Эротические связи aka Эротические рассказы

1. Я хочу тебя

Я шёл по центральному проходу Ашана между стеллажами и уже собирался свернуть к кассам, когда увидел её. Она была далеко, метрах в двадцати, но я узнал её сразу. По тому, как она шла, по тому, как поправляла волосы, по тому, как смотрела в сторону. Я остановился. Она тоже увидела меня и остановилась. Внутри всё перевернулось. Пятнадцать лет. Я не видел её пятнадцать лет, и она стояла передо мной, как будто время не прошло. Вспомнил, как мы любили друг друга тогда, как сумасшедшие. Как она смеялась, когда я целовал её всю. Как шептала моё имя. Как мы не могли дышать друг без друга. Как расстались, потому что она уехала учиться, и мы оба были слишком молоды, чтобы ждать. Я думал, что забыл её. Но сейчас, глядя на неё, понял, что не забыл. Я подошёл к ней. Она смотрела на меня, и я видел, как у неё защипало в глазах. Она зажмурилась. Потом открыла их.

— Ты, — сказала она.

— Я.

Она смотрела на мою руку. Я посмотрел на её. На безымянном пальце и у неё, и у меня блестело кольцо. Мы ничего не сказали об этом. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я взял её за руку и сказал:

— Пойдём.

Она пошла за мной. На улице было темно. Я открыл дверь машины, помог ей сесть на заднее сиденье, сам сел за руль. Мы ехали молча. Я смотрел на неё в зеркало заднего вида и думал о том, что она стала ещё красивее. Волосы стали короче, глаза те же. И это кольцо на её руке. Я думал о том, что она теперь чужая. Чужая жена. Чужая жизнь. И о том, что я не хочу, чтобы она была чужой. Я выехал за город и свернул с шоссе в первый попавшийся поворот. Проехал чуть дальше и остановился. Выключил двигатель. Пересел к ней назад и взял её за руку, притянул к себе и поцеловал. Её губы были тёплыми, и я почувствовал, как они дрожат. Я отстранился, провёл ладонью по её волосам. Она смотрела прямо на меня и молчала. Я снова притянул её к себе, и наши губы встретились. Мой язык скользнул по её губам, и она приоткрыла рот, впуская меня. Я почувствовал её дыхание, смешавшееся с моим, и внутри всё вспыхнуло. Я целовал её жадно, не давая передышки ни себе ни ей. Мой язык входил в её рот, касался её языка, играл с ним.

Я чувствовал, как она отвечает, как её руки обнимают меня, сжимают мою спину. А потом она вдруг подалась вперёд, забралась ко мне на колени и прижалась всем телом. Я почувствовал её ладони на своих плечах, её бёдра по обе стороны от моих. От неё пахло духами, тёплой кожей и чем-то знакомым, что я не мог назвать, но помнил. Я целовал её так, как будто хотел забрать у неё каждый вздох, каждое движение. Я чувствовал, как её тело прижимается ко мне, как она тает в моих руках. Я не хотел останавливаться. Я хотел, чтобы этот поцелуй длился вечность. Я слышал, как её дыхание сбивается. Она стонала, и я чувствовал, как её пальцы впиваются в мои плечи. Я не мог остановиться. Я хотел её. Я хотел её так сильно, как не хотел никого за эти пятнадцать лет. Я раздел её быстро. Сначала пальто, потом джемпер, потом джинсы. Потом снял белье. Она сидела передо мной голая. Я смотрел на неё, на её грудь, на живот, плечи. Я раздвинул ей ноги и провёл пальцем по её клитору, и она вздрогнула. Её дыхание сбилось, и я почувствовал, как она напрягается под моей рукой. Я вошёл в неё пальцами, и она застонала. Я продолжал гладить её между ног, чувствуя, как она становится мокрой. Я наклонился к её уху и прошептал:

— Я хочу тебя. Я хочу быть внутри тебя.

Я снял с себя куртку и расстегнул рубашку. Затем расстегнул брюки и достал член. Я положил её на сиденье и лёг сверху. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Я замер на секунду, давая ей привыкнуть, и она посмотрела мне прямо в глаза. В этом взгляде было всё: и эти пятнадцать лет, и то, что мы оба сейчас делаем, и то, о чём мы не скажем вслух.

Она была мокрая, горячая, и я понял, что не смогу сдерживаться. Но всё-таки сдерживался. Хотел запомнить каждый миг. Запомнить как её ноги обхватывают мои бёдра. Как её руки обнимают мою спину. Как она дышит — рвано, часто.

— Глубже, — прошептала она.

Я вошёл до конца. Она вскрикнула. Я начал двигаться. Сначала медленно, смакуя. Потом быстрее. Её тело отзывалось на каждое движение. Она выгибалась, стонала, подавалась навстречу. Я наклонился, поцеловал её грудь, пососал сосок. Она запустила пальцы в мои волосы.

— Не останавливайся, — попросила она.

Я не останавливался. Трахал её, как тогда, пятнадцать лет назад, только теперь у нас было меньше времени и больше опыта. Я знал, как она любит. Знал, где нужно надавить, где замедлиться. Она текла, и я чувствовал её всю. Мы двигались в одном ритме, как будто и не было этих лет. Слышно было только наше дыхание, скрип сиденья и звук, с которым наши тела встречались снова и снова. Я приподнял её ногу, вошёл ещё глубже. Она застонала громче. Я целовал её шею, шептал, что никого так не хотел. Она всхлипнула. То ли от удовольствия, то ли от того, что всё это было слишком.

— Я близко, — выдохнула она.

— Давай. Я хочу, чтобы ты кончила.

Она кончила. Сжала меня внутри, закричала, и я почувствовал, как её тело бьётся подо мной. Я ещё несколько раз толкнулся и кончил следом. Прямо в неё. Тепло разлилось между нами.

Мы лежали, не разъединяясь. В машине пахло нами, сексом и её духами. Я гладил её волосы. Она дышала мне в шею.

— Молчи, только молчи, — сказал я.

Я лежал и обнимал её. Потом она пошевелилась и упёрлась руками в мою грудь. Я поднялся. Она села, потянулась за бельём. Я помог ей одеться. Мы сидели на заднем сиденье, как два человека, которые только что вернулись из прошлого.

— Что это было? — спросила она.

— Не знаю. Но я не жалею.

Она посмотрела на меня. И впервые улыбнулась.

— Я тоже.

Я отвёз её обратно. Мы не разговаривали. Не обменялись номерами. Только поцеловались на прощание — коротко, но так, что у обоих перехватило дыхание. Она вышла из машины и пересела в свою. Завела двигатель и уехала. Я смотрел, как она удаляется, и знал: если мы когда-нибудь снова встретимся, я снова её узнаю. По тому, как она идёт. По тому, как поправляет волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

2. Сзади у стены

Телефон завибрировал, когда я уже выходила с работы. На экране высветилось имя начальника. Я открыла сообщение, хотя внутри уже всё сжалось. «Приезжай. Я дома». И адрес.

Я знала этот адрес. Знала этот подъезд, этот запах в лифте, эту дверь, за которой всегда начиналось одно и то же — но никогда не надоедало.

Я поехала. В машине не включала музыку. Не думала. Только сжимала руль и чувствовала, как между ног начинает теплеть. Это всегда происходило раньше, чем он меня касался. Организм уже знал, зачем я туда еду. И я снова ехала. Снова. Хотя каждый раз говорила себе, что это последний раз. Что он мой начальник. Что это неправильно. И именно от этого — от того, что нельзя, но я всё равно еду, — возбуждение становилось только острее.

Он открыл, как всегда, без слов.

На нём не было рубашки — только джинсы, сидящие низко на бёдрах, и больше ничего. Я невольно задержала взгляд на его торсе: широкие плечи, крепкая грудь, идеальный пресс, тёмные соски, дорожка волос, уходящая вниз, за ремень. Он был босой, и это почему-то заводило ещё сильнее — он ждал меня и не собирался никуда уходить. Коротко стриженная рыжая борода обрамляла лицо, добавляя ему чего-то дикого, мужского. Волнистые пепельные волосы были взъерошены, будто он только что провёл по ним рукой.

Он окинул меня взглядом, пропустил внутрь, закрыл дверь. Взял за руку. Пальцы у него были тёплые, сильные. Он повел меня из прихожей в коридор, и сердце забилось быстрее. Мы не говорили. Не спрашивали, как дела. Это была не встреча для разговоров. Это была встреча для секса.

Он притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь. От него пахло душем, парфюмом и чем-то ещё — его собственным запахом, от которого у меня подкашивались ноги. Я подняла голову, и он меня поцеловал.

Это был мокрый поцелуй. Не тот, которым обмениваются на прощание. Настоящий: с языком, с дыханием, с его пальцами, которые сжимали мои скулы. Я отвечала. Мы целовались, как будто хотели съесть друг друга. Его язык был глубоко, настойчиво, и я ловила его губы, когда он на секунду отстранялся.

Потом он запустил руку под мою кофту. Расстегнул лифчик одним движением. Я даже не успела заметить, как его ладонь уже накрыла грудь. Он сжал её, провёл пальцами по соску. Я застонала. Он тут же взял второй сосок, покрутил, оттянул. Мне стало жарко. Я почувствовала, как намокает бельё, как тяжелеет внизу живота.

Я опустила руки к его ремню. Расстегнула ширинку, спустила джинсы. Он уже был твёрдый. Я обхватила его член, почувствовала, какой он горячий. Провела рукой вверх-вниз. Он застонал мне в губы. Я сжала сильнее, а потом взяла его за основание одной рукой, а другой — провела ладонью до головки. Там уже было мокро.

Я опустилась перед ним на колени. Он смотрел сверху вниз, и от этого становилось ещё острее. Я взяла его член в рот. Сначала только головку, обвела языком, посасывая. Потом стала брать глубже, помогая рукой. Его ладонь легла мне на затылок, но не давила. Просто держала, направляя. Я двигалась вперёд-назад, стараясь, чтобы ему было так же хорошо, как и мне. Он застонал, чуть подался навстречу. Я поняла, что он близко. Но он не дал себе кончить. Поднял меня, развернул спиной.

Всё произошло быстро, жёстко, и от этой неожиданности внутри всё сжалось. Он прижался сзади, и я почувствовала его член между ягодиц. Опёрлась о стену, выгнулась. Выставила попу назад, чтобы было понятно, что я с нетерпением жду его и показываю, что готова принять. Я хотела, чтобы он вошёл в меня. Он задрал мою юбку до талии, стянул с меня трусы. Они легко соскользнули с бёдер. Я осталась в кофте, задранной выше груди, и без всего ниже, только юбка на талии, собралась поясом из ткани. Он немного присел, чтобы войти в меня, потому что был выше меня на голову. Я почувствовала его член у входа.

Но он не вошёл сразу. Сначала провёл по мне, по мокрым складочкам, по клитору. Я застонала. Он подразнил меня, а потом толкнулся. Вошёл. Я выдохнула. Он начал двигаться.

Это был тот самый ритм, который я обожала. Он брал сзади — глубоко, с каждым толчком заполняя меня до конца. Я слышала, как его бёдра бьются о мою попу. Слышала его дыхание — тяжёлое, частое. Сама не могла сдержать стоны. Он держал меня за талию, иногда накрывал грудь, сжимал. Один раз ущипнул. Я вскрикнула, но не от боли. От неожиданности и удовольствия.

Между нами было мокро. Я текла. Он чувствовал это, и это заводило его ещё больше. Он наклонился, поцеловал мою шею, прихватил губами мочку уха.

Он трахал меня — глубоко, размеренно, с каждым толчком вбивая в реальность, в которой не было ничего, кроме его члена внутри меня, его рук на моих бёдрах и моего сбитого дыхания.

И я кончила. Прямо так, у стены, на его члене. Сначала низ живота свело судорогой, потом ноги задрожали, и я вскрикнула, сжимая его изнутри. Меня трясло, я едва держалась на ногах. Он не остановился. Трахал меня ещё, пока я не затихла, а потом кончил сам. Я почувствовала, как он изливается в меня. Горячо. Много.

Он не вышел. Мы стояли, сросшиеся, и дышали. Его руки лежали на моих бёдрах. Я чувствовала спиной, как колотится его сердце. Слышала его дыхание — уже не такое частое, более глубокое.

Потом он обнял меня сзади и стал мять грудь. Мои руки так и упирались в стену. Я чувствовала, как его сперма стекает по моей ноге. Было тепло и немного стыдно. И очень хорошо. Восхитительно хорошо.

Потом он вышел. Я застонала от потери. Он продолжал обнимать меня, прижимал к себе. Мы стояли молча. Только дыхание. Только его ладони на моей груди.

Я положила свои руки на его и разомкнула их. Потом привела себя в порядок. Надела трусы, одёрнула юбку, застегнула лифчик и поправила кофту. Он тоже оделся. Я обняла его, прижалась к его груди. Он погладил меня по спине. Я поцеловала его в щёку. И ушла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

3. Хочу быть внутри тебя

Я поднялась на лифте, нажала кнопку звонка, и он открыл дверь. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки, лёгкая небритость. Он выглядел расслабленным и одновременно собранным, и я поняла, что он тоже готовился.

Он приготовил утку с апельсиновым соусом — аромат стоял такой, что у меня закружилась голова. На столе уже горели свечи, и в хрустальных бокалах было налито красное вино. Мы сидели за столом у окна, и я смотрела на огни города, которые мерцали внизу.

После ужина он включил музыку — свою любимую французскую мелодию. Он протянул мне руку. Я поднялась, и он притянул меня к себе. Мы танцевали в его гостиной, босиком на паркете, и это было ещё более интимно, чем секс. Я чувствовала, как его ладонь лежит на моей талии, как его пальцы чуть сжимаются, когда музыка замедляется. Я уткнулась носом в его плечо и вдыхала его запах — Chanel Bleu, смешанный с ароматом утки и красного вина. Он прижимал меня к себе, гладил мои волосы и шептал: «Alexandrine, Alexandrine», — как будто моё имя было молитвой. Он водил губами по моей шее, и я чувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Его пальцы медленно спускались по моей спине, останавливаясь на пояснице, потом ниже, сжимая ягодицы. Я запрокинула голову, и он поцеловал меня в ключицу. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как его эрекция упирается в мой живот, и знала, что он хочет меня. И я хотела его.

А потом мы оказались в его спальне. Там было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я успела заметить большую кровать с белым бельём, прикроватную тумбу с книгой на французском, и настенное большое зеркало. Он подвёл меня к кровати, и мы стояли друг напротив друга, всё ещё одетые, но уже дрожащие от желания. Я чувствовала его взгляд на своём платье, на своих руках, на своих бёдрах, и внутри меня разгорался огонь. Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, и его язык скользнул в мой рот, а руки уже расстегивали молнию на спине. Я чувствовала, как его пальцы касаются моей кожи, как он проводит ими по ключицам, спускается к груди, и от его прикосновений у меня подкашиваются колени. Он раздевал меня не спеша, смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи. Платье упало на пол, за ним — лифчик. Я осталась в одних трусах, и он остановился, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд скользил по моей груди, по моему животу, и я чувствовала себя желанной, как никогда. Я прикусила губу, чувствуя, как его пальцы касаются моей обнажённой груди, как он гладит сосок, как нажимает на него, и я вздыхаю. Он наклонился и взял мой сосок в рот, обвёл языком, чуть прикусил, и я застонала, запрокинув голову. Его язык был тёплым и влажным, и он играл с моим соском так умело, что я почувствовала, как влага растекается между моими ногами. Я провела пальцами по его волосам и почувствовала, как он улыбается, не отрываясь от моей груди.

— Ложись, — прошептал он, и я послушно легла на его кровать. Бельё было прохладным и гладким, и я чувствовала, как простыня касается моей спины.

Он снял с меня трусы, и я осталась перед ним полностью обнажённой. Я немного смутилась под его взглядом, он заметил это и сказал: «Не стесняйся. Я хочу видеть тебя». И он смотрел — долго, изучая каждый изгиб моего тела. Он смотрел на мои руки, на мои бёдра, на тёмный треугольник между ног, и в его глазах было не просто желание — было восхищение. Я чувствовала себя не просто женщиной, а его женщиной. Он не торопился раздеваться сам — он сел у моих ног и просто смотрел, и я чувствовала, как мой пульс учащается от этого взгляда. Я раздвинула ноги, приглашая его, и он улыбнулся, проведя пальцем по внутренней стороне моего бедра.

— Какая ты красивая, — сказал он. — Я хочу попробовать тебя.

Он наклонился и провёл языком по моему животу — медленно, почти невесомо. Я выгнулась, когда его язык коснулся клитора. Я вцепилась в простыни, чувствуя, как он делает круговые движения языком, как он раздвигает мои губки пальцами, как его язык входит в меня, возвращается к клитору, снова входит. Он делал это так умело, так уверенно, что я чувствовала, как оргазм нарастает внутри меня, как волна поднимается и вот-вот накроет. Я слышала свои стоны, когда он снова и снова проходил языком по моему клитору. Его язык был живым, тёплым, и он знал, как дразнить, как усиливать нажим в нужный момент.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептал он, не отрываясь. — Кончи.

И я кончила — сильно, содрогаясь всем телом, с криком, который вырвался из самой глубины. Я чувствовала, как волны удовольствия проходят сквозь меня, как он продолжает лизать меня, пока я не затихла, и как его язык становится мягче, переходя в поцелуи на внутренней стороне бёдер. Он дал мне мгновение, чтобы прийти в себя, и я смотрела на него сквозь полузакрытые веки. Он улыбнулся. Потом он поднялся и быстро разделся сам. Его член стоял — большой, твёрдый, с блестящей головкой, которая уже увлажнилась от предвкушения. Я села на кровати, потянулась к нему, взяла его в рот. Я чувствовала его вкус — немного солёный, его запах, который я так хорошо знала. Я сосала его, помогая себе рукой, и слышала, как его дыхание сбивается, как он шепчет моё имя. Его пальцы сжимались на моём затылке, направляя меня, но не заставляя. Он не дал себе кончить — он отстранился, взял мои руки и сказал:

— Нет. Я хочу быть внутри тебя. Сейчас.

Он уложил меня обратно на кровать, сел между моих ног, раздвинул их шире. Я чувствовала, как его колени упираются в мои бёдра, как он проводит головкой члена по моему влажному входу во влагалище, дразня, не входя до конца. Я смотрела на него не отрываясь, в его глаза, которые горели желанием. Одной рукой он направил член ко входу, а пальцами другой раздвинул мои губки. Я чувствовала, как головка упирается в меня, как он медленно, сантиметр за сантиметром, входит. Я вскрикнула, когда он заполнил меня до основания, и обхватила его ногами, притягивая к себе. Он начал двигаться — сначала медленно, глубоко, выходя почти до конца и снова входя полностью. Я чувствовала каждое его движение, каждый его толчок, и это было не просто сексом — это было соединением, которое я не могла объяснить словами. Он смотрел на меня сверху, и его взгляд был таким открытым, что я забыла, как дышать. Он двигался сильнее, быстрее, и я чувствовала, как второй оргазм поднимается внутри меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я хочу, чтобы ты кончила ещё раз, — шептал он, вколачивая меня в матрас. — Я хочу это видеть.

И я кончила снова — на этот раз вместе с ним. Его оргазм накрыл меня в тот же момент, и я чувствовала, как его сперма вытекает из меня, смешиваясь с моими соками, и мы оба замерли, тяжело дыша, переплетённые. Я лежала, чувствуя его вес на себе, его дыхание на своей шее. Это было прекрасно. Это было то, чего я хотела.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как он переплетает наши пальцы, как его дыхание становится ровным.

4. Раздвинь ножки

Мы были на даче, в дверь позвонили. Олег встал и открыл. В проёме показался высокий, широкоплечий мужчина с тёмными волосами и лёгкой улыбкой, с правильными чертами лица и спокойным, уверенным взглядом. На нем были шорты и майка. Олег хлопнул его по плечу и сказал:

— Знакомься, это Игорь. Мой друг. Мы с ним ещё с детства.

Игорь вошёл, посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза скользнули по мне — без навязчивости, но с интересом. Он протянул руку и сказал:

— Таша, очень рад. Олег много о тебе рассказывал.

Я пожала его руку, улыбнулась и почувствовала, как его пальцы задержались на моей ладони чуть дольше, чем нужно.

Мы выпили, поговорили. Они оба были остроумными, внимательными, чуть-чуть пьяными. Я чувствовала себя в центре их внимания, и мне это нравилось. Потом я вышла покурить на веранду. Лето, тёплая ночь, запах травы.

Они вышли за мной. Олег встал сзади, Игорь — передо мной. Олег обнял меня за талию, прижал к себе, поцеловал в макушку. И шепнул:

— Давай расслабишься. Мы с Игорем тебе поможем.

Я хотела засмеяться, сказать что-то острое, но он развязал на мне пояс и халат распахнулся. Тёплый воздух коснулся кожи. Я дёрнулась — но он придержал меня, и я осталась стоять. Голая перед ними. Под звёздами. Ещё неделю назад я бы убежала. А теперь почему-то осталась.

Игорь смотрел на меня с восхищением, почти с благоговением. Олег сказал ему:

— Потрогай её. Она не против.

Я не сказала ни да, ни нет. Я просто стояла, чувствуя, как его рука ложится мне на талию, а другая — на грудь. Олег прошептал:

— Раздвинь ножки.

Я не шевелилась. Я не могла. И тогда Олег сказал Игорю:

— Помоги ей.

И Игорь опустил руки, взял меня за колени и мягко, но уверенно раздвинул мои ноги. Я отклонилась назад, как будто пряталась, но Олег держал меня крепко и шептал:

— Не бойся. Расслабься. Всё хорошо. Тебе будет приятно.

Игорь начал трогать меня. Круговыми движениями по клитору, нежно, медленно. Олег гладил грудь, пощипывал соски, целовал висок. Я стояла между ними, с закрытыми глазами, и чувствовала, как таю.

Игорь опустился ниже. Погладил большие половые губы, потом малые, раздвинул их, обвёл пальцем вокруг входа, но не вошёл. Я слышала, как Олег спросил:

— Она мокрая?

— Да, — сказал Игорь. — Очень.

Олег прижал меня к себе сильнее, и я почувствовала его руки на себе — одна на груди, другая внизу, рядом с рукой Игоря. Они касались меня одновременно. Я слышала их дыхание, чувствовала их пальцы, их тепло.

Олег сказал:

— Какая хорошая девочка.

Потом он велел Игорю войти в меня пальцем. Игорь вошел медленно, бережно. Я подалась ему навстречу, сама не заметив как.

Олег убрал свою руку и сказал Игорю:

— Раздвинь её.

И он вставил в меня сразу два пальца. Резко, глубоко. Я застонала. Я была мокрой, возбуждённой до предела. Я подала бёдра навстречу его руке, и он начал трахать меня пальцами — сильно, ритмично. Я уже не могла стоять прямо. Я кончала. Громко, содрогаясь, оперевшись на Олега спиной.

Они не остановились. Игорь вошёл в меня тремя пальцами, сжимал их внутри, раздвигал, выходил и снова входил. Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое его движение.

Я кончила снова. Я повернула голову назад и уткнулась лицом в плечо Олега, стонала, выгибалась. Он держал меня, не отпуская.

Потом я убрала руку Игоря, сказав: «Всё». Они остановились.

Олег повернул меня к себе, поцеловал в губы, сказал:

— Пойдем, мы тебя ещё трахнем. Тогда совсем будет хорошо.

Я кивнула. Мы вошли в дом.

Я разделась. Халат упал на пол. Я стояла перед ними — голая, спокойная, доверяющая.

Олег сказал Игорю:

— Возьми её. Она не против.

Игорь взял меня за руку, подвёл к кровати, сам встал сзади. Я почувствовала, как он расстегнул свои шорты, как его руки легли на мои бёдра, как он начал медленно водить пальцами по моей спине, по ягодицам, раздвигая их, готовя меня. Я слышала, как он открыл презерватив, как надел его на себя, как его дыхание стало глубже. Он подтолкнул меня на кровать и я встала на четвереньки, он встал на колени позади меня, одной рукой обхватил меня за талию, а другой направил свой член к моему входу. Я чувствовала, как он касается моих мокрых губ, как он медленно входит в меня, как его член заполняет меня — плотно, глубоко, до самого конца. Он начал двигаться — медленно, с каждым толчком проникая всё глубже, и я слышала его дыхание у себя за спиной, его голос, который шептал: «Какая ты тёплая… какая узкая… как приятно». Олег стоял в дверях, смотрел на нас, не отрываясь, и я чувствовала его взгляд на своей коже, на своих руках, на своей спине.

Игорь двигался во мне, наращивая темп, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, как он притягивает меня к себе навстречу каждому толчку, как его член входит в меня всё глубже и увереннее. Я опустила голову, закрыла глаза и просто чувствовала — его внутри, его руки на своей талии, его дыхание на своей спине, его голос, который шептал: «Таша… Таша…»

Я не думала ни о чём. Я просто чувствовала, как они смотрят на меня, как они оба меня хотят, как я им нужна. И я была готова дать им это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5. Забирай. Она твоя

Мы с Егором, моим любовником, отмечали годовщину нашего знакомства в ресторане. Потом ему позвонили, и мы поехали на встречу. Подъехали к какому-то дому. Пустой двор, припаркованный у подъезда чёрный Gelandewagen с горящими фарами. Егор заглушил двигатель.

— Посиди, — сказал он.

Он вышел. Я осталась в машине. Из Гелендвагена вышли двое. Высокие, широкие, в дорогих рубашках. Не бандиты, не шпана. Солидные люди, видно что при деньгах. Они встали напротив Егора, и начался разговор.

Потом один подошёл к моей двери, открыл. Я сидела в чёрном платье, с распущенными волосами, немного пьяная после ресторана. Мужчина наклонился, посмотрел на меня.

— Красивая. Замужем? — спросил он.

— Нет. — ответил Егор.

— И что, тоже за твой счёт живёт?

— Нет. Она ни при чём.

— Вот и хорошо. Значит, и цену ей не назначаем.

Он выпрямился. Посмотрел на второго.

— Слышь, а может, так. Пока не расплатится, она с нами побудет.

Первый усмехнулся.

— А что? Можно. Или забираем, или завтра разговор будет другой.

Егору дали десять минут. Он вернулся в машину. Руки у него дрожали.

— Лер, они хотят тебя.

— Я слышала.

Я вышла из машины и пошла к тем двоим.

— Умница, — сказал один. — Но имей в виду, отказаться потом будет нельзя.

Я кивнула и села в машину. Первый сел рядом. Второй за руль.

Машина тронулась. Я смотрела вперёд, на тёмную дорогу, и думала только о том, что сейчас я перестала быть чьей-то любовницей. Я стала платой. Они отъехали буквально за угол и машина остановилась.

— Как зовут? — спросил тот, что сидел рядом.

— Лера.

— Хорошо. Не бойся. Мы не садисты. Просто хотим долг забрать. Поэтому делай, что говорят. По-хорошему. Может, тебе даже понравится.

Я кивнула. Мне было страшно, но хорошо, что я была пьяная после ресторана — алкоголь притуплял страх. Внутри всё дрожало, но не только от страха. От того, как он смотрел. От того, как второй развернулся с переднего сиденья, разглядывая меня.Я успела рассмотреть их. Первый был чуть старше, рыжий, с короткой стрижкой, тяжёлой челюстью и спокойными, почти ленивыми движениями. От него пахло виски и дорогим парфюмом. Второй — моложе, шире в плечах, с тёмными глазами, в которых не было ни злости, ни жалости. Только интерес. Так смотрят на вещь, которую собираются забрать. Первый задрал мне платье и сказал:

— Приподнимись.

Я оперлась на руки и подняла бёдра. Он стянул с меня трусы и бросил их на переднее сиденье. Задрал платье до талии, раздвинул мои колени, стал смотреть. Потом протянул руку и похлопал у меня между ног. Я вздрогнула.

— Платье снимай. Голая чтоб была.

Я не шевелилась. Он схватил меня за грудь, сжал её и сказал:

— Ещё раз заставишь повторить — пожалеешь.

Я закивала, сняла платье через голову. Осталась в лифчике. Он дёрнул меня вперёд, другой рукой расстегнул застёжку на спине, снял лифчик и бросил туда же, на переднее сиденье. Я сидела голая и инстинктивно прикрывала грудь руками.

— Руки назад заведи, — тихо сказал второй. — И не доставай, пока я не разрешу.

Я завела руки за спину, сцепила в замок. Первый снова развёл мои колени, теперь шире. Второй вышел из машины, открыл заднюю дверь и пересел назад с другой стороны от меня. Я оказалась зажата между ними. Оба смотрели на меня. Я чувствовала их взгляды на своей коже.

— Грудь красивая. Сиськи большие, — сказал первый второму. — И мягкая. Своя.

Первый начал хватать меня за грудь, подбрасывать её на ладони, как бы взвешивая. Потом начал надавливать сильно и вдавливать меня в спинку сиденья. Второй широко развёл мои колени в стороны и похлопал между ног. Потом сказал:

— Ну давай уже разъебём её.

Они мяли меня с двух сторон. Здоровые, тяжёлые руки сжимали грудь, щипали соски, гладили живот. Я закусила губу. Первый засунул в меня пальцы, сразу два. Он трахал меня ими, проверял, как я теку. Я быстро стала мокрой — от страха, от вина, от ощущения, что всё это происходит по-настоящему. Чужие руки, чужие приказы.

— Вот так. Хорошая девочка, — сказал второй.

— Чувствуешь? — спросил первый.

Я кивнула, не разжимая губ.

— Не молчи. Ты взрослая девочка.

— Чувствую, — выдохнула я.

— Вот и умница. Теперь перестань дрожать. Мы же не делаем больно.

Мне и правда не было больно. Пальцы двигались внутри, растягивали меня, гладили. Я дышала тяжело, прикрыв глаза. Они продолжали трогать меня, разговаривали между собой, как будто меня не было. Обсуждали мою грудь, мои бёдра, мою кожу. Я слышала всё, и от этого становилось только острее. Они обращались со мной, как с красивой вещью, которую можно разглядывать, щупать, пробовать.

Потом поставили меня на четвереньки между собой.

Первый взял меня за подбородок, повернул к себе.

— Рот открой.

Я открыла. Он достал член и вошёл глубоко. Я захрипела. Он держал меня за волосы и придавливал к себе, трахал мой рот. Я чувствовала, как его член скользит по моему языку, упирается в горло, как он пульсирует у меня во рту. Я старалась дышать через нос, не давиться, не сжимать зубы. Второй в это время раздвинул мои ягодицы, потрогал сзади, несколько раз разработал пальцами и вошёл в меня. Резко, на всю длину. Я замычала. Из-за члена во рту звук получился сдавленным.

Они брали меня вдвоём. Сразу, без раскачки. Один был спереди, другой сзади. Я принимала их обоих. Сзади было немного больно, но я пыталась расслабиться, не зажиматься. Он вбивался в меня мощно, с каждым толчком придвигаясь ближе к первому. Его руки сжимали мои бёдра, его дыхание было тяжёлым, и я чувствовала, как его член скользит внутри меня, раздвигает, заполняет.

Потом они поменялись местами. Меня перевернули. Второй прижал моё лицо к своему члену. Он положил руку на затылок, намотал волосы на кулак и двигал моей головой вверх-вниз. Я чувствовала его вкус, его запах, его дыхание, которое становилось всё глубже. Я брала его глубоко, почти до горла, чувствуя, как он пульсирует у меня во рту. Первый вошёл сзади, грубо и резко. Я уже была мокрая, поэтому боли не было. Только распирание, только ритм, только их дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В машине было душно. Пахло телами, парфюмом, сексом. Я не понимала, сколько прошло времени. Они всё трахали и трахали меня. Потом второй кончил в меня, а первый — через пару минут, мне в рот.

Меня посадили на сиденье, дали отдышаться. Первый протянул бутылку воды. Второй засмеялся:

— Ты даже лучше, чем мы думали.

Я молчала. Внутри всё дрожало.

Первый взял меня за подбородок, повернул к себе:

— Ты как?

— Нормально, — ответила я.

— Посиди немного. Ещё по разу — и отпустим.

Я сидела молча. Надеялась, что это скоро закончится. Но второй уже взял мою руку и положил на свой член. Я начала дрочить его. Член снова становился твёрдым. Я чувствовала, как он пульсирует у меня в ладони, как его дыхание становится глубже. Через минуту он потянул меня к себе и посадил на колени верхом, лицом к себе. Приподнял, нацелил свой член на мой вход и резко опустил, держа за бёдра. Я вскрикнула, схватилась за его руки. Он засмеялся:

— Ладно-ладно, посиди. Сейчас привыкнешь и попрыгаешь.

Я сидела с его членом внутри, пыталась дышать. Чувствовала, как он заполняет меня, как его руки сжимают мои бёдра. А потом я начала двигаться. Сначала вперёд-назад, потом вверх-вниз. Он помогал, держал меня за бедра, приподнимал и опускал, ускорял, а потом стал трахать снизу, вбиваясь в меня всё глубже. Я слышала его дыхание, чувствовала его пальцы, которые впивались в мою кожу. Он кончил громко, насаживая меня до конца. Повернулся к первому:

— Забирай. Она твоя.

Первый потянул меня за руку. С колен одного я пересела на колени другого. Он легко насадил меня на свой член и стал управлять мной, держа за бёдра. Он трахал себя мною. Трахал долго. Я начала уставать. Мои ноги дрожали, дыхание сбивалось. Потом он несколько раз с силой воткнулся в меня снизу и кончил. Прижал к себе, стал целовать в губы. Засовывал язык в мой рот, втягивал мою нижнюю губу. Я продолжала сидеть на нём. Он крепко держал меня.

Второй протянул руку ко мне и начал трогать узелок клитора. Я сидела на первом, а второй кружил вокруг самого чувствительного моего места. И моё тело предало меня. Я текла, и сама не поняла, как начала стонать, задрожала. И кончила — не от нежности, а от дикости. От ощущения, что меня взяли без спроса. Что моя красота сработала так, как надо. Меня взяли за долг, и я не знала на сколько.

Я сидела на первом и содрогалась. Стонала, выгибала спину, дрожала всем телом. Он держал меня за бёдра и вдавливал в себя. Второй положил ладонь на мою грудь и ритмично сжимал её. Потом первый прижал меня к себе, обнял за спину, а я, сама не поняла зачем, обняла его за шею и прижалась к нему грудью. Второй убрал руки и похлопал меня по попе.

— Понравилось, — засмеялся он.

Я молчала, уперлась лбом в плечо первому. Второй обхватил меня за талию, снял с первого и усадил между ними.

Потом я оделась и они меня отпустили домой.

6. Секс на стуле

Мы жили вместе уже несколько месяцев. У нас было всё просто: он готовил, я читала, а потом мы ели. Иногда, правда, всё шло не по плану, как, например, сегодня — но я поняла это не сразу.

Саша ушёл готовить обед и через полчаса позвал меня.

— Даша! Иди сюда.

Я отложила книгу и пошла на кухню. Он стоял у барной стойки и ждал. На нём был фартук. Только фартук. Больше ничего.

— О боже, — я засмеялась и закрыла лицо руками.

— Что? — он развёл руками с самым невинным видом. — Я готовлю. Мне жарко. Я разделся. Всё логично.

— А фартук зачем?

— Гигиена. Чтобы не капать на... ну, ты понимаешь.

Я подошла ближе, всё ещё смеясь. Он был прекрасен — голый, в одном фартуке, со сковородкой в руке и этим своим фирменным взглядом, в котором смешивались нежность и голод.

— Садись, — сказал он, указывая на высокий барный стул.

— Куда?

— На стул. У нас обед.

Я подошла к стулу и уже собиралась сесть нормально, но он остановил меня.

— Нет. По-другому.

Он взял меня за талию и усадил на стул задом наперёд — так, что моя голая попа оказалась на самом краю сиденья, а ноги свешивались вниз. Я была в его футболке и без трусов, и в таком положении чувствовала себя абсолютно открытой.

— Саша... — прошептала я.

— Сиди, — сказал он, возвращаясь к плите. — Обед почти готов.

Я сидела на барном стуле и смотрела, как он заканчивает готовить. Глаз от моего Сашки нельзя было отвести, до того он был хорош. Спина прямая, зад голый, а сбоку всё видно. Он раскладывал стейки по тарелкам, поливал соусом, добавлял овощи. А потом повернулся ко мне.

— Нравится вид?

— Очень, — честно ответила я.

— А теперь представь: ты — мой десерт.

Он подошёл ко мне сзади, положил руки на талию и притянул к себе. Я почувствовала его эрекцию — горячую, твёрдую, упирающуюся мне в попу.

— Саша... а обед?

— Подождёт. Стейки не остынут. А я — могу.

Он немного присел, обхватил меня сзади за талию, слегка сдвинул со стула к себе и вошёл в меня снизу — медленно, глубоко, наполнив меня полностью. Я ахнула и вцепилась в край барной стойки. Он начал двигаться, и я поняла, что эта поза — нечто совершенно новое. Моя попа была подвешена над краем сиденья, ноги болтались в воздухе, и он мог трахать меня сзади, держа за бёдра, полностью контролируя глубину и ритм.

— Тебе удобно? — прошептал он мне на ухо.

— Очень... — выдохнула я. — Так... необычно...

— Стул — гениальная вещь. Я теперь буду сажать тебя так на все завтраки, обеды и ужины.

— На все?

— На все. Завтрак — на стуле. Обед — на стуле. Ужин — на стуле. Может, даже полдник. Если заслужишь.

— Что я должна сделать, чтобы заслужить полдник?

— Для начала — кончить.

Он входил в меня до предела, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в мои бёдра, как его дыхание обжигает мне шею, как стул слегка скрипит под нами. Я опустила свою руку на клитор и пальцами помогла себе. Сначала по кругу, потом быстрее, подстраиваясь под его ритм. Низ живота свело, ноги задрожали, и я кончила прямо там — на барном стуле, с его членом внутри и его руками на моих бёдрах. Меня трясло, я вскрикнула и сжала его изнутри. Он почувствовал это и ускорился, растягивая моё удовольствие и приближаясь к своему. Кончил в меня, обняв сзади за грудь.

Мы замерли. Я тяжело дышала, положив лоб на барную стойку. Саша стоял сзади, гладил мою спину и тихо смеялся.

— Обед готов, — объявил он. — Прошу к столу.

— Я не могу сидеть.

— Тогда будешь есть стоя.

— Ты невозможен.

— Я знаю.

