Ангел последней красоты

Глава I

Новое начало

Мира

Ну надо же. Первый учебный день. На улице светит тёплое сентябрьское солнце. Новый город, новый этап жизни. Школа позади. Здесь меня никто не знает, никто не слышал распущенных обо мне слухов, кроме моей лучшей подруги ещё со школы.

А ведь последние три года школы превратились для меня в постоянное ожидание очередной жестокости.

Я иду по аллее университета после первых пар и чувствую лёгкий толчок в спину. Оборачиваюсь и вижу ту, о которой только что вспоминала. Моя школьная подруга почти успела приехать.

— Ну привет, подруга, — она крепко обнимает меня. — Как я соскучилась!

— Привет! — от радости я аж пищу, обнимая её в ответ. — Я думала, ты не приедешь. — Я отпускаю её из своих крепких объятий и отхожу на шаг.

— Шутишь? Такой день я не могла пропустить, — она ярко улыбается, как и всегда. — И я не о первом учебном дне, — добавляет Алина, играя бровями.

Сегодня ещё и мой день рождения, но я никому об этом не рассказывала. Я про себя загадала только одно желание: больше никогда не чувствовать себя той испуганной школьницей.

— Боже, нет. Ты же не хочешь сказать…

— Да-да-да, именно это я и хочу сказать, — не успела я договорить, как она меня перебила. — Ты же не хочешь мне сейчас сказать, что своё совершеннолетие ты будешь сидеть и тухнуть в комнате с тараканами? Я тебе этого просто не позволю.

Мы двинулись дальше по аллее вместе, в сторону общежития. Медленно, нам сегодня некуда спешить.

— Ну ты же знаешь, я не особо люблю праздновать этот день после смерти мамы, — отвечаю я, затормозив на секунду. — У меня на это просто нет настроения.

— Я знаю, Мира, я понимаю, но ведь сегодня не просто день рождения, а начало новой, взрослой жизни. Это просто преступление — просиживать этот день дома.

— Не знаю… Да нет у меня возможности куда-то идти и праздновать, — а ведь действительно нет. Я в чужом городе, рядом только подруга, работа в кофейне перед парами и после, а по ночам учёба.

— Давай так: пусть моим подарком будет то, что мы с тобой сегодня едем в «Даймонд» отмечать твой день рождения? — беря меня за руку, произносит Аля. — Или, если хочешь, отмечаем первый день учебного года?

— Это один и тот же день, Аль, — освобождая свою руку, двигаюсь дальше.

Не люблю первое сентября. В этот день три года назад мама спешила на мой день рождения и разбилась на машине. Папе всегда было плевать на меня, поэтому я и выбрала другой город, чтобы больше не жить с ним в одном доме.

— Мира… Мира, подожди. Ну нельзя же вечно ненавидеть этот день. Пора уже вырываться из своей скорлупы. Давай же! Поверь, ты никого не предаёшь. Тётя Инна явно не хотела бы, чтобы ты страдала вечно.

Мы уже дошли до двери общежития, и я обернулась на свою подругу, которая теперь стояла без особого энтузиазма, но её голубые, как небо, глаза смотрели на меня с надеждой.

А может, она и права. Не может же мой траур продолжаться вечно.

— Ладно, но на пару часов, не больше, — ответила я, наблюдая, как подруга оживает.

Пора начинать новую жизнь, лучше прежней, и у меня всё обязательно получится. По-другому просто не может быть.

Если бы я только знала, как я ошибалась.

***

В восемь вечера наша комната перестала быть пригодной для жизни.

На кровати лежали платья Алины, на столе — гора косметики и плойки, а пол был заставлен обувью. Разной.

И зачем ей столько?

Я стояла перед зеркалом в платье, которое выбрала для меня Алина. Она выбрала мне красное шёлковое мини-платье на тонких бретелях. Оно мягко облегало тело, ощущалось словно вторая кожа.

Неглубокий вырез на груди и полностью открытая спина. Я не хожу в таком и очень хотела бы сменить наряд, но раз сегодня начало новой жизни, нужно что-то и менять.

— Даже не думай переодеваться, — Алина явно заметила моё замешательство.

Свои длинные чёрные волосы я оставила распущенными. Подруга уговаривала меня полностью открыть спину и никак не скрывать её, но я отстояла хотя бы причёску.

Из макияжа у меня только тушь и красная помада. Я не хотела перегружать и так откровенный образ.

Завершением образа была тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном моей мамы. Я обула босоножки на шпильке и взяла маленькую чёрную сумочку на цепочке.

На удивление, я чувствую себя уверенной и загадочной, что ли.

И мне это определённо нравится.

Алина, напротив, ни секунды не сомневалась в собственном выборе. Она появилась из ванной в коротком платье насыщенного изумрудного цвета. Бархатная ткань подчёркивала фигуру, длинные рукава уравновешивали открытую линию плеч, а асимметричная драпировка красиво собиралась на талии. Под светом платье меняло оттенок — от тёмно-зелёного до почти чёрного.

— Надеюсь, я достаточно хорошо выгляжу, чтобы сопровождать тебя сегодня? — спросила она, направляясь за своей сумочкой.

Её светлые волосы мы собрали в высокий небрежный хвост, выпустив у лица несколько завитых прядей. В ушах — крупные серьги-кольца. Чёрные босоножки на тонких ремешках, маленький клатч и несколько золотых браслетов завершали её образ.

— Стой, не спеши, — попросила она.

— Что такое?

Алина нанесла на мои щёки немного сияющих румян и удовлетворённо кивнула.

— А вот теперь на выход, — сказала она и направилась в сторону двери.

Я улыбнулась, взяла сумку и выключила свет. На пороге Алина поймала меня за руку.

— Сегодня никаких тревог, никаких мыслей об учёбе и никаких ранних возвращений домой. Только музыка, танцы и твой день рождения.

— Обещаю.

В тот момент я ещё не знала, что в клубе мой наряд заметит не только она. И что среди множества случайных взглядов будет один — слишком пристальный, слишком внимательный и совсем не случайный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если книга вам понравится, пожалуйста, поставьте ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Для начинающего автора это невероятно важно — каждая оценка помогает книге стать заметнее и вдохновляет писать дальше. Спасибо вам за поддержку! ❤️

Я сохранила твою сюжетную линию и стиль, но местами немного сгладила фразы, где исходная формулировка была явно ошибочной или звучала неестественно.

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Визуал

МИРА

АЛИНА

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава II

Тимур

Первое сентября — начало нового учебного года. Всего три пары, а я уже заебался как чёрт. Забить бы на учёбу, но нельзя.

Мы с Дэном неплохо устроились в автосервисе его друзей, а потом отлично показали себя на мотогонках. Но «учёба всё равно важна» — так всегда говорила мама, которая умерла почти два года назад. Только ради неё я всё ещё здесь.

А вот с гонками всё предельно ясно: их я не брошу. Ни на что не променяю выброс адреналина, ощущение скорости и рёв мотора в ушах.

Мама не слишком радовалась моему увлечению, но всё равно уговорила отца подарить мне на девятнадцатилетие первый байк. Именно на нём я и выиграл свою первую гонку.

К тому времени её уже не было в живых.

Всё из-за моего ублюдка-папаши. Он изменял ей, а когда мама обо всём узнала, её сердце не выдержало. Счастливая картинка нашей семьи рухнула за один вечер.

Если бы тогда я её не послушал и не ушёл из дома, как она просила, чтобы дать ей время побыть одной, всё могло бы сложиться иначе. Возможно, она была бы жива.

Стоя возле расписания, я невольно прислушивался к разговору одногруппников.

— Видели наших первокурсниц? Такие куколки, — произнёс Дэн.

Теперь он был моим лучшим другом. Именно Дэн устроил меня в автосервис, привёл на гонки и вытащил из того состояния, в котором я находился после ухода из дома.

— Я уже с одной познакомился, — продолжил он. — Алина. Сексуальная блондинка.

Я даже не сомневался. Усмехнувшись, повернул голову в его сторону.

— А ещё у неё есть подружка… Мира.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

Я уставился в одну точку, а сердце пропустило удар.

Да ну, не может быть. Не бывает таких совпадений.

На несколько секунд я потерял дар речи. А что, если это действительно она?

Перед глазами один за другим начали всплывать обрывки школьных воспоминаний.

Маленькая девочка Мира перевелась в нашу школу в девятом классе, когда я учился в одиннадцатом. Сначала строила из себя тихую скромницу, а потом научилась бросаться в ответ и шипеть, словно маленькая змея.

Миловидная куколка почти всегда была одна, пока после летних каникул не вернулась наглая блондинка и не начала повсюду таскаться за ней.

Я ненавидел Миру не за то, что она сделала мне что-то страшное. Как раз наоборот. Она была такой милой и хорошей, что это ужасно раздражало.

Всё началось первого сентября. На торжественной линейке мне не удалось с первой попытки поднять на плечо совсем не маленькую первоклассницу, чтобы она дала первый звонок. Милашка Мира не слишком тихо хихикнула, а следом за ней рассмеялись ещё два класса.

Правда, через минуту все об этом забыли.

Все, кроме меня.

С тех пор в моей голове засела единственная мысль:

«Это всё из-за неё».

Сначала я прекрасно понимал, что Мира ни в чём не виновата. Она просто рассмеялась над нелепой ситуацией. Но признать это я не мог.

Так и начался её маленький ад.

Едкие замечания при каждой встрече в школьном коридоре. Я мог нарочно задеть её плечом так, чтобы она упала, настраивал против неё других учеников и распускал грязные слухи.

Но больше всего мне нравилось видеть, как сильно она боялась, когда я загонял её в угол в школьном туалете или ловил за школой после уроков. Как же она дрожала… При мне Мира ни разу не заплакала, хотя я видел, как подрагивали её губы, будто ещё немного — и плотину прорвёт.

Почему я это делал?

Потому что мог.

Потому что рядом с друзьями мне нельзя было выглядеть слабым. Я был тем, от кого окружающие постоянно чего-то ждали — неважно, хорошего или плохого.

А Мира просто стала удобной мишенью. Она была младше, слабее и не умела давать отпор.

Так продолжалось до появления её новой подружки Алины. Та ещё бестия, хоть и не рыжая. Рядом с ней Мира осмелела и начала отвечать мне. Поначалу неуверенно, но даже это заводило меня ещё сильнее.

Иногда после уроков я замечал, как она плакала из-за очередной моей «шутки». В такие моменты я даже чувствовал слабый укол совести. Но он быстро проходил, и на следующий день всё повторялось.

После смерти мамы я окончательно перестал себя контролировать. За глаза меня называли по-разному: психом, ублюдком, моральным уродом. Только за глаза, потому что сказать всё это мне в лицо они боялись.

Но я-то знал.

И почему-то это мне даже льстило.

Из воспоминаний меня выдернул голос Дэна:

— Сегодня красотки идут в «Даймонд». Алина сказала, что Мира пока об этом не знает, но она точно её уговорит. Кстати, у этой Миры сегодня день рождения.

Это точно она. Моя маленькая кукла.

Мысль словно ударила обухом по голове. Здесь я ожидал встретить кого угодно, только не её. Знай Мира, что я тоже учусь в этом университете, вряд ли сунулась бы сюда.

Но ведь я могу начать всё по-новому.

Почему-то от этой мысли сердце забилось быстрее.

— У нас, кстати, на сегодня забронирована випка. Ты же не забыл? — спросил Дэн.

— Помню, — ответил я и направился к выходу из университета.

— Пошли уже отсюда. Хочу немного поспать перед этой ночью. Только общаться с ними будешь сам, а я понаблюдаю.

Я рассмеялся и толкнул Дэна плечом.

Эта ночь обещала быть весёлой…

Если книга вам понравится, пожалуйста, поставьте ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Для начинающего автора это невероятно важно — каждая оценка помогает книге стать заметнее и вдохновляет писать дальше. Спасибо вам за поддержку! ❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал Тимура

Тимур

Дэн

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Вход — для смелых

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава III

Мира

Музыка в клубе грохотала так, что на столе дрожали бокалы.

Вспышки стробоскопов неприятно резали глаза, то и дело выхватывая из полумрака чужие лица.

Мы танцевали по меньшей мере полвечера.

Мои ноги ужасно болели из-за босоножек, а Алина уже успела познакомиться с каким-то симпатичным блондином по имени Дэн.

Ещё бы, ведь это Алина — душа любой компании: взрывная, смелая, сексуальная и дерзкая.

В отличие от меня. Про таких, как я, часто говорят: «Тихая гавань».

Теперь мы с Алиной сидели за столиком неподалёку от танцпола.

Я изо всех сил старалась смеяться и не думать о прошлом, но весь вечер меня не покидало странное, тревожное ощущение.

Казалось, вот-вот должно было произойти что-то плохое.

Или будто за мной кто-то наблюдал.

Чужой взгляд ощущался почти физически: словно к моей шее и затылку прикладывали что-то раскалённое.

Я оборачивалась уже не в первый раз, но никого подозрительного не замечала.

Только танцующую толпу, снующих между столиками официантов и совершенно незнакомых людей.

Однако неприятный жар не проходил, а улыбка на моих губах постепенно угасала, становясь всё более натянутой.

В конце концов я отправилась в уборную. Мне нужно было немного остыть и прийти в себя.

Видимо, клубы всё-таки не для меня.

Быстро ополоснув лицо холодной водой, я вышла из уборной и направилась к нашему столику. До него оставалось всего несколько шагов, когда я снова почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Я обернулась и посмотрела наверх, туда, где располагались вип-ложи, но за затемнёнными стёклами ничего не увидела.

«Кажется, я схожу с ума. Нужно успокоиться и перестать себя накручивать».

Я продолжила путь к нашему столику.

— Ты как? Всё нормально? — спросила Аля.

— Да. Просто душно.

— Я схожу к бару, скоро вернусь! — прокричала Алина, стараясь перекрыть музыку.

Я лишь кивнула ей вслед. Настроение было окончательно испорчено.

Сидя за столиком и держа в руках бокал шампанского, я вспомнила маму. Она ждала моего совершеннолетия, кажется, даже сильнее, чем я сама.

Я невольно улыбнулась при воспоминании о ней. Мама была прекрасной, доброй женщиной. Жаль, что жизнь отняла её у меня так рано.

— С днём рождения! — внезапно прокричала Алина, перекрывая грохот музыки. — Загадывай желание, котёнок!

Котёнок.

Так меня называла мама.

Алина поставила на стол небольшой торт с зажжёнными свечами и подняла бокал шампанского. Она стояла рядом со мной и выжидающе смотрела.

«Хочу, чтобы с этого дня моя жизнь изменилась».

Закрыв глаза, я задула свечи.

Тогда я ещё не догадывалась, насколько неправильно Вселенная истолкует моё желание.

Если книга вам понравится, пожалуйста, поставьте ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Для начинающего автора это невероятно важно — каждая оценка помогает книге стать заметнее и вдохновляет писать дальше. Спасибо вам за поддержку! ❤️

Готово. Я также убрала лишние пробелы и привела оформление диалогов и мыслей к единому виду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава IV

Тимур

Музыка грохотала так, что дрожали стены, но я почти её не замечал. С тех пор как Мира вошла в клуб в этом грёбаном красном платье, всё остальное превратилось в размытый фон.

Три года.

Она уже не та мелкая засранка. Выросла, превратилась во вполне симпатичную девушку.

Я даже не сразу её узнал.

Мира сидела за столиком с Алиной, смеялась над чем-то и время от времени поправляла волосы. Они стали заметно длиннее.

Дэн уже успел потанцевать с Алиной, но я приказал ему ни слова обо мне не говорить и не приглашать девушек к нам.

Мне хотелось появиться в жизни Миры как можно более неожиданно.

Снова увидеть её страх.

Я знал, что она до сих пор меня боялась. Когда я окончил школу, Мира радовалась так сильно, что даже не пыталась этого скрыть.

Как и говорил Дэн, мы расположились с друзьями в вип-ложе. Мира не могла меня заметить — от общего зала нас отделяло затемнённое стекло. Зато я прекрасно видел её.

Сегодня я не пил. Не хотелось. Азарта хватало и без виски. Мне не требовался алкоголь, чтобы помнить, как сильно я её ненавидел и как наслаждался её страхом.

Однако временами этот страх меня раздражал — хотя бы потому, что Мира отчаянно пыталась его скрыть.

Надо же, она научилась улыбаться. Раньше я не видел её такой. Сейчас Мира улыбалась так, словно прошлое больше ничего не значило. Будто оно не могло до неё дотянуться.

Святая простота.

Я увидел, как она резко поднялась из-за стола и направилась в уборную. Первой мыслью было пойти следом, но я заставил себя остаться на месте.

Рано.

Всё потом.

Прошло около пяти минут. Мира вернулась в зал, неожиданно остановилась посреди танцпола и резко подняла голову, посмотрев в сторону вип-лож.

Чувствует, что за ней наблюдают.

Страх никуда не исчез. Даже отсюда я заметил, как по её плечам пробежала едва уловимая дрожь.

Ангел. Чистый ангел.

Интересно, каково это — испачкать её в собственной грязи?

Мира вернулась за столик и что-то сказала подруге, после чего та направилась к бару. Я отвлёкся на телефон всего на минуту, а когда снова посмотрел вниз, увидел, как она задувает свечи на торте.

Что же ты загадала, ангел?

Думаю, позже я смогу это выяснить…

— Видел? Тебя утвердили на завтрашний заезд? — спросил Дэн.

Он уже был почти в стельку пьян. А его новая подружка уводила Миру из клуба.

Правильно, девочка. Тебе пора.

— Видел. Ты только завтра не проспи, — ответил я и сделал первый за весь вечер глоток уже тёплого виски.

Сразу поморщился.

Отвратительно.

— Всё будет в норме, не парься.

— Угу. Поехали давай, я отвезу тебя домой.

Я поднялся и потянул друга за собой. На удивление, он не стал сопротивляться, как обычно.

Мы вышли из клуба в тёмную осеннюю, но всё ещё тёплую ночь. Я рассчитывал хотя бы издалека увидеть Миру, однако малышка уже успела упорхнуть.

Ничего.

Мы ещё встретимся.

И что-то подсказывало мне, что наша следующая встреча ей совсем не понравится.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава V

Мира

Будильник зазвонил ровно в семь утра.

Как там говорят? Понедельник — день тяжёлый?

Соглашусь.

Определённо, так и есть.

Но вчера было хуже. Я не привыкла не спать полночи, чтобы потом проспать большую часть дня. Хорошо, что занятий не было и я смогла нормально выспаться.

К счастью, вчера ничего не случилось, хотя странное предчувствие не покидало меня до самого общежития.

Удивительно, но нас впустили посреди ночи. Не знаю, как Алине это удалось, однако она явно умеет очаровывать не только мужчин, но и женщин.

Тяжело вздохнув, я всё же заставила себя подняться с кровати. Засунула ноги в белые пушистые тапочки и направилась в ванную.

Наверное, нам повезло больше всех: досталась комната в секции с собственной ванной. Родители Алины даже оплатили небольшой косметический ремонт. Делали мы его сами ещё летом, сразу после заселения, но все необходимые материалы купили они.

Я быстро умылась и приняла душ. А когда вернулась в комнату, Алина всё ещё спала.

Удивительный человек. Вчера проспала почти весь день, затем всю ночь и теперь никак не могла проснуться.

— Алина, вставай, мы опаздываем, — сказала я, слегка толкнув её в плечо.

На удивление, это сработало быстро. Я рассчитывала, что придётся будить её минимум полчаса.

— Да, точно. Пора, — пробормотала она в подушку, но всё-таки перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— Кто вообще придумал первую пару? — тяжело вздохнула она, поднялась с кровати и поплелась в ванную, шаркая тапочками по линолеуму.

Собрались мы быстро. К счастью, наше общежитие находилось недалеко от главного корпуса университета, поэтому до нужного здания мы добрались за несколько минут.

Всю дорогу Алина рассказывала мне о загадочном блондине Денисе, с которым танцевала в клубе.

Оказалось, что познакомились они ещё возле главного корпуса, когда она пыталась найти меня. Из-за разговора с ним Алина упустила меня из виду, а потом была вынуждена бежать следом.

Я достала из сумки телефон и посмотрела на время.

Пары начинались в половине девятого. У нас оставалось не больше пятнадцати свободных минут.

— Вот он, смотри, — произнесла Алина, указывая на того самого Дэна, будто я не видела его вчера в клубе. — Оу, а он не один.

Парень первым вышел из машины.

Да, Алина была права: он действительно красавчик.

Следом открылась вторая дверь.

И вот тут я поняла, что не зря чувствовала тревогу. Мои чувства никогда меня не подводили.

Телефон выскользнул из моих рук и упал на ступени. Дыхание резко перехватило, когда из машины вышел второй парень.

Я узнала его сразу.

Несмотря на то что он стал выше и крупнее, теперь выглядел взрослым мужчиной, а его тело покрывали многочисленные татуировки.

Колени задрожали.

Этого не может быть.

Тимур.

На мгновение мне показалось, что я ошиблась, но, переведя взгляд на Алину, поняла: нет, не показалось.

В её глазах застыл шок, а губы слегка приоткрылись, словно она собиралась задать мне тот же вопрос, что и я ей.

Сейчас в десяти метрах от меня стоял человек, которого я боялась больше всего на свете.

Университетский двор исчез. Вместо него перед глазами возник школьный коридор: разбросанные по полу тетради и его жестокий взгляд.

Я уехала в другой город, чтобы забыть обо всём, оставить прошлое позади и больше никогда к нему не возвращаться.

Но теперь это самое прошлое стояло прямо передо мной.

Из воспоминаний меня выдернул грубый мужской голос:

— Ты телефон уронила.

Я резко пришла в себя и увидела перед собой Тимура. Он возвышался надо мной, протягивая мой телефон.

— С-спасибо, — заикаясь, произнесла я.

Медленно забрала телефон, словно отнимала еду у хищника.

Ещё со школы я усвоила: Тимура лучше не злить.

Он тоже меня узнал. Криво усмехнулся, заметив мою дрожащую руку, а затем засунул ладони в карманы джинсов.

Я отступила на шаг.

Он стоял слишком близко.

— Даже не скажешь «привет»? — Тимур приподнял правую бровь, и я заметила над ней небольшой шрам.

— Привет, — тихо ответила я, отступив ещё на шаг.

Алина по-прежнему стояла неподвижно, пытаясь осмыслить происходящее. Она знала Тимура не хуже меня, но всегда умела дать ему отпор. Не боялась его, однако и не лезла на рожон без необходимости.

— Не может быть! Вы что, знакомы? — спросил Дэн.

— Знакомы. Учились в одной школе, — ответил Тимур.

На его губах играла улыбка, но глаза оставались такими же холодными.

— С Алиной, кстати, тоже. — Он посмотрел на неё. — Привет.

Алина наконец пришла в себя.

— И тебе привет, — процедила она и раздражённо цокнула языком. — Что ты здесь делаешь?

— Учусь, как и вы, — коротко ответил Тимур.

— И на каком же факультете? — спросила она с недоверием.

Хотя прекрасно знала: Тимур никогда не врёт. Во всяком случае, не в подобных вещах.

На несколько секунд повисла тишина, а затем он назвал наш факультет.

Радовало лишь то, что Тимур учился на четвёртом курсе, а мы — на первом. Университет большой, поэтому у нас оставался шанс почти не пересекаться.

От абсурдности собственных мыслей мне захотелось нервно рассмеяться, но я сдержалась.

— Может, познакомите нас? — предложил Денис, кивнув головой в мою сторону.

— Нет, — одновременно ответили Алина и Тимур.

— Эм… Я так понимаю, вы старые «друзья»? — Он изобразил пальцами кавычки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет. Мы никогда не были друзьями, — холодно произнёс Тимур, не сводя с меня своих почти чёрных глаз.

Я не смотрела на него, но чувствовала, как его взгляд скользил по мне.

— Алина, пойдём. Мы можем опоздать на первую пару, — сказала я, взяв её под локоть.

По выражению её лица было понятно, что продолжать общение с Денисом ей уже не хотелось.

Она резко развернулась и, больше не сказав ни слова, вошла вместе со мной в здание.

— Ты в порядке? — спросила Алина.

— Нет.

От прошлого не убежишь, как ни старайся.

Или, возможно, я просто плохо старалась.

Если книга вам понравится, пожалуйста, поставьте ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Для начинающего автора это невероятно важно — каждая оценка помогает книге стать заметнее и вдохновляет писать дальше. Спасибо вам за поддержку! ❤️

Глава VI

Мира

После утренней встречи на крыльце университета я никак не могла прийти в себя.

Я сидела за партой перед открытой тетрадью и пыталась слушать преподавателя, но сосредоточиться не получалось. Информация пролетала мимо, пока я неподвижно смотрела в одну точку.

Прекрасное начало учебного года и новой жизни.

Почему я поступила именно в этот университет? Почему выбрала именно этот город?

Судьба будто решила надо мной посмеяться.

Следующая пара прошла не лучше. Дрожь в пальцах постепенно утихла, но сосредоточиться я по-прежнему не могла. Во время перерывов старалась ни на шаг не отходить от Алины. Даже думать не хотелось о том, что будет, если я встречу Тимура одна.

Ближе к обеду пустой желудок начал напоминать о себе.

— Ладно… Давай сходим поедим? — предложила я.

— Да, идём. Ты вообще как?

— Так же. Не понимаю, только мне так везёт или нас таких много? — спросила я, собирая со стола конспекты и ручки.

— Не думаю, что ты одна. Он сильно изменился. Даже мне стало не по себе.

Алина взяла меня под руку, и мы направились в столовую.

Там, как и следовало ожидать, было многолюдно. Мы взяли подносы, набрали еды и выбрали столик в углу, скрытый от посторонних глаз большим фикусом.

Но стоило нам устроиться, как рядом раздался знакомый голос:

— Можно?

Подняв глаза, я увидела Тимура и его друга. В руках у обоих были только стаканчики с кофе.

Я ничего не ответила и опустила взгляд в тарелку.

— Здесь свободно? — спросил Дэн, указав на стулья напротив.

Алина молча кивнула и принялась за обед.

Тимур и Дэн сели напротив нас. Несколько минут между нами висела напряжённая тишина. Алина тоже не проявляла желания разговаривать — даже с другом Тимура.

Видимо, её жизненным девизом было: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».

— Слушай, Мира… — наконец заговорил Тимур. — Я не собираюсь делать тебе ничего плохого. Можешь спокойно поесть. Мы выпьем кофе и уйдём.

Я подняла на него недоверчивый взгляд.

— Я говорю правду. Давай хотя бы попытаемся забыть то, что происходило в школе? Прошло уже немало времени, — добавил он, сделав глоток кофе.

Тимур говорил спокойно. Так, словно действительно верил, что прошлое можно просто оставить позади.

— Хорошо, забудем, — согласилась я.

Краем глаза заметила, как Алина удивлённо посмотрела на меня, явно не ожидая такого ответа.

— Но это не значит, что я хочу с тобой общаться. В идеале нам вообще не следует пересекаться.

Я бросила на Тимура быстрый взгляд, ожидая, что за моими словами немедленно последует расплата.

Но ничего не произошло.

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Правда, улыбка совершенно не сочеталась с его холодным, безучастным взглядом. Тимур просто кивнул, словно действительно принял мои условия.

— Я не прошу тебя сразу мне доверять. Просто не хочу, чтобы ты боялась меня каждый раз, когда увидишь.

Я промолчала. Его слова звучали слишком неправдоподобно, чтобы я могла им поверить.

Алина и Дэн тоже не вмешивались, внимательно наблюдая за нашим разговором.

Мне хотелось только одного: чтобы они ушли. Или чтобы я сама оказалась как можно дальше отсюда.

— Я домой, — объявила я, повернувшись к Алине. — Учёба сегодня всё равно не идёт, а потом мне ещё нужно на работу. Так что уйду пораньше.

Я поднялась из-за стола, так и не притронувшись к еде. Алина тут же последовала моему примеру.

— Пойдём, я с тобой. День и правда не задался.

Оставив полные подносы на стойке возле мойки, мы направились к выходу из столовой, а затем покинули университет.

На улице я наконец смогла сделать глубокий вдох. Казалось, вместе с шумом столовой за спиной остались и напряжение, и чужие взгляды, и этот ледяной голос, который я слишком хорошо помнила.

— Думаешь, он действительно изменился? — тихо спросила Алина, когда мы отошли от входа.

Я покачала головой.

— Не знаю. И, если честно, не хочу знать.

Мне хотелось верить, что на этом всё закончится. Что мы сможем спокойно учиться, заниматься своими делами и больше никогда не возвращаться к тому, что осталось в школьном прошлом.

Но стоило мне вспомнить его улыбку, как внутри снова всё сжалось.

Тимур слишком легко согласился с моими условиями. Слишком спокойно принял моё нежелание иметь с ним что-то общее.

И почему-то именно это пугало меня больше всего.

Я обернулась и посмотрела на здание университета.

За стеклянными дверями мелькнула знакомая фигура.

Тимур.

Он стоял неподвижно, глядя прямо на меня.

Даже с такого расстояния я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я отвернулась и поспешила за Алиной, стараясь убедить себя, что всё это ничего не значит.

Может, всё действительно могло быть хуже.

Только почему мне казалось, что самое худшее ещё впереди?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава VII

Тимур

После того как Мира скрылась за дверями университета, я ещё несколько секунд молча смотрел ей вслед.

“Она действительно изменилась.”

Выросла. В школе она казалась совсем мелкой, а сегодня передо мной стояла уже взрослая девушка. Мира изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но дрожавшие пальцы и телефон, выскользнувший из её рук, выдавали страх.

“Она всё ещё меня боится.”

Эта мысль не могла не радовать. Что-то тёмное и давно знакомое довольно шевельнулось внутри. Всё осталось на своих местах: я приближался — она отступала. Я смотрел — она опускала глаза.

Но теперь следовало действовать осторожнее. Нельзя спугнуть добычу раньше времени. Загнанный зверёк мог либо забиться в самый дальний угол, либо внезапно показать зубы.

-Чёрт…

Я медленно выдохнул и провёл ладонью по волосам, пытаясь привести мысли в порядок.

-Погнали, - бросил я Дэну, кивнув в сторону входа.

Он всё ещё стоял на месте и явно ничего не понимал. Все выходные я не говорил ему, что знаю его новую подружку Алину и её подругу Миру.

Мы вошли в университет и отправились на занятия.

На паре перед большой переменой я сидел перед открытой тетрадью, слушал лекцию и машинально делал пометки. Точнее, пытался слушать. Голос преподавателя превращался в монотонный гул, а мысли постоянно возвращались к испуганным глазам Миры.

-Ты чего такой тихий сегодня? -шёпотом спросил Дэн.

Да, на удивление, я действительно молчал почти всю пару.

- Да так… Ничего.

Не говорить же ему, что я пытаюсь придумать, как убедить маленькую куклу в том, что перед ней теперь совершенно другой человек.

-Это из-за новенькой, что ли?

“Он мои мысли читает? Если да, то это хреново.”

- Из-за новенькой? - усмехнулся я, повернувшись к нему.

- Ну, вы знакомы - это я уже понял. Почему ты раньше ничего не сказал?

-Не был уверен, что это именно она.

Враньё.

Я почти сразу понял, что речь шла о Мире. Особенно когда узнал, что первого сентября у неё день рождения. Слишком много совпадений. Таких просто не бывает.

К концу пары я принял решение: делать вид, будто между нами ничего не происходило, бессмысленно. Она всё помнила. Её тело узнало меня раньше, чем разум успел осмыслить встречу.

“Значит, придётся действовать иначе.”

Мне нужно, чтобы Мира поверила, будто я изменился. Стал хорошим парнем, который осознал свои ошибки и теперь искренне хочет всё исправить.

“Блядь, даже звучит смешно.”

Я едва заметно усмехнулся собственным мыслям.

Прозвенел звонок, оповещая об окончании пары. Я посмотрел на часы.

Обед.

Интересно, какова вероятность встретить её в столовой?

В голове уже складывался план.

Никаких грубостей и насмешек. Никаких угроз. Наоборот — спокойствие, дружелюбие и лёгкая виноватая улыбка. Нужно, чтобы Мира поверила мне хотя бы на секунду. Этого будет достаточно, чтобы зародить сомнение.

Сейчас она настороже. Если я продолжу вести себя как раньше, она убежит, сверкая пятками. А мне этого не хотелось.

Нет, теперь всё должно происходить медленно.

Пусть привыкает к моему присутствию. Пусть однажды перестанет вздрагивать от каждого звука за спиной. Пусть убедит себя, что прошлое действительно осталось в школе.

Именно тогда подобраться к ней будет проще всего.

Что произойдёт дальше, я пока не решил. Но был уверен: скучно не будет.

Мы с Дэном направились в столовую, чтобы выпить кофе. Я внимательно осматривал помещение, пытаясь найти знакомый силуэт, однако в многолюдном зале Миру не заметил.

Как только мы забрали кофе, раздался голос Дэна:

-Смотри, кто сидит в углу. - Он указал подбородком на столик, спрятанный за большим фикусом.

Маленькая кукла решила спрятаться?

- Пойдём, - сказал Дэн, направляясь к девушкам.

Мне дважды повторять не требовалось.

На моих губах появилась лёгкая, дружелюбная улыбка -настолько естественная, что никто не догадался бы, насколько сильно она расходилась с моими настоящими мыслями.

Пора произвести хорошее впечатление.

- Можно? - спросил я.

Они обе подняли головы. На мгновение мне показалось, что сейчас нам откажут, но Мира лишь молча опустила взгляд обратно в тарелку.

- Здесь свободно? - уточнил Дэн, указывая на стулья напротив.

Алина молча кивнула.

Мы сели за стол. Я устроился прямо напротив Миры.

Несколько минут никто не произносил ни слова. Напряжённое молчание начинало раздражать. Оно давило на виски, царапало нервы, пробуждая привычное желание заставить её посмотреть на меня.

Спокойно, Тим. Не торопись. Улыбайся.

- Слушай, Мира… —-тихо начал я. - Я не собираюсь делать тебе ничего плохого. Можешь спокойно поесть. Мы выпьем кофе и уйдём.

“Кажется, получилось достаточно дружелюбно.”

Она наконец подняла глаза.

Хорошая девочка. Только не вынуждай меня забыть о плане.

- Я говорю правду, — продолжил я. -Давай хотя бы попытаемся забыть то, что происходило в школе? Прошло уже немало времени.

Я сделал глоток кофе, не отводя от неё взгляда.

“Молодец, Тим. Похоже, получается.”

Сдержаться и не рассмеяться над собственными словами оказалось сложнее, чем я ожидал.

Мира всё ещё меня боялась. Это было видно по напряжённым плечам и пальцам, которыми она судорожно сжимала столовые приборы. Однако теперь она смотрела прямо в глаза, словно пыталась найти в них подтверждение своим опасениям.

“Надо же. Научилась не отводить взгляд.”

-Хорошо, забудем, -едва слышно произнесла она.

Я удивлённо приподнял бровь.

“Так просто?”

Но Мира тут же разрушила эту мысль:

-Только это не значит, что я хочу с тобой общаться. В идеале нам вообще не следует пересекаться.

“Ну кто бы сомневался.”

Я позволил улыбке стать немного мягче.

- Я не прошу тебя сразу мне доверять. Просто не хочу, чтобы ты боялась меня каждый раз, когда увидишь, - произнёс я настолько убедительно, насколько мог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но она продолжала смотреть с недоверием.

Правильно. Страх пока был сильнее надежды. Однако даже самые крепкие стены начинали разрушаться, если раз за разом бить в одно и то же место.

Мира повернулась к Алине и что-то тихо ей сказала. Та сразу кивнула.

-Пойдём, я с тобой.

Они поднялись из-за стола и направились к выходу.

Я проводил Миру взглядом. Её спина оставалась напряжённой до тех пор, пока дверь столовой не закрылась за девушками.

Похоже, застать куклу одну будет не так-то просто.

Алина держалась рядом с ней, словно сторожевая собака, готовая в любой момент вцепиться в горло тому, кто приблизится к её хозяйке.

Значит, подругу придётся отвлечь.

Я повернулся к Дэну, который, судя по выражению его лица, совершенно не понимал, что только что произошло.

- У меня к тебе будет одна просьба…

Если после прочтения книга вам понравится, буду очень благодарна, если вы поставите ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Я начинающий автор, и для меня каждая звёздочка, каждая оценка и поддержка читателей очень ценны. Спасибо, что даёте моей истории шанс! ❤️

Глава VIII

Мира

Мы достаточно быстро покинули стены университета. Мне нужно было вернуться в общежитие, переодеться, оставить учебные принадлежности и отправиться на работу.

Мы шли молча. Я пыталась осмыслить слова Тимура. То, что он говорил в столовой, в какой-то мере имело смысл. Может, он действительно изменился, повзрослел и стал умнее?

Люди ведь взрослеют. Осознают свои ошибки. Меняются.

В школе Тимур и сам был всего лишь подростком.

Но где-то глубоко внутри шевелился тихий, неприятный голос:

«Не верь ему».

Из раздумий меня вырвала Алина:

— Можно, я провожу тебя до работы?

Она повернулась ко мне, внимательно вглядываясь в моё лицо. Переживает.

— Не нужно, спасибо. Здесь совсем недалеко, а у тебя наверняка есть дела поважнее, чем возиться со мной. Давай надеяться, что он сказал правду и больше не станет меня трогать. Хотя бы попробуем, — произнесла я, по привычке взяв её под руку.

— Если он снова к тебе подойдёт, сразу звони, — серьёзно сказала Алина, заставив меня улыбнуться.

— Обещаю, — ответила я, театрально приложив ладонь к груди.

Однако тревога никуда не исчезла. Она вообще никогда меня не покидала, если я знала, что Тимур находится где-то рядом.

Я всегда чувствовала его присутствие.

Будто тело запомнило опасность лучше, чем разум, и теперь реагировало раньше, чем я успевала понять её источник.

Мы вернулись в общежитие. Я бросила сумку с конспектами на кровать и открыла шкаф, решая, во что переодеться. Нужно было хотя бы ненадолго занять голову чем-то другим.

Выйду на смену раньше — так даже лучше.

С начальником мне повезло. Владельцем кофейни был пожилой мужчина, больше всего на свете любивший кофе и свою внучку, в честь которой он и назвал заведение.

«Ева».

Мне всегда казалось, что это красивое название. Тёплое и уютное. А ещё хозяин сам готовил десерты, и они получались невероятно вкусными.

Я переоделась в чёрные брюки и белую футболку, а волосы собрала в высокий хвост. Форменный фартук красивого сиреневого цвета, украшенный золотым названием кофейни, висел на спинке стула. Я постирала и выгладила его ещё накануне вечером.

Аккуратно сложив фартук в рюкзак и надеясь, что он не помнётся, я направилась к выходу.

Работу в кофейне я нашла почти сразу после переезда. Опыт у меня уже был: готовить вкусный кофе я научилась ещё в десятом классе, когда подрабатывала в заведении родителей Алины.

Конечно, поначалу к кофемашине меня никто не подпускал. Я протирала столики, убирала грязную посуду и расставляла выпечку на витрине. Позже отец Алины решил научить меня работать с кофемашиной. Он терпеливо объяснял, чем капучино отличается от латте, как правильно взбивать молоко и настраивать помол.

Со временем я научилась готовить почти всё, что было в меню, и даже рисовать простые узоры на молочной пене.

Мне действительно повезло, что в самый тяжёлый момент моей жизни рядом появилась Алина. Её родители относились ко мне как к родной дочери, хотя я никогда их об этом не просила.

Но была им безумно благодарна.

Наверное, они прекрасно понимали, что происходило у меня дома после смерти мамы.

Она погибла в самом начале девятого класса — в тот день, когда я впервые пошла в новую школу. Вечером мама спешила домой, чтобы поздравить меня с днём рождения и началом учебного года, но так и не приехала.

После её смерти отец начал много пить.

Сначала мне казалось, что ему просто необходимо время. Что однажды он придёт в себя, обнимет меня и вспомнит, что мы всё ещё семья.

Но этого не произошло.

Он забыл обо мне.

Действительно забыл. Иногда отец смотрел прямо на меня, но, казалось, не видел. Его взгляд проходил насквозь, словно я была не живым человеком, а тенью, случайно задержавшейся в доме.

Мне пришлось учиться заботиться о себе самостоятельно.

Первый год мы ещё как-то справлялись. Потом я поняла, что без работы не обойтись. Нужно было зарабатывать хотя бы на еду. Денег едва хватало на продукты, школьные принадлежности и необходимую одежду. Времени на прогулки у меня всё равно не было, поэтому тратиться на кофе, кино и прочие подростковые развлечения не приходилось.

Иронично: я готовила кофе для других, но редко могла позволить себе купить чашку для себя.

Через пятнадцать минут я уже стояла возле кофейни. Следовало поскорее отвлечься и приступить к работе, пока мысли снова не вернулись к Тимуру.

— Привет, Мира, — поздоровалась со мной сменщица. — Ты сегодня рано. Уже рвёшься спасать этот мир кофеином?

— Сегодня кофеин сначала должен спасти меня, — слабо улыбнулась я.

Я надела фартук, включила кофемашину, проверила зёрна и расставила чистые стаканчики. Знакомые действия понемногу успокаивали. Шипение пара заглушало тревожные мысли, а насыщенный запах кофе вытеснял из памяти аромат чужих сигарет.

Здесь всё было просто и понятно.

Зёрна, вода, молоко. Несколько точных движений — и получаешь именно тот результат, которого ожидаешь. Никаких неприятных сюрпризов. Никакого прошлого, внезапно возникшего на университетском крыльце.

Хотя бы на несколько часов я могла представить, что сегодняшней встречи не было.

Что прошлое меня не нашло.

Что за дверью кофейни не поджидает очередная неприятность.

Как же сильно я ошибалась.

Колокольчик над входом зазвенел, наполняя помещение приятной мелодией. Я машинально подняла голову — и пальцы мгновенно застыли на чашке.

В дверях стоял Тимур.

На несколько секунд всё вокруг словно погрузилось под воду. Голоса посетителей стали глухими, музыка — едва различимой. Остался только он и тёмный проём у него за спиной.

По его губам медленно расползлась улыбка.

Слишком спокойная. Слишком уверенная.

Такая улыбка бывает у человека, который уже знает, что его здесь не ждали, но всё равно пришёл.

Я сжала чашку сильнее. Если бы во мне было хоть немного больше силы, фарфор наверняка лопнул бы прямо в ладонях.

-Привет, - произнёс Тимур, приближаясь к стойке.

С каждым его шагом тревога внутри становилась тяжелее. Она расползалась под кожей липким холодом и сдавливала горло.

Он пришёл не случайно.

Не мог прийти случайно.

- Кофе? — спросил Тимур, слегка приподняв бровь - ту, над которой виднелся небольшой шрам.

-Да, секунду, - отозвалась Тая и тут же повернулась к нему. - Вам какой?

Она опёрлась ладонями о стойку и очаровательно улыбнулась. Вырез её футболки оказался прямо перед глазами Тимура.

"Она флиртует."

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Господи, милая, если это так, ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Он сожрёт тебя и не подавится.

- Американо, - ответил Тимур.

Сначала его взгляд задержался на глубоком вырезе Таи, а затем резко переместился на меня.

- Только пусть Мира приготовит.

Я замерла.

Неприятный холод пробежал вдоль позвоночника. Он не просто узнал, где я работаю. Он пришёл сюда и сразу дал понять, что нужен ему не кофе.

Нужна была я.

Тая прервала своё щебетание и удивлённо посмотрела на меня.

-Мира-а-а? — протянул Тимур с такой приторной мягкостью, что мне захотелось скривиться.

Но я сдержалась.

В его присутствии мне вообще приходилось многое сдерживать: дрожь, страх, злость и желание отступить как можно дальше.

-Да, сейчас.

Я поднялась со стула и направилась к кофемашине. Отточенные годами движения давались легко, почти автоматически. Смолоть зёрна. Установить холдер. Нажать кнопку. Проследить, как тёмный кофе тонкими струями наполняет стакан.

Всё это время я чувствовала на себе его взгляд.

Он касался затылка тяжелее ладони.

Через пару минут я поставила перед Тимуром стаканчик с ароматным американо.

- Готово.

Он не спешил забирать напиток. Сначала посмотрел на стакан, потом — на мои пальцы, а затем медленно поднял глаза к лицу.

Мне показалось, что он считает удары моего сердца.

Тимур сделал первый глоток. Я приготовилась услышать очередную колкость, но снова ошиблась.

-Спасибо. Вкусно.

Всего два обычных слова.

Но из его уст даже благодарность звучала неправильно. Словно под спокойным голосом скрывалось что-то другое — тёмное, терпеливое и голодное.

Он взял стаканчик и направился к выходу, а я так и осталась стоять за стойкой, ошеломлённо глядя ему вслед.

Перед дверью Тимур остановился.

Колокольчик тихо качнулся, хотя он ещё не успел коснуться двери. Тимур обернулся и снова поймал мой взгляд.

— Ещё увидимся, Мира…

Если книга вам понравится, пожалуйста, поставьте ей ⭐⭐⭐⭐⭐ и оцените её. Для начинающего автора это невероятно важно — каждая оценка помогает книге стать заметнее и вдохновляет писать дальше. Спасибо вам за поддержку! ❤️

Глава IX

Тимур

После последней пары я вышел из университета одним из первых. Голова гудела от монотонного голоса преподавателя, а в тетради вместо конспекта осталось несколько бессмысленных строчек. День оказался на редкость бесполезным.

После нашего разговора с Дэном в столовой,где я попросил отвлечь подружку Миры он собирался встретиться с Алиной и потому исчез сразу после звонка. Судя по его довольной физиономии, об учёбе он сегодня думал ещё меньше моего.

Правда я просил его не сегодня не отвлекать, а завтра или после завтра,но он решил видимо по своему.

Ладно,не суть, надеюсь все получится.

Мне же нужно было заехать в автосервис. Вчера мотоцикл снова начал издавать подозрительный металлический скрежет, который становился особенно заметным на высоких оборотах. Можно было отложить ремонт, но рисковать я не любил. По крайней мере, когда речь шла о технике.

До мастерской было минут двадцать пешком. Я надел наушники, сунул руки в карманы куртки и пошёл по знакомой улице. Небо затянуло тяжёлыми серыми облаками. Город выглядел выцветшим, словно кто-то выкрутил насыщенность до минимума и оставил только грязные оттенки бетона.

Я проходил этим маршрутом десятки раз.

Знал каждую трещину на асфальте, каждый двор и все местные заведения. Небольшой продуктовый, аптека с круглосуточной вывеской, цветочный магазин, в котором никогда не было покупателей. Чуть дальше располагалась кофейня — слишком уютная для этого района. Над входом горела вывеска с коротким названием: «Ева».

Раньше она не привлекала моего внимания.

Но сегодня я случайно посмотрел в окно.

И остановился.

За стеклом стояла Мира.

Сначала я решил, что ошибся. Через витрину её лицо было видно не слишком хорошо, а внутри отражались проезжавшие машины. Но затем девушка повернулась в мою сторону, и сомнения исчезли.

Она.

Волосы собраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Белая футболка, чёрные брюки и сиреневый фартук с золотой надписью. Мира стояла за стойкой и готовила кому-то кофе. Двигалась уверенно и быстро, будто занималась этим всю жизнь.

Я снял один наушник и несколько секунд просто наблюдал.

Странное зрелище.

В университете она выглядела напряжённой, постоянно оглядывалась и держалась рядом с Алиной. Здесь же казалась совсем другой. Спокойной. Сосредоточенной. Даже улыбалась пожилой ещё одной девушке, судя по фартук тоже там работающую.

Так, словно сегодняшней встречи со мной не было.

Так, словно меня вообще не существовало.

Внутри неприятно кольнуло раздражение.

И давно она здесь работает?

Я часто ходил в автосервис этой дорогой. Кофейня открылась явно не вчера, но прежде я ни разу её не замечал. А может только начала тут работать?

Как и Миру.

Забавно. Всё это время она могла находиться совсем рядом, а я проходил мимо, даже не подозревая об этом. Один поворот, несколько метров — и её новая жизнь оказалась прямо у меня перед глазами.

Я перевёл взгляд на вывеску и запомнил название, хотя необходимости в этом не было. Оно уже успело отпечататься в памяти.

«Ева».

Мира снова появилась у витрины. Теперь она протирала столик. На губах играла лёгкая улыбка, предназначенная стоявшей рядом сотруднице. Та что-то сказала, и Мира тихо рассмеялась.

Я не слышал этого смеха через стекло, но всё равно узнал.

В школе она смеялась редко. Во всяком случае, при мне.

Когда я находился поблизости, её голос обычно становился тише. Она втягивала голову в плечи, торопилась спрятаться среди других учеников и делала всё, чтобы не попасться мне на глаза.

Сегодня в университете произошло то же самое.

Но здесь она чувствовала себя в безопасности.

Пока.

Эта мысль возникла сама собой, и я медленно усмехнулся.

Можно было зайти. Заказать кофе, посмотреть, как быстро исчезнет её улыбка, когда она меня увидит. Узнать, задрожат ли снова её пальцы. Интересно, уронит ли она чашку как сегодня телефон или сумеет сделать вид, что моё появление её совсем не волнует?

Я уже сделал шаг к двери, но остановился.

Нет.

Утром она встретила меня у университета. Потом я подсел к ней в столовой. Если сейчас появлюсь ещё и здесь, даже Мира поймёт, что совпадений стало слишком много.

А я не хотел, чтобы она начала избегать работы или сменила привычный маршрут. Пока мне было выгоднее оставаться случайностью - неприятной, настойчивой, но всё ещё случайностью.

Но я почему-то быстро передумал и все же решил выпить кофе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава X

Мира

На удивление, остаток вечера прошёл спокойно. Больше нежданные «гости» к нам не заходили.

Спасибо тебе, Господи.

После ухода Тимура я ещё долго смотрела на дверь, ожидая, что он вернётся. Каждый раз, когда над входом звенел колокольчик, сердце болезненно ударялось о рёбра, а пальцы крепче сжимали стакан или ручку кофемолки.

Но входили обычные посетители: уставшие студенты, молодая пара, женщина с маленьким ребёнком. Они заказывали кофе, выбирали десерты и продолжали жить так, словно ничего не произошло. Только я никак не могла избавиться от ощущения, что короткий визит Тимура что-то изменил.

Он узнал, где я работаю.

Теперь это место больше не казалось безопасным.

К концу смены посетителей почти не осталось. Я вытерла стойку, промыла кофемашину, пересчитала кассу и убрала продукты в холодильник. Тая болтала без остановки, но я почти её не слушала. Перед глазами снова и снова возникала улыбка Тимура.

— Что с тобой сегодня? Ты будто сама не своя… — под конец рабочего дня всё же спросила Тая.

— Устала. Всё-таки первый учебный день, да ещё и работа… — ответила я, пожав плечами.

— А тот красавчик, который сегодня заходил? Вы знакомы?

— Да, мы учились вместе в школе, а теперь ещё и в одном университете, — вздохнула я и принялась собирать вещи.

Пора домой.

— И всё? Он так смотрел на тебя, будто сожрать хотел.

Ага. Видимо, в прямом смысле.

— И всё. Поверь, в этом нет ничего хорошего. Решать тебе, конечно, но я бы не советовала с ним связываться.

Я произнесла это резче, чем планировала. Просто переживала за Таю — она была хорошей девушкой.

— Извини. Просто наши отношения никогда не были дружескими, — добавила я уже мягче.

Я сняла фартук, аккуратно сложила его в рюкзак и попрощалась с Таей. Хозяин разрешал сотрудникам забирать оставшуюся выпечку, поэтому я взяла два круассана — себе и Алине.

Когда я вышла из кофейни, на улице уже стемнело.

После тёплого света внутри вечер показался особенно холодным. Фонари выхватывали из темноты небольшие участки тротуара, между которыми лежали длинные полосы густой тени. Недавно прошёл дождь, и мокрый асфальт отражал свет вывесок.

Я достала телефон. На экране высветилось несколько сообщений от Алины:

"Ты скоро?

"

"Не игнорируй меня, я переживаю."

Ну кто бы сомневался.

"Я уже иду. Скоро буду. Взяла нам пару твоих любимых круассанов."

Первые несколько минут пути всё было спокойно.

Но вскоре ощущение безопасности исчезло. Мне казалось, что кто-то наблюдает за мной из темноты. От этой мысли по телу побежали мурашки.

У меня уже паранойя?

Стоило мне об этом подумать, как позади раздались шаги. Они попадали в такт моим. Если бы я не была так сосредоточена на окружающих звуках, то, наверное, не услышала бы их.

Я замедлилась.

Шаги позади тоже стали медленнее.

Господи, до общежития оставалось всего пять минут.

Я снова двинулась вперёд, но теперь шла быстрее. Ремень рюкзака больно врезался в плечо. До общежития нужно было пройти через небольшой сквер, и именно там ощущение чужого присутствия стало ещё сильнее.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Липкий. Холодный. Тяжёлый.

Мне хотелось обернуться, но страх оказался сильнее.

Я не стала проверять, кто шёл за мной. Перешла на другую сторону дороги и почти побежала.

Где-то позади послышался рёв двигателя.

Я резко обернулась и увидела мотоцикл, выехавший с соседней улицы.

Водитель был в чёрном шлеме. Он проехал мимо, даже не повернув головы.Я проводила его взглядом, чувствуя одновременно облегчение и стыд.

Не каждый мотоциклист - Тимур. Не каждая тень следит за мной.

И только оказавшись внутри здания общежития я смогла расслабиться.

Здесь были люди и это давало мне чувство спокойствия…Здесь я была не одна.

В комнате меня уже ждала Алина.

-Наконец-то! -Она тут же подняла голову.

- Почему так долго?-Можно было хотя бы написать, когда вышла?

- Я написала.

- Уже по дороге. Это не считается.

Я сняла куртку и повесила её на спинку стула.

- Ты случайно не моя вторая мама?

- Если бы я была твоей мамой, то уже запретила бы тебе возвращаться одной по темноте.

При упоминании мамы внутри неприятно кольнуло, но Алина сразу осознала свою ошибку

.-Мир, я не это имела в виду.

- Всё нормально,-перебила я её и достала бумажный пакет.-Лучше смотри, что принесла.

-Я прощаю тебя за всё! - Алина мгновенно села и потянулась за круассаном.

- С шоколадом?

- Один с шоколадом, другой с миндалём.

-Шоколадный мой.

-Даже не сомневалась.

Я скинула грязные вещи в корзину для белья. Фартук повесила в шкаф. Разложила учебники,ещё нужно выучить пары. Это что сейчас нужно, когда голова занята,то и мысли дурные в голову не лезут.

Мы поужинали лапшой и запили все чаем с круассанами которые я принесла.

Уже сидя за коспектом я смотрела на Алину которая не первый час смотрит в телефон и улыбается.

-Кто там у тебя? - не выдержала я.

-Да так,никто…

-И поэтому у тебя улыбка до ушей? - я повернулась к ней всем корпусом и сложила руки на груди -Выкладывай.

-Это Дэн.

-Друг Тимура?

-Да, пишет уже не первый час, вроде и бесит и приятно. - ответила она улыбаясь.

-И что он хочет? - спросила я немного подаваясь корпусом вперёд.

-Предлагает завтра уйти с ним с последней пары.

-Интересное начало года.

-И не говори,но он предлагает очень заманчивое предложение…-сказала Алина закусывая смущённо губу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я молча смотрела на нее,давай понять ,чтоб продолжала.

-Хочет покатать меня на своем байке.

-На мотоцикле? - переспросила я.Впомнился сразу пустой сквер и шум мотоцикла. Может это был Дэн?

- Да. Он обещал вести осторожно. Потом можем заехать куда-нибудь поесть.

