Чужая жена на выходные aka Жена трахает мужа страпоном

Глава 1. Перед отъездом

Кира в третий раз перекладывала вещи в чемодане и всё сильнее подозревала, что Илья специально покупает слишком маленькие дорожные сумки, чтобы потом позвать её и невинно сказать: «Кир, ты же умеешь, сделай красиво».

Красиво означало уместить три рубашки, двое брюк, бельё, несессер, зарядки и папку с документами, о которой он обязательно вспомнит, когда молния уже будет застёгнута. Кира разгладила ладонью тёмно-синюю рубашку и на секунду задержала пальцы на воротнике. Ткань пахла кондиционером и немного Ильёй — знакомым парфюмом, который почему-то оставался даже после стирки.

— Она не влезет, — предупредила Кира.

Илья сидел в кресле у окна и смотрел в телефон с таким сосредоточенным видом, будто решал судьбу компании.

— Влезет. Ты просто в меня не веришь.

— Я верю в тебя. В физику — больше.

Он усмехнулся, не поднимая глаз, и снова что-то быстро напечатал.

Кира покосилась на него. После душа волосы у Ильи ещё не высохли и беспорядочно падали на лоб, домашняя футболка чуть задралась, открывая полоску живота. Даже спустя годы совместной жизни он иногда цеплял её одним небрежным движением сильнее, чем когда специально пытался быть соблазнительным.

Это было несправедливо.

Она могла злиться на него, мысленно составлять целую обвинительную речь, а потом Илья проходил мимо, касался ладонью её поясницы или целовал под ухом, и тело слишком быстро забывало обо всех аргументах.

Телефон снова завибрировал. Илья прочитал сообщение и рассмеялся.

— Что там настолько весёлое?

— Пацаны дурью маются.

— Как неожиданно.

Он что-то ответил, а потом произнёс почти себе под нос:

— Кира опять одна останется. Пусть хоть кто-нибудь её развлекает.

Она перестала тянуть молнию.

— Что?

Илья наконец поднял взгляд.

— М-м?

— Ты сейчас про меня сказал?

На его лице мелькнуло выражение человека, который уже понял, что сказал лишнее, но пока надеется убедить окружающих в обратном.

— Глеб спросил, надолго ли я улетаю.

— И ты решил пожаловаться, что бедная жена остаётся без присмотра?

— Кир, ну не начинай.

Вот теперь стало по-настоящему обидно.

Кира выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Я ещё ничего не начала.

— Я просто написал ребятам, чтобы заглянули к тебе, если будут рядом. Посидите, кофе выпьете. Три дня меня не будет, зачем тебе одной торчать дома?

— Мне двадцать семь лет, Илья. Я умею оставаться дома без присмотра взрослых.

Он отложил телефон и посмотрел на неё с привычным снисходительным терпением.

— Никто тебя не контролирует. Я знаю, как бывает: сначала говоришь, что всё прекрасно, потом начинаешь скучать и накручивать себя. Мне спокойнее, если рядом будут свои.

— А мне неприятно, когда муж обсуждает с друзьями, что его жена без него якобы не справляется.

Илья вздохнул.

Глеб, Марк и Тимур не были случайными знакомыми. Они регулярно сидели у них дома, приезжали на дни рождения, спорили на кухне о работе и футболе. Глеб знал, какой кофе она пьёт, Марк несколько раз подвозил её после общих вечеринок, а Тимур однажды полдня помогал им собирать шкаф.

До сегодняшнего вечера Кира почему-то не думала о том, что Илья рассказывает им о ней, когда её нет рядом.

Теперь задумалась.

И ей не понравилось.

— Я не выставляю тебя сумасшедшей женой, — сказал он.

— Я этого не говорила.

— Но именно так ты услышала.

Он поднялся и подошёл ближе, встав между её коленями. Кира продолжала смотреть сердито, однако, когда Илья провёл пальцами по её волосам и убрал прядь с лица, удержать прежнее выражение стало труднее.

Он всегда умел обезоружить её прикосновением.

— Мне просто спокойнее, когда я знаю, что рядом есть люди, которым доверяю, — сказал Илья уже мягче.

— Я тоже человек, которому можно доверять.

— Ты самый важный человек.

Его ладонь легла на её затылок, и через мгновение он поцеловал её.

Сначала примирительно, едва касаясь губ. Кира ещё собиралась держаться, но Илья задержался, и поцелуй стал глубже. Тёплая ладонь скользнула с затылка к шее, большой палец прошёлся по коже под ухом.

Кира невольно прикрыла глаза.

Вот это было нечестно.

Её тело совершенно не интересовалось тем, закончен разговор или нет. Оно узнавало его запах, тепло ладони и знакомое прикосновение губ, от которого внутри почти сразу появлялось мягкое, тягучее тепло.

— Запрещённый приём, — пробормотала она.

— Зато эффективный.

Илья поцеловал её в уголок рта, потом ниже, вдоль линии челюсти. Его дыхание коснулось шеи, и по коже рассыпались мурашки.

Кира чуть откинула голову.

— Я всё равно злюсь.

— Злись.

— Очень удобно.

Он улыбнулся прямо у её кожи, обнял за талию и притянул ближе. На несколько секунд Кира позволила себе просто чувствовать: его пальцы, напряжение крепкого тела, медленные поцелуи в шею.

Потом на кресле снова завибрировал телефон.

Илья отстранился.

— Только не говори, что это работа.

— А если работа?

— Ты ещё даже не посмотрел.

Он рассмеялся и потянулся за телефоном.

Кира схватила подушку и бросила в него.

— Агрессивная жена, — заметил он, поймав её одной рукой.

— Напиши Глебу. Пусть тоже знает.

Улыбка Ильи слегка померкла.

Они посмотрели друг на друга, а потом он первым отвёл глаза.

— Всё, закрыли тему.

Кира кивнула. Ей тоже не хотелось превращать его последнюю ночь дома в длинную ссору.

К тому же спорить с Ильёй было сложно не потому, что он всегда оказывался прав. Просто рядом с ним слишком легко становилось снова хорошо.

К позднему вечеру неприятный разговор растворился в бытовых мелочах. Они заказали еду, вместе всё-таки закрыли несчастный чемодан, посмотрели половину серии и минут десять искали зарядку, которая всё это время лежала возле ноутбука.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда они легли, было уже далеко за полночь.

Кира устроилась на боку спиной к мужу, но почти сразу почувствовала его ладонь на талии. Пальцы медленно прошли поверх тонкой футболки, задержались на животе.

— Тебе в шесть вставать, — напомнила она.

— Пока ещё не шесть.

Его губы коснулись открытого плеча.

Кира тихо выдохнула.

Илья придвинулся теснее, его ладонь скользнула выше, затем снова опустилась к талии, будто он нарочно не торопился. От каждого движения кожа становилась чувствительнее.

Она повернулась к нему сама.

— Мириться пришёл?

— А мы ссорились?

— Конечно нет. Мне всё приснилось.

Илья улыбнулся и снова поцеловал её.

На этот раз в поцелуе не было ничего примирительного. Он сразу стал горячим, плотным, требовательным, и Кира ответила так же. Провела ладонями по его плечам, почувствовала напряжение мышц под пальцами и притянула ближе.

Ей нравилось его хотеть.

Наверное, именно поэтому их постель в последнее время расстраивала её сильнее, чем могла бы.

Желание никуда не исчезло. Иногда достаточно было Илье пройти по кухне после душа с полотенцем на бёдрах, и Кира ловила себя на слишком долгом взгляде. Достаточно было его ладони на пояснице, случайного поцелуя в шею, низкого голоса возле самого уха.

Она всё ещё отзывалась на него.

Просто Илья всё чаще переставал замечать, насколько сильно.

Его губы спустились к шее. Кира выгнулась навстречу, и тёплая волна прошла вниз по телу.

— Здесь, — прошептала она, когда он коснулся особенно чувствительного места под ухом.

Он послушался.

Кира сильнее сжала пальцы на его плечах.

Вот так ей нравилось. Когда он не торопился, когда она чувствовала каждое прикосновение и успевала в него провалиться, не думая ни о чём другом.

Ладонь Ильи скользнула по её бедру, задержалась, заставив Киру придвинуться ещё ближе. Ткань между ними раздражала, мешала, и одновременно от этого становилось только жарче.

Она сама потянула его к себе.

Илья тихо рассмеялся ей в губы.

— А говорила, злишься.

— Я многозадачная.

Он снова поцеловал её, и Кира уже не улыбалась.

Дыхание стало неровным, всё тело будто сосредоточилось в тех местах, которых касались его руки. Хотелось больше — сильнее, медленнее, дольше. Хотелось, чтобы сегодняшний вечер напомнил ей те времена, когда Илья мог часами доводить её одним ожиданием.

Она почти перестала думать.

Почти.

Потому что слишком скоро почувствовала знакомую перемену в его ритме и поняла, чем всё закончится.

— Илья…

Он поцеловал её, будто приняв произнесённое имя за знак одобрения.

Кира хотела попросить не торопиться.

Сказать прямо.

Объяснить.

Ей понадобилось всего несколько секунд на эту внутреннюю борьбу, но нескольких секунд оказалось достаточно.

Илья напрягся, прижал её крепче, а затем расслабился рядом.

Кира осталась лежать неподвижно.

Тело всё ещё было горячим, чувствительным, требующим продолжения, и от этого становилось особенно обидно.

Илья поцеловал её в плечо.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Он улёгся рядом, уже сонный и довольный.

Кира смотрела в темноту.

Она могла остановить его раньше. Могла произнести простое «не спеши», взять его руку и показать, чего ей хочется. Ничего унизительного или сложного в этом не было.

Тогда почему она каждый раз молчала?

Рядом дыхание Ильи стало ровным.

Кира провела ладонью по собственному животу, задержалась на секунду и убрала руку. Продолжать в одиночку почему-то расхотелось.

В первые месяцы отношений всё было иначе. Илья замечал каждое её движение, запоминал, от чего она вздрагивает, умел нарочно замедляться, когда чувствовал, что она уже близко. Иногда дразнил так долго, что Кира сама сердилась и требовала перестать издеваться.

Потом появились работа, ипотека, командировки, покупки по субботам и привычка быть рядом.

Возможно, любовь просто становилась такой.

Надёжной.

Привычной.

И временами оставляющей голод.

Утром будильник прозвонил в шесть десять.

Через пятнадцать минут Илья уже носился по квартире, разыскивая паспорт, хотя Кира ещё вечером положила его в боковой карман сумки.

Она стояла на кухне в длинной футболке и пила кофе, когда он вышел из ванной с полотенцем на бёдрах.

Взгляд сам скользнул по его телу.

Илья поймал его и усмехнулся.

— Что?

— Ничего.

— Смотришь подозрительно.

— Думаю, успеешь ли ты наконец одеться до приезда машины.

Он прошёл мимо и шлёпнул её ладонью по бедру.

Кира вздрогнула, и по телу слишком быстро прокатилась волна от вчера ещё не угасшей чувствительности.

Она сердито посмотрела ему вслед.

— Ты издеваешься?

— Я просто пожелал доброе утро.

— Очень своеобразно.

Илья вернулся, обнял её сзади и поцеловал в шею. Кира замерла с чашкой в руках, потому что его губы попали почти в то же место, которое ночью отзывалось особенно остро.

— Не начинай, — тихо сказала она.

— А что такое?

— У тебя самолёт.

— Пока только машина.

Его рука легла на её талию, и Кира на секунду действительно захотела развернуться, толкнуть мужа обратно в спальню и потребовать закончить то, что он вчера начал.

Но телефон Ильи завибрировал.

Он посмотрел на экран.

— Всё, приехал.

Конечно.

Кира усмехнулась и отошла.

Через несколько минут Илья стоял в прихожей одетый, с чемоданом в одной руке и телефоном в другой.

— Кстати, Глебу я написал.

Кира нахмурилась.

— Опять?

— Не опять. Ещё вчера. Он может заглянуть вечером, если будет рядом.

— Илья, я просила этого не делать.

— Да никто тебя силой развлекать не собирается. Не захочешь — не откроешь.

— Тогда зачем вообще его просить?

Он посмотрел на часы и поморщился.

— Кир, я сейчас реально опоздаю.

Она уже собиралась ответить что-нибудь резкое, но Илья поставил чемодан и притянул её к себе.

Кира сначала осталась напряжённой, а потом всё-таки прижалась щекой к его груди. От рубашки пахло знакомым парфюмом, тем самым, который вчера остался у неё на пальцах.

— Всего три дня, — сказал он, проводя ладонью по её спине. — В четверг вечером буду дома.

— Я знаю.

— Не скучай.

— Постараюсь выжить.

Он засмеялся и поцеловал её.

Кира ответила почти сразу.

Наверное, потому что он уезжал. Наверное, потому что вчерашняя неудовлетворённость никуда окончательно не исчезла.

Она обхватила его за шею и задержала возле себя дольше, чем собиралась. Илья сначала удивился, а потом поцелуй стал глубже, горячее, и его ладонь медленно скользнула вниз по её спине.

В животе знакомо стянулось.

Ещё минута — и она сама потащила бы его обратно в спальню.

Илья оторвался от её губ с явным сожалением.

— Вот теперь я точно опоздаю.

— Тогда езжай.

— Ещё немного так целуй — и никуда не поеду.

— Не льсти себе.

Кира улыбнулась, хотя дыхание всё ещё было неровным.

Илья поцеловал её ещё раз, уже быстро, взял чемодан и вышел.

— Позвоню, когда прилечу.

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Дверь закрылась.

Тишина наступила неожиданно быстро.

Кира постояла несколько секунд в прихожей, а потом вернулась в спальню. На кровати осталась вмятина от тела Ильи, на подушке — его запах, а на её шее лёгкая чувствительность после утреннего поцелуя.

Она коснулась этого места пальцами и вспомнила ночь.

Первые минуты были хорошими. Даже слишком хорошими.

Оттого незавершённость ощущалась ярче.

Телефон завибрировал.

«Сел. Водитель какой-то псих».

Кира улыбнулась и написала:

«Пристегнись».

Ответ пришёл почти сразу.

«Да, мама».

Следом появилось ещё одно сообщение:

«Глеб правда может заглянуть. Не кусай его :)»

Улыбка исчезла.

Кира несколько секунд смотрела на экран, потом набрала:

«Я прекрасно переживу три дня сама».

Илья ответил:

«Знаю. Я просто хочу, чтобы ты не сидела одна».

Она могла продолжить спор, но не стала.

В конце концов, Глеб был взрослым человеком и наверняка понимал, что фраза приятеля «загляни к жене» не означает настоящего приглашения. Скорее всего, никто вообще не придёт.

Кира положила телефон на комод и открыла окно.

Прохладный воздух прошёлся по голым ногам, заставив поёжиться.

Три дня одной.

Она сможет смотреть что хочет, не готовить нормальный ужин, долго лежать в ванной и спать поперёк кровати. Возможно, ей даже понравится эта тишина.

Глава 2. Они приходят

К вечеру Кира окончательно поняла, что Илья сильно переоценивал её неспособность оставаться одной.

После работы она приняла долгий душ, надела мягкие домашние шорты и просторную белую футболку, открывающую одно плечо, а потом устроилась на диване с бокалом вина. В квартире было непривычно тихо, но эта тишина не давила, а наоборот, успокаивала. Никто не спрашивал, что будет на ужин, не занимал половину дивана и не разговаривал по телефону в тот момент, когда в фильме наконец происходило что-то важное.

Илья написал дважды. Сначала пожаловался на гостиницу, потом прислал фотографию ужина и сообщил, что вернётся в четверг поздно вечером. Кира ответила коротко и снова отложила телефон.

Про Глеба он больше не упоминал.

Она даже решила, что вчера зря разозлилась. Муж наверняка бросил друзьям пару слов, они так же легко их забыли, и на этом история закончилась.

Звонок в дверь раздался около восьми.

Кира нахмурилась и посмотрела на телефон, пытаясь вспомнить, не заказывала ли чего-нибудь, потом босиком пошла в прихожую. Через глазок она увидела Глеба, за ним Марка и Тимура.

Она невольно закрыла глаза.

Илья всё-таки не шутил.

— Вы серьёзно? — спросила она, не открывая.

— Мы с вином, — отозвался Глеб.

— Это совершенно меняет дело.

— Я тоже так подумал.

Кира помедлила ещё несколько секунд, но всё-таки повернула замок. Она знала их не первый год и не видела причины устраивать спектакль на лестничной площадке только потому, что муж решил проявить чрезмерную заботу.

— Максимум на час, — предупредила она, пропуская мужчин внутрь. — Потом я хочу обратно свою прекрасную одинокую жизнь.

— А Илья говорил, что ты без него страдаешь, — усмехнулся Марк.

— Илья сегодня далеко, поэтому может говорить что угодно.

Глеб протянул ей бутылку вина, и Кира машинально взяла её. Он был в тёмной рубашке с закатанными рукавами, и взгляд почему-то задержался на его предплечьях дольше, чем требовалось.

Она сразу отвернулась.

Наверное, во всём была виновата вчерашняя ночь.

Тело будто не успело окончательно успокоиться после Ильи. Даже утром одного его поцелуя в шею хватило, чтобы внутри снова болезненно потянуло, а теперь Кира слишком хорошо замечала то, на что раньше не обращала внимания.

Широкие плечи Глеба.

Улыбку Марка.

И спокойный взгляд Тимура, который скользнул по её открытой ноге и задержался всего на мгновение.

Кира поправила край футболки.

Тимур это заметил.

От этого простого обмена взглядами по коже неожиданно пробежало тепло.

— Бокалы сами найдёте, — сказала она и первой ушла в гостиную.

Первое время всё действительно выглядело совершенно нормально.

Глеб открыл вино, Марк рассказывал какую-то идиотскую историю, Тимур без спроса нашёл сыр в холодильнике, а Кира постепенно перестала ждать подвоха. Они бывали здесь десятки раз, просто раньше рядом всегда находился Илья.

Именно отсутствие мужа делало привычную компанию какой-то другой.

Кира замечала это в мелочах. Марк смотрел чуть дольше обычного, когда она наклонялась за бокалом. Глеб разговаривал с ней спокойнее, но его взгляд иногда задерживался на губах. Тимур почти не говорил, зато Кира несколько раз поймала его глаза на своих голых ногах.

При Илье никто из них себе такого не позволял.

И хуже всего было то, что её это не только раздражало.

Когда Кира почувствовала очередной взгляд, по телу прошла тёплая волна, и она раздражённо сделала глоток вина.

Вчера муж не заметил половины её реакций.

Эти трое замечали слишком много.

— Кстати, Илья просил передать привет, — сказал Глеб.

— Он умеет писать мне самостоятельно.

— Этот передавал именно через нас.

Тон изменился едва заметно, но Кира сразу это услышала.

Глеб достал телефон и протянул ей.

На экране был открыт их чат.

«Загляните к моей. А то опять будет одна киснуть. Развлеките её нормально хоть раз».

Ниже Марк поставил смеющийся смайлик, а Илья ответил:

«Только квартиру не разнесите».

Кира перечитала сообщения и вернула телефон.

— Очень смешно.

— Ты злишься не на нас, — заметил Глеб.

— Не надо рассказывать мне, на кого я злюсь.

Она потянулась за своим телефоном, но Марк оказался быстрее. Он поднял его со стола, посмотрел на загоревшийся экран и положил обратно перед собой.

— Илья пишет.

— Дай сюда.

Кира протянула руку.

Глеб спокойно произнёс:

— Не отвечай пока.

Она медленно посмотрела на него.

Лёгкость вечера исчезла мгновенно.

— Что значит «не отвечай»?

— То и значит.

— Глеб, если это какая-то ваша шутка, она закончилась.

Кира поднялась с дивана.

Никто её не остановил.

Глеб тоже встал, но не приблизился и оставил проход к двери свободным.

— Если действительно хочешь, чтобы мы ушли, скажи, и мы уйдём.

— Я именно это и собиралась сделать.

— Тогда сделай.

Его спокойствие раздражало.

Кира уже хотела пройти мимо, когда он добавил:

— Только сначала скажи, почему ты весь вечер смотришь на нас так, будто сама не понимаешь, хочешь нас выгнать или узнать, что будет дальше.

Она резко остановилась.

— Не льсти себе.

— Я не про себя одного.

Щёки моментально вспыхнули.

Кира посмотрела на Марка, потом на Тимура. Тот не улыбался и не пытался превратить происходящее в шутку.

И от этого стало ещё жарче.

— Илья слишком много вам рассказывает, — сказала она.

— Достаточно, — ответил Глеб.

— Например?

— Например, что ты никогда не говоришь прямо, чего хочешь.

Эта фраза ударила неожиданно точно.

Перед глазами мгновенно возникла прошлая ночь: ладонь Ильи на её бедре, поцелуи в шею, собственное возбуждение и то мгновение, когда она почти попросила мужа не торопиться.

Но опять промолчала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кира сжала пальцы.

— Моя постель вас вообще не касается.

— Пока нет.

Она резко подняла глаза.

Глеб стоял совсем близко, хотя Кира даже не заметила, когда расстояние между ними сократилось.

От него пахло вином и парфюмом. Совсем не так, как от Ильи.

Чужой запах почему-то ощущался особенно остро.

— Что значит «пока»? — спросила она.

— Это зависит только от тебя.

Сердце ударило сильнее.

Глеб смотрел на неё прямо, и Кира вдруг слишком ясно почувствовала собственное тело: тонкую ткань футболки на коже, голые ноги, прохладный воздух возле открытого плеча и тепло, постепенно собирающееся ниже живота.

Ей следовало разозлиться.

Вместо этого она стояла и слушала.

— Допустим, я вас не выставляю, — произнесла она. — Что дальше?

За её спиной стало очень тихо.

Глеб не улыбнулся.

— Тогда договариваемся сразу. Если говоришь настоящее «нет», всё заканчивается.

— Логично.

— Если просто дразнишься и хочешь, чтобы тебя уговаривали, не называй это отказом.

Кира нервно усмехнулась.

— Как всё удобно придумано.

— Я ещё не закончил.

Он посмотрел на телефон, лежащий на столе.

— Илье первой не звонишь. Если захочешь остановиться, говоришь это нам, а не используешь мужа как спасательный круг.

— А если я просто захочу с ним поговорить?

— Тогда поговоришь.

Глеб выдержал короткую паузу.

— После того как решишь, чего хочешь сама.

Кира понимала, что разумнее всего сейчас открыть дверь.

Но вместо этого спросила:

— И это все правила?

Взгляд Глеба изменился.

Совсем немного.

Однако от одного этого взгляда тело снова предательски отозвалось.

— Нет.

Он подошёл ещё ближе.

— Если мы действительно зайдём дальше, не будешь делать вид, что ничего не чувствуешь.

Кира сглотнула.

— Очень конкретное правило.

— Могу ещё конкретнее.

Голос у него стал ниже.

— Не кончаешь без разрешения.

Жар ударил мгновенно.

Кира резко отвернулась, но это не помогло. Само слово заставило представить слишком многое, и тело отреагировало раньше, чем она успела вернуть себе здравый смысл.

В памяти всплыла вчерашняя неудовлетворённость.

То, как она лежала рядом с уснувшим мужем и старалась убедить себя, что ей ничего не нужно.

Сейчас ей было нужно слишком многое.

И именно поэтому стало страшно.

— Вы совсем больные, — сказала она, но голос прозвучал гораздо тише, чем хотелось.

Марк рассмеялся.

— Возможно.

Кира посмотрела на дверь.

Она могла закончить всё прямо сейчас.

Никто не держал её, ключ лежал в прихожей, мужчины ясно дали понять, что уйдут.

Но мысль о том, что дверь закроется и квартира снова станет тихой, почему-то вызвала не облегчение, а разочарование.

Она ненавидела себя за него.

— Если я скажу остановиться, вы останавливаетесь, — произнесла Кира.

— Сразу, — ответил Глеб.

— Все трое.

— Все.

Она медленно выдохнула.

— И телефон остаётся у меня.

Глеб кивнул и положил его на стол экраном вверх.

Илья снова написал.

«Вы там?»

Кира смотрела на сообщение несколько секунд, но не ответила.

— Закрой дверь, — сказал Глеб.

Тимур положил ладонь на замок и прежде, чем повернуть его, посмотрел на Киру.

Она прекрасно поняла вопрос.

Достаточно было покачать головой.

Кира этого не сделала.

Щёлкнул замок.

Негромкий звук почему-то отдался внутри сильнее, чем должен был.

Теперь она чувствовала каждый вдох.

Глеб подошёл ближе, и Кира подняла на него глаза.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

— Ты специально это повторяешь.

— Чтобы потом ты не врала себе.

Ответ задел её.

Кира уже собиралась сказать что-нибудь резкое, когда он наклонился.

Медленно.

Оставляя ей время отойти.

Она осталась на месте.

Его губы коснулись её губ осторожно, почти вопросительно. Кира ожидала наглости, напора, чего-то, что позволило бы сразу оттолкнуть его и прекратить этот безумный вечер.

Вместо этого поцелуй оказался мучительно неторопливым.

По коже сразу пошли мурашки.

Чужие губы чувствовались неправильно и именно поэтому слишком ярко. Ладонь Глеба легла на её талию поверх футболки, пальцы слегка сжались, и Кира ощутила, как внутри медленно сворачивается горячая пружина.

Она не ответила сразу.

Но и не оттолкнула.

Глеб чуть отстранился.

Этого оказалось достаточно, чтобы Кира почувствовала неожиданное разочарование.

Совсем короткое.

Почти унизительное.

Она сама сократила расстояние.

Второй поцелуй стал горячее.

Кира вцепилась пальцами в его рубашку, прежде чем успела подумать, что делает. Глеб притянул её ближе, и сквозь тонкую ткань она почувствовала тепло его тела.

В собственных ушах слишком громко стучала кровь.

Особенно острым было сознание, что Марк и Тимур всё видят.

От этой мысли ей следовало бы отстраниться.

Вместо этого по животу прокатилась ещё одна горячая волна.

Кира первой разорвала поцелуй и сделала глубокий вдох.

На столе вспыхнул экран телефона.

«Кир, ты там как?»

Имя Ильи светилось между бокалами вина.

Кира смотрела на сообщение, чувствуя на губах чужой поцелуй и тяжёлое тепло ладони Глеба, которая уже исчезла с её талии, но будто всё ещё оставалась там.

Она медленно коснулась губ пальцами.

Телефон продолжал светиться.

На этот раз Кира не потянулась к нему.

Глава 3. На его диване

Кира ещё несколько секунд смотрела на имя мужа между бокалами и не брала телефон. Глеб не торопил. Он стоял рядом, достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела и чужой запах парфюма, и ждал, пока она сама решит, что делать с этим сообщением. Именно ожидание оказалось хуже приказа. Если бы он выхватил телефон или сказал «не отвечай», у неё осталась бы удобная версия, в которой её заставили. А так выбор всё ещё лежал на ней, и от этого внутри становилось только жарче.

— Он подождёт, — тихо сказал Глеб.

Кира кивнула раньше, чем успела обдумать ответ. Щёки горели, губы всё ещё помнили поцелуй, а футболка вдруг показалась слишком тонкой для комнаты, где на неё смотрели трое. Под тканью уже затвердели соски. Она чувствовала это каждым вдохом и ненавидела, как быстро тело выдаёт то, что она ещё не решила признать. Хотелось сказать что-нибудь резкое, вернуть себе хотя бы голос, но Марк уже поднялся с кресла и прошёл мимо неё к дивану. Тому самому, на котором Илья по вечерам разваливался с пультом и спрашивал, почему она опять не смотрит матч.

— Иди сюда, — сказал Марк.

Это прозвучало не как просьба. Кира всё же подошла, потому что стоять посреди комнаты под тремя взглядами было невыносимее. Каждый шаг отдавался теплом между ног. Марк сел, широко раздвинул колени и потянул её за запястье, усаживая к себе на бёдра лицом к лицу. Футболка задралась. Голые ноги коснулись жёсткой джинсовой ткани, и от этого простого контакта по коже прошла дрожь, которую она не сумела скрыть. Кира упёрлась ладонями ему в грудь, будто ещё могла держать расстояние. Под ладонями было горячо, твёрдо, совсем не так, как она привыкла чувствовать Илью в те редкие вечера, когда он вообще оставался рядом дольше пяти минут.

— Смотри на меня, — сказал Марк. — Не на телефон.

Она посмотрела. У Марка не было спокойствия Глеба. В глазах читалось прямое, почти грубое желание, и от этого ей стало стыдно быстрее, чем от поцелуя. Стыд ударил в грудь и сразу сполз ниже, туда, где уже собралось тяжёлое тепло. Кира ненавидела эту связку. С мужем ей часто было недостаточно, и она списывала это на усталость, на его командировки, на себя. Сейчас тело отзывалось на чужие руки так быстро, что оправдания не находилось. Она чувствовала, как влажнеет бельё, и от одной этой мысли щёки вспыхнули сильнее.

Марк провёл ладонями по её бёдрам, медленно, от коленей вверх, задрал футболку выше и сжал талию. Большие пальцы легли почти под грудь. Поцелуй у него вышел другим: короче, жёстче, с привкусом вина и чужого рта. Кира ответила не сразу, но когда ответила, сама подалась ближе, и от этого движения шорты совсем перестали что-либо прикрывать. Она почувствовала, как он уже твёрдый под джинсами, и невольно качнула бёдрами. Совсем немного. Достаточно, чтобы Марк тихо выдохнул ей в рот и сильнее сжал талию.

За спиной кто-то шумно втянул воздух. Кира не обернулась. Знать, что Глеб и Тимур смотрят, как она сидит на коленях у их друга в одной футболке и почти трётся о него, было и так слишком ясно. От этого взгляда в спину между ног стало ещё горячее. Ей следовало отстраниться. Вместо этого она позволила Марку углубить поцелуй и сама вцепилась пальцами в его рубашку.

— Сними, — сказал он, дёрнув край футболки.

Кира колебалась ровно столько, сколько нужно, чтобы потом сказать себе, что сомневалась. Потом стянула футболку через голову. Под ней ничего не было. Прохладный воздух сразу коснулся груди, соски затвердели ещё сильнее, и Марк не стал делать вид, что не заметил. Он обхватил одну грудь ладонью, сжал, провёл большим пальцем по соску, потом наклонился и взял его в рот. Кира тихо выдохнула, почти простонала. Звук вышел коротким и стыдным. Язык был горячим, влажным, и каждое движение отдавалось вниз живота так остро, что она снова качнулась на его бёдрах.

Глеб подошёл сбоку и положил телефон на подлокотник, экраном вверх, так чтобы имя Ильи было видно, если он напишет снова. Это был не случайный жест. Кира поняла его сразу и всё равно не попросила убрать. Смотреть на экран сейчас было почти так же невыносимо, как смотреть на собственную голую грудь в чужих руках.

— Сегодня ты не его, — сказал Глеб спокойно. Голос был низким, совсем близко от её уха. — Пока он не вернётся. Повтори.

Она сжала губы. Марк чуть сильнее сжал бедро, не больно, но так, что отмолчаться уже не получалось, и одновременно провёл пальцами по внутреннему шву шорт, прямо там, где ткань уже стала влажной. Кира дёрнулась. Прикосновение было слишком точным.

— Сегодня я не его, — тихо сказала она.

Слова обожгли сильнее рук. Злость на Илью вспыхнула следом и тут же смешалась со стыдом: это он написал им, это он уехал, это он вчера кончил и заснул, не заметив, что она ещё не успокоилась. А сейчас она сидела полуголая на коленях его друга, с чужим ртом на груди, и сама произнесла то, чего от неё ждали. Между ног пульсировало так сильно, что Кира боялась пошевелиться. Если бы Марк провёл пальцами ещё раз, она не смогла бы скрыть, насколько уже мокрая.

Марк заметил почти сразу. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедра, отодвинул край шорт и тихо хмыкнул, когда пальцы скользнули по влажной ткани.

— Уже, — сказал он. — А ещё говорила, что мы больные.

Кира хотела отвернуться, но Глеб взял её за подбородок и вернул лицо к себе.

— Не прячься. Если хочешь остановиться, скажи сейчас.

Она могла. Ключ был в прихожей, дверь закрыта только на замок, который Тимур повернул при ней. Слово «нет» всё ещё работало, Глеб повторил это дважды, и она ему верила ровно настолько, насколько вообще могла верить в такой вечер. Но в горле стояло другое. Не отказ. Стыдное, горячее желание узнать, каково это, когда не заканчивают через две минуты.

— Не останавливайтесь, — сказала она и сама услышала, как дрожит голос.

Слова повисли в комнате слишком явно. Кира тут же захотела забрать их обратно, но уже было поздно, и хуже всего было то, что забирать их не хотелось по-настоящему. В груди колотилось, между ног тянуло горячо и тяжело, а стыд сидел где-то под рёбрами и не отменял ни того ни другого. Она сама попросила. Не Илья, не вино, не случайный поцелуй. Она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк не стал раздевать её дальше сидя. Он поднялся вместе с ней, развернул к дивану и уложил на спину, туда, где обычно лежала подушка Ильи. Ткань пахла домом и немного им, и от этого Киру прошибло короткой, злой нежностью к собственной жизни, которую она сейчас сама клала под чужие руки. Шорты соскользнули по ногам вместе с бельём. Прохладный воздух коснулся влажной кожи. Кира инстинктивно свела колени, не от стыда даже, а от того, как остро почувствовала собственную наготу.

Тимур, который до этого молчал, сел у её ног, развёл их спокойно и удержал. Его ладони были тёплыми, большие, без лишней силы. Взгляд не насмешливый, а внимательный, и от этого стало хуже, чем от грубости Марка. Грубость можно было ненавидеть. Внимание хотелось принять. Кира смотрела в потолок и чувствовала, как горят щёки, как твердеют соски от одного только воздуха, как между разведённых бёдер уже нечем прикрыть то, насколько она мокрая.

Глеб расстегнул брюки первым. Кира видела, как он проводит ладонью по уже твёрдому члену, и не смогла отвести глаза. С мужем она почти никогда не смотрела так прямо. Илья гасил свет, торопился, и ей было проще закрыть глаза, чем признать, что ей мало. Здесь смотреть заставляла не просьба, а собственное любопытство, и это было унизительно. Глеб был толще, чем она ожидала. От этой мысли внутри всё сжалось заранее, ещё до прикосновения.

Он опустился между её бёдер, провёл головкой по влажным складкам, медленно, снизу вверх, задержался на клиторе. Кира дёрнулась и тихо выдохнула. Прикосновение было слишком точным для человека, который видел её только за общими ужинами. Глеб вошёл не сразу. Сначала снова провёл головкой по ней, собирая влагу, и только потом начал входить, медленно, давая привыкнуть. Кира вцепилась в диван. Ощущение было слишком полным после коротких ночей с Ильёй. Её растягивало постепенно, горячо, до того места, где уже не оставалось пустоты, и она не знала, стыдиться этого облегчения или самого факта, что его дал не муж.

Глеб двигался глубоко и неторопливо, глядя ей в лицо. Каждый раз, когда входил до конца, у неё срывалось дыхание. Она старалась не стонать. Получалось плохо. Тихие звуки всё равно вырывались, и от них становилось ещё мокрее. Тимур гладил её колено, большой палец вёл по внутренней стороне бедра, близко, но не там, где уже пульсировало. Марк сидел рядом и время от времени проводил пальцами по груди, сжимал сосок, слегка оттягивал, не давая отвлечься ни на секунду. Кира чувствовала себя раскрытой со всех сторон. Не только телом. Тем, как легко её читали.

— Смотри, какая чувствительная, — сказал Марк. — А Илья говорил, что ты никакая.

Эта фраза ударила точнее рук. Перед глазами вспыхнул вчерашний вечер: муж кончил, поцеловал её в плечо и заснул, а она лежала рядом и убеждала себя, что ей ничего не нужно. Оказывается, ему даже этого хватило, чтобы обсудить её с друзьями. Кира закрыла глаза, и Глеб сразу остановился. Пустота после него оказалась почти обидной.

— Глаза, — сказал он. — Или мы заканчиваем.

Она открыла. В горле стоял ком, на ресницах уже было мокро, и всё равно между ног тянуло так сильно, что злость на мужа на секунду стала спасением. Если он сам рассказывал, какая она холодная, то пусть. Пусть видят, что это неправда. Пусть Илья, который сейчас ставит сердечки под её ложью, никогда не узнает, как она выглядит, когда её берут по-настоящему. Глеб снова начал двигаться, уже чуть быстрее. Кира выгибалась ему навстречу и ненавидела себя за это движение, потому что его никто не просил. Бёдра сами находили ритм. Внутри всё сжималось вокруг него, горячо и жадно, и скрыть это было уже невозможно.

— Вот так, — тихо сказал Глеб, не отводя взгляда. — Не холодная. Просто тебя не держали столько, сколько нужно.

Кира всхлипнула. Слова попали больнее, чем толчки. Ей хотелось возразить и одновременно хотелось, чтобы он не останавливался. Оргазм подступал слишком близко, тяжёлой волной, совсем не похожей на те редкие, смазанные попытки, которые она иногда доделывала сама, когда Илья уже спал. Она вцепилась Глебу в плечи и всё-таки не попросила. Боялась, что если попросит вслух, потом не сможет сделать вид, будто это случилось само.

Он кончил глубоко, с низким выдохом, прижавшись лбом к её плечу. Несколько последних толчков были короткими и сильными. Кира чувствовала, как тепло разливается внутри, как он пульсирует, и не знала, куда деть руки. Одна всё ещё лежала у него на спине. Убрать её казалось ещё более откровенным признанием, чем стон. Потом Глеб отодвинулся. Между бёдер сразу стало пусто и мокро, его тепло медленно вытекало на диван, и Кира успела испугаться этой пустоты раньше, чем его место занял Марк.

С Марком не было этой медленной паузы. Он раздвинул ей бёдра шире, провёл ладонью по мокрой коже, где ещё было тепло Глеба, и вошёл резко, до конца. Кира вскрикнула. Ощущение было грубее, полнее, почти слишком после того, как её только что брали. Диван скрипнул так знакомо, что на секунду ей показалось, будто сейчас в комнату зайдёт Илья и спросит, почему не спят. Мысль была безумной и возбуждающей до дрожи. Она лежала на его месте, с его другом внутри, и тело всё равно подавалось навстречу.

Марк держал её за бёдра так крепко, что на коже останутся следы, и брал жёстко. Каждый толчок выбивал короткий звук, бёдра шлёпали о неё громко, мокро, без всякой попытки быть тише. Кира цеплялась за его плечи, за подушку, за край дивана и уже не узнавала собственный голос. Ей было стыдно и одновременно так остро хорошо, что стыд только подливал жара. Злость на Илью никуда не делась. Он сейчас где-то в гостинице считал, что жена просто легла. А жена вскрикивала под его другом и сама раздвигала ноги шире.

— Скажи ещё раз, — наклонился Марк к уху. Голос был хриплым, рваным. — Чья ты сегодня.

— Не его, — выдохнула Кира.

— Чья.

— Ваша.

Слово вышло сорванным. Марк удовлетворённо рыкнул и ускорился, входя до самого конца, так что у неё перехватывало дыхание. Кира выгибалась, ногтями царапала ему спину и ненавидела, как жадно тело принимает эту грубость. С Ильёй она молчала. Здесь молчать не получалось.

Краем глаза она увидела Тимура. Он сидел в кресле напротив, брюки расстёгнуты, и медленно дрочил, глядя прямо на то, как Марк её трахает. Ладонь ходила по члену ровно, без спешки, а взгляд не отпускал её лица, груди, того места, где Марк входил и выходил. Киру обожгло новым стыдом. Её не просто брали. На неё смотрели так, будто она для этого и лежала на диване. И хуже всего было то, что от этого взгляда внутри всё сжалось сильнее.

Глеб стоял у подлокотника и тихо засмеялся, низко, почти довольно.

— У меня от этой картины снова встал, — сказал он. — Смотри, как её дерут. Прямо порнозвезда, только врёт, что не хочет.

Кира вспыхнула так, что на глазах выступили слёзы. Хотелось закрыться, отвернуться, сказать, что это неправда. Но Марк как раз вошёл особенно глубоко, и вместо слов из неё вырвался стон. Глеб был прав в самом унизительном смысле. Она выглядела именно так: раскрытая, мокрая, с чужим членом внутри, пока второй дрочил на неё, а третий уже снова был готов.

Оргазм подступал слишком быстро. Кира вспомнила правило, которое час назад казалось дурной шуткой. Не кончать без разрешения. Сейчас оно было единственным, за что ещё можно было зацепиться, чтобы не развалиться окончательно. Она всхлипнула и вцепилась Марку в плечи.

— Можно… — начала она и тут же осеклась от стыда.

— Что можно? — Марк не замедлился. — Скажи нормально. Пусть все слышат.

— Можно мне… кончить.

Глеб покачал головой. В голосе не было злости, только спокойный отказ.

— Ещё нет. Потерпи. Хочу, чтобы ты попросила ещё раз, когда уже будешь плакать.

Марк вышел почти полностью и вошёл снова, медленнее, мучительно точно, каждый раз задевая так, что у Киры поджимались пальцы на ногах. Она всхлипнула. Тимур в кресле дышал тяжелее, ладонь двигалась быстрее, и Кира не могла не смотреть. Телефон на подлокотнике мигнул, но она не повернула голову. Если там снова Илья, она не хотела видеть его имя в ту секунду, когда просит чужого мужчину о том, о чём мужа никогда не просила.

— Пожалуйста, — всё-таки выдохнула она. Голос дрожал. — Марк, пожалуйста, можно.

— Рано, — повторил Глеб.

Марк выругался сквозь зубы, взял её ещё жёстче и кончил глубоко, с коротким рычанием, не давая ей дойти. Несколько последних толчков были сильными, собственническими. Он ещё несколько секунд оставался внутри, будто ставил точку, и только потом отодвинулся. Кира лежала раскрытая, мокрая, с его теплом на бёдрах и внутри, недоконченная, дрожащая, и думала, что хуже уже не будет. Тимур поднялся с кресла, всё ещё твёрдый, и доказал, что будет.

Он не вошёл сразу. Сначала провёл пальцами между ног, собрал влагу и тепло, оставшиеся после Глеба и Марка, медленно обвёл клитор. Кира дёрнулась. После двоих она была слишком чувствительной, и каждое движение отдавалось остро, почти больно, но боль сразу переходила в жар. Тимур смотрел на её лицо, не на тело. Свободной рукой он расстегнул брюки, и Кира невольно опустила взгляд.

Член у него оказался толще, чем у остальных. Тяжёлый, уже полностью твёрдый, с блестящей головкой. От одного вида внутри всё сжалось. Кира сглотнула. После Марка ей и так было тесно, а это обещало быть ещё полнее, почти слишком. Стыд вспыхнул заново: она лежала на диване мужа, мокрая от двоих его друзей, и уже смотрела на третьего так, будто сама прикидывала, влезет ли.

