SexText - порно рассказы и эротические истории

Дыра: История Ани и Вани. Из книги Секс истории










 

Глава 1. На цыпочках

 

Ваня проснулся от пустоты рядом.

Простыня на её половине ещё держала ямку — не холодную, живую, — но тела не было. Он провёл ладонью по тому месту, где ночью лежало бедро, и поймал только остывающее тепло да страх, который проснулся раньше него. Из ванной шумела вода. Ровно, без спешки. Так моются, когда некого стесняться и когда за дверью кто-то есть, даже если этот кто-то ещё не открыл глаза.

Он открыл.

«Аня ещё в душе. Если сейчас — тихо, на цыпочках пробраться на кухню, — я успею что-нибудь закинуть в рот и незаметно убежать на работу», — подумал Ваня.

До свадьбы такая мысль была бы шуткой. До свадьбы Аня была спокойной. Не подходила первая, не смотрела так, будто в нём есть еда, и не произносила слов, от которых у него вспыхивали уши. Он представлял себе тихую семейную жизнь: кухня утром, чай, её спина, вечер без грязи. Чтобы любить её и не бояться собственного рта. Чтобы не быть плохим рядом с человеком, у которого милое лицо и большие глаза.

После свадьбы в Ане что-то изменилось. Она как будто стала другим человеком. Набросилась на него — нет, не злостью. Голодом. Все годы до него она только ждала разрешения, а теперь брала своё с процентами.Дыра: История Ани и Вани. Из книги Секс истории фото

Утро четвертого дня. В свадебное путешествие они ещё не уехали, а она уже оседлала его своими чреслами: только он с работы — она тут как тут. Утро было такое же. Ваня просыпался изнемождённый, после трёх дней секса, и в ужасе понимал: не сбежит сейчас — оседлает снова.

Дело было не в том, что он не любит секс. Любит. И Аню очень сильно любит. Первые пару дней были еще ок, на третий усталость была такой сильной, что он буквально спал на работе, образовался завал и начальник сильно на него насел. Сегодня нужно было дойти бодрячком.

Вода продолжала мирно стучать о стенки стеклянного душа.

Время есть. Он сел. Светлые волосы торчали, лицо мятое, открытое, доброе даже сейчас, когда доброта была некстати. На стуле с вечера лежала одежда: он аккуратно сложил её там, чтобы утром не шарить в шкафу. Рубашка, брюки. Всё, что делало его человеком, которого пускают на работу. Ваня взял в охапку свою одежду и на цыпочках в одних только трусах двинулся в сторону кухни, по коридору, проходя мимо приоткрытой двери в ванную, он заметил обнаженный силуэт своей жены. В голове мелькнула шальная мысль: а может, зря он отказывается? Аня случайно зацепила локтем стеклянную перегородку в ванной, когда в очередной раз проводила руками по своим волосам, и этот стук вернул Ваню в реальность. Быстрее, быстрее...

Пол холодил ступни. Широкие плечи задели косяк: «Ай, блин...» — вырвалось изо рта Вани, и он тут же замер, как вор, которого выдало собственное тело. Из ванной по-прежнему шумело. Он выдохнул и дошёл до кухни, слишком высоко поднимая колени, неуклюжий даже для очень нелепого побега.

Кухня пахла ночью и холодом холодильника. Он налил воды, выпил быстро, холод ударил в нечищеные зубы. Ещё одна причина не целоваться. Ещё одна стена, тонкая и смешная, но своя. Поставил стакан, открыл дверцу холодильника. Свет лёг на голые колени, на мягкий живот, трусы с крабиками. Где же он... Ах вот. Банан. Ваня схватил его с благодарностью человека, которому нужен повод выйти из дома не оглядываясь.

«Съем по дороге». — Улыбнулся Ваня.

Он закрыл холодильник.

Аня стояла в проёме.

Одежда выпала из рук. Рубашка легла тихо, брюки следом, пряжка звякнула о пол так громко, что уши вспыхнули раньше, чем он понял, на что смотрит. Рука крепко сжимала банан, только что взятый из холодильника.

Она была босая. Короткий махровый халатик держался на мокрых плечах из последних сил и уже не был одеждой. Полы разошлись. Она их не собрала. С волос текло: по шее, по ключицам, дальше, туда, куда при дневном свете смотреть нельзя и откуда взгляд не уходил. Молодое, сочное девичье тело, мягкое, с тонкой талией и округлыми бёдрами, грудь тяжёлая — туда, куда засматриваются все парни.

— Куда это мы так рано? — Голос сел низко, ниже ночного шёпота, которым она звала его по имени. Спокойный. Сытый ожиданием. — И с завтраком уже определился.

Ваня сглотнул. Уши горели. Ямочки проступили сами — он ненавидел их в эту секунду, потому что они делали лицо добрым, когда ему нужно было стать глухим и непроницаемым.

Он хотел смотреть ей в глаза. Большие, горящие, карие глаза на милом лице. Но свет кухни уже шёл по ней и не спрашивал разрешения. Взгляд скользнул сверху вниз — по шее в каплях, по полной груди, тяжёлой и свободной, без белья. Соски собрались от прохлады коридора, кожа вокруг них была теплее на вид, мокрая, живая. По мягкому животу, где ещё не высохло и блестело. И остановился между бёдер.

Ни намёка на волосы. Только тоненькая щёлочка — и в ней не вода душа, другое, более тёплое, то, чего не должен видеть муж, собравшийся на работу. Жадная похоть, не спрятанная даже жестом. Кожа блестела, нежная, ещё горячая от душа, и в этой влажной открытости было столько тихой, бесстыдной красоты, что смотреть было стыдно и невозможно отвести глаза.

Член поднялся сам собой. Сразу, глупо, в трусах, которые ничего не умели хранить. Он опустил банан ниже, будто фрукт мог закрыть то, что уже стояло, и от этого стало ещё стыднее.

Аня знала. Она вышла из душа, не вытираясь: холодильник в их квартире хлопал честнее шагов. Полотенце осталось на крючке. Халат она накинула лишь из вежливости. Муж должен видеть. Пусть краснеет. Пусть мямлит про работу — она уже слышала это мямленье и знала, чем оно кончается, если не отпустить.

До свадьбы она умела ждать. Семья была такая: спокойно, прилично, «только с мужем». Родителей она уважала — не из страха порки, из того тихого стыда, которым хорошая дочь платит за стол и за их сон за стеной. Кивала, если разговор задевал постель. Краснела раньше, чем успевала захотеть вслух. И не брала того, чего ей не позволяли. В общем, была примерной и тихой девочкой днем, а ночью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А ночью, уже взрослой, она гасила свет и доставала планшет.

Под одеялом было жарко от собственного дыхания. Она читала чужие страницы — те, где женщину не спрашивают, удобно ли локтям. Сажают на край стола. Ставят на четвереньки. Гладят по попке так, будто попка уже согласилась, и ладонь не ласкает, а ставит в позу. Сердце екало на этой ладони раньше, чем на слове. Потом она смотрела то, чего вслух не называла. Звук почти на нуле, экран к животу, чтобы полоска света не выдала дверь. В кадре девушку ставили на колени. Минет шёл долго, мокро, без жалости: слюна тянулась с губ, размазывалась по подбородку, по щекам, по всему лицу. У Ани перехватывало горло. Она представляла, как берет в рот мужской член, как сильные руки держат её за волосы, не давая продоху, слюни размазанные по её скулам. Она видела себя стоящую на коленях, обнаженную, покорную. Представляла, как смотрит на мужчину снизу вверх и как горячая сперма растекается по её лицу. Как её ставили раком и трахали так, что каждый толчок ударял яйцами по ягодицам, туда-сюда, туда-сюда.

Пальцы находили клитор сами. Девственный, никем не тронутый, кроме неё — это был её маленький секрет, дерзкая тайна, скрытая от родителей. Она ублажала себя до иступления. Быстро, зло, до судороги в запястье. Простыня липла к коленям. Она кусала край подушки, чтобы стон не прошёл в стену, и кончала тихо, стыдно, с чужим лицом на своём и с пустотой там, куда мужчина в кадре уже вошёл. Потом долго не могла уснуть. Утром снова кивала. Снова была хорошей дочерью. Желание копилось, и вот.

Как же она была рада, что влюбилась, и как же счастлива, когда Ваня сделал ей предложение, хотя она ни разу не лежала с ним в постели. И вот после свадьбы голод вышел наружу и не хотел обратно. Годы просмотров порно и чтение взрослой литературы — вымученный рефлекс, который не утолить тремя днями супружеского долга. В планшете её брали жадно. Теперь она хочет, чтобы так же было и наяву. Наконец-то все барьеры сброшены, больше нечего стесняться.

— Я… на работу, — пробубнил Ваня со стояком в штанах и виноватым взглядом в пол. — Опоздаю.

Аня шагнула через порог. Халатик, и так едва живой, разъехался до конца, повис на локтях. Свет добрал то, что пряталось в тени проёма: широкие бёдра, внутреннюю сторону, влажный след там, где они сходились. Невысокая, мягкая, она занимала дверь целиком — не ростом, а тем, что от неё некуда было деть глаза.

— Пару дней как женаты, а ты уже сбегаешь с бананом. Положи. Фрукт. На стол.

Он разжал пальцы. Банан стукнул и покатился, остановился у края.

Аня подошла вплотную. Пахло горячей кожей и чистым душем. Она взяла его руку, растерянную, тёплую, и положила себе на грудь. Под халат, если это ещё считалось «под». На мокрый сосок.

Сосок ткнулся в ладонь, твёрдый. Грудь была тяжёлая, настоящая. Капля с ключицы перебралась ему на запястье и поползла к локтю. Он не сжал. И не убрал руку.

— Работа подождёт десять минут. Ты же добрый. Не бросишь жену голодной.

«Голодной» она сказала спокойно. Почти ласково. У Вани от этого слова дёрнулся член, и стыд ударил следом — в уши, в горло, в корни волос.

— Ань… я зубы не чистил. Работа. Давай вечером. Я приду пораньше. Честно.

Он мямлил и сам себе не верил. Аня не слушала слова.

Она прижалась всем телом. Грудь к его груди. Живот к его животу. Бёдра к бёдрам. Между ними мазнуло горячим, открытым, так явно, что он охнул. Макушка ей пришлась к его губам. Поцелуй был ближе, чем бегство.

Рука скользнула в трусы. Не погладила. Обхватила. Взяла член целиком, как берут вещь, которая плохо лежит и которую давно пора поставить куда следует.

Он был твёрдый, влажный на конце. Она почувствовала это раньше, чем он успел извиниться.

Колени подогнулись. Он осел — спиной по холодной дверце холодильника, на пол. Трусы сбились. На столе остался банан, единственный свидетель того, что утро ещё могло быть приличным. Аня опустилась следом, не выпуская член из своей руки. Колени по обе стороны его бёдер. Грудь качнулась к его рту, тяжёлая, в каплях еще не высохшей влаги. Рот накрыл его рот глубоким поцелуем, голодом, которому не было дела до его зубов. Ваня попытался что-то промычать, но она целовала так, будто вечер далеко, а утро уже здесь. Рука начала свое движение по члену, вверх и вниз, неровно, как умела, точнее, еще не умела, а только училась. Большой палец смазывал головку. Запястье уставало. Ей было всё равно.

Она потерлась о его бедро, губы продолжали целовать, рука двигалась медленно, но уверенно на Ванином члене. И вдруг. Его глаза закатились, стали видны только белки; на секунду Ваня выгнулся и напрягся. И в ту же секунду Аня почувствовала, как его рука сжалась на её груди. Пальцы умело перескочили на сосок, сжали между костяшек, и его губы ответили на поцелуй. Больно, страстно, дико.

Вот оно. Аня знала о нём ещё до свадьбы. Альтер эго Вани — Влад. Почти полная его противоположность, похоть, высокомерие, садизм, как Джекил и Хайд, не до конца понятно, что является триггером к его пробуждению, но обычно это происходило именно в такие минуты, когда Ваня был сильно возбужден.

Влад убрал её пальцы со своего члена.

— Твои ручки так и не научились правильно дрочить.

Он развёл ей бёдра и одним движением насадил на член. Он вошёл сразу — до упора, мокро, без подготовки, которую она уже сделала сама. Аня всхлипнула ему в ключицу, пальцы впились в плечи. Влад держал её жёстко за талию и за одно бедро, насаживал сверху вниз, коротко, глубоко, так что мокрое тельце подпрыгивало у него на бёдрах, грудь билась о грудь, сосок уже был у него во рту — зубы, язык.

Кухня наполнилась звуками, которых в этой квартире ещё не бывало днём: шлепки кожи, её сбитый стон, ножки стула, который они задевали в этой бешеной скачке.

Аня хотела именно этого. И всё равно в голове на секунду вспыхнул другой кадр — не пол, не она сверху. Столешница, та сцена из фильма, где девушка стоит, оперевшись на столешницу, а мужчина берет её сзади. Поэтому на очередном толчке, когда он на секунду вышел почти весь, она резко подалась назад, упёрлась ладонью в его грудь — не отталкивая, а разворачивая вектор — и свободной рукой вцепилась в край столешницы за своей головой. Ноги обхватили его поясницу, потом одна соскользнула, пятка нашла пол, и она почти легла спиной на плитку, тяня его за собой вверх, к столу.

— Не на полу, — выдохнула она хрипло, глаза стеклянные, рот открыт. — Сюда. — Показала она на столешницу.

Влад усмехнулся — тот самый ехидный изгиб, которого у Вани не бывало.

— Моя жена не хочет на полу. — Он вышел из неё с мокрым звуком, подхватил под мышки и под бёдра одним рывком, как куклу. — Сейчас научу, где тебе сидеть.

Её зад ударился о холодный край столешницы. Аня вскрикнула — от холода и от того, как он сразу развёл ей колени в стороны, поднял одну ногу себе на плечо, вторую согнул и прижал к груди. Стоя. Между её широко раскрытых бёдер. Член снова у входа, головка размазывает по набухшему, и он не входит сразу — держит, смотрит вниз, на то, как она пульсирует.

Потом вошёл. Стоя. До упора. Столешница дрогнула, кружка у раковины звякнула.

Он навалился, одна рука под её коленом, вторая в волосы на затылке, и рот накрыл её рот так: глубоко, языком до горла, не давая ни слова, только стон, который он вылизывает из неё между толчками. Бедра бьют жёстко, мокро, кухня отвечает эхом. «Как грязно, нет, не смотри на меня так!» — стонала Аня. Грудь скачет в такт толчкам. Влад даже не заметил её возражений.

Аня обхватила его свободной ногой, пальцы скользят по краю стола, ищет, за что держаться. Глаза зажмурены, потом открыты — смотрит на него снизу вверх, пока он трахает её именно в той позе, которую она не ожидала, к которой была еще не готова, а теперь получила на своей кухне, утром, опаздав на пары в универе.

Два толчка — и тело Влада сжимается иначе. Короткий звериный выдох, после которого уже не держат ритм, а добивают.

Он вырвал её со столешницы одним движением: член выскользнул с мокрым звуком, пальцы вцепились в тёмные мокрые волосы у самого затылка. Аня вскрикнула — не от боли столько, сколько от скорости. Пол кухни, порог, ковёр гостиной. Он тащил её по полу за волосы, она дергалась, с ужасом вцепившись в его руку, обнаженная, безвольная. Рывок — и она с силой полетела к дивану. Ударилась ягодицами о пол и спиной о нижнюю часть дивана. Не успела даже вздохнуть, как перед глазами — его бёдра, ствол, блестящий, и тяжёлые яйца, которые он сразу вжал ей в лицо. Одна его нога встала на подушку дивана, колено широко. Второй ногой он придержал её плечо, чтобы не отшатнулась.

Член лёг ей на лоб между глаз, больших мокрых от слез глаз.

Влад уже дрочил себе сам. Жёстко, быстро.

— Лижи яйца.

Не попросил. Рыкнул.

Аня открыла рот неловко и тут же получила удар ладонью по щекам, слезы покатились по её лицу. «Быстрее» — новый приказ. Уже не думая, она просто подчинилась приказу и начала жадно сосать, слюна сразу потекла по подбородку на грудь. «Смотреть на меня» — новая команда, меж тем как Влад яростно дрочил свой член, стоя у неё над лицом. Носом Аня упёрлась ему в основание, подняла глаза, как он велел.

Вдруг Влад закряхтел, напрягся, отдернул член и вставил Ане в глотку через рот, не чуть-чуть, глубоко, Аня раскрыла глаза так широко, как никогда, яйца теперь бились о её подбородок, её рот использовали как вагину, один удар, второй, третий, рвота начала подступать, но в эту секунду горячая сперма ударила ей о заднюю стенку гортани, она попробовала отстраниться, задыхаясь и давясь, но рука Влада сильно прижала её к себе.

— Глотай, — продолжал рычать Влад. И Аня проглотила. Рука упала с её волос, член обмяк и выскользнул изо рта.

Ваня отшатнулся так, словно его обжег пол. «Аня», — произнес он каким-то тихим жалким голосом. Попятился в коридор, наступил на собственную рубашку, на брюки, на носки. Руки не слушались, он быстро накинул на себя все, что успел подобрать. И выскочил за дверь.

Аня открыла глаза. Откинулась затылком на край дивана. Посмотрела на дверь.

Тело гудело, колени ныли... Внутри смешались два чувства: обиды и какого-то удовлетворения, она сидела обнаженная, во рту привкус спермы и собственной рвоты, клитор горел огнем. «Убежал, а я так и не кончила», — подумала она. Но это было интересно, хоть и слегка неожиданно. Потом нащупала рукой валявшийся на полу халат и вжалась в него, сгорая от стыда. «Боже, какая же я грязная, как мне такое может нравиться».

 

 

Глава 2. Звонок

 

Ваня вошёл.

Компания, в которой работал Ваня, находилась на 17 этаже высокой стеклянной башни почти в центре Москвы. Компания называлась "Орион" и занимала весь 17 этаж.

Холл был светлый и слишком чистый для него. В середине бил фонтан: низкая чаша, вода ровная, без брызг на мрамор. Ресепшен длинный, белый. За стойкой девушка смотрела в экран. Охрана — в свои мониторы. На Ваню никто не смотрел. И всё равно хотелось закрыть воротник.

Рубашка сидела криво. Зубы не чищены. Под одеждой ещё жило утро, которое он не мог сложить в порядок.

Карточка нашлась в кармане брюк с третьего раза. Турникет пискнул, зелёная точка, створки разошлись. Свой. Человек, которого пускают.

В лифте тёмное стекло вернуло ему лицо: волосы торчат, доброе, мятое. Ямочки на всякий случай спрятались. Он поправил воротник. Воротник не послушался.

Семнадцатый.

Опенспейс уже дышал чужими клавиатурами. Кубик Вани был как все: серая ткань перегородок, два монитора, клавиатура со стёртой буквой А, стул, который знал его спину. На столе — кружка, вчерашняя, тёмное кольцо на дне. Рядом рамка. Аня. Она настояла: фото жены на столе. Обязательно. Он поставил в первый же день. Как-никак любимая жена.

Сел.

Колени спрятались под стол. Руки легли на клавиатуру.

И вдруг.

Над перегородкой вырос Сергей. Коллега. В этом офисе — лучший друг.

Чуть выше Вани. Плотнее. Пивные бока уже сидели в рубашке, которая не знала глажки. Стрижка короткая. Щетина к этому часу уже была, хотя до обеда ещё жить и жить. Улыбка широкая. Пошлая заранее, до слов.

Вчера Ваня почти спал лицом на этом же столе. Рассказал. Свадьба, два дня, Аня выжимает. Серёга слушал как сериал. Не ужас. Зависть. Поэтому сейчас он торчал над тканью перегородки так рано и так близко: ждал продолжения. Рот уже открывался.

— Все в переговорку. Живо.

Игорь Валерьевич. Голос через опенспейс, без имени, на всех сразу.

Сергей рот закрыл. Улыбка осталась.

Ваня встал. Сергей тоже. Пошли.

Переговорка на семнадцатом — длинный стол, графин с тёплой водой, проектор, который вечно бликует. Вдоль стен — лица отдела. Ваня сел с краю, ближе к двери, будто так проще сбежать во второй раз за утро. Серёга напротив, уже сложил руки в замок и изображал внимание.

Игорь Валерьевич стоял у экрана. Пиджак не снят. Указка в пальцах щёлкала по слайду «План / Факт».

— Третий месяц подряд по Востоку не закрыты объёмы. Работы в отчёте есть, подтверждающих документов нет. Кто-то из вас считает, что цифры — это декорация. Я считаю иначе. Кто не вывезет неделю — будет разговор уже не здесь.

Голоса затихли правильно.

И в этот миг у Вани в кармане коротко дрогнул телефон.

Он не должен был смотреть. Он посмотрел.

Аня:

твоя сперма у меня на подбородке утром была такая милая

хочу чтобы в следующий раз ты кончил мне на лицо

и не убегал

Ваня втянул воздух носом. Под столом большой палец дрожал над клавиатурой.

Ваня:

давай не сейчас. я на планёрке. пожалуйста

Экран босса переключился на график провала. Игорь Валерьевич повысил голос — не крик, хуже: спокойная ярость человека, у которого есть премии и нет настроения.

— Иванов. Ты сегодня опоздал на сорок минут. Сейчас хотя бы слушай, раз уж соизволил явиться.

— Слушаю, Игорь Валерьевич.

Телефон снова вибранул. Ваня сунул его глубже между бедром и стулом, экран к себе.

Аня:

в душе

пальцы уже не помогают

думаю как ты сегодня утром жёстко мне вставил на столе

и как потом держал за волосы

владик хороший мальчик когда его выпускаешь

а ты опять краснеешь на работе да?

Серёга бросил взгляд через стол. Ваня сделал вид, что записывает «Восток / объёмы / факт». Ручка чиркнула мимо строки.

Ваня:

Ань??? Не было такого. И хватит уже. Давай потом поговорим. Дома.

Аня:

Дома ты убежишь.

Сейчас хотя бы напиши, что хочешь меня в рот, или я сама себе напишу за тебя.

Игорь Валерьевич ударил указкой по столу — не сильно, но все подпрыгнули.

— Телефоны. На стол. Все. Кто ещё раз моргнет в экран, пока я говорю про деньги компании, останется после семи сводить сверку вручную.

Стопка трубок выросла у графина. Ваня медлил секунду — роковую.

Вибрация. Баннер на заблокированном экране успел раскрыться превью, пока он рванул руку.

Фото.

Аня. Крупно. Ноги разведены, телефон снизу. В ней — толстый тёмный дилдо, блестящий, растянувший до предела. Подпись поперёк светлой кожи бедра, криво, пальцем в заметках:

этот совсем не то что твой член

вернись и забери

Ваня дёрнулся так, что стул ножкой царапнул паркет. Ладонь хлопнула на стекло телефона, но угол уже был не его. С того конца стола, от кресла босса, на долю секунды экран был виден целиком: мокрое, открытое, подпись.

Тишина легла странно — на полтона дольше, чем нужно для «просто телефон».

Игорь Валерьевич не моргнул. Не улыбнулся. Только зрачок чуть сузился, как у человека, который привык запоминать цены и слабости.

— На стол, Иванов. Экраном вниз. И больше ни звука.

Ваня положил. Руки ледяные. Уши горячие. Серёга смотрел в таблицу так пристально, будто там была его зарплата за год.

Планёрка пошла дальше. Цифры. Восток. Дедлайн в пятницу.

Секретарша вошла бесшумно с подносом чашек. Её звали Катя. Двадцать шесть лет. Метр восемьдесят. Стройная, высокая. Короткие каштановые волосы, голубые глаза. Талия узкая, грудь тяжёлая, пятый размер видно было сразу — такие шары, да и Катя их не скрывала, белая блузка была расстёгнута глубоко, лифа не видно, только эти обворожительные дойки. Юбка обтягивала круглую упругую попу, которую она тренировала каждый день в фитнес-клубе на последнем этаже здания компании; там, кстати, был открытый бассейн прямо на крыше с бесконечными бортиками. Когда она наклонилась поставить чай боссу, все взгляды уже были прикованы к ней, мужики пускали слюни, а женщины метали молнии зависти. Чашки звякнули. Катя выпрямилась, осмотрела сидящих за столом сотрудников, и вышла из переговорки, постукивая каблуками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Игорь Валерьевич взял чашку — и в тот же миг, уже не глядя на Ванину трубку, отметил у себя внутри коротко и точно:

Жена Иванова. Молодая. Голодная. Муж краснеет и убегает. Деньги такое обычно лечат быстрее стыда.

Вслух он сказал только:

— Все свободны. Иванов, сверку по объёмам на почту до трёх. Без ошибок.

Стулья зашуршали. Телефоны расползлись по рукам. Ваня схватил свой, не включая экран, и вышел первым — в опенспейс, в свой кубик, в серую перегородку, которая больше не казалась укрытием.

За стеклом кабинета Игорь Валерьевич открыл записную книжку не для работы.

Ваня сел. Упал лицом в клавиатуру. Клавиши ткнулись в лоб.

Над перегородкой снова Сергей. Из-за стенки. В руках термос из дома, тёплый, чай с сахаром. Крышка пошла против резьбы.

— Ах, эта Катька! Видел? Сегодня в кружевном лифаке. Как-то видел её на фитнесе в обтягивающей майке, ух. Потом пришлось в туалете… Ну ты понимаешь.

Глубокий глоток из термоса.

— Ты чего такой убитый? Неужто жена опять всю ночь спать не давала?

Голос Вани вышел в пластик, глухо.

— Ага. Всю ночь. И сегодня утром.

Поднял голову. Не до конца. Уши уже горели.

— Представляешь. Думал быстренько прошмыгнуть. Она в душе. А я — у холодильника. Спалился.

Серёга пил. Мелко. Ждал.

— Повалила на пол. Целовала. Ручками… ласкала. Дальше — как в тумане.

Ваня сглотнул. Ямочки вылезли сами, хотя улыбаться было нечем.

— И вот. Смотрю. Она подо мной. На диване. Голая. Вся в слюнях и слезах. А я… кончаю ей глубоко в горло.

На этих словах Серёга поперхнулся, чай прыснул у него изо рта, прямо на блузку проходящей мимо Кати. Катя остановилась. Посмотрела на Сергея. Гневно. Резко развернулась и, стараясь прикрыть пятно руками на своей блузке, быстрым шагом выбежала в коридор.

— Ладно, мне нужно работать, ты же слышал на планёрке. Если не сдам отчёт... Всё, иди, Серёг.

И уткнулся носом в свой монитор.

Сергей постоял ещё минутку и тоже пошёл работать.

Телефон на столе Вани снова завибрировал.

Аня:

Как тебе игрушка?

Ваня:

Аня, пожалуйста, я работаю...

Аня:

Нашла в одном из свадебных подарков, и решила попробовать.

Ваня:

Аня, у меня отчет горит. Давай потом.

Но сообщения шли одно за другим, короткие, мокрые, без пауз на его «потом».

Аня:

Ты бросил меня с утра со спермой во рту и мокрой киской, я так и не кончила... Ваня ты мне нужен.

Аня:

напиши хоть что-нибудь живое, если не можешь приехать. Я попробовала пальцами, но мне нужен ты.

Аня:

Хотя бы твой голос. Ваня пожалуйста.

Аня:

ваня

Аня:

ванечка

Аня:

я не кончаю без тебя даже когда одна

Ваня сидел в кубике, сверка по объёмам открыта, курсор моргал в пустой ячейке. Серёга в наушниках разговаривал с клиентом по телефону и делал вид, что не видит, как у друга прыгает колено.

Ещё три сообщения. Потом голосовое на две секунды — только дыхание и его имя, сказанное так, будто она уже близко.

Он сдался не героически. Просто пальцы сами открыли чат.

Ваня:

что тебе надо чтобы ты перестала

Ответ пришёл сразу.

Аня:

твой голос

без этого никак

не фото

не слова в чате

скажи мне сейчас как тогда утром

иначе я буду писать до вечера

Он встал так резко, что перегородка качнулась. Бросил Сереге с лёгким возбуждением, я в туалет. Ваня вышел из опенспейса по коридору, быстро спустился на пятнадцатый этаж. Там как раз шёл ремонт и сегодня, на его счастье, здесь никого не было, рабочие бывали тут не часто: то ли материалы ещё не привезли, то ли бригадир забухал и его уволили; плёнка на полу, запах краски, полумрак и тишина, в которой слышно капанье из не до конца закрытого крана.

Мужской туалет на ремонте почти не пах мужским. Две туалетные кабинки. Ваня влетел в одну из них, защёлкнул крючок, сел на крышку, не снимая брюк. Руки тряслись, когда набирал Анин номер.

Гудки. Она взяла на первом.

— Наконец-то. — Голос у Ани был низкий, близкий к микрофону.

— Аня, что значит «как утром»?

— Ты тогда был такой властный, повалил меня на пол, уткнул мое лицо к себе в пах и сказал: «Лижи яйца». Звучало грубо, я даже расстроилась, но потом, когда ты ушел, вспомнила этот момент и так возбудилась. Вань, я что, извращенка, да? Хочу, чтобы ты... так же со мной поговорил.

Ваня проверил замок на двери. Дверь закрыта. Тишина. На этаже пусто.

Однако он не знал, что соседняя кабинка не пустая.

