатч на стойку и повернулась к нему.
Натан всё ещё смотрел на меня.
— Что будешь пить?
Я слегка наклонила голову.
— Закажи на свой вкус.
Он усмехнулся.
— Тебе нравится мартини?
Я сделала вид, что обдумываю предложение.
— Пойдёт.
Натан рассмеялся.
— Ну что ж, тогда два мартини.
Бармен, который всё это время с нескрываемым интересом наблюдал за нами, улыбнулся.
— Прекрасный выбор, сэр.
Он принялся готовить напитки, но прежде чем отвернуться, ещё раз посмотрел на меня.
А потом обратился к Натану:
— Мистер, должен признаться, вам невероятно повезло.
Я почувствовала, как теплеют щёки.
Натан даже не задумался.
— О да, — произнёс он, глядя на меня. — Мне очень повезло.
Бармен поставил перед нами два бокала с мартини.
Я взяла свой, но пить пока не стала.
Натан продолжал смотреть на меня.
Уголки его губ чуть приподнялись.
А потом он произнёс тихо, совершенно серьёзно:
— Ты невероятная красавица.
— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как от его комплимента снова теплеют щёки.
Натан продолжал смотреть на меня, и я невольно улыбнулась ещё шире. Мне нравилось, как он это делал. Так открыто, с таким восхищением, что мне даже не хотелось отводить глаза.
Я взяла бокал с мартини.
— А теперь я хочу выпить за нашу поездку. Спасибо тебе, Натан. За Портленд, за чудесный номер, за цветы… За то, что ты всё это придумал.
Он поднял свой бокал.
— Я рад, что тебе понравилось, малышка. Но это ещё только начало.
— Вот как? — Я приподняла брови.
— Именно.
Мы чокнулись и сделали по глотку.
Я поставила бокал на стойку и вдруг задумалась, о чём нам теперь разговаривать. Как вообще принято вести себя на настоящем свидании? Расспрашивать друг друга? Рассказывать смешные истории? Делать вид, что мы только познакомились?
Последнее показалось особенно нелепым. Ещё утром я сидела у него на коленях за завтраком, а теперь не знала, что сказать.
Натан тоже молчал.
Но, в отличие от меня, он, кажется, совершенно не испытывал неловкости. Сидел рядом, чуть повернувшись ко мне, и время от времени отпивал мартини.
А смотрел он на меня так, что я постепенно забывала о необходимости поддерживать разговор.
В его взгляде было столько нежности и восхищения, что я чувствовала себя самой красивой женщиной на свете. Желанной. Любимой.
Особенно мне нравилось последнее ощущение.
Я допила мартини и поставила пустой бокал перед собой.
— Ну что, малышка, поедем? — спросил Натан.
— Куда?
Он усмехнулся.
— Как куда? В ресторан. Я сейчас вызову такси.
— Ах да! — Я рассмеялась. — Совсем забыла.
Пока мы ждали машину, Натан расплатился за напитки, а я поправила платье и взяла свой чёрный клатч.
Через несколько минут мы вышли из гостиницы.
Вечерний воздух приятно коснулся моих обнажённых плеч. Натан придержал меня за талию, пока мы спускались по ступенькам к ожидавшему такси, затем открыл заднюю дверцу и подал руку.
— Прошу, мисс Беннетт.
— Благодарю, мистер Кросс, — ответила я с самой серьёзной миной, на какую была способна.
Он улыбнулся.
Я осторожно села, стараясь не задеть каблуками порог, и поправила юбку. Натан закрыл дверцу, обошёл машину и устроился рядом.
Такси тронулось.
Я посмотрела в окно. Мимо проплывали освещённые витрины, рестораны, прохожие. Город жил своей вечерней жизнью, совершенно равнодушный к тому, насколько счастливой я себя чувствовала.
И вдруг мне пришла в голову странная мысль.
А что, если бы мы с Натаном были женаты?
Я украдкой посмотрела на него.
Представила, что мы едем не на первое свидание, а отмечать годовщину свадьбы. Может быть, уже пятую. У нас дома остались привычные вещи, совместные фотографии, наши чашки на кухне. А сегодня мы специально нарядились, чтобы провести вечер вдвоём.
От этой картины у меня стало так тепло на душе, что я невольно улыбнулась.
Натан заметил мою улыбку, но ничего не спросил.
Вместо этого положил ладонь мне на колено.
Я посмотрела на его руку, затем на него.
Он слегка погладил моё колено большим пальцем, а потом протянул ладонь. Я вложила в неё свою руку, и наши пальцы переплелись.
Мы так и ехали, держась за руки.
Мне хотелось, чтобы дорога продолжалась подольше.
Я снова посмотрела в окно и вдруг вспомнила, что будет после ресторана.
Мы вернёмся в гостиницу. Поднимемся в наш номер. И останемся одни.
От этой мысли сердце забилось быстрее.
Я ведь знала, что может произойти сегодня ночью. Более того, я сама этого хотела. Очень хотела. Но стоило представить, что совсем скоро я впервые окажусь с мужчиной в постели по-настоящему, как меня охватывало волнение.
Я слегка сжала пальцы Натана.
Он ответил таким же лёгким пожатием, не отрывая взгляда от дороги.
И почему-то от этого простого движения мне стало спокойнее.
Вскоре такси остановилось перед рестораном.
Натан первым вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверцу.
— Прошу, дорогая.
Я приняла его руку и осторожно выбралась наружу.
Он помог мне подняться на тротуар, и мы вместе направились ко входу.
За стеклянными дверями виднелся красиво освещённый зал. Натан пропустил меня вперёд.
У входа нас встретила молодая девушка в строгом чёрном платье.
— Добрый вечер! Добро пожаловать. У вас забронирован столик?
— Да, — ответил Натан. — На имя Натана Кросса.
Девушка улыбнулась и посмотрела на экран перед собой.
Пока она проверяла бронирование, я невольно разглядывала её. На вид ей было лет двадцать три, может быть, двадцать четыре. Совсем немного старше меня. Ухоженная, с аккуратно собранными волосами и безупречным макияжем.
И почему-то именно сейчас я снова почувствовала себя неловко.
Я стояла рядом с сорокалетним мужчиной, в коротком красном платье, на высоких каблуках, и вдруг задумалась, как мы выглядим со стороны. Интересно, кем она меня считает?
Я украдкой взглянула на Натана.
Он заметил мой взгляд, чуть приподнял брови, но ничего не спросил.
— Ваш столик готов, мистер Кросс, — сообщила девушка. — Прошу за мной.
Натан повернулся ко мне и предложил руку.
— Дорогая, идём.
Я на мгновение замерла.
Дорогая.
Он произнёс это так естественно, словно называл меня так уже много лет.
Я улыбнулась и взяла его под руку.
Девушка перевела взгляд с Натана на меня, заметила мой жест и тоже улыбнулась. Теперь, кажется, у неё не осталось никаких сомнений, что мы пришли сюда вместе.
Мы последовали за ней в зал.
Ресторан оказался ещё красивее, чем мне показалось у входа. Мягкий золотистый свет падал на белоснежные скатерти, на столах горели небольшие свечи, а где-то негромко играла музыка. Официанты бесшумно двигались между столиками, и вокруг слышались приглушённые разговоры и звон бокалов.
Но больше всего меня поразили огромные панорамные окна.
За ними раскинулся вечерний Портленд. Внизу двигались автомобили, загорались огни, а тёмные силуэты зданий выделялись на фоне неба, ещё сохранившего последние краски заката.
Хостес провела нас к столику возле самого окна.
— Прошу, располагайтесь.
Я с восхищением огляделась.
Натан забронировал действительно чудесное место. Не где-нибудь в дальнем углу, а у окна, откуда открывался великолепный вид на город.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Очень, — искренне ответила я. — Здесь невероятно красиво.
Натан довольно улыбнулся.
Он отпустил мою руку, подошёл к стулу и отодвинул его для меня.
Я осторожно села, придерживая короткую юбку, и поставила клатч рядом с собой. Натан придвинул стул, после чего обошёл стол и устроился напротив.
Хостес принесла небольшой стульчик для сумочки и поставила его рядом с моим креслом. Поблагодарив её, я положила на него свой клатч.
Хостес пожелала нам приятного вечера и удалилась.
Я развернула лежавшую передо мной тканевую салфетку и положила её на колени.
Через минуту к нам подошёл официант.
— Мне, пожалуйста, воду и бокал белого вина, — ответила я.
— А мне воду и бокал красного, — добавил Натан.
— Разумеется, — вежливо ответил официант.
Он положил перед нами меню в плотных тёмных обложках и отошёл.
Я ещё раз посмотрела на сияющий за окном город, затем на Натана.
Он сидел напротив меня в своём великолепном шоколадном костюме и улыбался.
Я ответила ему улыбкой и открыла меню, но прежде чем приступить к выбору, ещё раз оглядела ресторан.
За соседним столиком ужинала элегантная пара лет пятидесяти. Чуть дальше сидели двое мужчин в деловых костюмах, а возле окна женщина с жемчужным ожерельем что-то рассказывала своему спутнику. Почти все гости были возраста Натана или старше.
Молодых девушек я практически не видела.
Я опустила глаза в меню и принялась изучать блюда.
Цены заставили меня невольно приподнять брови.
Разумеется, я понимала, что мы пришли в дорогой ресторан. Но одно дело понимать, а другое — видеть, сколько здесь стоит обычный ужин.
Я перелистнула страницу, надеясь найти что-нибудь поскромнее.
— Уже выбрала? — спросил Натан.
— Пока нет. А ты что будешь?
— Думаю, возьму стейк.
— Тогда… — Я задумалась. — Может быть, ты закажешь мне что-нибудь на свой вкус?
Натан отложил меню и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Грейс, ты можешь выбрать всё, что тебе захочется.
Я замялась.
Он чуть склонил голову набок.
— Или, если хочешь, я сам выберу тебе самые дорогие блюда.
— Натан! — Я рассмеялась.
— Что?
— Мне просто неловко.
Он улыбнулся уже мягче.
— Малышка, я же тебя пригласил. Значит, я всё рассчитал. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.
— Но…
— Позволь мне сделать тебе приятное, Грейс. Хорошо?
Я посмотрела на него и кивнула.
— Хорошо.
— Вот и замечательно. А теперь не думай о цене. Выбери то, что действительно хочешь съесть.
Я снова открыла меню.
На этот раз мне удалось сосредоточиться на самих блюдах. После недолгих размышлений я остановилась на форели и салате.
Вскоре вернулся официант с водой и вином. Он расставил бокалы перед нами и поинтересовался, готовы ли мы сделать заказ.
Натан заказал стейк слабой прожарки, а я — выбранные рыбу и салат.
Когда официант ушёл, я с облегчением закрыла меню.
Теперь можно было просто наслаждаться вечером.
По крайней мере, я на это рассчитывала.
Но стоило мне снова оглядеть зал, как прежнее смущение вернулось.
Я заметила женщину за соседним столиком, которая на мгновение посмотрела в нашу сторону. Взгляд был совершенно обычным, но я почему-то сразу отвела глаза.
Интересно, что она подумала?
Мне двадцать один год. Я сижу в дорогом ресторане в коротком красном платье рядом с сорокалетним мужчиной. Он красив, прекрасно одет, явно знает, как вести себя в подобных местах.
А я?
Вдруг все здесь думают, что он просто заплатил мне за сегодняшний вечер?
От этой мысли мне стало жарко.
Я взяла стакан воды и сделала глоток.
— Что случилось, малышка?
Я подняла глаза.
Натан внимательно смотрел на меня.
— Ничего.
Он не ответил, только чуть приподнял бровь.
Я вздохнула.
— Просто… Наверное, они все думают, что я проститутка.
Натан коротко фыркнул.
— Ты не похожа на проститутку.
Я посмотрела на него с неожиданным любопытством.
— Откуда ты знаешь?
Он на секунду отвёл взгляд.
— Ну, я знаю.
Я замолчала.
Странно. Мне вдруг пришло в голову, что я совсем мало знаю о человеке, с которым собираюсь провести ночь.
Я знала, что Натан работал в отделе убийств в Сиэтле, а потом переехал в Порт-Таунсенд. Знала, что ему сорок, что он любит кофе, что по утрам бывает неразговорчивым и что умеет рассмешить меня даже тогда, когда я злюсь.
Но кем он был раньше? Как жил? С кем встречался? Что любил, чего боялся, о чём сожалел?
Я почти ничего об этом не знала.
— Натан…
— М-м?
— А ты вызывал проституток?
Он посмотрел на меня.
Несколько секунд мы молчали, потом он усмехнулся.
— У меня был один довольно грустный период в жизни после тридцати. Так что да.
Я не ожидала такого прямого ответа.
— Правда?
— Правда, Грейс.
Я опустила взгляд на бокал.
Не то чтобы его признание мне понравилось. Скорее, оно заставило меня осознать, что у Натана действительно была долгая жизнь до моего появления. И далеко не всё в этой жизни мне известно.
— Ты ничего мне о себе не рассказываешь, — сказала я.
Он задумался.
— Наверное, я просто не привык рассказывать о себе.
— Почему?
— Не знаю, малышка. Да у нас и времени особенно не было.
Он усмехнулся.
— Мы с тобой чем занимаемся всё свободное время? Только целуемся.
Я невольно рассмеялась.
Он был прав.
С тех пор как мы стали близки, мне действительно было трудно от него оторваться. Вечерами, когда Натан возвращался домой, я хотела только одного — оказаться рядом с ним, обнять, поцеловать. А утром начиналось всё сначала.
— Ну, не всё же время, — возразила я.
— Конечно, — согласился он с совершенно серьёзным лицом. — Иногда мы ещё едим.
Я рассмеялась снова.
Натан смотрел на меня с улыбкой, а потом неожиданно спросил:
— Тебе кажется, что на нас смотрят?
Я смущённо кивнула.
— Дай-ка мне руку.
— Зачем?
— Дай, малышка.
Я протянула ему руку через стол.
Натан осторожно взял её в свою и поднёс к губам. Сначала поцеловал пальцы, затем ещё раз, медленнее.
Я почувствовала, как снова теплеют щёки.
Он чуть наклонился ко мне и тихо произнёс:
— Видишь? Так обычно не делают с проститутками.
Я не удержалась от улыбки.
Натан продолжал держать мою руку. Он коснулся губами кончиков моих пальцев, задержался возле красных ногтей, а потом поднял на меня глаза.
— Теперь все будут думать, что мне невероятно повезло. Раз рядом со мной такая малышка.
Я улыбнулась ещё шире.
— Натан…
— Что? — Он усмехнулся. — Теперь все будут пялиться на меня.
Я рассмеялась и покачала головой.
Он отпустил мою руку, допил немного воды и поднялся.
— Я ненадолго отлучусь. Скоро вернусь.
— Хорошо.
Натан обошёл стол. Поравнявшись со мной, он наклонился и нежно поцеловал меня в шею.
От неожиданности я чуть вздрогнула.
Он улыбнулся и направился к выходу из зала.
Я проводила его взглядом.
Мне стало гораздо легче.
Я снова посмотрела на посетителей ресторана, но теперь уже не пыталась угадать, что они обо мне думают. Натан только что держал меня за руку, целовал мои пальцы, а потом поцеловал в шею прямо у всех на глазах.
И мне почему-то казалось, что теперь окружающим совершенно ясно: мы вместе.
Я улыбнулась и повернулась к окну, за которым сияли огни вечернего Портленда.
Пока Натана не было, официант принёс мне салат.
Я поблагодарила его, взяла вилку и принялась есть, время от времени поглядывая в окно.
Портленд постепенно погружался в ночь.
Я посмотрела на стоявший передо мной бокал белого вина, но пить не стала. Мне хотелось дождаться Натана, чтобы мы могли выпить вместе.
Всё-таки удивительно непредсказуемая штука — жизнь.
Ещё совсем недавно я даже представить не могла, что окажусь в Портленде, в дорогом ресторане, на настоящем свидании с Натаном Кроссом.
А теперь сидела здесь, в коротком красном платье, и ждала мужчину, в которого была влюблена.
Я улыбнулась собственным мыслям.
А потом вспомнила, что будет после ужина.
Мы вернёмся в гостиницу. Поднимемся в наш номер. И…
Я опустила вилку.
От одного представления о предстоящей ночи у меня начинало сильнее биться сердце. Я хотела близости с Натаном, но чем ближе становился этот момент, тем больше волновалась.
— Не скучала?
Я подняла голову.
Натан вернулся и с улыбкой сел напротив.
— Совсем немножко, — ответила я.
Вскоре подошёл официант, убрал мою тарелку из-под салата, а ещё через некоторое время нам принесли основные блюда.
Перед Натаном поставили стейк с румяной корочкой, а передо мной — красиво приготовленную форель с овощами.
— Приятного аппетита, — пожелал официант и удалился.
Натан взял бокал красного вина.
— Я хотел бы выпить за тебя, Грейс.
Я тоже подняла свой бокал.
Он посмотрел мне в глаза.
— За то, что ты позволила мне узнать тебя ближе. Спасибо тебе за этот вечер. За твою компанию. Для меня это очень ценно.
Он произнёс последние слова с неожиданной серьёзностью.
Я смотрела на него и вдруг почувствовала, что за этой простой благодарностью стоит нечто большее.
В его взгляде не было привычной насмешливости. Он смотрел на меня с уважением и какой-то тихой теплотой. И мне на мгновение показалось, что я вижу в его лице все прожитые годы — те, о которых он рассказывал, и те, о которых пока молчал.
— Спасибо тебе, Натан, — тихо ответила я. — Мне очень хорошо с тобой.
Он улыбнулся.
Мы чокнулись и отпили вина.
Я поставила бокал и взялась за вилку.
Форель оказалась нежной, с тонким ароматом трав и лимона. Я отрезала небольшой кусочек, попробовала, но почти сразу поймала себя на том, что снова думаю о предстоящей ночи.
Натан тем временем спокойно ел стейк.
— Ну что, вкусно? — спросил он, заметив, что я почти не притронулась к рыбе.
— Да, очень.
— Тогда почему не ешь?
Я смущённо улыбнулась.
— Просто я немного волнуюсь.
Натан отложил приборы.
Он ничего не сказал. Только протянул руку через стол, накрыл мою ладонь своей и медленно погладил большим пальцем.
Я посмотрела на наши руки.
Это простое прикосновение немного успокоило меня.
И вдруг я вспомнила его недавнее признание.
— Натан…
— Да, малышка?
— А как ты переживал свои тёмные периоды?
Его пальцы на мгновение замерли.
Он поднял на меня глаза, и я заметила, как изменилось выражение его лица.
Кажется, мой вопрос оказался для него неожиданным.
— Ты действительно хочешь знать?
— Да. Мне интересно.
Натан немного помолчал.
— Раньше это были алкоголь, женщины и работа.
Он произнёс это спокойно, без улыбки.
Я внимательно слушала.
— Когда я переехал в Порт-Таунсенд, многое изменилось, — продолжил он. — Другая работа, другой ритм жизни. Здесь не приходится постоянно иметь дело с такими тяжёлыми делами, как в Сиэтле. Появилось больше свободного времени.
Он отпил воды.
— Начал заниматься спортом. Постепенно стало легче. Тёмные периоды теперь случаются реже.
Натан усмехнулся.
— Да и мне теперь не тридцать.
А потом посмотрел на меня и добавил уже с улыбкой:
— Хотя с тобой я чувствую себя на все тридцать.
Я улыбнулась в ответ, но продолжала думать о том, что он рассказал.
Алкоголь. Женщины. Работа.
Наверное, ему действительно было очень тяжело, если приходилось искать столько способов отвлечься от собственных мыслей.
— Мне очень жаль, что тебе было так тяжело, — сказала я. — И я очень рада, что ты прошёл через эти периоды.
Натан посмотрел на меня.
На этот раз его удивление было ещё заметнее. Он словно собирался что-то ответить, но передумал.
Я не стала расспрашивать дальше.
Возможно, когда-нибудь он сам захочет рассказать мне больше.
Я снова взяла вилку и отрезала кусочек форели.
Но мысли уже не возвращались к еде.
Я думала о Натанe. О том, сколько всего он пережил за сорок лет. О том, что я знаю его совсем недавно и впереди у нас ещё столько разговоров.
Когда я подняла глаза, он по-прежнему смотрел на меня.
— Что? — спросила я с улыбкой.
Натан чуть покачал головой.
— Ты удивительная девушка, Грейс.
Я почувствовала, как потеплели щёки.
— Спасибо, Натан.
Он улыбнулся и вернулся к ужину.
Я тоже попыталась поесть, но заставить себя удалось лишь ещё несколько раз.
К тому времени, когда Натан закончил стейк, моя форель оставалась почти нетронутой.
— Может быть, закажем десерт? — предложил он.
Я покачала головой.
— Не хочу.
— Уверена?
— Да.
Я положила вилку, аккуратно промокнула губы салфеткой и посмотрела на него.
Натан ждал.
Я почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.
— Я хочу… — начала я и замолчала.
Он слегка наклонил голову.
Я набралась смелости и договорила:
— Давай вернёмся в номер.
Натан несколько мгновений смотрел мне в глаза.
Затем медленно кивнул.
***
Когда мы вернулись в гостиницу, я снова взяла Натана под руку.
Мы шли через просторное фойе, и мои каблуки негромко постукивали по блестящему мраморному полу.
За стойкой ресепшена стоял тот самый молодой человек, который несколько часов назад показывал мне дорогу в бар. Увидев нас, он вежливо улыбнулся, но я заметила, что его взгляд задержался на мне немного дольше, чем требовалось.
Натан тоже это заметил.
Он тихо фыркнул.
— Ты здесь произвела просто фурор, малышка. Сразу столько соперников!
Я рассмеялась и легонько стукнула его свободной рукой по предплечью.
— Ну, дорогой, что ты несёшь?
Он довольно усмехнулся.
Мне вдруг понравилось, насколько естественно у нас это получилось. Словно мы были вместе уже много лет и привыкли вот так поддразнивать друг друга.
Мы подошли к лифту.
Натан нажал кнопку, и через несколько секунд двери раздвинулись. Мы вошли внутрь.
Когда лифт тронулся, я неожиданно придвинулась к Натану и положила голову ему на плечо.
Он повернул ко мне лицо.
Я улыбнулась, не поднимая головы.
Натан взял мою руку, и наши пальцы переплелись.
Так мы и ехали до одиннадцатого этажа — молча, прижавшись друг к другу.
Мне было удивительно хорошо.
Я чувствовала тепло его плеча, ощущала его ладонь в своей и совершенно не хотела отстраняться.
Наконец лифт остановился.
Мы вышли в тихий коридор и направились к нашему номеру, по-прежнему держась за руки.
У двери Натан отпустил мою ладонь, достал ключ-карту и приложил её к замку.
Раздался тихий щелчок.
Он открыл дверь и пропустил меня вперёд.
Я вошла.
В номере было темно. Лишь сквозь неплотно задёрнутые шторы проникал слабый свет вечернего города.
Натан вошёл следом.
Я услышала, как за моей спиной закрылась дверь.
И почему-то замерла.
Я стояла посреди тёмной комнаты, не решаясь ни повернуться, ни сделать шаг.
Натан был совсем близко.
Я слышала его дыхание за своей спиной.
Несколько секунд мы оба молчали.
А потом он тихо прошептал:
— Грейс.
В первый раз. Глава пятнадцатая
От того, как Натан произнёс моё имя, по рукам пробежала волна мурашек.
Я почувствовала, как он приблизился ко мне из темноты. Его руки обняли меня за талию, и он прижался ко мне сзади. Я слышала его дыхание совсем рядом и сама крепче прижалась к нему, прикрыв глаза.
Какое-то время мы стояли молча.
— Натан, — тихо произнесла я. — Я хочу, чтобы мы занялись этим при включённых ночниках.
Он отпустил меня и отошёл.
Я продолжала стоять неподвижно, словно статуя, пока он включал прикроватные лампы.
Комната наполнилась мягким, тёплым светом.
Натан повернулся ко мне. Теперь я хорошо видела его лицо, а он — моё. Он слегка улыбнулся, так нежно, что я невольно ответила ему улыбкой.
Затем он обошёл меня и снова встал за моей спиной. Я почувствовала, как его ладони легли на мои обнажённые плечи, а большие пальцы начали медленно поглаживать и разминать мышцы у основания шеи. Он осторожно надавливал на напряжённые точки, и постепенно я ощутила, как расслабляются плечи.
По коже снова побежали мурашки.
— Натан, что ты делаешь? — спросила я.
— Расслабляю тебя, малышка.
Натан перестал разминать мне шею, обнял за талию и крепко прижал к себе.
Затем наклонился и начал целовать мои обнажённые плечи. Его губы касались кожи легко и нежно. Поцелуев было много — один за другим. Он медленно добрался до шеи, поцеловал меня у самого затылка, а потом перешёл к другому плечу.
Я чувствовала каждое прикосновение его губ.
Мне становилось так хорошо, что уже было трудно стоять на ногах. Я ещё плотнее прижалась к Натану, запрокинула голову ему на плечо и чуть повернула лицо, приподнимая подбородок.
Он принял моё приглашение.
Его губы снова коснулись шеи, теперь сбоку, под линией челюсти. Он медленно целовал меня, поднимаясь к уху. Затем поцеловал нежную кожу за ним и легонько прикусил мочку.
Я покрылась мурашками и тихо застонала.
Мне захотелось ощутить его обнажённое тело, почувствовать тепло его кожи рядом со своей.
Натан перестал целовать меня и немного отстранился.
Я почувствовала, как он нащупал молнию на спине моего платья и медленно расстегнул её до талии. Затем провёл кончиками пальцев по обнажённой коже между лопаток, спускаясь вдоль позвоночника к пояснице.
Он осторожно снял с моего плеча одну лямку, потом другую.
Платье соскользнуло вниз и упало к моим ногам.
Я осталась стоять перед ним в одних белых кружевных трусиках, по-прежнему спиной к нему.
В тишине я услышала, как Натан прерывисто вздохнул.
— Повернись ко мне, Грейс, — тихо попросил он.
Я замерла.
Хотя Натан уже видел мою обнажённую грудь и ягодицы, сейчас я почему-то смутилась гораздо сильнее.
Я скрестила руки на груди, положив ладони на плечи, и медленно повернулась к нему.
Потом подняла глаза и посмотрела на Натана.
Натан медленно оглядел меня. Его взгляд был жадным, почти хозяйским. Он задержался на моём лице, губах, скрещённых руках, затем опустился к белым кружевным трусикам и ниже, к коленям.
От его жадного взгляда у меня свело низ живота. Я вдруг остро ощутила кружево трусиков на коже и поняла, насколько сильно возбуждена. От этого осознания я покраснела и ещё крепче прижала руки к груди.
Натан подошёл ближе. Большим пальцем нежно погладил мой подбородок, затем щёку. После этого положил обе ладони мне на предплечья.
— Ты невероятно красивая, — произнёс он очень хриплым голосом. — И ты сводишь меня с ума.
Он слегка усмехнулся.
— Так и до инфаркта недолго.
Я тоже невольно улыбнулась, и смущение немного отступило.
Натан осторожно взял меня за руки, развёл их в стороны и потянул к себе. Я сделала шаг вперёд, окончательно выйдя из лежавшего на полу платья.
Теперь на мне оставались только белые кружевные трусики и красные босоножки на высоких шпильках.
Я стала дышать чаще. Моя грудь заметно поднималась и опускалась, и я видела, что Натан смотрит на неё.
— У тебя очень красивые розовые соски, — сказал он с довольной улыбкой.
Я даже не смогла ничего ответить.
Почему-то я тоже опустила взгляд на свою грудь и заметила, что соски затвердели. От этого я смутилась ещё сильнее.
Натан подошёл ко мне и жадно поцеловал, обняв за талию и крепко прижав к себе. Я почувствовала его горячие ладони на своей пояснице и то, насколько сильно он возбуждён.
Его язык снова проник в мой рот, настойчиво исследуя его, и я отвечала ему, забывая обо всём остальном.
Не прерывая поцелуя, я потянулась к его галстуку. Торопливо развязала узел, затем принялась расстёгивать пуговицы рубашки, пока Натан гладил мою спину и продолжал целовать.
Но руки у меня дрожали. Я никак не могла справиться с первой пуговицей.
Натан отстранился.
Мне сразу стало неловко. Я даже рубашку с него снять нормально не могла!
— Надо сначала снять пиджак, малышка, — прошептал он хриплым голосом.
— Натан, извини, пожалуйста…
Он властно взял меня за запястье и прижал мою ладонь к своему паху.
Я замерла, почувствовав под тканью брюк его твёрдую эрекцию.
— Видишь, как ты сводишь меня с ума? — произнёс он низким, хриплым голосом. — Тебе не за что извиняться.
Он отпустил моё запястье, но я на мгновение задержала руку, всё ещё ощущая его возбуждение.
Натан заметил это и слегка усмехнулся.
— Рад, что тебе понравилось, — прошептал он.
Я смущённо убрала руку.
Натан снял пиджак и бросил его на стоявшее неподалёку кресло. Затем окончательно развязал ослабленный мной галстук и тоже снял его.
Я снова приблизилась и потянулась к пуговицам его рубашки.
Во рту у меня пересохло, а пальцы по-прежнему плохо слушались. Я пыталась сосредоточиться на маленьких пуговицах, но близость Натана мешала думать о чём-либо ещё.
Пока я расстёгивала рубашку, он поднял руки к моим волосам.
Одну за другой Натан вынул шпильки из моей причёски и бросил их на пол.
Я почувствовала, как волосы освободились и тяжёлыми золотистыми локонами упали на плечи.
Натан посмотрел на меня и снова тихо произнёс тем самым низким, хриплым голосом:
— Грейс.
Я продолжала расстёгивать рубашку Натана. Пальцы всё ещё дрожали, но на этот раз мне удалось справиться со всеми пуговицами.
Я вытащила рубашку из-под его брюк и провела ладонью по обнажённой груди. Затем приблизилась и поцеловала его ключицы.
Натан глубоко вдохнул, уткнувшись лицом в мои распущенные волосы. Я слышала его дыхание совсем рядом со своим ухом.
Я продолжила целовать его, одновременно проводя руками выше, к плечам. Затем осторожно стянула с них рубашку. Натан помог мне освободить руки из рукавов, и рубашка упала на пол.
Я отстранилась и посмотрела на него.
Потом опустила руки к его ремню.
Пальцы по-прежнему дрожали. Я попыталась расстегнуть пряжку, но у меня ничего не получалось.
Вдруг я почувствовала, как сильные ладони Натана накрыли мои руки.
— Давай я сам, Грейси, — хрипло прошептал он.
Я кивнула и убрала руки.
— Забирайся в кровать, малышка.
Я продолжала смотреть на него.