— Если скажешь остановиться, я остановлюсь, — сказал Тимур тихо. — Но если нет, я хочу, чтобы ты кончила уже со мной. Не с ними. Со мной. И рот тоже не будет пустым.

Кира должна была отказаться хотя бы в этом. Вместо этого кивнула. Тимур усмехнулся совсем коротко, взял её запястья и завёл ей за голову, прижав к дивану одной ладонью. Не больно, но так, что вырваться самой уже не получалось. Второй рукой он снова провёл по клитору, жёстче, чем раньше, и Кира всхлипнула.

— Открой, — сказал Глеб, подходя к изголовью.

Она открыла рот. Он провёл головкой по губам и вошёл неглубоко, давая привыкнуть, потом глубже. Кира приняла, сколько смогла. Во рту сразу стало полно, по подбородку потекла слюна. В ту же секунду Тимур начал входить. Медленно, но без лишней бережности. Толстая головка растянула её сильнее, чем она ожидала, и Кира застонала вокруг члена Глеба. Звук вышел мокрым и неприличным. Тимур не остановился, пока не оказался внутри до конца. Ей было тесно до слёз и одновременно так полно, что пальцы на ногах поджались.

— Вот так, — выдохнул он. — Принимай. Вся.

Он начал двигаться жёстче, глубоко, одной рукой всё ещё удерживая её запястья, другой нажимая на клитор в такт толчкам. Кира уже не сдерживала стоны. Они срывались каждый раз, когда Глеб выходил из рта, и тут же гасли, когда он входил снова. Марк не остался в стороне. Он встал с другой стороны, провёл членом по её щеке и, когда Глеб отстранился дать ей вдохнуть, сразу занял место. Кира переходила от одного к другому, сосала то Глеба, то Марка, давилась, пускала слюну и всё равно открывала рот снова. Тимур снизу трахал её всё сильнее. Диван скрипел. Шлепки бёдер были громкими, мокрыми, без всякой попытки быть тише.

Ей было стыдно до жара в лице. Стыдно за связанные за головой руки, за два члена у рта, за то, как громко она стонет, пока третий берёт её так глубоко, что перед глазами темнеет. И одновременно тело отвечало честнее, чем она хотела. Киску сжимало вокруг Тимура каждый раз, когда Марк задевал горло. Грудь болела от того, как Глеб сжимал её свободной рукой. Клитор горел под пальцами. Кира чувствовала себя использованной и до ужаса живой.

— Хорошая, — хрипло сказал Марк, проводя головкой по её губам. — Соси и не смей закрывать глаза. Пусть муж потом ставит сердечки, а ты тут давишься нами.

Имя Ильи ударило и почему-то только подтолкнуло ближе к краю. Кира всхлипнула, облизала Марка и сама подалась бёдрами навстречу Тимуру. Оргазм подступал быстро, грязно, почти против воли.

— Можно, — сказал Глеб. Голос был низким. — Сейчас. Кончай, пока рот занят.

Разрешение ударило сильнее ласки. Кира кончила с громким, сорванным стоном вокруг члена Марка, выгнувшись, сжавшись вокруг Тимура так сильно, что он выругался и начал брать её короткими, жёсткими толчками. Волна была долгой и стыдной. Она плакала не от боли. От того, что тело наконец получило то, чего она годами не просила у собственного мужа, и получило это на его диване, с руками над головой и чужими членами во рту.

Тимур вышел в последний момент. Горячие толчки легли ей на низ живота и между ног, поверх уже мокрой кожи. Марк кончил следом, на грудь и шею, проведя головкой по соску. Глеб дождался, пока она повернёт лицо, и кончил ей на губы, щёку и подбородок. Кира не отвернулась. Дышала рвано, с привкусом на языке, с теплом на коже, с дрожью ещё не отпустившего оргазма.

Несколько секунд никто не говорил. Она лежала раскрытая, полностью оттраханная, удовлетворённая до слабости в коленях и одновременно остро, унизительно сознающая, как выглядит. Сперма на лице, на груди, между бёдер. Следы пальцев на запястьях. Припухшие губы. На диване мужа. В голове стучало только одно, грязное и точное: сейчас она была их шлюхой. И ей было хорошо именно так.

Телефон загорелся снова.

Илья.

«Добрался нормально. Ты как?»

Марк взял аппарат и поднёс к её лицу, но печатать не дал сразу. Сначала провёл большим пальцем по её нижней губе, влажной и припухшей.

— Ответь. Коротко.

Кира взяла телефон обеими руками. Пальцы слушались плохо. Она несколько секунд смотрела на мигающий курсор и чувствовала, как Тимур всё ещё лежит между её бёдер, не выходя до конца. Потом написала: «Нормально, легла». Илья поставил сердечко почти сразу. Ни вопроса, ни звонка. Просто красное сердце под ложью, которую она отправила сама.

Глеб забрал телефон и положил его обратно на стол.

— До утра останешься здесь, — сказал он.

Кира не спорила. Сил на спор не было, а правда была неприятной: в их кровать она сейчас не хотела. Диван пах сексом и чужими руками, спальня пахла мужем, и оба запаха казались обвинением. Она натянула на себя плед, поджала ноги и закрыла глаза. Между бёдер всё ещё пульсировало. На губах держался вкус чужого поцелуя. В чате спокойно светилось сердечко Ильи, и Кира понимала, что утро не отменит ни этого сообщения, ни того, как легко она его отправила.

Глава 4. Утро и первое враньё

Кира проснулась от того, что в гостиной было слишком светло и слишком тихо. Плед сбился к поясу, под щекой лежала не подушка, а жёсткий подлокотник, и несколько секунд она вообще не могла собрать, где находится. Потом тело напомнило само. Между бёдер тянуло, на коже осталась стянутая сухость, запястья ныли так, будто их долго держали. Диван пах сексом, вином и чужим парфюмом.

В квартире кто-то ходил. На кухне коротко звякнула чашка. Кира села слишком резко, натянула плед на грудь и только потом поняла, что футболка валяется на полу, а шорты она вчера так и не нашла. Спальня была в двух шагах. Там можно было закрыть дверь, включить воду и хотя бы несколько минут делать вид, что ночи не было. Она уже поднялась, когда из кухни вышел Глеб. Он был в тех же брюках, без рубашки, и выглядел так, будто спал мало, но совсем не жалел об этом.

— Не туда, — сказал он спокойно.

— Я к себе.

— Пока Илья не написал, что выехал в город, выходные не кончились.

Кира сжала плед сильнее. Хотелось сказать, что она ничего не обещала на утро, что вчера было вино, глупость и его чёртово «если скажешь нет, мы уйдём». Только ночью она это «нет» не сказала. Сказала другое. Просила. Открывала рот. Кончила так, что до сих пор помнила, как сжалась вокруг Тимура. От этой памяти щёки вспыхнули раньше, чем нашлись слова.

— Мне нужно в душ, — сказала она тише.

— Вот туда и пойдёшь.

Марк уже стоял в дверях ванной, будто ждал именно этой фразы. Тимур сидел на краю ванны и смотрел на неё без улыбки, внимательно, так же, как ночью, когда держал её запястья. Кира прошла мимо них и сама включила воду, потому что стоять голой посреди собственной квартиры и ждать приказа было хуже. Тёплая струя ударила в плечи. Она думала, что душ хотя бы смоет запах. Не смоет то, что она сама зашла сюда и не попросила их выйти.

Глеб шагнул следом и закрыл за собой дверь. Марк остался у раковины, Тимур поднялся и встал сбоку, так что Кира оказалась между тремя в тесной кабине, где некуда было отступить. Вода стекала по её груди, по животу, по следам, которые она ещё не успела рассмотреть. Глеб провёл ладонью по её бедру, развернул лицом к стене и поставил ладони на мокрый кафель.

— Раздвинь ноги, — сказал он.

Кира колебалась ровно одну секунду. Потом раздвинула. Не потому, что её удержали. Потому что Тимур сказал «ещё раз» почти мягко, и тело отозвалось раньше гордости. Слёзы пришли сразу, глупые и горячие, их тут же смывало водой. Больно не было. Было стыдно именно от этого. Ночью ещё можно было списать на вино и на то, что её уложили. Утром она сама встала шире и прогнулась, когда Глеб провёл пальцами между ног и нашёл её уже влажной не только от душа.

— Плачешь, а сама тёплая, — сказал Марк. — Держись за стену.

Глеб вошёл сзади одним длинным движением, и Кира всхлипнула, упёршись лбом в кафель. У него член был ровный, длинный, с тяжёлой головкой, и входил он так, будто заранее знал, на какую глубину она выдержит. Не рвал, но и не жалел. Короткие жёсткие толчки сразу сменили ночную медлительность, и той паузы, в которой ещё можно было сомневаться, больше не осталось. Вода стучала по спине, его бёдра шлёпали по ней громко, мокро, и каждый звук казался слишком домашним для того, что происходило в его отсутствие. Одной рукой Глеб держал её за талию, второй собрал мокрые волосы в кулак и чуть оттянул голову назад, не больно, но так, что шея оказалась открытой, а отступить уже нельзя.

— Стоишь хорошо, — сказал он ей на ухо. — Сама встала. Значит, и терпеть будешь сама.

Марк взял её за подбородок и повернул лицо к себе. Его член был толще Глебовского у основания, короче, с широкой головкой, и уже полностью твёрдый. Он провёл ею по губам, размазал воду и предэякулят, и Кира открыла рот сама, ещё до того, как он сказал. Стыд ударил сразу. Приняла, сколько смогла, и застонала, когда Глеб вошёл глубже. Марк не давал отстраниться. Держал за волосы у корней, трахал рот короткими толчками, иногда загоняя так глубоко, что она давилась и пускала слюну вперемешку с водой.

— Глотай нормально, — хрипло сказал он. — Не жеманничай. Ночью лучше получалось.

Тимур не стал ждать очереди в стороне. Он стоял ближе всех к лицу, и член у него снова оказался самым толстым: тяжёлый, с широкой головкой и заметными венами, такой, от которого рот растягивало почти до боли. Когда Марк дал ей вдохнуть, Тимур провёл этой головкой по щеке, по мокрым губам и вошёл медленнее остальных, но глубже. Кира застонала вокруг него. Разница чувствовалась сразу. Глеб сзади брал ровно и жёстко, как будто ставил ритм. Марк во рту был грубее, торопливее, ему нравилось, когда она давится. Тимур заполнял так плотно, что приходилось дышать через нос и расслаблять горло, иначе не принять.

Она переходила от одного к другому, и каждый раз тело запоминало разницу. Глеб шлёпнул её по ягодице, потом ещё раз, уже сильнее, и вошёл до конца в тот момент, когда ладонь ещё горела. Марк сжал сосок, оттянул и не отпустил, пока она не всхлипнула ему в член. Тимур свободной рукой держал её за горло не перекрывая воздух, просто напоминая, кто сейчас у неё во рту, и большим пальцем гладил нижнюю губу, растянутую вокруг себя.

Кире было противно от собственной готовности и одновременно так полно, что колени слабели. Внутри всё стягивалось в горячий узел каждый раз, когда Глеб входил до основания, а во рту оказывался Тимур. Она чувствовала себя использованной со всех сторон и именно от этого мокрее. Вода не смывала ни стоны, ни слюну, ни то, как охотно она сама открывала рот, когда один выходил и подходил другой.

Глеб кончил первым. Несколько последних толчков были короткими и глубокими, он прижал её к кафелю и выплеснулся внутри, с низким выдохом, не выходя сразу. Кира чувствовала, как он пульсирует, и невольно сжалась. Марк вынул член у неё изо рта, провёл ладонью по груди, сжал сосок и кончил ей на шею и ключицы, пока вода ещё не успела смыть густые белые капли. Тимур дождался, пока она повернёт лицо. Головка легла на язык, потом на губы, и он кончил на рот, щёку и подбородок, придерживая её за волосы, чтобы не отвернулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кира стояла под струёй, с теплом Глеба внутри, с семенем Марка на груди и Тимура на лице, и дышала так, будто её только что довели до предела. Колени дрожали. Между ног пульсировало. Ей было стыдно, полно и унизительно хорошо одновременно, и разница между тремя уже не стиралась даже водой. Тимур вытер ей щёку ладонью, почти бережно, и от этой бережности стало хуже.

— Хватит, — сказал Глеб. — Выключай воду.

Он сам накинул на неё полотенце и вывел в гостиную. Телефон лежал там, где его оставили, экраном вверх. Илья написал ночью «спокойной ночи» и утром ещё ничего не прислал. Глеб сел рядом, не торопя её одеваться.

— Напишешь сама, — сказал он. — Коротко. Что скучала и ждёшь.

Кира смотрела на пустое поле и чувствовала, как по бедру ещё стекает тепло. Пальцы слушались плохо. Она набрала «скучала, жду», стерла, набрала снова. Марк стоял за спиной и читал через плечо, но поправлять не стал. Сообщение ушло. Илья ответил через минуту, бодро и мимо: «умница, вечером буду, закажи что-нибудь». Сердечка на этот раз не было. Обычная мужнина невнимательность, и именно она делала ложь окончательной. Он не услышал ничего, потому что не слушал.

Когда за ними закрылась дверь, Кира ещё долго стояла в прихожей. Потом собрала бельё, шорты, плед и запустила стирку. Запах не ушёл с первого раза. Она включила машину снова, протёрла диван, открыла окна и перестелила постель, хотя в спальне их не было. К вечеру квартира снова выглядела обычной. На столе стояли чистые бокалы, диван пах средством, а не сексом, в чате лежало спокойное «скучала, жду». Следов не осталось. Именно это оказалось хуже всего. Если бы остался синяк на виду или чужая рубашка, пришлось бы объяснять. А так можно было сделать вид. И Кира уже понимала, что сделает.

Глава 5. Он возвращается

Илья приехал почти в полночь.

Кира услышала, как ключ повернулся в замке, и мгновенно открыла глаза, хотя до этого почти час лежала в постели, убеждая себя, что вот-вот уснёт. Сердце забилось быстрее, когда в прихожей зашуршала куртка, глухо стукнул поставленный на пол чемодан и раздались знакомые шаги.

За день она успела привести квартиру в порядок настолько тщательно, что от этого становилось не легче, а хуже. Постельное бельё было свежим, полотенца выстираны, бокалы убраны, на кухне пахло обычным средством для столешниц. Ничто не напоминало о прошедших выходных, кроме неё самой.

Кира лежала под одеялом и слишком хорошо чувствовала собственное тело.

Шея всё ещё казалась чувствительной, на внутренней стороне бедра остался слабый след, который она несколько раз проверяла перед зеркалом, а любое прикосновение ткани воспринималось острее обычного. Она уже успела убедить себя, что Илья ничего не заметит, но сейчас эта уверенность исчезла.

Дверь спальни открылась.

— Не спишь?

— Уже почти.

Илья улыбнулся, бросил телефон на тумбочку и наклонился к ней.

От него пахло улицей, самолётом и знакомым парфюмом.

Кира ожидала, что первым придёт страх.

Вместо этого ощутила почти болезненное облегчение.

Это был Илья.

Её муж.

Обычный, уставший, немного небритый, такой знакомый, что на мгновение всё произошедшее за последние дни показалось чем-то далёким и невозможным.

Он поцеловал её в губы. Кира ответила, но сразу почувствовала, насколько всё стало непривычным.

Поцелуй был знаком до мельчайших деталей. Она знала, как Илья наклонит голову, где окажется его ладонь, когда он притянет её ближе. Раньше эта привычность успокаивала, теперь почему-то заставляла замечать каждую мелочь.

— Соскучилась? — спросил он, касаясь губами её щеки.

Кира на секунду закрыла глаза.

— Соскучилась.

Первая ложь прозвучала почти правдой. Она действительно скучала. Просто теперь сама не понимала, по чему именно: по нему, по безопасности или по прежней версии себя, которая несколько дней назад ещё не знала, сколько всего можно скрыть за обычным сообщением мужу.

Илья забрался под одеяло и обнял её. Его ладонь легла на талию, медленно скользнула по боку. Кира напряглась прежде, чем успела это скрыть.

— Что такое?

— Ничего.

— Устала?

Она ухватилась за предложенное объяснение.

— Очень.

Илья поцеловал её в шею. И именно там тело предало её. По коже прошла слишком острая волна, заставившая Киру резко вдохнуть. Илья принял эту реакцию за желание и задержался, провёл губами ниже, а его рука скользнула по её бедру.

Кира закрыла глаза. На секунду стало жарко. Не потому, что она не хотела мужа. Хотела, и это делало всё только сложнее. Но вместе с его прикосновением память подбросила другое: чужие руки, другой вес тела рядом, ощущение собственного голоса, который в последние часы выходных она почти перестала узнавать.

Кира резко открыла глаза.

— Илья, нет.

Он остановился.

— Что?

Она сразу почувствовала себя виноватой.

— Я правда устала. Давай не сегодня.

Илья отстранился, нахмурился и посмотрел на неё так, словно пытался понять, не сделал ли чего-то не так.

— Точно всё нормально?

— Да.

Кира заставила себя улыбнуться.

— Просто последние дни плохо спала.

Это было даже не совсем ложью.

Илья ещё несколько секунд изучал её лицо.

— А я, между прочим, три дня ехал домой к красивой жене.

— Ты летел два часа.

— Не порть драму.

Кира тихо рассмеялась, благодарная ему за то, что он не стал спрашивать дальше.

Илья всё-таки выглядел немного обиженным, но через несколько минут притянул её к себе, поцеловал в висок и повернулся на бок.

— Завтра наверстаем.

Кира ничего не ответила. Он заснул удивительно быстро. Она — нет.

Ночью квартира снова стала тихой.

Кира лежала рядом с мужем и слушала его дыхание, боясь пошевелиться слишком резко. В темноте все мысли, которые днём удавалось отталкивать бытовыми делами, вернулись разом.

Она осторожно выбралась из-под одеяла и ушла в ванную.

Свет показался слишком ярким. Кира закрыла дверь и подошла к зеркалу. Сначала посмотрела на шею. Повернула голову в одну сторону, потом в другую. След почти исчез, но ей всё равно казалось, что Илья мог заметить его при хорошем свете.

Она подняла край футболки и снова осмотрела бёдра. Слабый синяк оставался. Не страшный. Такой действительно можно было получить, ударившись об угол стола или кровати. Кира провела по нему пальцами и сразу убрала руку. Тело отреагировало странным коротким импульсом, от которого внутри всё сжалось.

— Господи, — едва слышно выдохнула она.

Она не хотела ничего вспоминать. Тем более не хотела вспоминать хорошее. Страх был понятным.

Стыд тоже. Злость на Илью, который сам впустил этих людей в её выходные своей нелепой просьбой, тоже можно было объяснить. Но существовало ещё что-то, чему объяснения она не находила. Кира вернулась в спальню и взяла телефон.

Переписка с мужем выглядела безобидно до тошноты.

«Нормально, легла».

«Скучала, жду».

Его сердечки. Обычные слова, под которыми скрывалось слишком многое.Она пролистала сообщения выше и вдруг поймала себя на том, что вспоминает не страх. Совсем другое. То, насколько остро она чувствовала собственное тело. Насколько внимательно следили за каждой её реакцией.

Как странно было после долгих месяцев привычной близости оказаться в центре чужого внимания и вдруг понять, что от неё ждут не удобного молчания.

Кира заблокировала экран.

Нет.

Так думать было нельзя.

Всё произошло неправильно.

Унизительно.

Она должна была хотеть только одного — забыть.

Но стоило ей закрыть глаза, и память возвращала не те моменты, которые она выбирала сама.

И тогда появилась мысль, от которой стало особенно страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С ними было не пусто.

Кира сразу заставила себя открыть глаза.

Рядом спал муж.

Она посмотрела на его лицо и почувствовала такую сильную вину, что стало трудно дышать.

Проблема была уже не только в том, что произошло.

Проблема была в сравнении.

Она не хотела сравнивать.

Но тело уже это делало.

Утром Илья проснулся первым.

Кира почти не спала, поэтому услышала, как он встал, сходил в душ, поставил чайник и несколько раз открыл кухонные шкафчики в поисках кофе, который лежал там же последние три года.

Она вышла к нему в халате.

— Доброе утро.

— Живая?

— Относительно.

Илья улыбнулся и притянул её к себе.

Кира на секунду напряглась, но он всего лишь поцеловал её в макушку.

От этой простой нежности стало неожиданно больно.

— Слушай, а ребята реально молодцы, — сказал он, наливая кофе. — Я боялся, что ты три дня будешь одна сидеть и накручивать себя, а ты даже спокойнее стала.

Кира застыла с чашкой в руках.

— Они рассказали?

— Да ничего особенного. Глеб написал, что заходили, посидели немного. Сказал, всё нормально.

Конечно.

Кира опустила взгляд в чашку.

Глеб предусмотрел даже это.

— Ну и хорошо, что они заглянули, — продолжил Илья. — Я же говорил, не надо было злиться.

Ей хотелось спросить, что именно Глеб ещё ему сказал.

Хотелось понять, насколько подробно мужчины успели договориться между собой.

Вместо этого Кира подняла глаза и улыбнулась.

На этот раз никто не стоял рядом.

Никто не держал её телефон.

Никто не диктовал слова.

— Да, — сказала она спокойно. — Ты был прав. Хорошо, что они пришли.

Илья удовлетворённо кивнул и снова поцеловал её в волосы.

Кира сделала глоток кофе.

Первая ложь была необходимостью.

Эту она выбрала сама.

Глава 6. Между

В понедельник утром Кира заблокировала Марка.

Он написал ей ещё в воскресенье, когда Илья был в душе. Сначала поинтересовался, как она добралась до дома, а через несколько минут прислал второе сообщение: «Не пропадай, красавица». Кира тогда ничего не ответила, но всю ночь телефон лежал экраном вниз, словно одно случайное уведомление могло выдать мужу всё, что произошло за выходные.

Теперь она удалила переписку, заблокировала номер и впервые за несколько дней почувствовала некоторое облегчение. Илья вернулся, впереди была обычная рабочая неделя, а значит, можно наконец перестать оглядываться на прошлое и заняться собственной жизнью.

Во всяком случае, утром это казалось вполне осуществимым.

На работе уверенность продержалась до обеда. Кира уже третий раз открывала один и тот же отчёт, но никак не могла сосредоточиться на цифрах. Она то исправляла ошибки, которых не было, то забывала, зачем переходила на соседнюю вкладку, и раздражалась всё сильнее, потому что прекрасно понимала причину своей рассеянности.

Стоило ненадолго задуматься, как перед глазами возникал Тимур.

Не вся картина прошедших выходных, которую она старалась вытеснить из памяти, а отдельные подробности. Его спокойный взгляд, низкий голос, тёплая ладонь, однажды легшая ей на поясницу, когда она пыталась пройти мимо. Кира слишком отчётливо помнила собственную растерянность и то, как трудно было разобраться в ощущениях, когда страх, стыд и непрошеная телесная реакция смешивались между собой.

Особенно злило, что она вспоминала не только неприятное.

Кира отложила ручку и потерла виски. Накануне ночью Илья обнимал её во сне, привычно положив руку на живот, а она долго не могла расслабиться. Его прикосновение было знакомым и безопасным, но почему-то напомнило совершенно другую ладонь, и от неожиданного сравнения её бросило в жар.

Она осторожно убрала руку мужа и отвернулась к стене.

Утром ей хотелось убедить себя, что это была всего лишь случайная ассоциация. Теперь, сидя перед рабочим монитором, Кира понимала, что дело сложнее. Она помнила не только чужие действия, но и собственные ощущения, а признать это оказалось почти так же трудно, как рассказать кому-нибудь о произошедшем.

— Кир, ты отчёт сегодня отправишь? — спросила коллега, заглянув через перегородку.

— Да, сейчас закончу.

Кира поспешно вернулась к таблице и заставила себя прочитать каждую строку. До конца рабочего дня оставалось несколько часов, и ей отчаянно хотелось провести их без воспоминаний о мужчинах, которых она больше не собиралась видеть.

Вечером Илья написал, что встретится с Глебом после работы.

Кира прочитала сообщение дважды. Раньше она даже не обратила бы внимания на такую встречу: муж дружил с Глебом много лет, и их посиделки давно стали частью семейного расписания. Теперь ей было неприятно представлять, как они сидят друг напротив друга, обсуждают работу и смеются над шутками, пока один из них скрывает от другого то, что произошло в его отсутствие.

Она ответила обычным «Хорошо» и убрала телефон.

Чтобы отвлечься, Кира приготовила ужин, разобрала сушилку с бельём и приняла душ. Под тёплой водой удалось немного расслабиться, но стоило провести мочалкой по шее, как она невольно задержала руку.

Следы прошедших выходных почти исчезли, хотя кожа местами оставалась чувствительной. Кира повернулась перед зеркалом, проверяя плечи и бёдра, затем сердито одёрнула полотенце. Она уже несколько раз осматривала себя с тех пор, как вернулся Илья, и каждый раз обещала, что больше этого делать не станет.

К девяти часам она переоделась в домашнее платье и устроилась на диване с книгой.

Телефон зазвонил неожиданно.

На экране высветилось имя мужа.

— Привет, — ответила Кира. — Ты скоро?

— Да, ещё минут сорок посидим и разъедемся. Как ты там?

— Нормально. Ужин в холодильнике, если проголодаешься.

— Вот за что я тебя люблю, — рассмеялся Илья. — Слушай, тут Глеб тебе привет передаёт.

Кира напряглась.

— Передай и ему.

— Да сама скажи, он рядом.

Она уже хотела отказаться, но в трубке послышался шорох, а через секунду раздался знакомый мужской голос.

— Привет, Кира.

Она крепче сжала телефон.

— Привет.

— Как дела?

— Хорошо. Ты что-то хотел?

Глеб негромко усмехнулся.

— А без повода уже нельзя позвонить?

— Ты звонишь с телефона моего мужа.

— Он сам предложил передать тебе привет.

На заднем плане рассмеялся Илья, и Кира отчётливо услышала его довольный голос:

— Глеб, ты там не приставай к моей жене! Она у меня строгая.

— Уже заметил, — спокойно ответил тот.

Кира закрыла глаза.

Для Ильи это была обычная шутка. Он понятия не имел, почему жена вдруг замолчала, а Глеб разговаривал так невозмутимо, будто они действительно обсуждали погоду.

— Дай Илью, пожалуйста, — попросила она.

— Сейчас, он счёт оплачивает.

По звукам было понятно, что Глеб отошёл от стола. Музыка стала тише, а чужие разговоры почти перестали мешать.

— Кира, я ненадолго. Двадцать третьего Илья снова улетает.

Она выпрямилась.

— Откуда ты знаешь?

— Он только что рассказал.

— И зачем ты мне это сообщаешь?

— Подумал, тебе стоит знать заранее.

Кира поднялась с дивана и прошла к окну. В тёмном стекле отражалось её лицо, напряжённое и непривычно бледное.

— Глеб, больше ничего не будет. Я не хочу повторения прошлых выходных.

Он некоторое время молчал.

— Я тебя услышал.

— Тогда зачем напоминаешь о командировке?

— Потому что Илья наверняка снова предложит нам заглянуть к тебе. Лучше реши заранее, чего ты хочешь, и скажи ему сама.

Кира почувствовала, как неприятно сжался желудок.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не могу ему объяснить причину.

— Я не собираюсь ничего ему рассказывать.

— А если он спросит, почему я больше не хочу вас видеть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб не успел ответить. На заднем плане послышался голос Ильи, который, судя по всему, вернулся к столу.

— Всё, Кир, муж пришёл. Спокойной ночи.

Через мгновение трубку забрал Илья.

— Ну что, наговорились?

— Да.

— Глеб сказал, ты какая-то уставшая. Всё нормально?

Кира посмотрела на своё отражение.

— Просто день тяжёлый.

— Тогда ложись, я скоро приеду.

Она попрощалась и опустила телефон.

Несколько минут назад муж сам передал Глебу трубку, даже не подозревая, что тот заговорит о следующей командировке. И теперь Кире было трудно избавиться от мысли, что её личная жизнь превратилась в предмет договорённостей, о которых она узнаёт последней.

Самое неприятное заключалось в том, что Илья действительно мог снова попросить друзей присмотреть за ней.

Ведь после прошлого возвращения она сама сказала, что хорошо провела время.

Илья приехал около десяти.

Кира услышала, как он открыл дверь, и вышла в прихожую. Муж выглядел довольным, немного уставшим и совершенно беззаботным. Он бросил ключи на полку, снял куртку и сразу притянул её к себе.

— Скучала?

— Ты всего на пару часов уходил.

— Значит, не скучала.

Он поцеловал её в губы, не дожидаясь ответа. Кира машинально обняла его за плечи и почувствовала знакомый запах парфюма, тепло его ладоней на своей спине. Илья задержал поцелуй, провёл рукой по её талии и прижал ближе.

На секунду ей захотелось забыть обо всём и просто остаться в этих объятиях.

Но муж уже улыбнулся и коснулся губами её шеи, а Кира невольно напряглась. После выходных она слишком остро реагировала на некоторые прикосновения, и даже знакомая нежность теперь вызывала противоречивые чувства.

Илья заметил, что она не отвечает.

— Ты правда устала?

— Немного.

— Тогда не буду приставать.

Он легко поцеловал её в лоб и отпустил.

Кира осталась стоять возле двери, чувствуя неожиданную досаду. Муж не сделал ничего неправильного, наоборот, сразу заметил её настроение и не стал настаивать, но ей самой вдруг захотелось, чтобы он задержался, обнял ещё раз и спросил, что происходит.

Впрочем, именно такого вопроса она боялась больше всего.

За ужином Илья рассказал о встрече с Глебом, пожаловался на рабочие дела и вспомнил о предстоящей поездке.

— Кстати, двадцать третьего опять лечу. На два дня, может, на три.

Кира медленно поставила стакан.

— Уже решили?

— Сегодня подтвердили. Я думал, Глеб тебе сказал, пока вы болтали.

Она внимательно посмотрела на мужа.

— Сказал.

— Ну вот и хорошо. В прошлый раз ребята тебя здорово выручили, поэтому я теперь хоть спокойно уезжать могу.

Кира почувствовала раздражение.

— Илья, не нужно никого ко мне отправлять. Я хочу побыть одна.

Он удивлённо поднял брови.

— А что такого? Они же твои знакомые тоже.

— Я просто не хочу гостей.

— Так никто и не заставляет. Они заглянут, а ты сама решишь, посидите или нет.

— Я говорю, что не надо даже просить их приходить.

Илья отложил вилку и посмотрел на неё внимательнее.

— Кир, у вас что-то случилось?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что она растерялась.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что после прошлых выходных ты сказала, что всё было нормально, а теперь вдруг не хочешь их видеть.

Кира почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Вот он, разговор, которого она пыталась избежать.

Стоило ей отказаться от следующей встречи, и муж сразу заметил противоречие. Если продолжить настаивать, он наверняка попросит объяснений, а потом может спросить Глеба, не обидел ли кто-нибудь Киру.

— Ничего не случилось, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Просто хочу провести выходные дома, без компании.

Илья пожал плечами.

— Ну ладно. Не хочешь — не надо.

Он вернулся к ужину, а Кира опустила глаза в тарелку.

На этот раз муж не спорил, но облегчения она почему-то не почувствовала. Ей хотелось верить, что вопрос закрыт, хотя она уже знала, насколько легко Илья меняет свои решения, когда считает, что заботится о ней.

Ночью они легли почти одновременно.

Илья обнял её, притянул к себе и некоторое время лениво гладил по спине. Кира лежала лицом к его груди, слушала ровное сердцебиение и постепенно расслаблялась. Ей нравилось это привычное тепло, нравилось чувствовать себя рядом с человеком, с которым она прожила несколько лет.

Муж поцеловал её в волосы, пожелал спокойной ночи и вскоре уснул.

Кира же продолжала лежать с открытыми глазами.

Впервые за несколько дней у неё появилось немного времени, чтобы без спешки подумать о разговоре с Глебом. Он не угрожал ей напрямую, но сама уверенность, с которой назвал дату следующей командировки, не давала покоя.

Марк после блокировки больше не беспокоил её. Тимур вообще не пытался связаться. Если бы не сегодняшний звонок, Кира могла бы убедить себя, что вся история постепенно заканчивается.

Теперь такой уверенности не было.

Она осторожно выбралась из объятий мужа и взяла телефон с тумбочки.

Открыла их переписку.

Несколько секунд смотрела на последнее сообщение Ильи, затем начала печатать.

«Мне нужно рассказать тебе, что произошло в прошлые выходные. Твои друзья приходили не просто посидеть, и я не знаю, как объяснить тебе всё это».

Кира остановилась и перечитала текст.

Слова выглядели страшнее, чем когда она произносила их про себя. Теперь они существовали на экране, и достаточно было одного движения пальца, чтобы Илья узнал, что его жена всё это время скрывала от него правду.

Она представила, как он проснётся, прочитает сообщение и начнёт задавать вопросы.

Почему она не рассказала сразу? Почему продолжала общаться с его друзьями? Что именно они сделали и почему она молчала, когда он вернулся?

На некоторые вопросы Кира могла ответить.

На другие у неё до сих пор не было ясного ответа даже для самой себя.

Но сильнее всего пугало другое.

Она слишком хорошо знала Илью, чтобы не представить, как он, услышав имена друзей, первым делом потянется к телефону.

«Подожди, я Глебу позвоню».

Он мог произнести это совершенно искренне, желая разобраться в случившемся. Для него Глеб оставался человеком, которому можно доверять, и Кира не была уверена, что муж сумеет сразу принять её рассказ, если услышит совсем другую версию от давнего приятеля.

Она посмотрела на спящего Илью.

Его лицо было спокойным, а рука по привычке лежала на той половине кровати, где несколько минут назад находилась жена.

Кира понимала, что молчание только усугубляет происходящее. Но страх перед разговором оказался сильнее готовности признаться.

Она выделила написанное и удалила.

Потом положила телефон на тумбочку, вернулась под одеяло и осторожно придвинулась к мужу. Илья во сне обнял её за талию, ничего не спрашивая, и от этой привычной нежности у Киры защипало глаза.

Она не отправила сообщение не потому, что разлюбила мужа или заранее решила согласиться на новую встречу. Просто слишком боялась, что человек, которому она собиралась рассказать правду, сначала поверит своим друзьям.

И всё же оставалась ещё одна мысль, от которой не удавалось отделаться.

Когда Глеб назвал дату следующей командировки, Кира испугалась, но почти сразу вспомнила Тимура. Его негромкий голос, внимательный взгляд и собственное смущение, которое до сих пор возникало при воспоминании о нём.

Ей было неприятно признавать, что среди пережитого находились ощущения, к которым память возвращалась сама. Это ничего не оправдывало и не делало произошедшее правильным, однако ещё сильнее запутывало её отношение к тем выходным.

Кира закрыла глаза и придвинулась ближе к спящему мужу, надеясь, что к утру сумеет разобраться хотя бы в собственных желаниях.

До двадцать третьего оставалось меньше двух недель, а она уже понимала, что одним заблокированным номером эту историю не закончить.

Глава 7. Вторая командировка. Дорога

Утром двадцать третьего Кира проснулась раньше будильника. За стеной шумела вода, из спальни доносились приглушённые звуки собираемого чемодана, а из кухни тянуло свежесваренным кофе. Всё происходило точно так же, как перед прошлой командировкой Ильи, и от этого сходства ей становилось не по себе.

За последние две недели она почти убедила себя, что сумела вернуться к привычной жизни. Марк после блокировки больше не беспокоил, Глеб не напоминал о себе, а Тимур, чьи прикосновения почему-то вспоминались чаще остальных, вообще не пытался связаться с ней. Если бы не случайные воспоминания, возникавшие в самые неподходящие моменты, Кира могла бы решить, что произошедшее постепенно остаётся в прошлом.

Но сегодня Илья снова уезжал, и вместе с этой мыслью возвращалось беспокойство, от которого не удавалось избавиться с самого утра.

Она поднялась с кровати, накинула халат и вышла на кухню. Муж стоял возле кофемашины, просматривая сообщения, и выглядел совершенно довольным жизнью.

— Проснулась? А я думал, ещё спишь.

— С таким шумом разве уснёшь? Ты чемодан собираешь или мебель переставляешь?

Илья рассмеялся, притянул её свободной рукой и поцеловал в висок.

— Всего три дня, Кир. В четверг вечером уже вернусь, так что даже соскучиться толком не успеешь.

Кира обняла его за талию и на мгновение прижалась щекой к груди. От рубашки пахло привычным парфюмом, и ей отчаянно захотелось, чтобы этот день ничем не отличался от сотни других. Чтобы муж уехал, она спокойно отправилась на работу, а вечером вернулась в пустую квартиру и наконец перестала ждать неприятностей.

— Ты ведь помнишь, о чём я тебя просила? — тихо спросила она.

— Насчёт чего?

— Насчёт твоих друзей. Я не хочу, чтобы ты опять кого-нибудь ко мне отправлял.

Илья чуть отстранился и посмотрел на неё с удивлением.

— Кир, мы же уже обсуждали. Не хочешь гостей — не приглашай. Никто тебя не заставляет.

Она собиралась возразить, но муж взглянул на часы и поспешно допил кофе. Через несколько минут он уже целовал её на прощание в прихожей, обещал позвонить после посадки и торопливо катил чемодан к лифту.

Кира закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула.

Телефон завибрировал, когда она ещё не успела вернуться в спальню.

«Не скучай, любимая. Ребята заглянут, если что».

Она несколько секунд смотрела на сообщение, не веря, что Илья действительно написал это после утреннего разговора.

«Я же просила тебя никого не звать».

Ответ пришёл почти сразу.

«Кир, ну не начинай. Не захочешь — не открывай. Целую».

Кира раздражённо заблокировала экран. Муж снова решил по-своему, даже не заметив, что этим поставил её в неприятное положение. Для него всё оставалось простым: друзья предложат компанию, жена согласится или откажется, а он сможет спокойно заниматься работой, уверенный, что позаботился о ней.

Если бы только он знал, насколько сильно она хотела, чтобы на этот раз никто не приходил.

Сообщение от Тимура появилось ближе к шести вечера.

Кира уже вернулась с работы, переоделась и собиралась приготовить ужин, когда телефон коротко завибрировал на кухонном столе.

«Привет. Можем поговорить?»

Она узнала номер сразу, хотя не сохраняла его в контактах. Несколько секунд Кира просто смотрела на экран, чувствуя, как учащается сердцебиение.

Из всех троих именно Тимур оставался для неё самым непонятным. Он не пытался шутить над её растерянностью, как Марк, не разговаривал с невозмутимой уверенностью Глеба, но почему-то именно его присутствие тревожило сильнее всего. Кира могла неделями убеждать себя, что не желает больше видеть ни одного из друзей мужа, а потом внезапно вспоминала Тимура и испытывала досаду от того, что память сохранила слишком много подробностей.

Она набрала ответ:

«О чём?»

«О прошлых выходных. Лучше лично».

Кира нахмурилась. Ей хотелось узнать, что именно он собирается сказать, но возвращаться к этому разговору было страшно.

«Я не хочу, чтобы всё повторилось».

Тимур ответил без промедления:

«Я понял. Давай просто поговорим».

Она отложила телефон, налила воды и несколько минут ходила по кухне, пытаясь решить, что делать. Разумнее всего было отказаться, однако после звонка Глеба ей всё чаще казалось, что молчанием ничего не изменить. Если мужчины действительно рассчитывали на новые встречи во время командировок Ильи, Кира хотела услышать это прямо и объяснить, что не намерена соглашаться.

«Глеб и Марк будут?» — спросила она наконец.

«Да. У Глеба».

Кира недовольно прикусила губу. Ехать к ним домой ей совершенно не хотелось, но выяснять отношения по телефону, пока Илья мог позвонить в любую минуту, казалось ещё хуже.

«Только поговорить. И ненадолго».

«Хорошо. Могу заехать».

Она согласилась и сразу пожалела об этом.

До приезда Тимура оставалось достаточно времени, чтобы передумать, но Кира почему-то занялась выбором одежды. Сначала достала платье, затем раздражённо убрала его обратно и остановилась на тёмных джинсах и тонком бежевом джемпере. Несколько раз посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и вдруг поймала себя на совершенно нелепом желании понравиться.

От этого открытия стало стыдно.

Она ведь собиралась не на свидание.

Тимур ждал возле подъезда, прислонившись к машине и держа телефон в руке. Увидев Киру, он выпрямился, убрал телефон в карман и открыл ей пассажирскую дверь.

— Привет. Я уже думал, ты передумала.

— Ещё могу, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он чуть улыбнулся, но ничего не сказал.

В машине пахло свежим кофе, кожей и знакомым мужским парфюмом. Кира пристегнулась, положила сумку на колени и уставилась перед собой, хотя боковым зрением прекрасно видела Тимура. На нём была тёмная футболка и лёгкая куртка, рукава которой он небрежно закатал до локтей. Когда он повернул ключ зажигания и положил ладонь на руль, её взгляд невольно задержался на длинных пальцах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она слишком хорошо помнила эти руки.

Именно это воспоминание заставило её поспешно отвернуться к окну.

Первые несколько минут они ехали молча. За стеклом тянулись вечерние улицы, машины собирались у светофоров, прохожие спешили домой, прячась от прохладного ветра. Всё вокруг выглядело таким обычным, что Кира невольно удивлялась собственной тревоге.

— Я не собираюсь оставаться у Глеба на ночь, — сказала она наконец.

— Хорошо.

— И вообще, Тимур, я приехала только потому, что хочу окончательно разобраться с этой историей.

Он коротко взглянул на неё.

— Я услышал тебя, Кир.

— Тогда почему у меня такое чувство, будто вы всё уже решили за меня?

Тимур помолчал, пропуская машину на перекрёстке.

— Не знаю, что тебе говорил Глеб, но я ничего за тебя решать не собираюсь. Если захочешь домой, отвезу в любой момент.

Кира повернулась к нему. Она ожидала уговоров, двусмысленных шуток или попытки убедить её, что ничего страшного не произошло. Вместо этого Тимур говорил спокойно, не требовал объяснений и, кажется, действительно был готов развернуть машину.

Почему-то от этого становилось ещё труднее.

— Ты всегда такой невозмутимый? — спросила она.

— Стараюсь.

— Очень удобно. Никогда не понятно, что у тебя в голове.

Он усмехнулся.

— А ты бы хотела знать?

Кира встретилась с ним глазами и неожиданно смутилась. Вопрос был совершенно обычным, но она услышала в нём нечто личное, на что не знала, как ответить.

— Я бы хотела хотя бы понимать, зачем всё это, — произнесла она после паузы.

— Тогда давай сегодня попробуем разобраться.

Он больше не возвращался к этой теме, а Кира не стала продолжать разговор. Но теперь, когда между ними исчезла необходимость спорить, она ещё острее ощущала его присутствие рядом.