Катя стояла там в туфлях на холодном кафеле, блузка расстёгнута до середины, белая ткань с бурым чайным пятном на груди. Она последние двадцать минут в этом туалете пыталась что-то сделать, чтобы хоть как-то скрыть или вывести это безобразие. Как вдруг услышала шаги; все, что она успела, — это схватить мокрую блузку и спрятаться в одной из кабинок, прижав дверь пальцем к косяку, не дыша.

Теперь через тонкую перегородку до неё долетели щелчок замка и голос Иванова, которого она час назад видела на планёрке.

И женский голос из динамика, слишком отчётливый в пустом ремонтном эхе:

— Говори. Я слушаю.

Катя зажала рот ладонью. Пятно на блузке так и не отстиралось.

Ваня в своей кабинке закрыл глаза и ещё не произнёс ни одного грязного слова. Только дышал в трубку, как человек, которого только что купили за тишину в общем чате.

За стенкой секретарша стояла полураздетая, с чаем на кружеве, и поняла, что выйти уже нельзя: дверь его кабинки смотрит в проход, а каблуки на этом кафеле слышно за три метра.

— Только посмотри, до чего ты меня довёл. — Голос Ани был уже не текстовый. Близко к микрофону, чуть срываясь. — Ты только взял трубку, а я уже намокла. Ваня… ну что ты со мной делаешь.

Он сглотнул.

— Я же на работе.

— Я не со зла…

Шорох. Влажный шлепок ткани о пол.

— Упс...

— Слышишь? Полотенце выскользнуло. Я совсем голая. Это так заводит. Соски сразу огрубели, грудь сама поднялась и ждёт. Ну же. Дотронься до меня.

Ваня зажмурился. За перегородкой Катя стояла с расстёгнутой блузкой и пятном чая на кружеве, ладонь на рту, глаза круглые. Она узнала голос жены Иванова и понимала, что дальше должен был последовать секс по телефону.

— Х-хорошо, — выдавил он. — Я… медленно касаюсь твоей груди.

— Ахх, какой бесстыдник. Нельзя же так сразу. Твои пальцы горячие. Я хочу тебя, — подыграла Аня.

Пауза, дыхание, звук кожи.

— Мои руки у твоих брюк. И вот уже что-то большое и горячее вываливается мне в ладони. Такие маленькие ладошки… Хочешь, я опущусь на колени и возьму его в рот?

Ваня вцепился в колено свободной рукой. Голос сел.

— Да… Конечно. Опускайся и сделай это.

— Сделать что? Скажи ясно.

— Ну это…

— Чётче.

— Яйца.

— Опуститься на колени и что я должна сделать с твоими яйцами...

— Полизать... — Ваня покраснел как помидор, это слово он буквально выдавил из себя.

— Что ты сказал? — не унималась Аня.

— Полизать... — повторил Ваня.

— Что?

Аня услышала, как дыхание Вани в трубке изменилось, выровнялось. Стало ниже. И какое-то холодное и чужое.

И в ту же секунду она услышала стальной голос, тихий, спокойный.

— Как ты смеешь заставлять меня ждать?

Катя за стенкой вздрогнула так, что капля с блузки упала на каблук.

— Твоё место займёт любая, стоит мне захотеть. Живо на колени. И лижи мои яйца.

Аня на том конце тихо ойкнула — холодок пробежал по всему телу.

— Почему ты все еще стоишь?

— Я... — начала было оправдываться Аня.

— На колени.

Влад услышал, как Аня опустилась на колени.

— Вытащи дилдо из своей пизды. Приклей его к стене у коленей и делай с ним то, что я говорю. Не услышу слюнявых хлюпаний — пойму, что врёшь. Вечером пройдусь ремнём по твоей лживой жопе. Ты все поняла?

— Да... — с опаской послышался ответ Ани.

Влад ждал. И вот он услышал шорох. Потом — как присоска цепляется к стене. И короткий влажный звук губ по силикону.

Аня сломалась. И он это понял.

— Нравится лизать мои яйца, сука?

Аня вспыхнула красным на том конце провода. Дыхание участилось, и слюнявый звук стал громче.

Влад в кабинке откинул голову на дверь. Глаза полузакрыты.

— Мой член ещё мягок. Соси лучше. Вот так. Чувствуется мастерица. Соска с дороги, через которую прошёл не один член дальнобойщика.

— Ваня, я не…

— Не смей останавливаться. Шлюха должна сосать, а не болтать. Тебе можно только хлюпать и булькать. Что это за хлюпанье. А ну живо взяла член в рот. Заглатывай.

— Как ты будешь ублажать меня по вечерам, если двадцать сантиметров в глотку пропихнуть не можешь.

Хлюпанье на секунду пропало, а потом рвотный звук. Короткий, мокрый, настоящий.

— Соси глубже, — командовал Влад.

Катя вся обратилась в слух. Ее грудь напряглась, а соски покрылись мелкой рябью и от звуков чужого голоса стояли так же, как Аня описывала свои. Она не должна была это слышать, но ей вдруг захотелось оказаться голой на коленях, держа во рту мужской член.

— Не смей выпускать. Именно так запихивай глубже.

Аня задыхалась в трубку, слюна, бульканье, снова попытка взять до основания.

— Ладно. Хватит. — Голос снова чуть сдвинулся, но не вернулся в стесняшку. — Ты достаточно его увлажнила. Поставь камеру на пол так, чтобы я видел тебя.

- Ванечка нет. Давай без камеры, пожалуйста.

- Я считаю до 3х и кладу трубку.

Один...

Два...

Три..

Катя за стенкой зажала рот сильнее и задержала дыхание, потому что в кабинке повисла гробовая тишина. Прошла секунда, другая. Раздался телефонный звонок. Ваня не спешил брать трубку. Телефон звонил и звонил и наконец он взял трубку.

- Я сделаю, - раздался сдержанный голос Ани.

- Почему я до сих пор не вижу твою мокрую пизду на экране своего телефона? - с легкой яростью в голосе ответил Ваня.

Аня включила камеру и поставила телефон, настроила так, чтобы видеть себя во всей красе.

— Хорошо. Я включил запись. Дура. Теперь тебе уже ничего не остается, как продолжить, иначе все узнают о твоих фетишах.

В камере было видно, как Аня покрылась холодным потом, обнаженная на коленях перед дилдо на присоске, вся в слюнях, запыхавшаяся. И в легком ужасе.

— Повернись задом к дилдо, — спокойно продолжал Влад, — и насаживайся на мой член.

Ваня — давно не он — держал трубку у лица в закрытой кабинке мёртвого этажа. За тонкой стенкой секретарша стояла полуголая и через щелку видела экран в его руке с женой на коленях у стены.

Сначала Катю сковало.

Приказной голос из соседней кабинки — не тот вежливый Иванов с турникета. Чужой. Холодный. От него плечи сами ушли к ушам, пальцы впились в край расстёгнутой блузки.

Потом тело предало быстрее головы.

Трусики стали тесными, потом мокрыми. Ладонь сама спустилась под юбку, нашла клитор сквозь ткань, кружок вышел короткий, стыдный. Она прикрыла глаза. Голос за стенкой вёл — и она пошла, не видя ни жены, ни дилдо, только слыша хлюпанье из динамика и тяжёлое дыхание мужчины в двух плитках от её коленей.

На экране в руке Влада Аня стояла раком в ванной. Голая. Двадцать сантиметров силикона торчали от стены, и она медленно насаживалась на него, спина выгнута, волосы мокрые, капли влаги стекали по лопаткам.

— Вот так, сучка. Стоять раком — твоё естественное состояние. Почувствуй член в своей пизде. Отдайся. Будь благодарна, что я позволяю тебе себя трахать. Не слышу благодарностей.

— Спасибо тебе, Владик, — шепотом, насаживаясь, проговорила Аня.

— Владик — это твой коллега с работы? Как правильно обращаться к тому, без кого ты даже кончить не можешь. Течёшь как дешёвая шлюха. Так и разговаривай.

Румянец залил ей лицо до груди.

— Спасибо... Хозяин.

— Быстрее. Наращивай темп. Если бы я был рядом, у тебя не было бы возможности так спокойно говорить.

Аня ускорилась. Ягодицы шлёпали об основание игрушки. Катя за стенкой все еще отчаянно пыталась скрыть звук, но тихий стон вырвался в ладонь когда пальцы скользили под резинкой трусков, не обращая внимание на уже мокрое кружево. Оргазм шёл волной, сильный, мощный уже вот-вот.

— Не слышу благодарностей.

— Спасибо, хозяин, — уже уверенней и громче сказала Аня.

— За что?

— Спасибо, что позволяете мне трахать себя, хозяин…

— Хорошо. Теперь сними. Поставь перед камерой присоской в пол. Медленно сядь. Ноги широко. Я сделаю скрин на память о твоей мокрой киске.

— Что?.. Нет… — запротестовала Аня.

— Считаю до трёх.

Холодный голос. Тот самый, из-за которого она когда-то поняла, за кого вышла.

— Один.

Аня не двинулась.

— Два.

Она знала, что на трёх будет не просьба. Сняла дилдо со стены. Поставила перед камерой. Неуверенно нацелила головку на свою мокрую дырочку и опустилась сверху, медленно, до основания.

— Бедра шире, сука, и улыбаемся, — говорил Влад.

Аня покраснела. Натянула улыбку на свое лицо и развела в стороны колени. Как же стыдно.

Послышался короткий щелчок камеры.

В ту же секунду Катя выгнулась к перегородке. Пальцы сбились с круга на рваный ритм, блузка съехала с плеча, стон вышел уже не тихий. Аня на экране вскрикнула — длинно, уже без стыда насаживаясь до упора в той позе «для селфи» на дилдо. Звериная похоть. Оргазм накатил почти сразу.

Они кончили почти вместе.

Короткие гудки ударили Ане в ухо раньше, чем она успела выдохнуть «хозяин» ещё раз. Влад положил трубку раньше. Не потому что кончил — он даже не расстёгивал ширинку. Потому что сквозь тонкую стенку, поверх крика жены, до него дошёл чужой стон. Женский. Близкий. Живой.

Глаза дёрнулись. Зрачки вернулись.

Ваня моргнул на запертую дверь кабинки, на свой телефон с погасшим видео, на собственные дрожащие руки. Встал. Крючок. Вышел быстро, не глядя на соседнюю дверь, но зная, что там кто-то есть, лицом как у человека, который просто пописал и идёт сводить объёмы до трёх.

Шаги стихли в сторону лифта.

Катя осела на крышку унитаза, юбка болтается где-то у бёдер, пальцы мокрые, а по ногам течет струйка ее сока, в ушах ещё слышатся гудки и чужой оргазм. Она не знала, видел ли он щель под её дверью. Знала другое: голос, которым Иванов только что трахал жену по камере, она теперь не забудет никогда.

На семнадцатом Ваня сел в кубик. Excel. Курсор. Серёга снял наушник.

— Легче стало?

Ваня кивнул. Экран телефона больше не мигал в этот день.

 

 

Глава 3. Ужин

 

Ваня заметил за окном, что уже вечер.

Отвлёкся на секунду от монитора. Потёр глаза. Выглянул.

Темно.

В офисе почти никого. Клавиатуры молчали. Чужие кружки остыли.

На стене висели часы. Стрелки стояли на восьми тридцати.

Рабочий день кончался в семь. Максимум в семь. Уже восемь тридцать.

Он выключил монитор. Компьютер. Встал. Собрал вещи.

Только собрался уходить.

Кругом свет погашен. Кроме одной полосы — тёплой, приглушённой, из переговорки. Той самой, с утра. Шторы опущены. Свет цедился в щель между тканью и стенкой, тонкий, как нож.

«Позднее совещание», — подумал Ваня.

Выход был рядом с этой щелью. Он не собирался смотреть. Ноги сами остановились.

Заглянул.

И вдруг.

Катя.

Красивая. Статная. Полуобнажённая — и это было так не к месту в их офисе, что он сначала не поверил. Удивился. И всё равно не смог отвести глаз.

Кружевное бельё, красивое, тёмное на тёплой коже. Чёрные кружевные трусики. Сетчатые чулки. Высокие каблуки. Стан прямой, талия узкая, грудь тяжёлая в кружеве. Она смотрела прямо — уверенно, не вниз, не в пол — и шла куда-то медленно, виляя бёдрами, той походкой, от которой на планёрке у мужиков отключались мозги.

Время остановилось.

Во рту пересохло. Член в штанах напрягся сразу, глупо, сильно. Сердце замерло и ударило следом.

Он прижался ближе к щели. Замирая. Чтобы видеть, что там происходит.

Катя расстегнула халтер. Грудь вывалилась тяжёлая, пятый, кружево эти шары не держало. Лиф упал. Она бросила его возле себя и всё так же медленно, виляя, пошла к краю стола.

За столом сидел Игорь Валерьевич.

Катя шла к нему.

И взгляд начальника был туда — в щель, в то место, откуда смотрел Ваня.

Увидел или нет — Ваня не понял. Начальник виду не подал.

Ваня отшатнулся. На цыпочках. К выходу. Быстрее.

Всю дорогу домой перед глазами стояло: обнажённая грудь, точёная фигура, и как начальник смотрит. Не на неё. В его сторону.

В лифте человейника он справился. Увёл мысли. Стояк сел. Двадцать четвёртый этаж, окраина Петербурга, съёмная однушка: спальня и кухня-гостиная. Своего дома нет. Ключ в замке.

Открыл.

Тепло. Запах ужина. Пюре. Котлеты.

Аня хлопотала на кухне, накрывала на стол. Плюшевые домашние штаны, майка. Волосы собраны как попало. С телефона тихо шёл её корейский сериал — любимый, без перевода в голове, просто шум дома.

Странности дня улетели.

Сегодня она пропустила пары. Хотела романтик к его приходу. После ванны, после голоса, после того оргазма ещё несколько часов лежала на кровати в полудреме и спохватилась поздно. Принарядиться не успела. Успела только это: котлеты и пюре по рецепту мамы. Мама с детства говорила — муж должен быть накормлен, в доме чисто и уютно. Аня любила готовить. Любила порядок. Даже здесь, в одной комнате на краю города, у неё получалось.

— Ань, я вернулся. Ну и денёк сегодня был. Начальник насел с отчётом по объёмам работ, еле успел, а потом задержался, доделывал сверку… восток опять не закрылся.

Она подошла. Поцеловала в щеку. Пахло луком и теплом сковороды.

— Привет. У меня для тебя романтик… ну почти. Пюрешка с котлетками, как ты любишь. Так что давай в душ, и после жду за столом. А потом я нашла нам очень классный фильм.

Он пошёл.

Душ смыл офис. Вышел уже весёлый, волосы мокрые, футболка домашняя.

Стол был накрыт. Котлета, пюре, ложка как надо. Они поели. Говорили ни о чём.

После ужина они переместились на диван и включили романтический фильм. Аня принесла большой тёплый плед, подарок тёти, и накрыла себя и Ваню почти с головой. Поджала ноги под себя и положила голову Ване на грудь. Как только легла, он почувствовал аромат лавандового поля с апельсиновыми нотками.

Фильм шёл. Аня медленно гладила его по груди.

— Подумать только, мы муж и жена, — сказала она романтично.

— Да, кто бы мог предположить, что такая красотка станет моей женой, — ответил Ваня и чмокнул её в голову.

Она продолжала гладить его грудь уже как-то более интимно, опускаясь рукой к животу, потом провела по штанам и ощутила, что он возбуждён. Посмотрела на него и прильнула поцелуем к губам. Ваня ответил поцелуем на поцелуй и прижал её к себе так, как делают герои в романтическом кино. Они целовались ещё минуту, поглаживая друг друга.

Поцелуй прервала Аня. Она спокойно встала с дивана, выключила телевизор, взяла Ваню за руку и повела в спальню. Он не сопротивлялся.

Ведомые любовью, они пришли в единственную комнату своей съёмной квартиры, к большой двуспальной кровати, заправленной белым бельём в цветочек. Аня потянула его на себя, и они упали на кровать, слившись в поцелуе страсти.

Она стянула с себя майку, потом плюшевые штаны, осталась обнажённая и снова нашла его рот. Ваня тоже встал, снял с себя всё и полез в тумбочку за презервативом. Сел на край кровати, стал натягивать. С первого раза не вышло: резинка легла наизнанку, он перевернул, снова не получилось, значит до этого было правильно, перевернул опять, на этот раз резинка заняла свое законное место. Аня облокотилась сбоку и смотрела, ждала, пока он справится.

После он быстро вскарабкался к ней уже с напором. Она оказалась на спине, миссионерская поза. Он направил член — и не попал.

— Ой, не сразу. Погоди, не туда.

Смешок. Потом вошёл и начал заниматься с ней любовью, медленно наращивая фрикции. Смотрел на Аню — и в эту минуту встал образ Кати: большие груди идут по кабинету, упругая попа в чёрных кружевных трусиках. Как только образ возник, он понял, что сейчас кончит, вытащил и кончил в презерватив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он дышал часто. Член дёргался в резинке, продолжая изливать туда сперму. Аня поднялась на локти, красивая, обнажённая, горячая — и пустая, не удовлетворённая. Ваня быстро и довольно неловко вскочил с кровати, отжал член в презерватив и побежал с ним на кухню, выбросить в урну. Минута в туалете, смыл остатки спермы в раковину, и так же бодро бежал к Ане, запрыгнул в постель, поцеловал её и упал лицом на плечо, рука на грудь — и почти сразу заснул.

Аня попыталась уснуть рядом.

Ворочалась осторожно, чтобы не сбросить его руку. Закрывала глаза. Считала. Слушала, как он посапывает в плечо — сладко, по-детски, голый, тёплый, уже далеко. Сон не шёл. Между ног было тепло и пусто, как после еды, которой не хватило. Тянуло ниже живота, зудело без чесания, мелкая настойчивая волна, которая не хотела спать.

Она подождала ещё. Минута. Другая. Ворочалась снова, уже злее на себя. Потом тихо выскользнула из-под его руки, накинула майку, босиком прошла в кухню-гостиную.

Воды. Стакан у раковины, та же кружка дня, холод ударил в зубы. На диване ещё лежал тётин плед. Она завернулась, включила сериал — любимый, корейский, чтобы отвлечься, чтобы глаза устали и выключились сами.

Не выключились.

На экране кто-то целовал кого-то медленно, и это было не про неё. В голову лезло другое: утро, пол, голос в трубке, «на колени», то, как тело слушалось не мужа, а того, второго. И сразу — вот это сейчас: резинка, его сон, её пустота. Низ живота тянул уже не мелко. Хотелось кончить. Просто кончить, чтобы отпустило, чтобы можно было лечь.

Ваня спал. Она вернулась в спальню на цыпочках, легла с краю, не будя. Рука под одеяло, между бёдер, как раньше, когда за стенкой спали родители и планшет светил в живот. Пальцы нашли клитор, знакомый, свой. Круги. Быстрее. Простыня липла к коленям.

Ощущения были. Трение было. Даже жар был. И всё равно не то. Как будто пальцы гладили через ткань, которой нет. Раньше этого хватало до судороги в запястье. Сейчас она терла и терла, кусала губу, чтобы не стонать ему в спину, и конец не шёл — только зуд становился злее, обиженнее, глупее.

Она убрала руку. Лежала, дышала ртом. Не поняла. Почему тогда спасало, а теперь нет.

Снова попыталась уснуть.

Ворочалась. Час. Второй. За окном человейника изредка проезжала машина, далеко внизу. Ваня спал голый, на её бывшем плече уже без неё, сладко посапывал, рука так и осталась на том месте, где была грудь. Несколько часов ночи прошли так: вода, сериал, кровать, пальцы, не то, опять кровать. Она всё ещё не спала. Ему было хорошо.

И вдруг ей в голову пришла дерзкая идея. Если сама кончить не может — почему бы не воспользоваться членом мужа. Он же муж. По сути член принадлежит ей, и она может его использовать, даже когда он спит. Какой только бред не лезет в голову, чтобы оправдать себя. Аня решила действовать.

Она аккуратно просунула руку под одеяло и нащупала его. Вялый, сморщенный. Так не пойдёт. Как использовать, если он в таком состоянии. Она начала медленно двигать рукой вверх и вниз, как сто раз видела в порнухе, когда парни дрочат перед тем, как кончить на девушку, и посматривала на Ваню: не проснётся ли, не спалит ли её в такой неудобной ситуации. Ваня спал мёртвым сном. Даже не пошевелился, когда она прибавила темп своей мягкой рукой. Рука устала, член так и не поднялся.

— Да что с ним такое, — разозлилась Аня про себя. Обычно стоило только потрогать — он тут как тут. А теперь как вялая сосиска.

Ваня повернулся на бок.

Тогда она решила попробовать ртом. Медленно, осторожно спустилась ниже, тоже на бок, так что член оказался прямо перед глазами, и стала медленно лизать этот вялый стручок.

И о чудо. Он потихоньку стал оживать.

От радости она взялась с удвоенным усердием: поцеловала головку, полизала уздечку, наконец взяла головку в рот и начала медленно посасывать. К её удовольствию член напрягался всё больше, и уже через минуту был твёрдый как кол. Аня даже не заметила, как чуть возбудилась от своих же действий. Не спеша посасывая, она уже подумывала, как его оседлать.

Как вдруг рука мужа опустилась ей на голову, другая легла на шею под подбородком, и бёдра сами пошли насаживать её голову на орган. Она попробовала оттолкнуть — он вцепился мёртвой хваткой и всё глубже и жёстче трахал её в рот. Закричать не вышло: изо рта только хлюпанье и мычание. Он перекинул ногу через её голову, и она оказалась под ним, прижатая кроватью с одной стороны и ногой с другой, беспомощная. Мотала головой, пыталась выплюнуть — руки держали мёртво. Он спал. Телом управлял Влад: грубый, жёсткий, эгоцентричный, жестокий трахарь, жадно насиловавший её ротик, не давая секунды передыха.

Всё было как в тумане. Нос то и дело упирался ему в пах, яйца хлестали по подбородку. Влад хотел глубоко и быстро нашёл, как направить голову, чтобы член весь уходил в горло. Аня беспомощно дёргала руками и ногами, груди прыгали влево-вправо, а он не останавливаясь долбил горло. Пытка длилась не больше пяти минут, для неё — вечность.

Наконец он вдавил её лицо в пах так, что губы вжались ему в кожу, застыл и бурно кончил глубоко в горло. Она захлёбывалась, он не отпускал. Секунда, ещё одна, он кончал и кончал, она не успевала глотать, глаза в слезах, всё лицо в своих же слюнях.

Хватка ослабла. Член обмяк и выскользнул. Ваня перевернулся на другой бок и продолжил храпеть.

Аня выползла из-под его ноги, рыдая от стыда и злобы, случайно зацепила рукой клитор — и её накрыл оргазм, такой сильный, что колени задрожали, в глазах искры, волна за волной тепло по телу, и сразу жуткая усталость, слабость навалилась разом. Она повернулась к нему спиной, поджала ноги под себя и уснула со слезами на глазах, со вкусом спермы во рту и с жуткой мыслью, что ей, возможно, это понравилось.

 

 

Глава 4. Тихо

 

Ваня проснулся. Рядом никого, тихо. Непривычно тихо.

За окном ярко светило солнце. Было слышно пение птиц — далеко внизу, с того края человейника, куда уже добралось утро.

Ваня потянулся, сладко зевнул, сел на диван. Ещё раз прислушался.

«Странно», — подумал он. «За последние пару дней такое впервые. Где Аня?»

Он посмотрел в сторону коридора и увидел там свет, и вдруг — взик — липучка Аниных кроссовок и шорох.

Ваня встал и вышел в коридор.

Там Аня, уже одетая: джинсы и серая кофточка с V-образным вырезом поверх светло-серой блузки с таким глаженым воротником и расстёгнутой верхней пуговичкой. Она застегнула кроссовки на липучки. Короткий взгляд в зеркало на себя.

Ваня остановился. Хотел было что-то сказать — и не успел.

Аня открыла дверь и выпорхнула, бросив короткое:

— Я в универ.

Ваня почесал правую ягодицу, потом взъерошенный затылок, в лёгком недоумении, и защёлкнул щеколду.

Ушла. Просто ушла на пары.

Ну ладно. Пойду, что ли, позавтракаю.

Ваня пошёл на кухню, достал из холодильника два яйца, включил плиту, налил чуть-чуть масла на сковороду, разбил яйца. Масло зашкворчало, и с шумом жарящейся яичницы ощущение странности этого утра потихоньку стало уходить. Ваня порезал хлеб соломкой, кинул на соседнюю сковороду, запах жареных гренок раздался по кухне.

«Ммм... Обожаю», — улыбнулся Ваня.

Перед глазами мелькнул силуэт Ани. Жаль, что она так рано ушла, я бы тогда сделал ещё бодрящий кофе для неё, который она так любит.

Быстро расправившись с завтраком. Ваня нырнул в ванную, быстро сполоснулся в душе, почистил зубы и бодрячком накинул на себя свежевыглаженную рубашку и костюм, которые Аня погладила перед уходом, и в счастливом расположении духа поехал на работу.

Аня сидела в аудитории.

Доехала рано, раньше, чем нужно, села на своё место у окна, достала тетрадь, выровняла ручку по краю стола и смотрела в доску так, будто там сейчас появится смысл. Вчера пары пропустила. Сегодня пришла, выгладила ему рубашку, застегнула кроссовки на липучки и убежала, а события прошлой ночи не отпускали и всплывали яркими образами: невинная шалость, превратившаяся в сцену, где её глотку использовали без согласия, отчего хотелось убежать. Вокруг шумели, кто-то жевал, кто-то листал телефон. Она сидела ровно.

Рядом села Лена, одногруппница, лучшая подруга ещё со школы. Очки в тонкой оправе, длинные тёмные волосы в хвост за спину, серый худи. Села, как всегда садилась, и этим появлением выдернула Аню из мыслей.

— Ты вчера пропала. А сегодня как будто тебя сюда привезли. Что случилось?

Аня дёрнула уголком рта, будто улыбнулась.

— Ничего. Спала плохо.

Лена смотрела на неё ещё секунду, ту самую, логическую, в которую она обычно уже всё понимала, и не стала давить при всех. Первые две лекции прошли нормально: препод говорил, доска скрипела, Лена строчила конспект, Аня записывала и всё равно периодически проваливалась туда, в ночь. На третью в аудиторию вместо лектора вбежала староста, запыханная, с телефоном в руке, и крикнула через шум, что Марина Викторовна заболела, пары не будет, сказала прочитать дома главу про вегетативную нервную систему, к следующей сдавать. Аудитория поднялась сразу, стулья заскрежетали.

Лена захлопнула тетрадь, взяла Аню за локоть.

— Пошли в кафе. Ты сейчас лопнешь, если не выговоришься, я это с пятого класса вижу.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Пошли, конечно, — сказала Аня и улыбнулась в ответ.

Кафешка была рядом, через дорогу от их корпуса, с видом на канал и мостик, по которому студенты то и дело бежали в универ и обратно. Пахло кофе, уютно, стёкла запотели с краю. Они прошли в дальний угол, в небольшой закуток у окна, там тихо, можно говорить самое откровенное. Они с Леной тут частенько зависали, особенно когда Лена травила очередные похождения со своим парнем.

Лена взяла фруктовый чай и кусочек лимонного пирога, Аня — капучино с карамельным сиропом. Поставили. За окном по мостику кто-то снова бежал, сумка била по боку. Лена сняла очки, протёрла краем худи, надела обратно, подпёрла щёку и ждала.

— Ну. Ты замуж вышла и пропала, вчера на парах нет, сегодня глаза как после пожара. Давай. Я же не мама.

Аня крутила ложку. И потихоньку начала рассказывать подруге про события вчерашнего дня.

— Я стояла утром обнажённая, в одном халатике, капельки влаги стекают по соскам. Ты бы видела. Когда он закрыл холодильник и увидел меня, у него аж челюсть отвисла. Стоял как дурак в трусах и с бананом в руке. Я ему говорю: положи банан…

Они обе засмеялись.

— Да ладно. Так и сказала?

— Ага, — ответила Аня, тоже смеясь. — А потом он такой: лижи яйца. А потом вставил мне член в рот. Ну я думала, минет как обычно, а он протолкнул глубоко, так что проскользнул прямо в горло, дыхание перехватило, и кончил. Я смотрю на него с ошарашенными глазами, слёзы текут, слюни на лице, его яйца на моём подбородке. Он как будто насел. Это напугало. А ощущения… я до сих пор не понимаю, что это было. Страшно. И не только страшно. Сама не разберу.

Лена откинулась на спинку, вилка замерла над пирогом.

— Подожди. Хочешь сказать, ты смогла взять член в горло? Ты же говорила, что у Вани сантиметров двадцать. Ну ты даёшь, подруга. Да ещё и с первого раза.

— Ну да.

— И тебя не вырвало?

— Было какое-то ощущение, но нет. Как-то легко получилось.

Лена хмыкнула, поправила хвост.