Он помог мне слезть со стула, вытер меня полотенцем и подал тарелку с уже остывшим, но всё ещё невероятно вкусным стейком. Я стояла голая у стойки, ела и смотрела на него. Он сидел напротив, тоже голый, и уплетал свой стейк с таким аппетитом, будто не было только что секса.

— Знаешь, — сказала я, откладывая вилку, — если так пойдёт дальше, я привыкну к этому стулу.

— Я на это и рассчитываю, — он подмигнул. — Он теперь твой трон. И мой инструмент.

— Инструмент?

— Ну да. Как пианино. Только вместо клавиш — ты.

Я засмеялась и покачала головой. Он был невероятен.

— Ладно, — сказала я. — Обед был прекрасен. И стул тоже. Но нам надо собираться и идти.

— Хорошо. Но когда вернёмся — десерт.

— Что за десерт?

— Ты на стуле.

— Договорились.

Я поставила тарелки в раковину, поправила волосы и посмотрела на него через плечо.

— Ты не на меня смотри, а иди одевайся, — сказала я. — Хочу успеть как минимум два десерта вечером. Я не соблюдаю диету.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7. Секс в машине

Я приехала в офис, но не могла работать, не могла сидеть в пустом кабинете и делать вид, что всё в порядке. Я опять вчера поссорилась с мужем, потому что он хотел секса, а я нет. Я не хотела мужа, я хотела другого мужчину. Я не могла думать ни о ком, кроме него. Я взяла телефон и набрала его номер.

— Ты можешь приехать? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Прямо сейчас. Мне очень нужно тебя увидеть.

— Девочка моя, — его голос звучал встревоженно. — Что случилось? Я сейчас. Буду через пятнадцать минут. Спускайся. Я припаркуюсь у твоего офиса.

Я оделась и вышла на улицу. Я стояла под дождём, когда он подъехал. Села на заднее сиденье, он тоже пересел ко мне, и сразу увидел, что я плакала. Он взял меня за руку, сжал её и не задал ни одного вопроса. Я заплакала снова. Я рассказывала ему о вчерашнем, о том, как я сорвалась, как мне стыдно и больно. Я говорила быстро, захлёбываясь словами, и он слушал, не перебивая, только гладил меня по руке.

— Я чувствую, что я разрушаю всё, — говорила я. — Я не хочу причинять мужу боль, но я не могу продолжать так жить. Я не могу с ним больше спать. Я не могу когда он дотрагивается до меня.

— Ты не должна быть с тем, кого не любишь, — сказал он. — Ты не должна притворяться. Ты заслуживаешь быть счастливой.

— Я живу с человеком, которого не люблю, — сказала я. — Я изображаю жену, хозяйку, а сама думаю только о тебе. Я не могу больше. Мне кажется, я схожу с ума.

— Тише, — сказал он, обнимая меня за плечи и укладывая головой к себе на колени. — Тише. Иди ко мне.

Я легла на спину, мои ноги были согнуты, и я смотрела на него снизу вверх, всё ещё всхлипывая. А он слушал. Он гладил мои волосы, вытирал слёзы и молчал. А потом он начал меня раздевать. Медленно, спокойно, без слов. Расстегнул куртку, потом блузку. Его пальцы скользнули к застёжке лифчика, и я на секунду прикрыла грудь рукой — рефлекторно, стыдливо, как будто он ещё не видел меня голой. Но он мягко убрал мою руку.

— Не надо, — прошептал он. — Не прячься. Ты же моя. Оставь.

И я убрала руку. Позволила ему делать всё, что он хочет.

Его ладони легли на мою грудь, и он начал ласкать её. Сначала нежно, почти благоговейно, едва касаясь сосков. Потом сильнее — сжимал, надавливал, и я стонала, чувствуя, как тяжесть последних дней уходит, стирается его прикосновениями. Я выгнулась навстречу. Он расстегнул мои брюки и опустил ладонь за резинку трусов. Его пальцы скользнули между моих ног, я раздвинула колени и застонала громче. Он гладил меня, раздвигал губки, вводил пальцы — один, потом два, — и его большой палец давил на клитор. Он трахал меня пальцами. Нажимал на заветную точку, и я кончила ему в руку, сильно, с криком. Мой крик заглушил шум дождя по крыше.

— Я люблю тебя, — сказала я, всё ещё дрожа.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, и я увидела, как его глаза блестят от желания.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Я тебя люблю.

Я перевернулась на живот, расстегнула ширинку его брюках и взяла его большой член в рот. Я сосала его с той страстью, которую больше не нужно было прятать. Я чувствовала его вкус, его запах, его дыхание, которое становилось всё глубже, и я знала, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его. А потом я сняла с себя брюки и трусы и села на него верхом. Он вошёл в меня сразу до конца. Я застонала и остановилась на несколько секунд, а потом начала двигаться на нём, глядя ему в глаза.

Он держал меня за бёдра. Не помогал, не направлял. Просто смотрел, как я двигаюсь. Я поднималась и опускалась. Медленно. Чувствовала его всего. Как он заполняет меня. Как трётся о мои стенки. Как его руки сжимают мою кожу. Я ускорилась. Он застонал. Я наклонилась и поцеловала его в губы. Потом выпрямилась и снова начала двигаться. Теперь быстрее. Ритмичнее. Он поднял одну руку и накрыл мою грудь. Сжал сосок. Я вскрикнула.

— Ещё, — сказал он.

Я не остановилась. Я скакала на нём, как будто от этого зависела моя жизнь. Чувствовала, как он глубоко внутри. Как моя попа шлёпает по его ногам. Как между нами мокро. Он приподнял меня, помог опуститься резче. Я вцепилась в его плечи. Кончила. Содрогаясь. Он тоже кончил. В меня. Мы остались так — я на нём, он во мне. Тяжело дышали. Я положила голову ему на плечо и мы просто сидели, обнявшись. Я обнимала его за шею, прижималась к нему всем телом и тихо плакала — но теперь это были другие слёзы. Не слёзы отчаяния, а слёзы облегчения. Он гладил меня по спине, медленно, успокаивающе, и шептал:

— Всё пройдёт. Всё наладится. Ты только не плачь. Я с тобой. Я всегда с тобой.

— Я знаю, — прошептала я, всё ещё всхлипывая. — Знаю.

И я действительно знала. Потому что в его объятиях, на заднем сиденье его машины, под шум дождя, я впервые за долгое время чувствовала себя не разбитой, не загнанной, не виноватой, а просто живой. И любимой. И это было всё, что мне было нужно.

Я лежала у него на груди, чувствуя его сердце, его дыхание, его руки на своей спине, и знала: я больше не хочу возвращаться в ту жизнь. Я хочу быть с ним. И я готова за это бороться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8. Секс в Риме

Я поцеловала его прямо на ступеньках Испанской лестницы, с мороженым в одной руке и его ладонью в другой. Мы не обращали внимания на людей вокруг. Мы были в Риме, и нам было всё равно. Поцелуй был долгим, сладким, как тот сироп, которым было полито мое мороженое, и которое таяло у меня в стаканчике, а я таяла в руках этого мужчины. Я чувствовала его вкус, его дыхание, его руки, которые обнимали меня за талию. И я знала, что я хочу его сейчас, прямо здесь, но я сдерживалась, потому что знала, что ночью у нас будет всё.

Мы вернулись в отель поздно вечером, когда Рим уже горел огнями. Он закрыл дверь номера и повернулся ко мне. Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как колотится в груди моё сердце. Я смотрела в его глаза и понимала, что этот момент — один из тех, которые запоминаются навсегда. Он подошёл ближе, взял моё лицо в ладони и поцеловал — нежно, долго, как будто мы были не в отеле после долгого дня, а на краю света, где нет никого, кроме нас. Я чувствовала его руки, которые скользили по моей спине, его дыхание, которое становилось всё глубже, и я знала, что сейчас начнётся то, что я ждала весь день.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Я хочу тебя всю. Медленно. Чтобы ты запомнила эту ночь.

Он раздевал меня так, как будто распаковывал произведение искусства, которое боятся повредить. Сначала платье — оно скользнуло вниз, и я осталась в белье. Его пальцы касались моей кожи, и от этих прикосновений у меня перехватывало дыхание. Потом лифчик — он расстегнул его одной рукой, не глядя, и моя грудь оказалась в его ладонях. Он мял её, целовал соски, играл с ними языком, и я стонала, закрывая глаза. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его пальцы, которые скользили по моему телу, и я знала, что в этот момент я — его.

— Ты прекрасна, — шептал он. — Каждая часть тебя. Твоя грудь. Твой живот. Твои бёдра.

Он опустился ниже, стянул с меня трусы, и я осталась перед ним обнажённая. Он встал на колени и поцеловал мой живот, раздвинул мои ноги и начал целовать меня там, между ног. Его язык скользил по мне, проникал внутрь, играл с клитором. Он ввёл во влагалище пальцы и начал ими трахать меня. Я вцепилась в его волосы и застонала громко, не сдерживаясь. Мы были в Риме, и весь мир мог слышать нас. Мне было всё равно.

— Ты мокрая и очень вкусная, — прошептал он, не отрываясь.

Я кончила, сильно, с криком. Сначала низ живота свело судорогой, потом по телу прокатилась горячая волна, и я выгнулась, вцепившись в него. Он держал меня в своих сильных руках и продолжал трахать пальцами и ритмично надавливать ими на переднюю стенку влагалища, пока я не затихла. Мои ноги дрожали, дыхание сбивалось, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

Потом он поднялся, разделся сам, и я увидела его член — твёрдый, горячий, большой. Я села на край кровати, взяла его в рот. Я чувствовала его твёрдость на своём языке — горячую, пульсирующую. Я начала медленно, проводя языком по головке, обводя её по кругу, дразня, не давая ему того, чего он ждал. Я знала, что он любит, когда я не спешу, когда я играю с ним, когда я заставляю его ждать. Он запустил пальцы в мои волосы и сжал их, направляя. Он чуть надавливал на мой затылок, чувствуя мой ритм, и я слышала его дыхание, которое становилось прерывистым.

Я взяла его член насколько могла глубоко, потом сглотнула, сжимая мышцы, и он застонал. Я начала двигаться — сначала медленно, потом быстрее, скользя ртом по всей длине, помогая себе рукой у основания. Я чувствовала, как он пульсирует у меня во рту. Я облизывала его, водила языком по головке, по уздечке, по стволу, не давая ему опомниться. Он застонал, и я слышала, как он выдохнул: «Не останавливайся». Я не останавливалась. Я ускорилась, чувствуя, как он на грани, как его пальцы то сжимаются, то разжимаются на моём затылке, как его дыхание становится рваным. Я взяла его глубже, почти до горла.

— Нет, — сказал он. — Я хочу быть внутри тебя. Я хочу чувствовать тебя.

Он поднял меня, перевёл дыхание и сказал: «Ты... невероятна». Я не ответила — я просто поцеловала его в губы, чувствуя его вкус на своём языке.

Он уложил меня на кровать, раздвинул мои ноги и вошёл — медленно, глубоко, полностью. Я обхватила его ногами и выгнулась навстречу. Он двигался во мне, сначала нежно, потом всё более страстно, и я чувствовала, как его член заполняет меня, как я растворяюсь в этом ощущении. Его руки держали мои бёдра, его губы целовали мои губы, его голос шептал моё имя.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — говорил он. — Твоё тело. Твои стоны. Твоя влажность. Я хочу быть внутри тебя всегда.

Он кончил в меня, сильно, с хриплым стоном, и мы замерли в объятиях. Он всё ещё был во мне, и я чувствовала его тяжесть, его дыхание, которое постепенно успокаивалось. Я гладила его по спине, по плечам, и чувствовала, как его тело расслабляется. Мы лежали в римской ночи, переплетённые. И я хотела запомнить его навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9. Секс в отеле

Она открыла дверь номера и сразу увидела его.

Он стоял у окна, спиной к ней, с бокалом в руке. На столе горела свеча, из телефона тихо играла музыка. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он обернулся и улыбнулся.

— Я думал, ты не придёшь.

— Я тоже думала, что не приду.

— Но ты пришла.

— Да.

Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Он поставил бокал на стол, подошёл к ней, остановился в шаге. Она смотрела на него, на его руки, на его губы. Внутри всё дрожало.

Они познакомились на сайте, переписывались три дня, договорились встретиться один раз. Только один. Без обязательств, без ожиданий. Просто секс.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила она, улыбнувшись.

Он взял её за руку и притянул к себе. Она положила ладони ему на грудь и почувствовала, как его сердце бьётся так же часто, как и у неё.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Уже три дня хочу.

Он поцеловал её. Она ответила, чувствуя, как его руки скользят по её спине, притягивая ближе. Он расстегнул молнию на её платье, и оно упало к ногам. Она осталась в белье, и он отступил на шаг, чтобы посмотреть на неё.

— Ты такая красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Я скажу ещё раз.

Он взял её за руку и потянул к кровати. Они остановились. Он снял с неё лифчик, потом трусы, потом разделся сам, и она увидела его тело — плечи, грудь, пресс, член, ноги.

— Ты красивее, чем я представляла, — сказала она.

— Ты тоже, — ответил он.

Он уложил её на простыни. Потом лёг на неё сверху, и она почувствовала его вес, его тепло, его дыхание на своей шее. Он целовал её медленно, не торопясь, изучая. Его руки скользили по её телу, задерживаясь на талии, на груди. Она запустила пальцы в его волосы и притянула к себе ближе.

Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она обхватила его ногами и притянула глубже. Он двигался неторопливо, иногда сбиваясь с ритма, чтобы поцеловать её в губы, в шею, в плечо.

— Ты такая горячая, — сказал он.

— Это ты меня раскалил.

Он ускорился, и она почувствовала, как внутри нарастает тепло. Она кончила первой, содрогнувшись под ним. Он кончил следом, прижимаясь к ней, тяжело дыша.

Они лежали молча, переплетённые, слушая музыку и дыхание друг друга. Она не знала, что сказать.

— Останешься на ночь? — спросил он.

— Я думала, мы договорились на один раз.

— Мы договорились на один раз, — сказал он. — Но это не значит, что мы не можем повторить.

Она улыбнулась и поцеловала его в плечо.

— Я останусь.

Она проснулась от того, что его рука лежала на её груди. Теплая, тяжёлая, она лежала там, словно всегда там и была. Она не открывала глаз, просто чувствовала его дыхание, которое касалось её затылка. В номере было тихо, только за окном слышался звук улицы, но он казался далёким, будто из другого мира. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его, чтобы не разрушить это мгновение. Она чувствовала, как его пальцы чуть сжались на её коже, и по телу пробежали мурашки. Она медленно повернулась, чтобы видеть его лицо, и задержала взгляд на его губах. Он спал ровно. Было странным видеть этого мужчину рядом с собой. Он был таким спокойным. Она провела пальцем по его плечу, и он открыл глаза. Он улыбнулся, и она поняла, что он не спал.

— Я знал, что ты смотришь на меня.

— Я не смотрела.

— Ты смотрела. Я чувствовал это.

Он притянул её к себе, его губы коснулись её лба.

— Ты как? — Спросил он.

— Хорошо. — Она провела рукой по его груди, чувствуя, как его сердце бьётся под её пальцами. — А ты?

— Хорошо. — Он улыбнулся и поцеловал её в губы. — Ты красивая, когда просыпаешься.

— Я всегда красивая, — заметила она.

Он улыбнулся и провёл ладонью по её спине, опустился ниже, задержался на попе, сжал её. Она выдохнула и прижалась к нему ближе.

— Хочешь ещё потрахаться? — спросил он.

— Хочу. Хочу чтобы ты вошёл в меня.

Он перевернул её на спину и сел между её ног. Он смотрел на неё, и она чувствовала его взгляд на своём теле — грудь, живот, бёдра.

— Я хочу, чтобы ты видела, как я вхожу в тебя.

Она прикусила губу и кивнула. Он взял свой член в руку, провёл головкой по её клитору, потом ниже и медленно, глядя ей в глаза, вошёл. Она застонала и обхватила его ногами, притягивая к себе.

Он трахал её молча. Потом остановился.

— Я хочу, чтобы ты сидела на мне сверху, — сказал он.

Они поменялись местами. Он лёг, а она села на него, и он вошёл в неё так глубоко, что она охнула. Она обхватила его бока ногами, прижалась к нему и начала двигаться. Медленно. Верх – вниз. Он гладил её бёдра, поощряя её, и она чувствовала, как он пульсирует внутри неё.

— Ты так красиво двигаешься, — прошептал он.

— Ты так красиво лежишь.

Он засмеялся и взял её за талию, и она почувствовала, как его руки двигают её бёдрами. Его пальцы сжимали её кожу, и она двигалась быстрее, чувствуя, как внутри нарастает тепло. Он приподнялся, чтобы поцеловать её, и в тот момент, когда их языки встретились, она кончила. Он кончил следом, прижимая её к себе, чувствуя, как она дрожит.

Они лежали молча, не разъединяясь. Она чувствовала его дыхание, его руки, его член внутри себя, и улыбалась. Потом спросила:

— Ты знаешь, что это была одна из лучших ночей в моей жизни?

— Это был просто хороший секс.

— Лучший.

— Хорошо, — сказал он, улыбнувшись, — я не против.

Он встал и пошёл в душ. Она оделась и ушла, пока он мылся. На столе она оставила записку: «Спасибо за ночь. Было хорошо».

Она не знала его фамилии. Он не знал её настоящего имени. Но это был лучший секс в её жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10. Тебе будет приятно

Я проснулась в субботу утром, и первым, что я почувствовала, была пустота. Муж спал рядом, мирно, спокойно, а я лежала и смотрела в потолок, и внутри у меня всё сжималось. Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. Мне не хватало его. Другого мужчины, без которого я уже не могла дышать. Я смотрела на мужа, и чувствовала себя предательницей. Но я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться.

— Дорогой, — сказала я, когда он открыл глаза. — Мне нужно съездить в офис. Срочная встреча с клиентом. Я забыла сказать вчера. Прости.

Он кивнул, даже не спросив, что за клиент и во сколько я вернусь. Он зевнул, потянулся и сказал: «Возьми зонт, на улице дождь». Я чуть не рассмеялась. Он волновался, что я промокну, а я собиралась изменять ему с другим. Я встала, оделась и через час была у его двери.

Он открыл, в домашних штанах, с влажными после душа волосами. Увидел меня и улыбнулся.

— Привет! Ты не предупредила о приезде.

— Я не могла больше ждать, — сказала я, входя. — Я задыхаюсь без тебя.

Он обнял меня и повёл в спальню. Мы разделись и легли. Он начал целовать меня — медленно, нежно, — и его руки уже сжимали моё тело, гладили грудь, спускались ниже. Я таяла. Я хотела его. Всегда.

— Как хорошо, что ты пришла , — прошептал он, глядя мне в глаза.

— Как хорошо, что ты есть, — ответила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Он возбуждал меня долго, терпеливо, не торопясь. Его язык ласкал мою грудь. Его пальцы возбуждали мой клитор, раздвигали мои губки и входили в меня. Он целовал мой живот. Я текла, стонала, подавалась ему навстречу. А когда я уже была на грани, он развернул меня и поставил на колени. Я оперлась руками о спинку кровати и замерла. Я чувствовала его позади — его дыхание, его руки. Он вошёл в меня медленно, глубоко, и я застонала. А потом я почувствовала его палец, скользящий между ягодиц.

— Расслабься, — прошептал он. — Дыши. Я рядом. Ты в безопасности. Тебе будет приятно.

Я задышала, стараясь расслабиться. Сначала он просто надавил на вход. Я замерла, чувствуя, как тело напрягается, а потом медленно выдохнула и позволила себе довериться. Через несколько секунд его палец был внутри. Он начал двигаться — и это было странное, новое, невероятно полное ощущение. Я была заполнена целиком. Я никогда такого не чувствовала. Я застонала, вцепилась в спинку кровати и начала кончать — мощно, сильно, с криком, который, кажется, слышали все соседи. Я содрогалась, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе.

Когда всё закончилось, мы рухнули на кровать, мокрые, обессиленные. Он обнял меня сзади, прижал к себе и поцеловал в плечо. Я всё ещё дрожала. Дыхание сбивалось. Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как его пальцы гладят мой живот, как его губы касаются моей шеи.

— Ты как? — спросил он, улыбаясь.

— Это было что-то необыкновенное, что-то… — я не могла подобрать слов. — Я не знала, что так можно. Я не знала, что мне может быть так хорошо.

— Теперь знаешь, — сказал он. — Ты можешь получать это когда захочешь.

Я лежала в его объятиях, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит, и понимала: я пропала. Я гладила его по груди, чувствуя, как его дыхание становится ровнее. А потом он сказал:

— Ты голодна? Давай я приготовлю завтрак.

Мы пошли на кухню. Он надел фартук — только фартук, больше ничего, — и я засмеялась.

— Ты похож на официанта из очень странного ресторана, — сказала я.

— Это мой коронный образ, — ответил он, разбивая яйца в сковороду. — Ты когда-нибудь пробовала омлет с трюфельным маслом?

— Нет. Но звучит пугающе.

— Звучит божественно, — поправил он. — Садись и смотри. Я покажу тебе, как готовит профессионал.

Я села за барную стойку, всё ещё голая, и смотрела, как он колдует над плитой. Он двигался легко и уверенно, как человек, который знает, что делает. Я видела его мускулистую спину, его сильные руки, его попу, которую не прикрывал фартук. Это было одновременно самое эротичное и самое домашнее зрелище в моей жизни.

— Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я мог бы готовить для тебя каждый день. Завтрак, обед, ужин. Всё, что захочешь.

— Ты меня закормишь, — сказала я.

— Я тебя люблю, — ответил он. — Это разные вещи.

Он поставил передо мной тарелку с омлетом — воздушным, золотистым, пахнущим чем-то невероятным, — и сел напротив. Мы завтракали, пили кофе, смеялись. Он мне что-то рассказывал. Я слушала и думала: вот она, настоящая жизнь. Не та, которую я изображаю дома. А эта — с ним, с его фартуком, с его омлетом. Я смотрела на него и думала: если бы я могла остаться здесь навсегда, я бы не ушла. Я бы отдала всё — квартиру, машину, даже свою работу — лишь бы каждое утро просыпаться с ним.

— Дорогая, — сказал он вдруг, отставляя чашку. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Я никогда не был так счастлив, как сейчас. С тобой. И я хочу, чтобы так было всегда.

— Я тоже, — сказала я. — Я тоже этого хочу.

Он поднялся, снял фартук, бросил его на стул и, всё ещё обнажённый, подошёл к окну. Он постоял пару секунд, а потом обернулся ко мне.

— Знаешь, что я люблю делать в такую погоду? — спросил он.

— Что?

— Слушать музыку. Настоящую. На виниле. Пойдём.

Он протянул руку, и я вложила пальцы в его тёплую ладонь. Мы прошли в гостиную, где у панорамного окна стоял старый проигрыватель. Рядом на низком стеллаже лежала стопка пластинок в потёртых конвертах.

— Это моя коллекция, — сказал он, перебирая конверты. — Я собирал их пятнадцать лет. Кое-что привозил из Парижа, кое-что находил на блошиных рынках. Вот, например, Шарль Азнавур. А вот Эдит Пиаф. Это оригинальные издания, им больше полувека.

Он достал одну пластинку и бережно поставил её на проигрыватель. Комнату наполнил голос Эдит Пиаф — надрывный, горьковатый, невероятно живой. Я не понимала слов, но чувствовала каждую ноту.

— Мои родители обожали Францию, — сказал он, возвращаясь ко мне и обнимая сзади. — Отец был дипломатом, мы часто переезжали. Когда мне было десять, мы полгода жили во Франции. Это было лучшее время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты скучаешь по тому времени? — спросила я, прижимаясь к его груди.

— Скучаю по родителям. Они умерли пять лет назад, друг за другом.

Он замолчал. Я подняла голову и увидела его глаза — они были влажными. Мой уверенный, страстный, ироничный, он стоял голый у окна, слушал Пиаф и плакал. Я обняла его и крепко прижала к себе. Так мы и стояли — две голые души под звуки французского аккордеона.

— Прости, — прошептал он, вытирая глаза. — Я не планировал это показывать.

— Не извиняйся. Спасибо, что показал.

Он поцеловал меня в лоб и повёл обратно на кухню.

— Ладно, — он тряхнул головой, возвращаясь к своему обычному тону. — Я, кажется, слишком размяк. Нужно срочно что-то делать. Например, съесть что-то вредное.

— Мы же только что завтракали.

— Омлет — это не еда, это прелюдия к еде. Когда ты в последний раз ела то, что тебе хочется, а не то, что можно по диете?

Я задумалась. Дома я следила за фигурой. Муж говорил: «Ты должна выглядеть безупречно».

— Давно. Очень давно.

— Тогда сиди и смотри.

Он достал из холодильника сливки, шоколад, ягоды. Снова надел фартук. Я сидела за барной стойкой и смотрела, как он колдует. Это было завораживающе. Он двигался как художник: точные, выверенные движения, ни одного лишнего жеста. Через десять минут передо мной стояла тарелка с горячим шоколадным фондю — густым, ароматным, — и вазочка со свежей клубникой.

— Это катастрофа, — сказала я, макая ягоду в шоколад. — Ты испортишь мою фигуру.

— Твоя фигура прекрасна, — ответил он, садясь рядом и забирая клубнику из моих пальцев. — Но ты прекрасна не из-за фигуры. Ты прекрасна, потому что ты — это ты.

Он обнял меня, и я закрыла глаза. До возвращения домой оставалось ещё несколько часов. У нас было время. Это самое ценное, что у нас было.

11. Утренний секс

Я лежала на кровати между Игорем и Олегом, и чувствовала себя почти женой, которая спит рядом со своими мужчинами. Хотя, на самом деле, я не была женой ни одному из них, а они не были мужьями мне, но какая, в сущности, разница, когда всё настолько приятно.

Я проснулась от того, что кто-то раздвинул мои ноги и вошёл в меня — медленно, осторожно, как будто не хотел меня будить, а просто хотел быть во мне, чувствовать меня, заполнять меня собой, и в этом движении было столько нежности, столько утренней, сонной ласки, что я не стала открывать глаза, потому что мне не хотелось просыпаться окончательно, мне хотелось оставаться в этом полусне, где всё было тёплым, мягким, безопасным, где не было работы, на которую нужно идти каждое утро, а только его член внутри меня, его руки на моих бёдрах и его дыхание где-то над моим ухом. Он двигался медленно, потихоньку растягивая меня, и я застонала, сама не заметив этого, и услышала, как он засмеялся — тихо, почти про себя, тем самым смехом, который я узнала бы из тысячи.

— Ты проснулась? — спросил он, и его голос был хриплым после сна, но в нём уже слышалась та самая улыбка, которую я обожала.

— Нет, — сказала я, не открывая глаз и чувствуя, как мои губы сами растягиваются в улыбке. — Я сплю. И вижу прекрасный сон. А ты мне мешаешь. Но продолжай, пожалуйста.

— Я так и делаю, — сказал он, и я почувствовала, как он входит глубже, и моё тело откликается само, без всякого сознательного участия, и это было восхитительно.

— Олег, трахни меня поглубже, — сказала я, всё ещё не открывая глаз, и чувствуя, как его пальцы сжимают мои бёдра чуть сильнее в ответ на мои слова.

— Как ты узнала, что это я? — спросил он, и в его голосе было искреннее любопытство. — Ты же не открывала глаза. Это мог быть Игорь. Мы оба лежим рядом. Мы оба могли бы сейчас быть внутри тебя.

— Чтобы знать, что это ты, мне не нужно открывать глаза, — сказала я, чувствуя, как он входит в меня ещё глубже, заполняя меня собой, и я выдохнула, наслаждаясь каждым сантиметром. — Твой член я узнаю хоть из тысячи. У него свой характер. Он такой же властный и нетерпеливый, как ты сам.

Олег засмеялся — громко, запрокидывая голову, — и я почувствовала, как его рука перемещается на мою грудь, сжимает её, и я слышала, как он говорит сквозь смех:

— Ты даже не представляешь, как я люблю тебя. Ты только что сделала комплимент моему члену. Это, наверное, самый оригинальный комплимент в моей жизни.

— А мой член узнаешь из тысячи? — спросил Игорь сонным голосом, и я почувствовала, как его рука ложится на мою грудь с другой стороны, как его пальцы касаются моего соска, и я улыбнулась, чувствуя его прикосновение — более нежное, более осторожное, чем у Олега, но не менее желанное.

— Непременно узнаю, — сказала я, всё ещё не открывая глаз. — У него другой характер. Он более терпеливый. Более вдумчивый. Он не торопится. Он как хорошее вино — раскрывается постепенно.

— Ну вот, — сказал Игорь, и я услышала, как он улыбается, — теперь Олег будет ревновать не только к моим рукам, но и к характеристикам моего члена.

— А вот узнаете ли вы меня из тысячи — это большой вопрос, — продолжила я, наслаждаясь их вниманием. — Потому что вы, кажется, любите во мне только грудь.

— Мы тебя узнаем даже из миллиона, — сказал Олег, продолжая двигаться во мне, и его движения становились всё глубже, всё увереннее. — Потому что такой груди больше нет ни у кого. Это факт.

Я засмеялась, и Олег ускорился, входя в меня глубже и сильнее, и я чувствовала, как его дыхание становится чаще, как его руки сжимают мои бёдра с той самой властностью, которая всегда сводила меня с ума, и я чувствовала, как он приближается к финалу. Игорь, который уже окончательно проснулся, опустил руку к моему клитору и начал массировать его — медленно, нежно, в такт движениям Олега, и это двойное ощущение было настолько острым, настолько всепоглощающим, что я почувствовала, как волна накрывает меня с головой, как я кончаю, содрогаясь всем телом, вцепившись одной рукой в плечо Олега, а другой — в руку Игоря, и я слышала, как Олег говорит моё имя, низко и протяжно, и это было последнее, что я услышала перед тем, как мир на секунду перестал существовать.

Он кончил следом за мной, и я почувствовала, как он выходит из меня, и моё тело сразу ощутило пустоту, но пустота эта была недолгой, потому что на его место тут же пришёл Игорь. Он раздвинул мои ноги шире, устраиваясь между ними, и вошёл в меня — резко, мощно, без подготовки, которая уже была не нужна, потому что я была мокрой и растянутой после Олега и готова принять его сразу. Я почувствовала его тяжесть, его тело, его руки, и я слышала, как он дышит, как он целует мою шею, как он двигается во мне с той страстью, которая всегда удивляла меня в нём, потому что снаружи он казался таким спокойным и сдержанным, но внутри, в постели, он был совсем другим.

— Ты такая красивая, — сказал он, и его голос дрожал от возбуждения. — Особенно утром. Особенно после него. Я хочу тебя. Я всегда хочу тебя.

Олег лежал рядом, смотрел на нас, и я чувствовала его руку на своей руке, его пальцы, переплетённые с моими. Игорь кончил в меня со стоном, потом поцеловал меня в губы и лёг рядом, тяжело дыша, и я снова оказалась между ними — Олег справа, Игорь слева, — и это было так уютно.

Не знаю, сколько мы так лежали — может быть, пять минут, может быть, полчаса, — время в такие моменты вообще теряет смысл, и единственное, что имеет значение, это тепло их тел и ритм их дыхания. Но вдруг я услышала, как Олег резко сел на кровати и посмотрел на часы с таким выражением лица, будто увидел там не время, а как минимум повестку в суд.

— Чёрт, — сказал он. — Мы опаздываем.

— Куда? — спросила я, ещё не до конца вернувшись в реальность и чувствуя, как между ног всё ещё пульсирует после двух оргазмов подряд.

— Встреча с поставщиками, — сказал Игорь, тоже садясь на кровати. — Она через час. В офисе. С презентацией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы все трое вскочили одновременно, как будто кто-то включил сирену, и комната наполнилась суетой и движением.

— Я сейчас приготовлю завтрак, — сказал Игорь, выбегая на кухню и, кажется, даже не успев надеть домашние штаны.

— А мы в душ, — сказал Олег, беря меня за руку и увлекая за собой в ванную.

Он затащил меня в душ, включил воду, и она потекла по нашим телам, смывая остатки сна, секса и ночи. Он мыл меня быстро, но нежно — его руки скользили по моим плечам, по спине, по бёдрам, задерживаясь на секунду дольше, чем нужно, но не переходя границу, потому что времени не было, хотя я видела, как ему хочется остаться здесь со мной, забыть о поставщиках и заново уложить меня в постель.

— Только волосы мне не намочи. И вообще, я не хочу никуда уезжать, — сказала я, чувствуя, как вода стекает по моим плечам.

— Я знаю, — сказал он, выключая воду и закутывая меня в большое махровое полотенце. — Но надо. Поставщики не будут ждать.

Он поцеловал меня в лоб — нежно, почти по-отечески, — и помог вытереться, и когда мы вышли на кухню, Игорь уже поставил на стол тарелки с яичницей, налил кофе в три чашки и стоял с таким видом, будто он тут шеф-повар.

— Садитесь, — сказал он, улыбаясь. — У нас есть ровно десять минут. Завтрак для чемпионов. Или для людей, которые провели утро с пользой.

Мы сели за стол. Завтракали молча — времени на разговоры не было, да и слова были не нужны. Я быстро доела яичницу, допила кофе и пошла в гардеробную одеваться. Затем вышла, взяла свою сумку и посмотрела на них.

— Я вызвала такси, — сказала я, застёгивая босоножки.

— Мы отвезём тебя, — сказал Олег тоном, не терпящим возражений.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Вы опаздываете. У вас презентация. А я уже взрослая девочка, я могу доехать до работы сама.

Я поцеловала их обоих в щёку — сначала Игоря, потом Олега и вышла за дверь. Я знала, что вечером они снова будут ждать меня — и эта мысль грела сильнее, чем утреннее солнце.

12. Секс с незнакомцем. Часть 1

Я пришла в клуб одна. Просто захотелось отдохнуть, выпить коктейль, послушать музыку и ни о чём не думать. На мне было чёрное платье, которое я надела скорее для себя, чем для кого-то. Я не искала приключений. Но иногда они находили меня сами.

Он стоял у бара. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Я заметила его ещё до того, как он заметил меня. Он не танцевал, не смотрел по сторонам, не пытался никого снять. Просто стоял с бокалом и слушал музыку. И в этом было что-то очень притягательное.

Я заказала мохито и села за свободный столик у стены. Через несколько минут он подошёл.

— Можно? — спросил он, кивнув на соседний стул.

— Можно, — ответила я.

— Ты здесь одна?

— Да.

— Я тоже.

Он сел. Мы заговорили. Сначала о музыке, потом о коктейлях, потом о том, как иногда хочется просто исчезнуть из своей жизни хотя бы на вечер. Он не спрашивал, кто я и чем занимаюсь. Не лез с пошлыми шутками. Он был лёгкий, ироничный, с тёплым смехом и внимательным взглядом.

Мы заказали ещё по коктейлю. Потом ещё по одному или по два. Потом он пригласил меня танцевать. В клубе было душно, пахло чем-то сладким, музыка била по рёбрам. Он положил руки мне на талию, я обняла его за шею. Мы двигались в одном ритме, он прижимал меня к себе и его ладони были горячими даже через ткань платья.

— Ты очень красивая, — сказал он, наклонившись к моему уху.

— Спасибо, — ответила я.

— Я не говорю это просто так.

— Тогда спасибо ещё раз.

Он засмеялся. А потом поцеловал меня. Прямо там, в толпе, под музыку. Это был не пьяный поцелуй, а осознанный, жадный, с языком, с пальцами, которые сжимали мою талию сильнее. Я ответила, потому что хотела этого с первой минуты.

— Поехали отсюда, — прошептал он.

— Куда?

— В отель. Я не хочу, чтобы эта ночь закончилась.

— Я тоже.

Мы вышли из клуба, сели в такси. Он держал мою руку, гладил пальцы. Я смотрела в окно, на ночной город, и чувствовала, как внутри разгорается нетерпение.

В отеле он взял номер. Мы поднялись в лифте, и он снова поцеловал меня, прижав к стене. Я чувствовала его эрекцию, его дыхание, его руки. Ещё в лифте я поняла, что этой ночью он не будет нежным.

Мы едва дошли до кровати. Он раздел меня быстро, но не грубо. Я расстегнула его рубашку, стянула вниз. Он подхватил меня, уложил, раздвинул ноги. Вошёл сразу глубоко. Я вскрикнула. Он трахал меня мощно, ритмично, удерживая за бёдра. Я царапала его спину, стонала, подавалась навстречу. Мы кончили почти одновременно. Потом он перевернул меня, поставил на четвереньки и взял снова. Это было жарко, тесно, жадно. Мы не разговаривали. Только дыхание, стоны, шлепки тел. Я кончила ещё раз, с криком. Он кончил следом.

Утром я проснулась первой. Солнце пробивалось через шторы. Он спал рядом, раскинувшись, тёплый, красивый. Я смотрела на него несколько секунд. Потом тихо встала, оделась, взяла свою сумку и вышла из номера. Мне нужно было домой, переодеться и бежать на работу. На прощание я не оставила записки. Даже имени не спросила. Как и он.

Дома я быстро приняла душ, переоделась, собрала волосы в хвост и поехала в больницу. Голова была тяжёлой после бессонной ночи, но настроение — странно лёгким. Я улыбалась своим мыслям. Вспоминала его руки. Его голос. Его запах.

На утренней пятиминутке в кабинете главврача собрались все. Я села на свободное место, кивнула коллегам. Главврач зашёл, и рядом с ним — мужчина. Мой мужчина. Из клуба. Из отеля.

— Дорогие коллеги, — сказал главврач, — хочу представить вам нового заведующего отделением стоматологии. Богданов Кирилл Владимирович.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Кирилл Владимирович обвёл взглядом кабинет, задержался на мне. Я увидела, как на секунду изменились его глаза. Он узнал меня.

— Доброе утро, — сказал он ровным голосом. — Я рад присоединиться к вашему коллективу.

— А это, Кирилл Владимирович, наша Анастасия Дмитриевна, — сказал главврач, указывая на меня. — Врач высшей категории. Прошу любить и жаловать.

Кирилл Владимирович посмотрел на меня спокойно, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Очень приятно, Анастасия Дмитриевна.

— Взаимно, Кирилл Владимирович, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Пятиминутка закончилась. Коллеги начали расходиться. Я вышла одной из первых, чувствуя, как горят щёки. В коридоре он догнал меня.

— Анастасия Дмитриевна, — позвал он.

Я обернулась.

— Слушаю.

— Утро доброе. Вы хорошо спали?