Её раздражало, что Тимур не пытается произвести впечатление. Просто ведёт машину, иногда бросает короткий взгляд, отвечает на вопросы и даже не подозревает, насколько трудно ей сохранять привычную непринуждённость.

Хотя, возможно, прекрасно подозревает.

Возле дома Глеба Тимур припарковался и заглушил двигатель, но выходить не торопился.

— Мы можем ещё посидеть, если хочешь, — сказал он. — Не обязательно сразу подниматься.

Кира повернулась к нему.

— А ты сам хочешь туда идти?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Сейчас мне интереснее понять, почему ты всю дорогу так напряжена.

Она невольно улыбнулась.

— По-моему, причина очевидна.

— Тогда не буду делать вид, что ничего не замечаю.

В полумраке салона его лицо казалось непривычно серьёзным. Кира различала лёгкую щетину на подбородке, тень от ресниц и небольшую складку между бровями, которая появлялась, когда он внимательно слушал. Она вдруг поняла, что впервые за всё время рассматривает его без необходимости отводить глаза, пока никто другой не видит.

Тимур тоже смотрел на неё, но не приближался.

— Ты меня боишься? — спросил он.

Кира задумалась, прежде чем ответить.

— Я боюсь снова оказаться в ситуации, которую не смогу контролировать.

Он медленно кивнул.

— Тогда не будем торопиться.

Она опустила взгляд на его руку, лежавшую возле рычага передач, и неожиданно для самой себя коснулась его пальцев. Тимур не пошевелился, только повернул ладонь, позволяя ей убрать руку или оставить.

Это простое движение почему-то тронуло её сильнее любых красивых слов.

— Я сама не понимаю, зачем это делаю, — призналась Кира.

— Тебе не обязательно сейчас всё объяснять.

Она подняла глаза.

Тимур был так близко, что Кира чувствовала едва уловимый запах его парфюма. Ей хотелось проверить, действительно ли поцелуй с ним будет таким, каким она его помнила, и одновременно было страшно сделать ещё один шаг навстречу человеку, которого совсем недавно собиралась навсегда вычеркнуть из своей жизни.

— Можно тебя поцеловать? — тихо спросил он.

Кира несколько секунд смотрела ему в глаза.

— Можно.

Тимур медленно наклонился, и его губы осторожно коснулись её губ. В этом поцелуе не было ни спешки, ни попытки добиться большего. Кира закрыла глаза, положила ладонь ему на плечо и почувствовала, как постепенно ослабевает напряжение, с которым она ехала всю дорогу.

Кира не успела отступить даже на вдох. Тимур поцеловал её снова, уже не так осторожно: губы приоткрылись, язык скользнул по её нижней губе, и она ответила, потому что тело вспомнило раньше, чем голова успела возразить. В салоне было тепло, окна ещё не запотели, но воздух между ними стал густым. Его ладонь легла ей на колено, тяжёлая и уверенная, и медленно поползла вверх по джинсам, сминая ткань.

Она не отодвинулась. Пальцы сжали его плечо крепче, и Тимур воспринял это как разрешение. Он целовал её глубже, не торопя, но уже без той прежней сдержанности, а рука дошла до внутренней стороны бедра и остановилась там, где джинсы натягивались от тепла. Большой палец провёл по шву, один раз, второй, и Кира невольно раздвинула ноги на сиденье, ровно настолько, чтобы ему было куда лечь ладонью. Через плотную ткань он нашёл её сразу. Не стал давить сразу сильно, только прижал ладонь целиком и начал медленно водить ею вверх-вниз, чувствуя, как под джинсами она уже влажная и горячая.

Кира выдохнула ему в рот. Поцелуй сбился, она почти уткнулась лбом ему в скулу, потому что от этого простого движения между ног всё внутри стянуло. Тимур не отстранился. Он целовал её в угол рта, в щёку, в шею под самым ухом, а пальцы тем временем нашли шов и начали тереть её через джинсы ровно там, где клитор отзывался острее всего. Ткань мешала и одновременно делала всё невыносимее: каждое движение было тупым, широким, недостаточным, и от этого Кира сама подавалась бёдрами навстречу его руке.

— Тимур… — голос сел.

— Я знаю, — тихо сказал он ей в шею. — Не снимай пока. Хочу так.

Он расстегнул ей пуговицу одной рукой, не переставая целовать. Молния поехала вниз с коротким звуком, и пальцы сразу скользнули под резинку трусиков. Кира дёрнулась, когда он коснулся её напрямую: она была мокрой, скользкой, и два пальца легко раздвинули складки и легли на клитор. Он не спешил входить. Кружил, растирал, то чуть сильнее, то едва касаясь, пока она не начала тихо стонать ему в плечо и сама не раскрыла бёдра шире, насколько позволяли спущенные до середины бёдер джинсы.

В машине пахло его парфюмом и её возбуждением. Тимур ввёл в неё один палец, потом второй, медленно, до упора, и большим пальцем продолжил ласкать клитор. Кира вцепилась ему в волосы. Внутри было тесно и горячо, она сжималась вокруг его пальцев на каждом движении, и он чувствовал это, подстраивался, входил глубже и чуть быстрее, когда она начинала дрожать.

— Вот так, — прошептал он. — Кончи мне на руку. Я хочу почувствовать.

Она кончила быстро и резко, закусив губу, чтобы не вскрикнуть. Бёдра дёрнулись, внутри всё сжалось вокруг его пальцев, и по ладони потекло горячее. Тимур не вынимал руку, пока она не перестала вздрагивать, только замедлил движения и целовал её в висок, в закрытые глаза, в припухшие губы.

Он отстранился первым.

Кира не сразу открыла глаза. Ей хотелось задержать это короткое мгновение, в котором никто ничего от неё не требовал и не пытался решить за неё, что должно произойти дальше.

— Я всё равно приехала поговорить, — сказала она, наконец взглянув на него.

— Я помню.

— И не хочу, чтобы ты неправильно меня понял.

— Тогда скажи, как правильно.

Она невольно рассмеялась, хотя ещё минуту назад ей было совсем не до смеха.

— Если бы я знала, Тимур, давно бы сказала.

Он улыбнулся и больше не стал возвращаться к поцелую.

Кира поправила волосы, посмотрела в зеркало заднего вида и почувствовала неловкость. Ей казалось, будто на лице обязательно должно быть написано, чем они только что занимались, хотя отражение ничем не отличалось от привычного.

Только глаза блестели чуть ярче.

Кира остановилась у панели с кнопками, словно металлический бортик мог отделить её от того, что уже случилось в машине и от того, что продолжало происходить внутри неё самой. Кабина была узкой, зеркала по обеим сторонам удваивали их фигуры, и близость Тимура ощущалась острее, чем следовало. Она слышала, как он поправляет куртку, чувствовала тепло его тела за спиной и едва уловимый запах парфюма, который ещё недавно смешивался с её собственным дыханием. Между ног всё ещё было влажно. Джинсы натирали чувствительную кожу, трусики прилипли, и от одного воспоминания о его пальцах низ живота снова стянуло в тугой, предательский узел.

Она не хотела повторения. Не хотела снова оказаться между ними, не хотела, чтобы её брали по очереди, пока границы растворяются и она перестаёт понимать, чьи руки и чей рот. Именно это она и собиралась сказать Глебу — спокойно, ясно, без дрожи. А вместо этого стояла в лифте и злилась на себя за то, что тело откликается на Тимура раньше, чем успевает вмешаться разум.

Он шагнул ближе. Не обнял и не поцеловал — просто встал вплотную, так что её лопатки почти коснулись его груди, и прижался пахом к её ягодицам. Сквозь ткань джинсов она сразу почувствовала, какой он твёрдый. Это было не случайное касание в тесной кабине: он чуть сместился, нашёл ложбинку и медленно, почти лениво потёрся о неё стоящим членом, один раз, затем второй, вжимаясь сильнее, когда лифт дёрнулся на этаже.

Кира втянула воздух. В зеркале было видно, как порозовела её шея. Она могла отступить к двери, могла сказать, чтобы он отошёл. Вместо этого пальцы сжались на металлическом бортике, а бёдра сами, едва заметно, подались назад — ровно настолько, чтобы ткань между ними натянулась плотнее.

— Ты ведь понимаешь, что Глеб начнёт задавать вопросы? — спросила она. Голос вышел ровнее, чем ей хотелось.

Тимур не отстранился. Напротив, положил ладонь ей на бедро, чуть ниже талии, и снова медленно провёл пахом по её попке, так что головка явно прошлась по шву джинсов.

— Пусть задаёт.

— Тебе легко говорить.

Его губы почти коснулись её виска. Дыхание было горячим, и по коже побежали мурашки, хотя она продолжала злиться — на него, на собственное тело, на то, что после машины ей всё ещё хочется, чтобы эта рука снова скользнула под ткань.

— Кир, ты приехала объяснить, чего не хочешь. Я не вижу причин, почему ты должна оправдываться.

Она встретила его взгляд в зеркале. Он смотрел не в глаза, а ниже — туда, где его пах прижимался к ней. Большой палец чуть сдвинул край джинсов, не расстёгивая, лишь напоминая, как легко он уже делал это недавно. Кира стиснула зубы. Ей хотелось ударить его локтем и одновременно хотелось, чтобы лифт застрял хотя бы на минуту, пока он ещё стоит сзади и трётся о неё — твёрдый, неторопливый, уверенный, что она не отстранится.

Она не отстранилась. Только выдохнула сквозь зубы и сказала тише:

— Я не хочу, чтобы это снова было втроём. Не хочу, чтобы меня трахали по очереди. Это я и скажу.

Тимур кивнул у её виска, но пах не убрал. В последний раз медленно провёл членом по её ягодицам, вжимаясь так, что она почувствовала каждое движение сквозь два слоя ткани, и только потом чуть отступил, оставляя после себя жар и злость на то, как сильно ей этого не хватило.

Лифт остановился. Двери разошлись. В коридоре было светло и пусто, а между ног у Киры всё ещё пульсировало так, будто он не отпускал её ни на секунду.

У квартиры Глеба Кира невольно замедлила шаг. Тимур нажал на звонок. Дверь открыл Глеб.

Он был в тёмной домашней футболке, с телефоном в руке, и при виде Киры на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Привет. Рад, что приехала.

— Я ненадолго, Глеб. Мне нужно с вами поговорить.

— Для этого и собрались.

Он посторонился, пропуская её в прихожую.

Из гостиной доносилась музыка и голос Марка. На столе стояли бокалы, рядом лежала тарелка с фруктами, а в воздухе чувствовался запах свежесваренного кофе. Всё выглядело настолько обыденно, что Кире на мгновение показалось, будто она пришла на обычную встречу старых знакомых.

Но стоило Марку появиться в дверях, как это ощущение исчезло.

— А я уже думал, ты окончательно решила нас забыть, — произнёс он с привычной улыбкой.

Кира сняла куртку и посмотрела на него.

— Вообще-то, именно ради этого разговора я и приехала.

Марк приподнял брови, но промолчал. Глеб предложил ей кофе, Тимур остался возле прихожей, и Кира вдруг почувствовала, насколько по-разному ведут себя эти трое мужчин.

С Марком ей хотелось спорить, рядом с Глебом приходилось постоянно держать себя в руках, а Тимур одним своим молчанием заставлял вспоминать поцелуй в машине.

Она прошла в гостиную и села на край дивана, положив сумку рядом, чтобы в любой момент можно было уйти. Мужчины устроились напротив, и несколько секунд никто не начинал разговор.

Кира посмотрела на Глеба.

— Давайте сразу договоримся. Я приехала не продолжать прошлые выходные, а объяснить, почему больше не хочу, чтобы вы приходили ко мне без приглашения.

Глеб медленно поставил чашку на стол.

— Хорошо, Кира. Я тебя слушаю.

Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Всю дорогу ей казалось, что она знает, что собирается сказать, однако сейчас слова вдруг стали путаться, а память настойчиво возвращала её к недавнему поцелую с Тимуром.

И всё же на этот раз Кира не собиралась отступать от разговора только потому, что ей трудно разобраться в собственных чувствах.

Глава 8. Сообщение на кухне

Кира несколько секунд молчала, собираясь с мыслями, и в гостиной стало тихо, только кофемашина в кухне тихо гудела на фоне. Она сидела на краешке дивана, сумка рядом, будто якорь, и смотрела на Глеба, который уже поставил чашку и ждал спокойно, без спешки. Марк устроился в кресле напротив, нога на ногу, и улыбался так, будто заранее знал, чем всё закончится. Тимур остался чуть поодаль, у стены, и Кира чувствовала его взгляд на себе даже не глядя: тяжёлый, внимательный, как в машине, когда его пальцы уже были в ней.

— Я люблю Илью, — сказала она наконец, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — И я не хочу, чтобы он узнал. Если он узнает, будет плохо всем. Я не собираюсь продолжать это. Ни с кем из вас. Я приехала сказать именно это, чтобы больше не было ни сообщений, ни визитов, ни «ребята заглянут». Хватит.

Глеб чуть наклонил голову, не перебивая. Марк тихо хмыкнул, и Кира повернулась к нему.

— Что смешного?

— Ничего, — ответил он, всё ещё улыбаясь. — Ты ведь не против хорошего секса, Кир. Твой муж тебя не удовлетворяет — это же видно. А нам нравится, как ты между нами течёшь.

Она вспыхнула, пальцы сжались на колене. Хотелось встать и уйти, но ноги будто приросли к дивану: между ними всё ещё было влажно от того, что случилось в машине, и от трения в лифте кожа горела даже через джинсы.

— Это всё неправильно, — сказала она тихо. — Я не хотела.

— Не хотела, но подалась назад, — спокойно заметил Тимур. Он шагнул ближе, остановился рядом с диваном и положил ладонь ей на плечо, тяжёлую и тёплую. — Пару минут назад. Я чувствовал, как ты сама прижимаешься. Не надо себя уговаривать, что ничего не было.

Кира хотела ответить, но его пальцы уже скользнули ниже, по ключице, под край джемпера, и коснулись кожи над грудью. Она вздрогнула. Марк поднялся из кресла, подошёл с другой стороны и сел рядом, так близко, что его бедро прижалось к её. Он не торопился: ладонь легла ей на колено, потом медленно поползла вверх по джинсам.

Она попыталась отстраниться, но Тимур наклонился и поцеловал её в шею, под самым ухом, горячо и неторопливо, а Марк расстегнул пуговицу на джинсах одной рукой. Молния поехала вниз. Кира выдохнула сквозь зубы, злясь на себя и на то, как тело сразу отозвалось: бёдра сами раздвинулись чуть шире, когда его пальцы скользнули под трусики и нашли её. Она была скользкой, горячей, и Марк тихо выругался, вводя два пальца сразу, глубоко, до костяшек.

Глеб встал, обошёл диван и остановился сзади. Его руки легли ей на плечи, потом спустились к груди, сжали через тонкий джемпер, нашли соски и начали медленно их тереть. Кира закрыла глаза. Всё смешалось: дыхание Тимура у шеи, пальцы Марка внутри, которые двигались ровно, уверенно, вытаскивая из неё влагу, и тяжёлые ладони Глеба на груди. Она не хотела этого. Она говорила, что не хочет. Но когда Тимур стянул с неё джемпер, а Марк вытащил пальцы, чтобы расстегнуть свои джинсы, она уже сама приподнялась, позволяя спустить свои до колен.

Тимур сел на диван, притянул её к себе спиной и вошёл сзади одним длинным движением. Она ахнула — он был толстый, горячий, и после его пальцев в машине это ощущалось ещё острее. Он не стал сразу быстро: просто держал её за бёдра и медленно входил, пока она не начала сама подаваться навстречу. Марк встал перед ней, уже твёрдый, и провёл головкой по её губам. Кира открыла рот. Она брала его глубоко, пока Тимур трахал её сзади, и каждый толчок сзади толкал её на член Марка. Слюна текла по подбородку, внутри всё сжималось, и она слышала, как Глеб тихо говорит что-то одобрительное, а потом меняется с Марком.

Они поставили её раком на диване, лицом в подушку, колени широко раздвинуты. Тимур опустился сзади первым и не стал входить сразу. Он широко лизнул её от клитора до самой дырочки, медленно, горячим языком, собирая всю влагу, которая уже стекала по бёдрам.

Кира вздрогнула и подалась назад, но он придержал её за бёдра и начал трахать языком — глубоко, уверенно, толкаясь внутрь, облизывая изнутри, вытаскивая и снова погружаясь. Она тихо скулила в подушку, пальцы сжимались на ткани. Он сосал клитор, проводил языком по всей длине, снова входил, и от каждого движения по телу шла волна, такая острая, что она уже не могла молчать.

— Тимур… пожалуйста… — выдохнула она.

— Что? — спросил он, не останавливаясь. — Ещё?

Когда язык вошёл особенно глубоко и он начал быстро двигать им, она не выдержала и вскрикнула — громко, срываясь, потому что удовольствие било слишком сильно. Голос ещё не успел затихнуть, как Марк встал перед ней, взял за волосы и провёл головкой по губам.

— Открой, — сказал он спокойно. — Раз уж кричишь.

Кира открыла рот. Он не дал ей привыкнуть: сразу провёл до самых яиц, заставляя губы сомкнуться у основания, и начал трахать рот ровно в том же ритме, в котором Тимур продолжал лизать её сзади. Каждый толчок спереди толкал её глубже на язык, и она захлёбывалась стонами, которые уже не могли вырваться наружу — только глухо вибрировали вокруг члена Марка, пока слюна текла по подбородку и по его яйцам.

— Вот так, — прошептал Марк, придерживая её за волосы. — Глубже. Ты умеешь.

Глеб стоял сбоку, гладил ей спину и иногда сжимал грудь, которая болталась от движений.

— Хорошая, — сказал он тихо.

Кира сжималась вокруг языка Тимура, пыталась что-то сказать и не могла, только сильнее насаживалась ртом на Марка, когда очередная волна накрывала её особенно сильно. Она переставала понимать, кто именно сейчас в ней: горячий язык внутри киски, толстый член, упирающийся в горло, руки на бёдрах и на груди. Всё смешалось в одно сплошное, мокрое, жаркое ощущение. Когда Тимур снова глубоко вошёл языком и одновременно Марк толкнулся до яиц, она вздрогнула всем телом и глухо застонала вокруг члена, пальцы вцепились в подушку так сильно, что ткань заскрипела.

— Ещё, — выдохнул Тимур ей в киску. — Не останавливайся. Мы только начали.

Марк вышел из её рта, тяжело дыша, и провёл большим пальцем по её мокрым губам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я сейчас кончу только от твоего язычка, — сказал он хрипло. — Если не трахну тебя в киску прямо сейчас.

Он обошёл диван, а Тимур и Глеб встали перед ней. Тимур взял её за волосы, не грубо, но твёрдо, и поднёс свой член к губам. Кира открыла рот и взяла его, глубоко, как только что брала Марка. В тот же момент Марк встал сзади, раздвинул её ягодицы и вошёл одним длинным толчком — до упора, горячий и толстый, так что она ахнула вокруг члена Тимура. Он не стал ждать: сразу начал двигаться, ровно и глубоко, каждый толчок толкал её вперёд, на член во рту.

— Вот так, — выдохнул Марк ей в спину. — Сожми. Я чувствую, какая ты тесная после языка.

Она сжималась вокруг него, стонала глухо, пока Тимур медленно трахал её рот, иногда вынимая почти полностью и снова вводя до горла. Глеб стоял рядом, гладил её по щеке и ждал. Когда Тимур вышел, чтобы дать ей вдохнуть, Глеб сразу занял его место — чуть толще, с другой формой головки, и она приняла его тоже, слюна тянулась ниточками, когда он начинал двигаться.

Они менялись перед её лицом неторопливо. Тимур, потом Глеб, потом снова Тимур. Кира сосала каждого по очереди, глубоко, пока Марк сзади не сбивал ритм и не входил особенно сильно, заставляя её глухо вскрикивать вокруг того, кто в этот момент был во рту. Внутри всё горело: Марк попадал ровно туда, где после языка Тимура всё ещё было чувствительно, и каждый толчок выбивал из неё новую волну влаги. Она слышала, как он тихо ругается, чувствуя, как она течёт по его яйцам.

Телефон на столе завибрировал. Кира краем глаза увидела экран: Илья. «Ты там как, не скучаешь?»

Марк, который в этот момент был в ней сзади, не остановился. Он только чуть наклонился, не выходя, и тихо сказал ей в ухо, продолжая двигаться:

— Ответь. Не останавливайся.

Кира протянула дрожащую руку к телефону. Пальцы плохо слушались — очередной глубокий толчок Марка выбил из неё тихий стон, и она испугалась, что он уйдёт голосовым. Она печатала одной рукой, сбивалась, стирала, снова набирала, пока Глеб держал её за волосы и медленно входил в рот. В итоге отправила: «скучаю, кино смотрю».

Ответ пришёл почти сразу. «Смотри, скоро буду».

Марк почувствовал, как она резко сжалась вокруг него, и тихо рассмеялся ей в шею, не замедляясь.

— Уже? От сообщения?

Она не успела ответить. Оргазм накрыл сразу — резко, без предупреждения, так что бёдра дёрнулись, а внутри всё запульсировало вокруг члена Марка. Он продолжал входить, пока она вздрагивала, а Тимур в этот момент был у неё во рту и чувствовал, как она стонет вокруг него. Кире стало стыдно не за сам оргазм, а за то, что чужое «скоро буду» возбудило её сильнее, чем всё, что они делали до этого. Пока Илья писал, что скоро приедет, она кончала на члене его друга, и от этого внутри всё горело ещё жарче.

Марк вышел из неё только когда она перестала дрожать, и Тимур сразу занял его место, входя медленно, глубоко, пока она ещё пульсировала. Глеб гладил ей волосы и говорил, что она молодец, что так хорошо ответила мужу. Кира лежала между ними, мокрая, открытая, и чувствовала, как следующий член уже входит в неё, а телефон на столе снова тихо вибрирует — Илья, наверное, прислал ещё что-то. Она не стала смотреть. Только закрыла глаза и подалась бёдрами навстречу, потому что остановиться уже не получалось.

Глава 9. До утра

Глеб лёг на пол, спиной на ковёр, и притянул её к себе за бёдра. Кира опустилась на него сама, ноги дрожали от усталости и от того, как сильно всё ещё пульсировало между ними. Она взяла его член в руку, провела головкой по мокрым складкам и медленно села, принимая его в киску сразу до основания. Он был горячий, толстый, и она выдохнула сквозь зубы, когда он полностью вошёл и упёрся в самую глубину. Глеб взял её за бёдра, пальцы впились в кожу, и начал двигаться снизу — сначала медленно, потом чуть глубже, каждый толчок поднимал её и снова насаживал, так что она чувствовала, как он растягивает её изнутри.

— Вот так, — тихо сказал он. — Садись глубже. Ты уже вся открытая.

Кира подалась вперёд, оперлась ладонями ему на грудь и начала сама двигаться, скользя по его члену, мокрая до бёдер. Тогда Глеб потянулся к её попке, собрал пальцами её же влагу и начал осторожно растягивать. Сначала один палец вошёл легко, потом второй, он раздвигал их, вводил глубже, крутил, пока она не начала сама подаваться назад, на его пальцы, тихо постанывая.

— Ещё, — выдохнула она, голос уже сел. — Пожалуйста… растяни сильнее.

Он добавил третий палец, ввёл до костяшек и несколько раз глубоко толкнулся ими, готовя её. Марк встал сзади, присел на колени и смазал свой член той же влагой. Он приставил головку к растянутой дырочке и начал входить — медленно, но без лишней нежности. Сначала только головка, потом сантиметр за сантиметром, пока не оказался внутри по самые яйца. Кира вскрикнула, коротко и глухо, пальцы впились Глебу в грудь: она была полностью заполнена, два члена внутри, один в киске, другой в попке, и от каждого движения обоих по телу шла жёсткая, почти болезненная волна удовольствия.

Глеб снизу продолжал трахать её, ровно и глубоко, а Марк сзади входил в том же ритме, иногда чуть быстрее, так что она чувствовала, как они двигаются почти одновременно, растягивая её до предела. Каждый толчок Марка толкал её вперёд на член Глеба, и она сжималась вокруг обоих, мокрая, горячая, уже не в силах сдерживать стоны. Марк положил ладонь ей на поясницу и входил сильнее, шлёпая яйцами по её коже, а Глеб снизу рычал, чувствуя, как она течёт на него и сжимается от двойного проникновения.

— Какая ты тесная, — выдохнул Марк ей в спину. — И в попке, и в киске. Принимаешь обоих сразу.

Кира только кивнула, не в силах говорить, и сильнее подалась навстречу, пока они продолжали входить, глубоко и синхронно, заполняя её полностью.

Тимур встал перед ней, взял за волосы жёсткой хваткой и сразу вставил член в рот, не давая привыкнуть. Кира приняла его глубоко, до горла, губы сомкнулись у основания, слюна тут же потекла по подбородку и по его яйцам. Теперь все трое были в ней: Глеб снизу в киске, Марк сзади в попке, Тимур в горле. Они трахали её жёстко, без пауз, как шлюху — глубоко, быстро, меняя ритм, когда кому-то хотелось сильнее.

Марк шлёпнул её по ягодице так, что кожа вспыхнула, и вошёл резче, до упора, заставляя её глухо вскрикнуть вокруг члена Тимура.

— Смотри, как принимает, — выдохнул он. — И в попку, и в рот. Мокрая сучка.

Глеб снизу рычал, хватал её за бёдра и насаживал на себя сильнее, чувствуя, как она течёт на него и сжимается от каждого толчка Марка сзади. Тимур держал её за волосы, не давая отстраниться, и трахал рот до самых яиц, иногда вынимая почти полностью, чтобы она могла вдохнуть, и сразу вставляя снова, глубоко, так что она давилась и глотала, слюна текла сплошной струйкой. Кира стонала вокруг него, сжималась вокруг двух других членов, и ей нравилось. Нравилось быть полностью заполненной, нравилось, что её не спрашивают, нравилось, как её берут жёстко и одновременно, как Марк шлёпает и говорит, какая она открытая и течная, как Глеб снизу входит так глубоко, что у неё темнеет в глазах, как Тимур заставляет глотать до корня.

Они ускорились все вместе. Марк входил в попку резко и глубоко, Глеб снизу толкался навстречу, а Тимур держал её лицо и трахал рот в том же животном ритме. Каждый толчок сзади толкал её вперёд на член во рту, и она захлёбывалась стонами, пальцы впивались Глебу в грудь, бёдра дрожали. Ей нравилось, как её используют, как все трое двигаются в ней одновременно, жёстко и страстно, не давая передохнуть, пока слюна и её собственная влага стекают по бёдрам и по подбородку. Когда Марк особенно сильно шлёпнул её и вошёл до яиц, а Тимур одновременно толкнулся в горло, она вздрогнула всем телом и глухо застонала, сжимаясь вокруг всех троих сразу.

Они не останавливались. Марк вышел из её попки только на мгновение, шлёпнул ещё раз и сразу вошёл снова, глубже и резче, так что Кира вздрогнула и глубже насадилась ртом на Тимура. Глеб снизу ускорился, бёдра били её снизу, и она чувствовала, как оба члена двигаются почти в такт, растягивая её до предела, горячие и твёрдые. Тимур держал её за волосы обеими руками и трахал рот жёстко, не давая отстраниться, головка била в горло, слюна текла сплошным потоком по подбородку и капала Глебу на живот.

— Глотай, — хрипло сказал Тимур. — Не отпускай.

Кира пыталась. Она сжималась вокруг Глеба и Марка, стонала глухо, и каждый стон вибрацией шёл по члену Тимура. Ей нравилось. Нравилось, как её берут сразу все трое, как не спрашивают, как Марк сзади рычит и входит до яиц, как Глеб снизу хватает её за грудь и щиплет соски, пока трахает. Когда очередной особенно глубокий толчок Марка совпал с тем, как Тимур вошёл до корня, она кончила — резко, без предупреждения, сжимаясь вокруг обоих членов внутри, бёдра дёрнулись, и она глухо вскрикнула вокруг Тимура, слюна брызнула.

Марк почувствовал, как она пульсирует, и ускорился ещё сильнее, шлёпая по ягодицам на каждом толчке.

— Кончает, — выдохнул он. — Смотри, как сжимается. Шлюха.

Глеб снизу тоже почувствовал и начал входить резче, поднимая её на своём члене. Тимур вышел из её рта, дал ей вдохнуть один раз и сразу вставил снова, глубоко, держа за волосы. Они продолжали, пока она вздрагивала от оргазма, не давая передохнуть, и она только сильнее подавалась навстречу, мокрая, открытая, уже не различая, чей именно член сейчас глубже. Ей хотелось ещё. Хотелось, чтобы они не останавливались до самого утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк вышел из её попки, Глеб приподнял её и перевернул на спину прямо на ковре. Кира ещё вздрагивала от предыдущего оргазма, ноги сами раздвинулись, когда Тимур сел между ними и сразу вошёл в киску одним длинным толчком — глубоко, до упора, так что она выгнулась и тихо вскрикнула. Он не стал ждать: взял её за бёдра и начал трахать жёстко, быстро, каждый толчок выбивал из неё влагу и короткий стон.

Глеб встал у её головы, взял за волосы и поднёс член к губам. Кира открыла рот и приняла его сразу глубоко, слюна снова потекла по щеке. Марк опустился рядом, сжал её грудь обеими руками, щипнул соски и наклонился, чтобы целовать шею и говорить ей на ухо, какая она мокрая и как хорошо принимает.

— Смотри, как тебя ебут, — хрипло сказал он. — И в киску, и в рот. Не останавливайся.

Тимур ускорился, бёдра били её, и она сжималась вокруг него, стонала глухо вокруг члена Глеба. Потом Марк отодвинул Тимура, лёг между её ног сам и вошёл в киску ещё глубже, резче, одной рукой придерживая её колено, чтобы она не могла сомкнуть ноги. Тимур занял место у её рта, и она снова приняла его до горла, пока Марк трахал её снизу жёстко и быстро, шлёпая по клитору большим пальцем на каждом толчке.

Они менялись и здесь. То один в киске, другой в рту, то оба у лица, и она сосала их по очереди, пока третий входил в неё сзади, приподняв бёдра. Секс оставался животным: они хватали её за волосы, за грудь, за бёдра, входили до упора, не давая передохнуть, и Кира только подавалась навстречу, мокрая, открытая, кончая ещё раз, когда Марк особенно сильно вошёл и одновременно Тимур толкнулся в горло. Ей нравилось. Нравилось, как её берут в этой позе — полностью раскрытую, без возможности отстраниться, — и она только сильнее раздвигала ноги и открывала рот, когда кто-то из них снова занимал место.

Они перевернули её на бок прямо на ковре. Глеб лёг сзади, прижался к её спине и сразу вошёл в попку — глубоко, одним движением, так что Кира выгнулась и тихо вскрикнула. Марк лёг спереди, приподнял её верхнюю ногу и вошёл в киску, тоже до упора, горячий и толстый, и она оказалась зажата между ними, полностью заполненная с обеих сторон. Тимур сел у её головы, взял за волосы и вставил член в рот, проводя до самых яиц.

Теперь все трое снова были в ней одновременно. Глеб сзади входил в попку медленно, но глубоко, Марк спереди трахал киску резче и быстрее, а Тимур держал её лицо и ебал рот в том же ритме. Каждый толчок сзади толкал её на член Марка, а движения Марка толкали её глубже на Тимура. Кира стонала глухо вокруг члена во рту, сжималась вокруг двух других, пальцы впились в бедро Марка. Слюна текла по щеке, её собственная влага стекала по бёдрам и по члену Глеба.

— Вот так, — выдохнул Марк ей в губы, хотя рот был занят. — Принимай всех троих. Не сжимай ноги.

Она и не могла. Глеб сзади шлёпнул её по ягодице и ускорился, входя до яиц, Марк спереди входил так глубоко, что у неё темнело в глазах, а Тимур не давал отстраниться, трахая рот жёстко и до корня. Они двигались почти синхронно, жёстко и страстно, как шлюху, и Кире нравилось. Нравилось быть полностью заполненной, нравилось, как все трое берут её сразу, как не останавливаются, как Марк шепчет, какая она течная и открытая, как Глеб рычит ей в шею, чувствуя, как она сжимается, как Тимур заставляет глотать до самых яиц.

Когда они ускорились все вместе — Глеб в попку, Марк в киску, Тимур в горло, — она кончила резко и сильно, вздрогнув между ними, сжимаясь вокруг обоих членов внутри и глухо застонав вокруг третьего. Они не остановились. Продолжали входить, пока она пульсировала, мокрая, раскрытая, полностью их.

К рассвету она уже почти не держалась на коленях. Ноги дрожали, бёдра ныли, а между ними всё горело и пульсировало от часов непрерывного секса. Кто-то — она уже плохо различала, чьи именно руки — снова положил её на бок прямо на ковёр, приподнял верхнюю ногу и вошёл в киску одним глубоким толчком. Второй встал у её лица, взял за волосы и вставил член в рот, проводя до горла, так что слюна сразу потекла по щеке. Третий опустился рядом, нашёл клитор пальцами и начал тереть его быстро и жёстко, одновременно вводя два пальца в попку и растягивая её ещё сильнее.

Кира стонала хрипло вокруг члена во рту, вся мокрая: сперма стекала по бёдрам, по животу, по подбородку, смешиваясь с её собственной влагой. Ей нравилось. Нравилось, как её трахают до самого утра, как не останавливаются даже когда она уже почти не может стоять, как берут жёстко и страстно, не давая передохнуть ни на минуту. Тот, кто был в киске, входил глубоко и быстро, шлёпая по бедру на каждом толчке, а пальцы на клиторе не прекращали двигаться, выбивая из неё новые волны.

— Ещё, — хрипло выдохнул кто-то ей на ухо. — Ты отличная шлюха. Принимай дальше.

Кира только кивнула, насколько позволял член во рту, и сильнее подалась бёдрами навстречу. Она хотела ещё. Хотела, чтобы они продолжали входить, заполнять её, трахать до тех пор, пока она совсем не перестанет соображать. Когда очередной особенно глубокий толчок совпал с тем, как пальцы сильно сжали клитор, она вздрогнула и глухо застонала, сжимаясь вокруг члена внутри, и почувствовала, как по бёдрам снова течёт горячее. Они не остановились. Просто сменили ритм и продолжили, пока за окном уже светало.

Глава 10. Чужая рубашка

В воскресенье Кира проснулась от запаха кофе и чужих голосов за дверью.

Сначала она не поняла, где находится. Под щекой была незнакомая подушка, простыня пахла другим порошком, а сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий утренний свет. Она потянулась к краю кровати, машинально ожидая нащупать телефон на привычной тумбочке, и только тогда вспомнила, что ночевала не дома.

Кира открыла глаза и медленно села.

В спальне Глеба было тихо, если не считать приглушённого разговора на кухне. Её одежда лежала на кресле, сумка стояла возле двери, а телефон заряжался на тумбочке. На экране светилось начало одиннадцатого.

Кира опустила ноги на пол и несколько минут сидела неподвижно, пытаясь собрать мысли. Вчерашняя ночь оставила после себя тяжёлую усталость, неприятную чувствительность кожи и ощущение, будто она слишком долго находилась среди людей, перед которыми больше не могла скрывать ни страх, ни слабость.

Особенно её мучило то, что в какие-то моменты она сама переставала понимать собственные желания. Там, где следовало провести границу, Кира медлила, а когда пыталась возражать, мужчины не всегда воспринимали её слова достаточно серьёзно. Теперь ей было трудно отделить собственные решения от чужого давления, и это пугало гораздо сильнее, чем необходимость в очередной раз солгать Илье.

Она поднялась, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя.

Волосы спутались, под глазами залегли тени, а на шее оставалось едва заметное покраснение. Кира провела по нему пальцами, поморщилась и поправила ворот футболки. До возвращения мужа оставалось меньше суток, и ей хотелось верить, что к тому времени никто ничего не заметит.

Из кухни донёсся смех Марка.

Кира закрыла глаза.

Она не понимала, как они могут так спокойно разговаривать после всего, что произошло. Обсуждать завтрак, шутить, спорить о каких-то мелочах, словно вчера был самый обыкновенный субботний вечер.

Ей самой хотелось только одного: оказаться в собственной квартире, закрыть дверь и хотя бы несколько часов никому ничего не объяснять.

Она взяла телефон и открыла переписку с Ильёй.

Последнее сообщение пришло около восьми утра.

«Доброе утро, соня. Как ты там?»

Кира посмотрела на строчку и почувствовала неприятный укол вины. Муж, вероятно, уже успел позавтракать в гостинице, а теперь занимался рабочими делами, совершенно не представляя, где на самом деле проснулась его жена.

Она написала:

«Доброе утро. Только проснулась».

Палец задержался над клавиатурой. Хотелось добавить что-нибудь ласковое, чтобы сообщение выглядело привычно, но после вчерашней ночи даже обыкновенное сердечко показалось неуместным.

Кира отправила написанное и положила телефон обратно.

В этот момент в дверь тихо постучали.

— Кир, ты проснулась? — спросил Тимур.

— Да.

— Завтрак готов. Если хочешь, приходи на кухню.

Она посмотрела на дверь.

— А мои вещи где?

— В спальне, на кресле. Глеб ещё рубашку оставил, если захочешь переодеться.

Кира повернулась и заметила на спинке кресла аккуратно сложенную мужскую рубашку, которую сначала приняла за часть постельного белья.

Белая, с тонкой голубой полоской, явно дорогая.

— Спасибо, — ответила она после короткой паузы.

Шаги Тимура удалились.

Кира взяла рубашку, развернула и некоторое время рассматривала. Она была слишком большой, зато чистой и мягкой, а главное — закрывала следы на шее лучше, чем её собственная футболка.

От вещи едва уловимо пахло Глебом.

Она узнала этот запах сразу и рассердилась на себя за то, что вообще обратила на него внимание.

Надев рубашку, Кира застегнула почти все пуговицы и подошла к зеркалу. Подол доходил до середины бедра, рукава пришлось подвернуть, а ворот оставался слишком свободным. В такой одежде она выглядела так, будто действительно провела здесь ночь и теперь собиралась завтракать с хозяином квартиры.

От этой мысли стало особенно неловко.

На кухне мужчины уже сидели за столом.

Глеб что-то читал в телефоне, Марк намазывал масло на тост, а Тимур стоял возле плиты, перекладывая омлет на тарелку. На столе были кофе, нарезанные овощи, сыр и ещё хлеб.

Всё выглядело почти по-домашнему.

Кира остановилась в дверях, не зная, раздражает её эта обыденность или, наоборот, помогает хоть немного прийти в себя.

Первым её заметил Марк.

— Доброе утро. А мы уже думали, что ты до обеда проспишь.

— Было бы неплохо, — ответила она, подходя к столу.

Глеб поднял голову и задержал взгляд на рубашке.

— Подошла?

— Она на два размера больше, чем нужно.

— Зато удобная.

Кира хотела сказать, что прекрасно обошлась бы собственной одеждой, но рубашка действительно оказалась приятной к телу. После ночи, когда даже прикосновение грубой ткани вызывало раздражение, мягкий хлопок казался неожиданным облегчением.

Она села на свободный стул.

Тимур поставил перед ней тарелку.

— Омлет будешь?

— Немного.

— Кофе?

— Да, пожалуйста.

Он налил кофе в большую белую чашку и придвинул к ней сахарницу. Кира заметила, что Тимур запомнил, сколько сахара она обычно кладёт, хотя никогда специально об этом не спрашивал.

От этой мелочи стало странно тепло, но она сразу отогнала ощущение.

Не хватало ещё начинать благодарить его за внимательность, будто всё происходящее можно было исправить правильно приготовленным завтраком.

— Когда вы меня домой отвезёте? — спросила Кира, не притронувшись к еде.

Глеб отложил телефон.

— После завтрака можем вызвать такси. Тимур тоже собирался в твою сторону, но ему сначала нужно забрать машину со стоянки.

— Почему нельзя было сказать это сразу?

— Ты только проснулась, Кир. Я решил, что сначала тебе стоит поесть.

Она посмотрела на него внимательнее.

Возможно, он действительно хотел проявить заботу, но после прошедшей ночи любая попытка решить за неё, что лучше, вызывала раздражение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В следующий раз просто спроси, — сказала она.

Глеб выдержал её взгляд.

— Хорошо.

Кира опустила глаза к тарелке. Она не ожидала, что он так легко согласится, и теперь чувствовала себя ещё более неловко.

Марк, очевидно уловив напряжение, заговорил о какой-то неудачной поездке знакомого, но Кира слушала вполуха. Она ела маленькими кусочками, пила кофе и старалась не обращать внимания на то, как привычно мужчины чувствуют себя рядом друг с другом.

Они давно были друзьями.

Илья тоже должен был сидеть за этим столом.

Эта мысль возникла неожиданно.

Кира представила обычные совместные посиделки: муж спорит с Марком, Тимур молча подливает кофе, Глеб смеётся над очередной историей. Она сама сидит рядом, иногда вмешивается в разговор и совершенно не задумывается, что мужчины знают о ней больше, чем должны.

Теперь вернуться к такой картине казалось невозможным.

— Ты чего задумалась? — спросил Глеб.

— Просто устала.

— Тебе нужно нормально отдохнуть.

Кира невесело усмехнулась.

— Ты серьёзно?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Я не хотел тебя задеть.

— А получилось.

Глеб некоторое время молчал, затем отодвинул чашку.

— Кир, давай поговорим спокойно. Я понимаю, что ты переживаешь из-за Ильи, но ты ведь не одна отвечаешь за то, что происходит между вами.

Она медленно подняла взгляд.

— При чём здесь Илья?

— При том, что он сам не замечает, насколько отдалился от тебя. Ты думаешь, мы не слышали, как он рассказывает о вашей семейной жизни?

Кира почувствовала, как напряглись плечи.

— Что именно он рассказывает?

— Разное. Что ты часто обижаешься, что постоянно чем-то недовольна, что ему приходится угадывать твоё настроение. Он ведь даже не пытается понять, почему так происходит.

Кира вспомнила вечер перед первой командировкой, когда муж обсуждал её в общем чате, словно капризного ребёнка. Тогда она ещё не предполагала, насколько далеко зайдёт эта история.

— И что? — спросила она. — Поэтому вы решили всё за него исправить?

Глеб покачал головой.

— Я не об этом. Просто не нужно считать, что во всём виновата только ты.

Она посмотрела в чашку.

Часть его слов попадала в больное место.

Илья действительно давно перестал интересоваться тем, чего она хочет от их близости. Часто торопился, не замечал её разочарования, а когда она пыталась объяснить, что ей неприятно, переводил разговор в шутку. Кира и сама не раз думала, что в их браке стало слишком много привычки и слишком мало внимания.

Но какое отношение это имело к происходящему сейчас?

Она могла быть несчастлива в постели, злиться на мужа, чувствовать себя одинокой и всё равно не заслуживать того, чтобы другие люди использовали её растерянность.