— А мы с Лёшей несколько раз пытались. Я сама предложила. Услышала, что парням такое крышу сносит, и захотела сделать ему подарок на день рождения. Прочитала в журнале, что лучше всего сидя на нём сверху спиной, а ещё лёжа на спине с запрокинутой головой, когда он входит. Типа в таких позах горло прямое и член легко проходит, ни во что не упираясь. В общем, мы попробовали и так и так. Сначала я сама, но как ни пробовала, только наполовину удавалось его взять, дальше ни в какую, упирается и всё тут. Тогда легла на спину, закинула голову. Говорю: трахай меня в рот, дорогой. Мы посмеялись, он встал, я легла, вся такая красивая, он нежно только начал — я задыхаюсь, и тут же блевать хочется. В общем, не получилось. Мы потом ржали на кухне ещё минут тридцать. Он гладил меня по голове и извинялся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аня слушала. В голове уже стояла та поза, не Ленина неудача, а кадр: голова назад, и не осторожный Лёша. Она сделала глоток капучино, горячий, свой, и помотала головой, отгоняя от себя эту мысль.

— Так у тебя, получается, с первого раза получилась глубокая глотка, и тебе тоже не понравилось?

Аня замешкалась. На лице выступил лёгкий румянец.

— Ну как сказать. Что-то в этом есть.

Лена не отступила.

— Так значит, понравилось?

— Ну… — Аня замялась. Перед глазами встало утро, потом ночь. — Я бы хотела ещё раз попробовать, но…

Подруга подхватила.

— Но… на своих условиях, да? Ведь тут он всё сделал, и ты даже не успела понять, как тебе самой. Ну знаешь, подруга, обычно такое не нравится, насколько я читала, и девочки делают не для себя, а для своего МЧ, потому что им нравится. А ты сомневаешься. Тогда точно нужно ещё раз попробовать, муж в счастье будет.

Аня вдруг вспомнила, как после этой адской ночной пытки её накрыл оргазм такой силы, какого никогда не было. И решила спросить.

— Лен, а как думаешь, от этого… ну, глубокого минета, можно кончить?

Лена чуть не выплюнула кусок пирога подруге в лицо, от неожиданности. Поперхнулась и закашлялась. Аня постучала её по спине.

— Ты что, кончила от этого? — сказала она слишком громко, так что на них покосилась парочка любопытных глаз за соседним столиком.

И повторила уже почти шёпотом:

— Ты что, кончила, когда он тебя в горло?

Аня махнула рукой.

— Да ты что, совсем, что ли? Как ты могла такое подумать. Я чуть не захлебнулась его спермой, я так спросила, мало ли, просто минет меня возбуждает, а тут что-то новенькое, вот я и ляпнула.

Обе посмеялись.

Аня улыбнулась коротко, почти по-настоящему, и под пальцем на кружке всё ещё сидело то утро, из которого она выпорхнула, и та ночь, которую Лене не отдала.

Ваня вошёл на семнадцатый уже в том свежевыглаженном костюме, который она оставила ему на стуле, и светился так, что вахтёрша на входе кивнула дважды. Здоровался со всеми по пути к кубику, голос лёгкий, шаг лёгкий, волосы легли с утра лучше обычного. Отдохнувший, удовлетворённый, чистый. Зачем ему грустить.

Сел. Монитор, сверка, восток. Всё спорилось само, цифры вставали в ячейки, руки не путались. Такого подъёма у него давно не было. К обеду рабочий план был закрыт, курсор моргнул на последней строке, и Ваня откинулся, сам удивлённый, что вот так можно.

Над перегородкой торчал Серёга. Термос уже открыт, щетина к обеду, улыбка широкая.

— Ого. Жених выспался? Или невеста наконец дала спокойно пописать?

— Да нормально всё, Серёг. Просто хороший день.

Серёга посмотрел на него как на испорченный сериал.

— Хороший. Ты вчера клещами рассказывал, а сегодня — хороший. Пошли чай попьем, а то я так и не понял, чем кончилось.

Они отошли к кулеру, туда, где обычно шушукаются, будто начальник не слышит через пол-опенспейса. Серёга стоял с термосом, Ваня подставил стаканчик и наливал воду. Серёга стал расспрашивать про Аню и вчерашний день. Ваня на этот раз даже не стал делиться подробностями, просто сказал, что вчера у него был отличный романтик с женой, перед этим он задержался в офисе и… осёкся.

— Ты задержался в офисе и что? Вахтёршу напугал? Ваня?

А Ваня не слышал. Он мыслями был уже во вчерашнем вечере, в голове стояла узкая полоска света в переговорке и Катя в нижнем белье, стройная, гордая, уверенная. Как она медленно расстёгивает лиф. И тут Катя появилась будто из воздуха.

— Иванов, сверка на восток ушла? — громко спросила она.

Ваня дёрнулся. Вода из стаканчика брызнула Серёге на брюки. Серёга от неожиданности отшатнулся и вдобавок опрокинул термос своего чая на себя, ещё и рубашка теперь с пятном.

— Бля. Ваня!

— Извините. Я не хотела вас пугать. Просто сверка.

Серёга нервно стал вытирать пятно салфетками, понял, что это бесполезно, и быстро пошёл в туалет.

Катя проводила его взглядом. Потом посмотрела на Ваню и засмеялась таким невинным смехом, что даже слезинка проступила у неё на лице.

— Простите, что так вышло. Я решила его слегка проучить за вчерашнее, а вы так удачно стояли с этим стаканом в руке.

Вдруг перед глазами мелькнула сцена служебного туалета. Она слегка покраснела, развернулась на каблуках и пошла прочь.

— Катя, спасибо, что напомнили.

Она остановилась.

— Напомнили про сверку. Я действительно её не отправил, — сказал он.

И, набравшись храбрости, сделал шаг ближе к ней.

— И за то, что всегда так хорошо выглядите. Ваша улыбка поутру заряжает меня энергией на целый день.

Она обернулась. Голубые глаза смотрели спокойно, чуть удивлённо, не как на планёрке, когда смотрят все.

— Что это нашло на вас сегодня?

Он сглотнул. Уши тёплые, но ямочки он уже не прятал.

— Я давно хотел с вами заговорить, но стеснялся.

— А чего сегодня решились?

— Видимо, у меня счастливый день. Я Иван, кстати.

— Что вы так формально. Я знаю, как вас зовут. Вы, уже были на обеде?

— Да… то есть… нет. Только вот, воду.

Она глянула туда, куда ушёл Серёга, и уже тише:

— Тогда пойдёмте скорее, пока ваш друг не вернулся.

Они дошли до лифтов. Катя нажала кнопку, обернулась.

— Ну что, куда пойдём?

Ваня засмущался. С Серёгой он обычно ходил в соседний бар, где друг пил разбавленное пиво, чтобы на работе не спалили, а ему приходилось грызть орешки и жареные гренки.

— Эээ… если мы пойдём туда, куда обычно хожу я, ты не захочешь больше со мной общаться.

Катя засмеялась, тем же невинным смехом, что у кулера.

— А ты сегодня прямо отжигаешь, Иванов. Ладно, пошли, покажу моё любимое кафе.

Лифт поехал вверх. Она говорила, он слушал.

— Фитнес у нас на последнем этаже, я хожу каждый день после работы. Обычно на работе не ем, готовлю дома. А как-то раз не успела плотно позавтракать, зашла в кафешку возле зала. И теперь это моё любимое место.

Двери открылись в свет и запах хлора чуть-чуть, сбоку, от бассейна. За стеклом крыши — открытая вода с бесконечными бортиками и город внизу, серый, далёкий. Катя кивнула туда мимоходом и повела его в кафе: салаты, боулы, смузи, ценник не барный.

Сели у окна. Ваня заказал суп. Катя — боул с зелёной фасолью, кукурузой, свежими помидорами и светлым соусом. Она вела себя так легко и непринуждённо, что Ваня от этого сам оттаял.

— Я всё поражаюсь, как тебе удаётся так хорошо выглядеть. И ещё в зал каждый день, после такого дня. Я обычно валюсь с ног и посапываю в метро по дороге домой.

Она улыбнулась, помешала боул.

— Каждый день спорт. Я же бывшая гимнастка, только в сборную меня не взяли. Бывший меня ревновал, что я каждый вечер на спорт, поэтому и разошлись.

Ваня кивнул, как будто это к слову, хотя уже держал вопрос.

— А сейчас? Ты с кем-нибудь встречаешься?

Катя глянула на город за бесконечным бортом воды, потом на него. Спокойно, без игры.

— Нет. Сейчас ни с кем. А ты сам спортом занимаешься?

Ваня мотнул головой, уши тёплые.

— Да ну… я в метро больше сплю. А тут вообще интересно…

— Пошли, покажу, — сказала она, уже вставая.

Они отошли к стеклу. Бассейн лежал ниже уровнем, вода уходила в небо, борт не кончался. Катя как раз подняла руку — мол, вон дорожки, вон сауны — когда в сумке зазвонил телефон.

— Алло. Да, Игорь Валерьевич. Сейчас. — Она прижала трубку плечом, уже искала каблуками выход. — Партнёры из Москвы, переговорка. Прости.

И побежала, каблуки стучали по плитке кафе.

Ваня остался со стаканом и дурацкой улыбкой. Смешанное чувство, проказное: только что сидел и болтал с самой красивой девушкой офиса, хотя сам женился пару дней назад.

— Сверка, точно, совсем забыл.

И побежал на рабочее место отправлять отчёт. Семнадцатый, кубик, Серёги уже не было — видимо, умотал домой в мокрых штанах. Ваня сел, добил файл, нажал отправить, выключил монитор. Рабочий день ещё не кончился, а ему уже можно было. Хорошее настроение само несло к выходу.

В метро, ближе к окраине, всплыла Аня. Утро, кроссовки, «я в универ». Потом — Катя, боул, бассейн, и что он так и не сказал: я женат. Уши вспыхнули в вагоне. Примерный муж должен был сказать это первым делом, а он сидел и слушал про зал. Надо купить Ане цветы.

Вышел на одну раньше. Он знал, какие она любит: кустовую розу, если нет — белые хризантемы. Кустовые розы были. Купил розы.

Ваня вышел из лифта, покопался в карманах, нашёл ключи и открыл дверь. В нос сразу повеял аромат тёплого ужина.

— Милая, я дома! — крикнул он. — Я тут подумал, что давно не дарил тебе цветов, дай, думаю, куплю…

Аня вышла из кухни. Смотрела на букет дольше, чем на него. С утра ушла рано, даже не поцеловала, весь день не звонила — и вот он с цветами. Она подумала: понял, что она на него злится. Не про ночь.

— Ого. Цветы. Ты меня любишь, что ли?

— Конечно люблю.

— Ладно. Пошли ужинать. Сейчас только поменяю тебе тарелку. Я туда плюнула.

— Что ты сделала?

— Шучу, шучу… Или нет…

Этим вечером они легли по разные стороны кровати. Но то ли букет сделал своё дело, то ли Аня не так уж сильно сердилась на Ваню, ведь разве можно его винить за действия Влада. Засыпая, носком ноги нашла его ногу. Потом обняла.

— Какой же ты всё-таки у меня глупенький. Я тоже тебя люблю.

 

 

Глава 5. Блинчики

 

Ваня проснулся от запаха.

С кухни тянуло маслом и сладким тестом, сковорода тихо шипела.

Он сел. Аромат свежеиспеченных блинчиков. «Ммм...» — подумал Ваня и аккуратно на цыпочках прошмыгнул на кухню.

Аня стояла у плиты.

Большие наушники закрывали уши, кабель свешивался на грудь и прыгал в такт. Мягкие домашние шортики обнимали полные бёдра, лёгкая майка без лифа — тонкая, серая, соски просвечивали, когда она тянулась за лопаткой. Волосы собраны как попало, волна выбилась на шею. Она пританцовывала у сковороды, покачивала задом под свою музыку, переворачивала блин и снова качала бёдрами, хорошее настроение было видно по спине.

Ваня остановился в проёме.

Смотрел.

Как она крутит попкой — коротко, сексуально. Шортики задирались на ягодицах, майка поднималась над полоской кожи. Член шевельнулся сам, и вдруг захотелось выйти, подойти, взять её прямо здесь, у плиты, пока она не сняла наушники и не стала женой с лопаткой.

Аня обернулась. Увидела его — и улыбнулась так, что кухня стала светлее. Не сняла наушники. Подошла, всё ещё в том же танце, беззвучно шевелила губами, повторяя припев, руками показала ему что-то из клипа: на него, на себя, снова на него. Остановилась вплотную. Пахло тестом и её тёплой кожей.

Ваня сглотнул. Уши тёплые. Ямочки. Он всё ещё смотрел на неё, как смотрят на то, что нельзя трогать утром, если хочешь остаться человеком.

Она сняла наушники. Мягко поцеловала его в губы, коротко, вкусно, и сказала спокойно, почти весело:

— А я тут блинчики приготовила. Ты уже умылся?

Ваня моргнул. Голос жены вернул его в чувства.

— А, да… Сейчас пойду.

И скрылся в ванной, пока она не увидела, что шорты спереди уже не просто домашние.

Завтрак был спокойный. Блинчики, сметана, её бодрящий кофе, его чай. Она сидела напротив в той же майке.

После завтрака он поехал на работу.

Семнадцатый встретил его как обычно, кубик, монитор, сверка на восток. Глоток бодрящего кофе — и утро пролетело как один миг, а к обеду план был почти закрыт. Последнее время он справлялся со своей работой на удивление хорошо.

— Иванов, — раздался знакомый голос Кати, личного помощника Игоря Валерьевича. — Через 10 минут занесите отчет по Востоку в переговорную.

— Конечно, Катя, то есть Екатерина... Эээ... А как, кстати, Ваше отчество?

Катя улыбнулась и сказала уже мягко по-дружески:

— Можно Катя. — И добавила: — У нас сегодня важные переговоры; надеюсь, с цифрами все в порядке, иначе Игорь будет, мягко сказать, недоволен.

— Конечно, я все дважды проверил.

— Тогда 10 минут, — ответила Катя и пошла, стуча каблуками, в переговорную, куда один за другим заходили люди в дорогих костюмах.

Ваня сидел молча и пристально смотрел на движение стрелок на офисных часах, эти 10 минут длились вечность, и вот время настало. Он встал, взял свой отчет и направился в переговорку. Дверь была приоткрыта, дневной свет застилал комнату, где Игорь Валерьевич сидел в дорогом пиджаке, водил указкой по экрану и ровным голосом говорил про выполненные работы. Катя стояла у стола в белой блузке, пуговиц было расстегнуто чуть больше, чем он видел минутами ранее, открывая вид на ее прекрасные формы, укутанные в кружевной лиф, в чёрной юбке, на каблуках. Ваня замер: эта сцена напомнила ему ночь, когда он увидел то, о чем умолчал перед Аней пару дней назад.

Он осторожно приоткрыл дверь и тихо, почти крадучись, направился к Игорю Валерьевичу.

— А, Иван? Кстати, это один из наших лучших сотрудников, он лично составлял отчет по проекту «Восток», ну что же, порадуете нас высокими показателями?

Босс застал Ваню своим вопросом, когда тот протягивал папку с отчетом ему в руки и замер в недоумении.

— Что... Что вы просите? — промямлил Ваня.

— Цифры, Иванов, цифры, они выросли или упали за прошедший квартал?

— А, ну... Выросли...

— Ну и ладно, давайте свой отчет и можете быть свободны...

Легкий смешок пробежал по залу. Ваня посмотрел на отчет, потом на Катю и растерянно двинулся к двери. Выходя из переговорки, он оглянулся и заметил на себе взгляд Кати, спокойный, уверенный; она все так же стояла рядом с директором. Ваня знал, что все взгляды в этой комнате устремлены на неё. А она в эту секунду смотрела на него.

Ваня вернулся за свой рабочий стол, думая, что мог значить этот взгляд Кати, неужели... Да ну нет... Не может такая девушка заинтересоваться таким, как он, думал он про себя; при этом его губы расплывались в дурацкой улыбке, к тому же у меня есть Аня... Руки легли на клавиатуру, и снова на экран полетели цифры.

Рабочий день кончался в семь. В шесть сорок он отправил файл, выключил монитор и, сказав себе, что просто проголодался, уверенным шагом направился к лифту вверх на последний этаж в кафе, в котором вчера так мило беседовал с помощницей босса.

Двери лифта открылись. Кафе почти пустое, кто-то в спортивном, кто-то с ноутбуком. Ваня взял поднос, заказал первое, что увидел, сел у того же стекла и только потом понял, что столик ему не нужен.

За стеклом к воде шла Катя. Открытый купальник ярко-оранжевого цвета, почти нитка на высокой фигуре, мокрые каштановые волосы прилипли к шее. Шла босиком по плитке, стройная, сексуальная. Остановилась у борта, тронула воду пальцами ноги, аккуратно встала лицом к воде, вытянулась в струну и оп круглая упругая попка блестнула брызгами и скрылась в воде бассейна.

В ту же секунду Ваня отставил свою еду, резко встал и пошел на стойку регистрации, где милая девушка лет 20 встретила его широкой улыбкой.

— Абонемент на месяц, пожалуйста, я хочу записаться в Ваш фитнес-клуб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он очнулся, уже подходя к двери своего дома. Магнитный замочек с надписью «ХайХилл Фитнес» лежал в кармане. «Зачем я это сделал?!» — подумал он, открывая дверь ключом. В нос ударил аромат жженых свечей, тёплый жир сковороды, что-то лёгкое и сладкий край шампанского, уже открытого.

— Милая, я дома.

Аня вышла из кухни. Майка, домашние шорты, волосы распущены. На столе две тарелки, две свечи, бутылка. Она уже всё накрыла.

— Иди мой руки и садись за стол. Я тебя ждала.

Он сел. Ел. Она сидела напротив с бокалом, тарелка перед ней почти не тронута. Смотрела, как он жуёт, и улыбалась той тихой улыбкой, от которой ему всегда хотелось быть лучше, чем он есть.

— Ань, ты чего не ешь?

Она сделала глоток. Пузырьки ударили в нос. Набралась.

— Уже поела. И вообще… мне сегодня хочется попробовать кое-что новое.

Он отложил вилку.

— Ваня, я на днях говорила с Леной, и она рассказала мне про интересную технику ласк, от которых у мужчин сносит крышу… Ну вот я и подумала, что хочу сегодня тебе сделать приятное.

Ваня смотрел на неё внимательно, уши уже тёплые, ещё не понимая, куда это.

— В общем, я хочу попробовать сделать тебе минет… Но не как обычно, а глуб—

— Аня? Ты правда хочешь глубокую глотку? — выпалил Ваня, не успела она договорить.

Аня удивилась такой бурной реакции мужа, но виду не подала.

— А ты откуда про такое знаешь?

— Ну я мальчик не маленький…

Она выдохнула. Уже увереннее.

— Но только я сама всё сделаю. Возможно, мне тоже понравится… Прошлый раз…

Она очнулась и тут же сделала большой глоток шампанского в надежде, что Ваня не заметит, что у нее уже был подобный опыт с Владом, его второй половиной, о которой знала только она.

— То есть Лена мне говорила, что это может быть неприятно, если делать неправильно. Так что ты быстро в душ, а я пойду пока посуду помою. И встретимся на диване.

Он кивнул. Хороший муж. Виноватый заранее, хотя не знал, в чём. Встал, поцеловал её в макушку и пошёл.

Вода в душе смыла офис. Он вышел в одном полотенце, волосы мокрые, не зная, куда деть руки. Аня как раз ставила последнюю тарелку на сушилку, вытерла ладони полотенцем, улыбнулась и взяла его за запястье.

Подошла к дивану. Села на краешек сама, лёгкое волнение в плечах.

— Итак. Приступим.

Развязала полотенце. Оно упало с бёдер на пол. Член уже колом, смотрел ей в лицо. Аня наклонилась и медленно взяла головку в рот, тепло, мокро, без спешки. Потом отстранилась и сказала чуть комично, пальцем ему в бедро:

— Только ничего не делай. Я сама.

Ваня кивнул. Даже этого кивка она как будто не заметила.

Она взяла снова. Сначала чуть-чуть. Потом глубже. В отличие от Лены, у неё не упёрлось. Член пошёл в горло сразу, ровно, и губы сами дошли почти до основания, пока она дышала носом и держала. Ваня смотрел сверху, как его длина потихоньку скрывается у неё во рту, до конца, и крышу сносило медленно, сладко. Страшно, жена сама захотела сделать ему горловой минет, и это происходит прямо сейчас. О Боже, мой член полностью скрывается у нее во рту... Ощущения непередаваемые...

Аня задержала. Подержала. Попробовала открыть рот шире, чтобы село ещё, хотя уже некуда. Потом резко вытащила, вдохнула, нитка слюны тянулась от губ к головке — и поняла, что хочет ещё. Не «для него». Ещё.

Она стянула майку через голову, грудь тяжёлая выпала свободная, соски уже собрались. Шорты вместе с трусами вниз, шаг, она чуть подвинула его коленом и села на корточки голая, перед ним, на ковёр. Одна рука легла себе между ног, пальцами нащупала свою киску, и она снова взяла его в рот, аккуратно, до горла, до губ у основания.

«Жар не ошибка», — подумала она. Когда член упирается в горло, а губы смыкаются внизу, ей было приятнее, чем в обычный минет. Неспешный ритм. Свои ощущения. Пальцы кружили по клитору в такт. Размышляя и экспериментируя Аня напрочь забыла про Влада. Только глубина и то, как тепло снизу отвечает рту.

Ваня смотрел и уже почти не стоял на ногах. Глаза закатились — блестнули белки, — и открылись уже чужие.

Аня привычно потянулась отстраниться, чтобы взять очередной вдох и продолжить свой вечер. Подняла глаза на мужа.

Там уже был знакомый взгляд эгоиста. Ухмылка. Тяжёлая рука легла на затылок.

Он не сказал ни слова. Резко, силой насадил её рот на член и чуть задержал.

Аня закашлялась, подавилась, ртом хватала воздух вокруг ствола, и в этот миг ощутила, как он проталкивается ещё глубже. Слёзы потекли рекой. Волна жара охватила все тело, глупая сильная волна.

Хватка на затылке ослабла, и она отскочила, глотая воздух как рыба, выброшенная на берег.

Влад сжал волосы на затылке и стал использовать голову. Туда-сюда, легко: горло было открыто, слюна текла по подбородку, падала на грудь, на напряжённые соски, которые уже выдавали удовольствие — то, что нахлынуло в ту секунду, когда проснулся он.

«Что происходит?»

Бёдра вдалбливали член в рот снова и снова, но киска Ани, предательски горела отзываясь на каждый толчок, вот вот и... Ощущения стали острее и ярче, чем когда она сама ставила ритм. Аня решила не сопротивляться — проверить новую догадку. Расслабилась. Руки больше не упирались в бёдра, пытаясь отстраниться. Опустились вниз, на клитор, который горел и хотел кончить.

В этот момент лёгкое тело подхватили мужские руки.

И вот, она уже лежит на диване, ноги в стороны и вверх. Влад стоит и наводит член прямо в киску.

Неожиданно для себя у неё вырвалось, обиженно:

— Нет, Владик, постой, давай продолжим.

Он закрыл ей рот ладонью и вошёл в другую дырку. Как жеребец, которого привели на случку: не слышит, не думает, просто трахает. Грудь прыгала вверх-вниз в такт. Один толчок. Второй. Третий. Горячая сперма разлилась по животу.

Аня.

— Я в душ, — услышала она мягкий голос мужа, привычно убегающего в ванную.

Дверь. Вода.

Клитор горел. Она лежала в смешанных чувствах, сперма остывала на коже, и не понимала, что это было. Опустила руки и стала неистово тереть себя там, где только что был член. В голове — не диван и не живот. Горло. Как её ебал Влад, не в киску, в рот. Как яйца били по подбородку. Как было тяжело дышать.

Крик наслаждения вырвался изо рта, тело изогнулось в дугу, клитор пульсировал: одна волна, потом сразу вторая... Ааа... Аню снова накрыла волна. В глазах темнота, треск в ушах, секунда, другая — и тишина, только звук текущей воды доносился из душа, где мылся Ваня. Что это было? Аня с ужасом начала осознавать, что, возможно, ей понравился не секс и не минет, а когда ее рот использовали, не спросив.

 

 

Глава 6. Стекло

 

После вчерашнего вечера на диване Аня наконец чувствовала себя удовлетворённой, хотя мысли о том, что ей понравилось, всё ещё не давали покоя. Ваня почти ничего не запомнил и утром был доволен. Новый день начинался хорошо, но Аня ещё не разобралась, чего хочет от мужа.

Ваня, сияя счастливой улыбкой, вышел на улицу, держа в пакетике обед, так мило приготовленный для него Аней, и направился прямиком в офис. На входе он как обычно сунул руку в карман пиджака, чтобы достать оттуда пропуск и наткнулся на магнитный замочек. ХайХилл Фитнес. Он остановился, достал его, посмотрел.

«Зачем я это сделал?!»

У меня такая потрясающая молодая жена, а я повелся на красивые формы секретарши. Вчера у бассейна это было какое-то помутнение, стоило только увидеть Катю в оранжевом купальнике, и я как дурак побежал на стойку покупать абонемент. Минутное влечение, вот что это было, неужели я готов повестись на другую женщину? А может... Может это именно она и только благодаря Ане я обрел такую уверенность, что так осмелел и подумал, что девушка босса может стать моей? Ну я даю... А дома Аня. Такая потрясающая девушка... А как сильно она меня любит. Дурак, какой же я дурак. Но не возвращать же абонемент теперь, вот стыдно-то будет. Ладно, сегодня обязательно позвоню Ане и узнаю ее мнение, что мне делать теперь.

Ваня и дальше продолжил бы так размышлять, если бы его грубо не толкнули сзади. «Чего встал, проходи давай, видишь, уже очередь скопилась».

Ваня вынырнул из своих мыслей, приложил магнитку к турникету и прошел к лифту.

Поднявшись на этаж и сев за свой рабочий стол, он набрался смелости и позвонил.

— Ань… алло. Я… слушай. Я доехал до работы, все хорошо. ... А и да. Тут такое дело. Я вчера купил себе абонемент в фитнес-клуб. Ну у нас наверху, в башне. Подумал, надо спортом заняться, почему бы и нет. В общем, поддался минутному порыву, по уговорам коллег. Только я как-то не подумал, что по вечерам теперь буду приходить позже. А возвращать как-то глупо, там всего месяц… Что мне делать?

— Ваня, ты молодец, — услышал он бодрый голос Ани в трубке. — Правильно, что купил. Ходи спокойно. Я только за.

Он сглотнул.

— Хорошо, ну тогда пойду сегодня выбирать себе спортивные шорты. Целую. Ты уже на парах?

— Да, сейчас уже подхожу. Люблю.

— Я тоже тебя очень люблю. До вечера.

Аня положила трубку. Ваня убрал телефон, и сразу стало легко. «Ну что, сегодня в зал», — сказал он шепотом. Вдруг перед глазами моргнул образ Кати в купальнике. Ваня замотал головой. Нет, я люблю свою жену, мы с ней просто коллеги, я просто повелся на красивую фигуру, ничего больше. И сел за компьютер.

К обеду работа отпустила. Ваня открыл в браузере интернет-магазин и начал серфить шмотки для спорта, кроссовки, шорты, майки, размеры какие-то космические, ничего не понимал. Над перегородкой показалась голова Серёги и термос, его вечный спутник.

— Вань, ты чё, на спорт собрался? Ты ж вроде неплохо выглядишь.

— Да, слушай, решил подкачаться, надо следить за собой. Может, и питаться хорошо начну. Хотя, конечно, Аня у меня хозяйка, она очень классно кормит. Но я тут на днях был в фитнесе и понял, что у нас реально крутой фитнес наверху. Да и скидка для сотрудников 20%, грех таким не воспользоваться.

Серёга хлебнул чайку, перевел взгляд на Ваню, потом куда-то вдаль и задумчиво произнес:

— Ага, а ещё Катя туда на спорт ходит.

Там вдалеке шла Катя рядом с Игорем Валерьевичем. И добавил: «Сегодня в коричневом...»

— Что, что? — переспросил Ваня.

Серега перевел взгляд на Ваню и спросил уже в своей привычной веселой манере:

— Слушай, а ты случаем не за Катей решил туда пойти?

Ваня замешкался с ответом.

— Да ладно, не бойся, я никому не расскажу, — ухмыльнулся Серёга. — Что, за Катькой нашей приударил?

— Да нет, ты что, вообще, что ли? Как такое подумать мог? Я даже не знал, не предполагал, что она туда вообще на спорт ходит. К тому же я женат.

— А и что с того, что женат? Эх, я бы ей... Да и твоей Аньке я бы тоже с радостью... — рассмеялся Серега.

Ваня сделал строгое лицо.

— Да шучу, шучу я. Это ж комплимент. Твоя Анька огонь, а не женщина, ну правда, и чего она нашла в таком замухрышке, как ты?

— Да шучу, шучу я. Шуток не понимаешь.

Короче, забей ты на этот интернет, на обеде беги в соседнюю башню, там спортивный магазин, я частенько, сидя на перекуре, смотрю на местных продавщиц. Горячие штучки. Э, ну и шмотки себе купишь.

Серёга хлопнул его по плечу и ушёл к себе довольный. Ваня ещё потыкал сайт, ничего нормального не нашёл, выключил монитор, взял куртку и выскочил в ближайший спортивный магазин, про который говорил Серега. Купил кроссовки, шорты, майку, плавки, шапочку на голову и зачем-то резиновую уточку у кассы — сам не понял зачем, просто лежала жёлтая, глупая, а тут еще продавщица своими глазами хлопает, и рука сама взяла, в общем, полный набор.

Вечером после семи он уже в новом, бирки ещё чесали шею, поднялся на последний этаж, приложил магнит. Зал пах железом и потом. Ваня стоял с сумкой как полный болванчик, не зная, к какому тренажёру подойти и с чего начать, когда рядом остановилась Катя.