Натан сделал полшага ко мне, и я невольно отступила назад. Он приблизился ещё немного, а я снова попятилась, не отрывая от него глаз.
Вскоре задняя поверхность моих ног коснулась края кровати.
Я осторожно села на матрас, а затем забралась на кровать, так и не сняв красные босоножки на высоких шпильках.
Натан сел на край кровати рядом со мной. Теперь на нём оставались только брюки.
Он осторожно взял мою ногу, и каблук красной шпильки упёрся ему в бедро. Натан усмехнулся, расстегнул тонкий ремешок на моей лодыжке и снял босоножку.
На моих ногтях был такой же красный лак, как и на руках.
Натан отбросил босоножку в сторону, затем приподнял мою ногу и поцеловал голень. Его губы медленно поднялись выше, к нежной коже под коленом.
Я шумно вдохнула.
Он поднял на меня глаза и задержал взгляд, прежде чем взять вторую ногу.
Натан расстегнул ремешок, снял оставшуюся босоножку и тоже отбросил её. Затем поцеловал мою голень и сгиб под коленом, время от времени поглядывая мне в глаза.
Я дышала всё чаще.
Щёки горели, всё тело словно пылало. Я чувствовала, насколько сильно возбуждена, и от каждого его прикосновения мне становилось всё труднее сохранять спокойствие.
Особенно когда он целовал мои ноги и смотрел на меня.
Только бы не грохнуться в обморок
, — мелькнуло у меня в голове.
Натан поднялся с края кровати и подошёл к своей дорожной сумке.
Я следила за ним взглядом.
Он расстегнул сумку, достал упаковку презервативов и бросил её на кровать рядом со мной.
Я посмотрела на упаковку, и сердце забилось быстрее.
Значит, сейчас всё действительно случится.
Натан тем временем расстегнул ремень, снял брюки, а затем и трусы.
Я невольно задержала на нём взгляд.
Впервые в жизни я видела обнажённого мужчину с эрекцией. Это было совершенно новым для меня опытом, и я не сразу смогла справиться со смущением.
Но вместе с ним пришло и другое чувство — сильное, совершенно осознанное желание близости.
Я хочу ощутить его внутри себя.
Эта мысль возникла так ясно, что я сама удивилась собственной смелости. Мне хотелось соединиться с Натаном, почувствовать, что мы стали ещё ближе. И хотелось, чтобы это наконец произошло.
Натан медленно приблизился к кровати.
Он взял меня за лодыжки и осторожно развёл мои ноги в стороны.
Я продолжала смотреть ему в глаза, стараясь уловить его реакцию.
Дыхание моё становилось всё чаще. Я волновалась, смущалась, но не хотела отступать.
— Всё в порядке, Грейси? — тихо спросил Натан.
Я не смогла ответить и только кивнула.
— Ты возбуждена?
Я снова кивнула.
— Мне нужно это проверить, — произнёс он.
Натан поставил колено на кровать между моими бёдрами и наклонился ко мне, уперевшись одной рукой в матрас. Другой он провёл по кружеву моих трусиков.
Я ощутила его прикосновение через тонкую ткань и вздрогнула.
Он на мгновение задержал руку, затем отстранился и посмотрел на свои пальцы. Я заметила его улыбку.
— Очень хорошо, — тихо сказал Натан.
Он положил ладонь мне на бедро.
Я почувствовала, как лицо снова заливает жар, и прикусила нижнюю губу.
Неужели по мне настолько заметно, что я возбуждена?
— Эй, эй, — негромко позвал он. — Посмотри на меня.
Я подняла глаза.
Натан смотрел на меня с такой нежностью, что я постепенно перестала прятать взгляд.
— Ты прекрасна, Грейс, — произнёс он. — Я о таком даже не мечтал.
— Правда? — тихо спросила я.
Натан кивнул.
— Правда.
Я посмотрела ему в глаза и прошептала:
— Поцелуй меня, пожалуйста.
Натан переместил второе колено на кровать и наклонился ко мне. Я откинулась назад, на подушки, а он опустился следом и лёг на меня, опираясь на предплечья, чтобы не придавить своим весом.
Я ощутила тепло его тела и то, насколько сильно он был возбуждён.
Натан поцеловал меня, и я сразу ответила ему. Обняла за плечи, притянула ближе, чувствуя его близость всем телом.
Мы долго и страстно целовались, почти не отрываясь друг от друга.
Постепенно я почувствовала, что уже совсем плыву от его поцелуев. Мысли исчезали одна за другой. Я перестала думать о своей неопытности, о том, как выгляжу, правильно ли что-то делаю.
Всё смущение куда-то пропало.
Мне было хорошо с Натаном, и я хотела, чтобы мы поскорее продолжили.
Натан оторвался от моих губ и начал покрывать поцелуями моё тело.
Сначала он целовал ключицы, затем опустился к груди. Его губы касались моей кожи, он нежно прикусывал соски и проводил по ним языком.
От этих прикосновений меня охватывал жар. Я чувствовала, что буквально горю, и с трудом могла думать о чём-либо, кроме его поцелуев.
Я стиснула зубы, стараясь сдержать стоны, и гладила Натана по голове, пропуская пальцы сквозь его волосы, пока он целовал меня.
Мне казалось, что, если я позволю себе стонать так, как хочется, это будет звучать ужасно пошло. На мгновение я даже подумала, что так нельзя.
Натан добрался до края моих белых кружевных трусиков и остановился.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
— Грейс, пожалуйста, не сдерживайся.
Я почувствовала, как вспыхнули щёки, и прикрыла лицо рукой.
— Хорошо, Натан, — смущённо прошептала я.
Я почувствовала, как Натан взялся за край моих трусиков и начал осторожно стягивать их. Я приподняла бёдра, помогая ему, а затем свела ноги, чтобы он мог снять бельё до конца.
Натан отбросил трусики на пол.
Теперь на мне совсем не осталось одежды.
Он по-прежнему находился между моими бёдрами, и я не могла сомкнуть ноги. Я заметила, куда направлен его взгляд, и смущение снова стало нарастать.
Никогда прежде мужчина не видел меня такой.
Я чувствовала одновременно сильное волнение и возбуждение.
Натан наклонился, поцеловал моё колено, затем бедро. Продолжая целовать меня, он постепенно поднялся выше, к животу.
Его губы коснулись моей кожи, и он едва слышно прошептал:
— Я больше не могу сдерживаться, Грейс.
— Хорошо, Натан, — прошептала я.
Он потянулся к лежавшей на кровати упаковке презервативов.
Я внимательно следила за каждым его движением. Натан достал один презерватив, осторожно вскрыл обёртку и надел его, раскатывая до основания.
Я прикусила нижнюю губу.
Низ живота сводило от волнения и желания. Я чувствовала влагу на внутренней стороне бёдер и понимала, насколько сильно возбуждена. От этого осознания меня бросало в жар, но я уже не хотела ни прятаться, ни отводить взгляд.
Мне безумно хотелось близости с Натаном. Хотелось наконец перестать ждать, почувствовать, что мы вместе, что между нами больше нет этой последней преграды.
Я смотрела на него и едва могла дождаться, когда он снова приблизится ко мне.
Натан приблизился ко мне, осторожно придерживая меня за бедро. Я почувствовала прикосновение его пальца внутри и невольно задержала дыхание, а затем издала тихий стон. Натан внимательно следил за моей реакцией, не отводя взгляда от моего лица.
Ощущение оказалось совершенно непривычным. Моё тело неожиданно отозвалось — мышцы сами собой напряглись, хотя я вовсе не пыталась этого сделать. Я удивилась, прислушалась к себе и поняла, что мне приятно. От этого открытия я смутилась ещё сильнее.
— Чёрт, Грейси… Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
Через мгновение он убрал руку и придвинулся ещё ближе.
Я ощутила новое, более сильное прикосновение и поняла, что мы на пороге самой близости.
Сердце бешено колотилось.
А смогу ли я его принять? Как это вообще произойдёт?
Я ведь совершенно не знала, чего ожидать. Будет ли больно? Получится ли у нас всё с первого раза? От этих мыслей меня на мгновение охватил страх перед неизвестностью.
Натан посмотрел мне прямо в глаза.
Я заметила, как сильно расширились его зрачки. Его дыхание было тяжёлым, а по напряжённому выражению лица я видела, каких усилий ему стоит сохранять самообладание.
Я ощутила непривычное, постепенно нарастающее давление внутри. От неожиданности я задержала дыхание. Мышцы сами собой напряглись, и я крепче ухватилась за плечи Натана. Ощущение было совершенно новым, и я ещё не понимала, чего ожидать в следующую секунду.
— Натан… — прошептала я.
— Что, малышка? Остановиться?
— Пока не знаю.
Он сразу замер.
— Хорошо, Грейси. Я подожду.
Он продолжал смотреть мне в глаза, давая время разобраться в собственных ощущениях.
Я часто дышала, прикусывая нижнюю губу, и смотрела Натану в глаза, стараясь привыкнуть к непривычным ощущениям.
Он был так близко, что наши лбы почти соприкасались. Я чувствовала, что сама вспотела, и замечала влагу на его лбу. Мои руки крепко держались за его плечи. Его кожа тоже была влажной.
— Натан… Ещё, — хрипло прошептала я.
— Да, малышка, — ответил он с заметным облегчением.
Он продолжил очень медленно, внимательно следя за мной.
Из моей груди неожиданно вырвался низкий, гортанный стон. Я даже не подозревала, что способна издать такой звук.
Я почувствовала непривычную боль, но вместе с ней появилось что-то приятное, новое, словно затронувшее что-то глубоко внизу живота. Я удивилась этому ощущению и крепче сжала плечи Натана.
Я почувствовала, как Натан медленно продвинулся ещё немного и наконец замер. Непривычное ощущение полноты стало таким сильным, что я задержала дыхание и ещё крепче сжала его плечи.
Он оставался неподвижным, давая мне время привыкнуть, а я постепенно выдохнула и почувствовала, как первое напряжение начинает отпускать. Натан наклонился и нежно поцеловал меня, не торопя и позволяя освоиться с новыми ощущениями.
— Так хорошо, Натан, — прошептала я, прикрывая глаза.
Я чувствовала его дыхание у своих губ и по едва заметному движению его лица поняла, что он улыбается.
— Мне хорошо, — повторила я. — Мне очень хорошо.
Натан наклонился к моему уху.
— Я могу двигаться, малышка?
— Двигаться? — переспросила я, с трудом сосредоточиваясь на его словах.
— Да, малышка, — тихо ответил он.
— Пожалуйста, Натан.
Он начал осторожно, не торопясь и внимательно следя за моей реакцией.
Я всё отчётливее ощущала непривычное давление внутри. С каждым осторожным движением оно менялось: мышцы сами собой напрягались, затем немного расслаблялись, а дыхание сбивалось.
Внизу живота возникало странное сочетание тянущего дискомфорта и удовольствия, к которому я ещё не успела привыкнуть.
Натан продолжал двигаться, и каждый раз, когда он снова оказывался во мне полностью, ощущение наполненности становилось настолько сильным, что я невольно напрягалась всем телом и вскрикивала.
Я пыталась дышать ровно.
Не получалось.
Пальцы крепче сжали плечи Натана. Его кожа была влажной и горячей. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под моими ладонями.
Натан наклонился к моему уху. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым.
— Не сдерживайся, малышка. Я хочу тебя слышать.
Я попыталась что-то ответить, но вместо слов у меня вырвался стон.
Потом ещё один. Громче.
Я перестала сжимать зубы.
— Натан… — Голос сорвался. — Так хорошо… Очень хорошо…
Я обхватила его за плечи, прижимая ближе. Мышцы живота напряглись, по телу прошла дрожь.
— Быстрее… Пожалуйста, Натан…
Слова давались с трудом. Я то судорожно втягивала воздух, то выпускала его вместе с громкими, совершенно непривычными для меня звуками.
Я больше не пыталась быть тихой.
Не думала, как выгляжу. Не пыталась остановить собственный голос.
Натан коснулся губами моего виска, затем щеки. Я повернулась к нему, пытаясь ответить на поцелуй, но дыхание снова сбилось.
Из груди вырвался громкий вскрик.
Я вцепилась в его плечи.
— Натан… Ещё…
Он прижался лбом к моему лбу.
Я слышала его дыхание совсем рядом со своим и чувствовала, как дрожат мои руки.
Мне хотелось только одного — чтобы это мгновение продолжалось.
Натан уже не старался целовать меня точно в губы. Его поцелуи приходились то на щёку, то на скулу, то на угол рта. Он тяжело дышал, и я чувствовала его горячее дыхание на лице.
Я ощущала вес его тела. Матрас прогибался под нами, его грудь прижималась к моей. Хотя Натан продолжал опираться на руки, я чувствовала его тяжесть, напряжённые мышцы спины под своими ладонями.
Я крепче обняла его.
Дыхание сбивалось. Живот напрягался, бёдра дрожали. Непривычный дискомфорт уже отступил, и теперь меня захватывали совсем другие ощущения.
— Натан… — выдохнула я.
Голос сорвался.
Я вскрикнула, потом ещё раз. Уже громче. Я совершенно перестала думать о том, как звучу.
Натан прижался лицом к моей шее. Я слышала его хриплое дыхание, чувствовала, как напряжено его тело.
А потом он внезапно замер.
Я ощутила, как сильно напряглись мышцы его спины. Из его груди вырвался долгий, прерывистый выдох.
Он поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, пытаясь восстановить дыхание.
Я поняла, что Натан достиг оргазма.
Но моё собственное возбуждение никуда не исчезло. Сердце продолжало бешено колотиться, мышцы живота подрагивали, а внутри сохранялось сильное, сладкое напряжение.
Я не хотела, чтобы он отстранялся.
— Натан… Побудь ещё немного, — прошептала я.
Он нежно коснулся губами моего лба.
— Грейси, не могу. Презерватив может соскользнуть.
Он осторожно отстранился, придерживая презерватив у основания.
Я осталась лежать на спине, с разведёнными бёдрами, всё ещё тяжело дыша.
Я чувствовала себя счастливой — и одновременно понимала, что моё тело всё ещё ждёт продолжения.
Я медленно свела бёдра, хотя колени так и остались разведёнными. Низ живота всё ещё тянуло. Возбуждение не проходило, напряжение сохранялось, и вместе с ним оставалась странная, приятная сладость.
Натан поднялся и направился в ванную.
Дверь осталась приоткрытой. Я видела, как он снял презерватив, завернул его в салфетку и выбросил в мусорную корзину. Затем вымыл руки и вернулся ко мне.
— Малышка, мы ещё не закончили с тобой, — сказал он с усталой улыбкой. — Мне просто нужно выдохнуть.
Он почти рухнул на кровать рядом со мной и вытянулся на спине.
Потом положил большую тёплую ладонь мне на бедро и начал медленно гладить.
Несколько секунд мы молчали.
Натан повернул ко мне голову, внимательно посмотрел и тихо спросил:
— Как ты?
Я посмотрела на Натана, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.
— Что со мной? — тихо спросила я. — Я вся как будто горю. И здесь… — Я положила ладонь на низ живота. — Всё словно стянуто в тугой узел. Я даже не знаю, как это объяснить.
Натан посмотрел на меня и спокойно ответил:
— Просто, малышка, тебе нужно кончить.
Я смущённо замолчала.
Он протянул ко мне руку.
— Иди сюда, я тебя обниму.
Я послушно перекатилась к нему, прижалась и положила голову ему на плечо. Натан обнял меня, и несколько мгновений мы просто лежали рядом.
Потом он осторожно приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Малышка, скажи мне, как ты кончаешь, когда одна?
Я посмотрела на Натана, но ничего не ответила.
Он несколько секунд изучал моё лицо, а потом слегка приподнял брови.
— Подожди… То есть ты не дрочишь? Не мастурбируешь?
Я почувствовала, как меня охватывает смущение.
— Нет, — едва слышно ответила я.
Натан помолчал.
— Ну, милая, тогда у нас небольшая проблема. Получается, ты ни разу не кончала?
Я покачала головой.
— Ни разу.
Он посмотрел на меня ещё внимательнее.
— Так, подожди. Ты вообще никогда себя не трогала?
— Нет, Натан.
Некоторое время он молчал, словно обдумывал мой ответ.
Потом уголок его рта медленно приподнялся.
— Ну тогда нам придётся изучать твоё тело вместе.
Я уже собиралась что-то сказать, но внезапно заметила, как изменился его взгляд.
В нём появилось что-то знакомое.
Я вспомнила бар и незнакомого мужчину, которому Натан тихо, без малейшего сомнения сказал:
«Она моя».
Сейчас я увидела ту же сторону Натана. Холодная уверенность смешалась с чем-то тёмным, почти хищным. Мне показалось, будто из глубины его взгляда поднимается нечто густое, вязкое, чему он обычно не позволяет проявляться.
Натан медленно провёл большим пальцем по моему подбородку, затем осторожно надавил на нижнюю губу.
— Придётся тебя воспитать под себя, малышка, — произнёс он низким голосом.
Я замерла.
И дело было даже не в его словах. Я смотрела ему в глаза и чувствовала, что передо мной всё тот же Натан, но сейчас в нём проступила какая-то другая, гораздо более властная сторона.
Я не знала, что ответить. Вместе с ощущением опасности во мне неожиданно поднялась новая волна сильного возбуждения. Низ живота снова сладко стянуло, и я с удивлением поняла, что эта тёмная, хищная сторона Натана невероятно меня притягивает.
Я нежно поцеловала большой палец Натана, всё ещё касавшийся моей нижней губы.
— Милый, принеси мне, пожалуйста, водички.
Выражение его лица сразу изменилось. Тот тёмный, почти хищный взгляд исчез, уступив место привычной нежности.
Натан наклонился и ласково поцеловал меня в лоб.
— Сейчас, малышка.
— Прежде чем мы продолжим, — добавила я с улыбкой.
Он улыбнулся в ответ и поднялся с кровати.
На небольшом столике стояла бутылка воды. Натан подошёл к ней, налил воду в бокал и принёс мне.
— Держи, Грейси.
— Спасибо.
Я приподнялась и с удовольствием выпила почти весь бокал. Оказывается, я ужасно хотела пить.
Натан тем временем взял бутылку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.
Я смотрела на него.
Он стоял передо мной совершенно обнажённый. Когда Натан опустил бутылку, несколько капель воды скатились по передней стороне его шеи, а затем побежали ниже, по груди.
Я невольно проследила за ними взглядом.
И с удивлением поняла, что даже это меня возбуждает.
Натан забрал у меня пустой бокал и поставил его на столик.
Я опустилась на кровать, повернувшись на бок. Он лёг рядом, придвинулся ко мне и нежно поцеловал.
Его ладонь скользнула от моего плеча вниз, между грудей, затем погладила живот и осторожно коснулась бедра.
Натан мягко повернул меня на спину.
Он продолжал целовать мою шею и линию челюсти, внимательно наблюдая за моей реакцией. Его рука опустилась ниже, и я почувствовала осторожное прикосновение пальцев к клитору.
— Тебе приятно? — тихо спросил Натан.
Я не сразу смогла ответить.
Первое прикосновение оказалось совсем не таким, как я ожидала. Я резко втянула воздух, почувствовав неожиданно яркое, почти электрическое ощущение. От него дрогнули ноги, а мышцы живота непроизвольно напряглись.
Когда Натан чуть ускорил движение, ощущения усилились. По телу словно пробегали короткие разряды тока. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к этой непривычной остроте, и от силы ощущений вцепилась пальцами в плечо Натана.
Меня поразило, насколько сильно я реагировала на такое простое прикосновение.
На мгновение мне захотелось отстраниться — не потому, что было неприятно, а потому, что ощущение оказалось слишком новым и сильным. Но одновременно я боялась, что Натан остановится.
Я чувствовала удивление, смущение и всё возрастающее удовольствие. И впервые мне совершенно не хотелось скрывать от него собственную реакцию.
Я почувствовала, как возбуждение становится всё сильнее, и сама не заметила, как начала двигать бёдрами навстречу его пальцу. Натан другой рукой коснулся моей груди, накрыл её ладонью и слегка сжал. От неожиданности я резко вдохнула и крепче вцепилась в его плечо.
— Ната-ан… — протяжно выдохнула я. — Что ты со мной делаешь?
Я крепче прижалась к нему, уже не пытаясь скрывать ни голос, ни собственное желание.
На лице Натана появилась нежная улыбка. Он смотрел на меня с такой теплотой, что мне захотелось обнять его ещё крепче.
Но через мгновение выражение его глаз изменилось.
Улыбка стала другой — медленной, хищной. В нём снова проступила та опасная уверенность, которую я уже научилась узнавать.
Натан наклонился и нежно поцеловал меня.
А затем поцелуй внезапно стал жадным, настойчивым. Его язык коснулся моего, и я ответила ему, обхватив руками за плечи.
Когда мы наконец отстранились, я едва могла отдышаться.
— Натан… — прошептала я, глядя ему в глаза. — Я хочу тебя. Хочу снова тебя почувствовать.
— Хорошо, малышка, — прошептал Натан. — Только обещай мне кое-что.
Я с трудом сосредоточилась на его словах. Меня удивляло, насколько сильно изменились мои ощущения. Казалось, тело теперь реагирует на прикосновения раньше, чем я успеваю о них подумать.
— Что угодно, — выдохнула я.
Натан посмотрел мне в глаза.
— Когда мы продолжим и тебе станет особенно сладко, обещай, что сама будешь делать то же самое, что я сейчас. Хорошо?
— Хорошо, Натан.
Он чуть улыбнулся.
— Будешь послушной малышкой?
— Да.
— Да, мистер Кросс. Скажи это.
Я не удержалась от смеха.
— Да, мистер Кросс.
Натан нежно поцеловал меня в лоб.
— Сейчас я уберу руку, но хочу, чтобы ты продолжила сама, пока я надеваю презерватив.
Я посмотрела на него и кивнула.
— Да.
Я смотрела на Натана из-под полуопущенных ресниц. Он наклонился, поднял с пола упавшую пачку презервативов и достал один. Выпрямившись, снова посмотрел на меня.
Я чувствовала, как горят мои щёки. Меня поражало собственное тело, то, насколько непривычно и сильно оно откликалось на происходящее. Но ещё сильнее действовал взгляд Натана.
Он не сводил с меня глаз, замечал каждое моё движение. В его спокойной уверенности было что-то властное, почти хищное. И мне нравилось, что сейчас всё его внимание принадлежало только мне.
— Натан… — прошептала я. — Скорее. Я так возбуждена…
Он чуть приподнял бровь, и на его губах появилась едва заметная усмешка. Но вместо того чтобы поторопиться, Натан принялся нарочито медленно надевать презерватив, словно решил испытать остатки моего терпения.
— Не останавливайся, малышка, — тихо произнёс он.
Я продолжала ласкать себя, как он и просил. Всё это время Натан не сводил с меня глаз. Я чувствовала, как сбивается дыхание, и прикусила нижнюю губу, не в силах скрыть нетерпение.
Его улыбка стала шире. Он прекрасно понимал, что делает.
Натан забрался на кровать и приблизился ко мне. Я сама раздвинула перед ним бёдра, не отводя от него взгляда. Он опёрся ладонью о матрас, а я продолжала ласкать себя, как он и просил. Дыхание сбивалось, сердце колотилось. Я чувствовала, как напрягаются мышцы живота, и уже не могла спокойно лежать.
Натан наклонился надо мной. Я схватила его за плечи, притянула ближе и почувствовала тяжесть его тела.
— Быстрее, Натан, — выдохнула я. — Давай. Целиком.
Он посмотрел мне в глаза, задержавшись лишь на мгновение. А потом всё произошло слитно и целиком, без прежней долгой паузы.
Я резко втянула воздух. Пальцы сами собой впились в его плечи, живот напрягся, а из горла вырвался низкий, протяжный стон. Я запрокинула голову, совершенно не узнавая собственного голоса.
Натан замер, тяжело дыша. Я ощущала его вес, горячую кожу, капли пота на его плечах. Сердце бешено стучало, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова открыть глаза и посмотреть на него.
Я всё ещё часто дышала, крепко держась за его плечи. Он внимательно посмотрел на моё лицо, затем немного приподнялся, перенеся вес на колени.
Его тёплые ладони легли мне на грудь. Натан наклонился и начал целовать мою грудь, затем поочерёдно поцеловал соски и ласково прикусил их. Я прикрыла глаза, чувствуя его дыхание и прикосновения губ, а пальцы невольно сжались на его плечах.
Натан не торопился. Он словно ждал, пока я окончательно расслаблюсь.
Я больше не выдержала и слегка стукнула Натана по плечу.
— Двигайся уже, — выпалила я, едва переводя дыхание. — Я не могу так больше. Просто двигайся. И быстрее!
Он поднял голову и посмотрел на меня с короткой усмешкой. Затем отпустил мою грудь, опустился ниже и прижался ко мне, удерживая часть своего веса на предплечьях.
Я почувствовала, как его горячий живот соприкасается с моим, как кожа трётся о кожу, влажную от пота. От этого простого ощущения у меня перехватило дыхание. Я крепче обняла его за плечи, прижимая к себе.
Я перестала думать. От прежнего дискомфорта не осталось и следа. Только жар, сбившееся дыхание и нарастающее напряжение внизу живота. Я крепко обнимала Натана, чувствуя под ладонями, как напрягаются мышцы его спины.
Из моего горла вырвался низкий, хриплый стон. Я попыталась вдохнуть, но вместо вдоха сорвался ещё один — громче, протяжнее, почти звериный. А потом я закричала. Громко, надрывно, совершенно не узнавая собственного голоса. Я уже не могла и не хотела заставлять себя молчать.
Натан прижался губами к моему уху.
— Не сдерживайся, Грейси, — прошептал он, тяжело дыша. — Я без ума от твоего голоса. Хочу тебя слышать.
— Натан… — Я судорожно втянула воздух. — Быстрее. Пожалуйста, быстрее!
Он ответил на мою просьбу. Матрас поскрипывал, простыни сбились под нами, его дыхание становилось всё более коротким и неровным. Я чувствовала пот на собственной спине, крепко держалась за Натана и больше не пыталась контролировать свой голос.
— Ещё… — выдохнула я. — Натан, пожалуйста… Быстрее!
Я не узнавала себя. Никогда прежде я не позволяла себе быть такой громкой, такой требовательной, совершенно не думать о том, как выгляжу со стороны. А сейчас мне было всё равно. Я слышала только наше прерывистое дыхание, ощущала вес его тела, горячую кожу под ладонями и была счастлива.
Я уже почти ничего не соображала. Дышала открытым ртом, хватая воздух короткими, судорожными вдохами. Из уголка рта потекла слюна, но я даже не заметила этого.
Где-то на границе сознания мелькнуло обещание, которое я дала Натану. Я потянулась рукой вниз. Он немного приподнялся, оставляя мне пространство, и посмотрел в лицо.
— Быстрее! — выкрикнула я. — Натан! Быстрее!
Он что-то ответил, но я не разобрала слов.
У меня шумело в ушах. Живот стянуло так сильно, что я невольно выгнулась. Я вцепилась свободной рукой в простыню. Казалось, ещё мгновение — и я просто не выдержу.
— Натан!.. Я… Я сейчас…
Договорить не получилось.
Из груди вырвался крик — самый громкий, самый отчаянный за всю эту ночь. Я даже не узнала своего голоса.
На какое-то мгновение всё тело напряглось до предела. Я зажмурилась, судорожно втянула воздух — и вдруг напряжение начало отпускать. Волна за волной. Я дрожала, не могла выровнять дыхание, не могла даже разжать пальцы, которыми вцепилась в простыню.
А потом силы закончились.
Я упала на подушки, раскинув руки. Перед закрытыми глазами ещё мелькали светлые пятна. Сердце колотилось так громко, что я слышала его удары.
Я ещё не успела прийти в себя. Тело мелко дрожало, руки обмякли, а дыхание никак не восстанавливалось. Натан по-прежнему был надо мной. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его спины, как тяжело и отрывисто он дышит.
Его движения ещё продолжались, а я уже не пыталась ничего контролировать. Лежала с закрытыми глазами, почти обессиленная, доверившись ему. Мне казалось, что сейчас он полностью управляет происходящим, и от этой мысли становилось удивительно спокойно. Я сама хотела отдать ему эту власть.
«Он меня дотрахивает», — вдруг мелькнула у меня совершенно неприличная мысль. Раньше я бы сгорела от стыда, даже подумав такое. Но сейчас, к собственному удивлению, я почувствовала, что мне это нравится.
Затем его дыхание стало ещё более неровным. Он крепче прижался ко мне, издал короткий, хриплый стон и замер.
Через несколько мгновений Натан затих и осторожно опустился рядом со мной.
Я повернула голову. Он лежал с закрытыми глазами, мокрые волосы прилипли ко лбу, грудь тяжело поднималась.
Я хотела что-нибудь сказать. Поблагодарить его? Рассмеяться? Позвать по имени?
Но смогла только протянуть руку и коснуться его плеча.
Натан открыл глаза, повернулся ко мне и улыбнулся.
Я улыбнулась в ответ.
Впервые в жизни я испытала оргазм. И сейчас у меня не находилось ни единого слова, чтобы описать произошедшее.
Натан снял презерватив, завернул его в салфетку и отнёс в ванную. Вернувшись, он буквально рухнул на кровать рядом со мной, раскинув руки.
Я повернула к нему голову. Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Его грудь всё ещё часто поднималась и опускалась. Я тоже едва могла пошевелиться.
Так мы и лежали — обессиленные, вспотевшие, постепенно восстанавливая дыхание. Никто из нас не произносил ни слова. Да и сил разговаривать у нас, кажется, не осталось.
Некоторое время мы лежали молча. Натан устроился чуть ниже меня, даже не добравшись до подушки. Потом повернулся на бок и придвинулся ближе.
Я почувствовала, как его губы коснулись моего живота. Он поцеловал меня чуть выше пупка, потом сам пупок, затем снова живот. Медленно, ласково, почти невесомо.
Я опустила руку ему на голову и принялась перебирать волосы. Пальцы едва слушались меня. Я была настолько обессилена, что даже гладить его получалось с трудом. Но Натан никуда не торопился, и я продолжала осторожно пропускать его волосы между пальцами.
Мы молчали.
— Спасибо, — наконец прошептала я.
Он поднял голову и улыбнулся.
— Пожалуйста, малышка.
— Ты смеёшься надо мной.
Я произнесла это без малейшей обиды. Даже улыбнуться как следует не хватало сил.
Натан покачал головой.
— Нет, Грейси. Я счастлив.
Он сказал это тихо, устало. И почему-то именно эти два слова тронули меня особенно сильно.
— Иди ко мне, — прошептала я.
Натан придвинулся выше, устроил голову на подушке и протянул ко мне руку. Я тоже подвинулась, прижалась к нему и положила голову на его грудь.