Глеб продолжил говорить о том, что Илья сам виноват в их отдалении, но Кира уже почти не слушала.

Ей вдруг захотелось спросить, почему, если виноват муж, так плохо именно ей.

Почему Илья спокойно просыпается в гостинице, пьёт кофе и пишет ласковые сообщения, а она сидит на чужой кухне в рубашке его друга и пытается понять, как вообще оказалась в этой ситуации.

Кира не произнесла ничего из этого вслух.

Впервые она не стала спорить с обвинениями в адрес Ильи, хотя ещё несколько дней назад непременно начала бы его защищать.

И собственное молчание испугало её.

После завтрака Марк уехал первым.

Он коротко попрощался, неожиданно серьёзно посмотрел на Киру и сказал, что не будет писать, если она сама этого не захочет. Она кивнула, не зная, стоит ли благодарить его за обещание, которое вообще не должно было требоваться.

Глеб ушёл в кабинет отвечать на рабочие сообщения, а Тимур остался убирать посуду.

Кира помогла ему поставить тарелки в посудомоечную машину, хотя он несколько раз говорил, что справится самостоятельно. Ей было неловко просто сидеть за столом, пока другой человек убирает после неё.

— Ты всегда всё делаешь молча? — спросила она, передавая ему последнюю чашку.

Тимур улыбнулся.

— Не всегда. Просто ты сегодня не особенно разговорчивая.

Он закрыл посудомоечную машину и повернулся к ней.

— Кир, если тебе нужно домой, я могу вызвать такси прямо сейчас.

Она посмотрела на часы.

До полудня оставалось совсем немного.

Дома её ждала пустая квартира, в которой ничто не мешало бы принять душ, переодеться и наконец остаться одной. И всё же перспектива немедленно возвращаться туда почему-то не вызывала ожидаемого облегчения.

Ей хотелось сначала привести себя в порядок, смыть запах чужой квартиры и перестать ощущать на коже следы прошедшей ночи.

— Я бы хотела принять душ, — призналась она. — Если можно.

— Конечно. Полотенца в шкафу, я сейчас покажу.

Тимур проводил её до ванной и достал с полки большое светлое полотенце. Кира заметила, что он собирается выйти, и неожиданно задержала его вопросом:

— Ты вчера сильно на меня злился?

Он обернулся.

— За что?

— За то, что я всё время спорила и хотела уйти.

На лице Тимура появилась складка между бровями.

— Нет, Кир. Я злился скорее на то, что мы не сумели нормально тебя услышать.

Она внимательно посмотрела на него.

Такого ответа Кира не ожидала.

— Тогда почему никто не остановился раньше?

Тимур опустил взгляд.

— Это справедливый вопрос. И мне нечем оправдаться.

Несколько секунд они молчали.

Кира почувствовала неприятный комок в горле. Ей было легче, когда мужчины шутили, спорили или пытались объяснить произошедшее чужой виной. Тогда можно было злиться на них и не думать о том, насколько всё сложнее.

Сейчас Тимур стоял рядом, не защищаясь и не переводя разговор на Илью, и это почему-то задевало сильнее.

— Ладно, — произнесла она. — Я в душ.

Он кивнул и вышел.

Горячая вода сразу принесла облегчение.

Кира долго стояла под струями, закрыв глаза и подставив лицо теплу. Постепенно расслаблялись затёкшие плечи, исчезало неприятное ощущение сухости на коже, а мысли, которые весь день не давали покоя, становились немного тише.

Она вымыла волосы, затем осторожно провела мочалкой по плечам и рукам. На отдельных участках тело оставалось чувствительным, поэтому Кира двигалась медленнее обычного, стараясь не причинять себе лишнего дискомфорта.

Когда вода немного остыла, она выключила кран и потянулась за полотенцем.

В дверь негромко постучали.

— Кир, всё нормально? — послышался голос Тимура.

— Да. А что?

— Ты давно здесь. Хотел проверить, ничего ли тебе не нужно.

Кира посмотрела на запотевшее зеркало.

Ей было странно слышать заботу в его голосе. Особенно сейчас, когда она пыталась убедить себя, что не должна воспринимать его внимание как что-то особенное.

— Всё хорошо. Сейчас выйду.

— Я оставил чистую одежду возле двери.

Она помедлила.

— Тимур?

— Да?

Кира сама не понимала, зачем окликнула его. Возможно, ей просто не хотелось снова оставаться наедине с мыслями, которые возвращались сразу, как только вокруг становилось тихо.

— Ты можешь зайти на минуту? Я уже в полотенце.

Тимур открыл дверь только после её разрешения.

Она стояла возле раковины, завернувшись в большое полотенце, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам и шее. Он вошёл и сразу остановился, словно не был уверен, чего именно она хочет.

— Что случилось?

— Ничего. Просто хотела спросить, можно ли мне забрать рубашку Глеба. Моя футболка осталась в сумке, а надевать её сейчас не хочется.

— Думаю, он не будет против. Но лучше спросить у него.

Кира кивнула, затем неожиданно усмехнулась.

— Глупый вопрос, да?

— Почему?

— После всего произошедшего я переживаю из-за чужой рубашки.

Тимур слегка улыбнулся.

— Рубашка хотя бы легко возвращается.

Она подняла на него глаза.

Несколько секунд они молчали, и Кира вдруг ощутила, насколько близко он стоит. От его футболки пахло свежим порошком, на запястье блестели капли воды, случайно попавшие туда, когда он закрывал дверь душевой кабины.

Это была самая обычная близость двух людей в тесной ванной комнате.

Однако после поцелуя в машине и вчерашней ночи Кира уже не могла воспринимать её так просто.

Она отвернулась к зеркалу и попыталась собрать мокрые волосы, но они выскальзывали из пальцев.

— Давай помогу, — предложил Тимур.

Она колебалась недолго.

— Только с волосами.

Он взял с полки мягкое полотенце и осторожно промокнул им кончики, стараясь не дёргать спутанные пряди. Кира стояла перед зеркалом и наблюдала за его отражением. Тимур двигался спокойно, не торопился и несколько раз спрашивал, не больно ли ей.

Потом он заметил оставшуюся пену на её плече.

— Ты тут не смыла.

Кира посмотрела на отражение и машинально потянулась рукой, но до нужного места было неудобно добираться.

— Помочь? — спросил он.

Она кивнула.

Тимур взял влажную губку, аккуратно провёл по плечу и смыл остатки мыла. Прикосновение было коротким, совершенно простым, но Кира всё равно почувствовала, как напряглась, ожидая продолжения.

Он сразу убрал руку.

— Всё.

Она посмотрела на него через зеркало.

Ей стало неловко оттого, что она одновременно боялась его близости и почему-то не хотела, чтобы он уходил. Это противоречие не имело ничего общего с той спокойной уверенностью, которую Кира привыкла испытывать рядом с Ильёй.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Тимур положил губку на край раковины.

— Пожалуйста.

Он не попытался поцеловать её и не воспользовался тем, что она стояла перед ним в одном полотенце. Вместо этого отступил к двери и спросил, нужно ли принести фен.

Кира покачала головой.

Ей хотелось, чтобы он ушёл, и одновременно она испытывала странное сожаление, когда дверь за ним закрылась.

Она ещё несколько минут стояла перед зеркалом, пытаясь понять собственную реакцию.

Вчера ночью ей было страшно потерять возможность выбирать. Сегодня Тимур помогал ей с совершенно обычными вещами, спрашивал разрешения и отступал, когда она замолкала. Эта разница была слишком заметной, чтобы её игнорировать, но Кире не хотелось, чтобы несколько осторожных прикосновений перечеркнули всё, что произошло раньше.

И всё же именно сейчас она впервые за утро почувствовала не только усталость.

Она вспомнила его ладони, осторожно собиравшие её мокрые волосы, и то, как спокойно он стоял рядом, не требуя ничего взамен.

Кира закрыла глаза.

Почему ей так трудно было просто отстраниться от этого человека?

Почему забота мужчины, которому она ещё вчера не вполне доверяла, вызывала такое болезненное желание остаться рядом?

Она не находила ответа.

Домой Тимур отвёз её ближе к двум часам.

Дорога проходила через центр, где в воскресенье было заметно свободнее, чем в будни. На улице светило солнце, возле кафе сидели люди, кто-то гулял с детьми, а на остановках ждали автобусов обычные пассажиры с пакетами и сумками.

Кира смотрела на них и чувствовала странную оторванность от происходящего.

У этих людей был обыкновенный выходной. Кто-то ехал в гости, кто-то возвращался из магазина, кто-то собирался провести вечер с семьёй. Она же сидела в машине друга собственного мужа, в сумке лежала чужая рубашка, а в голове крутились вопросы, на которые она не решалась ответить даже самой себе.

Тимур включил негромкую музыку.

— Ты сегодня совсем молчишь, — заметил он.

— Думаю.

— О чём?

Кира повернулась к нему.

— О том, что дальше.

Он не стал уточнять.

Некоторое время они ехали молча, затем Тимур произнёс:

— Ты не обязана снова встречаться с нами только потому, что уже встречалась раньше.

Она посмотрела на него внимательнее.

— А Глеб так не считает.

— За Глеба я говорить не буду.

Кира невесело улыбнулась.

— Удобная позиция.

Тимур не обиделся.

— Возможно. Но я правда не хочу, чтобы ты принимала решения из страха.

Она отвернулась к окну.

Если бы всё было так просто.

Проблема заключалась не только в страхе перед мужчинами или подозрениями Ильи. Кира всё чаще боялась собственных поступков, потому что больше не могла уверенно сказать, чего именно хочет.

— Тимур, — сказала она наконец, — я не хочу, чтобы вы опять появлялись у меня дома без предупреждения.

Он кивнул.

— Я понял.

— И не нужно просить Илью что-нибудь передавать через вас. Мне это неприятно.

— Хорошо.

Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, насколько серьёзно он воспринимает её просьбу.

— Ты правда не будешь спорить?

— Нет, Кир. Ты сказала достаточно ясно.

Кира отвернулась к окну.

Почему-то от этого простого ответа ей захотелось плакать.

Возле её дома Тимур остановился у подъезда, заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Приехали.

Кира посмотрела на знакомые окна. В спальне шторы были задёрнуты, на кухне оставалось приоткрытым окно, которое она забыла закрыть перед отъездом. Всё выглядело совершенно обычно, будто за эти выходные ничего не изменилось.

Она расстегнула ремень безопасности, но выходить не спешила.

— Спасибо, что отвёз.

— Не за что.

Кира взяла сумку и вдруг вспомнила про рубашку.

— Скажи Глебу, что я потом верну.

Тимур улыбнулся.

— Думаю, он переживёт без неё несколько дней.

Она тоже невольно улыбнулась, но почти сразу стала серьёзной.

— Тимур, только не нужно делать вид, что между нами всё хорошо.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Я и не собирался.

— Просто иногда ты ведёшь себя так, будто ничего страшного не произошло.

— А иногда мне кажется, что если я буду постоянно напоминать тебе об этом, станет только хуже.

Кира опустила глаза.

Возможно, он был прав. Но ей всё равно хотелось, чтобы кто-нибудь наконец назвал случившееся своими словами, не пытаясь ни оправдать его, ни превратить в очередную историю про то, как Илья плохо понимает жену.

Она открыла дверь машины.

— Пока.

— Береги себя, Кир.

Она вышла, захлопнула дверь и направилась к подъезду, чувствуя его взгляд за спиной.

Только возле лифта Кира обернулась.

Машина всё ещё стояла у дома.

Тимур уехал, лишь когда она вошла внутрь.

В квартире было тихо.

Кира сняла обувь, поставила сумку на пол и несколько секунд просто стояла в прихожей. На вешалке висела куртка Ильи, которую он не взял в командировку, возле зеркала лежали его ключи от гаража, а на полке стоял флакон знакомого парфюма.

Все эти мелочи вдруг показались ей слишком личными.

Она вернулась домой, где всё ещё оставалась женой Ильи, хотя сама уже не понимала, насколько изменилась за последние недели.

Кира прошла в спальню, достала из сумки рубашку Глеба и положила её на кровать.

Белая ткань с голубой полоской резко выделялась на их сером покрывале.

Она смотрела на неё довольно долго.

Потом аккуратно сложила и убрала на нижнюю полку шкафа, отдельно от вещей мужа.

Стирать рубашку пока не стала. Ей хотелось сначала решить, что вообще делать с этим неожиданным напоминанием о выходных.

Телефон завибрировал.

Илья.

«Как день проходит?»

Кира села на край кровати.

Она могла написать, что провела утро у Глеба, завтракала с его друзьями и только недавно вернулась домой. Могла признаться, что снова солгала ему, хотя ещё после первой командировки обещала себе больше этого не делать.

Вместо этого она набрала:

«Нормально. Дома, отдыхаю».

Илья ответил через несколько минут.

«Молодец. Завтра вылетаю обратно, соскучился уже».

Кира перечитала сообщение.

Обычно она обязательно добавила бы сердечко, спросила, как прошло совещание, пожаловалась на погоду или рассказала что-нибудь о своём дне. У них всегда было много таких коротких разговоров, из которых постепенно складывалась привычная близость.

Теперь любое лишнее слово казалось опасным.

Стоило написать, где она была утром, — и пришлось бы объяснять, почему оказалась там. Стоило упомянуть Глеба — и муж мог начать задавать вопросы. Даже совершенно безобидная история о воскресном завтраке теперь требовала заранее продуманной версии.

Кира набрала:

«Тоже скучаю. До завтра».

Глава 11. Синяк

Илья вернулся раньше, чем Кира успела подготовиться к его приезду.

В понедельник она осталась работать из дома, сославшись на головную боль. После беспокойных выходных сил на разговоры с коллегами почти не осталось, да и сосредоточиться на работе было трудно. Кира с самого утра занималась уборкой, хотя квартира и без того выглядела чистой. Она протёрла кухонные шкафы, разобрала вещи и наконец решила перестелить постель.

Никаких чужих следов в спальне не было, ведь последние дни она провела у Глеба. И всё же Кире хотелось сменить бельё, словно вместе со старой простынёй можно было убрать воспоминания, которые не давали ей покоя.

Она как раз снимала пододеяльник, когда на телефоне появилось сообщение от мужа.

«Прилетел раньше. Уже в такси, минут через сорок буду дома».

Кира перечитала его дважды.

Илья собирался вернуться поздно вечером, и она рассчитывала, что у неё впереди ещё несколько часов одиночества. Теперь же он мог появиться в любой момент, а она стояла посреди спальни с охапкой белья и совершенно не представляла, как встретит его после всего случившегося.

Она поспешно отправила короткое «Жду», бросила телефон на кровать и продолжила уборку.

Свежая простыня никак не хотела расправляться. Кира раздражённо потянула её за угол, поправила подушки, убрала грязное бельё в корзину и открыла шкаф, чтобы достать чистую футболку.

На нижней полке лежала рубашка Глеба. Белая, с тонкой голубой полоской, аккуратно сложенная ею вчера после возвращения домой. Кира остановилась. В воскресенье она собиралась постирать её и при случае вернуть, но теперь сама мысль о необходимости снова встречаться с Глебом вызывала неприятное напряжение. Она задвинула рубашку глубже под стопку своих вещей и закрыла шкаф.

В этот момент в прихожей щёлкнул замок.

— Кир, я дома!

Она вздрогнула и посмотрела на часы. С момента сообщения прошло чуть больше получаса.

— Иду!

Илья стоял возле двери с чемоданом, в расстёгнутой куртке и с усталой улыбкой. Увидев жену, он сразу протянул руки, и Кира шагнула навстречу прежде, чем успела подумать.

Он обнял её крепко, прижал к себе и поцеловал. От знакомого запаха парфюма и тепла его тела у Киры защипало глаза. Последние дни она так часто представляла этот момент, что теперь не понимала, почему вместо облегчения чувствует желание расплакаться.

— Соскучилась? — спросил Илья, целуя её в висок.

— Очень.

На этот раз она не солгала. Ей действительно не хватало мужа, его привычного голоса, небрежных шуток и уверенности, с которой он чувствовал себя в собственной квартире. Рядом с ним всё казалось нормальным, пока Кира не вспоминала, сколько всего ему не рассказала.

— А я думал, ты на работе, — заметил он, снимая куртку.

— Из дома сегодня работаю. Голова с утра болела.

— Опять? Надо тебе нормально отдохнуть.

Он провёл ладонью по её волосам, поцеловал в лоб и отправился в ванную умываться с дороги.

Кира осталась в прихожей и медленно выдохнула.

Муж вернулся. Теперь предстояло вести себя так, будто ничего не произошло.

За обедом Илья рассказывал о командировке. Он жаловался на бесконечные совещания, смеялся над коллегой, перепутавшим документы, и довольно сообщил, что удалось договориться о переносе последней встречи. Поэтому он и вернулся почти на полдня раньше запланированного.

Кира слушала, иногда задавала вопросы и старалась не выглядеть рассеянной. Илья не заметил ничего необычного. Он ел приготовленный ею суп, рассказывал о дороге и несколько раз повторил, как хорошо возвращаться домой, где наконец можно нормально поесть и выспаться.

Раньше Кира любила такие разговоры. Теперь каждое проявление его довольства отзывалось неприятной тяжестью.

Он был уверен, что жена провела выходные дома, отдыхала и ждала его возвращения. А она даже не знала, с чего начала бы признание.

— Ты чего такая тихая? — спросил муж, когда она в очередной раз надолго замолчала.

Кира подняла глаза.

— Просто устала. Я же говорила, что плохо себя чувствую.

— Тогда сегодня никаких дел. Поужинаем, посмотрим что-нибудь и ляжем пораньше.

Он улыбнулся и накрыл её ладонь своей. Кира сжала его пальцы. Ей хотелось, чтобы всё действительно оказалось настолько просто.

К вечеру она немного расслабилась.

Илья разобрал чемодан, сходил в душ и устроился на диване с ноутбуком. Кира сидела рядом, поджав ноги, и смотрела фильм, который они давно собирались включить вместе. Иногда муж отвлекался от работы, комментировал происходящее на экране или касался ладонью её колена.

Постепенно знакомая обстановка начала успокаивать. Она почти перестала думать о прошедших выходных, пока не поднялась, чтобы принести им чай. Домашние шорты немного задрались, и Илья вдруг нахмурился.

— Кир, а это что у тебя?

Она посмотрела вниз.

На внешней стороне бедра темнел синяк. Вчера он казался меньше, но теперь на светлой коже проступало заметное синеватое пятно. Кира машинально одёрнула шорты.

— Где?

— На ноге. Ты ударилась?

Она почувствовала, как сердце неприятно ускорилось.

— Да, об стол, когда убиралась.

— Сильно приложилась.

Илья протянул руку, но Кира невольно отступила. Он удивлённо посмотрел на неё.

— Болит?

— Если трогать, неприятно.

— Ну тогда не буду.

Муж улыбнулся и снова повернулся к ноутбуку.

— Ты у меня осторожнее давай. А то оставишь меня вдовцом из-за журнального столика.

Кира попыталась улыбнуться в ответ, но ничего не получилось. Она пошла на кухню, включила чайник и оперлась ладонями о столешницу. Илья поверил сразу. Не стал расспрашивать, где именно она ударилась, не попросил посмотреть поближе, не вспомнил, что раньше она никогда не жаловалась на синяки. Просто поверил жене.

Кира закрыла глаза. От этого доверия было почти физически больно.

Она ведь сама хотела, чтобы он ничего не заметил, и всё же теперь испытывала совершенно нелепую обиду. Ей хотелось, чтобы муж хоть раз посмотрел внимательнее, увидел её напряжение и понял, что за привычными ответами скрывается нечто большее, чем усталость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда они легли, было около полуночи. Илья выключил свет, придвинулся к ней и обнял за талию. Кира лежала на боку, чувствуя за спиной его тепло и знакомое прикосновение ладони, которая медленно скользнула по животу.

— Я скучал, — прошептал он возле её уха.

Она повернулась к нему.

— Я тоже.

Илья поцеловал её сначала нежно, почти сонно, а потом крепче, притягивая ближе. От его губ по коже разлилось приятное тепло, и Кира на несколько мгновений позволила себе забыть обо всём, кроме этого ощущения.

Ей действительно хотелось близости с мужем. Хотелось снова почувствовать, что между ними существует не только совместный быт, но и то желание, которое когда-то заставляло их часами не выпускать друг друга из объятий.

Она положила ладонь ему на шею, провела пальцами по коротким волосам и сама потянулась за следующим поцелуем.

Илья довольно улыбнулся.

— Вот теперь вижу, что соскучилась.

— Ты ещё сомневался?

— Немного.

Он коснулся губами её щеки, затем шеи, и Кира невольно глубже вдохнула. В темноте прикосновения ощущались острее, а знакомый запах мужа и тепло его рук постепенно возвращали ей чувство близости, которого так не хватало последние дни.

Но стоило ей расслабиться, как память снова вмешалась. Она неожиданно вспомнила Тимура. Не какую-то определённую сцену, а его привычку внимательно смотреть ей в лицо, будто он пытался понять каждую перемену настроения. Затем вспомнился Марк, его уверенная улыбка и то, как неловко Кира чувствовала себя после собственного приглашения остаться.

Она рассердилась на себя. Сейчас рядом был муж. Не Глеб, не Марк и не Тимур.

Илья целовал её, обнимал, шептал что-то ласковое, а она вместо того, чтобы радоваться его возвращению, сравнивала ощущения и пыталась понять, почему не может выбросить чужие воспоминания из головы.

— Всё нормально? — спросил Илья, почувствовав, что она напряглась.

Кира открыла глаза.

— Да. Просто задумалась.

— О работе?

— Можно и так сказать.

Он усмехнулся.

— Тогда срочно переставай.

И снова поцеловал её.

Кира ответила, обняла крепче и постаралась сосредоточиться на его близости. Ей нравились его тёплые ладони, знакомый голос и то, как легко было угадать следующее движение. Но сегодня привычность почему-то не успокаивала, а заставляла замечать то, на что раньше она старалась закрывать глаза.

Илья торопился.

Она почувствовала это почти сразу, хотя он никуда не спешил и утром ему не нужно было рано вставать. Просто за годы брака между ними установился определённый ритм, который муж редко пытался изменить.

Кира хотела попросить его задержаться, не переходить так быстро от одного поцелуя к другому и дать ей время перестать думать. Она даже открыла рот. Но снова промолчала. Илья вскоре расслабился рядом с ней, поцеловал в плечо и довольно выдохнул.

— Как же хорошо дома.

Кира провела ладонью по его волосам.

— Я рада, что ты вернулся.

— Я тоже, любимая.

Он обнял её и устроился удобнее. Через несколько минут его дыхание стало ровным.

Кира лежала неподвижно, ощущая знакомую незавершённость. Тело постепенно успокаивалось, но внутри оставалась пустота, которую она уже не могла объяснить одной только физической неудовлетворённостью.

Когда-то после близости с Ильёй ей хотелось ещё долго лежать рядом, разговаривать, целовать его в плечо и смеяться над какой-нибудь ерундой.

Теперь она чаще ждала, когда он уснёт. От этой мысли стало особенно горько.

Кира осторожно повернулась на спину и посмотрела в потолок. Ей было стыдно за сравнения, которые возникали сами собой. Она не хотела вспоминать других мужчин рядом с мужем и уж тем более не хотела находить в прошлом то, чего недоставало ей сейчас.

Но память не подчинялась.

И самое неприятное заключалось в том, что она не могла отделить собственное желание от растерянности, страха и попыток заслужить чужое внимание. Прошедшие выходные оставили слишком много противоречивых ощущений, чтобы свести их к простому вопросу, с кем ей было лучше.

Утром Илья ушёл на работу раньше неё.

Перед выходом он поцеловал Киру в макушку, попросил купить хлеба и напомнил, что вечером они собирались заказать продукты на неделю. Обычный разговор, который мог произойти в любой день их совместной жизни.

Кира проводила его до двери, дождалась, пока затихнет лифт, и вернулась в спальню. На кровати лежала скомканная простыня, подушка Ильи немного съехала в сторону, а на полу возле тумбочки валялись его носки. Она собрала вещи и вдруг остановилась.

Всё было по-прежнему. Муж вернулся из командировки, они провели ночь вместе, утром он отправился на работу. Если бы кто-то посмотрел на их жизнь со стороны, то не заметил бы ничего необычного. Только Кира знала, сколько усилий ей теперь требуется, чтобы поддерживать эту обычность.

Она взяла телефон. Открыла переписку с Глебом, которую несколько раз собиралась удалить, но так и не решилась. Последними в ней оставались сообщения о встрече на выходных.

Кира долго смотрела на экран.

Вчера утром Глеб спокойно рассуждал о недостатках Ильи, словно именно они объясняли всё произошедшее. Тогда она впервые не стала спорить, но теперь, после ночи с мужем, эти слова казались особенно неприятными.

Проблемы в браке действительно существовали. Но никто из друзей Ильи не имел права решать за неё, как следует с ними справляться.

Кира набрала:

«Больше не надо».

Посмотрела на сообщение и добавила:

«Я не хочу, чтобы это повторялось. Не приезжайте ко мне и не просите Илью устраивать нам встречи».

Она перечитала написанное и отправила.

Через несколько минут под сообщением появилась отметка о прочтении.

Глеб был в сети.

Кира ждала ответа, машинально поглаживая большим пальцем край телефона. Ей хотелось услышать хотя бы короткое «Понял», чтобы больше не возвращаться к этой теме.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Глеб вышел из сети, так ничего и не написав.

Кира положила телефон на стол и попыталась заняться работой, но несколько раз возвращалась к переписке.

Сообщение оставалось прочитанным.

Ответа не было.

Ей не нравилось это молчание, потому что она не понимала, что оно означает. Возможно, Глеб решил уважать её просьбу и не продолжать разговор. Возможно, собирался ответить позднее. А может быть, вообще не воспринял сказанное всерьёз.

Кира больше ничего не написала.

Глава 12. Документы

В четверг Кира задержалась на работе почти до семи. Она заканчивала отчёт, который начальник неожиданно попросил подготовить к утреннему совещанию, и больше всего мечтала поскорее оказаться дома, принять душ и провести вечер с Ильёй.

После его возвращения из командировки прошло несколько дней, и внешне их жизнь снова стала привычной. Они вместе завтракали, обсуждали покупки, спорили из-за оставленной посуды и строили планы на выходные. Муж больше не спрашивал о друзьях, а Кира старалась не вспоминать о них сама. Даже переписку с Глебом она перестала открывать после того, как он прочитал её просьбу больше не устраивать встреч и ничего не ответил.

Она решила считать его молчание согласием.

Однако спокойствие закончилось в тот момент, когда Кира вышла из офисного здания и увидела возле парковки знакомую машину.

Марк стоял у водительской двери, просматривая что-то в телефоне. На нём были тёмные брюки и светлая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Когда он поднял голову и заметил её, на лице появилась знакомая улыбка, от которой Кира невольно замедлила шаг.

Первым чувством было раздражение.

Вторым оказалось волнение, которое она совсем не хотела испытывать.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она, остановившись в нескольких шагах.

— Привет, красавица. Давно не виделись.

— Марк, я серьёзно.

Он убрал телефон в карман и наконец перестал улыбаться.

— Мне нужно передать Илье документы. Подумал, что через тебя будет удобнее, раз всё равно проезжаю мимо.

Кира посмотрела на его пустые руки.

— Какие документы?

— Рабочие. В машине лежат.

— Тогда почему ты не отвезёшь их Илье сам?

— Он сегодня допоздна занят, а мне завтра уезжать. Заодно могу тебя домой подбросить.

Она недоверчиво прищурилась. Муж действительно предупреждал, что задержится на работе, но о документах ничего не говорил. К тому же после всего произошедшего появление Марка возле её офиса выглядело слишком странным, чтобы поверить в случайное совпадение.

— Покажи сначала, что передаёшь.

Марк на секунду отвёл взгляд, и Кира сразу всё поняла.

— Никаких документов нет, да?

Он вздохнул.

— Нет.

— Ты издеваешься?

— Кир, я просто хотел поговорить.

Кира почувствовала, как к щекам приливает кровь. Рядом проходили коллеги, и меньше всего ей хотелось выяснять отношения с другом мужа прямо у входа в офис.

— Для разговоров существуют телефоны. Хотя, если ты забыл, я тебя заблокировала совершенно сознательно.

— Я помню.

— Тогда зачем приехал?

Марк посмотрел на неё уже без привычной насмешки.

— Потому что ты написала Глебу, чтобы мы больше не появлялись, а я даже не понял, что именно произошло между нами после того вечера у тебя дома.

Кира крепче сжала ручку сумки.

— Ты мог просто оставить всё как есть, — сказала она.

— Мог. И, наверное, должен был.

Ответ оказался неожиданным.

Кира посмотрела на него внимательнее и впервые заметила, что Марк тоже нервничает. Он всё время перекладывал ключи из одной руки в другую и уже несколько минут не отпускал ни одной из своих обычных шуток.

— Пять минут, — наконец сказала она. — Потом я еду домой.

Марк открыл пассажирскую дверь.

— Договорились.

В машине пахло кожей, кофе и его парфюмом. Кира села на пассажирское сиденье, положила сумку на колени и сразу посмотрела на часы, словно заранее напоминала себе, что не собирается задерживаться.

Марк устроился за рулём, но двигатель не завёл. Он повернулся к ней и некоторое время молчал, подбирая слова.

— Я хотел извиниться за документы, — произнёс он наконец. — Понимаю, что поступил по-дурацки.

— Хорошо, что хоть понимаешь.

— Просто если бы я сказал, что хочу тебя увидеть, ты бы не подошла.

— И это должно было тебя остановить.

Марк кивнул.

— Должно было.

Кира отвернулась к лобовому стеклу. Она ожидала, что он начнёт спорить, убеждать или напоминать о том, что между ними уже было, но Марк почему-то не делал ничего подобного.

— Знаешь, что меня больше всего злит? — спросила она после паузы. — Вы ведёте себя так, будто я обязана постоянно объяснять вам свои решения. Сначала Глеб решает, когда мне приезжать, потом ты появляешься возле работы, хотя я ясно дала понять, что не хочу встречаться.

— Ты права.

— Тогда почему всё продолжается?

Марк провёл ладонью по лицу.

— Потому что я думаю о тебе чаще, чем следовало бы.

Кира повернулась к нему.

Он смотрел прямо, уже не пытаясь превратить признание в шутку.

— После того вечера у тебя дома я пытался убедить себя, что всё это обычная история, — продолжил он. — Но потом ты перестала отвечать, и я понял, что мне не хватает тебя.

От этих слов внутри неожиданно потеплело. Кира рассердилась на себя за эту реакцию, потому что совершенно не собиралась радоваться признаниям мужчины, которого ещё несколько минут назад обвиняла во лжи.

— Марк, у меня есть муж.

— Я знаю.

— И ты его друг.

— Это я тоже прекрасно понимаю.

Она опустила глаза на собственные руки. Обручальное кольцо привычно блеснуло в свете фонаря, и Кира машинально повернула его на пальце.

— Тогда ты должен понимать, насколько всё это неправильно.

— Понимаю, Кир. Но от этого ты мне не перестаёшь нравиться.

Она несколько секунд молчала, чувствуя, как неприятное волнение постепенно сменяется другим, более тёплым и опасным чувством.

Марк нравился ей своей живостью, прямолинейностью и умением замечать её настроение. Он мог раздражать бесконечными шутками, но теперь смотрел с такой непривычной серьёзностью, что Кире вдруг захотелось коснуться его лица.

Эта мысль испугала её.

— Я не хочу снова жалеть о том, что сделаю сегодня, — тихо призналась она.

— Тогда ничего не делай.

Он откинулся на сиденье, оставляя между ними привычное расстояние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я отвезу тебя домой, и больше никаких выдуманных документов не будет.

Кира посмотрела на него.

Именно сейчас она могла закончить встречу. Марк не удерживал её, не пытался прикоснуться и даже перестал уговаривать. Достаточно было попросить завести машину, чтобы через полчаса оказаться дома.

Но вместо облегчения она почувствовала разочарование.

Ей хотелось ещё немного побыть рядом.

— А если я сама не знаю, чего хочу? — спросила она.

Марк повернул голову.

— Тогда не нужно торопиться.

Кира невольно улыбнулась.

— Ты сегодня удивительно разумный.

— Сам от себя не ожидал.

Он тоже улыбнулся, и напряжение между ними немного ослабло.

Кира посмотрела на его руки, лежащие на руле. Ей вспомнился их последний вечер, когда Марк неожиданно перестал шутить и поцеловал её так осторожно, словно впервые боялся сделать что-нибудь не так.

Она не собиралась возвращаться к этим воспоминаниям, но теперь они возникали сами собой.

— Марк...

— Что?

Кира помедлила, затем осторожно коснулась его запястья.

— Я ведь действительно хотела вас забыть.

Он перевёл взгляд на её руку.

— А сейчас?

Она почувствовала, как учащается сердцебиение.

— Сейчас у меня плохо получается.

Марк накрыл её пальцы ладонью, но не попытался притянуть ближе.

Кира сама сократила расстояние между ними.

Первый поцелуй получился коротким и почти неловким. Марк замер от неожиданности, а Кира, едва коснувшись его губ, уже собиралась отстраниться, но он осторожно придержал её за талию.

— Ты уверена? — спросил он.

Она посмотрела на него и вдруг заметила, что его обычная самоуверенность исчезла. Марк ждал ответа, не пытаясь угадать его за неё, и это неожиданно помогло Кире разобраться в собственных желаниях.

— Да, — произнесла она. — Только не начинай опять командовать.

Он улыбнулся.

— Даже не собирался.

Второй поцелуй оказался совсем другим. Кира обняла его за шею, почувствовала, как его ладонь скользнула по её спине и легла ниже, на поясницу, притягивая ближе, и сама придвинулась, почти садясь к нему на колени в тесном салоне. От знакомого мужского запаха, от тепла его тела и от того, как его губы сразу раскрылись, позволяя языку скользнуть внутрь, сердце забилось так сильно, что она слышала его в ушах. Марк целовал глубже, чем в первый раз, не торопясь, но уже без осторожности, и она отвечала, потому что тело вспомнило раньше, чем успела вмешаться голова.

За окном постепенно темнело, свет фонарей ложился на салон длинными полосами, и Кира понимала, что они стоят на парковке возле её офиса, где в любой момент может появиться кто-нибудь из коллег. Эта мысль заставила её на секунду отстраниться, дыхание сбилось.

— Здесь нас могут увидеть.

Марк сразу убрал руку с её спины, хотя пальцы ещё секунду задержались на ткани блузки.

— Тогда остановимся.

Она посмотрела на него, пытаясь перевести дыхание. Губы горели, между ног уже становилось тепло и влажно, и от этого было страшнее, чем от мысли о случайных свидетелях. Теперь она уже не могла сослаться на настойчивость или на то, что оказалась не готова.

— Поцелуй меня ещё раз, — тихо попросила она.

Марк приблизился только после этих слов. Он снова накрыл её губы своими, и на этот раз ладонь сразу легла ей на колено, тяжёлая и уверенная, и медленно поползла вверх по бедру, сминая ткань юбки. Кира не отодвинулась. Она сама раздвинула ноги чуть шире, насколько позволяло сиденье, и выдохнула ему в рот, когда его пальцы добрались до внутренней стороны бедра и остановились там, где кожа была особенно горячей. Он целовал её глубже, язык скользил по её языку, а большой палец начал медленно водить по шву трусиков, чувствуя, как ткань уже влажная.

Кира вцепилась ему в плечи. Поцелуй сбился, она почти уткнулась лбом ему в скулу, потому что от этого простого движения между ног всё внутри стянуло. Марк не отстранился. Он целовал её в угол рта, в шею под самым ухом, а пальцы тем временем отодвинули край трусиков и легли на неё напрямую — горячие, скользкие от её влаги. Он не стал сразу входить. Кружил вокруг клитора, растирал, то чуть сильнее, то едва касаясь, пока она не начала тихо стонать ему в плечо и сама не подалась бёдрами навстречу его руке.

— Марк… — голос сел.

— Я знаю, — тихо сказал он ей в шею. — Ты уже мокрая. Хочу почувствовать, как ты кончишь мне на пальцы.

Он ввёл в неё один палец, потом второй, медленно, до упора, и большим пальцем продолжил ласкать клитор. Кира закрыла глаза, пальцы сжались на его волосах. Внутри было тесно и горячо, она сжималась вокруг его пальцев на каждом движении, и он чувствовал это, подстраивался, входил глубже и чуть быстрее, когда она начинала дрожать. В машине пахло его парфюмом и её возбуждением, окна ещё не запотели, но воздух стал густым.

Когда они ненадолго отстранились, чтобы перевести дыхание, Марк не вынул пальцы. Он провёл ладонью по её волосам свободной рукой и тихо спросил:

— Кир, может, всё-таки поедем?

Она посмотрела на него, всё ещё тяжело дыша, и покачала головой. Бёдра сами чуть сдвинулись, насаживаясь глубже на его пальцы.

— Я хочу ещё немного остаться с тобой. Здесь. Пока никто не видит.

Они перебрались на заднее сиденье, почти не отрываясь друг от друга. Марк вышел первым, открыл дверь и втащил её внутрь, а сам сел следом и захлопнул дверь так, что машина качнулась. В тесном салоне сразу стало душно и жарко. Кира легла на спину вдоль сиденья, юбка задралась до самой талии, трусики он просто сдвинул в сторону, не снимая, и сразу провёл пальцами по её уже раскрытой, мокрой киске — скользкой, горячей, набухшей после того, как он ласкал её спереди.

— Блядь, — хрипло выдохнул он, раздвигая ей ноги шире. — Вся течёшь на сиденье.

Он расстегнул джинсы, вытащил уже твёрдый, тяжёлый член и приставил головку прямо к её входу. Кира сама обхватила его бёдрами, притягивая ближе, и Марк вошёл одним резким, глубоким толчком — до самых яиц, так что она вскрикнула и выгнулась, пальцы впились ему в спину через футболку. Он был толстый, горячий, растягивал её сразу и полностью, и от этого по телу прошла жёсткая волна.

Марк не стал медлить. Опёрся одной рукой о спинку, другой впился пальцами в её бедро и начал трахать жёстко и быстро. Каждый толчок был сильным, глубоким, бёдра шлёпали по её мокрым ягодицам, и в машине стояли влажные, хлюпающие звуки. Кира стонала громко, не сдерживаясь, потому что он попадал ровно туда, где всё горело после его пальцев, и она сама подавалась навстречу, насаживаясь сильнее, сжимаясь вокруг него так, что он тихо матерился сквозь зубы.

— Вот так, сучка, — выдохнул он ей прямо в губы, ускоряясь. — Принимай мой член. Глубже. Чувствуешь, как тебя растягивает?

Он наклонился, поцеловал её жадно и грязно, язык вошёл глубоко, а бёдра продолжали работать без остановки — быстро, жёстко, до упора. Одной рукой он нашёл её клитор и начал тереть его грубо, в такт толчкам, кругами и надавливая, и Кира вскрикнула ещё громче, потому что удовольствие ударило слишком остро и сразу. Марк не останавливался. Трахал её как шлюху — глубоко, быстро, шлёпая свободной ладонью по бедру и по ягодице, когда особенно сильно входил, и она только сильнее обхватывала его ногами, царапала спину и стонала его имя, вся мокрая, открытая, текущая на его яйца.

Когда она начала дрожать и сжиматься вокруг него особенно сильно, он почувствовал и ускорился ещё, входя до корня на каждом толчке, яйца шлёпали по её коже.

— Кончай, — хрипло приказал он прямо в рот. — Прямо сейчас. На моём члене. Сжимай.

Кира кончила резко и сильно, бёдра дёрнулись, внутри всё сжалось и запульсировало вокруг него, и она громко вскрикнула ему в губы, вся дрожа. Марк не вышел. Продолжал трахать её сквозь оргазм, жёстко и глубоко, пока она вздрагивала и текла ещё сильнее, и только когда волны начали стихать, чуть замедлился, всё ещё держа её за бедро и целуя в шею, покусывая кожу. В машине пахло сексом, потом и его парфюмом, окна полностью запотели, и Кира, всё ещё на спине с раздвинутыми ногами, тяжело дыша, чувствовала, как он продолжает медленно, но глубоко двигаться внутри неё, не давая полностью прийти в себя, горячий и всё ещё твёрдый.

Когда Марк наконец завёл двигатель, Кира посмотрела на часы и испуганно выпрямилась.

Она задержалась почти на час дольше, чем собиралась.

На телефоне уже было сообщение от Ильи.

«Ты скоро? Я дома».

Кира почувствовала, как возвращается тревога.

— Марк, мне нужно ехать. Илья уже вернулся.

— Сейчас отвезу.

Она быстро поправила волосы, одёрнула блузку и посмотрела в зеркало. Внешне ничего необычного не было, разве что щёки оставались чуть розовыми, а глаза блестели сильнее обычного.

Кира открыла переписку с мужем.

«Скоро буду. На дороге пробки».

Она отправила сообщение и почувствовала знакомую тяжесть. Ещё утром она убеждала себя, что больше не станет врать Илье, но теперь нужные слова нашлись почти автоматически.

Марк выехал со стоянки. Первые несколько минут они молчали, а потом на экране автомобильной системы появилось имя Глеба.

— Он уже третий раз звонит, — заметил Марк.

Кира повернулась к нему.

— Так ответь.

Марк принял вызов через громкую связь.

— Да, Глеб.

— Ты где пропал? Я тебе ещё два часа назад звонил.

— Был занят. Сейчас за рулём, позже перезвоню.

— Ты всё-таки поехал к Кире?

Марк нахмурился.

— Откуда знаешь?

— Ты сам вчера сказал, что хочешь с ней поговорить.

Кира почувствовала, как внутри всё похолодело.

Значит, Глеб знал, что Марк собирается приехать к ней на работу, и теперь проверял, состоялась ли встреча.

— Мы поговорили, — ответил Марк. — И вообще, это наше дело.

В динамиках повисла короткая пауза.

— Ты сейчас с ней? — спросил Глеб уже другим тоном.

— Да, отвожу домой.

— Марк, ты совсем не соображаешь? Она же ясно написала, что больше не хочет встречаться.

— А ты теперь будешь решать за неё?

— Я просил тебя не лезть к ней после того, что было в выходные.

— Послушай, Глеб, мы сами разобрались. И мне совершенно не нужно твоё разрешение, чтобы разговаривать с Кирой.

Кира резко повернулась к Марку.

Ей не понравилось, как он произнёс последние слова. Ещё несколько минут назад он говорил с ней о чувствах, признавал собственные ошибки и обещал больше не принимать решений за неё. Теперь же спорил с Глебом так, словно речь шла не о её желаниях, а о каком-то праве, которое мужчины не могли поделить между собой.

— Хватит, — сказала она достаточно громко.

Марк замолчал.