Спортивное черно-фиолетовое трико облегало её фигуру, волосы собраны в хвост, бутылка воды в руке. Она узнала его и улыбнулась мягко, по-дружески.

— Иванов. Ты когда на спорт успел записаться?

— Я? Здравствуйте, Екатерина. Да. Абонемент. Вчера. То есть… я вообще не понимаю, с чего тут начинать…

Катя улыбнулась.

— Мы же договаривались: если не в офисе, то просто Катя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, пошли, покажу. — Она показала рукой на беговую дорожку. — Сначала разминка, без нее никуда. Побегай 15 минут, потом вот этот блок, на спину, не бери сразу много. И вот сюда, на грудь. Первый день не напрягайся сильно. Походи, пощупай тренажеры. А я пойду делать свой сет на ягодицы, сегодня как-никак день ног.

И ушла. Оставив Ивана беспомощно смотреть ей вслед.

Ваня встал на беговую дорожку и медленно побежал. Он бежал и бежал, мысленно убеждая себя, что он тут потому что захотел подкачать свое тело, но глазами вылавливал фигуру Кати, которая спокойно делала очередной присед со штангой.

Домой сегодня Ваня вернулся без десяти десять. Сумка новая, футболка мокрая в пакете. Аня вышла в майке и домашних шортах, улыбнулась, поцеловала его легко в губы.

— Ну что, как фитнес? Одежда-то ничего? Стирать надо? Не жмёт?

— Круто, если честно. Бассейн большой, тренажёры. Я было растерялся сначала, но, оказывается, моя коллега тоже ходит, она показала мне пару тренажеров и вот смотри. — Ваня напряг руку. — Чувствуешь бицепс? — улыбаясь, сказал он, направляя тонкую ручку Ани к своему плечу.

— Коллега? Какая коллега? — спросила Аня.

— Да. Секретарша босса, её зовут Катя, я разве о ней тебе не рассказывал, мы время от времени пересекаемся в офисе. Она там, оказывается, уже давно занимается.

Аня кивнула.

— Хорошо, что есть кому показать, а то ты бы там заблудился. А у меня на учебе завал. После свадьбы дыр навалом, семинары, надо оценки подтянуть. Так что ты занимайся, а я подучусь, мы прямо молодцы.

— Мы молодцы, — повторил Ваня, поцеловал её в макушку и пошёл в душ. В сумке на дне болталась жёлтая уточка.

И так прошло три дня.

Он после работы поднимался в зал, уже сам находил дорожку, здоровался с Катей кивком, иногда она бросала «не горбись» или «ещё один подход» и уходила к себе. Они разговаривали легко, по-простому, как коллеги. Иногда кушали вместе на обеде. Удивительно, но стоило ему тоже начать ходить на спорт, как Катя стала уже не просто коллегой, а считай другом. Домой в девять, в десять, мокрый, голодный, целовал Аню в щёку. Аня сидела над учебниками и конспектами, иногда задерживалась в универе на подготовку, приходила с запахом библиотеки и тоже целовалась коротко. В постели им было нормально в том смысле, что никто ни на кого не кидался: вечера просто были заняты. Зал. Учёба. Сон. Никто даже не думал про секс.

На четвёртый день Ане надоело.

Сидела на лекции, писала конспект и вдруг поняла, что тело хочет не семинар, в голове мелькнула сцена последней встречи с Владом, его руки на ее затылке и чувство спермы на животе. Собрала сумку раньше обычного, по дороге купила шампанское, дома зажгла две свечи, поставила два бокала, надела пеньюар — короткий, тот самый, который выбирала по наставлению Лены, для мужа, набрала Ваню.

— Ваня, я дома. Давай устроим романтик сегодня. Приезжай пораньше после тренировки, ладно? Я тебя жду.

Он стоял уже в зале, сумка у ноги, и в штанах отозвалось сразу. После этих дней спорта тестостерон зашкаливал, а еще разговоры с Катей, которых никогда раньше он даже представить себе не мог. Ему хотелось не меньше, чем ей.

— Ань… да. Сейчас. Я быстро. Уйду через полчаса, а то я уже переоделся. Целую. Люблю. В общем, жди.

Он бросил разминку. Полез сразу в силовой, грудь, спина, тот суперсет, который Катя когда-то показала, только без её «не бери много», потому что надо успеть домой к жене к свечам. На третьем подходе в пояснице что-то щёлкнуло тупо и горячо, рука сама отпустила гриф. Он согнулся, выдохнул сквозь зубы, кое-как собрал сумку и доехал до дома, уже не женихом на романтик, а человеком, которому больно даже сесть.

Ключ. Коридор. Аня стояла в пеньюаре у стола, свечи горели, два бокала уже налиты, улыбка голодная и мягкая — и увидела, как он входит скрюченный, одной рукой держится за поясницу, лицо серое.

— Ваня?

— Ань, я… дурак. Зачем-то поспешил. И вот. Спина адски болит.

Она в ту же секунду переключилась. Накинула на плечи махровый халат, подхватила его под локоть, довела до кровати, уложила на живот. Достала из аптечки разогревающую мазь, запах ментола ударил на всю комнату, ладони по пояснице, он постанывал в подушку коротко и жалко. Потом приготовила горячий чай с лимоном, поставила кружку на тумбочку.

— Лежи. Не рыпайся. Значит, сегодня не судьба.

Он уснул быстро, ещё с мазью на коже, рот приоткрыт. Хотел успеть к жене, а притащил домой сорванную спину.

Аня сняла халат, в майке, села на диван в гостиной. Телевизор светил в пустую комнату. На столе остывали два бокала шампанского, пузырьки уже сели, свечи натекли воском. Хотелось. Сильно хотелось. Она сидела, смотрела в экран и на второй бокал и думала про сегодняшний пеньюар, про то, как он сказал «быстро, честно», и про это имя, которое уже несколько вечеров звучало рядом с залом. Катя.

Завтра он на спорт не пошёл.

После работы Ваня пришёл совсем разваленный, сразу в ванную, набрал горячую воду, лег. Аня присела на край ванны.

— Спинку потереть?

Он посмотрел на неё жалостливыми глазами, мокрый, усталый и больной.

Аня все поняла без слов, встала и тихо ушла на кухню.

К выходным спина уже отпустила.

Но в пятницу Игорь Валерьевич как назло загрузил Ваню работой по коттеджу, документацию которого Ваня давно сопровождал. Срочно назначили выездную проверку. Нужно было собрать актуальные чертежи, проверить ведомости и свести незакрытые вопросы. Всё поставили на Ваню. Один из лучших, как подшучивал время от времени Игорь.

Мало того что Ваня в пятницу остался допоздна, так оказалось, что документы нужно подготовить не позднее понедельника: объект пора было принимать у подрядчиков.

Поэтому Ваня сел за ноутбук дома с самого утра и вынырнул из него только вечером. В воскресенье Аня не выдержала, неделя без близости, а еще это странное неразрешенное ощущение, так что же случилось в последний раз, неужели она действительно любит по-особенному? Аня решилась действовать и с утра как бы забыла надеть трусики и прошла мимо Вани в одной только майке. Не сработало, поэтому она как бы случайно увидела на полу фантик, который срочно нужно было поднять, и сделала такой выразительный прогиб в спине, открывая Ваниному взору свою обнаженную попку, какому позавидовали бы девочки из шоу герлз, но Ваня даже не заметил. Он был полностью в таблицах. После этого Аня скинула с себя майку и демонстративно пошла обнаженная в ванную, оставила приоткрытой дверь и залезла мыться. Через 40 минут, почти уснув там, она вышла и обнаружила Ваню в той же самой позе и с теми же остекленевшими глазами.

В понедельник после пар Лена взяла Аню за локоть ещё в коридоре и потащила в кафе.

— Пошли. Тебе пора выговориться. Я давно тебя такой не видела.

Аня не стала сопротивляться и спокойно последовала за Леной в кафе.

Это была та же кафешка у канала, тот же закуток, где Лена неделю назад рассказывала Ане про свой эксперимент с мужем. В этот раз Лена взяла фруктовый чай и чизкейк, Аня капучино с карамельным сиропом.

— Ну рассказывай, подруга, что случилось. В понедельник ты прямо сияла, а сегодня на тебе лица нет. Он что, тебя бить начал?

— Он купил абонемент в зал.

— Что?

— Ходит туда каждый день, возвращается в десять и сразу спать. Даже не ужинает, не то чтобы... — вырвался у Ани крик души.

Лена откусила пирог, поправила очки.

— Ну это не повод, мой тоже как-то на спорт записался. И что? Неделю походил, а потом даже не появлялся.

— А еще он там с какой-то секретаршей общается... Катя... Ненавижу её. Звонит мне такой: «Катя мне новое упражнение показала. Сейчас Катя закончит, и я тоже пойду... Мы с Катей обедаем...» И я слышу, как она смеется. Даже по смеху чувствую, что у нее сиськи больше, чем у меня. А у меня классные сиськи...

— Катя. Сиськи? Постой, ничего не понимаю. Ты ревнуешь, что ли?

— Ага. Наверно.

— Да ну, твоего Ваню?

— Ага.

— Тяжелый случай. У твоего Вани в жизни никого лучше тебя не было, я вообще удивляюсь, как ты им вообще заинтересовалась. Да и вообще он же двух слов связать не может, когда с красивой девушкой рядом стоит, а тут прямо общаются?

— Ага. Я слышала по телефону, как они болтали.

— О как?! Неужели эта секретарша глаз на него положила? Сам-то он вряд ли бы подкатил.

— Не знаю. Но у нас уже неделю интима не было. Я вчера даже голая перед ним ходила, а он и глазом не повел.

— Да ладно?! Ты же такая красотка, а он даже не взглянул? Это 100% эта кошка драная. Я тебе так скажу, видимо, она по женатикам ходит. Увидела, что у парня жена и все хорошо, и решила семью испортить, знаю я таких, им бы только мужика увести, а там он им неинтересен становится. Короче, надо тебе эту парочку подловить на горячем. Ваня наверно сегодня опять на спорт пойдет?

— Думаю, да.

— Ну так съезди и посмотри в глаза этой мерзкой бабе и Ване своему заодно напомнишь, чей он муж.

— Может.

— Не может. А съезди. Иначе вечером опять будешь грызть кружку.

Вечером, часов в семь, Аня набрала Ваню.

Гудки шли долго. Она стояла у окна человейника, смотрела вниз, на парковку, и уже думала, что он снова в этом своём зале, когда он взял.

— Ань… алло. Я…

— Когда ты будешь? — Голос сел низко, не ласково.

— Задерживаюсь. Документы по Коттеджам еще парочку нужно проверить. Игорь Валерьевич ждал ещё с дня. Я… почти закончил но работы еще примерно на час.

На этих словах у Ани опять блеснул одинокий вечер, пустая квартира, холодный свет телевизора и бокал шампанского, выпитый в полном одиночестве. И как закрывает одна глаза в постели. Снова. А потом в памяти всплыло чужое имя, которое он обронил как-то вечером, рассказывая про свой спорт, типа просто коллега.

— Ясно.

Положила трубку раньше, чем он домямлил. Накинула куртку на плечи и выбежала из квартиры. Не помня, закрыла она дверь или нет, стоя в лифте, она думала только об одном. Шалава. Он наверно сейчас там с ней, в сауне, опять врёт про свой большой коттеджный проект, что за проект такой, который всегда встаёт между мной и им. Он что важнее меня?

Башня ещё горела верхними этажами. Аня проехала семнадцатый и вышла на последнем, туда, где расположен фитнес-клуб «ХайХилл Фитнес», тот самый, где Ваня уже неделю пропадает по вечерам и где встречается со своей Катей. На стойке клуба девушка подняла голову. Аня собрала всю свою волю в кулак, выдохнула и с милой улыбкой на лице спросила:

— Добрый вечер, а вы не знаете, где мне найти своего мужа, Иванова Ваню, он ходит к Вам по вечерам?

Девушка на ресепшен застучала пальцами по клавиатуре. Мимо проходила высокая стройная девушка в чёрном спортивном костюме, который облегал её тонкую талию и широкие бёдра. Сверху был розовый топ, который едва удерживал грудь пятого размера. Шары ходили под тканью, когда она шла. Катя услышала фамилию, свернула к стойке, вежливо улыбнулась и сказала:

— Иванов сегодня задержался в офисе. Он проверяет последние документы по его рабочему проекту, который нужно будет принимать в ближайшее время. Вы можете найти его в офисе на 17-м этаже.

Аня выдохнула. И в тот же миг поняла. Это она. Коллега, личный секретарь босса. Катя, о которой она так много думала последнее время.

«Да. Спасибо», — тихо ответила Аня.

Катя кивнула и как ни в чем не бывало отправилась к тренажёрам. Аня окинула её фигуру сканирующим взором. Не зря она переживала, это же настоящая секс-бомба: и грудь, и попа. Аня, чуть ли не падая, пошла назад к лифту, нажала на кнопку.

Двери на семнадцатом открылись. Из кабинета, что сразу у лифта, вышел Игорь Валерьевич в дорогом костюме и с легким ароматом мужского одеколона, скошенная трава и лаванда. Аня вышла из лифта и уверенным шагом направилась прямо по коридору туда, где, как она думала, находится рабочее место Вани. Они разминулись в проёме. Игорь остановился, оглянулся на уходящую фигуру девушки, не понимая, где он мог её видеть. С этими мыслями он спустился на лифте на первый этаж, попрощался с охранником и сел в своё дорогое авто марки «Бентли». Завел двигатель. И тут зрачок сузился на долю секунды — в голове возник образ, мокрое фото и короткая подпись, то самое, которое он увидел на экране мобильного на долю секунды в переговорке дней 10 тому назад. В штанах что-то шевельнулось. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер Кати.

— Катя, привет, ты же на фитнесе сейчас? Спустись в мой кабинет, пожалуйста, я купил пару нарядов. Примерь. Жду фото. Это срочно. Водитель заедет через час.

Катя стояла у тренажера, готовая начать силовой сет, а потом выпить белковый коктейль. Но, похоже, спорт накрылся. Она сжала телефон, собрала свои вещи и злая поехала вниз. Грозно прошла в кабинет начальника, открыла нижний ящик стола, где Игорь обычно складывал для неё новые наряды.

Аня тем временем вошла в кубик. Коридор, переговорка, только потом опенспейс, почти тёмный, горел один монитор. Ваня сидел в рубашке, воротник мягкий, волосы торчали, лицо человека, который уже третий час усердно работает, не замечая, что остался только он один, пальцы усердно бьют по клавиатуре.

Она остановилась. Злость моментально прошла, так же, как и ревность. И почему я вдруг подумала, что он меня обманывает, вот он сидит строчит свой отчет, бедный, замученный. Какая же я глупая, как я могла подозревать его в измене.

— Ваня, ты… правда тут?!

Он дёрнулся, чуть не сбил кружку.

— Аня??? Ты чего тут?

— Я думала, ты врёшь.

Он сглотнул. Уши слегка покраснели.

— Ань, ну как я могу тебе врать. Дай еще пару минут. Доделаю, и поедем домой.

Он повернулся к монитору и стал с удвоенной силой стучать по клавиатуре.

Аня вдруг увидела своего мужа в каком-то другом свете. Она же никогда еще не видела его за работой, а он такой серьезный... мужественный... и... внизу живота ёкнуло и... сексуальный. Руки сами потянулись к мужу и аккуратно обвились вокруг, она прильнула к его спине. «Вань, ты сейчас такой брутальный», — сказала она ему шепотом, губами почти касаясь мочки его правого уха.

Руки Вани замерли, в моменте он почувствовал себя кроликом, маленьким сереньким кроликом, чью шею начал обвивать большой и кровожадный змей... Сравнение, может, не самое точное, но почувствовал он именно так. Ощутив, как грядет неизбежное, то, что он боялся представить и что может произойти прямо сейчас. К чему он не готов и в то же время к чему невозможно подготовиться.

«Ань...»

«Да, Ваня», — сначала целуя, а потом посасывая мочку уха, ответила Аня.

«Аня, Анечка...» — Ваня продолжал мямлить.

«Да, Ваня», — Аня перекинулась на шею мужа, а руками начала медленно расстегивать рубашку на его груди.

«Ань... Мне нужно закончить отчет».

«Да, Ваня», — практически не слушая, Аня уже расстегнула рубашку и начала гладить грудь своего мужа, покрывая его шею страстными поцелуями.

Ваня собрал последние силы, кликнул сохранить, выдернул флешку из компьютера.

— Аня, я сейчас, надо отнести отчёт Игорю.

Резко вскочил, стараясь скрыть напряжение в штанах, и быстрым шагом, почти бегом, потопал в кабинет начальника, убегая от того, что она уже начала в кубике.

Обычно Катя надевала наряды, которые купил Игорь, легко, но эти два были необычные. «Что это? Это точно можно носить?» — подумала Катя про себя, осматривая вещи, которые лежали в ящике. Первый наряд был почти полностью нитки и кружево, другой какие-то кожаные ленты. Она решила начать с того, который казался ей более закрытым, это был кожаный бондажный костюм, если так его можно было назвать, кожаный пояс с двумя полосками — видимо, это были трусики-стринги, открытые с серебряной цепочкой по центру и 3 металлическими шариками, которые так удобно ложились в ямочку её интимной лодочки; надев, она почувствовала холод металла на своем клиторе и пожалела, что надела их первыми, потому что теперь каждое ее движение отдавалось движением шариков, задевавших её бусинку клитора. Она осмотрела вторую часть костюма: это был лиф, такой же открытый, как и низ; полоска черной кожи ложилась под грудью и 2 широкие ленты крупной сетки обволакивали груди, слегка поддерживая, но почти ничего не пряча, уходили за шею и завязывались там бантом, видимо, чтобы в порыве страсти можно было одним движением освободить груди, хотя зачем — они и так были почти полностью открыты. Кроме этого к костюму прилагалась цепочка с двумя зажимами, неожиданно короткая и по-видимому сделанная из чистого серебра, зажимы, как она понимала, предназначались для сосков. Катя дрожащими руками нацепила одну клипсу себе на правый сосок, легкая волна боли пробежала по всему её телу, сосок напрягся и сжался, расплющенный металлическими дужками с силиконовой оплеткой. Она потянула цепочку, чтобы зацепить второй сосок, цепочка была короткая, и, зацепив второй, она натянула цепочку между зажимами в струну. Жар окутал тело Кати, костюм был не просто открытый, он был необычайно развратный. «Нет, Игорь, мы так не договаривались...» — вырвалось у Кати, но в этот момент она услышала, как кто-то быстро приближается к двери. Она в ужасе осознала, что единственный, кто это мог быть, — это Ваня, он же оставался дописать сверку и должен был как раз занести её Игорю в кабинет. «Вот же я дура, как я могла забыть об этом», — промелькнуло в голове Кати. Она схватила в охапку вещи и бросилась в единственный укромный уголок этого кабинета, о котором знала только она и Игорь, маленькая тайная комнатка, спрятанная за большим зеркалом в полный рост, висящим на стене, точнее на двери, а точнее это и была сама дверь в коморку, где Игорь отдыхал в течение рабочего дня, там также висели его костюмы и наряды, которые он покупал для Кати, еще был маленький диванчик, на котором можно было вздремнуть и при этом видеть через зеркало-дверь, что происходит в кабинете. Катя одернула штору, за которой было спрятано зеркало-дверь, потянула за край, открыла дверь и нырнула внутрь. Только она успела сделать это, как в комнату вошел Ваня.

Ваня распахнул дверь кабинета директора и быстрым шагом направился к рабочему столу Босса, положил флэшку и только собирался уходить, как услышал где-то сзади щелчок замка, это Аня вошла следом и повернула ключ, закрыв кабинет от посторонних глаз. Сердце Вани сжалось, и он сглотнул, замерев спиной к двери, осознавая, что произойдет дальше, пока Аня потихоньку подходила сзади.

— Ты неделю меня динамил. Я изголодалась. — Раздались слова Ани из-за спины.

Он обернулся. Аня продолжала медленно идти к нему, из одежды на ней был только хлопковый лиф и трусики. «Я хочу тебя», — легким движением сбросив с себя лиф, продолжила говорить она. Еще шаг, последний клочок одежды упал на пол. Ваня увидел перед собой обнаженную изголодавшуюся по сексу львицу. «И теперь ты от меня никуда не убежишь», — закончила она свою речь, подойдя наконец к мужу и впившись в его губы поцелуем, поставившим окончательную точку, никаких сомнений, она хочет секса, прямо здесь и сейчас. Сердце Вани бешено колотилось, Аня распахнула его рубашку, оголив торс, и уверенными быстрыми движеньями пальцев расстегнула молнию на его штанах, запустила руки в трусы и начала рукой ласкать член мужа, все так же оторопевше стоящего перед ней, покрывая его лицо, шею и грудь поцелуями.

Кожаные ремни на массивной Катиной груди напряглись, вторя тому, как напряглось её тело, когда она глядела на эту картину через зеркало в кабинете. «Что происходит?» — подумала Катя. Они сейчас займутся там сексом, а я тут в этих полосках... Она было потянула руки, чтобы убрать зажимы со своих сосков, как вдруг.

Аня краем глаза увидела большое зеркало в кабинете и резко повернулась, навалившись спиной на грудь мужа, прогнулась, выставив грудь вперед, продолжая все так же надрачивать Ванин член, глядя в свое отражение.

«Посмотри на меня, Ваня», — сказала она томно. «Посмотри, какая я красивая, ты хочешь меня, я знаю, что хочешь».

«Да, она действительно красивая», — подумала Катя. Господи, как стыдно, рука медленно опустилась на металлический шарик на кожаных трусиках, оставив зажимы на сосках. «Что это... Зачем я это делаю?» — думала Катя, глядя через зеркало, как женская рука ходит туда-сюда, надрачивая член Иванова. Пальцы Кати медленно начали теребить шарик, приковав её взор к тому, что она видела там за стеклом.

Сердце Вани заколотилось как ревущий мотор, кабинет директора, полумрак, обнаженная жена в отражении, похотливая, голодная до секса. Глаза Вани закатились. Секунда, другая. Стук сердца замедлился. Тук-тук-тук, дыхание выровнялось. Проснулся Влад.

Аня почувствовала резкий толчок в спину, потеряв равновесие от неожиданности она полетела вперед, один шаг, второй, спасло только то, что стена была рядом и она обоими руками уперлась в неё, точнее в ту самую зеркальную дверь, в которую смотрела мгновением раньше. Не успела даже опомниться, как жар боли пробежал по её правой ягодице. Это Влад шлепнул ей по заду и тут же вошел в её мокрую киску, обхватив бедра жены своими руками. Он не ласкал, не целовал, он просто жадно трахал, как кобель ебет свою суку. Аня стонала, упиралась в зеркало, искала позу, где его член не будет так глубоко долбить её лоно.

Стоя, сзади, бешено, как самец он продолжал наращивать темп. Она упиралась ладонями в стекло, он держал бёдра и вбивал в нее свой член.

Рука перестала слушаться, возбуждение стало таким сильным, что Катя осела на пол, пальцы не останавливались, она смотрела, как перед ней трахают женщину, как ее груди колыхаются взад и вперед и как глаза мужчины смотрят прямо на неё, будто видят её через зеркало, взгляд помутнел, она раздвинула ноги шире, закусила губу и продолжила теребить свой клитор, стараясь не упустить ни мгновения того, что происходит за стеклом.

— Да, Ванечка... еще... продолжай, — шептала Аня между вздохами.

— Продолжай... трахай меня... да.

Влад подхватил её за локти сзади, руки Ани оторвались от стекла, тело выгнулось и натянулось в лук, Влад продолжил свою бешеную еблю. «АААА...» — кричала Аня уже не шепотом, грудь тряслась во все стороны, соски прыгали вверх и вниз, волны пробегали по коже от очередного толчка Влада о ее ягодицы. В зеркале она уже не видела своих рук — только себя в его власти и то, как он трахает её стоя, сзади.

«Да... хорошо... вот так», — продолжила шептать Аня.

Но Влад, будто не желая повиноваться, снова изменил позу. Навалившись на Аню всем телом так, что она упала грудью прямо на зеркало, зафиксировав её так своей вытянутой рукой, а другой оттягивая на себя Анину жопу, он продолжил свой неистовый трах. Аня выгнулась в неестественной позе, грудь распласталась по зеркалу голова задрана вверх, а сзади её дерет альтер эго мужа, которому страшно даже что-то возразить, а надо ли возражать, когда тебе так хорошо. Она растворилась в этом чувстве удовольствия, подчиняясь каждому шагу как марионетка в руках опытного кукловода.

Катя сидела в грациозной позе, в которой привыкла ласкать себя дома, сидя, расставив широко ноги, оперевшись одной рукой о пол, а другой лаская свой клитор, но тут был не дом, не уютная комната, а маленькая комнатка с зеркалом, перед которым сейчас бешено ебали женщину. Катя больше не могла, ей нужно больше, она хотела большего, к чему эта грациозность. Неожиданно для себя она наклонилась вперед и второй рукой ввела два пальца в свое лоно. Да... Еще... Она начала вставлять в себя пальцы в темпе, в котором Влад трахал Аню.

Вдруг. Влад замедлил темп. И Аня неожиданно для себя услышала его голос. Спокойный, глубокий, голос, который проникает сразу в мозг. «Разделась в кабинете начальника на рабочем месте своего мужа. Ты развратная шлюха». На этих словах руки Влада подхватили тело Ани. Он раздвинул ей ноги в стороны, так что она осталась висеть, подхваченная под ягодицы, с широко открытым лоном на его руках; чтобы удержаться, она закинула руки ему за шею, и ей в зеркале открылся ошеломительный вид. Она роскошная, обнаженная, открытая, насаживается на член мужа.

«Смотри на себя, шлюха...» — рычал Влад, продолжая всаживать свой член в её лоно.

«Я шлюх...» — прошептала Аня, закинув голову и поцеловав Влада в шею. «Я твоя развратная шлюха... только трахай меня... трахай свою шлюху».

Катя прекрасно слышала каждое слово, хоть они и произносились шепотом, и повторяла про себя то же самое. «Я шлюха... трахай свою шлюху».

Удар, еще удар. Стон, вдох. Шепот.

Команда.

«На колени, блядь!» — рыкнул Влад, резко отпустив Аню, так что она чуть не упала.

В забытии будто рабыня, подчиняющаяся любому слову своего господина, Аня тут же села на колени.

Катя за стеклом неожиданно для себя рухнула вперед, задрала кверху зад и без зазрения совести стала вводить в себя 2, 3 пальца, пытаясь поймать тот самый миг наслаждения, закрыв глаза и растворившись в голосе, в том самом голосе, который слышала неделю назад, сидя в кабинке туалета на 15-м этаже.

«Рот» — короткая фраза, которая, казалось бы, совсем неуместна и непонятна в другой ситуации, прозвучала очередной ясной командой, требующей немедленного выполнения. Аня открыла рот и начала жадно сосать член. «Яйца». Аня выгнулась и начала лизать яйца. «Глаза». — Аня подняла глаза на своего господина. Взгляд из-под члена, как же вульгарно, проскользнула мысль у нее в голове. Которая тут же отдалась жаром между ног, клитор горел, вот-вот готовый разорваться на части.

«Горло» — очередная команда.

Аня открыла широко рот и взяла член Влада наполовину. «Глубже» — новый рык Влада, не терпящий отказа. И тут же рука на затылке стальной хваткой медленно принялась натягивать лицо Ани на этот 20-сантиметровый орган. На этот раз Аня не испугалась, она подчинилась волне страсти и возбуждения, нахлынувшей на неё, расслабила руки и горло и в ту же секунду ощутила, как нос уперся в кожу, а яйца мужа легли на её подбородок. «Глубже, блядь», — услышала она опять в забытии, и её лицо вдавилось в пах Влада, член полностью скрылся в горле, заполнив все, слезы хлынули из глаз, слюни потекли по подбородку, падая на грудь, и в эту же секунду её скрутило, жар ударил по всему телу, оргазм медным колоколом ударил по клитору, выплескивая потоки сока из её лона, кончила на полном члене во рту, с криком вокруг ствола. Аааа... Он продолжал держать и кончил туда же, глубоко, горячо, не вынимая. Она глотала, дёргалась, и снова глотала.

Катя кончила, закрывая рот рукой, чтобы никто не услышал, но волны оргазма накрывали... Она смотрела, как член Иванова скрылся в горле незнакомой ей женщины, как дергалось её горло, глотая очередную порцию спермы Иванова, и она кончала снова и снова и снова...

Глаза Вани стали нормальными, и он услышал сдержанный стон за стеклом. «Что это?» — подумал он.

И сразу — коридор. И голос в рации. Это охранник поднялся на этаж, проверяя, все ли ушли.

Сердце Ани и Вани сжалось и ушло в пятки. Они вспомнили, что находятся не дома, а в офисе высокой башни, где днем работают сотни людей. Замерли, все еще ловя отголоски прошедшего оргазма.

— Семнадцатый, спокойно. Иду дальше. — Раздался голос охранника в рацию.

И снова тишина.

Недолго думая, Аня с Ваней быстро оделись, оба красные как помидор. И выскочили за дверь.

В комнате директора за потайным зеркалом-стеклом остался только один человек.