Я сглотнула.

— Не очень.

— А я — прекрасно. Кровать была удобная. И компания.

— Кирилл Владимирович, — тихо сказала я, — давайте забудем.

— Забудем? — он улыбнулся. — Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— А если я не хочу забывать?

Я посмотрела на него.

— Это будет неправильно помнить.

— Это будет так, как мы решим.

Он стоял близко. Слишком близко для рабочего коридора.

— Я зайду к вам после обеда, — сказал он— Познакомимся ещё раз. Без коктейлей.

— Зачем?

— Узнать, как вы лечите зубы.

— У меня всё по записи.

— Вот и запишите меня.

Я выдохнула.

— Вы невыносимы.

— Возможно. Но вы сбежали утром, а это требует компенсации.

Он развернулся и пошёл по коридору, оставив меня стоять с открытым ртом. Пульс зашкаливал. И я поняла, что влипла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

13. Секс с незнакомцем. Часть 2

После обеда я почти успокоилась. Почти. Утренняя пятиминутка, его взгляд, его слова в коридоре — всё это крутилось в голове, как заезженная пластинка. Я приняла нескольких пациентов, поставила пломбу, сделала снимок, но мысли всё равно возвращались к нему. К его голосу. К его рукам. К тому, как он смотрел на меня при всех и делал вид, что мы незнакомы.

Я как раз заполняла электронную карту, когда дверь кабинета открылась без стука. Я подняла голову и замерла.

— Добрый день, Анастасия Дмитриевна, — сказал Кирилл Владимирович, закрывая за собой дверь.

— Добрый, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я же обещал зайти.

— Я думала, вы шутили.

— Я не шучу, когда речь о вас.

Он прошёл по кабинету, осмотрелся. Провёл рукой по спинке кресла, по столу, по подоконнику. Я следила за ним, не отрываясь.

— У вас уютно, — сказал он.

— Спасибо.

— Пахнет лекарствами. И вами.

— Кирилл Владимирович, — я встала, — давайте сразу расставим всё по местам.

— Давайте, — он повернулся ко мне.

— То, что было ночью, — это случайность. Я не знала, что вы...

— А если бы знали? — перебил он.

— Что?

— Если бы знали, что я буду вашим заведующим, вы бы отказались?

Я замялась.

— Это неважно.

— Важно. Вы бы отказались?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Поэтому давайте не будем делать вид, что между нами ничего не было.

Я сглотнула.

— Здесь нельзя. Это больница.

— А где можно?

— Нигде.

Он подошёл ближе. Остановился в шаге. Я почувствовала его запах — тот же, что был ночью. Он не изменился. И от этого у меня подогнулись колени.

— Анастасия Дмитриевна, — сказал он тихо, — вы сбежали утром. Не оставили номера. Не сказали имени. А теперь выясняется, что мы работаем в одном учреждении. Вы действительно думаете, что мы просто забудем?

— Мы должны.

— Почему?

— Потому что вы мой начальник.

— А ещё я ваш коллега..

— Это мешает.

— Мне — нет.

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Я замерла. Его пальцы коснулись моей шеи, и по коже побежали мурашки.

— Не надо, — прошептала я.

— Почему?

— Кто-то может войти.

— Тогда закройте дверь на замок.

— Вы с ума сошли.

— Возможно.

Он смотрел на меня в упор. В его глазах было не только желание. Было что-то ещё — спокойное, уверенное, от чего становилось страшно. Он знал, чего хочет. И знал, что я тоже хочу. Просто боюсь.

В дверь постучали. Я вздрогнула. Кирилл Владимирович отступил на шаг и поправил халат.

— Войдите, — сказала я.

Заглянула медсестра.

— Анастасия Дмитриевна, ваш пациент на два часа позвонил и сказал, что не сможет сегодня прийти. Заболел.

— Поняла , — сказала я. — Спасибо.

Медсестра кивнула и вышла. Кирилл Владимирович подошёл к двери и щёлкнул замком.

— Что вы делаете? — выдохнула я.

— То, что должен был сделать ещё утром.

Он подошёл ко мне, развернул, наклонил и прижал грудью к холодной поверхности стола. Я чувствовала его руку у себя на пояснице, его дыхание на затылке.

— Кирилл Владимирович...

— Помолчи.

Он задрал мой белый халат, стянул трусы. Я услышала, как он расстёгивает ремень. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я знала, что за дверью коридор, что в любой момент может постучать пациент, медсестра, кто угодно. И именно от этого возбуждение накрывало с головой.

Он вошёл сзади. Резко, глубоко. Я закусила губу, чтобы не застонать. Он двигался мощно, молча, сжимая мои бёдра. Мои пальцы вцепились в край стола. Я смотрела на белую стену, на свои дрожащие руки, на приоткрытые жалюзи, и не могла поверить, что это происходит. Он трахал меня в моём собственном кабинете. Мой новый заведующий. Мужчина, с которым я переспала в клубе.

— Ты сбежала, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — А теперь будешь смотреть мне в глаза каждый день и помнить, как я брал тебя прямо здесь.

Я застонала, уже не сдерживаясь. Он ускорился. Моё тело горело. Я кончила, вцепившись в стол, и он кончил следом, прижимая меня к себе. Мы замерли. Слышно было, как за дверью кто-то разговаривает.

Он вышел, поправил брюки. Я выпрямилась, натянула трусы и одёрнула халат. Ноги дрожали. Он взял салфетку со стола, вытер руки.

— Теперь, — сказал он спокойно, — можете принимать пациентов.

Я смотрела на него, не в силах сказать ни слова.

— И не сбегайте больше, Анастасия Дмитриевна. Я всё равно вас найду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

14. Наказание

Я ненавижу эти рестораны. Ненавижу их ещё до того, как мы туда заходим. Пока я крашу губы перед зеркалом, пока надеваю платье, которое стоит как чья-то зарплата, пока еду в машине рядом с мужем, который смотрит на дорогу так, будто делает одолжение всему миру, — я уже знаю, что вечер будет длинным. Рафинированные женщины в бриллиантах. Мужчины в костюмах, которые обсуждают сделки и любовниц. Пафос, натянутые улыбки, шампанское, которое никто не пьёт, потому что все следят за фигурой. Мне тридцать два, и я устала. Устала быть частью этой витрины.

Мы сидим за столиком у окна. Амир заказывает вино, не спрашивая меня. Он всегда так делает. Я смотрю в бокал и слушаю, как он говорит по телефону с кем-то из партнёров. Скучно. Я поднимаю глаза и ловлю на себе взгляд. Мужчина за соседним столиком. Лет сорока, в дорогом костюме. Широкие плечи, тёмные волосы, серые глаза. Большой. Такой, какие мне всегда нравились. Я задерживаюсь на нём дольше, чем нужно. Он не отводит глаз. Смотрит спокойно, уверенно, как будто имеет право. Я чувствую, как внутри что-то шевелится. Давно забытое. Я отвожу взгляд, но поздно. Амир уже заметил.

— Кто это? — спрашивает он.

— Я не знаю.

— Ты смотрела на него.

— Я просто посмотрела.

— Ты смотрела долго.

— Амир, я не знаю его. Я впервые его вижу.

Он откидывается на спинку стула. Улыбается. Но улыбка нехорошая. Такая, от которой у меня внутри всё сжимается.

— Значит, он тебе понравился.

— Нет. Мне никто не понравился. Мне вообще всё равно.

— А мне нет.

Муж встаёт и идёт к тому столику. Я замираю. Мужчина тоже встаёт. Они пожимают друг другу руки. Как старые знакомые. Как люди, которые знают друг друга. Я вижу, как Амир что-то говорит ему, наклоняясь ближе. Тот смеётся. Потом они оба смотрят на меня. Я опускаю глаза.

Амир возвращается. Садится. Делает глоток вина.

— Поехали, — говорит он.

— Кто это?

— Камиль.

— И что ты ему сказал?

— Ничего. Просто поздоровался.

Я не верю. Но не спрашиваю. Мы выходим. В машине он молчит. Я смотрю в окно. Я знаю, что он уже что-то придумал. Он всегда придумывает. Особенно когда дело касается меня.

Дома он проходит в гостиную, наливает себе виски. Я иду в душ. Смываю с себя косметику, ресторан, чужой взгляд, усталость. Надеваю халат. Выхожу в гостиную — и вижу его. Мужчину из ресторана. Он сидит на диване, а Амир стоит у окна с бокалом виски, как будто ничего не происходит.

На мужчине тот же костюм, только пиджак снят. Улыбается. Но в улыбке нет ничего доброго. Она такая же, как у Амира. Хищная. Рубашка расстёгнута на две пуговицы. В руке бокал. Он встаёт, когда я вхожу.

— Добрый вечер, Арина, — говорит он.

— Добрый, — отвечаю я.

Амир не оборачивается.

— Проходи, — говорит муж. — Камиль заехал ко мне по делу.

Я прохожу мимо Камиля на кухню. Про себя думаю: красивый. И тут же: раз общается с моим мужем, значит, такой же псих. Я наливаю себе воды, пью. Сердце стучит. Я уже понимаю, зачем он здесь. Не по делу.

Возвращаюсь в гостиную. Амир смотрит на меня тем самым взглядом.

— Подойди, — говорит муж.

Я подхожу. Он берёт меня за руку, ставит перед собой. Сзади стоит Камиль. Я слышу его дыхание. Я знаю, что сейчас будет. И я знаю, что не буду вырываться. Потому что это не первый раз. И потому что Амир всё равно сделает по-своему.

Он развязывает пояс халата. Медленно, не торопясь. Ткань распахивается и он снимает его. Я остаюсь голая перед двумя мужчинами. Камиль шумно выдыхает. Амир разворачивает меня и оказывается за моей спиной. Кладёт руки мне на плечи, удерживает.

— Смотри, — говорит он Камилю. — Нравится?

— Очень, — отвечает тот.— Могу трогать?

— Можешь.

Камиль переводит взгляд с моего лица ниже. Его руки ложатся на мою грудь. Я закрываю глаза. Дыхание сбивается. Он трогает медленно, долго, изучая каждый сантиметр. Сжимает, отпускает, проводит пальцами по соскам. Спускается ниже, к животу, к бёдрам. Амир держит меня за плечи, не давая двинуться. Я не двигаюсь. Я вздыхаю про себя: ну вот опять он меня наказывает и хвастается одновременно. Я чувствую, как внутри поднимается тепло. Я раздвигаю ноги. Сама. Потому что знаю: сейчас будет приятно. Слава богу, что он показывает меня красивому мужчине, а не какому-нибудь уродцу. Этого даже терпеть приятно.

Камиль опускается на колени. Его язык касается меня между ног. Я выгибаюсь, но Амир держит. Камиль лижет меня медленно, глубоко, потом вводит палец. Потом второй. Он трахает меня пальцами. Я слышу, как мокро. Как моё тело отзывается. Амир держит меня, не даёт шевелиться, и я чувствую, как его член упирается мне в попу. Камиль вынимает пальцы, но не отстраняется. Я чувствую, как он раздвигает меня большими пальцами, открывает шире, и его язык входит внутрь. Я выгибаюсь. Амир сжимает мои плечи сильнее. Мне не больно. Камиль лижет клитор, потом снова скользит вниз, к входу. Я чувствую его дыхание, его губы, его язык. Потом он вводит палец снова. Один. Второй. Третий. Он растягивает меня, и я теку ему в руку. Амир отпускает мои плечи и накрывает ладонями грудь. Он сжимает, щиплет соски, и я начинаю стонать. Камиль поднимается, встаёт, но пальцы из меня не вынимает. Он продолжает меня трахать ими. Я вскрикиваю. Амир накрывает мой рот ладонью и наклоняется к моему уху.

— Хорошо? — спрашивает он.

— Да.

— Скажи ему спасибо.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Амир разворачивает меня, наклоняет вперёд, ставит на колени на диван. Я опираюсь на локти. Теперь он сам входит в меня. Резко, глубоко. Я вскрикиваю. Камиль стоит рядом, смотрит. Амир трахает меня жёстко, показывая, чья я. Потом он кончает и выходит из меня.

— Всё. На сегодня хватит.

Камиль уходит. Я лежу на диване, на животе. Амир опускается рядом, убирает волосы с моего лица.

— Запомнила? — спросил он.

— Запомнила.

— Ты моя.

— Твоя.

Он целует меня в лоб. Потом встаёт и идёт наливать себе ещё виски. А я лежу и думаю, что ненавижу его. И люблю. Одновременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15. Попутчики

Я возвращалась домой. Две недели отпуска и полного одиночества. Я не искала знакомств, не строила планов, просто отдыхала. Мне тридцать восемь. Я красивая, знаю это, но давно перестала пользоваться этим как инструментом. Загорелая, стройная, с копной волнистых светлых волос, в синем сарафане. Я села в поезд и приготовилась к спокойствию.

Купе было СВ. Я зашла первой, поставила чемодан и села у окна. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появился он. Высокий, широкоплечий, лет сорока пяти. Тёмные волосы с проседью, серые глаза, лёгкая щетина. В дорогой рубашке, с часами на запястье, которые я оценила мгновенно: такие носят люди, у которых всё хорошо. Он был слегка пьян. Не вдрызг, а именно слегка — расслаблен, с блеском в глазах, с той самой улыбкой, которая появляется у мужчин, когда они уже выпили, но ещё держат себя в руках.

— Добрый вечер, — сказал он, ставя сумку.

— Добрый, — ответила я.

Он сел напротив и протянул мне руку.

— Кирилл.

— Анна.

— Анна. Красивое имя.

— Вы всегда начинаете знакомство с комплиментов?

— Только когда пьян и когда рядом красивая женщина. Так что нет, не всегда.

Я засмеялась. Он тоже. Мне понравилось, что он не стал изображать трезвого. И что не стал умничать. Просто сидел, смотрел в окно, иногда поглядывал на меня. И в этом взгляде было что-то спокойное.

Через час он предложил:

— Пойдём в вагон-ресторан? Я приглашаю. Есть хочется. И выпить.

— Ещё выпить?

— Конечно. За наше знакомство. За то, что наконец возвращаюсь домой. Командировка была тяжёлая. Хочется выдохнуть.

Я тоже была голодна. Мы пошли в вагон-ресторан. Он заказал бутылку красного, стейки, сыр, овощи. Я смотрела, как он держит бокал, как говорит, как смеётся. Он был красивый. Такой, каких я давно не встречала. Уверенный, без суеты, без желания понравиться.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он.

— Работаю с людьми, — ответила я. — Разбираюсь в том, что они делают.

— Звучит туманно.

— Это только звучит. На самом деле я просто наблюдаю.

— И как? Интересно?

— Очень. Особенно когда люди не знают, что за ними наблюдают.

Он усмехнулся.

— А за мной вы наблюдаете?

— Вы очень заметный.

— Это комплимент?

— Это факт.

Он налил ещё вина. Поезд шёл ровно, за окном темнело. Мы говорили о разном: о погоде, о его командировке, о моём отдыхе. Потом он вдруг сказал:

— А знаете, я ведь не всегда был бизнесменом. Я начинал с финансов. И иногда делаю вещи, о которых лучше не рассказывать.

— Например?

— Например, знаю, как уйти от налогов так, чтобы никто не заметил. Схемы, офшоры, фиктивные контракты. Это не совсем законно, но это моя работа.

Я посмотрела на него внимательно.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что пьян. И потому что вы красивая. И потому что мне хочется быть с вами честным. Хотя бы сегодня.

— А завтра?

— Завтра я буду отрицать всё, что сказал.

— Договорились.

Мы засмеялись. Он накрыл мою руку своей. Тёплой, большой. Я не убрала свою.

— Пойдём в купе, — сказал он.

— Пойдём.

Мы вернулись в наше купе. Он закрыл дверь. Свет никто не включал. Я стояла у окна, смотрела на мелькающие огни.

В этот момент поезд резко дёрнулся. Меня бросило вперёд, и я упала на него. Он поймал меня за талию. На секунду мы замерли. Я чувствовала его дыхание. Его руки, которые держали меня крепко.

— Извини, — сказала я.

— Не извиняйтесь. Мне нравится.

Он не отпустил. Я тоже не отстранилась. Поезд снова тронулся. Я все ещё была в его руках. Потом он поцеловал меня. Нежно, но уверенно. Я ответила. И в этом поцелуе было всё: и вино, и его откровенность, и моя усталость от одиночества.

— Аня, — прошептал он. — Я весь вечер хочу тебя.

— Я вижу.

— Это заметно?

— Ты очень заметный.

Он поставил меня на ноги и развернул. Расстегнул сарафан, медленно, сверху вниз. Потом спустил бретельки, сарафан упал на пол, и я осталась в одних трусах. Он смотрел на меня, не сводя глаз.

— Ты очень красивая и соблазнительная.

— А ты пьяный и откровенный.

— Это моё лучшее состояние.

Он взял меня за бёдра. Потом провёл ладонями по груди, по животу, спустился ниже. Стянул с меня трусы. Потом снял с себя рубашку. Расстегнул ремень, брюки. Разделся. Я видела, какой он твёрдый, и мне это нравилось. Я хотела его.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала его кожу — горячую, чуть влажную после вина и долгого вечера. Он поцеловал меня в шею, спустился к ключицам. Его руки легли на мою грудь, сжали, пальцы нашли соски. Я застонала. Он наклонился, взял один сосок в рот, потом второй. Я запустила пальцы в его волосы и прижала к себе. Поезд качало. Мы стояли между полками, и это качание только добавляло остроты.

Он развернул меня спиной к себе, и я почувствовала, как его член упирается мне в поясницу. Он провёл рукой по моей спине, по талии, спустился ниже. Пальцы скользнули между ног. Я была мокрая. Он это почувствовал.

— Ты уже готова, — прошептал он.

— Да. Уже давно.

Он вошёл в меня медленно. Глубоко. Я уперлась ладонями в столик, и поезд мчал нас куда-то в темноту. Он двигался ровно, в такт стуку колёс. Я стонала, не сдерживаясь, и даже если за стенкой нас было слышно — мне было всё равно. Он держал меня за бёдра, иногда наклонялся, целовал в шею, покусывал мочку.

— Ещё, — попросила я.

Он ускорился. Теперь жёстче, глубже. Я кончила. Содрогаясь и ложась грудью на холодный столик. Он кончил следом, в меня, и мы замерли. Поезд всё ещё шёл. Огни за окном мелькали. Я чувствовала, как его дыхание успокаивается на моей спине.

Он вышел, развернул меня, поцеловал. Потом уложил на полку. Лёг рядом. Мы лежали в темноте. Он гладил мои волосы.

Мы так и заснули — голые, в купе, под стук колёс.

Ночью я проснулась от тяжести его тела. Он лёг на меня сверху. Раздвинул мне ноги и вошёл медленно, давая привыкнуть. Я даже не открывала глаза, обхватила его ногами. Он начал двигаться. Поезд качался, и от этого каждое движение становилось глубже. Я вцепилась в его плечи, стонала. Он тяжело дышал, целовал мне шею, сжимал бёдра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Глубже, — попросила я.

Он сильно толкнулся и вошёл до конца. Я вскрикнула. Он ускорился, и я снова кончила, содрогаясь всем телом. Он кончил следом, прижимая меня к себе.

Мы лежали на узкой полке, не разъединяясь. Поезд шёл дальше. Он гладил мои волосы, а я слушала его сердце.

— Аня, — сказал он тихо.

— Да?

— Я хочу тебя не только сегодня.

— Посмотрим.

Он засмеялся.

— Посмотрим. Мне нравится. Ты осторожная.

— Я работаю с людьми, которые много врут.

— А ты сама?

— Я говорю только то, что могу доказать. Или то, что уже доказала.

Он поцеловал меня в плечо. Мы опять заснули. Поезд шёл всю ночь, и я проснулась уже утром от того, что он крепко прижимал меня к себе. Я чувствовала, что у меня болит голова после вчерашнего. Я встала, оделась. Кирилл тоже поднялся и сказал, что сейчас сходит за кофе. Мы сидели и пили кофе. Он был уже не пьян, но всё равно расслаблен. Смотрел на меня, улыбался. Говорил, что хочет увидеться в Москве. Я не отвечала ни да, ни нет. Просто слушала.

Поезд подходил к Москве. За окном появились серые многоэтажки, потом вокзал. Он помог мне с чемоданом, мы вышли на перрон. Вокзал гудел, пахло креозотом. Мы стояли друг напротив друга. Он обнял меня. Крепко, по-настоящему.

— Ну что, — сказал он. — Может, всё-таки дашь номер? Я серьёзно. Ты мне очень понравилась.

Я посмотрела на него. Вблизи он был ещё красивее. Загорелый, уставший, с той же лёгкой улыбкой.

— Скажи, — спросила я, — тебе правда интересно, кем я работаю?

— Правда. Ты весь вечер уходила от ответа.

— Я не уходила. Я просто не говорила.

— Так кем?

Я помолчала секунду. Потом сказала спокойно:

— Я следователь. Отдел по экономическим преступлениям.

Он замер. Улыбка медленно ушла с его лица.

— Что?

— Я следователь, Кирилл. И я весь вечер слушала, как ты уходишь от налогов.

Он разразился громким смехом. Потом посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Скорее, недоверие. Как будто он искал в моём лице шутку, но не находил.

— И что теперь? — спросил он.

— А что теперь? — ответила я. — Ты сам мне всё рассказал. Добровольно. Я тебя не спрашивала.

— И ты меня арестуешь?

Он опять начал смеяться. Я посмотрела на него. Какой же он был красивый. Я понимала, что могу сильно усложнить ему жизнь. Возможно, могу даже посадить. Могу оставить всё как есть.

— Не знаю, — сказала я. — Я подумаю.

— Так дашь номер?

Теперь я засмеялась.

— Дам, — сказала я. — Но не сегодня.

— Когда?

— Когда решу, что с тобой делать.

Он покачал головой.

— Аня, ты невозможная.

— Это взаимно.

Он поцеловал меня на прощание. В губы. Долго. И это был уже другой поцелуй. Не тот, что в поезде. Более осторожный.

Я ушла к такси, не оборачиваясь. И всю дорогу улыбалась.

16. Свадебный секс

Моя лучшая подруга выходила замуж. Свадьбу устроили в банкетном зале гостиницы, и всё было продумано до мелочей: красивый зал, рассадка гостей, таблички с именами на столах, ведущий, музыка, официанты, которые появлялись рядом именно тогда, когда были нужны. А главное, гостиница была тут же, поэтому те, кто не хотел садиться за руль или кому далеко ехать домой, могли остаться здесь же на ночь.

Дэн и Семён именно так и поступили. Ещё до начала торжества они сняли в гостинице номер, чтобы после свадьбы не думать ни о машине, ни о дороге.

Я сидела за столом номер четыре между двумя друзьями жениха — Дэном и Семёном. Эти двое были неразлучны, как близнецы, только совершенно не похожие друг на друга. Дэн был спокойный, с лёгкой улыбкой и внимательными глазами. Семён — громкий, нахальный и совершенно не умеющий держать руки без дела: ему обязательно нужно было что-нибудь взять, потрогать, передвинуть или кого-нибудь обнять.

Познакомились мы ещё до начала торжества. Я помогала невесте с платьем, они возились с женихом и его бабочкой. Потом встретились в холле, разговорились, а к середине вечера мне уже казалось, что я знаю их сто лет.

После первого тоста гости немного расслабились, заиграла музыка, и народ потянулся на танцпол. Молодые танцевали первый танец, потом к ним присоединились родители и друзья.

Когда музыка закончилась, ведущий взял микрофон.

— Ну что, дорогие гости, — объявил он, — теперь проверим, насколько наши мужчины готовы помогать своим женщинам в семейной жизни!

По залу сразу прокатился смех. Дэн рассмеялся и посмотрел на меня.

— Пойдём?

— Я? С тобой?

— Да. Поверь, ты не пожалеешь, — спокойно ответил Дэн.

Мы вышли на площадку. Ведущий объяснил правила первого конкурса. Женщина должна перекатить апельсин из одной штанины, начиная снизу, в другую. Выигрывает тот, у кого апельсин быстрее выкатится из второй штанины. Зал снова взорвался смехом. Мы выстроились в ряд. Дэн уже смеялся, ещё даже не начав.

— Только не мешай мне, — предупредила я.

— Я? Никогда.

— Ты уже смеёшься.

— Просто предчувствую успех.

По команде все девушки присели на корточки и бросились выполнять задание.

Сначала всё казалось очень простым. Потом выяснилось, что апельсин совершенно не собирается сотрудничать с участниками конкурса.

Он застревал, укатывался назад, норовил выскочить наружу. Кто-то пытался протолкнуть его дальше, кто-то уже лежал от смеха на полу. У нас с Дэном ситуация была ничуть не лучше.

— Дэн, стой спокойно!

— Я стою!

— Ты смеёшься и трясёшься!

— Потому что мне смешно.

Я тоже начала смеяться.

— Не мешай!

— Я не мешаю!

В этот момент апельсин застрял у Дэна в паху и не хотел пролезать. Я пыталась его сдвинуть, но всё время натыкалась рукой на член Дэна. Он вздрагивал, охал, ахал, сгибался пополам и умолял быть поаккуратнее.

В конце концов одна пара справилась первой. Их апельсин торжественно выкатился из второй штанины, и зал встретил победителей такими аплодисментами, будто они только что установили мировой рекорд. А я так и не смогла протолкнуть апельсин через пах Дэна, но зато смогла ощутить его выпуклость. Возвращаясь со мной к столу, Дэн шепнул мне на ухо:

— Не расстраивайся, мы просто дали людям шанс победить.

Я засмеялась, и мы сели, и почти сразу ведущий объявил следующий танец.

Музыка заиграла, и Дэн протянул мне руку.

— Потанцуем?

— Конечно.

Мы вышли на танцпол. Вокруг нас танцевали пары, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то подпевал музыке. Танец кончился, и ведущий снова взял микрофон.

— А теперь предлагаю поздравить наших молодых!

Начались тосты.

— Горько! — крикнул кто-то из гостей.

— Горько! — тут же подхватил весь зал.

Молодые целовались. Я смотрела на них и улыбалась. Было шумно и весело.

Потом снова заиграла музыка.

Мы снова танцевали, прежде чем ведущий объявил второй конкурс.

— Нам снова нужны пять пар!

Семён моментально оказался рядом.

— Эля, ты со мной.

Мы вышли в центр. Второй конкурс оказался ещё веселее. На участницах ведущий и невеста закрепили по пять прищепок, а мужчинам завязали глаза. Их задача заключалась в том, чтобы на ощупь найти все прищепки и снять их.

— И никаких подсказок! — предупредил ведущий.

— А если мужчина найдёт что-нибудь лишнее? — крикнул кто-то из зала.

— За это отдельный приз! — тут же ответил ведущий.

Все засмеялись.

— Ну всё, — сказал Семён. — Теперь ты в руках судьбы.

— Это уже звучит опасно, — ответила я.

По команде мужчины начали искать.

Семён протянул руки и стал искать. Его руки пошли по моим плечам, спустились к груди, задержались чуть дольше, чем нужно. Он нащупал первую прищепку на боку, снял. Вторая была на юбке сзади, под попой. Он провёл ладонью по талии, потом ниже, по попе. Ущипнул меня. Я вздрогнула. Гости хохотали, остальные пары примерно в таком же режиме искали. Семён нашёл вторую прищепку. Потом третью сбоку у меня под рукой.

— Ищем везде! — крикнул ведущий.

Семён продолжил поиски. Он два раза уже прошёл сверху вниз от макушки до колен и ничего не мог найти.

— Эля, она точно на тебе?

— Точно. Ищи.

Вокруг уже смеялись все.

У других пар происходило примерно то же самое. И вот одна из пар запрыгала, и парень крикнул:

— Всё, кончил.

Зал рухнул, ведущий не мог вымолвить ни слова от смеха. Семён обнял меня, а я его, и мы стояли обнявшись и хохотали в голос.

Отсмеявшись, ведущий объявил победителя. Мы опять ничего не выиграли. Но опять получили массу удовольствия.

Я почувствовала, что в глаз попала тушь. Тушь потекла, и я поняла, что выгляжу, наверное, как панда.

— Мне надо в туалет, — сказала я. — Поправить макияж.

— У нас номер наверху, — сказал Семён. — Пойдём, там и поправишь.

Мы поднялись в номер. Я вошла первой, огляделась: кровать, сумки, бутылка воды на столике. Семён закрыл дверь. Я прошла в ванную, начала поправлять макияж. Он вошёл следом, встал позади, посмотрел в зеркало на моё отражение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Красивая, — сказал он.

— Спасибо.

Он развернул меня к себе и поцеловал. Я ответила. Он задрал мне подол платья, стянул трусы, поднял меня и посадил на стиральную машину. Потом расстегнул ширинку и достал свой член. Орудие у него было крупнокалиберное и готовое к бою. Он раздвинул мне колени, задрал повыше платье и направил своё орудие к моему входу. Вошёл быстро, жёстко, без прелюдий. Я вцепилась ему в плечи и застонала. Он трахал меня, глядя на свой член, который входил, а потом выходил из меня. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я облокотилась на стену спиной. Семён опустил руку к моему клитору. Он ласкал и массировал его. Я двигалась навстречу его члену, а потом забилась в экстазе. Он сделал ещё несколько контрольных толчков и выстрелил. Потом освободил меня, снял с машинки и вышел из ванной. Я привела себя в порядок, и мы вернулись в зал. Дэн сидел за столиком, пил коньяк. Семён что-то шепнул ему на ухо. Дэн усмехнулся и встал.

— Пойдём танцевать, — сказал он мне.

Мы вышли в центр. Медленная песня. Дэн притянул меня к себе, положил руку на талию.

— Знаешь, — сказал он тихо, — если тебе снова понадобится поправить макияж, я тебя провожу.

— У тебя есть номер?

— У нас общий номер с Семёном.

Я засмеялась. Мы танцевали. Дэн наклонялся к моему уху и говорил всякие глупости. Я улыбалась. Через полчаса он снова сказал:

— У тебя помада стёрлась. Пойдём, освежишь.

Я пошла с ним. В номере он не стал ждать. Прижал меня к двери. Я выдохнула. Он был близко, и я чувствовала его запах — коньяк, парфюм, что-то тёплое. Он поцеловал меня. Не грубо, но уверенно. Я ответила. Помада, которую я собиралась поправить, уже не имела значения. Он спустился к моей шее, потом к ключицам. Его руки нашли молнию на платье, потянули вниз. Платье соскользнуло, я осталась в белье.

Дэн отстранился на секунду, посмотрел на меня.

— Хороша, — сказал он.

Он снял с меня лифчик, потом трусы. Я стояла голая, а он был всё ещё одет. Это было очень возбуждающе. Он потянул меня к кровати и усадил на край, а сам снял пиджак, рубашку, брюки. Я увидела его член — большой, тяжёлый, уже твёрдый. Он подошёл и встал передо мной. Я наклонилась и взяла его в рот. Медленно. Сначала только головку, потом глубже. Он выдохнул и запустил пальцы в мои волосы. Я сосала, помогая рукой, обводила его языком, втягивала, снова брала глубоко. Он начал двигать бёдрами навстречу.

Потом он наклонился, взял мою грудь в руки. Сжал. Пальцы нашли соски. Я застонала, не выпуская его изо рта. Он играл с сосками, перекатывал их, чуть оттягивал. Мне было хорошо и от его члена во рту, и от его рук на груди. Я ускорилась. Он задышал чаще.

— Стой, — сказал он. — Иначе кончу.

Он вынул член из моего рта, уложил меня на кровать. Раздвинул ноги. Провёл по мне пальцами.

— Мокрая, — сказал он. — Хорошо.

Он вошёл. Я застонала. Он был внушительный, и мне приходилось раскрываться сильнее. Он начал двигаться. Я закрыла глаза. Его руки снова легли на грудь, сжали. Я обхватила его ногами. Свадьба шумела где-то внизу, а у нас был свой праздник. Он трахал меня, не торопясь, глубоко. Я кончила первая. Он — следом, в меня. Мы лежали на гостиничной кровати, тяжело дыша. Я провела ладонью по его спине.

— Помаду надо поправить, — сказала я.

— Не надо. Тебе и так хорошо.

Он засмеялся. И я тоже. Потом мы вернулись. Свадьба продолжалась. Гости танцевали, пили, кричали «горько». Я сидела за столиком, уставшая, счастливая, пьяная. Дэн и Семён сидели рядом. Оба смотрели на меня одинаково.

Когда свадьба закончилась, я сказала:

— Мне пора домой.

— Куда? — спросил Семён.

— Домой.

— Мы не отпустим, — сказал Дэн. — Пойдём к нам. Продолжим.

Они взяли шампанское, конфеты, какие-то бутерброды, и мы пошли в номер. Я смеялась, понимая, что не хочу уходить.

В номере я пошла в душ. Горячая вода смыла усталость и остатки макияжа. Я вышла в полотенце, и они тут же размотали его. Дэн уложил меня на кровать, Семён лёг рядом. И началось.

Сначала Дэн лёг на меня. Он раздвинул мои ноги, провёл пальцами, убедился, что я готова, и вошёл. Я обхватила его ногами. Он двигался медленно, смакуя. Семён в это время лежал сбоку, гладил мою грудь, целовал в шею. Дэн ускорился, я начала стонать. Он кончил и откатился.

Семён тут же оказался сверху. Он вошёл сразу, глубже, чем Дэн. Я вскрикнула. Он трахал меня быстрее, жёстче. Дэн подсел рядом, взял мою руку, положил на свой член. Я начала ему дрочить, пока Семён меня трахал. Потом Дэн сказал:

— Моя очередь. Ты долго.

— Я ещё не кончил, — ответил Семён.

— Ты долго.

Они толкали друг друга, смеялись. Я хохотала, глядя на них. Семён слез, Дэн снова вошёл. Теперь он брал меня сзади. Я стояла на четвереньках, а он держал меня за бёдра. Семён встал спереди, и я взяла его в рот. Так они меня и трахали — один сзади, другой в рот. Я кончала то с одним, то с другим, не понимая уже, где чьи руки.

Потом Дэн кончил в меня. Семён — следом, мне в рот. Мы рухнули на кровать втроём. Я лежала между ними, мокрая, обессиленная, счастливая.

— Всё, — сказала я. — Я больше не могу.

— Хорошо, — сказал Дэн. — Спи.

— Спи, — повторил Семён.

Я закрыла глаза. Они обняли меня с двух сторон. И я уснула.

17. Танго

Я пришёл в школу танго, потому что мой друг сказал, что тут можно познакомиться с женщиной. По крайней мере, я её увижу сразу, и не будет никаких сюрпризов, как на сайте знакомств. Я, в общем-то, не искал серьёзных отношений. После развода прошло два года, и я привык к одиночеству. Но иногда вечерами становилось так пусто, что хотелось просто чувствовать чьё-то тепло рядом. Я записался в эту школу не потому, что умел танцевать. А потому, что слышал: танго — это про близость.

В зале было человек двенадцать. В основном пары. Я стоял у стены и чувствовал себя лишним. Преподаватель, невысокий мужчина с седыми висками, хлопнул в ладоши.

— У нас сегодня нечётное количество. Кто без пары?

Я поднял руку. Он посмотрел на меня, потом в другой конец зала.

— А вы? — спросил он.

Я обернулся и увидел её.

Она стояла у окна в чёрном платье. Я сначала посмотрел на лицо, потом сразу на фигуру. Платье сидело на ней идеально. Тонкая талия, красивые ноги, плавная линия бёдер, соблазнительная грудь. Волосы собраны в низкий пучок, на шее тонкая цепочка.

Я поймал себя на том, что рассматриваю её слишком откровенно, и перевёл взгляд на лицо.

Она как раз смотрела на меня. Спокойно. Без улыбки. Будто прекрасно понимала, что я только что её разглядывал, но решила не делать из этого великого события.

Она кивнула и подошла. На сегодня она была моей партнёршей. Преподаватель поставил нас в пару.

— Меня зовут Александр, — сказал я.

— Милена.

Мы пожали руки. Её ладонь была прохладной.

Я задержал её руку чуть дольше, чем было необходимо, и тут же отпустил. Она не улыбнулась. Просто посмотрела на меня и ждала.

Преподаватель начал объяснять базовые шаги. Мы должны были стоять близко. Очень близко.

Я положил руку ей на талию и сразу почувствовал, какая она тонкая. Я постарался не думать о том, что держу в руках красивую женщину, с которой познакомился пять минут назад. Получалось плохо.

Она положила руку мне на плечо.

Её пальцы были совсем рядом с моей шеей, и от этого простого прикосновения я вдруг стал слишком хорошо чувствовать каждое движение.

Её запах. Тепло тела. Дыхание.

— Ближе, — сказал преподаватель. — Танго не терпит расстояния.

Я придвинулся. Теперь между нами практически не осталось воздуха. И вот тут я понял, зачем люди вообще приходят сюда. Не ради шагов. Не ради музыки. Ради вот этого ощущения, когда рядом с тобой женщина, которую ты ещё не знаешь, но уже хочется держать крепче.

Мы начали двигаться. Я не умел. Путался в шагах, наступал ей на ноги. Она молчала и терпеливо следовала за мной.

— Простите, — сказал я.

— Ничего. Вы не первый, кто мне отдавил ноги.

— Спасибо. Утешили.

— Я не утешаю. Я констатирую.

Я засмеялся. Она не улыбнулась, но в её глазах что-то мелькнуло. Мне вдруг захотелось увидеть её улыбку. Мы продолжили танцевать. Постепенно я перестал думать о ногах. Музыка стала тише, движения — понятнее, а Милена — ближе.

Я чувствовал её руку на своём плече, её дыхание, лёгкие прикосновения во время каждого поворота. Иногда она смотрела мне прямо в глаза, и от этого я забывал, куда вообще должен вести её дальше.

Она была очень красивая. Не той красотой, которую замечаешь и забываешь через пять минут. На неё хотелось смотреть. И чем дольше я находился рядом, тем сильнее мне хотелось узнать, какая она вне этого чёрного платья, вне музыки, вне этого зала.

— Вы напряжены, — сказала она.

— Я не умею расслабляться.

— Тогда закройте глаза.

— Что?

— Закройте глаза. И попробуйте почувствовать меня, а не шаги.

Я закрыл глаза. Её ладонь чуть сильнее сжала моё плечо. Я почувствовал движение её тела, ритм, тепло. И неожиданно понял, что мне нравится просто держать её. Не танцевать.