— Кира с тобой? — спросил Глеб.

— Да, — ответила она сама. — И я всё слышу.

Несколько секунд никто не говорил.

— Кир, я не хотел устраивать этот разговор при тебе, — наконец произнёс Глеб.

— А без меня можно?

Она почувствовала, как раздражение постепенно вытесняет прежнее смущение.

— Я тебе написала, что больше не хочу никаких встреч. Ты прочитал и промолчал. Потом Марк появляется у моего офиса с выдуманными документами, а теперь вы ещё выясняете, кто из вас имел право ко мне приехать.

— Я не об этом, — возразил Глеб.

— Тогда о чём?

Он помолчал.

— О том, что Марк не должен был приезжать к тебе обманом. И я злюсь, что он не послушал меня.

Кира невесело усмехнулась.

— А почему он вообще должен тебя слушать, когда речь идёт обо мне?

Глеб не ответил сразу.

— Потому что мы договаривались не вмешиваться, пока ты сама не решишь, чего хочешь.

— Тогда научитесь соблюдать собственные договорённости.

Марк бросил на неё короткий взгляд.

— Кир, я же извинился.

— Да. А теперь почему-то обсуждаешь всё с Глебом.

Она замолчала, стараясь успокоиться.

Ей вдруг стало очевидно, что за этим спором скрывается не только беспокойство о её границах. Глеб сердился на Марка за отдельную встречу, Марк демонстративно подчёркивал свою самостоятельность, а Тимур, судя по всему, тоже был посвящён в их разговоры.

Они уже не относились к ней просто как к жене приятеля, которую Илья попросил развлечь на выходных.

Между мужчинами появились собственные обиды и ревность.

И самое неприятное заключалось в том, что никто из них даже не замечал, насколько унизительно это звучит для неё.

— Я не хочу больше это слушать, — сказала Кира. — Глеб, мы потом поговорим, если я сама решу, что такой разговор нужен.

Она попросила Марка закончить вызов.

Оставшуюся дорогу они ехали молча.

Марк остановился возле соседнего дома, чтобы Илья случайно не увидел его машину из окна.

Кира сама попросила об этом ещё в начале поездки, но теперь, когда автомобиль замер у тротуара, ей стало особенно неприятно осознавать, насколько тщательно она продумывает собственный обман.

— Кир, — позвал Марк, когда она взялась за ручку двери.

Она повернулась.

— Что?

— Я действительно не хотел, чтобы ты оказалась между нами.

Кира внимательно посмотрела на него.

— Тогда перестань вести себя так, будто вам троим нужно договориться, кому и когда со мной встречаться.

Марк кивнул.

— Ты права.

— И никаких больше документов.

Он виновато улыбнулся.

— Обещаю.

Кира вышла из машины, поправила сумку на плече и направилась к своему подъезду. Она чувствовала его взгляд за спиной, но на этот раз не обернулась.

Ей нужно было домой.

Илья встретил её в прихожей.

— Ты чего так поздно? Я думал, ты часа полтора назад освободилась.

Кира наклонилась, чтобы снять туфли, надеясь, что муж не заметит её волнения.

— Отчёт задержали, а потом в пробке стояла. Сегодня весь центр забит.

— Надо было написать, я бы тебя встретил.

От его слов внутри неприятно сжалось.

Он сказал это совершенно искренне, без подозрений и упрёков.

— Да ладно, я же добралась.

Илья помог ей снять пальто, повесил его в шкаф и притянул Киру к себе.

— Соскучился за день.

Она улыбнулась и позволила поцеловать себя.

Его губы были тёплыми и знакомыми, ладони уверенно легли на талию. Кира обняла мужа за плечи и на несколько секунд прижалась к нему, стараясь не вспоминать о том, что совсем недавно целовала другого мужчину.

Илья провёл рукой по её спине, задержался возле поясницы и поцеловал в шею.

— Может, ужин немного подождёт?

Кира сразу поняла, чего он хочет.

Раньше подобный вопрос вызвал бы у неё привычное желание ответить, даже если день выдался тяжёлым. Теперь она почувствовала только усталость и неприятное напряжение, от которого хотелось поскорее переодеться и остаться одной.

Она осторожно положила ладони ему на грудь.

— Илюш, давай сегодня просто полежим вместе? Я правда вымоталась.

Он немного помрачнел.

— Опять устала?

В другой день Кира непременно обиделась бы. Сейчас ей стало ещё более стыдно, и она сама крепче обняла мужа.

— Я очень соскучилась. Просто сегодня совсем нет сил.

Илья посмотрел на неё, затем вздохнул и поцеловал в лоб.

— Ладно, не буду мучить. Тогда хоть фильм вместе посмотрим.

— Давай. Только я сначала в душ.

Она улыбнулась и пошла в спальню.

Оставшись одна, Кира села на край кровати и несколько минут смотрела на закрытую дверь.

Сегодня она снова солгала мужу, причём сделала это удивительно легко. История про рабочий отчёт была правдой, пробки действительно существовали, и только самое важное осталось за пределами разговора.

Илье даже не пришло в голову усомниться.

Кира переоделась, убрала рабочие вещи и задержалась возле зеркала. Она всё ещё ощущала неловкость после встречи с Марком и одновременно не могла избавиться от воспоминаний о его словах.

Он признался, что скучал.

Сказал, что думает о ней.

И впервые Кира услышала в подобных признаниях не только желание, но и нечто похожее на ревность, которая уже начинала ссорить давних друзей.

От этого становилось неуютно.

Позже, когда Илья задремал перед телевизором, Кира вышла на кухню и взяла телефон.

От Глеба пришло сообщение.

«Прости за разговор в машине. Я не должен был обсуждать тебя с Марком».

Она перечитала его, затем набрала:

«Ты злишься, потому что он приехал ко мне без твоего разрешения?»

Ответ появился не сразу.

«Я злюсь, потому что ты просила оставить тебя в покое, а он снова появился. И потому что не сказал мне заранее».

Кира задержала взгляд на последней фразе.

«А зачем ему было тебе говорить?»

Глеб ответил после долгой паузы.

«Неважно. Я сам с ним разберусь».

Она почувствовала, как возвращается раздражение.

«Не надо ни с кем разбираться из-за меня. Вы можете наконец понять, что я не принадлежу ни одному из вас?»

На этот раз Глеб прочитал сообщение почти сразу.

«Можем. Ты права, Кир».

Кира смотрела на экран, не зная, верить ли этому ответу. Ей хотелось надеяться, что мужчины наконец перестанут вмешиваться в её жизнь и обсуждать встречи между собой, но сегодняшний день показал, насколько мало она контролирует происходящее.

Она выключила телефон и вернулась в гостиную.

Илья спал на диване, неудобно запрокинув голову. Кира осторожно поправила подушку и коснулась его плеча.

Он приоткрыл глаза и сонно улыбнулся.

— Иди ко мне.

Она села рядом, позволила ему обнять себя и положила голову на его грудь. Под щекой спокойно билось знакомое сердце, а ладонь мужа привычно поглаживала её спину.

Так они сидели много раз.

Раньше подобные вечера казались Кире доказательством того, что у них всё хорошо. Теперь она понимала, что семейная близость может существовать рядом с тайнами, о которых другой человек даже не подозревает.

Илья вскоре снова задремал, а Кира продолжала смотреть на тёмный экран телевизора.

Сегодня Глеб и Марк впервые открыто поссорились из-за неё.

Оба говорили о её желаниях, оба утверждали, что уважают её решения, но за словами Кира слишком ясно услышала собственнические нотки.

Она больше не была для них просто женой друга, о которой попросили позаботиться на время командировки.

Каждый хотел занять какое-то особое место в её жизни.

И теперь Кира боялась не только того, что однажды Илья узнает правду, но и того, что мужчины начнут выяснять отношения между собой, даже не спросив, хочет ли она вообще оставаться частью этой истории.

Глава 13. Дача, по дороге

О третьей командировке Илья сообщил за ужином, когда Кира уже начала надеяться, что ближайшие выходные они проведут вместе.

После неприятной истории с Марком прошло почти три недели. За это время никто из друзей мужа не пытался с ней встретиться, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Они с Ильёй вместе завтракали, иногда выбирались куда-нибудь вечером, а по выходным могли до обеда валяться в постели. Кира старалась радоваться этому спокойствию, хотя временами всё ещё вспоминала события, о которых муж ничего не знал.

— В следующую пятницу опять улетаю, — сказал Илья, накладывая себе картошку. — Дня на четыре, если переговоры не затянутся.

Кира отложила вилку.

— Ты же говорил, что до конца месяца больше никаких поездок.

— Сам так думал, но партнёры перенесли встречу. Кстати, я уже с Глебом договорился, он тебя на дачу заберёт.

Она медленно подняла глаза.

— На какую дачу?

— На нашу, конечно. Ребята собираются на выходные за город, я подумал, тебе тоже полезно выбраться. Ты последнее время какая-то уставшая.

Кира почувствовала, как внутри поднимается раздражение. После их последнего разговора она была уверена, что Илья наконец понял её нежелание встречаться с друзьями без него, однако муж снова успел обо всём договориться.

— Илья, почему ты сначала обсуждаешь это с Глебом, а только потом со мной?

— Кир, я просто предложил. Не хочешь — не езжай.

— Я ведь просила больше ничего за меня не решать.

Муж вздохнул и отложил вилку.

— Никто за тебя не решает. Просто подумал, что тебе будет приятно отдохнуть. Ты же раньше любила туда ездить.

Кира промолчала, потому что спорить дальше означало снова отвечать на вопросы, к которым она не была готова. Для Ильи всё оставалось совершенно обычным: старые друзья собирались на даче, его жена могла поехать вместе с ними, а он спокойно отправлялся в командировку.

И только Кира понимала, почему одна мысль о поездке заставляет её нервничать.

— Я подумаю, — сказала она наконец.

— Вот и отлично. Глеб в пятницу после обеда свободен, так что сможет тебя забрать.

Илья вернулся к ужину, а Кира ещё некоторое время сидела, глядя в тарелку.

Ей не хотелось снова оказываться рядом с тремя мужчинами, отношения с которыми давно перестали быть простыми. Но вместе с тревогой возникло и другое чувство, в котором она не спешила признаваться даже себе.

На даче будет Тимур.

После последней встречи она не раз вспоминала его спокойный голос, внимательный взгляд и то, как осторожно он касался её волос, когда помогал после душа. Эти воспоминания приходили неожиданно, иногда даже в объятиях мужа, заставляя Киру злиться на собственную память.

И теперь сама возможность увидеть Тимура снова волновала её гораздо сильнее, чем следовало.

В пятницу Илья собирался с самого утра.

Кира складывала его рубашки в чемодан, проверяла документы и старалась не думать о предстоящем вечере. Муж, наоборот, пребывал в прекрасном настроении, поскольку давно ждал переговоров и рассчитывал наконец закончить важный проект.

Перед уходом он подошёл сзади, обнял её за талию и поцеловал в шею.

— Будешь скучать?

Кира невольно улыбнулась, почувствовав знакомое тепло его ладоней.

— А если скажу, что нет?

— Тогда придётся задержаться и убедить тебя в обратном.

Он развернул её к себе и поцеловал уже в губы. Кира обвила руками его шею, притянула ближе и на несколько мгновений позволила себе забыть о командировке. Ей нравилось чувствовать крепкие объятия мужа, его тёплое дыхание и то, как он улыбался, когда она сама проявляла нежность.

— Может, всё-таки останешься? — прошептала она, когда Илья отстранился.

— Не искушай меня, любимая. Я и так уже опаздываю.

Он ещё раз поцеловал её, подхватил чемодан и поспешил к двери.

Кира проводила мужа и вернулась в спальню. На кровати осталась его домашняя футболка, которую он забыл убрать, и она машинально взяла её в руки.

Ткань пахла Ильёй.

Кира прижала футболку к груди, закрыла глаза и неожиданно почувствовала укол вины. Муж только что целовал её так нежно, а она уже думала о том, что вечером снова увидит Тимура.

От этого становилось неприятно, но отменять поездку она почему-то не стала.

Глеб приехал около трёх.

Кира уже успела собрать небольшую дорожную сумку и дважды переодеться. В конце концов она остановилась на светлых брюках и мягком бежевом джемпере, который подчёркивал фигуру, но не выглядел слишком нарядным.

Она долго смотрела на себя в зеркало, прежде чем признать очевидное: ей хотелось хорошо выглядеть.

И эта мысль раздражала сильнее, чем утренний разговор с мужем.

Глеб ждал возле машины. На нём были тёмные джинсы и светлая рубашка с закатанными рукавами. Увидев Киру, он убрал телефон и подошёл навстречу.

— Привет. Давай сумку, я положу.

— Привет.

Кира передала ему вещи, но, прежде чем сесть в машину, посмотрела внимательно.

— Глеб, я сразу предупреждаю: я еду просто отдохнуть. Никаких повторений прошлых выходных.

Он кивнул.

— Я помню, о чём ты просила.

— И если захочу домой, вы не станете меня отговаривать.

— Не станем. Я сам отвезу, если понадобится.

Его спокойствие немного удивило Киру. После последнего разговора она ожидала насмешек или попытки снова обвинить во всём Илью, однако Глеб вёл себя сдержанно и не возвращался к неприятным темам.

В машине пахло кофе, кожей и знакомым мужским парфюмом. Кира устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась и посмотрела в окно. Глеб включил негромкую музыку и выехал со двора.

Некоторое время они молчали.

— Марк и Тимур уже там? — спросила она, когда городские улицы остались позади.

— Марк приехал утром. Тимур обещал быть к вечеру.

Кира кивнула, стараясь не показать, насколько её заинтересовал ответ.

Глеб коротко взглянул на неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Соскучилась по Тимуру?

Она резко повернулась.

— Я спросила про обоих.

— Я заметил.

— Тогда не придумывай ничего лишнего.

Глеб улыбнулся, но спорить не стал.

Кира отвернулась к окну. Ей не нравилось, что он так легко замечает её смущение, и ещё меньше нравилось то, что отрицать очевидное становилось всё труднее.

— Кстати, твоя рубашка до сих пор у меня, — сказала она, решив сменить тему.

— Какая?

— Белая, в голубую полоску.

— Помню. Можешь оставить себе.

— Зачем мне твоя рубашка?

Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Потому что на тебе она смотрелась лучше.

Кира почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Глеб, только не начинай.

— Я всего лишь сделал комплимент.

Она покачала головой, но против воли улыбнулась. Воспоминание о том воскресном утре оказалось неожиданно отчётливым: чужая спальня, мягкий хлопок на коже, длинные рукава, которые приходилось подворачивать, и взгляд Глеба, когда она появилась на кухне.

Кира помнила, как неловко чувствовала себя тогда, и всё же теперь эта неловкость смешивалась с совсем другими ощущениями.

Она поправила волосы и отвернулась к окну, надеясь, что Глеб больше ничего не заметит.

Илья позвонил, когда они уже выехали за город.

Кира посмотрела на экран и почувствовала, как мгновенно напряглись плечи.

— Муж, — предупредила она.

— Включи громкую связь, я тоже поздороваюсь, — предложил Глеб.

Она положила телефон на подставку между сиденьями и приняла вызов.

— Привет, Илюш.

— Привет, любимая. Ну что, уже выбралась?

— Да, едем.

— Отлично! Глеб рядом?

— Куда я денусь? — отозвался тот. — Везу твою жену отдыхать.

Илья рассмеялся.

— Смотри, доставь в целости и сохранности. Она у меня в последнее время совсем замученная.

— Не переживай, присмотрю.

От этих слов Кира невольно сжала пальцы на коленях. Муж совершенно спокойно шутил с Глебом и доверял ему, даже не подозревая, насколько тяжело ей слушать их дружеский разговор.

— Кир, а ты сама рада, что поехала? — спросил Илья.

Она собиралась ответить, когда почувствовала на колене тёплую ладонь.

Глеб продолжал смотреть на дорогу, словно ничего необычного не происходило, но его пальцы легко сжались поверх ткани брюк.

Кира резко повернула голову.

Прикосновение было неожиданным, и тело отозвалось раньше, чем она успела справиться с волнением. По коже пробежали мурашки, дыхание на секунду сбилось, а в памяти возникли прежние объятия Глеба и неприятная близость чужого секрета.

Она накрыла его руку своей и заставила убрать.

Глеб сразу подчинился.

— Да, — ответила Кира после небольшой паузы. — Рада выбраться. Давно за городом не была.

Собственный голос удивил её.

Он звучал совершенно спокойно, хотя сердце продолжало биться быстрее обычного.

— Вот и умница, — довольно сказал Илья. — Отдыхай, не думай о работе. Я вечером напишу.

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Они попрощались, и Кира отключила звонок.

Несколько секунд в машине было тихо. Она убрала телефон в сумку, повернулась к Глебу и посмотрела на него с нескрываемым раздражением.

— Зачем ты положил руку мне на колено?

Он вздохнул.

— Хотел успокоить. Ты так напряглась, когда Илья спросил, рада ли ты поездке.

— А ты не подумал, что я могу испугаться ещё сильнее?

— Подумал слишком поздно. Прости.

Кира посмотрела на него внимательнее.

— Глеб, я не хочу, чтобы ты снова решал, что мне говорить мужу. Если однажды я захочу рассказать ему правду, это будет моё решение.

Он кивнул.

— Хорошо, Кир.

Она отвернулась к окну, стараясь справиться с волнением.

Ей было неприятно, что Глеб прикоснулся к ней именно во время разговора с мужем. Но ещё сильнее тревожило другое: несмотря на неожиданность, она сумела ответить Илье совершенно ровным голосом, не запнулась и даже не стала долго подбирать слова.

Раньше любая ложь заставляла её краснеть и нервничать. Теперь достаточно было одного мгновения, чтобы придумать правдоподобный ответ.

И самое неприятное заключалось в том, что она действительно была рада поездке.

До дачи оставалось около двадцати минут.

За окнами тянулись сосны, небольшие посёлки и редкие загородные дома. Солнце постепенно опускалось к горизонту, мягкий свет ложился на приборную панель, а через приоткрытое окно доносился запах нагретой хвои.

Кира немного расслабилась, хотя присутствие Глеба по-прежнему ощущала слишком остро. Когда он потянулся к бардачку за пропуском, его плечо случайно коснулось её руки. Она невольно вздрогнула, почувствовав тепло его тела и знакомый запах парфюма.

Глеб сразу отодвинулся.

— Извини.

— Ничего.

Она посмотрела на его профиль и неожиданно вспомнила разговор после прошлых выходных, когда он пытался убедить её, что в их отношениях с Ильёй давно не всё благополучно.

— Ты действительно думаешь, что мой муж сам во всём виноват? — спросила она.

Глеб некоторое время молчал.

— Я думаю, что он многого не замечает. Но это не означает, что мы поступали правильно.

Кира повернулась к нему.

— Тогда почему ты раньше говорил совсем другое?

— Потому что так было проще объяснять происходящее. В том числе самому себе.

Ответ удивил её своей прямотой.

— У нас с Ильёй действительно есть проблемы, — сказала она после паузы. — Иногда мне кажется, что он вообще перестал замечать, чего я хочу. Но это не значит, что кто-то другой может решать за меня.

Глеб кивнул.

— Я понял.

Кира посмотрела на него ещё несколько секунд, затем отвернулась к окну. Ей хотелось верить, что на этот раз он действительно услышал её слова, хотя прошлый опыт не позволял расслабиться окончательно.

Она вспомнила, как Марк появился у офиса с выдуманными документами, и добавила:

— И больше никаких ссор из-за того, кто из вас имеет право ко мне приезжать.

Глеб невесело усмехнулся.

— Мы с Марком уже поговорили.

— Надеюсь, без очередных договорённостей за моей спиной.

— На этот раз обошлось.

Кира тоже улыбнулась, хотя прекрасно понимала, что за этой шуткой скрывается слишком много неприятного.

Когда машина свернула к знакомым воротам, Кира почувствовала, как возвращается волнение.

Дача была ей хорошо знакома. Они с Ильёй не раз приезжали сюда на праздники, жарили мясо, сидели допоздна на террасе и спорили, кто будет утром готовить завтрак. Небольшой двухэтажный дом с широкой верандой и большими окнами всегда казался уютным.

Сегодня он выглядел иначе.

На участке уже стояла машина Марка, а возле крыльца горел свет. Из открытого окна доносилась музыка и мужские голоса.

Глеб заглушил двигатель.

— Приехали.

Кира посмотрела на дом и невольно поправила волосы.

— Тимур уже здесь?

— Да, приехал минут двадцать назад.

Она почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

Глеб достал её сумку, и они направились к крыльцу.

Дверь открыл Марк.

— Ну наконец-то! А мы уже думали, что вы по дороге решили куда-нибудь свернуть.

Кира посмотрела на него с предупреждением.

— Марк, только без глупых шуток.

— Всё, молчу. Проходи, мы ужин готовим.

В доме пахло запечённым мясом, свежим хлебом и древесиной. Кира сняла куртку, поставила сумку у лестницы и услышала шаги со стороны кухни.

На пороге появился Тимур.

Он был в тёмных джинсах и простой серой футболке, с немного растрёпанными волосами. Увидев Киру, улыбнулся и подошёл ближе.

— Привет. Рад, что приехала.

— Привет, Тимур.

Она старалась говорить спокойно, но от его близости по телу прошла знакомая волна тепла. Он осторожно коснулся её локтя, пропуская в коридор, и Кира неожиданно ощутила, как от этого простого прикосновения напряглись мышцы живота.

Тимур заметил её смущение, однако не стал ничего говорить.

— Давай сумку отнесу. Твоя комната наверху свободна.

— Спасибо.

Кира передала ему вещи и проводила взглядом, задержавшись на широких плечах и уверенных движениях.

Она вдруг вспомнила поцелуй в машине перед предыдущей встречей, его губы и собственное желание не отстраняться, хотя тогда она приехала исключительно ради серьёзного разговора.

Воспоминание оказалось настолько отчётливым, что Кира невольно коснулась пальцами нижней губы.

— Кир, ты идёшь? — позвал Марк из кухни.

Она вздрогнула.

— Да, сейчас.

Кира поспешила пройти в гостиную, надеясь, что никто не заметил её задумчивости.

К ужину она немного расслабилась.

Мужчины рассказывали о дороге, спорили о фильме и обсуждали планы на следующий день. Тимур сидел напротив Киры и время от времени ловил её взгляд. Он почти не вмешивался в разговор, но его редкая улыбка почему-то волновала сильнее громких шуток Марка.

Когда Кира потянулась за бокалом, их пальцы случайно соприкоснулись.

Тимур сразу убрал руку, но она ещё несколько секунд ощущала тепло его кожи. Ей хотелось посмотреть на него, однако Кира заставила себя сосредоточиться на разговоре.

Она слишком хорошо понимала, насколько опасным может оказаться желание остаться с ним наедине.

После ужина Глеб принёс в гостиную бутылку вина, а Марк устроился возле телевизора и начал выбирать фильм.

Кира сидела на диване, когда её телефон коротко завибрировал.

— Может, устроим вечер без телефонов? — предложил Глеб. — Оставим их на столе, чтобы не отвлекаться. Если Илья позвонит, спокойно ответишь.

Она сразу напряглась.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь брал мой телефон.

— Никто и не собирается. Просто посидим нормально, без переписок.

Марк первым положил свой аппарат на журнальный столик. Следом Тимур достал телефон из кармана и оставил рядом.

Кира немного поколебалась, затем тоже положила свой экраном вверх.

Она сама приняла это решение, но всё равно почувствовала неприятное сходство с прошлыми выходными.

Тогда всё тоже начиналось с обычного вечера, бокалов вина и дружеских разговоров.

Только теперь она находилась за городом, впереди оставалось несколько дней, а рядом сидели мужчины, отношения с которыми давно перестали быть простыми.

Кира посмотрела на Тимура.

Он поймал её взгляд и едва заметно улыбнулся.

Она ответила прежде, чем успела себя остановить.

В этот момент телефон на столе снова загорелся. На экране появилось сообщение Ильи.

«Ну что, добрались?»

Кира взяла аппарат и написала:

«Да, всё хорошо. Поужинали, сейчас кино будем смотреть».

Муж ответил почти сразу:

«Вот и отдыхай, любимая. Не скучай».

Она улыбнулась и отправила сердечко.

Глава 14. Видеозвонок

После сообщения Ильи Кира ещё некоторое время держала телефон в руках, хотя разговор давно закончился. Муж пожелал ей хорошего отдыха, отправил сердечко и пообещал позвонить завтра. Она ответила привычным «люблю» и теперь смотрела на переписку с неприятным ощущением, будто снова скрыла нечто важное, даже не произнеся ни слова неправды.

— Кир, ты фильм смотреть собираешься или так и будешь в телефон смотреть? — спросил Марк.

Она подняла голову.

Мужчины уже устроились в гостиной. Глеб сидел в большом кресле возле окна, Марк растянулся на диване, а Тимур стоял у стола и разливал вино. За окнами окончательно стемнело, и в мягком свете торшера комната казалась особенно уютной.

— Собираюсь, — ответила Кира, убирая телефон на журнальный столик. — Только давайте без ваших любимых боевиков.

— А что предлагаешь?

— Что-нибудь нормальное, где люди хотя бы иногда разговаривают.

Марк рассмеялся, но спорить не стал.

Тимур протянул Кире бокал и сел рядом, оставив между ними достаточно места. Она поблагодарила его и сделала небольшой глоток, стараясь не обращать внимания на то, как сильно волнует её близость мужчины.

После предыдущих выходных Кира часто вспоминала Тимура. Ей нравились его сдержанность, негромкий голос и привычка внимательно слушать, не перебивая. Даже сейчас, когда он просто сидел рядом, она замечала тепло его плеча и лёгкий запах парфюма, смешивавшийся с ароматом вина.

Иногда ей казалось, что достаточно повернуть голову, чтобы снова почувствовать его губы.

От этой мысли Кира смутилась и поспешно сосредоточилась на экране телевизора.

Фильм шёл уже около получаса, когда Тимур осторожно коснулся её руки.

Кира повернулась к нему. Он ничего не сказал, лишь чуть сжал её пальцы, словно спрашивая, можно ли остаться ближе. Она могла убрать ладонь, но вместо этого сама переплела их пальцы.

Тимур улыбнулся.

Это было совсем небольшое движение, однако Кира почувствовала, как внутри появляется знакомое волнение. Она уже не могла объяснить его неожиданностью или случайностью. С самого приезда на дачу ей хотелось оказаться рядом с Тимуром, и теперь, когда он сидел так близко, притворяться равнодушной становилось всё труднее.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

— Да. Просто задумалась.

— О чём?

Кира посмотрела на их соединённые руки.

— О том, что опять делаю совсем не то, что собиралась.

Тимур некоторое время молчал, затем осторожно провёл большим пальцем по её ладони.

— Если тебе некомфортно, я отсяду.

Она покачала головой.

— Не надо.

Он придвинулся немного ближе, и Кира позволила себе прислониться к его плечу. От него исходило приятное тепло, а рука, которую он обнял вокруг её спины, казалась удивительно знакомой.

Марк заметил их только через несколько минут.

— А я смотрю, фильм у нас не всем интересен.

Кира подняла голову.

— Марк, пожалуйста, не начинай.

Он улыбнулся и поднял руки, изображая капитуляцию.

— Я вообще молчу.

Глеб, до этого сидевший в кресле, посмотрел на них внимательнее, но ничего не сказал. Кира почувствовала его взгляд и невольно выпрямилась. После истории с Марком у офиса ей особенно не нравилось, когда мужчины начинали следить за тем, кому она уделяет больше внимания.

— Если вы опять собираетесь что-нибудь выяснять между собой, я лучше пойду спать, — предупредила она.

— Никто ничего не выясняет, — спокойно ответил Глеб. — Мы приехали отдыхать.

Он поднялся с кресла и подошёл к дивану.

— Можно рядом сесть?

Кира удивилась вопросу, но кивнула.

Глеб устроился с другой стороны, и она вдруг остро почувствовала, насколько изменилась атмосфера в комнате. Ещё совсем недавно они все вместе ужинали, обсуждали дорогу и шутили над фильмом, а теперь любое прикосновение приобретало совсем другой смысл.

Кира посмотрела на мужчин и нервно улыбнулась.

— Вы хотя бы понимаете, насколько всё это странно?

— Понимаем, — ответил Тимур.

— Тогда почему ведёте себя так спокойно?

Глеб повернулся к ней.

— А ты хочешь, чтобы мы начали спорить?

— Я хочу, чтобы вы перестали угадывать за меня, чего мне хочется.

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Тогда скажи сама.

Кира почувствовала, как к щекам приливает тепло.

Она могла встать, забрать телефон и уйти наверх, в свою комнату. Мужчины не мешали ей, а Тимур даже немного отодвинулся, предоставляя возможность закончить разговор.

Но Кира не ушла.

Ей нравилось сидеть между ними, чувствовать внимание, которого так долго недоставало дома, и одновременно было страшно признаться, насколько сильно она этого ждала.

— Я хочу, чтобы вы не торопились, — наконец произнесла она. — И если я попрошу остановиться, вы остановитесь.

Глеб кивнул.

— Договорились.

Кира посмотрела на Тимура, затем снова на Глеба и осторожно придвинулась ближе.

Первым её поцеловал Тимур.

Он наклонился медленно, давая возможность отстраниться, и Кира сама потянулась навстречу. Его губы оказались тёплыми, а ладонь осторожно легла ей на затылок. Она закрыла глаза, чувствуя, как постепенно исчезает неловкость, с которой пыталась справиться весь вечер.

Поцелуй получился долгим и непривычно нежным. Кира провела пальцами по его плечу, затем обняла за шею и почувствовала, как Тимур улыбнулся, когда она сама задержала его возле себя.

В какой-то момент ей стало трудно думать о чём-либо, кроме его близости.

Она давно не испытывала такого мучительного противоречия между желанием и стыдом. Ей нравилось ощущать себя привлекательной, замечать, как внимательно мужчины следят за её настроением, и одновременно она прекрасно понимала, насколько далека эта ситуация от привычных представлений о супружеской верности.

Пока Кира целовала Тимура, Марк придвинулся ближе с другой стороны и положил ладонь ей на грудь. Он не стал торопиться: сначала просто накрыл её через тонкую ткань блузки, большой палец медленно нашёл сосок и начал кружить по нему, пока тот не затвердел под тканью. Кира выдохнула Тимуру в рот, но не отстранилась. Поцелуй стал глубже, её пальцы сжались на его плече, а Марк тем временем расстегнул верхние пуговицы и скользнул рукой под ткань, прямо на кожу. Ладонь была горячей, и когда он захватил сосок между пальцами и слегка потянул, она тихо застонала ему в губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тише, — прошептал Марк ей на ухо, не прекращая ласкать. — Или хочешь, чтобы все слышали?

Тимур отстранился первым, давая ей перевести дыхание, и провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Всё ещё нормально? — тихо спросил он.

Кира кивнула, не в силах сразу ответить, и сама повернулась к Марку. Он встретил её губами сразу, жадно, без той нежности, что была у Тимура. Язык скользнул внутрь, рука на груди сжалась сильнее, щипая сосок, и она ответила, потому что тело уже горело между ног. Краем глаза она заметила движение в кресле. Глеб сидел чуть в стороне, джинсы расстёгнуты, и он медленно водил рукой по своему уже твёрдому члену, глядя прямо на них. Не скрываясь. Головка блестела, и он не отводил взгляда, пока она целовалась с Марком.

Кира почувствовала, как внутри всё сжалось от этого зрелища. Ей нравилось, что её хотят сразу трое, что он дрочит, не стесняясь, пока она в чужих руках.

— Смотришь? — тихо спросила она, отрываясь от губ Марка и глядя на Глеба.

Глеб чуть усмехнулся, не останавливая руку.

— Трудно не смотреть. Ты красивая, когда так открываешься.

Марк усмехнулся ей в шею и снова сжал грудь.

— Ей нравится, что ты дрочишь на нас. Правда, Кир?

Она не ответила словами. Только выдохнула и сама подалась ближе к Марку, позволяя его руке спуститься ниже, к поясу джинсов, пока Тимур целовал её в плечо, а Глеб продолжал смотреть и медленно двигать рукой. В комнате стало тихо, только слышно было их дыхание и тихий звук кожи о кожу из кресла. Кира чувствовала, как между ног становится влажно, и не хотела, чтобы кто-то останавливался.

Они сняли с неё штаны вместе, не торопясь, но и не спрашивая лишний раз. Марк расстегнул пуговицу и молнию, Тимур приподнял её бёдра с дивана, и джинсы вместе с трусиками съехали вниз по ногам. Кира осталась в одной расстёгнутой блузке, кожа сразу покрылась мурашками от прохлады комнаты и от их взглядов. Глеб встал из кресла, подошёл ближе, уже полностью твёрдый, и она сама опустилась на колени на ковёр перед ним, не дожидаясь, пока попросят.

— Вот так, — тихо сказал он, проводя головкой по её губам. — Открой.

Кира открыла рот и приняла его сразу глубоко, до горла. Слюна потекла по подбородку почти сразу, и она обхватила его губами плотнее, двигая головой. В это время кто-то — она не видела, но почувствовала по дыханию и рукам — опустился сзади на колени и широко лизнул её киску. Язык вошёл горячий и уверенный, облизывая изнутри, сося клитор, раздвигая складки, и Кира застонала вокруг члена Глеба, подаваясь бёдрами назад навстречу языку.

— Какая мокрая, — раздался голос Марка сзади. — Вся течёшь. Не останавливайся, Кир.

Она сосала их по очереди, жадно, почти не переводя дыхание. Глеб вышел, и сразу Марк встал перед ней, взял за волосы и ввёл свой член до самых яиц. Кира глотала, слюна тянулась нитками, когда он выходил почти полностью и снова входил. Тимур стоял рядом, водил своим членом по её щеке и губам, пока она брала Марка, и иногда она сама переходила к нему, облизывая головку, прежде чем взять глубже.

— Смотри, как берёт, — сказал Тимур, когда она перешла к нему. — Голодная.

Потом оба оказались у её лица сразу. Один в рот, второй тёрся о щёку и губы, и она переходила от одного к другому, облизывая, сося, не останавливаясь, слюна блестела на подбородке и на их членах. Глеб гладил её по волосам и иногда входил сам, глубоко, заставляя давиться. Сзади язык не прекращал лизать — то глубоко внутрь, то по клитору, — и Кира стонала глухо вокруг того, кто был во рту, сжимаясь и теку ещё сильнее.

— Нравится, когда тебя лижут и ты сосёшь сразу двоих? — спросил Марк, проводя членом по её губам.

Она кивнула, насколько позволял член во рту, и сильнее насадилась, принимая его до корня. Ей нравилось. Нравилось, как они держат её за волосы, как говорят, какая она мокрая и жадная, как язык сзади вылизывает её до дрожи, пока она давится их членами и сама просит ещё взглядом. Комната наполнилась влажными звуками и их тихими голосами, и Кира уже не думала ни о чём, кроме следующего члена у губ и языка, который не давал ей передохнуть.

Потом её подняли с колен и поставили раком над диваном, грудью на подушки, колени на краю. Марк встал сзади, раздвинул её ягодицы и вошёл в киску одним толчком — глубоко и жёстко, до упора, так что Кира ахнула и вцепилась пальцами в обивку.

— Вот так, — выдохнул он, беря её за бёдра. — Принимай сразу. Ты уже вся открытая.

Он начал двигаться быстро, каждый толчок выбивал из неё влагу и короткий стон. Тимур обошёл диван, встал перед ней и снова вставил член в рот, держа за волосы. Кира приняла его глубоко, слюна потекла по подбородку, и она стонала вокруг него в такт толчкам Марка сзади. Глеб стоял сбоку, гладил ей спину и иногда шлёпал по ягодице — не сильно, но достаточно, чтобы кожа вспыхивала.

— Хорошая, — тихо сказал Глеб. — И ртом, и киской. Не останавливайся.

Они меняли позы, не давая ей долго оставаться в одной. Марк вышел, и её перевернули на спину на диване. Глеб лёг между её ног, закинул их себе на плечи и вошёл сразу глубоко, начиная трахать быстро и ровно. Кира выгнулась, а Марк и Тимур встали у её лица. Она сосала их по очереди — сначала Марка до горла, потом Тимура, облизывая и беря глубоко, пока Глеб снизу входил до упора и большим пальцем тёр её клитор.

— Смотри, как течёт, — сказал Марк, проводя членом по её губам, пока она брала Тимура. — Кончишь ещё раз?

Кира только кивнула и сильнее насадилась ртом, сжимаясь вокруг Глеба. Потом её снова поставили на колени на ковёр. Тимур вошёл в киску сзади, медленнее, но глубоко, а Глеб встал перед ней и она приняла его в рот. Марк гладил ей грудь и иногда входил пальцами в рот вместе с членом Глеба, растягивая губы. Секс был жарким и влажным: звуки кожи о кожу, её глухие стоны, их тихие слова о том, какая она мокрая и жадная.

Телефон на журнальном столике завибрировал, экран засветился именем Ильи. Марк, который в этот момент был в ней сзади, стоя на коленях за диваном, не остановился. Он только чуть наклонился, не выходя, и тихо сказал ей на ухо, продолжая медленно входить:

— Возьми. Ответь. И не стони в трубку.

Кира протянула дрожащую руку, приняла вызов и прижала телефон к уху, стараясь дышать ровно. Марк двигался глубоко, но неторопливо, каждый толчок растягивал её и заставлял сжиматься, и она закусила губу, чтобы не выдать себя.

— Привет, — сказала она, голос чуть сел, но она заставила себя улыбнуться. — Да, всё хорошо. Мы фильм смотрим. Нет, не скучаю. А ты как? Доехал нормально?

Илья говорил что-то обычное — про дорогу, про то, что в гостинице тихо, про то, что завтра рано вставать. Кира отвечала коротко, кивала, хотя он не видел, и каждый раз, когда Марк входил особенно глубоко и его яйца шлёпали по её коже, она сжималась вокруг него сильнее и чуть задерживала дыхание.

— Угу… да, я тоже. Нет, ребята рядом, но мы просто сидим. Всё спокойно.

Марк тихо усмехнулся ей в шею и чуть ускорился, входя до упора и замирая там на секунду, так что она едва не ахнула. Тимур стоял рядом и гладил её по спине, а Глеб сидел в кресле и смотрел, медленно поглаживая свой член. Кира чувствовала, как внутри всё горит, как влага стекает по бёдрам, и как трудно держать голос ровным.

— Хорошо, милый. Спокойной ночи. Я тоже тебя люблю.

Илья пожелал спокойной ночи, отправил сердечко сообщением сразу после звонка, и Кира положила телефон на столик дрожащей рукой, тяжело выдохнув. Марк ускорился сразу, как только разговор закончился — резко, глубоко, без пауз.

— Молодец, — хрипло сказал он ей в ухо. — Даже не пискнула. А теперь кончи нормально.

Кира глухо застонала и подалась бёдрами навстречу, уже не сдерживаясь. Он трахал её жёстко, и она сжималась вокруг него, вся мокрая, пока телефон на столике снова тихо вибрировал — Илья прислал ещё одно сообщение, но она уже не смотрела.

Глава 15. Не приз

Утро на даче началось раньше, чем Кира успела проснуться по-настоящему. Сначала она почувствовала тепло чужого дыхания между ног, потом влажное, медленное движение языка по складкам, и только потом открыла глаза. Марк лежал между её раздвинутыми бёдрами, придерживая их ладонями, и лизал её неторопливо, но глубоко — то входил языком внутрь, облизывая стенки, то выходил и вылизывал клитор широкими, уверенными движениями, собирая ту влагу, которая появилась ещё во сне. Рядом Тимур приподнялся на локте и взял её сосок в рот, сосал медленно, языком кружил по затвердевшей вершинке, иногда слегка прикусывая и тут же зализывая, пока она не начала тихо дышать чаще.

Кира выдохнула и сама раздвинула ноги шире, пальцы одной руки легли Марку в волосы, другой — на плечо Тимура. Тело откликнулось раньше головы: бёдра чуть подались навстречу языку, а грудь выгнулась под губами Тимура.

— Доброе утро, — тихо сказал Тимур, не отрываясь от груди. Он провёл языком по соску ещё раз и поднял взгляд. — Мы решили, что будить тебя словами слишком скучно.

Марк хмыкнул ей между ног, не останавливаясь, и вошёл языком особенно глубоко, заставляя её тихо застонать.

— Она уже мокрая, — сказал он, отрываясь на секунду. — Даже во сне текла. Правда, Кир?

Кира не сразу смогла ответить. Тимур снова взял сосок в рот и пососал сильнее, а Марк вернулся к клитору, облизывая его быстро и точно. Она сжала пальцы в его волосах и выдохнула:

— Не останавливайтесь… пожалуйста.

Тимур улыбнулся ей в грудь.

— Не собирались. Хочешь, чтобы он вошёл языком глубже?

Марк только хмыкнул ей в киску и вошёл языком глубже, заставляя её тихо застонать и сжать пальцы в его волосах. Они не торопились. Тимур переходил от одного соска к другому, сосал медленно, иногда прикусывал и тут же зализывал, а ладонь лежала на её животе, поглаживая и опускаясь всё ниже, к тому месту, где Марк работал языком. Марк продолжал вылизывать её так, будто у них впереди был весь день: то глубоко входил языком, облизывая изнутри, то выходил и сосал клитор, собирая влагу, которая уже стекала по его подбородку.

— Ещё, — выдохнула Кира, когда он снова вошёл особенно глубоко. — Не останавливайся…

— Не останавливаюсь, — ответил Марк, не отрываясь. — Ты такая сладкая утром. Вся течёшь мне на язык.

Тимур поднял голову от её груди и тихо рассмеялся.

— Она уже просит. Давай её перевернём, пока совсем не кончила только от языка.

Когда Кира уже начала подаваться бёдрами навстречу и тихо повторять «пожалуйста», они перевернулись. Тимур лёг на спину, притянул её к себе за бёдра, и она опустилась на его член сама, принимая его в киску до основания. Он был горячий и толстый, и после ночи она всё равно сжалась вокруг него, выдыхая сквозь зубы и опираясь ладонями ему на грудь.

— Вот так, — тихо сказал Тимур, держа её за талию. — Садись глубже. Чувствуешь?

Марк встал сзади, собрал пальцами её влагу, смазал свой член и приставил головку к попке. Он начал входить медленно, но уверенно — сначала головкой, давая привыкнуть, потом глубже, сантиметр за сантиметром, пока не оказался внутри по самые яйца. Кира вскрикнула коротко и глухо, пальцы впились Тимуру в грудь: два члена заполняли её полностью, и от каждого их совместного движения по телу шла жёсткая, почти болезненная волна удовольствия.

Тимур снизу держал её за бёдра и входил ровно, глубоко, а Марк сзади двигался чуть быстрее, шлёпая по ягодице свободной ладонью, когда входил особенно сильно.

— Вот так, — выдохнул Марк ей в спину, ускоряясь. — Утром ты ещё теснее. И в попке, и в киске. Принимай обоих. Не сжимай так сильно, или я сейчас кончу.

— Не могу… — прошептала она, сжимаясь ещё сильнее. — Вы оба… так глубоко…

Тимур снизу рыкнул и начал входить резче, поднимая её на своём члене, а Марк держал за талию и трахал попку в том же ритме. Кира стонала уже не скрываясь, мокрая до бёдер, и сама подавалась навстречу, принимая их полностью. Ей нравилось просыпаться именно так — заполненной двумя членами сразу, с их голосами у уха и руками на теле, пока за окном только начинало светлеть.

Она принимала. Стонала уже не скрываясь, сжималась вокруг обоих членов, сама подавалась бёдрами навстречу, и ей нравилось просыпаться именно так — полностью заполненной, без лишних слов и без необходимости делать вид, что ничего не происходит. Тимур снизу входил ровно и глубоко, Марк сзади двигался чуть резче, шлёпая по ягодице, и каждый их совместный толчок выбивал из неё новые стоны и новую влагу.

В какой-то момент дверь на веранду скрипнула. Глеб вернулся раньше, чем обещал: в руках пакеты с продуктами, на лице сначала короткое удивление, потом быстрая, тёмная улыбка. Он поставил пакеты на пол у порога, не отводя взгляда от того, как Марк входит в её попку до яиц, а Тимур снизу трахает киску, держа её за бёдра.

— Я смотрю, завтрак уже начался без меня, — сказал он спокойно, закрывая дверь и расстёгивая джинсы. — И даже не дождались.

Кира повернула голову, всё ещё тяжело дыша, волосы липли к влажным губам, и сама потянулась к нему, когда он подошёл ближе. Она взяла его член в рот сразу глубоко, до горла, губы сомкнулись у основания, и застонала вокруг него, когда Марк сзади вошёл особенно сильно и шлёпнул её по ягодице.

— Вот так, — выдохнул Глеб, беря её за волосы. — Открой шире. Ты ведь уже вся мокрая от них.

Теперь все трое снова были в ней: Тимур в киске, Марк в попке, Глеб в горле. Они трахали её неторопливо, но глубоко, меняя ритм. Тимур снизу поднимал её на своём члене, Марк сзади входил до упора и иногда замирал, давая ей почувствовать, как она растянута, а Глеб держал за волосы и медленно трахал рот, иногда выходя почти полностью, чтобы она могла вдохнуть и облизать головку, прежде чем снова ввести до корня. Слюна текла по подбородку и капала Тимуру на живот, а внутри всё горело от двойного проникновения.

— Хорошая, — тихо сказал Глеб, глядя, как она давится и всё равно берёт глубже. — И утром такая же голодная. Соси, пока они тебя трахают. Не останавливайся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк сзади усмехнулся и ускорился.

— Она и не собирается. Смотри, как сжимается. Кончит сейчас от трёх сразу.

Кира только глухо застонала вокруг члена Глеба и сильнее подалась бёдрами навстречу, принимая всех троих полностью. Ей нравилось. Нравилось, как они заполняют её утром, как Глеб держит за волосы и говорит, какая она жадная, как Марк шлёпает и входит глубже в попку, как Тимур снизу рычит, чувствуя, как она течёт на него. Комната наполнилась влажными звуками, их дыханием и её сдавленными стонами, и она уже не думала ни о чём, кроме следующего толчка и следующего члена у губ.

Когда они кончили — почти одновременно, — Кира ещё какое-то время оставалась между ними, не в силах сразу сдвинуться. Тимур вошёл глубоко в киску и замер, горячая сперма заливала её изнутри, Марк сзади толкнулся до упора в попку и тоже кончил, заполняя её, а Глеб держал за волосы и кончил ей в рот, заставляя глотать, пока она давилась и стонала вокруг него. Она дрожала всем телом, сжималась вокруг двух членов внутри, слюна и сперма стекали по подбородку, а по бёдрам текло горячее. Марк не вышел сразу, только медленно двигался, пока она пульсировала, а Тимур гладил ей бока и тихо говорил, какая она хорошая.

— Всё, — выдохнул Глеб, выходя из её рта и проводя большим пальцем по мокрым губам. — Глотай. Вот так.

Кира сглотнула, тяжело дыша, и ещё несколько секунд оставалась на четвереньках между ними, вся мокрая, открытая, сперма стекала по бёдрам и капала на простыню. Потом они осторожно вышли из неё, и Марк помог ей сесть. Её усадили на диван, между собой, завернули в чужую футболку, которая пахла Тимуром. Марк сел справа и положил ладонь ей на бедро, медленно поглаживая внутреннюю сторону, где кожа всё ещё была влажной. Тимур сел слева, притянул её к себе и поцеловал в плечо, потом в шею, не торопясь. Глеб встал, налил кофе в три чашки и одну протянул ей, будто ничего особенного не произошло, только улыбнулся, глядя, как она всё ещё тяжело дышит.

— Пей, — сказал он. — А то совсем ослабеешь.

Кира взяла чашку дрожащими пальцами и сделала глоток. Кофе был горячим, и от этого контраста с тем, что только что было внутри неё, по телу снова пробежала дрожь. Она сидела между ними, завёрнутая в футболку, сперма всё ещё медленно вытекала, и вдруг ясно поняла, что больше не гостья на выходные. Здесь её не спрашивали, хочет ли она остаться дольше, и не делали вид, что её желания нет. Марк провёл пальцами выше по бедру, почти касаясь того места, где всё ещё пульсировало, и тихо спросил:

— Нормально? Или слишком?

— Нормально, — ответила она после паузы. Голос сел. — Даже… слишком нормально.

Тимур усмехнулся ей в плечо.

— Тогда оставайся. Мы не торопим.

Ей было страшно от этой ясности — от того, как спокойно они сидят рядом, как Глеб наливает себе кофе и смотрит на неё поверх чашки, как Марк продолжает гладить бедро, не пряча руку. И одновременно спокойнее, чем дома, где всё приходилось прятать даже от самой себя, где желание приходилось объяснять и оправдывать. Здесь его просто брали. И давали. Кира прислонилась к плечу Тимура, чувствуя, как Марк сжимает её бедро чуть сильнее, и закрыла глаза, позволяя себе ещё немного побыть между ними, пока кофе остывал, а за окном уже совсем рассвело.

Телефон завибрировал на столе, экран засветился именем Ильи. Кира потянулась за ним сама, не дожидаясь, пока кто-то скажет. Сообщение было коротким: «Спокойной ночи, любимая. Уже ложусь». Он снова путал часовые пояса командировки и писал днём то, что должен был написать вечером. Марк, который всё ещё гладил её колено, чуть сжал пальцы, но ничего не сказал. Тимур только посмотрел на экран и отвёл взгляд, а Глеб сделал ещё глоток кофе, наблюдая за ней поверх чашки.

Кира взяла телефон и набрала ответ сама, без чьего-либо приказа. Пальцы почти не дрожали, хотя между ног всё ещё было влажно и чувствительно после того, как они только что были в ней.

— Спокойной ночи. Я тоже скоро, — написала она и отправила.

Марк тихо усмехнулся и провёл ладонью выше по бедру, под край футболки.

— Сама ответила. Даже не спросила, можно ли.

— Можно, — тихо сказала Кира, не глядя на него. — Я ведь не под замком.

Глеб поставил чашку и чуть наклонился вперёд.

— И как ощущения? Когда сама пишешь мужу, что скоро ляжешь, а сама сидишь между нами вся мокрая?

Она подняла на него взгляд. Стыд от этой самостоятельности оказался новым — тихим, острым и почему-то не таким тяжёлым, как раньше, когда её заставляли отвечать или когда она врала, потому что так было проще. Сейчас она написала сама. И от этого внутри что-то сжалось сильнее, чем от их рук.

— Странно, — призналась она. — И… спокойнее, чем я думала.

Тимур поцеловал её в висок и тихо сказал:

— Тогда не прячь телефон. Если захочет позвонить — возьмёшь. Мы не будем мешать. Или будем, если попросишь.

Кира положила телефон экраном вниз на стол и снова прислонилась к плечу Тимура. Марк продолжал медленно водить ладонью по её колену и выше, почти касаясь того места, где всё ещё пульсировало, а Глеб смотрел на неё поверх чашки, не отводя взгляда. За окном уже совсем светлело, в доме пахло кофе, сексом и чем-то, что уже не хотелось называть случайностью. Кира закрыла глаза, чувствуя их тепло с обеих сторон, и позволила себе ещё немного посидеть так, не думая о том, что ответит Илье в следующий раз и нужно ли вообще что-то объяснять.

Глава 16. Возьми меня с собой

После возвращения с дачи Кира несколько дней пыталась убедить себя, что всё постепенно входит в привычное русло. Во вторник приехал Илья, привёз любимые конфеты и почти весь вечер рассказывал о переговорах, которые наконец закончились удачно. Она помогала ему разбирать чемодан, готовила ужин, смеялась над его историями и позволяла обнимать себя, когда он подходил сзади и целовал в шею. Со стороны они выглядели обычной супружеской парой, которая соскучилась друг по другу за время разлуки. Только Кира всё чаще замечала, что даже в самые спокойные минуты мысленно возвращается к прошедшим выходным.

Особенно отчётливо вспоминалась прогулка с Тимуром к озеру. Они почти два часа бродили между соснами, разговаривали о детстве, работе и всяких мелочах, которые обычно не обсуждают в большой компании. Тимур рассказывал смешные истории, помогал ей спускаться по крутой тропинке, а возле воды взял за руку так естественно, будто они уже давно привыкли гулять вдвоём. Кира помнила их поцелуй на деревянном настиле, его тёплую ладонь на своей спине и собственное желание не торопиться обратно. Но сильнее всего её тревожило другое: рядом с Тимуром ей нравилось даже молчать, просто сидеть плечом к плечу и смотреть на воду.

Теперь это спокойствие иногда вспоминалось посреди рабочего дня или вечером, когда Илья сидел рядом с ноутбуком. Кира могла внезапно представить улыбку Тимура, почувствовать почти забытое тепло его рук и поймать себя на желании узнать, чем он сейчас занимается. Она сердилась на себя, ведь раньше никогда не воспринимала друзей мужа подобным образом, а теперь всё чаще замечала, что скучает по человеку, с которым у неё не должно было быть ничего общего, кроме многолетнего знакомства.

В четверг за ужином Илья сообщил о новой командировке. Он как раз проверял рабочую почту и выглядел довольным, потому что очередная поездка обещала стать последней перед завершением большого проекта.

— На следующей неделе опять улетаю, — сказал он, откладывая телефон. — Правда, ненадолго, всего на два дня. Если всё пойдёт нормально, к четвергу буду дома.

Кира медленно опустила вилку. Ещё несколько минут назад они обсуждали, куда сходить в выходные, и она уже представляла, как проведёт с мужем хотя бы пару дней без постоянных звонков и разговоров о работе.

— Ты ведь только вернулся, — заметила она. — Может, кто-нибудь другой съездит?

— Не получится, любимая. Там нужны мои подписи, и заодно встретимся с партнёрами. Зато потом смогу нормально выдохнуть.

Она посмотрела на него и неожиданно для самой себя произнесла:

— Илюш, а возьми меня с собой.

Муж поднял глаза и рассмеялся, словно она предложила нечто совершенно невероятное. Кира почувствовала, как внутри неприятно кольнуло раздражение, но решила не обижаться раньше времени и объяснить, чего хочет.

— Я серьёзно. Возьму пару выходных, пока ты работаешь, погуляю по городу, а вечером будем вместе. Мы ведь давно никуда не ездили вдвоём, даже на несколько дней.

— Кир, ну какая тебе командировка? Там гостиница, офис и совещания. Я иногда даже нормально поужинать не успеваю, а ты только просидишь в номере.

— Мне необязательно всё время быть рядом. Я просто хочу поехать с тобой, потому что скучаю и устала постоянно оставаться одна.

Илья перестал улыбаться и протянул руку через стол, накрыв её пальцы своей ладонью. Он смотрел на Киру с искренней нежностью, и от этого ей стало немного стыдно за собственное раздражение. Муж действительно много работал ради их общего будущего, часто возвращался поздно и сам уставал гораздо сильнее, чем показывал.

— Ну ты моя хорошая, — сказал он. — Потерпи ещё немного. Как только закроем проект, обязательно съездим куда-нибудь вдвоём. А в командировке тебе только скучать придётся.

— Я ведь не прошу полноценный отпуск. Мне достаточно просто провести с тобой вечер.

— Зато я знаю, как это будет. Ты начнёшь ждать меня с утра, а я освобожусь ближе к ночи. Лучше останься дома, отдохни нормально, а если совсем заскучаешь, ребята тебе компанию составят. Глеб с Тимуром присмотрят лучше любой гостиницы.

Кира медленно убрала руку. После дачи муж ещё несколько раз вспоминал, как хорошо она отдохнула, и теперь снова говорил о друзьях с такой уверенностью, будто давно нашёл идеальное решение всех её проблем. Он не мог знать, что именно эти люди стали причиной её бессонных ночей и постоянного чувства вины, но Киру всё равно задело, насколько легко он отмахнулся от её просьбы.

— Илья, почему каждый раз, когда я говорю, что хочу побыть с тобой, ты предлагаешь мне встретиться с твоими друзьями?

— А что такого? Вы же прекрасно общаетесь. После дачи ты вообще заметно повеселела, даже выглядишь отдохнувшей.

Она отвернулась к окну, не желая, чтобы муж заметил её лицо. Он был прав: на работе коллеги тоже говорили, что она стала чаще улыбаться, а после поездки на дачу у неё действительно появилось больше сил. Только причины этого хорошего настроения оказались совсем не теми, которые представлял себе Илья.

— Я просто хотела поехать с мужем, — сказала Кира. — Мне не нужна компания вместо тебя.

Илья поднялся, обошёл стол и обнял её за плечи. Она сначала сидела напряжённо, но его ладони были такими знакомыми, что постепенно расслабилась. Муж наклонился, поцеловал её в шею, затем осторожно повернул к себе и коснулся губами щеки.

— Ну не обижайся, любимая. Обещаю, что после этого проекта устроим нормальный отпуск. Без ноутбука, совещаний и бесконечных звонков, только ты и я.

Кира посмотрела на него и сама обняла за шею. Ей хотелось верить этому обещанию, хотелось задержать его рядом, почувствовать, что он по-прежнему видит в ней любимую женщину, а не просто человека, который всегда дождётся дома. Илья поцеловал её неторопливо, прижал ближе, и на несколько мгновений она позволила себе забыть о неприятном разговоре. Его ладонь мягко скользнула по её спине, Кира ответила на поцелуй и почувствовала привычное тепло, которого ей так не хватало последние недели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Однако телефон снова завибрировал на столе. Илья нехотя отстранился, взглянул на экран и виновато улыбнулся.

— Прости, мне нужно ответить. Там как раз по билетам пишут.

Кира кивнула и отпустила его. Пока муж разговаривал с коллегой, она убрала тарелки и включила воду, пытаясь не думать о том, как быстро закончилась их близость. Ей было обидно не столько из-за отказа взять её в поездку, сколько из-за привычного ощущения, что всё важное между ними постоянно откладывается на потом.

В субботу утром Илья уехал к родителям. Его отец затеял ремонт, попросил помочь разобрать старую мебель, и муж заранее предупредил, что останется до воскресенья, чтобы закончить работу. Кира могла поехать вместе с ним, но отказалась, сославшись на отчёт, который действительно нужно было подготовить к понедельнику. До обеда она сидела за ноутбуком, затем убрала квартиру, приготовила ужин и впервые за несколько дней обнаружила, что совершенно свободна.

Она включила фильм, налила себе немного вина и устроилась на диване, но почти сразу потянулась за телефоном. Переписка с Тимуром оставалась короткой: после дачи они обменялись несколькими сообщениями, он спросил, хорошо ли она добралась, она поблагодарила за прогулку, и с тех пор никто не делал первого шага. Кира понимала, что Тимур, вероятно, старается уважать её желание не встречаться без предупреждения, однако каждый раз испытывала разочарование, когда в уведомлениях появлялось чужое имя.

Она несколько раз набирала обычное «Привет, как дела?», но так и не решилась отправить. Стоило ей написать первой, как пришлось бы признать, что она сама ищет общения, которого ещё недавно обещала избегать. Кира сердито отложила телефон и отправилась в душ, надеясь, что горячая вода хотя бы ненадолго избавит от навязчивых мыслей.

После душа она надела мягкую футболку, сползавшую с одного плеча, и короткие домашние шорты. Влажные волосы оставила распущенными, потому что не собиралась никуда выходить и хотела провести вечер так, как ей удобно. Она только вернулась в гостиную, когда раздался звонок в дверь.

Кира удивлённо посмотрела на часы. Было немного больше восьми, гостей она не ждала, а Илья предупредил, что останется у родителей до следующего дня. Звонок повторился, и она нехотя поднялась с дивана, подошла к двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке стоял Тимур.

Кира замерла, почувствовав, как сердце неожиданно ускорилось. Он был в тёмных джинсах и лёгкой куртке, держал руки в карманах и выглядел непривычно неуверенным, словно уже несколько раз успел пожалеть о своём приезде. Она стояла за закрытой дверью и пыталась справиться с противоречивыми чувствами: Тимур прекрасно знал, что ей неприятны неожиданные визиты, но теперь, когда он оказался совсем рядом, Кира отчаянно не хотела отпускать его.

Она могла не открывать, могла написать сообщение и попросить уехать, пока всё не зашло слишком далеко. Однако вместо этого повернула замок и распахнула дверь.

— Привет, — произнёс Тимур, поднимая голову.

— Привет. Ты что здесь делаешь?

— Хотел тебя увидеть. Понимаю, что нужно было сначала написать, и прости, что приехал вот так.

Кира скрестила руки на груди. Она заметила, как взгляд Тимура на мгновение остановился на её влажных волосах и открытом плече, но почти сразу вернулся к лицу. От этой короткой, сдержанной реакции ей стало неожиданно жарко.

— Мы ведь договаривались, что больше никаких внезапных появлений не будет, — напомнила она.

— Знаю. Если тебе неудобно, я уеду, и больше так не повторится.

Его слова прозвучали спокойно, без попытки вызвать жалость или обиду. Именно поэтому Кире стало ещё труднее сердиться. Она слишком долго представляла их новую встречу и теперь совершенно не хотела заканчивать её на пороге.

— Ильи нет дома, — неожиданно сказала она.

Тимур слегка удивился.

— Я не знал. Думал, если он рядом, просто поздороваюсь и уйду. Хотя, если честно, хотел поговорить именно с тобой.

Кира несколько секунд смотрела на него, затем отступила в сторону и открыла дверь шире.

— Заходи. Только в следующий раз сначала пиши, даже если тебе кажется, что я не отвечу.

— Обещаю.

Когда дверь закрылась, Кира почувствовала, как внутри растёт знакомое волнение. Тимур снял куртку, повесил её на крючок возле Ильиной и прошёл на кухню, словно боялся лишним движением нарушить хрупкое спокойствие. Она заметила, как странно смотрятся рядом вещи двух мужчин, но заставила себя не задерживаться на этой мысли.

Кира поставила чайник и достала две чашки, стараясь занять руки хоть чем-нибудь. Тимур стоял возле окна в тёмной футболке, а она слишком часто ловила себя на том, что рассматривает его сильные руки, широкие плечи и лицо, которое за последние недели стало непривычно близким. Ей вспомнилось, как он улыбался на прогулке у озера, как осторожно держал за руку и целовал её, когда она сама повернулась к нему.

— Что такое? — спросил Тимур, заметив очередной взгляд.

— Ничего особенного. Просто думаю, что ты сегодня решил проверить моё терпение.

— Похоже, получилось.

Кира невольно улыбнулась, поставила перед ним чашку и задержалась рядом. Тимур выпрямился, но не попытался коснуться её первым. Он выглядел спокойным, хотя Кира заметила, что его взгляд то и дело возвращается к её лицу, словно он тоже не вполне понимает, как теперь себя вести.

— Я часто вспоминала нашу прогулку, — призналась она. — Особенно то, как мы сидели у озера и совершенно никуда не спешили.

— Я тоже. Даже хотел написать тебе, но решил, что после дачи лучше дать немного времени.

— А я думала, что ты просто потерял интерес.

Тимур посмотрел на неё с удивлением.

— Кир, если бы я потерял интерес, меня бы здесь не было. Но я не хочу снова оказаться человеком, который не слышит твоих просьб.

Она опустила глаза на его руку, лежавшую на краю столешницы, и осторожно коснулась пальцев. Тимур не стал сразу притягивать её ближе, лишь повернул ладонь, позволяя ей самой переплести их пальцы. Кира сделала маленький шаг навстречу и почувствовала знакомое тепло его тела.

— Я правда скучала, — тихо сказала она. — Просто не хотела признаваться даже себе.

Тимур осторожно убрал влажную прядь волос с её щеки. От прикосновения по коже пробежали мурашки, и Кира на мгновение прикрыла глаза, не желая скрывать собственную реакцию. Ей нравилось, что он не торопится, замечает её настроение и не пытается превратить любую нежность в обязательное продолжение.

— Можно тебя поцеловать? — спросил он.

Вместо ответа Кира сама приблизилась и коснулась его губ.

Поцелуй получился неторопливым, тёплым, почти осторожным. Она положила ладони ему на плечи, почувствовала, как его руки обнимают её за талию, и придвинулась ближе. Тимур пах свежестью, лёгким парфюмом и прохладным вечерним воздухом, от которого ещё не успел согреться после улицы. Кира провела пальцами по его шее, задержалась возле затылка и с удивлением поняла, насколько сильно ей хотелось этих простых прикосновений.

Когда они немного отстранились, Тимур коснулся губами её виска, затем осторожно прижал к себе. Кира улыбнулась и положила голову ему на плечо, слушая спокойное дыхание. Ей давно не было так хорошо от одной только возможности обнимать человека, не торопясь и не пытаясь заполнить каждую секунду словами.

— Я, наверное, совсем ненормальная, — тихо сказала она. — Сначала прошу, чтобы вы оставили меня в покое, а потом сама стою здесь и не хочу тебя отпускать.

— Ты имеешь право передумать, Кир. Главное, чтобы это было твоё решение.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Сегодня моё.

Тимур улыбнулся, и Кира снова потянулась к его губам. На этот раз поцелуй был смелее, потому что ей больше не хотелось изображать равнодушие. Она сама обнимала его, касалась волос и чувствовала, как постепенно исчезает напряжение, с которым встретила его у двери.

Позже они перебрались в гостиную. Тимур рассказал о работе, о поездке, которую собирался совершить в конце месяца, и о том, как в детстве проводил лето у бабушки в деревне. Кира слушала с неожиданным интересом, потому что раньше почти ничего не знала о нём за пределами общей компании. Для неё он всегда оставался спокойным другом Ильи, который редко вмешивался в чужие разговоры, зато первым приходил на помощь, если возникала проблема.

Теперь ей хотелось узнать, каким он бывает, когда не нужно соответствовать привычной роли.

— А ты всегда был таким серьёзным? — спросила она, устроившись на диване рядом с ним.

— Вообще-то нет. В школе меня пару раз чуть не выгнали за поведение.

— Не верю. Ты выглядишь человеком, который даже домашнее задание никогда не забывал.

Тимур рассмеялся и рассказал, как они с Глебом однажды разбили окно в спортзале, пытаясь устроить футбольный матч после занятий. Кира смеялась вместе с ним, представляя двух подростков, которые уже тогда находили приключения на собственную голову.

Они разговаривали почти час. За это время Кира успела несколько раз забыть, что Тимур находится в квартире, где живёт она с мужем, и только фотографии на комоде иногда возвращали её к действительности. Она замечала, что слишком легко привыкает к его присутствию: к тому, как он сидит рядом, отвечает на вопросы, поправляет сползающий с дивана плед и осторожно касается её руки, прежде чем снова переплести пальцы.

Когда разговор затих, Кира положила голову ему на плечо. Тимур мягко погладил её волосы, затем поцеловал в макушку, и она почувствовала почти болезненную нежность. Ей хотелось, чтобы этот вечер длился дольше, потому что впервые за несколько недель не приходилось спорить, оправдываться или объяснять, почему ей чего-то не хватает.

— Мне с тобой спокойно, — призналась она. — И это странно, потому что я ведь совсем недавно почти ничего о тебе не знала.

Тимур повернул голову.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что хочу узнать больше.

Он посмотрел на неё так внимательно, что Кира смутилась и сама потянулась к его губам. Поцелуй получился мягким, долгим, с привычной уже осторожностью, которая нравилась ей гораздо сильнее уверенных жестов Марка или спокойной властности Глеба. Она чувствовала тепло Тимура, его ладонь на своей спине и постепенно переставала замечать негромкий звук телевизора.

Когда часы показали почти одиннадцать, Тимур посмотрел на экран телефона и осторожно убрал руку с её талии.

— Мне, наверное, пора. Ты сегодня и так устала, а завтра наверняка захочешь выспаться.

Кира подняла голову. Ещё минуту назад она чувствовала себя удивительно спокойно, а теперь от одной мысли, что он уйдёт, внутри возникла неприятная пустота. Она понимала, что разумнее всего проводить его до двери, поблагодарить за вечер и наконец остаться одной, пока ещё не поздно остановиться.

Но Тимур уже собирался подняться, а она неожиданно задержала его за руку.

— Подожди. А если я попрошу тебя остаться?

Он повернулся к ней и некоторое время молчал, словно хотел убедиться, что правильно услышал.

— До утра? — уточнил он.

Кира кивнула, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Теперь прозвучавшие слова уже нельзя было списать на чужую настойчивость или случайное стечение обстоятельств.

— Илья вернётся только завтра после обеда, — объяснила она. — Я знаю, что это неправильно, и, наверное, утром мне будет стыдно. Но сейчас я не хочу, чтобы ты уходил.

Тимур осторожно сжал её пальцы.

— Кир, я не хочу, чтобы ты потом думала, будто была вынуждена согласиться.

— Я не вынуждена. Я сама прошу тебя остаться.

Он внимательно посмотрел ей в глаза, затем медленно кивнул и притянул к себе. Кира обняла его, спрятала лицо у него на плече и почувствовала, как постепенно уходит напряжение, сопровождавшее её с самого звонка в дверь.

Ей нравилось, что Тимур не требовал обещаний и не пытался оправдать происходящее недостатками Ильи. Но от этого становилось ещё сложнее, потому что теперь ответственность за вечер полностью принадлежала ей.

Кира поднялась с дивана и взяла телефон. На экране не было новых сообщений от мужа, только привычное утреннее «Любимая, мы доехали. Не скучай там», на которое она уже ответила несколько часов назад. Обычно перед сном она обязательно писала Илье, спрашивала, как прошёл день, или отправляла фотографию ужина. Иногда жаловалась, что без него слишком тихо, хотя теперь эта привычная фраза звучала бы особенно неправдоподобно.

Она открыла переписку и набрала: «Как у вас дела?»

Палец задержался над кнопкой отправки. Кира представила, как Илья ответит, расскажет про ремонт и спросит, чем она занимается. Тогда придётся либо снова придумывать объяснение, либо говорить правду, к которой она совершенно не была готова. Несколько секунд она смотрела на сообщение, а потом медленно стёрла его и заблокировала экран.

Тимур стоял у дивана и не вмешивался. Он не спрашивал, кому она собиралась писать, и не пытался заглянуть в телефон, однако Кира всё равно почувствовала, что ей необходимо объяснить собственное молчание.

— Обычно я всегда желаю ему спокойной ночи, — призналась она. — А сейчас почему-то не могу.

— Ты можешь написать, если хочешь. Мне не нужно ничего скрывать от тебя прямо здесь.

Она посмотрела на него и слабо улыбнулась.

— Дело не в тебе. Просто я не хочу снова отвечать на вопросы, а сама спрашивать не готова.

Тимур подошёл ближе, но остановился, оставляя ей возможность ещё раз всё обдумать. Кира сама протянула руку, привлекла его к себе и обняла. Её больше не нужно было уговаривать, а он, кажется, наконец понял это и перестал спрашивать о каждом следующем шаге, хотя по-прежнему внимательно следил за её настроением.

Они ещё долго стояли посреди гостиной, обнявшись. Кира чувствовала его ладони на спине, тёплое дыхание возле виска и лёгкую дрожь собственного волнения. Ей хотелось задержать эти минуты, потому что с каждым новым поцелуем всё труднее было представить, как завтра она снова станет обычной женой Ильи и будет рассказывать, что провела субботний вечер дома одна.

Когда они наконец отстранились, Кира взяла Тимура за руку и повела по коридору. Возле спальни она остановилась, посмотрела на знакомую дверь и неожиданно почувствовала, как возвращается тревога. За ней находилась комната, где они с Ильёй спали, разговаривали перед сном и строили планы на будущее. На комоде стояли свадебные фотографии, на тумбочке лежала книга мужа, а на спинке кресла висела его домашняя рубашка.

Кира не могла сделать вид, будто всё это ничего не значит. Она любила Илью и понимала, что собственными поступками постепенно разрушает то, что когда-то считала самым надёжным в своей жизни.

Тимур заметил, что она остановилась.

— Кир, мы можем остаться в гостиной. Или я могу уехать, если ты передумала.

Она повернулась к нему. В его голосе не было обиды, и это неожиданно помогло ей успокоиться. Кира несколько секунд смотрела на него, затем осторожно взяла за руку и повела обратно к дивану.

— В спальню я пока не готова, — призналась она. — Но уходить тебя тоже не хочу.

— Тогда останемся здесь.

Она принесла из шкафа чистый плед и дополнительную подушку. Тимур помог разложить диван, а Кира выключила телевизор и оставила только небольшой светильник возле книжного шкафа. В комнате стало тихо, и ей вдруг показалось, что они делают что-то удивительно будничное, хотя ещё утром она даже не подозревала, что этот мужчина окажется вечером в её квартире.

Когда всё было готово, Тимур сел рядом и осторожно обнял её. Кира сама потянулась к нему, ответила на поцелуй и задержалась в его руках дольше, чем собиралась. Ей нравилось ощущать его тепло, слышать негромкий голос и понимать, что сегодня он остаётся не потому, что кто-то попросил присмотреть за женой друга.

Она сама этого захотела.

Позднее, устроившись рядом с Тимуром под пледом, Кира ещё некоторое время смотрела в темноту. Телефон остался на журнальном столике экраном вниз, и Илья так и не получил привычного пожелания спокойной ночи. Она знала, что утром муж, скорее всего, ничего не заподозрит, потому что привык доверять ей и редко придавал значение подобным мелочам.

И всё же именно это молчание тревожило её сильнее любой выдуманной истории.

Сегодня никто не заставлял Киру скрывать правду. Она сама открыла дверь Тимуру, сама попросила его остаться и сама решила не писать мужу.

Раньше ей казалось, что самостоятельность обязательно принесёт облегчение. Теперь она понимала, что вместе с правом выбирать приходит необходимость отвечать за собственные поступки.

Кира повернулась к Тимуру и осторожно прижалась ближе. Он сонно обнял её, не открывая глаз, и она почувствовала, как постепенно успокаивается.

Завтра ей снова придётся думать об Илье, о своём браке и о том, куда ведут отношения с его другом. Но сейчас Кира впервые ясно осознавала, что уже не просто поддаётся чужому вниманию.

Она сама начинает искать эту близость.

И именно это пугало её сильнее всего.

Глава 17. Сама

Когда Тимур выключил телевизор, Кира вдруг особенно остро почувствовала тишину собственной квартиры. За окнами шумели редкие машины, на кухне тихо гудел холодильник, а из спальни через приоткрытую дверь виднелся край их с Ильёй кровати. Она сидела на разложенном диване рядом с мужчиной, которого ещё недавно называла просто другом мужа, и понимала, что могла остановить всё ещё несколько часов назад. Тимур приехал без предупреждения, но она сама открыла дверь, пригласила его на кухню, первой поцеловала и попросила остаться до утра. Теперь он находился совсем близко, и от одного движения его руки по спинке дивана Кира ощущала знакомое волнение, с которым уже не умела справляться привычными объяснениями.

Тимур заметил, что она задумалась, и осторожно коснулся её пальцев. Кира повернулась к нему, встретилась с внимательным взглядом и неожиданно почувствовала себя смущённой, словно они никогда раньше не целовались. На даче вокруг постоянно находились другие люди, и даже во время прогулки к озеру ей казалось, что их близость существует отдельно от обычной жизни. Здесь же всё было иначе: на журнальном столике лежал её телефон, возле телевизора стояла свадебная фотография, а в шкафу хранились вещи мужа. Она сама впустила Тимура в пространство, которое прежде принадлежало только им с Ильёй, и от этого любое прикосновение казалось особенно значительным.

— Ты опять о чём-то переживаешь? — тихо спросил Тимур, поглаживая её ладонь большим пальцем. Кира кивнула и призналась, что ей до сих пор непривычно видеть его здесь, хотя именно этого она хотела весь вечер. Он не стал убеждать её забыть о муже или перестать думать о последствиях, только предложил остаться рядом и никуда не торопиться. От такого простого ответа она неожиданно расслабилась, подвинулась ближе и положила руку ему на плечо.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — наконец выдохнула она. Голос сел. — Жёстко. Как шлюху. Чтобы я не могла думать.

Тимур кивнул, будто именно этого и ждал, и притянул её к себе за затылок. Поцелуй был сразу глубоким, без осторожности: губы раскрылись, язык скользнул внутрь, и она ответила так же жадно, потому что слова уже были сказаны и прятать их стало некуда. Он стянул с неё футболку одним движением, опустил на диван и встал перед ней, расстёгивая джинсы. Член уже был твёрдым, и когда он высвободил его, Кира сама опустилась на колени на ковёр, не дожидаясь, пока попросят.

Она взяла его в рот сразу глубоко, до горла, губы сомкнулись у основания, и слюна потекла по подбородку почти мгновенно. Кира сосала жадно, руками сжимая его бёдра, двигая головой быстро и глубоко, иногда вынимая почти полностью, чтобы облизать головку, и снова насаживаясь до корня. Она слышала, как он тихо выдыхает и кладёт ладонь ей на затылок, не заставляя, но и не давая отстраниться, пальцы слегка сжимаются в волосах, когда она берёт особенно глубоко.

— Вот так, — сказал он хрипло, глядя сверху. — Глубже. Ты сама этого хотела. Соси, как просила.

Кира только глухо застонала вокруг него и ускорилась, слюна блестела на подбородке и на его члене, а между ног уже становилось влажно от одного этого. Тимур не торопил, только держал за волосы и иногда чуть подавался бёдрами вперёд, входя в горло, и тихо повторял, какая она жадная и как хорошо принимает, раз сама попросила. Она сосала ещё несколько долгих минут, не останавливаясь, пока он не вынул член и не провёл мокрой головкой по её губам, заставляя посмотреть на него снизу вверх.

Потом он усадил её на диван, задрал ноги себе на плечи и вошёл в киску одним резким толчком, до упора. Кира вскрикнула, пальцы впились в обивку, и он начал трахать её жёстко и быстро, каждый толчок выбивал из неё стон и новую влагу, бёдра шлёпали по её ягодицам.

— Вот так, — выдохнул он, ускоряясь. — Кричи. Ты сама просила, чтобы я трахал тебя как шлюху.

Она стонала уже не сдерживаясь, сжималась вокруг него, и когда он вышел, провёл мокрым членом между её грудей, сжимая их ладонями и начиная двигаться. Кира сама наклонилась и начала лизать головку языком, пока он тёрся о неё, горячий и скользкий от её слюны и её же влаги. Она облизывала широко, иногда брала в рот на секунду и снова выпускала, чтобы он продолжал скользить между сисек.

— Смотри, как облизываешь, — тихо сказал Тимур, глядя сверху. — Жадная. Сама тянешься. Нравится, когда я тебя так использую?

— Да, — выдохнула она, не отрываясь. — Нравится… не останавливайся.

Он продолжал, шлёпая членом по её губам и груди, а она лизала и стонала, вся мокрая, и ей нравилось слышать это именно сейчас, когда она уже не могла сказать, что её заставили. Тимур ускорился между её грудей, головка била по языку, и он хрипло повторял, какая она хорошая шлюха, раз сама попросила и сама облизывает, пока он её трахает. Кира только сильнее сжимала грудь руками, помогая ему, и продолжала лизать, чувствуя, как между ног всё горит и течёт от одного этого.

Он снял ремень, заставил её вытянуть руки перед собой и туго связал запястья, так что кожа сразу натянулась. Потом перевернул её на живот и поставил на колени на диване, лицом в подушку, связанными руками упёршись в обивку. Вошёл снова одним резким толчком, ещё глубже, чем раньше, до самых яиц, и Кира вскрикнула, подавшись вперёд. Он начал трахать её так, что диван скрипел под ними, каждый толчок был жёстким и глубоким, бёдра били по её ягодицам, и она стонала уже не сдерживаясь, кричала, когда он входил особенно сильно и шлёпал по попе открытой ладонью.

— Кричи громче, — хрипло сказал он, ускоряясь и снова шлёпая. — Ты сама просила, чтобы я трахал тебя как шлюху. Вот и принимай.

Связанные руки не давали опереться как следует, и она только подавалась назад, насаживаясь на него, мокрая до бёдер, сжимаясь вокруг члена так сильно, что он тихо матерился. Тимур держал её за волосы одной рукой, оттягивая голову назад, и входил до упора, пока она дрожала и стонала его имя. Потом он вышел, лёг на бок на диване и притянул её к себе спиной, сразу войдя сзади снова, глубоко и ровно. Одной рукой он щипал её сосок, сильно, почти до боли, другой держал за бедро и двигался, не давая отстраниться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чувствуешь? — выдохнул он ей в ухо, щипая сильнее и входя до корня. — Вся моя. Скажи, что тебе нравится, когда я тебя так связываю и трахаю.

— Нравится… — простонала она, сжимаясь вокруг него. — Нравится, Тимур… жёстче…

Он ускорился, щипая сосок и шлёпая по бедру, и Кира стонала ему в подушку, вся дрожа, принимая его полностью. Каждый щипок и каждый глубокий толчок заставляли её вздрагивать сильнее, и она уже не думала ни о чём, кроме того, как он заполняет её и как связанные руки не дают даже попытаться отстраниться. Ей нравилось. Нравилось быть связанной и трахаемой именно так, жёстко и без пауз, пока диван скрипел, а она кричала от удовольствия, которое било слишком сильно, чтобы его прятать.

Когда он развязал ей руки, кожа на запястьях ещё горела от ремня, и Кира сама села на него верхом, не дожидаясь, пока попросит. Тимур сидел, опираясь спиной на спинку дивана, член стоял твёрдый и мокрый от неё, и она опустилась на него сразу до основания, выдыхая сквозь зубы, когда он заполнил её полностью. Она начала двигаться сама, сначала медленно, потом быстрее, насаживаясь глубоко, и Тимур взял её за бёдра обеими руками и стал насаживать жёстко, снизу вверх, каждый толчок поднимал её и снова опускал до яиц.

— Вот так, — хрипло сказал он, шлёпая по попе на каждом движении. — Скачи. Сама. Ты ведь этого хотела.

Кира кричала уже открыто, пальцы впились ему в плечи, и она сама ускорялась, чувствуя, как внутри всё стягивается и горит. Он шлёпал сильнее, оставляя красные следы, и когда она наклонялась ближе, прикусывал сосок, сильно, почти до боли, и тут же зализывал, заставляя её вздрагивать и сжиматься вокруг него ещё крепче.

— Жёстче, — простонала она, царапая ему спину. — Трахай меня жёстче… как шлюху…

Тимур рыкнул и начал входить ещё резче, снизу, шлёпая по ягодицам и кусая сосок, пока она скакала на нём, мокрая до бёдер, стоны срывались в крик. Они кончили почти одновременно: она сжалась вокруг него резко и сильно, выгибаясь и крича его имя, а он вошёл до упора и замер, горячая сперма заливала её изнутри толчками, пока она дрожала и стонала ему в шею, всё ещё двигаясь. Тимур держал её за бёдра, не давая слезть, шлёпнул ещё раз и тихо целовал в висок и в губы, пока она всё ещё пульсировала вокруг него, вся мокрая и открытая.

— Хорошая, — выдохнул он ей в рот. — Сама села и сама кончила. Теперь не спрячешься.

Потом они долго сидели так, не разъединяясь. Кира прислонилась лбом к его плечу, связанный ремень валялся рядом на диване, и она уже не могла спрятать сказанные слова за тем, что её заставили. Она сама попросила. Сама села. И от этого внутри было одновременно страшно и спокойно, как тогда утром на даче, только теперь ещё яснее. Тимур провёл ладонью по её спине и тихо спросил, всё ли нормально, и она кивнула, не поднимая головы, чувствуя, как он всё ещё внутри, горячий и медленно остывающий, и как в тишине квартиры больше не нужно ничего объяснять.

Утром Кира проснулась от тихого шума на кухне. Сначала она машинально протянула руку к краю дивана, где ночью лежал Тимур, но место рядом оказалось пустым. Она села, поправила сползший плед и прислушалась. Из кухни доносился звук открывающихся шкафчиков, звякнула чашка, затем раздался негромкий мужской смешок, словно Тимур сам над собой посмеялся.

Кира накинула халат и вышла из гостиной. Тимур стоял возле кофемашины в домашних брюках и пытался разобраться, какую кнопку нажать. Увидев её, он улыбнулся так открыто, что Кира невольно ответила тем же, хотя всего минуту назад собиралась вести себя сдержанно.

— Доброе утро. Я хотел приготовить тебе кофе, но, кажется, твоя техника решила меня не признавать, — сказал он, показывая на панель кофемашины.

Кира рассмеялась, подошла ближе и нажала нужную кнопку. Тимур оказался прямо за её спиной, и, когда она повернулась, расстояние между ними стало совсем небольшим. Он осторожно обнял её за талию и поцеловал в щёку, а она не удержалась и сама прижалась к нему, чувствуя знакомое тепло. От этого простого утреннего объятия ей сделалось почти болезненно хорошо, словно они уже привыкли начинать день вместе, хотя подобная мысль была слишком опасной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тимур, убирая волосы с её лица.

— Хорошо. Только до сих пор не привыкла, что ты здесь.

— Если хочешь, я могу уехать пораньше, чтобы ты успела спокойно подготовиться к возвращению Ильи.

Кира кивнула, потому что понимала разумность его предложения, но неожиданно для себя попросила сначала позавтракать вместе. Ей хотелось задержать это утро хотя бы ненадолго, выпить кофе за одним столом и поговорить о чём-нибудь обыкновенном, не возвращаясь каждую минуту к вопросу о том, что будет дальше.