Катя лежала на полу не в силах подняться, в том самом дурацком откровенном наряде, который купил Игорь. Ей хватило сил только сдернуть клипсы зажимов со своих сосков, которые, освободившись, горели пунцовыми синяками.

Телефон завибрировал по ковру.

Смска от Игоря: ну что, где фотки?

Катя подняла телефон и написала в ответ: К сожалению сегодня не смогла. Отвлеклась и забыла про вашу просьбу, извините примерю завтра, водителю дайте отбой.

 

 

Глава 7. День Кати

 

Катя отправила смс и положила телефон на ковёр. Рука ещё дрожала. Соски горели так, будто зажимы до сих пор были на них, хотя она их уже сдёрнула, и на коже остались пунцовые следы, два маленьких синяка, которые пульсировали в такт сердцу.

В комнате за зеркалом было тихо. За стеклом тоже. Они ушли. Она это слышала, дверь, шаги, и больше ничего, только свой рот, который она зажимала ладонью, и то, как её ещё потряхивало.

«Вставай. Нельзя тут лежать».

Она села. Кожаные полоски липли к коже, цепочка с шариками холодно ткнулась между ног, когда она пошевелилась, и от этого по животу снова прошла дурная тёплая волна, уже не оргазм, остаток, стыдный и липкий. Катя стиснула зубы и сняла это с себя. Пояс, ленты, трусы, которые трусами не были. Сложила как смогла, хотя руки не слушались, и сунула обратно в нижний ящик стола, туда же цепочку с зажимами, так, чтобы лежало как лежало, будто она до этого даже не дотронулась. Фото она не сделала. И не собиралась.

Стоя обнаженной в полумраке пустого кабинета, она осмотрелась и нашла свои вещи там, куда закинула их, пытаясь спрятаться, они валялись комом у стены в комнате за зеркалом, те самые, в чем она пришла из зала. На дрожащих ногах Катя подобрала их и стала надевать на голое тело, ткань прошлась по соскам, синяки от зажимов тут же дали о себе знать, она зашипела сквозь зубы. Положила в карман телефон, подошла к двери и прислушалась. На этаже тихо. Охранник уже давно ушёл. Она вышла из кабинета, стараясь двигаться как можно тише, закрыла дверь и медленно направилась к лифту.

Катя шагала по ярко освещенному первому этажу, где на работу заступила клининговая служба, и, проходя мимо охранника, услышала: «Сегодня снова допоздна занимались в зале, Екатерина?» Она кивнула в ответ и медленно поковыляла к выходу. «Совсем Вы себя не жалеете», — с тревогой посетовал охранник. Подбежал к выходу и открыл дверь, пропуская Катю вперед. На улице было уже темно и сыро. Она поймала такси, назвала адрес и всю дорогу смотрела в окно, чтобы водитель не видел её лица, на котором читались усталость, смущение и... похоть.

Дома она жила одна. Ключ, тёмный коридор, она не стала включать верхний свет. В ванной пустила воду и встала под душ, и сразу пожалела: струя ударила по соскам, боль была злая, чистая, не та, от которой кончают. Катя отступила, прикрыла грудь ладонями и стояла так, пока не отпустило.

«Что я сделала, Господи. Вела себя как развратная шлюха». Она закрыла лицо руками, стоя под струями воды, в надежде, что теплая вода смоет ее смущение и чувство стыда.

Она стояла с закрытым руками лицом, а перед глазами возникали образы. Как женщина раздевается в комнате директора, как она обнаженная вытаскивает и дрочит член Иванова, как он жадно трахает ее так, что та стонет и просит еще. Видела, как его член, Боже, какой большой у него член, и эта громадина полностью скрывается в ее горле, как женщина глотала и сама кончала на полу в развратном наряде, который купил босс, и как повторяла про себя чужие слова. «Я шлюха, я твоя развратная шлюха». От этих образов, стоя под теплыми струйками воды, она вдруг снова ощутила жар между ног, она с ужасом одернула руку, которая уже потянулась повторить то же, что сделала час назад. «Хватит. Я хорошая девочка, это все было просто наваждение, неудачное стечение обстоятельств», — постаралась убедить себя Катя и включила холодную воду, чтобы собраться. Этой ночью она легла спать не как обычно, а в футболке, соски ныли, касаясь простыни, напоминая о содеянном, и она еще долго ворочалась и не могла уснуть, потому что стоило закрыть глаза, как в темноте снова появлялось стекло, извивающаяся в сладострастном экстазе женщина и его взгляд, смотрящий прямо на неё.

Утром синяки на сосках были уже не пунцовые, а лилово-зеленые, поэтому лиф она застёгивала через боль, медленно, ругаясь шёпотом. Блузка, юбка, каблуки. Обычный день. Никто не должен увидеть, что ночь была далеко не самая обычная.

Можно было бы отлежаться, сказать, что приболела, но на работу она все-таки поехала, потому что сама написала «примерю завтра». Не поехать было нельзя. Иванову она не написала ничего. И не собиралась. Что она ему скажет. Что стояла за зеркалом и кончала, пока он трахал жену? Нет. Эта тайна должна остаться в той комнате.

Когда она вошла в здание офиса, Игорь Валерьевич был уже у себя. Он не кричал. Он вообще редко повышал голос, когда дело касалось её нарядов, он просто ждал, как человек, который заплатил и хочет увидеть товар.

— Катя. Я жду. Водителю я вчера дал отбой, как ты просила.

Она закрыла за собой дверь кабинета. Нижний ящик был на месте. Она его не открыла.

— Игорь Валерьевич, я эти два мерить не буду.

Он посмотрел на неё поверх стола. Дорогой костюм, спокойное лицо, ни злости, ни удивления, только лёгкое неудовольствие, как будто ему принесли не тот кофе.

— Почему???

— Потому что это не бельё. Я Вас обманула: я вчера видела эти наряды и даже надела один, но это слишком для меня, чтобы такое Вам показывать. Цепочка, зажимы, трусы с шариками. О таком у нас договора не было. Я примеряю то, что можно показать на переговорах, ну или красивое белье для Ваших девушек. Но это слишком откровенно и пошло.

Она говорила ровно. Не кричала.

Игорь помолчал. Постучал пальцами по столу и наконец сказал.

— Жаль. Вещь дорогая. Ладно. Эти два не трогаем, но раз для тебя это так откровенно, то отложу их на особый случай. Остальное как было?

— Остальное? Тут было что-то еще?

— Да, я повесил в комнате на вешалке как обычно? Там белая рубашка с манжетами на старинный манер, жакетик, чулки и трусики с высокой талией.

— Прошу прощения. — Катя выдохнула. — Я их не заметила, сейчас примерю, задерните шторы, пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через несколько минут Катя вышла в этом самом наряде, про который говорил Игорь. Прошлась взад и вперед, сделала элегантный разворот на каблуках, прогнулась в спине, чтобы Игорь видел, как оголяет спину жакет при наклоне вперед...

— Хотите посмотреть, как я его сниму? — спокойным голосом сказала она. — По-моему, очень интересный наряд, у Вас действительно хороший вкус. Я бы даже сама его как-нибудь надела на себя для своего парня, если бы он у меня был.

— Ты права, действительно, хорошо смотрится. Сегодня можешь не снимать верх, я уже представляю, как он будет эффектно смотреться на полу. — Игорь улыбнулся.

— Можешь возвращаться к работе, какой у нас сегодня план на день, кстати? — как ни в чем не бывало продолжил он.

— Конечно, но давайте вначале кофе, — сказала Катя, надевая свой рабочий костюм. И вышла в коридор.

У кофейного аппарата она наконец выдохнула и какое-то время просто стояла и дышала, стараясь не думать о вчерашнем. Потом натянула на себя рабочую улыбку и пошла выполнять свою работу секретаря босса.

Днём она увидела Иванова у кубиков. Он шёл с папкой бумаг, как всегда в дешевой рубашке и с дурацким выражением лица, будто всю ночь пересчитывал иголки кактуса. Живот сжался, она вспомнила его глаза, смотрящие через зеркало на нее, его голос, короткие, резкие, требующие немедленного выполнения слова-команды. Рот... Яйца... Глотка...

И Катя, обычно гордая, неожиданно для себя опустила глаза в стол, раньше чем он мог заметить, как провинившаяся девочка или сломленная пороком женщина.

Резко развернулась и пошла прочь, подальше от него. Он же просто Иванов, обычный офисный планктон, а она Альфа, Секси Бомба, которую хотят мужики в этом офисе, да что там все мужики.

Сегодня она обедала одна не в своем любимом кафе возле фитнеса, а в соседнем доме за углом, чтобы случайно не пересечься с ним... с этим планктоном... обычным... с огромным членом... и бритыми яйцами мужиком... о нет... «Почему я снова об этом думаю?» — вспыхнула краской Катя, жадно закидывая порцию салата в рот.

Вечером она не пошла в зал, соски под лифом ныли на каждом шаге, и к вечеру она хотела только домой, закрыть дверь, укутаться в теплый пледик и чтобы никто не смотрел.

Дома она скинула каблуки ещё в коридоре. Юбка, блузка, лиф и сразу в душ, снова. Снова под теплую воду, чтобы смыть эти мысли, которые мешали ей целый день нормально работать и продолжают мешать до сих пор. Мягкие хлопковые трусики и футболка с розовым мишкой. Кухня. Чай и любимый сериал по ТВ.

На экране телевизора один актер шлепнул по лицу другого, и наигранный закадровый смех сообщал о том, что идет очередной комедийный сериал 90-х годов. На столе лежал ноутбук. Катя смотрела на него и не понимала, зачем ее так тянет его открыть. Недолго думая, она открыла его, на экране знакомые символы поисковой строки. И что же я собираюсь сейчас сделать? Сердце начало биться быстрее, когда она вбила первые буквы. Пор... И тут же стерла, красная как помидор.

«Так, Катя, я знаю, что ты никогда этого не делала, но во-первых, ты взрослая девочка, во-вторых, тебе как-то нужно сбросить стресс и в-третьих, дома никого и никто не увидит», — успокаивала она себя.

Так, где тут этот режим, она тыкала и тыкала по настройкам браузера и наконец нашла. Вот оно. Режим «инкогнито», окно стало тёмным, и от этого почему-то стало легче, будто дома никого нет и в компьютере тоже никого нет. В строке она написала одно слово. Порно. И сразу пожалела, что написала его своими пальцами, на своей кухне, в своей футболке, с лиловыми сосками под тканью.

Прикрывая глаза рукой, она тыкнула в первый же попавшийся сайт, он открылся плиткой. Лица, рты, обнаженные женщины и мужчины, белые, цветные, толстые, худые... кого там только не было. Она листала и не знала, что выбрать, всё было чужое и слишком громкое, даже без звука. Потом ткнула в одно, где женщину брали сзади, стоя, и мужчина держал её за бёдра. Не потому что любила такую позу. Потому что вчера было так.

Она отключила телевизор и погасила свет в комнате, звук сделала тихо-тихо.

И начала смотреть. Впервые в жизни она сидела и смотрела порно. Это был план, возможно, глупый, который родился, пока она стояла под душем минутами ранее. Клин клином вышибает. Если она кончит, смотря порно на других людей в схожей ситуации, то для нее это будет как обычный просмотр фильма 18+. И ничего не было, можно жить дальше.

Катя медленно опустила руку в трусики, нащупала средним пальцем правой руки клитор и начала аккуратно себя ласкать там.

Сначала это было просто видео. Чужая женщина, чужой мужчина, чужая комната. Катя тёрла себя и смотрела, и удовольствие пришло быстро, слишком быстро, тело помнило пол за стеклом лучше, чем голова хотела помнить. Пальцы стали мокрыми. Глаза сами собой закрылись. Она закусила губу, как вчера, и в какой-то момент видео перестало быть видео.

Перед ней возникла комната в полумраке, красивая высокая девушка с огромной грудью, обнаженная, стояла прямо, облокотившись спиной на мужчину, такого же обнаженного, как она, правой рукой она держала его за член. Длинный, толстый, упругий, покрытый венами член. Она видела, как девушка двигает своей рукой вперед и назад, как крайняя плоть то скрывает, то открывает головку члена и как закатываются у мужчины глаза. Она знала эту женщину, так как ей была она сама. Катя видела себя, сексуальную, дерзкую, жадную. Пальцы в трусиках начали двигаться быстрее, низ живота наполнился теплом.

Мужчина толкнул девушку на зеркало, и огромные Катины сиськи повисли прямо у Кати перед глазами, они прыгали вперед и назад, пока Иванов вгонял свой член в ее лоно. Она видела, как искривляется в экстазе ее лицо и как она опускается на колени по команде «Рот» и моментально смотрит уже глазами этой девушки, как ее тонкие пальцы обвивают этот ставший таким близким член, она открывает рот и ощущает, как этот чужой орган медленно проникает в ее рот.

«Горло», — слышит она в забытии... Рука в трусиках трет уже неистово, рот открывается шире, «Глубже»... И волна оргазма накрыла Катю.

«Это не я. Это просто картинка».

Картинка не слушалась. Катя кончила на своей кухне, в футболке, задранной на живот, с двумя пальцами внутри и с ладонью на клиторе, глядя не в экран, а внутрь себя. Волна была злая и сладкая, ноги свело, она застонала в ладонь, как вчера, чтобы никто не услышал, хотя слышать было некому. И ещё раз, слабее, когда в картинке он не остановился, а продолжал вбивать, и смотрел.

Нет... Только не так. Что я делаю...

Она сидела и дышала. Оправдания не было. Ни статьи, ни умного слова, ни «так можно». Было только то, что она кончила, представив, как Иванов трахает её, и при этом она даже не была внутри этой картинки до конца, она смотрела на себя со стороны, как вчера смотрела на его жену. И от этого было стыднее, чем если бы она просто захотела мужика.

«Дура. Он женатый. Он мягкий. Он тебе не пара. Что ты делаешь».

Она вытерла руку, вытерла стул, закрыла ноутбук в шкаф, будто от этого ночь сотрётся. Легла. Соски ныли. Между ног ещё тянуло. Спала она плохо, и во сне снова было стекло, только за стеклом уже была не жена, а она сама, и она это видела и не могла отвести глаз.

Утром она пришла раньше обычного. Хотела сесть, открыть почту и быть секретаршей, не той, которая ночью кончала на кухонном стуле. Не вышло.

Иванов вышел из лифта с тем же лицом, с каким носит папки. Рубашка, мягкий живот, ничего от вчерашнего взгляда. Катя стояла у стойки с бумагами и смотрела на него дольше, чем на просто коллегу. Не потому что решила. Потому что ночь ещё сидела в животе, и лицо, которое ночью её трахало в картинке, сейчас мямлило охраннику «доброе утро» и краснело от собственного голоса.

Он её заметил. Подошел ближе и сказал:

— Доброе… Екатерина.

— Доброе... Ваня.

Она хотела сказать это спокойно, по-рабочему, и сама услышала, что спокойно не вышло. Слишком мягко. Он моргнул, не понял, буркнул что-то про особое поручение и ушёл к кубикам, красный до шеи.

Катя проводила его глазами. В постель она его не звала. И не собиралась... ну то есть не сегодня... нет, никогда! Но смотрела уже иначе, чем раньше. Интерес сидел тихо, без слов, без журнала, который объяснил бы, почему так можно. Слов не было. Была только картинка, и его затылок, и то, что ей опять стало жарко.

 

 

Глава 8. Номер

 

Игорь Валерьевич вызвал Катю к себе ещё до обеда. Дверь закрыл сам, сел, постучал пальцем по папке, толстой, с закладками, и сказал без предисловия, что коттедж, к проверке которого Иванов с пятницы готовил документы, надо принимать у подрядчиков на месте. Не в кабинете. Первый коттедж из серии, новый жилой комплекс, работа дорогая, документация уже собрана, а глаз на объекте ещё не было. Свериться с проектом, пройти дом, посмотреть, как село то, что на бумаге красиво.

— Поедешь с ним. Ты моя правая рука, это слишком важный проект для нас. Думаю, вам понадобится минимум неделя, чтобы все там осмотреть. Закажи, пожалуйста, билеты на Вас двоих, и я бы очень хотел, если бы вы вернулись к 15-му числу.

— Так 15-е — это же как раз через неделю, — удивилась Катя.

— Вот-вот. Так что лучше бы Вам вылететь уже сегодня вечером.

Катя кивнула. Неделя. С Ивановым.

Какой интересный поворот. А может, Игорь специально хочет их свести. Да нет, не может быть. Просто стечение обстоятельств.

— Позови Иванова. И жену его посади, пусть слышит. Чтобы потом не было разговоров, что я мужа увожу неизвестно куда.

Катя нашла Иванова у кубиков. Аня сидела рядом на гостевом стуле, видимо, заехала к нему между парами, джинсы, серая кофточка, и смотрела на Катю так, как смотрят на ту, про кого уже думали слишком много.

— Игорь Валерьевич просит вас обоих в свой кабинет. У нас намечается командировка. Хочет обсудить с Вами.

В кабинете Игорь не размазывал. Положил перед Ваней распечатку проекта, который Ваня так долго и старательно вел, и сказал, что принимать объект нужно лично, так что поедет он, потому что он сопровождал документацию и хорошо знает, что должно быть сделано по проекту. Катя рядом, как правая рука, не как компания для скуки, потому что проект очень важен для компании, а Иванов... Ну Иванов не сможет представлять компанию так, как это делает Катя. Нужно сверить выполненные работы с проектом и ведомостями, собрать замечания и проверить, что подрядчики их устранили. По электрике и коммуникациям — сверить документы, а вопросы на месте разбирать с профильными специалистами. Сверку с проектом и перечень замечаний ведёт Ваня, встречи, документы и переговоры с подрядчиками организует Катя. Жильцов нет, рабочие по графику могут быть не каждый день, смотреть надо своими глазами.

Аню он посадил в кресло у стены и говорил так, чтобы она слышала каждое слово. Не секрет. Работа. Дорогой проект. Муж вернётся, когда дом будет принят.

Аня сидела ровно, руки на коленях. На Катю взглянула один раз, на вырез, на рост, и снова на мужа.

— Я… поеду? — сказал Ваня, глядя на Аню, то ли спрашивая, то ли утверждая.

Аня на минуту задумалась, еще раз глянула на Катю сканирующим взором, потом на Игоря и коротко кивнула.

— Я поеду, — повторил Ваня уже уверенно и твердо.

Аня повернулась к Ване и сказала: «Позвонишь по приезде и по вечерам будешь звонить, понял?»

— Позвонит, позвонит, — сказал Игорь. — А сейчас идите собирать, что нужно на объект. Самолет сегодня вечером.

— Как, уже? — удивилась Аня.

— А чего затягивать? Быстрее уедут, быстрее вернутся, с хорошими новостями, конечно же, — аккуратно направляя к двери Ваню, сказал Игорь.

Катя вышла первая. В коридоре они с Ваней остановились поговорить о поездке.

Разговор был немного неловкий. Катя помнила ту ночь в кабинете директора, а Ваня даже не подозревал, что она была там и все видела.

«Ваня, я уже посмотрела рейсы, самолет на Москву вылетает сегодня в семь вечера, мне понадобятся твои паспортные данные, чтобы приобрести билеты. Фирма оплачивает наши расходы на гостиницу и билеты на самолет, плюс немного на расходы на месте. Если у тебя с собой паспорт, дай мне его, пожалуйста, я сделаю копию и все организую», — сказала Катя.

Аня стояла рядом, две сногсшибательные девушки рядом с Ваней, обычным Ваней...

Он же стоял и хлопал глазами, пока Аня не начала разговор за него.

— Екатерина? Верно? — сказала Аня.

— Да, можно просто Катя.

— Ваня, видно, слегка ошарашен тем, что улетает сегодня в командировку. Поэтому он так себя ведет. Дай нам 5 минут, паспорт с собой, я пришлю тебе все необходимые данные на телефон, у тебя есть визитка? — Аня вела себя непринужденно.

— Конечно, но лучше запиши сразу меня в свои контакты на телефон, — ответила Катя.

И девушки обменялись контактами.

И их рабочий день на этом закончился: Ваня и Катя уехали собираться в поездку т. к. в аэропорту нужно было быть за 3 часа.

В 23.30 того же дня сонные и уставшие Катя и Ваня стояли на ресепшене отеля на окраине Москвы.

— Вот ваш номер. Как вы и заказывали, номер на двоих с большой двуспальной кроватью, для молодоженов, — с вежливой улыбкой сказала девушка на ресепшен.

Катя покраснела.

— Погодите, как для молодоженов? Должно быть, какая-то ошибка, я заказывала 2 номера с отдельными кроватями.

— Простите, пожалуйста, возможно, какая-то ошибка. А нет, у Вас действительно люкс для молодоженов. Лепестки ещё не убрали.

Катя даже бровью не повела. Ваня покраснел до ушей и замотал головой так, будто ему предложили раздеться прямо в холле.

— Нет. Нам нельзя. Мы коллеги. Два номера, как в заявке, пожалуйста, — продолжила Катя.

Девушка пощёлкала ещё, вздохнула и дала другой ключ.

— Отдельных уже нет, заезд плотный. Могу семейный. Один номер с двумя раздельными комнатами. Вас устроит?

— Устроит, — сказала Катя раньше, чем Ваня успел что-то сказать, хотя, глядя на него, она видела, что он даже не пытался что-то сказать. — Две комнаты. Хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они поднялись в номер на 6-м этаже отеля, прошли по длинному пустому коридору с множеством дверей. Вот он, номер 631, именно так, как написано на ключе. Номер был маленький, сразу у входа шкаф для верхней одежды, утюг, маленький сейф, дальше туалет, совмещенный с душевой кабиной, ванной не было; тут же кровать с тумбочкой и телевизор на стене, и через дверь следующая комната, такая же маленькая, как и первая: кровать, телевизор и тумбочка. Балкона не было, только окна, выходившие на улицу.

Катя сначала сделала шаг в сторону к ресепшен с желанием хорошенько поскандалить и выбить номер получше, но она так устала, что ноги сами отправились в комнату за деревянной дверью, ключ звякнул о крышку тумбочки. «Я спать», — тихо сказала она Ване и исчезла за перегородкой. Ваня тоже зашел, у него были силы, но ругаться да еще и в чужом городе, это не про него. Он тоже разделся и лег, стоило голове коснуться подушки, как он сразу погрузился в сладкий сон.

Ваня проснулся рано с ощущением, что его мочевой пузырь вот-вот лопнет, он ринулся в сторону, где, предполагал, должна была находиться ванная; вбежав в нее, он увидел её. Катя стояла в душевой кабине и мягкими движениями пальцев смывала мыло со своих волос, пена шампуня тонкими струйками стекала и пенилась по её груди через соски и дальше вниз по плоскому животу и по тонкой полоске волос на лобке, указывающей на гладковыбритую щелку половых губ. Он смотрел всего пару секунд, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть все, заметил, как она посмотрела на него, и, забыв, что очень хочет в туалет, выскочил из ванны выкрикивая извинения, что не постучал.

«Как же стыдно». Стоял он за дверью.

— Катя, простите? Я случайно? Я не заметил, что Вы там. Я очень, очень извиняюсь.

За дверью Катя стояла под струёй воды и просто дышала. Что это было? Она не закрыла щеколду. Она выключила воду с осознанием, что уже невозможно изменить

тот факт, что Ваня видел её голую. Вытерлась и молча вышла, накинув на себя гостиничный халат. Прошла в свою комнату, проходя кинула взгляд на Ваню. Сказала тихо: «Все хорошо, ванная свободна, через десять минут нам нужно ехать на объект» и скрылась за дверью комнаты. «Он видел меня голую», — подумала она про себя, и на душе стало чуточку легче.

Они приехали в красивый двухэтажный коттедж, поделенный на таунхаусы, первый готовый в жилищном комплексе "Васильки" на окраине Москвы, строительство которого курировала компания Орион.

Она. Черные брюки, пиджак, под ним блузка расстёгнута так, что ямочка между грудей была глубокая, шары сжались в ней красиво и тяжело, и казалось, белья нет, хотя лиф был, просто его край почти не спорил с кожей. Шпилька сантиметров 8, высокая. На глазах темные солнцезащитные очки. В руке маленькая дамская сумочка. Никакой кухни, никакой футболки с мишкой. Чистый люкс. Она правая рука босса, она здесь начальник.

Рядом Ваня. Простой пиджак, рубашка без галстука, брюки. Портфель в руке, с кипой бумаг и небольшим ноутбуком китайской фирмы «Асиника». Он шёл на полшага сзади, потому что она шла быстро и каблук стучал по плитке холла так, что люди оборачивались на неё, не на него.

День они провели как люди, которым платят за глаза, не за мысли.

У входа их встретил прораб с ключами. Поздоровался с Катей, потом протянул руку Ване и предложил сразу пройти внутрь.

— Вы сегодня всё принимать будете? — спросил он, открывая дверь. — У нас ещё ребята кое-что доделывают, но в целом уже можно смотреть.

— Сегодня осмотрим, — ответила Катя, снимая очки. — Иван, достань, пожалуйста, проект. А вы покажете, что у вас готово и что ещё доделывают. Чтобы мы потом не искали друг друга по телефону.

Ваня поставил портфель на подоконник, достал папку и пошёл следом, на ходу находя нужный лист. В первой же комнате остановился возле дверного проёма, посмотрел в бумаги, потом на стену.

— Здесь… извините, а почему проём шире? По этому листу должен быть меньше.

Прораб заглянул ему через плечо.

— Так меняли же. Заказчик согласовал.

— А изменения у вас есть? — спросила Катя.

— В бытовке папка. Принести надо.

— Принесите, пожалуйста. Мы пока дальше посмотрим, а потом Иван сверит. Нам же тоже надо понимать, по какому проекту принимать.

Она говорила спокойно, без нажима, но прораб уже достал телефон и звонил кому-то насчёт папки. Ваня сделал пометку на своём листе. Дальше он проверял размеры, сверял расположение комнат и время от времени останавливал их, чтобы что-нибудь уточнить. Катя договаривалась, кому позвонить, какие документы принести и кто должен быть на месте завтра. Пока Ваня разбирался с чертежами, она успела записать телефоны и выяснить, когда можно встретиться с электриком.

Пообедали в машине возле дома. Катя держала стаканчик кофе и листала записи в телефоне, Ваня ел бутерброд, придерживая папку на коленях.

— Завтра тогда кровля и окна, — сказала она. — Электрик сможет послезавтра утром. Тебе так удобно?

— Да. Я сегодня ещё посмотрю, что по нему есть. Там схемы должны быть.

— Хорошо. И отдельно запишем всё, что не совпало, чтобы в последний день ещё раз пройти.

Он кивнул, убрал бутерброд в пакет и потянулся за ручкой. После обеда они вернулись в дом и проходили там до вечера. Разговаривали только о работе, и Катя даже не заметила, как перестала вспоминать утреннюю неловкость.

К отелю вернулись уже в сумерках. Усталые. Катя остановилась возле двери в свою комнату и потёрла переносицу.

— Я тогда к себе и сразу спать. Сегодня был тяжёлый день.

— Да, конечно. Спокойной ночи.

Она ушла к себе и потянула дверь за ручку. Дверь стукнулась, но сломанный замок не удержал её, и она немного отошла обратно, оставив тонкую полоску света на полу Ваниной комнаты. Ваня сел на кровать, разулся и поставил ботинки рядом с портфелем.

Ваня уже снял один носок, когда заметил, что дверь между комнатами снова приоткрылась. За ней Катя положила сумочку на кровать, достала телефон и что-то быстро набрала. Он поднялся, собираясь прикрыть дверь, но задержался с рукой возле ручки.

Она сняла пиджак и положила его на край кровати. Без каблуков оказалась тише: ещё днём было слышно каждый её шаг, а теперь она ходила по комнате босиком, убирала вещи, искала что-то в сумке. Потом села на кровать и на минуту закрыла глаза, запрокинув голову. Просто устала. Не разговаривала с подрядчиками, не договаривалась за него, не следила, чтобы они всё успели.

Он мог бы сказать ей про замок. Всего-то постучать костяшками в дверь: «Катя, у тебя не закрывается». Вместо этого стоял и смотрел, и чем дольше стоял, тем труднее было постучать.

Потом она встала и начала снимать день. Не вспышкой, как утром в душе, когда он выскочил и не успел рассмотреть. Здесь она не знала. И не торопилась.

Брюки стянула с бёдер, переступила, сложила на кровать кое-как, не глядя. Чулки скатывала сидя, по одному, пальцами, и он видел, как капрон сходит с ноги, как выходит бедро, длинное, от колена до талии. Потом она встала босая, в блузке и белье, прошлась к кровати, положила чулки на брюки, поправила сумку. Блузку расстегнула пуговица за пуговицей, сняла, кинула туда же. Осталась в чёрном лифе и чёрных трусиках, тонких, элегантных, и ещё походила так, будто в номере никого нет.

Она расстегнула лиф, и грудь выпала наружу, большая, роскошная, тяжёлая. Ваня смотрел и не мог оторваться. Он видел всё, от момента, как она сняла блузку, до того, как расстегнула лиф. Смотрел, затаив дыхание, на эти шары пятого размера, колыхающиеся, пока Катя расправляла плечи и потягивалась. Соски тёмные, грудь качалась своим весом, и он не отводил глаз.

На эти чёрные трусики, тонкие, элегантные. И тут она повернулась к кровати, посмотреть в телефон, и он увидел, что она в стрингах. Тонкая полоска ткани и больше ничего. Упругая попа, полоска ушла между ягодиц, и сзади не было ничего, только эта нитка и кожа.