Не учиться. Именно держать. Хотелось, чтобы музыка не заканчивалась. Хотелось, чтобы она не отходила от меня. Хотелось ещё немного побыть в этом странном состоянии, когда женщина тебе практически незнакома, но твоё тело уже реагирует на каждое её движение. Я открыл глаза. Она смотрела на меня. Я смотрел на неё. Мы остановились.

— Неплохо, — сказала она.

— Спасибо.

Я улыбнулся, но внутри подумал совсем другое.

Если это неплохо, я хочу попробовать ещё раз.

Преподаватель объявил перерыв. Мы отошли к стене. Милена взяла бутылку воды и сделала глоток.

Я смотрел на неё и вдруг поймал себя на том, что мне нравится даже это. Как она запрокидывает голову, как касается губами бутылки, как выбилась тонкая прядь волос возле виска.

Совершенно обычные вещи. Но я уже замечал их. Она заметила мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите.

— Смотрю.

— На что?

Я не стал придумывать ответ.

— На вас.

Она не отвела глаз.

— На меня?

— Да.

— Почему?

Я посмотрел ей в глаза и понял, что врать бессмысленно.

— Потому что вы мне нравитесь.

На этот раз она улыбнулась. И я вдруг почувствовал, как от этой улыбки внутри стало тепло. Она была красивой и без улыбки. Но с улыбкой стала ещё и опасной.

— Вы хотите меня? — спросила она.

Вопрос прозвучал совершенно спокойно.

Я тоже ответил спокойно:

— Да.

— Почему?

Я усмехнулся.

— Потому что вы красивая. Потому что мне нравится, как вы на меня смотрите. Потому что мне понравилось держать вас во время танца. И потому что с того момента, как вы подошли ко мне, я всё время думаю о том, как было бы хорошо, если бы этот вечер не закончился здесь.

Она продолжала смотреть на меня. Я видел в её глазах улыбку, хотя губы пока оставались неподвижными. Потом она всё-таки улыбнулась. И мне почему-то показалось, что эта улыбка действительно была для меня.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила она.

Я посмотрел на неё и понял, что ответ мне уже известен.

— А куда вы предлагаете?

Она взяла сумочку со стула.

— У меня есть машина.

Я улыбнулся. Кажется, мой друг дал мне действительно хороший совет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы вышли из зала. Я не помню, как мы оказались в её машине. Помню только, что она села за руль, а я — рядом. Она завела двигатель. Мы отъехали от здания и остановились в тихом переулке. Она выключила двигатель и повернулась ко мне.

— Давайте пересядем назад.

Мы пересели. Она села ко мне на колени, лицом к лицу. Я почувствовал её вес — лёгкий, для меня почти невесомый. Но в этом весе была вся её женская суть. Я держал её за талию и думал: «Вот она, сидит на мне, ничего ещё не началось, а у меня уже стоит». Она взяла моё лицо в ладони и поцеловала. Долго, глубоко, с языком. Я ощутил её вкус и запустил пальцы в её волосы. Стянул резинку, которая держала её пучок, и они рассыпались по плечам. Мне это нравилось. Я люблю, когда волосы падают на лицо и плечи. Это так женственно.

Она застонала мне в губы. Я расстегнул молнию на её платье и снял его через верх. Положил рядом, не глядя. Она осталась в белье. Я провёл руками по её спине, по плечам, спустился к талии. Она выгнулась, подалась ко мне. Я расстегнул лифчик. Снял. И вот тут я увидел её грудь. Она была прямо передо мной, и я почувствовал, как у меня пересохло во рту. Я смотрел, не отводя глаз, и думал: «Хочу взять её в руки. Хочу почувствовать, какая она на ощупь».

— Нравится? — спросила она.

Я кивнул. Слова были лишние. Наклонился и взял её сосок в рот. Она застонала громче. Я почувствовал, как её пальцы сжимают мои плечи. Я взял вторую грудь в руку, сжал, провёл большим пальцем по соску. Член уже был твёрдый, упирался в неё. Я хотел больше.

Снял её с колен и положил на сиденье. Она легла на спину, раздвинула ноги. Я смотрел на неё сверху вниз. Она лежала передо мной почти голая, и я думал: «Вот сейчас я буду её трахать. И она это знает. И ждёт». Подцепил рукой резинку трусов и потянул их на себя. Она приподняла бёдра, помогая. Трусы соскользнули.

Теперь она лежала передо мной совершенно голая. Я провёл пальцами между её ног. Она вздрогнула, раздвинула колени шире, выгнула спину. Она была мокрая. Не просто возбуждённая, а текла.

Другой рукой я сжимал её грудь и чувствовал, как её соски твердеют под моими пальцами. В этот момент я уже не думал ни о чём. Только о том, что сейчас войду в неё.

Я расстегнул ширинку, достал член. Он был тяжёлый, готовый. Я лёг на неё, раздвинул её ноги ещё шире и вошёл. Медленно, глубоко. Она обхватила меня ногами. Я начал двигаться. Она подавалась мне навстречу. Сжимала мои плечи. Я слышал, как она стонет, как сбивается её дыхание. Я смотрел на её лицо — щеки покраснели. Я чувствовал, как она сжимает мой член внутри. Она кончила первой. Я — следом. Мы лежали на заднем сиденье и смотрели друг на друга.

Я не хотел выходить. Лежал, чувствуя, как её тело расслабляется подо мной. Я провёл рукой по её волосам и подумал: «Хорошо. И она хороша. И то, что мы сделали, — тоже хорошо». Она улыбнулась мне. Я поцеловал её в ответ.

18. Встреча в ресторане

В середине сентября мне позвонила клиентка, хотела устроить юбилей мужу. И ресторан она уже выбрала сама.

— Говорят, там потрясающая кухня и очень аутентичная атмосфера, — сказала она по телефону. — Я забронировала дату, а организацию праздника я доверяю вам.

— Конечно, — ответила я, открывая планировщик. — Завтра же съезжу в ресторан и обо всём договорюсь.

Я позвонила в ресторан, поговорила с администратором — приятной девушкой по имени Софи, — и договорилась о встрече на следующий день.

Утром я села в машину и поехала в ресторан. Софи — администратор — показала мне зал, рассказала о рассадке, о меню, о том, что ресторан может предоставить свой текстиль.

— Хозяин ресторана сейчас здесь, — сказала Софи. — Если у вас будут какие-то специальные пожелания по кухне или по сервировке, он сможет ответить. Он как раз на кухне, но через минуту освободится. Подождите, я его позову.

— Спасибо, — сказала я, продолжая делать заметки в блокноте.

Я стояла спиной к двери и прикидывала, сколько метров ткани мне понадобится на драпировку, когда услышала за спиной шаги. А потом — голос. Тот самый голос, который я не слышала три месяца, но узнала бы из тысячи.

— Добрый день!

Я замерла. Блокнот чуть не выпал у меня из рук. Я медленно повернулась и увидела его. Михаила. С лёгкой небритостью и тем же самым взглядом, который я помнила с той ночи в отели.

— Михаил ? — прошептала я.

— Саша, — сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. — Саша. Господи, я три месяца пытался тебя найти. А ты просто взяла и пришла в мой ресторан.

— Твой ресторан? — я всё ещё не могла поверить. — Этот ресторан — твой?

— Мой, — сказал он. — Я ресторатор, Саша.

— Ты шутишь! — я засмеялась, и это был нервный, счастливый, совершенно дурацкий смех. — Ты говорил про сыры, про соус бешамель, про всё на свете — я думала, ты просто гурман!

— Я гурман, — сказал он, делая шаг ко мне. — И ресторатор. И я очень рад тебя видеть. Три месяца, Саша. Три месяца я думал о тебе каждый день.

— Я тоже, — сказала я. — То есть... я не... Господи, Миша. Я не знаю, что говорить.

— Ничего не говори, — сказал он, подходя ещё ближе. — Просто скажи, что ты не исчезнешь снова. Что ты рада меня видеть. На этот раз я возьму твой телефон. И адрес. И, может быть, паспортные данные. Чтобы ты не сбежала.

— Я не сбегу, — сказала я. — По крайней мере, пока не закончу проект. У меня тут юбилей на тридцать персон. Ты, кстати, должен помочь мне с меню. Ты же эксперт.

— С меню? — он приподнял бровь. — Саша, я готов помочь тебе со всем. С меню, с вином, с декором. И с чем угодно ещё.

Софи, которая всё это время стояла в сторонке, деликатно кашлянула и сказала:

— Я, пожалуй, пойду проверю бронь на вечер.

Она исчезла, и мы остались вдвоём в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Саша, — сказал он. — Я не знаю, почему ты не дала мне свой номер в отеле. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не хочу тебя терять. Снова.

Я посмотрела на него — на этого красивого мужчину, который вошёл в мою жизнь пьяным знакомствам в отеле, а теперь стоял передо мной в своём собственном ресторане, — и сказала:

— Я тоже не хочу терять тебя Но я не знаю, что с этим делать.

— Для начала — давай просто поужинаем, — сказал он. — Когда ты сможешь. Здесь. Я приготовлю для тебя филе дорадо с соусом из белого вина.

Он вдруг посмотрел на меня — не так, как смотрел минуту назад, а иначе, глубже, тем взглядом, который я помнила с той ночи в отеле. Потом обвёл глазами пустой зал, подошёл к двери банкетного зала и повернул ключ. Раздался тихий щелчок. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он повернулся ко мне и в два шага оказался рядом, развернул меня к себе, обнял и поцеловал — властно, глубоко, с тем самым голодом, который копился три месяца. Я ответила, чувствуя, как его язык проникает в мой рот, как его руки уже расстёгивают мою блузку, как мои пальцы путаются в его волосах. Он развернул меня спиной к себе, прижал к столу, задрал юбку, стянул трусы и вошёл сзади — резко, жадно, до конца, и я застонала, вцепившись в край стола, чувствуя, как он двигается во мне, как его дыхание обжигает мою шею, как его пальцы сжимают мои бёдра.

— Саша, — шептал он, трахая меня в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. Три месяца. Три чёртовых месяца.

Я не отвечала — я только стонала, подаваясь ему навстречу, и кончила быстро, с громким криком, который эхом разнёсся по пустому залу. Он кончил через минуту после меня, прижимая меня к столу, а потом обнял, прижал к себе, поцеловал в затылок и прошептал:

— Теперь ты точно не исчезнешь. Я тебя не отпущу.

Я повернулась к нему, всё ещё дрожа, и сказала:

— Я и не хочу исчезать. Но что нам теперь делать?

— Для начала — номер телефона, — сказал он, поправляя мою юбку. — А потом — посмотрим.

Я стояла у двери, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на своей шее. Мне нужно было уходить, но я не могла заставить себя сделать шаг. Он взял меня за руку, сжал пальцы и сказал:

— Саша, я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Но мне нужно. У меня встреча с клиенткой через час. Если я опоздаю, она решит, что я ненадёжная.

— Ты надёжная, — сказал он, касаясь губами моего виска. — Я знаю. Ты пришла.

Я почувствовала, как его голос проникает в меня, и поняла, что если я сейчас не уйду, то не уйду никогда.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он вдруг.

— Не знаю, — честно ответила я. — Раньше — нет. Теперь — не уверена.

— Тогда давай проверим, — сказал он, и его глаза блеснули. — Ты уйдёшь, и мы не будем искать друг друга. Если судьба захочет, мы встретимся снова.

— Это нечестно, — сказала я. — Ты знаешь, что я найду тебя. У меня теперь есть твой ресторан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но ты не знаешь, как я выгляжу в будни, — улыбнулся он. — А вдруг я ношу смешные носки? Это может изменить твоё мнение обо мне.

Я рассмеялась, встряхнула головой и взяла его за руку.

— Я не хочу ждать судьбу, — сказала я. — Я хочу знать, где тебя найти.

Он вырвал листок из моего блокнота и написал номер. А потом ещё взял мой телефон и занёс в записную книжку номер своего телефона.

— Так надёжнее. Звони, когда захочешь, — сказал он. — Я буду ждать.

Я взяла свой телефон и листок у него из рук, поцеловала его в губы и вышла из зала. Он смотрел мне вслед, и я чувствовала, как моё сердце колотится быстрее, чем должно.

19. Мечта. Часть 1

Мы приехали к Кириллу и Карине в субботу днём. Дом у них большой, за городом, с садом и террасой. Я вышла из машины и сразу почувствовала запах свежескошенной травы. И почему-то позавидовала. У нас с Максом никогда не было дома за городом. Карина выбежала навстречу, обняла меня, потащила на кухню. Кирилл вышел следом. Он был в футболке и шортах, с влажными после душа волосами. Футболка обтягивала его плечи и грудь так, что я отвела взгляд. Но перед этим успела почувствовать, как соски напряглись под лифчиком. И тут же разозлилась на себя. Он был крупнее моего Макса. Тяжелее. Шире. Я шесть лет смотрела на него и шесть лет отводила взгляд.

Когда он подошёл поздороваться, я почувствовала его ладонь у себя на пояснице. И запах. Не парфюма. Кожи. Мужчины. Я вздрогнула. Отстранилась быстрее, чем нужно. Он посмотрел на меня. Не улыбнулся. И я поняла, что он заметил. Заметил, как я покраснела. Как опустила глаза. Как сделала вид, что поправляю сумку.

Потом Карина сказала, что нужно съездить в магазин, купить вино и зелень. Они с моим Максом сели в машину и уехали. Мы с Кириллом остались дома. Я на кухне достала овощи, положила их в раковину и стала мыть. Я стояла спиной ко входу, но слышала, как он вошёл и остановился в дверном проёме. Я не оборачивалась. Вода лилась мне на руки, а я держала помидор и просто смотрела на льющуюся воду.

Он подошёл сзади. Близко. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своём затылке. Он не сказал ни слова. Просто взялся за край моих шорт и резким движением стянул их вниз. Вместе с трусами.

— Кирилл!

— Молчи. Перешагни.

Я подняла одну ногу и вышла из них. Я хотела обернуться, но он не дал. Прижал меня к раковине бёдрами. Я почувствовала его твёрдость через шорты. Он задрал мою футболку вместе с лифчиком до шеи. Одним движением. Грудь оказалась у него в ладонях. Он сжал её. Не больно. Но крепко. Он потянул меня назад, к себе.

— Раздвинь ноги.

— Кирилл, они вернутся.

— Раздвинь ноги, Настя.

Я раздвинула. Он засунул руку мне между ног. Пальцы сразу нашли клитор. Я выдохнула и вцепилась в край раковины. Он водил пальцами, кружил, надавливал. Я была мокрая. Очень. И он это чувствовал.

— Какая ты мокрая. Ты чувствуешь? Вся течёшь. Я ещё ничего не сделал, а ты уже течёшь.

— Кирилл, прекрати.

— Не прекращу. Ты этого хочешь. Я знаю. Я вижу, как ты на меня смотришь. Я тоже этого хочу.

Он вошёл в меня пальцами. Двумя. Сразу. Я вскрикнула. Он закрыл мне рот рукой.

— Тише. Не кричи.

Я замотала головой. Он убрал руку и положил её снова на грудь. Он мял её, сначала одну, потом другую. Он двигал пальцами внутри меня. Медленно, потом быстрее. Я насаживалась на них. Сама. Я не могла остановиться. Я раздвинула ноги шире. Он отпустил мою грудь, расстегнул свои шорты. Я услышала звук. Потом почувствовала его член. Он провёл головкой по моим складкам. Дразнил.

— Хочешь?

Я молчала. Он надавил сильнее. Я застонала.

— Скажи.

— Хочу.

Он вошёл. Одним движением. Глубоко. До конца. Я почувствовала, как он заполняет меня. Как растягивает. Я вцепилась в раковину. Вода всё ещё текла. Он начал двигаться. Сначала медленно. Потом быстрее. Он держал меня за бёдра. Прижимал к себе. Я чувствовала каждый его толчок. Каждый сантиметр. Он трахал меня у раковины, а я стояла голая и делала вид, что мою овощи. Но на самом деле я просто стояла и принимала его. Он наклонился, поцеловал мою шею, укусил за плечо.

— Ты такая узкая. Такая горячая. Я знал, что ты такая.

Я не отвечала. Я не могла. Я кончила. Тихо, сжав зубы. Он почувствовал. Ускорился. Ещё несколько толчков. И вышел. Кончил мне на попу. Я почувствовала, как тёплое стекает по коже. Он взял салфетку и вытер. Молча. Медленно, как будто жалел, что приходится вытирать. Потом поцеловал меня в затылок. Ещё раз положил руку на грудь и сжал её до боли. Я ахнула, он засмеялся. Засмеялся своим красивым смехом, нагнулся к моему уху и прошептал:

— Оденься и продолжай мыть овощи.

И вышел из кухни. Я стояла у раковины, всё ещё голая. Шорты с трусами валялись на полу рядом. Ноги дрожали. Вода текла. Я смотрела на свои руки. Они были мокрые.

Я вытерла их. Поправила лифчик, футболку. Надела трусы и шорты. Села на стул, меня трясло. Я не знаю, сколько времени я так просидела, но потом услышала, что подъехала машина, Карина что-то говорила Кириллу. Я встала, подошла к раковине и стала домывать овощи.

Вечером мы сидели у мангала. Уже стемнело. Мы с Кариной пили вино. Мужчины — коньяк. Я пила больше, чем обычно. Кирилл сидел напротив. Смотрел на меня. Я старалась не смотреть ему в глаза, но чувствовала его взгляд. Когда Макс и Карина ушли в дом за шашлыком, Кирилл подошёл. Встал сзади. Я сидела на стуле. Он наклонился, засунул руку мне в шорты. Прямо в трусы. Пальцы сразу нашли клитор. Я вздрогнула. Он прижался губами к моему уху.

— Ты весь вечер такая мокрая?

— Кирилл, прекрати.

— Не прекращу. Хочу, чтоб ты всё время была мокрая.

Он двигал пальцами. Я сжала зубы. Послышался смех Карины. Кирилл убрал руку и пошёл ей навстречу.

— Помочь? — спросил он у жены.

— Да. Принеси шампура из сарая. Они наверху лежат, на самой верхней полке. И решётку захвати для гриля. И угли, в углу стоят, в бумажном мешке.

— Настя, пойдём со мной, поможешь, — крикнул мне Кирилл.

Я встала и пошла в сторону сарая. Кирилл открыл дверь и пропустил меня вперёд. Я прошла вглубь сарая, встала около полок и не оборачивалась. Кирилл подошёл сзади и снова запустил руку мне в трусы. Я уже ничего не говорила, только раздвинула ноги и приняла его пальцы, которые он засунул в меня. Он трахал меня двумя пальцами, и сейчас он это делал быстрее. Жёстче. Я затряслась, схватилась руками за полку и кончила. Потом он стянул с меня шорты, оголил мой зад и вытащил свой член. Он обхватил меня спереди и быстро вошёл в меня. Несколько раз толкнул, крепко держа за бёдра. Я сама подставила ему свой вход. Мне нравилось, как он берёт меня. Не спрашивая. Не дожидаясь согласия. Он сделал ещё несколько сильных толчков и тоже кончил. На этот раз в меня. Потом шлёпнул по попе и быстро натянул на меня трусы с шортами. Достал решётки и отдал их мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сладкая девочка. Неси к мангалу, — сказал он.

Я пошла к выходу, я чувствовала его сперму внутри себя. Чувствовала, как она вытекает из меня, как трусы становятся мокрыми.

Потом он принёс шампура и угли. Они с Максом отошли к мангалу, стали разводить огонь. Я села за стол. Карина ушла в дом. Макс отошёл в туалет. Я сидела одна. Кирилл снова подошёл ко мне. Встал рядом. Расстегнул свои шорты. Достал член. Он опять был твёрдый. Большой. Сейчас я его увидела первый раз. Он был прямо перед моим лицом. Толстый. Тяжелый. Он стоял спиной к дому, к выходу, откуда могли бы прийти Макс или Карина.

— Открой рот, — сказал он.

Я открыла. Он вошёл. Глубоко. Я почувствовала его вкус. Он держал меня за голову. Двигался. Медленно. Потом быстрее. Я слышала голоса. Макс и Карина возвращались. Кирилл услышал тоже. Он сделал ещё несколько движений. Потом вынул член у меня изо рта. Заправил его в шорты. Сел на место. Через секунду вышли Макс и Карина. Никто ничего не заметил. Я сидела и смотрела в свою тарелку. Губы горели.

Кирилл ещё несколько раз за вечер подходил ко мне, трогал грудь, засовывал в шорты руку. Я молчала и принимала его. Я хотела, чтобы он оставался во мне как можно дольше, я хотела остаться с ним наедине, чтобы нам никто не мешал, чтобы я могла сосать ему и чувствовать его вкус. Может быть, в другой раз. Может быть, он напишет мне и попросит о встрече, и тогда я смогу принимать его без оглядки на то, что нас застукают. А пока я сидела за столом, опустив глаза, и мечтала о его члене.

20. Мечта. Часть 2

Кирилл написал через четыре дня. Я смотрела на экран и не знала, что делать. Одно слово. «Приезжай». Я не ответила сразу. Прошёл час. Потом ещё час. Я ходила по квартире, пила воду, смотрела в окно. Макс был на работе. Я сказала ему, что поеду в торговый центр. Он не спросил зачем. Я собралась. Надела то, что обычно не надеваю. Чёрное, тонкое бельё. Платье. Долго стояла перед зеркалом. Потом взяла ключи и вышла.

Карина уехала к маме. Он был один. Он открыл дверь, и я сразу почувствовала его запах. Тот самый. Кожа. Мужчина. Я вошла. Он закрыл за мной. Не сказал ни слова. Просто посмотрел на меня. Долго. Сверху вниз. На платье, на ноги, на лицо. Я стояла и не двигалась. Не знала, куда деть руки. Он подошёл. Взял меня за подбородок. Поднял голову. Посмотрел в глаза. Ни улыбки. Ни нежности. Только желание. И власть.

— Молодец что приехала.

— Ты позвал, я приехала.

— Я знал, что ты приедешь.

— Откуда?

Он засмеялся своим красивым смехом и ничего не ответил.

Он отпустил подбородок. Резко развернул меня спиной к себе. Я почувствовала его руки на себе. Он расстегнул молнию, схватил край платья и стянул вниз. Одним движением. Платье упало к ногам. Я осталась в белье. Он расстегнул лифчик, снял. Потом взялся за трусы и просто спустил их вниз. Я перешагнула. Стояла перед ним голая. Он обошёл меня кругом. Я чувствовала его взгляд на спине, на груди, на ногах. Он остановился сзади. Положил ладони на бёдра. Сжал.

— Ты красивая.

Я молчала.

— Скажи что-нибудь.

— Что сказать?

— Что хочешь. Просто хочу услышать твой голос.

— Я хочу тебя.

Он развернул меня. Взял за руку, повёл в спальню. Толкнул на кровать. Я упала на спину. Он снял футболку. Я увидела его тело. Плечи. Грудь. Пресс. Потом снял шорты. Я увидела его член. Тяжёлый. Большой. Готовый. С блестящей головкой. Он был возбуждён. Очень. И не скрывал этого. Он навис надо мной. Раздвинул мои ноги коленом. Я почувствовала его член у входа. Он не входил. Смотрел. Ждал.

— Скажи, что хочешь меня.

— Хочу.

— Громче.

— Хочу тебя.

— Ещё.

— Я хочу тебя, Кирилл. Я хочу тебя всего. Я хочу, чтобы ты делал со мной всё, что хочешь.

Он вошёл. Одним движением. Глубоко. До конца. Я вскрикнула и попыталась сдвинуться наверх. Он притянул меня обратно, вбил член до самого конца. Я громко застонала. Он закрыл мне рот поцелуем. Грубым. С языком. Я почувствовала его вкус. Он начал двигаться. Сразу быстро. Сильно. Трахал, не давая привыкнуть. Держал за бёдра. Прижимал к кровати и вколачивал в матрас. Я вцепилась в простыню. Он наклонился, положил руку на грудь, сжал. Потом снова стал целовать — засовывал язык в рот и трахал им мой рот. Опустился ниже, укусил за шею. Потом за сосок. Я вскрикнула. Он не останавливался. С каждым толчком входил всё глубже.

Потом перевернул меня на живот. Поставил на колени. Вошёл сзади. Держал за бёдра. Двигался жёстко. Я чувствовала, как его яйца бьются об меня. Он шлёпнул меня по попе. Потом ещё раз. Я закричала. Он раздвинул мои половинки, не переставая трахать, и приставил палец к заднему входу. От неожиданности я дёрнулась вперёд. Вскрикнула. Он притянул меня обратно, но палец не вынул. Я чувствовала распирание и от пальца, и от члена одновременно. Потом он схватил меня за волосы. Потянул на себя. Я выгнулась. Он наклонился к уху.

— Нравится?

— Да.

— Скажи это.

— Мне нравится.

Он начал шевелить пальцем внутри, а я стала зажиматься.

— Расслабься! Расслабься, я сказал! Ну давай, ещё один палец добавлю. Пусти меня.

Он стал надавливать на вход. Я закричала. Было больно. Резко. Он наклонился к моему уху и тихо сказал:

— Ну всё. Не буду. Не кричи. Тебе что, Макс тут не разрабатывает? Ты тут ещё девочка, что ли? В следующий раз займусь этим. Будь готова.

От его слов я кончила. Сильно. Судорожно. С громким стоном. Он продолжал трахать меня. Ускорился и тоже кончил. Я почувствовала, как он пульсирует. Как его сперма заполняет меня. Он вышел, перевернул меня на спину, лёг рядом. Стал смотреть. Я лежала и не могла дышать. Он провёл пальцем по животу. Потом ниже. Между ног. Я вздрогнула.

— Ещё хочешь?

— Хочу.

Он улыбнулся. Впервые за вечер.

— Раздвинь ноги, — сказал он.

Я раздвинула. Он опустил руку и шлёпнул меня по лобку. Вошёл двумя пальцами. Стал медленно ими шевелить. Потом вытащил, и снова шлёпнул меня. Так несколько раз. Я стала тяжело дышать, подаваться ему навстречу, лишь бы не терять его руку.

Он засмеялся, лёг на меня. Нацелил член к входу и резко вошёл. Я взвизгнула и отскочила наверх. Он опять засмеялся и притянул обратно. Трахал глубоко. Быстро. На грани боли. Но мне нравилось. Так я могла насытиться им. Он смотрел на меня, а я смотрела на него. И в этот раз я кончила вместе с ним.

Мы лежали. Я на его груди. Он гладил мою спину. Я слушала его сердце. Оно билось ровно. Спокойно. Как будто ничего не случилось. А у меня внутри всё дрожало. Я не знала, что сказать. Мы просто лежали и молчали. И я уже мечтала о следующей встрече.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

21. АРТ–АЛЬПИНА

Неделю назад я устроилась продавцом в магазин: АРТ-АЛЬПИНА. И сразу поняла: это моё место. Так бывает. Заходишь куда-то и чувствуешь — здесь я должна быть. Витрины с подсветкой, бронзовые статуэтки на бархате, хрустальные вазы в бронзе, музыкальные шкатулки из красного дерева, ручки Montblanc в футлярах. И этот дорогой запах. Запах роскоши.

Борис сам проводил собеседование со мной. Он генеральный директор компании. На этой неделе два раза приезжал в магазин, и я не могла отвести от него взгляд. Я смотрела на него, а он на меня.

Он занимал собой всё пространство. Под два метра роста. Широкие плечи, сильные руки, тёмно-русые волосы с проседью на висках. Короткая ухоженная борода. Карие глаза. Он был красивый. Не просто красивый. Он был из тех, кого хочется рассматривать. Долго. По частям. Губы. Подбородок. Шею. Руки.

Сначала я стажировалась и изучала ассортимент. Это были спокойные рабочие дни. Я принимала товар, расставляла его в витрины, училась работать с кассой. Магазин был небольшой, но так как находился в центре, людей было достаточно. Они заходили за подарками — дорогими, редкими. Я уже продала несколько дорогих ручек и пару статуэток ценой в три моих зарплаты.

Когда Борис приезжал, он проходил, смотрел на витрины, задавал рабочие вопросы.

За первую неделю я прошла стажировку, а через пару месяца уже чувствовала себя как рыба в воде.

Однажды я получила сообщение от Бориса: «Чем помочь?».

Что это значило? Я не поняла. Если возникают рабочие проблемы, я звоню менеджерам — они подсказывают, помогают. Я решила ничего не отвечать.

Через несколько дней я опять получила то же сообщение, слово в слово: «Чем помочь?».

Я прочла и улыбнулась. Я снова не ответила. Я просто не понимала, что могу на это сказать. И решила для себя: когда мне понадобится помощь — напишу.

И каково было моё удивление, когда на следующий день я опять получила то же сообщение.

Теперь мне казалось, что он говорит не о работе. Если бы это был какой-то другой мужчина, не Борис, я бы поверила в это. Но Борис слишком яркий, слишком харизматичный, чтобы обратить внимание на продавца. С его внешними данными ему нужно сниматься в Голливуде. Или, как минимум, у Михалкова. Я даже мечтать не смела о нём.

В ближайшую пятницу в компании намечался корпоратив в честь 8 марта. Я готовилась к нему, как к экзамену. Перемерила три платья, дважды переделала макияж и всё равно вышла из дома с ощущением, что что-то не так. Я не понимала, зачем так волнуюсь. Он же просто генеральный директор. Просто мужчина. Просто мой начальник. Но руки всё равно дрожали, когда я садилась в такси.

Я приехала в кафе, где уже были мои коллеги — из других магазинов, из офиса. Было шумно, весело, все разговаривали, ели и пили. Играла музыка, кто-то танцевал. Борис пришёл позже всех. Сел во главе стола, сказал праздничную речь для женщин. Потом мужская половина компании подарила нам тюльпаны и маникюрные наборы.

Вечер шёл, вино лилось, коллеги отдыхали, танцевали, смеялись. Заиграла медленная музыка. Я сидела за столом, уткнувшись в телефон. И тут меня прошибло током. Я подняла голову и увидела его рядом с собой. Он протягивал мне руку и приглашал на танец.

Я встала и пошла за ним. Ноги еле слушались, я боялась поднять глаза. Он обнял меня за талию, а второй рукой взял мою ладонь. Я положила руку ему на предплечье. Я не знала, что говорить, и начала благодарить его за подарки и цветы. Рассказывала, как мне нужен такой набор, как я о нём давно мечтала. У меня кружилась голова от его запаха, от его стати. Я не могла поверить в происходящее. Мне казалось, что это сон. Какой-то красивый, нереальный сон.

После корпоратива он предложил отвезти меня домой. Я согласилась. Мы сели в его машину. Серебристый джип, кожаный салон, тихая музыка. Он вёл молча. Я смотрела в окно и чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня чаще, чем на дорогу. И от этого взгляда у меня внутри всё сжималось. Он остановился у какого-то дома. Повернулся ко мне и сказал:

— Я здесь живу. Если хочешь, можешь зайти. Если нет — отвезу тебя домой. На твою работу это никак не повлияет.

Мои щёки загорелись. Я знала, что ещё не поздно отказаться. Разум и инстинкт в этот раз действовали совершенно нелогично.

— Я хочу зайти, — сказала я.

Я смотрела на него. В полумраке салона он был ещё красивее. Я видела его губы, его руки, его глаза. Я знала, что будет. И хотела его.

— Пойдём, — сказал он.

Мы вышли из машины. Поднялись на лифте. Молча. Он открыл квартиру. Большая, светлая, минимум мебели. Огромная кухня с островом посередине. Напольные часы в углу гостиной.

— Кофе будешь? — спросил он.

Я кивнула. Я не понимала, что мне делать. Сидела на диване и рассматривала его квартиру, лишь бы чем-то заняться. Лишь бы не смотреть на него.

Он не стал варить кофе. Он подошёл ко мне, взял за руку и повёл в другую комнату. Это была спальня с большой кроватью. Он не включил свет. Повернулся ко мне. Просто стоял и смотрел. Я смотрела на него. Он нагнулся и поцеловал меня. Его губы были тёплые и мягкие. Он целовал медленно, не торопясь, смакуя. Я отвечала. Он запустил пальцы в мои волосы. Потом отстранился на секунду и сказал:

— Какие у тебя густые волосы.

Потом снова начал целовать меня. Я застонала.

Он отстранил меня, посадил на край кровати. Потом расстегнул брюки, достал член, взял меня за затылок и притянул к себе.

Я увидела его член. Большой, тяжёлый, налитой. Я взяла его в руку. Он был горячий. Я провела ладонью от основания до головки. Потом наклонилась и взяла в рот. Медленно. Сначала только головку. Потом глубже. Он выдохнул. Я сосала. Он был большой. Я обводила его языком, втягивала, снова брала глубоко. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Что я сижу перед генеральным директором, которого увидела впервые пару месяцев назад. И что он придерживает меня за затылок и двигает бёдрами мне навстречу. Я чувствовала его вкус, его запах, его силу. И хотела большего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он как будто прочёл мои мысли и поднял меня, развернул спиной к себе и задрал платье. Я была в чулках. Он стянул с меня трусы и вошёл. Одним движением. Глубоко. До конца. Я застонала. Он начал двигаться. Сразу быстро. Сильно. Держал за бёдра. Прижимал к кровати. Я вцепилась в покрывало. Он наклонился, поцеловал меня в плечо. Потом в шею. Он не останавливался. Трахал меня, и с каждым толчком я чувствовала, как он входит всё глубже. Я кончила быстро. С громким стоном. Он продолжал. Обхватил меня спереди за талию, немного приподнял. Поставил на колени на кровать. Опять вошёл, держа за бёдра. Двигался жёстко. Я чувствовала, как его яйца бьются о мои ягодицы. Он шлёпнул меня. Потом ещё раз. Я вскрикнула. Он схватил меня за волосы. Потянул. Я выгнулась. Он наклонился к моему уху.

— Молодец, что пришла, — шепнул он.

И от этих слов у меня внутри всё перевернулось. От того, что он ждал. Что всё это было не случайно. Что он хотел меня так же, как я его.

Потом он ускорился и кончил. Я почувствовала, как он пульсирует во мне. Он вышел. Обнял меня сзади и положил на кровать на спину. Лёг рядом. Я лежала и не могла дышать. Он гладил мою грудь и выглядел очень спокойным. Как будто ничего не случилось. А у меня всё дрожало. Я не знала, что сказать. Он продолжал гладить меня. Спустился ниже. Просунул руку между моих ног. Я вздрогнула.

— Ещё хочешь? — спросил он.

— Хочу. Но мне нужно ехать домой.

Он улыбнулся. Встал. Я лежала перед ним с задранным до талии платьем. Он смотрел на меня. Я поёжилась и попыталась встать.

— Лежи. Ты красивая.

Я улыбнулась и всё-таки поднялась, села на край кровати. Он стоял передо мной. С тяжёлым членом, который ещё не опал. Потом взял меня за подбородок и засунул его мне в рот. Я опять начала сосать. Лизать. Брать глубоко. Я дрочила его рукой и водила языком по головке, по уздечке. Подняла ствол и стала лизать ему яйца. Потом снова взяла в рот. Несколько раз прошлась по нему сомкнутыми губами, и он кончил мне в рот. Я всё проглотила и вытерла губы ладонью. Потом натянула трусы, поправила платье и подняла на него глаза.

— Я пойду. Уже поздно.

Он проводил меня до двери, ещё раз поцеловал в губы, и я ушла.

Ноги дрожали, сердце выпрыгивало из груди. Я вышла на улицу, и ночной воздух ударил мне в лицо. Было холодно. Но внутри всё горело. Я села в такси и всю дорогу смотрела в окно, не видя города. Я подумала и решила, что долго так не выдержу. Эти американские горки не для меня. В этом мире нет справедливости. И надо бы смириться.

Это решение просуществовало до следующего его сообщения.

22. День рождения

Мы втроём сидели в ресторане. Я и двое моих мужчин, с которыми я живу. Игорь уже успел поднять бокал и сказать тост за то, что Олег стареет, но мы его всё равно любим.

— Спасибо, — сказал Олег. — Я тоже вас люблю, даже когда вы меня старите.

Игорь протянул ему свой подарок, бутылку французского коньяка в деревянной коробке. Олег взял её, покрутил в руках и одобрительно кивнул.

— Сорок лет выдержки, — сказал Игорь. — Твой ровесник.

Олег посмотрел на бутылку, потом на Игоря и сказал:

— Достойный подарок. Ты уверен, что это не повод, чтобы я с тобой поделился?

— И то, и другое, — ответил Игорь и улыбнулся.

Я дождалась паузы, встала, подошла к Олегу, взяла его за руку, положила ему на ладонь конверт и шепнула:

— Это тебе. Только открой, когда я сяду.

Он посмотрел на меня, потом на конверт и открыл. Потом достал стопку купонов, прочитал и громко засмеялся.

— Что там? — спросил Игорь, наклоняясь.

— Купоны, — сказал Олег, показывая ему. — На минет.

Игорь засмеялся:

— Сорок штук? Ты серьёзно?

— Да, — сказала я, садясь на место.

— Я выкупаю пять, — сказал Игорь, обращаясь к Олегу. — Десять тысяч.

— Ты не получишь ни одного, — ответил Олег.

— Пятнадцать тысяч, нет, двадцать тысяч, — сказал Игорь.

— Я сказал нет, — Олег спрятал купоны в карман. — Мне самому мало.

Игорь засмеялся и поднял бокал:

— Ну, тогда за именинника!

Мы снова выпили. Игорь налил ещё. Телефон Олега вибрировал каждые пять минут, он отвечал, принимал поздравления, а мы наливали снова и снова и пили за Олега, за нашего юбиляра.

Когда все уже были изрядно пьяными, Олег встал и сказал:

— Едем домой, там продолжим. Я предъявлю купон.

Мы сели в такси, все трое на заднее сидение, я была посередине. Мы целовались всю дорогу. Сначала мою голову к себе повернул Олег и целовал меня в губы, потом Игорь отнял меня у Олега, повернул к себе и тоже стал целовать в губы. Затем Олег снова забрал меня себе и снова целовал. И так до самого дома они по очереди забирали меня друг у друга, пока такси не остановилось. Мы зашли в квартиру, Олег закрыл за нами дверь, всунул купон мне в руку и сказал:

— Начинай прямо сейчас.

Он расстегнул ширинку и достал член. Я опустилась на колени у порога и сделала ему праздничный минет. Он стоял, опираясь рукой о дверь, и тяжело дышал. Когда он кончил, поднял меня, поцеловал и сказал:

— С днём рождения меня!

Я засмеялась и ответила:

— С днём рождения, мой любимый мужчина!