Они приготовили яичницу, поджарили хлеб и устроились за кухонным столом. Тимур рассказывал о предстоящей рабочей неделе, Кира жаловалась на коллегу, который вечно забывал отправлять документы вовремя, и оба несколько раз смеялись над совершенно пустяковыми историями. Она замечала, как свободно мужчина чувствует себя рядом, как без просьбы убирает со стола и вытирает пролитый кофе, и ловила себя на том, что мысленно сравнивает эти мелочи с привычками мужа.

Ей становилось стыдно каждый раз, когда она это замечала.

С Ильёй они прожили вместе несколько лет, и Кира знала о нём почти всё: как он спит, что любит на завтрак, какие вещи постоянно забывает взять в командировку. Но в последнее время муж всё чаще воспринимал её заботу как нечто само собой разумеющееся. Тимур же благодарил даже за приготовленный кофе, и Кира понимала, насколько опасно придавать значение подобным мелочам, когда чувства уже слишком запутались.

После завтрака Тимур посмотрел на часы и сказал, что ему пора собираться. Илья обещал вернуться после обеда, а Кира ещё хотела приготовить его любимый суп, убрать квартиру и закончить несколько домашних дел. Она проводила Тимура до ванной, достала чистое полотенце, а затем вернулась на кухню и поставила кастрюлю с водой на плиту.

Его вчерашняя тёмная футболка лежала на спинке кресла. Кира сняла халат и машинально надела её, потому что собственная домашняя одежда осталась в ванной. Вещь оказалась большой, мягкой, а подол доходил почти до середины бедра. От ткани едва заметно пахло Тимуром, и это неожиданно вызвало приятное воспоминание о ночи, которое она не успела отогнать.

Когда он вышел из ванной уже в чистой футболке, Кира стояла у плиты и нарезала морковь. Тимур остановился на пороге кухни, внимательно посмотрел на неё и улыбнулся.

— Кажется, моя футболка тебе понравилась больше, чем мне.

Кира опустила глаза, увидела на себе чужую вещь и почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Просто первое, что попалось под руку. Я потом переоденусь и верну.

— Можешь пока оставить, — сказал он, подходя ближе. — Тебе она очень идёт.

Кира улыбнулась, не поднимая головы от разделочной доски. Тимур осторожно обнял её со спины, положил ладони на талию и поцеловал в висок. Она невольно прислонилась к нему, почувствовав сквозь тонкую ткань тепло его рук, а затем повернулась и сама обняла за шею. Поцелуй получился коротким, но удивительно нежным. Тимур провёл пальцами по её волосам, Кира задержалась рядом ещё на несколько секунд и только потом вспомнила, что на плите уже закипает вода.

— Ты мне сейчас весь обед испортишь, — сказала она с улыбкой, отстраняясь.

— Я вообще-то собирался помочь, но меня почему-то обвиняют.

— Тогда можешь почистить картошку, раз уж такой полезный гость.

Тимур рассмеялся, взял нож и устроился рядом у столешницы. Несколько минут они готовили вместе: Кира занималась бульоном, он чистил овощи и время от времени спрашивал, правильно ли делает. Всё выглядело настолько по-домашнему, что она почти забыла, насколько необычной была сама ситуация.

Именно это ощущение заставило её внезапно замолчать.

Она стояла на собственной кухне в футболке другого мужчины, они вместе готовили обед для её мужа, а между делом обменивались взглядами и улыбками, которые уже давно перестали быть дружескими. Раньше Кира думала, что измена существует только в поцелуях, объятиях и тех минутах близости, о которых нельзя рассказывать супругу. Теперь же ей всё яснее становилось, что настоящая опасность скрывается в другом: в желании просыпаться рядом, готовить завтрак, заботиться о человеке и радоваться его присутствию среди самых обычных домашних дел.

Телефон завибрировал на столе, прервав её мысли.

Кира взяла его и увидела сообщение от Ильи.

«Любимая, мы уже почти закончили. Скоро выезжаю. Соскучился по твоему супу, сваришь сегодня?»

Она посмотрела на кастрюлю, где уже варился бульон, и почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Илья даже не подозревал, что его просьбу жена начала выполнять ещё до сообщения, пока рядом находился другой мужчина.

Кира набрала: «Конечно, сварю. Уже готовлю, жду тебя», — и отправила. Муж почти сразу ответил сердечком и написал, что соскучился по своей хозяюшке, отчего ей вдруг захотелось отложить телефон и хотя бы на несколько минут перестать думать обо всём происходящем.

Тимур не пытался заглянуть в переписку, но заметил перемену в её лице.

— Илья едет?

— Да. Через пару часов должен быть дома.

Он положил нож, вымыл руки и кивнул.

— Тогда мне действительно пора. Не хочу заставлять тебя нервничать из-за времени.

Кира понимала, что он прав, но всё равно почувствовала сожаление. Ей не хотелось, чтобы утро заканчивалось, хотя ещё недавно она мечтала поскорее остаться одна и разобраться с собственными мыслями. Тимур осторожно коснулся её щеки, и она сама потянулась к нему, позволяя обнять себя ещё раз.

— Спасибо за вчерашний вечер, — тихо сказала Кира. — Мне было хорошо с тобой.

Он улыбнулся и провёл ладонью по её волосам.

— Мне тоже, Кир. Особенно потому, что ты наконец перестала молчать о том, чего хочешь.

От его слов стало одновременно тепло и неловко. Кира вспомнила вчерашнее признание, собственную смелость и то, как легко ей оказалось произнести вслух желание, которое раньше она тщательно скрывала. Она понимала, что после этой ночи отношения с Тимуром уже не получится вернуть к прежней дружеской вежливости.

Они попрощались в прихожей. Перед уходом Кира сама обняла его за шею, поцеловала и попросила написать, когда доберётся. Тимур улыбнулся, пообещал и вышел, а она ещё некоторое время стояла возле закрытой двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Кира вернулась на кухню, помешала суп и посмотрела на собственное отражение в тёмном стекле шкафа. На ней всё ещё была футболка Тимура. Она совершенно забыла переодеться, настолько естественным оказалось утро рядом с ним.

Несколько секунд Кира смотрела на себя, чувствуя, как постепенно холодеют ладони. Илья мог приехать раньше, чем обещал, подняться без предупреждения или позвонить уже возле подъезда. А она стояла у плиты в чужой одежде, которая пахла другим мужчиной, и готовила мужу любимый обед.

Кира быстро выключила конфорку, чтобы суп не убежал, и отправилась в спальню. Сняв футболку, она неожиданно задержала её в руках и вспомнила, как Тимур обнимал её со спины, пока она нарезала овощи. Этот жест показался ей настолько естественным, что теперь даже само воспоминание причиняло боль. Она ведь не просто провела с ним ночь, а позволила ему занять место в той части своей жизни, которую раньше считала исключительно семейной.

Открыв шкаф, Кира начала искать, куда спрятать вещь. На нижней полке по-прежнему лежала белая рубашка Глеба с тонкой голубой полоской, которую она забрала после предыдущей поездки и так и не вернула. Теперь рядом должна была появиться ещё и футболка Тимура.

Она смотрела на две мужские вещи и понимала, насколько нелепым будет любое объяснение, если Илья случайно обнаружит их среди её одежды. Одну рубашку ещё можно было попытаться выдать за вещь, которую Глеб когда-то одолжил ей на даче. Но появление сразу двух чужих предметов одежды уже требовало бы слишком подробной истории, а после лжи о синяке, якобы оставленном журнальным столиком, Кира особенно остро чувствовала, насколько хрупкими становятся подобные оправдания.

Она вспомнила, как Илья поверил рассказу об ушибе, даже не задав лишних вопросов. Тогда доверие мужа показалось ей почти невыносимым, но теперь Кира всё чаще использовала его, чтобы скрывать гораздо более серьёзные вещи. Если однажды он найдёт рубашку Глеба и футболку Тимура, никакая история о неудачно задетом столе уже не поможет.

Кира сложила футболку и убрала на самую дальнюю полку, за коробку с зимними вещами. Потом передумала, достала обратно и спрятала ещё глубже, почти у задней стенки шкафа, где лежало бельё, которым они не пользовались с прошлого года. Рубашку Глеба она переложила туда же, стараясь аккуратно сложить обе вещи так, чтобы они не выделялись среди остальных.

Только после этого Кира закрыла дверцу и переоделась в собственную домашнюю одежду.

К возвращению Ильи квартира снова выглядела совершенно обычно. Кира сменила бельё на диване, убрала вторую чашку, проветрила гостиную и закончила готовить обед. На кухне пахло куриным супом, на столе стояли две тарелки, а возле окна сушилось чистое полотенце. Ничто не напоминало о том, что ещё несколько часов назад здесь находился Тимур, помогал ей готовить и целовал возле плиты.

Но самой Кире всё казалось другим. Она проходила мимо дивана и вспоминала, как проснулась рядом с ним, открывала шкаф и думала о спрятанной футболке, смотрела на кухонный стол и видела перед собой утреннюю улыбку Тимура. Эти воспоминания были настолько живыми, что ей приходилось сознательно возвращать себя к обычным делам, чтобы не задерживаться на каждом из них.

Когда телефон снова завибрировал, Кира уже знала, кто пишет.

«Через полчаса буду дома. Люблю тебя».

Она ответила привычным сердечком и сообщила, что обед готов. Потом поставила на стол хлеб и задумалась о том, как встретит мужа. Ей действительно хотелось его увидеть, обнять и услышать знакомый голос, потому что за время его отсутствия она успела соскучиться. Однако рядом с этим желанием теперь существовало другое, которое невозможно было объяснить простой потребностью во внимании.

Кира скучала по Тимуру.

Не только по его поцелуям и объятиям, но и по тому, как он утром пытался разобраться с кофемашиной, помогал чистить картошку и смеялся над её шутками. Ей понравилось просыпаться рядом, готовить вместе завтрак и знать, что в соседней комнате находится человек, к которому хочется подойти без всякого повода. И именно это заставило её окончательно понять, что измена давно перестала ограничиваться тем, что происходило между ними ночью.

Она становилась частью обычной жизни.

Кира подошла к шкафу, ещё раз проверила, плотно ли закрыта дверца, и вернулась на кухню. В этот момент в прихожей повернулся ключ, и раздался знакомый голос Ильи. Муж вошёл с небольшой дорожной сумкой, улыбнулся, увидев её, и сразу притянул к себе. Кира обняла его крепко, почувствовала знакомый запах парфюма и ответила на поцелуй с искренней нежностью, от которой собственная ложь показалась ещё тяжелее.

— Ну наконец-то дома, — довольно сказал Илья. — Как же вкусно пахнет! Ты правда суп сварила?

— Конечно, — улыбнулась Кира. — Иди мой руки, сейчас будем обедать.

Он поцеловал её ещё раз и отправился в ванную, по дороге рассказывая, как они с отцом почти весь день разбирали мебель и сколько ненужных вещей обнаружили на балконе. Кира слушала, доставала тарелки и отвечала на его замечания, стараясь не смотреть в сторону спальни. Она знала, что сумеет спокойно провести этот день: накормит мужа, расспросит о родителях, вечером устроится с ним на диване и, если он спросит, расскажет о своей субботе только те подробности, которые не вызовут лишних вопросов.

Раньше подобная способность скрывать правду казалась ей способом защитить семью от разрушения. Теперь Кира всё яснее понимала, что сама создаёт другую жизнь, которую затем старательно прячет от человека, продолжающего ей доверять. Тимур не заставлял её открывать дверь, просить его остаться или говорить о собственных желаниях. Всё это она сделала сама, а утром ещё и поймала себя на желании, чтобы он задержался подольше. И самым страшным оказалось не то, что Илья однажды может найти чужую футболку среди её вещей, а то, что теперь Кире уже не хотелось забывать человека, которому эта футболка принадлежала.

Глава 18. Не тот ревнивец

К четвергу Кира почти убедила себя, что после ночи с Тимуром сумела вернуться к обычной жизни. Она ходила на работу, готовила ужины, слушала рассказы Ильи и старалась не задерживаться возле шкафа, где за коробкой с зимними вещами лежали две чужие рубашки. Муж ничего не заметил, хотя в первые дни ей казалось, что он обязательно почувствует перемены. Она вздрагивала, когда Илья неожиданно заходил в спальню, слишком внимательно следила за его взглядом и всякий раз испытывала облегчение, когда он проходил мимо шкафа, даже не посмотрев в его сторону.

За эти несколько дней Тимур написал ей дважды. Сначала спросил, всё ли хорошо после его отъезда, а потом прислал фотографию смешного объявления, которое они обсуждали ещё на даче. Кира ответила, посмеялась вместе с ним и почти полчаса просидела с телефоном в руках, ожидая продолжения разговора. Потом Тимур пожелал ей спокойной ночи, и она поймала себя на том, что улыбается экрану так, как раньше улыбалась сообщениям Ильи в самом начале их отношений.

Это было гораздо неприятнее воспоминаний о поцелуях. С близостью ещё можно было попытаться разобраться, назвать её увлечением или ошибкой, совершённой под влиянием сильных чувств. Но Кира всё чаще замечала, что ждёт от Тимура не только нежности. Ей хотелось рассказывать ему о своём дне, жаловаться на коллег, делиться мелочами, которые раньше приносила домой исключительно мужу.

Илья тем временем снова погрузился в работу. Очередную командировку перенесли на начало следующей недели, и теперь он почти каждый вечер задерживался в офисе, готовя документы к переговорам. Кира сначала обрадовалась отсрочке, решив, что у них появится немного больше времени вдвоём, однако муж возвращался настолько уставшим, что после ужина обычно садился с ноутбуком или засыпал перед телевизором.

В четверг задержаться пришлось уже ей самой. Руководитель попросил срочно переделать презентацию для клиента, и Кира вместе с коллегой Антоном почти до восьми просидела над таблицами. Антон работал в соседнем отделе, был на несколько лет младше неё и давно встречался с девушкой, о которой рассказывал при каждом удобном случае. Никакого интереса, кроме рабочего, Кира к нему не испытывала, но именно он помог ей закончить отчёт, а перед уходом пообещал прислать исправленную версию документа на почту.

Когда Кира добралась домой, Илья уже ужинал. Он поднял голову, посмотрел на часы и заметно нахмурился.

— Ты сегодня поздно. Я думал, часов в семь будешь дома.

— Отчёт переделывали, начальник в последний момент всё поменял. Я тебе писала, что задержусь.

— Видел. Просто не ожидал, что настолько.

Кира подошла к нему, поцеловала в щёку и поставила сумку на свободный стул. Илья привычно обнял её за талию, но вместо того, чтобы сразу отпустить, задержал возле себя и внимательно посмотрел на лицо.

— Ты какая-то странная последнее время. Всё время о чём-то думаешь, а когда спрашиваю, говоришь, что устала.

Она почувствовала неприятный холодок, но постаралась улыбнуться.

— Потому что действительно устала. У нас вторую неделю аврал, ты сам почти дома не бываешь, а мне ещё отчёты переделывать приходится.

— Может, и так, — протянул Илья, хотя по его выражению было ясно, что разговор для него не закончился.

Кира не стала уточнять, что именно его беспокоит. Она разогрела ужин, переоделась и постаралась вести себя как обычно, однако несколько раз замечала, что муж смотрит на неё внимательнее, чем прежде. Раньше она мечтала, чтобы он наконец увидел её настроение и начал задавать вопросы, но теперь любое проявление его наблюдательности заставляло сердце тревожно сжиматься.

В пятницу утром Илья снова вернулся к этому разговору.

Кира собиралась на работу и стояла возле зеркала в спальне, застёгивая серьги, когда муж вошёл с её телефоном в руке. Аппарат всю ночь лежал на кухне, потому что она забыла забрать его перед сном.

— Кир, тебе какой-то Антон вчера почти в одиннадцать написал.

Она медленно повернулась.

— Антон из соседнего отдела. Мы вместе презентацию делали.

— В одиннадцать вечера?

— Он исправленный файл прислал. Я же говорила, что мы вчера задержались.

Илья положил телефон на комод, но уходить не собирался.

— А почему он тебе в личные сообщения пишет, а не на рабочую почту?

Кира посмотрела на экран. Там действительно было уведомление от Антона с коротким текстом: «Кир, поправил последние цифры, утром глянь, пожалуйста».

Ничего необычного.

Она даже почувствовала облегчение, поняв, о ком муж хочет поговорить.

— Потому что мы уже несколько месяцев работаем над одним проектом. Иногда через мессенджер быстрее, особенно когда начальник меняет всё в последний момент.

— Вы часто вместе задерживаетесь?

— Когда работа есть, задерживаемся. Илья, ты сейчас серьёзно ревнуешь меня к Антону?

Он пожал плечами, но выражение лица осталось напряжённым.

— А что, нельзя спросить? Ты в четверг поздно приехала, дома почти не разговариваешь, постоянно в телефоне сидишь. Я же вижу, что что-то изменилось.

Кира почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Муж действительно начал замечать перемены, только совершенно неправильно понял их причину. Ей хотелось спросить, почему он видит угрозу в коллеге, который всего лишь прислал рабочий файл, но ни разу не заподозрил ничего необычного в её отношениях с собственными друзьями.

Вместо этого она спокойно ответила:

— Между мной и Антоном ничего нет. У него девушка, они вместе уже несколько лет, и мы общаемся исключительно по работе.

Это была чистая правда.

Илья посмотрел на неё внимательнее.

— Тогда почему ты последнее время такая задумчивая?

— Потому что мы почти не видимся. Ты постоянно работаешь или куда-нибудь уезжаешь, а когда возвращаешься, всё равно думаешь о своих проектах. Я ведь даже просила взять меня в командировку, помнишь?

Муж опустил глаза. Кира увидела, что слова попали в больное место, и почувствовала себя ещё хуже. Она действительно скучала по Илье, действительно обижалась на его постоянную занятость, но теперь использовала эти чувства, чтобы увести разговор от гораздо более опасной правды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кир, ну я же объяснял, почему не могу тебя взять, — сказал он уже мягче. — Это не значит, что мне всё равно.

— Я и не говорю, что тебе всё равно. Просто иногда хочется, чтобы ты сам заметил, что мне тебя не хватает.

Илья подошёл ближе и осторожно обнял её. Кира положила ладони ему на грудь и почувствовала знакомый запах парфюма, тепло тела под рубашкой и лёгкое прикосновение губ к своему виску.

— Прости, — тихо сказал он. — Я, наверное, правда заработался.

Она прижалась к нему крепче, хотя от этого простого извинения стало почти больно. Муж стоял перед ней, искренне считая, что причина её отчуждения заключается в недостатке внимания, а она позволяла ему так думать.

— Просто не подозревай меня из-за каждого рабочего сообщения, ладно? — попросила Кира.

— Ладно. Но если этот Антон начнёт к тебе подкатывать, сразу скажи.

Она невольно улыбнулась.

— Обязательно. Хотя, боюсь, его девушка будет гораздо недовольнее тебя.

Илья рассмеялся, и напряжение окончательно исчезло. Он поцеловал Киру в губы, задержал возле себя и провёл ладонью по её спине. Она ответила, обняла мужа за шею и почувствовала, как его руки крепче сомкнулись на талии.

— Ты у меня красивая, — произнёс он возле её уха. — Неудивительно, что я иногда ревную.

Кира улыбнулась, хотя сердце неприятно сжалось. Ей нравилось, что Илья смотрит на неё с желанием, что замечает новую блузку и хочет задержать в объятиях, хотя уже опаздывает на работу. В эти минуты она вспоминала, почему когда-то так сильно в него влюбилась, и почти начинала верить, что всё ещё можно исправить.

Она сама поцеловала его ещё раз, чуть дольше, чем собиралась. Илья ответил охотно, коснулся губами её щеки, затем шеи, заставив невольно закрыть глаза. На мгновение Кире захотелось попросить его остаться дома, забыть про совещания и провести день вместе, как раньше, когда им не требовалось придумывать причины для близости.

Но уже через несколько секунд он взглянул на часы.

— Мне пора, любимая. А то начальник меня самого за опоздание съест.

Кира рассмеялась, помогла ему поправить воротник и проводила до прихожей. Перед уходом Илья снова обнял её, пожелал хорошего дня и попросил вечером не задерживаться. Она пообещала, закрыла за ним дверь и некоторое время стояла неподвижно, чувствуя на губах тепло его последнего поцелуя.

Муж начал ревновать.

И, пожалуй, это должно было бы её испугать.

Но сильнее всего Кире было неприятно оттого, что обмануть его оказалось так легко. Она не придумала сложной истории, не запуталась в датах и даже почти не солгала. Антон действительно был всего лишь коллегой, в четверг она действительно задержалась на работе, а недостаток внимания мужа давно причинял ей боль. Илья сам выбрал единственного мужчину, к которому у неё не было никаких чувств, и Кира просто позволила ему убедиться, что опасаться нечего.

Получилось так убедительно, что под конец разговора он ещё и попросил у неё прощения.

Вечером пятницы Илья вернулся домой раньше обычного. Кира уже приготовила ужин и собиралась предложить ему вместе посмотреть фильм, но муж сообщил, что через час должен встретиться с партнёром по проекту. Встречу назначили в ресторане неподалёку, и он рассчитывал закончить разговор максимум к десяти.

— А завтра у тебя тоже работа? — спросила она, стараясь не показать разочарования.

— Почти весь день. Нужно подготовить последние документы перед вылетом, зато в воскресенье постараюсь освободиться. Может, куда-нибудь сходим?

Кира кивнула, хотя после нескольких сорвавшихся планов уже не слишком верила подобным обещаниям. Она помогла ему выбрать рубашку, затем вернулась на кухню и разогрела ужин. Илья ел торопливо, рассказывал о предстоящей встрече и несколько раз проверял телефон, пока наконец не поднялся из-за стола.

Перед выходом он подошёл к Кире и неожиданно обнял крепче обычного.

— Ты ведь не обижаешься на меня из-за утра?

Она подняла голову.

— Из-за Антона?

— Да. Просто не понравилось, что какой-то мужик пишет моей жене поздно вечером.

Кира улыбнулась и провела ладонями по его плечам.

— Илюш, если бы ты знал Антона, то понял бы, насколько это смешно. Мы с ним постоянно спорим из-за таблиц, а дома его девушка наверняка тоже ругается, когда он опять сидит за ноутбуком.

Муж усмехнулся, но всё ещё не отпускал её.

— Ладно, поверю. Просто не хочу однажды обнаружить, что у тебя появился кто-то, кому ты рассказываешь больше, чем мне.

У Киры перехватило дыхание.

Она несколько секунд смотрела на его лицо, пытаясь понять, случайно ли он произнёс именно эти слова. Илья выглядел серьёзным, немного виноватым и совершенно не подозревал, насколько близко подошёл к настоящей причине её тревоги.

Кира обняла его за шею и сама потянулась к поцелую, потому что не знала, чем ещё ответить. Илья притянул её ближе, провёл ладонью по талии и задержал возле себя. От его нежности стало мучительно тепло, особенно когда он поцеловал её в висок и тихо сказал, что очень любит.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Кира.

Это снова была правда.

И оттого произнести её оказалось тяжелее, чем любую ложь.

Когда Илья наконец уехал на встречу, квартира сразу показалась непривычно пустой. Кира убрала посуду, переоделась в домашнюю одежду и села на диван, собираясь продолжить фильм, который они так и не успели посмотреть вместе. Однако мысли возвращались к последнему разговору, особенно к словам мужа о человеке, которому она рассказывает больше, чем ему.

Ведь именно это постепенно и происходило.

Она уже знала, что при желании может пожаловаться Тимуру на тяжёлый день, рассказать ему о смешной истории с работы или просто написать, что скучает. И всё чаще подобные признания казались ей легче, чем попытка объяснить своё настроение Илье, который постоянно куда-то торопился.

Кира посмотрела на телефон, но писать Тимуру не стала.

Ей не хотелось снова начинать разговор, который мог привести к новой встрече, хотя само желание услышать его голос никуда не исчезло.

В этот момент экран загорелся.

Сообщение пришло от Глеба.

«В субботу как обычно».

Кира нахмурилась и несколько раз перечитала короткую фразу. Они не договаривались ни о каких регулярных встречах, а после последней поездки на дачу вообще почти не общались. Тем не менее Глеб написал так уверенно, словно всё уже было решено, а ей оставалось только подтвердить время.

Она открыла переписку.

Последними там всё ещё висели сообщения после ссоры с Марком, когда Кира просила мужчин перестать обсуждать её между собой. Тогда Глеб согласился, признал, что они перегнули палку, и пообещал больше не принимать решений за неё.

Теперь же он снова писал, будто прекрасно знал, что она приедет.

Кира набрала:

«Что значит „как обычно“? Мы ни о чём не договаривались».

Она посмотрела на текст, но не отправила.

Вместо этого положила телефон на диван и подошла к окну. Во дворе было темно, под фонарём стояла машина соседей, а в окнах напротив мелькали знакомые вечерние картины: кто-то ужинал, кто-то смотрел телевизор, женщина на балконе разговаривала по телефону.

Кира вдруг подумала, что ещё месяц назад подобное сообщение вызвало бы у неё только раздражение. Она непременно потребовала бы объяснений, напомнила о собственных границах и постаралась бы закончить разговор как можно быстрее.

Сейчас же её мучило совсем другое.

Ей хотелось ответить.

После вчерашнего разговора с Ильёй и сегодняшней ревности к совершенно постороннему Антону Кира особенно остро почувствовала, насколько запуталась в собственной жизни. Муж начал замечать её отчуждение, но искал причину совсем не там. Тимур становился человеком, по которому она скучала, даже когда находилась рядом с Ильёй. А Глеб по-прежнему оставался тем, кто мог одним коротким сообщением напомнить о мире, существующем отдельно от её брака.

Кира вернулась к дивану, взяла телефон и посмотрела на экран.

Она могла отказаться.

Могла написать, что в субботу занята, хотя Илья почти весь день собирался провести на работе. Могла просто проигнорировать сообщение, как когда-то поступила с Марком, и никому ничего не объяснять.

Вместо этого Кира медленно стёрла подготовленный вопрос и набрала всего два символа.

«Да».

Она отправила сообщение прежде, чем успела передумать.

В первое мгновение почувствовала странное облегчение, словно наконец приняла решение, которого долго избегала. Но уже через несколько секунд захотелось забрать слова обратно.

Кира открыла сообщение, задержала палец на экране и представила, как удаляет его. Возможно, Глеб ещё не успел прочитать. Возможно, она сможет написать, что ошиблась, передумала или просто не так поняла его предложение.

Но рядом с сообщением уже появилась отметка о прочтении.

Глеб был в сети.

Кира замерла, ожидая ответа, хотя одновременно боялась, что он сейчас начнёт обсуждать подробности. Однако мужчина ничего не написал, и через минуту его статус сменился.

Она осталась сидеть с телефоном в руках, чувствуя, как неприятно сжимается грудь. Теперь никто не мог сказать, что её уговорили, поставили перед фактом или не оставили выбора. Глеб написал короткое приглашение, не указав даже время, а она сама согласилась, прекрасно понимая, какой смысл он вкладывает в слова «как обычно».

Кира положила телефон на стол и попыталась сосредоточиться на фильме, но уже не могла следить за сюжетом. Она всё время думала о завтрашнем дне, о том, что скажет мужу, если он вдруг спросит, куда она собирается, и о собственном неожиданном согласии. Ей хотелось верить, что поездка может оказаться всего лишь разговором, что она сумеет наконец разобраться в происходящем и установить границы, которых мужчины будут придерживаться. Но Кира слишком хорошо знала себя, чтобы полностью доверять этому объяснению.

Она ведь могла просто не отвечать.

Вместо этого написала «да» и лишь потом испугалась собственного решения.

Когда поздно вечером Илья вернулся с деловой встречи, Кира уже лежала в постели с книгой. Муж переоделся, рассказал, что переговоры прошли удачно, и устроился рядом, привычно обнимая её за талию. Она повернулась к нему, позволила поцеловать себя и положила голову на его плечо, стараясь не думать о телефоне, оставленном на тумбочке.

Илья некоторое время гладил её волосы, затем тихо спросил, не обиделась ли она из-за утреннего разговора. Кира ответила, что всё нормально, и сама поцеловала его, чтобы окончательно успокоить. Муж улыбнулся, притянул её ближе и вскоре уснул, уверенный, что между ними больше нет никаких недомолвок. А она ещё долго лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию и вспоминая, как легко сегодня сумела убедить его, что волноваться не о чем.

Он ревновал её к Антону, человеку, который не значил для неё ровным счётом ничего. Илья даже не представлял, что настоящая опасность давно находится гораздо ближе, среди людей, которым он доверяет почти так же, как собственной семье. Кира могла сколько угодно говорить себе, что муж сам виноват в её одиночестве, что он слишком занят работой и редко замечает её желания, но сегодняшний вечер лишил её последнего удобного оправдания. Илья не просил её встречаться с Глебом в субботу, не договаривался ни о какой поездке и даже не знал о приглашении. Она сама ответила согласием, а теперь лежала рядом с человеком, который любил её, и пыталась убедить себя, что ещё не поздно всё отменить.

Телефон оставался неподвижным, новых сообщений не приходило. Глеб прочитал её ответ и больше ничего не написал, словно одного короткого слова оказалось достаточно, чтобы решить всё остальное. Кира закрыла глаза, стараясь уснуть, но перед ней снова и снова возникала маленькая отметка о прочтении, появившаяся почти сразу после отправки. И впервые её пугало не то, что мужчина может не услышать её отказ, а то, что на этот раз она сама не захотела отказывать.

Глава 20. Кольцо

В четвёртую командировку Илья собирался почти без помощи Киры. Он заранее погладил рубашки, проверил документы и даже сам сложил чемодан, чем немало её удивил. Обычно в последний момент выяснялось, что он забыл зарядку, нужный договор или запасную пару носков, а теперь всё было готово ещё с вечера. Илья радовался, что проект наконец подходит к концу, и обещал, что после этой поездки у них появится больше времени друг для друга.

Кира слушала его и старалась улыбаться. После разговора об Антоне муж стал заметно внимательнее: чаще обнимал её, иногда звонил среди дня просто спросить, как дела, и даже однажды приехал за ней на работу без предупреждения. Она была рада этим переменам, но они возникли слишком поздно, чтобы одним махом исправить всё, что произошло за последние месяцы.

Теперь Кира уже не могла убедить себя, что встречи с друзьями мужа случаются исключительно по чужой инициативе. Она помнила собственное «да», отправленное Глебу, утренний кофе с Тимуром и те минуты, когда сама тянулась к поцелую, хотя могла спокойно отстраниться. После каждого такого воспоминания ей хотелось стать внимательнее к Илье, приготовить его любимое блюдо или провести с ним вечер без телефона, но чувство вины никуда не исчезало.

В пятницу муж улетал после обеда. Кира заранее взяла отгул, рассчитывая проводить его, закончить домашние дела и немного побыть одна. Она не собиралась никуда ехать до вечера, хотя знала, что Глеб снова пригласил компанию к себе.

Перед выходом Илья обнял её в прихожей и поцеловал так долго, что Кира невольно улыбнулась.

— Ты чего сегодня такой ласковый? — спросила она, поправляя ему воротник.

— Соскучиться заранее пытаюсь. И вообще, ты у меня красивая жена, имею право.

Он ещё раз поцеловал её, провёл ладонью по талии и с явным сожалением посмотрел на часы. Кира обняла его за шею, задержав возле себя. Ей хотелось, чтобы муж хоть на несколько минут перестал думать о самолёте, документах и деловых встречах, а просто побыл с ней.

— Может, всё-таки останешься? — спросила она с улыбкой.

— Ты меня разорить решила? Там контракт на кону.

Илья рассмеялся, подхватил чемодан и уже возле двери добавил:

— Я Марку написал, что сегодня улетаю. Он сказал, заедет к тебе, чтобы ты опять одна не скучала. Если соберётесь к Глебу, отдыхайте, я не против.

Кира почувствовала неприятный укол в груди.

— Ты опять за меня всё устроил?

— Кир, я ничего не устраивал. Просто сказал ему, когда у меня самолёт. Вы же сами теперь нормально общаетесь.

Она хотела возразить, но Илья уже спешил. Он поцеловал её в лоб, попросил не забывать обедать и вышел, оставив после себя запах парфюма и привычную тишину.

Кира закрыла дверь и некоторое время стояла в прихожей, глядя на пустое место, где только что находился чемодан.

Муж в очередной раз сам сообщил друзьям, когда его не будет дома.

И даже не подозревал, какое значение приобрели эти сведения.

Марк приехал около трёх, хотя Кира рассчитывала увидеть его не раньше вечера.

Она как раз собиралась выйти в магазин, когда заметила его машину возле подъезда. Марк стоял у капота в тёмных джинсах и светлой рубашке, разговаривал по телефону и выглядел совершенно довольным собой. Увидев Киру, он закончил разговор и улыбнулся.

— Привет. А я как раз собирался звонить.

Она остановилась перед ним.

— Ты почему так рано?

— А зачем ждать вечера? Илья ещё утром скинул мне время вылета, я решил заехать, как только освобожусь.

Кира посмотрела на него внимательнее.

— Ты специально дождался, когда он улетит?

Марк перестал улыбаться.

— Не хотел сталкиваться с ним у подъезда. Мне казалось, тебе самой так будет спокойнее.

Его ответ был неприятно разумным. Кира понимала, что тоже не хотела бы встретить мужа вместе с Марком и объяснять, почему они собираются куда-то ехать сразу после отъезда Ильи.

— Ты мог хотя бы написать, — заметила она.

— Мог. Извини, опять решил, что сделаю сюрприз.

Она вздохнула. После истории с выдуманными документами Марк несколько раз обещал больше не появляться без предупреждения, но, похоже, его представления о неожиданном визите оставались довольно своеобразными.

— Я вообще-то в магазин собиралась.

— Могу подождать, пока сходишь. Или подвезти, если хочешь.

Кира посмотрела на машину, затем на Марка. Ей не хотелось признавать, что она всё равно собиралась вечером к Глебу и даже заранее приготовила небольшую сумку, которая теперь лежала дома возле шкафа.

— Мне нужно переодеться и взять вещи, — сказала она наконец. — Подождёшь минут двадцать?

Марк заметно повеселел.

— Конечно.

Она направилась к подъезду, чувствуя его взгляд за спиной. Ещё несколько месяцев назад Кира непременно возмутилась бы тем, что мужчина приехал так рано, а теперь уже поднималась домой за сумкой и думала, какое платье лучше надеть.

От этой мысли стало стыдно, но возвращаться к машине и отказываться от поездки она не стала.

В дороге Марк почти не шутил.

Он включил негромкую музыку, спросил о работе и рассказал, что Глеб заказал ужин, а Тимур должен приехать чуть позже. Кира сидела рядом, поправляя на коленях лёгкий кардиган, и постепенно чувствовала, как напряжение сменяется знакомым волнением.

На ней было тёмно-синее платье с открытой линией шеи, которое она купила ещё весной, но почти не носила. Перед выходом Кира долго стояла перед зеркалом, убеждая себя, что выбрала его просто потому, что оно удобное и красиво сидит. Однако теперь, замечая редкие взгляды Марка, понимала, что хотела понравиться.

— Тебе идёт этот цвет, — сказал он, когда они остановились на светофоре.

Кира невольно улыбнулась.

— Ты сегодня удивительно сдержанный.

— Я стараюсь.

— Получается не всегда.

— Зато ты хотя бы улыбаешься.

Он протянул руку, осторожно коснулся её пальцев и сразу убрал ладонь, когда загорелся зелёный свет. Прикосновение было совсем коротким, но Кира почувствовала, как по коже пробежала приятная дрожь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она посмотрела на его профиль и вспомнила их встречу у офиса, когда сначала злилась из-за обмана с документами, а потом сама не захотела заканчивать разговор. Тогда ей казалось, что подобные поступки можно объяснить минутной слабостью. Теперь она ехала к Глебу добровольно, в платье, которое выбрала специально для этого вечера, и больше не пыталась придумать убедительную причину своего согласия.

— Марк, — сказала она после небольшой паузы, — вы ведь понимаете, что мне потом возвращаться домой к Илье?

Он коротко посмотрел на неё.

— Понимаем.

— Иногда мне кажется, что вы вспоминаете об этом только тогда, когда я сама начинаю разговор.

Марк вздохнул.

— Наверное, так и есть. Но сегодня никто не собирается решать за тебя, что делать. Если передумаешь, я отвезу обратно.

Кира кивнула, хотя его слова не принесли ожидаемого облегчения.

Самое трудное заключалось уже не в том, чтобы добиться возможности отказаться. Ей предстояло признаться самой себе, что сегодня она не собиралась этого делать.

В квартире Глеба пахло свежесваренным кофе и чем-то пряным. На кухонном столе стояли контейнеры с ужином, возле окна горел торшер, а из гостиной доносилась негромкая музыка. Всё выглядело привычно, словно Кира приехала к старым друзьям на обычный вечер.

Глеб встретил их в прихожей. Он был в тёмных брюках и свободной рубашке, с расстёгнутой верхней пуговицей и закатанными рукавами. Увидев Киру, улыбнулся, но не стал сразу обнимать.

— Привет. Рад, что приехала.

— Привет.

Он взял у Марка её сумку и поставил возле шкафа.

— Тимур немного задерживается, обещал быть через полчаса. Мы пока можем поужинать.

Кира огляделась и неожиданно заметила, насколько всё изменилось по сравнению с первыми встречами. Глеб больше не начинал разговор с объяснения правил, Марк не пытался спрятать её телефон или шутить о том, что Илья поручил им присматривать за женой. Никто не делал вид, будто она оказалась здесь случайно.

Её ждали.

И от этого становилось одновременно приятно и страшно.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил Глеб.

— Воды пока.

Он кивнул и пошёл на кухню, а Кира сняла кардиган и поправила платье. Марк задержался рядом, бросив на неё взгляд, который она уже научилась узнавать.

— Ты сегодня очень красивая.

— Ты уже говорил про платье.

— Я тогда только про цвет сказал.

Кира улыбнулась, но опустила глаза. Ей нравились его комплименты, нравилось чувствовать себя привлекательной и замечать, как меняется мужской взгляд, когда она подходит ближе. Дома с Ильёй подобные моменты случались всё реже, а здесь она слишком быстро привыкла к вниманию, которое поначалу только смущало.

Марк осторожно коснулся её талии.

— Можно?

Она подняла на него глаза.

— Можно.

Он обнял её и наклонился для поцелуя. Кира сама подалась навстречу, почувствовала знакомое тепло губ и положила ладони ему на плечи. От его близости по телу разлилось приятное волнение, а когда Марк осторожно провёл рукой по её спине, она на мгновение забыла, что Глеб находится всего в нескольких шагах, на кухне.

Поцелуй оказался коротким, но после него Кира ещё несколько секунд не отпускала Марка. Он улыбнулся, заметив это, и тихо спросил, всё ли хорошо.

— Да, — ответила она. — Просто я ещё не привыкла, что мне не нужно делать вид, будто я случайно здесь оказалась.

Марк посмотрел на неё серьёзнее.

— А ты ведь не случайно приехала.

Кира почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Знаю.

Она произнесла это почти шёпотом, но впервые не стала добавлять никаких оправданий.

Ужин прошёл спокойно.

Тимур приехал ближе к шести, поздоровался с Кирой и задержался возле неё чуть дольше обычного. Она заметила, как его взгляд скользнул по открытому плечу, затем вернулся к лицу, и неожиданно почувствовала знакомую нежность. После ночи в её квартире Тимур несколько раз писал ей, но они больше не встречались наедине. Теперь Кира поймала себя на желании подойти, обнять его и спросить, как прошла неделя, словно имели право на подобные обычные проявления близости.

Она сама подошла, когда он снимал куртку.

— Привет. Ты долго добирался?

— Пробки на выезде из центра. А ты давно приехала?

— Около часа назад.

Он улыбнулся.

— Хорошо выглядишь.

Кира почувствовала, как теплеют щёки.

— Спасибо.

Тимур осторожно коснулся её руки, и она сама задержала его пальцы в своих. Несколько секунд они смотрели друг на друга, прежде чем Марк позвал всех к столу.

За ужином говорили о работе, новых фильмах и планах на выходные. Глеб рассказывал какую-то историю про знакомого, Марк перебивал его шутками, а Тимур сидел рядом с Кирой и время от времени тихо спрашивал, не нужно ли ей чего-нибудь.

Со стороны это могло показаться обычным дружеским вечером.

Но Кира слишком остро ощущала каждое случайное прикосновение, каждый задержавшийся взгляд и непривычное спокойствие, с которым мужчины находились рядом с ней. Раньше она постоянно ждала разговора о границах, напоминаний об Илье или попыток выяснить, кто из них имеет право уделять ей внимание. Сегодня никто не спорил.

И почему-то именно отсутствие подобных разговоров заставляло её волноваться сильнее.

После ужина они перешли в гостиную. Марк поставил музыку, Тимур открыл окно, впуская прохладный воздух, а Глеб убрал со стола посуду и принёс четыре бокала. Кира устроилась на диване, чувствуя, как мягкая ткань платья скользит по коленям, и посмотрела на телефон, который держала в руке.

От Ильи пришло сообщение.

«Всё, приземлился. Как ты там?»

Она открыла переписку и написала:

«Всё хорошо. У ребят, собираемся ужинать».

Кира замерла, затем исправила последнее слово:

«Уже поужинали, сидим разговариваем».

Илья ответил почти сразу:

«Отлично. Отдыхай, любимая. Я сейчас в гостиницу и спать».

Она пожелала ему хорошей ночи, отправила сердечко и положила телефон на журнальный столик.

Никто не требовал, чтобы она отвечала на сообщения мужа при всех. Никто не следил за экраном и не подсказывал слова. Кира сама написала привычную полуправду, потому что понимала, какие подробности лучше оставить за пределами переписки.

Когда она подняла голову, Глеб сидел рядом и смотрел на неё.

— Всё нормально?

— Да. Илья долетел.

— Хорошо.

Он не стал спрашивать, что она написала, и не пытался прочитать переписку. Вместо этого придвинул к ней бокал воды, который она оставила на другом конце стола.

Кира поблагодарила его и неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за всё время никто не пытается руководить её поведением.

От этого становилось особенно трудно прятаться за прежними оправданиями.

Музыка играла негромко. Марк что-то обсуждал с Тимуром возле окна, а Глеб сидел рядом с Кирой на диване. Она ощущала его близость даже без прикосновений и невольно следила за тем, как он поправляет рукав рубашки, как поворачивает голову, когда отвечает Марку, и как иногда задерживает на ней взгляд.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил он.

— Просто пытаюсь понять, почему мне так спокойно.

Глеб улыбнулся.

— Разве это плохо?

— Не знаю. Раньше я хотя бы могла сказать себе, что всё происходит слишком быстро и я не успеваю разобраться. А сегодня сама приехала, хотя прекрасно понимала, зачем.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— И жалеешь?

Кира помолчала.

— Пока нет.

Глеб не ответил сразу, только осторожно коснулся её руки. Она повернулась к нему, почувствовала тепло его пальцев и сама придвинулась ближе. От знакомого запаха парфюма, уверенного взгляда и тихого голоса внутри появилось волнение, которого она уже не пыталась отрицать.

— Можно тебя обнять? — спросил он.

Кира кивнула.

Глеб притянул её к себе, и она устроилась ближе, положив ладонь ему на грудь. Несколько секунд они просто сидели, чувствуя тепло друг друга, затем Кира сама подняла лицо. Поцелуй получился медленным, с той особенной осторожностью, которая неожиданно появилась между ними после нескольких тяжёлых разговоров.

Глеб провёл ладонью по её спине, задержался у талии, и Кира невольно глубже вдохнула. Она чувствовала, как сердце ускоряется, как знакомое желание близости постепенно вытесняет смущение. На этот раз ей не хотелось торопиться, потому что особенно приятно было знать: она может сама решать, когда приблизиться, а когда остановиться.

Кира немного отстранилась и положила ладони на журнальный столик, собираясь встать за водой.

Обручальное кольцо негромко стукнуло о стеклянную поверхность.

Она замерла.

Этот звук оказался неожиданно отчётливым среди тихой музыки и мужских голосов. Кира посмотрела на свою руку, словно впервые заметила тонкий золотой ободок, который носила уже несколько лет.

Кольцо подарил ей Илья.

Она помнила, как он надевал его на палец в загсе, как нервничал и улыбался, когда у него слегка дрожали руки. Тогда Кира была уверена, что никогда не захочет снимать его, кроме тех случаев, когда это действительно необходимо.

А теперь сидела в квартире Глеба, после поцелуя с ним, и смотрела на кольцо так, будто оно неожиданно стало мешать.

Она осторожно повернула его на пальце.

Глеб заметил движение.

— Кир, всё хорошо?

Она кивнула, хотя внутри уже поднималось неприятное волнение.

— Да. Просто задумалась.

Он больше ничего не спросил.

И именно поэтому её следующее движение оказалось особенно страшным.

Кира сама сняла обручальное кольцо.

Оно легко скользнуло по пальцу, оставив на коже чуть более светлую полоску. Несколько секунд она держала его между большим и указательным пальцами, затем осторожно положила на журнальный столик рядом с телефоном.

Золото тихо коснулось стекла.

Марк перестал говорить на середине фразы. Тимур повернул голову, а Глеб посмотрел сначала на кольцо, затем на Киру.

Никто не произнёс ни слова.

Она почувствовала, как горят щёки.

Ей хотелось немедленно взять кольцо обратно, надеть на палец и сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Можно было сказать, что оно мешает, что пальцы немного отекли или что она просто боится поцарапать стеклянную столешницу.

Но никто не спрашивал объяснений.

Кира сама сняла его, прекрасно понимая, какой смысл мужчины могут придать этому жесту.

— Не нужно на меня так смотреть, — тихо сказала она.

Глеб осторожно коснулся её плеча.

— Мы ничего не говорим.

— Я знаю.

Она опустила глаза на собственную руку.

Без кольца палец выглядел непривычно пустым. Кира машинально провела по нему большим пальцем, как делала всегда, когда волновалась, но привычного золотого ободка не почувствовала.

И это отсутствие почему-то оказалось ощутимее самого поступка.

Через некоторое время разговоры возобновились. Марк включил другую музыку, Тимур сел в кресло напротив, а Глеб осторожно обнял Киру за плечи. Она не отстранилась, хотя продолжала слишком ясно ощущать, что кольцо лежит на расстоянии вытянутой руки.

Глеб поцеловал её в висок.

— Если хочешь, можешь надеть обратно.

Кира подняла на него глаза.

— Я знаю.

Он кивнул и больше не возвращался к этой теме.

Она посмотрела на него, затем на Марка и Тимура. Впервые за весь вечер ей захотелось не прятать взгляд и не изображать смущение, а просто признать, что приехала сюда добровольно. Ей нравилось внимание мужчин, нравились нежные прикосновения и возможность не угадывать, чего от неё ждут. Она слишком долго убеждала себя, что должна воспринимать происходящее исключительно как ошибку, хотя уже понимала, насколько сильно сама стремится к этой близости.

Но кольцо на столе всё меняло.

Раньше она хотя бы сохраняла внешнюю видимость прежней жизни. Носила обручальное кольцо, отвечала мужу на сообщения и делала вид, что может провести чёткую границу между собственным браком и тайными встречами.

Сегодня она сняла кольцо сама.

Не по просьбе Глеба, не потому, что Марк пошутил или Тимур коснулся её руки. Никто даже не обратил внимания на украшение, пока она не положила его рядом с телефоном.

Кира почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

Ей вдруг стало ясно, почему она сделала это так легко.

Она не хотела, чтобы кольцо снова стучало о стекло, когда она будет опираться на стол, обнимать Глеба или тянуться к нему за очередным поцелуем. Ей хотелось свободно двигаться, не замечая каждую секунду напоминания о человеке, который сейчас спокойно устраивается в гостиничном номере и уверен, что его жена просто отдыхает с друзьями.

Эта мысль пришла слишком поздно.

Кира посмотрела на золотой ободок рядом с телефоном и почувствовала стыд, гораздо более сильный, чем тот, который испытывала после первых поцелуев или даже после ночи с Тимуром.

Раздеться перед другим человеком ей оказалось легче, чем добровольно снять кольцо, которое Илья надел ей в день свадьбы.

Потому что одежду можно было снова надеть, а произошедшее попытаться объяснить минутной слабостью. Кольцо же она сняла без чужой просьбы, спокойно, почти задумчиво, словно заранее освобождала себе руки для близости, которой сама хотела.

И это было невозможно назвать случайностью.

Позднее, когда за окнами окончательно стемнело, Кира сидела рядом с Глебом и слушала негромкие разговоры мужчин. Тимур рассказывал Марку о предстоящей поездке, Глеб время от времени касался её руки, а она отвечала на его прикосновения, уже не пытаясь изображать равнодушие.

На столике по-прежнему лежали телефон и обручальное кольцо.

Кира несколько раз смотрела на них, чувствуя странное желание взять кольцо обратно, но каждый раз останавливала себя. Ей казалось, что если она сейчас наденет его, то этим признает ошибочность всего вечера, а если оставит лежать, то сделает ещё один шаг к чему-то, чего уже не сможет изменить.

Наконец Глеб заметил её взгляд.

— Кир, ты всё время на него смотришь.

Она невесело улыбнулась.

— Потому что не привыкла видеть его отдельно от себя.

— Тогда надень.

Кира подняла голову.

— Ты правда хочешь, чтобы я надела?

Он посмотрел на неё спокойно.

— Я хочу, чтобы ты делала то, что считаешь нужным. Мне не нужно твоё кольцо на столе, чтобы понимать, зачем ты приехала.

Она некоторое время молчала, затем осторожно взяла украшение между пальцами. Золото успело стать прохладным, и от этого простого ощущения почему-то защипало глаза.

Кира надела кольцо обратно.

Оно заняло привычное место, легко скользнув по пальцу, и на мгновение ей стало спокойнее. Она посмотрела на руку, затем на Глеба и неожиданно поняла, что возвращение кольца ничего не отменило.

Она всё ещё находилась в его квартире.

По-прежнему хотела остаться.

И по-прежнему собиралась скрыть этот вечер от Ильи.

Глеб осторожно коснулся её щеки, и Кира сама повернулась к нему. Она позволила поцеловать себя, обняла за шею и на несколько секунд закрыла глаза, чувствуя знакомое тепло и всё более мучительное противоречие между желанием близости и собственной виной.

Рядом на столе лежал телефон, готовый в любую минуту загореться именем мужа.

Но теперь Кира уже понимала, что дело давно перестало быть в кольце, сообщениях или чужих правилах. Она могла снять украшение, снова надеть его, отправить Илье ласковое пожелание спокойной ночи и утром вернуться домой с совершенно обычным выражением лица. Все эти движения ничего не меняли в главном: её решения всё чаще расходились с обещанием, которое она когда-то дала мужу.

И самым болезненным оказалось осознание, что сегодня никто не заставлял её делать ни одного из этих шагов. Марк лишь приехал за ней, Глеб ждал дома, Тимур обрадовался встрече, а всё остальное Кира выбрала сама. Она сама подготовила сумку, надела красивое платье, ответила на поцелуи и сняла кольцо, потому что на несколько минут захотела забыть, чьей женой остаётся.

Теперь оно снова было на пальце, но Кира уже не могла убедить себя, что этого достаточно, чтобы вернуть всё на прежнее место.

Глава 21. Не пропадай

Когда Кира вернула обручальное кольцо на палец, ей показалось, что вместе с ним должно вернуться хотя бы привычное чувство уверенности. Но золотой ободок лишь напоминал о том, что произошло несколько минут назад. Она сама сняла его, положила рядом с телефоном и некоторое время сидела без кольца в квартире мужчины, с которым только что целовалась. Никто не просил её об этом, и теперь даже возвращение украшения на место не помогало избавиться от неприятного ощущения, будто она переступила ещё одну невидимую границу.

Глеб сидел рядом на диване и осторожно поглаживал её ладонь. На другом конце комнаты Марк спорил с Тимуром о музыке, за окнами темнел двор, а на журнальном столике стояли бокалы, оставшиеся после ужина. Всё выглядело спокойно, почти по-домашнему, но Кира слишком хорошо чувствовала напряжение, которое постепенно появлялось между мужчинами. Они больше не скрывали, что каждый хочет провести с ней время, и хотя сегодня никто не устанавливал правил, от этого свобода казалась ещё более непривычной.

— Ты совсем притихла, — заметил Глеб, когда она в очередной раз посмотрела на кольцо. — Если хочешь, можем просто посидеть, никто никуда не торопится.

Кира повернулась к нему. Она действительно могла сейчас попросить Марка отвезти её домой, принять душ и лечь спать в собственной постели, пока Илья отдыхает после перелёта. Вместо этого ей хотелось остаться рядом с Глебом, чувствовать его руку на своей талии и хотя бы ненадолго перестать думать о том, что будет завтра.

— Я не собираюсь уезжать, — тихо сказала она. — Просто мне непривычно, что сегодня никто ничего от меня не требует.

Глеб посмотрел внимательно, затем улыбнулся и осторожно коснулся её щеки. Кира сама потянулась к нему, позволяя поцеловать себя. Его губы были тёплыми, ладонь мягко легла ей на спину, и она невольно придвинулась ближе, чувствуя, как постепенно исчезает напряжение. Ей нравилось, что можно самой выбирать, когда сократить расстояние, а когда отстраниться, и всё же за этим удовольствием скрывалось беспокойство: теперь она уже не могла объяснять собственные решения чужой настойчивостью.

Марк подошёл к дивану, когда Кира ещё сидела рядом с Глебом. Он остановился возле неё, протянул руку и с привычной улыбкой спросил, не хочет ли она немного потанцевать. Кира рассмеялась, потому что музыка играла слишком тихо, да и танцевать посреди гостиной казалось нелепым, однако всё равно поднялась. Ей хотелось немного отвлечься от мыслей о кольце, а Марк всегда умел превратить обычную минуту в нечто более живое.

Он обнял её за талию, и они медленно покачивались под негромкую мелодию. Кира положила ладони ему на плечи, чувствуя знакомый запах парфюма и тепло рук сквозь ткань платья. Марк смотрел на неё с такой открытой нежностью, что она невольно улыбалась в ответ, хотя прекрасно помнила их последнюю ссору возле офиса.

— Ты сегодня какая-то другая, — произнёс он, чуть наклонившись ближе.

— В каком смысле?

— Раньше ты всё время ждала, что мы начнём тебя о чём-нибудь спрашивать. А сейчас сама приехала и даже не пытаешься придумать объяснение.

Кира посмотрела ему в глаза.

— Может, просто устала всё время оправдываться.

— Тогда и не надо.

Он осторожно коснулся губами её щеки, затем остановился, ожидая реакции. Кира сама повернула голову и поцеловала его. На несколько секунд она забыла про остальных, позволив себе наслаждаться мягким прикосновением губ и уверенными объятиями. От близости Марка внутри появилось знакомое волнение, а когда он чуть крепче прижал её к себе, Кира невольно обняла его за шею.

Она не заметила, как Тимур подошёл ближе.

— Марк, ты её совсем отпускать собираешься? — спросил он, стараясь говорить шутливо, но в голосе уже слышалось раздражение.

Кира отстранилась и посмотрела на него.

— Тимур, мы просто танцуем.

— Я вижу.

Марк усмехнулся.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём, если ты не собираешься занять весь вечер.

Кира почувствовала, как настроение начинает портиться. После ссоры на даче она надеялась, что мужчины наконец перестали спорить из-за её внимания, но теперь всё повторялось, только гораздо откровеннее.

— Вы можете хотя бы сегодня не начинать? — спросила она, высвобождаясь из объятий Марка. — Я сама решу, с кем хочу танцевать и разговаривать.

Тимур сразу опустил взгляд.

— Извини, Кир. Я не хотел тебя задеть.

Марк тоже перестал улыбаться, и Кира неожиданно почувствовала усталость от необходимости каждый раз напоминать взрослым мужчинам об очевидных вещах. Она приехала сюда добровольно, потому что хотела увидеть их, но вовсе не собиралась становиться причиной очередной ссоры.

Глеб поднялся с дивана.

— Хватит, ребята. Мы уже проходили через это на даче.

Марк хотел что-то ответить, однако передумал. Тимур отошёл к окну, а Кира вернулась на диван и взяла бокал воды, надеясь, что разговор на этом закончится.

Ближе к полуночи она снова почувствовала себя спокойнее. Марк принёс из кухни чай, Тимур устроился в кресле напротив, а Глеб включил фильм, который они давно собирались посмотреть. Кира сидела между Марком и Глебом, время от времени отвечала на шутки, иногда смотрела на экран, но гораздо чаще замечала их близость.

Марк осторожно держал её за руку, проводя большим пальцем по запястью, а Глеб сидел совсем рядом, касаясь плечом её плеча. Эти простые прикосновения почему-то волновали сильнее, чем прежние попытки мужчин произвести впечатление. Кира чувствовала себя желанной и одновременно боялась того, насколько быстро привыкает к их вниманию.

Когда Марк наклонился и поцеловал её, она не отстранилась. Он осторожно обнял её, а Кира сама придвинулась ближе, положив ладонь ему на шею. Поцелуй получился долгим, с той непривычной нежностью, которая всё чаще появлялась между ними после ссор и разговоров о границах.

Телефон завибрировал прямо возле её руки.

Кира вздрогнула, отстранилась и посмотрела на экран.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Илья.

«На месте. До гостиницы добрался, наконец могу нормально лечь. Как ты там?»

Сердце неприятно сжалось. Несколько часов назад она уже отвечала на его сообщение о посадке, а теперь муж добрался до гостиницы и снова вспомнил о ней. Он, вероятно, лежал на кровати с телефоном, собираясь пожелать жене спокойной ночи, и даже не подозревал, что она находится в объятиях Марка.

Глеб заметил, как изменилось её лицо.

— Всё нормально?

— Илья написал.

Она взяла телефон, но пальцы вдруг стали неловкими, и Кира несколько секунд не могла придумать ответ. Слова, которые раньше появлялись почти автоматически, теперь казались слишком фальшивыми.

Глеб осторожно коснулся её ладони.

— Напиши, что всё хорошо и скоро ляжешь. Если хочешь, помогу.

Кира посмотрела на него, потом на Марка, который отодвинулся, освобождая ей место. Она могла спокойно написать сама, но почему-то позволила Глебу накрыть её руку своей. Вместе они набрали короткое сообщение, и Кира сама нажала отправку.

«Всё хорошо, любимый. Ещё немного посидим и спать. Отдыхай, целую».

На экране появилась отметка о доставке.

Кира опустила телефон на колени и почувствовала странную тяжесть. Глеб всего лишь помог ей набрать несколько слов, однако теперь ей казалось, что ложь стала чем-то общим для всех, кто находился в комнате. Она сама позволила ему коснуться своей руки, сама отправила сообщение, а потом снова придвинулась к Марку, будто ничего особенного не произошло.

Тимур наблюдал за ней из кресла, и Кира заметила его взгляд.

— Ты опять о чём-то переживаешь, — тихо сказал он.

— Мне не нравится, что я уже почти не думаю, что писать Илье.

Марк осторожно погладил её по плечу.

— Кир, если хочешь, можем закончить вечер. Я отвезу тебя домой.

Она посмотрела на него и покачала головой.

— Я не хочу домой. Просто мне иногда становится страшно от того, насколько всё это привычно.

Никто не стал спорить. Глеб выключил фильм, который всё равно почти никто не смотрел, и в гостиной стало заметно тише. За окнами шёл мелкий дождь, капли негромко стучали по подоконнику, а Кира сидела между мужчинами, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Ей хотелось тепла, внимания и нежности. Хотелось, чтобы никто не торопил и не превращал её желания в предмет спора. Но чем спокойнее проходил вечер, тем труднее становилось забыть, что Илья доверяет каждому из присутствующих.

Второе сообщение пришло почти через час.

Кира уже устроилась рядом с Глебом, положив голову ему на плечо, когда телефон снова загорелся.

«Любимая, не пропадай. Я понимаю, что ты отдыхаешь, но мне тебя не хватает».

Она долго смотрела на экран.

В этих словах не было ни подозрения, ни упрёка. Илья просто скучал. Возможно, лежал в гостиничном номере и не мог уснуть после дороги, вспоминая их последние вечера дома. Кира представила его усталое лицо и почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

Глеб осторожно убрал руку с её плеча.

— Хочешь ответить?

Кира кивнула, но телефон брать не стала. Ей почему-то хотелось, чтобы кто-нибудь другой услышал слова, которые она собиралась отправить мужу, и понял, насколько мучительно теперь звучит привычная нежность.

— Напиши, пожалуйста, — тихо попросила она, протягивая аппарат Глебу. — Я скажу что.

Он посмотрел на неё внимательно, затем открыл переписку.

Кира глубоко вдохнула и начала диктовать, стараясь говорить ровно:

— «Я здесь, Илюш. Просто засиделись с ребятами, телефон лежал далеко. Уже собираюсь отдыхать. Очень скучаю по тебе. Люблю».

Глеб набрал сообщение и повернул экран к ней.

— Всё правильно?

Она прочитала текст, кивнула и сама нажала кнопку отправки.

Только после этого голос неожиданно сорвался.

— Господи, как же я устала...

Кира закрыла лицо ладонями, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. До последней секунды она держалась спокойно, сама подбирала слова и даже не запнулась, когда произносила признание в любви. Но едва сообщение ушло, стало невыносимо тяжело оттого, что муж получит его, улыбнётся и продолжит верить, будто всё между ними по-прежнему просто.

Тимур первым подошёл к дивану.

— Кир, может, тебе действительно стоит сегодня отдохнуть? Ты весь вечер на нервах.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не хочу, чтобы вы опять решали за меня, что мне лучше. Я сама приехала и сама осталась, хотя могла уехать ещё несколько часов назад.

Глеб осторожно взял её за руку.

— Тогда скажи, чего ты хочешь сейчас.

Кира посмотрела на него. Вопрос оказался неожиданно трудным, хотя ещё совсем недавно она считала, что прекрасно знает ответ. Ей хотелось близости, но не хотелось снова становиться причиной чужой ревности. Хотелось нежности, но без ощущения, что мужчины ждут от неё какого-то обязательного продолжения. И больше всего хотелось хотя бы на несколько минут перестать думать о телефоне.

— Я хочу, чтобы вы перестали спорить из-за меня, — произнесла она. — И чтобы никто не пытался решать, с кем я должна остаться. Мне нужно просто почувствовать, что я могу сама попросить о том, что мне хочется.

Тимур кивнул.

— Тогда проси, Кир. Мы услышим.

Она посмотрела на него и неожиданно улыбнулась сквозь слёзы.

— Обними меня, пожалуйста.

Тимур сел рядом, осторожно притянул её к себе, и Кира положила голову ему на плечо. Он провёл ладонью по её волосам, затем поцеловал в висок, а она сама повернулась к нему и задержала возле себя. В его объятиях было то спокойствие, по которому Кира скучала после ночи в собственной квартире. Она чувствовала знакомый запах парфюма, тепло его рук и на несколько минут действительно перестала следить за временем.

Однако Марк, наблюдавший за ними, постепенно становился всё мрачнее.

— Тимур, ты можешь хоть иногда её отпускать? — спросил он, когда Кира снова отстранилась.

Она сразу почувствовала, как возвращается раздражение.

— Марк, мы же только что об этом говорили.

— Я ничего плохого не сказал. Просто весь вечер получается одно и то же: стоит мне приблизиться, как Тимур обязательно оказывается рядом.

Тимур медленно поднял голову.

— Может, потому что она сама ко мне подошла?

— А когда она сама подходит ко мне, ты почему-то начинаешь возмущаться.

Кира выпрямилась, чувствуя, как внутри неприятно сжимаются мышцы. После ссоры на даче она надеялась, что мужчины хотя бы поняли, насколько унизительно обсуждать её желания подобным образом. Но теперь они снова говорили друг с другом, словно она не находилась рядом.

— Вы можете прекратить? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

Марк посмотрел на неё.

— Кир, я просто хочу провести с тобой хотя бы одну ночь без всей этой компании. Мне кажется, мы ни разу нормально не поговорили после той встречи у тебя дома.

Тимур невесело усмехнулся.

— А я, значит, должен просто уйти, потому что ты так решил?

— Я ничего тебе не должен объяснять.

— Тогда не пытайся решать за Киру.

Глеб поднялся с кресла, в котором сидел последние несколько минут, и посмотрел на обоих так, что спор оборвался сам собой.

— Достаточно. Вы сейчас повторяете всё то, за что уже просили прощения на даче.

Марк хотел что-то возразить, но Глеб не дал ему продолжить.

— Я не собираюсь до утра слушать, как вы выясняете, кто кому сколько времени должен. Если хотите спорить, делайте это где-нибудь в другом месте.

В гостиной повисла тишина.

Кира сидела на диване, чувствуя усталость и неприятное разочарование. Ещё совсем недавно ей нравилось, что мужчины открыто проявляют интерес, не скрывают желания проводить с ней время и замечают даже небольшие изменения в её настроении. Но теперь эта открытость всё чаще превращалась в попытку доказать друг другу собственную значимость.

— Я не хочу быть причиной ваших ссор, — сказала она наконец. — Мне казалось, мы уже разобрались с этим.

Тимур опустил глаза.

— Прости, Кир. Ты права.

Марк провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— Я тоже перегнул. Просто не хочу делать вид, будто мне всё равно.

Глеб посмотрел на них обоих.

— Тогда на сегодня хватит. Поезжайте домой, завтра поговорим спокойно.

Марк удивлённо поднял голову.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Вы оба устали, Кира тоже. Продолжать этот разговор ночью бессмысленно.

Тимур посмотрел на неё.

— Кир, если ты хочешь, я могу отвезти тебя домой.

Она медленно покачала головой.

— Спасибо, но я останусь.

Марк некоторое время смотрел на неё, затем коротко кивнул. По его лицу было видно, что ответ ему не понравился, однако спорить при Кире он больше не стал. Тимур осторожно коснулся её плеча, попрощался и направился в прихожую вслед за Марком.

Через несколько минут входная дверь закрылась.

В квартире стало непривычно тихо.

Кира осталась на диване, слушая, как Глеб убирает со стола бокалы и выключает музыку. После долгого вечера, наполненного разговорами, поцелуями и внезапными ссорами, тишина казалась почти оглушительной.

Глеб вернулся в гостиную и остановился возле неё.

— Кир, я не хочу, чтобы ты думала, будто я выставил их ради того, чтобы остаться с тобой наедине.

Она подняла глаза.

— А ради чего?

— Потому что они перестали тебя слышать. И потому что вы все уже слишком устали для подобных разговоров.

Кира некоторое время смотрела на него, затем кивнула.

— Наверное, ты прав.

Он сел рядом, но не попытался обнять её.

— Если хочешь домой, я вызову тебе такси. Если хочешь остаться, спальня свободна, я могу лечь в гостиной. Решать тебе.

Кира посмотрела на телефон, лежавший на столе.

Новых сообщений от Ильи не было. Муж, вероятно, уже уснул, получив её ласковый ответ, и теперь спокойно отдыхал перед завтрашними переговорами. Она могла вернуться домой, принять душ и проснуться утром в собственной квартире, где всё напоминало бы о привычной жизни.

Но Кира не хотела уезжать.

Ей было хорошо рядом с Глебом, несмотря на все сложности их отношений. Она привыкла к его спокойному голосу, уверенным движениям и умению замечать, когда она больше не справляется с собственным волнением. После сегодняшнего разговора ей особенно хотелось, чтобы рядом остался кто-нибудь, с кем не нужно снова спорить о её желаниях.

— Я останусь, — сказала она.

Глеб посмотрел на неё внимательно.

— Уверена?

Кира кивнула.

— Да. Только я не хочу больше никаких разговоров о том, кому я должна уделять внимание. Сегодня мне этого хватило.

— Хорошо.

Он поднялся, собираясь принести ей чистое полотенце и показать свободную комнату, но Кира неожиданно задержала его за руку.

Глеб повернулся.

— Что такое?

Она несколько секунд смотрела на него, чувствуя, как возвращается знакомое смущение.

— Побудь со мной ещё немного, пожалуйста.

Он сел обратно и осторожно обнял её. Кира прижалась ближе, положила голову ему на грудь и почувствовала, как постепенно уходит напряжение, накопившееся за вечер. Ей нравилось тепло его рук, негромкое дыхание и то, что теперь никто не перебивает их разговор и не пытается привлечь её внимание к себе.

Когда Глеб коснулся губами её волос, она сама подняла лицо и поцеловала его. Поцелуй получился неторопливым, почти нежным, и Кира неожиданно почувствовала, что больше не хочет превращать собственные желания в повод для оправданий. Она приехала сюда потому, что хотела близости, внимания и возможности хотя бы ненадолго почувствовать себя женщиной, которую замечают.

Но вместе с этим пониманием пришла и другая мысль.

Она всё больше привыкала находить утешение не у мужа, а у его друзей.

Позже Глеб принёс ей чистое полотенце, предложил чай и показал комнату, в которой она могла переночевать. Кира умылась, переоделась в домашнюю одежду из своей сумки и вернулась в гостиную. Глеб сидел на диване, просматривая сообщения, но сразу убрал телефон, когда увидел её.

— Не спится? — спросил он.

— Пока нет. Можно ещё немного посидеть с тобой?

Он улыбнулся и подвинулся, освобождая место.

Кира устроилась рядом и некоторое время молчала, глядя на тёмное окно. Она думала о том, как странно закончился этот вечер. Марк хотел провести с ней ночь наедине, Тимур не хотел уступать, Глеб в конце концов отправил обоих домой, а она осталась здесь, хотя никто не запрещал ей уехать.

Раньше подобная ситуация показалась бы ей невозможной.

Теперь же самое трудное заключалось не в том, чтобы заставить себя остаться, а в том, чтобы признать, насколько сильно она этого хотела.

— Ты ведь понимаешь, что мне завтра возвращаться к Илье? — тихо спросила Кира.

Глеб посмотрел на неё.

— Понимаю.

— Он будет рассказывать о работе, спрашивать, как прошёл вечер, а я снова выберу из правды только то, что можно сказать.

— Ты можешь перестать скрывать, если решишь, что так больше нельзя.

Она невесело улыбнулась.

— Я знаю. Только пока мне страшно даже представить этот разговор.

Глеб не стал убеждать её ни в чём. Он просто осторожно накрыл её ладонь своей, и Кира сама переплела их пальцы. В этом молчании не было обещаний или попыток оправдать происходящее. Она уже достаточно хорошо знала, что каждый новый выбор делает возвращение к прежней жизни всё сложнее.

Через некоторое время Кира прислонилась к его плечу. Глеб поцеловал её в висок, а она закрыла глаза, позволяя себе хотя бы ненадолго забыть о телефоне, переписке и предстоящем возвращении мужа.

Впервые за весь вечер ей не нужно было ни с кем спорить.

Кольцо оставалось на пальце, и она невольно провела по нему большим пальцем, ощущая привычный прохладный металл. Ещё несколько часов назад Кира сняла его, потому что хотела свободно обнимать другого мужчину, а потом снова надела, испугавшись значения собственного поступка. Теперь она понимала, что ни одно из этих движений не способно изменить сделанный выбор.

Она сама приехала к Глебу, сама отвечала мужу, сама просила о близости и сама решила остаться после того, как Марк и Тимур уехали. Никто больше не мог убедительно назвать происходящее случайностью или выполнением чужой просьбы.

И самое страшное заключалось в том, что после всех переживаний, ссор и мучительных разговоров Кира по-прежнему не хотела домой.

Она сидела рядом с Глебом, слушала его спокойное дыхание и понимала, что завтрашний день не принесёт никакого простого решения. Илья останется её мужем, Тимур будет человеком, по которому она скучает, Марк продолжит ревновать, а Глеб — пытаться удерживать равновесие между ними. Но сегодня, когда мужчины наконец перестали спорить и предоставили ей возможность выбирать, Кира сама осталась в этой квартире.

От этого решения было одновременно спокойно и мучительно стыдно, потому что она слишком хорошо понимала, кому именно завтра снова придётся солгать.

Глава 22. Дата

Кира проснулась от запаха кофе и негромкого звона посуды на кухне. Первые несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему спит на диване, а не в собственной спальне. Потом вспомнила вчерашний вечер, ссору Марка с Тимуром и то, как Глеб отправил обоих домой, оставшись с ней наедине.

Они ещё долго разговаривали, сидя под одним пледом, а потом Кира сама попросила его не уходить. Теперь она лежала в гостиной Глеба, укрытая одеялом, и с неприятной ясностью понимала, что осталась здесь не потому, что не могла уехать. Ей просто не хотелось возвращаться домой, где каждое воспоминание о прошедших выходных приходилось тщательно прятать.

После вчерашней близости тело сохраняло приятную усталость, а стоило вспомнить поцелуи Глеба и его тёплые объятия, как по коже пробегала знакомая дрожь. Кира невольно улыбнулась, но почти сразу почувствовала стыд. Всего несколько часов назад она сняла обручальное кольцо, испугалась собственного поступка и снова надела его, словно это могло хоть что-нибудь исправить. Теперь золото привычно поблёскивало на пальце, а она всё равно проснулась в квартире другого мужчины.

На журнальном столике лежал телефон. Кира потянулась к нему и увидела сообщение от Ильи, отправленное около восьми утра.

«Доброе утро, любимая. У меня новости: переговоры закончили раньше. Вечером уже буду дома».

Она резко села.

Муж должен был вернуться только через несколько дней. Именно поэтому она вчера никуда не торопилась, позволила себе расслабиться и осталась у Глеба до утра. Теперь Илья уже собирался в аэропорт, а ей предстояло за несколько часов вернуться домой и снова стать женщиной, которая просто ждёт мужа из командировки.

Кира перечитала сообщение и только потом заметила Глеба, стоявшего в дверях с двумя чашками кофе.

— Доброе утро, — сказал он. — Я хотел тебя разбудить, но решил дать выспаться.

Она подняла телефон.

— Илья сегодня возвращается.

Глеб кивнул и поставил чашки на стол.

— Знаю. Он утром написал в общий чат, что освободился раньше и взял билет на вечер.

Кира невесело усмехнулась.

— Конечно, вам он тоже уже сообщил.

Глеб сел рядом и осторожно коснулся её руки.

— Кир, до вечера ещё много времени. Хочешь — я прямо сейчас отвезу тебя домой, а хочешь — останься до вечера. Можешь сказать Илье, что задержалась у подруги.

Она повернулась к нему.

— Ты так спокойно предлагаешь мне соврать мужу?

— Я просто говорю, какие есть варианты.

— Глеб, я и без тебя прекрасно умею придумывать оправдания. Не нужно делать вид, что в этом нет ничего особенного.

Он некоторое время молчал, затем убрал руку.

— Ты права. Прости, не стоило предлагать тебе готовую ложь. Я отвезу тебя, когда скажешь.

Кира опустила глаза на экран телефона. Её раздражало не столько предложение Глеба, сколько то, что она сама уже успела подумать о подобном объяснении. Раньше необходимость обманывать Илью вызывала настоящую панику. Теперь достаточно было нескольких секунд, чтобы в голове появилась правдоподобная история.

— Я пока не знаю, когда хочу уехать, — призналась она.

— Тогда давай сначала позавтракаем.

За завтраком они почти не говорили о вчерашнем вечере. Глеб приготовил омлет, достал из холодильника сыр и овощи, а Кира сварила ещё кофе, потому что первая чашка успела остыть. Она уже знала, где у него лежат ложки и в каком шкафчике хранится сахар, и эта привычность неожиданно показалась пугающей.

Когда-то Кира приходила сюда исключительно вместе с Ильёй. Сидела за тем же столом, слушала дружеские шутки, иногда помогала Глебу накрывать на стол. Теперь она завтракала с ним вдвоём после ночи, которую собиралась навсегда скрыть от мужа, и всё равно чувствовала себя удивительно спокойно.

— Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь уходить от Ильи? — неожиданно спросила она.

Глеб отложил вилку.

— Понимаю. По крайней мере, сейчас ты этого не хочешь.

Кира нахмурилась.

— Почему ты добавил «сейчас»?

— Потому что не знаю, что будет дальше. И ты, думаю, тоже не знаешь.

Она хотела возразить, но промолчала. За последние месяцы её жизнь изменилась настолько сильно, что любые уверенные обещания самой себе звучали неправдоподобно.

— Я люблю его, Глеб.

— Я знаю.

— И вчера мне было хорошо с тобой. Получается, я даже перед собой не могу решить, какая из этих вещей настоящая.

Он посмотрел на неё внимательно.

— А почему ты считаешь, что одна обязательно должна быть ненастоящей?

Кира долго молчала. Ей не хотелось искать оправдание в красивых словах о сложности человеческих чувств. Любовь к Илье не исчезла, но это не отменяло её собственного решения приехать к Глебу, остаться на ночь и снова скрыть всё от мужа.

После завтрака она помогла убрать посуду. Когда Глеб потянулся за полотенцем, их пальцы соприкоснулись, и Кира сама задержала его руку. Он повернулся к ней, а она неожиданно шагнула ближе и обняла за талию.

— Вот почему мне трудно уехать, — тихо сказала она. — Я знаю, что должна быть дома, но совсем не хочу торопиться.

Глеб обнял её в ответ и осторожно поцеловал в волосы.

— Тогда не торопись. Просто реши сама, когда будешь готова.

Кира подняла лицо и потянулась к его губам. Поцелуй получился медленным, нежным, и она невольно прижалась ближе, чувствуя тепло его ладоней на спине. Ей нравилось, что он больше не пытался руководить её решениями. Теперь она могла сама попросить о близости, сама отстраниться и не объяснять каждое движение.

Когда Глеб поцеловал её в висок, Кира закрыла глаза и на несколько мгновений позволила себе забыть, что муж уже едет в аэропорт.

Потом всё-таки отстранилась.

— Мне нужно домой, — произнесла она. — Но давай хотя бы до обеда побудем вместе.

Глеб кивнул и больше не возвращался к разговору об отъезде.

Они провели ещё несколько часов спокойно. Пили кофе, разговаривали о работе, сидели рядом на диване, иногда обмениваясь поцелуями. Кира несколько раз ловила себя на желании попросить Глеба остаться рядом подольше, хотя прекрасно понимала, что именно сейчас ей следовало бы собирать вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Около часа она всё-таки поднялась.

Глеб не стал уговаривать её задержаться. Пока Кира приводила себя в порядок, он убрал чашки, вызвал лифт и взял её сумку. Перед выходом она остановилась у зеркала, поправила волосы и посмотрела на собственное отражение. Кольцо оставалось на пальце, платье выглядело аккуратно, а на лице не было ничего, что могло бы выдать прошедшую ночь.

— Ты чего задумалась? — спросил Глеб.

— О том, как легко теперь возвращаться к обычной жизни.

Он подошёл ближе.

— Кир, ты можешь передумать насчёт наших встреч в любой момент.

Она повернулась к нему.

— Знаю. Но пока не передумала.

Слова прозвучали настолько прямо, что Кира сама удивилась. Ещё недавно она непременно добавила бы, что всё сложно, что ей нужно время или что она вообще не понимает собственных желаний. Теперь подобных объяснений становилось всё меньше.

По дороге домой они почти не разговаривали. Глеб включил музыку, а Кира смотрела в окно, время от времени проверяя телефон. Илья уже сообщил, что зарегистрировался на рейс, и она ответила коротким пожеланием хорошего полёта.

Возле подъезда Глеб остановил машину и заглушил двигатель.

— Спасибо за вчерашний вечер, — сказал он.

Кира посмотрела на него.

— И за сегодняшнее утро.

Он улыбнулся, и она сама наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание. Когда они отстранились, Кира ещё несколько секунд оставалась рядом, а потом взяла сумку и вышла из машины.

Она не обернулась.

Домой нужно было вернуться до приезда Ильи, и впервые за последние сутки Кира почувствовала, что действительно готова это сделать.

К вечеру квартира снова выглядела совершенно обычно. Кира приняла душ, переоделась, разобрала сумку и приготовила ужин. Ей хотелось встретить мужа так, как она встречала его раньше, когда командировки означали только несколько дней разлуки, а не необходимость скрывать целую часть собственной жизни.

Илья приехал около семи. Он выглядел уставшим после дороги, но едва увидел Киру, сразу улыбнулся, оставил чемодан возле двери и крепко обнял её.

— Как же я соскучился по дому, — произнёс он, целуя её в волосы. — И по тебе особенно.

Кира обняла мужа за шею и сама потянулась к поцелую. Ей действительно было приятно чувствовать знакомое тепло его рук, слышать голос и понимать, что ближайшие дни он проведёт рядом. Илья поцеловал её ещё раз, задержал возле себя, затем с удовольствием вдохнул запах ужина, доносившийся с кухни.

За столом он рассказывал о переговорах, о неожиданно освободившемся дне и о том, как надоели гостиницы. Кира слушала, задавала вопросы и смеялась над его историями. Почти весь вечер ей удавалось не думать о Глебе, пока муж не предложил после ужина устроиться на диване и посмотреть фильм.

Они сидели рядом под одним пледом. Илья обнимал её за плечи, иногда целовал в висок, а Кира положила голову ему на грудь и слушала знакомое сердцебиение. Ей нравились эти минуты спокойствия, и оттого было особенно больно понимать, что совсем недавно она испытывала похожие чувства в другой квартире, рядом с другим мужчиной.

— Кир, а ты вообще скучала по мне? — неожиданно спросил Илья с улыбкой. — Или уже привыкла, что меня постоянно нет дома?

Она подняла голову.

— Скучала, конечно.

— Правда?

Кира посмотрела на его лицо и осторожно коснулась щеки.

— Правда, Илюш. Я всегда рада, когда ты возвращаешься.

Он улыбнулся и поцеловал её. Кира ответила, обняла мужа крепче и почувствовала знакомое тепло, которое когда-то казалось самым надёжным доказательством их любви. Она действительно скучала по Илье, хотела проводить с ним вечера, просыпаться рядом и строить общие планы. Просто теперь это чувство существовало рядом с другими желаниями, которые она уже не могла назвать случайными.

— Я тоже очень соскучился, — тихо сказал он. — Давай после проекта куда-нибудь съездим вдвоём, как ты и просила.

Кира улыбнулась.

— Давай. Я бы очень хотела.

Он поцеловал её в макушку и поднялся с дивана.

— Пойду в душ, а ты пока выбирай, что дальше смотреть.

Кира кивнула и проводила его взглядом. Ей было приятно, что муж наконец вспомнил об обещанном отпуске, и на несколько минут она даже позволила себе представить поездку, в которой будут только они вдвоём, без друзей, рабочих звонков и необходимости постоянно что-то скрывать.

Когда Илья скрылся в ванной, из гостиной донёсся короткий звук уведомления.

Кира оставила телефон на журнальном столике возле дивана и теперь подошла к нему, ожидая увидеть рабочее сообщение или обычную рекламу. Но экран загорелся именем Глеба.

В сообщении не было приветствия, вопроса или привычных слов.

Только дата.

«14 ноября».

Кира несколько секунд смотрела на цифры, чувствуя, как неприятно учащается сердцебиение. Она сразу поняла, что означает сообщение. Илья снова поделился с друзьями планами на очередную поездку, а Глеб уже решил предупредить её.

Она могла спросить подробности, написать, что больше не хочет подобных встреч, или просто удалить переписку. Но Кира не сделала ничего из этого. Из ванной доносился шум воды, муж что-то негромко напевал, а она стояла посреди собственной гостиной с телефоном в руках и думала о следующей командировке раньше, чем успела закончиться нынешняя.

Кира осторожно перевернула телефон экраном вниз.

После прошедшей ночи тело ещё напоминало о близости непривычной чувствительностью, но теперь её пугали не воспоминания о прикосновениях Глеба. Гораздо страшнее было то, насколько спокойно она сегодня вернулась домой. Ей не пришлось долго придумывать объяснения, нервничать перед встречей с мужем или искать способ избежать его вопросов. Она просто приготовила ужин, обняла Илью и искренне сказала, что скучала.

В этих словах не было лжи. Но была огромная часть правды, о которой он ничего не знал.

Кира села на диван и посмотрела на обручальное кольцо. Вчера она сняла его, потом снова надела, а сегодня почти не замечала привычного золотого ободка на пальце. Ей казалось, что подобные мелочи должны вызывать сильнее чувство вины, но всё чаще она ловила себя на том, что даже стыд становится привычным.

Через несколько минут из ванной выйдет Илья, они досмотрят фильм и лягут спать. Утром вместе позавтракают, обсудят обещанный отпуск и, возможно, проведут выходные так, как давно собирались. Кира действительно хотела всего этого и не собиралась сейчас уходить от мужа. Но где-то в переписке уже осталась новая дата, и она слишком хорошо понимала, почему не решилась удалить сообщение.

Ещё недавно её больше всего пугали Глеб, Марк и Тимур, их настойчивость и постоянные попытки влиять на её решения. Теперь мужчины всё чаще предоставляли ей возможность выбирать, и именно это оказалось самым трудным. Кира сама приезжала, оставалась, просила о близости и возвращалась домой, понимая, что муж продолжает ей доверять.

Она услышала, как в ванной выключилась вода, и убрала телефон под лежавший на столике журнал. Потом поправила плед и вернулась на своё место, ожидая Илью.

В следующий раз она, наверное, сумеет ответить мужу ещё спокойнее. Не станет нервничать, не будет долго подбирать слова и даже сама поверит, что всё действительно хорошо.

И эта мысль испугала её сильнее, чем новая дата, появившаяся на экране.

Потому что теперь Кира боялась уже не того, что однажды муж узнает правду, а того, насколько легко она сама научилась с этой правдой жить.

Конец