У Вани напрягся член и перехватило дыхание. Он неожиданно для себя представил, как проводит рукой по этой упругой попе, слегка оттягивает полоску ткани в сторону и вводит в неё свой член. Из этих мыслей его выдернул шорох майки и приближающаяся к двери фигура Кати.

Он посмотрел на свою руку возле дверной ручки и только сейчас понял, как это выглядит. Если она откроет дверь, объяснить уже не получится. Пришёл закрыть, конечно. И сколько времени закрывал?

За дверью послышались шаги. Ваня отступил, задел пяткой собственный ботинок и поспешно сел на кровать. Схватил пульт, включил телевизор. Кто-то на весь номер радостно сообщил, что клёв сегодня отличный.

Он убавил звук и уставился на поплавок.

Катя вышла с полотенцем и остановилась возле его кровати.

— Ты ещё не переоделся?

— Сейчас. Я вот… телевизор.

Она посмотрела на экран, потом на него. В пиджаке, в одном носке, со вторым в руке.

— Вижу.

И прошла в ванную. Ваня дождался, пока за ней закроется дверь, и только тогда опустил пульт.

Когда Катя вышла из душа, телевизор уже не работал. Ваня спал, отвернувшись к стене. Она тихо прошла мимо, вошла в свою комнату и прикрыла дверь. Уже потянулась к выключателю, когда заметила, что дверь немного отошла обратно.

Катя взялась за ручку и потянула ещё раз, сильнее. Язычок замка стукнул о планку, но не зацепился, и щель появилась снова. Она посмотрела на неё и вспомнила Ваню с пультом. Красное лицо, один носок в руке, глаза в телевизор, будто там показывали что-то невероятно важное.

Вот чем он занимался.

Она ещё немного постояла у двери, потом молча выключила свет и легла. Выходить и будить его не стала.

Ночью Катя проснулась от жажды. Потянулась к тумбочке, но воды там не было. На телефоне было начало третьего. Она полежала ещё минуту, надеясь уснуть обратно, потом всё-таки встала и пошла к ванной набрать воды. До неё можно было пройти только через Ванину комнату.

За неплотно прикрытой дверью менялся свет. Телевизор снова работал, хотя, когда она ложилась, он был выключен. Катя взялась за ручку, собираясь пройти, но остановилась, заметив Ваню перед экраном.

Ваня сидел на краю кровати. Телевизор стоял напротив, звук выкручен почти в ноль, и всё равно был слышен женский стон. На экране была сцена из фильма 18+. И тут Катя заметила, что Ваня сидел со спущенными трусами, в руке он держал свой член, длинный, толстый, тот самый, который она уже видела за стеклом в кабинете босса, и потом на своей кухне в картинке, только теперь он был живой, в его кулаке, головка выходила из пальцев и снова пряталась. Он дрочил медленно, без звука, глядя в экран, и рот у него был приоткрыт, как у человека, который боится дышать громко.

На экране девушка в мини-юбке медленно двигалась к высокому мускулистому мужчине. На девушке не было трусиков, а из-под микроюбки, которая ничего не прикрывала, между ягодиц блестел розовый страз в виде сердечка. Камера сделала легкий наезд на него, кадр сменился. Крупно. Новая сцена: девушка уже стоит на четвереньках, мужчина обхватывает страз пальцами и медленно тянет, металлический шарик сменяется конусом, и блестящая серебром анальная пробка с легким чпоком выскакивает из ануса девушки, оставляя его слегка приоткрытым. Мужчина обильно наливает смазку в это приоткрытое отверстие и направляет туда головку своего члена. Ваня при этом начинает дрочить сильнее. Катя сначала не поверила своим глазам, но неожиданно для себя ощутила легкий жар внизу живота. Хотела отвернуться, но продолжила смотреть, тихо ругая себя за это. Камера вновь изменила ракурс. На этот раз на экране мужчина в спокойной манере двигал тазом, вбивая свой кол в задний проход девушки как будто это было чем-то естественным, а она при этом кричала от удовольствия от каждого стука и подмахивала попой, насаживаясь глубже на его член. Мужчина поставил ногу выше, и камера показала крупно, как его орган входит и выходит из уже изрядно растянутой попки актрисы, видимо, чтобы не осталось сомнений, чем именно они сейчас занимаются; мужчина ухватился за бедра и продолжил свою анальную долбежку, девушка стонала, кричала, просила еще.

Кадр снова сменился. На этот раз мужчина лежал на спине, актриса взяла мужской орган своей рукой, направила себе в попку и аккуратно села на него, было видно, как она прикрыла глаза и, оперевшись на обе руки, начала двигать бедрами. Член то показывался, то исчезал в заднице девушки. И каждый раз дырка глотала его целиком.

Ваня смотрел на это и дрочил быстрее. Кулак шлёпал тихо. Яйца поджались. Катя смотрела и не могла отвести взгляд, её собственная рука легла на грудь и начала мять грудь через майку, мягко, как гладят себя, когда никто не видит, сосок попал между пальцев, она сжала сильнее. Вторая рука уже пошла вниз, к резинке трусиков.

Пальцы тронули ткань. И тут она осознала, что делает, одернула себя. Резко.

Закрыла дверь так тихо, как открыла. Прошла к себе, не налив воды, легла поверх одеяла и лежала с сухим горлом и мокрыми трусиками. За стеной телевизор ещё мигал. Она лежала и слышала стоны девушки в телевизоре, а в голове стояла картинка искривленного в экстазе лица девушки и розовое сердечко страза анальной пробки.

Катя перевернула подушку прохладной стороной вверх и легла на бок. Воду она так и не выпила, но вставать второй раз не хотелось. За стеной наконец стало тихо. Она посмотрела на полоску света возле двери, дождалась, пока погаснет, потом закрыла глаза.

Утром надо было вставать на работу. Катя нашла телефон, проверила будильник и положила его обратно. Ещё какое-то время прислушивалась к чужой комнате, потом мысли начали путаться, телефон чуть слышно завибрировал от пришедшего сообщения, но прочитать его она уже не проснулась.

 

 

Глава 9. Сюрприз

 

Утром Ваня постучал в дверь ванной. Подождал, постучал ещё раз и только потом осторожно нажал на ручку.

— Свободно, — раздался голос Кати из соседней комнаты. — Я ещё даже не вставала.

— А, хорошо. Спасибо.

Катя посмотрела на часы, села и потянулась за водой, которой на тумбочке по-прежнему не было. В голове гудело от недосыпа. За дверью шумел кран, потом что-то упало, Ваня тихо выругался. Она слушала его обычные утренние звуки и никак не могла соединить их с тем, что видела ночью.

Когда она вышла, он уже стоял возле портфеля с застёгнутой рубашкой и мокрыми волосами.

— Доброе утро. Я вчера схемы посмотрел. Электрик сегодня сможет подъехать, я ему написал.

— Отлично. Давай тогда сначала завтракать.

Он придержал ей дверь в коридор. Катя прошла мимо, поправляя сумочку на плече. Ничего он не знает. И правильно, пусть не знает.

Внизу взяли кофе, омлет и по кусочку хлеба. Ваня открыл телефон, показал ответ электрика, и за завтраком они уже обсуждали работу. Если успеют сегодня проверить первую квартиру целиком, завтра можно переходить к следующей. Планировка там почти такая же, но отделка другая, и заказчик отдельно просил посмотреть, совпали ли материалы с ведомостью.

На объекте прораб ждал с папкой изменений. Тот самый проём оказался согласован, только новый лист в Ванину папку не попал. Ваня сверил подписи, сфотографировал документ и попросил прислать скан.

— А я уже думал, переделывать заставите, — сказал прораб.

— Мы сначала посмотрим, — ответила Катя. — Вдруг вам ещё понравится с нами работать.

Он усмехнулся и повёл их дальше.

До обеда проверяли окна. Открывали створки, смотрели уплотнения, Ваня прикладывал уровень к подоконникам, фотографировал маркировку стеклопакетов и сверял её с ведомостью. В одной комнате створка цепляла раму, в другой под подоконником осталась незаполненная щель. Катя записала оба замечания и договорилась, чтобы оконщик приехал до их отъезда.

Потом приехал электрик с прибором и протоколами измерений. Он проверял линии и защиту в щите, Ваня отмечал группы на схеме, а Катя ходила по комнатам с зарядкой от телефона и проверяла розетки, пока электрик объяснял, что так они проверят только наличие питания.

— Зато мой телефон к вечеру не умрёт, — ответила она, вставляя зарядку в очередную розетку.

Ваня улыбнулся и присел возле стены, чтобы сравнить расположение блока розеток с чертежом.

— Эту выше поставили, — сказал он. — Тут тумба будет, она закроет половину.

Катя наклонилась посмотреть.

— Значит, записываем. Не зря ты тут по полу ползаешь.

К обеду у них уже был список замечаний, фотографии и понимание, что серьёзных проблем в первой квартире нет. Осталось посмотреть сантехнику, отделку и сверить документы на оборудование. Они вышли на улицу, прораб закрыл за ними дверь и пошёл звонить оконщику.

Катя села на низкую ограду возле дорожки и вытянула ноги. Каблуки к этому времени уже давали о себе знать.

— Если завтра опять придётся столько ходить, приеду в кроссовках.

— Правильно, — согласился Ваня. — Тут же стройка.

Она посмотрела на него поверх очков.

— Иванов, ты мог бы сказать это вчера.

— Я думал, ты знаешь.

Катя рассмеялась. Он сначала не понял, что сказал смешного, потом улыбнулся сам, и как раз в этот момент у него зазвонил телефон. На экране была Аня.

— Да, Ань, привет, — ответил он ещё с улыбкой.

— Привет. Ты чего такой весёлый?

— Да мы тут… Катя говорит, завтра в кроссовках приедет.

— А сегодня, видимо, надо было на лыжах, — сказала Катя рядом и снова засмеялась, глядя на грязную полосу возле газона.

Аня услышала её очень хорошо.

— Ясно. Работаете?

— Да. Первую квартиру почти закончили. Сейчас обедать, потом ещё сантехнику посмотрим.

— Ну хорошо. Не буду мешать.

— Ты как? На парах?

— Уже дома. Всё нормально, Вань. Работай.

Она отключилась и осталась сидеть с телефоном в руке. У него там всё хорошо. Он смеётся. Катя смеётся рядом. У них кроссовки, какие-то лыжи, свои шутки, которые ей даже объяснять долго.

Аня положила телефон на стол, дошла до холодильника, открыла, посмотрела внутрь и закрыла. Есть не хотелось. Вернулась, взяла телефон и открыла сайт по продаже билетов на самолет.

Она пока просто посмотрит. Петербург — Москва, сегодня. Вечерний рейс был. Только ручная кладь, вылет через несколько часов. Аня ещё немного смотрела на цену, потом пошла за паспортом.

Сумку собирала быстро. Зубная щётка, зарядка, бельё, сменная майка. Достала из шкафа ещё одну вещь, подумала и тоже положила. Написать Ване? Она открыла их переписку, набрала «Я тут подумала» и стёрла.

Сюрприз будет. Она жена, имеет право соскучиться.

После обеда Катя с Ваней вернулись в дом. Сантехник открыл воду, показал соединения под раковинами, слив и доступ к счётчикам. Ваня с фонариком заглядывал под ванну, проверял, не осталось ли влаги после пролива. Потом прошли отделку, сверили артикулы плитки, посмотрели двери и плинтусы. Катя фотографировала дефекты и сразу отправляла прорабу, чтобы вечером не разбирать десятки одинаковых снимков.

К концу дня мелочей набралось достаточно, но ничего такого, ради чего надо было останавливать приёмку. Замечания внесли в ведомость, прораб подтвердил сроки устранения. Окончательно закрыть их договорились перед отъездом.

— Ну что, одну осилили, — сказала Катя, когда они наконец сели в машину. — Завтра следующая. С другой плиткой, чтобы нам скучно не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ваня убрал папку в портфель и впервые за день откинулся на сиденье.

— Я думал, хуже будет.

— Я тоже. Давай хоть поужинаем нормально. Вчера бутерброд, сегодня бутерброд. Так мы до пятнадцатого сами в ведомость дефектов попадём.

Кафе нашли недалеко от гостиницы. Небольшое, с мягкими стульями и столиками у окна. Катя сразу сняла пиджак, повесила его на спинку и попросила воды. Ваня долго смотрел в меню, хотя есть хотелось уже всё.

— Давай по бокалу? — предложила она, показав на шампанское. — За первую квартиру. Мы сегодня молодцы.

Он посмотрел на неё, потом в меню.

— Ну… давай. По одному.

— Иванов, я тебя не спаивать собираюсь.

Она взяла салат и рыбу, он курицу с овощами. Когда принесли бокалы, Катя подвинула свой навстречу.

— За то, чтобы дальше всё так же. Без сюрпризов.

Ваня осторожно чокнулся с ней и отпил. Шампанское оказалось холодное, после целого дня в доме и машине сидеть за настоящим столом было непривычно приятно. Можно было положить папку в сторону и не вскакивать, потому что кто-то приехал с ключами.

Они ещё немного поговорили о завтрашней квартире. Катя показала фотографии отделки: светлые стены, тёмные двери, другая кухня. Ваня приблизил снимок, заметил, что светильник висит не там, где на плане, и она забрала телефон.

— Завтра. Сегодня хотя бы поешь горячее.

Он послушался. Ел, слушал, как она рассказывает про прораба, который всё утро искал папку у себя под мышкой, и понемногу переставал сидеть с поднятыми плечами.

В половине девятого позвонила Аня.

— Привет, — сказала она. — А я прилетела.

Ваня перестал жевать.

— Куда?

— В Москву, Ваня. К тебе. Я так соскучилась, решила сделать сюрприз. Куда ехать?

Он посмотрел на Катю. Она подняла глаза от тарелки.

— Ты уже здесь?

— В аэропорту. Сейчас такси закажу. Пришли адрес.

— Да, сейчас. Конечно. Ань, мы просто…

— Ты рад?

— Рад. Да. Очень.

У неё в трубке что-то громко объявили, и Аня попросила прислать адрес сообщением. Он пообещал, отключился и ещё секунду смотрел на экран.

— Жена прилетела? — спросила Катя.

— Да. Сюрприз.

Он зачем-то поправил вилку возле тарелки.

— Не предупредила. Говорит, соскучилась.

— Ну так пришли ей адрес. Она же ждёт.

Ваня открыл бронь, скопировал название гостиницы и адрес. Катя допила воду, посмотрела на часы и попросила счёт.

До отеля дошли пешком. По дороге Аня написала, что села в машину, навигатор обещает привезти ближе к десяти. Ваня показал сообщение Кате, будто она должна была подтвердить, что всё правильно.

— Успеешь ещё умыться, — сказала та. — Я поднимусь и лягу. Завтра всё равно вставать.

У стойки он спросил, как оформить жену в номер. Девушка попросила, чтобы Аня по приезде подошла с паспортом. Катя дождалась, пока он закончит, и кивнула в сторону лифта.

— Я тогда наверх. Встретишь её здесь?

— Да. Я пока посижу.

— Ладно. До завтра.

Она ушла к лифту. Ваня сел в кресло напротив входа, положил портфель возле ног и написал Ане: «Я внизу, жду».

В такси Аня перечитала это сообщение два раза. До гостиницы оставалось несколько минут. Она убрала телефон, достала маленькое зеркальце и поправила волосы, хотя поправлять уже было нечего. В самолёте казалось, что она всё придумала правильно. Сейчас машина поворачивала к отелю, и у неё почему-то дрожали пальцы.

Она не предупредила. Взяла билет, прилетела в другой город. А если он устал? А если ему вообще было удобнее без неё? Аня закрыла зеркальце и сунула в сумку. Ещё чего. К мужу приехала, не на экзамен.

Машина остановилась возле входа почти в десять. Аня поблагодарила водителя, забрала сумку и быстро пошла к дверям. Ваня увидел её через стекло, вскочил, едва не зацепив портфель ногой.

— Привет!

— Привет, — ответила она так легко, будто просто зашла к нему после пар.

Обняла, прижалась щекой к его шее. От него пахло знакомой рубашкой и гостиничным мылом. Только сейчас почувствовала, насколько соскучилась, и обняла крепче.

— Ты чего, не ожидал?

— Конечно не ожидал. Ты же ничего не сказала.

— Так это сюрприз.

Он улыбнулся и забрал у неё сумку. Аня отдала паспорт девушке за стойкой, ответила на вопросы, расписалась и всё это время краем глаза смотрела на мужа. Он стоял рядом, держал её вещи и был совершенно настоящий. Не голос в телефоне, который смеётся с Катей где-то далеко.

В лифте она взяла его под руку. На шестом этаже вышли вместе, прошли по длинному коридору до номера 631. Ваня достал ключ, а Аня уже стояла вплотную за его плечом.

Ключ повернулся, дверь открылась. Он занёс сумку, шагнул внутрь и хотел наконец объяснить про номер, про вторую комнату, про Катю за стеной, но Аня вошла следом, притянула его к себе и впилась в его губы поцелуем.

За стенкой соседней комнаты Катя уже легла. Майка с котиком и белые трусики с милыми лапками — вот то, что на ней было надето, когда она услышала поворот ключа в замке и шорох сумки. Она поняла, что жена пришла с ним, и сон как рукой сняло. Она лежала и слушала.

Он сделал большой глоток воздуха, когда Аня отпустила его на секунду, чтобы закрыть дверь и снова впилась в его губы уже французским поцелуем. Ее язык стал цепляться за его язык в поисках поддержки, а его взгляд искал любые намёки на то, что Катя за стенкой не спит и может их услышать. Наконец он сдался, не выдержав напора Аниного языка, и ответил на поцелуй.

Аня расстегнула ему пуговицы на рубашке, а следом ширинку на брюках, отчего они с тихим стуком шлепнулись на пол, уверенным движением толкнула его в грудь, элегантно, как охотница, и он, запутавшись в своих же штанах, осел на кровать.

— Ань, постой. Давай не сегодня. За стенкой могут услышать.

Аня не слушала, она уже расстёгивала пальто. Посмотрела на него спокойно.

— Пускай слышат. К тебе жена приехала. Им и так должно быть понятно, чем молодожёны занимаются.

За стеной у Кати сердце ударило в горло. Никаких сомнений, она снова стала невольной свидетельницей секса Вани с женой. И неожиданно для самой себя ее рука сама ушла в трусики с лапками, а вторая уже сжимала поочереди соски под майкой. Она вся обратилась в слух и уже без зазрения совести трогала себя.

Пальто разошлось. Неожиданно для Вани под ним не было платья, пальто скрывало полуобнаженное тело, жаждущее секса, прикрытое только жалкими тряпками: кружевной лиф и трусики, вместо штанов — чулки в сетку, и сзади на ногах маленькие бантики. Челюсть Вани отвисла. Он смотрел и мог только как рыба открывать рот, пытаясь сказать что-то про дверь.

Сердце Ани стучало так громко, что она слышала только его. Этот план родился у неё еще в самолете, она переоделась, как только прилетела и в таком виде ехала в такси, изрядно возбудившись при этом, и все для того, чтобы у него отвисла челюсть. И она отвисла. А теперь. Она уверенно подошла к нему как львица к своей жертве. Села ему на колени, откинула волосы, стала целовать шею, рот, грудь в расстёгнутой рубашке. Потом опрокинула его на спину, вытащила пульсирующий член, отодвинула трусики в сторону и насадилась на него сама. Руки легли ему на грудь. Бёдра пошли. Она скакала и смотрела на него сверху.

Катя услышала, как он упал спиной на кровать и как жена села сверху. И в этот раз она решила больше не стесняться своих эмоций и отдаться этому порыву полностью, она взрослая женщина в конце концов, с неожиданно открывшимся для себя новым фетишем, стянула майку с котиком, стянула трусики и, голая, босиком, аккуратно подошла к двери. Встала у стены и продолжила ласкать себя уже стоя у той самой щели, через которую Ваня вчера смотрел на неё, а она видела, как он дрочит на попку с анальной пробкой-сердечком.

— Ань… там на двери замок… сломан… — Он не успел договорить.

Она зажала ему рот ладонью. Чтобы замолчал, наращивая темп от удовольствия.

Сердце у него заколотилось как мотор. Глаза закатились. Секунда. Стук замедлился. Дыхание выровнялось.

Влад сорвал лиф вверх через голову, не расстёгивая. Кружево прошло по лицу, волосы зацепились, и лиф улетел к сумке. Грудь Ани выскользнула, Аня инстинктивно попыталась ее закрыть рукой. Этого мгновения хватило Владу, чтобы взять контроль в свои руки. Одним движением скинул её с себя и поставил раком на кровати, лицом к двери. Трусики рванул в сторону, ткань треснула коротко и сухо, и они жалкими ошмётками полетели туда же, где лежал лиф. Этот звук Аня услышала раньше, чем успела сказать своё «подожди».

Катя услышала треск и не выдержала. Приоткрыла щель и заглянула внутрь комнаты.

Аня стояла раком на кровати лицом к двери, где находилась Катя. Он сзади, с членом в руке, нацеливаясь войти.

Вспышка. Катя стоит раком, ее огромная грудь жалко свисает вниз, мужская рука держит ее за ягодицу, и густая смазка жадно льётся ей на жопу, как в том фильме вчера. Она видит себя сбоку, как Ваня направляет головку своего члена ей в хорошо увлажненное колечко и без колебания вводит его ей в зад. Она выгибается, рот открыт, как актриса из фильма, и ей хорошо, так хорошо, что ноги перестают держать.

Тем временем Ваня уже жадно долбил письку своей жены. Он вошёл сзади сразу. Без вопроса. Она была мокрая от своей охоты, и ему хватило. Кровать стучала, сиськи качались, Аня в чулках с такими теперь уже нелепыми бантиками на ногах еле удерживала себя, чтобы не закричать; потом силы кончились, и она упала грудью на кровать, лицом в одеяло. Думала перевести дух.

Тем временем в глазах Кати Ваня жадно растягивал ее жопу своим 20-сантиметровым членом, а она вместо того, чтобы отстраниться, просила трахать ее еще и еще. Волна оргазма захлестнула ее на этих мыслях.

Пальцы взяли Аню за загривок, потянули на себя. Ей пришлось подняться, прогнуться, рот открылся сам. Влад увеличил темп, хватая ее уже за горло, фиксируя, как кобель, под собой свою сучку. И тут её скрутило. Не от своего ритма. От того, что её держат и трахают, и рот уже не её. Крик удовольствия вырвался наружу. Короткий, и всё равно громкий.

Катя очнулась на полу от этого крика. Не своего. Аниного. Сидела голая у двери, она наконец осознала, где она. Прикрыла щель, как смогла, и на цыпочках вернулась к кровати, легла, укрылась одеялом. Майка и трусики с лапками так и остались валяться на полу.

За стеной ещё были голоса. Она их уже не разбирала. Она сидела распластавшись на полу спиной к стене с пульсацией в клиторе и странным ощущением пустоты в своей попе.

Влад сделал ещё несколько толчков сквозь Анину дрожь после оргазма и кончил в неё, горячо, не вынимая. Через несколько секунд, когда член выбрасывал в киску Ани последнюю порцию спермы, Влад наконец отступил.

Ваня очнулся. Член еще дёргался, он кончал в Аню и не понимал, откуда кровать, почему она раком, откуда его рука у неё на шее.

— Ань… прости. Кажется, я кончил в тебя. Я… ничего не помню.

Аня так и стояла на коленях, грудью в одеяле, голос глухой, из ткани.

— Не переживай. У меня спираль. Иди в ванную первый, мне нужно перевести дух.

Ваня послушно поднялся, нашёл возле кровати свои вещи и ушёл умываться. Аня ещё немного полежала, потом села, убрала волосы с лица и потянулась к сумке за майкой. От дороги и всего вечера наконец навалилась усталость. Даже доставать зарядку не хотелось.

Когда он вернулся, она уже забралась под одеяло.

— Воду принеси, пожалуйста.

Он принёс ей стакан, подождал, пока выпьет, и поставил на тумбочку. Аня подвинулась, освобождая место. Кровать для двоих оказалась тесновата, зато можно было сразу устроиться у него под боком и положить голову на плечо.

— Ты правда рад, что я приехала?

Ваня повернулся к ней.

— Конечно. Просто неожиданно.

— Вот и хорошо.

Она обняла его поперёк живота и закрыла глаза. Он ещё лежал, боясь пошевелиться, а потом осторожно поправил одеяло у неё на плече. В номере было тихо. Аня уснула прежде, чем он придумал, что ещё ей сказать.

 

 

Глава 10. Лишняя

 

Утром Аня проснулась от стука. Не в коридоре. В дверь, которая была прямо возле их кровати.

— Вань, ты встал? Нам через полчаса выезжать.

Катя.

Аня села, придерживая одеяло. Ваня уже искал рубашку, подобрал её с пола, посмотрел на жену и виновато улыбнулся.

— Я же вчера пытался сказать. Тут два помещения. Отдельных номеров не было.

Она посмотрела на дверь. Потом на него.

— Она здесь живёт?

— Там. В другой комнате.

— За этой дверью?

— Да.

Аня легла обратно, натянула одеяло до подбородка и несколько секунд смотрела в потолок. Пускай слышат. Она сама это сказала. Только представляла совсем другую стену и совсем другую соседку.

— Ань…

— Дай мне пять минут.

В ванной она долго умывалась холодной водой. Потом собрала волосы, надела джинсы и майку, достала из сумки кофточку и вышла уже одетая. Катя ждала возле входа с телефоном в руке.

— Доброе утро. Как долетела?

— Хорошо, спасибо.

— Мы сейчас вниз завтракать. Пойдём с нами?

— Пойду.

На Катю она старалась не смотреть. Та разговаривала совершенно нормально, и это было хуже всего. Аня не понимала, слышала она вчера или нет, и спросить, конечно, не могла. Ваня возился с портфелем, потом придержал дверь, и они втроём вышли в коридор.

За завтраком Аня села рядом с мужем. Хотела спросить, куда они сегодня поедут, но Катя уже показывала ему сообщение прораба.

— Кухню привезли, но пока не собрали. Сверим комплектацию, чтобы потом нам недостающие фасады не искать. И по вчерашним замечаниям он прислал фотографии.

Ваня наклонился к экрану. Аня намазывала масло на тост и ждала, когда они закончат.

— Я с вами поеду, — сказала она.

Он поднял глаза.

— Там же работа. Тебе скучно будет.

— А тут мне что делать?

— Ну… можно в Москву съездить.

— Я к тебе приехала, Вань. Москву я видела.

Катя убрала телефон.

— Конечно, поехали вместе. Только весь день там, скорее всего.

— Ничего. Я не маленькая.

Она сказала это мягко, даже улыбнулась. Ваня кивнул и потянулся за кофе.

В машине Катя села впереди, потому что у неё был адрес въезда и она договаривалась с водителем. Аня устроилась сзади рядом с мужем. Положила ладонь ему на колено, он накрыл её пальцы своими, и на несколько минут всё стало почти как она хотела. Потом Катя обернулась с вопросом про накладную, Ваня полез в портфель, и рука осталась лежать на пустом сиденье.

Вторая квартира пахла свежей краской и картоном. В прихожей стояли коробки, вдоль стены лежали упакованные кухонные фасады. Отделка здесь была совсем другая: тёплые стены, светлое дерево, чёрные ручки. Аня прошла в гостиную, посмотрела в большое окно на ещё пустые участки и обернулась к мужу.

— Смотри, какая кухня будет. Мне нравится.

— Ага. Только сначала комплектность надо проверить.

Он присел возле коробки и начал искать маркировку. Катя позвала представителя подрядчика, попросила открыть упаковку так, чтобы не повредить фасад, и они втроём стали сверять номера с листом. Аня стояла рядом, пока не поняла, что загораживает свет.

Она отошла к окну.

Потом были двери. Ваня проверял, как закрываются полотна, Катя записывала замечания, прораб спорил, что это ещё отрегулируют. Аня шла за ними из комнаты в комнату. Когда спросила, зачем здесь столько одинаковых выключателей, муж начал объяснять, но его перебили вопросом из коридора, и объяснение осталось на половине.

— Сейчас, Ань.

Она кивнула. Потом он уже забыл, о чём они говорили.

К обеду у неё разрядился телефон. Зарядку она оставила в гостинице. Катя предложила свою, но провод не подошёл, и Аня убрала телефон в сумку.

Обедать поехали в небольшую столовую возле дороги. Ваня принёс ей поднос, поставил перед ней суп и хлеб.

— Ты же такой ешь?

— Ем.

Она действительно ела такой суп. Он помнил. Аня уже хотела подвинуться к нему ближе, но Катя положила на край стола листок.

— Пока не забыла. По розеткам вчера всё подтвердили, перенесут. Ты только размеры подпиши, пожалуйста.

Ваня взял ручку.

— Катя, можно потом? — спросила Аня.

Та посмотрела на неё.

— Да, конечно.

Убрала листок. Ваня остался с ручкой в руке, не понимая, что произошло.

— Я быстро бы…

— Ешь, остынет.

Обратно в дом вернулись вместе, но к вечеру Аня уже не ходила за ними. Села на ступеньку возле входа, положила сумку на колени и смотрела, как ветер гоняет по парковке обрывок упаковки. Ваня вышел, спросил, не замёрзла ли она.

— Нет. Вы скоро?

— Ещё немного. Катя сейчас дозвонится по поставке, и поедем.

Опять Катя.

В машине она молчала. Муж пытался рассказать про недостающую деталь кухни, которая в итоге нашлась в другой коробке, но Аня смотрела в окно и отвечала односложно. У гостиницы Катя сказала, что ей надо отсканировать документы на стойке и отправить Игорю. Они с Ваней поднялись вдвоём.

Он поставил портфель, достал ноутбук и подключил к розетке. Аня села на кровать рядом с ним, положила голову ему на плечо.

— Давай сходим куда-нибудь. Только вдвоём.

— Сейчас? Мне отчёт отправить надо.

— Потом отправишь.

— Ань, его ждут. Мы же поэтому и приехали.

Она провела ладонью по его руке. Он повернулся, поцеловал её в висок и снова посмотрел на экран.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну хотя бы убери это на полчаса.

— Давай я закончу сначала. Катя сейчас поднимется, ей ещё цифры проверить.

Аня убрала руку.

— Конечно. Катя.

Ваня перестал печатать.

— Что?

— Ничего. Катя сейчас поднимется. Катя позвонит. Катя проверит. Ты со мной за весь день хоть пять минут поговорил?

— Мы весь день вместе были.

— Вы были вместе. А я за вами ходила.

Он закрыл ноутбук, но руку с крышки не убрал.

— Я же говорил, тебе скучно будет. У нас работа.

— Да не скучно мне, Вань. Мне обидно.

Сказала и сама почувствовала, как голос дрогнул. Не хотела плакать. В самолёте вчера летела такая уверенная, сейчас сидела на краю чужой кровати и выпрашивала у собственного мужа полчаса.

— Я билет купила. Прилетела к тебе. А ты меня отправляешь по Москве гулять, пока вы с Катей заняты.

— Я не отправляю. Я предложил. Ты же не предупредила, Ань. У нас всё по времени расписано.

— Надо было разрешения спросить?

— Не разрешения. Сказать хотя бы.

За дверью номера тихо повернулся ключ. Катя вошла с папкой сканов и остановилась, ещё не закрыв за собой.

— А Катя, значит, тебе не мешает? — услышала она Анин голос.

Её имя.

— Она со мной работает, — ответил Ваня. — При чём тут вообще Катя?

— Вот и я хочу понять, при чём она всё время. Я к тебе прижаться не могу, ты мне про неё говоришь. Я тебе жена, Ваня.

— Ань, тише, пожалуйста.

— Потому что Катя услышит?

Он посмотрел в сторону входа. Катя стояла с документами, и от этого взгляда Аня всё поняла раньше, чем обернулась.

— Отлично.

Она встала, схватила сумку. Ваня тоже поднялся.

— Ты куда?

— Погуляю. Я же для этого сюда приехала.

— Аня…

Но она уже прошла мимо Кати, потянула дверь и вышла. Замок щёлкнул так громко, что Катя вздрогнула.

Несколько секунд они стояли молча. Потом она положила папку на тумбочку.

— Мне позже подойти?

— Нет. Я сам отправлю.

Он потянулся за телефоном. Катя кивнула, прошла в свою комнату и закрыла дверь, придерживая её ладонью. Она давно знала, что замок не держит, сейчас очень хотелось, чтобы держал.

Аня не ответила ни на первый звонок, ни на второй. На третий пришло сообщение.

Аня: я внизу. не звони

Ваня спустился. Нашёл её в холле возле окна. Она сидела с телефоном, пальто лежало рядом на кресле.

— Пойдём поедим? — спросил он.

— Я не хочу.

— Ты с обеда ничего не ела.

— Я домой завтра полечу.

Он сел рядом.

— Ань, ну зачем? Я же не выгоняю тебя.

— Я знаю. Тебе просто неудобно, что я здесь.

— Я не это сказал.

Она показала ему экран с билетом. Уже купленным.

— Утром такси закажу. Ты не опаздывай на работу.

Ваня посмотрел на билет, потом на неё. Всё, что он мог сейчас сказать, казалось либо оправданием, либо ещё одной фразой не о том. Посидел рядом, пока она не убрала телефон и не встала.

В номер вернулись вместе. Катина дверь была закрыта, из-под неё пробивался свет. Ваня отправил отчёт, Аня сходила в ванную и начала складывать в сумку свои вещи. Маленькая сумка, которую вчера собирала так быстро, сегодня никак не хотела застёгиваться. Она вытащила зарядку, уложила сбоку, снова потянула молнию.

— Давай помогу.

— Я сама.

Перед сном он спросил, во сколько будильник. Она ответила. Он предложил тоже встать и проводить до машины, она пожала плечами.

Легли на ту же кровать, где вчера не могли оторваться друг от друга. Только сегодня Аня повернулась к стене, а Ваня к двери. Между спинами осталось совсем немного места, но никто его не убрал.

В соседней комнате Катя слышала, как перестал работать кран, как погас телевизор, как один раз скрипнула кровать. Потом стало тихо. Она ждала, что они заговорят, помирятся, хотя бы начнут шептаться. Не начали.

Из-за неё. Аня сказала её имя. Катя лежала и перебирала весь день, искала, где сделала что-то лишнее. Листок за обедом? Отчёт вечером? Но это же работа. Она не звала его к себе, не просила выбирать, вообще ничего не просила. И всё равно, когда за стеной стало совсем тихо, мысль о том, что утром они снова останутся вдвоём, появилась раньше, чем она успела её остановить.

Будильник у Ани прозвонил рано. Она выключила его сразу, посидела на краю кровати и пошла умываться. Ваня тоже встал, натянул брюки, помог спустить сумку. До такси дошли молча.

Водитель открыл багажник, но Аня оставила сумку при себе.

— Напиши, как долетишь, — попросил Ваня.

— Напишу.

Он поцеловал её в щёку. Она на секунду придержала его за рукав, потом отпустила и села в машину.

Ваня вернулся в номер, положил телефон возле стакана, из которого она пила ночью, и лёг поверх покрывала. До выезда на объект ещё оставалось время, но спать уже не получилось.

За завтраком Катя не спросила про ссору. Только уточнила, улетела ли Аня.

— Да. Уже в аэропорту.

— Хорошо. Кофе тебе взять?

Он кивнул. Она принесла две чашки и села напротив. Разговаривать, как вчера, не получалось, и они оба спрятались в телефоны.

Ближе к обеду пришло сообщение: «Долетела». Ваня ответил: «Хорошо. Позвоню вечером». Посмотрел, не напишет ли она ещё, и убрал телефон.

Катя видела это. Потом целый день ловила себя на том, что смотрит на него, когда он не замечает. Ему плохо, жена обиделась, а она думает совсем не о том, о чём следовало бы думать хорошему человеку. Помочь с документами было просто. С этим своим интересом она не знала, что делать.

Вечером у себя в комнате она открыла браузер. Написала: «почему постоянно думаю о женатом коллеге». Посмотрела на строку и стёрла последнее слово. Потом вернула. Иначе ответы будут опять не про неё.

Поиск выдал советы переключиться на себя, заняться спортом и расширить круг общения. Спортом она занималась каждый день. Общения ей тоже хватало. Катя пролистала ниже и открыла статью в женском онлайн-журнале.

«Влечение к недоступному мужчине: что вы на самом деле ищете?»

На фотографии была женщина с чашкой, ниже шёл текст, разбитый на короткие абзацы. Катя начала читать, сначала недоверчиво, потом медленнее.

«Вас может привлекать не только сам человек, но и то состояние, которое возникает рядом с ним. Иногда мы принимаем интерес к чужой близости за интерес к отношениям с конкретным мужчиной».

Она перечитала. Состояние. Вот это было похоже. В офисе он ей не нравился так. За обедом тоже. А потом она оказывалась рядом с чем-то чужим и не могла перестать думать.

Следующий абзац предлагал не ругать себя за чувства и отделять фантазию от намерения. Катя задержалась на этой фразе. Она ведь не собиралась ничего делать. Не звала его, не говорила, что хочет быть на месте жены. Значит, пока ничего не случилось?

Чуть ниже было написано, что запретность усиливает внимание, а попытки постоянно запрещать себе думать о человеке заставляют возвращаться к нему снова. Катя вспомнила, как весь день старалась не смотреть на Ваню. И как смотрела.

В конце стояла ссылка: «Почему нам хочется оказаться на месте другой женщины».

Она открыла и её.

Там журнал уже говорил увереннее. Предлагал представить, что именно вызывает зависть: внимание, уверенность, ощущение, что тебя выбрали. Задавал вопросы, на которые у неё слишком быстро находились ответы. А потом из этих ответов делал вывод, что за интересом к чужой паре нередко скрывается потребность в собственной близости.

Катя положила телефон экраном вниз. Конечно. Ей просто не хватает отношений. Нормальных, своих. Поэтому всё это и происходит.

За стеной Ваня тихо говорил с Аней по телефону. Слов она не разбирала, только его осторожный голос и длинные паузы. Катя снова взяла телефон.

В статье отдельно предупреждали: чужая ссора не означает, что мужчина свободен или собирается уходить. Она прочла эту строчку, нахмурилась и прокрутила дальше. Никто не собирается его уводить. Зачем ей вообще об этом пишут?

А вот абзац про то, что фантазия не обязывает немедленно действовать и не делает человека плохим, она сохранила. Сделала снимок экрана и ещё раз посмотрела на слова.

Так уже было легче.

Катя добавила журнал в закладки. Потом вернулась к началу второй статьи, к вопросу о том, что именно ей хочется получить. За стеной Ваня закончил разговор. В комнате стало тихо, и она снова осталась со своим ответом, который пока не решалась произнести даже про себя.

 

 

Глава 11. Не отводить глаз

 

Утром Катя спустилась завтракать с телефоном в руке. Ваня уже сидел у окна, размешивал сахар и смотрел на стоящую напротив пустую чашку. За этим столиком они сидели втроём.

— Доброе утро, — улыбнулась Катя, подойдя к Ване.

Он поднял голову.

— Доброе, извини, не сразу тебя заметил.

Она принесла себе кофе, взяла омлет и, пока шла обратно, решила, что спрашивать про Аню не будет. Захочет, сам расскажет. Ваня подвинул к ней сахарницу, хотя она пила без сахара, и полез в портфель.

— По вчерашним замечаниям ответили.

— Давай сначала поедим, а?

Он замер с папкой в руках, потом убрал её обратно.

— Давай.

На объекте оказалось легче. Здесь было понятно, что спрашивать и куда смотреть. В одной комнате заедала ручка окна, в другой подрядчик успел поправить наличник и теперь уверял, что так и было. Катя нашла вчерашнюю фотографию, показала ему. Тот развёл руками.

— Ну вот, значит, поправили.

— Значит, поправили, — согласилась она. — Осталось ещё три пункта.

Ваня стоял рядом с распечаткой, отмечал сделанное. К обеду они уже разговаривали как обычно, без осторожных пауз после каждого слова. Прораб рассказал, как пропавшая коробка весь день ездила в его собственной машине, Катя засмеялась, Ваня тоже улыбнулся.

На второй этаж она пошла первой. Обернулась на ходу, спросила, взял ли он рулетку, и поставила ногу на край ступеньки. Подошва скользнула.

— Осторожно.

Ваня успел протянуть руку. Она схватилась за неё, второй рукой вцепилась в перила и остановилась.

— Вот же… Спасибо.

— Не подвернула?

— Нет, вроде.

Он подождал, пока она нормально встанет, и только тогда разжал пальцы. Катя поправила сумку на плече и пошла дальше, уже глядя под ноги.

Наверху он сразу открыл папку, начал искать нужный лист. Она стояла у окна и зачем-то смотрела на свою ладонь. Ничего особенного не произошло. Любой бы помог. Она бы тоже помогла.

— Кать, здесь размер от чистого пола?

— Да. Дай посмотрю.

Она подошла к нему. Чтобы прочитать пометку, пришлось наклониться над его рукой. Ваня чуть отодвинул папку, освобождая ей место, и опять ничего не заметил. Или заметил и сделал вид. С ним совершенно невозможно было понять.

Обедали поздно. Ваня вспомнил про её ногу, спросил ещё раз, и Катя покрутила стопой под столом, показывая, что всё в порядке.

— Я вообще-то обычно умею по лестницам ходить.

— Я не сомневаюсь.

— Просто решила проверить твою реакцию.

Он посмотрел на неё поверх чашки. Она не выдержала и рассмеялась.

— Шучу, Вань. Не смотри так.

Он тоже засмеялся, потом отвёл глаза к меню. Катя поймала себя на том, что ждала другого ответа, хотя сама не знала какого.

До гостиницы добрались уже вечером. Поужинали внизу, обсудили, что завтра осталось подписать, и почти поссорились из-за счёта: Ваня хотел заплатить, Катя напомнила, что расходы всё равно сдавать вместе.

— Тогда чек не потеряй, — сказал он.

— Даже домой с ним полечу. Рядом с паспортом положу.

В лифте он всё ещё улыбался. Катя посмотрела на него в отражении и подумала, что вот таким его почти не видит. Вечно папка, телефон, извините, сейчас найду. А сейчас обычный человек рядом, которому можно сказать глупость и не объяснять, что это шутка.

В номере она сняла куртку, повесила на спинку стула. Волосы зацепились за воротник, пришлось вытянуть их рукой. Ваня уже собирался пройти к кровати, но на секунду задержался.

Она заметила.

— Вань, ты что, меня стесняешься?

— Я? Нет.

Слишком быстро ответил. Катя опустила руки и повернулась к нему.

— А почему тогда смотришь, только когда я отвернусь?

Он открыл рот, потом закрыл. Посмотрел на дверь в её комнату, будто там можно было найти подходящий ответ.

— Я не… Тебе неприятно?

Вот этого она не ждала. Хотела его подразнить, а теперь он стоял и серьёзно ждал, не сделал ли чего плохого.

— Я этого не сказала.

Можно было улыбнуться, забрать куртку и уйти. Но она осталась. Ваня поднял на неё глаза и на этот раз не сразу отвёл.

— Ты просто очень красивая.

Катя моргнула. У неё была готова ещё одна шутка, но после этих слов произнести её почему-то не получилось.

— Спасибо, — сказала она и взялась за куртку, хотя сама только что повесила её на стул. — Я тогда… к себе.

Он кивнул, отступая с дороги.

В своей комнате она положила куртку на кровать и некоторое время стояла рядом. Взрослая женщина, комплименты ей говорили и раньше. Ничего нового. Только почему-то теперь хотелось выйти и продолжить разговор. Спросить что-нибудь ещё. Убедиться, что он сказал это не просто из вежливости.

Она села на край кровати и открыла журнал из закладок.

Сначала хотела написать в поиске «как понять, что нравишься мужчине», но остановилась. Он же только что сказал. Другой вопрос, что она собиралась делать с этим ответом.

Вместо этого нашла статью о флирте. Пролистала вступление, вернулась к середине. Автор советовала не путать удовольствие от чужого внимания с обещанием отношений и не требовать от одной беседы ответа на все вопросы сразу.

Катя легла на живот, подложила под подбородок подушку. Вот. Она ничего и не требует. Разве нельзя немного поговорить, пошутить? Он сам сказал, она его не заставляла.

Телефон предложил следующую статью: «Почему рядом с одним человеком мы ведём себя не так, как привыкли».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она открыла.

В тексте говорилось о новых обстоятельствах, о любопытстве, о том, что иногда человек пробует незнакомую ему манеру поведения и только потом понимает, комфортно ли ему. Катя вспомнила своё утреннее обещание не лезть к Ване с расспросами. И вечернее: а почему смотришь?

Раньше она бы промолчала. Наверное.

Она стала вспоминать всё с самого начала. Пятнадцатый этаж, мокрую блузку, его голос за перегородкой. Тогда она ещё не знала, что будет возвращаться к этому разговору спустя столько дней. А теперь знала о нём больше и понимала меньше. Как он умудряется быть таким разным? И почему в ответ на обычный комплимент растерялась она, хотя собиралась смутить его?

Журнал не мог знать Иванова. Катя это понимала. Но он хотя бы помогал разложить вопросы по одному, а не таскать их все разом.

За стеной зазвонил телефон.

— Привет, Ань.

Катя перестала читать. Потом перевернулась на спину и подняла телефон выше, заставляя себя вернуться к абзацу. Прочла его дважды и всё равно не запомнила.

Ваня говорил тихо. Спросил про учёбу, потом долго слушал. Катя закрыла статью, открыла прогноз погоды, зачем-то посмотрела Петербург. Там обещали дождь.

Разговор закончился не сразу. Когда наконец стало тихо, ей пришло сообщение от прораба: завтра можно приезжать к десяти, акты подготовят.

Она переслала Ване.

Ответ появился почти сразу: «Хорошо. Спасибо. Спокойной ночи».

Катя набрала «И тебе», добавила улыбку, убрала её и отправила без улыбки. Потом всё-таки вернулась в журнал и дочитала статью до конца.

 

 

Глава 12. Последний день

 

Утром Катя всё-таки положила чек рядом с паспортом. Ваня увидел, когда она доставала документы, и улыбнулся.

— Не потеряла.

— Я же обещала.

Она сказала это совершенно спокойно, как будто вчера они только о чеках и разговаривали. Он тоже ничего не напомнил. В машине сидели рядом, смотрели фотографии исправленных замечаний. Катя увеличивала снимки, Ваня просил вернуть предыдущий, и до самого въезда в посёлок они спорили, можно ли по фотографии понять, ровно ли стоит наличник.

— Сейчас ногами дойдём и посмотрим, — сказала она наконец.

— Я это и говорю.

— Ты говоришь уже десять минут.

Он убрал телефон, а она отвернулась к окну, пряча улыбку.

На месте всё заняло больше времени, чем обещали. В акте перепутали номер квартиры, пришлось ждать новую распечатку. Потом не находилась нужная подпись. Ваня дважды прошёл дом, сверил оставшиеся пункты, вернулся к столу и наконец закрыл папку.

— Теперь всё.

Катя посмотрела на него.

— Точно?

Он ещё раз пробежал глазами последний лист.

— Точно.

Перед отъездом им передали пакет и конверт от Игоря Валерьевича. В конверте оказалось приглашение в спортивный комплекс неподалёку от гостиницы, в пакете — бутылка шампанского и коробка конфет. Когда Игорь позвонил, Катя включила громкую связь.

— Поздравляю обоих с завершением работы. Хорошо справились. Сегодня вечером отдохните, там зал и отдельная зона с сауной. Если время не подходит, можно перенести, телефон внутри.

Ваня растерянно посмотрел на Катю. Она поблагодарила Игоря, уточнила адрес и забрала конверт. Зал и сауна — он знал, что ей нравится. Поздравил обоих, но подарок выбирал отчасти для неё.

В машине он прочитал приглашение ещё раз.

— А мы пойдём?

— Ты не хочешь?

— Да хочу. Просто вещи надо взять.

— Так заедем в гостиницу. До вечера успеем.

Он кивнул и убрал карточку в карман папки, где она сразу потерялась среди актов. Пришлось доставать обратно.

Пока ехали, позвонил Игорь Валерьевич. Сначала спрашивал про объект, потом попросил передать трубку Иванову, выслушал его короткий отчёт и снова вернулся к Кате.

— И ещё одно поручение. Я тебе сейчас список пришлю, посмотри, получится купить до отъезда. Только чек отдельно, не к гостиничному.

Сообщение пришло, пока он ещё говорил. Катя открыла, узнала название магазина и прикрыла экран ладонью, хотя Ваня смотрел в окно.

— Посмотрю, Игорь Валерьевич. Если будет в наличии.

В гостинице они договорились встретиться внизу через пару часов. Ваня остался отправлять подписанные документы, Катя взяла сумку и пошла выполнять поручение.

Магазин оказался на соседней улице. Она нашла позиции из списка, показала продавцу сообщение и, пока тот проверял наличие, прошлась вдоль витрины. Одну покупку добавила уже от себя. Постояла с ней в руке, спросила про упаковку и попросила пробить отдельно.

Объяснять никому ничего не пришлось. Продавец положил два чека в разные пакеты, пожелал хорошего вечера, и Катя вышла на улицу с неожиданным чувством, что все прохожие сейчас обязательно посмотрят именно на её сумку.

Никто не посмотрел. У перехода женщина пыталась сложить мокрый зонт, двое мужчин спорили о парковке. Катя дошла до гостиницы, поднялась к себе и убрала покупки. Вещи для Игоря отдельно. Свой маленький пакет — в боковой карман спортивной сумки.

Потом вытащила. Положила обратно.

В дверь постучали.

— Кать, ты готова?

— Минуту.

Она проверила, взяла ли полотенце, хотя в приглашении обещали выдать всё на месте. Проверила телефон. Застегнула сумку.

Внизу Ваня ждал с пакетом. Шампанское он нёс вертикально и так осторожно, будто бутылка могла пожаловаться Игорю на плохое обращение.

— Можно было оставить, — сказала Катя.

— Там написано, со своим можно.

— Я не против. Давай сюда конфеты, хоть их понесу.

В клубе оказалось светло и почти пусто. На стойке проверили приглашение, объяснили, где раздевалки, выдали полотенца. Ваня выслушал всё до конца, даже то, что уже было написано на карточке. Катя ждала возле турникета и не торопила.

В зале он первым делом посмотрел на беговые дорожки.

— Ты всегда с них начинаешь?

— Не всегда. Сегодня давай с них. Только не пытайся за десять минут наверстать все пропущенные тренировки.

— Я не пропускал.

— Хорошо. Все честно посещённые.

Они встали на соседние дорожки. Сначала разговаривали, потом Катя прибавила скорость, а Ваня сделал вид, что ему просто удобнее идти. Через некоторое время она убавила свою и спросила, не хочет ли он воды.

— Ты из-за меня остановилась?

— Я пить хочу, Вань.

Он посмотрел на её экран, на свой, покачал головой.

— Понятно.

— Что тебе понятно? Идём уже.

У тренажёров он попросил показать настройку сиденья. Катя присела, нашла рычаг, объяснила, где должны оказаться рукоятки. Когда он попробовал, попросила не поднимать плечи.

— Так?

— Почти. Вот здесь расслабь.

Она легко коснулась его плеча и сразу убрала руку. Он исправил движение. Всё было обыкновенно, так она могла помочь любому в зале, но после вчерашнего разговора сама заметила, как осторожно это сделала.

Ваня закончил подход, поднялся и уступил ей место.

— У тебя всё как-то сразу получается.

— Я этим давно занимаюсь.

— Всё равно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она посмотрела на него, но он уже откручивал крышку бутылки. Не прятался, не оправдывался. Просто сказал, что думал. Катя села к тренажёру и поймала себя на том, что улыбается.

Они не стали заниматься долго. В зоне отдыха администратор показал небольшую комнату со столом, душевые и дверь в сауну. Объяснил, как позвать сотрудника, если что-то понадобится. До конца их времени оставалось достаточно, можно было не спешить.

Шампанское открывал Ваня. Сначала снял проволоку, потом попросил Катю отойти подальше. Пробка вышла с тихим хлопком, никуда не улетела.

— Видишь, всё под контролем, — сказала она.

— Я старался.

Налил понемногу, поставил бутылку на стол.

— За то, что закончили? — предложил он.

— За то, что нам не пришлось тут ещё на неделю оставаться.

Он засмеялся, они подняли бокалы. Катя сделала несколько глотков и отставила свой. После тренировки больше хотелось воды.

Разговаривали о возвращении. Ваня проверил время рейса, Катя сказала, когда закажет машину. Потом он вспомнил, что не написал Ане про подписанные акты, взял телефон. Катя отвернулась к сумке, достала свой и открыла там журнал, который читала последние дни.

Журнал открылся на вчерашней странице. Она уже узнавала оформление, знала, где закрыть рекламу и как вернуться к сохранённым статьям. Утром прислали уведомление о новой подборке вопросов читательниц. Катя нажала.

Один вопрос был о том, как перестать ждать инициативы и самой предложить провести время вместе. Другой — как справиться с неловкостью после флирта. Она задержалась на втором. В ответе советовали не стыдиться собственной смелости, но и не придумывать за собеседника продолжение, которого он ещё не предлагал.

Катя подняла глаза. Ваня закончил писать, положил телефон экраном вниз и разворачивал конфету.

— Будешь?

Она протянула руку, он отдал ей первую, взял себе другую.

— Вкусная?

— Ещё не попробовала.

— А. Точно.

Она улыбнулась и вернулась к телефону. Внизу стояла ссылка на текст о маленьких сюрпризах и о том, почему нам иногда легче привлечь внимание поступком, чем сказать прямо. Катя начала читать, потом остановилась. Ей очень хотелось найти там готовый ответ, но статья не знала ни Ваню, ни её. Даже сегодняшнего вечера не знала. Просто подходящие слова, которые можно было примерить к чему угодно.

Она всё-таки дочитала.

— Я пока сполоснусь, — сказал Ваня. — Ты идёшь?

— Сейчас. Я чуть позже.

Он собрал полотенце, ещё раз посмотрел, куда поставил телефон, и ушёл к душевым. Катя посидела одна. Рядом стоял почти полный бокал, на коленях лежал телефон. Она закрыла журнал, убрала его в сумку.

«Сюрпризы и маленькие поступки», — думала она. «И что же это могло бы значить?» «Иногда быть смелее и не бояться проявить себя» — очередная мысль, в то время как пузырьки шампанского потихоньку начали притуплять ее чувство осторожности и раскрепощать идеи. «А что если...» Она улыбнулась. «Я невзначай уроню полотенце, пока мы будем в сауне, и он снова меня увидит, как тогда в ванной? Интересно, как быстро он выскочит из сауны с извинениями... Пфф... Какая я глупая.

А может как бы случайно подскользнуться и упасть на него, чтобы прижаться своей грудью к его груди» — на этой мысли уши Кати покраснели, но события последних дней и, возможно, самая малость шампанского продолжали будоражить ее воображение. Она продолжала сидеть, слушая, как в душе стекает вода, пока Ваня мылся... Она посмотрела в его сторону и случайно задела боковой карман своей сумки, в которой лежал сверток, купленный в магазине для взрослых, когда она покупала некоторые вещи по поручению босса. В глазах блестнула дерзкая искорка, как тогда, когда она лежала в комнате за стенкой, прислушиваясь к Ане и Ване, и в какой-то момент встала обнаженная возле двери втайне желая, чтобы ее заметят в таком виде.

Катя вытащила маленький сверток из сумки и тоже направилась в душ.

Когда она вернулась, Ваня уже ждал у сауны, придерживая дверь, чтобы спросить, подходит ли ей температура.

— Кать, тут вроде не очень жарко. Но если ты не хочешь, можешь не идти?

Она остановилась возле него. До этой минуты всё ещё можно было обратить в шутку, передумать, отвлечь его вопросом. Он ждал ответа, не подозревая, почему она медлит.

— Хочу, — сказала Катя уверенно и вошла в сауну первой.

Он отступил, освобождая проход.

 

 

Глава 13. Шалость

 

В душе она ещё не включила воду. Села на край лавки, развернула свёрток и достала то, что купила себе отдельно от списка Игоря Валерьевича. Маленькая анальная пробка, и на конце страз в виде розового сердца, точно такой, какой она запомнила с экрана. Рядом тюбик. На нём было написано, что внутри анестетик, и от этого ей стало чуть спокойнее, будто вещь, которую она собиралась вставить в себя, можно сделать не такой страшной, если правильно прочитать этикетку.

Она сидела и перебирала, как это показать. Уронить полотенце казалось глупым, она уже посмеялась над собой. Упасть ему на грудь и прижаться было ещё хуже, уши от одной мысли краснели. Хотелось дерзкого шага, который, если он покраснеет и ничего не сделает, так и останется шалостью, и завтра в самолёте можно будет сказать себе, что ничего не было, просто женщина позволила себе лишнее после тяжёлой недели. И в то же время она уже хотела с ним секса. Не из-за того, что они вместе ходили по квартирам и он подал ей руку на лестнице, хотя и это не отпускало, а потому что она несколько раз видела, как он берёт Аню, слышала, как берёт, и каждый раз хотела оказаться на месте жены. Сегодня последний вечер. Завтра они улетят, номер сдадут, и этой двери между ними больше не будет. Аню она не забыла. Просто жена была в Петербурге, а Катя была здесь. Игорь остался в другом пакете, в номере, со своим чеком. Про него она сейчас не думала. Желание было и раньше, но трезвой она бы на такое не решилась. Шампанское заметно ослабило её осторожность. Когда она дочитала статью и осталась одна, слушая, как у него в душе стекает вода, то, что раньше казалось слишком смелым, уже выглядело возможным.

Поэтому, хорошенько вымывшись, еще раз проверив, что на теле нет лишних волос, кроме аккуратной тонкой дорожки на лобке, Катя обильно смазала кончик пробки смазкой с анестетиком и аккуратно вставила ее в себя. Пробка вошла не сразу, было немного больно поначалу, попка не принимала этот инородный объект. Катя выгнулась в спине, постаралась расслабиться и с третьего раза в ее попке сначала скрылся кончик анальной пробки, а потом, пройдя утолщение, с легким чпоком она проскользнула внутрь, оставив снаружи красивое блестящее украшение в виде розового сердечка-стразика. Катя постояла с этим предметом в себе немного под душем, привыкая к новым ощущениям заполненности там, где обычно ее не ощущала, потом посмотрела на себя в зеркало. «Великолепно», — подумала она. Накинула на себя полотенце и пошла к Ване в сауну. При каждом шаге ощущая, как ее анус сжимает тонкую планку металлической пробки, находящейся сейчас в ней.