А Игорь уже прошёл в комнату, достал и поставил на журнальный столик виски и стаканы, налил всем, включил телевизор и ждал, когда мы присоединимся к нему. Мы вошли, взяли бокалы и снова выпили за Олега. Мы никогда не были такими пьяными, как в этот вечер. Потом все пошли в спальню. Я разделась первая, легла посредине кровати и сказала:

— Хочу спать. Будете трахать — не будите.

Олег уже тоже разделся и голый лёг со мной рядом и сказал:

— Конечно, будем, но ты спи, мы сами справимся.

Я закрыла глаза и сделала вид, что уснула. Потом почувствовала, как с другой стороны лёг Игорь. Олег сказал, обращаясь к Игорю:

— Давай её на спину перевернём или пусть на животе лежит?

— Пусть на животе остаётся. Она же сказала не будить.

Я лежала с закрытыми глазами и всё слышала. Мне было интересно, что они будут делать дальше.

— Я первый, у меня сегодня день рождения, — сказал Олег тихо, обращаясь к Игорю.

Он аккуратно и медленно раздвинул мои ноги, сел на колени между ними, потом лёг, оперся на руки и вошёл в меня. Он стал медленно двигаться во мне, как будто действительно думал, что, если будет трахать меня в полную силу, то разбудит, а так я ничего не чувствую. Я лежала и улыбалась про себя, думала: надолго ли он на мне? Потом, буквально через три минуты, я услышала шёпот Игоря, который обращался к Олегу:

— Ты слишком пьяный и кончить не можешь, слезь с неё, ты не один.

Олег начал что-то бурчать себе под нос, но слез. Он знал, что Игорь прав. Что я не только его, а их общая. Я с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться. Игорь занял место Олега и вошёл в меня, стал так же, как и Олег, аккуратно трахать, видимо, свято веря в то, что я сплю. А я лежала и хотела их обоих по очереди. Я никогда бы не подумала, что могу любить одновременно двух мужчин, этих двух красивых больших мужчин.

— Ты тоже пьяный и не можешь кончить, слезай с неё, а то разбудишь, — прошептал Олег Игорю.

Игорь замер, потом медленно вышел и лёг рядом. Я слышала, как они оба дышат — тяжело, пьяно, но возбуждённо. Олег снова придвинулся ко мне, раздвинул мои ноги и вошёл. В этот раз он не сдерживался. Двигался глубоко, сильно, с каждым толчком вжимая меня в матрас. Я слышала, как его бёдра шлёпают о мою кожу. Игорь лежал рядом и смотрел.

— Давай быстрей. Я тоже хочу трахаться, — сказал он тихо.

Олег ускорился, застонал и кончил — горячо, глубоко, прижавшись ко мне всем телом. Он вышел, тяжело дыша, и откинулся на подушку.

Игорь сразу занял его место. Он перевернул меня на спину, раздвинул ноги и вошёл, не давая мне опомниться. Я открыла глаза, посмотрела на него. Он улыбнулся и начал двигаться — медленно, глубоко, глядя мне в лицо. Я обхватила его ногами, притянула ближе. Он надавил на клитор, поймал мой ритм. Я застонала, уже не притворяясь.

— Вот теперь она проснулась. Ты её разбудил, — сказал Олег.

Я засмеялась, но смех перешёл в стон. Он ускорился, вколачивая меня в матрас. Олег рядом перевернулся на бок и смотрел на нас. Его рука легла мне на грудь, сжала сосок.

Мы с Игорем кончили вместе с глухим стоном. Он не вышел сразу. Лежал во мне, тяжело дыша, и я чувствовала, как сперма вытекает из меня.

Олег наклонился, поцеловал меня в губы. Игорь отстранился, лёг рядом. Мы все трое лежали на смятых простынях, пьяные, потные, счастливые.

— С днём рождения! — сказала я, глядя на Олега.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

23. Сосед. Часть 1

Я слышала их каждую ночь. Стена между нашими квартирами была тонкой, как бумага, и я знала о жизни соседа больше, чем хотела бы. Сначала я злилась. Потом привыкла. А потом начала ждать. Это началось через неделю после того, как я переехала. Первую ночь я спала как убитая — устала от переезда, от коробок, от бесконечной беготни. А на вторую услышала. Сначала глухой стук — кровать о стену. Потом женский смех. Потом стоны. Я лежала в темноте, смотрела в потолок и думала: «Серьёзно? Прямо сейчас?» Я накрыла голову подушкой, но звук проникал сквозь неё, как вода сквозь сито. К утру я знала, что у соседа есть девушка, что она громко смеётся и что он, судя по всему, не жалуется на выносливость. Через несколько дней я привыкла. Я засыпала под эти звуки, как под шум дождя. А иногда — и это было самое странное — я лежала и слушала не потому, что мешало, а потому что было интересно. Я представляла их. Я представляла его. Я не видела его ни разу, но у меня уже был его образ: высокий, сильный, с руками, которые умеют держать. Я ловила себя на этих мыслях и тут же себя останавливала. Но на следующую ночь всё повторялось. Это длилось две недели. А потом я столкнулась с ним в подъезде. Я вышла из квартиры, он стоял у лифта. Я подошла к нему сзади. Лифт подъехал. Двери открылись. Он вошёл первый, развернулся и прислонился к стене. Я шагнула за ним внутрь, подняла глаза — и замерла. Он стоял в углу, с бутылкой воды в руке. Высокий, широкоплечий, в футболке, которая обтягивала грудь. Тёмные волосы, лёгкая щетина. Он посмотрел на меня, и я поняла, что он догадался, кто я. Мы жили через стену. Он знал.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я.

Лифт поехал вниз. Мы молчали, но это молчание было громче любых слов. Я чувствовала, как между нами что-то происходит. Или, может быть, мне это только казалось. Я смотрела на его руки, на то, как он держит бутылку, на его пальцы, и вспоминала всё, что слышала за стеной. Он смотрел на меня — на мои губы, на мою шею, на то, как я тереблю ремешок сумки.

— Ты слышала, да? — сказал он вдруг.

Я посмотрела на него.

— Что слышала?

Он улыбнулся — не нагло, а как-то виновато.

— Всё ты слышала. Стены здесь тонкие.

Я засмеялась. И он засмеялся. И напряжение, которое висело между нами, стало легче, но не исчезло. Оно просто спряталось, чтобы вернуться позже. Двери открылись. Мы вышли в холл. Он пошёл к выходу, я — к почтовым ящикам. И когда он уже был у двери, обернулся.

— Если что, — сказал он, — я не всегда такой громкий.

— Я знаю, — ответила я. — Иногда ты молчишь.

Он улыбнулся и вышел. Я стояла с ключом в руке и чувствовала, что теперь не смогу заснуть без этих звуков. Потому что теперь у них было лицо. Теперь я знала, кто именно стонет за стеной. И это меняло всё. Этой ночью я лежала и слушала особенно внимательно. И когда всё стихло, я услышала ещё один звук. Три удара по стене. Медленно. С паузами. Как будто он знал, что я слушаю. Как будто он хотел, чтобы я знала, что он знает. Я улыбнулась в темноте и не ответила. Но я не спала ещё долго.

Через два дня он постучал в мою дверь. Просто чтобы попросить соли. Я открыла, и он стоял на пороге — в тех же джинсах, без футболки. Я не стала спрашивать, почему он раздет. Я просто отошла в сторону и сказала:

— Проходи.

Он вошёл. Закрыл за собой дверь. И всё, что было после, уже не имело отношения к соли. Он стоял в прихожей, смотрел на меня, и я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, по моей шее, по моей груди. Я была в домашнем платье, тонком, почти невесомом, и мне вдруг стало жарко. Я не стала ждать, пока он что-то скажет. Я подошла к нему сама, положила руки ему на грудь и почувствовала, какая она горячая. Он выдохнул и поцеловал меня. Медленно, глубоко, с языком, который сразу же скользнул внутрь, заполняя меня собой. Я ответила, прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, спускаются к талии, сжимают бёдра. Он поднял меня, я обхватила его ногами, и он понёс меня в комнату. Мы упали на кровать, и он начал снимать с меня платье — не спеша, смакуя каждое движение. Потом отбросил его на пол, за ним — лифчик, трусы. Он наклонился и взял мой сосок в рот, обвёл языком, чуть прикусил, и я застонала, запрокинув голову. Его рука скользнула между моих ног, пальцы нашли меня мокрой и начали гладить, медленно, по кругу, раздвигая губки. Я подалась ему навстречу, и он ввёл один палец, потом второй, и начал двигать ими внутри меня, надавливая на переднюю стенку. Я кончила быстро, содрогаясь, но он не остановился. Он вытащил пальцы, быстро снял джинсы, и я увидела его напряжённый орган — большой, красивый, смотрящий прямо на меня. Он лёг, раздвинул мои ноги шире и вошёл. Резко и сразу до конца. Я вскрикнула и обхватила его ногами, притягивая ближе. Он начал двигаться, и с каждым толчком я чувствовала, как он заполняет меня целиком. Он трахал меня долго, сильно, смотря в глаза, и я опять кончила, сжимая его внутри себя. Он кончил следом, с глухим стоном, тем самым, который я слышала за стеной. Он приезжал меня к себе. Мы лежали так несколько минут, тяжело дыша. Потом он посмотрел на меня и сказал:

— Знаешь, я когда увидел тебя, сразу захотел это сделать.

— Я тоже, — ответила я. — С того самого лифта.

— А до лифта?

— С первой ночи.

Он засмеялся и поцеловал меня в лоб. И я поняла, что теперь мне не нужно будет слушать его за стеной. Теперь я буду слушать его в своей комнате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

24. Сосед. Часть 2

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по спине. Медленно, кончиками пальцев, вдоль позвоночника, спускаясь к талии. Я открыла глаза и вспомнила всё сразу — тонкую стену между квартирами, лифт, соль, его руки, член, его тело. Он лежал рядом, на боку, опираясь на локоть, и смотрел на меня. Уже не виновато, как в лифте, а спокойно, уверенно, как будто имел право смотреть на меня такую — сонную, растрёпанную, голую.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я, и голос у меня был хриплый.

— Ты знаешь, я почти всю ночь не спал.

— Почему?

— Думал.

— О чём?

— О том, как странно всё вышло. Я живу здесь несколько месяцев. И я знаю, что за стеной кто-то есть. Я слышу, как ты ходишь, как включаешь воду, как что-то роняешь на кухне. Я даже знаю, во сколько ты обычно ложишься. И я ни разу не видел тебя вживую. А два дня назад увидел — и всё.

— Что всё?

— Всё. Понял, что не хочу больше слушать тебя через стену.

Я засмеялась, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в плечо. Его губы были тёплыми, и я почувствовала, как внутри снова всё начинает плавиться. Он поцеловал меня в шею, потом в ключицу, потом спустился ниже. Я лежала и чувствовала, как его рука снова скользит по моему животу, опускается между ног, и его пальцы начинают теребить мой клитор.

— Ты умеешь делать приятно, — сказала я. — Я слышала, как ты каждую ночь тренируешься.

— Я вообще способный, — ответил он и вошёл в меня пальцами.

Я выгнулась и застонала. Он двигал ими медленно, не спеша, вперёд — назад, вправо — влево. Надавливал на заветную точку. Потом он убрал руку, лёг на меня, раздвинул мои ноги и вошёл. Медленно, глубоко, до предела. Он двигался не торопясь, и каждое движение отзывалось во мне дрожью. Его член тёрся о мои стенки. Я обнимала его за плечи и смотрела на него, и мне казалось, что я знаю его всю жизнь. Он кончил, и я кончила вместе с ним, и мы лежали так, переплетённые, пока за окном начинало светать.

— Ты кофе пьёшь? — спросил он.

— Пью.

— Тогда я сварю. У тебя есть кофе?

— На верхней полке, слева.

Он встал и голый пошёл на кухню. Я лежала и слышала, как он открывает шкафы, как звенит чашками, как закипает чайник. Это было странно и уютно одновременно — слышать на своей кухне чужого мужчину, который варит тебе кофе после ночи, о котором ты даже не мечтала.

Он вернулся с двумя чашками, поставил одну на мою тумбочку, сел на край кровати и сделал глоток. Я села, натянула на себя одеяло и взяла свою чашку. Мы пили кофе и молчали.

— Как тебя зовут? — спросила я вдруг.

Он засмеялся.

— Ты серьёзно? Мы встретились в лифте, потом я пришёл к тебе за солью, потом мы трахались всю ночь и всё утро, а ты только сейчас спросила, как меня зовут?

— Ну да. Я была занята.

— Максим.

— Аня.

— Очень приятно, Аня. Теперь я знаю, кого слушал через стену.

— А я знаю, кого теперь буду слушать в своей кровати.

Он улыбнулся и поставил свою чашку на тумбочку. Потом наклонился ко мне, взял мою чашку из рук, поставил рядом со своей и снова поцеловал меня. И я поняла, что сегодня на работу, наверное, не пойду. Или пойду, но очень поздно. Или всё-таки вообще не пойду. Потому что впервые за долгое время мне не хотелось никуда уходить из собственной квартиры.

— Максим, — сказала я, отрываясь от его губ.

— Что?

— Соль тебе всё-таки нужна?

— Нет. Зачем мне соль? Я и готовить-то ничего не собирался.

— Я так и поняла.

Он засмеялся и снова поцеловал меня. И я надеялась, что теперь мой сосед не будет стучать по моей стене. Он будет стучать в мою дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

25. Такси. Часть 1

Я поймала машину в час ночи в центре. Подняла руку, и жёлтая «Шкода» — старая, но чистая — остановилась у тротуара так резко, будто ждала именно меня. Я села на заднее сиденье и назвала адрес. Водитель кивнул и тронулся. Я даже не посмотрела на него — устала, выпила у подруги, хотела домой, в душ, в кровать, никого не видеть и ни с кем не говорить. Я откинулась на спинку, закрыла глаза и позволила машине укачивать меня.

Он заговорил через минуту. Голос был низкий, спокойный, без навязчивости.

— Поздно возвращаешься.

Я открыла глаза. В зеркале заднего вида я увидела его взгляд. Тёмный, внимательный. Он не отводил глаз дольше, чем следовало.

— А что, это имеет значение?

— Имеет, — сказал он просто.

Он свернул не туда. Я не сразу поняла, потому что не смотрела на дорогу. А когда поняла, было уже поздно — мы ехали по пустой промышленной улице, где не было ни фонарей, ни людей, ни машин. Я выпрямилась.

— Вы не туда повернули.

— Туда, — сказал он и остановил машину.

Он заглушил двигатель. Повернулся ко мне всем корпусом. В темноте я видела только контур его лица и блеск глаз. Он был большой. Широкий в плечах, с крупными руками, которые лежали на руле.

— Пересаживайся вперёд, — сказал он.

— Что?

— Или я пересяду к тебе. Выбирай.

— Я никуда не пересяду.

Я рванула ручку двери. Заперто. Дёрнула ещё раз — бесполезно. Я посмотрела на него.

— Откройте дверь! Немедленно!

Он молча нажал кнопку блокировки — щёлкнуло ещё раз, как будто проверял, что заперто. Потом перелез назад через спинку сиденья — тяжело, уверенно, заполняя собой всё пространство. Теперь он сидел рядом. От него пахло табаком и чем-то горьким. Его колено касалось моей ноги.

— Вы что делаете? — я отшатнулась к двери, вжалась в неё. — Я сейчас полицию вызову.

— Вызывай, — сказал он спокойно. — Телефон в сумочке, а сумочка у меня.

Я посмотрела на свои руки — пустые. Я даже не заметила, как он вытащил у меня сумку. Она лежала у него на коленях. Он открыл её, достал телефон, посмотрел на экран и положил его в карман.

— Верните!

Я потянулась к его карману, но он перехватил моё запястье. Сжал так, что я охнула.

— Сиди.

— Отпустите! Больно!

— Тогда не дёргайся.

Он отпустил руку. Я отпрянула, прижала запястье к груди. На коже остались красные следы от его пальцев. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни злости, ни спешки. Только спокойная уверенность человека, который знает, что я никуда не денусь.

— Красивая, — сказал он. — Я таких, как ты, узнаю сразу. Пальто дорогое, каблуки, поездка на такси. Всё у тебя есть. Кроме одного.

— Чего?

— Мужика, который берёт. Того, с кем не надо решать. Того, кто просто делает.

Он положил руку мне на колено. Я вздрогнула и сбросила его руку.

— Не трогайте меня!

Он схватил моё колено и сжал. Не больно. Но так, чтобы я поняла: это не вопрос. Я попыталась оттолкнуть его руку, вцепилась в неё двумя руками, потянула на себя. Бесполезно. Его ладонь была тяжёлой, как камень.

— Пустите, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Одно слово, — сказал он. — Скажешь «нет» — отвезу домой. Даю слово.

Я молчала. Я хотела сказать «нет». Я открыла рот, чтобы сказать «нет». И не сказала.

— Вот и умница.

Его рука медленно поползла вверх по моей ноге. Я сжала колени, сдвинула ноги, попыталась увернуться. Он надавил сильнее, раздвинул мои колени рукой и задрал юбку. В темноте я видела только его руки — большие, тёмные от тени. Он расстегнул моё пальто, распахнул его. Я попыталась запахнуть его обратно, но он перехватил мои запястья и прижал их к сиденью.

— Смирно сиди, — сказал он, и в голосе появилась жёсткость. — Хуже будет.

Он отпустил мои руки, но только на секунду — чтобы двумя руками скользнуть под юбку, зацепить трусы и дёрнуть их на себя. Я вцепилась в его руки, пытаясь оттолкнуть, я тянула их на себя, упиралась, но он просто отвёл мои руки, как ветки, и раздвинул мои ноги.

— Скажи «нет», — повторил он.

— Нет! — выпалила я.

Он усмехнулся.

— Поздно.

Он провёл пальцами у меня между ног. Я сжалась, попыталась свести ноги, но он держал их раздвинутыми. Я вцепилась в сиденье, вжалась в спинку, отвернулась к окну, чтобы не видеть его рук. Мне стало не по себе. Я инстинктивно соединила колени.

— Раздвинь, — сказал он. — И больше так не делай. Показывай, какая ты.

Он взял меня за оба колена и резко раздвинул их руками. Я вскрикнула, попыталась вырваться — он надавил сильнее, так, что стало больно. Потом потянулся к светильнику на потолке и зажёг свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

26. Такси. Часть 2

Я сидела на заднем сиденье, с раздвинутыми ногами, с задранной юбке, без трусов, и не могла поверить, что это происходит со мной. Ещё полчаса назад я просто ловила такси. Ещё полчаса назад я думала, что еду домой. А сейчас в машине горел свет, и этот чужой мужик держал мои колени разведёнными и смотрел на меня так, как будто имел на это право.

— Показывай, что у тебя тут. Посмотрю, какая ты, — сказал он.

В салоне стало светло. Я зажмурилась от света и от стыда. Он держал мои колени разведёнными, а сам заглядывал мне между ног. Одной рукой раздвинул губки и своей огромной ладонью шлёпнул меня по промежности. Я вскрикнула и дёрнулась.

— Ещё раз попробуешь свести колени — будет больно. Сиди и не дёргайся.

Я сидела с раздвинутыми ногами. Он наклонился надо мной, двумя руками раздвигал меня. Я отвернулась, уставилась в окно, в темноту, лишь бы не видеть этого. Потом он поднял голову и сказал:

— Поднимай кофту, хочу сиськи видеть.

— Нет, — сказала я.

Он дёрнул меня за блузку — верхняя пуговица отлетела. Я охнула, схватила его за руку.

— Будет больно, если не поднимешь сама.

Я смотрела на него. В его глазах не было ни капли сомнения. Я поняла, что он не шутит. Я как будто очнулась и начала дрожащими руками расстёгивать блузку. Пальцы не слушались, пуговицы не поддавались. Когда дошла до последней, он взялся за край блузки, распахнул её и снял. Я сидела в лифчике с раздвинутыми ногами, а он пялился на меня и говорил:

— Хороша. Только недотраханная. Но я сейчас исправлю, не волнуйся.

Он завёл руку мне за спину, расстегнул лифчик, другой рукой стащил его с меня и бросил рядом на сиденье. Я попыталась прикрыть грудь руками, но он убрал мои руки.

— Не закрывайся. Мне нравится смотреть.

Теперь я сидела перед ним практически голая — если не считать задранной юбки и чулок. Он опять опустил руку к моей промежности и ввёл один палец. Я выдохнула и зажмурилась. Он двигал пальцем внутри меня, не спеша, наблюдая за моим лицом. Потом добавил второй. Я сидела зажмурившись, мне было стыдно, что меня кто-то видит в такой позе — голую, раздвинутую. Я попыталась свести ноги — он опять шлёпнул меня между ног.

— Я сказал, не дёргайся.

Потом он начал мять мою грудь. Щипал соски, взвешивал её на ладони, сжимал. Мял своими большими ладонями, и от этого я становилась мокрой. Я не хотела этого. Я сжимала зубы, отворачивалась, но тело предавало меня быстрее, чем я успевала думать. Он опять проник в меня пальцами, и я текла по его руке.

— Видишь, — сказал он. — Я же говорил, что ты недотраханная.

— Замолчи, — прошептала я.

— Что?

Он вытащил руку и шлёпнул меня по промежности — резко, больно.

— Я сказал, закрой рот и слушай, что тебе говорят.

Я вскрикнула и сжалась.

— Поняла?

Я кивнула.

— Словами.

— Поняла.

Он расстегнул ширинку. Достал член — большой, толстый. Я увидела его, задержала взгляд, а потом опустила глаза. Он заметил.

— Нравится? Сейчас понравится ещё больше.

Он развернул меня к себе и положил на сиденье. Я попыталась сесть, оттолкнуться, но он навалился на меня всем телом. Он был тяжёлый. Я упёрлась руками в его плечи, попыталась вывернуться, но он придавил меня, раздвинул ноги коленом. Я закричала и вцепилась ногтями ему в плечи.

— Пусти! Я не хочу! Пусти меня!

— Тихо, — сказал он. — Ты сама не знаешь, чего хочешь.

Он задрал мою юбку выше и вошёл в меня. Резко, сразу до конца. Я вскрикнула — от боли, от того, как быстро и глубоко он это сделал. Я попыталась оттолкнуть его, ударить, но мои руки были слабыми, а он был тяжёлым. Он держал меня за бёдра и трахал, ритмично, сильно, вжимая в сиденье. Машина качалась. Я слышала его дыхание, чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу. Я отвернулась и смотрела в темноту, чтобы не видеть его лица.

— Скажи «нет», — прошептал он мне на ухо.

Я застонала вместо ответа. Я хотела сказать «нет». Но не сказала. Мне было страшно.

Он поднялся, сел и потянул меня за руку на себя. Я упиралась, тянула руку назад, но он был сильнее. Он развернул меня лицом к себе, посадил на колени верхом, и я почувствовала, как его член снова входит в меня. Он поднимал и опускал меня, держа за бёдра, как игрушку, и я двигалась в его ритме, чувствуя, как его член распирает меня внутри. Я упиралась руками в его грудь, пыталась отстраниться, но он держал крепко.

— Хватит, — прошептала я. — Пожалуйста, хватит.

— Ещё немного, — сказал он. — Уже почти.

— Нет.

— Да.

Он снял меня со своего члена, повалил опять на сиденье, лёг сверху, раздвинул мои ноги ещё шире и вошёл снова. Я уже не сопротивлялась. Он лежал сверху и трахал меня. Наконец он кончил — глубоко, тяжело, с глухим рыком, прижимая меня к кожаному сиденью. Я лежала под ним, и по моим щекам текли слёзы. Я не хотела плакать. Но они текли.

Он не вышел сразу. Полежал на мне, тяжело дыша, потом поднялся. Спрятал член, поправил одежду. Я осталась лежать — голая, с задранной юбкой, с его спермой внутри, с мокрыми от слёз щеками.

— Одевайся, — сказал он. — Довезу до дома.

Я села, вытерла лицо, хотела надеть трусы, но вспомнила, что он сунул их себе в карман. Как будто имел право на трофей. Я одёрнула юбку, надела лифчик, блузку, застегнула пальто. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались. Он смотрел на меня.

Я оделась и отвернулась к окну. Он завёл машину и поехал. Страха не было. Было что-то другое. Пустое и острое одновременно. Тело ещё дрожало, между ног было липко, а в горле стоял ком.

Он остановился у моего подъезда. Я открыла дверь.

— В следующий раз, когда будешь ловить тачку, смотри на водителя. Может, ещё раз повезёт. А может, нет, — усмехнулся он.

Я вышла и захлопнула дверь. Он уехал. А я стояла у подъезда и смотрела ему вслед, пока красные огни не растворились в темноте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

27. Пять минут

Я стояла посреди банкетного зала и хотела умереть. До начала свадьбы оставалось два часа. Ведущий только что написал, что слег с температурой. Флористка перепутала заказ и вместо белых пионов привезла бордовые розы, которые не подходили ни к чему. А жених застрял в пробке на Кутузовском и писал, что будет через час, а то и через два. Я стояла в центре этого хаоса, с планшетом в одной руке и телефоном в другой, и думала, что это моя первая свадьба, которую я провалю.

Я вышла в коридор, чтобы глотнуть воздуха, и в этот момент дверь банкетного зала открылась. Вошёл мужчина. В костюме, с букетом белых пионов в руке. Он остановился, посмотрел на меня, потом на зал, потом снова на меня.

— Это здесь свадьба Гущиных? — спросил он.

— Здесь, — ответила я. — А вы кто?

— Меня прислали из агентства. Ведущий заболел, а я свободен. Так что сегодня я ваш спаситель. Меня зовут Дмитрий.

Я уставилась на него. Потом на букет.

— А пионы откуда?

— По дороге увидел. Подумал, у вас тут может не хватать цветов.

Я засмеялась — впервые за это утро. И в этот момент поняла, что он, кажется, единственный, кто не паникует.

Мы бросились спасать свадьбу. Я показывала ему схему зала, он предлагал, как лучше развлечь гостей. Я расставляла цветы, он давал советы. Я звонила жениху, он звонил диджею. Мы носились по залу, как два сумасшедших, и в какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь. Он что-то говорил, я отвечала, и это было почти весело. Как будто мы не спасали чужой праздник, а играли в игру — кто быстрее найдёт выход.

— Ты вообще как здесь оказалась? — спросил он, пока мы переставляли столы.

— Я организатор. Это моя работа. А ты?

— А я ведущий. Обычно. Но сегодня, видимо, ещё и грузчик, и флорист, и психотерапевт для нервной организаторши.

— Я не нервная. Я просто в ужасе.

— Это и называется нервная.

Я засмеялась и бросила в него салфеткой. Он поймал её одной рукой и улыбнулся. И в этот момент я вдруг поняла, что он красивый. Не той красотой, которую замечаешь сразу, а той, которая открывается, когда человек начинает улыбаться по-настоящему. Высокий, с тёмными волосами, чуть взъерошенными, в костюме, который сидел на нём как влитой. И он смотрел на меня так, как будто мы знакомы уже сто лет.

Когда всё было готово — столы переставлены, цветы расставлены, диджей на месте, — я выдохнула и посмотрела на часы. До начала свадьбы оставалось пять минут. Дима подошёл ко мне.

— У нас есть пять минут. Пойдём, я тебе кое-что покажу.

— Что?

— Пойдём.

Он взял меня за руку и повёл в подсобное помещение. Там было темно, тесно, пахло картонными коробками и цветами. Он закрыл за нами дверь. Я стояла и не понимала, что происходит.

— Что ты делаешь?

— Ничего, — сказал он. — Просто хочу, чтобы ты на пять минут перестала быть организатором. Просто побудь здесь. Со мной.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. И в этой темноте, в тесноте, среди коробок, что-то вдруг щёлкнуло. Мы перестали играть в игру и оказались наедине.

— Ты всегда так работаешь? — спросил он.

— Как?

— Спасаешь чужие свадьбы, а сама не даёшь никому спасти себя.

— С чего ты взял, что мне нужно спасение?

— С того, что ты пять минут назад бегала по залу с глазами человека, который готов сдаться. А теперь стоишь здесь и улыбаешься.

Он подошёл ближе. Я не отступила. Он поднял руку и убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись моей кожи, и я почувствовала, как по телу пробежал холодок.

— Пять минут, — сказал он. — Это всё, что у нас есть. Так что давай не будем тратить их на разговоры.

Он поцеловал меня. Жадно, глубоко, с языком, который сразу же скользнул внутрь, заполняя меня собой. Я ответила — сама не ожидала, но ответила. Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, спускаются к талии, сжимают бёдра. Он поднял меня, посадил на какой-то стол, и я обхватила его ногами. Мы целовались, как подростки, в темноте подсобки, и я забыла, где я, кто я и что через пять минут начнётся свадьба.

Он расстегнул мою блузку, спустил её с плеч. Потом снял с меня лифчик, трусы. Я расстегнула его рубашку, провела руками по его груди. Он наклонился, поцеловал мою шею, ключицу, грудь. Я запрокинула голову и застонала.

— Тише, — прошептал он. — Нас услышат.

— И пусть, — ответила я.

Он засмеялся и поцеловал меня снова. Его рука скользнула мне под юбку, пальцы нашли меня мокрой и начали гладить, медленно, по кругу. Я подалась ему навстречу, и он ввёл один палец, потом второй, и начал двигать ими внутри меня, надавливая на переднюю стенку. Я кончила быстро, содрогаясь, вцепившись в его плечи.

— У нас ещё есть время, — сказал он.

Он вытащил пальцы, расстегнул ширинку, и я увидела его член — большой, твёрдый. Он положил меня на стол, раздвинул мои ноги, достал презерватив, быстро справился с упаковкой, и вошёл в меня.

Я вскрикнула, но он накрыл мой рот рукой.

— Тише. Пять минут, помнишь?

Он двигался медленно, глубоко, гладя меня по груди. Я обхватила его ногами и притянула ближе. Он наклонился и стал целовать меня в губы, в шею, в грудь, и я чувствовала, как он заполняет меня. Мы кончили вместе, задыхаясь, прижимаясь друг к другу.

Он вышел, поправил одежду. Я встала, отдёрнула юбку, надела белье и блузку. В темноте я видела, как он улыбается.

— Ну что, — сказал он, — идём спасать свадьбу?

— Идём.

Мы вышли из подсобки, и в этот момент в коридоре появился жених — весь в мыле, с букетом, который он, видимо, купил по дороге.

— Извините, пробки, — сказал он. — Я не опоздал?

— Нет, — ответила я. — Вы как раз вовремя.

Я посмотрела на Диму. Он подмигнул мне и пошёл в зал. Свадьба началась. И это была лучшая свадьба за последнее время. Потому что лучшей свадьбы за всё время будет моя свадьба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

28. Массаж

Я записалась на массаж, потому что спина болела уже месяц. Офис, компьютер, стресс — всё это давало о себе знать. Подруга посоветовала хороший салон, сказала, что там работает мастер, который творит чудеса. Я позвонила, забронировала время и в пятницу вечером приехала.

Салон был небольшим, тихим, с приглушённым светом и запахом эвкалипта. Администратор проводила меня в кабинет, сказала, что массажист сейчас подойдёт, и оставила одну. Я разделась до трусов и легла на кушетку, накрывшись простынёй. Ждала.

Он вошёл через несколько минут. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой, легкой небритостью и сильными руками. Лет сорока, может, чуть больше. Он не улыбнулся, не сказал ничего лишнего, просто поздоровался и подошёл к кушетке.

— Что-то болит? — спросил он.

— Спина. Верхняя часть, между лопатками.

Он взялся за край простыни и спустил её к трусам. Мои ноги и попа оставались под простынёй. Он налил массажное масло себе на руки и положил их мне на плечи. Ладони были горячими, тяжёлыми. Он начал разминать мышцы — сильно, уверенно, так, что я почувствовала, как напряжение уходит. Я закрыла глаза. Это было приятно. Он работал молча, и я расслабилась.

Потом его руки опустились ниже. Он провёл ладонями по моей спине, вдоль позвоночника, потом опять наверх. Начал разминать мышцы в районе лопаток. Я дёрнулась и напряглась.

— Так нужно, — сказал он. — Лучше расслабьтесь.

Я кивнула и закрыла глаза снова. Попыталась расслабиться. Его руки двигались по моей спине, потом ниже, к пояснице. Он надавливал, растирал, спускался к бёдрам. Я чувствовала, как его пальцы останавливаются на бёдрах дольше, чем нужно. Я хотела сказать что-то, но не сказала.

Он потянул простыню ниже. Теперь она едва держалась на бёдрах. Спустил резинку трусов. Я лежала практически голая.

— Расслабьтесь, — сказал он. — Вы вся зажата.

Я не была зажата. Я была напряжена. Но его голос звучал спокойно, уверенно, и я почему-то подчинилась.

Он снял с меня простыню и спустил трусы с попы. Начал мять мои ягодицы. Сильно, глубоко, сжимая пальцами. Я вздрогнула.

— Что вы делаете?

— Разминаю. У вас тут тоже зажим.

Я лежала голая, если не считать спущенных под попу трусов. Он стоял и смотрел на меня. Потом положил руку мне на бедро.

— Перевернитесь.

— Зачем?

— Перевернитесь, говорю.

Я не двинулась. Он взял меня за плечо и потянул. Я повернулась на спину. Теперь он смотрел на меня спереди. Я попыталась прикрыться руками, но он убрал их.

— Не стесняйтесь. Я всё видел. Здесь нет ничего нового.

Он положил ладони мне на грудь. Я сжалась, попыталась оттолкнуть его руки.

— Что вы делаете?

— Тихо, — сказал он громко.

И от его «тихо» внутри всё замерло.

Он сжал мою грудь сильнее, так, что стало больно. Я вскрикнула.

— Я сказал тихо.

Я замолчала. Он начал мять мою грудь двумя руками — грубо, жадно. Щипал соски, сжимал, надавливал ладонями. Я лежала, стиснув зубы, и чувствовала, как между ног становится мокро.

Он как будто прочёл мои мысли и накрыл ладонью лобок.

— Вот видишь, — сказал он. — Ты уже готова.

— Нет, — прошептала я.

— Нет? Тогда почему ты мокрая?

Он скользил пальцами у меня между ног. Через трусы. Я попыталась свести ноги, но он другой рукой схватил меня за колено. Он был сильнее. Он отодвинул ткань и ввёл палец. Я вскрикнула и дёрнулась.

— Я же сказал, тихо.

Он добавил второй палец и начал двигать ими внутри меня. Я вцепилась в кушетку, отвернулась к стене. Он трахал меня пальцами, глубоко, надавливая на переднюю стенку, и я чувствовала, как тело предаёт меня. Я текла по его руке. Он вытащил пальцы, и я услышала, как он расстёгивает ширинку.

— Нет, — сказала я. — Пожалуйста, нет.

— Перестань, — ответил он.

Он перевернул меня на живот, снял с меня трусы, подтянул к краю кушетки и поставил на четвереньки. Он раздвинул мои ноги. Я упёрлась руками в кушетку и попыталась отползти, но он схватил меня за бёдра и притянул назад. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход.

— Не надо, — прошептала я.

— Если постоишь смирно, надену презерватив. Если нет — трахну так.

Он стоял сзади, держал меня за бёдра. Его член касался моего входа, но внутрь не проникал.

— Я постою спокойно, — пообещала я.

Я стояла на четвереньках, не шевелясь. Он зашуршал упаковкой, а потом вошёл в меня. Резко, сразу до конца. Я вскрикнула и вцепилась в простыню. Он держал меня за бёдра и трахал — сильно, ритмично, насаживая на свой член. Я слышала, как скрипит кушетка, как его дыхание становится тяжелее. Я пыталась отползти, упиралась руками, но он был сильнее. Я закрыла глаза и стиснула зубы. Мне было больно и стыдно, но тело откликалось, и от этого было ещё стыднее.

Его рука обхватила меня сзади и теребила мой клитор. Он делал это так мастерски, что ноги сами раздвигались, давая ему пространство для пальцев. До пика он меня довёл быстро. После кончил сам — глубоко, с глухим рыком, прижимая меня к себе. Потом вышел. Я осталась стоять, голая, на четвереньках.

— Всё, — сказал он. — Можешь одеваться.

Я села, перевела дыхание, натянула трусы, лифчик, потом платье. Руки дрожали. Он стоял у стола, что-то писал, как будто ничего не произошло.

— Приходите ещё, — сказал он, не поднимая глаз. — Спина у вас действительно плохая.

Я вышла из кабинета, не сказав ни слова. В коридоре пахло эвкалиптом, играла тихая музыка. Администратор улыбнулась мне и спросила, всё ли понравилось. Я кивнула и вышла на улицу. Я не знала, что чувствую. Стыд, злость, пустоту, возбуждение, удовлетворение. И где-то глубоко, под всем этим, — что-то ещё, чему я не могла дать имя. Я шла домой и думала, что больше не приду в этот салон. Или приду. Пока я этого точно не знала. Но зато знала точно, что я не забуду этот вечер никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

29. Четверг. Часть 1

Я работала в баре в Москве. Не в том пафосном баре, где коктейли по две тысячи, а в маленьком, тёмном, с деревянной стойкой и джазом по вечерам. Мне нравилось. Нравилось наливать виски, слушать чужие разговоры, чувствовать себя частью чего-то тёплого и чужого одновременно. А ещё мне нравились двое. Они приходили каждый четверг.

Один — высокий, тёмный, с короткой стрижкой и руками, которые никогда не лежали спокойно: то вертели стакан, то стучали по стойке, то тянулись к чему-то. Второй — светлый, шире в плечах, молчаливый, с тяжёлым взглядом. Они всегда сидели в углу, у окна. Заказывали виски. Много. И оставляли такие чаевые, что зарплату можно было не получать.

Сначала я думала, что они просто богатые скучающие мужики. Потом я заметила, что они смотрят не на бар, не на бутылки — на меня. И смотрят вдвоём. Я чувствовала их взгляды, как чужие руки на коже. И, честно говоря, мне это нравилось.

Я начала играть. Подходила к ним чаще, чем к другим. Наклонялась, когда ставила стакан, зная, что видно вырез. Улыбалась, отвечала на шутки. Однажды тёмный сказал:

— Ты знаешь, что здесь лучше, чем виски?

— Не знаю. Что?

— Виски здесь хороший. Но ты лучше.

Я засмеялась и не ответила. Но осталась стоять рядом чуть дольше, чем нужно. Это была игра. Долгая, тягучая, с каждым четвергом всё более опасная. Они делали комплименты, я отвечала. Они оставляли чаевые, я улыбалась и благодарила. Они смотрели, я знала, что они смотрят. И я ждала. Сама не знала чего.