- Вы знакомы всего два дня.

- Три, если считать нашу первую встречу возле университета.

- Алина.

- Что? Я же не замуж за него собираюсь. Просто прокачусь.

Она говорила легко, но внутри меня тревога завязалась новым узлом. Возможно, дело было не в Дэне. Возможно, после сегодняшнего дня любое упоминание мотоцикла заставляло меня думать о Тимуре.

-Тебе не кажется странным, что он так настаивает?

-Он не настаивает в плохом смысле. Просто уговаривает.

-Ладно,решать в любом случае тебе. Только предупреди что решила.

Я снова развернулась к конспекту,сделала последние пометки и закрыла его.

Пора спать,слишком много эмоций за один день.

-Давай спать,я уже устала - произнесла свои мысли вслух.

-Давай.

Уже лёжа в темноте и глядя в потолок я решилась все же задать главный для себя вопрос.

-Как думаешь ,это связано как-то с Тимуром?

-Не знаю,но надеюсь Дэн лучше чем его друг.

Прозвучало убедительно,но липкий страх снова вернулся ко мне.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Глава XI

Мира

Утром я резко проснулась от звонка будильника и впервые была искренне рада, что он прозвенел.

Прошлой ночью мне долго не удавалось уснуть. Страх никуда не уходил. Он забрался под кожу и поселился там неприятным холодом. Я несколько раз вставала, проверяла дверь и выглядывала в окно. Мне постоянно казалось, что кто-то наблюдает за мной, хотя я понимала, насколько это нелепо. Мы жили на втором этаже, а на ночь всегда плотно задёргивали шторы.

Если так будет продолжаться и дальше, мне действительно понадобится помощь.

Стоило закрыть глаза, как я провалилась во тьму.

Сон оказался слишком реалистичным.

Тёмный лес. Густой туман, ползущий между чёрными стволами деревьев. Я лежала в порванном сарафане на холодной мокрой земле и смотрела в беззвёздное небо. Почему-то я знала, что недавно прошёл дождь, но теперь над лесом не было ни единой тучи.

Не было ни звёзд, ни луны.

Только бесконечная темнота.

Казалось, я смотрела не в небо, а в ту пустоту, которая медленно раздирала мою душу изнутри.

Надо же такому присниться.

Впрочем, последние события и неожиданные встречи явно дали толчок моему подсознанию. Кошмары снились мне и раньше, но этот отличался от остальных. В нём я будто уже умерла или доживала последние минуты.

Самое страшное заключалось в том, что я не боялась.

Наоборот, лежала на промокшей земле и надеялась, что всё скоро закончится.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь прогнать остатки сна.

Пора вставать. Нужно как можно скорее чем-нибудь заняться, пока собственные мысли окончательно не испортили мне настроение.

Я поднялась с кровати и сунула ноги в любимые белые тапочки. Только тогда заметила, что Алины уже нет в комнате. Это было странно: обычно именно мне приходилось будить её по несколько раз.

Я уже собиралась взять телефон и написать ей, когда дверь открылась.

Алина вошла в комнату с двумя стаканчиками кофе.

На них был логотип

«Евы»

.

Это показалось ещё более странным.

— Уже проснулась? — спросила она, поставив стаканчики на стол.

— Только что.

Я посмотрела сначала на кофе, затем на неё, задавая немой вопрос.

— Не смотри так. Дэн заезжал утром, попросил меня выйти на десять минут и привёз кофе, — объяснила Алина. Затем взяла один стаканчик и поставила на мою тумбочку. — На, лучше пей.

— Спасибо.

Я обхватила стакан ладонями, чувствуя его тепло. Кофе пах привычно, но почему-то уже не успокаивал.

Всё это казалось странным.

Пусть я работала в «Еве» не так давно, но прежде ни разу не видела там ни Тимура, ни Дэна. Вчера в кофейню впервые пришёл Тимур, а сегодня Дэн привёз оттуда кофе.

Конечно, само по себе это ничего не значило. Кофейня открывалась в шесть утра. Дмитрий Сергеевич позаботился о людях, которым приходилось рано вставать, чтобы они могли начать день с чашки хорошего кофе. В первые часы после открытия он даже сам обслуживал посетителей.

Всё было логично.

Вот только в последнее время самые логичные объяснения почему-то пугали меня сильнее всего.

Мы молча пили кофе. Алина не отрывалась от телефона и время от времени улыбалась экрану, а я украдкой наблюдала за ней.

Мне это не нравится.

Эта мысль не давала покоя ещё вчера вечером. Теперь же неприятное предчувствие только усилилось. Будто всё происходящее было частью чьего-то плана, смысла которого я пока не понимала.

Конечно, судить было рано. Учебный год только начался, а Алина действительно могла понравиться Дэну. Она была прекрасной девушкой — доброй, отзывчивой и безумно красивой. Ничего удивительного в том, что он обратил на неё внимание.

И всё же сомнения грызли меня изнутри.

Возможно, я просто пыталась найти скрытую угрозу там, где её не было. Но после возвращения Тимура мне хотелось сомневаться во всём.

Лучшим решением сейчас было молча наблюдать.

— Так что ты решила по поводу его предложения? — первой нарушила тишину я.

Алина ненадолго оторвалась от экрана.

— Ещё не знаю. Хочется согласиться, но я не слишком ему доверяю, — ответила она, пожав плечами. — Ладно, пора собираться.

Я молча кивнула и поднялась с кровати. Как обычно, первым делом отправилась умываться. Алина уже была почти готова, только макияж ещё не сделала, что для неё было необычно.

Когда я вернулась из ванной, она стояла перед зеркалом и выпрямляла волосы утюжком.

Я открыла шкаф, раздумывая, что сегодня надеть. Алина помогла мне определиться:

— На улице холодно. Оденься потеплее.

Значит, вопрос решён.

Белый свитер и синие джинсы. До университета идти недолго, а к обеду наверняка станет теплее.

Спустя десять минут я была готова. Красилась я редко: не считала, что мне это особенно нужно, да и толком не умела. Природа подарила мне всё лучшее от мамы — ровную, слегка смуглую кожу, пухлые губы и большие карие глаза.

Большего мне и не требовалось.

Мы вышли из общежития за полчаса до начала пар и не спеша направились к университету.

Ночью снова прошёл дождь, поэтому воздух пах мокрой землёй и опавшими листьями. Одной рукой я по привычке держала Алину под локоть, а другой крепко сжимала ремень сумки.

— Ты сегодня почти не спала, — заметила она.

— Спала.

— Два часа не считаются.

— Откуда ты знаешь?

— Ты полночи ворочалась, потом вставала проверить дверь и зачем-то выглядывала в окно.

Я отвела взгляд.

— Мне показалось, что во дворе кто-то был.

— Тимур?

От одного его имени мои пальцы сильнее стиснули ремень сумки.

— Не знаю. Я никого не разглядела.

— Почему ты вчера сразу мне не рассказала?

— Что именно?

— Что он приезжал к тебе в кофейню.

— Не хотела, чтобы ты волновалась.

— Отличный план. Теперь я волнуюсь ещё сильнее.

Я ненадолго замолчала, решая, стоит ли рассказывать всё остальное. Но скрывать это от Алины было глупо.

— Возможно, после работы за мной кто-то шёл, — призналась я.

Она резко остановилась.

— Что?

— А может, и не шёл. После появления Тимура в кофейне у меня сдали нервы. Я могла услышать собственное эхо или шаги обычного прохожего.

— Расскажи всё по порядку.

Пришлось описать ей произошедшее: синхронные шаги, ощущение чужого взгляда, рёв двигателя за спиной. Заодно я спросила, приезжал ли к ней вчера Дэн, но оказалось, что она его не видела.

Впрочем, преследовать меня мог кто угодно.

Если меня вообще кто-то преследовал.

— Обычные прохожие тоже замедляются, когда замедляешься ты? — серьёзно спросила Алина.

Я ничего не ответила.

Она остановилась посреди тротуара и взяла меня за руку, вынуждая сделать то же самое.

— Мир, это уже не смешно. Сначала он появляется в университете, затем каким-то образом находит твою работу, а вечером кто-то идёт за тобой до самого общежития.

— Кофейня находится по дороге к автосервису. Может, он увидел меня случайно.

— Ты сама в это веришь?

Я посмотрела на мокрый асфальт. В небольшой луже дрожало отражение серого неба.

— Меньше всего я верю в то, что Дэн относится к тебе искренне, а не пытается специально отвлечь тебя.

Алина нахмурилась.

— Думаешь, его попросил Тимур?

— Не знаю. Но всё происходит слишком вовремя. Тимур появляется рядом со мной, а Дэн настойчиво старается увести тебя.

— Дэн не производит впечатления человека, который стал бы участвовать в подобном.

— Я очень хочу в это поверить.

— Но не можешь?

Вместо ответа я снова посмотрела на лужу. По её поверхности расходились мелкие круги от падающих с ветвей капель.

— Пока не могу.

Алина тяжело вздохнула, но спорить не стала. Мы снова двинулись к университету.

— Сегодня после смены я тебя встречу, — заявила она.

— Не нужно.

— Это не предложение.

— У тебя свидание с Дэном.

— Не свидание, а прогулка.

— Во время которой ты собираешься сбежать с пар и кататься с ним на мотоцикле.

— Когда ты так говоришь, всё звучит гораздо интереснее.

Я не удержалась от улыбки.

— Он всё ещё настаивает?

— Написал мне утром в шесть. Представляешь? В шесть! Я даже не знала, что парни способны просыпаться так рано ради девушки.

— Возможно, он ещё не ложился.

— Не разрушай романтику.

Алина достала телефон и показала мне сообщение:

После второй пары жду у главного входа. Шлем привезу. Отговорки не принимаются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— «Отговорки не принимаются»? — прочитала я вслух. — Какой самоуверенный.

— Мне нравится.

— Я заметила.

Мы тихо засмеялись. На несколько секунд тревога отступила, и утро снова показалось обычным.

Мы уже приближались к университету, когда позади раздался знакомый звук.

Рёв двигателя.

Тот же самый, что я слышала вчера вечером.

Смех оборвался. Мы с Алиной одновременно замедлили шаг и обернулись.

По мокрой дороге приближались два чёрных мотоцикла. Они двигались рядом, отражаясь в лужах размытыми тёмными силуэтами. В утренней тишине рёв двигателей звучал слишком громко, почти угрожающе.

Мотоциклы свернули на университетскую парковку.

Один из них остановился первым. Водитель поставил ногу на асфальт и снял шлем.

Дэн.

Он сразу нашёл Алину взглядом и широко улыбнулся.

Второй мотоциклист не спешил. Несколько секунд он оставался неподвижным, словно намеренно растягивал момент. Затем медленно заглушил двигатель и поднял визор.

Даже на расстоянии я узнала этот взгляд.

Тимур смотрел прямо на меня.

Не на вход в университет. Не на студентов вокруг.

На меня.

По спине пополз знакомый холод. На мгновение мне снова привиделся ночной лес: мокрая земля под телом, чёрное небо без единой звезды и тьма, терпеливо ожидающая, когда я перестану сопротивляться.

— Мир? — тихо позвала Алина.

Я не ответила.

Тимур снял шлем, провёл ладонью по волосам и едва заметно усмехнулся. В его лице не было удивления, словно он точно знал, в какое время мы появимся.

Дэн уже направлялся к нам, а Тимур всё ещё стоял возле мотоцикла.

Наблюдал.

И тогда меня пронзила неприятная мысль.

Возможно, вчерашние шаги мне не почудились.

Возможно, всё это время тьма действительно шла за мной по пятам.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Глава XII

Мира

Мы так и стояли, не отводя от них глаз. Я почему-то была уверена, кто скрывается под чёрными шлемами.

И не ошиблась.

Так, Мира, спокойно. Может, он действительно изменился. Может, всё-таки есть шанс, что он стал нормальным человеком.

Я уже собиралась уйти, когда меня остановил знакомый голос:

— Даже не поздороваешься?

— Привет, — сухо бросила я.

Тимур подошёл слишком близко и практически навис надо мной. Высокий, широкоплечий — он словно превратился в стену, заслонившую собой солнце, которое едва показалось из-за тяжёлых туч.

От него пахло холодным воздухом, кожей и сигаретами.

Этот запах мгновенно вернул меня в прошлое.

— Алин, — обратился он к подруге, руку которой я сейчас сжимала так сильно, что наверняка причиняла ей боль. — Можно мы пару минут поговорим наедине?

— Нет, — без раздумий ответила она.

Но я всё же разжала её руку.

Сколько можно бояться? Я уже не та маленькая школьница, которая пряталась от него в пустых кабинетах и боялась лишний раз поднять взгляд.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Аль, всё хорошо. Просто останься рядом, — тихо попросила я, чтобы слышала только она.

Алина внимательно посмотрела на меня, а затем нехотя кивнула и отошла не больше чем на пять шагов.

Спасибо ей за это.

Мы остались с Тимуром друг напротив друга. Вокруг продолжали проходить студенты, хлопали двери университета, с парковки доносились голоса, но между нами повисла тяжёлая тишина.

— Слушай, нам не о чем с тобой говорить. Правда.

— Ты всё ещё меня боишься? — усмехнулся он.

Ему было весело.

А моё сердце тем временем отбивало в груди бешеную чечётку. Казалось, Тимур не просто слышал каждый его удар — он чувствовал их и получал от этого мрачное удовольствие.

— Отойди, — попросила я и сама сделала шаг назад.

— Да брось, Мира. Я пришёл с добрыми намерениями и предложил перемирие. Может, уже хватит шарахаться от меня и строить из себя жертву?

Он снова приблизился, глядя на меня сверху вниз.

Я опять отступила.

Это напоминало странный танец: он делал шаг — я отступала. И с каждым разом пространства за моей спиной становилось всё меньше.

— Я ничего из себя не строю. Ты сам довёл меня до этого. Унижал, издевался, распускал слухи. И это был твой выбор, не мой. Я ничего тебе тогда не сделала. Как и сейчас.

Я шумно выдохнула и провела ладонью по волосам, пытаясь унять дрожь.

На несколько секунд с его лица исчезла усмешка. Взгляд стал тяжелее, но Тимур быстро вернул себе прежнее безразличное выражение.

— Ты не выспалась, что ли?

— Какая тебе разница?

— А может, я волнуюсь? — Уголок его губ медленно приподнялся. — Ты выглядишь так, будто всю ночь кого-то ждала.

Он улыбался, но глаза оставались холодными.

Интересно, они вообще когда-нибудь улыбаются?

— Ты следил за мной?

Тимур приподнял бровь и слегка наклонил голову набок.

— Когда?

— Вчера, когда я возвращалась с работы. Кто-то шёл за мной.

— И это обязательно должен был быть я?

— Ты пришёл в кофейню, где я работаю, хотя я никогда не говорила тебе об этом. До вчерашнего дня я ни разу тебя там не видела, хотя работаю почти каждый день.

— Я шёл в автосервис и захотел кофе, — ответил он, пожав плечами, будто это действительно ничего не значило.

А может, и не значит?

Нет. После всего, что было, я не могла позволить себе верить в такие совпадения.

— Поблизости много других кофеен.

— Но вкусный американо приготовила именно ты.

Он произнёс это медленно, не отрывая от меня глаз. Обычный комплимент в его исполнении прозвучал почти непристойно — словно речь шла вовсе не о кофе.

— А в сквере? Тоже был не ты? Тогда откуда ты знаешь, что я не спала?

— По тебе видно, Мира. Ты выглядишь уставшей. А в сквере мог быть кто угодно. Может, тебе просто стоит внимательнее смотреть по сторонам?

По спине пробежал холод.

— Это предупреждение?

Тимур тихо рассмеялся.

— Почему в каждом моём слове ты ищешь угрозу,Мира?

Ох уж это его

«Мира»

.

Он произносил моё имя так, будто пробовал его на вкус. Медленно, почти ласково — и оттого ещё более пугающе.

— Ты мне так и не ответил.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, словно решал, какой ответ я заслужила.

— Нет, Мира. Это был не я. Мне незачем за тобой следить. Если ты забыла, я предложил оставить прошлое в прошлом.

— А потом пришёл ко мне на работу.

— Кофейня находится рядом с автосервисом, где я работаю. Я увидел тебя через окно и решил зайти, поздороваться и выпить кофе. Никакого заговора.

Он поднял обе руки, изображая невиновность, но его улыбка совершенно не подходила этому жесту.

— Не приходи туда больше, — слишком резко потребовала я. Затем, немного помедлив, добавила тише: — Пожалуйста.

Тимур засунул руки в карманы и замолчал.

Просто смотрел на меня.

Сначала в глаза, а потом его взгляд медленно опустился к моим губам.

У меня перехватило дыхание.

Господи, нет.

Я невольно провела языком по пересохшей нижней губе и сразу пожалела об этом. В его глазах промелькнуло что-то тёмное, почти хищное.

— Хорошо. Допустим, я тебя услышал, — наконец произнёс он, медленно кивнув, словно соглашался не со мной, а с какой-то собственной мыслью.

— «Допустим»? — Я подняла голову и заглянула в его глаза, чёрные, как беззвёздная ночь из моего сна.

— Я тебя услышал. Так лучше?

— Немного.

Я уже собиралась уйти, когда он снова меня остановил:

— Кстати, Алина сегодня уезжает с Дэном?

Я замерла и посмотрела в сторону подруги. Она как раз разговаривала с Дэном и чему-то улыбалась.

— Откуда ты знаешь?

— Дэн — мой друг и, представь себе, иногда со мной разговаривает, — насмешливо ответил Тимур. — И, не поверишь, твоя подружка ему действительно нравится.

— Не впутывай её в это.

— Во что — «в это»?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Нет, кукла. — Его голос стал тише. — Это ты пытаешься найти заговор в каждом чужом взгляде.

Тимур поднял руку и убрал что-то с моих волос. Его пальцы едва коснулись тёмной пряди, однако меня словно обожгло.

От неожиданности я пошатнулась.

Он только тихо фыркнул, но руку опустил не сразу.

— Не бойся, Мира.

— Я не боюсь. Просто не трогай меня.

— Правда?

Его взгляд опустился к моим рукам. Только тогда я заметила, что пальцы слегка дрожат.

Я поспешно сжала их в кулаки.

— Вчера в кофейне ты тоже меня не боялась? — спросил он.

Тимур тихо и хрипло рассмеялся, будто мой страх был шуткой, понятной только ему.

На несколько мучительно долгих секунд между нами повисла тишина. Тимур внимательно изучал моё лицо, словно видел впервые.

Потом наклонился чуть ближе. Настолько, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Иди. Опоздаешь на пару.

Я посмотрела на Алину, давая понять, что собираюсь уходить. Она быстро попрощалась с Дэном и направилась ко мне.

Мы подошли к дверям университета. Как только я взялась за холодную металлическую ручку, за спиной снова раздался голос Тимура:

— Ещё увидимся, Мира.

Я замерла.

Он не спрашивал и не предполагал.

Он обещал.

Я не стала оборачиваться, но всё равно чувствовала его взгляд между лопаток — тяжёлый, липкий и почти осязаемый.

Тот самый взгляд, который преследовал меня вчера в тёмном сквере.

Тот самый, от которого невозможно было скрыться даже во сне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Мира и Тимур

Мира и Тимур

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XIII

Тимур

После разговора с Мирой я не сразу пошёл на пары. Подошёл к мотоциклу и закурил. Мне в голову пришла одна мысль, только я пока не знал, как лучше поступить.

Я смотрел ей вслед и молча размышлял о том, как ещё к ней подобраться. Она явно набиралась смелости, и это не могло не радовать. Даже придавало больше азарта то, как она пыталась не вздрагивать и не дрожать, думая, что я ничего не замечаю.

Я видел всё.

Всё, что касалось её.

И это раздражало ещё сильнее.

Сука. Как же она бесит.

Я зло сплюнул на асфальт, а когда повернул голову, заметил, что Дэн внимательно за мной наблюдает.

— Ты опять её напугал? — спросил он, хотя это больше походило на констатацию факта.

— А ты у нас праведником заделался?

Улыбка, которая ещё недавно была на его лице во время разговора с Алиной, уже исчезла.

— Я просто с ней поздоровался, — продолжил я, перебирая в руке ключи от мотоцикла.

— И поэтому всё выглядело так, будто ты её допрашивал?

Я не ответил, а вместо этого задал свой вопрос:

— Ты сегодня на гонку собирался?

— А когда я там не был?

— Ну, не знаю. У тебя же вроде Алина сегодня в планах, — пожал я плечами.

— Ты ревнуешь, сладкий? — Дэн скорчил подобие милой рожицы, на что я только поморщился.

— Да пошёл ты, — ответил я и, усмехнувшись, толкнул его в плечо.

— Возьми с собой Алину.

Мы направились к дверям университета. Дэн уже взялся за ручку, собираясь открыть дверь, но остановился.

— Зачем?

— Ты же хотел прокатить её на мотоцикле. Вот и прокатишь.

— Я с ней и до гонки прокачусь. Ты мне лучше скажи, на кой хер тебе на гонках Алина?

Я молча прошёл в холл, но Дэн снова меня остановил:

— Погоди… Мира? Ты хочешь, чтобы и она там была?

— Да ты, блядь, догадливый.

Мы стали подниматься на второй этаж, к нужной аудитории.

— Зачем она тебе там? Она явно не горит желанием хоть как-то с тобой пересекаться.

Мы остановились возле аудитории. Я сначала посмотрел в пол, обдумывая его слова, а затем перевёл взгляд на окно.

— Просто хочу показать ей, что я не катаюсь по ночам в скверах и не слежу за ней.

Это было неправдой.

Вчера за ней шёл именно я. Мне хотелось снова увидеть её животный страх перед темнотой.

Хотел ли я её напугать?

Безусловно.

— И для этого ты решил показать ей нелегальные гонки? Гениальный, блядь, план. Только с чего ты взял, что она поедет, даже если там будет Алина?

— Не знаю. Мне кажется, подруге она не откажет.

— Ладно, пойдём. Придумаем что-нибудь.

Мы вошли в аудиторию, и я попросил Дэна узнать, где Алина со своей подружкой будут между парами. Он ответил, что девушки собирались выпить кофе.

А может, сначала самому попробовать предложить? Вдруг согласится?

Нужно было встретиться с ними после пары и поговорить. Конечно, я был уверен, что Мира откажется, но попытка не пытка.

Когда мы уже сидели в аудитории, Дэн нарушил молчание:

— Почему ты сам её не позовёшь?

Он точно умел читать мои мысли.

— Если позову я, она откажется.

— А если я приглашу Алину, они обе приедут и увидят там тебя, то решат, что я всё подстроил. Алина и так мне не особо доверяет. Если выяснится, что это была твоя идея, мне пиздец.

— Значит, сделаем так, чтобы они ничего не заподозрили.

Повисло молчание.

— Дэн, — обратился я к другу. — Не дави на Алину. Просто пригласи.

— А если она откажется?

— Значит, откажется.

До конца пары мы сидели молча и слушали преподавателя. На удивление, я действительно вникал в происходящее. Если бы только редкие мысли о том, что я сделаю с Мирой, если она всё-таки откажется, не мешали мне внимательно слушать.

***

После первой пары Дэн сказал, что девушки собираются выйти на улицу, и мы направились туда же. Я решил помочь ему: пусть он начнёт разговор, а я продолжу.

Примерно через пять минут мы встретились возле главного входа.

Увидев меня, Мира по привычке напряглась.

И меня это уже начинало раздражать.

Если так пойдёт и дальше, я никогда не смогу войти к ней в доверие. А мне это было жизненно необходимо.

Чтобы потом ударить больнее.

Она застыла сразу же, как только заметила меня, будто понимала, что я пришёл не просто так.

— Вы уже здесь? — спросил Дэн, подходя к Алине.

— У нас пять минут до следующей пары, — ответила она. — Говори, что хотел.

Я смотрю, у них не особо тёплые отношения.

Усмехнулся я про себя.

— Есть предложение сегодня вечером поехать на гонки. Мы с тобой сначала увидимся после пар, а в девять можем встретиться там.

—Гонки? Я что-то слышала об этих гонках, но насколько они легальны?

— Настолько, что лучше не задавать лишних вопросов и как можно меньше об этом говорить.

— Хм… Звучит одновременно очень опасно и заманчиво. Ты как? — обратилась она к Мире, стоявшей позади неё и поочерёдно сверлившей взглядом то меня, то Дэна.

— Я пас.

Короткий ответ.

А чего я, собственно, ждал?

— Тебя пока никто и не уговаривал, — заметил я.

— И именно поэтому ты здесь?

— Я здесь, потому что учусь в этом университете и потому что Дэн — мой друг, — ответил я довольно грубо.

Блядь, похоже, мне лучше помолчать.

Мира проигнорировала мои слова и обратилась к Алине:

— Аль, я не поеду. Если хочешь, езжай без меня.

— Но я без тебя не хочу.

— Тогда решай. Я правда не хочу, — она покачала головой, ясно давая понять, что не передумает. — Но и тебя держать не буду. Езжай сама, я действительно не обижусь. К тому же у меня работа.

— Где это будет проходить? — спросила Алина уже повернувшись к Дэну.

— За городом. Там всегда было безопасно. Потом поедем на смотровую площадку и отвезём вас домой.

— Вас? То есть ты изначально планировал позвать нас обеих? -перебила его Мира.

— Я подумал, что так вам будет спокойнее.

— Ты подумал или Тимур?

На мгновение наступила тишина.

Мира перевела взгляд на меня.

— Это была твоя идея, — произнесла она.

Она не спрашивала, а констатировала очевидный факт.

— Моя, — ответил я.

Не видел смысла отрицать, поэтому просто кивнул, подтверждая свои слова.

— Зачем? Ответь мне: зачем?

— Хотел пригласить тебя на гонки, Мира, — выдохнул я так, будто мне уже надоел этот разговор.

Хотя на самом деле мне уже пиздец как надоело.

— Я предложил перемирие и не отказываюсь от своих слов. Я просто хочу нормально общаться. Ты не хуже меня понимаешь, что, если у Дэна и Алины всё получится… — Я перевёл взгляд на них и заметил румянец на щеках Алины. — То мы будем часто видеться.

— Если хочешь, чтобы я тебе поверила, не используй других людей ради собственной выгоды.

— Я никого не использую. Дэн сам хотел позвать Алину.

Чушь.

Но им знать об этом необязательно.

— Отлично. Но мой ответ по-прежнему — нет.

— Почему? Боишься скорости? — спросил я, подходя к ней ближе.

— Нет, — ответила она и отступила на шаг.

Я снова приблизился.

— Тогда чего?

— Тебя. И я уже дала ответ:

нет

.

Последнее слово она почти выкрикнула и, кажется, сама удивилась собственной смелости.

А девочка пытается показать характер?

Это даже лучше, чем просто запуганная мышка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Глава XIV

Мира

— Тебя. И я уже дала ответ: нет, — я почти выкрикнула это и сразу же стушевалась.

Если сейчас он, возможно, меня и не тронет, то не факт, что не сделает этого потом.

Он никогда ничего не забывает.

Я решила больше не продолжать этот бессмысленный разговор, обошла Тимура и направилась ко входу в университет. Впереди оставались ещё две пары, последней была физкультура, с которой Алина, как уже успела мне сообщить, всё-таки решила сбежать.

Это, конечно, мило. Дэн вроде бы лучше своего друга. Безопаснее, что ли. И хотя я не очень рада их компании, всё же думаю, что у них с Алей может что-то получиться.

— Мир, погоди…

Я не остановилась и уже была возле двери, когда Алина меня догнала.

— Да погоди ты, блин! Чего надулась? Я же ещё не согласилась.

— Аль, соглашайся. Я не надулась, просто не хочу лишний раз с ним пересекаться.

— Может, всё-таки подумаешь? Тебе же сегодня не надо на работу. Ты соврала. Я знаю, что сегодня ты дома.

Знает она…

Знала бы она, сколько сил мне приходится прикладывать, чтобы не дёргаться каждый раз, когда я чувствую на себе его взгляд. Как начинают трястись руки и подгибаться колени.

Мне кажется, это видят все. Даже те, кто совсем не хочет замечать.

Мой страх перед ним будто осязаемый. Кажется, его можно потрогать руками, когда он ложится мне на плечи и шепчет, какая я слабая и беспомощная перед Тимуром.

Мы уже стояли перед аудиторией. Звонок прозвенел, но преподавателя ещё не было.

— Да, сегодня мне никуда не надо, но это не значит, что я хочу туда ехать. Слишком много всего уже произошло. Одно его появление чего стоило, а ведь это только начало учебного года. Страшно представить, что будет дальше.

— Я понимаю, но ты подумай: там буду я, Дэн и ещё куча людей. Да и раньше Тимур уже сказал бы что-нибудь колкое в твой адрес, а сейчас молчит. Может, он на самом деле хочет всё исправить?

М-да… Подобное от Алины слышать странно.

Но, возможно, её слова всё же имели смысл.

— Не знаю. Мне же придётся находиться там вместе с ним. Я, блин, не хочу.

Мы вошли в аудиторию и сели на свои места. Я знала, что Алина хочет поехать. И она ясно дала понять, что без меня никуда не отправится.

Я видела, как сильно она расстроилась, хотя и не говорила мне об этом. Меня начала мучить совесть. Она столько всего для меня сделала и продолжала делать.

Кто я такая, чтобы лишать её такого удовольствия?

— Ладно, я поеду, — прошептала я, чтобы нас никто не услышал. — Только ничего не говори Дэну. Спроси, где именно всё будет проходить, и напиши мне. Я приеду сама. Но потом сразу уеду — не хочу видеть Тимура.

Мои слова заметно обрадовали Алину. Она едва не запищала.

— Спасибо! Я могила, — она провела пальцами по губам, будто закрывая их на замок.

Ну вот как её не любить?

***

Остаток дня прошёл довольно тихо и спокойно.

Алина уехала после третьей пары, а физкультура, на которой я всё-таки осталась, будто выжала из меня все соки.

Вернувшись в общежитие, я сразу же приняла душ.

Это было жизненно необходимо.

После душа я около получаса пролежала на кровати в одном полотенце, глядя в потолок. Потом пришло сообщение от Алины с адресом.

Не хочу, но и подводить её не стану.

Я поднялась с кровати, быстро надела длинную футболку и села за конспекты. Нужно было успеть всё выучить, иначе Тамара Мигеровна завалит меня на экзамене — и всё, прощай, стипендия. А мне ни в коем случае нельзя её терять.

Я учила конспекты до восьми часов вечера.

Когда посмотрела на время, тихо ахнула.

Я же собиралась приехать пораньше и найти самое незаметное место!

Отбросив ручку в сторону, я подошла к шкафу.

Вечером могло быть прохладно, поэтому я решила надеть кожаную куртку, чёрные джинсы и белые кроссовки. Оставалось надеяться, что к концу вечера они всё ещё будут белыми.

Быстро переодевшись, я вызвала такси, чтобы не тратить время на общественный транспорт.

Чем дальше мы отъезжали от города, тем реже встречались фонари. За окном тянулись тёмные склады, заброшенные ангары и пустыри, заросшие высокой травой.

— Вы уверены, что вам сюда? — спросил водитель.

Машина остановилась возле ржавых железных ворот. Дальше дорогу перекрывали несколько автомобилей, поэтому мне предстояло идти пешком.

— Да, — ответила я, открывая дверь и протягивая водителю купюру с заднего сиденья. — Спасибо.

Я вышла из машины и тихо захлопнула дверь.

А место действительно жуткое.

Такси развернулось и быстро исчезло за поворотом.

На мгновение вокруг стало слишком тихо.

Передо мной лежала разбитая дорога, уходившая между заброшенными складами. Единственный фонарь мигал, выхватывая из темноты мокрый асфальт и ржавую сетку ограждения. За зданиями вспыхивали разноцветные огни, а рёв моторов становился всё громче.

Я крепче сжала ремешок сумки и пошла на звук.

С каждым шагом ночь менялась.

Сначала появились припаркованные вдоль дороги машины — преимущественно тёмные, с тонированными стёклами и открытыми капотами. Затем я увидела людей: компании парней в кожаных куртках, девушек в коротких юбках и механиков с испачканными маслом руками. Кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то спорил о ставках.

На меня почти никто не обращал внимания.

И всё же я чувствовала себя чужой.

За последним ангаром открылось само место проведения гонок.

Я остановилась.

Передо мной раскинулась широкая взлётная полоса, окружённая заброшенными промышленными зданиями. По обеим сторонам стояли десятки машин и мотоциклов. Фары рассекали темноту белыми и красными лучами, отражаясь в лужах. Над толпой висел дым — смесь выхлопных газов, сигарет и жжёной резины.

Из открытых багажников гремела музыка. Тяжёлый бас ощущался не ушами, а всем телом, заставляя воздух вибрировать.

В центре трассы два мотоцикла готовились к старту. Их двигатели рычали так громко, что стоявшим рядом людям приходилось перекрикивать друг друга. Между гонщиками находилась девушка с ярко-красным платком в руке.

Она подняла его.

Толпа замерла.

Платок опустился — и мотоциклы сорвались с места.

Рёв ударил в грудь. Колёса подняли с асфальта мелкие капли воды, а через несколько секунд оба гонщика растворились в темноте, оставив после себя только красные огни.

Толпа взорвалась криками.

Я невольно улыбнулась.

Это было опасно, шумно и совершенно безумно.

И всё же в этом месте чувствовалась странная свобода. Здесь никто не спрашивал разрешения, не думал о завтрашнем дне и не боялся последствий. Казалось, каждый приехал сюда ради нескольких секунд, в течение которых скорость заглушала все мысли.

От раздумий меня отвлёк телефон.

Пришло сообщение от Алины:

"Ты уже здесь?"

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закусила губу и быстро ответила:

"Да, я у входа. Смотрю, как только что кто-то уехал."

Ответ пришёл почти мгновенно:

Сейчас буду.

Мне оставалось лишь стоять и ждать её.

Глава XV

Тимур

Ночь пахла бензином, мокрым асфальтом и чужим страхом.

Я стоял у стартовой линии, склонившись над мотоциклом, и чувствовал, как двигатель вибрирует между ног. Глухой рёв проходил сквозь всё тело и отдавался где-то под рёбрами. Вокруг орали люди, смеялись девушки, музыка захлёбывалась тяжёлым басом. В свете фар мелькали возбуждённые лица, но мне не было до них никакого дела.

Я смотрел только на дорогу.

Чёрную. Блестящую после недавнего дождя. Голодную до чужих ошибок.

— Покрытие мокрое, — предупредил Дэн, остановившись рядом. — На втором повороте не гони. Там разметка скользкая.

Я усмехнулся, застёгивая перчатку.

— Ты пришёл читать мне лекции?

— Я пришёл напомнить, что ты не бессмертный.

— Пока никто не доказал обратного.

— Придурок, — беззлобно бросил он.

Дэн знал, что отговаривать меня бессмысленно. Чем настойчивее мне советовали остановиться, тем сильнее хотелось выжать газ до упора и проверить, кто сдастся первым — я или дорога.

Я опустил визор. Окружающий шум сразу стал глуше, будто между мной и остальным миром выросла стена.

Так было лучше.

В шлеме не существовало ни университета, ни старых воспоминаний, ни девчонки с испуганными глазами. Не было вопросов, на которые я не хотел отвечать. Оставались только мотор, трасса и несколько безумцев, выстроившихся рядом.

Но стоило мне закрыть глаза, как передо мной всё равно возникла Мира.

Её побледневшее лицо. Дрожащие пальцы. Упрямо поднятый подбородок.

Я медленно сжал руль.

Она всё ещё меня боялась. Её тело выдавало то, что она отчаянно пыталась скрыть. Я видел это в каждом напряжённом движении, слышал в дрожи её голоса. И всё же в ней действительно что-то изменилось.

Теперь она смотрела мне в глаза.

А мне не нравилось, что это цепляло сильнее её прежнего страха.

Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд и повернул голову вправо.

Там, за ограждением, стояла

она

.

Всё-таки пришла?

Я слегка склонил голову к плечу. Хотел, чтобы она поняла: я её вижу.

Заметил, как Мира напряглась. Она чувствовала мой взгляд и знала, что я обнаружил её присутствие здесь.

И тогда я увидел то, чего, наверное, не должен был замечать.

Парень на белом мотоцикле, с которым мне предстояло гоняться, тоже смотрел в её сторону. Он был новеньким — раньше я его здесь не видел.

Какого хуя?

Мира — моя кукла.

И только я буду её ломать.

Девушка, стоявшая между мотоциклами, подняла руку, и я снова посмотрел на дорогу. Толпа оживилась, телефоны взметнулись над головами. Слева от меня соперник несколько раз резко прибавил газ, заставляя двигатель взреветь.

Я повернул голову.

Белый байк. Незнакомый гонщик. Тёмный визор скрывал лицо, но самоуверенность читалась в каждом его движении. Он показал мне два пальца, а затем провёл большим пальцем по горлу.

Дешёвая провокация.

Я усмехнулся и отвернулся.

Красноречие ничего не решало. На дороге говорила скорость.

Рука девушки опустилась.

Я сорвался с места.

Переднее колесо на мгновение потеряло сцепление с дорогой, заднее повело в сторону, но я удержал мотоцикл. Двигатель взвыл, разрывая ночной воздух. Свет, люди и припаркованные машины слились в размытые полосы.

Первая передача.

Вторая.

Третья.

Мир стремительно сузился до белого пятна фары и дрожащей стрелки спидометра. Ветер бил в грудь, пытаясь сорвать меня с сиденья. Мокрый асфальт летел навстречу, но страха не было.

Только ярость.

Чистая. Холодная. Знакомая.

Она жила во мне так давно, что я уже не помнил, каким был без неё. Иногда я заглушал её сигаретами, драками или работой до изнеможения. Но по-настоящему тихо становилось только здесь — на грани, где одна ошибка могла положить всему конец.

Первый поворот приближался слишком быстро.

Я поздно нажал на тормоз, сбросил передачу и наклонил мотоцикл. Колено прошло в нескольких сантиметрах от дороги. Шина скользнула по мокрому асфальту, заднюю часть байка повело в сторону.

На краткий миг мотоцикл перестал мне подчиняться.

Внутри вспыхнуло мрачное удовольствие.

Вот оно.

То самое мгновение, когда смерть подходила вплотную, клала руку на плечо и ждала, что я дрогну.

Я не дрогнул.

Выправив мотоцикл, я снова открыл газ. Переднее колесо слегка приподнялось, а затем ударилось об асфальт. В зеркале мелькнула фара.

Белый байк держался рядом.

Слишком близко.

Гонщик попытался обойти меня справа. Я видел его краем глаза: светлый пластик, чёрная куртка, резкие движения. Он рассчитывал, что я уступлю ему часть дороги.

Зря.

Я сместился ближе, оставив ровно столько пространства, чтобы он понял предупреждение. Его мотоцикл дёрнулся. На секунду соперник отстал, но затем снова прибавил скорость.

Упрямый.

Мне это даже понравилось.

Впереди показался второй поворот — тот самый, о котором предупреждал Дэн. Соперник вошёл в него слишком широко. Я заметил ошибку ещё до того, как он сам её осознал. Белый байк задел колесом бордюр, дёрнулся и опасно накренился. Гонщик чудом удержался, но потерял скорость.

В зеркале его фара быстро уменьшалась.

Впереди оставался последний участок — длинная прямая, заканчивавшаяся резким поворотом возле заброшенного склада. Там ждала толпа. Уже виднелись огни и поднятые над головами телефоны.

Победа и так была почти моей.

Но слово «почти» всегда раздражало.

Я выкрутил газ до упора.

Мотоцикл взревел так, будто внутри него проснулось загнанное в клетку животное. Стрелка спидометра поползла выше. Ветер давил на шлем, вибрация стала жёстче. Дорога подо мной превратилась в сплошную тёмную реку.

Последний поворот приближался.

Слишком быстро.

В голове прозвучал голос Дэна:

На втором повороте не гони. Там разметка скользкая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Разметку я уже миновал, но этот участок был ничем не лучше.

Поздно.

Я ударил по тормозам и одновременно наклонил мотоцикл. Заднее колесо сорвало. Байк понесло боком к металлическому ограждению. Из-под подножки вылетели искры.

Толпа отшатнулась.

Несколько человек закричали.

Ограждение оказалось совсем близко. Ещё полметра — и металл встретился бы с моими костями.

Я отпустил тормоз, довернул руль и резко прибавил газ.

Мотоцикл выровнялся.

Меня выбросило на финишную прямую, и я первым пересёк линию.

Крики обрушились разом. Кто-то ударил ладонью по моему плечу, кто-то выкрикивал моё имя. Телефоны слепили вспышками. Дэн растолкал людей и подбежал ко мне.

— Ты совсем ебанутый? — то ли спросил он, то ли озвучил и без того известный всем факт. — Тебя, блядь, чуть не размазало!

— Но не размазало же.

Я снял шлем.

Жарко — пиздец.

Ко мне тут же подошла какая-то рыжая девчонка, но мне было плевать. Я видел Миру и теперь должен был её найти.

— Ты видел Миру? — спросил я у Дэна.

— Нет. Ну ты точно ебанулся. Она же сказала, что не придёт. И пока я был с Алиной, Миры рядом с ней не было.

— Я видел её, Дэн. Она стояла с твоей Алиной вон там, — я указал на место, где заметил их перед стартом.

Дэн повернулся. Я посмотрел туда же, но теперь за ограждением стояла только Алина и махала ему рукой.

Увидев её одну, Дэн снова перевёл взгляд на меня, задавая безмолвный вопрос:

А не долбоёб ли ты?

Да ну нахуй. Я же не настолько ебанулся из-за этой девки?

— Я сейчас, — бросил я.

Заведя двигатель, я направился к выходу.

Не знаю почему, но был уверен, что видел её. Это не могло быть глюком.

Я знал, что найду Миру возле ворот.

И не ошибся.

Вот и она.

Моя кукла уже выходила за ворота.

Она серьёзно собиралась вызвать сюда такси?

Я заглушил двигатель немного раньше и, не слезая с мотоцикла, медленно покатил его к воротам. Мира стояла ко мне спиной и что-то искала в телефоне.

Ну ладно.

Пора объявить о своём присутствии.

— Пытаешься сбежать?..

Глава XVI

Мира

Алина подошла минут через пять, запыхавшаяся, будто действительно бежала.

— Ты что, бежала? — задала я интересовавший меня вопрос.

— Бежала, а то вдруг ты передумаешь и убежишь, — она заливисто рассмеялась.

Ей сегодня явно было очень весело, и этот вечер она забудет ещё не скоро.

И я, видимо, тоже.

— Дэн не знает?

— Обижаешь, — ответила она, схватила меня за руку и потащила в самый центр толпы.

По крайней мере, мне так казалось.

— Он уже проехал. Сейчас будет Тимур. Пойдём ближе, он тебя не заметит, не бойся.

Мы подошли почти вплотную к ограждению. Толпа скандировала его имя, словно он был чемпионом.

Словно он был любимчиком публики, а не больным ублюдком.

Я услышала рёв мотоцикла, который будто отличался от остальных: низкий, тяжёлый. И почему-то даже не сомневалась, что это

он

.

Люди потянулись к ограждению. Кто-то даже достал телефон, чтобы запечатлеть старт.

А за нашими спинами кто-то, не особенно скрываясь, принимал ставки.

— Следующий заезд, — сказала Алина и слегка сжала мою руку.

На старт медленно выехал чёрный мотоцикл.

Мне не нужно было видеть лицо гонщика, чтобы понять, кто это.

Тимур.

Чёрный шлем полностью скрывал его голову, тёмная одежда сливалась с корпусом мотоцикла. Он слегка подался вперёд, положив руки на руль. В свете фар его фигура казалась частью машины — такой же тёмной, тяжёлой и опасной.

Рядом остановился второй участник на белом спортивном мотоцикле. Он сразу начал играть с газом, заставляя двигатель надрывно реветь, будто пытался вывести соперника из равновесия.

Тимур не пошевелился.

Даже не повернул головы.

— Он всегда такой спокойный перед стартом? — спросила я.

Алина посмотрела на меня с лёгкой усмешкой:

— Ты всё-таки за ним наблюдаешь?

— Здесь сложно смотреть на что-то другое, — пробормотала я.

Это было правдой лишь наполовину.

Вокруг нас вспыхивали фары, двигались люди, над асфальтом клубился дым, но мой взгляд постоянно возвращался к нему. Тимур будто стягивал к себе всё пространство, даже когда просто сидел неподвижно.

Дэн подошёл к стартовой линии, наклонился и что-то сказал ему. Тимур коротко кивнул. Затем Дэн похлопал ладонью по задней части мотоцикла и отошёл.

— Кто его соперник? — поинтересовалась Алина.

— Какой-то Радов. Насколько я понял, он здесь недавно, — ответил стоявший рядом парень. — На прямой он быстрый, но в поворотах слишком дёрганый. Если Чёрный не начнёт рисковать, то заберёт заезд.

— Чёрный? — переспросила я, не понимая, о ком ещё идёт речь.

— Так здесь называют Тимура, — пояснила Алина.

М-да, подходящее прозвище.

Гонщик в красной куртке опустил визор. Тимур сделал то же самое, после чего повернул голову в сторону зрителей.

Я перестала дышать.

Его лицо было полностью скрыто, и с такого расстояния он не мог разглядеть меня в толпе. Но тёмное стекло шлема замерло точно напротив того места, где мы стояли.

— Он тебя увидел, — прошептала Алина.

— Не мог.

— Мог. Поверь, увидел.

Будто подтверждая её слова, Тимур слегка наклонил голову.

И всё бы ничего, если бы не ещё один второй взгляд.

Взгляд парня на белом мотоцикле.

Я лишь мельком посмотрела в его сторону. Не видела его глаз, но чувствовала — могла поклясться, — что его взгляд скользит по мне.

Я его действительно чувствовала.

Когда на меня смотрел Тимур, ощущения были совершенно другими.

Сегодня утром я сказала, что боюсь его, а теперь стояла здесь, в месте, где всё принадлежало ему: дорога, ночь, эта толпа и рёв моторов.

Люди любили его. Восхищались им.

В этом не оставалось никаких сомнений.

Но мне нужно было уйти раньше. Или хотя бы спрятаться. Не было никакой гарантии, что после заезда он снова не захочет поговорить.

Как не было и гарантии, что захочет.

Тимур отвернулся только тогда, когда между мотоциклами вышла девушка с ярким платком.

Нет, он не мог меня увидеть. Просто не мог.

Двигатели взревели одновременно. Звук ударил в грудь, заставив сердце сорваться на бешеный ритм. В воздухе запахло выхлопными газами, бензином и нагретой резиной.

Платок упал.

Мотоциклы рванули вперёд.

Толпа закричала, когда они почти одновременно пересекли стартовую линию. Белый мотоцикл на мгновение вырвался вперёд, но Тимур быстро его догнал. Через несколько секунд оба превратились в две удаляющиеся точки, рассекающие темноту.

Я стояла и наблюдала за происходящим, крепко держа Алину за руку.

Господи, зачем я вообще сюда пришла?

Они вошли в поворот вдвоём.

На мгновение мне показалось, что чёрный мотоцикл коснулся белого. Заднее колесо байка Тимура сорвалось в сторону, шина оставила на асфальте тёмный след. Мотоцикл опасно накренился.

Внутри меня всё оборвалось.

Я представила его падение ещё до того, как оно произошло: металл, скользящий по асфальту, искры, неподвижное тело возле бетонного ограждения.

Я с новой силой сжала руку Алины. Не то чтобы я переживала за него. Просто не хотелось, чтобы кто-то погиб.

Тимур удержался. Выпрямил мотоцикл и снова резко набрал скорость.

— Он первый, — сказала Алина.

— Заезд ещё не закончился, но, зная Чёрного, могу сказать: он точно придёт первым, — произнёс всё тот же парень, стоявший рядом с нами.

Тимур лидировал, но Радов держался почти вплотную. До финиша оставалось несколько сотен метров. Белый мотоцикл начал сокращать расстояние.

Тимур сильнее прижался к корпусу байка, будто пытался уменьшить сопротивление воздуха. В последний момент чёрный мотоцикл рванулсь вперёд и первым пересек финишную черту.

Толпа взревела с новой силой, а я лишь глубоко вздохнула.

Все бросились к Тимуру, чтобы поздравить его, продолжая скандировать его имя. Вокруг него крутились девушки. Он снял шлем, и его взгляд сразу начал блуждать по толпе за ограждением. Тимур не выглядел особенно счастливым из-за победы.

Я отступила в темноту.

От греха подальше.

Заметила, как Дэн подошёл к нему и начал что-то говорить, но Тимур будто не обращал на друга внимания. Он всё ещё высматривал меня в толпе.

И теперь я была в этом уверена как никогда.

Пусть думает, что ему показалось.

Хорошо, что сегодня все остались живы, но мне пора было уходить.

— Алин, я приехала, побыла с тобой и даже посмотрела на

него

. Но мне действительно лучше уйти. Если он всё-таки меня заметил, ничем хорошим это не закончится.

— Я тебя поняла, — ответила Алина. — Пойдём, провожу.

— Не надо. Если Дэн будет тебя искать и не найдёт, то может что-нибудь заподозрить. А Тимур, даже если и увидел меня, пусть думает, что ему просто показалось.

— Ладно.

Алина крепко обняла меня за шею.

— Как будешь дома, напиши. Я буду ждать.

Напоследок она сжала мои плечи. Я просто кивнула и развернулась к выходу.

С моей комплекцией пробираться в одиночку через разгорячённую толпу оказалось нелегко.

Но я почти справилась без потерь, если не считать того, что мне раза четыре наступили на ноги.

Белые кроссовки уже никогда не будут белыми.

Я вышла за ворота и собиралась вызвать такси, как вдруг услышала за спиной:

— Пытаешься сбежать?

Тимур.

Да за что мне всё это?

Нельзя поворачиваться к хищнику спиной.

Я развернулась всем корпусом и быстро спрятала телефон в карман джинсов.

Тимур стоял передо мной в чёрных джинсах и грубых ботинках. Белая футболка облегала его мощную фигуру, а чёрная куртка придавала образу ещё больше опасности.

По его виску стекала капля пота. Он тяжело дышал, грудь высоко вздымалась после заезда.

В глазах ещё горел адреналин — опасный, дикий, яркий и до безумия пугающий огонь.

— Ты всё-таки приехала?

Он сделал шаг ко мне.

Рядом никого не было. Только темнота и приглушённые звуки, доносившиеся оттуда, из-за ворот.

Нет. Стой на месте.

Но читать мои мысли он не умел, поэтому подошёл слишком близко.

— Я здесь только из-за Алины.

Я хотела отступить, но стоявшая позади машина не позволила мне этого сделать. Под его напором я почти села на капот, а затем резко дёрнулась вперёд, едва не оказавшись в его руках.

Но Тимур отступил раньше, чем это произошло.

— Из-за Алины… — повторил он, будто пробуя мои слова на вкус.

— Естественно. Я надеялась, что ты меня не заметил.

— Как же…

— Ты мог разбиться.

Я собиралась сказать совсем не это, но слов назад не вернуть. И хотя произнесла я это тихо, Тимур, конечно же, услышал.

— Волновалась?

Уголок его губ медленно приподнялся, а голову он слегка склонил набок.

— Нет. Просто я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. Даже ты, несмотря ни на что.

Услышав это, он лишь шире улыбнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я же говорил, что мы ещё увидимся.

— Я не собиралась сюда приезжать, но Алина для меня важнее, — зачем-то начала оправдываться я.

— Плевать. Ты здесь, и этого уже ничто не изменит.

Эта фраза прозвучала как приговор.

— Поехали, — сказал он, протягивая мне шлем. — Хотя бы домой тебя отвезу, раз уж ты так волновалась.

— Я не волновалась. И с тобой не поеду.

— А, точно. Я и забыл: кукла боится.

Меня будто окатило ледяной водой.

Старое школьное прозвище на мгновение вернуло меня в прошлое.

Но воспоминания оборвались, когда я почувствовала, как Тимур надевает на меня шлем.

— Не надо.

Я попыталась убрать его руки и снять шлем, но он сразу пресёк мои попытки.

— Надо. Сюда добраться проще, чем отсюда уехать. Не бойся, довезу в целости и сохранности.

Он сел на мотоцикл и протянул мне руку, собираясь помочь забраться следом.

А вдруг он прав и я не смогу вызвать такси?

Тревожить Алину мне тоже не хотелось.

Так мы простояли около минуты: Тимур — с протянутой рукой, а я — переводя взгляд то на него, то на его раскрытую ладонь.

В конце концов я всё же решила принять его помощь.

Но только сегодня.

Гонка

Мира и Тимур

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XVII

Мира

Я вложила ладонь в его руку и сразу же пожалела об этом.

Пальцы Тимура сомкнулись вокруг моих — крепко, уверенно, словно он изначально знал, что я соглашусь. Одним движением он помог мне забраться на мотоцикл, после чего отпустил.

-Ноги поставь на подножки, - велел он. - И держись крепче.

Я устроилась позади него, стараясь сохранить между нами хотя бы небольшое расстояние. Получалось плохо. Сиденье было узким, а тяжёлый мотоцикл под нами слегка покачивался, заставляя меня невольно придвинуться ближе.

- Я могу держаться за сиденье? - спросила я, обнаружив ремешок позади себя.

Тимур повернул голову. Сквозь поднятый визор я увидела насмешку в его глазах.

- Можешь. Если хочешь слететь на первом же повороте.

-Я сказала, что боюсь не скорости.

- Помню, кукла.

От этого слова по спине пробежал холод.

- Не называй меня так.

Он ничего не ответил, только опустил визор и завёл двигатель.

Мотоцикл ожил подо мной.

Вибрация прошла по ногам, поднялась выше и отдалась в груди. Я вцепилась пальцами в края сиденья, но уже в следующую секунду Тимур резко тронулся с места.

Меня бросило назад.

С губ сорвался испуганный вскрик, и я инстинктивно обхватила его за талию. Под ладонями напряглись твёрдые мышцы. Тимур будто только этого и ждал: я почувствовала, как его грудь дрогнула от короткого смеха.

- Медленнее! - крикнула я, но голос утонул в рёве двигателя.

Он либо не услышал, либо сделал вид, что не услышал.

Мы выехали с территории промзоны. Огни гонок остались позади, а вместе с ними исчезли музыка, голоса и ощущение, что рядом есть люди. Впереди тянулась пустая дорога, освещённая только фарой мотоцикла.

Тимур прибавил скорость.

Я сильнее сжала руки вокруг его тела и прижалась к спине. Ветер бил по шлему, холод пробирался под куртку. Дорога неслась навстречу, превращаясь в сплошную чёрную полосу. По сторонам мелькали деревья, дорожные знаки и редкие фонари.

Слишком быстро.А ещё мне кажется,что сейчас меня стошнит.

Каждый поворот казался последним. Тимур наклонял мотоцикл, и мне чудилось, что ещё немного — и мы коснёмся асфальта. Желудок поднимался к горлу, пальцы немели от напряжения.

Я закрыла глаза.

Это оказалось ещё хуже.

Без дороги перед глазами я чувствовала только скорость и человека, к которому была вынуждена прижиматься. Его тепло проникало сквозь одежду, спина оставалась напряжённой, движения -точными и спокойными. Он полностью контролировал мотоцикл.

И мою жизнь в эту минуту тоже.

Это пугало сильнее всего.

Стоило Тимуру чуть резче повернуть руль или не вовремя нажать на тормоз - и от меня ничего не зависело бы. Я сама отдала ему этот контроль, когда приняла протянутую руку.

Какая же я дура.

Нужно было остаться с Алиной. Позвонить Дэну. Ждать такси хоть до утра. Сделать что угодно, только не садиться за спину к человеку, которого я боялась больше тёмной дороги.

-Остановись! — крикнула я.

Он продолжал ехать.