Он обнял меня, а я закинула ногу на его бедро. Натан переплёл наши ноги, прижал меня крепче и поцеловал в макушку.
Я слышала, как постепенно успокаивается его сердце. Чувствовала под щекой тепло его кожи, медленные движения грудной клетки при каждом вдохе. Его рука лежала у меня на спине.
Мы так тесно прижались друг к другу, что мне показалось, будто мы превратились в одно живое существо — тёплое, сонное, с переплетёнными руками и ногами.
Покрывало мы ещё раньше сбросили на пол. Натан опустил руку с края кровати, нащупал его, подтянул к себе и накрыл нас обоих. Мы так и остались лежать поверх одеяла, тесно прижавшись друг к другу.
Я хотела сказать ему ещё что-нибудь. Может быть, снова поблагодарить. Или сказать, как мне хорошо.
Но веки уже слипались.
Последнее, что я почувствовала, — как Натан поправил покрывало у моего плеча и осторожно провёл ладонью по волосам.
А потом я уснула у него на груди.
Семь вопросов Натану Кроссу. Глава шестнадцатая
Не знаю, сколько времени прошло, когда сквозь сон я почувствовала, как Натан осторожно высвободился из моих объятий. Матрас слегка прогнулся, потом выпрямился. Я ощутила, как исчезло тепло его тела, и мне вдруг стало холодно.
Кажется, он куда-то ушёл.
Я хотела открыть глаза, но была настолько измучена, что не смогла даже пошевелиться. Лишь сонно отметила его отсутствие и снова провалилась в сон.
Через какое-то время я почувствовала прикосновение к ноге.
— Малышка, — раздался рядом тихий голос. — Давай ляжем под одеяло. Подвинь немного ноги.
Я что-то невнятно пробормотала, даже не открыв глаз.
Натан осторожно приподнял мои ноги, помог повернуться на бок и вытянул из-под меня одеяло, на котором мы заснули. Я едва понимала, что происходит, и послушно двигалась, куда он меня направлял.
Потом матрас снова прогнулся под его тяжестью. Натан лёг рядом и укрыл нас обоих.
Стоило мне почувствовать его тело, как я тут же потянулась к нему. Обхватила рукой, крепко вцепилась в его спину и прижалась всем телом, словно боялась, что он снова куда-нибудь уйдёт.
Натан обнял меня в ответ.
— Малышка, ты чего? — прошептал он мне на ухо. — Я никуда не уйду. Спи.
Я ничего не ответила. Только прижалась ещё крепче, закинула ногу на его бедро и устроила голову у него на груди.
Натан переплёл наши ноги и медленно погладил меня по спине.
Мне снова стало тепло. Я чувствовала его кожу под щекой, слышала спокойное биение сердца и ощущала, как поднимается его грудь при каждом вдохе.
Я сонно провела ладонью по его груди и замерла, прислушиваясь к дыханию.
Он был здесь. Совсем рядом.
***
Когда я открыла глаза, Натан ещё спал.
Я лежала рядом с ним, положив голову на его плечо, и некоторое время просто смотрела на его лицо. Во сне оно казалось удивительно спокойным. На лбу не было привычной складки, губы слегка разомкнулись, а тёмные ресницы отбрасывали небольшие тени на щёки.
Я улыбнулась.
На его губах, возле подбородка и даже на одной щеке остались следы моей красной помады. За ночь она размазалась, и теперь Натан выглядел так, словно его целовали без остановки.
Впрочем, примерно так всё и было.
Я осторожно провела пальцами по его подбородку, почувствовав под ними короткую, немного колючую щетину.
Уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Ты не спишь? — спросила я со смешком.
— Сплю, — невозмутимо ответил Натан, не открывая глаз.
— У тебя все губы в моей красной помаде. И лицо тоже.
— Знаю.
— Знаешь?
— У тебя, между прочим, тоже всё лицо в помаде.
Я рассмеялась и придвинулась ближе.
Сначала поцеловала его в щёку, потом в шею, затем добралась до плеча. Натан продолжал лежать с закрытыми глазами, и я легонько прикусила его за плечо.
— Ай! — сонно возмутился он.
Я тут же отпустила его и засмеялась. Конечно, ему совсем не было больно.
Потом потёрлась щекой о его руку, словно кошка, выпрашивающая ласку.
— Ну что? — пробормотал Натан.
Я снова прижалась к нему.
— Грейси, малышка, я сплю, — сообщил он. — Я вымотан.
— Погладь меня.
Натан тихо рассмеялся.
— Грейси…
— Ты же не спишь.
Он вздохнул, но его ладонь тут же легла мне на затылок. Натан медленно провёл пальцами по моим волосам, затем опустил руку на спину и принялся нежно гладить.
Я довольно улыбнулась.
В ответ положила ладонь ему на грудь. Провела по коже, почувствовала под пальцами крепкие мышцы, затем медленно спустилась к животу. Мне нравилось прикасаться к нему, ощущать тепло его тела и знать, что я могу делать это совершенно свободно.
Но ниже живота я опустить руку так и не решилась. Немного смутившись собственной смелости, вернулась ладонью к его груди.
Натан продолжал гладить меня по спине.
Я снова поцеловала его в плечо.
Он улыбнулся, не открывая глаз.
— Грейси, малышка…
— Ну что, Натан?
— Ничего. Ты с утра такая ласковая.
Я приподняла голову и посмотрела на него.
— Я счастлива, — призналась я. — Но если ты меня погладишь, я буду ещё счастливее.
Натан рассмеялся.
Теперь он обнял меня обеими руками. Одна ладонь медленно гладила мои волосы, другая скользила по плечам и спине.
Я сладко потянулась в его объятиях, выгнула спину и снова прижалась к нему.
Его губы растянулись в улыбке.
Я прекрасно понимала, что он уже давно проснулся. Просто ему нравилось притворяться спящим, а мне — не давать ему покоя.
Наконец Натан открыл глаза.
Некоторое время он смотрел на меня, улыбаясь, потом тихо произнёс:
— Доброе утро, Грейси.
— Доброе утро, Натан.
Он осторожно взял меня за подбородок, чуть приподнял моё лицо и нежно поцеловал.
Это был совсем другой поцелуй — спокойный, неторопливый. Я ответила ему с такой же нежностью, осторожно касаясь губами его губ.
Когда мы отстранились, Натан улыбнулся.
— Вот теперь утро действительно доброе.
Я засмеялась.
Он тоже рассмеялся, затем вытянул руки над головой и сладко потянулся, словно наконец окончательно проснулся.
Натан снова закрыл глаза, а я, немного подумав, перекинула через него ногу и уселась верхом. Потом осторожно опустилась на его грудь, устроив подбородок возле ключицы.
Мне нравилось лежать на нём вот так. Чувствовать под собой тепло его тела, слышать дыхание и смотреть на его лицо.
— Натан, — тихонько позвала я.
— М-м? — отозвался он, не открывая глаз.
— Я пойду в душ.
Он приоткрыл глаза, погладил меня по голове и спросил:
— Можно с тобой?
Я замялась.
Мне вдруг показалось, что Натан предлагает продолжить вчерашнюю ночь. Я вспомнила, что чувствовала утром, когда проснулась, и смутилась.
— Я… Я пока не могу.
Натан снова закрыл глаза.
— Не можешь что?
— Ну… заниматься сексом. У меня ещё… — Я попыталась подобрать слова. — Там всё очень…
Я замолчала, чувствуя, как начинают гореть щёки.
Натан приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.
— Чувствительно?
— Да, — призналась я.
Он улыбнулся.
— Грейси, малышка, я не намекал на секс. Я просто хотел принять с тобой душ.
Я уставилась на него.
Значит, это я сама сразу подумала о сексе?
От смущения я снова легонько укусила его за плечо.
— Ай! — возмутился Натан, хотя я едва коснулась его зубами.
Я рассмеялась.
— За что? — спросил он, улыбаясь.
— Просто так.
— Я тоже тебя хочу, малышка, — произнёс он ласково. — Но сейчас действительно предлагаю просто помыться вместе.
— Ну ладно, — согласилась я. — Тогда ладно.
Я приподнялась, собираясь слезть с него, но сначала потянулась и нежно поцеловала в губы.
Натан ответил на поцелуй, затем осторожно провёл ладонью по моей щеке.
— Всё хорошо, Грейси?
— Всё хорошо.
Он продолжал смотреть на меня. Его пальцы медленно скользнули от щеки к волосам, убрали прядь за ухо.
Наши лица находились совсем близко.
— Знаешь, малышка, — тихо произнёс Натан, — я очень тронут тем, что ты доверилась мне в первый раз.
Я почувствовала, как снова краснею.
Но на этот раз мне не было стыдно. Наоборот, от его слов стало необыкновенно приятно.
Я знала, насколько важной для меня была прошедшая ночь. И вдруг поняла, что для Натана она тоже что-то значила. Он не воспринимал моё доверие как нечто само собой разумеющееся.
Я открыла рот, собираясь ответить, но он осторожно приложил палец к моим губам.
— Ничего не говори, Грейси. Просто знай это. Спасибо.
Он нежно поцеловал меня.
Я обняла его за шею и на мгновение прижалась к нему, чувствуя, как от счастья теснит грудь.
Потом всё-таки заставила себя подняться.
— Всё, я в душ!
Натан улыбнулся и отпустил меня.
Я слезла с кровати и направилась к ванной. По пути вдруг совершенно отчётливо почувствовала на себе его взгляд. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Натан смотрит на мою обнажённую спину и ягодицы.
У самой двери ванной я всё-таки остановилась и оглянулась.
Он действительно смотрел.
Я улыбнулась ему через плечо и скрылась за дверью.
Ванная комната оказалась огромной. Над длинной мраморной столешницей висело большое зеркало, а под ним располагались две раковины. По обе стороны оставалось столько свободного места, что здесь легко могли бы собираться сразу два человека, совершенно не мешая друг другу.
Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.
На меня смотрела девушка с растрёпанными, пышными после сна волосами, слегка припухшими от поцелуев губами и размазанной красной помадой. На подбородке остались красные следы, а тушь немного подтекла под глазами.
Выглядела я, прямо скажем, не слишком аккуратно.
Но почему-то мне совершенно не хотелось ничего исправлять.
Я улыбнулась.
Девушка в зеркале выглядела невероятно счастливой. И довольной. В её глазах было столько радости, что я невольно улыбнулась ещё шире.
Мне было хорошо. Восхитительно хорошо.
Я чувствовала себя любимой и желанной. Мне нравилось собственное отражение, даже с растрёпанными волосами и размазанной помадой.
Я опустила взгляд на свою грудь, затем снова посмотрела в зеркало.
А ведь она у меня красивая.
Я чуть повернулась, рассматривая себя.
И вовсе не нужно делать её больше. Или меньше. Ничего не нужно менять.
Я вспомнила, как Натан смотрел на меня вчера, с каким восхищением касался моего тела.
Ему нравилась моя грудь. Нравилась именно такой, какая она есть.
И, кажется, впервые я сама была с ним полностью согласна.
Я ещё раз улыбнулась своему отражению и направилась к душевой кабине.
Я вошла в просторную душевую кабину и включила воду.
Над головой располагалась огромная круглая насадка. Через мгновение из неё хлынули широкие струи, похожие на тёплый тропический дождь.
Я закрыла глаза и подставила лицо воде.
Как же хорошо.
Тёплые струи стекали по щекам, шее, плечам. Я провела ладонями по лицу, смывая остатки туши и красной помады, затем убрала с него мокрые волосы.
Вода обнимала меня со всех сторон.
Я медленно провела руками по плечам, груди, животу, бёдрам, смывая пот, оставшийся после вчерашней ночи. Тело было приятно расслабленным, хотя кое-где ещё сохранялась непривычная чувствительность.
Мне никуда не хотелось торопиться.
Я постояла под водой ещё немного, затем отступила в сторону и взяла небольшой гостиничный флакон шампуня. Выдавила немного на ладонь, растёрла и принялась намыливать волосы.
Пришлось слегка откинуть голову, чтобы вода не смыла шампунь раньше времени.
Я закрыла глаза и осторожно начала массировать кожу головы.
И вдруг почувствовала за спиной тепло чужого тела.
Я даже не слышала, как Натан вошёл в душевую.
Его грудь коснулась моей спины, и я замерла. Не открывая глаз, я прислонилась к нему.
Он положил ладони мне на голову и осторожно погрузил пальцы в волосы.
Поначалу его движения были совсем лёгкими. Потом он начал медленно массировать кожу головы, распределяя шампунь. Его пальцы двигались от висков к затылку, возвращались обратно, осторожно перебирая пряди.
Я прикрыла глаза ещё крепче.
Это было удивительно приятно.
Я расслабила плечи и позволила голове чуть откинуться назад. Натан продолжал неторопливо массировать кожу, и от его прикосновений по всему телу разливалась приятная истома.
За спиной ощущалось его тёплое тело. Вокруг шумела вода. Пахло шампунем и влажной кожей.
Мне казалось, что сейчас в мире остались только мы двое.
Натан осторожно повернул меня ближе к струям.
— Не открывай глаза, Грейси.
Я послушалась.
Тёплая вода полилась по волосам. Натан продолжал перебирать их пальцами, помогая смыть шампунь. Он делал это так терпеливо и нежно, словно у него не было сейчас ничего важнее.
Я стояла, прислонившись к нему, и наслаждалась его заботой.
Вчера мы впервые стали близки друг другу. Я узнала его таким, каким раньше даже не могла представить. А он узнал меня — мои страхи, моё смущение, мои желания.
И теперь между нами словно исчезла какая-то последняя неловкость.
Мне было удивительно спокойно позволять ему заботиться обо мне.
Когда шампунь окончательно смылся, Натан провёл ладонями по моим плечам. Его руки медленно скользнули к ключицам, затем по груди и животу, легко коснулись бёдер.
Я блаженно выдохнула.
— Нат…
Он наклонился и поцеловал меня в висок.
Я повернулась к нему лицом.
Вода стекала по его волосам, бровям и щекам. На мокрой коже поблёскивали капли. Он смотрел на меня с такой нежностью, что я невольно улыбнулась.
Потом поднялась на цыпочки и потянулась к его губам.
Натан ответил на поцелуй, обнимая меня. Одна его рука легла мне на спину, другая — на ягодицу, притягивая ближе.
Я тихонько простонала ему в губы и обвила руками его шею.
Мы целовались под тёплыми струями воды, иногда отстраняясь лишь для того, чтобы посмотреть друг на друга.
Натан улыбался.
И я тоже.
Мне нравилось всё: его мокрые волосы, тепло рук, лёгкая щетина, которую я чувствовала возле губ, даже то, как вода иногда попадала нам на лица и заставляла смеяться.
Не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Но потом я вспомнила о волосах.
— Натан, мне ещё кондиционер нужен.
— Конечно, малышка.
Он протянул руку и выключил воду.
Я показала на небольшой флакон, стоявший на полочке. Натан взял его, выдавил немного средства на ладонь и принялся осторожно распределять по моим волосам.
На этот раз я стояла к нему лицом.
Он внимательно занимался моими волосами, а я смотрела на него, не в силах перестать улыбаться.
Я протянула руку и провела пальцами по его подбородку. Короткая щетина приятно покалывала кожу.
— Натан… — тихо позвала я.
Он поднял глаза.
— Да, малышка?
Я покачала головой.
— Ничего.
Он улыбнулся и продолжил осторожно перебирать мои волосы.
А мне и правда ничего не было нужно. Просто нравилось произносить его имя. Нравилось, что он каждый раз откликался.
И нравилось стоять вот так, совсем близко к нему, зная, что мне никуда не нужно спешить.
Натан закончил распределять кондиционер по моим волосам, затем взял с полочки флакон геля для душа и выдавил немного себе на ладонь.
— Подожди минутку, малышка.
Он ненадолго включил воду, смочил руки и снова выключил её. Растёр гель между ладонями, пока не появилась густая пена.
Потом положил руки мне на плечи.
— Теперь давай тебя помоем.
Я улыбнулась.
Натан начал медленно проводить ладонями по моей коже. Сначала вымыл плечи и руки, затем грудь, живот и бёдра. Его движения были неторопливыми, нежными. Он не пытался меня дразнить или специально возбуждать — просто заботливо мыл, уделяя внимание каждому участку тела.
Но я всё равно чувствовала, как от его прикосновений по мне разливается приятное тепло.
Особенно когда его ладони медленно проходили по животу и бёдрам.
Я прикрыла глаза, позволяя ему делать всё, что он хотел. Натан осторожно повернул меня спиной к себе и принялся мыть плечи и спину, проводя руками от шеи к пояснице.
Мне было так хорошо, что хотелось стоять неподвижно и ни о чём не думать.
Но потом я открыла глаза и повернулась к нему.
— Я тоже хочу.
— Чего?
— Тебя помыть.
Натан улыбнулся и протянул мне флакон.
Я выдавила немного геля на ладони, вспенила его и положила руки ему на грудь.
Мне нравилось прикасаться к нему. Я медленно распределяла пену по его коже, проводила ладонями по плечам, груди и животу. Натан стоял спокойно, наблюдая за мной с едва заметной улыбкой.
— Повернись, пожалуйста, — попросила я.
Он послушно повернулся спиной.
Я принялась мыть его широкие плечи, затем провела руками вдоль спины. Под пальцами ощущались крепкие мышцы, тёплая кожа.
И тут мне пришла в голову одна шалость.
Не удержавшись, я легонько шлёпнула Натана по ягодице.
Он вздрогнул от неожиданности и рассмеялся.
— Грейси! Ты ко мне пристаёшь?
— Я? — невинно переспросила я.
— Да, ты.
— Я просто тебя мою!
Натан обернулся, посмотрел на моё совершенно невинное лицо и снова рассмеялся.
Я не выдержала и засмеялась вместе с ним.
— Ладно, малышка. Отойди на минутку, я включу воду.
Я послушно отступила.
Натан повернул кран, подставил руку под струи, проверяя температуру. Немного отрегулировал её и только потом подозвал меня.
— Иди сюда.
Я шагнула к нему.
Тёплый дождь снова полился на нас с широкой душевой насадки. Мы принялись смывать пену, помогая друг другу.
Натан осторожно перебирал мои волосы пальцами, тщательно вымывая остатки кондиционера. Вода стекала по лицу, шее и плечам, а я стояла рядом с ним, наслаждаясь теплом и его заботой.
Когда волосы наконец стали чистыми, я повернулась и обняла его.
Натан притянул меня ближе.
Я подняла голову, и он поцеловал меня.
Мы продолжали целоваться, пока Натан не отстранился и не посмотрел на меня с улыбкой.
— Мне бы тоже голову помыть.
— Конечно, — рассмеялась я.
Он взял шампунь, выдавил немного на ладонь и принялся быстро намыливать волосы.
Я смотрела на него с любопытством.
Натан управился буквально за несколько секунд. Энергично растёр шампунь, подставил голову под воду, тщательно всё смыл и провёл рукой по волосам.
— Всё, — объявил он.
Я засмеялась.
— Так быстро?
— А что тут долго делать?
Я вспомнила, как долго и нежно он мыл голову мне, и улыбнулась.
Натан выключил воду и протянул мне большое белое полотенце.
— Держи, Грейси.
— Спасибо, милый.
Я принялась вытираться, а он взял другое полотенце.
Мы стояли рядом и совершенно спокойно вытирались друг перед другом. Я больше не испытывала прежнего смущения. Мне было естественно находиться рядом с ним, видеть его обнажённым и позволять ему смотреть на себя.
Закончив, я обернула полотенце вокруг волос.
Натан тем временем снял с крючка белый гостиничный халат. Расправил его, встал за моей спиной и с преувеличенной галантностью произнёс:
— Мадемуазель!
Я обернулась и рассмеялась.
Он держал халат так, словно помогал даме надеть дорогое вечернее пальто.
— Благодарю вас, месье Кросс, — подыграла я.
Натан улыбнулся.
Я просунула одну руку в рукав, затем другую. Он осторожно поправил халат у меня на плечах.
Но вместо того чтобы сразу отпустить, обнял меня со спины.
Я почувствовала его губы у своего виска.
Потом он нежно поцеловал меня возле уха.
— Натан! — рассмеялась я, поворачивая к нему голову.
Он только крепче обнял меня.
Я прижалась к нему, всё ещё улыбаясь.
Господи, как же мне было хорошо с этим мужчиной.
Натан ещё немного подержал меня в объятиях, поцеловал в висок и наконец отпустил.
— Ладно, Грейси. Теперь мне нужно побриться.
Он вышел из ванной, а я принялась вытирать волосы большим белым полотенцем. Через минуту Натан вернулся с небольшой дорожной косметичкой и разложил на мраморной столешнице бритвенный станок, баллончик пены для бритья и флакон бальзама.
Я с любопытством наблюдала за ним.
В ванной было две раковины, и Натан выбрал ту, что находилась ближе к свободному краю столешницы. Я подумала, что это очень удобно, забралась на мраморную поверхность и устроилась рядом с ним. Халат немного задрался, обнажив колени. Я поправила пояс и поджала одну ногу под себя.
Натан бросил на меня взгляд.
— И как? Удобно?
— Вполне.
— Тогда располагайся.
Он смочил лицо тёплой водой, выдавил на ладонь пену и начал распределять её по щекам, подбородку и шее.
Я положила полотенце рядом и стала смотреть.
Оказалось, наблюдать за тем, как мужчина бреется, невероятно интересно. Во всяком случае, если этот мужчина — Натан Кросс.
Он взял станок и провёл им по щеке. Медленно, уверенно, без лишних движений. Затем промыл лезвия под краном и повторил. Его лицо было сосредоточенным, движения — точными. Когда он брил подбородок, слегка приподнял голову, натягивая кожу.
— Мне нравилась твоя щетина, — призналась я.
Он посмотрел на меня в зеркало.
— Правда?
— Угу. Очень.
Уголок его рта приподнялся.
— Через пару дней она была бы уже не такой приятной. Особенно для твоих щёк.
Я невольно улыбнулась, вспомнив, как его щетина касалась моего лица и шеи.
— Мне всё равно нравилась.
— Учту.
Он продолжил бриться.
Я смотрела, как постепенно исчезает тёмная щетина, открывая гладкую кожу. Натан наклонился к раковине, смыл остатки пены, внимательно осмотрел лицо в зеркале, провёл пальцами по подбородку. Потом ещё раз прошёлся станком по небольшому участку у челюсти.
Закончив, он умылся, промокнул лицо полотенцем и нанёс немного бальзама.
Теперь передо мной стоял совершенно гладко выбритый Натан.
Тоже очень красивый.
На нём было только белое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Я вытянула ногу и осторожно коснулась пальцами его обнажённого плеча. Мои ногти, покрытые ярко-красным лаком, особенно эффектно смотрелись на его загорелой коже.
Мне понравилось это сочетание. И ещё больше — то, как Натан посмотрел на мою ногу, а потом на меня.
Я улыбнулась.
Он задержал на мне взгляд, и уголки его губ медленно приподнялись.
— Это что такое?
— Ничего.
— Уверена?
— А есть сомнения?
Он взял мою ступню в ладонь. Его большой палец медленно скользнул по её подъёму, а затем он наклонился и поцеловал её, не сводя с меня глаз.
Я довольно улыбнулась.
Именно этого мне и хотелось.
Натан отпустил мою ногу, убрал станок и закрыл флакон с бальзамом.
— О чём ты думаешь, Натан? — спросила я.
— Ни о чём особенном.
— А давай сыграем в игру?
Он сразу посмотрел на меня с подозрением.
— Что за игра?
Я выпрямилась, поправляя полы халата.
— Давай сегодня, когда я буду спрашивать, о чём ты думаешь, ты станешь отвечать мне честно. Каждый раз.
Натан некоторое время молча смотрел на меня.
— Грейси…
— Что?
— Ты уверена, что хочешь знать, о чём я думаю?
— Конечно.
— Иногда мои мысли бывают не очень светлыми.
— Ну и что?
— А иногда не очень цензурными.
Я рассмеялась.
— И что? Я просто хочу узнать тебя.
Он опёрся ладонью о столешницу рядом со мной.
— Малышка, ты ведь понимаешь, что невозможно целый день рассказывать человеку абсолютно всё, что приходит в голову?
— А я и не прошу абсолютно всё. Только когда буду спрашивать.
— Грейс…
— Ты что, трус?
Я снова легонько толкнула его пальцами ноги в плечо.
Натан замолчал.
Потом медленно покачал головой и рассмеялся.
— Кажется, я попал.
— Ты про что?
— Ты прекрасно знаешь, про что.
Я сделала самое невинное лицо, на какое была способна.
— Ну так что? Ты трус или нет?
Он посмотрел на меня. Сначала серьёзно, затем улыбнулся.
— Хорошо. Договорились.
— Правда?
— Но с одним условием.
— Каким?
— Семь вопросов.
Я задумалась.
— Семь?
— Ровно семь раз за сегодняшний день ты можешь спросить меня, о чём я думаю. И все семь раз я отвечу честно. Даже если тебе не понравится ответ.
Мне хотелось возразить. Почему только семь? А если мне захочется спросить восемь или десять раз?
Но, с другой стороны, семь честных ответов Натана Кросса — это уже немало.
Особенно учитывая, как тщательно он иногда скрывал свои мысли.
— Хорошо, — согласилась я. — Семь так семь.
— И никаких дополнительных вопросов после того, как они закончатся.
— Посмотрим.
— Грейс!
Я засмеялась.
— Ладно, ладно. Договорились.
Я убрала ногу с его плеча, устроилась поудобнее, а затем снова протянула ему ступню.
Натан посмотрел на неё.
Потом перевёл взгляд на меня.
— И что теперь?
— Как что? Мы же договорились.
Я торжественно протянула ногу ещё немного вперёд.
Он несколько секунд смотрел на меня, словно пытался решить, стоит ли вообще участвовать в этом безобразии. Потом совершенно серьёзно взял мою ступню в ладонь и пожал её — точно так же, как пожал бы протянутую руку.
— Договорились, мисс Беннетт.
— Договорились, мистер Кросс.
Мы оба рассмеялись.
Я так и сидела на мраморной столешнице, а он стоял передо мной, держа мою ступню в своей большой тёплой ладони.
И мне ужасно нравилось, что я могу вот так с ним дурачиться.
А самое замечательное заключалось в том, что он, кажется, получал от этого не меньше удовольствия, чем я.
Я всё ещё сидела на мраморной столешнице, улыбаясь нашему необычному рукопожатию, когда мне пришла в голову одна мысль.
— Натан?
— Да, малышка?
— Так о чём ты сейчас думаешь?
Он посмотрел на меня.
— Прямо сейчас?
— Угу.
— Ты уже начала?
— Конечно! У нас же договор.
Натан усмехнулся, опустил взгляд на мою ногу, которую всё ещё держал в ладони, и покачал головой.
— Ну хорошо. Я думаю о том, что хочу тебя трахнуть и одновременно хочу тебя накормить.
Я рассмеялась.
Он тоже улыбнулся, но продолжил совершенно серьёзно:
— И, пожалуй, выберу второе.
— Почему?
— Потому что мне важно, чтобы ты поела. И чтобы берегла себя. — Он погладил мою ступню большим пальцем. — А с сексом я могу подождать.
Я посмотрела на него с улыбкой.
Мне нравилось, что он так спокойно говорил о своём желании. Не смущался, не пытался ничего скрывать. И ещё мне нравилось, что он заботился обо мне.
Хотя первая часть ответа мне тоже очень понравилась.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда идём кушать.
— Вот и умница.
Он отпустил мою ногу.
Я соскользнула со столешницы, оказавшись совсем близко к нему. На секунду задержалась, подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— А ты точно можешь подождать?
Натан прищурился.
— Грейси…
Я улыбнулась и, прежде чем он успел что-нибудь добавить, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Я просто уточнила.
— Конечно, — усмехнулся он. — Только из любопытства.
Я рассмеялась и направилась в комнату.
За спиной послышался негромкий смех Натана.
В спальне всё ещё царил беспорядок после вчерашнего вечера. Я остановилась посреди комнаты и огляделась.
Его пиджак висел на спинке кресла, а рубашка и брюки лежали неподалёку. Я подняла их, аккуратно сложила и положила на кресло вместе с остальными вещами. Туда же отправилось его бельё.
Потом мой взгляд упал на красное платье.
Оно лежало на полу возле кровати.
Я подняла его за тонкие бретельки и невольно улыбнулась.
Вчера вечером я так тщательно выбирала это платье. Волновалась, понравлюсь ли Натану, как он посмотрит на меня, что скажет.
А потом…
Я прижала платье к груди и улыбнулась ещё шире.
Всё получилось совсем не так, как я представляла.
Гораздо лучше.
Я аккуратно сложила платье и убрала его в дорожную сумку.
Рядом с кроватью обнаружились мои белые кружевные трусики.
Я подняла их и некоторое время держала перед собой.
Те самые.
В которых я вчера пришла на свидание с Натаном. В которых впервые оказалась перед ним почти обнажённой.
И в которых провела последние минуты своей жизни до того, как всё изменилось.
Я почувствовала, как теплеют щёки.
Надо же.
Обычные кружевные трусики.
А мне вдруг захотелось сохранить их на память.
Я повертела их в руках, задумчиво рассматривая тонкое кружево.
Может, вообще повесить их в рамку?
Я представила себе белые трусики под стеклом, с торжественной табличкой: «В них Грейс Беннетт впервые занялась сексом».
И расхохоталась.
Хотя…
Почему бы и нет?
Не в рамку, конечно. Но сохранить их мне действительно хотелось.
Я бережно сложила трусики и спрятала в отдельный кармашек дорожной сумки.
Потом достала чистый бюстгальтер, свежую белую футболку и джинсовые шорты, в которых приехала в Портленд.
Оставалось выбрать бельё.
Я открыла сумку и достала две пары трусиков.
Розовые и голубые.
Некоторое время я смотрела на них, раздумывая, какие надеть.
Потом вспомнила, как Натан смотрел на меня в ванной. Как поцеловал мою ступню. Как совершенно серьёзно пожал её, соглашаясь на нашу игру.
И мне пришла в голову одна замечательная идея.
Я перевела взгляд на дверь ванной.
Улыбнулась.
Я взяла обе пары трусиков и направилась в ванную.
Натан стоял перед зеркалом и сушил волосы феном. Я остановилась в дверях, прислонилась плечом к косяку и некоторое время наблюдала за ним.
— Натан.
Он выключил фен и повернулся ко мне.
— Да, милая?
— У меня к тебе очень важный вопрос.
Выражение его лица сразу изменилось. Он положил фен на столешницу и внимательно посмотрел на меня.
— Какой же?
Я выдержала небольшую паузу.
— Какие мне трусики надеть? Розовые или голубые?
Я подняла обе руки, демонстрируя ему бельё, и посмотрела с самым серьёзным видом.
Натан замер.
Сначала он посмотрел на розовые трусики, потом на голубые, затем снова на меня.
И медленно усмехнулся.
— Грейс, ты ведь понимаешь, что делаешь со мной?
Я невинно захлопала ресницами.
— Ты о чём, Натан?
Он тихо рассмеялся и покачал головой.
— Конечно. Совершенно не понимаешь.
— Так какие?
Натан ещё раз взглянул на бельё.
— Розовые.
— Розовые так розовые.
Я подошла к нему и протянула голубые.
— Подержи, пожалуйста.
Он послушно взял их.
— И это тоже.
Я развязала пояс халата, сняла его с плеч и вручила Натану.
Он посмотрел на халат в одной руке, на голубые трусики в другой, потом на меня.
Я улыбнулась.
И совершенно спокойно надела розовые.
Натан стоял неподвижно.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с таким выражением, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
— Спасибо, что поддержал, — сказала я.
Я забрала у него голубые трусики, поднялась на цыпочки и поцеловала в щёку.
— А халат повесь, пожалуйста, милый.
Он проводил меня взглядом.
— Грейси…
— Что?
— Ничего.
Я улыбнулась ещё шире и вышла из ванной. И была ужасно довольна собой.
Ещё совсем недавно я боялась лишний раз посмотреть на Натана. Смущалась, когда он задерживал на мне взгляд. Не знала, куда деть руки, если он оказывался слишком близко.
А теперь…
Теперь мне нравилось его дразнить.
И особенно нравилось, как он реагировал.
Не потому, что я хотела над ним посмеяться. Совсем нет. Просто было невероятно приятно знать, что я могу заставить этого серьёзного, сдержанного мужчину вот так растеряться.
Я надела бюстгальтер, джинсовые шорты и свежую белую футболку. Волосы всё ещё оставались влажными, поэтому я вернулась в ванную.
Натан как раз вешал халат на крючок.
Я заметила это и едва удержалась от улыбки.
Неужели ему понадобилось столько времени?
Я взяла фен, включила его и начала сушить волосы.
— Грейс.
Я выключила фен.
— Да, Натан?
Он стоял рядом, скрестив руки на груди. На его лице играла улыбка.
— Тебе нужно меня пощадить.
Я удивлённо подняла брови.
— Не понимаю, о чём ты.
Он подошёл ко мне, ласково шлёпнул по попе и направился к выходу.
— Продолжай сушить волосы, маленькая провокаторша.
Я расхохоталась.
Он только покачал головой и вышел.
Я снова включила фен.
Когда волосы окончательно высохли, я расчесала их и оставила распущенными. Подкрасила ресницы тушью, немного поправила брови и посмотрела на себя в зеркало.
Белая футболка, джинсовые шорты, длинные волосы.
Совсем обычная девушка.
Только улыбка у неё была необыкновенно счастливая
Когда я вышла из ванной, Натан уже оделся.
На нём были джинсы и белая футболка. Он стоял возле кресла, проверяя содержимое карманов.
Я остановилась на пороге.
— Готов?
Он поднял голову.
— Почти.
Взял телефон, бумажник и солнцезащитные очки.
— А ты?
— Да.
Натан подошёл ко мне, поправил выбившуюся прядь волос и поцеловал в лоб.
— Тогда пойдём завтракать. Я обещал тебя накормить.
— И обещание придётся выполнить, мистер Кросс.
Он взял меня за руку, и мы вышли из номера.
В лифте Натан обнял меня за талию, притянув к себе. Я привычно положила голову ему на плечо.
В прошлый раз, когда мы ехали в этом лифте вдвоём, я ужасно волновалась. Мне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Теперь всё было иначе.
Я просто стояла, прижавшись к Натану, чувствовала его руку на своей талии и улыбалась.
Мне не хотелось ничего спрашивать. Не хотелось ничего выяснять.
В эту минуту мне было хорошо.
Я подняла голову, встала на цыпочки и поцеловала его в шею.
Натан посмотрел на меня.
— Что такое, малышка?
— Ничего.
Я улыбнулась.
— Просто захотелось тебя поцеловать, Нат.
Он обнял меня чуть крепче.
— Тогда целуй.
Я рассмеялась и ещё раз коснулась губами его шеи.
Он повернул голову и поцеловал меня в висок.
Лифт мягко остановился.
Мы вышли в просторное фойе отеля и направились к выходу.
За стеклянными дверями сияло летнее солнце. На улице было тепло, и я с удовольствием подставила лицо лёгкому ветерку.
Натан надел солнцезащитные очки.
— Так куда мы пойдём? — спросила я. — Завтрак в отеле мы уже проспали.
— Найдём какое-нибудь кафе поблизости.
Мы пошли по улице, держась за руки.
Кафе нашлось буквально в нескольких минутах ходьбы от отеля.
Небольшое, уютное, с большими окнами и запахом свежесваренного кофе.
Я заказала овсяную кашу с ягодами, круассан и капучино. Натан выбрал яичницу с беконом, тосты и чёрный кофе.
Мы устроились за столиком у окна.
Я отломила кусочек тёплого круассана, отправила его в рот и довольно зажмурилась.
За окном шли люди, проезжали машины. Город жил своей обычной жизнью, совершенно не подозревая, каким удивительным было для меня это утро.
Мы ели, разговаривали о каких-то пустяках, улыбались друг другу.
Иногда Натан касался моей руки, лежавшей на столе. Иногда я ловила его взгляд и улыбалась просто потому, что он смотрел на меня.
И мне нравилось всё.
Его белая футболка. Его теперь гладко выбритое лицо. То, как он держал чашку кофе и как слегка щурился, глядя в окно.
Даже то, как он ел свои тосты.
Я сидела напротив него и думала, что могла бы провести так целый день.
А может быть, и не один.
***
Натан допил кофе и посмотрел на часы.
— Грейси, я вообще-то хотел сегодня сводить тебя в Портлендский художественный музей.
Я оживилась.
— Правда?
— Да. Думал, тебе понравится. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Сегодня понедельник. А по понедельникам музей закрыт.
— Ох, — протянула я.
Мне действительно хотелось там побывать. Я даже немного расстроилась, но тут же пожала плечами.
— Ну закрыт и закрыт. Что теперь поделать?
— Зато у меня есть другое предложение.
— Слушаю.
— Здесь есть замечательный розовый сад. Можно погулять, посмотреть цветы. Просто провести время вместе.
Я улыбнулась.
— Мне нравится.
— Тогда идём?
— С удовольствием.
***
Международный розовый сад в Вашингтон-парке оказался удивительно красивым.
По обе стороны дорожек тянулись клумбы с розами самых разных оттенков: белыми, кремовыми, розовыми, жёлтыми и густо-красными. Цветов было так много, что я не знала, куда смотреть.
— Натан, посмотри, какая красота!
Я остановилась возле куста с крупными персиковыми розами и наклонилась к одному из цветков.
— Очень красиво, — согласился он.
Я повернула голову.
Он смотрел на меня.
— Ты даже не посмотрел!
— Посмотрел, — усмехнулся Натан. — И на розы тоже.
Я рассмеялась и взяла его за руку.
Мы неспешно гуляли по саду. Иногда останавливались возле особенно красивых цветов, иногда Натан обнимал меня за талию или целовал в висок. Я в ответ прижималась к нему, переплетая наши пальцы.
Мимо нас прошла пожилая пара, тоже державшаяся за руки. Я улыбнулась им вслед и крепче сжала ладонь Натана.
Мне нравилось быть с ним вот так, среди людей. Просто гулять, разговаривать, касаться его руки, когда захочется.
Возле большой клумбы с ярко-розовыми цветами я остановилась.
— Нат, сфотографируй меня!
Я протянула ему свой телефон.
— Конечно, малышка.
Я встала между двумя кустами, поправила волосы и улыбнулась.
— Так хорошо?
— Отлично.
Он сделал несколько снимков.
— Подожди, ещё один!
Я немного повернулась боком.
Натан снова поднял телефон.
— Красиво, — сказал он.
— Это ты про фотографию?
— Про тебя.
Я рассмеялась.
— Льстец!
Он улыбнулся, но потом выражение его лица изменилось.
Натан опустил телефон и некоторое время просто смотрел на меня.
Я заметила, что он задумался.
— Натан?
— М-м?
— О чём ты думаешь?
Он тихо рассмеялся.
— Чёрт. Сам же согласился на эту игру.
Я довольно улыбнулась.
— Это второй вопрос.
— Я помню.
Он вернул мне телефон и ненадолго задумался.
— Знаешь, Грейс, я за свою жизнь повидал много дерьма. Убийства, наркотики, насилие. Людей, которые причиняют боль другим людям. Иногда кажется, что человеческая жестокость вообще не знает предела.
Я молча слушала.
— И к этому привыкаешь. Не в том смысле, что перестаёшь замечать. Просто со временем начинаешь воспринимать это как часть жизни.
Он посмотрел на меня.
— А потом я смотрю на тебя.
Натан ненадолго замолчал.
— Ты стоишь среди этих роз, смеёшься, радуешься чему-то. И я вдруг понимаю, что в моей жизни случилось что-то светлое.
Он чуть улыбнулся.
— Ты, Грейси.
Я смотрела на него, не зная, что сказать.
— И знаешь, — продолжил Натан, — мне это нравится. Очень.
Я ничего не ответила.
Просто подошла к Натану, поднялась на цыпочки и крепко обняла его за шею.
Он на мгновение замер, словно ожидал, что я что-нибудь скажу. Потом его руки сомкнулись на моей спине.
Я прижалась к нему ещё крепче.
Натан медленно выдохнул мне в волосы.
Мы стояли молча.
Я опустилась с цыпочек, положила щёку ему на грудь и услышала, как бьётся его сердце. Натан гладил меня по спине, а я водила ладонью по его затылку.
Вокруг пахло розами. Среди цветов негромко жужжали пчёлы. Ветер шевелил листья.
Я подняла голову.
— Нат, я хочу тебя поцеловать.
Он посмотрел мне в глаза и чуть улыбнулся.
— Ну, ты можешь меня поцеловать.
Я потянулась к нему. Натан наклонился навстречу, и наши губы встретились.
Он обнял меня за талию и прижал к себе.
Я закрыла глаза и ответила на его поцелуй.
Мы ещё немного постояли в объятиях, а потом Натан взял меня за руку, и мы пошли дальше.
Я то и дело поглядывала на него. Мне нравилось его лицо, когда он улыбался. Нравилось, как его пальцы переплетались с моими.
И вдруг мне захотелось, чтобы у нас осталась фотография этого дня. Не только моя, среди роз. Наша.
— Нат, давай сфотографируемся вместе!
Я достала телефон и включила фронтальную камеру.
— Вместе? — переспросил он.
— Ну да. Иди сюда.
Я обняла его за шею. Натан слегка наклонил голову, и я прижалась щекой к его щеке, поднимая телефон.
— Улыбнись!
Натан улыбнулся, но как-то неуверенно.
— Я не привык.
— К чему?
— К совместным фотографиям. Особенно к селфи.
— Ничего страшного, привыкнешь.
Я сделала снимок, посмотрела на экран и рассмеялась.
— Натан, ты такой серьёзный!
— Какой есть.
— Давай ещё один.
Я повернулась к нему и поцеловала в губы. Он ответил, обнимая меня за талию, а я успела нажать на кнопку.
На фотографии мы целовались.
Я довольно улыбнулась.
— Вот! Так гораздо лучше.
Натан посмотрел на фотографию и усмехнулся.
Я ещё немного полюбовалась ею, а потом протянула Натану телефон.
— А теперь сфотографируй меня вон там, возле красных роз.
Он послушно взял телефон.
Я отошла к клумбе, поправила волосы и повернулась к нему.
— Так?
— Отлично.
Натан сделал несколько фотографий.
И тут зазвонил мой телефон.
Я увидела, как он опустил его и посмотрел на экран.
Выражение его лица изменилось.
Натан молча подошёл ко мне и повернул телефон экраном.
Там было написано: Очаровательный Генри.
О господи.
Я почувствовала, как краснею.
Натан смотрел на меня.
— И ты сказала ему, что занята?
— Я… ещё не успела ему написать.
Я взяла телефон. Звонок продолжался, но я сбросила его и убрала телефон в карман.
— Но я скажу, Натан.
Он ничего не ответил.
Развернулся и пошёл по дорожке.
Я поспешила следом.
— Нат!
Он продолжал идти.
— Натан!
Я догнала его и схватила за руку.
Он остановился, но не сразу повернулся ко мне.
Мне стало неприятно. Не из-за Генри — я действительно собиралась с ним поговорить. А из-за того, как быстро между нами всё изменилось.
Ещё минуту назад Натан улыбался и целовал меня.
Теперь он стоял с таким лицом, словно мы снова оказались по разные стороны какой-то невидимой границы.
— Натан, я хочу знать, о чём ты думаешь.
Он резко повернулся.
— Хорошо. Хочешь знать, о чём я думаю?
— Да.
— Я…
Он замолчал, сжал челюсти и отвёл взгляд.
Несколько секунд мы стояли друг напротив друга.
— Я зол, на себя, — наконец произнёс он. — Потому что ревную тебя.
Я растерянно посмотрела на него.
— И одновременно чувствую себя полным идиотом, — продолжил Натан. — Мне сорок лет, Грейс. Сорок. А я ревную тебя к парню, который просто позвонил.
Он провёл ладонью по лицу и медленно выдохнул.
— Чёрт.
Я молчала.
Натан немного успокоился и снова посмотрел на меня.
— Послушай, Грейси. Я прекрасно понимаю, как это работает. Окситоцин, привязанность… Особенно когда речь идёт о первом мужчине. Ты меня идеализируешь. И я это понимаю.
Я хотела возразить, но он продолжил:
— И я знаю, что не буду единственным мужчиной в твоей жизни.
Эти слова неприятно кольнули меня.
— Знаю, — повторил он уже тише. — И, наверное, сейчас ревную не только к Генри. Я ревную тебя ко всем мужчинам, которые будут после меня.
Я смотрела на него, не находя слов.
Натан опустил голову и усмехнулся без всякого веселья.
— Вот о чём я думаю.
Он больше не выглядел злым. Скорее усталым от собственной вспышки.
— Но я ему скажу, — произнесла я с неожиданной для себя резкостью. — Я действительно собиралась написать. Просто я так волновалась перед нашей поездкой, перед свиданием… Мне было не до Генри. Я вообще о нём не думала!
Натан внимательно посмотрел на меня.
Потом шагнул ближе и поцеловал в лоб. Он протянул руку.
— Ладно. Пойдём ещё погуляем.
Я вложила свою ладонь в его, и мы двинулись по дорожке.
— А сейчас о чём ты думаешь? — спросила я.
Натан посмотрел на меня.
— О том, что я уже начинаю вести себя так, будто ты моя. Хотя ты мне ничего не обещала.
Я крепче сжала его руку.
Мне захотелось сказать, что он ошибается. Что я уже говорила ему о своей любви и ничего не хочу больше, чем быть рядом с ним.
Но почему-то мне показалось, что сейчас он всё равно не поверит моим обещаниям.
Мы прошли ещё несколько шагов.
— Нат…
— Что, милая?
Я подняла на него глаза.
— Я твоя малышка?
Он повернул голову и улыбнулся.
— Да, Грейси. Ты моя малышка.
Натан остановился.
Повернулся ко мне, крепко обнял и поцеловал сначала в лоб, потом в губы.
Я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею и ответила на поцелуй.
Он вдруг подхватил меня за талию и приподнял над землёй.
Я рассмеялась, ещё крепче обнимая его.
***
Мы ещё долго гуляли по Портленду.
Постепенно разговоры снова стали лёгкими. Натан рассказывал мне что-то о городе, я разглядывала витрины, иногда останавливалась возле интересных зданий. Он терпеливо ждал, пока я всё рассмотрю, а потом брал за руку, и мы шли дальше.
Несколько раз он меня поцеловал. Один раз я сама притянула его к себе за футболку, и он рассмеялся.
То напряжение, которое возникло между нами после звонка Генри, постепенно исчезло.
Мы снова были просто Нат и Грейси.
И нам было хорошо вместе.
Через некоторое время я почувствовала, что проголодалась.
— Нат…
— Что, малышка?
— Я хочу кушать.
Он улыбнулся.
— С удовольствием тебя накормлю.
— Но я могу и сама за себя заплатить.
— Нет.
Я посмотрела на него.
— Почему нет?
— Потому что пока мы в Портленде, ты ни за что не платишь.
— Но Натан…
— За себя будешь платить, когда пойдёшь в кафе одна в Порт-Таунсенде.
Он сделал паузу.
— Хотя я ещё не уверен, что хочу отпускать тебя одну в кафе в Порт-Таунсенде.
Я рассмеялась.
— Ну это уже слишком!
— Возможно.
— Натан, я совершенно серьёзно. Я могу заплатить за себя.
Он остановился и посмотрел на меня поверх солнцезащитных очков.
— Грейси, помни о мужском достоинстве.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— О чём?
— О моём мужском достоинстве. Если хочешь секса, оставь его мне.
Я не выдержала и расхохоталась.
Сразу вспомнилось, как он совсем недавно с совершенно серьёзным лицом объяснял мне, что иначе у него просто не встанет.
— Идём, малышка. Поищем, где тут можно вкусно поесть.
***
Мы устроились в небольшом баре с деревянными столами, кожаными диванчиками и большими окнами, выходившими на улицу.
Я заказала бургер с картошкой фри и бокал пива. Натан выбрал стейк, картофель и тоже пиво.
Когда принесли заказ, я поняла, насколько сильно проголодалась.
Бургер оказался огромным.
Я взяла его обеими руками, осторожно сжала, чтобы ничего не вывалилось, и откусила.
Чёрт, как вкусно!
Сочная котлета, расплавленный сыр, свежие овощи, мягкая булочка.
Я довольно зажмурилась.
— Вкусно? — спросил Натан.
— Угу!
Я прожевала и добавила:
— Очень!
Он усмехнулся и продолжил есть свой стейк.
Я поджала одну ногу под себя, устроилась поудобнее и принялась за картошку.
Мы болтали о фильмах, о городе, о каких-то совершенно незначительных вещах.
В какой-то момент я заметила, что Натан перестал есть.
Он сидел напротив и смотрел на меня.
Я подняла его двумя руками.
— Хочешь укусить?
Натан медленно покачал головой.
— Нет.
И сделал глоток пива.
Я прищурилась.
Что-то в его взгляде мне очень понравилось.
Я положила бургер на тарелку, взяла салфетку и вытерла губы.
— Тогда о чём ты думаешь?
Натан поставил бокал.
— Опять?
— Пятый вопрос, мистер Кросс.
Он тихо рассмеялся и откинулся на спинку диванчика.
— Я думаю о двух вещах.
— Каких?
— Во-первых, мне нравится, когда девушки едят с аппетитом.
Я улыбнулась.
— А во-вторых?
Натан посмотрел мне прямо в глаза.
— По тому, как человек ест, можно понять, как он трахается.
Я расхохоталась.
— Серьёзно?!
Он пожал плечами.
— Ты сама спросила.
Я покачала головой, продолжая смеяться.
— Ну хорошо. И как же я трахаюсь?
Натан взял бокал, сделал небольшой глоток и только потом ответил:
— О, Грейс. Ты очень темпераментная женщина.
Я почувствовала, как теплеют щёки.
Женщина.
Мне ужасно понравилось, как он это произнёс.
Не девочка. Не маленькая Грейси.
Женщина.
И особенно приятно было то, что он говорил обо мне.
Натан улыбнулся.
— Ты просто огонь.
Я рассмеялась.
— Правда?
— Да.
Я взяла свой бокал и подняла его.
— Ну тогда за огонь!
Натан рассмеялся и поднял бокал навстречу моему.
— За огонь, малышка.
Мы чокнулись.
Я сделала глоток пива, поставила бокал и снова взялась за бургер.
Натан продолжал улыбаться.
А я подумала, что мне нравится с ним всё.
Гулять по парку. Держаться за руки. Целоваться. Смеяться над его шутками.
И даже вот так сидеть в баре, есть огромный бургер и разговаривать о сексе так свободно, словно мы знакомы уже целую вечность.
***
После обеда мы ещё долго гуляли по городу. А потом Натан остановился возле кинотеатра.
— Грейси, а пойдём в кино?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Сейчас?
— А почему нет?
— Давай!
Мы подошли к афише и стали выбирать фильм.
Комедию мне не хотелось. Мелодраму — тоже. В конце концов мы остановились на приключенческом фильме о группе исследователей, затерявшихся в джунглях во время поисков старинного клада.
Он купил два билета, попкорн и колу.
В зале было прохладно и почти темно. Мы устроились рядом, поставили напитки в подстаканники и принялись за попкорн.
Когда погас свет, Натан нашёл мою руку и переплёл наши пальцы.
Я улыбнулась и крепче сжала его ладонь.
На экране начались приключения: непроходимые джунгли, заброшенные храмы, опасные переправы, древняя карта, указывающая путь к сокровищам.
Я смотрела с удовольствием, иногда забывая даже о попкорне.
В какой-то момент один из героев едва не сорвался с обрыва, и я невольно вцепилась Натану в руку.
Он тихо рассмеялся и погладил мои пальцы большим пальцем.
Я посмотрела на него и тоже улыбнулась.
А потом снова повернулась к экрану.
Когда фильм закончился, мы ещё некоторое время обсуждали приключения героев. Натан посмеивался над некоторыми совершенно неправдоподобными поступками персонажей, а я защищала фильм, утверждая, что он просто не понимает всей прелести приключенческих историй.
— Конечно, — соглашался он. — Особенно когда герой пять минут бежит от вооружённых людей, а потом внезапно решает остановиться и обсудить свои чувства.
Я расхохоталась.
— Ну это же кино, Нат!
Когда мы вышли из кинотеатра, уже наступил вечер.
Воздух оставался тёплым. Солнце опускалось к крышам домов, длинные тени ложились на тротуары.
Мы направились к отелю.
Натан крепко держал меня за руку. Он казался немного задумчивым, хотя время от времени поглядывал на меня и улыбался.
Я шла рядом, наслаждаясь вечерним воздухом и приятной усталостью после целого дня прогулок.
Мне не хотелось, чтобы этот день заканчивался.
— Нат?
— Да, милая?
Я посмотрела на него.
— О чём ты думаешь?
Он улыбнулся.
— Шестой?
— Угу.
Натан немного помолчал.
— О том, что я давно не был так счастлив.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Счастлив?
— Да, Грейси. Счастлив.
Он слегка пожал мою ладонь.
— Знаешь, сегодня у меня какое-то странное ощущение. Лёгкой беззаботности, что ли.
— Беззаботности?
— Именно. Не в том смысле, что мне не о чем беспокоиться или не за что отвечать.
Он посмотрел на меня.
— Просто я весь день живу тем, что происходит сейчас. Не думаю о работе, о проблемах, о том, что будет завтра. Гуляю с тобой, ем, смотрю кино. И мне хорошо.
Натан чуть улыбнулся.
— Давно такого не было.
Я прижалась к его плечу.
— Мне тоже очень хорошо с тобой, милый.
Он обнял меня за талию и поцеловал в висок.
Мы продолжили идти, держась за руки.
Больше я ни о чём не спрашивала.
Мне нравилось, что Натан сегодня счастлив. И что я могу быть рядом с ним, видеть его улыбку, слышать его смех.
Когда мы вернулись в отель, я почувствовала приятное волнение.
Мы прошли через фойе, поднялись на лифте и остановились возле нашего номера.
Натан достал электронную ключ-карту.
Я посмотрела на него.
Он поймал мой взгляд и улыбнулся.
Дверь открылась, и мы вошли внутрь.
***
Едва дверь номера закрылась за нами, Натан повернулся ко мне.
Я даже не успела ничего сказать.
Он обнял меня за талию и притянул к себе, а я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала.
Не так, как мы целовались в парке или в кинотеатре.
Здесь мы наконец остались одни.
Я прижалась к его губам, сразу углубляя поцелуй. Натан ответил с такой же жадностью. Его ладони скользнули по моей талии, спустились ниже, и он совершенно по-хозяйски схватил меня за задницу.
Я улыбнулась прямо во время поцелуя.
Мне нравилась эта его уверенность. Нравилось, что он больше не сдерживается и позволяет себе обнимать меня так, как ему хочется.
Я запустила пальцы в его волосы, притянула ближе и поцеловала с языком. Натан ответил, крепче прижимая меня к себе.
Мы целовались долго, жадно, почти не отрываясь друг от друга.
Когда мне наконец удалось перевести дыхание, я прижалась лбом к его лбу.
— Нат…
— Да, малышка?
— Я тебя хочу.
Он посмотрел мне в глаза.
— Я тоже тебя хочу, Грейси.
Я улыбнулась, провела ладонью по его щеке.
— И я уже могу.
Он слегка приподнял брови.
— Хорошо, милая.
Я снова поцеловала его.
А потом мне пришла в голову мысль.
— А давай займёмся этим в душе?
Натан усмехнулся.
— Не стоит.
Я отстранилась.
— Почему?
Он погладил меня по щеке.
— Потому что после твоего первого раза душ — не лучший вариант.
— Но почему?
— Вода смывает естественную смазку, и трение может быть неприятным. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Я задумалась.
— А-а…
— Понимаешь?
— Да.
Натан поцеловал меня в лоб.
Я посмотрела на него и улыбнулась.
— Ладно. Тогда давай займёмся сексом на кровати.
Он рассмеялся.
— Ну вот это уже другой разговор.
И прежде чем я успела ответить, подхватил меня за бёдра.
Я вскрикнула от неожиданности и тут же рассмеялась, обнимая его за шею. Мои ноги обхватили его талию, а Натан крепко придерживал меня за ягодицы.
Я обхватила ладонями его лицо и стала целовать, пока он нёс меня через комнату.
Возле кровати Натан остановился.
Я почувствовала, как он улыбнулся у моих губ.
А в следующую секунду он положил меня на мягкий матрас.
Натан опустился на меня, опираясь на предплечья, чтобы не придавить своим весом. Я тут же обняла его, притянула ближе и жадно поцеловала.
Его тело было горячим и тяжёлым, я чувствовала, как напрягаются мышцы его плеч и спины. Он ответил на поцелуй, и я тихо застонала ему в губы.
Вскоре наша одежда оказалась на полу.
Когда я снова почувствовала Натана внутри себя, у меня на мгновение перехватило дыхание. Я невольно выгнулась и крепко прижалась к нему всем телом.
Моё тело словно узнало это ощущение, запомнило ещё с прошлой ночи. С каждым его движением во мне разливалась знакомая, такая желанная сладость.
Я гладила спину Натана, целовала шею и плечи. На его висках выступили капельки пота, влажные волосы прилипли ко лбу.
Я провела по ним ладонью, а он наклонился и снова поцеловал меня. Наше дыхание становилось всё чаще, поцелуи — нетерпеливее.
Мы оба вспотели, и я чувствовала жар его кожи, когда он крепче прижимался ко мне.
— Нат… вот так. Да… не останавливайся… — выдохнула я, обнимая его за шею.
Он на мгновение отстранился и посмотрел мне в глаза. Я сама потянулась за новым поцелуем.
Сегодня я уже не стеснялась собственных чувств. Не пыталась сдерживать стоны, прятать лицо или скрывать, как сильно хочу его близости. Я снова и снова произносила его имя, обнимала, целовала, чувствовала его дыхание у своей щеки.
В нашем сексе было что-то жадное, почти неистовое — словно вчерашней ночи оказалось недостаточно и мы оба успели соскучиться друг по другу за один-единственный день.
Я выгнулась всем телом, крепко прижалась к Натану и кончила, громко закричав от наслаждения. Зажмурившись, я обняла его за шею и прижалась лицом к его плечу.
Несколько мгновений спустя Натан тоже кончил, ещё крепче обнял меня и выдохнул моё имя.
Позже мы лежали, совершенно уставшие.
Волосы Натана были влажными, мои тоже. Простыня сбилась, одеяло и одна подушка оказались на полу.
Он лежал на спине, обнимая меня одной рукой, а я устроилась у него на груди.
Его дыхание постепенно выравнивалось.
Я подняла голову и поцеловала его в губы.
Натан улыбнулся и ответил.
Я поцеловала ещё раз.
Потом ещё.
— Грейси, — негромко рассмеялся он.
— Что?
— Мы вообще собираемся сегодня спать?
Натан наклонился через край кровати и поднял с пола одеяло. Он накрыл нас одеялом, обнял меня и поцеловал в макушку.
— Малышка, мы же завтра увидимся. Давай спать.
— Я знаю.
Я немного помолчала.
Потом снова подняла голову.
— Нат?
— М-м?
— У меня ведь остался ещё один вопрос.
Он приоткрыл глаза.
— Я помню.
— А можно перенести его на завтра?
Натан улыбнулся.
— Конечно, милая.
Я устроилась удобнее, переплела наши ноги и закрыла глаза.
Его ладонь лежала у меня на спине.
Через несколько минут я услышала, что он уже спит.
Я улыбнулась, прижалась щекой к его груди и вскоре тоже уснула.
***
Утром мы спустились на завтрак в ресторан отеля.
Натан взял яичницу, бекон и тосты, а я выбрала мюсли с йогуртом и ягодами. Мы устроились за столиком у окна, заказали кофе и принялись есть.
Но мои мысли были заняты совсем другим.
Сегодня мы уезжали из Портленда.
И что дальше?
Мы вернёмся в Порт-Таунсенд. Но что будет между нами?
Натан ничего не говорил о своих планах. Не предлагал мне остаться у него. Даже не намекал на то, как представляет наши отношения после этой поездки.
Я ведь призналась ему в любви.
А он мне — нет.
Конечно, я не требовала ответного признания. Но мне хотелось понимать, что для него значат эти два дня, которые мы провели вместе.
А если бы я осталась у него ещё на неделю?
Я невольно улыбнулась.
А может быть, даже до конца каникул?
Это было бы замечательно. Мы могли бы завтракать вместе, гулять по вечерам, смотреть фильмы. Я могла бы встречать его после работы.
Но Натан ничего подобного не предлагал.
А если я сама спрошу?
Нет. Это будет выглядеть так, будто я навязываюсь.
Может быть, он вообще не хочет, чтобы я оставалась? Может быть, для него наша поездка — просто прекрасное свидание, после которого мы вернёмся к обычной жизни?
Я посмотрела на Натана.
Он спокойно завтракал, время от времени поглядывая в окно.
Ну скажи же что-нибудь, Нат!
Но он ничего не говорил.
Закончив есть, Натан допил кофе и поднялся.
— Пойду ещё налью. Тебе принести, малышка?
— Нет, спасибо.
Он взял чашку и повернулся к кофейной станции.
В этот момент в ресторан вошла женщина.
Я сразу обратила на неё внимание.
Ей было около тридцати пяти. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами и красивым, выразительным лицом. На ней был элегантный тёмный костюм, а на лацкане жакета — бейдж отеля.
Она что-то сказала одному из официантов, подняла голову и встретилась взглядом с Натаном.
Он остановился.
Его лицо мгновенно изменилось.
Женщина тоже замерла.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом оба почти одновременно отвели глаза.
Я переводила взгляд с одного на другую.
Они узнали друг друга. В этом не было никаких сомнений.
Но почему ни один из них даже не поздоровался?
Натан поставил чашку на ближайший столик и вернулся ко мне.
— Грейс, я передумал насчёт кофе. Надо собирать вещи, скоро выезжать. Я буду ждать тебя в номере.
— Нат, но…
— Увидимся наверху, милая.
Он быстро направился к выходу.
Я посмотрела на женщину. Та уже уходила в противоположную сторону.
Что это сейчас было?
Они увидели друг друга и поспешили разойтись, словно обоим было неприятно находиться рядом.
Я снова посмотрела на дверь, за которой исчез Натан.
Эта женщина явно была частью его прошлого.
И, возможно, когда-то занимала в его жизни место, о котором я сейчас только мечтала.
Есть мне больше не хотелось.
Я отодвинула тарелку, взяла телефон и отправилась в номер.
Когда я вернулась, Натан уже собирал вещи.
Его дорожная сумка лежала открытой на кровати. Он аккуратно складывал в неё одежду.
Я закрыла дверь.
— Натан, кто эта женщина?
— Какая?
— Та администратор. Я видела, как вы смотрели друг на друга.
Он продолжал складывать вещи.
— Никто.
Я нахмурилась.
— Натан, это твоя бывшая?
Он промолчал.
Я смотрела на него, ожидая ответа.
Но Натан даже не поднял головы.
Тогда я вспомнила о нашем договоре.
У меня оставался последний вопрос.
— Натан, о чём ты сейчас думаешь?
Месть на шпильках. Глава семнадцатая
Натан внимательно посмотрел на меня.
Я стояла возле стены, скрестив руки на груди, и ждала ответа.
Конечно, я уже успела придумать себе несколько объяснений. Женщина, которую мы встретили в холле, наверняка была его бывшей. Возможно, той самой, которую он когда-то любил. Красивой, взрослой женщиной, занимавшей в его жизни какое-то особенное место.
Иначе почему он так изменился, едва увидев её?
Мне стало неприятно от собственных мыслей.
Я ведь понятия не имела, кем была эта женщина. Но уже ревновала. Причём ревновала мужчину, который ещё ни разу не сказал, что любит меня.
Натан медленно выдохнул, подошёл к кровати и сел на край.
Несколько секунд он смотрел перед собой.
— Я думаю, Грейси, о матери, которая потеряла ребёнка.
Я перестала теребить край рукава.
— Ребёнка?
— Девочку-подростка. И ещё я думаю об одном детективе, который обещал этой женщине, что найдёт её дочь, вернёт домой живой и поймает убийцу.
Он поднял на меня глаза.
— Знаешь, второе обещание он выполнил.
Я молчала.
— Он поймал убийцу.
Натан опустил взгляд на свои руки.
Я видела, как он медленно провёл большим пальцем по костяшкам другой руки.
— Но первое обещание, Грейси, он выполнить не смог.
У меня неприятно сжалось внутри.
— Что случилось с девочкой?
Он ответил не сразу.
— Она погибла.
Я прижала ладонь к груди.
— Господи...
— Детектив нашёл её в лесу. — Натан ненадолго замолчал. — Вернее, то, что от неё осталось.
Я смотрела на него, уже боясь услышать продолжение.
— Он собирал её по частям, Грейси. Сам. В лесу.
Мне стало холодно.
Я попыталась представить эту девочку. Её мать, которая ждала дома, надеялась, верила каждому слову детектива. Наверное, звонила ему, спрашивала, есть ли новости. А он обещал вернуть её дочь.
Живой.
— Натан...
Он посмотрел на меня.
— Та женщина, которую ты сегодня видела, — мать этой девочки. А тот детектив — я.
Я закрыла рот ладонью.
Теперь я поняла.
Поняла, почему они так смотрели друг на друга. Почему женщина замерла, увидев Натана. Почему он вдруг стал таким молчаливым.
Они оба вспомнили то, чего, наверное, предпочли бы никогда не вспоминать.
— Мне очень жаль, — тихо сказала я.
Натан кивнул.
— Да.
Я оттолкнулась от стены и сделала к нему шаг.
Мне захотелось обнять его, прижать к себе, погладить по волосам. Сделать хоть что-нибудь, чтобы ему стало легче.
Но я остановилась.
Он сидел передо мной, совсем близко, и почему-то казался сейчас очень далёким.
— Ты ведь поймал убийцу, — осторожно напомнила я.
— Поймал.
— Значит, ты сделал всё, что мог.
Натан посмотрел на меня.
Не сердито. Скорее устало.
— Может быть.
Почему-то от этих двух слов мне стало ещё грустнее.
Он снова вздохнул.
— Так что нет, Грейси. Это не моя бывшая. Просто встреча с прошлым, с которым совсем не хочется встречаться.
Я опустила глаза.
Ещё несколько минут назад я ревновала его к этой женщине. Представляла, как они любили друг друга, как целовались, как жили вместе.
А она была матерью погибшей девочки.
Мне сделалось стыдно.
Хотя откуда я могла знать?
Натан поднялся с кровати.
Я надеялась, что он подойдёт ко мне. Может быть, обнимет. Скажет что-нибудь ласковое. И мы снова станем теми Натаном и Грейси, которыми были ещё совсем недавно.
Но он лишь посмотрел на меня.
— Я понимаю, почему ты подумала о бывшей.
— Правда?
— Конечно. — Он чуть заметно улыбнулся. — У тебя сейчас голова занята любовью, Грейси. И это нормально в твоём возрасте.
Я замерла.
В моём возрасте?
Мне всего двадцать один. Я прекрасно это знала. И знала, что Натану сорок.
Но почему-то раньше разница между нами не казалась такой огромной.
Вчера мой возраст его нисколько не смущал.
А сегодня он говорил со мной так, словно я была совсем юной девушкой, которой ещё предстояло узнать, что жизнь не ограничивается любовью.
Возможно, он действительно так думал.
И, наверное, в чём-то был прав.
Я ведь и правда думала о любви. О нём. О нас.
Но разве это означало, что я не способна понять чужую боль?
— Я не только о любви думаю, — негромко сказала я.
Натан посмотрел на меня.
— Я знаю, Грейси.
Он произнёс это спокойно, без раздражения.
И всё-таки я почувствовала, что между нами что-то изменилось.
Не могла объяснить что.
Он не был груб. Не повышал голос. Даже улыбнулся мне.
Но куда-то исчезла та удивительная близость, которую я ощущала все эти дни.
И я совершенно не понимала, как её вернуть.
— Давай собираться, — сказал Натан, направляясь к своим вещам. — Нам пора ехать.
Натан повернулся к своей сумке.
Я ещё несколько секунд стояла на месте, не зная, что сказать. Мне хотелось обнять его, но я почему-то не решалась. Он словно снова оказался в том страшном прошлом, куда я не могла за ним последовать.
Я молча принялась складывать вещи.
— Готова? — спросил Натан немного погодя.
— Да. Ты в порядке?
Натан задержал на мне взгляд.
— Всё нормально.
Он слегка улыбнулся.
Я попыталась улыбнуться в ответ.
Он взял наши сумки и направился к двери..
Я в последний раз оглядела номер, в котором мы были так счастливы, и вдруг почувствовала, будто оставляю здесь что-то очень важное.
Что-то, что ещё совсем недавно было между нами. Я не знала, что именно, и молча пошла за ним.
***
Обратная дорога в Порт-Таунсенд прошла почти в полном молчании.
Натан был погружён в свои мысли. Иногда он поглядывал на меня, слегка улыбался или протягивал руку, чтобы погладить по плечу. Но прежней беззаботности уже не было.
Я смотрела на дорогу и то и дело возвращалась мыслями к нашему разговору в гостинице.
Мне хотелось спросить, что будет дальше. Могу ли я остаться у него? Хочет ли он этого? И главное — что он ко мне чувствует?
После всего, что произошло между нами за эти дни, мне казалось естественным об этом поговорить.
Несколько раз я даже поворачивалась к Натану, собираясь начать разговор, но, взглянув на его сосредоточенное лицо, передумывала.
Он рассказал мне о девочке, которую не смог спасти. О её матери. О том, что ему пришлось пережить.
Наверное, сейчас было не самое подходящее время спрашивать, любит ли он меня.
Натан заметил мой взгляд.
— Что такое, Грейси?
— Ничего, — я улыбнулась. — Просто смотрю на тебя.
Он ответил лёгкой улыбкой и снова перевёл взгляд на дорогу.
Я отвернулась к окну.
Ладно. Поговорим дома.
В конце концов, нам ведь совершенно некуда было торопиться
***
Когда мы подъехали к дому Натана, я вдруг почувствовала странное волнение.
Всё выглядело точно так же, как в день нашего отъезда. Та же дорожка, ведущая к крыльцу, те же окна, те же деревья возле дома.
И всё-таки что-то изменилось.
Я смотрела на знакомый дом и понимала, что возвращаюсь сюда совсем другой девушкой.
И дело было не только в том, что за эти выходные я впервые занялась сексом.
Я узнала, каково это — просыпаться рядом с мужчиной, которого любишь. Целовать его, когда захочется. Обнимать, прижиматься к нему, чувствовать его руки на своём теле. Смеяться вместе над какой-нибудь ерундой, а через минуту смотреть друг на друга и понимать, что оба думаете об одном и том же.
У меня никогда прежде не было ничего подобного.
И теперь, когда я смотрела на дом Натана, мне казалось, будто мы вернулись из очень долгого путешествия.
Хотя отсутствовали всего несколько дней.
— Приехали, Грейси.
Натан выключил двигатель.
— Я заметила, — улыбнулась я.
Он вышел из машины, открыл багажник и достал наши сумки.
Мы почти дошли до двери, когда с тротуара раздался знакомый женский голос:
— О, Натан! Добрый день!
Я обернулась.
К нам приближалась соседка — пожилая женщина с хозяйственной сумкой в руке. Кажется, она возвращалась из магазина.
— Добрый день, — вежливо ответил Натан.
— А я смотрю, вас не было дома!
— Да, пришлось ненадолго уехать.
Соседка перевела взгляд с него на меня, потом на наши сумки.
— Значит, уезжали?
— Да.
— Вдвоём?
Я почувствовала, что начинаю краснеть.
Господи. Неужели это так заметно?
— У нас были дела, — совершенно спокойно сказал Натан.
— Дела, значит...
Женщина протянула последнее слово с таким выражением, что мне захотелось немедленно исчезнуть за дверью.
Но Натан и бровью не повёл.
— Кстати, — вдруг произнёс он, внимательно посмотрев на соседку, — у вас новая причёска?
Женщина мгновенно забыла о наших сумках.
— О! Вы заметили?
— Конечно.
— Да, я немного по-другому уложила волосы. Решила попробовать. Правда, не знаю, хорошо ли получилось...
— Вам невероятно идёт, — уверенно сказал Натан. — Вы словно помолодели.
Соседка просияла.
— Ах, Натан! Ну что вы такое говорите!
— Правду, всю правду и ничего, кроме правды, — с совершенно серьёзным видом ответил Натан.
— Вы меня совсем засмущали!
Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку.
Вот же хитрец!
Ещё несколько секунд назад женщина собиралась выяснить, куда мы ездили вдвоём, а теперь с удовольствием рассказывала Натану о своей причёске.
— Ну, не буду вас задерживать, — наконец сказала она. — Рада, что вы вернулись!
— Спасибо. Хорошего вам дня.
— И вам! И вам, дорогие!
Она пошла дальше, довольная собой.
Натан повернулся к двери.
Я не выдержала и фыркнула.
Он посмотрел на меня.
— Что?
— Ничего.
— Малышка?
— Просто ты совершенно бессовестный человек.
Натан приподнял бровь.
— Вот как?
— Новая причёска! Вы словно помолодели! — передразнила я его.
Он усмехнулся.
— А что? Ей действительно идёт.
— Конечно-конечно.
На несколько мгновений мне даже показалось, что всё снова стало как прежде.
***
В доме было тихо.
Натан поставил сумки и посмотрел на часы.
— Мне нужно заехать на работу.
— Сейчас?
— Да. Есть несколько дел, которые надо закончить.
Я немного огорчилась.
Мне так хотелось провести с ним ещё хотя бы пару часов.
— А ты чем планируешь заняться? — спросил он.
— Пока не знаю. Может, порисую.
— Хорошая идея.
Он собирался пройти дальше, но я остановила его:
— Натан?
— Да, малышка?
— А ты не хочешь меня поцеловать?
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Конечно, хочу. Иди сюда.
Я шагнула к нему.
Натан обнял меня за талию и наклонился. Его губы коснулись моих — сначала мягко, почти осторожно.
Я положила руки ему на плечи и потянулась навстречу.
Поцелуй стал глубже.
Я почувствовала его язык у себя во рту, обняла Натана за шею и прижалась к нему всем телом.
Он провёл ладонями по моей спине, потом погладил волосы.
Я не хотела его отпускать.
Ещё вчера мне казалось совершенно естественным, что мы можем целоваться сколько угодно. А теперь я почему-то особенно радовалась каждому прикосновению.
Когда Натан отстранился, я не сразу разжала руки.
— Всё в порядке? — спросила я.
Он посмотрел мне в глаза.
— Конечно. А у тебя?
— У меня тоже.
Я улыбнулась.
Ну вот. Наверное, я просто накручиваю себя.
— Слушай, Нат, может, поужинаем сегодня вместе?
— Возможно. Давай спишемся вечером, хорошо?
— Хорошо.
Он поцеловал меня в лоб.
— Мне нужно переодеться.
— Ага.
Но я всё равно пошла за ним.
Натан вошёл в свою спальню и открыл шкаф.
Я остановилась в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку.
Он снял футболку, бросил её в корзину для белья и расстегнул джинсы.
Я с удовольствием наблюдала за ним.
Он снял джинсы и остался в нижнем белье.
Я невольно улыбнулась.
Натан достал из шкафа чистые брюки и белую рубашку.
Сначала надел брюки, затем набросил рубашку на плечи и принялся застёгивать пуговицы.
Мне нравились его руки.
Сильные, красивые, с выступающими венами на предплечьях. Нравилось наблюдать, как двигаются его пальцы, когда он застёгивает манжеты, поправляет воротник или проводит ладонью по волосам.
Он поймал мой взгляд.
— Что такое, Грейс?
— Ничего.
— Ты улыбаешься.
— Просто любуюсь.
Натан хмыкнул.
— Понятно.
Я склонила голову набок.
— Слушай, а почему ты всегда так одеваешься на работу?
— Как?
— Ну вот так. Рубашка, брюки. У вас ведь не обязательно ходить в форме?
— Не обязательно.
— Я видела, что некоторые сотрудники носят форму, а некоторые вообще ходят в джинсах.
Натан поправил воротник.
— Привычка осталась.
— Какая?
— Со времён, когда я работал в отделе убийств в Сиэтле. Там я привык одеваться именно так.
— А-а.
Я посмотрела на него ещё раз.
Белая рубашка ему невероятно шла.
Хотя, если честно, мне нравилось, как он выглядел и в джинсах, и в футболке, и вообще без всякой одежды.
Я улыбнулась собственным мыслям.
— Нат?
— М-м?
— Я хочу тебя поцеловать.
Он обернулся.
— Ну иди ко мне.
Дважды приглашать меня не пришлось.
Я подбежала к нему и обняла за шею.
Натан рассмеялся, подхватил меня за талию, и наши губы встретились.
Я прижалась к нему, чувствуя под ладонями гладкую ткань чистой рубашки.
Он поцеловал меня ещё раз, потом опустил руку и крепко сжал мою ягодицу.
Я тихонько ахнула и улыбнулась прямо ему в губы.
Он усмехнулся и поцеловал меня за ухом.
Я прикрыла глаза.
Его губы медленно скользнули по моей шее. Я вдохнула знакомый запах его кожи, обняла крепче и невольно выгнулась навстречу его телу.
— Грейси... — прошептал он.
— М-м?
— Мне надо идти.
— Знаю.
Но отпускать его я совершенно не собиралась.
Натан снова поцеловал меня.
— Грейси.
Я рассмеялась и наконец немного отстранилась.
— Ладно, иди. А то я тебя совсем не отпущу.
Он улыбнулся.
Я поправила ему воротник рубашки.
— Знаешь, я рада, что всё ещё действую на тебя.
Натан посмотрел на меня с удивлением.
— Конечно, действуешь. Какие сомнения?
— Никаких, — поспешно ответила я.
Он погладил меня по щеке.
— Вот и хорошо.
Ещё один короткий поцелуй — и Натан направился к выходу.
Я проводила его до двери.
— До вечера, милый.
— До вечера, Грейси.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
После ухода Натана я немного порисовала, потом посмотрела сериал. Но мысли постоянно возвращались к нему.
Мне хотелось провести с ним вечер. Поужинать, поговорить, а потом, может быть, устроиться вместе на диване и посмотреть какой-нибудь фильм.
И вдруг я решила приготовить нам ужин.
Натан столько раз кормил меня, что теперь мне захотелось сделать для него что-нибудь приятное.
Я сходила в магазин, купила индейку и картофель и принялась готовить.
Мне представилось, как Натан возвращается с работы, открывает дверь и чувствует запах ужина. А я встречаю его, целую, и мы садимся за стол.
Будто мы давно живём вместе. Будто я его жена.
От этой мысли мне стало так тепло, что я невольно улыбнулась.
Затем сфотографировала продукты и отправила Натану сообщение:
«Смотри, что я готовлю! Индейка с картошкой. Будешь?»
Ответ пришёл примерно через час.
«Грейси, ты такая милая. Спасибо тебе».
Я улыбнулась, но следующее сообщение заставило меня нахмуриться.
«Только я сегодня хочу пойти в бар и немного выпить».
А затем:
«Хочу пойти один. Вернусь поздно. Не жди меня».
Я перечитала последние слова.
Один?
Почему-то именно это уточнение меня задело.
Я так надеялась, что мы проведём вечер вместе. Может быть, наконец поговорим о нас.
Но Натан предпочёл отправиться в бар.
Я положила телефон на стол и вздохнула.
Наверное, после сегодняшней встречи ему действительно хотелось побыть одному. Я могла это понять.
И всё-таки мне было обидно.
Я посмотрела на подготовленные продукты.
Ну что ж, Грейс. Тебе ведь тоже нужно ужинать.
И продолжила готовить.
Вечером я всё-таки поужинала одна.
Индейка получилась вкусной, картошка тоже. Но особенного удовольствия от ужина я не получила.
Я убрала оставшуюся еду в холодильник, помыла посуду и поднялась наверх.
Натан так и не написал.
Я приняла душ, почистила зубы и приготовилась ко сну.
Обычно я спала в футболке, но сегодня решила её не надевать. Оставшись в одних трусиках, забралась под одеяло и устроилась поудобнее.
Мне хотелось, чтобы Натан пришёл ко мне.
Я представляла, как он откроет дверь, увидит меня, улыбнётся и ляжет рядом. Обнимет, поцелует, прижмёт к себе.
Может быть, мы даже не станем заниматься сексом. Просто уснём вместе.
Я оставила дверь приоткрытой.
Некоторое время прислушивалась к звукам в доме, поглядывала на телефон, но постепенно глаза начали слипаться.
Ну где же ты, Нат?
Кажется, с этой мыслью я и уснула.
***
Проснувшись, я не сразу открыла глаза.
Повернулась на бок и сонно протянула руку к другой половине кровати.
Пальцы скользнули по простыне.
Никого.
Я пошарила рукой ещё немного, потом открыла глаза.
Рядом было пусто.
На часах — восемь утра.
Я приподнялась на локте.
Натан?
Прислушалась.
В доме стояла тишина.
Сбросив одеяло, я встала и вышла в коридор.
Дверь спальни Натана была открыта.
Я подошла ближе и заглянула внутрь.
Он спал на своей кровати, раскинувшись на спине. Одна рука лежала поверх одеяла, другая — возле подушки.
Я остановилась на пороге.
Значит, он вернулся домой.
И даже не зашёл ко мне.
Почему?
Я ведь ждала его. Специально сняла футболку, оставшись в одних трусиках. Мне хотелось, чтобы он пришёл, обнял меня, поцеловал.
А он просто лёг спать в своей комнате.
Я почувствовала неприятную тяжесть в груди.
Может, он больше не хочет спать со мной?
Я тут же попыталась отогнать эту мысль.
Глупости.
Наверное, вернулся очень поздно и решил меня не будить.
Но почему-то от этого объяснения легче не стало.
Я вошла в спальню.
Здесь заметно пахло алкоголем.
Натан лежал с закрытыми глазами и ровно дышал.
Я подошла к кровати и осторожно тронула его за плечо.
— Нат.
Он не пошевелился.
— Натан, просыпайся. Ты опоздаешь на работу.
Он поморщился, открыл один глаз.
— М-м... Грейси?
— Доброе утро.
Натан посмотрел на часы.
— Чёрт.
Он сел, провёл ладонью по лицу.
— Уже восемь?
— Да.
— Спасибо, малышка.
Он потянулся и поморщился.
— Сделаешь мне кофе?
— Конечно.
Я ещё несколько секунд смотрела на него.
Натан уже поднялся с кровати и направлялся в ванную.
Я вышла из спальни.
Вернувшись к себе, остановилась перед зеркалом.
На мне по-прежнему были только трусики.
Вчера вечером я чувствовала себя красивой и желанной. Мне хотелось, чтобы Натан увидел меня такой.
А сейчас почему-то стало неловко.
Я достала домашние штаны и футболку и быстро оделась.
***
На кухне я первым делом приготовила кофе.
Сверху послышался шум душа.
Потом я достала яйца, поджарила их и сделала несколько тостов.
Когда он спустился, я уже расставляла тарелки на столе.
Он был одет в брюки и свежую рубашку. Волосы ещё немного влажные после душа.
— Грейси, ты чудо, — сказал он, увидев завтрак.
Я слабо улыбнулась.
— Садись.
Натан посмотрел на часы.
— У меня совсем мало времени.
— Хотя бы кофе выпей, Нат.
Он сел за стол.
Я налила ему кофе, поставила чашку рядом с тарелкой и устроилась напротив.
Натан принялся быстро есть, время от времени поглядывая на часы.
Я наблюдала за ним.
— Нат?
— М-м? — отозвался он, не переставая жевать.
— А почему ты спал в своей комнате?
Натан поднял глаза.
— Что?
— Почему ты не пришёл ко мне?
Он проглотил кусок тоста.
— Милая, я вчера напился. От меня перегаром пахло. Не хотел, чтобы ты всю ночь это нюхала.
Я помолчала.
Объяснение было вполне разумным.
И всё-таки мне хотелось спросить кое-что ещё.
— Натан...
— Да, Грейси?
— А это не потому, что ты больше не хочешь со мной спать?
Он нахмурился.
— С чего ты взяла?
Я опустила глаза на свои руки.
— Ну... Потому что у меня в голове одна любовь. Как ты сказал.
Натан перестал есть.
Несколько секунд он смотрел на меня.
— Нет, Грейси.
— Правда?
— Да.
Он бросил взгляд на часы и резко поднялся.
— Чёрт, мне пора!
Я вздрогнула от неожиданности.
— Уже?
— У нас совещание. Если я опоздаю, Шерман меня прикончит.
Он торопливо допил кофе, оставив половину завтрака на тарелке.
Я проводила его взглядом.
Натан подошёл ко мне, наклонился и поцеловал в макушку.
— Спасибо за завтрак, малышка.
Я не пошевелилась.
Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Поцеловал по-настоящему, в губы. Сказал что-нибудь такое, после чего я перестала бы тревожиться.
Но просить об этом я больше не собиралась.
— До вечера, Грейси.
— Пока, Нат.
Он поспешил к выходу.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Я осталась сидеть за столом.
Передо мной стояла чашка с нетронутым кофе.
Я даже не приготовила себе завтрак.
Некоторое время просто смотрела на тарелку Натана, на недоеденную яичницу и оставленный тост.
Потом убрала всё со стола.
Снова села.
Налила себе кофе.
Нет, он ведь сказал, что всё нормально.
И вчера говорил то же самое.
Я просидела на кухне почти час, то пытаясь найти объяснение его поведению, то убеждая себя, что зря переживаю.
В конце концов мне надоело.
Я допила остывший кофе и поднялась.
Нужно пройтись.
Может быть, свежий воздух поможет привести мысли в порядок.
Я поднялась наверх, переоделась, взяла сумочку и вышла из дома.
***
Я пошла в сторону набережной.
В гавани покачивались яхты, над водой кричали чайки, но я почти ничего вокруг не замечала.
Я понимала, что встреча с той женщиной потрясла Натана. После всего, что он рассказал, было бы странно ожидать, что он просто забудет об этом.
Наверное, ему действительно нужно было побыть одному.
Но почему тогда он так отдалился от меня?
Он говорил, что всё нормально, целовал меня, улыбался. А потом уходил, замыкался в себе и даже спать лёг отдельно.
Может быть, ему просто требовалось время.
А может, дело было не только в прошлом?
Я невольно вспомнила наши выходные.
Ещё совсем недавно Натан говорил, что я свожу его с ума, что я темпераментная, что я словно свет в его жизни.
Неужели после первых двух ночей его интерес ко мне угас?
От этой мысли мне стало сначала обидно, а потом я разозлилась.
И вдруг вспомнила «Мою принцессу».
Тот самый эротический роман, из-за которого едва не умерла от стыда перед миссис Смит.
Я невольно улыбнулась.
А почему, собственно, я должна стесняться?
Хочу читать эротические романы — буду читать эротические романы. Хочу читать книги по искусству — буду читать книги по искусству. И вообще никому ничего объяснять не собираюсь!
Я решительно развернулась и направилась к знакомому букинистическому магазину.
***
Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла внутрь.
Здесь почти ничего не изменилось.
Те же высокие стеллажи, запах старой бумаги, тесные проходы между полками.
За прилавком сидел пожилой продавец и читал газету.
Я сразу направилась туда, где впервые обнаружила «Мою принцессу», — к стеллажу рядом с книгами по искусству.
В прошлый раз продавец убрал роман за прилавок. Но наверняка потом вернул его туда, откуда я его взяла.
Я внимательно осмотрела полку.
Книги по живописи. Альбомы. Несколько старых изданий по истории искусства.
А вот розовой обложки нигде не было.
Я наклонилась, заглянула за соседние книги.
Ничего.
Перешла к следующему стеллажу.
Потом ещё к одному.
Да куда же она делась?!
Через несколько минут я уже раздражённо переставляла книги, пытаясь отыскать знакомый тоненький томик.
Наконец мне надоело.
Я решительно направилась к прилавку.
— Здравствуйте!
Продавец опустил газету.
— Добрый день, мисс.
— Вы меня помните?
Он прищурился, разглядывая моё лицо.
— Боюсь, не особо.
Я удивилась.
После того случая с Кантом мне казалось, что он запомнит меня на всю оставшуюся жизнь.
— Я была у вас несколько дней назад. Хотела купить одну книгу.
— Какую именно?
— «Моя принцесса».
Мужчина задумался.
— «Моя принцесса»... А что это за роман?
Я спокойно посмотрела на него.
— Эротический.
Он даже не моргнул.
— А-а! Так вам туда, мисс.
Продавец указал рукой в противоположный конец магазина.
— Вон там у нас соответствующая литература. На отдельном стеллаже.
— Спасибо.
Я отправилась в указанном направлении.
И действительно обнаружила целую полку любовных романов, среди которых было немало весьма откровенных обложек.
Ещё неделю назад я, наверное, покраснела бы, оказавшись здесь.
А сейчас меня интересовало только одно.
Где моя книга?!
Я просмотрела названия, перебрала несколько рядов.
«Моей принцессы» не было.
Я вернулась к продавцу.
— Простите, но её там нет.
Он снова опустил газету.
— Чего нет, мисс?
Я сделала глубокий вдох.
— «Моей принцессы»!
— А-а. Ну, если её там нет, значит, кто-то купил.
— Кто?
Мужчина посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Откуда же мне знать?
— Но вы ведь здесь работаете!
— Разумеется.
— И не помните, кто купил эту книгу?
Он развёл руками.
— У меня ужасная память на лица. Вот сегодня с вами разговариваю, а завтра встретимся на улице — и я вас не узнаю. Возможно, книгу вообще продали в другую смену.
Я стиснула зубы.
— Понятно. Спасибо.
— Всегда рад помочь!
Я направилась к выходу и сердито хлопнула дверью.
Ну замечательно! Даже несчастную книгу купить не получилось!
Я зашагала по улице, чувствуя, как раздражение становится всё сильнее.
И вдруг остановилась.
Господи, Грейс. Какой идиотизм!
Почему я вообще должна ждать, пока Натан соизволит объяснить, что между нами происходит?
Я могла просто собрать вещи и уехать.
Но это было бы глупо.
Уехать, ничего не выяснив? После всего, что между нами случилось?
Нет.
Я должна поговорить с ним.
Нормально. Спокойно. Как взрослая женщина.
Если он больше не хочет быть со мной, пусть так и скажет.
Я посмотрела на часы.
Уже приближалось время обеда.
Приглашу Натана пообедать. Мы сядем где-нибудь и поговорим.
Я наконец почувствовала, что у меня появился план.
И направилась в полицейский участок.
***
В участке почти ничего не изменилось.
За стойкой сидел тот самый молодой полицейский, с которым я разговаривала после встречи с похитителем фламинго.
Он узнал меня и поздоровался.
Я кивнула ему и направилась по коридору.
Дорогу я помнила.
Возле последнего кабинета справа я остановилась. Жалюзи на стеклянной перегородке были частично опущены.
Я уже собиралась постучать, когда заметила движение за стеклом.
Натан стоял возле своего стола.
Рядом с ним была Ребекка.
В этот самый момент она положила руки ему на плечи, приблизилась и поцеловала в губы.
Я замерла.
Несколько секунд я просто смотрела на них.
В голове не было ни одной мысли.
Совершенно ни одной.
Только сердце вдруг забилось так сильно, что я слышала каждый удар.
Я почему-то заметила муху, которая ударилась о стеклянную перегородку. Она немного поползала по стеклу, взлетела и снова ударилась.
Где-то за спиной громко рассмеялся мужчина.
Кто-то пил кофе из бумажного стаканчика.
Я слышала всё это необыкновенно отчётливо.
И одновременно словно находилась очень далеко.
Натан.
Я посмотрела на него ещё раз.
Потом отвернулась.
Ноги были какими-то чужими.
Я пошла обратно по коридору.
Мимо проходили люди, открывались двери кабинетов, кто-то разговаривал по телефону.
Я ничего не понимала.
Только шла.
Мимо стойки.
Мимо полицейского, который недавно со мной здоровался.
К выходу.
Я толкнула тяжёлую дверь и оказалась на улице.
Остановилась.
Мне вдруг стало трудно дышать.
Я попыталась глубоко вдохнуть, но вместо этого из груди вырвался какой-то странный, судорожный звук.
И только тогда я заплакала.
***
Я шла, почти не разбирая дороги, и плакала.
Слёзы текли по щекам. Я вытирала их ладонями, потом пришлось вытереть и нос. Люди оборачивались, но мне было совершенно всё равно.
Натан целовался с Ребеккой.
А я ведь поверила ему.
Его словам, поцелуям, нежности. Всем этим чудесным дням, которые мы провели вместе.
Я остановилась возле стены какого-то здания и закрыла лицо руками.
Мне было невыносимо больно.
Ещё вчера я была самой счастливой девушкой на свете. А сегодня мой мир словно рухнул.
Я не знала, что делать.
Когда мне наконец удалось немного успокоиться, я вызвала такси.
Всю дорогу молча смотрела в окно.
Водитель несколько раз поглядывал на меня в зеркало, но ничего не спрашивал.
И я была ему благодарна.
У дома Натана я расплатилась с таксистом и вышла из машины.
Слёзы закончились. Осталась только страшная усталость.
Я вошла в дом, закрыла дверь и вдруг вспомнила вчерашнее сообщение.
«Хочу пойти один».
Почему он специально это подчеркнул?
А что, если он вовсе не был один? Может быть, встречался с Ребеккой?
И почему он не пришёл ко мне ночью? Неужели дело было только в алкоголе, как он сказал?
Или Натан уже тогда решил, что хочет быть с Ребеккой, и просто не знал, как мне в этом признаться?
Я вспомнила Портленд. Наш номер, его объятия, поцелуи. Как мы смеялись и засыпали рядом.
А потом воспоминание оборвалось.
Перед глазами снова возникли Ребекка и Натан. Её руки на его плечах. Их поцелуй.
Я опустилась на диван и снова заплакала.
Через какое-то время поднялась, сходила на кухню и выпила воды.
Вернулась на диван, положила руки на колени и долго смотрела на собственные пальцы.
***
Я ещё немного посидела на диване, потом поднялась и направилась наверх.
Мне хотелось уехать.
Прямо сейчас.
Но я не знала, как правильно поступить.
Я остановилась возле спальни Натана.
Дверь была открыта.
Я вошла и подошла к шкафу.
Здесь всё было на своих местах. Аккуратно развешанные рубашки, брюки, сложенные на полках вещи.
Я провела пальцами по рукаву белой рубашки.
Потом сняла её с вешалки и поднесла к лицу.
Вдохнула знакомый запах.
Натан.
Мне снова захотелось плакать.
Я прижала рубашку к груди, потом осторожно повесила обратно.
Погладила другую.
— Мне очень жаль, что у нас ничего не получилось, — тихо сказала я.
Слова прозвучали странно в пустой комнате.
Я вздохнула.
Пальцы продолжали скользить по ткани.
— Может, это я слишком много себе нафантазировала. Но мне ведь казалось, что всё взаимно.
Я замолчала.
А если нет?
Если Натан не испытывал ко мне того же, что я к нему, разве нельзя было просто поговорить?
Объяснить. Сказать правду, какой бы неприятной она ни была.
Зачем было отстраняться, делать вид, что всё нормально, а потом целоваться с Ребеккой?
Или он решил, что со мной вообще не обязательно объясняться?
Глупая девчонка, у которой в голове одна любовь!
Я посмотрела на аккуратные ряды рубашек.
И почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Ах ты...
Я схватила ближайшую рубашку, сдёрнула с вешалки и скомкала.
Потом швырнула на кровать.
— Получай, Натан!
Следом полетела вторая.
Потом третья.
Я срывала рубашки с вешалок, мяла их и бросала на кровать.
Белые, голубые, серые.
Особенно досталось одной тёмно-синей. Я скомкала её так старательно, словно она была лично виновата во всех моих несчастьях.
— Вот тебе!
Ещё одна рубашка полетела на кровать.
— И вот!
Через несколько минут в шкафу почти не осталось рубашек, зато на кровати выросла целая гора измятой одежды.
Я остановилась, тяжело дыша.
Посмотрела на дело своих рук.
И вдруг рассмеялась.
Что я творю?!
Я только что собиралась гордо уйти из жизни Натана Кросса, а вместо этого устроила погром в его шкафу!
Причём даже не настоящий погром.
Просто помяла рубашки.
Я представила, как он вернётся домой и обнаружит всё это.
И рассмеялась ещё сильнее.
— Ну и получай, детектив Кросс!
Я опустилась на край кровати, продолжая смеяться.
Но вдруг почувствовала, что по щекам снова текут слёзы.
Я попыталась их вытереть, однако это было совершенно бесполезно.
Я смеялась и плакала одновременно.
Над собой. Над этими несчастными рубашками. Над собственной нелепой местью.
И над тем, как ужасно всё получилось.
Потому что даже сейчас, сидя посреди разбросанной одежды, я всё ещё любила Натана.
И от этого было больнее всего.
Но потом мне вдруг стало обидно за себя: я сижу здесь и рыдаю над его рубашками, а он, возможно, даже не вспоминает обо мне.
А почему, собственно, я должна тогда так страдать?
Да, мне больно. Очень больно.
Но ведь от этого есть лекарство.
Мне просто нужен другой мужчина!
Натан, судя по всему, довольно быстро нашёл мне замену. Так почему я должна сидеть здесь и оплакивать нашу несостоявшуюся любовь?
Я решительно достала телефон.
Генри.
Прекрасно.
Я нашла его номер и нажала кнопку вызова.
Он ответил почти сразу.
— Привет, Грейс!
— Привет, Генри.
— Ну наконец-то! Я тебе звонил. Ты куда пропала?
— Да у меня тут были кое-какие дела.
— Понятно. А ты поправилась?
— Да, спасибо. Слушай, Генри, давай увидимся?
На другом конце провода повисла короткая пауза.
— Давай! Когда?
— Сегодня.
— Сегодня? — переспросил он. — Вообще-то у меня были кое-какие планы...
— Жаль, — протянула я. — А я хотела с тобой хорошо провести время.
— Прямо хорошо? — В его голосе появились заинтересованные нотки.
Я улыбнулась.
— Ну да. Сначала можем сходить в кафе, а потом поехать к тебе.
— Ко мне?
— Ага.Ты ведь говорил, что у тебя есть пластинка Чета Бейкера. Я бы хотела её послушать. Поставишь мне?
Я постаралась произнести это как можно невиннее, хотя прекрасно понимала, на что намекаю.
И, судя по короткой паузе, Генри тоже понял.
— Конечно, красавица, — ответил он уже совсем другим тоном. — С огромным удовольствием.
— Тогда договорились?
— Ещё бы! Я очень хочу тебя увидеть.
— Я тоже.
— Может, встретимся в том же кафе, где сидели в прошлый раз?
— Можно.
— Хотя знаешь что? Давай лучше в «Сиренах».
Я замерла на мгновение.
«Сирены».
Тот самый паб, куда Натан впервые пригласил меня после того, как я попыталась приготовить ему ужин и сожгла чесночный хлеб.
Тогда я ещё только мечтала, чтобы это было настоящее свидание.
— Красавица? — позвал Генри. — Ты меня слышишь?
— Да, конечно. Отличная идея! Я там как-то была. Очень приятное место. И выпить можно.
— Вот и замечательно. Во сколько встречаемся?
Я посмотрела на часы.
Было около пяти.
— Давай в восемь?
— Отлично. Буду тебя ждать.
— До вечера, Генри.
— До вечера, красавица!
Я завершила звонок и довольно улыбнулась.
Натан нашёл себе другую? Прекрасно. Тогда я проведу ночь с Генри .
От этой мысли я почувствовала почти злорадное удовольствие.
Я поднялась с кровати и направилась в ванную.
Сегодня я собиралась быть неотразимой.
***
На сборы у меня ушло почти два с половиной часа.
Я тщательно вымыла голову, высушила волосы и уложила их. Потом побрила ноги, нанесла на кожу любимый крем и воспользовалась духами.
Макияж тоже решила сделать особенный.
В ход пошла красная помада, которую я купила в Портленде.
Я аккуратно накрасила губы и некоторое время рассматривала себя в зеркале.
Уже лучше.
Гораздо лучше!
Наконец я достала красное платье.
То самое, в котором чувствовала себя невероятно красивой во время поездки с Натаном.
На мгновение я замерла, вспомнив наши счастливые дни.
Но тут же решительно встряхнула головой.
Нет уж, Грейс. Сегодня ты идёшь на свидание.
Я надела платье, красные босоножки на шпильках и взяла клатч.
Повернулась перед зеркалом.
Я улыбнулась.
Ну вот. Совсем другое дело.
Генри наверняка понравится.
Я ещё раз поправила волосы и вышла из ванной.
По дороге к лестнице мой взгляд остановился на открытой двери спальни Натана.
Я заглянула внутрь.
На кровати по-прежнему возвышалась гора измятых рубашек.
Я невольно усмехнулась.
Ах да. Чуть не забыла.
Достала телефон и сфотографировала результат своей маленькой мести.
Потом вызвала такси.
Устроившись на заднем сиденье машины, я открыла переписку с Натаном.
Последними по-прежнему оставались его вчерашние сообщения о том, что он собирается в бар один.
Я посмотрела на фотографию рубашек.
И отправила её.
Без единого слова.
Полюбуйся, детектив Кросс.
Убрав телефон в сумочку, я посмотрела в окно.
Такси ехало по знакомым улицам Порт-Таунсенда. До встречи с Генри оставалось совсем немного времени.
Примерно через пятнадцать минут телефон завибрировал.
Натан.
Я открыла сообщение.
«Это что?»
Я усмехнулась.
А вот это, дорогой мой, последствия.
Отвечать я не стала.
Машина как раз подъезжала к «Сиренам».
Я расплатилась с водителем, вышла и остановилась возле входа.
Вечер был приятным. Из паба доносились голоса и музыка. За окнами горел тёплый свет.
Я огляделась.
И вдруг мне захотелось сделать ещё одну фотографию.
Я подняла телефон и повернула его к себе.
В кадре оказались моё лицо с ярко-красными губами, открытое декольте платья и часть здания за спиной.
Я посмотрела на снимок и довольно улыбнулась.
Затем отправила его Натану.
И написала:
«Иду на свидание с Генри».
Подумала немного.
И добавила:
«А ты можешь продолжать целоваться с Ребеккой, если она тебе больше по душе».
Я перечитала сообщение.
Сердце забилось быстрее.
Вот теперь он узнает, что я всё видела.
Я набрала ещё несколько слов:
«Ложись спать, меня не жди. Ночевать буду не дома».
Отправила.
И несколько секунд смотрела на экран.
Первобытные инстинкты. Финальная глава.
Я уже направилась ко входу в паб, когда телефон в клатче завибрировал.
Я остановилась, достала его и посмотрела на экран.
Натан ❤️
Сердце предательски дрогнуло.
Несколько секунд я смотрела на его имя, не решаясь ответить.
Брать или не брать?
Я всё ещё злилась на него. Очень злилась. И меньше всего мне хотелось сейчас слышать его голос.
Я боялась, что стоит Натану произнести моё имя, как вся моя решимость исчезнет. Я снова захочу к нему, в его объятия.
Нет уж! Это было бы совсем унизительно.
Телефон продолжал звонить.
Я подняла глаза к небу.
Над Порт-Таунсендом сгущались низкие тёмные тучи. Вдалеке сверкнула молния. Тёплый летний ветер взъерошил мне волосы и шевельнул подол платья.
Кажется, надвигалась гроза.
Телефон настойчиво вибрировал в руке.
Ну хорошо, детектив Кросс. Послушаем, что ты скажешь.
Я приняла вызов и поднесла телефон к уху.
Сначала в трубке было тихо.
Потом раздался глухой, непривычно напряжённый голос:
— Грейс...
Я прикрыла глаза.
Чёрт.
Как же я соскучилась по этому голосу!
Мне захотелось спросить, как он, сказать, что мне больно, что я ничего не понимаю. Но я вовремя вспомнила Ребекку, её руки на его плечах и поцелуй.
Я глубоко вдохнула.
— Да, Натан.
— Грейс, возвращайся домой. Давай там поговорим.
Где-то рядом с ним проехала машина. Похоже, Натан находился на улице.
Я невесело усмехнулась.
— И что? Ты будешь убеждать меня, что я всё неправильно видела? Что ты не целовался с Ребеккой?
— Нет, ты всё правильно видела. Но...
— Тогда нахрена ты мне вообще звонишь?!
Я выкрикнула это так громко, что проходившая мимо пара обернулась.
Мне было наплевать.
— Грейс, ты всё не так поняла.
От возмущения у меня перехватило дыхание.
— Я всё не так поняла?! Почему ты так говоришь? Потому что я дурочка?!
— Грейс, я такого не говорил.
— Нет, говорил! Ты сказал мне в гостинице, что у меня голова забита любовью! А потом ты отстранился. А потом ушёл в бар и написал, что пойдёшь один. Кто вообще так пишет, Натан? Один! Люди просто пишут: «Я иду в бар». И всё!
Я перевела дыхание.
— Признайся, ты ходил с Ребеккой?
— Нет, Грейс. Я ходил один. Я так и написал, потому что хотел это подчеркнуть.
— Всё, Натан! Я тебе не верю!
На другом конце провода стало тихо.
Я сжала телефон сильнее.
Ветер снова ударил мне в лицо, и я раздражённо убрала волосы за ухо.
— Знаешь, зачем я вообще сегодня к тебе пришла? — спросила я уже спокойнее.
— Зачем?
— Потому что хотела поговорить о нас! Я думала, ты сам начнёшь этот разговор. Но ты ничего не сказал!
Я принялась ходить взад-вперёд возле входа в паб.
— Я даже не знала, могу ли остаться у тебя до конца каникул или должна уехать через неделю! Мы ведь ничего не обсудили, Натан! Вообще ничего!
Он молчал.
Я остановилась.
— Я думала, ты начнёшь разговор, — повторила я уже тише. — В конце концов...
Я запнулась.
В горле вдруг образовался противный комок.
— В конце концов, со мной же всё ясно. Я же влюблена в тебя.
Я замолчала и услышала, как Натан тяжело выдохнул.
Я ждала ответа.
Но он молчал.
И это молчание снова меня разозлило.
— Ты даже не сказал мне, что влюблён в меня! Это я тебе призналась тогда, на лестнице! А ты так ничего и не сказал!
— Грейси, ну разве ты не понимаешь, что я...
— Нет, Натан! Всё! Всё!
Я не хотела слушать.
Не хотела сейчас разбираться в его чувствах, искать скрытый смысл в словах и поступках. Я слишком долго пыталась понять, что происходит между нами, и в итоге увидела его в объятиях другой женщины.
— Грейси, пожалуйста, возвращайся домой, — настойчиво произнёс Натан. — Я всё тебе объясню. И про Ребекку, и про нас. Мы спокойно поговорим и во всём разберёмся.
Я замолчала.
Ведь именно этого разговора я и ждала. Ещё утром мне хотелось сесть с ним рядом, рассказать о своих переживаниях и наконец услышать, что он ко мне чувствует.
На мгновение я почти согласилась.
— Только, Грейси, пожалуйста, не делай сейчас глупостей, — добавил Натан.
Я застыла.
Глупостей?
Значит, всё-таки глупости? Он целовался с Ребеккой, ничего мне не объяснил, а теперь ещё и собирается учить меня, как поступать?
— Что?! Да пошёл ты, Натан! Я не твоя! И буду делать что захочу! А хочу я повеселиться в «Сиренах», а потом провести ночь с Генри!
На другом конце провода наступила тишина.
Натан долго молчал.
А когда заговорил, я едва узнала его голос.
Исчезла прежняя сдержанность. Каждое слово прозвучало жёстко и отчётливо:
— Грейс. Ты едешь домой.
Я замерла.
Ах вот как?
Он ещё и приказывать мне будет?!
Во мне снова вскипела злость. Я уже открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но вдруг передумала.
Нет. Кричать я больше не собиралась.
Я выпрямилась, крепче сжала клатч в руке и неожиданно для самой себя улыбнулась.
— Спасибо, что всему меня научил в постели. Прощай, Натан!
И сбросила звонок.
Несколько секунд я стояла неподвижно, сжимая телефон.
Руки дрожали.
Вдалеке снова сверкнула молния. Почти сразу за ней послышался глухой раскат грома.
Я посмотрела на экран.
Убрала телефон в клатч, поправила волосы и повернулась к дверям «Сирен».
Сегодня я собиралась провести прекрасный вечер.
По крайней мере, именно это я себе обещала.
***
Я толкнула дверь «Сирен» и вошла внутрь.
В пабе было довольно спокойно. За несколькими столиками сидели посетители, преимущественно туристы в лёгких ветровках, с дорожными рюкзаками у ног. Кто-то негромко разговаривал, кто-то смеялся. Из динамиков доносилась музыка.
Я огляделась, выбирая свободный столик.
— Грейс!
Я повернула голову.
Из дальнего угла мне махал Генри. Он приехал раньше и устроился за небольшим столиком в уютной нише.
Я улыбнулась и направилась к нему.
Генри поднялся навстречу и, окинув меня взглядом, восхищённо присвистнул.
— Ничего себе! Грейс, ты офигенно выглядишь!
Я рассмеялась.
— Спасибо, Генри.
— Нет, серьёзно! Для такого платья нужен ресторан. Чёрт побери, если бы ты предупредила, я бы нашёл нам какое-нибудь шикарное место!
— Мне и здесь нравится.
— Ну, тогда я польщён, что такая красавица согласилась провести вечер в моей компании.
Он подошёл ближе и обнял меня.
Одна его рука легла мне на талию, вторая — чуть ниже лопатки. Затем он медленно провёл ладонью по моему боку, спускаясь к талии, и задержал её там. Наклонившись, поцеловал меня в щёку.
Я невольно напряглась.
На мгновение мне захотелось отстраниться.
Грейс, успокойся. Это всего лишь объятие.
Просто я ещё не привыкла к Генри. Конечно, мне нужно немного времени, чтобы расслабиться.
Он отпустил меня и отодвинул стул.
— Прошу, мисс Беннетт! — произнёс он с шутливой торжественностью.
— Благодарю, мистер Смит! — ответила я.
Мы рассмеялись и сели.
Только теперь я обратила внимание на окружающих. Большинство посетителей были одеты просто: джинсы, футболки, лёгкие рубашки. На их фоне моё красное платье, шпильки и вечерний макияж выглядели несколько неуместно.
Я опустила взгляд на своё декольте.
Ну и ладно.
В конце концов, я оделась так, как мне хотелось.
К тому же Генри явно не мог отвести от меня глаз. И, должна признаться, мне это нравилось.
Перед ним уже стоял бокал пива.
К нашему столику подошёл молодой официант.
— Добрый вечер! Что будете заказывать?
— Я уже заказал, — сообщил Генри.
— А что ты заказал? — поинтересовалась я.
— Бургер с картошкой. А пиво, как видишь, уже принесли.
— Тогда мне, пожалуйста, салат с креветками и бокал белого вина.
Официант записал заказ и удалился.
Генри откинулся на спинку стула и с улыбкой посмотрел на меня.
— Ну что, Грейси, ты решила передумать насчёт Сиэтла?
— Почему же? Я как раз собираюсь туда вернуться. Просто перед отъездом захотела с тобой увидеться.
— О! Я польщён!
Он приложил ладонь к груди, изящно отвёл другую руку в сторону и склонил голову, словно придворный перед французской королевой.
Я рассмеялась.
— Генри!
— Что? Я совершенно серьёзно!
Он выпрямился, продолжая улыбаться.
— Грейс, ты такая красивая… Мне хочется написать твой портрет.
— Спасибо, Генри.
Пока мы просто разговаривали и шутили, мне было хорошо. Его восхищение льстило мне, а непринуждённая манера общения помогала отвлечься от неприятных мыслей.
— А ты как? — спросила я. — Как твои дела?
— Пишу!
— А что именно?
— Представляешь, жена мэра заказала мне картину. Точно такую же, как у жены начальника полиции. Только в два раза больше!
Я удивлённо подняла брови.
— Серьёзно?
— Абсолютно! И заплатила больше!
Генри расхохотался.
Я тоже не удержалась от смеха.
— Ну что ж, поздравляю! Дела у тебя явно идут в гору.
— Спасибо, спасибо! — Он изобразил ещё один поклон.
Я улыбнулась и вдруг заметила небольшое пятно у него на щеке.
— Генри, а почему у тебя краска на лице?
— Где?
— Вот здесь.
Я показала на своей щеке.
Он потёр лицо ладонью.
— Здесь?
— Нет, чуть ниже.
В этот момент вернулся официант. Он поставил передо мной бокал белого вина, а перед Генри — тарелку с огромным бургером и картофелем фри.
— Ваш салат сейчас принесу, — сообщил он мне.
— Спасибо!
Генри снова потрогал щёку.
— Ну где там? Покажи!
Я слегка подалась вперёд через стол.
Он тут же опустил взгляд на вырез моего платья.
Я заметила это и невольно улыбнулась.
Ну что ж, Грейс. Именно этого ты сегодня и добивалась.
Я протянула руку и большим пальцем осторожно стёрла краску с его щеки.
— Вот. Теперь чисто.
Но когда я собралась убрать руку, Генри неожиданно поймал мои пальцы.
Поднёс их к губам и несколько раз поцеловал указательный палец.
Я слегка вздрогнула.
— Генри...
Он посмотрел на меня с улыбкой.
— Спасибо, красавица.
Я улыбнулась в ответ и осторожно высвободила руку.
Странно.
Мне ведь хотелось, чтобы он за мной ухаживал. Хотелось флиртовать, смеяться, чувствовать себя привлекательной. Я даже представляла, как буду вести себя уверенно и непринуждённо, словно настоящая роковая соблазнительница.
А теперь почему-то смущалась от простого поцелуя руки.
Наверное, мне просто не хватает смелости. Может, выпить ещё немного вина?
Я села поудобнее и взяла бокал.
Вскоре официант принёс салат.
Я поблагодарила его, отпила немного вина и принялась ковырять вилкой креветки и листья салата.
Есть совершенно не хотелось.
В отличие от меня, Генри обладал прекрасным аппетитом. Он с удовольствием откусил большой кусок бургера и довольно зажмурился.
— М-м-м! Обожаю их бургеры!
Я улыбнулась и снова посмотрела в тарелку.
Попыталась съесть креветку, но после первого кусочка поняла, что больше ничего не лезет в горло.
— Грейс?
Я подняла глаза.
— Да?
— Ты вдруг стала какая-то задумчивая.
Я тут же улыбнулась.
— Просто думаю, чем заняться до конца лета.
— А что ты хотела?
— Даже не знаю. Может, найду какую-нибудь работу в Сиэтле. Поработаю до конца каникул. А может, куда-нибудь съезжу.
— Куда, например?
Я пожала плечами.
— Может, в Оушен-Шорс. На пару дней к океану. Погуляю по пляжу, отдохну.
— Отличная идея!
Я кивнула, хотя сама ещё толком не представляла, чего хочу.
Телефон на столе вдруг завибрировал.
Я перевернула его экраном вверх.
Натан ❤️
Сердце болезненно сжалось.
Я несколько секунд смотрела на его имя, потом сбросила вызов и положила телефон экраном вниз.
— Всё нормально? — спросил Генри.
— Да-да, всё в порядке.
Он взял свой бокал.
— Ну что, тогда давай выпьем за нашу сегодняшнюю встречу!
Я подняла вино.
— Давай!
Мы чокнулись.
— И за пластинку Чета Бейкера! — добавил Генри.
Я рассмеялась.
— Обязательно!
Мы сделали по глотку.
Генри поставил пиво на стол и неожиданно оживился.
— Слушай, Грейси, а хочешь, покажу, что я сейчас на самом деле пишу? Вот что меня действительно прёт!
Я улыбнулась.
— Разве не картину для жены мэра?
Он расхохотался.
— Конечно нет! Я взял этот заказ, потому что мне нужны были деньги. Думаешь, я всю жизнь мечтал пейзажи малевать? Нет уж, извини! Просто всякие провинциальные дурочки хорошо за это платят.
Я удивлённо посмотрела на него, но промолчала.
Генри вытер руки салфеткой, достал телефон и открыл фотографию.
— Вот! Смотри!
Я наклонилась ближе.
На экране была картина, совсем не похожая на те работы Генри, которые я видела раньше.
На почти чёрном фоне проступали три человеческие фигуры. Их очертания были узнаваемыми, но лица словно растворялись в темноте. Между фигурами проходила широкая полоса холодного белого света, разделяя пространство на две части.
И только одна деталь выделялась ярким красным цветом — протянутая рука.
Я невольно придвинула телефон ближе.
— Вау!
Генри внимательно смотрел на меня.
— Нравится?
— Генри, это потрясающе!
— Правда?
— Да! Посмотри, как ты работаешь с пространством! Фигуры находятся так близко друг к другу, но между ними огромное расстояние. И эта белая полоса... Она ведь одновременно напоминает и свет, и стену. Как будто должна соединять их, но на самом деле разделяет.
Я провела пальцем над экраном, не касаясь его.
— И красная рука! Она тянется к другой фигуре, но не может до неё дотянуться. Получается, ты изображаешь даже не людей, а невозможность приблизиться к другому человеку.
Я подняла на него глаза.
— Это очень сильная работа, Генри. Здесь столько напряжения! И при этом композиция удивительно сдержанная.
Он смотрел на меня с нескрываемым удовольствием.
— Охренеть, Грейс…
— Что?
— Ты первая, кто сразу понял, что я хотел показать.
Я улыбнулась.
— Правда?
— Да. Я назвал её «Расстояние».
— Очень подходящее название.
Генри покачал головой, продолжая разглядывать меня, словно я сама была неожиданно интересной картиной.
Я вернула ему телефон и, немного помолчав, спросила:
— Кстати, Генри, знаешь, я ведь тоже провинциальная.
Он удивлённо поднял брови.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Я родилась и выросла здесь, в Порт-Таунсенде.
— О, Грейси! — Он рассмеялся. — Ты совсем не такая!
— Правда?
— Конечно! Ты потрясающая! Умная, красивая. Ты вообще не похожа на всех этих глупых женщин, которые только и думают о собственной внешности и о том, как бы удачно выйти замуж. Для них ведь главное — захомутать какого-нибудь мужчину, а потом окончательно лишить его свободы!
Я откинулась на спинку стула.
Вот уж неожиданно.
Я почувствовала, что начинаю краснеть.
Ведь ещё совсем недавно мне самой нравилось представлять, каково это — быть женой Натана.
Жить с ним в одном доме. Заботиться о нём. Встречать по вечерам, засыпать рядом.
И я вовсе не считала эти мечты глупыми.
Я покачала головой и вздохнула.
— Генри, ты меня совсем не знаешь.
Он улыбнулся.
— Да. Потому что ты загадка, Грейси. Ты для меня загадка.
И с аппетитом откусил ещё один кусок бургера.
Я отпила вина.
Телефон снова завибрировал.
Я посмотрела на экран.
Сообщение от Натана.
«Я у „Сирен“. Выйди поговорить».
Я замерла.
Он приехал?
На мгновение мне захотелось обернуться, словно я могла увидеть его сквозь стены паба.
Но я тут же одёрнула себя.
Открыла переписку и напечатала одно слово:
«Нет».
Отправила.
И снова положила телефон экраном вниз.
Генри как раз доел бургер и вытер рот салфеткой.
— Я сейчас схожу руки помою и вернусь, хорошо?
— Конечно.
Он поднялся из-за стола и направился в сторону туалета.
Я осталась одна.
Взяла бокал и сделала ещё один глоток белого вина.
Потом поставила бокал на стол и подняла глаза.
На противоположной стене висела старинная картина с охотничьей сценой. Свора гончих неслась по зелёному полю, вытянувшись в стремительном беге. Я машинально принялась разглядывать собак, пытаясь отвлечься от мыслей о Натане.
В этот момент позади послышались шаги.
— Грейс.
От знакомого низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Поднялись к затылку, рассыпались по плечам и рукам.
Я замерла.
Натан.
Медленно повернув голову, я посмотрела через плечо.
Он стоял рядом с нашим столиком.
Тёмные брюки, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. На лице — совершенно спокойное выражение.
Натан смотрел на меня так уверенно, словно между нами ничего не произошло. Словно он просто приехал забрать меня после приятного вечера.
И как ему это удавалось?
Я-то чувствовала себя натянутой струной. Сердце колотилось, пальцы похолодели, а по телу всё ещё пробегали мурашки.
Я отвернулась.
— Грейс, посмотри на меня, — спокойно попросил он.
Я промолчала.
В этот момент вернулся Генри.
— О, мистер Кросс! Добрый вечер!
Натан даже не повернул к нему головы.
— Грейс, давай выйдем поговорим.
Я продолжала смотреть на картину.
— Всё в порядке, красавица? — спросил Генри.
Я заметила, как изменилось лицо Натана. Совсем немного: чуть напряглась челюсть, а взгляд стал жёстче.
— Да, у нас всё в порядке, — ответил он.
Затем снова обратился ко мне, медленно и с нажимом произнося каждое слово:
— Грейс. Давай выйдем поговорим.
— Мистер Кросс... — начал Генри.
— Сядь, Генри.
Я резко повернула голову.
Натан даже не повысил голоса, но Генри застыл возле стола.
— Послушайте, мистер Кросс, я сейчас позвоню в полицию!
Натан коротко фыркнул.
— Сядь.
Теперь его голос прозвучал ещё ниже и тише.
Он смотрел на Генри так, словно перед ним стоял нашкодивший подросток, которому только что велели прекратить спорить со взрослыми.
И, к моему удивлению, Генри послушался.
Он молча опустился на стул.
Только скандала мне здесь не хватало!
Я представила, как они начинают выяснять отношения посреди паба, привлекая внимание всех посетителей. Нет уж. Я и без того достаточно натерпелась за сегодняшний день.
Я взяла телефон, убрала его в клатч и оставила сумочку на столе.
— Генри, я сейчас поговорю и вернусь.
Он посмотрел на меня, потом на Натана.
— Хорошо, Грейси.
Я поднялась и старалась не смотреть на Натана. Просто обошла его и направилась к выходу.
Он пошёл следом.
Я слышала его шаги за спиной. Чувствовала, насколько близко он находится, и почему-то была уверена, что он смотрит на меня. На мою спину, обнажённые плечи, ноги.
От этой мысли у меня снова побежали мурашки.
Я ведь злилась на него! Была обижена, не хотела разговаривать. Но стоило Натану оказаться рядом, как собственное тело перестало меня слушаться.
Я чувствовала знакомое притяжение, от которого хотелось повернуться, обнять его за шею и прижаться к нему всем телом.
Колени слегка подрагивали.
У выхода я оказалась в узком, плохо освещённом коридорчике. Подошла к двери и толкнула её.
Она не поддалась.
Я нажала сильнее, но почему-то снова не смогла открыть.
Да что же это такое!
И тут Натан оказался прямо за моей спиной.
Так близко, что я почувствовала тепло его тела.
Он слегка прижался ко мне, протягивая руку к двери, и у меня перехватило дыхание.
Его грудь почти касалась моей спины. Я ощущала его присутствие каждой клеточкой тела, а тёплое дыхание шевелило волосы где-то над ухом.
Мне вдруг нестерпимо захотелось отклониться назад.
Совсем немного.
Просто позволить себе прижаться к нему и почувствовать его руки на своей талии.
Я даже на мгновение прикрыла глаза.
Натан положил ладонь на дверь чуть выше моего плеча и легко толкнул.
Дверь распахнулась.
На улице ветер стал ещё сильнее.
Я едва успела выйти из «Сирен», как очередной порыв подхватил подол моего платья. Пришлось придержать его рукой.
Над Порт-Таунсендом нависли тяжёлые грозовые тучи. Напротив двое работников кафе торопливо складывали большие зонты над столиками. Прохожие ускоряли шаг, поглядывая на небо.
Машина Натана стояла почти возле входа в паб, припаркованная пассажирской стороной к тротуару.
Я повернулась к нему.
— Ну что ты хотел мне сказать?
Натан остановился в нескольких шагах. Ветер трепал его тёмные волосы, но выглядел он по-прежнему спокойным.
— Грейс, если бы ты задержалась подольше, то увидела бы, как я оттолкнул Ребекку. Я уже говорил ей, что у меня есть другая женщина. А сегодня повторил это ещё раз.
Я приподняла брови.
— То есть хочешь сказать, что с первого раза она не поняла?
Натан промолчал.
— И я должна тебе верить, Натан?
— Я тебе не вру.
Я отвернулась. Перед глазами снова возникла Ребекка, обнимавшая его за шею.
— И что касается того, что я не сказал тебе, что влюблён в тебя, — продолжил Натан. — Я думал, это заметно и очевидно по моим поступкам. К тому же я говорил тебе, что ты сводишь меня с ума.
Я возмущённо вскинула руки.
— Да! Ты говорил мне это, когда трахал меня, Натан!
Он замолчал.
Где-то за нашими спинами с грохотом захлопнулась дверь.
Натан медленно выдохнул.
— Ну что ж. Значит, это моя ошибка.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Грейс, я влюблён в тебя.
Я замерла.
Вот так.
Просто.
Слова, которые я так мечтала услышать от него.
Моё сердце отчаянно забилось. Я смотрела в его тёмно-карие глаза, не в силах отвести взгляд.
Натан любит меня.
Ещё утром я отдала бы всё на свете за это признание. А теперь не знала, что сказать.
Почему для того, чтобы услышать эти слова, мне понадобилось увидеть его с другой женщиной, уйти из дома и наговорить ему столько гадостей?
И почему я всё ещё на него злилась?
Натан ждал ответа.
Я молчала.
Кажется, он принял моё молчание за согласие.
— А что касается наших планов, давай всё-таки обсудим их дома, — произнёс он. — Поехали, Грейси.
Он открыл переднюю пассажирскую дверь.
— Садись.
Я посмотрела на него.
Невероятно!
Этот мужчина только что признался мне в любви, а через минуту уже распоряжался, куда мне ехать!
— Я схожу за твоим клатчем, — добавил Натан. — И объясню Генри, что ты не сможешь продолжить вечер.
Я даже рот приоткрыла.
Он серьёзно?
Уже всё решил за меня?
И ведь я действительно хотела уехать с ним. Хотела оказаться в его объятиях и наконец спокойно поговорить.
Но почему он так уверен, что я сейчас послушно сделаю всё, что он скажет?
Я скрестила руки на груди.
— Скажи, Натан, ты привык к женщинам, которые делают всё по первому твоему требованию?
Он посмотрел на меня.
— Ну так ты ошибся адресом!
Натан сжал челюсти.
— Грейс, поехали домой. Ты не хочешь быть с Генри.
Я приподняла бровь.
Ах вот как?!
Теперь он ещё и знает, чего я хочу!
Самое обидное заключалось в том, что он был прав.
Я совершенно не хотела быть с Генри. Мне не нужны были ни его поцелуи, ни комплименты, ни пластинки Чета Бейкера.
Я хотела Натана.
Но признаваться в этом сейчас?
Ни за что!
Я развернулась, подошла к заднему колесу его машины и со злостью пнула шину босоножкой.
— Грейс!
Я пнула ещё раз.
— Перестань вести себя как истеричка, — раздражённо произнёс Натан.
Я медленно повернулась.
— Как истеричка?
Он нахмурился.
— Ты настоящих истеричек ещё не видел!
Я снова ударила ногой по шине.
— Грейс, перестань.
Его голос стал ровнее.
Это окончательно вывело меня из себя.
— Я тебя ненавижу, Натан!
Ещё один пинок.
— Ненавижу!
И ещё.
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Я тяжело дышала.
Боже, как же он меня бесил!
Пока я продолжала пинать колесо, Натан наклонился в салон через открытую пассажирскую дверь и открыл бардачок. Я заметила это краем глаза, но даже не посмотрела, что он оттуда достал.
— Грейс.
Он произнёс моё имя совсем другим тоном.
Я подняла голову.
— Что?!
Натан посмотрел на меня, и только тогда я заметила в его руке наручники.
Он сделал ко мне пару шагов.
Я даже не подумала отступать. Меня возмутила сама мысль, что он собирается сделать.
Я ударила его ладонью по руке.
— Мисс, вы арестованы за порчу полицейского имущества и нападение на сотрудника полиции.
Я моргнула.
— Что?!
Я даже не успела ничего больше сказать, как Натан развернул меня спиной к себе, завёл мои руки за спину и защёлкнул наручники на запястьях.
И тут я услышала за спиной короткую усмешку Натана.
Но когда он заговорил, его голос звучал совершенно официально, словно он действительно проводил задержание.
— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет вам предоставлен.
— Натан, ты что, совсем с ума сошёл?!
На этот раз он открыл заднюю пассажирскую дверь.
— Прошу, мисс.
Я посмотрела на него, потом на открытое сиденье.
Он что, действительно решил разыграть со мной задержание?
Мне хотелось одновременно закричать, рассмеяться и ударить его ещё раз.
Вот же наглец!
Я всё ещё не могла прийти в себя. Но всё-таки забралась на заднее сиденье.
Натан закрыл дверь и направился обратно к «Сиренам».
За моим клатчем.
Я пошевелила руками за спиной.
Наручники никуда не делись.
И как, чёрт возьми, ему вообще пришло такое в голову?!
***
Натан вышел из дома Маргарет и направился к машине.
Визит оказался бесполезным.
Соседка утверждала, что видела её племянника, которого разыскивали за ограбление заправки. Однако к приезду Натана парень уже исчез. Маргарет, разумеется, понятия не имела, куда он отправился.
Не повезло.
Почти час потрачен впустую.
Натан достал телефон.
Сообщение от Грейс.
На фотографии — его рубашки, сваленные на кровати.
Что за чёрт?
«Это что?» — написал он.
Ответа не последовало.
Зато через несколько минут пришла ещё одна фотография.
Грейс.
Красное платье. Помада. Открытое декольте.
То самое платье, которое она надевала в Портленде.
Натан невольно улыбнулся.
Чёрт, какая красивая.
Постой.
Куда это она собралась?
Он открыл сообщение.
«Иду на свидание с Генри».
Что?
С Генри?
Натан почувствовал, как напряглись мышцы живота.
Следующее сообщение заставило его выпрямиться.
«А ты можешь продолжать целоваться с Ребеккой, если она тебе больше по душе».
Так.
Значит, Грейс всё видела.
Надо же было Ребекке устроить этот проклятый поцелуй!
Он ведь сразу оттолкнул её. Сказал, что у него есть другая женщина.
Но Грейс, очевидно, увидела только начало.
Чёрт. Нужно всё объяснить.
Телефон снова завибрировал.
«Ложись спать, меня не жди. Ночевать буду не дома».
Натан перечитал сообщение.
Потом ещё раз.
И тут снова заговорила та самая тёмная, бесстыдная часть его сознания.
Сегодня Генри Смит будет трахать твою малышку.
Натан почувствовал, как жар поднимается к лицу.
— Заткнись, — процедил он сквозь зубы.
Перед глазами снова возникла фотография Грейс.
Красное платье. Её губы.
И вдруг совсем другое воспоминание.
Грейс в кровати с ним. Она попросила погладить её. Потом довольно прикрыла глаза и прижалась к нему, словно ласковая кошка.
А ещё он вспомнил, как она засыпала у него на груди. Как обнимала во сне.
Его малышка.
Он был её первым мужчиной.
Первым, кому она позволила прикасаться к себе так. Кому доверилась.
Натан не собирался отрицать, что ему нравилось это знать.
И, пожалуй, это доставляло ему куда больше удовольствия, чем он готов был признать даже самому себе.
Неужели теперь Генри будет гладить её? Целовать? Чувствовать, как она прижимается к нему?
Натан стиснул зубы.
Нет.
Ни хрена.
Он немедленно набрал её номер.
Длинные гудки.
Грейс не отвечала.
Он прошёлся вдоль машины и пнул носком ботинка камешек.
— Да возьми же трубку!
Наконец она ответила.
— Грейс...
Натан попытался объяснить ситуацию с Ребеккой.
Получилось плохо.
Грейс злилась. Перебивала. Снова и снова возвращалась к поцелую.
Он прекрасно понимал, что она видела. Но всё произошло совсем не так, как она решила.
Если бы только выслушала!
А потом Грейс заговорила о гостинице.
О том, что у неё голова забита любовью. О его отстранённости. О сообщении про бар.
Натан провёл рукой по затылку.
И тут вообще выяснилось, зачем она приходила сегодня к нему.
Она хотела поговорить об их будущем.
Узнать, может ли остаться до конца каникул или должна уехать через неделю.
Натан замер.
Что значит — должна уехать?
Он даже не предполагал, что её мучает этот вопрос.
А затем Грейс сказала, что ждала от него признания в любви.
Натан закрыл глаза.
Вот оно что.
Она ведь пыталась с ним поговорить. Ещё утром спрашивала, почему он не пришёл к ней ночью.
А он отмахнулся.
Не от неё, конечно. От разговора.
Но какая разница, если Грейс почувствовала себя ненужной?
Он был слишком занят собственными переживаниями, чтобы заметить, как Грейс пыталась понять, есть ли у них вообще будущее.
Пока ты, сука, копался в своём прошлом, ты просрал настоящее, Кросс.
Натан почувствовал неприятную тяжесть в груди.
Отлично, Кросс.
Тебе сорок лет. Ты взрослый мужик. Мог бы сам объяснить девушке, чего хочешь от ваших отношений.
Сказать, что она может остаться.
Что ты её любишь.
Последнее особенно.
Он действительно считал, что всё очевидно по его поступкам. Но для Грейс, у которой это были первые серьёзные отношения, очевидного оказалось недостаточно.
И он должен был это понимать.
Она ведь пришла к нему.
Сама.
Хотела поговорить об их будущем.
А он умудрился сделать так, что теперь она собирается провести ночь с Генри Смитом.
Ну и мудак же ты, Кросс.
Натан попытался заговорить.
Но Грейс не дала ему закончить.
А потом объявила, что собирается провести ночь с Генри.
У Натана снова пересохло во рту.
Этот парень только и ждал возможности затащить её в постель.
Натан знал, как Генри смотрит на Грейс.
И теперь тот наверняка решил, что дождался своего часа.
Нет, сука.
Ни один палец Генри Смита не коснётся моей малышки.
— Грейс. Ты едешь домой.
Но она уже ничего не хотела слушать.
А затем произнесла:
— Спасибо, что всему меня научил в постели. Прощай, Натан!
И отключилась.
Натан застыл с телефоном у уха.
Эта фраза ударила неожиданно больно.
Он помнил их первую ночь. Как она волновалась. Как доверяла ему.
Неужели для неё теперь всё это станет просто воспоминанием о первом мужчине?
А следующим будет Генри?
Натан медленно опустил телефон.
Он понимал, что Грейс хотела его ранить.
И у неё получилось.
Но сильнее злости оказалось другое чувство.
Страх.
Что, если она действительно решила всё закончить?
Что, если завтра он вернётся домой, а её уже не будет?
Он представил пустую гостевую спальню.
Ни её вещей. Ни смеха. Ни голоса, зовущего его Натом.
Натан почувствовал, как сжалось горло.
Он посмотрел на телефон.
Мог бы позвонить ещё раз.
Но что, если она больше не захочет с ним разговаривать?
Нет.
Он не собирался терять человека, которого полюбил.
И уж точно не собирался молча ждать, пока Генри Смит воспользуется их ссорой.
Натан сел за руль и завёл двигатель.
До Порт-Таунсенда оставалось около двадцати минут.
Он решил сначала позвонить Грейс и предупредить о своём появлении. Входить в «Сирены» и обнаружить её целующейся с Генри совершенно не хотелось.
В таком случае он не был уверен, что сумеет сдержаться.
Просто сломай ему пальцы. Интересно, как он после этого будет писать свои картины.
***
Натан отсутствовал не больше минуты.
Я ещё раз попыталась освободить руки. Наручники плотно охватывали запястья, короткая цепочка не позволяла развести их в стороны.
Машина была заперта. Я сидела посередине заднего сиденья, как самая настоящая преступница, и ждала возвращения детектива Кросса.
Наконец открылась водительская дверь.
Натан сел за руль, бросил мой клатч на переднее пассажирское сиденье и завёл двигатель.
— Что ты сказал Генри? — потребовала я.
— Что ты передумала и решила поехать домой.
Он включил поворотник и выехал на дорогу.
— Ну ты наглец!
— Ещё я посоветовал ему перестать крутиться вокруг тебя. Иначе проверю его по полицейским базам.
— Охренеть можно!
Натан помолчал.
— Хотя, знаешь, я действительно подумываю его проверить.
Я недоверчиво посмотрела на его затылок.
Он что, серьёзно?
— Просто невероятно! И ты такой спокойный!
Натан ничего не ответил.
Я откинулась на спинку сиденья.
Красное платье сбилось, и подол задрался. Я посмотрела на свои обнажённые ноги. Поправить подол со скованными за спиной руками было невозможно.
Ну что, Грейс, повеселилась?
За окнами проплывали знакомые дома. Над крышами сверкнула молния. Гроза всё никак не начиналась.
Я выпрямилась.
— И что? Повезёшь меня в участок?
Натан поднял глаза к зеркалу заднего вида.
Наши взгляды встретились.
— А сама как думаешь?
Я сердито отвернулась.
Всё. Больше я с ним не разговариваю.
Несколько минут мы ехали молча.
Я смотрела в окно, стараясь не обращать внимания на мужчину за рулём. Получалось плохо.
Мой взгляд то и дело возвращался к нему.
Натан уверенно держал руль, изредка перехватывая его на поворотах. Я невольно задержалась взглядом на его крупных кистях, длинных пальцах, напряжённых сухожилиях запястий.
Я слишком хорошо помнила прикосновения этих рук.
Чёрт бы его побрал.
Я снова отвернулась к окну.
Между тем дома постепенно сменились деревьями. Мы выезжали из города.
Я нахмурилась.
— Мы не домой?
— Нет.
— Тогда куда мы едем?
— Мне нужно немного остыть.
Я посмотрела на него.
Остыть?
Натан прибавил скорость.
Автомобиль плавно разгонялся по загородной дороге. По обеим сторонам мелькали высокие деревья.
Их верхушки раскачивались под сильным ветром. Небо опустилось так низко, что казалось, ещё немного — и тучи зацепятся за ветви.
Значит, Натан всё-таки злился.
Просто, в отличие от меня, умел это скрывать.
Я снова откинулась на сиденье.
Больше мы не разговаривали.
Минут через десять Натан свернул с основной дороги. Асфальт сменился узкой полосой гравия. Машина проехала между деревьями и остановилась на небольшой площадке над берегом.
Впереди, за поросшим травой склоном, простиралось море.
Натан заглушил двигатель.
Я ждала, что он повернётся ко мне, но вместо этого он открыл дверь и вышел.
Что ещё?
Я проводила его взглядом.
Он обошёл автомобиль и остановился перед капотом, в нескольких шагах от машины.
Я сидела посередине заднего сиденья, поэтому могла видеть его через лобовое стекло.
Натан стоял вполоборота, засунув руки в карманы тёмных брюк. Ветер трепал его волосы и натягивал ткань рубашки на плечах.
Белая рубашка резко выделялась на фоне почти чёрного неба.
Я невольно залюбовалась им.
Высокий, широкоплечий. С закатанными рукавами и чуть опущенной головой.
За его спиной темнело море. Деревья по краям площадки гнулись под ветром.
Вдалеке сверкнула молния.
На мгновение всё вокруг осветилось холодным белым светом. Я отчётливо увидела его профиль, прямую линию носа, плотно сжатые губы.
Натан даже не пошевелился.
Через несколько секунд над водой прокатился глухой раскат грома.
Интересно, о чём он сейчас думал?
О Ребекке? О Генри?
Или обо мне?
Мне отчаянно захотелось узнать.
Я чуть подалась вперёд, насколько позволяли наручники.
Первые капли ударили по лобовому стеклу.
Сначала несколько крупных, оставивших длинные дорожки на стекле. Затем ещё.
И вдруг хлынул ливень.
За считаные секунды стекло покрылось сплошными потоками воды. Фигура Натана расплылась, превратилась в светлое пятно на фоне тёмных деревьев.
Я нахмурилась.
Он что, собирался так и стоять под дождём?
Я снова потянула руки, но наручники лишь неприятно впились в запястья.
— Натан, — негромко позвала я.
Разумеется, он не услышал.
Я беспомощно посмотрела на закрытую дверь.
Не могла даже выйти к нему.
Прошла, наверное, минута.
Наконец сбоку мелькнула его фигура.
Открылась задняя дверь.
В салон ворвался прохладный воздух, наполненный запахами мокрой травы, хвои и летнего дождя.
Натан пригнулся и забрался на сиденье рядом со мной.
Дверь захлопнулась.
Нас окутал полумрак.
Дождь громко барабанил по крыше, стекал по окнам, отрезая нас от всего, что осталось снаружи.
Натан сидел совсем близко.
Я почувствовала знакомый аромат его кожи. От его тела исходило тепло, особенно ощутимое после ворвавшегося в машину холодного воздуха.
Я повернула голову.
В полумраке я различала его лицо и капли дождя, стекавшие с мокрых волос на лоб.
Белая рубашка намокла, прилипла к плечам и груди. Несколько верхних пуговиц оставались расстёгнутыми.
Я сглотнула.
За окнами снова сверкнула молния.
На короткое мгновение салон наполнился светом.
И я увидела его глаза.
Натан смотрел прямо на меня.
Ни насмешки, ни привычной строгости.
Только этот взгляд.
Я замерла.
Он чуть наклонил голову и произнёс низким, бархатным голосом:
— Любимая...
От этого слова у меня задрожали губы.
Я опустила голову.
Нет. Только не сейчас.
Но слёзы уже текли по щекам. Я попыталась сдержаться, несколько раз глубоко вдохнула, однако стало только хуже.
Натан молчал.
И от этого хотелось плакать ещё сильнее.
Столько всего произошло за один вечер. Я столько раз успела разозлиться, расстроиться, разочароваться в нём.
А теперь он сидел рядом и называл меня любимой.
Натан осторожно коснулся моей щеки. Его большой палец скользнул по влажной коже, стирая слезу.
Я закрыла глаза.
— Не трогай меня, — пробормотала я.
Он сразу убрал руку.
Я сердито шмыгнула носом и снова попыталась развести руки.
Наручники даже не шелохнулись.
Мало того что он довёл меня до слёз, так ещё и заковал, словно преступницу!
Я отодвинулась от Натана к противоположной двери, затем развернулась на сиденье и устроилась полулёжа, прижавшись затылком к холодному боковому стеклу. Ноги вытянула в его сторону.
Каблук моей босоножки упёрся Натану в бедро. Я чуть надавила каблуком, заставляя его подвинуться.
Натан послушно отодвинулся к двери.
Я выдохнула и сдула с лица выбившуюся светлую прядь.
Натан ничего не говорил.
Я повернула к нему голову.
В полумраке я с трудом различала черты его лица. Но глаза видела хорошо. И сейчас он смотрел на меня совсем иначе.
Я проследила за его взглядом.
Ах вот оно что.
Когда я устроилась полулёжа, подол платья задрался выше середины бёдер, совершенно откровенно обнажив мои ноги. Каблук по-прежнему упирался ему в бедро.
Мне вдруг стало приятно оттого, как он на меня смотрел.
Я ведь прекрасно знала этот взгляд.
Натан осторожно положил ладонь на мою голень.
Я не пошевелилась.
Его пальцы медленно скользнули по коже, остановились возле колена и вернулись к щиколотке.
От прикосновения по телу разлилось приятное тепло.
Я смотрела на него.
Он продолжал нежно гладить мою ногу.
— На что ты теперь злишься? — негромко спросил Натан.
Хороший вопрос.
Я нахмурилась.
Действительно, на что?
На то, что он испортил мне свидание с Генри?
Нет. Я совершенно не жалела об этом свидании.
Я посмотрела на его руку, лежавшую возле моей щиколотки.
Наверное, больше всего я злилась на то, что мне пришлось так долго ждать этих слов.
Неужели нельзя было просто сказать?
Объяснить, что он чувствует. Спросить, чего хочу я. Поговорить о нашем будущем.
А я ещё и радовалась, что он приехал за мной в паб.
Вот это особенно раздражало.
— Грейс?
Я подняла глаза.
— Что? Я думаю.
Он чуть заметно улыбнулся.
Натан ещё раз провёл ладонью по моей голени, затем осторожно согнул мою ногу, освобождая себе место.
Я не сопротивлялась.
Придерживая меня за щиколотку, он наклонился вперёд и открыл центральную консоль между передними сиденьями.
Он достал телефон.
Экран вспыхнул, осветив его лицо холодным светом.
Натан открыл переписку и повернул телефон ко мне.
— Читай.
Я посмотрела на экран.
Пятница
Натан:
«Ребекка, прости за вчерашнее. Не стоило мне приглашать тебя на свидание. Дело в том, что мне давно нравится другая женщина, но я не знал, что она чувствует ко мне. Теперь всё изменилось. Мы решили попробовать быть вместе. Прости, если обнадёжил тебя. Надеюсь, на нашей работе это не скажется».
Я замерла.
Пятница.
Он действительно написал ей в пятницу.
Как и обещал мне за завтраком.
Я перевела взгляд на Натана, но он лишь слегка кивнул на телефон.
— Дальше.
Я снова посмотрела на экран.
Ниже была сегодняшняя переписка.
13:15. Ребекка:
«Натан, ещё раз извини за поцелуй. Я правда не думала, что у вас всё настолько серьёзно. Наверное, решила, что у меня ещё есть шанс».
Натан:
«Ребекка, я говорил тебе об этом в пятницу».
Ребекка:
«Знаю. Просто ты ведь согласился пойти со мной на свидание, хотя уже испытывал чувства к другой женщине. Я подумала, что у вас ещё ничего определённого».
Натан:
«Я понимаю, почему ты так подумала. Я сам дал тебе повод. И мне правда жаль. Но мы ведь говорили в пятницу. Я хочу быть с другой женщиной. И не хочу, чтобы из-за этого у нас всё испортилось на работе. Мы же всегда хорошо ладили».
Ребекка:
«Да, Натан».
Чуть ниже было ещё одно сообщение.
Ребекка:
«Я её знаю?»
Ответа не было.
Я перечитала сообщения.
Потом ещё раз взглянула на пятничную дату.
Получается, Натан действительно всё ей объяснил.
Ещё тогда.
Я почувствовала, как внутри что-то наконец отпускает.
Он не обманывал меня.
И всё-таки...
— Ну и что? — сказала я, поднимая на него глаза. — А вообще, не надо было ходить с ней на свидание! Тогда бы она тебя не поцеловала, я бы ничего не увидела, и всего этого не было!
Натан посмотрел на меня.
И вдруг рассмеялся.
Я возмущённо приподняла брови.
— Что смешного?!
Он покачал головой, продолжая улыбаться.
— Грейс...
— Не «Грейскай» мне тут!
На этот раз Натан рассмеялся ещё сильнее.
Я уставилась на него.
Вот ведь нахал!
Он сидел рядом, мокрый после дождя, с расстёгнутым воротом белой рубашки, и смеялся так искренне, что я едва сама не улыбнулась.
Натан наконец перестал смеяться, хотя улыбка никуда не исчезла.
— Ты как сварливая женушка.
— Ещё чего!
Я легонько ткнула его носком босоножки в бедро.
Он снова усмехнулся и убрал телефон обратно в центральную консоль.
Натан поймал мою ногу за щиколотку. Его улыбка постепенно исчезла.
— Кое в чём, Грейс, я действительно виноват перед тобой. И за это прошу прощения.
Я насторожилась. Он говорил серьёзно, уже без тени насмешки.
— Мне нужно было сразу поговорить с тобой. Сказать, что мы вместе. Что я был бы счастлив, если бы ты осталась у меня до конца лета. Более того, я был бы счастлив, если бы ты приезжала ко мне на выходные, когда начнётся учёба. Если захочешь.
Я молчала.
Именно этих слов я ждала от него всё последнее время.
— Мне жаль, что я этого не сказал, — продолжил он. — Что отстранился от тебя и оставил нервничать в подвешенном состоянии, не зная, что будет дальше.
Натан опустил взгляд на мою ногу и медленно провёл ладонью по голени.
— Знаешь, что самое идиотское? У меня дома была красивая, сексуальная женщина, которая целую ночь грела мне постель. Моя любимая женщина. А я вместо того, чтобы быть с ней, пошёл в бар. Один. Напиваться.
Он покачал головой.
— Полный болван.
У меня болезненно сжалось сердце.
Я помнила ту ночь. Как ждала, что он вернётся. Как пыталась понять, что случилось между нами после Портленда и почему Натан вдруг стал таким далёким.
А теперь он сидел рядом, смотрел на меня и говорил именно то, что мне было необходимо услышать.
— Ты сможешь меня простить? — тихо спросил он.
— Да, Нат, я…
Я замолчала. Хотелось сказать что-то ещё, но слова никак не складывались.
Натан подождал несколько секунд, затем слегка улыбнулся.
— Спасибо, Грейси.
Его ладонь скользнула по моей голени к колену.
Я расслабилась, устроившись удобнее у бокового стекла. Снаружи по-прежнему хлестал дождь. Капли стекали по окну, за которым почти ничего нельзя было разглядеть.
Натан погладил моё колено. Затем его рука медленно поднялась выше, по внешней стороне бедра.
Я невольно выдохнула.
Как же мне нравились его прикосновения.
Он нежно сжал моё бедро, и я почувствовала, как по животу разлилось знакомое тепло.
Я лежала перед ним в коротком красном платье, подол которого давно задрался выше середины бёдер. Мои руки всё ещё были скованы за спиной. Я не могла ни обнять его, ни притянуть к себе.
И от этого желание прикоснуться к нему становилось только сильнее.
Натан поднял глаза.
— Он тебя лапал, Грейси?
Я моргнула.
Неожиданный вопрос.
Голос у него был низкий, почти глухой.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Да. Он поцеловал меня в щёку.
Ладонь Натана замерла на моём бедре.
— И?
Я немного помедлила.
— Ещё он положил одну руку мне на талию, а другой провёл по спине. От лопатки вниз. До самой талии.
Я прекрасно видела, как меняется его лицо, но почему-то не могла остановиться.
— Причём с нажимом, — добавила я.
Мы смотрели друг другу в глаза.
Натан не произносил ни слова.
Я знала, что дразню его. Знала, как неприятно ему представлять руки Генри на мне. И всё же во мне проснулось какое-то совершенно несносное желание проверить, насколько далеко я могу зайти.
Его пальцы медленно разжались.
Он убрал руку с моего бедра и выпрямился.
На скулах выступили желваки.
Я едва заметно улыбнулась и произнесла:
— Это твоя вина, Натан, что твою малышку лапал какой-то другой мужик.
Он посмотрел на меня так, что моя улыбка сама собой стала шире.
Я чуть сильнее оперлась плечами о боковую часть салона и медленно прогнулась в пояснице, подавая таз вперёд. Подол красного платья скользнул ещё выше по бёдрам. Я вытянулась, чувствуя прохладную обивку сиденья под спиной, и не отвела от Натана взгляда.
Движение получилось абсолютно откровенным. И призывным.
Я и сама это понимала.
Натан перестал смотреть мне в глаза.
Его взгляд скользнул по моим ногам, задержался на бёдрах, затем вернулся к лицу.
Он шумно втянул воздух.
Я слегка согнула колено и передвинула ногу, упершись носком босоножки ему между ног.
Натан замер.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом он наклонился ко мне. Его ладонь осторожно легла на мою голень, погладила её и поднялась к колену.
Он склонил голову и поцеловал меня в колено.
От этого простого прикосновения у меня перехватило дыхание.
Натан выпрямился лишь наполовину.
— Повернись, — произнёс он очень хрипло. — Я сниму с тебя наручники.
Я улыбнулась.
— Давай оставим.
Он медленно поднял голову.
Выражение его лица мне очень понравилось.
Кажется, я впервые видела, чтобы у Натана Кросса настолько закончились слова.
Он провёл ладонью по лицу и коротко, почти неверяще усмехнулся.
— Грейс… Ты меня доконаешь.
Я рассмеялась.
Можно подумать, он сам этого не хотел!
— Держитесь, детектив Кросс. Это только начало.
Его взгляд стал ещё темнее.
Носок моей босоножки всё ещё упирался ему в пах сквозь брюки. Я едва заметно пошевелила стопой и сразу почувствовала, насколько сильно он возбуждён.
Ох.
Так вот почему он так дышит.
Я посмотрела ему в глаза.
Натан заметил мою улыбку и чуть приподнял бровь.
Я снова осторожно погладила его носком босоножки.
Он медленно выдохнул.
Какая же это была восхитительная власть — знать, что этот большой, сильный, почти всегда невозмутимый мужчина так реагирует на меня.
И ведь я ничего особенного не делала.
Ну… почти ничего.
— Натан?
— М-м?
— Кажется, у тебя в бардачке есть презервативы.
Он несколько секунд смотрел на меня, а затем ухмыльнулся.
— Какая хорошая у тебя память, малышка.
— Я учусь на искусствоведа, — невинно ответила я. — У нас развита наблюдательность.
Натан негромко рассмеялся.
Он осторожно отодвинул мою ногу, развернулся и потянулся между передними креслами.
Я проводила его взглядом.
Мокрая белая рубашка облегала широкие плечи и спину.
Натан открыл бардачок и принялся что-то искать. Его плечо на мгновение заслонило мне обзор, а затем он закрыл крышку и повернулся ко мне.
В руке у него была упаковка презервативов.
— Нашёл, — сказал он.
Я посмотрела на упаковку, потом на него.
— Вам сегодня повезло, детектив Кросс.
За окнами прогремел гром.
Натан положил упаковку презервативов в карман переднего сиденья. Когда он повернулся ко мне, я увидела в его руке складной нож. Тот самый, из бардачка.
— Хочу быстро снять с тебя трусики, малышка. Позволишь?
У меня перехватило дыхание.
— Да, — едва слышно ответила я.
Натан приподнял подол моего красного платья, окончательно открывая голубое кружево. Я лежала перед ним с разведёнными бёдрами, не имея возможности даже прикрыться руками.
Это было так непривычно, так откровенно, что я чувствовала себя ужасно смелой. И невероятно желанной.
Его ладонь уверенно скользнула по внутренней стороне моего бедра и задержалась между моих бёдер. Я сразу поняла, что именно он проверяет.
Судя по тому, как Натан шумно выдохнул и едва заметно улыбнулся, результат его вполне устроил. Впрочем, я и сама прекрасно чувствовала, насколько сильно возбуждена.
Затем он осторожно оттянул кружево от кожи. Лезвие коснулось натянутой ткани. Раздался короткий треск. Потом ещё один.
Я затаила дыхание.
Натан убрал нож, бережно помог мне чуть приподнять бёдра и вытянул из-под меня разрезанное бельё. Голубое кружево упало на пол.
Я смотрела на него, чувствуя, как горят щёки.
Ох.
Я действительно позволила ему это сделать.
Натан положил ладонь мне на низ живота и медленно провёл ею вверх, почти до пупка.
Я прерывисто выдохнула.
Затем его рука скользнула обратно вниз. Я невольно прикрыла глаза, чувствуя, как нарастает желание.
Мне хотелось снова ощутить его внутри себя. Как в прошлый раз.
Натан откинулся на спинку сиденья и расстегнул ремень. Я наблюдала за ним, всё ещё полулёжа с разведёнными бёдрами, и чувствовала, как сильно его хочу.
Он расстегнул брюки, слегка приподнялся и приспустил их вместе с боксерами.
Затем потянулся к карману переднего сиденья. Я услышала, как открылась картонная коробочка, а следом зашуршала обёртка.
Натан действовал спокойно и уверенно даже в полумраке салона.
Я не удержалась:
— Какая сноровка, детектив Кросс!
Он усмехнулся, бросив на меня короткий взгляд.
— Иди сюда, малышка, — хрипло произнёс Натан.
Он наклонился ко мне, одной рукой обхватил за талию, другой поддержал под спину. Я оттолкнулась ногами от сиденья, помогая ему поднять меня. С руками, скованными за спиной, это оказалось чертовски неудобно.
Натан придвинул меня ближе. Я осторожно перенесла одну ногу через его бёдра, упираясь коленями о сиденье по обе стороны от него.
Я чуть приподнялась на коленях, не опускаясь на него, и посмотрела ему в глаза.
Чёрт, как же он на меня смотрел.
Я подалась вперёд и осторожно прижалась лбом к его лбу. Я слышала его дыхание совсем близко и чувствовала тепло его тела. Это было непривычно. Волнующе. И почему-то от этого простого соприкосновения лбами сердце забилось ещё быстрее.
Натан скользнул обеими ладонями под подол моего платья и крепко, но осторожно придержал меня за бёдра.
Затем одну руку убрал, чтобы помочь мне устроиться удобнее на нём.
Я невольно задержала дыхание. Ощущение было всё ещё непривычным, волнующим до дрожи. Низ живота сладко сжался, и я сама не заметила, как напряглась.
— Чуть расслабься, малышка, — тихо сказал Натан.
Я медленно выдохнула, и снова прижалась лбом к его лбу. Он не торопил меня, продолжая бережно поддерживать за бедро.
Я начала медленно опускаться.
Давление нарастало постепенно. Когда я опускалась ниже, оно становилось всё ощутимее. Внизу живота появилось непривычное чувство наполненности, одновременно приятное и настолько интенсивное, что я невольно замерла.
Чуть изменив наклон таза, я почувствовала, как меняется само ощущение — давление стало глубже, а сладкое напряжение сильнее. Я задержала дыхание, привыкая к нему.
Натан не торопил меня, лишь продолжал бережно поддерживать.
Сердце колотилось, грудь тяжело поднималась под тесным лифом платья. Казалось, ещё немного — и это декольте просто не выдержит!
Я посмотрела Натану в глаза. Он сглотнул, не отрывая от меня взгляда. Его тёмные глаза казались почти чёрными, а дыхание становилось всё тяжелее.
Я чувствовала, как его сильные пальцы жадно сжимают мои ягодицы. У меня перехватило дыхание.
Я опустилась до конца и замерла. Ощущение было настолько сильным, что на мгновение я забыла, как дышать, и невольно сжала его внутри себя.
Натан резко выдохнул сквозь зубы. Его пальцы крепче сжались на моих бёдрах. Значит, он тоже это почувствовал.
Я дёрнула руками, забыв о наручниках, и почувствовала, как крепко они удерживают мои запястья за спиной. От этой непривычной уязвимости мне стало сладко.
Я подалась вперёд, и наши губы встретились. Натан жадно впился в них, его язык ворвался мне в рот, и я ответила с такой же страстью и прижалась к нему всем телом. Натан глухо застонал мне в губы, и мы снова жадно поцеловались, почти не давая друг другу перевести дыхание.
Я поймала ритм. Движения были небольшими, но от каждого у меня сбивалось дыхание. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, — бесполезно.
Боковое стекло рядом со мной медленно запотевало. Я едва успела это заметить, прежде чем снова прикрыла глаза и запрокинула голову.
— Нат… — выдохнула я, уже не пытаясь скрыть, насколько сильно меня захватило происходящее.
Мне хотелось большего. Резче. Жаднее. Но проклятые наручники мешали — я не могла даже как следует удержать равновесие. Я нетерпеливо дёрнула руками за спиной и шумно выдохнула. Натан сразу заметил это.
Я наклонилась к его уху и прошептала:
— Можешь теперь снять с меня наручники? Я хочу двигаться быстрее.
Натан упёрся спиной в сиденье, крепко обхватил мои бёдра и одним резким движением притянул меня вплотную к себе. Он словно пригвоздил меня к себе, и я замерла, ошеломлённая этой близостью.
Внизу живота всё сладко сжалось. От внезапной силы этого движения у меня перехватило дыхание, колени дрогнули, а по телу прокатилась горячая волна. Я запрокинула голову и громко застонала.
Он тяжело дышал, не отрывая от меня взгляда.
— Нат… — выдохнула я.
— А теперь скажи мне, Грейси, чья ты малышка? — хрипло спросил он.
Я опустила голову, прижалась лбом к его щеке и прошептала:
— Твоя.
— Моя малышка?
— Да, Натан. Твоя малышка.
Его объятия стали крепче.
— Только моя?
Я прижалась к нему всем телом.
— Только твоя.
— Ты только моя, — прошептал он мне на ухо.
Натан достал маленький ключ из нагрудного кармана белой рубашки. Я прижалась к нему, а он нащупал за моей спиной запястье, придержал его одной рукой и другой повернул ключ в замке.
Раздался металлический щелчок. Второй наручник так и остался болтаться на запястье.
Я тут же вцепилась в края его белой рубашки и резко рванула в стороны. Пуговицы с треском отлетели, и рубашка распахнулась, обнажив грудь Натана.
Он удивлённо вскинул брови, а я уже скользила ладонями по его груди, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, затем провела руками по широким плечам.
Наши губы снова встретились. Я целовала его отчаянно, почти не давая перевести дыхание. Он глухо застонал мне в рот, и я ответила таким же стоном, ещё крепче схватив его за плечи.
Натан просунул руку под лиф моего платья, оттянул эластичный край и вынул наружу сначала одну грудь, а затем другую.
Он жадно припал губами к моей груди, покрывая её быстрыми, горячими поцелуями. Я резко втянула воздух, запрокинула голову и громко застонала.
Затем я почувствовала, как его губы сомкнулись на моём соске. Сначала на одном. Потом на другом.
— Нат… ещё…
Он продолжил ласкать мою грудь, осторожно прикусывая соски и оттягивая их. Я сама не заметила, как начала двигаться на нём. Поднимаясь и опускаясь. Я непрерывно стонала.
Я двигалась всё быстрее, почти забыв о тесноте салона. Натан подавался мне навстречу, и наши движения постепенно становились одним стремительным, жадным ритмом.
— Ты бы видела, как красиво движется твоя грудь при такой скачке, Грейси…
Скачке?
Я вдруг поняла, на что это похоже. Я его оседлала. И мне это нравилось! От этой мысли низ живота свело сладким, почти невыносимым напряжением. Я судорожно втянула воздух. Казалось, ещё немного — и я просто не выдержу.
— Заткнись, Нат… Просто заткнись!
Я накрыла его рот ладонью. Он усмехнулся, поцеловал мои пальцы, а затем слегка прихватил один из них зубами.
Я окончательно потеряла голову. Больше не существовало ни дождя, ни тесного салона, ни собственных мыслей. Только Натан подо мной. Его сильное тело. Наши движения. Я уже не думала ни о чём — просто двигалась, полностью отдавшись тому, что чувствовала.
Я откинулась назад, сильно выгнулась в пояснице, и Натан тут же подхватил меня за спину.
— Нат!.. — выкрикнула я.
Он крепче удерживал меня. Я судорожно выдохнула, запустила руку под подол платья, чтобы помочь себе, и снова встретилась с ним взглядом.
Ещё немного. Совсем немного.
Я застонала, уже не пытаясь говорить связно.
Потом открыла глаза и встретилась с ним взглядом.
И на мгновение забыла, как дышать.
Он смотрел на меня с какой-то дикой, почти пугающей жадностью. Но было в его глазах и что-то другое. Что-то, чего я прежде не видела. Удивление? Восхищение? Не знаю.
Я не понимала этого взгляда. Но от него у меня сердце чуть не выскакивало из груди.
— Грейси… — хрипло выдохнул он.
И столько всего было в том, как он произнёс моё имя, что мне отчаянно захотелось его поцеловать.
Я не отводила от него взгляда. Продолжала двигаться, чувствуя, как напряжение становится почти невыносимым.
И вдруг меня накрыло.
Я резко выгнулась, запрокинув голову, и вцепилась руками в спинку переднего сиденья. Натан тут же обхватил меня за поясницу, не давая потерять равновесие.
По телу одна за другой прокатывались волны дрожи. Я громко вскрикнула, выкрикивая его имя, и уже не могла остановиться.
— Нат!.. Натан!..
На несколько секунд я совершенно потеряла ощущение времени.
А потом силы разом оставили меня. Я рухнула ему на грудь, обхватила за плечи и уткнулась лицом в шею. Сердце бешено колотилось. Я хватала ртом воздух, чувствуя, как он крепко держит меня в объятиях.
Несколько секунд я просто лежала на нём, не в силах пошевелиться. Натан прижимал меня к груди. Я слышала его тяжёлое дыхание возле своего уха и чувствовала, как часто бьётся его сердце.
Постепенно я пришла в себя. Приподняла голову, коснулась губами его щеки и повернулась к уху.
— Кончи, Нат, — прошептала я и осторожно прикусила мочку.
Натан резко втянул воздух. Его руки скрестились у меня за спиной, ладони крепко легли на плечи. Он прижал меня к себе так, что между нами не осталось ни малейшего расстояния
Он резко толкнулся в меня. Раз. Ещё раз.
Ещё.
И ещё.
Я снова прикусила мочку его уха, скользнула по ней языком.
— Я люблю тебя, Нат, — прошептала я.
Всё его тело напряглось, руки ещё крепче сомкнулись у меня на спине. Он уткнулся лицом мне в шею и выдохнул — хрипло, прерывисто, со сдавленным стоном.
Я обняла его ещё крепче. Мы буквально вжались друг в друга. Так и замерли, не в силах разжать объятия, и тяжело дышали.
Несколько секунд мы просто сидели так, не произнося ни слова.
Я чуть повернула голову и посмотрела на боковое стекло. За ним уже совершенно ничего нельзя было разглядеть. Даже дождь исчез за густой белёсой дымкой.
— Запотело, — устало произнесла я.
Натан тихо рассмеялся.
— Ещё бы.
Я фыркнула и тоже засмеялась.
Он протянул руку к стеклу и указательным пальцем медленно вывел:
Грейс
Я посмотрела на надпись, потом на него и потянулась к стеклу. Наручник тихонько звякнул у меня на запястье.
Рядом с его надписью я вывела:
Натан
А потом нарисовала между нашими именами сердечко.
Я снова прижалась к нему и улыбнулась.
Натан посмотрел на моё художество, рассмеялся и поцеловал в лоб.
А на запотевшем стекле рядом с нами остались два имени и кривоватое сердечко.
— Грейс… — тихо произнёс Натан.
Он осторожно взял меня за бёдра и помог приподняться. Я нехотя отстранилась от него и пересела рядом, поправляя задравшийся подол платья. Наручник звякнул у меня на запястье.
Натан снял презерватив, завязал его узлом и положил на пол возле своих ног. Он подтянул боксёры и брюки, застегнул ширинку и ремень.
Затем он опустил взгляд на мою обнажённую грудь, аккуратно убрал её обратно в лиф платья и поправил ткань.
— Какая забота, мистер Кросс!
Натан фыркнул.
— Кто-то же должен привести тебя в приличный вид.
— Ах, теперь тебе нужен приличный вид?
— Хотя бы до дома, Грейси.
Я расхохоталась. Натан попытался сохранить серьёзное лицо, но тоже не выдержал и рассмеялся.
Он снова достал маленький ключ из нагрудного кармана разорванной рубашки.
— Дай руку, малышка.
Я протянула ему запястье. Натан повернул ключ, раздался щелчок, и второй наручник наконец соскользнул с моей руки. Звякнув, он упал на пол, прямо на разрезанные голубые трусики.
Натан притянул меня к себе и крепко обнял.
Я устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Он взял меня за руку, и наши пальцы переплелись.
Мы долго сидели молча.
Я слушала его спокойное дыхание, чувствовала тепло его тела и время от времени чуть сильнее сжимала его пальцы. Натан отвечал тем же.
За окнами давно стемнело. Дождь постепенно стихал. Теперь лишь редкие капли постукивали по крыше автомобиля.
Я закрыла глаза и теснее прижалась к его плечу.
Как же хорошо.
Мы просидели так ещё какое-то время, обнявшись и держась за руки.
Наконец Натан слегка пошевелился, потянулся к центральной консоли между передними сиденьями и достал телефон.
— Двадцать три двадцать, — произнёс он, взглянув на экран. — Пора домой, малышка.
Я подняла голову с его плеча.
— Надеюсь, твоя соседка-поклонница уже спит.
Натан посмотрел на свою разорванную рубашку, потом на мои растрёпанные волосы и рассмеялся.
— И я надеюсь. Ещё решит, что ты на меня набросилась, а я так и не смог отбиться.
— Натан! — притворно возмутилась я, шлёпнула его по руке и сама рассмеялась.
Он снова обнял меня, и мы ещё немного посмеялись, прижавшись друг к другу.
Потом Натан нежно поцеловал меня в губы и осторожно отстранился.
— Ну всё, малышка. Поехали.
Он открыл дверь и вышел из машины. Через несколько секунд я услышала, как хлопнула водительская дверь. Натан устроился за рулём, завёл двигатель и включил фары.
Машина медленно тронулась с места.
Вскоре мы уже ехали по узкой дороге, окружённой высокими деревьями. Вокруг было совершенно темно. Только фары освещали мокрый асфальт и густые заросли по обочинам.
Дождь закончился.
Я немного опустила боковое стекло.
В салон ворвался прохладный влажный воздух. Он приятно обдувал лицо, шевелил волосы. Пахло мокрой хвоей, землёй и лесом.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Какой чудесный запах!
— Не холодно, малышка? — спросил Натан.
— Не-а.
Он улыбнулся и продолжил смотреть на дорогу.
Я высунула ладонь к открытому окну, чувствуя прохладный воздух на пальцах.
Мне было так хорошо!
Через некоторое время я подняла стекло и устроилась поудобнее.
Впереди постепенно появились первые огни Порт-Таунсенда. Сначала редкие фонари вдоль дороги, потом освещённые дома, перекрёстки, витрины и вывески. Их отражения дрожали на мокром асфальте.
Я смотрела в окно и улыбалась.
Мы возвращались домой. Я и Натан.
Мужчина, которого я любила, сидел за рулём, а я ехала с ним домой.
Когда мы проезжали под очередным фонарём, свет на мгновение проник в салон и упал на пол.
Я опустила глаза.
На полу за передним пассажирским сиденьем лежали мои разрезанные голубые кружевные трусики, а прямо на них — наручники. За водительским сиденьем я заметила завязанный презерватив.
Я почувствовала, как у меня потеплели щёки.
Я вспомнила всё, что происходило на этом самом сиденье, и невольно улыбнулась.
Как же сладко было об этом вспоминать!
Я подняла глаза и посмотрела на Натана.
Он заметил мой взгляд в зеркале заднего вида и улыбнулся.
Я улыбнулась ему в ответ.
Мы так и ехали, время от времени поглядывая друг на друга.
Когда до дома оставалось совсем немного, Натан вдруг произнёс:
— Знаешь что, малышка? Я завтра возьму отгул.
Я подалась вперёд.
— Правда?
— Правда. Проведём весь день вместе. Будем валяться в постели, целоваться и ничего не делать.
— Совсем ничего?
Он рассмеялся.
— Почти ничего.
Я довольно улыбнулась и откинулась на спинку сиденья.
Через несколько минут мы подъехали к дому.
Мы быстро приняли душ и забрались в постель голыми. Я устроилась у Натана на груди, прижавшись к нему всем телом. Он обнял меня за плечи, крепче притянул к себе, а когда я подняла голову, нежно поцеловал в губы.
Так мы и уснули, прижавшись друг к другу.
***
Мы проснулись около одиннадцати утра.
Я закончила чистить зубы, сполоснула рот и принялась умываться. Потом вытерла лицо полотенцем и посмотрела на себя в зеркало.
На мне были домашние штаны и футболка. Волосы я оставила распущенными.
— Грейси, подойди ко мне, пожалуйста! — раздался из коридора голос Натана.
— Иду!
Я вышла из ванной.
Натан стоял возле лестницы в домашних штанах и клетчатой рубашке. Увидев меня, он улыбнулся.
— У меня для тебя сюрприз, малышка.
Я сразу оживилась.
— Да?
— Да. Идём со мной.
— Куда?
— Сейчас увидишь.
Он подошёл ко мне со спины, осторожно прикрыл ладонью глаза и обнял другой рукой за талию.
— Нат! — рассмеялась я. — Я же ничего не вижу!
— Так и задумано. Иди потихоньку. Осторожно, здесь порог. Вот так. Ещё немного.
Я послушно шагала вперёд, придерживаясь за его руку.
Кажется, мы вошли в его спальню.
Ну и что он на этот раз придумал?
— Готова? — спросил Натан возле моего уха.
— Да!
Он убрал ладонь.
Я открыла глаза.
Передо мной стояла гладильная доска. На ней красовался утюг, включённый в розетку, а на кровати лежала целая гора измятых мной рубашек.
Я замерла.
Потом медленно повернула голову к Натану.
Он улыбался.
— Ну, я рассчитываю, что ты умеешь гладить.
И шлёпнул меня по попе.
— Натан!
— Ну а что, милая? Это последствия.
Я снова посмотрела на гору рубашек.
Вот же негодяй!
Я направилась к двери, но Натан успел положить руку на дверной косяк, преградив мне путь.
— Э-э, нет, малышка.
— Нат!
— Мне хотя бы одна рубашка на завтра нужна.
Я посмотрела на него.
Он улыбался, довольный собой.
Потом я перевела взгляд на кровать.
Ладно, Натан.
Я развернулась, подошла к кровати и с самым обиженным видом взяла белую рубашку.
Натан одобрительно кивнул.
Я демонстративно расправила её на гладильной доске.
Он стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной.
Я посмотрела на него.
Потом спокойно стянула домашние штаны.
Натан перестал улыбаться.
Я сняла футболку и бросила её на пол.
— Грейс, что ты делаешь?
Я невинно посмотрела на него.
— Как что? Ты же сказал гладить. Вот я и собираюсь гладить.
— Но…
— Ты ведь не сказал, что обязательно в одежде.
Я провела ладонью по ключицам, медленно опустила её на грудь, затем между грудей, по животу и остановилась у края трусиков.
Натан проследил за моей рукой.
Я улыбнулась.
Потом взяла утюг и с самым старательным видом принялась гладить спинку его белой рубашки.
Провела утюгом несколько раз, расправила складку и снова прошлась по ткани.
Натан молчал.
Я украдкой посмотрела на него.
Он по-прежнему стоял возле двери, но теперь смотрел совсем иначе.
— Не смотрите на меня так, мистер Кросс.
Он ухмыльнулся.
Я опустила глаза, скрывая улыбку, и продолжила гладить.
Через некоторое время я поставила утюг вертикально.
Спинка рубашки выглядела вполне прилично.
Я взяла её за плечи, встряхнула и внимательно осмотрела.
Потом надела на себя.
Рубашка оказалась мне велика. Плечи были гораздо шире моих, манжеты спускались на ладони, а подол доходил до середины бёдер.
Я медленно застегнула пуговицы.
Натан не сводил с меня глаз.
Я подвернула один рукав. Потом другой.
Расправила воротник, повернулась к нему и улыбнулась.
— Ну как мне?
Он ничего не ответил.
Только посмотрел на меня с головы до ног.
Я чуть повернулась, давая ему возможность рассмотреть рубашку получше.
— Нат?
Он медленно подошёл ко мне.
Теперь в его тёмно-карих глазах уже не осталось прежней насмешки.
Я подняла голову.
Натан остановился совсем близко и осторожно взял меня пальцами за подбородок.
Затем сделал шаг назад, увлекая меня за собой.
Я послушно шагнула вперёд.
Он отступил ещё немного, уводя меня от гладильной доски.
Я шла следом, не отрывая от него глаз.
Наконец мы остановились.
Натан чуть приподнял моё лицо.
Я потянулась к нему, встав на носочки.
Он поднял руку ещё немного выше.
Пришлось вытянуться почти на самых кончиках пальцев.
Я опустила ресницы.
Мы замерли.
Я чувствовала его пальцы на подбородке. Он стоял так близко, что его дыхание касалось моего лица.
Я осторожно подняла глаза.
Натан смотрел на моё лицо, потом перевёл взгляд на губы.
— А как же рубашки? — спросила я.
И сделала самое невинное лицо.
— Да плевать. Отдам в прачечную.
Я довольно улыбнулась.
Натан покачал головой.
— Чёрт, Грейс. Ты слишком быстро поняла, как со мной обращаться.
Я ничего не ответила.
Только смотрела на него, продолжая улыбаться.
И в этот момент у меня громко заурчало в животе.
Натан замер.
А потом расхохотался.
Он опустил руку, и я наконец встала на полную стопу.
— Кушать хочешь, малышка?
— Хочу, — призналась я.
— Ну тогда пойдём, я тебя накормлю. Сейчас приготовлю пиццу. Тесто за ночь как раз разморозилось.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Пиццу на завтрак?
Натан рассмеялся.
— Грейси, уже практически обед.
Я тоже засмеялась, потом шагнула к нему и прижалась грудью.
— Нат…
— Что, малышка?
— Погладь меня.
Он улыбнулся, поднял руку и принялся гладить меня по волосам.
Я довольно закрыла глаза, прижимаясь к его груди.
Как же хорошо!
Через некоторое время я подняла голову.
— Нат, а можно я останусь в твоей рубашке?
Он посмотрел на меня.
— В этой?
— Угу. Пожалуйста!
Я улыбнулась и ещё немного прижалась к нему.
— Ну пожалуйста!
Натан рассмеялся.
— Хорошо, малышка. Забирай её себе.
Я просияла.
— Спасибо!
Он взял меня за руку, и мы вместе направились к лестнице.
— Натан, — позвала я, когда мы начали спускаться.
— Да, Грейси?
— А как думаешь, почему ты всё время хочешь меня накормить?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Не знаю, малышка. Никогда об этом не задумывался. А что, я действительно всё время пытаюсь тебя накормить?
— Мне так кажется.
Я усмехнулась.
— Наверное, ты хочешь принести мне мамонта, Нат.
Он повернул ко мне голову.
— Что?
Я рассмеялась.
— Ну, знаешь, как в первобытные времена! Твоя женщина сидит в пещере, а ты отправляешься на охоту. Убиваешь мамонта, приносишь его домой и кормишь свою женщину. Показываешь, что можешь о ней позаботиться.
Натан расхохотался.
— Мамонта, значит?
Он покачал головой, продолжая улыбаться.
— Ну, может быть, малышка. Может быть.
Мы вошли на кухню.
Я устроилась на стуле, поджав под себя одну ногу, и принялась наблюдать за Натаном.
Он достал из холодильника тесто и закатал рукава клетчатой рубашки до локтей.
Потом тщательно вымыл руки, вернулся к столу и проверил тесто пальцами.
Я следила за его движениями.
Натан присыпал столешницу мукой, выложил на неё тесто и принялся разминать его руками.
Его сильные пальцы вдавливались в мягкую массу, сжимали её, переворачивали и снова сдавливали. Под закатанными рукавами двигались мышцы предплечий.
Вдруг я вспомнила, как эти же руки прошлой ночью сжимали мою грудь, как крепко он прижимал меня к себе. Мне стало жарко. Я невольно сжала бёдра.
Закончив разминать тесто, Натан взял деревянную скалку и начал его раскатывать. Я перевела взгляд со скалки на податливое тесто, и моё воображение тут же подсказало мне совершенно неприличное сравнение.
Я смотрела, как он наклоняется над столешницей, как его большие ладони уверенно ложатся на скалку и толкают её вперёд. Потом тянут обратно.
Задержала дыхание.
— Натан…
— Да, Грейси?
— А меня ты сегодня раскатаешь?
Скалка остановилась.
Натан медленно повернул ко мне голову.
Несколько секунд он смотрел на меня, а потом рассмеялся.
— Конечно, милая, — ответил он, всё ещё смеясь. — Прямо после завтрака-обеда.
Я довольно улыбнулась.
Он снова повернулся к столешнице и продолжил раскатывать тесто.
Я ещё немного понаблюдала за ним, потом встала со стула и подошла сзади.
Обняла его за талию, прижалась к спине и устроила щёку между лопатками.
Натан продолжал работать.
Я чувствовала, как под моей щекой двигались мышцы его спины, когда он раскатывал тесто. Через тонкую ткань рубашки ощущалось тепло его тела.
Я обняла его чуть крепче.
Как же мне нравилось вот так стоять!
Никуда не спешить. Чувствовать его рядом. Слушать, как скалка перекатывается по столешнице.
Натан вдруг остановился.
— Я люблю тебя, Грейси.
Я улыбнулась, не поднимая головы.
— Давай уже готовь быстрее своего мамонта. Я ужасно хочу есть!
Натан громко рассмеялся и продолжил своё занятие.
А я так и осталась стоять у него за спиной, обнимая его за талию.
За окном тихо шёл летний дождь. Капли стекали по стеклу, а на кухне было немного сумрачно. Только тёплый свет ламп под навесными шкафчиками освещал столешницу, присыпанную мукой.
Я закрыла глаза.
Как же хорошо.
Я любила его. Он любил меня.
И мы были дома.
❤️
Конец.
Саундтрек финала | «Не смотрите на меня так, мистер Кросс»
The Paper Kites — Bloom
***
Спасибо всем, кто прошёл этот путь вместе с Грейс и Натаном, пережил их ссоры, ревность, страсти и прочие безобразия!
Надеюсь, вы успели полюбить эту парочку так же, как полюбила её я. А теперь оставим их вдвоём — кажется, у мистера Кросса ещё кое-какие планы на Грейси! ❤️
***
И, конечно, с Грейс и Натаном мы ещё встретимся! Впереди их ждут новые приключения, весьма пикантные тайны, горячий секс и неожиданные сюрпризы.
Удастся ли Грейс разгадать загадку скандального романа «Моя принцесса»? А какие сюрпризы Натану приготовила жизнь?
А ведь в Порт-Таунсенде всего десять тысяч жителей — попробуй тут сохрани тайну!
И что же будет, если весь город узнает, что мистер Кросс и мисс Беннетт вовсе не просто живут под одной крышей? ????
Конец
Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.
1 глава
Глава 1. Новый агент
От лица Коула
Я ненавидел понедельники.
Особенно те, которые начинались с ранней тренировки, головной боли и сообщения от человека, который, судя по всему, совершенно не понимал значения слова «не беспокоить».
Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке в шестой раз...
Глава 1. Город в котором меня никто не знает.
Если бы мне кто-нибудь сказал, что однажды я сбегу в Майами-Бич, заведу двух наглых котов и устроюсь работать в бар у океана, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.
А потом попросила бы одолжить денег на билет.
Потому что, если уж начинать жизнь с чис...
Глава 1. Девочка, которой не ждали
Белль
Говорят, каждая девочка для своего отца — маленькая принцесса. Мне, наверное, просто не повезло родиться в семье, где отец мечтал о наследнике.
Я появилась на свет в один из холодных ноябрьских дней. К тому времени мой отец, Александр Уитмор, уже владел кру...
Глава 1. Коробочка на всякий случай.
Маргарита
Коробочку я купила в тот день, когда мы с Анатолием поссорились из-за кухни.
Не настоящей кухни. Настоящая была съёмная, с разбухшей дверцей под раковиной и кафелем цвета заваренной слишком много раз ромашки. Спорили мы о другой — той, которая когда-...
Глава I
Новое начало
Мира
Ну надо же. Первый учебный день. На улице светит тёплое сентябрьское солнце. Новый город, новый этап жизни. Школа позади. Здесь меня никто не знает, никто не слышал распущенных обо мне слухов, кроме моей лучшей подруги ещё со школы.
А ведь последние три года школы преврат...
Комментариев пока нет - добавьте первый!
Добавить новый комментарий