Однажды, в четверг, они пришли позже обычного. Бар уже опустел. За окном лил дождь. Я уже считала кассу, но увидела их у входа. Они вошли, мокрые, весёлые. Светлый сел за стойку передо мной, тёмный остался у двери, как будто сторожил выход.

— Мы думали, ты уже закрылась, — сказал светлый.

— Я собираюсь уже. У нас закрытие через полчаса.

— Значит, у нас есть полчаса.

Он сказал это так, что я поняла: это не про виски. Я налила им по два виски, и они выпили, не сводя с меня глаз. Потом тёмный подошёл к двери и повернул замок. Щёлкнуло.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Закрываю. Ты же сама сказала, что у вас закрытие.

— Я закрываю в полночь.

— Уже полночь.

Я вышла к ним. Тёмный подошёл ко мне. Светлый поднялся со стула и встал с другой стороны. Я оказалась между ними, зажатая у барной стойки. Я чувствовала их дыхание, их взгляды, их молчание. И не двигалась.

— Мы долго ждали, — сказал тёмный. — Ты — тоже. Мы же видим.

— Я ничего не ждала.

— Ждала. Ты каждый четверг крутила перед нами задом, выставляла грудь. Ты это делала для нас.

Я хотела ответить, но не нашла слов. Потому что он был прав. Я готовилась к этим четвергам. Я выбирала, что надеть. Я ждала их прихода. И я знала, что они это знают.

Светлый обнял меня сзади. Я не отстранилась. Тёмный стал расстегивать мою блузку — медленно, пуговицу за пуговицей. Я стояла и смотрела, как его руки скользят по моей коже. Потом он снял с меня блузку, опустил чашечки лифчика вниз. Моя грудь оказалась перед ними. Они оба смотрели на меня. Потом сняли с меня лифчик.

— Красивая, — сказал светлый. — Мы так и знали.

Тёмный взял мою грудь в руки и начал мять — сильно, жадно. Светлый прижался губами к моей шее, и я застонала. Они трогали меня вдвоём, с двух сторон, и я терялась между ними. Один спускался ниже, второй держал за талию. Я уже не понимала, чьи руки где. Они провели меня мимо стойки к дивану в углу. Я закрыла глаза. Кто-то снял с меня юбку. Кто-то стянул трусы. Я стояла голая посреди бара, в тёмном углу, с двумя мужчинами, и понимала, что всё это — продолжение долгой игры, которую начала я сама.

Они положили меня на диван. Тёмный раздвинул мои ноги. Они оба стояли и рассматривали меня. Потом стали трогать меня между ног. Это было новое ощущение. Две большие руки раздвигали мои губки, трогали мой вход. Один из них массировал клитор, другой засовывал в меня пальцы. Я лежала с закрытыми глазами и стонала. Они продолжали меня ласкать. И я кончила, забилась в судорогах и попыталась сомкнуть колени. Они держали их раздвинутыми и не давали свести вместе. Они не останавливались. Продолжали трахать меня пальцами до тех пор, пока я не успокоилась.

Я приоткрыла глаза и увидела, как тёмный расстёгивает ширинку и ложится на меня. Он вошёл одним толчком, а светлый встал у моего лица и тоже расстегнул ширинку. Он дотронулся своим членом до моих губ. Я взяла его в рот. Они не спрашивали, хочу ли я. Они просто делали. И я отвечала. Тёмный трахал меня глубоко, сильно, держа за бёдра. Светлый держал мою голову и двигался мне навстречу. Я задыхалась и стонала, и мне было хорошо так, как никогда. Потом они поменялись. Теперь светлый лёг на меня, а тёмный встал и дал мне в рот. Я принимала их обоих, и это длилось долго, пока оба не кончили. Один — в меня, второй — мне в рот.

Я лежала на диване, голая, липкая, опустошённая. Тёмный нагнулся ко мне и ущипнул несколько раз соски. Светлый надавил на живот, похлопал по лобку. Потом они оделись, не говоря ни слова. Тёмный положил на стойку деньги — больше, чем обычно, — и сказал:

— До следующего четверга.

Они вышли. Я осталась лежать в пустом баре, среди их пустых стаканов и запаха виски. Я не знала, что это было. И не знала, возьму ли смену в следующий четверг. Но я знала одно: игра, которую я начала, теперь настоящая. И я не хотела, чтобы она заканчивалась.

Я лежала на диване ещё долго. В баре было тихо, только холодильник гудел где-то за стойкой и дождь стучал по стеклу. Я чувствовала, как саднит между ног, как горят соски. Я не вставала. Просто лежала и слушала, как во мне всё ещё пульсирует.

Потом я поднялась. Натянула трусы и юбку. Лифчик. Нашла свою блузку. Пуговицы были целы. Я застегнула её — медленно, одну за другой — и посмотрела на себя в тёмное окно. Отражение было смазанным, но я видела: что-то в лице изменилось. Не стыд. Не страх. Что-то другое. Я выключила свет, закрыла бар и вышла на улицу. Дождь уже закончился. Утром надо было решить, брать ли смену в следующий четверг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

30. Четверг. Часть 2

Я думала об этом всю неделю. Каждый день, каждую ночь. И в четверг всё-таки вышла на смену. Сама себе говорила, что просто работаю. Но когда увидела их у входа, сердце забилось быстрее.

Они вошли как обычно. Сели в углу. Заказали виски. Смотрели на меня, как и раньше. Но что-то было иначе. В их взглядах больше не было игры. Только ожидание.

Я подошла к ним. Тёмный взял меня за руку.

— Сегодня после работы поедешь с нами, — сказал он.

Я не спросила куда. Просто кивнула. В двенадцать я сняла фартук, выключила свет, взяла сумку, и мы вышли. Снова шёл дождь. Мы сели в такси. Светлый впереди, тёмный сел сзади рядом со мной. Он всю дорогу держал мою руку. Молча. Я смотрела в окно, на мокрые улицы, на огни, и понимала, что уже не вернусь домой этой ночью.

Они привезли меня в квартиру. Большую, тёмную, с панорамными окнами и низкими диванами. Светлый запер дверь. Тёмный повёл меня вглубь. В спальне горела только одна лампа.

Они не спрашивали. Просто начали раздевать. И на этот раз это было иначе. Не как в баре. Быстро. С двух сторон. Тёмный снял с меня платье, светлый стянул трусы и лифчик. Каждое прикосновение я чувствовала вдвойне. Одна рука на груди, другая на бедре. Один целовал шею, второй трогал меня между ног. Я закрыла глаза и поплыла.

Они уложили меня на кровать. Сначала было, всё как в прошлый раз. А потом началось то, чего я не знала раньше. Не две руки. Не два рта. А два мужчины. По-настоящему.

Сначала светлый лёг на меня первым. Он вошёл медленно, с остановками. А тёмный встал у изголовья, и его член оказался у моих губ. Я взяла его в рот. И так началось. Светлый двигался во мне, тёмный — в моём рту. Я чувствовала их обоих одновременно. Два ритма. Два дыхания. Два члена. Один во мне, второй надо мной. Так же, как в баре.

Потом они поменялись. Тёмный лёг на меня, а светлый встал надо мной. Теперь я принимала другого. И это было иначе — по-другому по ритму, по-другому по ощущению. Я задыхалась. Снова стонала. И снова не хотела останавливаться.

А потом тёмный вышел и перевернул меня. Поставил на колени. Светлый лёг на спину, а тёмный посадил меня на него. Я опустилась, чувствуя, как он глубоко заполняет меня. Светлый потянул меня вперёд и положил грудью на себя. Он стал гладить мою спину. Тёмный стоял сзади. Я почувствовала его руку между ягодиц. Сначала палец. Один. Он смазал его, надавил на вход сзади. Начал медленно входить. Я замерла, привыкая. Он двигал пальцем, разрабатывая меня, пока я не расслабилась. Потом добавил второй палец. Я сидела на светлом, и его член был во мне, а тёмный позади растягивал меня пальцами, готовя. Он смазывал, надавливал, входил глубже. Я начала подаваться назад, сама. Мне хотелось больше. И тогда он приставил головку. Я почувствовала давление. Он вошёл. Медленно, сантиметр за сантиметром. Я выдохнула. Не больно. Просто иначе. Полно. Он стоял, давая мне привыкнуть, потом начал двигаться. И светлый подо мной тоже. Оба в одном ритме. Я чувствовала каждый толчок с двух сторон. Тёмный держал меня за бёдра. Светлый обнимал за спину. Я не могла двинуться. Только принимала. И мне это нравилось. Я чувствовала их обоих внутри. Наполненная. Растянутая.

Я кончила так, как никогда. Два раза подряд. И когда они оба кончили — почти одновременно, с двух сторон, — я просто лежала на светлом, чувствуя, как меня всю трясёт.

Светлый обнял меня крепче, прижал к себе. Тёмный аккуратно вышел. Потом светлый перевернул меня и уложил рядом с собой на кровать. Накрыл одеялом. Я прижималась к нему, обнимала его за плечи и боялась, что он отстранится.

Он притянул меня к себе и засмеялся.

— Смотри, как ей понравилось, — сказал он тёмному.

— Не хочет тебя отпускать. Как бы не влюбилась.

Светлый взял меня за подбородок, поднял мою голову к себе и поцеловал в губы.

Мне становилось легче, я успокаивалась. Дрожь прошла. Я отпустила светлого и закрыла глаза.

Тёмный лёг сзади, прижался к моей спине, обнял меня. Я лежала между ними и уже ждала следующего четверга.

Никто ничего не говорил. Я слышала только их дыхание. Я всё ещё чувствовала их внутри. Это ощущение не проходило. Я чувствовала, как по ногам стекает сперма. Я закрыла глаза и уснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

31. Долг. Часть 1

Я сидела на кухне, когда в дверь позвонили. Муж ушёл утром, сказал, что по делам, и не вернулся. Телефон не отвечал. Я уже начала волноваться, но потом решила: взрослый человек, мало ли что. А потом в дверь позвонили.

На пороге стояли двое. Один — крупный, в тёмной куртке, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Второй — ниже, но плотнее, в пальто, руки в карманах. Они не улыбались. Я сразу поняла: что-то случилось.

— Вы жена Артёма? — спросил крупный.

— Да, — ответила я.

— Можно войти?

Я не стала спрашивать, зачем. Я и так знала. Такое уже было два года назад, когда муж проигрался и ему пришлось продавать свою квартиру. И пока он искал деньги, ко мне приходили люди, которым он задолжал, и брали меня в счёт ожидания. Муж умолял меня простить. Не разводиться с ним. Говорил, что это никогда не повторится. Я поверила ему и простила. И вот теперь снова. Уже неделю я жила с этим чувством — с этим холодом в животе, который появлялся каждый раз, когда муж пропадал, когда звонил телефон, когда он врал про работу. Я знала, что однажды в нашу дверь постучат. И вот постучали.

Я отступила в сторону. Они вошли. Не разулись, прошли в гостиную, сели на диван. Я осталась стоять.

— Ваш муж должен нам четыре миллиона, — сказал крупный. — Он их проиграл. Вы это знали?

— Знала, что играет. Не знала, сколько.

— Четыре миллиона. Мы ждали месяц. Потом ещё месяц. Потом он перестал отвечать. Сегодня мы его нашли. У него ничего нет. Квартира не его, машина в кредит, на счетах ноль. Он сказал, что у него есть вы.

Я замерла.

— Что это значит?

— Это значит, что он предложил нам вас взамен на отсрочку. Сказал, что вы красивая и что вы согласитесь.

— Я ни на что не согласна.

— Мы понимаем. Но мы не можем уйти ни с чем. Так не бывает.

Крупный встал и подошёл ко мне. Второй остался сидеть, но я чувствовала его взгляд. Крупный остановился в шаге от меня, посмотрел на моё лицо, потом ниже — на грудь, на талию, на ноги.

— Красивая. Он не врал.

— Не трогайте меня.

— Мы и не будем. Если вы сами не захотите.

— Я не захочу.

— Тогда мы уйдём. Но всё, что будет дальше с вашим мужем, — это будет на вашей совести. И тогда уже ничего нельзя будет исправить, захотите вы или нет. А так — у вас есть шанс. Один раз в день до тех пор, пока он не отдаст деньги. Конечно, это не бесконечно. Так что давайте по-хорошему.

Я молчала. Он ждал. Я смотрела на его лицо и понимала: он не блефует. Он не хочет меня пугать. Он просто говорит как есть. Долг есть долг. А я — единственное, что у мужа осталось.

Второй встал с дивана и подошёл. Теперь я стояла между ними. Здесь была моя квартира, мой диван, моя кухня, моя жизнь.

— Раздевайся, — сказал крупный. — Сама. Или мы поможем.

Я не двинулась. Он вздохнул, подошёл и расстегнул мою рубашку. Медленно, пуговицу за пуговицей. Я стояла и не сопротивлялась. Второй снял с меня домашние шорты. Я осталась в трусах, лифчик я дома не носила. Они смотрели на меня оба.

— Всё надо снять, — сказал крупный. — Трусы сама снимай.

Я стянула трусы. Не знаю, почему. Может, потому что хотела сохранить хоть что-то — право сделать это самой, а не когда их руки полезут ко мне. Я стояла голая в своей гостиной, перед двумя незнакомыми мужчинами, и знала, что сейчас они будут меня трахать.

Крупный подошёл, обнял меня за талию, притянул к себе и поцеловал. Грубо, глубоко, с языком. Я не ответила, но и не оттолкнула. Второй подошёл сзади, прижался ко мне, начал целовать мою шею. Они трогали меня вдвоём, с двух сторон, а я стояла и позволяла им это делать. Один сжимал грудь, другой скользил рукой по животу, спускался ниже. Я закусила губу. Я не хотела стонать. Но когда его пальцы нашли меня мокрой, я не смогла сдержаться.

— Мокрая, — сказал крупный. — А говорила, не хочешь.

— Молчи, — попросила я.

Он засмеялся. Развернул меня, шлёпнул по попе и подтолкнул в сторону дивана. Он шёл за мной, затем обнял меня сзади и начал лапать мою грудь. Потом положил меня на диван. Я лежала на спине, а он стоял, разглядывал моё тело и раздевался. Я сжала ноги и зажмурила глаза. Он сел у меня в ногах, взял меня за колени и развёл их в стороны. Потом провёл рукой у меня между ног, задержался у входа и раздвинул его двумя руками. Я открыла глаза и увидела, как он пялится на меня, как разглядывает мою промежность и засовывает в меня палец. Следом ещё один. Он, не отрываясь, смотрел на свою руку. Его пальцы орудовали во мне, проникая глубоко, властно. Он ввинчивал в меня свои пальцы, словно штопор.

Я лежала с закрытыми глазами и пыталась не закричать. Я думала о том, что это всё скоро кончится. Что это не первый раз и в этот раз я не прощу мужа, даже несмотря на то, что обвенчалась когда-то с ним и была уверена, что мы будем вместе всю жизнь.

Второй в это время сидел в кресле и смотрел на нас. Я посмотрела на него, а потом перевела взгляд на крупного. Я увидела его здоровый член, который был рядом с моим входом и уже готов был ворваться в меня.

Крупный как будто прочёл мои мысли. Он сначала навис надо мной, а потом лёг сверху. Он вошёл в меня сразу до конца. Но мне не было больно, он так растянул меня своими пальцами, что даже его здоровый член не казался страшным.

Он держал меня за бёдра и трахал — сильно, ритмично, без пауз.

Второй в это время тоже разделся и теперь стоял рядом, прямо у моего лица. Он ткнул своим членом мне в губы. Я взяла его в рот. Он кончил быстро.

Они не спрашивали меня. Они брали долг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

32. Долг. Часть 2

Я лежала на диване. В комнате пахло потом и чужим парфюмом. Я смотрела на трещину в потолке и слушала, как они дышат. Мне казалось, что меня здесь не было. И это было самое странное — не боль, не унижение, а именно это чувство, что меня как будто выключили.

Крупный лежал сверху и трахал меня уже целую вечность. А потом он всё-таки кончил и вышел. На его место пришёл второй.

Теперь он был сверху, а крупный стоял рядом и смотрел. Когда второй кончил, крупный снова устроился у меня в ногах. Второй отошёл и сел в кресло.

Крупный опять вошёл в меня. Но уже не лёг, а сидел между моих ног и трахал меня, в отличие от первого раза, не жёстко, не быстро. Даже наоборот, медленно, массируя рукой клитор.

Мне показалось смешным, что он решил подумать о моём удовольствии. Я даже улыбнулась. Я не знала, по сколько раз они будут меня трахать, но зато знала, что они не торопятся и что они не остановятся, пока не получат своё.

Крупный продолжал кружить вокруг моего клитора и медленно входить и выходить из меня. У меня не было ни страха, ни отвращения. Я открыла глаза и посмотрела на него.

Если бы это было при других обстоятельствах, мне бы он даже понравился. Здоровый, спортивный, с ярко-серыми глазами.

Я смотрела на него и находила забавным, что меня трахает, по сути, красивый молодой мужчина. В другой жизни я бы даже захотела с ним встретиться второй раз. А потом вспомнила, что он мне уже обещал и второй, и третий, и даже четвёртый раз.

Я опять улыбнулась своим мыслям и решила не делать из того, что происходит, трагедии. Изменить всё равно ничего нельзя. Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях, которые он мне доставлял. Я чувствовала его член, который тёрся о стенки моего влагалища. Его палец, который возбуждал мой клитор. А потом он сказал:

— Давай, девочка, порадуй меня. Кончи, чтобы я почувствовал тебя. Ты же красавица, ты же создана, чтобы тебя трахали.

И тут я взорвалась. Я не знаю, что случилось у меня в голове, но я начала выгибаться и насаживаться на него сама, ускорять темп и притягивать его к себе. Он лёг на меня и сделал несколько мощных толчков. Мы кончили с ним вместе.

Я лежала на диване, голая и липкая. Они оба оделись молча. Крупный посмотрел на меня и сказал:

— Считайте, что до завтра ты его спасла.

Я молчала. Они ушли. Я осталась лежать на диване. В квартире было тихо. Я слышала, как тикают часы на кухне. Я думала о муже. О том, что он предложил меня. О том, что я только что сделала. И о том, что где-то глубоко внутри, под стыдом и злостью, я чувствовала что-то ещё. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что теперь всё будет по-другому.

Я лежала на диване, пока не стало темно. Потом встала, пошла в душ. Стояла под горячей водой, смывала их с себя, но не могла смыть ощущение. Я вытерлась, надела халат, села на кухне. Часы показывали одиннадцать. Мужа не было.

Он пришёл в час ночи. Я услышала, как в замке повернулся ключ, как он снял обувь в прихожей, как прошёл на кухню. Я сидела за столом и смотрела на него. Он был бледный, помятый, глаза красные. Он не пил — он просто выглядел как человек, которого выжали.

— Ты знаешь, что они приходили, — сказала я. Это был не вопрос.

Он замер. Потом кивнул.

— Знал, что придут. Не знал, что сегодня.

— Ты предложил им меня.

— Я не знал, что делать. У меня не было выхода.

— У тебя не было выхода? — я засмеялась, но это был не смех. — У меня тоже не было выхода. Только мне никто не давал выбора. Меня просто поставили перед фактом.

— Прости.

— Ты серьёзно сейчас это говоришь?

Он сел напротив, положил руки на стол. Я видела, как дрожат его пальцы. Он был жалок. И я ненавидела его в этот момент. И жалела. И не знала, что сильнее.

— Ты их впустила? — спросил он.

— А что я должна была сделать? Сказать «нет»?

— И что было?

Я посмотрела на него. Он спрашивал. Он хотел знать. Ему было мало того, что он сделал, — он хотел услышать подробности.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала?

— Нет. Прости. Не надо.

Он встал, подошёл к окну, закурил. Я смотрела на его спину и чувствовала пустоту и странное спокойствие. Как будто всё, что должно было случиться, случилось.

— Они сказали, что будут приходить каждый день, — сказала я.

Он обернулся.

— Что?

— Они сказали, что пока ты не отдашь долг, они будут приходить каждый день.

Он побледнел ещё сильнее. Я видела, как у него задрожали руки. Он затушил сигарету и сел обратно за стол.

— Ты знала, что я проиграл четыре миллиона?

— Догадывалась. Не знала сколько.

— Я думал, что отыграюсь.

— Ты всегда так думаешь.

Он молчал. Я смотрела на него — на этого мужчину, с которым прожила восемь лет, который когда-то казался мне сильным, надёжным, взрослым. А теперь он сидел передо мной, сгорбленный, жалкий, и я понимала, что больше не люблю его. Может, уже давно. Просто не замечала.

— Что теперь? — спросил он.

— Не знаю. Я устала. Я пойду спать.

Я встала и пошла в спальню. Он не пошёл за мной. Я легла в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза. Я думала о том, что завтра пойду на работу, что теперь всё будет иначе. Я больше не буду его защищать и не буду за него бороться. Я завтра подам на развод и выставлю его вещи из квартиры. Я думала об этом и улыбалась. А ещё я чувствовала, что я наконец-то свободна. Может быть, впервые за много лет. И это было странно и страшно, но это было правдой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

33. Баня. Часть 1

Я пришла в баню поздно. Это настоящая баня при фитнес-клубе. Понедельник, вечер, народу почти нет. Я думала, что буду одна. Надела купальник, взяла полотенце и вошла.

Внутри было темно, только подсветка по стенам и запах дерева. На верхней полке кто-то сидел. Двое. Я видела их раньше в зале и в бассейне. Они молчали, оба красивые, лет по сорок пять. Один — крупный, широкоплечий, с короткой стрижкой. Второй — ниже, но плотнее, с тёмными волосами. Я остановилась.

— Не помешаю? — спросила я.

— Нет, — сказал крупный. — Заходите. Тут жарко, но терпимо.

Я на среднюю полку постелила полотенце и села. Они смотрели на меня. Я чувствовала их взгляды, но не оборачивалась. Дышать было тяжело. Я закрыла глаза, наклонилась. Потом почувствовала, как кто-то сел рядом.

— С непривычки наверху тяжело, — сказал тот, что ниже. — Я Илья. А это Игорь.

— Катя. Очень приятно.

— Вы вроде в бассейне и в зале часто бываете, а здесь мы вас первый раз видим, — сказал Илья.

— Да. Я не часто в баню хожу.

— А мы тут каждую неделю.

— Каждую?

— Раз в неделю обязательно сюда приходим. Никаких телефонов, никаких дел.

— И жён?

Илья засмеялся.

— Жён мы не берём. У нас мужская компания.

— И вы не против, что здесь могут быть женщины?

— Мы не против, — сказал Игорь с верхней полки. — Вы красивая. Очень. Я вас ещё в бассейне заметил.

Я хотела ответить, но не нашла слов. Он сказал это просто, как факт. Я пришла сюда, чтобы побыть одна, и не ожидала никого встретить. А теперь я сидела в бане с двумя незнакомыми мужчинами, и мне было комфортно.

Игорь встал, взял веник из таза, подошёл и сказал:

— Ложитесь на полку, я вас попарю.

Я легла на живот. Он стоял надо мной с веником. Я положила голову на руки, и он начал меня парить. Сначала легко, по спине, по плечам. Потом сильнее. Я почувствовала, как листья шуршат по коже, как жар входит в тело. Я закусила губу. Илья взял второй веник, встал рядом и начал парить мои ноги. Он бил веником по икрам, по бёдрам. Я закрыла глаза.

Сначала били слегка. Затем стали бить сильнее. По спине. По попе. По ногам. Я вскрикнула. Игорь наклонился к моему уху:

— Терпите. Мы же не очень сильно парим.

Они били ритмично. И мне казалось, что достаточно сильно. Я вцепилась в край полки. Тело горело. Илья отложил веник, взял ковш, плеснул воды на камни. Пар поднялся. Я закашлялась. Игорь накрыл мой рот рукой:

— Тише. Тише. Дышите носом.

Я дышала. Илья открыл дверь настежь. Игорь перевернул меня на спину. Я лежала на полке мокрая, красная. Они оба смотрели. Я закрыла глаза. Игорь наклонился и поцеловал меня в губы. Грубо, глубоко. С языком. Я ответила.

Пока мы с Игорем целовались, Илья стянул с меня трусы. Потом снял с себя плавки.

Игорь положил мне руку на грудь, опустил чашечки лифчика вниз и стал рассматривать меня. Он стоял надо мной и мял мою грудь. Потом тоже снял плавки, и я увидела его член. Большой, тяжёлый. Он поднял меня, поставил на колени, расстегнул лифчик на моей спине и снял его.

Потом повернул мою голову к себе. Я открыла рот и взяла его. Он держал меня за волосы и двигался. Илья сел на полку рядом со мной сзади. Двумя руками раздвинул мои ягодицы, потрогал. Большими пальцами растянул вход, посмотрел. Потом дотронулся до клитора. Помассировал его, затем поводил пальцем вокруг входа. Я текла, а он размазывал эту влагу по моим складочкам.

Потом он встал, пристроил свой член к моему входу и вошёл. Резко, на всю длину. Я замычала, но Игорь не дал мне отстраниться. Он крепко прижимал мою голову к своему паху. Они брали меня вдвоём, и я с удовольствием принимала их обоих.

Илья трахал меня сзади, и его движения были резкими. Я не видела, но чувствовала, что палка у него была толстая и он вставлял её в меня до предела.

— Хорошо умеет сосать, — сказал Игорь, обращаясь к Илье.

— И принимает хорошо. Узкая. Наверное, не рожала ещё.

Они говорили про меня, как будто меня тут не было. Я замычала и хотела что-то сказать, но Игорь засунул свой член мне в рот ещё глубже. А сам засмеялся и сказал:

— Не отвлекайся, мы тебя тут хвалим.

Потом я почувствовала, как Илья надавил пальцем на мой анус и скрылся в нём.

Я от неожиданности подалась вперёд. Он крепко сжал моё бедро и не дал отстраниться.

— Куда? Ну-ка не убегай, — приказал он. — Сейчас разработаю, и привыкнешь.

Он стоял сзади и орудовал в обеих моих дырочках: в одной членом, в другой пальцем.

Через минуту я забилась в экстазе. Мужики держали и трахали меня с двух сторон, даже точнее с трёх. А я кончала на Илью и стонала в член Игорю.

Когда я затихла, Илья освободил меня и вышел. Они поменялись местами. Теперь Игорь присунул мне сзади, а Илья дал в рот. Я наклонила голову вниз, чтобы вздохнуть, и выпустила изо рта член Ильи. Он погладил меня по голове и сказал:

— Кто будет у нас плохо сосать, будет пересасывать. Катя, не халтурь.

Я засмеялась и снова взяла член Ильи в рот.

Игорь трахал меня с такой силой, что Илье пришлось меня поддерживать, чтобы я не упала. Через минуту Игорь кончил мне на попу. Ещё через минуту Илья спустил мне в рот.

От усталости я не могла стоять и легла на полку. Мужики засмеялись и подняли меня под руки. Мы вышли в предбанник. Я едва держалась на ногах. Они посадили меня на лавку, завернули в полотенце. Илья принёс воды, Игорь сел напротив.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.

— В следующий понедельник придёшь?

— Не знаю.

— Приходи. Мы будем ждать.

— А если я приду, а вас не будет?

— Мы будем, — сказал Илья. — Мы всегда здесь. Вопрос только в том, придёшь ли ты.

— Я подумаю, — пообещала я.

Я сидела с ними ещё минут двадцать. Потом оделась и вышла на улицу. Было холодно. Я шла домой и уже знала, что приду через неделю снова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

34. Баня. Часть 2

Следующий понедельник я ждала с той самой смесью страха и предвкушения, которая бывает только перед чем-то запретным и очень желанным. Всю неделю я думала об Илье и Игоре — об их руках, о том, как они держали меня, как говорили обо мне между собой, как били вениками по коже. Я говорила себе, что это безумие, что так нельзя, что это не моё. А в понедельник вечером всё равно пришла в фитнес-клуб. В раздевалке надела купальник — тот же самый, тёмно-синий, — взяла полотенце и толкнула дверь в баню.

В парилке никого не было. Я постояла на пороге, чувствуя, как жар обволакивает меня, потом прошла внутрь и села на нижнюю полку. Дерево было горячим, воздух — плотным, дышать получалось только носом. Я ждала. Минуту. Две. Пять. Никого. Может, они не придут. Может, я их больше не увижу. И тут дверь открылась, и вошёл Илья. Один. Без Игоря.

— А где… — начала я.

— Он задерживается, — сказал Илья и сел рядом. — Будет через полчаса. А пока мы можем начать без него.

Он положил руку мне на спину и начал гладить меня. Он смотрел на меня так, как смотрят на что-то, что уже принадлежит ему. И я не стала возражать. Он встал, взял веник и сказал:

— Ложись, попарю пока тебя.

Я легла на полку. Он парил меня долго — сначала спину, потом ноги, потом стянул с меня трусы и стал бить веником по моей голой попе. Бил ритмично, сильно, и я заохала.

— А-а-а. Илья, мне уже больно!

Он засмеялся, отложил веник в сторону, наклонился и поцеловал меня сначала в одну, потом в другую половинку попы.

Затем накрыл её двумя ладонями и стал гладить, как будто заглаживал свою вину. Спустился ниже, большими пальцами раздвинул мои губки и нырнул во влагалище пальцами.

— Ножки раздвинь. Покажи, как ты нас ждала, — сказал он.

Я свесила одну ногу с полки и открыла ему свои прелести.

Он наклонился над моей попой, стал разглядывать меня и трахать пальцами.

Я опёрлась на ногу, которую свесила над полом, и оттопырила вверх попу, предоставляя ему лучший обзор и поле деятельности. Мне уже хотелось, чтобы он вставил в меня не пальцы, а свой толстый член. Я ему тут же поведала о своём желании.

Илья засмеялся, ещё пару раз ткнул в меня пальцами и сказал:

— Пойдём в душ.

Мы встали. Я подобрала свои трусы, Илья взял меня за руку и вывел из парилки.

Он завёл меня в дальнюю кабинку, закрыл за собой дверь и прижал к прохладной стене. Включил душ. Струи воды падали сверху, смывая пот и жар. Он снял с меня мокрый лифчик, и я осталась стоять перед ним голая. Вода стекала по моей коже, по его телу. Илья был красив — плотный, с широкой грудью, с руками, которые уже лежали на моей талии. Я опустила глаза вниз, его член рвался наружу из плавок.

— Не будем ждать Игоря, — сказал он тихо. — Он потом тебя трахнет.

Я просунула пальцы под резинку его плавок и достала член. Он был не столько длинный, сколько толстый. Очень толстый и тяжёлый.

Я стояла, смотрела на него и гладила двумя руками.

Потом Илья снял с себя плавки и опустился передо мной на корточки, раздвинул мои ноги и начал целовать меня там — влажно, настойчиво, не обращая внимания на воду, которая лилась ему на лицо. Я застонала и запустила пальцы в его волосы. Он поднялся через минуту, развернул меня спиной к себе, наклонил к стене и вошёл — резко, глубоко, под шум воды. Я почувствовала его член внутри и выгнулась навстречу. Он двигался сильно, быстро, и вода била по нам обоим, и я кончила через пару минут, дрожа и прижимаясь лбом к кафелю. Илья кончил следом мне на спину.

Он обнял меня сзади за грудь, прижался и сказал:

— Пойдём. Игорь сейчас придёт.

Мы вышли из душа и пошли в комнату отдыха. Там стоял стол с лавками, диван, журнальный столик и висел большой телевизор на стене. Игорь сидел на диване с бутылкой воды. Увидев меня — голую, мокрую, с полотенцем на плече, — он встал, подошёл ко мне и улыбнулся. Нагнулся и поцеловал меня в губы. Потом просунул руку между моих ног и стал пальцами играть с клитором, продолжая целовать меня. Потом спустился ниже по складочкам и провалился двумя пальцами во влагалище.

— Этот дядька, — он кивнул на Илью, — судя по тому, какая ты мокрая и растянутая, уже успел здесь побывать, — засмеялся он, отрываясь от моих губ.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Да. Он уже трахнул меня, но обещал, что ты тоже трахнешь.

— Ну раз обещал, значит трахну.

Я засмеялась и стала растягивать рубашку Игоря.

Он вытащил из меня свои пальцы и быстро разделся. Потом провёл рукой по моей груди, по животу, по бёдрам. Он гладил моё тело двумя руками. Илья подошёл и встал у меня за спиной. Я стояла между ними двумя, в тёплой, пахнущей деревом и маслами комнате, и чувствовала, как напряжение последних дней уходит, заменяясь предвкушением.

— Иди на диван, — сказал Игорь. — Вставай раком.

Я пошла. Встала на четвереньки, опустившись на локти. Илья подошёл сзади, раздвинул мои ягодицы, а Игорь сел передо мной на диван и притянул мою голову к себе. Они трахали меня одновременно — один в рот, второй в дырочку — и это было уже не так, как первый раз в парилке. Это было медленнее, спокойнее, как будто они никуда не торопились. Илья двигался ритмично, держа меня за бёдра, а Игорь гладил по голове, пока я брала его в рот, и говорил:

— Хорошая девочка. Умница. Сосёшь ещё лучше, чем в прошлый раз.

Потом они поменялись. Теперь Игорь вошёл в меня сзади, а Илья сел на диван, и я взяла его член в рот. Игорь двигался медленнее Ильи, но глубже, его член был тоньше и длиннее. Я чувствовала, как его палка доходит до предела, как он сжимает мою талию, как его дыхание учащается. Я кончила снова — на этот раз на член Игоря, застонав так, что Илья вздрогнул и кончил мне в рот, а потом засмеялся.

— Катя, ты сегодня особенно горячая, — сказал Илья, вытаскивая член из моего рта. — Понравилось трахаться с двумя мужиками?

— Понравилось, — сказала я, всё ещё принимая Игоря сзади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А с тремя пробовала? — спросил Игорь, не прекращая трахаться со мной.

— Нет. Если вы ещё третьего приведёте, вы же меня совсем затрахаете.

После этих слов Игорь ткнул в меня с силой ещё несколько раз. Я не удержала равновесие и упала на колени Ильи, который сидел передо мной. Игорь кончил мне на попу.

Потом они посадили меня между собой, чтобы я отдышалась. Мы втроём сидели на диване — я между ними, влажная и обессиленная. Илья гладил мои волосы, Игорь держал мою руку.

— В следующий понедельник с тремя хочешь попробуешь? — спросил Игорь.

— Да. Хочу, — ответила я, и на этот раз не сомневалась, что точно приду.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда договоримся так: раз в неделю, по понедельникам, будем здесь встречаться.

— Идёт, — сказала я и прижалась к Илье.

35. Баня. Часть 3

В третий понедельник я снова пришла в баню. Уже не волновалась, не оглядывалась, не думала, правильно ли поступаю. Просто разделась в раздевалке, даже не стала надевать купальник, завернулась в полотенце и толкнула дверь в парилку.

Они уже были в парилке и ждали меня. Илья и Игорь. Но на этот раз там был третий. Он сидел чуть в стороне, у самой стены, и я сначала даже не разглядела его в полумраке. Было понятно, что он высокий, широкий в плечах, с короткой стрижкой и руками, которые сразу выдавали либо спортсмена, либо человека, привыкшего к физической работе. Он смотрел на меня спокойно, без улыбки, как будто оценивал.

Я остановилась на пороге.

— Не помешаю? — спросила я, хотя это была наша с ними шутка ещё с первого раза.

— Заходи, — сказал Игорь. — Сегодня мы втроём.

— Меня зовут Кирилл, — сказал третий. Голос низкий, ровный. — Мне про вас рассказывали. Много. Я захотел познакомиться.

Я приветственно кивнула и села на нижнюю полку, чувствуя, как три пары глаз смотрят на меня сверху. Я так и сидела завёрнутая в полотенце, потому что растерялась, когда увидела их троих. Илья спустился ко мне первым. Сел рядом. Он положил руку мне на колено и медленно повёл её вверх. Я сомкнула ноги и зажала его ладонь между ними. Он засмеялся, наклонился к моему уху и прошептал:

— Не бойся. Раздвинь ножки и расслабься.

Я немного раздвинула ноги, и Илья дотронулся до моей промежности. Он гладил меня снаружи, а потом ввёл один палец внутрь и стал им шевелить. Я тут же стала мокрой. Он добавил второй палец и стал ими трахать меня. Я сидела с раздвинутыми ногами, завёрнутая в полотенце, и не шевелилась. Илья другой рукой обнял меня за плечи и прошептал:

— Ты же не против, если сегодня нас будет трое? Кирилл — наш друг. Мы давно вместе. Он надёжный. Но если ты передумаешь и скажешь «нет» — он уйдёт, и мы всё забудем.

Я молчала. Сердце колотилось. Это было что-то новое, что-то, чего я никогда не делала и, честно говоря, даже не представляла. Но тело уже ответило за меня — тем самым теплом, которое разливалось от живота вниз. Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела попробовать.

— Я не против, — сказала я.

Илья улыбнулся, кивнул Игорю и Кириллу, они спустились вниз.

— Тогда пойдём в душ, — сказал Илья. — А потом в комнату отдыха. Там удобнее. Покажем тебя Кириллу, какая ты хорошенькая.

Мы вышли из парной. Мы с Ильей первые, за нами шли Игорь и Кирилл. Мы даже не дошли до душа.Илья остановил меня и развернул лицом к Игорю и Кириллу. Потом обхватил сзади и снял полотенце. Он повесил его себе на плечо, а сам прижался ко мне сзади и обхватил меня двумя руками за грудь.

Я почувствовала его ладони. Тёплые. Тяжёлые. Он сжал меня. Я выдохнула. Игорь смотрел на меня. Кирилл — тоже. Он был самым здоровым из них. Широкие плечи, большие руки, тяжёлый взгляд. Он смотрел на меня, не отводя глаз. Я стояла голая перед тремя мужчинами и не прикрывалась.

— Ну что, Кирилл, — сказал Илья. — Как тебе?

— Хороша, — ответил Кирилл. — Очень.

— Мы же обещали, что тебе понравится. Так что смотри. И трогай.

Илья и Игорь переглянулись. Потом Илья кивнул Игорю. Игорь подошёл. Он положил руку мне на живот. Потом ниже. Раздвинул мои ноги. Я почувствовала его пальцы. Он провёл между складочек. Я вздрогнула. Он надавил. Потом ввёл палец. Я застонала. Илья в это время мял мою грудь. Сжимал соски.