- Пожалуйста, остановись!

Мой голос стал дрожать от поступивших слез.

Не знаю, услышал ли он меня на этот раз, но скорость немного снизилась. Я открыла глаза и заметила впереди поворот, за которым начиналась дорога, ведущая не к городу, а куда-то в сторону холмов.

Тимур свернул туда.

У меня всё похолодело внутри.

-Ты куда едешь? — громко спросила я шмыгнув носом.

Ответа не последовало.

- Город в другой стороне!

Он снова промолчал.

Дорога становилась всё уже. Фонари исчезли, по обеим сторонам выросли тёмные деревья. Свет фары выхватывал из темноты потрескавшийся асфальт, низкие кусты и редкие указатели.

Я посмотрела назад.

Позади не было ни одной машины.

Только ночь.

1Я ослабила хватку, собираясь достать телефон, но Тимур резко прибавил скорость. Меня качнуло, и пришлось снова обхватить его обеими руками.

Он сделал это специально.

Теперь я уже не сомневалась.

-Вернись на дорогу! - потребовала я, хотя голос заметно дрожал. - Немедленно отвези меня домой!

Тимур поднял левую руку и коротко похлопал меня по сцепленным на его животе пальцам, будто успокаивал испуганного ребёнка.

От этого жеста стало ещё страшнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XVIII

Мира

Мотоцикл свернул с асфальта на грунтовую дорогу. Колёса зашуршали по мелким камням, ветки кустарников скользнули по моим ногам. Впереди возвышались тёмные скалы.

Через несколько минут деревья внезапно расступились.

Тимур сбросил скорость и остановился.

Двигатель стих.

Наступившая тишина показалась оглушительной.

Я всё ещё держалась за него, не сразу поняв, что мы больше не движемся. Потом быстро разжала руки и отстранилась.

-Слезай, — произнёс Тимур.

-Нет.

Он снял шлем и повернул ко мне голову.

-Слезай,кукла.

-Я же просила тебя меня так не называть.

-Сначала скажи, где мы.

- Смотровая площадка.

Я огляделась.

Площадкой это место можно было назвать лишь условно. Небольшой участок земли заканчивался в нескольких метрах от нас. Дальше начинался обрыв. Внизу, далеко за его краем, мерцали редкие городские огни. Они казались крошечными и недосягаемыми.

Вокруг не было ни души.

Ни машин. Ни домов. Ни фонарей.

Только лес, скалы и густая ночная темнота.

Я покрылась мурашками когда вспомнила свой сон.

Который снился мне этой ночью.

-Зачем мы здесь?

-Хотел поговорить наедине.

От этих слов кровь застыла в жилах.

Я поспешно сняла шлем и чуть не уронила его на землю. Попыталась слезть с мотоцикла с противоположной от Тимура стороны, но нога зацепилась за сиденье. Он поймал меня за локоть, не позволив упасть.

Я мгновенно вырвала руку.

-Не трогай меня.- сказала я резче чем хотела. - Пожалуйста.

Тут же добавила я,лучше его не злить,не здесь и не сейчас,а лучше всего вообще не злить. Никогда.

Тимур медленно поднял ладони, показывая, что больше ко мне не прикасается.

-Хорошо.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

Я отступила на шаг и почувствовала под подошвой мелкие камни. Они с тихим шорохом покатились в сторону обрыва. Я замерла и быстро посмотрела назад.

До края оставалось несколько метров.

Тимур стоял между мной и дорогой.

Я сунула руку в карман, нащупывая телефон. Всего одно движение — и я смогу позвонить Алине или хотя бы отправить геолокацию.

- Здесь связи почти нет, — произнёс он, заметив мой жест.

Я всё равно достала телефон.

На экране действительно не было сети.

- Ты специально привёз меня туда, где я не смогу никому позвонить?

-Я привёз тебя посмотреть на город.

- Не ври.

Мой голос сорвался.

Тимур снял перчатки и небрежно бросил их на сиденье. После гонки он выглядел непривычно собранным, но в глазах всё ещё оставался тот дикий блеск. Адреналин никуда не исчез — просто теперь был направлен не на дорогу.

На меня.

— Я согласилась поехать с тобой только потому, что ты обещал отвезти меня домой.

— Отвезу.- кивнул он головой ,будто подтверждая свои слова.

— Мы приехали совсем не туда!

— Сделали небольшой крюк.

— Это не крюк! — выкрикнула я. — Ты увёз меня за город и остановился у обрыва! Что я должна об этом думать?

Он сделал шаг ко мне.

Я сразу отступила.

Край стал ближе.

Тимур заметил это и остановился.

— Не подходи, — предупредила я,голос срывался,я была готова начать истошно кричать и плакать.

— Ты стоишь почти у края.

— Потому что ты перекрыл дорогу.

Он бросил короткий взгляд мне за спину.

— Сделай два шага вправо.

— Нет.

— Мира, справа нет обрыва.

— Я тебе не верю.

На его лице промелькнуло раздражение.

— Тогда хотя бы стой на месте.

Я сжала телефон так сильно, что его края впились в ладонь. В голове одна за другой возникали страшные картины. Он мог толкнуть меня. Мог забрать телефон. Мог оставить здесь одну. Мог сделать что угодно — вокруг никого не было, а шум гонок остался далеко позади.

Если я закричу, никто не услышит.

Если исчезну, Алина решит, что я уехала домой.

А Тимур сможет сказать, что вообще меня не видел.

— О чём ты хотел поговорить? — спросила я, стараясь выиграть время.

— Почему ты пришла?

— Я уже сказала: из-за Алины.

— И поэтому смотрела на меня весь заезд?

— Я смотрела на трассу.

— Неправда.

Он приблизился ещё на полшага.

Я подняла телефон, будто он мог меня защитить.

— Не подходи!Тимур ,пожалуйста , стой на месте...- Все...Истерика накрыла меня. Сейчас перед собой я вижу только его размазаное тело,огни города слились в один сверкающий шар.

Меня буквально трясет и это уже не от холода. От животного страха.

Дура...

Дура...

Дура...

Как я могла сесть к нему? На что я рассчитывала.

Тимур замер. Несколько секунд он молча разглядывал меня, затем медленно перевёл взгляд на мои дрожащие руки.

— Ты действительно думаешь, что я могу тебя столкнуть?

— Я не знаю, что ты можешь сделать.

Впервые за весь вечер с его лица исчезло подобие улыбки.

— Значит, обо мне ты думаешь именно так?

-Мира,я конечно отморозок, но не до такой степени. - сказал он протягивая мне руку. -Отойди от края.

-А что ещё мне о тебе думать? Ты за год превратил мою жизнь в настоящий ад. Ты хотя бы знаешь ,что я переживала тогда,когда ты гнабил меня? Ты знаешь,что в первый же учебный день умерла моя мама? Я и так умирала тогда,а ты добавил...добивал...добивал...- я сама не заметила как на эмоциях подалась ближе и толкнула его в грудь.

-А сегодня ? Зачем предложил подвезти домой ,а повез сюда? Туда где мне никто не поможет.

-Я же сказал,я хотел поговорить.

-Скажи,что именно кроме страха я должна сейчас чувствовать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ответа не последовало.

-Я хочу уехать.

Вместо слов он надел назад свой шлем и сел на мотоцикл.

-Поехали.

-Куда на этот раз?

-Домой ,Мира,домой.

Я долго не думала,мне оставалось только надеяться что меня действительно наконец отвезут домой.

Я снова села на его мотоцикл.Снова это сделала сама.

Но ошибка была совершена раньше.

Там. У ворот.

Когда я в первый раз попыталась даже подумать о том,что все будет хорошо .

Тимур и Мира

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XIX

Тимур

Обратно я ехал медленнее.

Не потому, что она потребовала. И не потому, что меня внезапно начала мучить совесть.

Просто Мира и без того была на грани.

Я чувствовал это по тому, как напряжённо она сидела за моей спиной. Её руки едва касались моей куртки, будто даже через ткань я мог причинить ей вред. На поворотах она всё же цеплялась за меня, но, как только дорога выравнивалась, сразу ослабляла хватку.

Будто напоминала и себе, и мне: это вынужденная близость.

После смотровой площадки она не произнесла ни слова. Даже когда мы вернулись на освещённую трассу и вдоль дороги появились первые фонари, Мира продолжала молчать.

Зато я услышал её тихий всхлип.

Сначала решил, что показалось. Ветер шумел в шлеме, двигатель глухо урчал под нами, навстречу иногда проносились машины. Но через несколько секунд её ладони сильнее сжали мою куртку, а лбом она на мгновение прижалась к моей спине.

Мира плакала.

Из-за меня.

От этого понимания внутри разлилось знакомое тёмное удовольствие.

Извращённое. Неправильное.

Но слишком сильное, чтобы я мог просто от него отмахнуться.

Мне нравилось видеть её страх. Нравилось наблюдать, как она упрямо поднимала подбородок, хотя дрожь уже проходила по всему телу. Нравилось слышать, как срывался её голос, когда она пыталась мне противостоять.

А слёзы были окончательным доказательством того, что за её показной смелостью всё ещё скрывалась та маленькая кукла, которую я помнил.

Моя испуганная кукла.

Я могу заставить её почувствовать то, чего не вызывал в ней никто другой. Одного взгляда было достаточно, чтобы она напряглась. Одного шага — чтобы отступила. Одного слова — чтобы в её глазах появились слёзы.

Она спросила сегодня,что знал ли я о ее маме?

Да. Я знал. И мне было плевать.

Для меня это не имело никакого значения.

Пока я не потеряд свою мать. И тогда я даже задумался,я вспомнил Миру. И если я себя в обиду не дал бы никогда,то она не могла этого сделать.

И тут сама судьба привела ее ко мне.

Снова.

Это опьяняло сильнее скорости.

И одновременно раздражало.

Сейчас она плакала молча, стараясь не выдать себя. Наверное, надеялась, что я ничего не замечу.

Наивная.

Я замечал всё, что касалось её.

Всегда.

На светофоре я остановился и поставил ногу на асфальт. Её руки тут же разжались, а сама она отодвинулась настолько, насколько позволяло сиденье.

— Долго ещё? — спросила она.

Даже сквозь шлем я услышал дрожь в её голосе.

— Минут десять.

— Хорошо.

Только одно слово.

Ни обвинений. Ни попыток спорить. Ни колкостей, которые она в последнее время осмеливалась бросать мне в лицо.

Я перегнул.

Это стало понятно ещё у обрыва, когда Мира посмотрела на меня так, будто действительно ждала, что я столкну её вниз. Тогда её страх показался почти осязаемым: протяни руку — и почувствуешь пальцами.

Если продолжу давить, она не станет покорнее. Просто исчезнет при первой возможности. Начнёт избегать не только меня, но и Алину с Дэном, переведётся в другой университет или вообще уедет из города.

А мне бы этого не хотелось.

Во всяком случае не сейчас.

Веселье ведь только начинается.

Чтобы сломать человека, сначала нужно подпустить его ближе. Заставить поверить, что опасность миновала. Дать достаточно свободы, чтобы он перестал искать выход.

Я же делаю всё наоборот.

Каждый раз, когда Мира немного успокаивалась, я снова напоминаю ей, почему она должна бежать.

Загорелся зелёный.

Я тронулся плавно, не выкручивая газ. Впереди тянулся почти пустой проспект. Мокрый асфальт отражал фонари и вывески круглосуточных магазинов. После непроглядной темноты за городом эти огни казались слишком яркими.

Мира по-прежнему держалась за край моей куртки.

На очередном повороте её ладонь соскользнула. Я почувствовал, как она качнулась назад, и сразу снизил скорость.

— Обхвати меня, — сказал я достаточно громко, чтобы она услышала.

— Не хочу.

— Тогда держись за куртку крепче.

Она ничего не ответила, но через несколько секунд осторожно обхватила меня за талию. Очень слабо, словно одно это прикосновение было для неё унизительным.

Я не стал прибавлять газ.

Хотя соблазн был.

Мне хотелось снова ощутить, как от резкого рывка её руки судорожно сомкнутся вокруг меня. Услышать испуганный вдох. Напомнить, что здесь всё зависит от меня.

Но я сдержался.

Хватит на сегодня.

Мы подъехали к ее общежитию и Мира сразу же спрыгнула с него немного покачнувшись. Я схватил ее за руку чтобы удержать.

-Не трогай. - она сразу же выдернула ее.

Мать твою,радуйся,что это всего лишь рука.

Бесит,сука так,что хочется за волосы схватить.

Но я приказываю себе держаться.

-Не трогаю,не трогаю. - я поднял все руки вверх.

Она сняла шлем. Ее волосы растрепались,глаза красные,а ресницы мокрые от слез.

Прекрасное зрелище.

Она быстро отвернулась,думала ,что я ничего не увижу.

Поздно.

Я уже увидел.

Она развернулась всем корпусом, собираясь идти внутрь здание,но я остановил ее.

-Я не хотел тебя пугать,Мира.

Ложь.

Хотел.

-Тогда зачем привёз меня туда? - развернулась она ко мне ,но стояла дальше шагов на пять,а не стал вставать с мотоцикла.

Хватит на сегодня.

-Хотел поговорить,но не думал что ты именно так отреагируешь. В следующий раз туда не повезу.

Потому что повезу в другое место.

Мне хотелось засмеяться в голос от собственных мыслей. Но я сдержался. Снова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слишком часто мне приходится себя сдерживать и мне это пиздец как не нравится.

-Не будет следующего раз.

-Будет.

Мира наконец повернулась. В её глазах ещё стояли слёзы, но сквозь страх уже пробивалась злость.

-Ты ничего не понял, Тимур.

-Возможно.

-Я больше никогда не сяду к тебе на мотоцикл

.

-Посмотрим.

Неправильный ответ.

Я заметил это по тому, как изменилось её лицо. Страх, едва начавший отступать, вернулся.

Снова надавил.

Блядь.

— Доброй ночи, Мира, — спокойно произнёс я, не двигаясь с места.

Нужно оставить ее на время в покое. Пусть думает,что опасность миновала.

Глава XX

Мира

Следующая неделя прошла на удивление спокойно.

Тимур не появлялся.

Я не видела его ни возле университета, ни в коридорах, ни у общежития. Не слышала знакомого рёва мотоцикла за окном и не чувствовала на себе тяжёлого взгляда, от которого всё внутри мгновенно сжималось.

Первые несколько дней я всё равно ждала его появления.

Каждый раз, выходя из общежития, осматривала припаркованные машины. В университете невольно вздрагивала от тяжёлых шагов за спиной, а при звуке приближающегося мотоцикла останавливалась и ждала, пока он проедет мимо.

Но это всегда был кто-то другой.

Тимур будто исчез.

Возможно, его отсутствие должно было насторожить меня ещё сильнее. Он никогда ничего не делал просто так, и я не верила, что после той ночи он внезапно решил оставить меня в покое. Скорее всего, это было очередное затишье.

Однако с каждым днём дышать становилось легче.

Страх не исчез полностью, но перестал давить на плечи каждую минуту. Я снова могла спокойно сидеть на занятиях, работать, сидеть за конспектами в библиотеке и возвращаться в общежитие, не оглядываясь через каждые несколько шагов.

После той поездки я почти не спала. Перед глазами снова и снова возникал тёмный обрыв, а в ушах звучал спокойный голос Тимура:

Хотел поговорить без свидетелей.

Наутро мне стало стыдно за собственные слёзы. Ещё сильнее — за то, что он их видел. Наверняка получил именно то, чего хотел.

Я решила никому не рассказывать о случившемся.

Алине сказала только, что Тимур довёз меня до общежития. Она несколько раз пыталась выяснить подробности, но я отвечала уклончиво. Не хотелось, чтобы она чувствовала себя виноватой. В конце концов, сесть на его мотоцикл решила я сама.

К концу недели жизнь почти вернулась в привычное русло.

Пары, домашние задания, смены на работе и вечера в общежитии. Алина продолжала общаться с Дэном, хотя старательно делала вид, будто между ними ничего серьёзного не происходило. При этом она постоянно проверяла телефон и улыбалась каждому его сообщению.

Я не дразню её.

Пока что.

В пятницу после второй пары мы вышли на улицу. До следующего занятия оставалось около сорока минут, поэтому Алина уговорила меня купить кофе в небольшом киоске возле университета.

День выдался прохладным, но солнечным. После нескольких дней дождя небо наконец прояснилось, и на площадке перед главным входом собралось много студентов. Кто-то сидел на ступенях, кто-то курил возле ограждения, остальные спешили между корпусами.

Мы устроились на скамейке немного в стороне от входа.

— Я никогда больше не возьму карамельный сироп, — заявила Алина, попробовав свой напиток. — Здесь не кофе, а жидкий сахар.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Потому что каждый раз надеюсь на чудо.

— В следующий раз просто возьми обычный капучино.

— Это скучно.

Я покачала головой и сделала глоток. Мой кофе тоже оказался слишком сладким, но признаваться в этом я не собиралась.

— Дэн сегодня писал? — как можно безразличнее спросила я.

Алина сразу подозрительно прищурилась:

— А тебе зачем?

— Поддерживаю разговор.

— Писал.

— И?

— И ничего.

— Поэтому ты последние десять минут улыбаешься телефону?

— Я не улыбаюсь.

— Конечно.

Она толкнула меня плечом, едва не расплескав кофе.

Я рассмеялась и собиралась ответить, но заметила у дороги белый мотоцикл.

Улыбка медленно исчезла.

Мотоцикл остановился возле университетской парковки. Гонщик снял шлем и провёл рукой по тёмным волосам. На нём была чёрная кожаная куртка, под которой виднелась светлая футболка.

Это был Радов. Я встретила его у университета на следующей день после гонки.

Белый гонщик с ночных заездов.

Парень закрепил шлем на мотоцикле и направился к главному входу. По дороге он разговаривал с кем-то по телефону, поэтому сначала не смотрел в нашу сторону.

— Мир, ты чего? — спросила Алина, проследив за моим взглядом.

— Ничего,знакомого увидела. -я не соврала,мы действительно уже знакомы.

— Какого?

— Который соревновался с Тимуром.

Алина снова посмотрела на незнакомца.

— Точно. Белый байк.

Мы обе наблюдали за ним чуть дольше, чем следовало. Будто почувствовав это, парень закончил разговор и поднял голову.

Его взгляд сразу остановился на мне.

Высокий, широкоплечий,брюнет с резкими чертами лица. Он выглядел старше большинства студентов, но, возможно, такое впечатление создавала лёгкая небритость.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

Затем улыбнулся.

Не неприятно и не самоуверенно, а так, будто встретил знакомого человека там, где совсем не ожидал его увидеть.

Я отвела глаза и сделала вид, что увлечена кофе.

— Он сюда идёт, — тихо сообщила Алина.

— Кто?

— Нет, ну актриса из тебя отвратительная. Радов идёт к нам.

— Может, ему просто нужен вход.

— Тогда почему он улыбается именно тебе?

— Откуда мне знать?

Шаги остановились возле нашей скамейки.

— Привет, — услышала я мужской голос.

Пришлось поднять голову.

Парень стоял перед нами, держа одну руку в кармане джинсов.

— Привет, — первой ответила Алина.

— Не помешаю?

— Это зависит от того, чего ты хочешь, — произнесла она с любопытством.

Он коротко усмехнулся, после чего посмотрел на меня.

Я напряглась.

Он протянул мне руку. Он в последнию неделю ,со дня знакомства всегда протягивает руку когда здоровается.

Я несколько секунд смотрела на его ладонь, затем всё-таки пожала её.

— Привет. - пожала я его руку в ответ,но на этот раз не спешил ее отпускать.

— Привет. - он сжал сильнее мои пальцы.

Мои пальцы сразу напряглись.

— Это Алина, — представилась подруга, спасая неловкую паузу.

— Очень приятно.

Он пожал руку и ей, а затем кивнул на свободное место рядом:

— Можно?

Алина подвинулась, прежде чем я успела что-либо сказать.

— Конечно.

Я бросила на неё выразительный взгляд, но она сделала вид, что не заметила.

Дима сел на край скамейки, сохраняя между нами достаточное расстояние. От него едва заметно пахло бензином и мятой.

— Ты учишься здесь? - спросила Алина.

— Теперь да. Перевёлся на последний курс.

— Я тебя раньше не видела, — заметила Алина.

— Потому что я здесь всего неделю. Пока занимаюсь оформлением документов и пытаюсь понять, где что находится.

— На какой специальности?

— Программная инженерия. Корпус информационных технологий, четвёртый этаж.

— Значит, ты айтишник, — заключила Алина.

— Звучит так, будто это диагноз.

— В некотором смысле.

Дима рассмеялся.

Он держался легко и спокойно, не пытался придвинуться ближе и не задавал слишком личных вопросов. После Тимура такая манера общения казалась непривычной. Мне не приходилось следить за каждым его движением и угадывать скрытую угрозу в обычных словах.

И всё же полностью расслабиться я не могла.

Дима был частью того же мира. Ночные гонки, риск, нелегальные ставки. Он соревновался с Тимуром и почти не уступал ему в безрассудстве.

— Ты давно участвуешь в гонках? — спросила Алина.

— Несколько лет.

— А у нас в городе?

— Тот заезд был первым.

— Едва не выиграл, — сказала она.

Дима посмотрел на меня.

— В следующий раз выиграю.

— Если не разобьёшься, — вырвалось у меня.

Его улыбка стала чуть шире.

— Переживаешь?

От этого вопроса внутри что-то болезненно дёрнулось. Совсем недавно Тимур спросил меня о том же.

Наверное, Дима заметил, как изменилось моё лицо, потому что сразу перестал улыбаться.

— Извини. Неудачная шутка.

Я удивлённо посмотрела на него.

Никаких насмешек. Никакой попытки воспользоваться моей реакцией. Он просто извинился и не стал давить.

— Всё нормально, — ответила я.

— Не похоже.

— Я не люблю скорость.

Это было не совсем правдой. На гонках скорость одновременно пугала и завораживала меня. Но признаваться в этом незнакомому человеку не хотелось.

— Тогда ты выбрала странное место для пятничного вечера, — заметил Дима.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как же сейчас он прав...Если бы он только знал.

Глава XXI

Тимур

Почти неделю я не давал знать о себе. После той ночи, после гонки, я решил оставить её в покое.

Пусть будет уверена, что я действительно оставил её в покое.

Хер там.

Пусть расслабится немного.

Неделя прошла быстро. И вот снова понедельник.

Я не помню почти нихрена из прошлой ночи, но, судя по рыжей тёлке рядом, было явно весело.

Пиздец.

Я никогда не оставляю баб у себя дома. И очень редко вожу их к себе домой.

Чаще — к ним, а после отчаливаю. Вчера всё пошло не по плану.

— Пора вставать, соня… — сказал я и попытался её немного расшевелить.

— Ммммм… — замычала она и сексуально потянулась.

А можно утренний отсос не помешает?

Нет, нахуй. Пусть сваливает.

Мне собаку свою ещё выгулять нужно.

Мой верный друг. Кане-корсо. Зевс. Имя ему явно подходит.

Товарищ явно считает,что все вокруг уроды,а он царь и Бог.

— Я думала, ты и не вспомнишь, как меня зовут…

Я и не помнил. А точнее, и не знал судя по всему.

Но мне же лучше. Меньше драмы.

— Конечно, помню. Вставай, мне уходить пора.

— Ты же ещё увидишься со мной?

— Конечно.

Конечно, нет блять.

Благо девка попалась умная: без лишнего шума собралась и свалила за пятнадцать минут.

Видимо, на опыте уже.

Я долго не лежал, принял душ, быстро оделся и пошёл с Зевсом гулять.

Гуляли мы, как обычно, минут сорок. Для него маловато, но вечерами гуляем дольше.

Отвёл четвероногого друга домой, взял ключи от байка и спустился вниз. Сегодня пора уже снова поздороваться с куклой.

Недели, думаю, ей хватило, чтобы отойти.Ещё немного поиграю в хорошего парня.

Мне, блять, надо, чтобы маленькая дрянь мне стала доверять.

***

Возле универа увидел их случайно.

По крайней мере, сначала мне так показалось.

Белый мотоцикл у университетской парковки я заметил, ещё не подъехав ближе. Новый, слишком чистый, с небольшой царапиной на боковом пластике — той самой, которую Радов заработал на повороте, когда едва не вылетел с трассы.

Значит, теперь он здесь учится.

Новость была неприятной, но не настолько, чтобы заострять на ней внимание. Мне было плевать, где он решил протирать штаны. В городе хватало самоуверенных придурков, считавших, что один удачный заезд делает их гонщиками.

Я уже собирался пройти мимо, когда услышал смех.

Её смех.

Остановился раньше, чем успел подумать.

Мира сидела на скамейке возле главного входа, держа в руках бумажный стаканчик. Рядом устроилась Алина, а рядом с ними сидел Радов.

Он что-то говорил, улыбаясь так сладко, будто всю ночь репетировал перед зеркалом. Мира сначала смотрела настороженно, но не уходила. Не отводила от него взгляда и не пыталась увеличить расстояние.

Не боялась.

Вот что разозлило сильнее всего.

Со мной она вздрагивала от каждого движения. Следила за руками, искала пути отступления и смотрела так, словно я в любую секунду мог свернуть ей шею.

А ему улыбалась.

Едва заметно, одним уголком губ, но я знал её лицо достаточно хорошо, чтобы это увидеть.

Радов протянул ей телефон. Мира что-то сказала, покачала головой, однако через несколько секунд всё-таки взяла его и начала что-то печатать.

Смею предположить, что даёт свой номер.

Ну, сука.

Я почувствовал, как внутри медленно поднимается ярость.

Не резкая, как во время драки. Хуже.

Тихая, тяжёлая, от которой сводило челюсть и хотелось ломать всё по порядку, не разбираясь, кто виноват.

Она дала ему свой номер.

Мне пришлось неделю добиваться от неё хотя бы нормального разговора. А этот придурок появился возле университета, показал белые зубы — и получил всё за пять минут.

Это уже потом я узнаю, что знакомы они не первый день.

Радов что-то сказал. Мира смутилась и опустила глаза к стаканчику.

В этот момент мне особенно сильно захотелось разбить ему лицо.

Я представил, как подхожу, хватаю его за куртку и бью головой о край скамейки. Один раз. Второй. До тех пор, пока эта самодовольная улыбка не исчезнет.

Простой и понятный вариант.

Но тогда Мира снова посмотрит на меня с отвращением. Испугается, закроется в общежитии и будет считать Радова жертвой, которую необходимо защищать.

Нет.

Так нельзя.

Я слишком долго давил на неё напрямую и уже видел результат. Ещё немного — и она действительно сбежит. Придётся действовать иначе.

Радов попрощался и пошёл к главному корпусу. Перед дверями обернулся, чтобы снова посмотреть на Миру.

Зря.

Я дождался, пока он скроется внутри, и перевёл взгляд на неё.

Мира о чём-то спорила с Алиной. Подруга смеялась, а она делала вид, что раздражена, хотя щёки всё ещё оставались розовыми.

Значит, он ей понравился.

От этой мысли в груди стало тесно.

Я отвернулся и пошёл в соседний корпус. Если бы остался там ещё хотя бы на минуту, то точно сделал бы что-нибудь необдуманное.

В коридоре было шумно. Студенты толкались возле расписания, кто-то сидел на подоконнике, из открытой аудитории доносился голос преподавателя. Всё это раздражало.

Я спустился по лестнице и вышел на задний двор. Закурил, но сигарета не помогла. Перед глазами всё ещё стояла рука Миры, державшая телефон Радова.

Она сама дала ему номер.

Я усмехнулся и выбросил недокуренную сигарету.

После ночи у обрыва я решил отступить. Не появлялся возле общежития, не искал встреч и не напоминал о себе. Дал ей целую неделю, чтобы успокоиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И как она воспользовалась этой неделей?

Познакомилась с Радовым.

Может, именно этого она и ждала. Чтобы я исчез и перестал мешать ей строить спокойную жизнь с каким-нибудь правильным мальчиком.

Только Радов не был правильным.

Я видел, как он ведёт себя на дороге. Такие не рискуют жизнью ради развлечения, а потом внезапно превращаются в примерных студентов. В нём было достаточно дерьма — просто Мира пока его не замечала.

Пока он показывал ей только ту сторону, которую она хотела видеть.

Вежливую. Спокойную. Безопасную.

Хорошо.

Если Мира хотела играть в нормальную жизнь, я позволю ей начать.

Но недолго.

Глава XXII

Тимур

Если Мира думает, что сможет теперь жить спокойно, то нет.

Жизни ей не будет.

Пусть ответит на его сообщение. Согласится выпить кофе. Решит, что рядом с ним ей нечего бояться.

А потом я испорчу всё.

Не одним ударом.

Медленно.

С Радовым разберусь отдельно. Узнаю, зачем он перевёлся именно сюда и почему полез к девушке, на которую смотрел ещё до старта. Случайностью это не было. На гонке он видел, как она смотрит на меня. Видел — и всё равно решил подойти.

Сейчас я не знаю как знатно ахуею от новости о нем.

И, как выяснилось, местные лошки рассказали, что Мира с ним любезничает уже не первый раз.

На пары он пока не ходит. Но сюда захаживает регулярно.

Значит, либо он слишком тупой, либо специально провоцирует.

Оба варианта мне не нравились.

Но сильнее я злился на Миру.

Она знала, кто он. Знала, что мы гонялись друг против друга. Видела, как он едва не вытолкнул меня на мокрую разметку, и всё равно сидела рядом, слушала его шутки и позволяла флиртовать с собой.

Возможно, она делала это нарочно.

Если да, то сама же и виновата.

Больше я за себя не ручаюсь.

Хватит, блять.

И так слишком долго держал себя в руках.

Если она хотела доказать, что может жить спокойно и счастливо без меня, что любой другой мужчина может подойти к ней без страха оглядываться на меня,

то зря.

Нихрена у неё не выйдет.

Я достал телефон и открыл переписку с Дэном.

«На какой факультет перевёлся Радов?»

Ответ пришёл почти сразу.

«

ИТ. Последний курс. А тебе зачем

?»

Я посмотрел на сообщение и усмехнулся.

«

Просто интересно».

Дэн напечатал что-то, стёр, а затем отправил:

«

Не лезь к нему. И к Мире тоже. Алина сказала, что Мира не особо рада твоему присутствию в её жизни».

Значит, Алина уже успела всё рассказать.

Отлично.

«

Я ничего не собираюсь делать

».

«

Вот поэтому мне и тревожно».

«

Давай поговорим потом? Мне нужна будет твоя помощь. И да, это касается Миры».

«

Тим, ты, блять, издеваешься?»

«

Нет, друг мой. Мне нужно, чтобы сегодня после пар Мира оказалась в 312-й аудитории. Я просто хочу с ней поговорить»

.

Пиздёж чистой воды.

Я хочу, чтобы с сегодняшнего дня её потряхивало ещё сильнее, чем когда-либо.

И я ей это устрою.

«И

как ты хочешь, чтобы я помог?»

«

Хуй знает. Но надеюсь, ты поможешь

».

Я убрал телефон в карман.

Плана пока не было.

Только отдельные детали, постепенно складывавшиеся в одну картину.

Если набью ему морду — начнёт жалеть.

Если снова напугаю её — она убежит.

Хотя я один хрен её напугаю.

А может, стоит просто запугать её, и она перестанет с ним общаться?

Хер знает почему, но меня пиздец как бесит их общение.

Она моя.

Или сделать так, чтобы она сама в нём разочаровалась.

А для начала — напомнить ей обо мне.

Не у общежития и не на пустой дороге.

Там, где вокруг будут люди и она не сможет обвинить меня в угрозах.

Я буду спокойным.

Вежливым.

Настолько нормальным, что Мира сама начнёт сомневаться, правильно ли меня поняла.

Она ждёт давления — я не стану давить.

Если, конечно, она не станет вынуждать.

Ждёт насмешек — не получит ни одной.

Ждёт, что я потребую объяснений из-за Радова, — сделаю вид, будто мне безразлично.

А когда она расслабится, я найду слабое место.

У Радова оно точно было.

У каждого человека есть что-то, что он тщательно скрывает, особенно если улыбается слишком безупречно.

Я узнаю, что привело его в наш университет. Подниму старые заезды, долги, конфликты — всё, что удастся найти.

Тогда ей придётся выбирать: Радов, который оказался не тем, за кого себя выдавал, или я — ублюдок, никогда не притворявшийся хорошим.

Хотя тут я тоже вру.

Я притворялся хорошим.

И к чему это привело?

Жестоко?

Возможно.

Но, сидя на той скамейке и улыбаясь ему, Мира сама напомнила мне важную вещь: стоило ослабить хватку, как она тут же попыталась выскользнуть.

В следующий раз отпускать её так далеко я не собирался.

Я вернулся ко входу в корпус именно в тот момент, когда Мира с Алиной поднимались по ступеням.

Она увидела меня первой.

Улыбка исчезла с её лица.

Шаг замедлился, пальцы крепче сжали стаканчик.

Вот она — привычная реакция.

Страх.

Напряжение.

Ожидание удара.

Неделю назад мне бы это понравилось.

Сейчас — разозлило.

Я подошёл ближе.

Алина быстро перевела взгляд с меня на Миру, готовясь вмешаться.

Но я не остановился.

Лишь встретился с Мирой глазами и спокойно произнёс:

— Привет.

Она растерялась настолько, что не сразу ответила:

— Привет…

Ни «куклы», ни вопроса о Радове, ни попытки преградить ей дорогу.

Я прошёл мимо.

Уже за дверью услышал тихий голос Алины:

— И это всё?

Хороший вопрос.

Нет, не всё.

Это было только начало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXIII

Мира

После последней пары я вышла из аудитории с единственным желанием — добраться до общежития, заказать что-нибудь съедобное и больше не открывать конспекты до завтрашнего утра.

Алина ушла раньше. Ещё на второй паре у неё разболелась голова, и я почти силой отправила её домой.

Она сопротивлялась ровно до того момента, пока преподаватель не объявил о самостоятельной работе. После этого подруга собрала вещи и исчезла с удивительной скоростью.

Я уже спускалась по лестнице, когда услышала за спиной.

— Мира, подожди!

Я обернулась.

Ко мне торопился Дэн. Он перескакивал через ступеньку, одной рукой придерживая рюкзак на плече, а другой кому-то печатал сообщение.

— Если ты ищешь Алину, она ушла в общежитие, — сказала я, когда он поравнялся со мной. — У неё голова разболелась.

— Знаю. Она мне уже написала.

— Тогда что случилось?

Дэн убрал телефон в карман и несколько секунд молча смотрел на меня. Его заминка мне сразу не понравилась.

— Мне нужна небольшая помощь.

— Насколько небольшая?

— Зайти в триста двенадцатую аудиторию и забрать папку.

Я нахмурилась.

— Какую папку?

— Алина оставила там курсовую. Синюю, на резинке. Она утром распечатывала работу в компьютерном классе, а потом забыла забрать. Вспомнила только сейчас.

Я достала телефон, но новых сообщений от Алины не было.

— Почему она сама мне не написала?

— Потому что сначала написала мне. Хотела вернуться, но я сказал, чтобы с больной головой никуда не ехала.

— Как заботливо.

— Иногда и со мной такое случается.

Я посмотрела на время. До закрытия общежития было ещё далеко, но возвращаться на третий этаж совсем не хотелось.

— Забери сам и передай ей.

— Не могу. Меня Чернов ждёт возле мастерской. Если я через пятнадцать минут не приеду, он закроется и уедет, а мне нужно забрать деталь для байка.

— Значит, заберёшь папку завтра.

— Она завтра утром сдаёт курсовую. Там не только распечатка, но и флешка со всей работой. Если папку кто-нибудь унесёт, Алина меня убьёт.

— Почему тебя?

— Потому что я пообещал решить проблему.

— Вот и решай.

— Я решаю, — Дэн широко улыбнулся. — Прошу тебя помочь.

Я покачала головой и продолжила спускаться. Он пошёл рядом.

— Триста двенадцатая на третьем этаже, — напомнил он.

— Я знаю, где она находится.

— Значит, всё займёт две минуты.

— Тогда почему ты всё ещё идёшь за мной, вместо того чтобы самому подняться и забрать папку?

— Потому что за две минуты Чернов успеет уехать.

— А ты успеешь доехать до мастерской за пятнадцать минут?

— Если не будешь задерживать меня расспросами.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Ты какой-то странный.

— Я всегда такой.

— Сегодня особенно.

Дэн шумно выдохнул и достал телефон.

— Хочешь, покажу сообщение Алины?

— Хочу.

Он разблокировал экран, открыл переписку и протянул мне телефон.

Последнее сообщение действительно было от Алины:

"Я

оставила синюю папку в 312-й. Кажется, возле последнего компьютера. Забери, пожалуйста. Там курсовая и флешка, мне завтра сдавать."

Следом шло сообщение Дэна:

"Заберу. Лежи и не дёргайся."

Я вернула ему телефон.

— Убедил.

— Слава богу.

— Только почему ты попросил меня, а не кого-нибудь из своей группы?

— Потому что ты живёшь с Алиной в одном общежитии. Мне так спокойнее, чем отдавать её курсовую первому встречному.

В этом был смысл.

И всё же что-то продолжало меня смущать. Возможно, Дэн слишком внимательно следил за моей реакцией. А может, после истории с Тимуром я начала искать подвох даже там, где его не было.

— Аудитория точно открыта?

— Да. Там до шести должен быть лаборант. Если дверь закрыта, постучи.

— Папка возле последнего компьютера?

— Или на подоконнике. Алина сама не помнит.

— Очень полезно.

— Ты справишься. Я в тебя верю.

Так, ладно. Забрать быстро папку — и домой.

Хорошо, что сегодня у меня выходной.

Я старалась подниматься быстрее, но эта чёртова юбка не давала сделать нормальный шаг.

Странно.

Но уже на третьем этаже моё сердце стало колотиться как сумасшедшее.

А как правило это хороший знак. Предчувствие меня никогда не подводило.

Подойдя к аудитории, я постучала в дверь и вошла.

За кафедрой никого.

Темно.

Шторы закрыты.

Я прошла в глубину аудитории, хотела открыть шторы и поняла, что моё предчувствие не подвело меня и сейчас, а я зря ему не доверилась.

Дверь аудитории захлопнулась, и я услышала, как ключ провернулся в замочной скважине.

Ублюдок.

Дэн.

Какая же сволочь.

В голове был рой мыслей.

Но я молчала.

Стояла спиной к двери и ощущала, будто смерть дышит мне в спину.

Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто там.

За моей спиной.

И мы здесь одни.

Заперты этим ублюдком в одной аудитории.

— Привет... — он прервал молчание первым.

Я лишь закрыла глаза и задержала дыхание.

— Так и будешь молчать?

Я слышала, как он подступал всё ближе.

Его тяжёлые шаги отдавались гулом в моём сердце.

— Мы уже здоровались сегодня.

— Да, здоровались. — Я чувствовала его дыхание у себя на

затылке. — Но твоя подруга искренне удивилась, что мы просто поздоровались, так что я решил это исправить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я почувствовала его пальцы у себя на плече и шумно выдохнула.

Сколько я не дышала?

Кажется, вечность.

— Тимур, открой, пожалуйста, дверь. Я хочу выйти.

— Хочешь? О да, конечно хочешь. Я же не Радов. Мне верить нельзя.

Он продолжал касаться меня. Теперь его рука медленно скользила по моей руке к ладони.

— При чём здесь он?

— Как при чём? Его же ты не боишься.

— Он мне ничего не сделал, чтобы бояться.

— Ещё не вечер.

— Тимур, зачем я здесь?

— Я хотел поговорить. Снова. Без лишних глаз и ушей.

— Давай, пожалуйста, выйдем и поговорим в коридоре.

— Боишься?

Он подошёл вплотную. Настолько близко, что я почувствовала затылком его грудь, а дыхание на макушке окончательно выбило почву у меня из-под ног.

Я дёрнулась, хотела отойти, но он схватил меня поперёк талии и прижал животом к торцу преподавательского стола.

— Ну-ну... Куда же ты, кукла?

Чёрт.

Это плохо.

Это очень-очень плохо.

— Тимур, пусти... Пожалуйста, пусти меня.

Я уже не просила.

Я умоляла.

— Я буду кричать.

— О-о-о. Конечно будешь. Ты ещё не раз покричишь.

Он нагнул меня над столом, заламывая руки за спиной одной рукой. Второй рукой зажал мне рот.

Труда ему это не составило.

Кричать было бессмысленно.

Никто всё равно не услышит.

Тут бы сил хватило дышать.

Я пыталась вырваться, на что он лишь усмехнулся и поставил колено между моих ног.

И шёпот.

Ужасный, пробирающий до дрожи шёпот.

Таким голосом обычно люди, больные шизофренией, рассказывают, кто и что им говорит.

— Страшно тебе, Мира? — зашептал он мне на ухо.

— А будет ещё страшнее.

Глава XXIV

Тимур

Дэн согласился не сразу.

Минут пять рассказывал, что это плохая идея, что после истории с обрывом Мира и без того меня боится и что однажды я окончательно перегну палку. Я выслушал его, а потом положил перед ним синюю папку Алины.

Папку она действительно забыла в триста двенадцатой. Лгать Мире почти не придётся.

— Просто отправь её туда после пар, — сказал я. — Остальное тебя не касается.

— Именно поэтому я и не хочу в это лезть.

— Но влезешь.

Дэн долго смотрел на меня, потом выругался и забрал папку.

Теперь она лежала возле последнего компьютера, а я стоял за дверью лаборантской и ждал.

Не знал, сколько времени прошло. Минут десять, может, двадцать. В пустом корпусе любая минута тянулась дольше обычного. За стеной гудела вентиляция, в коридоре изредка раздавались шаги, но нужных среди них не было.

Я уже начал думать, что Мира обо всём догадалась.

Это было бы на неё похоже. После той ночи она искала подвох в каждом моём движении. Сегодня возле входа одного моего «привет» хватило, чтобы улыбка исчезла с её лица.

А за несколько минут до этого она улыбалась Радову.

Я видел их у университета.

Видел, как он стоял рядом, наклонившись к ней, как что-то говорил своим приторно-вежливым тоном. Видел, как она слушала его и не пыталась уйти. Не отступала, не напрягалась, не смотрела по сторонам в поисках помощи.

Со мной она так не могла.

Но стоило появиться Радову — и Мира вдруг вспомнила, как улыбаться.

Придется снова заставить ее забыть.

Именно поэтому я сейчас находился здесь, хотя всю неделю убеждал себя, что дам ей время. Хотел действовать спокойно, не давить, не напоминать о том, что произошло у обрыва.

Хороший был план.

До того момента, пока я не увидел её с ним.

Наконец дверь аудитории открылась.

— Здесь есть кто-нибудь? — раздался голос Миры.

Я остался на месте.

Она вошла, немного постояла возле кафедры, а затем направилась в глубь аудитории. В полумраке я различал лишь её силуэт: светлая блузка, узкая юбка, распущенные волосы.

Мира подошла к окну и взялась за край шторы.

Тогда я вышел из лаборантской.

Она услышала.

Плечи мгновенно напряглись, однако оборачиваться Мира не стала. Наверное, уже поняла, кто находится за её спиной.

Я закрыл дверь.

Ключ повернулся в замке с негромким щелчком, но в пустой аудитории этот звук разнёсся особенно отчётливо.

Мира вздрогнула.

В тот момент я мог оставить дверь открытой. Мог положить ключ на преподавательский стол, отдать ей папку и просто поговорить, как собирался.

Но не сделал этого.

— Привет, — произнёс я.

Она закрыла глаза.

Даже на расстоянии было видно, как тяжело ей дался следующий вдох.

— Так и будешь молчать?

Я пошёл к ней. Шаги гулко отдавались от стен, и с каждым из них её пальцы сильнее сжимали ткань шторы.

— Мы уже здоровались сегодня, — наконец ответила она.

— Да, здоровались.

Я остановился позади неё.

Слишком близко.

— Но твоя подруга так удивилась, что мы просто поздоровались, что я решил это исправить.

— Поэтому попросил Дэна заманить меня сюда?

Я усмехнулся.

— Тебя никто не заманивал. Папка действительно здесь.

— А дверь ты тоже случайно запер?

Она старалась говорить твёрдо, но голос её выдавал.

Я положил ладонь ей на плечо. Мира шумно выдохнула, будто до этого несколько секунд не дышала. Под моими пальцами её тело сразу окаменело.

Мне следовало убрать руку.

Вместо этого я медленно провёл ею ниже, к локтю.

— Тимур, открой, пожалуйста, дверь. Я хочу выйти.

«Пожалуйста».

Она уже не требовала. Просила.

И мне это нравилось.

Мне нравилось, что рядом со мной она не могла притворяться безразличной. Нравилось чувствовать, как под моей ладонью дрожит её рука. Нравилось понимать, что все мысли Миры сейчас заняты только мной.

Я знал, что это неправильно.

Но сожаления не чувствовал.

— Хочешь выйти? — тихо переспросил я. — Конечно хочешь. Я же не Радов. Мне верить нельзя.

— При чём здесь он?

— Правда не понимаешь?

— Он ничего мне не сделал, чтобы я его боялась.

— Ещё не вечер.

При упоминании Радова она всё же повернула голову. Не полностью — только настолько, чтобы я увидел её напряжённый профиль.

— Зачем я здесь?

— Хотел поговорить. Без лишних глаз и ушей.

— Давай выйдем в коридор и поговорим там.

— Боишься?

Она не ответила.

Я приблизился ещё на полшага. Теперь между нами почти не осталось пространства. Я чувствовал запах её волос и замечал каждый судорожный вдох.

— Отойди, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что я прошу.

Мира попыталась проскользнуть между мной и столом, но я поймал её за талию. Движение вышло резче, чем собирался. Она потеряла равновесие и упёрлась ладонями в край кафедры.

—Ну-ну.... Куда же ты, кукла?

Я произнёс это почти ей в волосы.

— Тимур, пусти меня.

Она дёрнулась ещё раз. Я перехватил её руки, не позволяя оттолкнуть меня.

Всё произошло слишком быстро.

Секунду назад я собирался только поговорить, заставить её объяснить, зачем она дала номер Радову. Теперь держал Миру возле стола, а она пыталась вырваться, всё сильнее впадая в панику.

— Я буду кричать, — выдохнула она.

— Кричи.

Я сказал это, потому что знал: этаж почти опустел. Потому что хотел услышать, как окончательно сорвётся её показная смелость.

Мира набрала воздуха.

Я зажал ей рот ладонью.

Она замерла всего на мгновение, а потом забилась с такой силой, будто я действительно собирался её убить. Каблук скользнул по полу. Стол с неприятным скрежетом сдвинулся на несколько сантиметров. Что-то упало с кафедры и покатилось между рядами.

Я удержал её.

Без труда.

И именно это вдруг вернуло мне способность думать.

Она была полностью в моей власти. Я чувствовал частое дыхание под ладонью, дрожь во всём теле. В широко распахнутых глазах не осталось ничего, кроме животного ужаса.

Мира не злилась.

Не собиралась спорить.

Она просто ждала, что я сделаю дальше.

— Страшно тебе, Мира? — прошептал я возле её уха.

Она зажмурилась.

По щеке скользнула первая слеза и коснулась моей ладони.

Я смотрел на неё и понимал: вот оно. Именно этого я добивался с того момента, как увидел рядом с Радовым. Хотел стереть улыбку, которую она ему подарила. Хотел снова стать единственным человеком, способным вызвать в ней настолько сильные чувства.

Получилось.

Если продолжу, Мира сломается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Именно этого я и хочу.

А потом исчезнет.

Не станет слушать Алину, не поверит Дэну. Переведётся, уедет, сменит номер — сделает всё, лишь бы больше никогда меня не увидеть.

Этого я не хотел.

Я медленно убрал ладонь от её рта.

Мира судорожно втянула воздух, но не закричала. Наверное, не смогла. Я разжал пальцы на её запястьях и отступил.

Она ещё несколько секунд оставалась возле стола, будто не верила, что я действительно её отпустил. Затем резко развернулась.

В её глазах стояли слёзы. Нижняя губа дрожала, хотя Мира изо всех сил пыталась это скрыть.

— Ты больной, — произнесла она едва слышно.

Я не стал спорить.

Она отступила от меня и тут же оглянулась на дверь.

Я достал ключ.

Мира проследила за ним так, словно в моей руке находилось единственное, что могло сохранить ей жизнь.

— Зачем? — спросила она. — Зачем ты это сделал?

Я мог солгать, что просто хотел её напугать. Мог обвинить Радова, ревность или её собственное упрямство.

Но правда была гораздо проще и хуже.

— Потому что не сдержался.

— И всё?

— А тебе нужен список причин?

Её лицо изменилось. На мгновение страх уступил место отвращению.

— Я тебя ненавижу.

Эти слова должны были задеть.

Вместо этого я почувствовал странное облегчение. Ненависть была лучше того пустого ужаса, с которым она смотрела на меня минуту назад. Пока Мира ненавидела, она хотя бы оставалась собой.

Я подошёл к двери.

Она тут же отступила к окну, хотя я даже не смотрел в её сторону. Вставил ключ в замок и повернул.

Щелчок.

— Дверь открыта.

Мира не двинулась.

— Я не собираюсь тебя останавливать.

— С чего мне тебе верить?

— Не верь.

Я отошёл в сторону, освободив проход.

Пусть идёт. Снова перегнул. Но я не жалею.

-Не общайся с Радовым. - сказал я ей когда она все решила проскочить мимо.

Она молча повернула голову в мою сторону.

Так же молча вышла из аудитории. Точнее вылетала.

Ладно. Сегодня вечером попробую ещё раз.

Глава XXV

Мира

После нашей встречи в аудитории я была сама не своя. Не помню, как дошла до общежития. Не помню, как приняла душ, снова оделась и направилась в сторону парка.

Я брела по аллеям, не разбирая дороги, полностью погрузившись в свои мысли.

Сначала я надеялась, что он хоть немного изменился. Что годы сделали его другим. Но я ошиблась. Жестоко ошиблась.

Думала,что он наконец отстал от меня.

Сколько бы я ни думала, так и не могла понять, что такого ему сделала. Почему он до сих пор обвиняет меня? Ведь именно он в школе не давал мне прохода. Издевался. Распускал слухи. Настраивал против меня всех.

Что бы ни произошло тогда, прошло уже столько лет. Почему нельзя оставить прошлое в прошлом?

Теперь ещё и Радов. Почему он так вцепился в него?

Почему я не должна с ним общаться?

Из-за своих мыслей я не заметила, как зашла слишком далеко.

Сумерки медленно сгущались. Серое небо нависало тяжёлым сводом, обещая скорый дождь.

Нужно возвращаться.

Я обернулась и поняла, что давно сошла с дорожки и оказалась в глубине парка.

— Чёрт... Только этого не хватало.

Хотела позвонить Алине, но телефон показывал полное отсутствие связи.

Похоже на начало фильма ужасов.

Я невольно усмехнулась собственным мыслям и решила просто идти назад, надеясь, что ещё не успела забраться слишком далеко.

Но не успела сделать и десяти шагов, как справа, примерно в десяти метрах, возник тёмный мужской силуэт.

Нет... Только не это.

Дыхание оборвалось. Сердце болезненно ухнуло куда-то вниз.

Бежать?

Стоило этой мысли вспыхнуть в голове, как я уже собиралась сорваться с места, когда услышала знакомый голос.

— Заблудилась, кукла?

Тимур.

— Ты?.. Как ты здесь оказался? — спросила я, медленно отступая назад.

После того ,что было сегодня я боюсь ещё больше оставаться с ним на едине.

Он так же медленно приближался. Спокойно. Неторопливо. Как хищник, который прекрасно знает, что добыче уже некуда бежать.

Страх оказался удивительно знакомым. Будто он никогда и не исчезал. Будто всё это время жил где-то глубоко внутри меня и просто ждал момента, чтобы снова проснуться.

Колени ослабли. Пальцы похолодели, несмотря на тёплый вечер.

— Хотел поговорить о том, что произошло сегодня, — спокойно сказал он. — Потом увидел, как ты вышла из общежития и направилась сюда. Почему-то сразу понял, что ты обязательно заблудишься.

— Я не заблудилась. Уже возвращаюсь.

Я продолжала пятиться назад, пока спиной не почувствовала шероховатую кору дерева.

Дальше идти было некуда.

Тимур лишь усмехнулся.

— Серьёзно?

Издёвку в его голосе невозможно было спутать ни с чем.

Он оказался рядом слишком быстро.

Запах сигарет смешался с влажным воздухом перед дождём.

Голова закружилась. Воздуха вдруг стало катастрофически мало.

Я не могла заставить себя поднять взгляд. Только смотрела, как медленно вздымается его грудь, слышала его размеренное дыхание.

А сама словно разучилась дышать.

Меня будто парализовало.

Я машинально потянулась к телефону, но Тимур заметил это раньше.

— Не надо, — тихо произнёс он, накрыв своей ладонью мою руку.

Я резко одёрнула её.

— Я позвоню Алине.

Он едва заметно усмехнулся.

— Здесь нет связи, Мира. Ты и сама это знаешь.

Лёгкие жгло от нехватки воздуха.

Он сделал ещё один шаг, окончательно сократив расстояние между нами. Теперь нас разделяли считаные сантиметры. От него пахло сигаретным дымом, мокрой одеждой и чем-то тревожным, отчего по спине пробежал холодок.

Сердце билось так громко, что заглушало шум ветра.

— Отойди, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он будто не услышал.

Медленно поднял руку и убрал с моего плеча тонкую бретель сарафана.

Я резко отшатнулась, но дерево за спиной не оставило мне ни сантиметра свободы.

— Я закричу.

Его губы растянулись в едва заметной улыбке.

— Кричи.

В этот момент над лесом раскатился первый гром.

Я чувствовала, как паника медленно перерастает в настоящий ужас. Не тот, что заставляет кричать. А тот, который лишает человека способности двигаться.

Он наклонился совсем близко.

— Дыши, кукла, — произнёс он почти шёпотом. — Ты слишком быстро начинаешь задыхаться.

Меня словно ударило током.

Нет.

Я не позволю себе снова замереть.

Собрав остатки сил, я резко толкнула его обеими руками в грудь.

Он даже не пошатнулся.

Лишь тихо усмехнулся.

Будто именно этого и ожидал.

Одним движением он выхватил телефон из моей ладони и убрал его в карман.

— Тимур... остановись...

Мой голос прозвучал почти неслышно.

Он продолжал смотреть на меня так, словно вокруг больше никого не существовало.

Словно парк, дождь, деревья и весь остальной мир исчезли.

Будто остались только он и я.

В небе вспыхнула молния.

Через секунду хлынул дождь.

Сначала редкие капли мягко ударили по листьям, затем превратились в настоящий ливень. Ветер закачал верхушки деревьев, а тяжёлые струи воды мгновенно промочили одежду.

Я стояла, не сводя с него взгляда.

Страх больше не накатывал волнами.

Он стал чем-то постоянным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Будто поселился под кожей.

Я понимала только одно.

Мне нужно выбраться отсюда.

Любой ценой.

Тимур и Мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXVI

Мира

Кукла… Снова…

Меня словно током шарахнуло — я вернулась в сознание. Я начала отталкивать его от себя, но он лишь засмеялся и прижал меня своим весом к дереву. Он забрал мой телефон и положил его в карман спортивных штанов.

— Тимур… Остановись…

Он будто не слышал меня.

— Я умоляю тебя, пожалуйста, не надо… Не трогай меня.

Пальцами левой руки он уже пробирался под подол сарафана. Кожу обжигало могильным холодом в тех местах, где он её касался. Правой рукой Тимур стянул ткань, обнажив мою грудь, и сильно сжал её.

Больно.

Раскат грома прозвучал неожиданно. Мелкие капли дождя коснулись моей кожи — сначала осторожно, затем всё настойчивее. Дождь усиливался, пока ливень не скрыл нас сплошной стеной.

Левой рукой он гладил меня по бедру, иногда слишком сильно сжимая ягодицы. Будто намеренно хотел оставить на мне синяки.

Я почувствовала его губы на своей шее и начала истошно кричать, изо всех сил пытаясь вырваться.

Его поцелуи были болезненными.

Я била его — уже неважно куда и чем. Лягалась, молотила руками по его рукам, а когда он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, изо всех сил ударила его по щеке. Ладонь мгновенно обожгло болью.

Он замер. Его лицо лишь слегка повернулось в сторону. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я увидела, как на его скулах заходили желваки.

Я была уверена, что сейчас он просто убьёт меня здесь.

Но я ошиблась.

Он повернулся ко мне. В его совершенно диких от похоти глазах мелькнул ненормальный восторг — словно он только и мечтал о том, чтобы я ударила его, вложив в этот удар весь свой страх и всю ненависть.

Я притихла, стараясь не дышать. Перестала бороться, надеясь, что хотя бы это его остановит.

Но нет.

За долю секунды он повалил меня животом на мокрую землю. Моё лицо едва не погрузилось в лужу, и мне пришлось напрячь шею, чтобы удержать голову над водой и не захлебнуться. Тимур заломил мои руки за спину и задрал платье так высоко, что подол накрыл мне лицо, а затем свободной рукой рванул бельё. Мокрая ткань затрещала, обжигая кожу.

Господи, пусть это будет просто страшный сон. Пусть я проснусь в своей кровати под тёплым одеялом, а не здесь — на сырой земле, прижатая тяжёлым телом, без возможности выбраться.

Одной рукой он перехватил обе мои руки, а второй закрыл мне рот поверх подола платья.

— А сейчас ты расслабишься и закроешь рот, — яростно прорычал он мне на ухо. — Будешь орать — будет хуже. Ты меня поняла? — спросил он, проводя носом по моей макушке. — Кивни, если да.

Мир пошатнулся. Моя жизнь больше никогда не будет прежней. С этого момента я буду вспоминать школьные годы как самое счастливое время.

Я не кивнула, а ему только это и было нужно.

Он вытянул мои руки вдоль туловища и прижал ладони коленями к земле. Я чувствовала мелкие камни, впивавшиеся в кожу, и веточки, царапавшие её.

Мой рот всё ещё был зажат. Я дёргалась изо всех сил и кричала, но наружу вырывалось лишь тихое мычание. Я сопротивлялась так яростно, что силы начали медленно покидать меня, а каждое движение становилось всё более вялым.

Он слегка приподнял мои бёдра.

Прикоснулся пальцами между ними, а затем я почувствовала влагу, которой он меня смачивал. Через секунду последовал резкий толчок его бёдер и режущая боль, будто меня разрывало на части.

Я замерла.

Он тоже замер.

Больно.

Я начала рыдать в голос, но из-за его ладони ничего не было слышно — ни криков, ни плача. Тяжело дыша, он резко возобновил движения: почти полностью вышел, а затем снова вошёл.

Резко.

До упора.

Сейчас я просто хотела умереть. Мне было больно и страшно, но почему-то ещё и стыдно.

Дождь продолжал лить, как и мои слёзы, будто пытался смыть с меня всю грязь. А он был словно стихия, словно сильный ветер, колышущий верхушки деревьев, — его уже невозможно было остановить.

В какой-то момент я просто закрыла глаза. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я опустила лицо, прижавшись щекой к той самой луже. Тело обмякло — силы окончательно покинули меня.

Моё сознание, видимо, решило защитить меня и вернуть к самым ярким моментам моей жизни. Вот я встаю летом в шесть утра. В доме пахнет свежим завтраком, а в семь я уже одеваюсь, собираясь гулять с подружками. Мама хлопочет по дому и, тихо смеясь, спрашивает:

— Куда ты так рано?

А впереди ещё целая жизнь.

На секунду картинка сменилась, и я увидела себя со стороны.

Разорванное платье было перепачкано грязью, а я лежала, прижавшись щекой к холодной луже. Глаза оставались открытыми и неподвижно смотрели в одну точку — туда, где застыл тёмный, густой лес. В них не было ни страха, ни боли — лишь пугающая пустота. Казалось, жизнь уже покинула этот взгляд.

Вот так. Живёшь себе, а потом находишь себя в лесу с разорванным сердцем.

Казалось, я чувствовала его в себе уже целую вечность. Чувствовала каждое его движение. И только режущая боль удерживала меня в сознании.

Я не знаю, когда всё закончилось. Окончательно пришла в себя я уже в его машине. В салоне горел свет. Машина стояла напротив общежития.

Дождь всё так же лил. Будто небо плакало.

Жалело меня.

Он что-то говорил, но я не улавливала сути.

Единственное, что я запомнила из всего разговора, — моё признание в том, что он был первым.

Зачем я это сказала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не знаю.

Я хотела выйти из машины, но меня остановил его голос. К тому же оказалось, что дверь была заблокирована.

— Ты ведь понимаешь, что, если кто-то об этом узнает, тебе же будет хуже?

Я ничего не ответила.

Стянула с плеч его куртку.

Когда дверь наконец открылась, я молча вышла из машины и медленно пошла к дверям общежития.

Какой-то парень спросил, что со мной, но я не ответила — лишь испуганно отшатнулась от него.

Мне хотелось побежать изо всех сил, но боль во всём теле не позволяла этого сделать.

Возле входа в общежитие я обернулась. Смотрела на его машину, сама не понимая зачем.

Ровно до тех пор, пока он не включил фары.

Мне казалось, что раньше я его боялась.

Нет.

Теперь я боялась его больше смерти.

Глава XXVII

Тимур

Я узнал об этом уже в машине.

Не в лесу.

Хотя там уже догадывался.

Но тогда я не пытался ничего понять. Дождь бил по ветровому стеклу, дворники едва успевали разгонять воду, а Мира сидела на пассажирском сиденье, забившись в угол и прикрывшись моей курткой. Она смотрела в окно так, словно за мокрым стеклом находился другой мир — тот, в котором меня никогда не существовало.

В салоне пахло сырой землёй, дождём и страхом.

Её страхом.

Мира дрожала. Не от холода — печка работала на полную мощность. Дрожь поднималась откуда-то изнутри, заставляя её плечи вздрагивать, а пальцы — сжиматься. Она будто пыталась стать меньше, исчезнуть между дверью и сиденьем.

Я вёл машину молча.

На щеке всё ещё горел след от её ладони. Я провёл по нему языком изнутри и вспомнил её взгляд за мгновение до удара: ненависть, смешанную с животным ужасом.

Она не просила пощады глазами.

Она хотела меня уничтожить.

Именно тогда всё окончательно вышло за границы первоначального плана.

Я действительно не собирался заходить настолько далеко. Мне нужно было только запугать её. Напомнить, что нельзя игнорировать мои слова, убегать от меня и делать вид, будто она сама решает, когда наш разговор окончен.

Мне нужно было её молчание.

Не она сама.

По крайней мере, так я думал, пока не стянул бретель с её плеча.

В тот момент во мне не проснулось никакой любви. Не было и внезапной страсти, способной лишить человека разума. Я прекрасно понимал, где нахожусь и что делаю. Просто обычного страха в её глазах мне показалось мало.

Я захотел власти.

Полной, безоговорочной власти, при которой её желания переставали что-либо значить.

Она велела мне остановиться. Потом попросила. Затем начала кричать и сопротивляться. Я слышал каждое слово. У меня были десятки возможностей отступить.

Я не воспользовался ни одной.

Теперь Мира сидела рядом, и её молчание казалось плотнее темноты за окнами.

На очередной яме автомобиль качнуло. Она тихо вскрикнула и тут же зажала рот ладонью, словно даже этот звук мог навлечь на неё новую беду.

— Пристегнись, — сказал я.

Мира вздрогнула от моего голоса.

Она не пошевелилась.

— Я сказал: пристегнись.

Её рука медленно потянулась к ремню. Пальцы не слушались, и металлическая защёлка дважды ударилась о замок. На третий раз раздался щелчок.

Она подчинилась.

Я ощутил холодное удовлетворение.

Я оставил в ней не воспоминание.

Я оставил приказ, который продолжал действовать даже после леса.

Мы уже стояли возле общежития, когда она заговорила. Так тихо, что шум дождя почти заглушил её голос:

— У меня никого не было.

Я не сразу повернул голову.

— Что?

Мира сжалась ещё сильнее.

— До тебя, — выдохнула она. — Никого.

После этих слов она отвернулась и прижалась лбом к стеклу, будто признание отняло у неё последние силы.

Я снова посмотрел перед собой.

Теперь всё встало на свои места. Не детали случившегося — сами по себе они ничего не могли доказать, — а её растерянность, обрывочные слова, тот особенный ужас перед осознанием того, что у неё отняли. Она сама сказала правду.

Я стал первым.

Другой человек на моём месте, возможно, почувствовал бы вину. Осознал бы, что уничтожил момент, который должен был принадлежать только ей и тому, кого она выбрала бы добровольно.

Я же почувствовал другое.

Тёмное, спокойное удовлетворение разлилось внутри, будто я узнал, что первым ступил на территорию, куда прежде никого не допускали.

Мне понравилась эта мысль.

Понравилось понимать, что до меня она никому не позволяла приблизиться настолько. Что никто другой не существовал в этой части её памяти. Теперь, сколько бы лет ни прошло, первым она будет помнить меня.

Не с нежностью.

С ужасом.

— Зачем мне эта информация?

Она молчала. Молчала так, будто боялась, что всё повторится.

А ведь не было никаких гарантий, что этого больше не случится.

Более того, я был уверен, что это повторится.

Я посмотрел на её бледное лицо, дрожащие пальцы и свою куртку, которой она прикрывалась.

— Мира, отвечай.

— Тебе совсем не жаль?

Она по-прежнему не смотрела на меня.

— Нет.

Её словно ударили снова.

На мгновение она перестала дышать.

Мне понравилось, что она узнала правду. Теперь между нами не оставалось места для надежды на то, что однажды я раскаюсь и превращусь в другого человека. Она увидела меня таким, каким я был.

— Более того, — продолжил я, — теперь ты меня не забудешь.

Мира ничего не сказала.

Но я увидел, как по её щеке скользнула слеза.

— А то, что я оказался первым… — Я выдержал паузу. — Мне это нравится.

— Ты ведь понимаешь, что, если кто-нибудь об этом узнает, хуже будет тебе? — спросил я, слегка повернув к ней голову.

Она резко дёрнула ручку ещё раз.

Я разблокировал дверь.

Мира выскочила из машины так быстро, как ей позволяла боль. Куртка соскользнула с её плеч и осталась на сиденье. Она не стала её поднимать. Даже не закрыла за собой дверь — просто направилась к общежитию, неровно переставляя ноги.

Я наблюдал за ней через лобовое стекло.

У входа она остановилась. Парень с сигаретой что-то спросил, заметив её внешний вид, но Мира отшатнулась и обошла его.

Значит, теперь она боялась не только меня.

Всех.

Моя работа оказалась глубже, чем я предполагал.

На пороге Мира вдруг обернулась.

Расстояние не позволяло рассмотреть её лицо, но я знал, что она смотрит прямо на мою машину.

Возможно, хотела запомнить номер.

Возможно, решала, рассказать ли кому-нибудь.

А может быть, просто проверяла, не иду ли я следом.

Я включил фары. Мира вздрогнула и исчезла внутри здания.

На пассажирском сиденье осталась моя куртка. На ткани лежал длинный мокрый волос. Я снял его пальцами и несколько секунд рассматривал, прежде чем выбросить на коврик.

Никакой сентиментальности.

Никаких сувениров.

Только факты.

Я не планировал произошедшего, но это не делало его случайностью. Когда передо мной возникла граница, я увидел её и сознательно переступил. Мира сказала «нет» — я услышал. Она сопротивлялась — я понял.

И всё равно продолжил.

Я не сожалел.

Меня радовало, что я стал первым, кого она будет связывать с этой частью своей жизни. Радовало, что теперь моё имя навсегда изменило для неё смысл. Радовало даже то, что она ненавидела меня: ненависть означала, что я занял место в её сознании.

Оставалось только добиться, чтобы она молчала.

Телефон в кармане завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран.

Телефон Миры.

Я так и не вернул его.

На экране появилось сообщение от Алины:

"Ты уже дома? Всё нормально?"

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прочитал его дважды, а затем погасил экран.

Всё было ненормально.

И я был этому рад.

Тимур и Мира..

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXVIII

Мира

Я не помню, как дошла до комнаты. Не помню, как открыла дверь. Не помню, как оказалась в ванной.

Меня не покидало чувство, будто я умерла.

Мне бы этого хотелось.

Сегодня я была одна. Алина ушла с пар раньше и уехала к родителям — её бабушку положили в больницу. Это, конечно, ужасно. Но сейчас её отсутствие оказалось как нельзя кстати.

Хорошо, что я одна. Я не хочу никого видеть. Не хочу ничего объяснять.

Сердце разрывалось от боли сильнее, чем тело.

В голове — пустота. Не осталось ни мыслей, ни планов.

Только душа болела, а сознание заполнял белый шум.

Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение.

Это была уже не я.

Я умерла.

Там. На мокрой, холодной земле.

Под глазами размазалась тушь, мокрые волосы спутались и были перепачканы грязью. Губы искусаны в кровь. На шее темнели следы от его губ — багровые пятна, похожие на клеймо.

Мой любимый сарафан был порван и испачкан.

Я застыла посреди ванной, а разум вновь и вновь возвращал меня в тот парк. На мокрую землю, где остался он.

«Тебе будет только хуже».

«Я рад, что оказался первым».

Эти слова всплывали в голове каждую секунду, словно кто-то выжигал их на внутренней стороне черепа.

Куда ещё хуже?

Он меня убьёт?

Сейчас мне казалось, что так было бы даже легче. Жить с этим оказалось намного страшнее, чем умереть.

Грязная.

Меня не просто вываляли в грязи — мою душу выпотрошили с особой жестокостью, оставив внутри лишь зияющую пустоту.

И как я могла поверить, что в нём осталось хоть что-то человеческое?

Я смотрела на себя в зеркало. Слёзы градом стекали по щекам, но я не издавала ни звука. Только молча наблюдала, во что меня превратили за несколько часов.

Казалось, я физически ощущала на теле его руки и губы. Всё, чего мне сейчас хотелось, — смыть с себя его прикосновения. Но эти фантомные ощущения разрывали меня на части. Они жили под кожей, текли вместе с кровью, отравляя каждую клетку моего тела.

Будто он всё ещё был рядом.

Будто его тень навсегда прилипла ко мне.

Кулаки невольно сжались.

Мне было мерзко смотреть на себя, хотя где-то глубоко внутри едва слышный голос повторял, что виновата не я.

Но стыд кричал громче.

Он душил меня изнутри, заставляя чувствовать себя сломанной, грязной, недостойной собственной кожи.

Я хотела заглушить эту боль.

Хотя бы на мгновение.

И не выдержала.

С криком я ударила кулаком по зеркалу.

Стекло треснуло, разделив моё отражение на десятки уродливо искривлённых лиц, а затем с оглушительным звоном осыпалось к моим ногам. По руке потекла кровь.

Больно.

Снова больно.

Но эта боль была ничем по сравнению с той, что поселилась внутри.

Я сорвала с себя платье, бросила его в раковину, прямо на осколки, и пошла в душ. Кажется, я наступила на несколько стекляшек, но мне было уже всё равно.

Я сидела под струями почти обжигающе горячей воды, надеясь смыть с себя его и этот день. До красноты тёрла кожу мочалкой, словно действительно могла избавиться от грязи. Не от той, что осталась снаружи, а от той, что въелась глубоко внутрь, туда, куда невозможно добраться.

Вода жгла кожу.

Но мне всё равно было холодно.

Ощущение его рук осталось не на теле.

Оно проникло глубже — туда, где не помогали ни вода, ни мыло, ни боль.

Я могла содрать с себя кожу до мяса, но боялась, что и под ней всё равно обнаружу его следы.

Девушки, которой я была ещё вчера, больше не существовало.

Осталась только оболочка.

Пустая.

Холодная.

Чужая.

Он не просто сделал мне больно.

Он отнял у меня чувство безопасности в собственном теле.

Из душа я вышла только тогда, когда вода стала ледяной.

Посмотрела на пол и на раковину.

Множество мелких осколков лежало у моих ног — совсем как части моего разбитого сердца. Их можно было собрать, но они уже никогда не станут прежними.

Я наскоро собрала стекло и выбросила его в чёрный мусорный мешок вместе с платьем.

Мне хотелось сжечь этот сарафан.

Смотреть, как огонь медленно пожирает ткань, превращая её в пепел вместе с воспоминаниями.

Но я больше не могла заставить себя даже прикоснуться к нему.

Теперь мне было страшно выходить из комнаты.

И оставаться в ней тоже было страшно.

За дверью звучали мужские голоса.

Меня пугало всё: шаги в коридоре, скрип половиц, стук соседней двери.

Любой шорох превращался в предупреждение.

В каждом голосе мне чудился его голос.

В каждой тени — его силуэт.

Казалось, стоит закрыть глаза — и я снова почувствую запах сырой земли, холод дождя и тяжесть чужих рук.

Я знала, что виноват он.

Знала разумом.

Но не могла никому об этом сказать.

Чувство стыда заставляло меня молчать, хотя стыдиться должна была не я.

А ему и небыло стыдно,то так же,как и было совсем не жаль.

В голове тянулась бесконечная вереница вопросов.

Почему я пошла в парк?

Почему не смотрела по сторонам?

Почему не убежала?

Почему не сопротивлялась сильнее?

Почему позволила страху парализовать меня?

Каждый вопрос впивался в сознание, как ржавый гвоздь.

Я судила себя за то, что не смогла предотвратить чужое преступление, будто именно я должна была оказаться сильнее человека, который сознательно решил меня сломать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но сколько бы я ни повторяла себе эти вопросы, ответ был один.

Я ничего не сделала, чтобы заслужить это.

И всё же поверить в эти слова оказалось почти невозможно.

Мира.

***

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXIX

Мира

Я не ходила на пары уже несколько дней. Я просто боялась выйти из комнаты. Мне казалось, что там, за дверью, меня ждёт новая порция боли.

Наутро после того вечера в лесу я поняла, что так и не забрала свой телефон. Точнее, он не вернул мне его.

Осознала я это только тогда, когда Настя, староста моей группы, принесла его мне и сказала, что его передал ОН.

Не знаю, что именно он ей наговорил, но смотрела она на меня странно. Будто он не изнасиловал меня тем вечером, а будто мы провели вместе добровольную, страстную ночь.

От воспоминаний о том дне меня снова стошнило. Меня рвало уже несколько дней, хотя рвать было уже нечем. Голоса почти не осталось — он охрип. Я обожгла нёбо желчью.

Я только пью воду и чай с ромашкой которые остались в комнате и которых уже осталось слишком мало и мне придется выходить из комнаты.

Под глазами залегли тёмные синяки.

Ещё я моюсь.

Каждый день. По несколько раз.

Как только вода в бойлере снова становится горячей, я сразу иду смывать с себя его руки, его губы. Раздираю кожу мочалкой, ногтями, до красноты, будто это хоть чем-то поможет.

Будильник на настольных часах звонил каждое утро.

Ровно в семь ноль-ноль.

Каждое утро я просыпалась с мыслью, что пора вставать, собирать конспекты, будить Алину.

Но уже через мгновение воспоминания возвращались.

Мокрая земля...

Треск ткани...

Его руки на моём теле...

Ладонь, лишавшая меня возможности издать хотя бы писк.

"Будешь орать — будет хуже."

"А сейчас расслабься."

И резкая боль, которую я не забуду никогда.

Клеймо...

Меня снова тошнит.

Я резко села и подтянула одеяло к подбородку.

Если так будет продолжаться и дальше, я просто иссохну здесь.

Алина сказала, что задержится дома. Бабушке не становилось легче, а родителям нужно работать. Она помогала им.

Я сидела, подтянув колени к подбородку.

Тошнота немного отступила.

Сегодня впервые меня не вырвало.

Я потеряла счёт дням.

Точно так же, как перестала считать, сколько раз сидела в ванной, думая о том, чтобы просто вскрыть себе вены.

Почему я до сих пор этого не сделала?

Потому что трусиха...

И вот наступило очередное утро.

Для кого-то обычный день.

Но не для меня.

Коридор общежития оживился.

Кто-то спорил из-за душа, кто-то — из-за уборки, кто-то — из-за готовки.

Они все жили...И не знали, что здесь, за закрытой дверью, медленно умирает человек с больной душой и растерзанным телом.

Радовало только одно: боль от его действий постепенно уходила.

Или мне только казалось.

Возможно, сейчас оставалась уже не настоящая боль, а её фантом.

До первой пары оставалось двадцать минут.

Мне нужно было встать, привести себя в порядок и выйти из комнаты.

Пройти по коридору.

Спуститься по лестнице.

Пересечь двор.

Войти в учебный корпус.

Всего несколько простых действий.

Раньше я выполняла их каждый день, даже не задумываясь.

Но теперь...

Он мог ждать в коридоре.

У входа в общежитие.

На дороге.

Возле аудитории.

Я не знала, где находится ОН, поэтому казалось, что он находится везде.

Будильник снова зазвонил.

Я нащупала кнопку и выключила его.

Потом отвернулась к стене и закрыла глаза.

Сегодня снова не пойду.

Больничный на работе.

Тая звонила и писала уже не раз.

Я сказала, что болею.

И лишь частично соврала.

Алина у родителей ещё на неделю.

Раньше я бы обрадовалась возможности пожить одной: включала бы музыку, занимала обе половины стола и смотрела фильмы до глубокой ночи.

Теперь пустая комната казалась одновременно убежищем и ловушкой.

Здесь не было никого, кто мог бы задать вопросы.

И никого, кто мог бы помочь, если Тимур придёт.

Я придвинула стул к двери.

Понимала, что он вряд ли кого-нибудь остановит, но тихий скрежет ножек по полу всё же подарил мне слабое ощущение защиты.

На ночь я проверяла замок по пять, а иногда и по десять раз.

Ложилась.

Потом снова вставала.

И опять дёргала ручку.

Закрыто.

Точно закрыто.

Но спустя несколько минут уверенность исчезала, и я проверяла снова.

Я почти не выходила из комнаты.

Теперь чувство голода давало о себе знать.В первый день у меня ещё оставалось вода.

На второй — половина бутылки. Жажда оказалась сильнее страха.

Я понимала, что мне нужно хотя бы добраться до общей кухни.

Я долго стояла у двери, прижавшись ухом к холодной поверхности.

В коридоре было тихо.

Пальцы легли на замок.

Но повернуть его я не смогла.

А если он там?

Я понимала, насколько нелепо это звучит.

Тимур не мог круглые сутки караулить меня под дверью.Но разум больше не имел власти над телом.

Дни смешались.

Я перестала раздвигать шторы.

Солнечный свет раздражал, потому что напоминал: снаружи продолжается жизнь.

Люди просыпаются.

Идут на учёбу.

На работу.

Строят планы.

Для них время двигалось вперёд.

Для меня — остановилось в тот вечер.

Иногда мне удавалось уснуть.

Но сон не приносил отдыха.

Я просыпалась от собственного крика или от ощущения, будто кто-то касается моей шеи. Хваталась за кожу. Тёрла её ладонями. Включала свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И долго осматривала каждый угол комнаты.

Я схожу с ума...

Глава XXX

Тимур

На следующий день после вечера в лесу я заметил, что Мира не пришла на пары, а потом и на работу.

Да, я ходил и туда, узнавал...

Но я дал ей время.

Сутки... Ей должно было этого хватить.

Но она снова не пришла. И это начинало меня раздражать.

Раньше мне хватало нескольких минут в коридоре, чтобы увидеть её среди других студентов.

Теперь я не видел её нигде.

На следующий день всё повторилось.

Это уже не могло быть случайностью.

Она пряталась.

Я прекрасно знал от кого.

Эта мысль должна была доставить мне удовольствие. Я хотел, чтобы случившееся осталось с ней, проникло в её мысли и заставляло помнить обо мне. Теперь для этого мне даже не нужно было находиться рядом: одного предположения, что мы можем встретиться в коридоре, оказалось достаточно, чтобы она перестала приходить в университет.

Но вместо удовлетворения я чувствовал раздражение.

Пока Мира появлялась здесь, я знал, где её найти. Мог увидеть её издалека и убедиться, что она ни с кем не заговорила. Мог проследить за её реакцией, понять, кому она доверяет и кто начинает задавать вопросы.

Исчезнув, она отняла у меня такую возможность.

Я не знал, что происходило за дверью её комнаты. Не знал, плакала ли она, спала ли вообще, пыталась ли связаться с кем-либо. Не знал, собиралась ли обратиться в полицию.

Хотя, если бы обратилась, ко мне бы уже пришли.

Сегодня я хочу поехать снова в кофейню.

Место, где она работает. А если верить слухам, то эта работа ей необходима. Значит, она должна быть хотя бы там.

День длился как назло долго. Дэна не было, и поговорить было не с кем.

Мониторил её соцсети, но и там она не появлялась.

Телефон ей вернули по моей просьбе. Я дал ей время прийти в себя. Но, блять, не так долго.

Если она не приходит на учёбу, там, где может меня увидеть, значит, хочет, чтобы я сам к ней пришёл.

О-о-о... И я обязательно это сделаю, если её не окажется в кафе.

После пар я сел на байк и спустя всего пять минут был уже на месте.

Миры за стойкой не было.

Вместо неё работала незнакомая девушка. Я сел за дальний столик и заказал кофе, хотя пить его не собирался. В течение сорока минут смотрел на вход, ожидая, что Мира всё-таки появится: войдёт, опустив голову, снимет куртку и постарается не замечать посетителей.

Но...

Она не пришла.

Когда девушка принесла счёт, я спросил:

— Мира сегодня не работает?

— Нет.

— Смену поменяли?

Она посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Она заболела. Взяла несколько выходных.

Опять это слово.

«Заболела».

Удобная ложь. Достаточно обыкновенная, чтобы никто не начал расспрашивать. Люди слышали её и сразу представляли температуру, простуду или пищевое отравление.

Но всё было куда лучше для меня... хуже для неё...

Никто не думал о мокрой земле и запертой двери.

— Серьёзно? — спросил я.

— Не знаю. Она сказала, что пока не сможет выходить.

— Когда вернётся?

— А вы кем ей приходитесь?

Вопрос прозвучал настороженно.

— Вместе учимся.

— Тогда спросите у неё сами.

Девушка забрала деньги и ушла.

Я остался сидеть перед нетронутым кофе.

И я обязательно спрошу сам.

Недолго думая, я вышел из кафе и направился в сторону общежития.

По дороге захватил коробку конфет вахтёрше.

Её любимых.

Да, я знаю, какие у неё любимые.

Не раз приходилось подкупать бабулю, чтобы хорошо провести время и не тащить при этом никого к себе домой.

Мне нужно было увидеть её.

Не убедиться, что с ней всё хорошо. Её состояние меня вообще нихера не заботило. Я хотел вернуть то ощущение контроля, которое потерял, когда она перестала появляться в привычных местах.

В холле дежурила полная женщина в очках. Она подняла голову от журнала и спросила у кому я.

Я назвал имя и фамилию Миры.

— Комната?

Номер я не знал.

— Она первокурсница. Мы вместе учимся.

Это прозвучало достаточно правдоподобно, хотя я умолчал о главном: нас разделяли три курса, и никакие конспекты нас не связывали.

— Позвоните ей, пусть спустится, — сказала дежурная.

— У неё телефон не работает.

— Тогда оставьте то, что принесли, здесь.

Женщина посмотрела на мои руки в которых были конфеты.

И я не долго думая протянул конфеты ей.

— О чём?

Я улыбнулся:

— Это личное.

— Без её разрешения я вас не пропущу.

Да ебаный рот...

— Неужели вы меня не помните?

Она опустила очки на переносицу, посмотрела на конфеты, потом на меня. Мне пришлось выдавить свою самую дружелюбную улыбку, и это сработало.

Хотя я даже не сомневался в этом.

На втором этаже я встретил девушку с полотенцем на плече.

— Извини, ты не знаешь, где живёт Мира? Первый курс.

— Какая Мира?

Я назвал фамилию.

— Кажется, на этом. С Алиной живёт.

— Номер комнаты? - девушка не долго думая назвала номер.

— Спасибо.

На удивление, я оказался как раз на нужном этаже.

Я подошёл к нужной комнате и тихо постучал, но в ответ, как и ожидалось, — тишина.

Внутри было тихо.

Я снова постучал.

Ответа не последовало.

Постучал ещё раз — громче.

Мне показалось, что за дверью скрипнула кровать. Потом раздался негромкий стук, словно кто-то торопливо поставил на пол тяжёлый предмет.

Она была там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я поднял руку и постучал в третий раз.

— Мира.

И тут тишина изменилась. Я клянусь, что чувствую, как она перестала дышать. Чувствую всем телом, как гулко бьётся её сердце.

Это невозможно было увидеть, но я почувствовал: она узнала мой голос. Замерла и теперь смотрела на дверь, боясь даже пошевелиться.

— Открой.

Никакого ответа.

Я надавил на ручку. Дверь была заперта.

— Я знаю, что ты внутри.

С той стороны послышалось прерывистое дыхание. Потом — тихий скрежет. Вероятно, она придвигала к двери стул.

Меня это разозлило.

Не потому, что я не мог войти. В коридоре были люди, а взломанная дверь привлекла бы слишком много внимания. Меня выводило из себя само её сопротивление.

После случившегося она всё ещё пыталась устанавливать границы.

— Открой дверь, — повторил я.

— Уходи.

Её голос был слабым и хриплым. Казалось, она давно ни с кем не разговаривала.

Я наклонился ближе.

— Почему ты не ходишь на занятия?

Вопрос прозвучал почти издевательски. Я знал ответ лучше неё.

— Уходи, — повторила Мира.

— На работе тебя тоже нет.

Она молчала.

— Думаешь, если запрёшься здесь, всё закончится?

За дверью что-то ударилось о стену. Возможно, она отступила, услышав мои слова.

— Я позову дежурную, — сказала она.

— Зови.

Мой голос был спокойным. Я знал, что она будет молчать. Не знаю как, но я это знал.

— Мира... открой дверь, по-хорошему, пока прошу.

И снова тишина...

— Мира, ты ведь прекрасно знаешь, что мне нихрена не стоит снести это подобие двери. Мне за это нихера не будет, а вот на тебя будут поглядывать не самым дружелюбным взглядом.

— Давай, кукла, открывай...

Сука, она там что, решила баррикады построить?

— Тебе же хуже будет, если я войду с ноги.

Я услышал удаляющиеся шаги. Тихое шорканье тапок по полу.

Ну, она сама виновата.

После этой мысли я ударил ногой по двери.

Значит, будет по-плохому.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Глава XXXI

Мира

Шорканье за дверью я услышала не сразу.

Я лежала на левом боку, повёрнутая к стене, и смотрела в одну точку. Переваривала мысли о том, что делать дальше и как жить с тем, что произошло. В голове был какой-то вакуум — ни страха, ни боли, ни даже пустоты. Просто белый шум, который заполнял всё пространство внутри.

Многие девушки сталкиваются с насилием, но ведь и они стараются жить дальше. Находят любовь, заводят семьи. Я читала об этом в интернете, видела истории в соцсетях.

Сильные женщины, которые поднимались с колен и начинали заново. Я пыталась представить себя на их месте, но не получалось.

На данном этапе мне кажется это абсолютно невозможным.

Моё тело помнило то, что случилось, даже когда разум пытался это вытеснить. Каждое прикосновение, каждый звук, каждый запах возвращали меня обратно. Я не могла спать с выключенным светом. Я не могла закрыть глаза в душе. Я боялась собственной тени в зеркале.

Кто-то постучал в дверь. Но сначала я подумала, что мне просто показалось.

Паранойя...

Бесконечный страх, который может свести с ума и уже понемногу сводит.

В последние дни я вздрагивала от каждого шороха за стеной, от шагов в коридоре, от скрипа половиц. Мне казалось, что он следит за мной, что он где-то рядом, просто ждёт подходящего момента.

Но я услышала второй стук. И голос.

Его голос…

Голос человека, который несколько дней назад втоптал меня в грязь. Вывалял в ней с ног до головы.

Убил мою душу за один вечер.

И радовался этому.

Я приподнялась на локтях. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать.

И я услышала его голос снова:

— Мира.

Внутри меня всё остановилось.

Я перестала дышать. Не образно — воздух действительно застрял в горле, словно тело забыло, что нужно сделать вдох. Лёгкие горели, но я не могла заставить себя вдохнуть, будто любой звук мог его выдать.

Тимур был здесь.

Не в кошмаре. Не в воспоминаниях. Он стоял по другую сторону двери.

Меня мгновенно отбросило обратно в лес. Комната исчезла, стены растворились, а под ладонями снова оказалась мокрая земля. Я почувствовала запах дождя и прелых листьев. Услышала его дыхание возле своего уха. Почувствовала тяжесть его тела, от которой нельзя было ускользнуть.

— Открой.

Я соскользнула с кровати, едва удержавшись на ногах. Колени подогнулись, и мне пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Пальцы впились в деревянную поверхность так сильно, что побелели костяшки.

Он нашёл меня.

Я никому не сообщала номер комнаты. Не выходила на занятия и работу, почти не показывалась в коридоре. Мне казалось, что, если я стану достаточно тихой и незаметной, если растворюсь в этих стенах, он забудет обо мне. Как о ненужной вещи, которая потерялась.

Но Тимур не забыл.

Ручка медленно опустилась.

Я смотрела на неё, не моргая. Запертый замок тихо звякнул, не позволив двери открыться. Этот звук показался мне громом среди полной тишины.

Он надавил снова.

Я попятилась, прижимая ладонь ко рту, чтобы он не услышал моего дыхания. Но я дышала слишком часто, слишком громко.

— Я знаю, что ты внутри.

Ноги двигались сами, словно отдельно от тела. Я схватила стул и потащила его к двери. Ножки пронзительно заскребли по полу. Звук выдал меня, но это уже не имело значения. Я должна была сделать хоть что-то, должна была поставить между нами преграду.

Я зажала спинку стула под ручкой, затем навалилась на него всем телом. Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

За дверью повисла тишина.

На одно безумное мгновение я решила, что Тимур ушёл. Что он просто проверил, увидел, что дверь заперта, и успокоился. Что мне показалось, будто он действительно хочет войти.

— Открой дверь, — повторил он.

Теперь его голос звучал иначе.

Тише.

Опаснее.

— Уходи, — выдавила я.

Собственный голос показался чужим — хриплым и едва слышным. Я не узнавала его. Он принадлежал не мне, а какой-то другой Мире — сломленной и испуганной.

— Почему ты не ходишь на занятия?

Я закрыла глаза.

Он прекрасно знал почему.

Знал и всё равно спрашивал.

— Уходи.

— На работе тебя тоже нет.

Значит, он искал меня и там. Он обошёл все места, где я могла быть. Он не оставил мне ни одного уголка, где я могла бы спрятаться.

От этого осознания стало ещё страшнее. Я больше не могла утешать себя мыслью, что он оказался возле общежития случайно. Тимур проверил университет, приехал на работу, а потом нашёл мою комнату. Всё было спланировано. Всё было просчитано.

Я прижалась спиной к двери, будто могла удержать её собственным весом. Сквозь дерево я чувствовала его присутствие. Он стоял так близко. Слишком близко.

— Думаешь, можешь прятаться здесь вечно?

— Я позову дежурную.

— Зови.

Он ответил без колебаний.

Его спокойствие пугало сильнее крика. Я представила, что дежурная поднимется, увидит Тимура и просто попросит его уйти. Она не станет задавать вопросов. Она не станет защищать меня. Потому что все знали, кто он. И все боялись.

А потом наступит ночь. Мне всё равно придётся выйти за водой или в туалет. Он сможет ждать на улице.

У лестницы.

За углом.

Везде.

— Мира… Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит снести её… Зачем всё усложнять? Мне ничего за это не будет, а вот на тебя будут смотреть явно не по-доброму.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И он снова был прав. В его сторону не то что плохо боятся говорить, но и смотреть. Все знали, кто такой Тимур. Все знали его отца, его связи, его деньги. Я была никем. Просто девушкой из общежития, которая решила, что может сказать «нет».

За дверью образовалась густая и страшная тишина. Я замерла, прислушиваясь. Может быть, он действительно ушёл? Может быть, ему надоело?

Ровно в тот момент, когда я отошла от двери, поспешно подумав, что он ушёл, я услышала удар.

Сильный.

Он бил ногой по двери. Рукой невозможно там сильно ударить — слишком хрупкие кости. Но ногой…

Я вскрикнула и отлетела в сторону. Стул накренился, но удержался под ручкой. Я смотрела на дверь, и мне казалось, что она вот-вот треснет.

Второй удар оказался сильнее.

Что-то хрустнуло — то ли дерево, то ли замок. По двери пошла тонкая трещина от косяка к центру. Я видела, как она разрастается.

— Тимур, не надо!

Ответа не последовало.

Третий удар заставил содрогнуться косяк. Со стены упала фотография, которую Алина прикрепила над столом. Пластиковая рамка раскололась о пол, стекло разлетелось мелкими осколками.

Я смотрела на неё и не могла пошевелиться. На фотографии мы смеялись в какой-то кофейне. Другая Мира. Счастливая Мира. Та, которая не знала, что может быть так страшно.

Он выбивал дверь.

Не угрожал.

Не притворялся.

Действительно пытался попасть внутрь.

Комната, которую я считала последним безопасным местом, переставала ею быть. Между нами оставалось несколько сантиметров дерева, и с каждым ударом они казались всё тоньше. Я слышала, как трещит древесина, как скрипит замок, как стул медленно сползает в сторону.

На столе лежал ноутбук. Я открыла его дрожащими руками, но пальцы не попадали по клавишам. Экран требовал пароль. Я ошиблась один раз, второй. Руки тряслись так сильно, что я не могла нажать нужные буквы.

Новый удар.

Дверь приоткрылась на долю секунды и снова захлопнулась, упершись в стул. Между косяком и полотном появилась узкая чёрная щель. Я увидела его ботинок. Увидела кусочек его татуировки.

Из коридора донёсся его голос, теперь совсем близко, почти над ухом:

— Убери стул.

Я сползла на пол.

Ноги больше не держали меня. Тело стало ватным, непослушным. Я сидела на холодном линолеуме, прижимаясь спиной к кровати, и смотрела на щель в двери.

Воздуха не хватало. Я пыталась вдохнуть, но грудь будто перетянули ремнями. Сердце работало слишком быстро, пропуская удары. В пальцах появилось покалывание, затем они начали неметь. Я не могла пошевелить кистями.

Я сейчас умру.

Мысль прозвучала неожиданно спокойно.

Не когда он войдёт.

Раньше.

Моё сердце просто не выдержит. Оно уже стучало где-то в горле, пульсировало в висках, отдавалось в кончиках пальцев. Я чувствовала, как оно сжимается, как пропускает удары, как будто хочет остановиться.

Перед глазами темнело. Звуки стали далёкими, будто я слышала их из-под воды. Я знала, что должна кричать, должна звать на помощь, но горло сомкнулось. Из него вырвался лишь слабый всхлип.

Дверь снова содрогнулась. Я услышала, как треснула деревянная планка где-то возле замка.

Я поползла назад, пока не упёрлась спиной в кровать. Подтянула колени к груди и закрыла голову руками.

Это не помогло.

Я всё равно видела лес.

Снова лежала лицом в холодной воде. Снова не могла пошевелиться. Тело помнило его вес, голос и приказ молчать. Воспоминание наложилось на происходящее, и я перестала понимать, где нахожусь.

В комнате?

В лесу?

Или лес никогда не заканчивался?

— Пожалуйста… — прошептала я. — Пожалуйста, не надо…

Но поздно…

Я услышала, как он отбросил стул, и тот отлетел в стену с глухим стуком. Я услышала, как распахнулась дверь. Как холодный воздух из коридора ворвался в комнату.

Я слушала его шаги по полу…

Тихие.

Опасные.

Он зашёл в комнату медленно и остановился напротив меня. Я видела только его ноги в нескольких сантиметрах от моего лица. Чёрные ботинки, которые я помнила. Те самые ботинки, которые топтали землю вокруг меня в лесу.

Меня знобило, будто я нахожусь в пижаме не в комнате, а зимней холодной ночью на улице. Зубы выбивали дробь, которую я не могла остановить. Всё тело тряслось мелкой дрожью.

Он подошёл ближе.

А я так и не могла поднять голову.

Мне казалось, что если сейчас я это сделаю, меня постигнет то же, что и тогда в лесу. Что он снова набросится на меня. Что этот кошмар никогда не закончится.

Он присел на корточки.

Ближе, чем нужно.

Ближе, чем мне бы хотелось.

Его руки на моих. Я непроизвольно напрягла их, чтобы он не убрал их от моего лица. Но что такое моя сила против его? Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои запястья, как он медленно, почти нежно, отводит их в стороны.

Он убрал их от моего лица.

Я подняла глаза. Я не хотела этого делать, но тело подчинилось его движению. Я смотрела в его глаза — тёмные, спокойные, без тени сожаления.

Он улыбнулся.

Так же, как тогда. Легко. Почти ласково.

— Я ведь предупреждал тебя, Мира…

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю без внимания ♥️

Тимур.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXII

Мира

— Я ведь предупреждал тебя, Мира…

Его слова прозвучали на удивление спокойно. Слишком спокойно. Так спокойно, что от этого спокойствия у меня внутри всё сжалось в ледяной ком.

Он всё ещё держал мои руки. Не сжимал, не выламывал — просто держал. Почти нежно. Почти ласково.

Так, будто не он выбил дверь моей комнаты несколько минут назад.

Будто не от неё сейчас остались только щепки в замке и перекошенная коробка.

Но почему никто не пришёл на шум?

Почему в этом чёртовом общежитии все всегда делают вид, что ничего не слышат?

— Отпусти меня… — это всё, что я смогла выдавить.

Голос предательски дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь. За то, что он слышит её. За то, что питается ею.

Одному Богу известно, как сильно я боялась нарваться сейчас на ещё большие неприятности.

Я опустила голову, уставилась на свои колени, на побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в подол футболки, и постаралась не дышать. Совсем. Чтобы даже воздух не выдавал моего страха.

— Посмотри на меня.

Я отвернулась к окну. Просто чтобы не видеть его лица. Просто чтобы хоть на секунду притвориться, что я не здесь. Что это не со мной. Что его нет.

Он выдохнул. Шумно, с каким-то усталым раздражением. Отпустил одно моё запястье и, взяв меня за подбородок, резко повернул голову к себе. Пальцы были горячими, грубыми, знакомыми до тошноты.

— Я сказал — смотреть на меня.

И я подчинилась.

Снова.

Как всегда.

Он наклонился ближе, и я инстинктивно откинула голову назад, к кровати, пытаясь увеличить расстояние между нами хотя бы на жалкие сантиметры. Бесполезно. Его лицо заполняло всё пространство, его запах — въедливый, с примесью бензина и терпкого парфюма — пропитывал воздух.

Из коридора доносились голоса. Хлопали двери. Кто-то спускался по лестнице, насвистывая дурацкий мотив. Любой человек мог пройти мимо и заглянуть в комнату. Мог остановиться. Мог спросить, почему дверь лежит на полу.

Но я знала — не спросит.

Никто никогда не спрашивает.

А он это понимал. Понимал и не отстранялся. Наоборот — вжимал меня в кровать своим присутствием, давил одним лишь взглядом, и в этом давлении было больше насилия, чем в ином ударе.

Он провёл пальцами по моим волосам, убирая прядь с лица. Медленно, даже слишком медленно, будто смакуя каждое моё судорожное движение. И смотрел. Не отрываясь. Так, будто пытался разглядеть на моём лице что-то, что принадлежало только ему.

— Не трогай меня…

— Почему?

Этот вопрос прозвучал так, будто он действительно не понимает. Будто в его извращённой картине мира всё, что он делает, — в порядке вещей. Будто моё тело — это его собственность, и он вправе касаться его, когда захочет.

Но я ничего не ответила.

Что я могла ответить? Что каждое моё слово — это красная тряпка для быка? Что любое сопротивление вызывает у него бурю гнева и ненависти? Что самое безопасное — молчать и не двигаться, пока он не насытится моим страхом?

— Я спросил: почему?

— Ты и так знаешь.

Конечно, он знал. Знал и всё понимал. Ему просто нравилось вытягивать из меня эти жалкие попытки протеста. Нравилось слышать, как дрожит мой голос. Он питался моим страхом, как энергетический вампир, и я чувствовала, как с каждой секундой этой близости из меня уходит жизнь.

Он скользнул ладонью к моей шее и задержал там пальцы.

Я окончательно перестала дышать.

Он не сжимал. Просто держал ладонь на моём горле, тёплую, тяжёлую, пугающе спокойную. Но я всё равно боялась пошевелиться. Боялась сглотнуть. Боялась, что любое движение будет воспринято как вызов.

— Думаешь, заперлась здесь — и всё закончилось?

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Медленно, обжигающе горячо. Он проследил за ней взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Что-то, что я отказывалась называть.

— Зачем ты пришёл?

— За тобой.

— Я никуда с тобой не пойду.

Он тихо рассмеялся. И было ясно почему. Я произнесла это настолько неуверенно, что даже самой стало стыдно. Словно заранее понимала: мой отказ ничего не изменит. Он пришёл забрать меня — и он меня заберёт.

— Пойдёшь, — сказал он просто.

— Нет.

Он наклонился ещё ближе. Я резко отвернулась, зажмурилась, ожидая худшего. Знала, что он мог продолжить. Мог снова доказать, что сопротивление бесполезно. Мог сжать руку на шее сильнее, задрать футболку, прикусить мочку уха — всё, что угодно, лишь бы я снова почувствовала себя грязной и беспомощной.

Но ничего не произошло.

Я открыла глаза. Он повернул голову к дверному проёму, к выдранному замку, к освещённому коридору. И его взгляд изменился. Словно желание сделать мне больно сменилось холодным расчётом. Он просчитывал. Прикидывал. Решал, что можно позволить себе сейчас, а что отложить на потом.

Может, и хорошо, что он всё же выбил эту дверь. Кто знает, что могло бы произойти за закрытой дверью.

В тишине.

В изоляции от всего мира.

Он снова выдохнул. Рвано, будто его самого всё это уже достало. И сел рядом со мной на пол, опершись спиной на кровать. Одна нога согнута в колене, вторая вытянута вперёд. Он выглядел так, будто мы тут просто разговариваем. Будто это нормально — сидеть на полу комнаты, дверь которой он только что сорвал с петель.

— Знаешь, что будет дальше?

Я снова не ответила. Лишь сильнее вжалась в край кровати, подтянув колени к груди. Хотелось стать меньше. Невидимой. Исчезнуть.

— Теперь ты будешь со мной.

Я медленно покачала головой:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет.

Слишком открыто. Слишком смело. Слишком похоже на вызов.

Он закинул руку за мою спину, положил ладонь на затылок и слегка сжал. Не больно. Но достаточно, чтобы я почувствовала: он контролирует каждый миллиметр моего тела.

— Да, — сказал он. — Будешь.

Пауза. Его пальцы сжались сильнее.

— Сегодня будет гонка. И ты придёшь.

Он не спрашивал. Он ставил перед фактом. Давал понять, что мне никуда не деться. Что бы я ни сказала, чтобы я ни сделала — вечером я буду стоять там, где он захочет.

— Я не буду с тобой.

Всё, что смогла выдавить. Жалкая попытка. Выстрел в пустоту

.

— Будешь, — повторил он спокойно. — И будешь до тех пор, пока я не скажу «хватит».

— Это насилие.

Он тихо посмеялся, массируя большим пальцем мою шею. Его прикосновения были тёплыми, почти успокаивающими, и от этого становилось только омерзительнее.

— Лучше молчи, Мира.

— Ты уже изнасиловал меня. И теперь снова угрожаешь.

Он замолчал. Всего на секунду. Но эта секунда показалась вечностью. Его пальцы на моей шее замерли.

— В твоих же интересах сделать так, чтобы этого больше не повторилось, — произнёс он медленно, цедя каждое слово. — Сама ведь понимаешь. Всё просто: ты не брыкаешься — я не делаю больно.

Он отпустил мою шею и начал медленно подниматься. И в этот момент я услышала шаги. Кто-то вошёл в комнату.

— Что за шум? — раздался женский голос.

Комендант.

Он выпрямился и отступил от меня. Резко, почти незаметно. Я тут же подхватила с пола телефон и прижала его к груди, как спасательный круг.

В дверном проёме появилась женщина, а за ней — охранник. Комендант замерла, увидев сорванный замок, отброшенный стул и меня на полу.

— Что здесь произошло?

— Всё нормально, — ответил он спокойно. — Замок заело. Я починю дверь.

Может, это мой шанс?

— Он выбил её, — сказала я слишком громко.

И в ту же секунду поймала на себе его взгляд. Тяжёлый. Тёмный. Обещающий. Взгляд, который не предвещал ничего хорошего. И я поняла — шанса у меня нет.

— Замок действительно заело, — произнесла я, ненавидя себя за каждое слово. — Я не смогла выйти и… и Тимур мне помог.

Он посмотрел на меня и улыбнулся уголками губ. Как всегда: на губах улыбка, а в глазах — застывший чёрный лёд.

Он подмигнул и повернулся к коменданту:

— Сегодня же поменяют дверь. Это моя вина, нужно было сделать всё аккуратнее.

Он говорил так, будто совершенно другой человек. Вежливо. Уверенно. По-взрослому ответственно. У него что, биполярное расстройство? Или он просто настолько привык носить маски, что меняет их быстрее, чем я моргаю?

Комендант кивнула, что-то пробормотала про ремонт и вышла вместе с охранником. Их шаги растворились в коридоре.

И мы снова остались вдвоём.

Он повернулся ко мне. Медленно. Опустил взгляд. Улыбка исчезла, оставив только холод.

— Я жду тебя вечером.

Не вопрос. Не просьба. Приказ.

Он смотрел на меня, и я снова чувствовала, как стены сжимаются, как воздух становится густым и вязким. Он не угрожал. Зачем? Угрозы — для тех, у кого есть выбор.

А у меня его не было.

Никогда не было.

Он вышел из комнаты, перешагнув через обломки двери, даже не обернувшись. А я осталась сидеть на полу, прижимая к груди телефон, и слышала, как в тишине бьётся моё сердце — громко, рвано, испуганно.

Как у птицы, которая знает, что клетка уже захлопнулась.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

ТГК :???? ???????????????????? ????????????????????????????

Там будем больше визуалов.

Здесь сказки не для детей. Только острая романтика, опасные герои и финалы, от которых мурашки.

Мира.и.Тимур

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXIII

Мира

Я не хотела идти.

Эта мысль пульсировала в висках всё время, пока я сидела на полу, прижимая к груди телефон, и смотрела на пустой дверной проём. Точнее, на то, что от него осталось. Щепки торчали из косяка, как сломанные кости. Замок валялся где-то в коридоре. И где-то там же, в этом самом коридоре, минуту назад растворился Тимур, оставив после себя запах бензина, терпкого парфюма и моего собственного страха.

Я не хотела идти.

Но я знала, что пойду.

Потому что он сказал. Потому что он всегда добивается того, чего хочет. Потому что если я не приду сама — он приедет снова. И в следующий раз дверью может не ограничиться.

Прошёл около часа.

Я успела подняться с пола, кое-как умыться ледяной водой и сесть на край кровати, когда в дверь постучали. Вернее, постучали по пустому проёму — вежливо, но настойчиво.

— Девушка, вы тут? Дверь привезли.

Я подняла голову. На пороге стоял мужчина в рабочем комбинезоне, с ящиком инструментов и новенькой дверью, обёрнутой в плёнку. Час. Им понадобился всего час, чтобы привезти замену. Тимур не шутил. Тимур вообще никогда не шутил.

Я молча кивнула. Рабочий хмыкнул, осмотрел косяк, покачал головой.

— Кто ж так выбил-то? С корнем, — пробормотал он себе под нос. — Повезло, что петли целы.

Я не ответила. Просто сидела и смотрела, как он снимает старые крепления, как прилаживает новую дверь, как вкручивает замок — крепкий, массивный, с защёлкой изнутри.

Мне хотелось верить, что он защитит меня. Но я знала: если Тимур захочет войти — он войдёт. Дверь — это просто дерево. А он — тот, кого не остановить засовом.

— Готово, — сказал рабочий, вытирая пот со лба. — Распишитесь.

Я вывела дрожащей рукой какую-то закорючку в ведомости и закрыла за ним дверь. Щёлкнул замок. Впервые за этот час я осталась одна. По-настоящему одна.

Но легче не стало.

Потому что тишина давила сильнее, чем его присутствие. В этой тишине я слышала собственные мысли — и все они были о нём.

Нужно было идти в душ. Смыть с себя этот день. Его прикосновения. Его запах, который, казалось, въелся в кожу.

Я заперлась в ванной, хотя в комнате никого не было.

Привычка.

Вечная привычка запираться, даже когда это бессмысленно. Стянула пижаму, бельё. Всё полетело в корзину. Я встала под горячую воду, почти обжигающую, и замерла, упершись ладонями в кафель.

Вода стекала по плечам, спине, ногам. Я смотрела, как она уносит остатки дня, и мечтала, чтобы вместе с ней ушёл и страх. Но страх не смывался. Он был глубже — под кожей, в самых костях.

Я тёрла мочалкой шею, запястья, живот — те места, где он меня касался. Тёрла до красноты, до жжения, но всё равно чувствовала его пальцы. Его ладонь на затылке. Его дыхание возле уха.

— Ты будешь со мной, — звучало в голове.

Я зажмурилась, подставив лицо под струи.

Господи, как я его ненавижу.

И до ужаса боюсь.

Ненавижу до дрожи, до тошноты, до слёз, которые смешивались с водой и утекали в слив.

Ненавижу за то, что он сделал со мной.

За то, что продолжает делать.

За то, что из-за него я стою сейчас в душе и не могу дышать полной грудью.

Я резко выключила воду. В ванной повисла тишина — только капли стучали по поддону. Я вытерлась насухо, избегая смотреть в запотевшее зеркало.

Не хотела видеть своё отражение.

Не хотела видеть в нём ту, кем меня сделал он.

Пустую оболочку с потухшими глазами.

В комнате было душно. Сентябрь за окном плавил воздух, и даже открытое настежь окно не спасало. Я стояла перед распахнутым шкафом и смотрела на свои вещи, не видя их.

Во что одеться?

Что надеть той, кого силой вытащили из дома и везут смотреть на гонку?

Той, кого ждут там, где она не хочет быть?

Не знаю, сколько я простояла так. Минуту. Пять. Десять.

Наконец я вытащила простые чёрные джинсы, узкие, потёртые на коленях, и свободную футболку — тёмно-серую, почти бесцветную.

Ничего яркого.

Ничего привлекающего внимания.

Я не хотела, чтобы он смотрел. Хотела слиться с толпой, стать невидимой.

Хотя понимала, что это невозможно.

Я натянула футболку через голову, джинсы, носки, кеды. Волосы собрала в небрежный хвост, оставив пару прядей у лица. Посмотрела на себя в маленькое зеркало у двери — бледная, губы сжаты, глаза красные от слёз.

Выгляжу так, будто три дня в долг у Бога попросила.

Может, так оно и есть.

Я взяла телефон, ключи, накинула на плечи толстовку и вышла из комнаты, закрыв за собой новую дверь.

Замок щёлкнул, как выстрел.

В коридоре было пусто. Только тусклый свет и запах чужих ужинов. Я спустилась по лестнице, миновала вахту, где комендантша даже не подняла головы, и вышла на улицу.