Он ждал у двери, как она и оставила его, и ещё раз дал ей не входить. Она сказала, что хочет, и вошла первой, пока это слово ещё можно было принять за ответ про температуру, а не про то, что у неё сейчас под полотенцем.

Внутри пахло мокрым деревом. Камни тихо потрескивали, на нижней лавке темнело пятно от его полотенца, и жар был не такой, чтобы сразу перехватило дыхание, скорее плотный, липнущий к коже под тканью. Ваня сидел напротив входа, колени вместе, полотенце заправлено так тщательно, будто он боялся, что оно само решит за него. На неё посмотрел и тут же посмотрел на камни.

Катя села на другую лавку. Полотенце держалось, она проверила узел на груди и всё равно придержала его ладонью, потому что каждый шаг от душа до этой двери напоминал, что она уже не такая, какой вышла из номера. Хотелось, чтобы он сам что-то сделал. Не сразу и не грубо, а так, чтобы ей стало неловко в ответ, как вчера стало неловко от простой фразы. Вчера он сказал, что она красивая, и сам испугался. Сегодня этого было мало.

— Ты правда считаешь меня красивой? — спросила она и улыбнулась, чтобы у него осталась лазейка принять это за шутку.

Он сглотнул. Уши уже были красные, не от жара.

— Я же сказал.

— А голой хотел бы увидеть?

Она добавила смешок не сразу, уже после того, как фраза прозвучала, и сама услышала, что смешок опоздал. Ваня посмотрел на неё, на узел полотенца, опять в пол.

— Катя… я... — Ваня замялся с ответом, и было заметно, как под полотенцем между ног у него напряглось.

— Пфф... Вань, да я специально тебя смущаю. Мы же в сауне, хотела разрядить обстановку, не бери в голову, — сказала она с улыбкой, но в душе у нее все упало.

Игра, которую она несла от журнала до этой лавки, кончилась на этом вялом ответе. Скромный Иванов не возьмёт приманку. Он скорее будет мямлить и смотреть на камни, чем протянет руку.

Ей стало обидно, тихо и зло сразу. На то, что она опять оказалась той, кто тянет разговор, а он только оправдывается. Она с грустью для себя отметила, что сегодняшний вечер так и закончится, оставив ее без награды за те минуты возбуждения и в то же время непонимания при мысли о нем. Она встала, поправила полотенце на бедре и пошла к ковшу, потому что если остаться сидеть, с языка сорвётся лишнее. Про ночь в номере, например. Про то, как она стояла у щели и видела его перед телевизором, трусы спущены, в кулаке тот самый член, а на экране девушка с таким же сердцем между ягодиц. Фраза уже собралась, «Ваня, я не всё тебе рассказала», и Катя её проглотила. Скажи она это сейчас, он не покраснеет красиво. Он встанет, извинится и уйдёт досыпать в номер, и шалость кончится раньше, чем начнётся.

Она подошла к камням, одной рукой, как обычно, придержала полотенце, а другой, наклонившись, зачерпнула воду и повернулась к камням, чтобы поддать жару, и не заметила, как полотенце в эту минуту съехало с бедра, прохладный воздух тронул кожу ниже, чем надо, она одёрнула край обратно и думала только о том, чтобы не плеснуть себе на ступни.

Она не обратила внимания, но Ваня заметил.

Вода взяла камни с шипением, пар поднялся к лицу, и Катя не спешила уходить, размышляя, не поддать ли еще воды.

Как вдруг услышала голос Вани, но он был ниже. Она стояла спиной и на секунду не узнала его, потому что Иванов так не говорил, даже когда спорил с прорабом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Красивое украшение.

Ковш остался у неё в руке. Капля упала на дерево и сразу впиталась. Она поняла, что он увидел стразик между ее ягодиц. В горле тут же пересохло.

Она услышала лёгкий скрип деревянных половиц и медленные шаги, идущие в ее сторону.

— У тебя красивая жопа. Тебе удалось привлечь моё внимание. — И, подойдя ближе, наклонившись к уху Кати, шепотом: — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу?

Катя застыла в нерешительности, сердце бешено колотилось в груди.

— Ты что говоришь, Ваня, — сказала она и попробовала засмеяться, как будто ещё можно вернуть ту шутку про голую. — Я же просто пошутила.

Влад обеими руками провел по полотенцу Кати с обоих боков, как бы поглаживая ее точеную фигуру.

— Что-то мне подсказывает, что ты этого ещё не делала, — сказал он тихо, почти у неё над ухом. — Но очень хочешь попробовать.

Он продолжил гладить пальцами по полотенцу по её спине, потом ладонью провел по полотенцу на ее ягодице и, слегка коснувшись страза, добавил:

— Ты думала обо мне, когда вставляла в себя эту анальную пробку?

Катя ощущала его прикосновения, и от них жаром растекалось по всему телу, когда он заговорил про пробку, перед глазами мелькнула картинка с экрана телевизора и как мускулистый актёр вгоняет свой член в зад актрисе. Она постаралась отогнать от себя эту мысль.

— Ваня, я просто хотела немножко пошалить, — сказала она на вдохе, недостаточно уверенно.

— Шалость удалась, — улыбнувшись, сказал Влад и аккуратным движением расстегнул полотенце на ее груди, и оно с жалким видом упало на пол. Оголяя это красивое девичье тело, над которым Катя так много работала, каждый день прозябая в тренажёрном зале.

Стоя уже обнаженная все еще спиной к Владу, она, прикрыв глаза, сказала:

— Я просто хотела, чтобы ты заметил.

В этот раз Влад не спешил, он провел руками по этому телу как будто обследует новый инструмент, на котором ему предстоит играть сегодня. Ладонями проскользил по коже боков сначала вверх, уводя руки под пышные груди Кати. Сжал их, отдельно остановился на сосках, без стеснения сжал их между своими пальцами и больно оттянул вперед. Катя сделала нервный вздох. Он ухмыльнулся. После чего его руки скользнули резко вниз, снова обхватив грудь, и дальше, будто выжимая это точеное тело, по животу, по тонкой линии волос на лобке разошлись в разные стороны: одна пошла через ложбинку между упругих Катиных ягодиц скользнула по стразику попки ниже к промежности, другая прошла вдоль половых губ, одним пальцем задев клитор и остановившись на этом месте.

— Шикарные формы, — сказал он тем же низким голосом.

И лёгким движением подтолкнул Катю так, что она, прогнувшись, уперлась локтями в лавочку сауны, подхватил одну ее ногу и закинул коленом на лавку. Большим пальцем задел страз, второй рукой схватил грудь и больно оттянул сосок.

Катя не сопротивлялась. То, о чем она мечтала последние дни, наконец происходит. Тот голос, который она впервые услышала за стенкой туалетной кабинки, который проник ей в мозг и выдернул из бытия, наконец был направлен в её сторону, руки, чьи прикосновения она видела через стекло в кабинете директора, сейчас исследовали её тело. И плевать, что он женат, плевать, что после они уже не будут просто коллегами. Сейчас она хотела только его. Для этого она так много сделала в последние дни и даже решилась на этот дерзкий ход с этой вещицей из секс-шопа в своей попке.

Из своих чувств ее выдернуло ощущение, как пальцы Влада, переместившись на розовый страз, начали медленно вытягивать его наружу. Попка явно не хотела отдавать ему свою прелесть. Но Влад не спешил, он слегка пошатал пробку в разные стороны, потом поводил ей вперед и назад, попробовал выдавить глубже под очередной вздох Кати, беспомощно стоявшей, оперевшись на деревянные полки сауны. После чего вытащил ее, наблюдая, как колечко ануса, обхватывая металлический конус пробки, сжимается, скользя по нему. В этот миг полотенце, которое еще было на нем, упало вниз, и Катя почувствовала, как он приставил свой напряженный член к тому месту, где только что был страз. И шепотом проговорила, как бы поправляя, боясь не спугнуть: «Ванечка, это не та дырочка». Но Влад знал, что делает, он слегка надавил на анус Кати и головка члена скрылась в ее жопе. Катя вздрогнула, не ожидая такого развития событий. Дернулась было вверх, чтобы подняться, но Влад уже начал играть свой военный марш, ухватившись обеими руками за ягодицы Кати, он начал двигать бедрами, вгоняя свой член в попу Кати.

Катя взвизгнула, ее попка зудела и протестовала, но остановить она это уже не могла. А может и не хотела. Сейчас она могла только подчиняться, принимать решения и делать выбор было не в ее силах. Новые ощущения, боль и давление — все смешалось в голове Кати.

На секунду встали сразу две картинки, и обе были не её. Аня раком, лицом в одеяло, и девушка с экрана, которую жадно трахали в жопу. Катя хотела оказаться на месте жены, а оказалась в позе из того фильма, который не решилась ему назвать. Человек за спиной был не тот, кто минуту назад мямлил и не мог сделать первый шаг, это был уверенный в себе мужчина, который не спрашивал, а брал то, что хочется. И сейчас, похоже, ему хотелось именно этого.

Влад наконец прекратил растягивать Катину попку, выдернув из нее свой член. Но только на мгновение, чтобы одним движением повалить Катю на деревянный настил пола, она, не способная чему-то противостоять, рухнула на пол, он слегка поправил ее позу, приподнял ее попу, раздвинул колени, поставил Катю в идеальную коленно-локтевую позицию, затем надавил на спину Кати так, что она грудью легла на пол, повернувшись лицом к нему, она наконец увидела его глаза. Холодные, расчетливые. Без тени сомнения он вновь вогнал свой член ей между ягодиц, член вошел уже лучше. Катя лежала, стараясь привыкнуть, расслабиться, чтобы было не так больно. «Ванечка, пожалуйста», — говорила она. И она наконец снова услышала его голос, слова, которые определили все: «Аню я трахал в рот и в писю, тебя я буду ебать в зад». Катина попка слегка сжалась на этих словах, еще не до конца понимая смысла сказанного, член продолжал то появляться, то исчезать между Катиных булок. И она неожиданно для себя ощутила, как что-то яркое начинается оттуда, растекаясь к половым губам, обжигая клитор, будоража все ее тело. Мощное, сладострастное, из груди вырвался протяжный стон удовольствия. И вдруг она осознала, что стоит на четвереньках в сауне и занимается сексом с женатым мужчиной, стыд и страх камнем упали на нее, она вскочила на ноги так быстро, как только могла, подхватила полотенце с пола и выскочила за дверь. Катя вбежала в душ, включила воду, села на пол, обхватив свои колени руками и заплакала. Не от того, что только что ее трахал женатый мужчина, а от того, что ей понравилось, как он это делал.

Ваня остался в сауне со стоящим колом членом, который все еще жаждал новой дырки, и дернулся было бежать вслед за ней, чтобы закончить начатое, но неаккуратно оперся рукой о металлическую раскалённую печь сауны, и волна боли вернула его в чувства. Он мигом отдернул руку, постаравшись восстановить цепь событий, которая привела к тому, что он стоял обнаженный со стояком возле печки сауны один в то время как его полотенце лежало у его ног. Все было как в тумане, последнее, что он помнил, — как Катя в шутку спросила его, не хотел бы ли он увидеть ее голой и как она пошла плеснуть воду на камни, а теперь Кати нет, он стоит возле печи... Его мозг как обычно в таких случаях быстро заполнил пробелы. Наверно, он пошел помочь и чем-то смутил Катю, и она вышла раньше, а он обжёгся о печку и не удержал полотенце; стояк и так был у него все то время, пока он находился здесь с Катей, поэтому это даже не пришлось объяснять.

 

 

Глава 14. Домой

 

Катя ещё долго сидела под водой, потом поднялась, повернула кран погорячее и встала лицом к стене. Плитка перед глазами была белая, с тонкой серой полоской в шве. Она смотрела на эту полоску, пока не перестали дрожать губы, и только тогда взяла гель.

Вымылась, смыла пену, снова выдавила на ладонь. Уже можно было выходить, но она оставалась под струями, подставляла плечи, закрывала глаза. Вода стекала в слив, и ей хотелось, чтобы вместе с ней уходили последние полчаса. Сначала чужой голос, потом собственные слова, потом всё, что она успела себе напридумывать за эту неделю. Чтобы выйти отсюда обычной Катей, которая приехала с коллегой принимать объект и завтра полетит домой.

Она выключила воду, постояла в наступившей тишине и поняла, что всё помнит.

За дверью негромко разговаривали. Катя промокнула лицо полотенцем и вышла.

Ваня уже оделся, сумка стояла у его ног. Он сидел на лавке возле раздевалок и улыбался телефону, чуть наклонив голову, как будто Аня могла видеть эту улыбку.

— Да, всё закончили. Сегодня уже без документов, представляешь? Нам даже отдых устроили. Зал, сауна… Нет, нормально, я живой.

Катя остановилась за дверью. Он её пока не заметил.

— Ань, я понимаю. Правда. Я там совсем замотался и думал, ты же понимаешь, что работа. А надо было просто с тобой побыть.

Он помолчал, слушая, провёл ладонью по колену.

— Прости меня. Я скоро приеду. Завтра уже дома буду… Я тоже тебя люблю.

Катя крепче перехватила полотенце и прошла мимо него в раздевалку.

— Подожди секунду, — сказал он в телефон и поднял на неё глаза. — Кать, ты скоро?

— Не жди меня.

Он не сразу понял.

— А как же… Мы же вместе.

— Я сама доеду.

Она закрыла дверь и стала одеваться. Застёжка на сумке зацепила подкладку, Катя дёрнула сильнее, потом заставила себя остановиться и аккуратно вытащила ткань. В зеркале было спокойное лицо. Только рот какой-то чужой, узкий.

Когда она вышла, Ваня уже убрал телефон.

— Давай я подожду. Нам же в одну сторону.

— Вань, я хочу побыть одна.

— Я тебя чем-то…

— Пожалуйста. Езжай.

Он посмотрел на неё, потом на свою сумку, словно там лежало что-то, что могло сейчас помочь.

— Ну хорошо. Ты напиши тогда, когда будешь ехать. Чтобы я не волновался.

— Хорошо.

Она отвернулась к шкафчику, хотя уже всё забрала. Слышала, как он поднял сумку, постоял ещё немного и ушёл.

Ваня вышел на улицу, достал телефон и открыл маршрут до гостиницы. Такси они обычно вызывали с Катей, одному ему было жалко тратить столько денег на дорогу. Приложение показывало остановку неподалёку. Он поправил ремень на плече и пошёл по стрелке, вспоминая, не сказал ли чего-нибудь глупого ещё в сауне. Может, всё-таки не стоило соглашаться туда идти.

В сумке лежало его мокрое полотенце, то самое, которое он таскал с собой на тренировки. Собираясь, он поднял его с пола, скомкал и сунул в отдельный пакет, чтобы не намочить одежду. В одной из складок застряло маленькое металлическое сердце. Он не заметил его ни когда поднимал полотенце, ни когда затягивал ручки пакета.

Катя вспомнила о сердечке, уже застёгивая куртку.

Вернулась в сауну и оглядела лавки. Наклонилась, посмотрела под нижней, прошла к печке, хотя подходить к ней совсем не хотелось. На полу темнели мокрые следы. Вещицы нигде не было.

Спрашивать у кого-нибудь она не стала.

На улице воздух показался холодным и слишком свежим. Катя достала телефон, открыла приложение такси и закрыла его, не выбрав адрес. Пошла вдоль дороги, подальше от входа, где их могли увидеть вместе и спросить, понравился ли подарок.

Через несколько минут пришло сообщение.

Ваня:

ты как?

Она посмотрела на него и убрала телефон в карман.

Он волновался. Ну вот, волновался. Только что говорил жене, как любит её, и теперь спрашивал, всё ли хорошо у Кати. Как можно так спокойно делать и то и другое? В голове уже собирался разговор, в котором она заставит его наконец перестать мямлить и ответить. Но дальше первого вопроса разговор не шёл. «Что это было?» А если он спросит, чего она сама хотела?

У остановки стояла скамейка. Катя села, поставила сумку рядом и достала телефон снова. Открыла журнал из закладок. Последняя статья осталась на том месте, где она перестала читать перед душем. Катя быстро пролистала её вниз. Слова про смелость и маленькие сюрпризы сейчас раздражали.

Под статьёй были другие материалы. Она выбрала заголовок: «Почему после близости между нами стало больше расстояния».

«Мы провели вместе вечер, а утром он спросил, во сколько мне вызвать машину. Вежливо, заботливо, совершенно буднично. Я улыбнулась и назвала время, а потом плакала в дороге. Мне казалось, мы только что стали близкими людьми. Оказалось, я даже не знала, что он собирается делать в выходные».

Катя прочитала начало ещё раз и стала читать дальше.

«После сильного переживания хочется как можно скорее понять, что оно значит. Особенно если до этого между вами долго оставалось что-то невысказанное. Теперь, думаете вы, всё должно стать ясным. Но другой человек может вернуться к обычным делам раньше вас. Он отвечает на звонки, шутит, обсуждает дорогу, и его спокойствие кажется жестокостью.

Само по себе это спокойствие ещё ничего не объясняет. За ним может быть неловкость, страх, привычка скрывать чувства или совсем другое отношение к случившемуся. Не выбирайте самое болезненное объяснение только потому, что оно первым пришло в голову. Но и самое приятное не становится правдой оттого, что вам легче с ним жить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В похожих историях особенно трудно тем, у кого есть другие обязательства. Человек может испугаться последствий и потянуться к привычной жизни, попытаться восстановить в ней порядок. Это не обещание, что он вернётся к вам, и не доказательство, что вы ему безразличны. Узнать, что происходит между вами, можно только в разговоре.

Прежде чем начинать его, попробуйте отделить вопросы к другому от вопросов к себе. Чего вы хотели до этого вечера? Что получили? С чем не согласны? Вам не обязательно немедленно принимать решение. И собственная инициатива не обязывает вас соглашаться со всем, что произошло потом».

Мимо остановки прошёл автобус. Катя подняла голову, посмотрела ему вслед и снова опустила глаза к экрану.

«Испугаться последствий и потянуться к привычной жизни».

Вот почему Аня. Вот почему этот звонок, улыбка, слова про любовь. Он ведь женат, куда ему деваться со всем этим? Ей самой хотелось сейчас вернуться в то время, когда они ещё просто ездили на объект. Почему ему не может хотеться того же?

Она перечитала абзац. Было ещё другое объяснение, там прямо стояло «совсем другое отношение», но к нему возвращаться не хотелось. Ваня предложил подождать, хотел ехать вместе, написал. Не отмахнулся. Она сама его прогнала.

Злость перестала держать её прямо. Катя опустила плечи, почувствовала, как замёрзли пальцы, и ответила на сообщение.

Катя:

всё хорошо. немного гуляю, скоро буду

Ответ пришёл почти сразу.

Ваня:

хорошо. я уже в номере

Внизу статьи была ссылка про разговоры, которые лучше отложить до утра. Катя сохранила страницу и вызвала такси.

В гостиницу она вернулась поздно. Ваня сидел на кровати с телефоном, но, услышав дверь, сразу поднялся.

— Я уже думал звонить.

— Зачем? Я же написала.

— Ну да. Ты поела? Я там оставил…

Он показал на столик. На тарелке лежал бутерброд, накрытый салфеткой, рядом стояла бутылка воды.

Катя посмотрела на тарелку и вдруг почувствовала, как устала.

— Спасибо.

— Ты не заболела?

— Нет. Всё нормально, Вань. Просто день длинный.

Он кивнул с таким облегчением, что ей стало его жалко. Стоял перед ней виноватый, не знал, куда деть руки. Она уже почти спросила, о чём он сейчас думает, но вместо этого взяла тарелку.

— Завтра во сколько выходим?

Они проверили время, договорились про завтрак. Катя пожелала ему спокойной ночи и закрыла межкомнатную дверь.

Ела сидя на кровати, держа тарелку на коленях. За стенкой Ваня поставил телефон на зарядку, прошёл в ванную. Шумела вода. Она слушала и уже не злилась на каждый звук.

Утром он постучал и спросил, не проспала ли она.

— Нет, я просто решила остаться. Буду тут приёмку до пенсии делать.

За дверью помолчали, потом Ваня засмеялся.

— Тогда я ноутбук оставлю. Чтоб не скучно было.

Катя сама улыбнулась, застёгивая чемодан.

Она решила не начинать разговор. Пока не начинать. Сама ведь искала его внимания, сама превращала обычные вечера в ожидание чего-то ещё. Он женат, она это знала. Сейчас надо доехать домой, выспаться и вернуться на работу. Там будут люди, поручения, звонки, и всё встанет на место. Они вполне могут остаться коллегами. Вон он даже не делает вид, что избегает её.

За завтраком Ваня вспомнил прораба, который три раза доказывал, что дверь закрывается, и все три раза она открывалась ему в спину. Катя добавила, что в четвёртый раз он бы подписал акт собственной рукой, только бы его отпустили. Ваня чуть не поперхнулся кофе.

Потом были чемоданы, стойка регистрации, проверка карманов перед досмотром. Он опять забыл, куда убрал паспорт, Катя молча указала на карман куртки.

— Ты откуда знаешь?

— Вань, ты его при мне туда положил.

— А. Ну да.

В самолёте он уступил ей место у окна. Пока ждали взлёта, обсуждали, что Игорь спросит первым: про замечания или почему так долго. Ваня попробовал изобразить его голос, вышло совсем непохоже, и Катя смеялась уже без усилия. Позже он задремал. Она повернулась к стеклу и смотрела на облака, стараясь не думать о том, что через несколько часов им больше не надо будет договариваться, во сколько завтракать.

После посадки Аня прислала ему сообщение. Он прочитал, улыбнулся, начал отвечать двумя большими пальцами, медленно и старательно. Катя достала свой телефон и посмотрела, сколько стоит машина до дома.

У выхода они ещё постояли рядом с чемоданами. За неделю у них всё время находилось что-нибудь общее: адрес, ключ, папка, время выезда. Теперь оставалось только попрощаться.

— Ну, до понедельника? — сказал Ваня.

— До понедельника.

Он поблагодарил её за поездку, смутился, что сказал как-то официально, и добавил:

— Без тебя я бы там, наверное, до сих пор с фасадами разбирался.

Катя подошла ближе и поцеловала его в щёку. Он придержал её за плечо, по-дружески, легко.

Она отстранилась и посмотрела на его рот.

Ни разу. Они даже ни разу не поцеловались.

— Доехала — напиши, — сказал он.

— Ты тоже.

Ваня кивнул и покатил чемодан к выходу. Катя некоторое время смотрела ему вслед, потом телефон завибрировал: машина ждала.

Дома она сначала не смогла провернуть ключ. Потянула дверь на себя, как всегда делала, и замок открылся. В прихожей пахло закрытой квартирой. Катя включила свет, втащила чемодан и оставила его у стены.

Сняла куртку, разулась, прошла на кухню. На сушилке стояла чашка, которую она вымыла перед отъездом. В холодильнике горела лампочка, лежал сыр в закрытой упаковке. Катя посмотрела на него и закрыла дверцу.

Надо было поставить чайник. Она налила воды, нажала кнопку и пошла в комнату. Здесь всё осталось так, как она оставила. На спинке стула висела домашняя кофта, зарядка лежала возле кровати. Никто не спрашивал, поела ли она. За стеной не скрипнула кровать, не зашумела вода. Можно было говорить по телефону сколько угодно громко, ходить куда угодно, не придерживая дверь.

Катя села на край дивана и достала телефон.

Ваня не писал. Она открыла переписку, набрала «доехала», но не отправила. Слишком хотелось, чтобы он ответил сразу. Чтобы спросил ещё что-нибудь.

Чайник щёлкнул на кухне.

Она стёрла слово, потом набрала заново и всё-таки отправила. Положила телефон рядом, встала за чаем. Когда вернулась, экран был тёмный.

Уже с чашкой в руках Катя снова открыла журнал. Вчерашняя статья начиналась с той женщины, которая плакала в машине. Сейчас Катя пролистала её дальше, до ссылки, которую сохранила вечером.

«Как понять, чего вы хотите, прежде чем говорить о чувствах».

Она читала медленно. Про то, что нельзя выяснить свои желания, всё время угадывая чужие. Про паузу, которая помогает отличить обиду от привязанности. Про разговор, к которому не нужно подходить с готовым обвинением.

«Пауза не обязательно означает отказ. Иногда она нужна, чтобы следующий шаг вы сделали осознанно».

Катя поставила чашку на пол и перечитала эту фразу.

В гостинице было легко решить, что они останутся коллегами. Он находился за дверью, утром они вместе шли завтракать. Сейчас до понедельника было слишком далеко.

Она не будет ничего выяснять сообщениями. Сначала разберётся в себе, а потом спокойно поговорит с ним. На работе найдётся минута. Не при всех, конечно.

Катя дочитала статью до конца, потом открыла следующую.

Ваня вышел из лифта на своём этаже и, пока шёл к двери, уже слышал из квартиры телевизор. Достал ключи, выбрал нужный, повернул в замке.

— Дорогая, я дома!

Аня вышла из кухни так быстро, будто всё это время стояла и ждала только щелчка. На ней были домашние шорты и мягкая майка, волосы собраны кое-как. Она обняла его, не дав снять куртку, прижалась лицом к шее, и он оставил чемодан прямо на пороге.

— Привет, — сказала она ему в воротник.

— Привет.

Он обнял её обеими руками. Аня подняла лицо, поцеловала его, потом ещё раз, уже улыбаясь.

— Я соскучилась.

— Я тоже.

Она помогла ему стянуть куртку, спросила, голодный ли, и пошла разогревать ужин. Ваня вымыл руки, заглянул в спальню. Постель была застелена свежим бельём, на его стороне лежала домашняя футболка. Из кухни Аня позвала, чтобы шёл, пока горячее.

За ужином он рассказывал про самолёт, про сдачу объекта, про дверь, которая никак не хотела закрываться. Аня сидела рядом, подложив под себя ногу, иногда забирала у него вилку, чтобы самой дать попробовать, что получилось. Он ел и думал, как хорошо, что завтра не надо никуда вставать.

Позже она выключила телевизор, проверила плиту и пришла в спальню. Ваня подвинулся, приподнял край одеяла. Аня устроилась рядом, положила голову ему на плечо и нашла его ладонь под одеялом.

— Больше так надолго не уезжай.

— Постараюсь.

Она ещё что-то сказала про утро, про завтрак, он ответил уже сквозь сон. В квартире было тепло, из кухни не доносилось ни звука. Аня погладила его руку и погасила свет.

В Катиной комнате было темно. Чемодан так и стоял в прихожей, на кухне осталась недопитая чашка. Катя спала на боку, подтянув одеяло к плечу, одна в своей большой двуспальной кровати.

На тумбочке возле её руки лежал телефон. Экран вдруг вспыхнул, осветил край подушки, её пальцы и стену за кроватью.

Ваня:

Катя, спасибо, что написала, теперь я спокоен. До понедельника.

Конец

Оцените рассказ «Дыра: История Ани и Вани»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 18.10.2026
  • 📝 326.0k
  • 👁️ 23
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Злата Нова

Глава 1. Перед отъездом


Кира в третий раз перекладывала вещи в чемодане и всё сильнее подозревала, что Илья специально покупает слишком маленькие дорожные сумки, чтобы потом позвать её и невинно сказать: «Кир, ты же умеешь, сделай красиво».
Красиво означало уместить три рубашки, двое брюк, бельё, ...

читать целиком
  • 📅 04.10.2026
  • 📝 268.6k
  • 👁️ 18
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Таша Эвер

1. Я


Марк просто не заметил подмены. Он расстегнул мою блузку и задрал юбку. А я не заметила, как обняла его за шею. Он стянул с меня трусики, посадил на столешницу и раздвинул мои ноги. Потом он расстегнул свою ширинку и достал член. Я опустила глаза, увидела его огромный член и застонала. Он вош...

читать целиком
  • 📅 29.10.2026
  • 📝 253.8k
  • 👁️ 10
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Дарья Мурели

Глава 1. Человек, который заметил меня


В двадцать лет я жила в комнате, где нельзя было открыть окно до конца. Рама упиралась в пожарную лестницу, и летом по ночам от нагретого железа пахло так, будто кто-то гладил бельё прямо у моей подушки.
Я снимала эту комнату у синьоры Розы. Она брала деньги ...

читать целиком
  • 📅 21.10.2026
  • 📝 284.0k
  • 👁️ 9
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Таша Эвер

1. Я хочу тебя


Я шёл по центральному проходу Ашана между стеллажами и уже собирался свернуть к кассам, когда увидел её. Она была далеко, метрах в двадцати, но я узнал её сразу. По тому, как она шла, по тому, как поправляла волосы, по тому, как смотрела в сторону. Я остановился. Она тоже увидела ме...

читать целиком
  • 📅 01.10.2026
  • 📝 343.6k
  • 👁️ 9
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Таша Эвер

1. Отпуск


Алекс появился на пороге моего номера. Он шагнул в номер, закрыл за собой дверь и прижал меня к ней. Стянул с меня халат, бросил его на пол и развернул спиной к себе. Я упёрлась руками в дверь, чувствуя, как его пальцы уже гладят меня между ног, как он входит в меня — быстро, глубоко, — ...

читать целиком