— Смотри, какая она мокрая, — сказал Игорь Кириллу. — Иди. Попробуй.

Кирилл подошёл. Он встал рядом. Посмотрел на меня. Потом опустил руку. Его пальцы коснулись моей промежности. Я почувствовала, как он раздвигает меня. Потом вводит два пальца. Глубоко. Я вскрикнула. Он двигал ими внутри. Медленно. Я текла по его руке.

— Да, — сказал он. — Хорошая девочка. Тёплая. Узкая.

— Ещё не разработанная, — сказал Илья. — Но это ненадолго. Мы это исправим.

Они трогали меня втроём. Игорь с Кириллом спереди, Илья сзади. Их пальцы входили и выходили. Я стояла и принимала. Потом Кирилл убрал руку. Посмотрел на Илью.

— Можно?

— Можно, — сказал Илья. — Она согласна.

Кирилл взял меня за руку и притянул к себе. Развернул и прижал к стене. Раздвинул мои ноги коленом. Достал из плавок свой член и вошёл в меня сразу глубоко. Я вскрикнула. Он был большой. Больше, чем Илья. Больше, чем Игорь. Он заполнил меня целиком. Я вцепилась в его плечи. Он начал двигаться. Медленно. Потом быстрее. Илья стоял рядом. Смотрел. Игорь — тоже. Кирилл трахал меня у стены. Потом он остановился, но не вышел из меня. Я чувствовала, как его член распирает меня внутри. Он прижал меня к себе. Потом наклонился и поцеловал. Грубо. Глубоко. Его язык скользнул мне в рот. Я почувствовала его вкус. Вино, соль, что-то ещё. Я ответила. Он запустил пальцы в мои волосы. Притянул ближе. Потом отстранился. Посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Нравится?

— Да, — ответила я.

Он снова поцеловал меня. На этот раз медленнее. Глубже. Его язык двигался у меня во рту. Медленно. Настойчиво. Как будто он трахал мой рот языком. Я застонала. Он почувствовал. Ускорился. Его язык входил и выходил. Касался моего языка. Играл с ним. Я вцепилась в его плечи. Он прижал меня к стене. Продолжил. Я не могла дышать. Но он не отстранялся. Я хотела больше. Но он просто был во мне. Он трахал мой рот языком. Долго. И я кончила. Просто от этого. Просто от того, что он целовал меня. Он это почувствовал. Отстранился. Посмотрел на меня и улыбнулся.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Кончаешь быстро.

Кирилл всё ещё оставался во мне. Он не выходил. А мне опять хотелось, чтобы он меня трахал.

Но он вышел из меня, взял за руку и повёл в душ. Мы быстро ополоснулись и пошли в комнату отдыха.

Все разделись и были голые. Илья принёс масло, Игорь и Кирилл сели на диван. Я села между ними. Игорь с Кириллом потянули мои колени каждый в свою сторону. Они раздвинули мне ноги. Теперь это выглядело так, что я приглашаю в себя всех желающих. И это было правдой. Илья опустился передо мной на колени. Он налил масло себе на руки и стал ласкать меня руками. Он погладил меня между ног, раздвинул мой вход и скользнул внутрь. Он трахал меня пальцами и надавливал на заветную точку. Я текла по его руке как сумасшедшая. Кирилл развернул меня в полуоборота к себе, взял мою руку и положил себе на грудь — дал потрогать. Я провела ладонью по его телу. Оно было каменным. Он взял мою голову и притянул к себе — не грубо, но уверенно. Я открыла рот и взяла его член. Он был большой, тяжёлый, и я почувствовала, как слюна наполняет рот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока я сосала Кириллу, Илья поставил меня на колени на диван, раздвинул мои ноги и вошёл. Я замычала, но не выпустила член Кирилла изо рта. Игорь пристроился рядом, взял мою грудь в ладони и начал мять её, пощипывая соски. Меня трахали, ласкали и держали одновременно — со всех сторон, — и это было то самое чувство, которое я уже успела полюбить: чувство полной заполненности, без остатка.

Илья кончил мне на попу. Его место занял Игорь. Он трахал сильно, после каждого толчка я с членом во рту смещалась вперёд. Кирилл придерживал меня, чтобы я не свалилась.

— Меняемся, — сказал Игорь через несколько минут.

Он вышел, и я почувствовала, как они меня просто перевернули на сто восемьдесят градусов. Игорь сел передо мной, и я взяла его в рот. Начала сосать, двигать головой вверх-вниз. Я почувствовала, как сзади пристраивается Кирилл. Он был больше, и вошёл глубже. Я застонала и выпустила член Игоря изо рта.

Илья стоял рядом. Он погладил меня по голове. Потом присел на корточки и стал трогать мою грудь. Он дёргал меня за соски. Мял, гладил. Я снова взяла в рот Игоря и стала сосать ему. Он кончил мне в рот через пару минут.

Кирилл продолжал трахать меня сзади. Его движения были медленными, глубокими, почти ленивыми, он знал, что никуда не торопится. Я почувствовала, как волна подступает во второй раз.

— Я сейчас, — прошептала я.

— Кончай, — сказал Илья. — Мы хотим посмотреть.

Я кончила — долго, громко, содрогаясь всем телом. Кирилл кончил следом мне на спину. Я упала на колени к Игорю, не в силах пошевелиться. Они не дали мне передохнуть — перевернули на спину, подложили подушку под голову. Илья вошёл снова — быстро, жёстко. Кирилл снова оказался у моего рта, а Игорь — сбоку, лаская меня руками. Так они менялись ещё дважды. Я не считала, сколько раз они кончали. Я просто была — между их телами, руками, членами, — и это было то, чего я никогда не испытывала раньше.

Потом я лежала на диване, а они ушли в парилку. У меня уже не было сил идти с ними, я отказалась. Илья погладил мои волосы.

— Отдохни, — сказал он. — Тебе понравилось?

— Очень, — честно ответила я.

— Значит, теперь нас будет трое, — сказал он. — Каждый понедельник.

Я закрыла глаза и уже знала, что буду всю неделю ждать следующего понедельника.

36. Кипр

Я прилетела на Кипр одна. Муж не смог — работа, дела. Я взяла отпуск, чтобы просто отдохнуть. Отель был на берегу, с видом на море, с белыми стенами и синими ставнями. Я лежала на шезлонге, пила холодное вино и никуда не спешила. Первые два дня я не разговаривала ни с кем, кроме официантов. Это было блаженство.

На третий день я увидела его. Он сидел с книгой. Высокий, загорелый, с тёмными волосами и короткой бородой. Лет сорока. Он был не похож на туристов — те были шумные, с детьми, с надувными кругами. А он был один. Читал. Иногда поднимал голову и смотрел на море. Я поймала себя на том, что смотрю на него. Он заметил. Улыбнулся. Я отвернулась.

Вечером я ужинала в ресторане на набережной. Он вошёл и сел за соседний столик. Один. Заказал вино и рыбу. Я ела и чувствовала, что он смотрит. Потом он встал, подошёл и спросил:

— Вы говорите по-английски?

— Немного.

— Я Марко. Из Италии.

— Лена. Я из Москвы.

Он сел за мой столик. Мы разговорились. Он оказался инженером, приехал на Кипр на месяц — работать над проектом. Живёт в отеле. Один. Мы говорили о море, о вине, о том, что оба устали от своих жизней. Он смотрел на меня так, как будто видел родственную душу. И я смотрела на него так же.

Он проводил меня до номера. У двери я остановилась. Он наклонился и поцеловал меня. Я ответила. Мы вошли. Дверь закрылась. Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на талию, тёплая, тяжёлая. Он целовал меня долго, не давая опомниться, его язык скользил по моим губам, по шее, спускался к ключицам. Я закрыла глаза. От него пахло морем, вином и чем-то ещё — горьким, мужским. Я дышала этим запахом и чувствовала, как внутри поднимается волна. Его рука медленно скользнула по моей ноге, поднимая подол платья, и я почувствовала, как тепло от его ладони проходит через тонкую ткань. Он не спешил. Он просто держал меня и целовал, как будто у нас было всё время мира. Я запустила пальцы в его волосы и притянула к себе. Он застонал.

Потом он взял меня за руку и подвёл к кровати. Я села. Он опустился передо мной на колени, снял с меня босоножки — медленно, по одному ремешку. Потом поднял подол платья через голову. Я осталась в белье. Он смотрел на меня, не отводя глаз. Я чувствовала его взгляд на своей коже, на груди, на бёдрах. Расстегнул лифчик, снял его. Моя грудь оказалась перед ним. Он наклонился и взял сосок в рот — медленно, влажно, чуть прикусывая. Я выгнулась и застонала. Его рука легла на вторую грудь, сжала, провела большим пальцем по соску. Я чувствовала, как между ног становится мокро. Он снял с меня трусы, раздвинул мои колени, посмотрел на меня. Потом наклонился и поцеловал между ног. Я замерла. Мне казалось, что я никогда не позволила бы это сделать незнакомому мужчине, но сейчас всё было иначе. Его язык двигался медленно, по кругу, находил клитор, играл с ним, спускался ниже. Я чувствовала, как тело откликается, как нарастает волна, как пальцы ног поджимаются. Я вцепилась в простыню. Он не останавливался. Он довёл меня до первой волны, и я кончила, содрогаясь, притягивая его голову к себе. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Улыбнулся, встал, разделся сам — быстро, не отводя от меня взгляда. Я увидела его член — большой, твёрдый. Он лёг на меня, раздвинул мои ноги. Вошёл медленно, глубоко. Я выдохнула и обняла его за плечи. Он двигался не спеша, с паузами, и я чувствовала каждое его движение. Он наклонился и поцеловал меня в губы. Я ответила. Мы кончили вместе. Он остался во мне ещё на несколько минут, потом лёг рядом. Мы лежали и слушали дыхание друг друга.

Мы провели вместе неделю. Днём — море, вечером — рестораны, ночью — секс. Он не спрашивал про мою жизнь. Я не спрашивала про его. Мы просто были вместе. На восьмой день он уехал. Утром, пока я спала. Оставил записку: «Спасибо за эту неделю. Ты — чудо. Марко». Я прочитала, улыбнулась и убрала в сумку. Через два дня я улетела домой. Муж встретил в аэропорту, обнял, спросил, как отдохнула. Я сказала — хорошо. И это была правда.

Дома я не могла уснуть. Лежала рядом с мужем, слушала его дыхание и думала о Марко. О его руках. О том, как он держал моё лицо, когда целовал. Как его ладонь лежала на моей талии — тяжело, уверенно. Я закрывала глаза и вспоминала его запах. Море, вино, что-то горькое, мужское. Я помнила его голос. Он говорил тихо, почти на ухо, и от этого голоса у меня порхали бабочки в животе.

Я помнила, как он снял с меня босоножки. Медленно, по одному ремешку. Как будто это было важно. Как он поднял подол платья через голову и смотрел на меня. Не торопясь. Я помнила его взгляд на своей груди. Как он взял сосок в рот — влажно, чуть прикусывая. Как я выгнулась и застонала, а он не остановился. Я помнила его пальцы. Как они скользили по моей коже, находили меня, входили. Я помнила, как он вошёл в меня. Медленно, глубоко. Как смотрел мне в глаза. Как я обхватила его ногами и притянула к себе.

А теперь я лежала рядом с мужем. Он спал. Он всегда спит после секса. Быстро, крепко, отвернувшись к стене. Секс с ним — это всегда одно и то же. Он ложится на меня, входит, двигается, кончает, слезает. Иногда спрашивает: «Ты как?» Я говорю: «Хорошо». Он верит. Потому что никогда не спрашивает по-настоящему. Он никогда не задерживался. Никогда не смотрел на меня так, как смотрел Марко. Как будто я — это не просто тело, которое нужно использовать. Как будто я — что-то большее.

Я лежала в темноте и чувствовала, как между ног становится мокро. От воспоминаний. От того, что я знаю теперь, как это бывает. Я знала, что муж никогда не догадается. Что он никогда не спросит. Что завтра всё будет как всегда. А я буду лежать рядом и вспоминать.

Я не знала, что так бывает. Что можно кончить от того, как мужчина смотрит. От того, как он снимает с тебя босоножки. От того, как он не торопится. Я думала, что это всё выдумки, что так только в книгах, что женский оргазм — это что-то необязательное. А оказалось, что это я просто не знала. Что мне никто не показывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне сорок лет. И только сейчас я узнала, что моё тело умеет. Что оно может. Что оно живое. И теперь мне с этим жить.

Я закрыла глаза и снова почувствовала его руки. Я уснула только под утро.

37. Папин коллега

Папа пришёл с работы и сказал, что вечером зайдёт его коллега. Я не придала этому никакого значения. Я жила с родителями, работала, приходила домой поздно. В тот вечер я была дома — сидела на кухне с ноутбуком, смотрела кино и пила чай. Обычный вечер. Ничего особенного.

Он пришёл в семь. Я услышала, как хлопнула входная дверь, как папа его встретил, как они прошли в гостиную. Я не вышла. Мне было всё равно. Потом папа позвал меня:

— Вика, иди сюда, познакомься.

Я подошла. В гостиной сидел мужчина. Лет сорока, может, чуть больше. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лёгкой сединой на висках. В рубашке с закатанными рукавами. Он встал, когда я вошла, и протянул руку.

— Андрей.

— Вика.

Я пожала его руку. Ладонь была тёплой, сухой, крепкой. Он посмотрел на меня — не бегло, а внимательно. Так, что я почувствовала это кожей. И я посмотрела на него. Не знаю, что это было. Но между нами что-то пробежало. Как ток. Я почувствовала, как у меня пересохло в горле, и отвела взгляд. Папа попросил меня принести чай и сделать бутерброды. Я ушла на кухню и стояла там дольше, чем нужно. Пыталась успокоиться. Руки дрожали. Я не понимала, что со мной.

Потом я вернулась, поставила перед ними чашки с чаем, бутерброды и почувствовала, что он смотрит на меня. Не постоянно. Иногда. Но каждый раз, когда наши взгляды встречались, я опускала глаза. И чувствовала, как внутри что-то поднимается. Как будто открылась дверь, которую я сама давно закрыла.

Он ушёл через два часа. Попрощался с папой, потом подошёл ко мне.

— Приятно было познакомиться, Вика.

— Взаимно, — ответила я.

Он задержал мою руку в своей. Я не убрала. Он улыбнулся и вышел. Я закрыла за ним дверь и пошла к себе. Легла в кровать и не могла уснуть. Я думала о нём. О его руке, о его взгляде, о том, как он держал мою руку. Мне было тридцать два. Я не была наивной девочкой. Но что-то в нём было такое, от чего я терялась. Я вспоминала его глаза, и у меня внутри всё сжималось. Я говорила себе, что это ерунда. Что я его больше не увижу. И всё равно не могла уснуть до утра.

Через два дня папа сказал:

— Вика, тут такое дело. Андрею нужно отвезти документы. Вот, возьми, отвези, пожалуйста. Он живёт на Ленинском.

Я взяла пакет. Внутри были какие-то бумаги, важные для отца. Я поехала вечером, после работы. Дом был старый, сталинский, с высокими потолками. Я поднялась на пятый этаж, позвонила. Дверь открыл он. В домашних штанах и футболке. Увидел меня и улыбнулся.

— Вика, заходи.

Я зашла. Квартира была большая, но неухоженная — мужская. Я протянула пакет.

— Папа сказал, это вам передать.

— Спасибо. Чай будешь?

— Не знаю. Наверное, буду.

Мы сели на кухне. Он налил чай, поставил передо мной. Мы разговаривали. Он спрашивал меня о моей работе, о жизни, о том, чем я занимаюсь. Я узнала, что он разведён, живёт один. Я не спрашивала, он сам рассказывал про себя. И всё это время я чувствовала, как между нами натягивается струна. Я сидела напротив него и боялась поднять глаза. Потому что знала: если посмотрю, то пропаду.

Потом он посмотрел на меня и сказал:

— Ты знаешь, я когда тебя увидел — не мог перестать думать о тебе.

Я молчала. Сердце колотилось как бешеное.

Он продолжил:

— Я понимаю, что это странно. Я работаю вместе с твоим отцом. Но я не могу выкинуть тебя из головы.

Я посмотрела на него. И сказала то, что чувствовала:

— Я тоже.

Он встал, подошёл ко мне, взял за руку и поднял со стула. Мы стояли очень близко. Я чувствовала его дыхание. Он наклонился и поцеловал меня. Я ответила. Мы стояли и целовались на его кухне, как подростки. Его руки скользили по моей спине, по талии. Я чувствовала, как его ладони, тёплые и тяжёлые, прижимают меня к нему.

Он расстегнул мою блузку, спустил с плеч. Я расстегнула его рубашку. Мы разделись прямо там, на кухне. Я стояла перед ним голая, и мне не было стыдно. Мне было хорошо.

Он приподнял меня, посадил на стол. Я обхватила его ногами. Его член был прямо у моего входа. Я ногами притянула его к себе, и он вошёл в меня.

Я почувствовала, как внутри разлилось тепло. Он начал двигаться. Он вставлял член до самого конца. Потом вынимал его из меня и снова вставлял. Он наклонился и положил меня на спину. Я лежала перед ним голая, и от каждого его толчка моя грудь подпрыгивала вверх. Он держал меня за бёдра, чтобы я не сдвигалась вверх и не теряла его. Я смотрела на него и чувствовала, что растворяюсь. Что исчезаю. Что меня больше нет. Есть только он и то, что он делает со мной.

Потом он вышел из меня, поднял со стола и повёл в спальню. Положил на кровать. Я лежала перед ним, а он смотрел на меня и гладил от плеч, по груди, животу, вниз.

— Ты красивая, — сказал он.

Он раздвинул мои ноги и лёг на меня. Вошёл медленно, глубоко. Я выдохнула и обняла его за плечи. Теперь он двигался не спеша, глядя мне в глаза. Я чувствовала его всего. Мне было хорошо. Так, как не было давно. Я кончила первая. Он следом — мне на живот. Потом слез и лёг рядом. Мы лежали и молчали. Я повернулась к нему и уткнулась носом в его плечо.

— Ты останешься на ночь? — спросил он.

— Да. Я хочу остаться.

И осталась. Утром мы пили кофе на его кухне, и я не чувствовала стыда. Я чувствовала вкус кофе, солнце в окне и мужчину, который смотрел на меня и улыбался.

Мы не договаривались о новой встрече. Через две недели папа сказал, что Андрей снова зайдёт. Я услышала это и почувствовала, как внутри всё сжалось. Я ждала его.

Он пришёл в субботу, днём. Я была дома. Когда в дверь позвонили, я не пошла открывать. Папа открыл сам. Я слышала, как они прошли в гостиную, как папа сам налил чай, как они о чём-то разговаривали. Я сидела у себя в комнате и не выходила. Думала, что если не выйду, то ничего не будет. Но через полчаса папа позвал:

— Вика, иди сюда, Андрей торт принёс. Попьёшь с нами чай.

Я зашла в гостиную. Андрей сидел в кресле. На нём был красивый синий джемпер и свободные брюки. Он увидел меня и улыбнулся. Я кивнула. Папа что-то рассказывал, я не слушала. Я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня, и я знала, что он вспоминает то же, что и я. Ту ночь, ту кухню, ту кровать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потом папа вышел в другую комнату — что-то искал. Мы остались вдвоём. Он посмотрел на меня и тихо сказал:

— Ты не выходила. Я ждал.

— Я не знала, что ты придёшь.

— Ты знала.

Я молчала. Он прав. Я знала. Я чувствовала, как между нами снова натягивается струна. Как воздух становится плотным. Как мне снова трудно дышать.

Папа вернулся, и мы снова стали делать вид, что ничего не было. Чай, разговоры по работе. Андрей сидел, пил чай, отвечал папе. Но каждый раз, когда папа отворачивался, он смотрел на меня. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовала, как между нами прибегает ток.

Он ушёл через час. Я закрыла за ним дверь. Папа что-то сказал про него — что хороший человек, что давно его знает. Я кивнула и пошла к себе. Ночью я не спала. Я думала о нём. О том, как мы с ним целовались. Как мы с ним трахались. Я вспоминала его руки, его голос, его дыхание. И понимала: я хочу его снова.

Через два дня я поехала к нему сама. Потому что хотела его. Я позвонила в дверь. Он открыл. Увидел меня и улыбнулся так, как будто ждал.

— Я знал, что ты придёшь.

— Откуда?

— Потому что я бы тоже пришёл на твоём месте.

Я вошла. Он взял меня за руку, повёл в спальню. Раздел, положил на кровать. И всё было так же, как в первый раз. И я снова осталась до утра.

38. Ревность

Я сидела за столом на совещании и смотрела на Викторию, и с каждой минутой моя нелюбовь к ней росла в геометрической прогрессии, как курс биткоина в удачный год. Она сидела рядом с Олегом — не просто рядом, а слишком близко, на мой взгляд, — и улыбалась ему так, будто он был единственным мужчиной в мире, а все остальные присутствующие, включая меня и Игоря, были просто декорациями, фоном, массовкой в её личном романтическом фильме. Олег что-то рассказывал о планах на квартал, о новых поставках, о расширении сети, и его голос звучал ровно и профессионально, но я слышала только её голос — этот её слишком умный, слишком правильный, слишком сладкий голос, которым она задавала вопросы, явно рассчитанные на то, чтобы показать, какая она компетентная, какая она разбирающаяся, какая она идеальная кандидатка на всё, что угодно, включая, возможно, место в его постели. Я ревновала. Я просто физически не могла на это смотреть, и мой карандаш оказался под угрозой.

На столе загорелся экран телефона. Сообщение от Олега: «Ты прекрасно выглядишь, когда злишься. У тебя сейчас такое лицо, будто ты планируешь убийство. Не переживай, она мне не нужна. Ты же знаешь. И, кстати, карандаш пожалей — он не виноват».

Я подняла глаза. Он смотрел на меня поверх своих бумаг, чуть улыбаясь той самой улыбкой, которая всегда означала, что он всё видит, всё понимает и наслаждается происходящим, и при этом продолжал говорить о бюджетах, не сбиваясь ни на секунду. Я не ответила на сообщение. Я просто убрала телефон в карман и снова посмотрела на Викторию, которая в этот момент поправляла волосы — тем самым жестом, которым женщины поправляют волосы, когда хотят привлечь внимание мужчины. Я закатила глаза так выразительно, что Игорь, прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Через минуту пришло сообщение от Игоря: «Я смотрю на тебя. Ты злишься. У тебя сейчас такой вид, будто ты готова испепелить её взглядом. Хочешь, я отвлеку тебя? Просто скажи. У меня есть план. Он включает кофе, меня и отсутствие Виктории». Я посмотрела на Игоря. Он сидел напротив и смотрел на меня, приподняв бровь с тем самым выражением, которое означало: «Я знаю, что тебе нужно, и я готов это предоставить». Я едва заметно кивнула, чувствуя, как внутри уже закипает не только ревность, но и предвкушение. Игорь улыбнулся уголками губ.

Совещание тянулось бесконечно, как финал «Властелина колец», который заканчивается шесть раз, но всё никак не заканчивается. Я слушала вполуха, кивала, когда нужно было кивать, и даже умудрилась ответить на какой-то вопрос про выкладку товара, хотя мои мысли были далеко — точнее, они были попеременно то у Олега, то у Игоря, которые оба смотрели на меня с разных концов стола и явно наслаждались тем, как я медленно закипаю.

Когда совещание наконец закончилось, я вышла из зала с такой скоростью, будто за мной гнались, и направилась прямиком в кабинет Игоря — мне нужно было выпустить пар, и я знала, что он мне в этом поможет. Олег догнал меня у самой двери, схватил за руку и зашёл следом.

— Ты чего? — спросил он, разворачивая меня к себе и заглядывая в глаза. — Ты сегодня весь день какая-то отстранённая. Я написал тебе сообщение, а ты даже не ответила. Я, между прочим, старался — там была шутка про карандаш. Ты её оценила?

— Всё нормально, — сказала я, пытаясь выдернуть руку, но он держал крепко. — Просто устала. От совещаний. От твоих сотрудниц. От всего.

— Таша, — он прижал меня спиной к двери и наклонился так, что его губы почти касались моего уха, — я же знаю, что ты ревнуешь. Это смешно. Она просто сотрудница. Она мне не нужна. У неё даже волосы не такого цвета, как у тебя. И она не умеет так смотреть, как ты. И она не ломает карандаши, когда злится, — а это, поверь мне, очень сексуально.

— Она тебе улыбается, — сказала я, не глядя на него и понимая, что мой аргумент звучит по-детски, но мне было плевать.

— А ты мне улыбаешься, — сказал он, приподнимая моё лицо за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза. — И это единственная улыбка, которая мне нужна. Единственная. На всём белом свете. Все остальные улыбки — это просто мышечные сокращения. Твоя — это искусство.

Он поцеловал меня в губы — коротко, но крепко, как будто ставил печать, подтверждающую право собственности. Я не ответила сразу — я всё ещё злилась, всё ещё держала оборону, — но его рука легла на мою талию, притянула ближе, и я сломалась. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как моя злость превращается во что-то другое, что-то более горячее и менее контролируемое. А потом он отстранился — резко, неожиданно, — и вышел из кабинета, оставив меня у двери с дрожащими коленями и полным беспорядком в голове.

Через пару минут — ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы восстановить дыхание, — дверь открылась снова, и вошёл Игорь. Он закрыл её за собой, прислонился к ней спиной и посмотрел на меня.

— Привет, ревнивица, — сказал он. — Я видел, как Олег выходил. У него был такой вид, будто он выиграл, но не до конца. Ты ему не поддалась, да? Моя девочка.

— Я не ревнивица, — сказала я, хотя мы оба знали, что это неправда. — Я просто хочу, чтобы вы оба знали, что я здесь. Что я существую. Что я не просто сотрудница, не просто ваша любовница, не просто третий угол вашего чёртова треугольника. Я — это я!

— Мы знаем, — сказал он, отталкиваясь от двери и подходя ко мне. — Мы всегда знаем. Ты — центр этого треугольника. Без тебя он бы развалился. Без тебя мы бы просто были двумя мужиками, которые пьют чай и обсуждают бизнес. Скучно. Бессмысленно. Невыносимо.

Он взял меня за талию, развернул спиной к стене и прижал к ней всем своим телом, и я почувствовала, какое оно тёплое, какое надёжное, какое знакомое. Его руки легли на мои бёдра, сжали их, притянули ближе.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда ты ревнуешь к кому-то другому? — сказал он, задирая мою юбку. — Я хочу, чтобы ты ревновала только ко мне. Олег пусть ревнует к Виктории. А ты — ты ревнуй ко мне. Это моя привилегия. Я её заслужил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Игорь...

— Не говори ничего, — сказал он, прижимаясь ко мне так, что я почувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк. — Я хочу чувствовать тебя. Прямо сейчас. Ты мне нужна. Ты весь день бесилась, и это было очень красиво, но теперь дай мне тебя успокоить.

Он стянул с меня трусы — быстро, ловко, как человек, который делал это уже много раз и знал все мои кнопки и рычаги, — и вошёл в меня резко, глубоко, вдавливая меня в стену с такой силой, что я задохнулась и вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах. Он двигался быстро, сильно, без всякой нежности, потому что знал: именно это мне сейчас и нужно. Я слышала его дыхание у своего уха, чувствовала его руки, сжимающие мои бёдра до синяков, и его голос, который шептал:

— Ты моя. Не его. Не сейчас. Сейчас ты моя. А вечером можешь быть его. Но сейчас — моя.

Он кончил со сдавленным стоном, но не вышел из меня сразу — мы стояли так, прислонившись к стене, тяжело дыша, и его лоб упирался в мой лоб, и я чувствовала его дыхание на своих губах. Потом он отстранился, поправил мою юбку, поцеловал меня в губы — нежно, почти благодарно.

— Ты хороший, Игорь, — сказала я, чувствуя, как дрожь всё ещё пробегает по моему телу.

— А ты меня любишь?

— Люблю, — сказала я. — И его люблю. И это странно. Это, наверное, вообще ненормально. Может, мне к психиатру записаться?

— Но это ты, — сказал он, улыбаясь. — Мы знаем. И мы не хотим, чтобы ты была другой. Психиатры не помогут — они просто не поверят, что такая женщина, как ты, существует. И что ей нужны сразу двое. Это за гранью науки.

Я обняла его и поняла, что то, что я чувствую — это не просто ревность. Это была игра. Опасная, захватывающая, возбуждающая игра, в которую мы играли втроём, и я не хотела из неё выходить. Я хотела играть в неё с ними обоими. Всегда.

Я вышла от Игоря, поправила волосы, одёрнула юбку и направилась прямиком в кабинет Олега, не давая себе времени на сомнения. Я зашла без стука — он сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, и когда он поднял голову и увидел меня, его лицо расплылось в той самой улыбке, которая означала, что он ждал этого визита.

— Ну что, — сказала я, закрывая дверь на защёлку с громким щелчком, который эхом разнёсся по кабинету, — тут один скучаешь? Без меня? Без Виктории? Без всех?

Он засмеялся, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Скучаю. Ужасно скучаю. Просто невыносимо. Эти бумаги — они такие скучные. Они не ревнуют, не ломают карандаши, не смотрят на меня испепеляющим взглядом через весь стол. С ними вообще неинтересно.

Я подошла ближе, встала прямо перед ним и посмотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Не можешь без меня?

— Не могу, — сказал он, улыбаясь. — Пробовал. Не получается. Я зависим. Это клинический случай.

Он протянул руку, притянул меня к себе, задрал мою юбку, посадил к себе на колени и засунул ладонь мне в трусы. Я почувствовала его пальцы, которые скользнули по моим складочкам — сначала легко, исследуя, а потом более уверенно. Он замер на мгновение, и его бровь поползла вверх.

— Ты мокрая, — сказал он. — И растянутая. Очень растянутая. Я чувствую, что здесь кто-то был до меня.

— Игорь меня только что трахал, — сказала я, глядя ему прямо в глаза и не отводя взгляда.

Он усмехнулся, но руку не убрал. Наоборот — его пальцы продолжили движение, только теперь они стали более настойчивыми, более требовательными.

— Игорь, значит, — сказал он, медленно вводя в меня один палец, а потом и второй. — Мой лучший друг. Мой деловой партнёр. Трахает мою женщину в своём кабинете, пока я сижу здесь и разбираю бумаги. А я думал, что ты пришла ко мне, потому что соскучилась. А ты, оказывается, просто решила меня добить.

— Я скучаю, — сказала я, чувствуя, как его пальцы двигаются внутри меня, надавливая на переднюю стенку с той самой точностью, которая всегда сводила меня с ума. — Но я хочу, чтобы ты знал: ты не единственный, кто меня хочет. Есть ещё кое-кто. И он тоже очень старается.

Он засмеялся — низко, гортанно, — и ввёл третий палец, заставляя меня застонать.

— Я знаю, что ты — моя, — сказал он, и его голос стал глубже и опаснее. — Даже когда ты с ним. Даже когда он трахает тебя у стены. Даже когда ты приходишь ко мне и говоришь об этом с таким вызовом. Ты всё равно моя. Потому что ты сама так решила. И я это знаю.

— Олег, — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы ускоряются, — ты ревнуешь?

— Ревную, — сказал он, и я видела, как его глаза темнеют. — Страшно ревную. До скрежета зубов. До желания пойти и набить ему морду, хотя он мой лучший друг. Но я люблю тебя ревновать. Это напоминает мне, что ты — самая желанная женщина в мире. И что я должен стараться. Каждый день. Чтобы ты не забыла, почему ты выбрала меня.

— Я не забыла, — прошептала я, чувствуя, как оргазм подступает, как волна, готовая накрыть меня с головой.

— Так что, — сказала я, пытаясь говорить ровно, хотя это было почти невозможно, — ты боишься, что я уйду к нему?

— Не боюсь, — сказал он, не прекращая движений. — Потому что ты — моя. Даже когда трахаешься с ним. Даже когда называешь его Игорёшей. Даже когда сидишь у него на коленях и держишь за руку. Ты всё равно моя. Потому что я — твой главный. И ты это знаешь.

— Уверен?

— Абсолютно, — сказал он, вынимая пальцы и глядя мне прямо в глаза. — На сто процентов. На двести. На тысячу.

Он прижал меня к себе и поцеловал — глубоко, властно, с языком, и я ответила, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, прижимая меня всё ближе, и как его эрекция упирается мне в бедро. А потом он отстранился — резко, как и в прошлый раз, — и сказал:

— Мне надо идти. У меня встреча через десять минут. И я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня. И это главное. Всё остальное — детали. Виктория — деталь. Игорь — деталь. Даже этот карандаш, который ты снова сломаешь, — деталь.

Я встала и пошла к двери. У самого выхода я обернулась.

— Олег, ты всё-таки ревнуешь. И я это люблю.

Он улыбнулся, откидываясь в кресле.

— Я знаю. Именно поэтому я это и делаю.

39. Останься

Мы не виделись почти четыре года. Иногда я думала, что это даже хорошо. У каждого своя жизнь, свои дела, свои проблемы. Мы давно взрослые люди и вроде бы должны уметь отпускать. Только меня никто не спрашивал, умею ли я его отпускать.

Когда-то между нами всё было просто. Мы встречались, оставались друг у друга, могли провести вместе весь выходной и никуда не торопиться. Он знал, какой кофе я пью утром, как я люблю, когда меня обнимают со спины, и что после тяжёлого дня мне не нужны советы. Мне нужно было просто молча полежать рядом. Потом я испугалась. Не его. Того, насколько хорошо мне с ним было.

После развода я не хотела снова зависеть от мужчины. У меня был ребёнок, работа, привычка всё решать самой. А он хотел большего. Хотел, чтобы я переехала к нему, чтобы мы перестали встречаться урывками и начали жить вместе. Я сказала «нет». Он не стал уговаривать. Это было самое тяжёлое.

Мы расстались без красивой последней сцены. Просто однажды я собрала вещи, поцеловала его и ушла. Он не остановил меня. Потом были другие мужчины. У него, наверное, тоже были другие женщины. Я не спрашивала. Он не спрашивал меня.

Иногда мы пересекались. Выпивали вместе с друзьями, разговаривали о работе, о детях, о каких-то бытовых вещах. Я старалась не смотреть на его руки, плечи, губы.

Он тоже старался не смотреть на меня слишком долго. Несколько недель назад у меня сломалась машина. Был вечер. Холодно. Я стояла у дороги и злилась на себя, на машину и вообще на всё. Я открыла телефон и увидела его номер. Не знаю, почему я позвонила именно ему.

Он приехал быстро. Решил вопрос с эвакуатором и отвёз меня домой. Всё время был спокойным, будто между нами ничего никогда не было. Будто я его никогда не бросала. Перед тем как уйти, он спросил:

— Ты счастлива?

Я посмотрела на него и ответила:

— Не знаю.

Он кивнул.

— Я тоже.

После этого мы начали переписываться. Сначала совсем немного. Потом почти каждый день. Иногда до двух ночи. Мы не говорили прямо о том, чего хотим. Нам обоим за тридцать, и мы уже слишком хорошо знаем цену словам.

Но иногда он писал мне что-нибудь простое: «Я сегодня вспомнил тебя». Или: «У тебя всё ещё тот шрам на коленке?» Я улыбалась телефону, как девочка. Однажды он написал: «Я тогда тебя не разлюбил». Я долго не отвечала. Потом набрала: «Я тоже».

Через неделю мне предложили работу в другом городе. Не просто новую должность — повышение, о котором я когда-то сама просила. Хорошая зарплата, нормальный контракт, отдельный кабинет и возможность наконец перестать работать на износ.

Я должна была радоваться. Но вместо этого почему-то первым делом подумала о нём. До переезда оставалось меньше месяца. Я сказала ему об этом, когда мы случайно встретились у общих друзей. Он выслушал, улыбнулся и сказал:

— Это хорошее предложение.

— Да, — ответила я.

— Тогда тебе стоит соглашаться.

Я ждала чего угодно. Вопросов. Попытки меня остановить. Хотя бы намёка на то, что ему не всё равно. Но он только допил вино и спросил:

— Когда уезжаешь?

Я назвала дату. Он кивнул. И всё. В ту ночь я долго не могла уснуть. Злилась на него за то, что он ничего не сделал. Потом злилась на себя, потому что прекрасно понимала: я сама когда-то научила его меня отпускать.

А утром впервые подумала, что, возможно, я просто снова прячусь за удобным решением. Хорошая работа — это прекрасно. Другой город — тоже. Но если я уеду сейчас, то уже точно никогда не узнаю, могло ли у нас что-то получиться.

Вечером я сидела на краю кровати и смотрела на его номер. Потом написала: «Ты дома?». Ответ пришёл почти сразу: «Да». Я быстро набрала: «Можно приехать?». Пауза была недолгой. «Приезжай».

Я приехала через двадцать минут. Поднялась к нему на этаж, остановилась перед дверью и несколько секунд просто смотрела на кнопку звонка. Потом нажала.

Он открыл дверь. Я вошла, и он сразу притянул меня к себе, вжал в стену. Поцеловал — жёстко, с языком, не давая опомниться. Я ответила. Его руки скользнули вниз, сжали мои ягодицы, притянули ближе. Я почувствовала его эрекцию.

— Я так сильно тебя ждал, — выдохнул он.

Я не ответила. Просто расстегнула его ремень, ширинку, стянула брюки. Он был уже твёрдый, горячий. Я опустилась на колени, взяла его член в руку, провела языком по головке. Он застонал, запустил пальцы в мои волосы. Я взяла его в рот, начала сосать, помогая рукой. Его дыхание сбилось, он двигался навстречу, но не давил. Только что-то шептал.

Он не дал себе кончить. Поднял меня, развернул, прижал к стене. Я упёрлась ладонями, выгнулась. Он задрал моё платье, стянул трусы, раздвинул мои ноги. Провёл членом по мокрым губам, по входу. Я застонала. Он толкнулся и вошёл. Резко, глубоко. Я вскрикнула.

Он трахал меня сзади, сильно, с глухими шлепками. Я стонала в голос, не сдерживаясь. Он сжимал мои бёдра, иногда накрывал грудь ладонями, щипал соски. Я текла, и он чувствовал это.

— Ты такая влажная, — шептал он.

Я кончила первой, содрогаясь на его члене и сжимая его изнутри. Он не остановился. Двигался во мне, пока не кончил сам. Я почувствовала, как он кончил в меня.