Солнце уже клонилось к закату, но жара и не думала спадать. Раскалённый воздух дрожал над асфальтом. Я сделала несколько шагов и остановилась как вкопанная.

У входа в общежитие стояла машина.

Не просто какая-то машина. Такси. Чёрное, блестящее, с включённым двигателем и приспущенным окном. Водитель сидел за рулём, лениво постукивая пальцами по панели, и смотрел в телефон. Но я почему-то сразу поняла — он ждёт не просто клиента.

Он ждёт меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мира? — окликнул он, подняв голову.

Я вздрогнула.

— Кто вас вызвал?

Он пожал плечами.

— Не знаю, девушка. Заказ уже оплачен. Сказали: забрать по этому адресу, отвезти в промзону. На гонку, что ли? — он усмехнулся. — Модное место нынче.

У меня внутри всё оборвалось.

Он знал, что я выйду именно сейчас. Знал, что я не осмелюсь ослушаться.

Что после всего, что было, я всё равно пойду.

Что я уже сломлена настолько, что сяду в чёртово такси, оплаченное человеком, который меня уничтожил.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

— Я… — начала я и замолчала.

Что я могла сказать? Что никуда не поеду? Что хочу остаться? Что мне страшно?

Водитель посмотрел на меня с лёгким нетерпением.

— Ну так едете?

Я оглянулась на общежитие. На светящиеся окна. На людей, которые жили там своей нормальной жизнью — ужинали, смеялись, спорили, любили. Я была так близко к этой нормальности. Всего несколько шагов назад.

А потом я снова посмотрела на машину.

И поняла, что выбора нет.

Будет только хуже, и я это знала.

Если бы я только знала, что будет хуже, даже если я поеду.

— Еду, — сказала я тихо и открыла заднюю дверцу.

Салон пах кожей и кондиционером. Я села, захлопнула дверь, и в ту же секунду водитель тронулся с места, будто только и ждал этого.

Машина мягко катила по вечерним улицам. За окном проплывали дома, деревья, люди, которым не было до меня никакого дела. Я прижалась виском к прохладному стеклу и закрыла глаза.

Промзона. Гонка. Он.

Человек, которого я боялась и ненавидела с одинаковой силой. Человек, который сломал меня и продолжает ломать, как ненужную ветку.

Я еду по его приказу.

Именно по приказу — по-другому это не назвать.

Снова.

Сама.

И от этой мысли хотелось открыть дверцу на полном ходу и вывалиться на асфальт, лишь бы не доехать. Лишь бы не видеть его лица.

Но я сидела неподвижно, сжимая в руке телефон, и считала фонари за окном.

Один. Два. Три.

С каждым фонарём он всё ближе.

И с каждым вдохом я всё меньше понимаю, кто я теперь — жертва, пленница или просто дура, которая сама садится в машину к собственному палачу.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

Глава XXXIV

Мира

Я знала, что должна остаться дома.

Так было бы проще.

Безопаснее.

Я могла бы выключить телефон, закрыть шторы и сделать вид, что этого дня вообще не существует.

Но я всё равно приехала.

Наверное, потому что иногда мы делаем именно то, чего больше всего боимся.

На парковке, как и в тот раз, было полно машин. Люди шли к входу группами, смеялись, обсуждали гонщиков, спорили о том, кто сегодня победит. В воздухе стоял запах бензина и горячего металла, а где-то за ограждением уже ревели двигатели.

Я натянула капюшон поглубже и опустила голову.

Мне хотелось затеряться.

Просто стать одной из сотен людей.

Не Мирой.

Не той, которую знают.

Не той, которую ищут.

Я прошла несколько метров и почти поверила, что у меня получилось.

Пока не увидела его.

Тимур стоял у ворот.

Он даже не пытался делать вид, что случайно оказался здесь.

Ждал.

Меня.

Я остановилась.

Сердце неприятно ударило в груди.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

На его лице появилась едва заметная усмешка.

— Всё-таки приехала.

Я молча подошла ближе на дрожащих ногах.

— А у меня был выбор?

— Нет.

Он мотнул головой из стороны в сторону, будто подтверждая свои слова.

Я опустила глаза.

С ним всегда было так.

Я могла заранее продумать десять вариантов ответа, но стоило ему заговорить — все они исчезали.

— Я не сомневалась. Не понимаю только, зачем я здесь.

— Потому что я так хочу.

Вот и всё.

Простая фраза, а для меня будто крышка гроба захлопнулась.

Он сделал шаг ко мне.

Я невольно отступила.

Тимур заметил.

Он всегда замечал.

— Боишься?

— Боюсь.

— Знаю.

Я сжала ремешок сумки.

— Тимур, пожалуйста. Я не хочу ссориться.

— Тогда не заставляй меня.

Я посмотрела на него.

— Я ничего тебе не сделала.

Он несколько секунд молчал, а потом кивнул в сторону трассы.

— Видишь третий поворот?

— Да.

— Будешь стоять там.

— Я сама могу выбрать место.

Его взгляд стал холоднее.

— Нет, не можешь.

Я замолчала.

— И никуда не уходи без моего разрешения.

От этих слов внутри всё сжалось.

Я ненавидела, когда он говорил со мной. А так тем более.

Будто я была не человеком, а вещью, которую можно переставить туда, куда ему удобно.

Но ещё больше я боялась последствий, если начну спорить.

Поэтому просто кивнула.

— Хорошо.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня.

— Вот и умница.

Я едва заметно поморщилась.

Тимур развернулся и ушёл как потом я увидела к Дэну.

А я осталась стоять у ворот.

Смотрела ему вслед и пыталась убедить себя, что мне всё равно.

Не получилось.

Когда гонка началась, шум стал почти оглушительным.

Я стояла возле ограждения, как он приказал.

Вокруг меня кричали люди, кто-то снимал происходящее на телефоны, кто-то размахивал флагами.

Я почти не слышала их.

Мои глаза были прикованы к трассе.

К двум мотоциклам.

Тимур и Радов.

Снова они вдвоём.

Они стартовали практически одновременно.

Машины сорвались с места, и толпа взорвалась криками.

Первый круг.

Тимур впереди.

Радов буквально висит у него на хвосте.

Второй.

Третий.

Разрыв почти исчез.

Я сама не понимала, почему так сильно переживаю.

Наверное, потому что знала Тимура.

Чувство, что если он проиграет, он оторвётся на мне, не покидало меня до самого конца.

Радов снова приблизился.

На повороте он почти поравнялся с Тимуром.

Я задержала дыхание.

Но Тимур не уступил.

Последний круг.

Радов попытался обойти его.

На несколько секунд мне показалось, что у него получится.

Но Тимур снова вырвался вперёд.

Финиш.

Толпа взорвалась.

Тимур победил.

Снова.

Разница — несколько секунд.

Я сама не заметила, как выдохнула.

Он встал с мотоцикла, снял шлем.

Вокруг него сразу собрались люди.

Кто-то хлопал его по плечу.

Это Дэн.

Кто-то поздравлял.

Я смотрела на всё это со стороны.

И впервые за весь вечер почувствовала облегчение.

Всё закончилось.

Я дождусь, пока он уйдёт, и тоже уйду.

Никто ничего не заметил.

Никто ничего не понял.

Я уже собиралась отойти от ограждения, когда услышала:

— Мира?

Я обернулась.

Радов.

Он стоял всего в нескольких шагах от меня.

Шлем был в руке, волосы растрёпаны, на лице усталость после гонки.

— Привет.

— Привет.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты давно здесь?

— Нет.

— Я тебя раньше не видел.

— Я старалась быть незаметной.

Он усмехнулся.

— Не очень получилось.

Я заставила себя улыбнуться.

— Видимо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Несколько секунд он молчал.

Потом его лицо стало серьёзным.

— Нам нужно поговорить.

Улыбка исчезла с моих губ.

— О чём?

Радов оглянулся.

— Не здесь.

— Радов...

— Мира, я серьёзно.

Он понизил голос.

— Я знаю, что он заставил тебя прийти сюда.

У меня похолодели ладони.

— Ты ничего не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Не надо.

— Мира, я могу помочь… Расскажи.

— Тише.

Я посмотрела ему за спину.

И увидела Тимура.

Он стоял неподалёку.

Смотрел на нас.

Мне стало холодно.

Очень холодно.

Я знала этот взгляд.Он ничего не спрашивал.Ему не нужно было.

Он уже всё понял.

Тимур медленно подошёл.

Остановился рядом.

— Я, кажется, просил тебя держаться от неё подальше.

Радов посмотрел на него.

— А я, кажется, не спрашивал твоего разрешения.

Что? Тимур говорил с Димой обо мне?

Вокруг нас продолжали смеяться и разговаривать люди.

Кто-то праздновал победу.

Кто-то обсуждал гонку.

Никто не замечал, что в нескольких метрах от них становилось всё холоднее.

Тимур перевёл взгляд на меня.

— Мира.

Я не ответила.

— Подойди.

Мои ноги будто приросли к земле.

Радов посмотрел на меня.

Тимур заметил и это.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но я всегда замечала это. Чувствовала кожей.

Радов встал между нами.

— Ты чего, блядь, к ней прицепился?

Тимур посмотрел на него.

— Уйди.

— Я вопрос задал.

— Это последний раз, когда я тебя предупреждаю. Уйди.

Я почувствовала, как внутри всё рушится.

Я приехала сюда, чтобы исчезнуть.Чтобы никто меня не заметил.Чтобы прошлое осталось там, где я его оставила.Хотя я понимала, что это невозможно.

Мне не убежать.

И теперь это прошлое стояло прямо передо мной.

В лице Тимура.

В моём собственном страхе.

Я посмотрела на Радова и вдруг поняла: он действительно что-то знает.Или просто догадывается.

То, что я пыталась спрятать.

О чём обещала молчать самой себе.

И стараться забыть.

И сделать всё, чтобы этого не повторилось.

И Тимур понял, что Радов догадывается.

И это было намного страшнее самой гонки.

— Мира, — снова сказал Тимур.

На этот раз его голос был тихим.

Слишком тихим.

— Иди сюда.

Я сделала шаг.

Не потому, что хотела.

Потому что боялась, что будет, если не сделаю.

Дима преградил мне дорогу, не давая пройти.

— Всё нормально, правда.

А что я ещё должна была сказать?

Он помедлил долгие секунды, но всё-таки отошёл в сторону.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Тимур усмехнулся. И протянул мне руку.

Сейчас он улыбался и выглядел дружелюбным.

Как бы дико это ни звучало.

Но я-то знаю, что в этой улыбке не было ничего хорошего.

— Нам пора, Мира.

Он протянул мне руку.

Я смотрела на его руку, а потом на него.

Он только вскинул одну бровь.

Ждал.

И я вложила свою руку в его.

Сама.

Снова.

Я закрыла глаза.Мне хотелось плакать.Эта гонка закончилась несколько минут назад.

Тимур победил.

Но для меня всё только начиналось.

И где-то глубоко внутри я уже понимала — после сегодняшнего дня прежней жизни у меня больше не будет.

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

Тимур и Дима

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXV

Мира

Он увез меня после гонки и после не особо приятного разговора с Радовым.

Вывел меня за руку, не спеша, будто всё хорошо, но я чувствовала, что ничего хорошего не будет. Он просто не хотел привлекать лишнего внимания.

Вёз так быстро, а я только сильнее вжималась в него.

За что? Почему он зол на меня? Не я ведь подошла к нему, а он ко мне.

Мотор мотоцикла ревел, казалось, всё громче. Огни города уходили всё дальше. В прошлый раз он увез меня на смотровую площадку. Но сейчас мы ехали в другую сторону. И от этого становилось только страшнее.

Через минут пятнадцать мы остановились возле старых ворот. На улице было очень темно и достаточно прохладно. Я быстро отпустила талию Тимура, но слезать с мотоцикла боялась.

Я чувствовала, что если слезу — придет конец всему. На этот раз его ничего не остановит.

Снова ничего не остановит.

На улице ночь. Вокруг нас только лес и что-то, что похоже на старый заброшенный детский лагерь. В воздухе витал запах ночи, хвои, его парфюма, бензина и моего страха.

— Слезай.

Это всё, что он сказал, и я боялась не подчиниться. Я знала, что сделаю этим только хуже, поэтому слезла с мотоцикла. Ноги дрожали, я так крепко держалась за него, что их будто сводило, как и руки, но я слезла и отошла от Тимура.

А если я побегу? Если попробую убежать?

— Даже не думай, — сказал он, снимая шлем, будто читал мои мысли. — Я всё равно догоню. И тогда ты пожалеешь, что вообще умеешь бегать.

Вот и всё. Он озвучил то, что я и так знала.

Он подошёл и снял мой шлем. Поставил его на сиденье мотоцикла рядом со своим.

— Идём.

— Куда? — спросила я, стоя на месте, не рискуя двигаться следом за ним.

— Ты блять издеваешься сейчас? — он развернулся и резко сократил то мизерное расстояние между нами до минимума, нависая надо мной.

Смотрит так, будто хочет одним взглядом втоптать меня в землю.

А я только хочу стать ещё меньше.

— Мира, блять, ты сейчас нихуя не в лучшем положении, чтобы открывать свой рот. Ты забыла, кто здесь решает? Я. Не ты. Ещё одно слово — и я заставлю тебя замолчать так, что ты неделю будешь вспоминать, как дышать через рот.

Он начал повышать голос и схватил меня за руку, повёл за те самые старые и обшарпанные ворота.

Пальцы впились в моё запястье так, что кости хрустнули.

Я шла за ним, не видя дороги, он же наоборот шёл слишком уверенно, будто не раз был тут, чему я даже не удивлена.

— Тимур, пожалуйста, остановись, я же ничего не сделала.

Но он будто не слышал, тяжело дыша, вёл меня в глубь старых построек.

— Тимур… Пожалуйста, не надо… Мне больно… Отпусти.

Но он только ускорился. Это заставило меня бежать — буквально бежать за ним. Рука уже немела от того, как сильно он её зажимал.

Останутся синяки…

Снова...

Хотя ещё не успели сойти прошлые.

— Заткнись нахуй, — он резко остановился возле маленького деревянного домика и повернулся ко мне. — Просто заткни свой рот и делай то, что я скажу. Иначе я вырву тебе язык, и ты будешь молчать навсегда. Поняла меня, кукла?

— Тимур, пожалуйста, отпусти меня. Я не буду больше с ним общаться, обещаю, буду сразу уходить, я прошу тебя, только не делай ничего, — тараторила я дрожащим голосом, будто за максимально короткое время пыталась сказать как можно больше слов.

— Я сделаю всё, что захочешь, только пожалуйста, не делай больно.

И вот сейчас, в эту самую секунду, когда мои глаза привыкли к темноте, я взглянула на его лицо и поняла, что именно только что сказала. Глядя на его дьявольскую улыбку, адский огонь, который горел в его глазах. Я поняла, какую ошибку совершила…

— Всё значит? — он понизил голос до шёпота. Сказал это так ласково и тихо, будто не хотел снова меня уничтожить. Но в этом шёпоте было больше яда, чем в любом крике.

— Ты правда думаешь, что я куплюсь на эту жалкую попытку? Ты моя, Мира. Ты поняла это ещё тогда, в первый раз. Просто сейчас ты вспомнишь это на своих коленях.

Я лишь шумно вздохнула и опустила глаза в землю. Будто дежавю: снова лес, ночь, запах бензина, Тимур рядом. Нет только дождя.

Он поднял одну руку и положил ладонь мне на щеку. Провёл большим пальцем по моей щеке и переместил его на мои губы, оттягивая нижнюю.

Я не видела, но чувствовала нутром, что он улыбается сейчас.

Улыбается так, будто смотрит на сломанную куклу, которую сам же и сломал.

— Встань на колени, Мира.

Нет… Господи, только не это.

— Быстрее. Я не люблю ждать, а ты уже и так испытываешь моё терпение. Ещё секунда — и я сам тебя поставлю. Но тебе это не понравится, обещаю.

— Тимур, пожалуйста… пожалуйста, не надо…

Он переместил руку на мой затылок, запуская пальцы в волосы, и, схватив их силой, откинул мою голову назад. В глазах потемнело от резкой боли.

— Ты сама сказала, что сделаешь всё, что скажу. Тебя никто за язык не тянул. Так что либо ты выполняешь, либо я покажу тебе, что значит «по-настоящему больно». Хотя я уверен ,что ты и так это знаешь,что не забыла. Выбирай, Мира. Но советую поторопиться — я теряю интерес к твоим слезам.

Надежда на то, что это закончится с малыми потерями, покинула меня тогда, когда я услышала щелчок пряжки его ремня. Дрожь пробила всё тело с ещё большей силой.

Эта дьявольская улыбка.

Он будто отдавал беззвучный приказ, кивая головой и тянул мои волосы назад, что так или иначе заставляло меня всё же встать на колени.

Мгновение, которое длилось, как мне казалось, вечность — и я на коленях перед этим чудовищем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он смотрит на меня сверху вниз. Его пальцы уже опустили пряжку, и одна рука опустилась вдоль его туловища.

— Сама продолжишь или мне помочь тебе? — спросил он, выжидая, наклонив голову немного набок. — Но запомни: если я помогаю, ты потом будешь молить о том, чтобы я просто ударил тебя. Кому как не тебе знать,что я умею делать так, что боль остаётся внутри, а не снаружи.

Мои волосы он так и не отпустил и продолжал сжимать.

Лучше сама.

Лучше я, чем он.

Может, хоть так получится отделаться меньшим.

Мои руки потянулись к пуговице на его джинсах.

Дрожащие пальцы с трудом расстегнули её.

Потянулись к ширинке и опустили бегунок вниз.

А дальше…

Дальше я не смогла ничего сделать.

Ступор.

Снова страх, который не покидал меня, накрыл ещё больше.

Разве можно бояться сильнее? Оказывается, можно.

— Значит, помочь, — прошептал он, и в этом шёпоте была такая ледяная жестокость, что у меня перехватило дыхание. — Ты сама выбрала это, Мира. Я просто даю тебе то, что ты заслужила. И запомни: когда я закончу, ты будешь ещё долго вспоминать эту ночь. И каждый раз, когда увидишь меня, ты будешь опускать глаза. Потому что ты — моя вещь. И вещи не перечат хозяину.

Он резко дёрнул мои волосы вниз, заставляя поднять лицо.

— Открой рот. И не смей закрывать, пока я не скажу. Ты хотела сделать всё, что я скажу? Так докажи это. Или я докажу тебе, что бывает, когда лгут мне.

В его глазах горел холодный, расчётливый огонь.

Он знал, что я не посмею ослушаться.

И это знание делало его улыбку ещё шире.

Ублюдок...

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

Глава XXXVI

Тимур

Она на коленях.

Смотрит снизу вверх, и в этих глазах — вся вселенная страха.

Я люблю этот взгляд.

Люблю, когда дрожат руки, когда голос срывается, когда она боится даже дышать громче.

Это мой мир, мои правила.

Я всё ещё держу её за волосы.

Она не сопротивляется.

Умная девочка.

Знает, что будет, если дёрнется. В прошлый раз она попыталась — оказалась лежащей на сырой земле.

— Ты слышала, что я сказал, — мой голос звучит ровно, холодно, без единой эмоции. — Открой рот. Или мне разжать тебе челюсти силой, Мира? Я ведь и сломать могу.

Она открывает.

Повинуется.

Дрожит, но открывает.

Я не планировал с самого начала везти её сюда.

Нет, я, конечно, не планировал после гонки сразу везти её домой, но и сюда тащиться в планах не было.

Но этот блядь Радов выводит меня из себя.

Что это было блять?

В рыцаря решил поиграть?

Не, нихуя не выйдет.

Догадывается ли он о том, что происходит?

Как бы похуй на самом деле, как и похуй на то, что если Мира решит поведать об этом всему миру — я отряхнусь и пойду дальше. Вылезу из любой задницы. Но не Мира — она молчит не только потому что боится, а потому что ей стыдно.

Я вижу это каждый раз в том, как она опускает глаза.

Она и раньше это делала в моём присутствии, но это было по-другому, сейчас в ней не только животный страх, но и ужасный стыд.

С ней всё не по плану.

Как и тогда в лесу. У меня не было в планах трахнуть её.

Но уже который раз я убеждаюсь, что ее страх в глазах, дрожь в теле меня пиздец как заводят.

И вот я снова чувствую, как её дыхание сбивается, как она пытается не заплакать, но слёзы всё равно текут по щекам.

Красиво.

В темноте они блестят.

Как стёкла.

Я не спешу. Я хочу, чтобы она прочувствовала каждую секунду. Я расстёгиваю ширинку до конца, достаю член — он уже твёрдый, потому что её страх всегда заводит меня.

Потому что её беспомощность — лучше любого афродизиака.

— Смотри на меня, — приказываю я и сжимаю пальцы на её волосах сильнее, заставляя запрокинуть голову.

— Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь это делать. Хочу запомнить, как ты ненавидишь себя в этот момент. Считай, что это наказание. Догадываешься за что?

Смотрю на неё и провожу рукой по члену.

Она мычит, не в силах ответить, и это бесит.

Я отпускаю волосы, но тут же хватаю за подбородок, сжимая пальцами щёки так, что её рот открывается шире.

— Я задал вопрос.

— За… Радова, — выдавливает она. Голос срывается, мокрый от слёз.

— Молодец, — усмехаюсь я. — Хотя бы соображаешь. Я ведь предупреждал не общаться с ним. Почему, Мира? Почему ты всё всегда усложняешь? Или он трахает тебя лучше, чем я?

Знаю, что несу полнейший бред, трахал её пока только я.

Но мысль о том, что может быть кто-то ещё, меня ебать как сильно злит.

Да и я уже понял, что с ночи в лесу она никуда не выходила из комнаты.

— Нет… нет… — она пытается качать головой, но я держу её крепко.

— Хватит слов. Я не хочу слушать оправдания. Хочу, чтобы ты делала. И запомни: если я почувствую зубы… Ну, в общем, надеюсь, ты понимаешь, что будет. Я серьёзно. Я не шучу.

Я подношу член к её губам. Она колеблется секунду, но я вжимаю большим пальцем в её щёку, вынуждая открыться шире, и вдвигаюсь внутрь. Её рот — горячий, влажный, но она вся сжалась, будто пытается отстраниться.

Нет, так не пойдёт.

— Глубже, — рычу я и толкаюсь, чувствуя, как головка упирается в её горло. Она давится, слёзы текут ручьём, но я не останавливаюсь.

— Ты же хотела сделать всё, что я скажу. Так делай. Работай языком. Не тупи блять.

Она пытается.

Дрожащими губами, неумело, со всхлипами — но пытается.

Пытается, потому что боится, что может повториться то, что было в лесу.

Хотя это и так повторится.

Возможно, не сегодня, но завтра.

Я пока не намерен её отпускать.

Каким-то образом она стала вызывать во мне вулкан эмоций, который с каждым разом тяжелее контролировать.

И вот сейчас смотрю на нее сверху вниз и вижу, как она унижена.

Как ей снова стыдно.

Как она плачет.

Как её плечи трясутся, как руки сжаты в кулаки, но она терпит.

Потому что знает: стоит ей остановиться — и будет хуже.

Я наклоняюсь, свободной рукой глажу её по голове — почти ласково.

— Хорошая девочка, — шепчу я в тишину леса.

Она всхлипывает.

Я толкаюсь жёстче.

Глубже.

Она давится слюнами, моим членом.

Почему, когда она рядом, у меня вышибает мозг?

Она мычит отрицательно, и я чувствую вибрацию в горле — это заводит ещё сильнее. Я ускоряю темп, толкаясь в её рот глубже и грубее. В темноте слышно только влажные звуки и её сдавленные всхлипы. Ветер шумит в кронах, но я слышу только её.

— Смотри на меня, — рычу я, и она поднимает заплаканные глаза.

— Смотри и запоминай: если я уже раз увижу Радова рядом с тобой, если ты хоть раз попробуешь открыть рот, я сделаю так, что то, что происходит сейчас и тогда, покажется тебе раем.

Она упирается руками мне в бёдра, пытается убавить давление, но она намного слабее, а я не планирую сбавлять темп.

Я толкаюсь в её рот до упора. Чувствую — ещё мгновение, и я кончу.

Сжимаю волосы, вбиваясь в её горло последними резкими толчками, и кончаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чувствую, как она давится, как слёзы и сперма смешиваются у неё во рту. Она пытается отстраниться, но я не даю, держу, пока последние капли не оказываются у неё внутри.

— Глотай, — говорю я, тяжело дыша. — Я сказал — глотай.

Она давится, но глотает.

Я отпускаю её, и она падает назад, опираясь руками на землю, кашляет, её тошнит.

Я смотрю, как она вытирает рот трясущейся ладонью. Затем медленно застёгиваю джинсы, поправляю ремень.

— Вставай, — говорю я и подаю руку.

Она поднимается, не принимая моей руки.

Ноги подкашиваются.

Я подхожу ближе, беру её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Надеюсь, ты всё поняла? Никогда не забывай об этом. Если я узнаю, что ты снова подошла к Радову — ты даже не представляешь, что я сделаю. Ты думаешь, это было жестоко? Нет, Мира. Это было предупреждение. Договорились?

Бред, я видел, что он сам к ней подошёл. По непонятной мне причине он крутится возле неё. Но с ним я разберусь позже, как только узнаю, кто он, блять, такой.

Мира кивает, глотая слёзы.

— Слов не слышу, — я встряхиваю её за подбородок.

— Д-да… договорились, — шепчет она.

Я усмехаюсь.

— Идём.

Я повёл её обратно к мотоциклу. Она идёт, пошатываясь.

Садимся на мотоцикл. Она сзади, руки обхватывают мою талию — дрожащие, слабые.

Я чувствую, как она прижимается к спине, и улыбаюсь в темноте.

Обратная дорога тихая.

Я давлю газ, ветер срывает её слёзы.

Она не говорит ни слова — я и не жду.

Думаю, на сегодня с неё хватит.

Надеюсь, в этот раз она усвоила урок.

Когда мы приезжаем к общежитию, я глушу двигатель и поворачиваюсь к ней.

— Алины ещё нет?

Какое, блять, мне дело до этого? Но Мира молчит. Как всегда молчит. Она слезает с мотоцикла, шатается, я слезаю следом. Помогаю ей снять шлем.

Джентльмен, блять.

Чуть в голос не смеюсь со своих же мыслей.

— Мира, — говорю я, а она замирает. — Алина ещё не приехала?

Она только качает головой из стороны в сторону. Я знаю, что её нет — Дэн всё так же общается с ней. Но было интересно, соврёт ли она.

— Тогда идём.

Киваю на дверь общежития, Мира прослеживает за моим взглядом. Её глаза расширяются до невероятных размеров.

Она поняла...

Знаю, многие читают молча. ???? Погружаются в историю, проживают её внутри себя и уходят, не сказав ни слова. Но именно ваши оценки ⭐и подписки решают, будет ли у этой книги продолжение.

Именно вы держите автора на плаву. Если Мира и Тимур заставляют ваше сердце биться быстрее — дайте знать. Одна ⭐Одно слово в комментариях. Одна подписка. Это не просто цифры — это знак, что всё не зря.

Не оставляйте историю в тишине ❤️‍????

Лагерь

***

****

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXVII

Мира

После его слов мне стало страшно ещё больше.

Он хочет зайти со мной в общежитие?

Остаться на ночь?

Нет… Только не это. Только не снова.

— Тимур… — начала я, но он сразу перебил.

— Мира, меньше слов. Идём.

Боже, я не выдержу, если он снова войдёт в мою комнату. Если снова сделает что-то со мной. Мои лёгкие сжались, будто кто-то сдавил их изнутри.

Я не могла дышать.

— Тимур, я умоляю тебя, пожалуйста, не надо, не ходи со мной. Я же не выдержу больше. Ты разве уже недостаточно сделал, чтобы сломать мне жизнь? В школе, в ту ночь в лесу, в моей комнате, сегодня? — слова вырывались из меня, как рваные, мокрые тряпки. — Я молчу, я никому ничего не скажу, я клянусь тебе, только, пожалуйста, оставь меня в покое.

Я говорила и говорила, умоляла, и сама не заметила, как горячие слёзы обжигают щёки, падают на асфальт, растворяясь в темноте.

— Ну хочешь, я на колени встану и буду умолять отпустить? Хочешь? Я встану, мне терять больше нечего.

Я резко замолкла, осознав, что только что вырвалось из моего рта.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни.

Я подняла взгляд на его лицо — он стоял молча, его глаза блуждали по моему лицу, изучая, сканируя, вскрывая меня на части.

Его лицо не выражало сейчас ничего.

Ни злости.

Ни ненависти.

Ничего — и это было страшнее любого крика.

Я всё так же стояла перед ним — беспомощная, беззащитная, голая под его взглядом, даже не снимая одежды.

Стояла и глубоко дышала, тихо плакала, будто ждала его приговора.

Я опустила взгляд в асфальт и про себя молила, чтобы мои необдуманные слова не сделали только хуже.

Он подошёл ближе, почти вплотную.

Я чувствовала жар его тела даже через холод ночного воздуха. Запустил одну руку в мои волосы.

Снова.

И потянул вниз, заставляя поднять на него глаза.

Я послушно подняла — выбора у меня не было.

Он молчал, кажется, вечность.

Внутри меня всё кричало, но снаружи — только слёзы и тихое, прерывистое дыхание.

— Ты серьёзно думаешь, что если попросишь, я передумаю? — спросил он тихо, почти ласково. И это пугало сильнее, чем его злой тон.

Злость я могла предугадать, а эту странную, вязкую нежность — нет.

— Я не могу больше… я правда больше не могу. Лучше убей меня, прошу.

Я не сдержалась и заплакала уже сильнее — навзрыд, без стеснения, без попыток казаться сильной.

Голос сорвался в истерику от одной только мысли, что я предпочла бы смерть, чем его компанию.

Потому что в эти моменты смерть казалась мне милосерднее.

— Прекрати реветь, — сказал он, и в голосе прорезалась усталость. — Это… — он кивнул на мои мокрые щёки, — ничего не решит. Никогда не решало.

Он отпустил мои волосы и вытер большими пальцами дорожки слёз.

Прикосновение было почти нежным — до одури, до тошноты неправильным.

— Успокойся и идём.

Он закинул руку мне на плечо, будто так и должно быть. Будто мы парочка влюблённых, которые не могут расстаться ни на секунду. И я шла, чувствуя тяжесть его руки, и внутри всё рушилось.

Я была как кукла на верёвочках — он дёргал, я шла.

Ладно, его всё равно не пустят. Не должны.

Но я поняла, как сильно ошибалась, когда мы зашли в общежитие, и вахта оказалась пуста.

Пустой стул, тёмное окно, никакой старухи с ключами.

Там нет никого, и задержать его уже не сможет никто.

— Сама судьба сегодня на моей стороне, — тихо посмеивается он, а у меня ноги подкашиваются от мысли, что последняя надежда пропала.

Судьба — да, она будто заключила сделку с этим монстром.

Мы поднялись на второй этаж молча.

Он — расслабленный, как всегда, будто у него нет ни единой тревоги в мире.

А я чувствую, будто меня ведут на казнь.

Каждая ступенька — прощание с чем-то, что я больше никогда не верну.

Подойдя к двери комнаты, я хотела открыть её, но Тимур молча достал ключ из своего кармана и сам открыл мою дверь.

В голову пришла мысль сменить замок как можно быстрее.

— Не советую этого делать, — будто прочитав мои мысли, сказал он и открыл дверь полностью, пропуская меня внутрь.

Это кажется диким, но теперь я даже здесь не чувствую себя как дома.

Я будто пришла в гости.

К нему.

В его владения.

— Ну… Чего застыла?

Он подтолкнул меня в комнату, и я переступила порог, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Дверь за моей спиной закрылась — тихо, без щелчка, но для меня это прозвучало как приговор.

Я стояла посреди своей же комнаты, но чувствовала себя чужой. Здесь пахло моим шампунем, моим постельным бельём, моими вещами — но всё это теперь будто принадлежало ему, пропиталось его присутствием, заражено его запахом.

Потому что он стоял за моей спиной, и я не могла сделать вдох без его разрешения.

Я вдохнула побольше воздуха, чтобы успокоить рвущееся сердце, и повернулась к нему.

Он не двигался, просто опирался плечом о дверной косяк и смотрел на меня.

В полумраке коридорного света его глаза блестели, как у хищника, и я не могла понять, что в них — злость, желание или что-то иное, тёмное и смертоносное.

Он молчал.

Это было хуже всего.

Когда он молчит, я не знаю, чего ждать.

Тишина в его исполнении была острее ножа.

— Раздевайся, — сказал он наконец, и голос прозвучал устало. Будто он сам не хотел этого говорить, но не мог иначе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Тимур, — выдавила я, и голос сорвался, превратившись в жалкий шёпот. — Пожалуйста…

— Я сказал «раздевайся», — повторил он, и в голосе проскользнула сталь. — Я устал, Мира. Я хочу спать. И я не собираюсь лежать в джинсах на твоей дурацкой кровати.

Я продолжала стоять, словно мои ноги залиты цементом.

Стояла и ждала.

Подвоха?

Очередной жестокости?

Но он только раздражённо выдохнул, оттолкнулся от косяка и подошёл ко мне. Положил две свои горячие, словно огонь, ладони на мои щёки и, слегка приподняв моё лицо, посмотрел прямо в глаза.

В его зрачках я видела себя — испуганную, мокрую от слёз, сломленную.

— Я не трону тебя, — сказал он, и его голос стал тише, глубже. — Я не трону тебя сегодня. Просто разденься и ложись.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Смотрела на него и не верила.

Всё внутри кричало, что это обман, что он просто ждёт, когда я сниму одежду, чтобы снова сделать больно.

Но в его глазах не было той хищной искры, что была в лесу. Только усталость.

Настоящая, глубокая, почти бездонная.

— Ты… ты серьёзно? — прошептала я.

— Мира, блять, я не буду повторять, — он провёл рукой по лицу, потёр переносицу, и я увидела, как сильно он на самом деле вымотан. — Просто делай, что я сказал.

Затем он обошел меня и прошёл вглубь комнаты. Я стояла возле входной двери, чувствуя на себе его взгляд — он уже лёг на мою кровать, развалившись, будто здесь всегда был его дом, и смотрел на меня с ленивым интересом, смешанным с усталостью.

Его тело занимало почти всю кровать, будто он уже врос в это пространство, захватил его, как захватил меня.

Я не знала, что делать.

Раздеваться при нём?

Ложиться рядом в джинсах?

Я чувствовала себя грязной — после леса, после мотоцикла, после всего, что случилось.

Мне хотелось смыть с себя этот день, его прикосновения, его запах, его следы на моей коже.

— Можно я… в душ? — спросила я тихо, почти шёпотом, боясь, что он запретит.

Он приподнял бровь, посмотрел на меня с лёгкой насмешкой, но кивнул.

— Иди, — сказал он равнодушно. — Только быстро. Я не люблю ждать. И тоже хочу в душ.

Я кивнула и почти выбежала из комнаты, схватив чистое бельё и полотенце.

В коридоре я перевела дух, прижимая вещи к груди, будто они могли меня защитить.

Я знала, что он может войти в любую секунду.

В моей ванной не было замка на двери — только защёлка, которую можно открыть снаружи любой монеткой. Или просто пальцами.

Я заперлась, но чувствовала, что это не остановит его. Это была лишь иллюзия безопасности, бумажная стена перед ураганом.

Ванная была маленькой, кафельной, с тусклым светом, пахло сыростью и дешёвым мылом.

Я включила воду, и горячие струи обрушились на меня, обжигая кожу, смывая пыль, пот, слёзы.

Я стояла под душем, закрыв глаза, и пыталась не думать о том, что он там, за дверью.

Я смывала с себя его руки, его запах, его следы на моём теле. Но он будто въелся в кожу, въелся в самую глубину, куда вода не доставала.

Я тёрла себя мочалкой до красноты, до боли, но не могла избавиться от чувства, что он всё ещё здесь, внутри меня, под кожей, в каждой клетке.

Я стояла так, наверное, минут пять, когда услышала скрип двери.

Моё сердце ухнуло в пятки, замерло, а потом забилось с такой силой, что я боялась — оно выпрыгнет из груди.

Я замерла, прижавшись спиной к холодной кафельной плитке, и смотрела на дверь.

Она медленно открылась, и в проёме появился он.

Тимур стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня сквозь клубы пара.

На его лице не было эмоций — он просто смотрел, как я стою под струями воды, голая, мокрая, беззащитная, как загнанный зверёк, который понял, что клетка закрыта навсегда.

Мои руки тут же метнулись к груди, прикрываясь, но это было глупо — он уже видел всё.

— Я же сказал — быстро, — произнёс он ровно, и голос его разнёсся по маленькой ванной, как раскат грома. — Я не люблю ждать. Ты проверяешь моё терпение.

— Пожалуйста, — выдавила я, чувствуя, как голос срывается, тонет в шуме воды. — Я почти закончила. Просто… просто выйди. Я сейчас выйду.

Он не двинулся.

Просто стоял и смотрел — как хищник, оценивающий добычу.

Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему мокрому телу, по каплям воды, которые стекали по шее, груди, животу, собираясь в лужицу у моих ног.

И внутри меня всё сжималось от стыда и страха.

Я хотела умереть.

Или исчезнуть.

Или просто проснуться, чтобы всё это оказалось сном.

Но сон не заканчивался.

— Ты думаешь, если закроешься, я не войду? — спросил он тихо, делая шаг вперёд. Плитка под его ногами скрипнула. — Ты думаешь, у тебя есть личное пространство? Нет, Мира. У тебя ничего нет. Всё, что есть у тебя — это я. И я вхожу, когда захочу. Я беру, когда захочу. Я решаю, когда и как.

Тимур не спешил.

Он стоял возле двери.

Вода всё лилась, пар клубился, но я не могла пошевелиться — только прижималась спиной к холодной плитке и смотрела на него, как кролик на удава.

А потом он начал раздеваться.

Не резко, не грубо — медленно, почти лениво.

Стянул футболку через голову, и я увидела его торс — напряжённые мышцы, татуировки, влажная кожа, блестящая в тусклом свете.

Затем его пальцы скользнули к пряжке ремня, и металл щёлкнул, разрывая тишину.

Я зажмурилась, но не могла не слышать, как он расстёгивает джинсы, как ткань скользит вниз, как он шагает из неё, оставляя одежду на полу.

Он подошёл вплотную к душевой кабине и шагнул внутрь.

Я вжалась в угол, дрожа — не от холода, а от его близости, от того, как его присутствие заполняло всё пространство, вытесняя воздух.

— Пожалуйста, — прошептала я, и голос сорвался на мокрый, безнадёжный всхлип. — Я не могу… я не вынесу, если ты снова…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то — не злость, не похоть.

Что-то тёмное, но не враждебное.

Он протянул руку и коснулся моего мокрого плеча.

Я вздрогнула, зажмурилась, ожидая, что он схватит меня, притянет, сделает то, что делал раньше.

Но он просто провёл пальцами по моей ключице, собирая воду, и убрал руку.

— Ты даже не представляешь, — сказал он тихо, и его голос прозвучал хрипло, — как сильно я хочу тебя прямо сейчас.

Он продолжал стоять напротив,давая мне чувствовать его близость, его дыхание, жар его тела.

А я не хотела этого чувствовать.

Никогда не хотела.

А потом он взял мою дрожащую руку и положил себе на грудь, заставляя почувствовать его сердцебиение — ровное, сильное, не такое, как у меня, сорванное в паническом галопе.

Я сразу же отдёрнула руку, а он не стал удерживать.

Только усмехнулся, шагнул назад.

— Заканчивай, — сказал он тихо. — Или ты хочешь мне помочь?

Спросил он выгибая бровь.

На что я только быстро покачала головой из стороны в сторону и попыталась проскочить мимо.

И он дал мне это сделать.

Дрожащими руками я быстро вытерлась, натянула бельё и халат.

Вышла из ванной, чувствуя себя обнажённой даже под тканью.

Я стояла и смотрела на свою кровать и кровать Алины.

Прекрасно понимала,что спать ему на ее кровати нельзя.

Это будет некрасиво по отношению к Алине,но я могу спать на ней.

И только я хотела расстелить ее кровать как вода в душе перестала шуметь и он вышел из душа с полотенцем на бёдрах.

Я замерла чувствуя его взгляд на себе.

Не рискуя повернуться.

Он хмыкнул и направился к моей кровати. Расстелил ее и лег так будто он у себя дома,на своей территории.

Он занимал почти всю кровать.

— Ты мокрая , Мира— сказал он, и в голосе проскользнула тень улыбки. — Ложись. Согреешься.

Он похлопал по месту рядом с собой.

Без слов давая мне понять ,где я должна спать.

Глава XXXVIII

Тимур

Я проснулся от света.

Солнце лезло в щель между шторами, и я не сразу понял, где я. А когда понял — удивился.

Моя голова была ясной. Не было привычного груза, не было тяжести в теле.

Я выспался.

На её убогой, продавленной кровати я выспался лучше, чем на своём огромном матрасе.

Это бесило.

Это пугало.

Это заставляло меня чувствовать себя слабым.

Я лежал на спине, смотрел в потолок и думал о том, как она умудрилась сделать это.

Я злился на неё за это.

Злился на себя за то, что позволил.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на неё.

Она спала на животе, лицом в подушку, раскинув руку на моём месте. Её дыхание было ровным, спокойным. Во сне она не боялась. Она была просто девочкой, которая устала бояться.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное. Я хотел разбудить её, чтобы она снова испугалась, чтобы её глаза наполнились слезами, чтобы она дрожала подо мной.

Потому что это было привычно.

Потому что это давало мне власть.

А потом она повернулась во сне.

Медленно, неосознанно.

Она перевернулась на спину, и её халат, который был завязан на поясе, немного распустился. Ткань разошлась, обнажая ключицы, плечи. А под халатом была тонкая майка — белая, почти прозрачная.

Она задралась во сне, оголяя живот. И я увидел её грудь.

Почти всю.

Тонкая ткань облегала её так, что я видел каждый изгиб, каждый бугорок соска, который затвердел от прохлады.

Я замер.

Внутри что-то щёлкнуло.

Как выключатель.

Покой, который я чувствовал минуту назад, исчез. Вместо него пришло другое — горячее, жадное, звериное. Моё тело отреагировало мгновенно.

Я почувствовал, как кровь приливает к паху, как дыхание становится глубже, как кулаки сжимаются.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Она была такой беззащитной.

Такой доступной.

Она лежала рядом, и её тело кричало мне: «Возьми».

Я знал, что она не хотела этого.

Я знал, что если она проснётся, то испугается.

Но мне было плевать.

Мои мысли стали рваными. Я желания неылзм было контролировать.

Я обещал не трогать?

Но это было вчера, а сейчас уже утро следующего дня.

Она сама виновата.

Зачем она повернулась?

Зачем она дразнит меня?

Она хочет этого.

Я вижу.

Она просто притворяется.

Все они притворяются.

Я не сдерживал себя. Я перестал даже пытаться. Моя рука потянулась к ней сама собой, словно у неё была своя воля. Я коснулся её плеча — кожа была тёплой, мягкой, бархатистой.

Она вздохнула во сне, но не проснулась.

Это было разрешением.

По крайней мере, так я решил.

Я придвинулся ближе, нависая над ней.

Моя рука скользнула по её животу, поднимаясь выше, к краю майки. Я чувствовал, как она дышит, как её грудная клетка поднимается и опускается. Я хотел сорвать с неё эту майку. Хотел разбудить её своим прикосновением. Хотел, чтобы она открыла глаза и увидела над собой меня — того, кого она боится.

Я провёл пальцами по её ключице, спустился ниже. Она пошевелилась, что-то пробормотала, но не проснулась.

Это заводило меня ещё больше.

Я хотел, чтобы она проснулась от моего прикосновения. Хотел увидеть страх в её глазах. Хотел, чтобы она снова плакала. Потому что это единственное, что я умел.

Единственное, что я знал.

Я начал целовать её плечо, шею. Она вздрогнула, и её глаза распахнулись. В них мелькнула растерянность, а потом — страх. Тот самый, который я так любил.

— Тимур? — её голос был сонным, хриплым. — Что ты…

— Ты сама виновата, — прошептал я ей в ухо, и моя рука уже сжимала её бедро. — Ты лежишь рядом со мной почти голая и думаешь, что я не захочу?

— Ты обещал, — прошептала она, и в голосе уже дрожали слёзы.

— Я передумал, — сказал я, и это было честно.

Я не дал ей ответить. Я хотел просто взять её, как брал всегда — грубо, жадно, без нежности.

Потому что нежность была слабостью.

А я не мог быть слабым.

Особенно перед ней.

Но когда я навис над ней, когда увидел, как она сжалась, готовясь к боли.

Я смотрел в её глаза, и вместо привычного страха я увидел там смирение.

Она уже не сопротивлялась.

Она просто ждала, когда я закончу.

И это было хуже, чем её слёзы.

Это было поражение.

Я хотел, чтобы она хотела меня. По-настоящему. Не из страха. Не из необходимости. Я хотел, чтобы её тело откликалось на мои прикосновения, чтобы она сама тянулась ко мне. Потому что если она когда-нибудь захочет меня добровольно — это будет означать, что я победил по-настоящему.

Что я сломал её не только тело, но и волю.

Что она моя полностью.

Я опустился к ней, прижался губами к её шее, вдыхая запах её кожи — смесь мыла, сна и страха. Она вздрогнула, и я провёл губами по ключице, спускаясь ниже, и почувствовал, как её дыхание сбилось.

— Тише, — прошептал я, и мой голос звучал непривычно мягко. — Я не сделаю тебе больно. Просто… дай мне попробовать.

Мне не нужен был её ответ.

Я отодвинул край её майки, обнажая грудь. Её кожа была чуть смуглой, с тёмными сосками, напряжёнными от прохлады. Я обхватил сосок губами, медленно, осторожно, будто пробуя что-то новое. Я чувствовал, как он затвердел под моим языком, как её дыхание стало прерывистым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она боялась. Всегда боялась.

Я провёл языком по кругу, чувствуя, как она вздрагивает. Её руки сжали простыню. Я видел, как она борется с собой. Как ей страшно, но она заставляет себя лежать смирно.

А я хотел, чтобы она перестала бояться хотя бы на мгновение.

— Расслабься, — прошептал я, не отрываясь от её груди.

Я прикусил сосок, не сильно, просто чтобы привлечь внимание, и провёл языком по всей груди, спускаясь к животу.

— Обними меня, — сказал я, обхватывая второй сосок, но Мира ожидаемо не пошевелилась.

— Мираааа, — почти пропел я её имя.

Я хер знаю, зачем мне нужно, чтобы сейчас она меня трогала, но я, блять, этого хочу.

— Не делай хуже самой себе.

И вот тогда её сорвало. Я почувствовал, как её тело пробила мелкая дрожь, и услышал тихий всхлип.

Она плакала.

Снова....Блять.

Я выдохнул и поднял своё лицо к ней, прислонившись своим лбом к её.

Вот нахуя она сама всё портит?

— Мира… — начал было я, но сразу она резко и быстро заговорила.

— Я не могу… Тимур, пожалуйста… я не могу… я не могу расслабиться, я не могу тебя трогать. Мне страшно, я боюсь тебя, боюсь, что сделаешь больно. Снова.

Её затрясло в тихом рыдании, голос дрожал. И это сейчас нихуя не успокаивало, а раздражало.

Я выдохнул и наклонился к её груди снова, обхватывая сосок губами, но теперь я уже не спешил.

Я хотел растянуть этот момент.

Я хотел, чтобы она запомнила не боль, а то, как я могу быть другим.

Я проводил языком, прикусывал, снова ласкал.

— Тебе нужно просто расслабиться, — прошептал я. И начал спускаться вниз от груди к животу.

И в этот самый момент я почувствовал её маленькую холодную ладонь на своём плече.

Я поднял голову и посмотрел в её глаза. Они были влажными от слёз, и, как всегда, животный страх.

Ещё в них читалась растерянность.

Она не знала, как реагировать на эту нежность, на мою попытку быть ласковым. И я видел, что это пугает её даже больше, чем моя грубость.

И это не могло не понравиться.

Я снова навис над ней, поцеловал в губы — мягко, почти невесомо. Она не ответила, но и не оттолкнула. Просто замерла, не дыша. Я чувствовал её губы под своими, влажные и тёплые, и я хотел, чтобы она открылась мне.

— Я не собираюсь делать тебе больно, — сказал я, и это была правда. По крайней мере, сейчас. — Но если ты попытаешься убежать, я найду тебя. Ты знаешь это.

Она кивнула, и в этом кивке не было согласия.

Только принятие.

Только смирение.

Глава XXXIX

Мира

Он прислонился лбом к моему лбу, и я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Его глаза смотрели на меня, и в них не было злости — только какая-то странная, почти болезненная настойчивость. Я знала, что он ждёт. Ждёт, что я перестану бояться. Что я расслаблюсь. Что я, наконец, стану той, кем он хочет меня видеть.

Но я не могла.

— Мира… — начал он, но я перебила, потому что если бы я не заговорила сейчас, я бы захлебнулась собственным страхом.

— Я не могу… Тимур, пожалуйста… я не могу… я не могу расслабиться, я не могу тебя трогать. Мне страшно, я боюсь тебя, боюсь, что сделаешь больно. Снова.

Слова вылетали из меня, как рваные, мокрые тряпки.

Я чувствовала, как моё тело трясёт, как голос срывается на всхлипы, как слёзы заливают лицо.

Я хотела остановиться, но не могла.

Слишком долго я молчала.

Слишком долго я терпела.

Он замер.

Я видела, как его глаза потемнели — не от страсти, а от раздражения. Он выдохнул, и этот выдох был тяжёлым, почти злым. Он наклонился к моей груди снова, обхватывая сосок губами, но теперь я чувствовала, что он не пытается быть ласковым. Он просто делает это, потому что хочет, чтобы я сдалась. Но я не могла.

— Тебе нужно просто расслабиться, — прошептал он, и его голос был глухим, будто он говорил сам с собой. Он начал спускаться вниз от груди к животу, и я зажмурилась, чувствуя, как его горячие губы касаются моей кожи.

Я не понимала, зачем я это сделала. Может, я хотела остановить его. Может, я хотела, чтобы он посмотрел на меня и увидел, что я не могу. Моя рука коснулась его плеча, и он замер.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я видела его лицо — влажное от моих слёз, сосредоточенное. И я видела, как в его глазах загорается что-то тёмное.

Не злость.

Нет.

Что-то хуже.

Разочарование.

Он хотел, чтобы я была другой, а я снова подвела его.

— Ты серьёзно? — спросил он, и голос его стал холодным, как лёд. — Я пытаюсь быть с тобой ласковым. Я даю тебе шанс. А ты… ты просто притворяешься.

— Нет, я не притворяюсь, — всхлипнула я, чувствуя, как паника сжимает горло. — Я правда боюсь, я не могу…

— Заткнись! — рявкнул он, и я замерла. Я почувствовала, как моё сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с бешеной силой. — Заткнись, блять!

Он выпрямился, нависая надо мной.

Я смотрела на него снизу вверх и видела, как его лицо исказилось яростью. Вся нежность, которая была минуту назад, исчезла. Передо мной стоял монстр. Тот самый, которого я знала. Тот, от которого я пыталась убежать, но не могла.

— Ты думаешь, я буду с тобой нянчиться? — прошипел он, хватая меня за запястье. Я почувствовала, как его пальцы сжимаются вокруг моей кости, и вскрикнула от боли. — Я пытался быть с тобой по-человечески. Я давал тебе шанс. А ты решила, что ты лучше меня? Что ты выше этого?

— Нет, Тимур, я…

— Молчать! — заорал он, и я замолчала. Я боялась дышать. Боялась, что даже звук моего дыхания вызовет его гнев.

Он перевернул меня на живот, прижимая лицом к подушке. Я забилась, пытаясь вырваться, но он был слишком сильным. Его вес придавил меня к матрасу, и я чувствовала, как его тело вжимается в моё. Я не могла дышать. Я не могла кричать. Я могла только плакать, чувствуя, как слёзы пропитывают ткань подушки.

Я почувствовала, как он стягивает с меня бельё, и моё тело сжалось от страха. Я знала, что будет дальше. Я знала, что он сделает больно. Я пыталась отодвинуться, но он прижал меня сильнее, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, оставляя багровые следы.

— Пожалуйста, — прошептала я в подушку. — Пожалуйста, не надо…

— Ты сама виновата, — сказал он, и я почувствовала, как он растирает слюну по промежности, точно как тогда в лесу и вошёл в меня резко, грубо, без подготовки.

Боль была острой, режущей. Я закричала, но крик утонул в подушке. Я чувствовала, как он вбивается в меня снова и снова, как его дыхание становится тяжелее, как он сжимает мои бёдра, оставляя на коже синяки. Я плакала, захлёбываясь слезами, чувствуя, как каждое его движение разрывает меня изнутри.

Когда он снова начал давить на меня, я перестала сопротивляться внешне.

Не потому, что сдалась.

Просто поняла, что сейчас это единственный способ пережить происходящее.

А внутри меня впервые за долгое время стало удивительно тихо.

Я думала только об одном.

Я уеду.

Заберу документы из университета.

Соберу вещи.

Уеду туда, где он не сможет меня найти.

Подальше от этого города, от общежития, от его машины, от его мотоцикла,от его голоса, от его рук.

Подальше от него самого.

Я не знала, куда именно поеду. Не знала, хватит ли мне смелости. Не знала, что будет потом. Не знала где взять столько денег.

Но я знала одно.

Я больше не останусь здесь.

Я повторяла это про себя снова и снова, словно молитву.

Я уеду.

Я заберу документы.

Я исчезну.

И чем сильнее становился мой страх, тем крепче я цеплялась за эту мысль.

— Ты чувствуешь это? — прошипел он,перебивая поток моих мыслей ,хватая меня за волосы и оттягивая голову назад. Я зашипела от боли, когда корни волос натянулись до предела. — Ты чувствуешь, что я делаю? Это потому, что ты не слушаешься. Ты делаешь это сама.

Я не могла ответить.

Я могла только плакать и молиться, чтобы это закончилось. Я чувствовала, как его член входит в меня, грубо раздвигая мои стенки, как сухо, как больно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои волосы, как он дёргает меня за них, заставляя запрокинуть голову ещё сильнее. Моя шея выгнулась под неестественным углом, и я чувствовала, как мышцы ноют от напряжения.

— Смотри на стену, — приказал он, и я послушно уставилась в белое пятно перед собой. — Смотри и запоминай. Запоминай, как я тебя трахаю. Запоминай, как ты лежишь подо мной, как плачешь, как молишь. Потому что это — твоё место. Подо мной.

Я уеду.

Я соберу вещи.

Заберу документы.

Я уеду.

Как мантру повторяла я про себя ,пока он жестоко разрывал мое тело.

Он ускорил темп, вбиваясь в меня с такой силой, что я чувствовала, как мои бёдра ударяются о матрас. Каждый толчок отдавался болью внизу живота, будто он пронзал меня насквозь.

Я сжимала простыню, вцепившись в неё мёртвой хваткой, и чувствовала, как ткань рвётся под моими пальцами.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, и его голос был хриплым, срывающимся, — как сильно ты меня бесишь. Как я хочу сломать тебя. Чтобы ты перестала плакать. Чтобы ты просто приняла это. Потому что ты никуда не денешься. Ты понимаешь это?

Я не ответила.

Я не могла.

Я чувствовала, как его рука скользит с моих волос на шею, сжимая её. Я почувствовала, как его пальцы смыкаются вокруг моего горла, перекрывая дыхание. Я захрипела, пытаясь сделать вдох, но воздух не проходил. Я начала задыхаться, чувствуя, как перед глазами плывут чёрные круги.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, и я почувствовала, как его пальцы ослабили хватку ровно настолько, чтобы я могла сделать судорожный вдох. — Тогда скажи ,что ты будешь слушаться.

Я задыхалась, кашляла, пыталась вдохнуть воздух, который он мне позволил. Мои лёгкие горели огнём, и я чувствовала, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с потом.

— Я буду слушаться.

Мне больше ничего не оставалось.

Я хотела чтобы это кончился.

— Громче, — приказал он, и его пальцы снова сжались на моём горле.

— Я буду слушаться! — закричала я, и мой голос сорвался на истерику.

Он отпустил мою шею, и я вдохнула полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом. Я кашляла, задыхалась, а он продолжал вбиваться в меня, как будто ничего не случилось.

Я чувствовала, как он кончает, чувствовала его горячую сперму внутри себя, и меня тошнило от отвращения.

Я почувствовала, как желчь поднимается к горлу, как меня тошнит, но я сдерживалась из последних сил.

Он отстранился, и я почувствовала, как его член выходит из меня, оставляя пустоту и боль.

Я слышала, как он тяжело дышит, как его дыхание постепенно успокаивается. А я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как между моих ног течёт тёплая жидкость.

Он встал с кровати, и я услышала, как он начал одеваться. Я не поворачивалась. Я смотрела в стену, чувствуя, как моё тело дрожит от боли и унижения.

Я приняла для себя сейчас одно решение.

Я должна делать вид, что всё нормально.

Должна дождаться, пока он перестанет подозревать.

И тогда я исчезну.

Я не заметила, как он снова оказался рядом.

Кровать прогнулась под его весом.

Я напряглась всем телом.

Но вместо грубости почувствовала его ладонь на своих волосах.

Он провёл по ним медленно, почти нежно.

От этого мне стало ещё страшнее.

Потому что я уже знала эту его сторону.

После ярости он становился ласковым.

А после ласки наоборот превращался в чудовище.

— Мира, — тихо произнёс он.

Я молчала.

— Посмотри на меня.

Я не хотела, но всё же медленно повернула голову.

Он смотрел на меня совершенно спокойно.

Даже мягко.

— Всё хорошо, — сказал он, словно пытался убедить в этом не меня, а себя. — Не плачь.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, стирая слезу.

Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

— Я не хочу больше с тобой ругаться, — продолжил он. — Я хочу, чтобы между нами всё было нормально.

Я смотрела на него и молчала.

Нормально.

Это слово звучало в моей голове почти издевательски.

Он понятия не имел, что для меня означало «нормально».

— Сегодня ты поедешь со мной в университет, — неожиданно сказал он.

Я замерла.

— Что?

— В университет, — повторил он спокойно. — Я сам тебя отвезу и потом заберу.

Моё сердце болезненно забилось.

Он собирался отвезти меня туда сам.

А значит, о документах сейчас можно было забыть.

Но, возможно…

Я опустила глаза, скрывая то, что впервые за долгое время в груди появилась не только паника, но и маленькая искра надежды.

Университет.

Документы.

Побег.

Я заставила себя кивнуть.

— Хорошо.

Он снова провёл рукой по моим волосам и притянул меня ближе.

— Вот и умница, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза.

И пока он продолжал говорить что-то мягким, почти ласковым голосом, я думала только об одном:

Сегодня я должна узнать, где мои документы.

И если появится хоть один шанс — я уеду.

Даже если мне придётся начать всё с нуля.

Даже если будет страшно.

Я больше не позволю ему решать, какой будет моя жизнь.

Глава XXXX

Мира

Я почти не помнила, как одевалась.

Движения были механическими.

Натянуть джинсы.

Футболку.

Собрать волосы.

Проверить телефон.

И самое главное — сделать вид, что ничего не произошло.

Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Лицо казалось чужим. Бледным, уставшим. Под глазами залегли тени, а губы дрожали, как бы сильно я ни старалась их сжать.

Я быстро отвела взгляд.

Сегодня нельзя плакать.

Сегодня нельзя показывать страх.

Сегодня мне нужно попасть в университет.

Мне нужны документы.

Я должна хотя бы узнать, где они находятся.

— Мира.

От его голоса я вздрогнула.

Тимур стоял в дверях.

На нём уже была чёрная футболка и куртка. В руке он держал шлем. Он выглядел совершенно спокойно, будто этим утром ничего не случилось.

И именно это пугало сильнее всего.

— Мы опаздываем, — сказал он.

Я молча кивнула.

Он протянул мне шлем.

— Надевай.

Я взяла его из его рук.

Через несколько минут мы уже спускались по лестнице. Я шла чуть позади, стараясь держаться от него подальше, но он несколько раз оборачивался, будто проверял, иду ли я за ним.

На улице стоял его мотоцикл.

Я остановилась.

В груди неприятно сжалось.

— Садись, — сказал Тимур.

Я молча надела шлем.

— Мира.

Я посмотрела на него.

— Что?

Он подошёл ближе.

— Сегодня ты ведёшь себя нормально.

Я ничего не ответила.

— И ещё кое-что.

Он наклонился ко мне, чтобы его голос слышала только я.

— В университете ты моя девушка.

Я застыла.

— Что?

— Ты всё слышала.

— Зачем?

Он усмехнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго.

— Мне не нужны лишние вопросы. И тебе не нужны проблемы.

Я опустила глаза.

— Я поняла.

— Нет. Не поняла.

Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Ты будешь улыбаться. Будешь спокойно со мной разговаривать. Если кто-нибудь спросит — у нас всё хорошо. Поняла?

Я сглотнула.

— Да.

— Вот и отлично.

Он отпустил меня.

— Будешь хорошо себя вести — с тобой всё будет нормально.

Внутри меня всё сжалось.

Я прекрасно понимала, что означали эти слова.

Не обещание.

Предупреждение.

Я села на мотоцикл и обхватила его за талию.

Через несколько секунд двигатель ожил.

Я закрыла глаза.

Город начал мелькать вокруг нас.

Холодный воздух пробирался под одежду, волосы выбивались из-под шлема, а я крепче сжимала руки вокруг его талии, стараясь не думать о том, что именно заставляло меня держаться за него.

Я боялась.

Но вместе со страхом внутри меня жила другая мысль.

Университет.

Документы.

Шанс.

Я не знала, получится ли у меня.

Не знала, смогу ли найти их.

Не знала, что буду делать дальше.

Но сегодня я хотя бы окажусь там.

А значит, у меня появится возможность.

Когда мы подъехали к университету, Тимур остановился у входа.

Я слезла с мотоцикла и сняла шлем.

Он тоже слез и посмотрел на меня.

— Не забудь.

— Что?

— Девушка.

Он произнёс это так буднично, будто говорил о какой-то роли в спектакле.

Я заставила себя улыбнуться.

— Конечно.

Он несколько секунд смотрел на меня, словно проверяя, искренне ли я улыбаюсь.

Потом неожиданно приобнял меня за плечи.

Я напряглась всем телом.

— Расслабься, — тихо сказал он. — На нас смотрят.

Я заставила себя не отстраниться.

Мы пошли к зданию вместе.

Я чувствовала на себе взгляды студентов.

Кто-то узнавал Тимура. Кто-то просто смотрел на нас. Несколько девушек переглянулись, когда увидели его рядом со мной.

А я улыбалась.

Улыбалась так, будто действительно была его девушкой.

Будто между нами всё нормально.

Будто я не мечтала исчезнуть от него.

Будто ночью ничего не произошло.

— Вот так лучше, — тихо сказал Тимур.

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Когда улыбаешься.

Я снова улыбнулась.

И в этот момент поняла одну вещь.

Он верил в эту улыбку.

А значит, пока он считал меня послушной, у меня был шанс.

Мы вошли внутрь.

Тимур провёл меня до коридора, а затем остановился.

— Я заберу тебя после занятий.

— Хорошо.

— Телефон включён.

— Да.

— Если я позвоню — отвечаешь.

— Хорошо.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня.

Потом наклонился и тихо сказал:

— Не заставляй меня искать тебя.

Я кивнула.

Он развернулся и ушёл.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью.

И только тогда позволила себе сделать глубокий вдох.

Мои пальцы дрожали.

Но я сжала их в кулаки.

Нет.

Я не буду плакать.

Не здесь.

Не сейчас.

Я медленно пошла по коридору.

Мне нужно было найти деканат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Узнать про документы.

И главное — понять, как забрать их так, чтобы Тимур ничего не заметил.

Я достала телефон и открыла список контактов.

Пальцы зависли над экраном.

Мне вдруг стало страшно даже от самой мысли попросить кого-нибудь о помощи.

Но потом я посмотрела на длинный коридор впереди.

И вспомнила собственные слова.

Я уеду.

Я заберу документы.

Я исчезну.

Я спрятала телефон в карман и пошла дальше.

Сегодня я должна была узнать, где находится дверь из моей клетки.

И если она существует — я обязательно её найду.

Глава XXXXI

Тимур

Я стоял за дверью деканата и слушал.

Спокойно.

Отец всегда говорил: настоящую злость нельзя показывать сразу. Тот, кто срывается первым, теряет преимущество.

Ярость нужно удерживать внутри, пока она не станет холодной и точной.

Руки в карманах куртки.

Плечи расслаблены.

Дыхание ровное.

Только челюсть была сжата так сильно, что ныли зубы.

Я знал, зачем Мира придет сюда.

За документами.

Не знал только,что так скоро.

Не думал ,что решится.

Она собиралась забрать их и исчезнуть, будто достаточно нескольких подписей и печатей, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни.

Не первый раз я замечал, как она ищет выход. И каждый раз меня охватывало одно и то же чувство — не страх потерять её, а бешенство от самой мысли, что она решила распоряжаться собой без моего разрешения.

— Мира, ты уверена? — спросила секретарша. — У тебя хорошая стипендия, ты закрыла сессию на отлично. Если проблемы с деньгами, университет может помочь…

Мира молчала.

Я различал её неровное дыхание даже сквозь дверь.

Она боялась.

Правильно.

Страх делал её осторожнее. Напоминал, что любое решение имеет последствия.

Она вообще меня боялась. Я видел это каждый раз, когда подходил ближе: по напряжённым плечам, опущенному взгляду, внезапно тихому голосу. Иногда мне хотелось, чтобы она перестала так на меня смотреть.

Но ещё сильнее мне хотелось, чтобы она наконец поняла: её страх ничего не изменит.

Она ненавидела меня.

Я знал это.

И меня раздражала не сама ненависть, а то, что она всё ещё считала её сопротивлением. Будто её чувства имели какой-то вес.

Будто ненависть давала ей право уйти.

Мне не нужна была её любовь.

Любовь требует взаимности, терпения, просьб. Она оставляет человеку выбор.

А я не собирался просить.

Мне было достаточно, чтобы Мира находилась там, где я мог её видеть. Чтобы я знал, с кем она разговаривает, куда идёт и о чём думает. Чтобы ни одно её решение не стало для меня неожиданностью.

Почему?

Я перестал задавать себе этот вопрос.

Ответ ничего бы не изменил.

Она ничего мне не обещала. Не была моей девушкой. Никогда добровольно не выбирала меня. По всем нормальным правилам я не имел на неё никаких прав.

Но нормальные правила действовали только до тех пор, пока я соглашался им подчиняться.

А я не соглашаюсь и не планирую.

Она могла ненавидеть меня сколько угодно. Могла плакать, молчать, смотреть так, словно перед ней чудовище.

Это были всего лишь реакции.

Они пройдут.

Или я научусь их не замечать.

Я их и так почти не замечаю.

Но уйти я ей не позволю.

— Я просто хочу узнать, какие документы нужны, — наконец произнесла она.

Я едва заметно усмехнулся.

Просто узнать?

Ну-ну.

Она уже всё решила. Теперь пыталась выиграть время, подготовиться, дождаться момента, когда я ослаблю контроль.

— Чтобы подготовиться, — добавила Мира.

Внутри поднялась холодная ярость.

Подготовиться.

Значит, она давно об этом думала. Каждый раз, когда она казалась спокойной, она могла строить план побега.

Хитрая.

Я почти почувствовал уважение.

Почти.

Она действительно надеялась, что сможет исчезнуть раньше, чем я замечу. Словно я позволил бы ей унести документы, сесть в автобус и начать где-то новую жизнь.

Без меня.

Наивный ангел.

Не меньше.

Я представил, как она выходит из общежития с сумкой. Как облегчённо выдыхает, оказавшись в другом городе. Как думает, что теперь свободна.

От этой картины мне захотелось войти в кабинет немедленно.

Но я продолжал ждать.

Пусть договорит. Пусть сама покажет, насколько далеко зашла.

Я не понимал, зачем ей так отчаянно нужно сбежать.

Вернее, понимал.

От меня.

Но её причина казалась мне неважной. Люди часто хотят того, что им вредит. Иногда их приходится останавливать. Иногда — лишать выбора, если они не способны сделать правильный.

А правильным я считаю то решение, которое устраивает меня.

Я называл это контролем, потому что слово звучало чище.

Не говорил себе «принуждение».

Не говорил «одержимость».

И уж точно не говорил «насилие».

Слова могли заставить взглянуть на себя со стороны, а этого я не хотел.

Я услышал, как отодвинулся стул.

Её шаги приблизились.

Я открыл дверь раньше, чем Мира успела коснуться ручки.

Она замерла.

Наши взгляды встретились.

Страх появился в её глазах мгновенно — резкий, узнаваемый. Лицо побледнело, губы приоткрылись, но она не произнесла ни слова.

Вот он.

Тот самый взгляд.

Раньше он иногда заставлял меня остановиться. Теперь только злил. Мне казалось, что этим взглядом она обвиняет меня, хотя я ещё ничего не сделал.

Был с ней груб?

Возможно.

Но это была малая доля того ,что я могу дать когда очень зол.

— Тимур…

— Всё хорошо? — спросил я спокойно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она знала этот тон.

Это был не вопрос. Это было предупреждение: ответ мне уже известен, и ложь сделает всё только хуже.

Мира быстро оглянулась на секретаршу, словно та могла помочь.

Я запомнил этот взгляд.

Потом придётся объяснить ей, что вмешивать посторонних — плохая идея.

— Я просто уточняла…

— Какие документы нужны?

Она замолчала.

Я смотрел на неё, не повышая голоса. Кричать было незачем. Страх работал лучше, когда окружающие не понимали, что происходит.

— Я всё слышал.

Мира опустила глаза.

Хорошо.

По крайней мере, она ещё помнила, когда нужно замолчать.

— Мы уезжаем.

— Но…

— Сейчас.

Одно слово.

Она могла бы возразить. Могла позвать на помощь, остаться в кабинете, сказать вслух то, что происходило между нами.

Но она не сделала этого.

Догадывалась,что никто ей тут не поможет.

Но всё ещё надеялась, что послушание смягчит последствия.

Это тоже было полезно.

Я вывел её из деканата. Со стороны мы, вероятно, выглядели как обычная пара после неприятного разговора: я шёл рядом, не касаясь её, она молчала и смотрела в пол.

Никто не остановил нас.

На улице Мира замерла возле мотоцикла.

— Куда мы едем?

— На озеро.

— Зачем?

Я посмотрел на неё.

— Поговорить.

Она не поверила.

И правильно.

Разговор предполагает, что говорят двое. Я же собирался поставить её перед фактом.

Она села позади меня, но не обняла. Вцепилась пальцами в край сиденья, лишь бы не прикасаться ко мне.

Я заметил.

Конечно, заметил.

Даже сейчас она пыталась сохранить между нами расстояние. Несколько жалких сантиметров, которые ничего не решали, но помогали ей притворяться, будто у неё остались границы.

Я резко тронулся с места.

На первом повороте ей пришлось схватиться за мою куртку.

Мне стало спокойнее.

Не потому, что я хотел её прикосновения. Просто это напомнило ей простую вещь: когда я решу, она будет держаться за меня.

Я хотел, чтобы она перестала бояться.

Но только потому, что её страх был неудобен. Он заставлял меня видеть то, что я предпочитал не замечать.

Я хотел не её спокойствия.

Я хотел её покорности.

Чтобы она перестала задавать вопросы, искать выходы и проверять, где заканчивается моё терпение. Чтобы заранее знала ответ на любое своё намерение.

Для меня всё было просто.

Она сопротивляется — я давлю сильнее.

Она пытается йти — я сокращаю пространство вокруг неё.

Она врет — я лишаю её возможности что-либо скрыть.

Она боится— значит, начинает понимать.

Замкнутый круг.

Только я не считал его кругом.

Я считал его порядком.

Когда мы подъехали к озеру, я заглушил двигатель.

Утренний сентябрский воздух был на удивление тёплым. Над водой стелился лёгкий туман, в камышах шуршал ветер. Здесь никого не было. Ни случайных студентов, ни секретарши, ни охраны.

Мира слезла с мотоцикла и сразу отступила на шаг.

Я посмотрел на неё.

Бледная. Напряжённая. Пальцы сжаты. Вес перенесён назад, словно она уже выбирала, в какую сторону бежать.

Я медленно снял перчатки.

— Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Пытаешься уйти.

Она молчала.

— Я задал вопрос.

— Ты и так знаешь ответ.

— Я хочу услышать его от тебя.

Мира посмотрела прямо на меня.

На этот раз страх в её взгляде почти исчез.

Осталась ненависть.

Чистая и открытая.

— Потому что я тебя ненавижу. И боюсь.

Я замер.

Эти слова должны были задеть. Должны были заставить меня задуматься или хотя бы отступить.

Вместо этого внутри стало тихо.

Почти пусто.

Я отвёл взгляд к воде и медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Я знаю, — сказал я.

Она, кажется, не ожидала такого ответа.

— Тогда отпусти меня.

Я снова посмотрел на неё.

Вот в чём была её ошибка.

Она всё ещё думала, что её чувства способны повлиять на моё решение. Что достаточно произнести правду вслух — и я внезапно признаю её право выбирать.

—Нет.

Мира побледнела ещё сильнее.

— Почему?

Я подошёл ближе. Она отступила, но за её спиной оказался мотоцикл.

— Потому что ты решила, будто можешь уйти, если достаточно сильно этого захочешь.

Глава XXXXII

Мира

После своих слов то несколько минут стоял молча.

А потом он начал раздеваться так же не произнося ни слова.

Я стояла на берегу, и мои ноги сами сделали шаг назад, когда я поняла, что он делает.

Он стянул футболку через голову, и я увидела его торс — татуировки, которые я знала уже кажется наизусть, потому что видела их слишком близко.

Его глаза не отрывались от меня.

В них не было злости, не было желания — только странное, почти спокойное ожидание.

Он знал, что я хочу бежать.

Я видела это по его улыбке, которая медленно расползалась по лицу.

Он расстегнул джинсы, и я сжала кулаки. Я уже хотела бежать.

Мысль ударила в голову резко, как электрический разряд: просто развернуться и побежать, не оглядываясь, прямо в лес, подальше от этого озера, от него, от всего.

Но он смотрел на меня, и я знала, что он читает мои мысли.

— Даже не думай, — сказал он, и голос его был спокойным, почти ленивым. — Ты знаешь, что будет. Тебе же будет хуже.

Он улыбнулся и шагнул в воду.

Медленно, не оборачиваясь.

Вода плескалась у его ног, поднималась выше, и я стояла как вкопанная, чувствуя, как страх парализует меня.

Я хотела бежать.

Я знала, что должна бежать. Но его слова пригвоздили меня к месту, потому что я знала: он не врёт.

Если я побегу, он догонит.

И тогда будет хуже.

Я смотрела, как он заходит всё глубже, вода доходит до его бёдер, до пояса. Он остановился, повернулся ко мне. Его лицо было расслабленным, почти счастливым.

— Вода тёплая, — сказал он. — Иди сюда.

Я не двигалась. Мой голос дрожал, когда я ответила:

— Я не хочу. Холодно.

Он усмехнулся, но не насмешливо — мягко, как будто я сказала что-то забавное.

— Это не холодно. Ты просто боишься.

Он вышел из воды, вода стекала по его телу, блестела на коже. Он подошёл ко мне, и я сделала шаг назад, но он протянул руку и взял меня за запястье.

— Идём, — сказал он, и в голосе не было приказа. Только уверенность.

— Я не хочу, Тимур, — сказала я, и голос сорвался. — Пожалуйста, оставь меня здесь.

— Почему ты всегда усложняешь? — спросил он, и в голосе послышалась обида. — Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Это так сложно?

Я молчала.

Я не могла сказать ему правду.

Что я не хочу быть с ним.

Что я ненавижу его.

Что я боюсь даже смотреть на него, потому что помню, как он брал меня силой трижды. И сегодня утром — тоже. Только несколько часов назад я лежала под ним, чувствуя, как он разрывает меня, как он кончает и выходит, оставляя меня пустой и сломленной.

— Ладно, — сказал я, и голос дрожал. — Я не умею плавать, Тимур. Я утону.

Он замер.

Посмотрел на меня, и я увидела, как в его глазах мелькнуло удивление. Настоящее, искреннее, без театральности.

— Ты серьёзно? — спросил он, и в голосе не было насмешки.

Я кивнула.

Я смотрела в землю, чувствуя себя униженной даже этим признанием. Но он не стал смеяться. Он шагнул ближе, коснулся моего плеча.

— Тогда я научу тебя, — сказал он. — Это не сложно. Я буду рядом.

Я смотрела на него и не верила. Почему он это делает? Зачем ему учить меня плавать? Это была ловушка. Мне начало казаться,что он специально это делает,чтобы просто утопить меня. Я в этом уверена.

Но его голос был таким спокойным. Что удивило ещё больше.

Он слышал мой разговор в деканате,слышал,что хочу забрать документы, а сейчас ведёт себя так,будто все хорошо и хочет научить меня плавать.

— Я боюсь, — сказала я тихо.

— Я не дам тебе утонуть, — ответил он, и в его голосе я услышала что-то, чего не слышала раньше. Обещание. Настоящее, твёрдое. — Я буду держать тебя.

Я шагнула к воде.

Мне больше ничего оставалось.

Проще сделать так как он просит.

— Мира…

— Что? — я бросила быстрый взгляд на него. Он смотрел на меня внимательно приподняв бровь. И эта лёгкая мерзкая улыбка пускала дрожь по телу.

— Тебе раздеться нужно. Иначе потом действительно замёрзнешь.

— Я не хочу, — повторила я, делая шаг назад.

От него.

Сейчас одежда мне показалась надёжным укрытием для моего тела.

Он шагнул следом, сокращая расстояние. Его пальцы сжали моё запястье, и я почувствовала, как он притягивает меня к себе.

— Мира, — сказал он, и его голос стал тише, почти ласковым. — Ты должна раздеться.

Я замерла. Внутри всё похолодело.

— Я не буду раздеваться, — сказала я, и голос сорвался. — Тимур, пожалуйста…

Он шагнул ближе, и я отступила, но он схватил меня за вторую руку, притягивая к себе.

— Ты боишься меня? — спросил он, и его голос был мягким, почти нежным. — Не надо бояться. Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я смотрела в его глаза и видела, как они меняются. Сначала мягкость, потом холод. Он играл со мной. Он всегда играл.

— Мира, — сказал он, и в голосе появилась сталь. — Сними одежду. Я не повторю.

Я закрыла глаза. Мои руки дрожали, когда я потянулась к краю футболки.

Я знала, что если не подчинюсь, он сделает это сам.

И тогда будет хуже.

Я стянула футболку через голову, чувствуя, как холодный воздух касается моей кожи.

Я стояла перед ним в лифчике, чувствуя себя обнажённой, уязвимой, сломленной.

— И джинсы сними, — сказал он спокойно.

Я посмотрела на него. В его глазах не было злости — только удовлетворение. Он наслаждался этим моментом. Я слышала, как моё сердце бьётся где-то в горле, когда я расстегнула пуговицу на джинсах и стянула их вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лучше я чем он.

Я повторяла это про себя как мантру.

Я стояла перед ним в белье, и мне казалось, что я умираю.

Он держал меня за руку, и его ладонь была тёплой, сухой. Вода оказалась тёплой — неожиданно, обманчиво.

Я чувствовала, как она поднимается выше, как она окутывает мои ноги. Сентябрьское утро было прохладным, но озеро дышало теплом, будто оно тоже хотело меня обмануть.

Он вёл меня медленно, осторожно. Он говорил, что я должна дышать ровно, что я должна довериться воде. Я почти чувствовала себя в безопасности.

— Хорошо, — говорил он. — Ты молодец. Я держу тебя.

Я оттолкнулась от дна, и он подхватил меня, поддерживая под живот. Я пыталась работать ногами, чувствуя, как он направляет мои движения.

Его руки были тёплыми, уверенными. Я почти забыла, что он сделал мне больно сегодня утром. Я почти забыла, что он насиловал меня в лесу, в моей комнате.

Снова.

Я почти расслабилась.

И тогда я почувствовала, как его руки, которые держали меня за живот, медленно скользнули вверх. Он сжал мою грудь через мокрую ткань бюстгальтера.

Я замерла.

Внутри всё оборвалось.

— Тимур, — прошептала я, и мой голос был мёртвым. — Что ты делаешь?

— Я учу тебя плавать, — ответил он, и его голос был ровным, будто он не делал ничего особенного.

— Отпусти, — сказала я, но мои слова были слабыми, и я знала, что он не послушает.

— Зачем? — спросил он, и его пальцы сжали мою грудь сильнее. — Тебе же нравится. Ты просто боишься признаться.

Я ненавидела его.

Я ненавидела его так сильно, что это жгло изнутри. Я хотела закричать, ударить его, но я не могла пошевелиться.

Моё тело было как ватное, оно не слушалось меня.

Я чувствовала, как он прижимается ко мне, как его дыхание становится глубже. Он снова делал это. Он снова брал то, что не принадлежало ему.

— Не надо, — прошептала я. — Тимур, пожалуйста…

— Я уже сделал это, — сказал он, и его голос стал холодным. — Сегодня утром. И в лесу. И в твоей комнате. Ты думаешь, если ты попросишь, я остановлюсь?

Я закрыла глаза. Я чувствовала, как его руки скользят по моему телу, как он прижимает меня к себе.

Я хотела умереть.

Я хотела, чтобы вода сомкнулась надо мной, чтобы я перестала чувствовать его, чтобы я исчезла.

— Тимур,не надо, пожалуйста, — сказала я тихо, но он услышал.

— Я не сделаю больно, — ответил он, и в его голосе было спокойствие.

Он повернул меня лицом к себе.

Сам положил мои руки себе на плечи.

Я чувствовала себя податливой куклой в его руках которой можно было управлять как вздумается,а она не скажет ни слова.

А так оно и было.

И не потому ,что не хотела сопротивляться,а потому что боялась.

Его.

Очередной порции боли.

— Я не сделаю тебе больно, — прошептал он снова,будто сам себя пытался убедить, и его пальцы скользнули по моей коже.

Я не верила ему.

Я не могла верить.

Каждое его слово было ложью, каждое обещание — ловушкой. Я чувствовала, как его руки касаются моей талии, как он притягивает меня к себе, и внутри меня всё сжималось от страха.

— Тимур, — сказала я тихо, и голос дрожал. — Пожалуйста, не надо. Мне всё ещё больно.

Он замер. Посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Что?

— Утром, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Это было больно. Мне всё ещё больно, Тимур. Пожалуйста, не сейчас.

Тимур только молчал.

А потом притянул меня к себе ещё, и я почувствовала его тело — тёплое, сильное, влажное. Его губы коснулись моей шеи, и я вздрогнула. Это было не больно.

И приятно тоже небыло.

— Расслабься.

Я помнила,что было утром когда я не расслабилась.

Помнила, поэтому просто молчала.

Озеро

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXXIII

Мира

Я закрыла глаза.

Я пыталась расслабиться.

Но внутри меня была пустота.

Только страх и ненависть.

Он целовал мою шею, мои плечи, спускаясь всё ниже. Его руки скользили по моему телу, изучая каждую линию, каждый изгиб.

Он не спешил. Он хотел, чтобы я сдалась.

Но я не могла.

Я почувствовала, как его рука скользнула под воду, коснулась моего живота, затем бедра. Я замерла, когда его пальцы коснулись моего самого интимного места. Это было мягко, почти невесомо, и я вздрогнула от неожиданности.

Он приподнял меня, обхватив руками за бёдра, и я почувствовала, как он прижимается ко мне.

Я ждала боли.

Я была готова к ней.

— Мира, — тихо позвал он.

Я не ответила.

Я чувствовала, как его пальцы скользят по моему животу, спускаясь ниже.

Они коснулись края моего мокрого белья — тонкой ткани, которая прилипла к коже и почти ничего не скрывала.

Я замерла, чувствуя, как его пальцы цепляются за резинку. Он медленно, почти невесомо потянул её в сторону. И я почувствовала, как вода касается моего тела там, где ещё минуту назад была ткань.

— Не надо, — прошептала я, но мой голос был тихим и слабым.

Он не ответил.

Я смотрела в сторону, пытаясь отключиться от происходящего.

Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей коже, как он гладит мои бёдра, как его дыхание становится всё глубже.

Я слышала, как вода плещется вокруг нас.

Чувствовала, как он возится с тканью под водой, как он освобождает себя. Это было почти беззвучно — только плеск воды и его прерывистое дыхание.

Я продолжала смотреть в сторону. Я не хотела видеть это.

Я не хотела знать, что он делает.

Но я чувствовала, как его тело прижимается ко мне, как его бёдра касаются моих, как его член — тёплый, твёрдый — касается моего бедра.

— Ты чувствуешь меня? — прошептал он, и его голос был как прикосновение.

Я ничего не ответила.

Я смотрела на воду, на облака, на деревья.

Я пыталась исчезнуть.

Его рука скользнула между моих ног, его пальцы коснулись моего входа. Я задержала дыхание. Я почувствовала, как его член касается меня — мягко, почти осторожно. Он провёл им по моей плоти, и я вздрогнула.

— Посмотри на меня, — сказал он, и его голос был мягким, но настойчивым. — Я хочу видеть твои глаза.

И я смотрела.

Я просто смотрела на него и молчала. Я не могла дать ему то, что он хотел.

И боялась сейчас сказать как сильно я его ненавижу.

Он ждал.

Я чувствовала, как он прижимается ко мне, как его член касается моего входа. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как его руки сжимают мои бёдра.

— Пожалуйста, не делай мне больно.

Это все ,что я смогла сказать.

Все,о чем могла попросить в надежде,что он это сделает.

Он улыбнулся — той странной, почти детской улыбкой, которая пугала меня больше всего. Он кивнул, и я увидела, как в его глазах загорается что-то тёплое.

Он медленно, осторожно вошёл в меня.

Я чувствовала, как его член скользит внутрь, как он раздвигает мои стенки, как он заполняет меня.

Это было не больно.

Это было странно, чуждо. Я чувствовала, как он движется внутри меня, как его тело соединяется с моим.

Он не спешил.

Не пытался сделать больно.

И просто медленно двигался внутри.

А я?

Я смотрела на облака и пыталась думать о чём угодно, только не о том, что он делает.

Я чувствовала, как он двигается внутри меня — медленно, плавно.

Это не причиняло боли.

Но мне было мерзко.

Мне было страшно.

Я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться.

Я смотрела в сторону, на тёмную воду, и пыталась отключиться.

Я пыталась представить, что я где-то далеко.

Что это происходит не со мной.

Каждое его движение отдавалось во мне, и я чувствовала, как вода колышется вокруг нас. Его руки сжимали мои бёдра, направляя меня, задавая темп.

Я чувствовала, как он входит в меня и выходит, и каждый раз его член касался моих стенок, вызывая тупую боль.

Не сильную,но боль.

Его руки на моих бедрах.

Губы на шее. Скулах.

Боже,если он сейчас поцелует меня в губы…

Меня стошнит.

Он ускорился.

Его дыхание стало глубже, его движения стали более резкими.

Я чувствовала, как он вбивается в меня, как его член скользит внутри меня, как он кончает.

Я почувствовала, как он напрягся, как его тело содрогнулось, как он вжался в меня до упора.

— Да… — прошептал он, и его голос дрожал от удовлетворения.

Его дыхание выравнивалось, его пальцы ослабили хватку на моих бёдрах.

Он медленно вышел из меня, оставляя пустоту и влагу, опустил мои ноги на дно озера.

Я смотрела в воду и видела, как на поверхности расходятся круги. Я чувствовала, как его семя смешивается с водой, стекает по моим бёдрам.

Я чувствовала себя грязной.

Пустой.

Сломленной.

Снова.

Он притянул меня к себе, обнял.

Я чувствовала, как его руки гладят меня по спине, как он целует меня в макушку.

— Видишь ,все может быть по другому,— сказал он, и в голосе была странная гордость.

Я не ответила.

Я просто стояла в его руках и думала о том, как я уйду.

Как я исчезну.

Как я никогда больше не почувствую его внутри себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сбегу.

Я сделаю это.

Даже если это будет стоить мне жизни.

Глава XXXXIV

Тимур

Мы вышли из воды почти сразу.

Я помог ей выйти.

Её пошатывало, хотя я не понимал почему, всё же было нормально.

Единственное, что в этой ситуации меня бесило, — это то, что она не кончила. Ну ничего, и она поймёт, что может быть по-другому.

Она говорила, что ей больно?

Она ещё не знает, что такое настоящая боль. И лучше ей этого не знать, не от меня.

Я что, забочусь о ней?

Вряд ли.

Просто нет желания окончательно ломать игрушку. Мне нравится весь спектр эмоций, который она может дать, такая послушная, живая.

Всё, что она показывает, — не ложь, все её мысли, эмоции — они настоящие. И это пиздец как заводит.

Я ничего ей не сказал.

Просто вывел из воды, накинул на неё свою футболку и пошёл к мотоциклу.

Она не сопротивлялась.

И это почему-то раздражало сильнее, чем если бы сопротивлялась.

Хотя она никогда не сопротивляется. Она боится, потому что знает, что может случиться после этого.

Мира шла рядом молча, опустив голову. Вода стекала с её волос, оставляя тёмные следы на плечах. Она казалась какой-то слишком тихой.

Слишком пустой.

Но я знаю, что в ней бушует ураган эмоций.

И скорее всего, она мечтает свалить куда подальше.

Ну-ну, я пока не готов отпускать.

Хуй знает, зачем и почему. Сколько ни задавал себе этот вопрос, не могу дать ясный ответ.

Поговорить об этом с Дэном. Вероятно, осудит, но он мой друг, не менее отбитый, чем я. Должен понять.

Но он уехал за Алиной сегодня или к ней — я так и не понял нихрена.

Надо было брать пример с него, но у меня нет столько терпения. Бегать за одной девкой долго. Я беру что хочу, даже если не могу по-хорошему, я беру по-плохому.

Отбираю.

Как свободу Миры.

Я повернулся к ней, а она стояла всё так же, как только вышла из воды, в моей футболке, которая слегка промокла на её теле, и смотрела на воду.

И чем, блять, снова не довольна? Просила не делать больно — я не делал. И она даже не понимает, каких неебических усилий мне это стоило.

Кого бы я ни трахал за всё время, всем нравился этот бешеный напор, принимали всё, что я могу дать. Стонали как прожжённые бляди, а сначала чуть ли не девственниц из себя строили.

Но я не мальчик, знаю, что им надо на самом деле.

Чтоб натянули пожестче и бабок дали.

Может, Мире тоже денег предложить?

Но есть ощущение, что не возьмёт.

Задобрить? А нахера?

Я подошёл к ней сзади и, положив руки на талию, притянул к своей голой груди.

Она вздрогнула.

Ожидаемо.

Это уже входит в список её привычек рядом со мной.

— Холодно? — спросил я, положив подбородок ей на макушку.

Она такая мелкая.

Она есть вообще?

— Нет, — коротко ответила она, но я чувствую, как она дрожит.

— Точно? Ты дрожишь.

Но она молчала.

Я опустил одну руку, вторую держал на её животе, обхватив полностью. Если отпущу, мне кажется, она рухнет, как карточный дом.

Опущенной рукой я легко коснулся её бедра и слегка приподнял низ футболки.

Она на ней как одеяло.

Запустил пальцы под футболку по внутренней стороне бедра. Мира резко вдохнула и сжала ноги, зажимая мою руку, не пуская её выше.

— Нет, мне холодно, правда. Тимур, не трогай, пожалуйста.

Снова быстро заговорила она. На что я только посмеялся, если слышно.

— Тогда одевайся и поехали.

Я отпустил её и отошёл на пару шагов. Взял её вещи с мотоцикла и подал ей джинсы.

Она настороженно протянула руку, будто забирает еду у бешеной собаки.

Хотя я уверен, что в её глазах я именно таким и кажусь.

Она быстро натянула джинсы, а когда хотела снять футболку, резко перевела взгляд на меня. А я смотрел, смотрел на неё и ждал.

Да, её тело не может не нравиться, она красива, и это факт, который даже я не могу игнорировать.

— Да переодевайся уже, не трону, просто смотрю, — моя улыбка стала ещё шире. Я подошёл ближе и протянул ей футболку. Она смотрела на мою руку недоверчиво, будто она в любую секунду рванёт в её сторону, а я уже сам не исключаю момента.

Но она всё же сняла мою футболку и потянула руку за своей, но я убрал её себе за спину, и Мира от неожиданности влетела в меня своим уже слегка влажным, но тёплым телом. Хотела быстро отойти, но я уже держал её за талию близко к себе.

Она замерла.

Шумно выдохнула в себя воздух.

Боится, но молчит. А сейчас мне хочется, чтобы сказала что-то, попыталась уколоть, оттолкнуть.

Но она молчит.

Ожидаемо.

Я чувствовал, как бешено колотилось её сердце, будто это не её сердце, а моё.

Я поднял одну руку и дотронулся кончиками пальцев до её волос, убирая их с лица за ухо. И её дрожь усилилась.

— Мира… — тихо сказал я, почти шёпотом, но она услышала. — Посмотри на меня.

И она снова послушалась. Подняла голову выше, но в глаза не смотрит, а прожигает дыру в моей переносице.

Я запустил пальцы ей в волосы, не давил, не тянул.

Немного наклонил лицо и легко её поцеловал.

Пиздец.

Никогда не любил это дело.

Мерзко это.

Но второй раз я целую её в губы.

И мне не мерзко. И это выводит меня больше, чем я ожидал.

С ней, блять, вообще всё не так.

Она не ответила, а мне и не надо, это был просто лёгкий поцелуй, без подтекста.

Просто потому, что захотел.

И потому, что могу.

Я отпустил её почти сразу. И только потому, что мне казалось, её сердце выпрыгнет и сломает мне грудную клетку.

— Идем.

Сказал я и направился к мотоциклу.

Когда обернулся, она уже шла за мной.

Оперативно.

Я надел шлем ей на голову, не дав ей сделать это самой.

Помог ей сесть на мотоцикл, сам устроился впереди и завёл двигатель.

Всю дорогу она молчала.

Ни одного вопроса.

Ни одного слова.

Я несколько раз хотел что-то сказать, но не находил нужных слов.

«Всё нормально».

Нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не нормально.

Нахер мне вообще с ней говорить?

«Ты не злишься?»

Глупо.

«Я же не сделал тебе больно».

Ещё хуже.

Какое мне дело до этого?

Поэтому я молчал.

Мне казалось, что если я начну говорить, она снова посмотрит на меня тем взглядом.

Страх.

Я ненавидел этот взгляд.

И одновременно…

Он меня успокаивал.

Потому что пока она боялась меня, она была рядом.

Пока она боялась — она не уходила. Я знал, что стоило мне сейчас остановить мотоцикл и сказать: «Иди», — и она исчезнет.

Уедет.

Спрячется.

И больше не позволит мне к себе приблизиться.

Хотя я бы не спрашивал.

Эта мысль вызывала внутри такую злость, что я сжал руль до побелевших костяшек.

Почему меня вообще это волнует?

Почему она должна оставаться?

Почему мне недостаточно знать, что она просто существует где-то в этом городе?

Я не понимал.

И от этого злился ещё сильнее.

Когда мы подъехали к моему дому, я заглушил двигатель.

Мира не двигалась.

— Пойдём.

Она посмотрела на меня.

Я встретился с её глазами.

Страх.

Снова этот страх.

Я заставил себя выдохнуть.

Спокойно.

Не дави.

Не кричи.

Будь нормальным.

Я умею быть нормальным.

Иногда.

— Сегодня останешься у меня.

Она едва заметно нахмурилась.

— Мне завтра на пары.

— Не пойдём.

— Что?

— Ни ты, ни я. Завтра никаких пар.

Она смотрела на меня так, будто пыталась понять, шучу я или нет.

Я усмехнулся.

— Что? Один день ничего не изменит.

Два дня на самом деле. Сегодня только пришли и почти сразу ушли. Ну ничего. Свои пропуски я оплачиваю, оплачу и её.

Я помог ей слезть с мотоцикла и направился к дому. Она медленно пошла следом. Я видел, как она оглянулась на дорогу.

И сразу понял.

Она уже думает, как уйти.

Конечно.

Ей только дай возможность.

Я почувствовал знакомую вспышку раздражения.

Но проглотил её.

Сегодня я не буду злиться.

Сегодня я буду хорошим.

Я могу быть хорошим.

Я ведь не чудовище.

Я забочусь о ней.

Я привёз её домой.

Я дам ей одежду.

Накормлю.

Пусть отдохнёт.

Разве так поступает человек, которому всё равно?

Я сам не заметил, как начал убеждать себя в этом.

Зайдя домой, нас сразу встретил Зевс. Прыгнул на Миру, не со злобой. Он дружелюбный парень. Но почти снёс её с ног.

Наталья приходила. Женщина была когда-то моей няней, а сейчас готовит мне, убирает. После ухода из дома я встретил её случайно, она тогда только похоронила мужа, а моя жизнь начала налаживаться.

А потом, как оказалось, она уволилась сразу, как я ушёл. Но связь у нас была потеряна.

И вот, удача.

Ей нужна была работа, а мне нужна была она, та, которой я могу доверять.

— Зевс, место, — сказал я ему. И он сразу отошёл от Миры.

— Не бойся, он не укусит, ему просто интересно.

— Ага, — ответила Мира, кивнув головой.

— Проходи.

— Тимур, можно я поеду домой?

— Нет, Мира, сегодня мы будем здесь.

Я прошёл в свою комнату и достал из шкафа чистую одежду.

— Переоденься, — сказал я, зайдя в гостиную, где она стояла посреди комнаты и внимательно всё осматривала.

— Можешь принять душ.

Она ничего не ответила.

Я посмотрел на неё.

— Мира.

Она подняла глаза.

— Я стараюсь.

Не знаю, зачем я это сказал.

Наверное, хотел, чтобы она заметила.

Чтобы оценила.

Чтобы поняла: я могу быть другим.

Если захочу.

Просто она почему-то заставляла меня постоянно хотеть доказать это.

Я вышел из комнаты и остановился в коридоре. Провёл ладонью по лицу.

Почему она так на меня действует?

В один момент я хочу прижать её к себе и никогда не отпускать.

В другой — хочется сорваться из-за одного её молчания. Она может ничего не делать. Просто смотреть в стену.

И я уже чувствую, как внутри всё закипает.

А потом она пугается.

И становится тихой.

И мне становится легче.

Я привык получать то, чего хотел.

Привык, что люди либо восхищаются мной, либо боятся меня.

А она…

Она не восхищалась. Она даже не пыталась понравиться. Она просто хотела от меня избавиться.

И это бесило.

Потому что я не привык быть тем, от кого хотят избавиться.

Неважно, каким способом.

Я прошёл на кухню, сел на барный стул и закрыл глаза. В голове всё было слишком громко. Мысли сменяли друг друга.

Я должен отпустить её.

Нет.

Я никому ничего не должен, а ей тем более.

Она уйдёт.

Пусть уходит.

Нет.

Я открыл глаза.

Посмотрел на стену, за которой в другой комнате была она.

В моём доме.

И я почувствовал спокойствие.

Снова.

Как утром сегодня, когда проснулся в её маленькой кровати в общежитии. Вот только это спокойствие было слишком похоже на зависимость.

Мне нужно было, чтобы она боялась меня.

Потому что тогда я точно знал: она останется.

И от этой мысли мне одновременно становилось хорошо и мерзко.

Я поднялся.

Надо было приготовить ей что-нибудь.

Хотя бы разогреть то, что готовила Наталья.

Попробовать быть нормальным.

Хотя бы сегодня.

Глава XXXXV

Мира

Я осталась одна в гостиной.

Только что он стоял здесь, смотрел на меня этим тяжёлым взглядом, а потом ушёл на кухню.

Я слышала, как звякнула посуда, как открылся холодильник, как он что-то доставал и ставил на стол. Звуки доносились приглушённо, но в тишине дома они казались оглушительными.

Я держала в руках одежду, которую он мне дал: большую футболку и мягкие спортивные штаны.

Они пахли им — табачным дымом, кожей и чем-то ещё, что я не могла определить, но от чего внутри всё сжималось.

Я быстро сняла с себя немного влажную футболку. Джинсы промокли только от белья. Мне не хотелось их снимать, хоть и было некомфортно.

Но его злить я не хотела ещё больше.

Поэтому я очень быстро натянула его вещи. Они висели на мне мешком, штаны пришлось подвернуть несколько раз, но мне было почти тепло.

Почти.

Я стояла посреди гостиной и оглядывалась.

Просторная комната с высокими потолками, тёмная мебель, большие окна, за которыми уже сгущались сумерки. Всё здесь было каким-то слишком мужским, слишком чужим. И пахло так же, как и он.

Этот запах окружал меня со всех сторон.

Зевс лежал на ковре у дивана.

Большой, чёрный, с умными глазами. Он не сводил с меня взгляда. Я боялась пошевелиться, потому что каждый раз, когда я делала шаг, он слегка приподнимал голову и провожал меня взглядом.

Будто следил.

Будто ждал, что я сделаю что-то не так.

Или будто охранял меня.

Я не знала, что хуже.

Я услышала шаги.

Тимур вышел из кухни, вытирая руки о полотенце. Он посмотрел на меня, потом на Зевса и усмехнулся.

— Ты чего там застыла?

Я вздрогнула.

Тимур стоял в дверях гостиной.

— Ничего.

— Зевс, не пугай её.

Пёс лениво положил голову обратно на лапы.

Тимур усмехнулся.

— Он просто смотрит.

Я ничего не ответила.

— Идём есть.

Я кивнула, но не смогла выдавить ни слова.

Он подошёл ближе, и я невольно сделала полшага назад. Он заметил, но ничего не сказал. Только кивнул в сторону кухни.

Я пошла за ним.

Зевс поднялся и медленно поплёлся следом, но остановился у входа на кухню, лёг на пороге и снова уставился на меня.

Я села за стол напротив Тимура. Он поставил передо мной тарелку с мясом и гарниром, налил чай.

Сам ел молча, но я чувствовала его взгляд на себе.

Я взяла вилку, подцепила кусочек, поднесла ко рту — и чуть не подавилась.

Еда была вкусной, но горло словно сжалось.

Каждый кусок приходилось проталкивать силой. Я боялась, что если не буду есть, он разозлится. Но если буду есть слишком медленно — тоже разозлится.

Я не знала, как правильно.

Поэтому просто жевала и смотрела в тарелку.

— Ты почти не ешь, — сказал он спустя несколько минут. Голос был ровный, без угрозы, но я всё равно вздрогнула.

— Я… я не очень голодна, — ответила я тихо.

— Поешь хоть немного. Не хочу, чтобы ты упала в обморок.

Я послушно откусила ещё.

Он продолжил ужинать, будто ничего не происходило.

Иногда поглядывал на меня.

Иногда что-то спрашивал.

Я отвечала коротко.

«Да».

«Нет».

«Не знаю».

Мне казалось, любое лишнее слово может стать неправильным.

Он отодвинул свою пустую тарелку и откинулся на спинку стула, глядя на меня. От этого взгляда у меня мурашки бежали по коже.

Я доела через силу и отодвинула свою тарелку.

— Спасибо, — прошептала я.

Он только хмыкнул, забрал посуду и бросил её в раковину.

Потом повернулся ко мне.

— Пойдём фильм посмотрим. Надоело молчать.

Я не стала спорить.

Мы прошли в гостиную. Он уселся в углу дивана и похлопал по месту рядом. Я села на самый край, стараясь держать дистанцию.

Он включил какой-то старый боевик, но я почти не смотрела в экран. Я видела только его руки, лежащие на коленях, его профиль, освещённый дневным светом. Он периодически поглядывал на меня, но ничего не говорил.

Мы просидели так до вечера. Фильм закончился, начался второй.

А я только и думала о том, что в какой-то момент он скажет, что отвезёт меня в общежитие.

За окнами стемнело окончательно.

Тимур потянулся, хрустнул шеей и посмотрел на меня.

— Переоденься. Надо погулять с Зевсом.

Я растерянно моргнула.

— Но я, наверное, замёрзну…

— Я дам тебе куртку. Идём.

Я не стала спорить.

Переоделась в ванной обратно в свои вещи, а когда вышла, он накинул на меня свою чёрную куртку, и мы вышли на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо, и я выдохнула с облегчением.

Зевс бежал впереди, натягивая поводок, а мы шли рядом. Тимур молчал, я тоже.

Но через несколько минут он заговорил:

— Ты весь день молчишь. Почему?

Я сжала плечи.

— Я… не знаю, что сказать.

— Хочешь что-то сказать — говори. Я не кусаюсь.

Я усмехнулась про себя.

Он и не кусается. Ну да. Он делает ещё хуже.

Я боялась ошибиться, сказать что-то не то, разозлить его. Я помнила его руки, его напор, его взгляд, когда он злится.

Я лучше промолчу.

— Я просто… устала, — выдавила я.

А что я ещё могла ему сказать?

Тимур мог говорить совершенно спокойно, а через минуту его голос становился холодным.

Мог посмотреть так, что внутри всё сжималось.

А потом вдруг улыбнуться, будто ничего не произошло.

И я начинала всё больше понимать одну вещь.

С ним невозможно было угадать.

Он мог быть грубым.

А через минуту — почти нежным.

Мог приказать.

А потом сделать что-то, что выглядело как забота.

Он остановился, повернулся ко мне, и я замерла, готовясь к худшему. Но он только посмотрел на меня — долго, внимательно, — потом кивнул.

— Ладно. Идём.

Мы прошли ещё пару кругов по парку, но разговора не получилось. Он пытался спрашивать о моей учёбе, о семье, но я отвечала односложно.

Он не давил, но я чувствовала, как воздух вокруг нас становится плотнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К счастью, он сдался и повёл меня обратно.

Тимур снова разогрел ужин, и мы опять ели в тишине. Я почти не притронулась к еде, но он не стал заставлять.

— Иди в душ, — сказал он. — Полотенца в шкафу.

Я кивнула и пошла в ванную.

Закрыла дверь, заперла её на защёлку, хотя знала, что это не остановит его. Сердце колотилось, пока я раздевалась и залезала под горячую воду.

Я стояла, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что он войдёт.

И он вошёл.

Я услышала, как скрипнула ручка, потом щёлкнул замок — он просто открыл его своим ключом.

Я вжалась в стену кабинки, но он не двинулся ко мне. Он просто зашёл, встал у раковины и посмотрел на меня сквозь прозрачное стекло.

Я не знала, куда деть глаза.

Но он не стал хватать меня.

Он подошёл, открыл дверцу и протянул руку, чтобы коснуться моего плеча. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.

Он провёл пальцами по моей мокрой коже, убрал волосы с лица и тихо спросил:

— Чего боишься-то?

Я не верила своим ушам.

Почему я боюсь?

— Замёрзнешь.

Я не знала, что ответить.

Он взял полотенце и протянул мне.

— Давай.

Я завернулась в него.

Тимур отступил, вышел из душа и бросил на полку новую футболку и штаны.

— Переодевайся и выходи. Посмотрим что-нибудь спокойное.

Я стояла на тёплом кафельном полу и не могла до конца разобраться, что с ним происходит.

Думать об этом можно было вечно.

Я клянусь, я осталась бы тут стоять, лишь бы не выходить к нему.

Я вышла, переоделась, дрожа, и прошла в гостиную.

Он уже сидел на диване.

Зевс дремал у его ног.

Он похлопал по месту рядом, и я села.

Но на этот раз он не оставил расстояния.

— Не бойся.

Он сказал это спокойно.

Но я всё равно боялась.

Через какое-то время Тимур вдруг подтянул меня ближе к себе.

Я напряглась ещё сильнее.

— Расслабься, Мира.

Он устроил меня рядом с собой так, чтобы я могла опереться на его руку.

Я не хотела.

Но спорить не решилась.

Фильм продолжался.

Я смотрела на экран, хотя уже почти ничего не понимала.

Я чувствовала тепло его тела, слышала ровное биение сердца. Он не делал больше ни одного движения.

Просто держал меня.

И через какое-то время, сама не знаю как, я начала засыпать.

Тепло постепенно усыпляло.

Я почувствовала, как веки становятся тяжёлыми.

Последнее, что помню, — его рука рядом с моей головой.

Я сама не заметила, как уснула.

Когда я проснулась, было темно.

Но это была уже не гостиная.

Меня куда-то несли.

Я почувствовала движение и резко открыла глаза.

Тимур.

Он нёс меня по коридору.

— Тише, — прошептал он. — Спи.

Я хотела спросить, куда он меня несёт.

Но не смогла.

Он положил меня на кровать.

Накрыл одеялом.

Несколько секунд просто стоял рядом.

Я смотрела на него сквозь сон.

В его лице не было той привычной холодности.

Только странное спокойствие.

— Спи, Мира.

Он поправил край одеяла и обошёл кровать.

Я чувствовала, как матрас прогнулся под его весом, слышала шорох одежды.

Он снял с себя футболку.

Я затаила дыхание, ожидая худшего, но он только лёг почти рядом.

— Зевс, ко мне, — шёпотом позвал он собаку.

И тот радостно залез на кровать между нами.

Это помогло мне выдохнуть.

И зачем-то я задумалась над тем, что он сделал.

Позвал собаку, зная, что тот ляжет между нами.

Специально?

Чтоб мне не было страшно?

Или чтоб держать себя в руках?

Хотя его не удержит ни одна сила на земле.

Он как ураган.

Снесёт и не заметит.

Я лежала в темноте и думала о том, что, если мне не удастся уйти, если не смогу сбежать, а он сам не отпустит, то мне придётся учиться жить с ним, уживаться.

И делать всё, чтобы хотя бы физическая боль не возвращалась.

Душевная останется со мной.

Навсегда.

Тим и Мира

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

XXXXVI

Тимур

Я проснулся ранним утром.

Часов шесть, наверное, но я снова выспался.

Первая мысль: «Сегодня никуда идти не надо».

Вторая — это то, что мне пиздец как жарко.

Вчера забыл включить кондиционер.

А ещё потому, что сейчас в моих руках кому-то, видимо, очень тепло.

И её это не беспокоит.

Зевс ушёл ночью.

Он не любит спать на кровати.

Ему тоже жарко.

Даже со включённым кондиционером.

А вот когда я успел обнять Миру, которая уже очень смело спит не на краю кровати, как вчера засыпала, а по середине, рядом со мной?

Такая мелкая в моих руках.

Хотя она будет мелкой даже в руках дрыща.

Не дрожит, спит крепко.

Хотя ночью я слышал, как ворочалась, как не могла уснуть, как глубоко дышала, как пыталась сделать вид, что спит.

И под её глубокое дыхание, видимо, я и уснул.

На удивление, вчера весь день было спокойно, как внутри, так и снаружи.

Конечно, мне хотелось снести ей башку сразу после деканата, но пока ехали на озёра, меня отпустило.

И к себе я забрал её не просто так.

Я уверен, что стоит мне отпустить её в общежитие — соберёт своё нихуя и свалит в закат, никому ничего не сказав.

А мне бы этого не хотелось.

Пока.

Мне в ней как минимум не скучно.

Как максимум — иногда даже весело. Я всё жду, когда она подаст голос, когда забудет о своей безопасности и выскажет мне всё.

Но она молчит.

Боится.

Дрожит.

И молчит.

Я опустил одну свою руку на её бедро.

Аккуратно, чтоб не разбудить.

И каково же было моё удивление, когда я понял, что она сняла мои спортивные штаны.

Видимо, ей тоже было жарко.

Её кожа такая мягкая на ощупь.

Она вся мягкая.

Идеальная.

И красива — это факт.

Будто сука-ангел.

Я провёл кончиками пальцев под край немного задранной футболки и знатно офигел.

Маленькая кукла без белья.

Синдром хорошей девочки даже в критической ситуации не дал ей уснуть в несвежем белье.

Ну вот и нахуя она это сделала?

Специально, блять?

Понравилось всё-таки на озере?

Я медленно, почти бесшумно встал с кровати и закрыл шторы. Мира спит очень крепко.

Что не может меня не удивить.

Подошёл к кровати и аккуратно стащил с неё покрывало.

Да, она без трусиков… Моя футболка, которая вчера была ей чуть ли не до колен, задралась, немного открывая её.

Для меня.

Возбуждение ударило в голову мгновенно.

Я легко, почти невесомо повернул её на спину.

Стараясь не разбудить, и у меня это получилось.

Лежит себе и не догадывается, что сейчас происходит.

А что если…?

Я улыбнулся своим мыслям и лёг животом у её ног, аккуратно разводя её колени в стороны.

Она везде маленькая.

И мысль, что я был её первым, возбуждает до одури. До боли в яйцах. До спазма в низу живота.

Член пульсирует от возбуждения.

Ну, Мира, сама виновата.

Если будешь вести себя хорошо, всё хорошо закончится для нас двоих.

Я наклонился ближе, вдыхая её сладкий запах.

Она пахнет.

Возбуждением?

Что ей снится там такое?

Я больше не думаю.

Аккуратно провожу кончиком языка по промежности, собирая хоть и немного, но влаги.

Да, кукла.

Можешь ведь.

Я провёл языком ещё раз, и она начала ворочаться.

Сейчас снова проснётся и снова будет этот взгляд испуганной лани.

Провёл языком снова, и она издала еле слышный стон.

Стон.

Твою мать.

Я увереннее стал водить языком по её складкам, собирая возбуждение, которого стало больше.

И тогда она пришла в себя окончательно.

Я почувствовал, как она проснулась.

Её тело напряглось под моими губами, дыхание сбилось, и я услышал, как её сердце забилось быстрее — гулко, испуганно.

Я поднял глаза и увидел её лицо: расширенные глаза, страх, который она даже не пыталась скрыть. Она смотрела на меня, и в её взгляде была паника.

Она хотела закричать.

Я видел это.

Но я не дал ей.

Я приподнялся, всё ещё держа её бёдра, и посмотрел ей прямо в глаза.

— Тихо, — сказал я, и голос мой был низким, почти шёпотом. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.

Она попыталась отодвинуться, но я держал её крепко. Её ноги дрожали, и я чувствовал, как её тело борется с желанием закрыться.

Но я не позволил.

Я медленно провёл языком по её промежности, и она вздрогнула. Я слышал, как она задержала дыхание.

— Тимур, — прошептала она, и голос её дрожал. — Пожалуйста, не надо…

— Тихо, — повторил я, и мой голос стал мягче. — Просто расслабься. Я хочу, чтобы ты чувствовала. Не бойся. Я не сделаю тебе больно.

Я снова провёл языком, медленно, ритмично.

Я чувствовал, как её тело начинает поддаваться, как напряжение уходит.

Я видел, как её пальцы сжимают простыню, как она пытается не издавать звуков. Но я знал, что она не сможет долго сопротивляться. Я чувствовал её возбуждение — оно росло, несмотря на её страх.

Я добавил палец.

Медленно, осторожно, давая ей время привыкнуть. Она замерла, когда я скользнул внутрь, и я почувствовал, как её мышцы сжались вокруг меня. Она была тёплой, влажной. Я чувствовал, как она сопротивляется, но её тело уже начало таять.

— Расслабься, — прошептал я, и мой язык продолжал ласкать её.

Я добавил второй палец. Она вскрикнула — тихо, почти беззвучно, но я услышал. Я ускорил движения, чувствуя, как она становится всё более влажной. Я чувствовал, как её тело начинает дрожать.

Как она приближается к грани.

— Ты хочешь кончить? — спросил я, и мой голос был хриплым, а она только быстро закрутила головой из стороны в сторону, что вызвало мой хриплый смех.

— Я вижу, что ты хочешь. Просто позволь себе.

Я поднялся к ней, всё ещё двигая пальцами внутри неё. Я увидел её глаза — они были влажными, она сдерживала слёзы.

Слёзы своего поражения?

Она будет ненавидеть себя ещё больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В её глазах почти не осталось страха.

Там было другое.

Возбуждение.

Желание.

Она смотрела на меня, и я видел, как она борется с собой, как она пытается не сдаться.

Я наклонился и поцеловал её. Страстно, жадно. Я чувствовал, как она отвечает на мой поцелуй — неуверенно, но отвечает.

По своему желанию или из-за страха — уже не важно.

Я ускорил пальцы, чувствуя, как она близка.

Я чувствовал, как её тело напрягается, как она задерживает дыхание. Я смотрел в её глаза и видел, как она не может больше держать всё в себе.

— Кончай, — прошептал я. — Кончай, Мира. В этом нет ничего плохого.

Я поцеловал её снова.

Уже более нежно.

И она кончила.

Так вот чего ты хочешь?

Нежности?

Я чувствовал, как её тело содрогнулось, как она выгнулась подо мной, как её пальцы впились в мои плечи. Я слышал, как она простонала мне в губы, и это было самое красивое, что я слышал.

Я не останавливался.

Я продолжал двигать пальцами, чувствуя, как её оргазм проходит через неё, как она дрожит в моих руках.

Я целовал её, чувствуя, как она отвечает на поцелуй, как она прижимается ко мне.

Непроизвольно.

Сейчас её тело работает против неё.

Когда её тело перестало дрожать, я отстранился.

Я смотрел на неё — её глаза были закрыты, дыхание тяжёлым, одна слеза упала с её ресниц. И я собрал её кончиком языка.

Нависая сверху, я опустил вниз резинку штанов и боксёров. Член уже давно рвался наружу.

И я мог бы ,как вчера утром, трахнуть её.

Но мне захотелось по-другому.

Я приставил головку к её промежности.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

В её взгляд вернулся страх вперемешку с возбуждением, которое не отпускало.

— Не бойся. Всё нормально.

Я медленно вошёл в неё, такую маленькую, узкую.

Такую влажную и горячую.

Она вздрогнула, ожидала боли, но её не было, теперь уж точно не было.

Я снова поцеловал её. Она издала тихий писк мне в губы, когда я вошёл в неё почти полностью.

Глубже уже некуда.

Я начал двигаться медленно, плавно.

Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется, как она начинает привыкать к моим движениям.

Я смотрел на её лицо — её глаза были закрыты, дыхание тяжёлым.

Она не сопротивлялась.

— Да, — прошептал я. — Вот так.

Я продолжал двигаться медленно, чувствуя, как она становится всё более влажной. Я чувствовал, как её тело начинает поддаваться. Я чувствовал, как внутри неё растёт желание, которое она не может контролировать, хоть и пытается.

И почувствовал, как мой контроль начинает ослабевать.

Я ускорился.

Совсем немного.

Я чувствовал, как её дыхание становится более прерывистым.

Я чувствовал, как её руки сжимают мои плечи.

Я не понял, что произошло.

Я не знал, когда я потерял контроль.

Но я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то тёмное, что-то, что я не мог контролировать.

Я хотел её.

Я хотел её больше всего на свете.

И я не мог остановиться.

Я ускорился.

Грубо, резко, не заботясь о том, как ей.

Сука.

Я ведь не так хотел.

Но уже не могу остановиться.

Я чувствовал, как она вздрагивает, как она пытается отодвинуться, но я держал её крепко.

Я чувствовал, как её тело напрягается от страха, как она перестаёт двигаться в такт со мной.

Она снова боялась.

Она просто лежала и позволяла мне делать это.

Я чувствовал, как её тело дрожит подо мной.

Я чувствовал, как она пытается исчезнуть.

— Тимур, остановись… — я слышал, как выкрикнула она, но я не мог остановиться.

Видел слёзы на её щеках.

Я продолжал двигаться быстро, грубо, чувствуя, как приближаюсь к разрядке.

Я чувствовал, как её тело становится более сухим, как она перестаёт реагировать. Но мне было всё равно.

Я хотел только одного — кончить.

И я кончил.

Я почувствовал, как моё тело содрогнулось, как я вжался в неё до упора, чувствуя, как моя сперма заполняет её.

Я тяжело дышал, чувствуя, как моё тело постепенно расслабляется.

Я открыл глаза и посмотрел на неё.

Она лежала неподвижно, её глаза были закрыты, на лице — слёзы. Я не знал, что она чувствует. Я не знал, о чём она думает.

— Ты не кончила, — сказал я, и мой голос был тихим. — Ты не кончила.

Она не отвечала.

Она просто лежала и плакала.

Снова, блять, плакала.

Я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то — злость, разочарование, отчаяние.

— Почему ты не можешь просто расслабиться? — прошептал я. — Почему ты всегда боишься? Я же блять не убиваю тебя.

Я вышел из неё и лёг рядом.

Я чувствовал, как она отодвигается от меня, как она пытается спрятаться.

Я повернул к ней голову, когда она пыталась натянуть на себя покрывало. Взял за края и выкинул его с кровати.

Мира вскрикнула.

Я подвинулся к ней ближе, притянул к себе, утыкая её носом в свою грудь.

— Я ненавижу тебя, Тимур.

— Я знаю, — сказал я и улыбнулся.

Ненавидит.

Она не сопротивлялась.

Она просто лежала в моих руках, больше не говоря ни слова.

Я закрыл глаза.

Я не знаю, что будет завтра, через неделю или через месяц.

Но я знаю, что пока я её не отпущу.

Я поцеловал её в макушку, выдохнул и закрыл глаза.

Ко мне в одну секунду пришло осознание, что вчера, придя с прогулки с Зевсом, я не закрыл дверь.

Дверь была открыта всю ночь.

И Мира не ушла.

А может, не знала.

Но она не ушла.

Глава XXXXVII

Мира

Я лежала неподвижно.

Я старалась не дышать, не двигаться, не существовать.

Каждая клетка моего тела кричала о том, что произошло, но я заглушала этот крик тишиной. Я чувствовала его руку на своей талии, его дыхание на своей макушке.

Он спал.

Он спал спокойно, как будто только что не разрывал меня на части. Как будто я не лежала рядом с ним, чувствуя, как его сперма вытекает из меня, оставляя мокрое пятно на простыне.

Я ненавидела себя.

Я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться.

За то, что моё тело предало меня.

За то, что я кончила от его пальцев, от его языка.

За то, что в тот момент, когда он ласкал меня, я на секунду забыла, кто он.

За то, что моё тело чувствовало удовольствие, когда мой разум кричал о боли.

Я помнила каждое его прикосновение.

Я помнила, как его язык скользил по моей коже, как его пальцы находили то самое место, которое заставляло меня выгибаться. Я помнила, как я пыталась сопротивляться, как я пыталась не сдаваться.

Но моё тело не слушалось.

Оно хотело этого.

Оно хотело его.

И я ненавидела себя за это.

Я думала о том, как я кончила, как я простонала ему в губы, как я прижималась к нему, когда оргазм проходил через меня.

Я была грязной.

Я была сломленной.

Я была той, кого он хотел видеть, — покорной, слабой, чувствующей.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

Я ненавижу его.

Но себя ненавижу ещё больше.

За то, что я не могла сопротивляться.

Он застал меня врасплох.

Я не сразу поняла даже, что это было, когда только проснулась, и корила себя за то, что сняла ночью штаны. Видимо, во сне я забыла, где я нахожусь и с кем.

Я всё ещё лежала в его руках, чувствуя, как его тело прижимается к моему.

Было ещё раннее утро. И я очень хочу к себе, в общежитие. Или уже вернуться домой, к отцу, для которого больше нет ничего важнее бутылки.

Уж лучше там, чем здесь.

Я вспомнила, как он сорвался.

Как он ускорился, как он вошёл в меня грубо, резко, не заботясь о том, больно ли мне. Я вспомнила, как я просила его остановиться, как я кричала, как слёзы текли по моим щекам. Но он не остановился.

Он продолжал, пока не кончил.

И в тот момент я снова испугалась.

Я испугалась, что он убьёт меня.

Я испугалась, что он никогда не остановится.

Я испугалась, что я умру в его руках, так и не сбежав.

Я лежала неподвижно, чувствуя, как его дыхание становится ровным.

Он спал.

А я не могла сомкнуть глаз.

Я смотрела в потолок и думала о том, как я уйду, как я исчезну, как я никогда больше не увижу его лица.

Я не знаю, сколько я так лежала. Может быть, час. Может быть, два. Но когда я услышала, как он просыпается, я замерла. Я чувствовала, как он двигается, как его рука сжимает мою талию.

— Доброе утро, — сказал он, и голос его был хриплым. — Ты уже проснулась?

Я не ответила. Я не могла.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на своём лице, и мне хотелось исчезнуть.

— Нужно выгулять Зевса, — сказал он, и голос его был спокойным, будто ничего не произошло. — Ты хочешь есть?

Я покачала головой. Я не хотела есть. Я не хотела ничего. Я хотела только одного — уйти.

— Тогда давай вставать и собираться, — сказал он и встал с кровати.

Я медленно села, чувствуя, как моё тело болит. Я смотрела на свои руки, на свои ноги, на следы, которые он оставил на моей коже.

И я ненавидела себя за то, что я всё ещё здесь.

Когда мы собрались, он открыл дверь и замер. Я видела, как его лицо изменилось — что-то тёмное, почти опасное.

— Дверь была открыта, — сказал он, и голос его был низким, и он улыбнулся, глядя на меня.

Я замерла.

Дверь была открыта.

Всю ночь.

Я могла уйти.

Я могла сбежать.

Но я не ушла.

Я не знала.

Я не знала, что дверь открыта.

— Я не знала, — прошептала я, и голос мой был слабым.

Он посмотрел на меня, и я видела, как его глаза меняются. Сначала злость, потом удивление, потом что-то другое — почти странное облегчение.

— Ты не ушла, — сказал он, и голос его был тихим.

Я не ответила.

Я не могла объяснить ему, что я не ушла, потому что не знала. Я не могла объяснить, что если бы я знала, я бы убежала. Но я не знала. И теперь я ненавидела себя за это ещё больше.

Хотя куда уж больше.

Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и я почувствовала, как ветер касается моей кожи. Зевс бежал впереди, радостно виляя хвостом. Мы шли молча. Я не знала, что сказать. Я не знала, что делать.

Он остановился у маленькой кофейни и купил два стаканчика кофе. Он протянул один мне, но я покачала головой. Я не хотела пить. Я не хотела ничего.

— Пей, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Тебе нужно согреться.

Я взяла стаканчик, чувствуя, как тепло касается моих рук. Мы продолжали идти. Я смотрела на дорогу, на деревья, на небо, которое было серым и холодным. Я чувствовала, как его присутствие давит на меня, как его тень падает на мою жизнь.

Я не знала, сколько мы шли. Может быть, полчаса. Может быть, час. Но когда мы остановились, я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то — отчаяние, страх, надежда.

— Тимур, — сказала я, и голос мой дрожал. — Пожалуйста, отпусти меня домой.

Он повернулся ко мне. Я видела, как его лицо становится холодным, как его глаза темнеют.

— Я хочу домой, — прошептала я, и слёзы снова потекли по моим щекам. — Пожалуйста, отпусти меня домой.

Он молчал.

Он просто смотрел на меня, и я чувствовала, как внутри меня умирает надежда.

— Нет, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Ты останешься со мной.

Я закрыла глаза.

Я знала, что он не отпустит меня.

Я знала, что я никогда не буду свободна.

Я знала, что я умру в его руках, так и не сбежав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сделала глоток кофе.

Он был горьким, как и моя жизнь.

И я поняла, что я никогда не смогу уйти.

Потому что он не отпустит меня.

И потому что я слишком слаба, чтобы сбежать.

Я смотрела на дорогу и думала о том, как я уйду.

Как я исчезну.

Как я никогда больше не увижу его лица. Но я знала, что это только мечты. Потому что я не могла уйти. Я никогда не смогу уйти.

Глава XXXXVIII

Мира

Он оставил меня у себя на все выходные.

Я не знаю, как мы дожили до воскресенья.

Эти выходные растянулись в бесконечную серую ленту, где время текло медленно, тягуче, как патока.

Я существовала в его квартире, как тень, как вещь, которую передвигали с места на место.

Он был рядом постоянно — не отпускал ни на шаг, даже когда я ходила в душ.

Он проверял, закрыта ли дверь.

Он оставлял её приоткрытой, и я знала, что это не случайность. Он хотел, чтобы я знала: у меня нет личного пространства.

Мы гуляли с Зевсом, смотрели фильмы, которые он выбирал, ели то, что он приносил.

Он был почти спокойным.

Почти нормальным.

Он не кричал, только снова переходил мои границы, пытаясь вытянуть из меня эмоции. Но у него не получалось. Тогда он злился, и всё снова становилось страшным.

А потом опять вёл себя как любящий парень.

Какой же бред.

Уж лучше пусть всегда будет грубым.

Потому что, когда он нормальный, я не знаю, когда он снова сорвётся. И к чему это приведёт в следующий раз, когда он снова снимет маску хорошего.

Но за эти выходные я поняла одну вещь.

Если я отвечаю на его вопросы и стараюсь держать страх при себе, он не срывается.

Я немного этому научилась.

Единственное, чего я не могла контролировать, — это свой страх рядом с ним. Я пыталась расслабиться ради того, чтобы избежать очередного конфликта, очередного унижения.

Я буду сильной.

Я буду терпеть, пока не пойму, что можно бежать.

Пока он окончательно не потеряет бдительность.

Я почти привыкла к его присутствию.

Я почти перестала вздрагивать, когда он входил в комнату. Я почти научилась дышать ровно, когда он подходил ко мне.

И я ненавидела себя за это.

За то, что я привыкала к нему.

За то, что я начинала верить, что он может быть другим.

Я написала Алине.

Я не отвечала ей несколько дней — не знала, что сказать.

Как объяснить ей, что я живу в его квартире уже несколько дней?

У человека, которого она знала, хотелось бы сказать «не меньше меня», но она знала меньше.

Намного меньше.

Как сказать ей, что я сплю в его кровати?

Я не могла.

Я просто не могла.

Я написала:

«Привет, прости, что молчала. У меня всё нормально. Я позвоню тебе в воскресенье вечером».

Она ответила почти сразу:

«Мира, ты меня пугаешь. Ты где? Ты в безопасности?»

Я смотрела на экран и не знала, что сказать.

Я не была в безопасности.

Но я не могла сказать ей правду.

«Да, всё хорошо. Я расскажу тебе позже».

Она оставила несколько сообщений без ответа, и я чувствовала её беспокойство сквозь экран.

Но я не могла говорить.

Не сейчас.

В субботу Тимур уехал на несколько часов по делам.

Естественно, он закрыл меня.

Я осталась одна.

Я стояла у окна и смотрела на город, который был серым и холодным.

Я думала о том, как я уйду.

Как я исчезну.

Как я никогда больше не увижу его лица.

Но я знала, что это только мечты.

Я была слишком напугана.

Слишком сломлена.

Когда он вернулся, он привёз мне новую футболку. Белую, мягкую.

— Надень. Мне нравится, когда ты в белом, — сказал он.

Я взяла её дрожащими руками и почувствовала, как внутри меня поднимается отвращение.

Я не хотела его вещей.

Я не хотела его внимания.

Но я надела её, потому что боялась, что он разозлится.

Сегодня утром я проснулась от того, что он гладил мои волосы. Его пальцы были мягкими, почти невесомыми, и я почувствовала, как внутри меня зарождается что-то тёплое.

Я хотела оттолкнуть его.

Я хотела закричать.

Но я не могла.

Я просто лежала и позволяла ему это делать.

И я ненавидела себя за то, что некоторые его редкие проявления нежности казались мне приятными.

Это ужасно.

— Сегодня я отвезу тебя домой, — сказал он, и голос его был ровным.

Я замерла.

Я не верила своим ушам.

— Что? — прошептала я.

— В общежитие, — сказал он спокойно. — Только, Мира, давай ты не будешь делать себе хуже. В понедельник я хочу видеть тебя на парах.

Я смотрела на него и не могла сказать ни слова.

Я не понимала, почему он делает это.

Почему он отпускает меня?

Почему он не держит меня рядом?

— В понедельник вечером — на гонку. Я заберу тебя. Не знаю точно, но Алина тоже должна быть.

Я молчала.

Я научилась молчать уже давно.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня растёт страх.

Страх перед неизвестностью.

Страх перед тем, как жить дальше.

Мы собирались молча.

Я оделась в ту же одежду, в которой приехала к нему.

Она была будто чужой.

Чужой, как я сама.

Тимур не говорил ни слова, только иногда смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает под кожу.

Зевс лежал на пороге, виляя хвостом, и я поняла, что буду скучать по нему.

По собаке, которая была единственным живым существом, не причинявшим мне боли.

Когда мы вышли из квартиры, я почувствовала, как холодный воздух ударил в лицо.

Он напоминал о том, что я жива.

Тимур держал меня за руку, и я не сопротивлялась.

Как обычно, он надел на меня шлем и посадил сзади себя.

Мы подъехали к общежитию, и я увидела знакомые стены.

Я хотела соскочить с мотоцикла чуть ли не на ходу.

Я слезла с мотоцикла.

Тимур снял шлем, и, когда я уже хотела отойти, притянул меня за талию к себе.

— В понедельник — на пары, а вечером — на гонку. Мы приедем за вами, — говорил он, прожигая меня холодным взглядом. — И, Мира, ты ведь понимаешь, что для тебя же лучше не взболтнуть лишнего Алине?

Я кивнула.

Он отпустил меня, и я благодарила про себя всех богов за то, что он не просил снова его поцеловать.

Точнее, не требовал.

Он никогда не просит.

Он принуждает.

Он разрушает морально так, что мне кажется, будто я больше не выдержу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я шла к дверям общежития и чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину.

Молилась, чтобы он снова не решил остаться.

Когда я вошла в свою комнату, я упала на кровать и заплакала.

Я плакала от облегчения, от страха, от ненависти к себе.

Я плакала от того, что снова была одна.

И это было невероятной радостью для меня.

Я взяла телефон и набрала номер Алины.

Она ответила почти сразу.

— Мира, ты где? — её голос был взволнованным. — Я волновалась. Я звонила тебе.

— Я в комнате, — сказала я, и голос мой дрожал. — Я в комнате, Алина.

Я слышала, как она выдыхает, как пытается успокоиться.

Я знала, что она хочет спросить меня о многом.

Но я не была готова.

Я не была готова говорить о нём.

— Дэн приезжал ко мне, — сказала она, и в её голосе была странная смесь гнева и страха. — Он приезжал ко мне, Мира.

Я замерла.

Дэн — лучший друг Тимура.

Я не знала, что он приезжал к ней.

Но они общались, и мне не казалось, что он плохой человек.

По крайней мере, лучше Тимура.

— Что он хотел? — спросила я.

— Он хотел, чтобы я была с ним, — сказала Алина, и голос её дрожал. — Он сказал, что я нравлюсь ему. Но я не хочу быть с ним. Я боюсь, Мира. Я боюсь, что он такой же, как Тимур.

Я смотрела в потолок и чувствовала, как внутри меня разрастается пустота.

Я знала, что она боится.

Я знала, что она не хочет быть с Дэном.

Но я не знала, как ей помочь.

Я не знала, как помочь себе.

— Я тоже боюсь, — прошептала я. — Я тоже боюсь, Алина.

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в темноту.

Я не знала, что будет завтра.

Я не знала, что будет через неделю.

Я знала только одно: я не могу просто сбежать.

Потому что он всегда найдёт меня.

Он всегда будет рядом.

И я никогда не буду свободна.

Глава XXXXIX

Мира

Понедельник начался с серого неба и тяжёлого чувства в груди.

Я сидела на первой паре, но не слышала ни слова из того, что говорил преподаватель. Мои мысли были где-то далеко — в его квартире, в его руках, в его глазах, которые смотрели на меня с этой странной смесью нежности и безумия.

Я не знала, что будет сегодня.

Не знала, что будет завтра.

Знала только, что он приедет.

Он обещал.

Алина пришла на вторую пару, как и обещала.

Она сидела рядом.

Она была напряжённой и молчаливой.

Она выглядела уставшей.

Весь день я не видела Тимура, но будто чувствовала его везде.

Его взгляд.

После пар мы вышли во двор университета и собирались идти в общежитие.

Я снова посмотрела на подругу.

Под глазами залегли тени, а движения стали осторожными, будто она постоянно ждала, что кто-то окажется слишком близко.

— Рассказывай, что случилось? — спросила я.

— Даже не знаю, с чего начать, — тихо ответила Алина.

Мы отошли в сторону, подальше от студентов. Некоторое время она молчала, теребя ремешок сумки.

— Дэн приезжал ко мне, пока я была дома, — наконец сказала она. — В тот день он приставал ко мне.

Нет, только не Дэн.

Он же лучше Тимура.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что он сделал?

Алина отвела взгляд.

— Ничего такого, о чём я не могла бы забыть. Но мне было неприятно. Я сказала ему остановиться, а он сначала не послушал.

Внутри всё заледенело.

Неужели и Дэн способен на подобное?

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Потом он долго извинялся. Приезжал к бабушке, помогал ей по дому. В кафе несколько раз заходил — говорил, что хочет загладить вину. Наверное, это и были его извинения.

— Ты его простила?

— Мы вроде бы наладили отношения.

Алина сказала это слишком быстро.

Я посмотрела на неё внимательнее и заметила, как она напряглась, когда неподалёку хлопнула дверь.

Она начала его побаиваться.

Я видела это совершенно ясно: по тому, как она следила за его движениями, как замолкала при упоминании его имени, как старалась убедить саму себя, что всё нормально.

— Ты уверена, что всё хорошо? — спросила я.

— Да, — сразу ответила она. — Я не боюсь Дэна.

Она отрицала это так резко, что я поняла: допытываться бесполезно.

Поэтому не стала.

— А у тебя как? — спросила Алина после паузы.

Я опустила глаза.

— Мы с Тимуром… вроде бы тоже наладили отношения.

Это была почти правда.

Настолько почти, насколько вообще могла быть правдой ложь, построенная на страхе.

Я не рассказала ей всего.

Не сказала, что он контролирует каждый мой шаг, что я постоянно думаю о побеге и что рядом с ним мне приходится следить за каждым словом.

Не сказала, что иногда мне страшно даже тогда, когда он говорит мягко.

Мне было стыдно.

Стыдно за то, что я всё ещё рядом.

За то, что не смогла уйти.

За то, что иногда молчала, когда нужно было кричать.

И ещё я боялась.

Боялась, что, если Алина узнает правду, то попытается помочь — а Тимур узнает об этом.

И мне снова будет жутко.

Снова будет страшно.

Мы направились в сторону общежития.

До вечера каждая занималась своими делами.

Тимур говорил, что они приедут, и я ничуть не сомневалась в этом.

Алина разбирала конспекты и несколько раз звонила бабушке. Я пыталась читать, но не запомнила ни одной страницы.

В комнате было тихо.

Слишком тихо.

Время тянулось медленно. За окном темнело, серое небо постепенно становилось почти чёрным.

Я то и дело смотрела на телефон, ожидая звонка.

Около вечера под окнами остановился мотоцикл.

Я сразу поняла, кто приехал.

Через несколько минут в дверь постучали.

Алина замерла, сжимая ручку в пальцах.

Я посмотрела на неё.

Она заметила мой взгляд и тут же отвернулась.

— Всё нормально, — сказала она.

Но голос у неё дрогнул.

Мы вышли из комнаты и спустились вниз.

У входа в общежитие я увидела Тимура.

Он стоял, прислонившись к мотоциклу.

Рядом был Дэн.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Алина взяла меня за руку.

Тимур посмотрел на наши переплетённые пальцы, затем перевёл взгляд на меня.

— Мира, — сказал он ровно. — Садись.

Он протянул мне шлем.

Я перевела взгляд на Алю и Дэна.

Он больше не улыбался так ярко, как раньше.

Между ними росло напряжение, почти такое же, как между мной и Тимуром.

Я окончательно убедилась, что Аля многого мне не договорила.

А могу ли я её винить в этом, если сама не лучше?

Я надела шлем и села на мотоцикл позади Тимура, чувствуя, как его тело прижимается ко мне.

Он был тёплым, но я чувствовала только холод.

Алина уехала с Дэном.

Перед тем как сесть на мотоцикл, она ещё раз посмотрела на меня.

В её глазах было беспокойство, которое она так старательно отрицала.

Гонки проходили, как всегда, в промзоне.

Место было пустынным, тёмным, освещённым только фарами машин и мотоциклов.

В воздухе пахло бензином и сыростью.

Дежавю.

Я стояла рядом с Алиной, чувствуя, как её рука сжимает мою.

Она тоже боялась.

Я видела это по её глазам.

А потом увидела его.

Радов стоял возле своего мотоцикла, сняв шлем и держа его под мышкой.

Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд проникает под кожу.

Он улыбнулся, и внутри меня всё сжалось.

Я знала, что он подойдёт.

Знала, что не сможет удержаться.

— Мира, — сказал Радов, подходя ближе. — Ты здесь. Я не ожидал тебя увидеть.

Я не ответила.

Смотрела на него и чувствовала, как страх сковывает тело.

Я боялась, что Тимур нас увидит.

Боялась, что он снова выйдет из себя.

Боялась, что он сделает что-то, что нельзя будет исправить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хотя исправить уже ничего нельзя.

Он сделал достаточно.

— Ты знаешь, что я хотел поговорить с тобой, — продолжал Радов, не замечая моего молчания. — Я хотел объяснить тебе…

— Уйди, — прошептала я, и голос дрожал. — Пожалуйста, уйди.

Но он не уходил.

Стоял рядом, смотрел на меня, и я чувствовала, как его присутствие привлекает внимание.

Я увидела, как Тимур поворачивает голову.

Как его глаза темнеют.

Как он начинает двигаться в нашу сторону.

— Мира, — сказал Радов тихо. — Я знаю, что ты боишься его. Но я могу помочь тебе…

Он не успел закончить.

Тимур налетел на него.

Его кулак врезался в лицо Радова. Я услышала резкий удар и отшатнулась.

Я закричала, но вокруг были только шум моторов и крики людей, которые не хотели вмешиваться.

— Ты снова подошёл к ней? — рычал Тимур. — Ты что, блядь, не понимаешь, что она моя?

Радов не отступал и отвечал ему с той же яростью.

Они сцепились, потеряв контроль над собой.

В какой-то момент мне показалось, что они могут серьёзно навредить друг другу.

— Ты не имеешь права подходить к ней! — кричал Радов. — Ты никто, слышишь? Никто!

Я стояла в стороне, и слёзы текли по моим щекам.

Не могла смотреть на это.

Не могла слышать эти звуки.

Хотела убежать, но ноги не слушались.

— Тимур, остановись! — закричал Дэн, хватая его за плечи. — Вы убьёте друг друга!

Они будто не слышали.

Они продолжали бороться, не замечая ничего вокруг.

Оба были безумны.

Потеряли контроль.

И Тимур…

Сейчас он был тем монстром, которого даже я не знала.

В какой-то момент они оба оказались на земле.

Тимур схватил Радова за горло.

Я просила Тимура остановиться, не делать ничего.

Мне казалось, я кричала.

Но нет.

Я шептала про себя.

Умоляла, чтобы это закончилось.

И тогда Радов что-то сказал Тимуру.

Что-то, от чего тот ослабил хватку.

Тимур замер.

Его кулак застыл в воздухе.

Я видела, как его лицо меняется: злость исчезает, уступая место удивлению, неверию и боли.

— Что? — прошептал он.

Дальше я уже ничего не слышала.

Я смотрела на них и медленно отступала в темноту, думая только об одном:сбежать.

Потому что сегодня мне может быть очень плохо.

Я отходила и смотрела, как Радов лежит на земле.

Его лицо было разбито, но он улыбался, будто всё равно победил.

Я смотрела на них и не могла дышать.

Видела, как Тимур теряет контроль, пытаясь справиться с услышанным.

Его глаза стали пустыми, а лицо — совершенно неподвижным.

Он отвёл взгляд от Радова.

— Где Мира? — спросил Тимур, ища меня в толпе.

Он пока меня не видел.

Но я его видела.

Алина обернулась, а у меня в голове был только белый шум.

Я будто под гипнозом отходила назад.

В надежде уйти.

Но его глаза нашли меня, и он резко поднялся с земли.

Его лицо и руки были в крови. Бровь была рассечена, губа разбита.

Кровь текла по его лицу, а глаза были безумными.

Мне стало так страшно, что я просто решила бежать.

Резко придя в себя, я сорвалась через толпу к выходу.

Там было много кустов и деревьев.

Спрячусь.

Успею.

Если бы я только знала, как ошибалась.

Глава XXXXX

Тимур

Я с самого начала знал, чем закончится этот вечер.

Запах бензина, рев моторов, пьяный гул толпы — всё это было привычным фоном, декорацией, в которой я чувствовал себя королем.

Но сегодня что-то было не так.

Сегодня воздух был наэлектризован до предела, и искрило не от проводов в промзоне, а от напряжения, которое я ощущал кожей.

Я стоял, прислонившись к байку, и следил за Мирой.

Она ждала, когда Дэн отвезет ее подругу, но взгляд у нее был потерянный, затравленный.

Мне нравилось видеть ее такой.

В этом было что-то настоящее.

Она боялась, но оставалась рядом, и это возбуждало сильнее любой гонки.

А потом я увидел его.

Радов.

Он шел к ней сквозь толпу, как хищник, который не замечает никого вокруг. Его улыбка была слишком уверенной, слишком наглой для человека, которому я однажды уже объяснил, что трогать мое нельзя.

Я выпрямился, чувствуя, как в груди поднимается волна ледяной, концентрированной ярости.

Он подошел слишком близко.

Наклонился к ее уху, и я увидел, как она вздрогнула.

Как ее губы прошептали: «Уйди».

Сука.

Он не ушел.

Я сорвался с места раньше, чем осознал, что делаю.

Мой кулак врезался в его скулу с отвратительным, влажным хрустом, который эхом разнесся в наступившей тишине.

Голова Радова мотнулась в сторону, брызнула кровь. Чья-то девка визгнула, но я уже не слышал.

Мир сузился до его лица, которое я ненавидел.

— Ты снова подошёл к ней? — прорычал я, нанося еще один удар в челюсть. — Ты что, блядь, не понимаешь, что она моя?

Но Радов, падая, схватил меня за куртку и дернул вниз.

Я не ожидал.

Мы рухнули на грязный асфальт, подняв облако пыли.

Он был быстрым, ублюдок.

Его колено врезалось мне в бок, и я задохнулся от боли, чувствуя, как трещат ребра.

— Она ничья, пока дышит, — прохрипел он, изворачиваясь и выбрасывая кулак мне в лицо.

Его удар пришелся в бровь.

Кожу разорвало мгновенно, и горячая кровь залила глаз.

Я ослеп на секунду, и он воспользовался этим, подминая меня под себя. Град ударов обрушился на мою голову, но я снова поймал ритм.

Мы катались по земле, как два зверя, рыча и осыпая друг друга ударами.

Он был сильным.

В этом я не мог ему отказать.

Наши кулаки сталкивались, костяшки сбивались в кровь.

Я чувствовал его дыхание на своем лице, видел безумие в его глазах, такое же, как мое.

Мы дрались не просто за Миру.

Мы дрались за право быть сильнейшим.

За право контролировать.

Периферийным зрением я видел ее.

Она стояла в стороне, белая как мел, по щекам текли слезы.

Она шептала что-то, но я не слышал слов.

Только гул крови в ушах.

Вид ее слез только подлил масла в огонь.

Она плакала из-за того, что он подошел?

Или из-за того, что я бью его?

Мне было плевать.

Он должен был умереть прямо здесь.

Я почувствовал, как Дэн хватает меня за плечи, пытаясь оттащить.

— Тимур, остановись! Вы убьёте друг друга!

Я сбросил его с себя, как надоедливую муху.

Убить друг друга?

Идеально.

Я был готов.

Рывок — и я снова навалился на Радова сверху. Он извернулся, пытаясь сбросить меня, но я оседлал его, прижимая коленями его руки. Его лицо было месивом: рассеченная бровь, разбитые губы, кровь, текущая из носа.

Моя кровь капала на него, смешиваясь с его собственной.

Я схватил его за горло.

Мои пальцы сжались вокруг его кадыка, перекрывая кислород. Я видел, как его глаза расширяются от удушья, как набухают вены на лбу.

Я сжимал сильнее, желая услышать хруст.

— Ты сдохнешь здесь, — прошипел я, наклоняясь к самому его лицу. — Из-за того, что не умеешь держать дистанцию.

Он перестал сопротивляться.

Его руки, царапавшие мои запястья, ослабли. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде, сквозь пелену боли и удушья, я увидел что-то новое.

Не страх.

Не ненависть.

Торжество.

Его губы, разбитые и окровавленные, вдруг растянулись в жуткой, булькающей улыбке.

Он пытался что-то сказать, но из горла вырывался только сип.

— Чего ты лыбишься, мразь? — прорычал я, ослабляя хватку лишь на миллиметр, чтобы он мог заговорить.

Занес кулак,желая только размазать его морду по асфальту.

Он сделал судорожный вдох, и его голос, хриплый, сломанный, разрезал воздух, как ножом:

— Ты... не сможешь... убить... брата...

Мир остановился.

Мои пальцы замерли на его горле.

Воздух вокруг стал густым и вязким.

— Что? — это слово вырвалось у меня машинально, тихо, почти неосознанно.

Смотрел в его глаза, ожидая увидеть там ложь.

Но он не лгал.

Я видел это.

В его глазах, в этой кривой, кровавой ухмылке, была правда, которая обрушилась на меня, как бетонная плита.

Мой хват ослаб.

Руки безвольно опустились.

Брат?

Слово «брат» ударило, как пуля.

Мир схлопнулся до одной точки — я видел только его разбитые, кровоточащие губы, растянутые в ухмылке.

В висках стучало так, что, казалось, череп треснет.

Брат.

Какой, нахуй, брат?

У меня нет братьев.

Мать никогда...

Или врала.

Всю жизнь врала.

Каждая клетка тела взорвалась — не гневом, а каким-то животным, тошнотворным неверием.

Руки, только что сжимавшие его горло, онемели.

Я сидел на нем, глядя в одну точку перед собой, и не мог вдохнуть. Воздух застрял в глотке, как кость.

Мысли заметались, как крысы, отравленные ядом.

Этого не может быть.

Он блефует.

Он хочет, чтобы я остановился.

Хочет выжить.

Но его глаза…

В его глазах — правда.

Сука.

СУКА!

А потом сквозь этот гул, сквозь кровавую пелену, пробилась одна-единственная, отрезвляющая мысль, острая, как бритва.

Мира.

Пока я тут, как последний идиот, перевариваю слова этого ублюдка, она стоит где-то там, в толпе, и видит всё это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видит, как я замешкался, как меня выбило из колеи.

Она же не дура.

Она почувствует мою слабость.

Она может рвануть.

Прямо сейчас.

Пока я в ступоре, пока Дэн и остальные смотрят на нас с открытыми ртами, пока этот, с позволения сказать, «брат» лежит подо мной и скалится.

Она же видела, что я хотел его убить.

Она поймет, что я на секунду потерял контроль.

И она сбежит.

Нет. Нет, только не это.

Не сейчас.

Эта мысль привела меня в чувство лучше пощечины.

Паника, чистая, эгоистичная, животная, захлестнула с головой.

Я знал этот ее взгляд — затравленный, оценивающий.

Она уже просчитывала пути отхода там, у байков.

А теперь, когда все отвлеклись на нас с Радовым, у нее появился шанс.

Ебаный шанс, которого у нее не было раньше.

Я не мог этого допустить.

Пусть Радов хоть трижды мой брат, пусть эта правда разрывает меня изнутри — сначала я верну то, что принадлежит мне. А брата я прикончу позже.

Или спрошу с него за его пиздежь.

Или убью в любом случае, но позже.

Сначала — она.

Я даже не посмотрел на Радова, когда вставал.

Меня тошнило от его крови, от его ухмылки, от этого гребаного слова, повисшего в воздухе.

Но важнее было другое — ее не было на месте.

Там, где она стояла, теперь была пустота.

Паника внутри взорвалась гневом.

— Где Мира?

Я сам не узнал свой голос — хриплый, ломкий, чужой. Я резко крутанулся на месте, сканируя толпу, отпихивая Дэна, который снова попытался ко мне подойти.

Где? Где, блядь?!

Я не мог ее найти.

Паника начинала захлестывать, поднимаясь от живота к горлу, смешиваясь с яростью от услышанного.

Сначала Мира.

Потом брат.

Сначала Мира.

Верни ее.

Она могла уйти, пока я в ауте.

Не могла!

Должна была ждать!

Но она не ждала...

И тут я увидел ее — бледную, дрожащую, с этими огромными, мокрыми глазами.

Она смотрела на меня так, как смотрят на чудовище из детских кошмаров.

Она видела меня всего в крови.

Видела, как я душил человека, который, мать твою, оказался моим братом.

Видела, как я потерял контроль.

И в этот момент она бросилась бежать.

Что-то во мне оборвалось.

И одновременно — перемкнуло.

Все мысли о Радове, о матери, о невозможной правде — всё это разом вылетело из головы.

Остался только животный инстинкт: догнать, вернуть, запереть.

Она моя.

А мое не имеет права от меня уходить.

Глава XXXXXI

Тимур

Радов сейчас идёт нахуй со своим бредом.

Его место заняла новая, более примитивная эмоция.

Гнев.

Дикий, животный гнев, смешанный с жаждой обладания.

Она видела меня таким.

Окровавленным, безумным, сидящим на теле ее "защитника".

И она боялась.

Меня.

Она побежала в темноту, туда, где заканчивались фонари и начинался лес.

Я оттолкнулся от земли, поднимаясь.

Тело ломило, но я не чувствовал боли.

Только азарт, дикий, первобытный голод.

— Беги, пока можешь.— прошептал я.

Я сорвался с места за ней.

Мои ботинки тяжело стучали по асфальту, затем по сухой земле.

Ветки хлестали меня по лицу, но я не уклонялся.

Я слышал только свой собственный хриплый смех, вырывающийся из груди.

Я чувствовал её.

Ее страх.

— Глупая, — прошептал я себе под нос, ухмыляясь. — Здесь нет выхода.

И тут — тонкий, писклявый звук. Телефон.

Она не успела отключить звук.

Мелодия разнеслась в ночной тишине, как колокольчик на шее у жертвы.

Я улыбнулся ещё шире, чувствуя, как внутри всё переворачивается от удовольствия.

— Вот ты где, — прошептал я, и мой голос утонул в шуме листвы.

— Я знаю, что ты здесь, — тихо сказал я. — Выходи. Не заставляй меня искать тебя дольше.

Она спряталась за огромным камнем.

Я уже собирался его обойти как она резко подскочила и рванула в сторону леса.

Чем ещё больше развеселила меня.

Я не торопился догонять.

Я хотел, чтобы она выбилась из сил, чтобы её паника достигла пика, чтобы она начала задыхаться от страха.

Это была охота.

Настоящая, первобытная, дикая.

И я был охотником, который наслаждается каждым мгновением преследования.

Я ворвался в лес.

Я слышал ее.

Слышал, как трещат ветки под ее ногами, когда она пробегает сквозь кусты.

Она бежала наугад, вглубь, подальше от света.

Глупая. Глупая, глупая девочка.

Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с тестостероном и безумием этой ночи.

Погоня возбуждала сильнее, чем скорость.

Каждый ее всхлип, каждый спотыкающийся шаг отдавался во мне горячей волной.

Я знал, что догоню ее.

Вопрос был лишь в том, как скоро я захочу это сделать.

Я медленно повернул голову, вглядываясь в темноту.

Вокруг были только высокие сосны и кусты.

Тишина.

Только мое тяжелое дыхание и стук сердца.

Я гнался за ней не потому, что она могла убежать.

Куда ей, с её-то ногами?

Я гнался, потому что она посмела.

Эта маленькая дрянь посмела броситься прочь от меня, стоило мне только отвернуться.

Я видел, как она упала.

Этот глухой звук удара о землю, её сдавленный хрип — это было почти красиво.

Почти так же красиво, как её страх.

Я остановился за её спиной, переводя дыхание.

В груди жгло, но это была приятная боль.

Боль охотника, загнавшего дичь.

Она лежала на земле, скребя пальцами по траве, раздирая ладони в кровь, и пыталась вдохнуть.

Жалкое зрелище.

И возбуждающее.

— А ты быстро бегаешь, — бросил я, с удовольствием отмечая, как мой голос, всё ещё сбитый, звучит на фоне её предсмертных хрипов.

Я подошел, не сводя глаз с её скрюченного тела.

Резко, без предупреждения, схватил за лодыжку и рванул на себя, переворачивая её на спину, как тряпичную куклу.

Она вскрикнула.

Я сел на неё сверху, придавливая её бёдра своим весом, лишая последней надежды на движение.

— Попалась, маленькая, — процедил я, и это слово прозвучало как приговор.

Она попыталась что-то сказать, её губы тряслись. — Тимур…

— Какого хуя, Мира? — перебил я, чувствуя, как внутри закипает знакомая, очищающая ярость. Она думала, что может сбежать? От меня? — Действительно думала, что сможешь сбежать от меня?

Я видел, как она дрожит.

Она начала оправдываться, лепетать про этого ублюдка Радова, про то, что не виновата.

Её слова были для меня просто шумом.

Белый шум, на фоне которого я слышал только стук её сердца и её сбитое дыхание.

— Ну-ну, тише… — мой голос стал мягким.

Я умею так делать.

Это сбивает с толку.

Заставляет надеяться.

Она дернулась, пытаясь оттолкнуть меня.

Наивная.

Я наклонился ближе к её лицу.

Она уперлась руками мне в грудь и зашипела от боли.

Её ладони были в грязи и крови.

И тут её прорвало.

Она закричала.

Истерично, визгливо.

—Не трогай меня. Больше не трогай меня. Я ни в чем не виновата перед тобой. Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так жестоко со мной обращался.

Она била меня в грудь.

Её удары были как у мотылька, бьющегося о стекло.

Я молчал и смотрел на неё.

Забавно.

Она правда думает, что «вина» имеет значение? Мне не нужна была причина, чтобы сломать её.

Мне нужна была она сама.

Я просто ждал.

Ждал, когда она выдохнется.

Ждал, когда её истерика достигнет пика и сменится животным ужасом.

В какой-то момент мне надоело.

Я перехватил её тонкие запястья двумя руками и завел их над головой, прижав к земле.

Сжал сильно, до хруста, а потом отпустил, начав водить большим пальцем по её пульсирующей венке.

Я навалился на неё всем телом, вдавливая в холодную землю, позволяя ей прочувствовать каждую клеточку моего тела.

И, конечно, она почувствовала.

Моё возбуждение.

Её глаза расширились.

И в этой звенящей тишине, пока я упивался её ужасом, она выплюнула:

— Чертов псих.

Воздух вокруг стал вязким.

Я перестал дышать, вглядываясь в её зрачки.

Она сказала это вслух.

Тихо, но я услышал.

Сказала то, что я всегда отрицал в себе, то, что прятал за стальным самоконтролем.

Внутри что-то перещелкнуло.

Злость схлынула мгновенно, как отлив.

Осталась только ледяная, кристально чистая пустота.

Я смотрел на неё и не видел.

Я смотрел сквозь неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я знал, что мой взгляд сейчас пугает её больше, чем все угрозы.

Она не оправдывалась.

Просто лежала и ждала смерти.

Умная девочка.

А потом я засмеялся.

Тихо, почти ласково.

Смех сам вырвался из груди.

Ну конечно.

— Мира... — выдохнул я, упираясь своим лбом в её холодный, мокрый лоб.

Внутри снова щёлкнуло.

Ярость отхлынула.

Её место заняло... умиление.

Я вдруг почувствовал почти нежность.

Она лежала подо мной, такая хрупкая, такая беззащитная, и её губы дрожали.

Как она прекрасна в своём страхе.

Как совершенна в своей слабости. Я поймал себя на мысли, что её паника, её мольбы, её слёзы — всё это создано для меня.

— Ты нечто, — повторил я, и мой голос прозвучал мягче, чем я ожидал.

Я и сам не знал, комплимент это или приговор.

Мои эмоции скакали, как заевшая пластинка: от ярости к нежности, от злобы к обожанию.

Я не слушал.

Мне хотелось и убить её, и целовать.

Я смотрел на её губы — как они двигаются, как дрожат.

Я смотрел на её шею — как пульсирует жилка, как блестит от слёз кожа.

Я смотрел на её глаза — как расширяются зрачки, как в них мечется ужас, перемежающийся с чем-то ещё.

С ненавистью?

Да.

Она ненавидела меня.

И это... это было почти комплиментом.

Ненависть — это тоже страсть.

Равнодушие — вот что было бы по-настоящему обидно.

— Куда рванула-то? — спросил я, и мой голос снова звучал ровно.

Она снова начала лепетать оправдания, просила отпустить.

Её "пожалуйста" звучали как молитва.

Я смотрел на её зажмуренные глаза, на слезы, текущие по вискам, и чувствовал... умиление?

Нет, скорее собственнический восторг.

Она принадлежит мне.

Каждая её слеза — моя.

— Тише, Мира, тише… — я накрыл её губы своими.

Я сделал это не потому, что хотел её успокоить.

Мне просто захотелось попробовать на вкус её страх.

Он был соленым.

Я целовал её, не углубляя поцелуй, не кусая.

Просто касаясь.

— Все нормально, — повторял я, как заведенный. Я убеждал её. Я убеждал себя. Я должен был верить, что всё под контролем. Что я не тот "псих", которого она назвала.

— Больно, — прошептала она.

— Что больно? Я ничего не сделал, — усмехнулся я, чувствуя прилив раздражения.

— Рукам больно.

Её голос был тихим, как у человека, разговаривающего с хищником.

Я ослабил хватку.

Погладил красные следы на её запястьях.

Я умел быть нежным, когда хотел.

Это была моя любимая игра: сначала боль, потом ласка. Так я крепче привязываю её к себе.

Делаю зависимой.

— Тимур. Лучше убей меня сразу, — прошелестела она. — Я не выдержу больше... Я боюсь тебя.

Я заглянул в её глаза.

Она говорила искренне.

Она правда этого хотела.

Я снова усмехнулся.

— Я не делаю сейчас ничего, Мира.

— Сейчас нет.

— Ну, так зачем мне тебя убивать? — я нарочно двинул бедрами, прижимаясь к ней пахом, чтобы она почувствовала, насколько "ничего" я не делаю. — Мне хорошо. И я хочу тебя.

Я видел, как в её глазах мелькнуло отвращение.

И это... завело меня ещё сильнее.

Люблю, когда она боится.

Люблю, когда она на грани.

— Тимур, не надо, пожалуйста, не надо, — заскулила она, и слёзы потекли с новой силой.

Я шумно выдохнул, сдерживая порыв разорвать её прямо сейчас.

Она не готова.

Рано.

Я приподнялся, давая ей вдохнуть.

— Успокойся, Мира. Я не собирался тебя трогать. Не сейчас, по крайней мере, — сказал я, убирая прядь волос с её лица. — Я не понимаю, нахуй ты вообще рванула сюда. Или ты как в плохом ужастике? Не к людям бежишь, а наоборот?

Я начал смеяться.

Смех снова накатил неконтролируемой волной.

Это действительно было смешно.

Она бежала в лес, подальше от дороги, подальше от помощи.

Она сама загнала себя в ловушку.

— Но психом меня называть вот так открыто не рисковал ещё никто, — сказал я, ухмыляясь. — Снимаю шляпу.

Я смотрел на неё сверху вниз.

Сломанную, заплаканную, перепачканную.

И понимал, что не отпущу никогда.

Она назвала меня психом?

Что ж, она еще не знает, что такое настоящий психоз.

Но я покажу ей.

Медленно.

Со вкусом.

Она будет умолять меня вернуться к "нормальному", но нормальным я для неё уже никогда не буду.

Она боится меня настоящего, но именно настоящего она и получит.

В конце концов.

Глава XXXXXII

Мира

Я бежала в темноте, не видя перед собой ничего.

Ощущение было такое, будто смерть идёт за мной по пятам, и у меня нет ни единого шанса спастись.

Выбежав за ворота, я рванула не влево, где дорога, а вправо — туда, где огромные кусты и калитка. Чуть дальше, метрах в десяти, был лес.

Если я буду идти очень тихо, он не заметит.

Если сейчас смогу убежать и затаиться.

Потом я попрошу Алину собрать мои вещи. Всё ей расскажу и попрошу молчать — ради меня и ради себя. И уеду.

Куда — пока не знаю.

К отцу ехать бессмысленно, ему уже давно плевать на меня. А денег особо нет, чтобы было на что прятаться.

Но мне уже плевать.

Надо будет — буду жить в подвалах.

Лучше, чем быть рядом с ним.

— Мира! — крикнул он. — Ты же знаешь, что не убежишь!

Я верила его словам, но упрямо бежала дальше.

Увидев перед собой огромный камень, я спряталась за ним. Почти легла на землю, закрыла рот ладонью, чтобы моего шумного дыхания не было слышно.

Но мне кажется, это бессмысленно: моё сердце колотится так сильно, что его слышно за километр.

Я услышала рядом шаги и зажмурилась.

Он не пошёл по дороге.

И он точно не мог видеть, в какую сторону я убежала. Сказать ему тоже никто не мог — за воротами никого не было.

Он будто чувствует меня.

Как хищник чувствует свою добычу.

А сейчас это больше похоже на охоту.

Я убегаю — он догоняет.

Всегда так было.

Я слаба по сравнению с ним. Я всегда его боялась — в школе и сейчас. Правда, сейчас страх стал ещё больше, он будто осязаем. Протяни руку — и почувствуешь.

Он был рядом.

Я тоже его чувствовала.

Слышала его шумное дыхание.

И зажмурилась.

Он молчал.

И у меня появилась надежда, что сейчас он уйдёт. Подумает, что выбрал не то направление, и уйдёт в другую сторону.

И как только в мою голову пришла эта мысль, на телефон пришло сообщение.

Из меня в ладонь вырвался писк отчаяния, когда я услышала хриплый смех Тимура.

— Я знаю, что ты здесь, — тихо сказал он. — Выходи. Не заставляй меня искать тебя дольше.

Я услышала шуршание листьев, треск веток, его медленные шаги.

Он даже не спешил.

Знал, что я не смогу убежать.

Но вопреки всему я быстро подскочила на ноги и побежала в сторону леса.

Дура.

Просто дура.

Но хорошие мысли всегда приходят позже, чем нужно, а в состоянии стресса — тем более.

Ноги болели нещадно.

Лёгкие жгло огнём.

Когда я сорвалась с места, услышала его смех.

Он начал смеяться как сумасшедший. Как маньяк, который специально загоняет свою жертву, и у него это получается.

Я чувствовала, что он догонит.

Его один шаг — как два моих.

Он дышал мне в затылок и что-то говорил, но я не разбирала, не слушала и не хотела слушать.

Пот стекал по моему виску.

Ветки били мне по лицу, больно царапая кожу.

Мне было очень жарко, несмотря на то, что ночи уже прохладнее.

Но я бежала и не останавливалась, хотя мне казалось, что сейчас просто упаду без сил.

И это случилось.

Я зацепилась через корень дерева и упала.

Я выкрикнула от неожиданности, и с этим криком остатки воздуха покинули меня.

Я буквально начала задыхаться, кашлять, пыталась ухватить хоть каплю кислорода.

Колени болели. Ладони были разодраны.

И я уже не могла встать.

— А ты быстро бегаешь, — сказал Тимур за моей спиной. Его дыхание было сбито, но не так, как моё.

А я лежала и всё ещё пыталась набрать воздух.

Он подошёл ближе и развернул меня на спину.

Резко, быстро, больно схватив за ногу.

Я выкрикнула от неожиданности, и он сел на мои ноги.

— Попалась, маленькая.

— Тимур… — начала я, но он не дал договорить.

— Какого хуя, Мира? Действительно думала, что сможешь сбежать от меня? — его голос снова был жутким и холодным. Он злой. Очень злой.

— Тимур, пожалуйста, я не подходила к нему, клянусь, не подходила, пожалуйста…

— Ну-ну, тише…

Его голос был спокойным, но я знала, что это не так.

Это обман.

Снова обман.

Эта наигранная нежность всегда заканчивается жестокой пыткой для меня.

Понимая это, я попыталась оттолкнуть его.

Но куда моя сила против его? Ему не нужно прилагать и капли усилий, чтобы сломать меня в прямом смысле.

Он начал наклоняться к моему лицу, а я упёрлась руками в его грудь и зашипела от боли в ладонях.

Истерика накрыла меня с головой.

И я просто начала кричать.

— Не трогай меня. Больше не трогай меня. Я ни в чём не виновата перед тобой. Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так жестоко со мной обращался.

Я кричала и била его в грудь, пока он молчал и смотрел на меня.

Будто ждал, что ещё немного — и я просто потеряю сознание прямо здесь.

В какой-то момент он схватил меня за запястья, закинул руки над моей головой, сжимая их до боли и разжимая. Поглаживая кожу, глубоко дышал.

Навалился на меня всем телом так, что я почувствовала, наверное, всю его тяжесть.

И я почувствовала, что он возбуждён.

— Чёртов псих.

Он на секунду перестал дышать, внимательно заглядывая в мои глаза. И я поняла, что сказала это вслух.

Тихо.

Но он услышал.

Моё сердце начало стучать так быстро, будто я маленькая птичка в клетке. Вот-вот разорвётся. Я боялась того, что меня ждёт после этих слов. Я буквально уже прощалась с жизнью. Но ничего не говорила, никак не пыталась себя оправдать.

Просто ждала худшего.

А он просто смотрел и молчал.

Долгие минуты, будто вечность.

А потом тихо засмеялся.

— Мира… — он продолжал посмеиваться, упираясь своим лбом в мой. — Ты нечто. Куда рванула-то?

Он говорил спокойно, и я уже не могла разобрать, где он тот, который может быть нормальным, а где тот, который причиняет адскую боль.

— Ну? Чего молчишь? Чего рванула?

— Тимур… Тимур, я не виновата, он сам ко мне подошёл, правда, я не хотела говорить с ним, я хотела уйти, но не успела. Пожалуйста, отпусти меня, пожалуйста… пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я буквально задыхалась от слёз.

Шептала «пожалуйста», зажмурив глаза.

— Тише, Мира, тише… — сказал он шёпотом и поцеловал меня.

Снова.

Не больно, даже не укусил, а просто прикоснулся своими сухими губами к моим мокрым от слёз.

— Тише. Всё нормально. Всё нормально.

Он продолжал целовать и повторял «Всё нормально», будто мантру.

Будто пытался убедить меня в этом.

Или себя?

— Больно, — сказала я шёпотом, когда он сильнее сжал мои руки.

— Что больно? Я ничего ещё не сделал.

— Рукам больно.

Я говорила шёпотом. Тихо, боясь сказать что-то лишнее.

Так в больницах говорят с душевнобольными людьми.

Он ослабил хватку, потирая запястья.

Это напускная нежность.

— Тимур. Лучше убей меня сразу. Пожалуйста, я не выдержу больше. Я не могу больше. Мне страшно, я боюсь тебя.

— Я не делаю сейчас ничего, Мира.

— Сейчас нет.

— Ну, так зачем мне тебя убивать? Мне хорошо. И я хочу тебя.

В подтверждение своих слов он задвигал бёдрами вперёд-назад, чтобы я сполна почувствовала, как сильно он хочет меня на самом деле.

И это вызывало ещё больше отвращения.

Хотя мне казалось, что больше уже некуда.

Но оказалось, и это не предел.

— Тимур, не надо, пожалуйста, не надо.

Я просила и плакала.

Плакала.

Плакала.

Он шумно выдохнул и немного приподнялся.

— Успокойся, Мира. Я не собирался тебя трогать. Не сейчас, по крайней мере. Я не понимаю, нахуй ты вообще рванула сюда. Или ты как в плохом ужастике? Не от людей бежишь, а наоборот?

Он начал смеяться.

Действительно смеяться, будто в этом есть что-то весёлое.

— Но психом меня называть вот так открыто не рисковал ещё никто. Снимаю шляпу.

Он снова поцеловал меня. Его язык мягко прошёлся по моим губам.

Я не отвечала ему.

Я не пускала его дальше.

Я не хотела, чтобы он целовал меня.

Я не могла понять, что вообще происходит и чего мне ожидать от него.

Он опустил одну свою руку с моих, держал уже одной, но достаточно крепко, а пальцами второй руки немного сжал подбородок.

— Мира… — он сказал это будто тихо приказывая подчиниться, и мне пришлось. Если это цена за то, что дальше мне не будет больно, я заплачу её.

Я расслабила губы и впустила его язык внутрь.

Он, как всегда, не медлил.

Быстро углубил поцелуй.

Немного покусывая губы, до лёгкой боли, и тут же зализывая их.

Я не знаю, сколько длился поцелуй, но этого хватило, чтобы вопреки всему я почувствовала то, что не должна была чувствовать.

Непроизвольно сжала колени, чтобы скрыть это, убрать это чувство.

Уничтожить.

Я не хотела помнить утро у него дома.

Как кончила от его пальцев.

Но тело не забыло.

А я ещё больше ненавидела себя за это.

Он шумно дышал в поцелуй, смещая руку с моего подбородка на шею, затем на грудь, сжимая её.

Теперь больно.

Болезненный стон вырвался из меня, и Тимур ослабил хватку и оторвался от моих губ, шумно вдыхая воздух.

— Что такое, Мира? — в его голосе прозвучал намёк. Конечно же, он всё заметил и понял. — Сейчас тоже скажешь, что не хочешь?

— Тимур, пожалуйста, не надо.

— Всё от тебя зависит.

— От меня уже давно ничего не зависит. Ты всё отобрал.

— У кого-то голос прорезался? — спросил он так же тихо и сжал мою талию.

Это заставило меня замолчать.

— Ну, чего замолчала? Страшно?

Я просто кивнула.

Лучше молчать.

Сейчас точно лучше молчать.

— Ещё будешь убегать?

Я покачала головой из стороны в сторону.

— Словами.

— Не буду. Я не буду убегать.

— Вот так лучше.

Он снова наклонился и поцеловал меня в губы, затем переместился к шее.

Покусывал, затем зализывал, рычал, будто получал удовольствие от того, что делает.

— Как же я хочу тебя. И как же меня это, блять, бесит. Но я знаю, что и ты меня хочешь, Мира. Отрицать не получится больше.

Я задыхалась от слёз.

От обиды.

Сейчас он прав: желание, которое я не могла контролировать, томилось внизу живота.

Медленно.

Будто ожидая большего.

Глава XXXXXIII

Тимур

Я чувствовал, что она хочет меня.

Хах… Понял это, когда она сжала колени.

Непроизвольно.

Осторожно.

Но это выдало её с головой.

Её тело с каждым днём предаёт её всё больше, а она ненавидит себя за это всё сильнее.

И меня это не может не радовать.

Это даже не удовольствие — это предвкушение.

Предвкушение того, что однажды она сдастся окончательно. Когда начнёт кончать от моего члена. Когда я буду трахать её медленно, без спешки, растягивая каждый момент, заставляя её тело дрожать от одного только ожидания.

Тогда она кончит.

А потом научится кончать и тогда, когда я буду трахать её так, как люблю я. Грубо.

Резко.

До упора.

Научится.

Я научу.

И когда это случится, я пойму, что сломал её окончательно. Именно тогда я получу то, чего хочу. Не просто её тело — её всю.

Без остатка. Без сопротивления. Без этих жалких попыток делать вид, что она меня не хочет.

Я перестал целовать её и начал подниматься. Внутри всё ещё горело, но я умею ждать.

Умею растягивать удовольствие.

— Вставай… Поехали домой.

Я помог ей встать и смотрел, как она пытается отряхнуть с себя листву и мелкие ветки.

Смотрел, как прячет взгляд.

На улице давно темно, но глаза привыкли, и я видел, как она старательно избегает смотреть на меня.

Это забавляло.

— Идём.

Я взял её за руку, и она зашипела от боли.

Я отпустил её и достал из кармана телефон, чтобы включить фонарик. Свет резанул по глазам, но я направил его на неё.

— Покажи.

Она прятала руки в рукава толстовки и смотрела в землю, опустив глаза. Как ребёнок, которого отчитали.

Это раздражало.

— Мира, я, блять, не буду повторять дважды.

В моём голосе появилась сталь.

Я сам почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она вздрогнула и протянула руки перед собой ладонями вверх.

Вот, блять, почему нельзя делать всё сразу?

Почему, сука, нельзя с первого раза делать, как говорят?

Нахуй провоцировать?

Она же знает, что меня это бесит.

Знает ведь.

Но всё равно заставила меня повышать голос.

Специально?

Или просто потому что тупая?

Я посветил телефоном на её руки и увидел содранные ладони. Кровь уже застыла, к ней прилипли ветки, кусочки листьев и грязь.

Пиздец.

Я смотрел на эти раны и чувствовал, как злость снова подкатывает к горлу.

Она сама это с собой сделала.

Сама заставила меня бежать за ней по лесу, сама упала, сама разодрала руки.

И зачем?

Чтобы убежать от меня?

От меня?

— Ну и чего ты добилась своей пробежкой? — мой голос звучал ровно, но внутри всё кипело. — А может, ты мазохистка? Ммм, кукла? Может, тебя нужно по лесу гонять, чтобы трахаться хотела?

Она опустила руки и отошла от меня.

Я видел, как её передёрнуло.

Знаю, что ей не нравится.

Знаю, что ненавидит себя за слабость.

Знаю, что дело в адреналине.

Ей было страшно, она ждала худшего.

Но я ей этого не дал.

Я снова сломал её ожидания.

Я всегда делаю не то, что она ждёт. В этом моя сила. В этом будет её зависимость от меня.

— Ладно, идём…

— А куда ты меня… — начала она, но не договорила.

Я не дал.

— Ко мне, кукла. Ко мне.

— Тимур, я не хочу.

— А вот врать, Мира, нехорошо.

Я резко повернулся к ней, и она врезалась мне в грудь лбом.

Блять, какая же мелкая.

Я смотрел на неё сверху вниз и чувствовал, как внутри всё перемешивается: злость, желание, раздражение, собственничество. Всё это текло по венам, как расплавленный металл.

Она всегда вызывает во мне этот хаос.

И я ненавижу её за это.

Но ещё больше ненавижу мысль, что она может не быть рядом.

— Я не вру, я правда не хочу.

— А это мы ещё проверим.

Я поднял её лицо за подбородок и поцеловал.

Снова, блять.

Какого хуя я постоянно хочу её целовать?

Это уже не просто желание.

Это потребность.

Мне нужно чувствовать её губы, её дыхание, её слабость. Мне нужно, чтобы она знала: я здесь, я рядом, и я не отпущу.

Мы шли минут пятнадцать, пока не вышли к воротам, где было шумно. Компании людей стояли по несколько человек. Играла музыка. Кто-то просто стоял, курил, выпивал. Кто-то пританцовывал в такт.

Обычный вечер.

Обычные люди.

Они не знали, что я только что загнал свою добычу в лесу, как дикий зверь.

И им это не надо знать.

Хотя они все и так считают меня ебанутым.

Дэн уже уехал с Алиной.

Я знал,что он не будет нас ждать.

Нам ещё будет что с ним обсудить.

Видно, Алина не хочет составлять ему компанию так же, как Мира не хочет находиться рядом со мной.

Интересно стало, что же он сделал.

Но это мы выясним потом. А сейчас — Мира.

Я должен убедиться в том, что мне не показалось.

Мы подошли к моему мотоциклу.

Я надел шлем.

Потом забрал второй из её рук и надел на неё сам. Она стояла неподвижно, точно кукла.

Послушная.

Тихая.

Но я знал, что внутри неё всё ещё теплится этот дурацкий огонёк сопротивления.

И я его потушу.

Обязательно.

Сел на мотоцикл, завёл его и помог сесть Мире.

Да, я сегодня в ударе прям.

Вот когда уже собрался выезжать, я увидел его.

Радова.

И вспомнил то, что уже успел забыть.

Какого хуя он мой брат, блять?

Это, сука, просто невозможно.

Если только мой папаша не изменял маме ещё до моего рождения. Но это уже то, что мне придётся выяснить чуть позже.

Сейчас не важно.

Хотя в моменте я знатно прихуел.

Он проезжал мимо, когда заметил нас, и сразу остановился. Фары машин достаточно освещали нас, чтобы я увидел, как он посмотрел на меня, потом на Миру.

Ублюдок.

Хули ты вечно на неё смотришь?

Если ты сын моего отца, то ты, блять, не лучше меня.

А Мира пока что моя.

Потом, может, отдам тебе поиграть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но не сейчас.

Я смотрел на него не отрывая глаз. А когда он перевёл взгляд на меня, сказал:

— Нам нужно будет поговорить об этом. Хочешь ты этого или нет.

Он опустил визор и сорвался с места, оставляя за собой только столб пыли.

Поговорим.

Ещё как, блять, поговорим.

Но потом.

Сейчас Мира.

Я улыбнулся своим мыслям и сорвался с места почти сразу за своим, блять, братом.

Мы ехали не очень быстро.

Мира, как всегда, молчала. Слова закончились? Лимит, блять, или что? Я прибавил газ, и Мира прижалась плотнее. Я чувствовал через ткань куртки, как её сердце рвётся наружу. От страха. От предвкушения. Она боится, а я только жду, когда мы приедем домой. Сегодня я буду изо всех сил держать себя в руках.

Я добьюсь того, чего хочу.

Я доломаю её окончательно.

Сделаю так, чтобы она ненавидела себя настолько сильно, насколько это возможно.

Мы приехали к дому уже ближе к полуночи, и Мира сразу же меня отпустила.

— Идём.

— Тимур, можно домой, пожалуйста.

— Нет.

Короткого «нет» хватило, чтобы она поняла, что просить бесполезно, и слезла с мотоцикла. Она сама сняла шлем и протянула его мне. Я схватил её за руку и притянул к себе, на что она тихо вскрикнула.

— Веди себя хорошо, Мира. Я уже заебался это повторять.

Она снова промолчала, только кивнула.

Ну, пусть так.

Я встал с мотоцикла и, приобняв её за талию, подтолкнул вперёд. Мы шли молча. На лифте поднимались молча. Домой заходили молча.

— А где Зевс? — спросила она, когда на пороге нас никто не встретил.

Да, у них двоих появилась своя связь за эти выходные. Мира явно ему понравилась.

И это почему-то радовало.

Зевс никогда не принимал никого так быстро. Но с ней он вёл себя так, будто знал, что она останется.

— Его забрала Наталья. Раздевайся, тебе раны промыть надо.

— Хорошо.

Ну надо же, послушная какая.

Это подозрительно.

Это всегда подозрительно. Когда она такая тихая, значит, внутри неё что-то зреет. Какая-нибудь глупость. Но сегодня я не дам ей шанса.

— Иди в душ. Полотенце знаешь где, одежду где взять тоже.

Она только кивнула и направилась в мою спальню.

Она вообще естественно смотрится у меня дома.

Будто всегда тут жила.

И её присутствие тут меня не раздражает, а вот она временами — очень. Странная смесь чувств. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё переворачивается. Мне хочется то ли ударить её, то ли прижать к себе и не отпускать. То ли накричать, то ли шептать ей на ухо, какая она моя. Всё это одновременно, и от этого хочется выть.

Я пошёл следом за ней в спальню, за своими вещами. Она стояла возле открытого шкафа и смотрела на полки. Но, услышав меня, сразу обернулась.

— Я не знаю, что можно взять.

— Что хочешь.

Я прошёл вглубь комнаты, к креслу, где лежали мои штаны. Стянул с себя футболку и кинул её на пол. Следом пошли штаны.

Я специально не спешил.

Знал, что она смотрит.

Чувствовал её взгляд на спине.

Взгляд не предвкушения, а страха.

От её лёгкого возбуждения в лесу нет уже и следа. А вот моё возбуждение никуда не делось.

Я уже представляю, как войду в неё.

Маленькую, тугую, горячую, влажную.

Ну, а если не влажную, то ей же будет хуже.

Эта мысль отзывалась тяжестью в паху.

Я представил, как она выгнется подо мной, как простонает моё имя, как будет цепляться за мои плечи.

Или не будет.

Но я сделаю так, чтобы было.

— Нравится то, что видишь? — спросил я, поворачиваясь к ней в одних боксерах.

И она видит.

Видит, как стоит мой член.

Как натягивает ткань, будто может её порвать.

Мира отвернулась сразу, как посмотрела вниз.

И выскочила с комнаты.

Я так и не надел штаны.

Незачем.

Пошёл следом за ней.

И услышал щелчок замка, что вызвало у меня злую улыбку.

Она, блять, специально это делает?

Думает, что в моём же доме меня это остановит? Или пытается злить намеренно.

Ну-ну.

Я постоял минут пять под дверью, слушая шум воды, и решил, что пора войти. Я знаю, что она готова к этому. Знает, что могу, и замок меня не остановит.

Я быстро открыл дверь и зашёл в ванную. Клубы пара почти закрывали обзор, но её силуэт я увидел сразу за стеклом. Как она замерла, закрываясь руками. Я снял боксеры и кинул их в корзину для белья.

Шагнул к кабинке.

Протянул руку, чтобы открыть её.

— Тимур, пожалуйста, не входи, я сейчас выйду.

Я не послушал её и открыл наполовину дверь, когда Мира закричала.

— Не надо! Не входи!

Я знатно прихуел и рванул стекло кабинки так, что оно затрещало.

Мира вскрикнула от неожиданности.

Я зашёл внутрь и увидел кровь.

Первая мысль — эта сука решила кончиться у меня дома.

Внутри всё оборвалось.

Холод пробежал по позвоночнику.

Я не мог отвести взгляд от алых струек, стекающих по её ногам. Она увидела, куда я смотрю, и резко повернулась ко мне спиной.

Я, блять, не идиот и знаю, что такое месячные. Но что за реакция у неё — мне непонятно.

Она дрожала всем телом.

Тихо плакала, закрывая лицо руками, пока вода лилась на нас, смывая красные разводы в слив. Я подошёл к ней вплотную сзади и положил руки ей на плечи.

Она замерла.

— Ты чего?

Она молчит. Сука, она всегда молчит, когда я, блять, пытаюсь нормально говорить.

Это бесит.

Это вымораживает.

Почему она не может просто ответить? Почему каждое слово приходится вытаскивать клещами?

— Мира, блять, отвечай, — уже грубее сказал я.

— Мне домой надо, Тимур, у меня ничего нет с собой.

— И поэтому ты плачешь? Или от радости? Думаешь, это меня остановит?

Я отпустил её руки от лица и развернул к себе.

Какая же наивная.

Думает, что это спасёт её.

Думает, что я отступлю.

Но я не из тех, кто отступает.

Особенно сейчас.

Особенно когда она стоит передо мной — мокрая, дрожащая, заплаканная, с этими ссадинами на ладонях и кровью на бёдрах.

И я вдруг понимаю: она ещё никогда не была такой красивой, как в этот момент.

Сломленная.

Испуганная.

Моя.

Глава XXXXXIV

Мира

Вода давно перестала литься, но я всё равно сидела на холодном кафеле, прижимая колени к груди. Полотенце, которое он мне кинул, я скомкала у лица, вдыхая запах ткани — его запах, смешанный с моим стыдом.

Я ненавидела себя.

Каждую клетку своего тела, которая только что — боже, как это было?

Как я могла это допустить?

Шлюха.

Которая выгибалась навстречу, которая сжималась вокруг него, которая кончила.

Кончила.

Во время этого.

С ним.

Снова.

Грязная, липкая, с подтёками на бёдрах, а он всё равно сделал это.

Меня тошнило.

От запаха.

От скользкости на коже, которую я так и не смыла до конца, просто сползла по стене вниз, а он смотрел на меня взглядом победителя.

Унизил.

Сделал больнее,чем когда либо.

И как всегда доволен собой.

Смотрел на то как сильно я ненавижу себя.

От того, что моё тело предало меня.

Снова.

Оно меня не слушалось.

Оно таяло, когда я приказывала ему окаменеть.

Оно получало удовольствие,когда я хотела просто умереть.

Оно кричало, когда я сжимала зубы.

Оно выбрало его, а не меня.

Оно отдалось ему с потрохами, пока я захлёбывалась в собственном унижении.

Лучше бы он снова все делал грубо.

Лучше бы делал больно.

А не убивал своей гребаной нежностью.

Я прижалась лбом к коленям, чувствуя, как мокрые волосы липнут к икрам. Слёзы текли беззвучно, просто горячие дорожки по уже мокрому лицу.

Я не вытирала их.

Я вообще старалась не дышать, чтобы не всхлипывать.

Он ведь ушёл, но мог вернуться.

А если бы услышал — что бы он сделал? Посмеялся? Погладил по голове? Ткнул носом в мою истерику, как котёнка в лужу? Ткнул в то,что я кончила не смотря не на что?

Это была не я.

Мое тело и разум так защищают меня.

По другому я просто свихнусь.

Плевать.

Я сжимала полотенце так, что пальцы занемели.

Между ног всё ещё саднило, и каждый раз, когда я случайно меняла позу, внутри что-то неприятно тянуло.

Напоминание.

Клеймо.

Я хотела раствориться в этом кафеле.

Стать водой, которая ушла в слив.

Исчезнуть, чтобы не видеть его лица больше никогда.

Чтобы не слышать его голоса, такого обыденного, будто мы просто сходили в душ после пробежки.

Будто я не покрыта собственным позором с ног до головы.

Я слышала, как он ходит по квартире.

Как включил чайник на кухне.

Чай.

Он там чай делает.

А я сижу в его ванной, голая, в засохших разводах, и не могу заставить себя подняться, потому что стоит мне встать — и я снова увижу это.

Следы на бёдрах.

Свои.

Его.

Боже, за что мне это? За что я такая?

Я снова уткнулась в колени, закусив губу, чтобы не завыть в голос. Внутри всё сжалось в тугой комок — из ненависти, стыда и какой-то тупой, безысходной усталости.

Я устала бояться.

Устала ненавидеть.

Устала быть грязной.

Когда хлопнула входная дверь, я вздрогнула.

Он выходил.

А я даже не знала, что он заказал.

Я не двигалась.

Пусть.

Пусть делает что хочет.

Я больше не буду просить.

Я больше не буду унижаться, выпрашивая уйти.

Я просто останусь здесь, пока он сам не вышвырнет меня. Или пока я не перестану чувствовать.

Когда он вернулся и вошёл, я даже не подняла голову. Только сильнее вжалась в колени, надеясь, что стану невидимой.

— Держи.

Его рука с пакетом появилась в поле моего зрения. Я взяла машинально, не глядя. Пальцы коснулись его пальцев — тёплые, сухие. А мои — ледяные и липкие. Я отдёрнула руку, как от удара.

— Спасибо, — прошептала я. Губы еле шевелились.

Голос был чужой.

Он стоял и смотрел. Я чувствовала его взгляд на своей макушке, на голых плечах, на том, как я сжимаю пакет, будто он может меня спасти.

— Тимур… выйди пожалуйста.

Я сама не узнала свой голос.

Такой жалкий.

Такой просящий.

Хотя он всегда наверное был таким.

Будто после всего, что было, у меня вообще есть какое-то право.

Он усмехнулся.

Я услышала это, даже не поднимая глаз.

— Интересная ты конечно, Мира.

И вышел.

Дверь закрылась.

Я выдохнула.

Только сейчас поняла, что всё это время не дышала.

Дрожащими руками я развернула пакет. Внутри — упаковка прокладок, тампоны и… обезболивающие.

Ну надо же.

Я смотрела на всё это и чувствовала, как слёзы снова подступают к горлу.

Не от благодарности.

Нет.

От унижения.

Я будто осталась должна ему.

Даже в этом.

Я медленно поднялась, держась за стену, потому что ноги затекли. Каждое движение отдавалось болью и липкостью. Я старалась не смотреть вниз.

Не думать.

Просто быстро смыть с себя всё,что было.

Просто выйти, будто всё в порядке.

Но внутри всё кричало: грязная.

Ты грязная.

Ты всегда будешь грязной, сколько бы не мылась.

Вещи в его комнате я так и не взяла.

Пришлось завернуться в полотенце.

Нужно хотя бы что-то взять из вещей.

Попросить его и снова быть должной.

Я вышла из ванной, чувствуя, как его взгляд тут же ложится на меня. Красные глаза, мокрые волосы, полотенце. Я мяла его на груди, потому что не знала, куда деть руки.

Куда деть себя.

— Чай будешь? Голодная? — спросил он. Его голос был спокойным.

Слишком спокойным.

Я покачала головой.

Не потому что не хотела.

А потому что не могла представить, как сяду за его стол, как буду пить из его кружки, как буду делать вид, что я — человек.

Что я — не пустое место.

— Расслабься, Мира. Я не трону тебя больше. Пойдем чай выпьем.

Я втянула воздух.

Он был прав.

Наверное, прав.

Но от его слов «не трону» внутри что-то оборвалось.

Потому что я не верила.

Потому что моё тело уже знало: «не трону» — это временно.

Это до следующего раза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я посмотрела на него.

В его глазах — ни капли вины.

Ни капли сомнения.

Только лёгкая насмешка и какое-то любопытство.

Как у учёного, который наблюдает за подопытной мышью.

И я кивнула.

Потому что у меня не было сил спорить.

Потому что я всё ещё была голая под его полотенцем.

Потому что я ненавидела себя настолько, что ненависть уже ничего не меняла.

Я села за стол.

Он налил чай.

Пар поднимался к потолку.

Я смотрела на него, не моргая.

А внутри было пусто.

Так пусто, что даже слёзы кончились.

Он улыбнулся уголком губ. У него были другие планы.

А у меня — только стыд, который лип к коже, как засохшая кровь.

Глава XXXXXV

Мира

Я пила чай мелкими, неживыми глотками.

Он был слишком горячим, обжигал губы, но я не отставляла кружку — она давала хоть какое-то занятие рукам, хоть какую-то причину не смотреть на Тимура.

Он сидел напротив, развалившись на стуле, и наблюдал за мной с тем самым ленивым любопытством, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

Молчал.

Просто смотрел, как я пью его чай, как я кутаюсь в его полотенце, как стараюсь занимать как можно меньше места.

— Допила? — спросил он, когда кружка опустела.

Я кивнула.

— Тогда пойдём. Спать уже хочу.

Я вздрогнула.

Спать.

С ним.

В одной постели.

После всего.

Опять.

Он заметил мою реакцию — конечно, заметил, он всё замечал — и усмехнулся.

— Я же сказал: не трону. Расслабься.

Он встал, забрал у меня кружку, поставил в раковину.

Потом кивнул в сторону спальни.

Я поднялась, чувствуя, как ватные ноги едва держат. Он не торопил, просто ждал, и от этого было ещё хуже.

Как будто он точно знал, что я пойду.

Он прав.

Как всегда.

У меня сейчас нет выбора.

В спальне он открыл шкаф и бросил мне на кровать футболку и спортивные штаны.

— Надень. В этом спать удобнее.

Я замерла.

Это была его одежда.

Чистая, пахнущая порошком и чем-то ещё — им.

— Я не…

— Мира, — перебил он, и голос его стал ниже, твёрже. — Надевай.

Я сжала ткань в пальцах.

Мягкая.

Тёплая.

Чужая.

Но моя собственная одежда осталась где-то в ванной, мокрая и грязная.

Идти туда не было сил.

Просить — тем более.

Я отвернулась, скинула полотенце и быстро натянула его футболку. Она была мне почти до середины бедра, но всё равно я чувствовала себя голой. Штаны пришлось затянуть на поясе, и они всё равно норовили сползти. Я не оборачивалась, пока возилась, но кожей чувствовала его взгляд.

Он смотрит.

Я знаю.

— Ложись, — сказал он, когда я замерла, не зная, куда себя деть.

Я скользнула под одеяло, прижалась к самому краю, спиной к нему.

Сердце колотилось где-то в горле.

Матрас прогнулся под его весом, и я зажмурилась, ожидая прикосновения. Но он просто выключил свет и лёг рядом. На расстоянии.

Не тронул.

Я лежала, боясь дышать.

Слушала, как за окном шумит город, как тикают где-то часы, как его дыхание постепенно выравнивается.

Он уснул почти сразу.

Быстро, спокойно, будто совесть его была чиста.

А я не могла.

Я смотрела в темноту, и внутри меня медленно, как яд, растекалась мысль: дверь.

Входная дверь.

В прошлый раз он забыл её закрыть.

Просто не запер, а я не ушла.

Тогда я не знала.

А сейчас? Сейчас тоже может быть не заперто.

Он ведь выходил за доставкой. Мог не закрыть на замок.

Я лежала ещё минут двадцать, прислушиваясь. Его дыхание было ровным, глубоким.

Он спит.

Точно спит.

Тогда я начала двигаться.

Медленно, миллиметр за миллиметром, отодвигая одеяло. Сердце стучало так, что, казалось, он услышит. Я спустила ноги на пол, замерла.

Тишина.

Он не шевелился.

Я встала.

Босиком, тихо ступая, пошла к двери спальни.

Половица скрипнула под ногой, я замерла, похолодев. Он пошевелился во сне, что-то пробормотал, но не проснулся.

Я выскользнула в коридор. Входная дверь была впереди. Тёмная, массивная. Я подошла, вцепилась в ручку, потянула.

Заперто.

Я нажала, дёрнула ещё раз, уже зная, что бесполезно.

Замок не поддался.

В этот раз он не забыл.

Паника накрыла меня с головой.

Я вцепилась в ручку обеими руками, дёргала её, царапала, будто это могло изменить что-то. Слёзы снова подступили.

Глупая, глупая, глупая.

— Мира.

Голос прозвучал за спиной.

Низкий, хриплый, злой.

Я замерла.

Ручка всё ещё была в моих руках, но я не могла пошевелиться. Холод пробежал по позвоночнику.

Он не спал.

Или проснулся.

Неважно.

Уже не важно.

Он стоял сзади, и я чувствовала его ярость, даже не оборачиваясь.

— Решила съебнуть?

Шаги.

Медленные, тяжёлые.

Он подошёл вплотную, и я почувствовала его тепло, его запах, его дыхание у себя на затылке.

Я не ответила.

Просто стояла, вцепившись в дверь, как в последнюю соломинку.

— Отвечай.

Его рука легла на дверь рядом с моей головой.

Потом вторая.

Он зажал меня между своим телом и дверью, не касаясь, но лишая всякого пространства. Я слышала его дыхание — тяжёлое, рваное.

Он был в бешенстве.

— Отпусти ручку, Мира.

Я покачала головой.

Глупо, по-детски, но я не могла разжать пальцы. Они будто примёрзли к металлу.

— Отпусти, — повторил он тише, и в этом тихом голосе было что-то страшнее крика.

Его ладонь накрыла мою.

Медленно, сильно сжала, заставляя разжать пальцы один за другим. Я всхлипнула, когда он оторвал мою руку от двери и завёл её мне за спину, прижимая к пояснице.

Потом вторую.

Я стояла, прижатая грудью к холодному дереву, с руками за спиной, а он навалился сзади, вдавливая меня в дверь.

— Думала, я забыл запереть? — прошептал он мне на ухо.

Я молчала. Слёзы текли по щекам, попадали в рот, солёные.

— Отвечай, — потребовал он, и его бедро вклинилось между моих ног, раздвигая их.

— Я… я не…

— Ты не что? — он прижался ещё сильнее, и я почувствовала его возбуждение.

Даже сейчас.

Даже злой, он хотел.

— Не хотела сбежать? Не хотела, чтобы я снова тебя поймал?

Его свободная рука скользнула по моему бедру, задирая футболку. Я задрожала, замотала головой, пытаясь отстраниться, но он держал крепко.

— Пожалуйста, Тимур, не надо…

— Надо, Мира, — выдохнул он мне в шею. — Надо, чтобы ты поняла. Ты не уйдёшь отсюда, пока я тебя не отпущу. Ты не сбежишь. Ты будешь там, где я скажу. Ясно?

Его пальцы скользнули между моих ног, и я дёрнулась, как от удара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но он не сделал ничего больше.

Просто держал ладонь там, горячую, тяжёлую, напоминая, кому я принадлежу. Или, может, пугая. Скорее всего — пугая.

— Ясно? — повторил он, сжимая пальцы на моём запястье.

— Да, — выдохнула я. — Да.

Он ещё пару секунд прижимал меня к двери, дыша мне в затылок.

Потом резко отстранился, потянув меня за руку.

— Пойдём.

Я не сопротивлялась.

Не было смысла.

Ноги едва слушались, но он не давал мне упасть, тащил за собой в спальню, как на поводке. Уложил на кровать, лёг рядом, прижал к себе спиной, обхватив рукой так, что я не могла пошевелиться.

— Спи, — приказал он.

Я лежала, глядя в темноту, и чувствовала, как его дыхание снова становится ровным.

Он уснул.

А я нет.

Я слушала его сердце, которое билось где-то за моей спиной, и считала удары, чтобы не сойти с ума. Потом, под утро, сама не заметила, как провалилась в сон — тяжёлый, липкий, без сновидений.

Проснулась я от того, что он шевелился. Сначала просто почувствовала, как его рука соскальзывает с моей талии, как матрас пружинит, когда он встаёт. Потом — звук открывающегося шкафа, шаги. Я не открывала глаза, притворяясь спящей.

— Мира, вставай.

Я не пошевелилась.

— Я знаю, что ты не спишь, — спокойно сказал он. — Вставай завтракать.

Я медленно открыла глаза.

В комнате было уже светло.

Он стоял у кровати, уже одетый — тёмные джинсы, водолазка.

Свежий, собранный.

Как будто ночью ничего не было.

— Я не голодна, — тихо сказала я.

— Это был не вопрос.

Он вышел из спальни, оставив дверь открытой. Я слышала, как он возится на кухне.

Нужно было встать.

Я знала, что нужно.

И всё же ещё минуту лежала, глядя в потолок, уговаривая себя пошевелиться.

Когда я вышла, он стоял у плиты. На столе уже были тарелки, хлеб, масло. Всё так буднично, словно мы пара, которая завтракает перед парами.

Я замерла у порога.

— Кофе сделай, — не оборачиваясь, бросил он. — Мне американо. Себе — что хочешь.

Я пошла к кофемашине машинально.

Руки всё делали сами, пока я смотрела в одну точку.

Американо для него.

Латте для себя.

Я не хотела кофе.

Но он сказал.

Мы сели за стол. Он ел молча, не глядя на меня, а я ковыряла тост, отламывая крошечные кусочки.

Есть не могла.

Голод был где-то глубоко, под слоем страха и оцепенения.

— Поешь нормально, — сказал он, не поднимая глаз.

Я заставила себя откусить.

Пожевала.

Проглотила.

Вкуса не было.

Пока ела, думала только о том, в чём мне ехать на пары. Вещи мои грязные, мне бы в общежитие переодеться.

После завтрака он кинул мне свою тёплую толстовку.

— Накинь, там прохладно. Завезу тебя переодеться.

Он будто мои мысли читает.

Я поймала её, прижала к груди. Она была тёплая, пахла им. Я надела, и она поглотила меня почти до колен. Рукава пришлось закатать.

Он отвёз меня к общаге на мотоцикле.

Я сидела сзади, вжимаясь в его спину, потому что ветер был холодным, а держаться больше было не за что. У общаги он заглушил двигатель, но слез с мотоцикла вместе со мной.

— Иди. Я жду тебя тут.— сказал он, забирая шлем. Кивнул в сторону двери.

Я зашла в комнату и поняла, что Алины не было. Или она очень рано ушла.

Я узнаю потом, что происходит у неё и Дэна, но что-то мне кажется, что ничего хорошего.

Я переоделась в джинсы и белый свитер и быстро вышла. Как бы не хотелось, но идти нужно.

У входа мы наткнулись на Дэна и Алю.

Дэн что-то рассказывал, широко улыбаясь, Аля стояла рядом, скрестив руки на груди.

Она была напряжена.

Даже больше, чем обычно.

Я заметила это сразу — как она сжимает локти, как избегает смотреть на Дэна, как у неё подрагивают губы.

— О, наконец-то! — Дэн хлопнул Тимура по плечу. — Я думал, ты решил прогулять.

— С чего бы? — Тимур пожал плечами.

Аля встретилась со мной взглядом, и я поняла: с ней что-то не так.

Не просто усталость.

Что-то глубже.

Я хотела спросить, но не при них.

Не сейчас.

Первая пара прошла как в тумане. Я не слышала преподавателя. В голове крутилось только мысли о подруге.

Что с ней?

Что Дэн с ней сделал?

После первой пары мы с Алей вышли в коридор, и я сразу взяла её за локоть.

— Ты в порядке?

Она вздрогнула, посмотрела на меня так, будто не ожидала вопроса.

— Да. Всё нормально.

— Аля…

— Потом, Мира. Не здесь.

Я поняла.

Огляделась — рядом толпились студенты, кто-то мог услышать. Да и Тимур с Дэном уже шли к нам из другого конца коридора.

Видимо, ждали возле аудитории.

— О, девочки! — Дэн расплылся в улыбке. — Пойдём в столовку, кофе попьём.

Я хотела отказаться.

Но Тимур уже смотрел на меня, и в его взгляде не было ни вопроса, ни предложения.

Только ожидание.

В столовой мы заняли столик у окна.

Я хотела сесть рядом с Алей,но Тимур отодвинул стул рядом с собой.

Тоже самое Дэн сделал и для Алины.

На меня она не смотрела.

Только в свою чашку, держа её обеими руками, будто греясь, хотя в столовой было тепло. Дэн развалился, закинув руку на спинку стула, Тимур будто его зеркалил.

Или наоборот.

Они снова говорили о чём-то своём.

— Гонка в субботу, кстати, переносится, — сказал Дэн, отхлебнув кофе. — Радов опять будет.

— Мне плевать, — ответил Тимур.

— Ну да, после того вчерашнего. Что он кстати сказал тебе?

— Потом поговорим об этом, — сказал Тимур.

Я посмотрела на Тимура.

Он смотрел в окно, крутя в пальцах стаканчик с кофе.

На скулах заходили желваки.

Я перевела взгляд на Алю.

Она всё так же смотрела в свою чашку, но я заметила, что её побелевшие пальцы ещё сильнее сжали керамику.

— Ладно, неважно, — пожал плечами Дэн. — Главное, что живы остались оба.

Они продолжили обсуждать гонку, какие-то байки, ставки, мотоциклы.

Мы с Алей молчали.

Я сидела, сжимая в руках остывший латте, и чувствовала, как между нами — девушками и парнями — пролегла невидимая стена. Они говорили о насилии, как о спорте. О драке, как о забавном случае. А мы молчали, потому что наша жизнь сама была этой дракой.

Только без зрителей и правил.

— Пойдёмте, — сказал Тимур, поднимаясь. — Пары щас начнутся.

Я встала, как на автопилоте.

Аля тоже.

Дэн бросил пустые стаканчики в мусорку, обнял Алю за плечи. Она замерла на секунду, потом расслабилась, но я видела, как напряглись её лопатки под его рукой.

Тимур подошёл ко мне, встал слишком близко.

— Вечером заберу тебя из общаги, — сказал он негромко, но так, что это не было предложением.

Я не ответила.

Просто кивнула.

И пошла на пары, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину...

...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава XXXXXVI

Мира

Я сидела на паре, но не слышала ни слова из того, что говорил преподаватель.

Передо мной лежала раскрытая тетрадь, в руке — ручка, которая так и не коснулась бумаги. Взгляд был прикован к доске, но перед глазами стояло совсем другое.

Я думала о побеге.

О том, как снова попробую.

Не сегодня, не завтра.

Но когда-нибудь обязательно.

Может, когда он ослабит хватку.

Может, когда я наберусь смелости.

Или отчаяния.

Я прикидывала варианты, как школьница — пути отхода. Деньги, документы, вещи. Куда ехать, к кому обратиться. Хотя обращаться было не к кому.

И от этого внутри поднималась такая ненависть к себе, что дыхание перехватывало.

Я ненавидела себя за то, что не могу рассказать даже Але.

Лучшей подруге.

Человеку, который знал меня со школы, который делил со мной комнату, который поддерживал меня всегда и во всем. Я не могла открыть рот и сказать: «Тимур держит меня. Он делает со мной то, что хочет. А я не могу остановить его. И не могу остановить себя».

Мне было стыдно.

Так стыдно, что, казалось, даже мысли об этом оставляют на мне следы.

Как синяки.

Как засосы.

Как запах его тела, который я до сих пор чувствовала на коже, сколько ни тёрла её мочалкой.

Аля.

Я перевела взгляд на неё. Она сидела рядом, у окна, и тоже не слушала. Смотрела на свои руки, сложенные на парте. Её лицо было бледным, заострившимся, как у человека, который спит слишком мало и боится слишком многого.

Когда-то у них с Дэном всё было иначе.

Не хорошо — я бы не назвала это «хорошо» никогда.

Но иначе.

Он был навязчивым, громким, слишком самоуверенным, но в нём не было этой давящей тьмы, которая появилась позже. Аля смеялась над его шутками, закатывала глаза, жаловалась, что он не даёт прохода. Но в её жалобах была жизнь, какая-то игра.

А потом она уехала.

На неделю.

К родителям, к бабушке, которая слегла в больницу.

Она уехала уставшая, но всё ещё целая.

А вернулась другая.

Тише.

Осторожнее.

Она больше не смеялась, когда Дэн обнимал её. Она вздрагивала от его прикосновений, как я — от прикосновений Тимура. Она начала сутулиться, прятать глаза, избегать компаний.

И я видела это.

Понимала,что это не она.

Она всегда резкая, дерзкая.

Душа компании.

Видела, но не спрашивала. Потому что если бы спросила, пришлось бы отвечать на тот же вопрос самой.

Мы обе тонули.

И ни одна не могла вытащить другую.

Я снова посмотрела в тетрадь.

Там было пусто.

Как и во мне.

Начало третьей пары.

Я только села, только открыла тетрадь, пытаясь изобразить, что я здесь, что я существую. И тут дверь аудитории приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарь. Она пробежала глазами по лицам, потом остановилась на мне.

— Мира, можно тебя? В деканат просили зайти.

По аудитории прокатился лёгкий шорох.

Кто-то обернулся. Кто-то зашептался. Я поднялась, чувствуя, как ёкает сердце. Это из-за пропусков? Из-за того, что я не сдала какие-то работы? Из-за того, что я выгляжу так, будто меня вытащили из-под земли?

Я шла за секретарём по коридору, и каждый шаг отдавался в голове.

В деканате было тихо.

Пахло бумагой и кофе. Декан сидела за столом, и лицо у неё было странное — слишком серьёзное, слишком мягкое. Так смотрят на людей, которым сейчас сделают больно.

— Мира, присядь.

Я села. Сжала колени.

— Мне очень жаль, что я вынуждена сообщить тебе это…

Я не дышала.

— Сегодня утром умер твой отец.

Я услышала слова, но они не сразу дошли. Как будто она сказала их сквозь вату.

Умер.

Отец.

Сегодня утром.

Я смотрела на неё, и мой рот слегка приоткрылся. Я не плакала. Я вообще ничего не чувствовала. Просто пустота. Огромная, звенящая пустота, как в комнате, где выключили свет.

— Соседи звонили, не могли до тебя дозвониться. Сказали, что ты должна приехать. Оформлять… всё.

Я кивнула.

Автоматически.

Встала.

Вышла.

В коридоре меня качнуло. Я прижалась спиной к стене и задышала часто, мелко, как рыба, выброшенная на берег. Отец. Папа.

Последний родной человек.

Тот, кто после маминой смерти перестал быть отцом. Тот, кто пил. Долго, беспросветно. Кто смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место, даже когда мы жили в одной квартире. Кто не замечал, что я сама себе готовлю, сама покупаю одежду, сама выживаю.

Кто был живым, но уже не был рядом.

И всё же он был.

Где-то там, в той квартире, где остались мамины вещи.

И теперь его нет.

Я сорвалась с места.

Побежала в общагу.

В комнате дрожащими руками побросала в сумку документы, ключи, кое-какие вещи.Пальцы не слушались, слёзы наконец хлынули, горячие, злые, и я размазывала их по щекам, собирая вещи.

Я написала Але.

"Я срочно уезжаю домой. Всё расскажу позже"

Отправила и вышла.

На остановке я стояла, вцепившись в лямку сумки.

Ветер был холодным, а я просто куталась в куртку. Автобус до автовокзала пришёл через пятнадцать минут. Я села у окна, прижалась лбом к стеклу и смотрела на город, который исчезал за поворотом.

И впервые за долгое время я почувствовала что-то кроме ужаса.

Облегчение.

Это было ужасно.

Неправильно.

Мой отец умер.

А я сидела в автобусе и думала о том, что теперь меня никто не найдёт. Что Тимур не знает, куда я уехала. Что Аля не выдаст. Что я смогу не вернуться. Что, может, это мой шанс.

Единственный.

Меня тошнило от себя.

От этой подлой, гадкой радости, которая пробивалась сквозь горе.

Но я ничего не могла с собой сделать.

Мне было жаль отца.

И одновременно я была благодарна судьбе за то, что она дала мне этот отвратительный, чудовищный предлог исчезнуть.

Пока ехала, начался дождь.

Благо, ехать всего пару часов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А пока бежала от остановки домой, промокла до нитки.

Дождь лил стеной.

Но, придя домой, я даже не переоделась.

Дом встретил меня запахом пыли и застоявшегося дыма. Всё было так же, как три года назад.

Та же мебель.

Те же обои, только ещё более облезлые, ещё более мёртвые. Соседи приходили, приносили еду, которую я не ела, говорили слова, которые я не слышала.

Я сидела на кухне, на том самом табурете, где когда-то сидела мама, и смотрела в одну точку.

Ночью я пошла в свою старую комнату.

Легла на кровать, не раздеваясь.

Сон не шёл.

В голове крутилось всё разом: отец, мама, Тимур, его руки, его голос, эта дверь, которую я дёргала, как безумная.

И то, что он не знает.

Не знает, где я.

Я ошиблась.

Интуиция сработала раньше, чем разум. Где-то в глубине живота появилось холодное, тянущее чувство.

Предчувствие.

Я не успела его осознать, как в дверь позвонили.

Я вздрогнула. Замерла. Глянула на часы — глубокая ночь. Соседи? Они сегодня и правда часто приходили. Поддержать. Спросить, не нужно ли чего.

Может, кто-то не спит.

Я медленно встала, подошла к двери. Посмотрела в глазок.

И внутри всё оборвалось.

Тимур.

Он стоял на лестничной клетке, мокрый до нитки, с прилипшими ко лбу волосами.

Глаза были бешеные.

Чёрные.

Неживые.

Он смотрел прямо в глазок, будто знал, что я стою с той стороны.

Я отшатнулась, зажала рот рукой. Сердце остановилось, потом забилось где-то в горле.

Звонок повторился.

Длинный, требовательный.

Потом удар ладонью по двери.

— Мира.

Голос.

Низкий.

Злой.

Такой знакомый.

Он не кричал.

Но от этого было ещё страшнее.

— Открой дверь.

Я не двигалась.

Приросла к полу.

Слёзы уже текли по лицу, горячие, беззвучные. Я знала, что он не уйдёт. Знала, что эта дверь — всё, что сейчас между мной и им.

И что она не выдержит.

Он снова ударил. Сильнее. И я увидела, как дрогнула дверь.

— Мира, я знаю, что ты там. Открой. Я не хочу ломать дверь. Но сломаю.

Я попятилась. Спина упёрлась в стену. В висках стучало,а сердце колотитлось так будто сейчас выскочит.

Мурашки бежали по рукам.

Он снова зазвонил.

И снова удар.

Я закрыла глаза.

По щекам текли слёзы. Внутри всё дрожало. Он приехал. Ночью. Под дождём.Нашёл меня.И теперь стоял за дверью, злой, как чёрт, и требовал, чтобы я открыла.

И я понимала, что открою.

Потому что он всегда добивался своего.

Потому что я не умела не открывать.

Потому что дверь — это всего лишь дверь. А он — это то, что за ней.

И он всё равно войдёт.

Глава XXXXXVII

Тимур

Я стоял у байка, прижав телефон плечом к уху.

Гудки.

Снова.

Снова.

Снова.

Автоответчик.

Я сбросил и набрал ещё раз.

Та же хуйня.

Телефон выключен.

— Блять, — выдохнул я, сжимая мобильник так, что корпус хрустнул.

Дэн поднял голову из-под капота. Мы торчали в сервисе уже пол вечера. Он помогал мне с тачкой одного козла, которому я обещал подвеску перебрать.

Работа грязная, нудная, и я хотел по-быстрому с ней закончить, чтобы забрать Миру из общаги.

Но эта дура не брала трубку.

— Чего? — спросил Дэн, вытирая руки о тряпку.

— Не могу до неё дозвониться, — процедил я, глядя на экран. — Телефон выключен.

— Она, наверное, спит.

— Она знает, что я должен забрать её вечером, — я уже не говорил, а рычал. — Она должна ждать. Дома, в общаге. Телефон должен быть включён.

Дэн пожал плечами, но я видел, что он занервничал. Он всегда нервничал, когда у меня срывало крышу.

А сейчас она уже трещала.

— Слушай, — начал он осторожно, — я не хотел тебя грузить, но… я видел Миру сегодня. Днём. Она выбегала из универа. Летела как сумасшедшая, в сторону общаги.

Я замер.

— И ты говоришь мне это только сейчас?

— Ну я думал, она просто спешила. Потом ты сказал, что заберёшь её. Я и забыл.

Я швырнул гаечный ключ на верстак. Звук был резкий, металлический.

— Забыл? — я медленно повернулся к нему. — Ты, блять, забыл?

— Тим, успокойся…

— Она уехала. Телефон выключен. И ты вспоминаешь, что видел, как она бежала из универа? Днём?

Он поднял руки, типа «не наезжай».

Но поздно.

Я уже схватил куртку, натянул на себя, сгрёб ключи от байка.

— Узнай у Алины, где она. Прямо сейчас. Позвони, спроси, — бросил я ему. — Только не говори, что это я просил. Просто спроси.

— А ты куда?

— В общагу.

Я выскочил на улицу.

Дождь только начинался, но я не замечал. Прыгнул на мотоцикл, завёл, рванул с места так, что заднее колесо вильнуло. Ветер бил в лицо, дождь хлестал по визору, но я не сбавлял.

Внутри всё кипело.

Она не могла просто уехать.

Не могла, блять, выключить телефон. Не после того, что я ей сказал.

Я предупреждал.

Я говорил.

Я дал ей одну границу — никаких сбегов. Она снова решила, что может играть по своим правилам.

В общаге я влетел внутрь, не обращая внимания на дождь, который стекал с меня на пол. Вахтёрша подняла глаза от своих бумажек, увидела меня и сразу как-то подобралась.

— Мира из триста двенадцатой. Где она?

— Так уехала ещё днём, — сказала она, глядя на меня с опаской. — Сумка, вещи… Зареванная была. Я думала, вы знаете.

Уехала.

Со слезами.

С сумкой.

Я развернулся и вышел.

Дождь усилился.

Я сел на байк, не заведя, и просто смотрел перед собой. В голове — сплошной шум. Злость, аж до звона в ушах. Она сбежала. Снова. Ночью не вышло — вышло днём. Она всё равно умудрилась.

Сука.

Телефон завибрировал. Дэн.

— Ну? — рявкнул я.

— Аля говорит, Мира уехала домой. Срочно. Что-то случилось. Но сама Аля не знает что. Сказала, Мира написала,что всё расскажет позже

Домой.

Я знал, где это.

Маленькая квартира на окраине. Рядом с тем районном, где жил я раньше.Всегда была правильная, тихая, отличница с косичками. И всегда — в центре моего внимания. Но не как та, кого хочется трахнуть. А как та, кого хочется сломать.

И этот день настал.

Я завёл мотоцикл и рванул.

Дождь превратился в стену.

Я почти не видел дороги, но ехал на грани, вжимаясь в руль, обгоняя, подрезая.

Мне похуй.

Внутри всё сузилось до одной точки: она там. Она уехала. Она сбежала. И за это ей будет хуже. В сто раз хуже, чем она могла себе представить.

Чем дольше я ехал, тем сильнее крутил в голове одно и то же.

Как я предупреждал её.

Как держал ночью у двери.

А она всё равно ушла.

Уехала.

Сбежала, тварь.

Значит, решила, что мои слова — просто шум.

Я помнил её дом.

Старая пятиэтажка, третий этаж, дверь с облезлым дерматином.

Я стоял перед ней, мокрый насквозь, с бешено колотящимся сердцем, и смотрел на эту дверь. Внутри всё дрожало от ярости.

Не от усталости.

Не от дождя.

От неё.

Я нажал на звонок. Длинно. Потом ещё. Потом ударил ладонью по двери.

— Мира.

Тишина. Я знал, что она там. Чувствовал. Знал, что она смотрит в глазок, вцепившись в косяк. Что она боится. И правильно.

— Открой дверь.

Снова тишина. Я сжал кулак и грохнул по дереву. Дверь дрогнула. Соседская собака где-то залаяла.

Мне было насрать.

— Я знаю, что ты там. Открой. Я не хочу ломать дверь. Но сломаю.

Я слышал, как внутри что-то едва слышно звякнуло. Может, ключи. Может, её всхлип. Я прижался лбом к двери, закрыл глаза. Капли стекали по лицу, по шее, за воротник. Холодно. Но я не чувствовал холода. Только злость. Она была горячей, как лава, и текла по венам вместо крови.

— Мира, — повторил я тише, но от этого тихого голоса у меня самого внутри всё сжалось. — Открой.

Она не открывала.

Тогда я отошёл на шаг, посмотрел на дверь. Потом ударил ногой.

Сильно.

Точно в район замка.

Дверь затрещала, но выдержала.

Соседи уже выглядывали, но, увидев меня, снова прятались.

Правильно делали.

— Считаю до трёх, — сказал я. — Раз. Два.

На счёте «три» я снова ударил.

На этот раз замок поддался, и дверь распахнулась, глухо стукнувшись о стену.

Я вошёл.

В прихожей горел тусклый свет.

Я стоял в проёме, мокрый, злой, готовый разнести всё, что попадётся под руку. Но сначала — она.

Я слышал, как она дышит.

Тихо, прерывисто.

Где-то в глубине квартиры.

Я двинулся на звук.

Капли падали с меня на пол, оставляя тёмные пятна.

Внутри всё сузилось до одного: найти её.

— Мира, — позвал я. — Выходи.