Он не вышел. Мы стояли, прижавшись друг к другу, дышали. Потом он развернул меня к себе, снова поцеловал. Долго, с языком. Его руки сжимали мою грудь. Я чувствовала, как его сперма стекает по ноге.

— Ещё? — спросил он.

Я кивнула. Он подхватил меня на руки, отнёс в спальню, раздел и уложил на покрывало. Разделся сам, лёг сверху, раздвинул мои ноги. Вошёл, глядя в глаза. Я обхватила его ногами, притянула к себе. Он двигался глубоко, размеренно, смотрел на меня. Я кончила снова, уже под ним. Он — сразу за мной. Мы лежали, тяжело дыша. Он гладил мою спину, целовал плечо.

— Останься, не уезжай, — сказал он.

— Останусь, — ответила я. — Теперь останусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

40. Карусель

Я пришла на бизнес — банкет. Закрытая вечеринка после подписания крупной сделки. Ресторан, вино, музыка, много народу. Андрей — генеральный директор компании. Роман и Игорь — замы. Мы сидели за одним столом, пили, смеялись. Я знала их давно и близко. Мы доверяли друг другу.

К концу вечера все разошлись. Остались только мы четверо. Андрей посмотрел на меня, потом на них. И сказал:

— Поехали в офис. Продолжим.

Я примерно понимала, что он имеет в виду. И конечно, я хотела быть с этими тремя красавцами, которые весь вечер не отрываясь смотрели на меня.

Мы вызвали такси. Андрей сел справа от меня, Роман — слева. Игорь — впереди, рядом с водителем. Машина тронулась. И почти сразу началось.

Андрей положил руку мне на колено. Медленно повёл вверх, под юбку. Роман сделал то же самое с другой стороны. Я сидела между ними, зажатая, и не могла пошевелиться. Только чувствовала, как их пальцы скользят по моим ногам, поднимаются выше и задевают резинку трусиков.

— Расслабься, — шепнул Андрей. — Мы просто тебя немного разогреем.

Игорь обернулся с переднего сиденья.

— Она уже тёплая, — сказал он, глядя на меня. — Видно же.

— Проверим, — ответил Роман и просунул ладонь мне между ног.

Он отодвинул ткань трусиков и провёл пальцами по мокрым складкам. Я вздрогнула и прикусила губу, чтобы не застонать. Водитель смотрел на дорогу. Музыка играла тихо. Никто ничего не замечал.

— Мокрая, — тихо сказал Роман. — Я же говорил.

— Дай мне, — сказал Андрей и тоже просунул руку. Он вошёл в меня двумя пальцами. Я выгнулась на сиденье и вцепилась в его запястье.

— Тише, — сказал он. — Мы же не хотим, чтобы нас высадили.

— Или хотим? — спросила я, глядя на него.

— Нет, — ответил он. — Мы хотим довезти тебя до офиса. В целости. Чтобы потом разобрать по частям.

Игорь обернулся снова.

— Вы там не увлеклись? Мне тоже хочется.

— Успеешь, — сказал Андрей. — Всё будет. По очереди.

Роман в это время расстегнул мне блузку и просунул руку под лифчик. Сжал грудь, поймал сосок между пальцами, потянул. Я застонала.

— Ей нравится, — сказал Роман. — Смотри, как дышит.

— Она у нас всегда так дышит, когда её трогают, — ответил Андрей. — Я знаю.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты слишком много обо мне знаешь, — сказала я.

— А ты думала, я тебя просто так позвал?

Он продолжал шевелить во мне пальцами.

— До офиса ещё десять минут, — сказал он. — Успеем довести тебя до нужного состояния.

Такси остановилось. Мы вышли. Я едва стояла на ногах. Андрей обнял меня за талию и повёл к лифту. Роман и Игорь шли следом. В лифте никто не сказал ни слова. Только дышали. И смотрели на меня.

В офисе было тихо. Только свет в коридоре. Андрей открыл кабинет, пропустил меня вперёд. Роман и Игорь вошли следом.

Новое большое кожаное кресло стояло в центре кабинета — с высокой спинкой и подъёмным механизмом. Я вошла, ещё не зная, что будет. Андрей закрыл дверь. Роман встал рядом с креслом, а Игорь подошёл ко мне и раздел меня. Через минуту я сидела в кресле голая, и они трое смотрели на меня так, что я уже текла. Они стояли вокруг кресла, каждый расстёгивал свою ширинку и доставал член. Это было похоже на то, как охотники достают ножи после удачной охоты. Только ножи были живые, горячие и смотрели на меня так же, как и их хозяева.

Андрей сел передо мной на корточки, поднял кресло до конца вверх, так, что мои бёдра оказались на уровне их членов. Он взял меня за лодыжки и задрал мои ноги вверх, развёл в стороны. Я сползла с кресла вперёд и вцепилась руками в подлокотники.

Он вошёл в меня первым. Быстро и глубоко. Я застонала, откинувшись головой на спинку. Он трахал меня коротко, но сильно. Игорь стоял справа и хватал меня за грудь. Дёргал за соски и зажимал их между пальцами.

— Смотри, какая она мокрая, — сказал Андрей, не сбавляя ритма. — Только вошёл, а она уже течёт.

— Она всегда течёт, когда нас трое, — ответил Игорь, сжимая мою грудь. — Ты просто забыл, как это бывает.

— Не забыл. Просто каждый раз как первый.

Я открыла глаза и посмотрела на Игоря.

— Ты слишком много говоришь, — сказала я. — Может, делом займёшься?

Игорь усмехнулся.

— Дерзкая. Мне нравится.

Роман стоял слева, держал меня за подбородок и вставлял свой член мне в рот.

— Давай, детка, — сказал он, глядя сверху вниз. — Покажи, как ты умеешь.

Я обвела языком головку и посмотрела на него.

— А ты не боишься, что я укушу? — спросила я, не отрываясь.

— Не боюсь. Твоё горло у меня в руках.

Я засмеялась с его членом во рту.

Потом Андрей вышел из меня и крутанул кресло. Оно повернулось на сто двадцать градусов, и теперь передо мной стоял Игорь. Он схватил меня за лодыжки и пристроился к моему входу. Его член нырнул в мою дырочку и стал орудовать там туда-сюда. Он держал мои ноги раздвинутыми в разные стороны над головой.

— Ну что, чья очередь? — спросил Игорь, входя до конца. — Моя, значит. Хорошая девочка, принимай.

— Я бы сказала, что ты стараешься, — ответила я, тяжело дыша. — И у тебя получается.

— Дайте ей в рот кто-нибудь, — ответил он, ускоряясь. — Она слишком разговорчивая сегодня.

Андрей опустил руку к моему клитору и кружил вокруг него, заставляя меня подмахивать Игорю. Он надавливал на него двумя пальцами, не давая мне шанса усомниться в собственном желании.

— Смотри, как она подмахивает, — сказал Андрей. — Ей мало.

— Так добавь, — ответил Роман, подходя ближе. — У нас ещё полно времени.

Роман теперь стоял справа, держал меня за волосы на затылке и продолжал трахать мой рот.

— Она сегодня особенно голодная, — заметил Игорь, не сбавляя темпа. — Даже интересно, чем это закончится.

— Закончится тем, что она не сможет ходить, — сказал Андрей. — А завтра придёт за добавкой.

— Я приду, — сказала я, выдохнув. — Но не за добавкой. А чтобы проверить, научились ли вы чему-нибудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы научимся, — ответил Роман. — Ты только соси.

Я засмеялась и продолжила сосать его член. Потом Игорь так же резко вышел, как и вошёл, и крутанул кресло ещё на сто двадцать градусов, передавая мои ноги Роману.

— Ну наконец-то, — сказал Роман, перехватывая мои лодыжки. — Я уже заждался.

Он продолжал держать мои ноги раздвинутыми над головой. Его член давно был готов ворваться в меня, поэтому он вставил его в моё влагалище без церемоний. Вошёл сразу на всю длину. Я вскрикнула. Это был другой ритм, другой темп, другая глубина.

— Вот так, — выдохнул Роман. — Вот так мне её надо. Чтобы не могла дышать.

— Ты всегда был самым наглым, — сказал Андрей, сжимая мою грудь. — Но, ей это нравится. Смотри, как она стонет.

— Ещё бы, — ответил Роман, не сбавляя темпа. — Она понимает, с кем имеет дело.

— Я понимаю, — сказала я, открывая глаза. — Но ты можешь быть и получше. Если постараешься.

Роман засмеялся и вошёл ещё глубже.

— Ты у нас сегодня и правда дерзкая.

Роман держал мои ноги разведёнными в стороны. Он имел меня, пока Андрей мял мою грудь и дёргал за соски. А Игорь теперь вставлял мне в рот свой член и трахал мой рот, подстраиваясь под ритм Романа.

— Давай, Игорь, не отставай, — сказал Роман. — У неё рот свободен только наполовину.

— Уже, — ответил Игорь, входя глубже. — Она сегодня всё принимает. И спереди, и сзади. Хорошая.

— Хорошая, — согласилась я, глядя на него. — Вам повезло со мной.

Игорь застонал. Я выпустила его изо рта.

Потом был снова поворот. Андрей и его толстый член.

— Теперь моя, — сказал он, подхватывая меня. — Смотрите, как она выгибается.

— Смотрите, как течёт, — добавил Роман.

— Это не я теку, — ответила я. — Это вы меня довели.

Потом ещё поворот, и Игорь, с его длинной палкой, снова оказался передо мной.

— Хочешь меня? — спросил он, входя.

— Хочу, — сказала я. — Но не так, как ты думаешь. Я хочу проверить, на что ты способен.

Он усмехнулся и вошёл глубже.

— Проверяй.

Потом снова поворот, и Роман, который превосходил и длиной, и толщиной два предыдущих члена опять был во мне.

— А вот и финал, — сказал он, входя. — Держись, девочка.

— Я держусь, — сказала я. — Но это не на долго.

Они придумали карусель и передавали меня друг другу, как приз. Они трахали меня по очереди, и каждый вбивался своим членом в мою плоть, как отбойным молотком. А тот, кто был в очереди следующим, засовывал свой член мне в рот, стараясь достать им до глотки. Они крутили меня на этой карусели, а сами разговаривали между собой обо мне, как будто меня тут и не было.

— Она сегодня особенно узкая, — сказал Андрей, входя в очередной раз. — Или мне кажется?

— Не кажется, — ответил Роман. — Это потому, что она нас хочет. Когда она нас хочет, она вся сжимается.

— Тогда пусть сжимается сильнее, — сказал Игорь. — Мне нравится, когда она сжимается.

— Ей тоже нравится, — усмехнулся Андрей. — Вон, смотри, глаза закатила.

— Ещё пара таких заходов, и она кончит, — сказал Роман. — А потом мы начнём сначала.

— Кто бы сомневался, — ответил Игорь. — Она у нас как батарейка. Чем больше трахаешь, тем больше заряжается.

— Хорошая девочка, — сказал Андрей. — Наша девочка.

Я возбуждалась всё сильнее и сильнее от их слов и наконец кончила, когда во мне был Андрей. Но он не останавливался, подождал, пока я не перестану судорожно вздрагивать, и передал меня Игорю.

И первым кончил Игорь — он вошёл напоследок резко, сжал мои бёдра и застонал. Я почувствовала, как он изливается в меня. Потом он вышел, и Роман повернул меня к себе. Он упёрся руками в спинку кресла, с силой несколько раз толкнул меня и тоже кончил. Андрей тут же занял его место, не дав мне перевести дыхание, и трахал, пока тоже не спустил в меня всё, что в нём было.

Я лежала в кресле, раскинув ноги, вся мокрая, и не могла пошевелиться. Кресло медленно опустили. Они стояли надо мной, довольные.

— Ну что, девочка? — спросил Андрей. — Завтра придёшь кружиться?

Я посмотрела на него и улыбнулась.

41. Вечер

На новую работу Эля вышла в понедельник. Компания была больше прежней, офис — светлее и современнее, а начальник ей даже понравился. Он оказался спокойным, уверенным и не похожим на человека, который любит повышать голос. В первый же день он сам показал ей кабинет, познакомил с сотрудниками и сказал, что рассчитывает на неё.

— Если что-то будет непонятно, заходите ко мне, — сказал он. — Дверь всегда открыта.

— Хорошо, — ответила Эля.

Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось, потом улыбнулся.

— И не задерживайтесь сегодня. Первый день не повод сразу становиться незаменимой.

Она засмеялась.

— Постараюсь.

— Это я вам сейчас говорю. А через месяц сам буду просить задерживаться.

Вроде бы ничего особенного. Обычная фраза начальника. Но когда Эля вечером собирала вещи, он снова оказался рядом.

— Уже уходите?

— Да. Меня ждут.

— Муж?

Она на секунду замерла.

— Нет. Мужчина.

— Тогда тем более не буду вас задерживать.

Он улыбнулся, и Эля впервые подумала, что, возможно, Денис не зря иногда говорил, что мужчины слишком многое замечают.

Денис ждал её у офиса. Он стоял возле машины, прислонившись к двери, и смотрел в телефон. Когда увидел её, убрал его в карман.

— Ты долго, — сказал он, целуя её в щёку.

— Прости. Прощалась с коллегами.

— Или с начальником?

Она рассмеялась.

— Началось.

— Что началось?

— Твои допросы.

Он открыл ей дверь.

— Я ещё ничего не спросил.

— Это пока не спросил.

Она села в машину, пристегнулась. Денис обошёл автомобиль и сел за руль.

Они познакомились три месяца назад случайно — в кафе, куда она забежала выпить кофе. Он сидел за соседним столиком, читал что-то в телефоне. Потом поднял глаза и улыбнулся. Через неделю они уже вместе спали. Через месяц он дал ей ключи от своей квартиры.

— Рассказывай, как прошёл день? Как новая работа? — спросил он.

— Нормально. Хотя пока непонятно.

— Устала?

— Есть немного.

Он вёл машину одной рукой, вторую положил ей на колено. Он гладил её ногу, то сжимая, то разжимая ладонь. Ей было тепло от этой руки. Спокойно.

— А как новый начальник? — спросил Денис.

Она посмотрела на него.

— А что новый начальник?

— Ничего. Просто спросил.

Она засмеялась.

— Ревнуешь?

— Нет. Просто интересно.

— Он нормальный. Строгий, но справедливый.

— Молодой?

— Лет сорок.

— Женат?

— Да. А какая разница?

Денис усмехнулся.

— Большая. Мужик, у которого есть жена, но который смотрит на молодую сотрудницу, — это отдельный вид.

— Он на меня не смотрит.

— Смотрит. Я тебя уверяю.

Она покачала головой.

— Ты преувеличиваешь.

— Может быть, но вряд ли.

Он не стал спорить. Просто убрал руку с её колена, взял её ладонь и переплёл пальцы со своими. Она почувствовала, как его пальцы сжали её руку. Крепко. Собственнически. И ей это нравилось. Потому что давно никто, кроме него, не держал её за руку.

— Куда хочешь, в ресторан или ко мне? — спросил Денис.

— Не знаю. Делай как ты хочешь, для меня и так и так хорошо.

— Тогда поужинаем у меня дома, — сказал он. — Закажем доставку.

Она улыбнулась. Он всегда всё решал сам. И это было удобно. Потому что сама она устала решать.

Они приехали к нему. Квартира была большая, с высокими потолками, в старом сталинском доме. Он жил один. Жены не было. Детей тоже. Он в разводе, и никогда о них не говорил, а она не спрашивала. У них было негласное правило: не лезть друг другу в прошлое. И это её устраивало, потому что в её прошлом было много такого, о чём она не хотела говорить.

Пока он делал заказ, она налила себе вина. Села на диван, поджала ноги под себя. Он вышел из кухни, посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты как всегда…

— Какая? — засмеялась она.

— Красивая.

— Ты мне это говоришь каждый раз.

— Потому что это каждый раз правда.

Он подошёл, взял у неё бокал, поставил на стол. Наклонился и начал целовать. Она обвела его шею руками и ответила. Его рука легла ей на затылок. Он знал, как её целовать. Она это любила. Она чувствовала, как внутри теплеет, как уходит усталость, как тело начинает отвечать раньше, чем она успевает подумать.

— Ты голодная? — спросил он, отстраняясь.

— Не очень.

— Тогда пойдём. Хочу тебя.

Он взял её за руку, поднял с дивана и повёл в спальню. Там было темно. Он снял с неё платье. Потом лифчик. Она стояла перед ним в одних трусиках. Он обнимал её, гладил по спине и целовал. Потом провёл ладонями по её груди, по животу, спустился ниже. Он просунул ладонь за резинку и пальцами раздвинул её губки. Он трогал, массировал, нажимал ей на клитор. Потом погладил её складочки, растянул двумя пальцами вход и вошёл ими в неё. Он ввёл пальцы до конца, остановился и стал шевелить ими внутри.

— Какая ты мокренькая, — шепнул он ей на ухо.

Она закрыла глаза. Ей было хорошо. Спокойно. Она знала, что он не сделает больно. Что он не торопится. Что он думает о ней. И это было приятно. Но где-то глубоко, на самом дне, было пусто. Она сама не понимала почему.

Он не стал больше ничего говорить. Просто наклонился и поцеловал её в губы. Она обняла его за шею и прижалась к нему. Он уложил её на кровать. Снял с неё трусики, раздвинул ноги. Потом разделся сам и лёг сверху. Он вошёл медленно, дразня её. Она выгнулась и потянулась ему навстречу. Он знал её тело. Знал, как она любит. И она позволяла ему делать то, что он делал. Потому что с ним было хорошо. И потому что он был единственным, кто был рядом.

Они занимались сексом долго. Он не торопился. Менял позы, смотрел на неё, держал за бёдра. Входил в неё, останавливался, потом ускорялся. Она стонала, обхватив его ногами и притягивая к себе. Она кончила первой. Он кончил в неё, прижавшись всем телом. Потом лёг рядом. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Он гладил её по спине, по волосам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она лежала с закрытыми глазами. Через минуту в домофон позвонили. Это была доставка.

Денис встал, оделся и пошёл открывать.

Эля тоже встала, взяла из шкафа его футболку, надела и пошла на кухню.

Денис поставил пакет на стол. Эля распаковала заказ, достала тарелки, приборы, и они сели ужинать. Это было так похоже на семейный ужин, что она на секунду замерла. Она не чувствовала сильных эмоций, только спокойствие. Ей казалось, что большего ей и не надо.

После она убрала со стола, помыла посуду, и они снова пошли в спальню. Легли, включили сериал. Она устроилась у него на плече, а он обнимал её за спину и медленно гладил. Через какое-то время он услышал, как она ровно дышит. Он посмотрел на неё и подумал о том, что она никогда не спрашивает, что он хочет, чем живёт и почему до сих пор один. Она лежала у него на груди и спала. А он лежал и смотрел на неё. И думал о том, что она — не его. И что она никогда не будет его. Потому что она — где-то далеко. Даже когда рядом.

42. Питер. Часть 1

В Петербург мы приехали к полудню. Я почти всю дорогу смотрела то в телефон, то в окно. Серое небо, мокрый асфальт, каналы, старые дома. После Москвы Питер казался медленным и тяжёлым. Но мне нравилось.

— Устала? — спросил меня Карим.

— Немного.

— Потерпи. В гостинице поспишь.

Борис обернулся с переднего сиденья.

— Только недолго. Вечером у нас ресторан.

— Я помню.

— А потом?

Я посмотрела на него.

— А потом что?

Он улыбнулся.

— Посмотрим.

Карим бросил на него короткий взгляд.

— Не начинай раньше времени.

— А что я сказал?

Я засмеялась.

— Вы оба странные.

— Зато тебе не скучно, — ответил Борис.

Гостиница была старой и красивой. Высокие потолки, лепнина, широкие окна. Из нашего номера была видна Нева. Я поставила сумку и сразу вышла на балкон. Было холодно, влажный воздух пах водой.

Карим подошёл сзади, обнял меня за талию и поцеловал в шею.

— Нравится?

— Очень.

— Вечером надень то чёрное платье.

Я повернулась к нему.

— Ты уже решил, что я надену?

— Конечно.

— А если я не захочу?

— Тогда Борис будет расстроен.

— Я? — донеслось с кровати. — Я вообще ничего не говорил.

— Ладно, надену, — сказала я.

Борис засмеялся, а через несколько минут он уже спал. Карим тоже лёг отдохнуть. Я пошла в душ. После дороги горячая вода была именно тем, что нужно. Я долго стояла под ней и грелась. Потом вышла и тоже легла спать.

Через три часа все проснулись, а вечером я надела чёрное платье, которое выбрал Карим. Борис посмотрел на меня и присвистнул.

— Ну всё.

— Что «всё»?

— Теперь я понимаю, зачем Карим тебя нарядил.

Карим застегнул часы и посмотрел на меня.

— Не слушай его.

— А что мне слушать?

Он подошёл, поправил мне волосы и тихо сказал:

— Сегодня веди себя прилично.

Я улыбнулась.

— А то что? — засмеялась я.

Борис поднялся с кровати.

— Вот теперь интересно.

Я посмотрела на них обоих.

— Что вы опять придумали?

— Ничего, — ответил Карим.

— Вы оба так говорите, когда точно что-то придумали.

Борис усмехнулся. Мы собрались и вышли из гостиницы. Ресторан находился не в центре, а в новом районе — модный, с панорамными окнами и приглушённым светом. Нас ждали партнёры: двое мужчин, один постарше, другой — мой ровесник. Звали его Артём. Он сразу задержал на мне взгляд. Карим представил меня, и я сразу почувствовала, как его рука легла на мою спину — не показно, но по-хозяйски.

Артём не смутился. Он был весел, остроумен и не сводил с меня глаз. Когда заиграла музыка, он поднялся и протянул мне руку.

— Милена, разрешите? — спросил он.

Я посмотрела на Карима. Он переглянулся с Борисом. Борис усмехнулся, а Карим пожал плечами.

— Иди, — сказал он. — Куда деваться. Бизнес есть бизнес.

Я вложила руку в ладонь Артёма. Перед тем как выйти на танцпол, я оглянулась. Оба смотрели на меня. Я вышла на середину зала. Артём обнял меня за талию, притянул ближе, чем нужно. Я не отстранялась. Он вёл, и вёл хорошо. Я смеялась его шуткам, а потом поймала на себе два взгляда, которые обещали мне вечером всё припомнить.

Встреча была недолгой, они быстро всё решили и разошлись.

Когда мы вернулись в отель, дверь ещё не успела закрыться, а Карим уже прижал меня к стене.

— Танцевала? — спросил он.

— Ты сам разрешил.

— Разрешил на танец. А не смеяться и флиртовать.

Он развернул меня, задрал платье, стянул трусы. Борис уже сидел в кресле, расстегнув ширинку, и вытащив член.

— Иди сюда, — сказал он. — Сначала в рот возьмёшь, потом объяснишь.

Я подошла, опустилась на колени. Он взял меня за волосы, вошёл в мой рот. Карим пристроился сзади, раздвинул мои ноги и вошёл. Я замычала. Они трахали меня вдвоём и приговаривали:

— Ещё раз пойдёшь танцевать — оставим тебя ему, — сказал Карим.

— Или не оставим, а прямо там, на глазах у всех трахнем и всем желающим ещё предложим, — добавлял Борис.

Они, как всегда, говорили пошлости, от которых я кончала. Они не останавливались.

Питер за окном жил своей жизнью, а я — своей. И эта жизнь была здесь, между ними.

После первого раза они не остановились. Я думала, что уже всё, но Карим вышел из меня, снял рубашку, брюки, остался голый. Борис тоже встал, и я поняла, что они задумали что-то ещё. В комнате стало тихо. Я уже лежала на кровати, мокрая, раскрытая, и смотрела, как они переглядываются.

— Милена, — сказал Карим, — мы хотим кое-что попробовать.

— Что? — спросила я.

— Вдвоём в тебя войти.

Я приподнялась на локтях.

— Вы с ума сошли? Это невозможно. Попу я не дам, даже не просите, я умру, но не дам.

— Ладно, не дашь и не надо, мы не в попу, просто вдвоём, — спокойно ответил Борис. — Если постараться, у нас получится.

— Нет, — сказала я. — Я не буду. Это уже слишком.

Карим сел на кровать, взял меня за подбородок.

— Милена, мы тебя не спрашиваем, мы тебя ставим в известность.

— Я не буду, — повторила я. — Если вы это сделаете, я с вами больше не разговариваю. И любить вас не буду.

Борис засмеялся, стянул с себя штаны и встал напротив.

— Слышал? Она нас сейчас любит, а потом разлюбит.

— Слышал, — ответил Карим. — Поэтому сделаем, как надо, чтобы ей понравилось.

— Вы вообще меня слышите? — я повысила голос. — Я сказала нет!

— А я сказал да, — Карим притянул меня к себе, уложил на спину. — Сейчас узнаешь, какая ты послушная.

Борис забрался на кровать, взял меня за колени, развёл в стороны. Карим смазал пальцы, провёл у меня между ног, растянул вход и вошёл в меня сразу тремя пальцами.

— Не сжимайся, — шептал он. — Мы не сделаем больно. Но сделаем так, что ты запомнишь. Сначала тебя подготовим. Расслабляйся.

— Я запомню и без этого, перестаньте, — выдохнула я.

— Нет, — сказал Борис. — Это другое. Ты же любишь, когда в тебе член. А тут целых два. Сейчас разработаем вход и вставим тебе. Ты только не напрягайся. Закрывай глазки и представляй, как ты нас хочешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они засмеялись, переглянулись, как два заговорщика, и в этом смехе было что-то, отчего внутри всё перевернулось. Карим вытащил руку из меня и лёг на спину. Я встала и медленно опустилась на него, чувствуя, как он входит в меня снизу. Затем он потянул меня к себе и обхватил за спину. Я легла на него и застонала. Он гладил мою спину и потихоньку трахал снизу, двигая своими бёдрами. Это было приятно. Борис в это время пристроился сзади. Я чувствовала, как он давит на вход, как пытается войти рядом.

— Не получится, — шептала я. — Пожалуйста, не надо.

— Получится, — ответил Карим. — Ты просто расслабься.

— Расслабься, — повторил Борис. — И пусти меня, тогда мы скажем, какая ты у нас хорошая.

Он надавил сильнее. Я закричала. Он вошёл, и я почувствовала их обоих. Растяжение было диким. Я дышала часто, цепляясь за Карима.

— Вот так, — стонал он. — Теперь ты нас обоих приняла. Хорошая девочка.

— Хорошая и девочка, и дырочка, — прорычал Борис.

Они начали двигаться во мне, и с каждым толчком я всё легче их принимала. Карим шептал, что я самая сладкая, что он не променял бы меня ни на кого. Борис — что теперь я запомню, что такое двое сразу, и ни один мужик после них меня не удивит.

— Потому что никто так не сможет, — сказал он.

— Никто, — согласилась я.

И я кончила. Так, что перед глазами вспыхнуло. За первым разом — второй. Они кончили следом, почти одновременно, и мы рухнули на кровать. Я не могла дышать. Не могла говорить. Только лежала между ними и чувствовала, как из меня вытекает всё, что они оставили.

— Ну что, — прошептал Карим. — Ещё скажешь, что не любишь?

Я не ответила. Потому что после такого не отвечают. После такого можно только дышать и стонать.

43. Питер. Часть 2

Мы выехали из Питера утром. Я сидела на заднем сиденье и смотрела, как за окном мелькают дома, заправки, лес. Впереди сидели Карим и Борис. Они разговаривали между собой, и я слышала их голоса, но не вслушивалась. Я знала, что они говорят обо мне. Они всегда говорили обо мне, когда думали, что я не слушаю.

— Она вчера хорошо держалась, — сказал Борис.

— Ещё бы, — ответил Карим. — Она у нас умница. Всё принимает, ничего не боится.

— Ей понравилось, — сказал Борис. — Я видел.

— Ей всегда нравится, — ответил Карим. — Просто она не всегда признаётся.

Я улыбнулась, глядя в окно. Они были правы. Мне понравилось. И я не собиралась признаваться. Если я признаюсь, то их игры вообще неизвестно куда нас заведут. Хотя они и так без моих признаний разворачивали горячие сюжеты. Они говорили, я слушала, и все всё понимали.

Мы остановились на заправке через два часа. Борис вышел, чтобы сходить в туалет. Карим пошёл за кофе и вернулся с двумя стаканами и бутылкой воды — холодной, запотевшей, только из холодильника. Он открыл заднюю дверь и сел рядом со мной.

— Борис сейчас придёт, — сказал он, глядя на меня. — Но пока вместо него — бутылка.

Я посмотрела на него, потом на бутылку в его руке, потом снова на него.

— То есть мы не можем обойтись без Бориса? — спросила я. — Или ты считаешь, что нас всегда должно быть трое?

— Нет, без Бориса обходиться не будем, — ответил он. — Пусть будет вместо него бутылка. Ты же любишь нас обоих. Поэтому я хочу, чтобы ты не отвыкала и получала двойное удовольствие. Понимаешь, о чём я?

Я засмеялась, потому что поняла. Он опять что-то придумал.

— Ты прямо здесь хочешь меня трахнуть? — спросила я.

— Конечно. Мы же с утра не успели. А что, чем тебе здесь плохо? И вообще, разве есть варианты?

Я не стала спорить. Потому что вариантов действительно не было. И потому что я уже начинала возбуждаться от одной только мысли о том, что он собирается сделать.

Он поставил кофе в подстаканник между сиденьями, достал влажные салфетки.

— Ложись, — скомандовал он.

Я легла на спину, головой к двери. Он задрал мою юбку, стащил с меня трусы и развёл мои колени в разные стороны. Я лежала перед ним раскрытая, смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он сидел у меня в ногах и протирал бутылку влажной салфеткой, медленно, тщательно, как будто готовил инструмент. Потом провёл рукой между моих ног, погладил по животу, по бёдрам, и я почувствовала, как мои мышцы сжимаются в предвкушении. Он поднёс бутылку ко мне и коснулся горлышком моего входа. Я вздрогнула.

— Не дёргайся, — сказал он. — Сейчас согреешь.

Он начал вводить её в меня. Медленно, по чуть-чуть, давая привыкнуть. Холод распирал изнутри, и я застонала, выгибаясь на сиденье. Он двигал бутылку, поворачивал, надавливал, и я чувствовала, как моё тело отзывается, как оно принимает этот холод и превращает его в тепло.

— Вот так, — шептал он. — Сначала вода, потом я.

Борис вернулся, сел за руль и посмотрел на нас. Я слышала его дыхание. Он смотрел, как Карим трахает меня бутылкой, и я видела в его глазах то, что он хотел, но пока не мог взять.

— Смотри, как принимает, — сказал Карим, не отрывая взгляда от меня.

— Смотрю, — ответил Борис. — И завидую бутылке.

Я улыбнулась, Карим засмеялся.

— Ладно, мы с тобой следующие. Сейчас её очередь получать.

Карим одной рукой держал моё колено, прижимая его к спинке сиденья, а второй двигал бутылку во мне, вправо-влево, потом вынимал и снова вводил. Сначала он делал это медленно, давая мне привыкнуть, а потом, когда разработал мой вход и бутылка начала легко скользить внутри, он стал трахать меня без остановок, и я уже не сдерживала стонов.

— Нравится? — спросил он.

— Да, — выдохнула я.

— Скажи это.

— Мне нравится.

— Что именно?

— Что ты трахаешь меня бутылкой, пока Борис смотрит.

Карим усмехнулся и ускорился. Борис потянулся с переднего сиденья к моей кофточке, задрал её до шеи вместе с лифчиком, и моя грудь освободилась. Он начал щипать меня за соски, и от этого я стала течь ещё сильнее, и Карим это почувствовал.

— Ты уже вся мокрая, — сказал он. — Бутылка скользит, как по маслу. Хочешь, чтобы я вошёл?

— Хочу, — сказала я.

— Скажи, как ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул. И чтобы Борис потом тоже трахнул.

Карим вынул бутылку, отставил её, вытер меня салфеткой. Потом расстегнул ширинку, достал член и лёг на меня. Вошёл сразу, до конца, и я закричала. Он закрыл мне рот ладонью.

— Тихо. Ты чего кричишь? Тебе что, бутылка понравилась и теперь своих не узнаёшь? Так нас никто не отменял.

Борис завёл машину и выехал с заправки. Карим лежал на мне и вколачивал меня в сиденье машины. Он трахал меня жёстко, с силой, как будто хотел, чтобы я почувствовала разницу между бутылкой и живым членом. Я кончила быстро, сжимая его мышцами влагалища. Он кончил в меня через несколько минут. Потом вышел, сел и вытер меня салфеткой.

— Вот теперь полежи и отдохни, — сказал он.

Борис усмехнулся, глядя в зеркало.

— А я думал, вы там уже уснули.

— Нет, — ответил Карим. — Просто пару раз вставил нашей девочке.

Я лежала, обессиленная, и не могла поверить, что меня только что трахали бутылкой. Я повернула голову и посмотрела на Бориса. Я видела, как он сжимает руль, как дышит тяжело, как его шея напрягается. Карим положил руку на мою промежность и лениво водил пальцами по ещё мокрым складочкам. Потом он обратился к Борису:

— Давай, друг. Теперь ты. Или до Москвы будешь терпеть?

Борис резко съехал на обочину, заглушил мотор. Машина качнулась. Он выскочил, дёрнул заднюю дверь. Карим вышел, и на его место сел Борис. Он склонился ко мне. Я лежала всё ещё голая, с разведёнными ногами. Он не дал мне опомниться, как уже расстегнул джинсы, достал свой готовый орган и лёг на меня сверху. Его член без сопротивления скользнул в меня, а он нагнулся к моему уху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я между прочим всё видел и слышал, — прошептал он, двигаясь. — Как ты текла, как он тебя трахал сначала бутылкой, а потом сам. Я чуть не кончил за рулём.

Он был жёстче, злее, чем обычно. Его руки сжимали мои запястья, придавливали к сиденью. Он трахал меня с силой, как будто хотел выбить из меня все звуки, которые я сдерживала. Я стонала, не думая ни о проезжающих машинах, ни о Кариме, который сидел впереди и смотрел на нас.

— Вот так, — рычал Борис. — Теперь ты и моя. После него — моя.

Я кончила ещё раз, теперь под Борисом. Он кончил следом, в меня, и остался лежать сверху, не выходя. Он был тяжёлым, но мне было хорошо. Я обняла его, чувствуя, как он дрожит. Мы полежали так ещё несколько минут, потом он поднялся.

— Теперь можно ехать, — сказал он.

Карим усмехнулся:

— Ну наконец-то. А то я думал, ты до вечера будешь на ней лежать.

— А ты надеялся, что трахнешь её, а я до Москвы буду терпеть? — ответил Борис, застёгиваясь. — Я вообще-то не железный.

Борис снова сел за руль, а Карим остался сидеть рядом с ним. Я так и лежала на заднем сиденье. Только взяла плед и накрылась им. Я решила поспать, потому что до Москвы было ещё далеко, ночь была страстная, да и утро началось бодро. Я закрыла глаза и уснула.

44. Любовники

Я вышла из переговорной, проводила клиентов до лифта, улыбнулась, пожала руки, сказала что-то про «созвонимся в четверг», и когда двери лифта наконец закрылись, я выдохнула и прислонилась к стене. Это была долгая встреча. Я устала. Но усталость эта была приятной, рабочей. Я уже собиралась вернуться в кабинет, когда заметила его. Миша сидел в кресле в углу приёмной — в тёмно-синем костюме, который так ему шёл. Он не смотрел в телефон, не листал журнал. Он смотрел на меня. И когда наши глаза встретились, он улыбнулся, встал и пошёл навстречу мне.

— Миша, — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?

— Я ждал тебя, — сказал он. — Я не мог больше без тебя. Мы не виделись целую вечность.

— Пять дней, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Пять дней — это и есть целая вечность, — он подошёл ближе, взял мою руку и поднёс к губам. — Я скучал. Очень.

Я оглянулась. Приёмная была пуста. Секретарша ушла на обед. Мы были одни.

— Пойдём, — сказала я, взяла его за руку и повела в свой кабинет.

Я закрыла дверь, повернула ключ, и в ту же секунду он прижал меня к этой двери и поцеловал — глубоко, жадно, так, что у меня перехватило дыхание. Его руки уже скользили по моему телу — по спине, по бёдрам, по груди. Он расстегнул мою блузку, стянул лифчик, и его губы коснулись моего соска.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас. Прямо здесь.

Он развернул меня спиной к себе, задрал юбку, стянул трусы. Его пальцы скользнули между моих ног, я сразу начала возбуждаться, почувствовала, как он раздвигает мои губки, как входит в меня — сначала один палец, потом два. Я была мокрой и готовой для него.

— Ты скучала, — прошептал он, трахая меня пальцами. — Я чувствую, как ты скучала.

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Я услышала, как он расстегнул ширинку, и его твёрдый, горячий член вошёл в меня. Он вошёл сразу глубоко, и я вскрикнула, опираясь руками о дверь. Он трахал меня сильно, ритмично, и его руки держали мои бёдра, а губы шептали моё имя. Я кончила быстро, содрогаясь, и он кончил в меня следом. Мы замерли, стояли так, не шевелясь. Я была счастлива. Он был здесь. Он приехал ко мне.

— Девочка моя, — прошептал он, целуя меня в плечо. — Мне так плохо без тебя.

— Мне тоже, — сказала я. — Мне тоже. Ты даже не представляешь, насколько мне плохо.

Он развернул меня и крепко прижал к себе. Я ощутила его дыхание на своей шее, его руки, которые гладили мою спину, его сердце, которое билось так же быстро, как моё. Мы стояли так, обнявшись, и я знала, что не хочу, чтобы он уходил. Но он должен был уйти. Он всегда уходил.

Потом он отпустил меня, и мы оделись. Он поправил галстук, я застегнула блузку, провела рукой по волосам, чтобы привести их в порядок.

— Я позвоню тебе, — сказал он, открывая дверь. — Я позвоню тебе вечером.

— Я буду ждать, — сказала я.

Он поцеловал меня на прощание — быстро, но тепло, — и вышел в приёмную. Я слышала, как он попрощался с секретаршей, которая только что вернулась с обеда, и как закрылась за ним входная дверь. Я стояла посреди своего кабинета и чувствовала его запах на своей коже. Я смотрела на дверь, за которой он скрылся, и знала, что я не могу так жить. Я не могу продолжать притворяться. Я не могу делать вид, что всё хорошо. Я хочу быть с ним. Я села за стол и взяла телефон. Я знала, что надо сказать мужу правду. Но я не знала, как он это воспримет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец