До встречи с ним

1. Отпуск

Алекс появился на пороге моего номера. Он шагнул в номер, закрыл за собой дверь и прижал меня к ней. Стянул с меня халат, бросил его на пол и развернул спиной к себе. Я упёрлась руками в дверь, чувствуя, как его пальцы уже гладят меня между ног, как он входит в меня — быстро, глубоко, — и я застонала, прижимаясь лбом к прохладному дереву. Это было жарко, коротко и именно так, как нужно с утра. Без долгих прелюдий, без лишних слов. Просто двое взрослых людей, которые хотели друг друга.

А ещё вчера я не планировала ни с кем знакомиться. Я вообще ничего не планировала в этом отпуске — и в этом была его главная прелесть. Никаких расписаний, никаких «мам, я хочу в аквапарк» ровно в тот момент, когда я плаваю в море. Лиза, моя четырнадцатилетняя дочь, уже второй час сидела на балконе с книжкой и время от времени что-то строчила в телефоне — судя по мечтательному выражению лица, переписывалась с кем-то, кто явно не был школьной подругой. Я не лезла. Подростки имеют право на секреты, а матери-одиночки — на неделю полного безделья.

Вечером мы спустились к морю. Пляж уже опустел — большинство отдыхающих разбрелись по номерам и барам, — и только несколько парочек сидели на лежаке, глядя на закат. Лиза скинула шлёпанцы и пошла к воде, а я осталась сидеть на лежаке, поджав ноги и вдыхая солёный воздух.

— Простите, у вас не будет зажигалки? А то моя, кажется, утонула в бассейне.

Я подняла глаза. Надо мной стоял мужчина — высокий, загорелый, в светлых шортах и мятой льняной рубашке. А рядом с ним была девочка лет тринадцати, которая с любопытством разглядывала мою Лизу.

— Я не курю, — сказала я. — Но могу предложить моральную поддержку.

— Моральная поддержка — это уже что-то, — он улыбнулся, и его лицо сразу стало каким-то домашним. Простым. — Меня зовут Алексей. Можно просто Алекс. А это Настя, моя дочь.

— Соня, — ответила я. — А это Лиза, моя дочь, вон она у воды.

Настя тут же оживилась:

— Пап, я пойду к ней? Можно?

Алекс посмотрел на меня, я кивнула:

— Лиза не кусается. По крайней мере, до ужина.

Настя уже бежала к воде, и через минуту две девочки стояли по колено в море и что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками.

— Ну вот, — сказал Алекс, опускаясь на соседний лежак. — Кажется, мы уже друзья. По крайней мере, наши дети.

— Подростковая дипломатия, — кивнула я. — Самая надёжная.

Мы разговорились. Алекс оказался из Москвы, приехал на десять дней с дочерью — жена осталась дома, потому что «у неё важный проект, и она не может бросить всё ради Турции». Я отметила про себя это «жена», но не придала значения. Я не собиралась заводить курортный роман. По крайней мере, не в первый же вечер.

Алекс оказался лёгким, с чувством юмора. Он рассказывал, как вчера обгорел, потому что «мужчины не мажутся кремом», а сегодня Настя спасала его средиземноморский загар на спине пантенолом. Он рассказывал анекдоты про стройку, про Turkish night, которую в отеле проводили каждый вторник, и про то, как его дочь заставила его танцевать под турецкую попсу. Я смеялась так, что у меня заболели скулы.

В какой-то момент Лиза и Настя прибежали к нам — весёлые, довольные, голодные.

— Мам, мы хотим к бассейну! — выпалила Лиза. — Там сейчас подсветку включили! Можно?

— Можно, — сказала я. — Только недолго.

— Я прослежу, — сказала Настя тоном взрослой женщины. — Пап, ты не волнуйся.

И они умчались, оставив Алекса и меня вдвоём.

Буквально через 15 минут девочки прибежали обратно к нам и Лиза выпалила:

— Мам, мы есть хотим! Ужин уже начался, а вы тут сидите.

Я переглянулась с Алексом.

— Может, поужинаем вместе? — предложил он. — Заодно посмотрим, насколько наши дочери совместимы в боевых условиях.

— В боевых условиях — это когда шведский стол и очередь за мороженым? — уточнила я.

— Именно. Там сразу видно характер человека.

Мы пошли в ресторан. Девочки тут же умчались к стойке с пастой, а мы с Алексом взяли по бокалу вина и устроились за столиком на веранде. Ужин получился на удивление уютным. Лиза и Настя болтали без умолку — о школе, о музыке, о том, кто что смотрит на YouTube. Выяснилось, что Лиза играет на пианино и как раз в этом году заканчивает музыкальную школу. Настя призналась, что тоже немного играет, но на гитаре, и только три аккорда, чтобы петь песни. Мы с Алексом переглядывались и улыбались — как два заговорщика, которые знают, что их дети только что подружились, и это почему-то очень приятно.

После ужина девочки засобирались.

— Мам, можно мы в кофейню? — спросила Лиза. — Там офигенные фирменные пирожные, Настя говорит, они просто бомба.

— Можно, — сказала я. — Только не лопните.

— Мы постараемся, — пообещала Настя, и они умчались, оставив нас вдвоём.

— Кажется, у нас появилось свободное время, — заметил Алекс.

— Похоже на то. Может, в бар?

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Мы взяли по коктейлю — мне «Мохито», ему что-то с виски, — и сели на высокие стулья у барной стойки. В баре было немноголюдно, играла лёгкая лаунж-музыка, и мы продолжили болтать — теперь о чём-то более личном.

— Знаешь, я сюда приехал не столько отдыхать, сколько думать, — сказал Алекс, глядя в свой бокал. — У нас с женой всё сложно. Живём как соседи уже пару лет. Она — в своих проектах, я — в своих. Настя — единственное, что нас держит вместе. Наверное, я приехал сюда, чтобы понять, есть ли смысл держаться дальше. Извини, что вываливаю это на тебя. Мы знакомы всего пару часов.

— Ничего, — сказала я. — Иногда проще рассказать незнакомому человеку, чем тому, кто знает тебя сто лет.

Я глядела на свой «Мохито».

— Я вдова, — сказала я. — Три года уже. Мы с Лизой живём вдвоём. Я одна её воспитываю.

Алекс поднял на меня глаза. В них не было жалости — только внимание.

— Как ты справляешься? — спросил он.

— По-разному, — я усмехнулась. — Иногда хорошо, иногда — нет. Но я привыкла. Лиза — мой главный проект. Самый успешный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У тебя замечательная дочь, — сказал он.

— У тебя тоже, — ответила я.

Мы чокнулись. Помолчали.

— Знаешь, — сказал Алекс, отставляя бокал, — я, наверное, впервые за долгое время чувствую, что разговариваю с человеком, которому не нужно врать.

— Это потому что я не твоя жена, — улыбнулась я.

— Может быть, — он улыбнулся в ответ.

После третьего коктейля он посмотрел на меня — не нагло, но с интересом.

— Тут есть один тихий уголок у бассейна, — сказал он. — Там лежаки под пальмами, и никто не ходит в это время. Может, переместимся? Коктейли с собой возьмём.

Я знала, что это значит. Знала с первой секунды, когда он подошёл ко мне с сигаретой. Я могла бы отказаться — вежливо, со смехом, сославшись на усталость. Но вместо этого сказала:

— Показывайте дорогу.

Уголок действительно оказался тихим. Пальмы закрывали его от посторонних глаз, свет от бассейна падал мягкими голубыми волнами, и где-то вдалеке играла музыка из бара. Мы легли на соседние лежаки и продолжили болтать — теперь Алекс рассказал о своей работе.

А потом он вдруг замолчал, встал с лежака, сел на корточки рядом со мной и сказал:

— Соня, я, конечно, понимаю, что мы знакомы всего пару часов. Но ты очень красивая. И я не могу перестать на тебя смотреть.

Я хотела ответить что-то остроумное, но он наклонился и поцеловал меня. Быстро, легко, как будто пробуя на вкус. Я ответила — скорее из любопытства, чем из страсти. Но поцелуй получился вкусным, и его рука уже лежала на моей талии, а мои пальцы — на его плече.

— Подожди, — прошептала я, отстраняясь. — Мы тут не одни. Тут камеры, наверное.

— Тут нет камер, я проверял, — сказал он, и в его голосе была та самая мальчишеская улыбка, которой я любовалась весь вечер. — А если и есть — пусть смотрят. Им тоже нужен хороший фильм.

Я засмеялась и больше не спорила.

И он снова наклонился и поцеловал меня. Медленно, глубоко, с той уверенностью, которая заставила меня забыть всё, что я собиралась сказать. Его губы были тёплыми и мягкими, его язык проник в мой рот, и я ответила, чувствуя, как его рука ложится на моё колено и медленно, очень медленно поднимается вверх по бедру. Он гладил меня, сжимал, его пальцы подбирались всё ближе к краю сарафана, и моё дыхание сбилось. Я раздвинула ноги — чуть-чуть, самую малость, — но он почувствовал. Мужчины всегда чувствуют такие вещи.

Его пальцы скользнули под ткань сарафана, прошлись по внутренней стороне бедра и остановились у кружева трусиков. Он погладил меня через тонкую ткань — нежно, едва касаясь, — и я застонала ему в губы. Он улыбнулся в поцелуй.

— Пойдём, — прошептал он, отстраняясь. — Здесь слишком ненадёжно. Мне нужно, чтобы ты стояла.

Он взял меня за руку и потянул вверх. Я поднялась с лежака, чувствуя, как колени слегка дрожат. Он подвёл меня к ближайшей пальме — толстой, надёжной, с гладким стволом, — и прижал к ней спиной. Его руки легли на мою талию, его губы снова нашли мои, и мы целовались долго, жадно, не торопясь. Его язык играл с моим, его зубы прикусывали мою нижнюю губу, его дыхание смешивалось с моим, и я забыла, где я. Я забыла, что мы в отеле. Я забыла, что у нас дочери-подростки, которые где-то едят пирожные. Я забыла всё, кроме его рук и его губ.

Его правая рука снова скользнула вниз, задрала мой сарафан до талии и нырнула под резинку трусиков. Он гладил меня между ног— медленно, круговыми движениями, раздвигая мои влажные складочки, находя клитор и играя с ним так, что я выгибалась ему навстречу и стонала в его рот.

— Ты такая мокрая, — прошептал он. — Ты хочешь меня.

— Да, — выдохнула я. — Хочу.

Я расстегнула его ширинку — быстро, не глядя, потому что руки знали, что делать, — и запустила ладонь внутрь. Он был без трусов. Его член уже стоял — твёрдый, горячий, большой, — и я обхватила его пальцами, вытащила наружу, провела по всей длине, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Я гладила его, сжимала, водила большим пальцем по головке, собирая капельку смазки. Он застонал, уткнувшись лбом в мой висок.

— Соня... — выдохнул он. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он развернул меня спиной к себе, задрал сарафан до талии, стянул трусики вниз — они упали к моим щиколоткам. Я упёрлась руками в ствол пальмы и прогнулась в пояснице. Он вошёл сзади — резко, глубоко, одним движением, — и я застонала, чувствуя, как он заполняет меня всю, до самого конца. Он двигался сильно, ритмично, держа меня за бёдра и притягивая к себе навстречу каждому толчку. Я слышала его дыхание, его шёпот: «Ты такая красивая... такая узкая...», — и я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту полностью.

Это было быстро. Жарко. Совершенно безответственно. Я кончила первой — неожиданно для себя, с громким стоном, который, кажется, разнёсся по всему отелю. Он кончил следом, прижимаясь ко мне всем телом и тяжело дыша мне в шею.

Мы стояли так несколько секунд — он всё ещё был во мне, его руки обнимали меня за талию, мои пальцы всё ещё упирались в ствол пальмы. Потом он вышел, развернул меня к себе и поцеловал — нежно, почти благодарно.

— Ну что, — сказал он, глядя мне в глаза. — Кажется, отпуск удался.

— Кажется, да, — ответила я, всё ещё тяжело дыша.

— Завтра на пляж?

— Завтра на пляж.

Я вернулась в номер в первом часу ночи. Лиза уже спала, и на тумбочке лежала записка: «Мам, мы с Настей завтра идём на завтрак сами. Не ищи нас раньше десяти. Спокойной ночи!»

Я улыбнулась, смяла записку и легла в постель.

«Ну и ладно, — подумала я, закрывая глаза. — Отпуск есть отпуск».

2. Доброе утро, Алекс

Я проснулась от того, что солнце пробивалось сквозь шторы, а Лиза уже натягивала шорты.

— Мам, мы с Настей на завтрак, — сообщила она, завязывая хвост. — Ты спи, мы сами.

— Угу, — пробормотала я в подушку. — телефон возьми.

— Телефон при мне. Не потеряюсь. Всё, пока!

Дверь хлопнула. Я перевернулась на другой бок и уже собиралась снова провалиться в сон, когда зазвонил телефон на тумбочке. Не мобильный — внутренний, гостиничный. Я уставилась на него, пытаясь сообразить, кому могла понадобиться в такую рань. Администратор?

— Алло, — сказала я хриплым со сна голосом.

— Доброе утро, Соня.

Я села на кровати. Алекс.

— Откуда ты знаешь мой номер? — спросила я, чувствуя, как уголки губ ползут вверх.

— У меня есть спецагент, — ответил он. — Кодовое имя Настя. Она выпытала у Лизы номер вашей комнаты ещё вчера, пока они ели пирожные. Я сдаю своих информаторов. Мне не стыдно.

Я засмеялась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. И мой спецагент уже ушёл на завтрак. Так что мы тоже можем позавтракать вместе. Я сейчас зайду за тобой.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Открывай дверь.

Я вскочила с кровати, накинула халат, пригладила волосы и приоткрыла дверь. Алекс появился на пороге через две минуты — свежий, загорелый, в светлой футболке и шортах. Он окинул меня взглядом — халат, босые ноги, растрёпанные волосы, — и улыбнулся.

— Ты ещё красивее, чем вчера.

— А ты ещё наглее.

Он шагнул в номер, закрыл за собой дверь и прижал меня к стене. Его руки легли на мою талию, его губы нашли мои, и поцелуй был уже не вчерашним — осторожным, пробующим, — а уверенным, требовательным. Я ответила, чувствуя, как его пальцы уже развязывают пояс моего халата.

— Мы же хотели на завтрак, — прошептала я, когда его губы переместились на мою шею, а руки на мою грудь.

— Завтрак подождёт, — ответил он. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. У двери.

Он стянул с меня халат, бросил его на пол и развернул меня спиной к себе. Я упёрлась руками в дверь, чувствуя, как его пальцы уже гладят меня между ног, как он входит в меня — быстро, глубоко, — и я застонала, прижимаясь лбом к прохладному дереву. Это было жарко, коротко и именно так, как нужно с утра. Без долгих прелюдий, без лишних слов. Просто двое взрослых людей, которые хотели друг друга.

Потом мы всё-таки пошли на завтрак. Я надела купальник под сарафан, взяла солнечные очки, и мы спустились в ресторан. Девочек там уже не было — они, по их собственным словам, «давно позавтракали и ушли к бассейну». Мы набрали еды, налили кофе и сели за столик на улице. Завтрак получился ленивым и долгим. Мы болтали обо всём подряд: о Москве, о его стройке, о моей музыкальной школе, о том, как мы оба ненавидим пробки и любим итальянскую кухню.

После завтрака мы пошли на пляж. Нашли свободные лежаки, бросили полотенца, и Алекс тут же потащил меня купаться. Я смеялась, когда он брызгался, и он смеялся, когда я пыталась его утопить. Мы плавали наперегонки, лежали на солнце, пили мохито в баре у бассейна, и я поймала себя на мысли, что чувствую себя легко. Так легко, как не чувствовала уже много лет.

В обед мы снова нашли девочек — они, оказывается, успели сходить на аквааэробику, поиграть в настольный теннис и съесть по две порции мороженого. Мы пообедали вчетвером, и это было так... нормально. По-семейному. Я видела, как Лиза хохочет над шутками Алекса, как Настя смотрит на меня с интересом, и внутри разливалось тепло.

Вечером, после ужина, мы вчетвером спустились в лобби-бар. Там стоял рояль — белый, блестящий, — и я уже знала, что сегодня сяду за него.

— Сыграй что-нибудь, — попросил Алекс, когда мы устроились на диване с бокалами вина.

Я посмотрела на него, потом на Лизу.

— Ладно, — сказала я. — Но уговор: ты не аплодируешь, пока я не закончу.

— Договорились.

Я села за рояль, поправила сарафан и положила руки на клавиатуру. Я немного подумала что буду играть и выбрала Ноктюрн Шопена. Ми-бемоль мажор. Музыка полилась — медленная, глубокая, с той самой горьковатой сладостью, которую я так любила. Я играла и чувствовала его взгляд на своей спине. Я знала, что он смотрит. Знала, что он слышит. И я играла для него.

Когда я закончила и обернулась, он не аплодировал. Он просто смотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Это было прекрасно, — сказал он тихо.

— Мам, можно я тоже? — Лиза уже стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. — Можно я сыграю для Насти?

— Конечно.

Я уступила ей место и Лиза села за рояль. Она заиграла Итальянскую польку Рахманинова — озорную, быструю, искрящуюся, — и Настя захлопала в ладоши, узнав мелодию. Алекс смотрел то на Лизу, то на меня, и я видела, как он потрясён. Не просто вежливо удивлён, а по-настоящему восхищён.

— У вас невероятная семья, — сказал он. — Ты и твоя дочь — вы... у меня просто нет слов.

— Музыкальная династия, — улыбнулась я. — Теперь уже в двух поколении.

Девочки, наигравшись, засобирались в амфитеатр — там как раз начиналось вечернее шоу с турецкими танцами. Мы остались вдвоём.

— Пойдём ко мне, — сказал Алекс. — Я хочу тебя. Снова.

Мы поднялись в его номер. Он открыл дверь, пропустил меня вперёд и, даже не включив свет, провёл меня вглубь номера, повернул лицом к туалетному столику — большому, с огромным зеркалом в полстены. Я увидела наше отражение: он — высокий, загорелый, в голубой льняной рубашке, я — в лёгком сарафане на тонких бретельках, с распущенными волосами, чуть растрёпанными после ветра с моря. Я увидела, как горят мои щёки, как блестят глаза. Я давно не видела себя такой.

Он встал у меня за спиной, положил руки на плечи и медленно спустил бретельки сарафана. Одна упала, вторая. Сарафан скользнул вниз, открывая грудь — я была без лифчика, он смотрел на меня в зеркале. Я осталась стоять перед ним полуобнажённая, чувствуя, как его дыхание касается моего уха.

— Боже, — прошептал он, глядя на моё отражение. — Какая у тебя красивая грудь. Ты даже не представляешь, какая она красивая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хотела что-то ответить, но он уже накрыл мою грудь ладонями — сначала осторожно, как будто пробуя на ощупь, а потом всё увереннее, сжимая, массируя, пропуская соски между пальцами. Я видела в зеркале, как его большие загорелые руки мнут мою белую грудь, как его пальцы играют с сосками, как его губы касаются моего плеча. Это было до дрожи эротично — видеть себя его глазами, видеть, как он смотрит на меня, видеть, что он возбуждён.

Я откинула голову ему на плечо и застонала. Его правая рука скользнула вниз по моему животу, задрала подол сарафана, нырнула под резинку трусиков. Он гладил меня там — медленно, сначала вперёд — назад, потом круговыми движениями, раздвигая мои влажные губки, — и я видела в зеркале, как его рука двигается под тканью, как моё тело откликается на каждое прикосновение.

— Ты хочешь меня? — спросил он шёпотом, глядя на меня в отражении.

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Он стянул с меня трусики — они упали на пол, — задрал сарафан до талии и нагнул меня вперед. Я упёрлась руками в столик и смотрела в зеркало, как он входит в меня сзади — медленно, глубоко, глядя мне в глаза через отражение. Его руки снова легли на мою грудь, сжимая её в такт движениям, его губы касались моего плеча, и я стонала, уже не сдерживаясь.

— Ты видишь? — прошептал он. — Видишь, какая ты красивая? Видишь, как я тебя хочу?

Я видела. Я видела женщину, которая позволила себе быть желанной. Женщину, которая не думала ни о чём — только о нём, только о его руках, только о его члене внутри себя. Я кончила — бурно, громко, содрогаясь всем телом и вцепляясь пальцами в край столика. Он продолжал двигаться во мне ещё несколько минут — сильно, глубоко, — а потом кончил сам, прижимаясь ко мне всем телом и тяжело дыша в мои волосы.

Мы стояли так, не двигаясь, и я смотрела в зеркало на нас двоих. Два человека, которые встретились в отеле на берегу моря. Два человека, которые не обещали друг другу ничего — и именно поэтому были так свободны. Два человека, которые нашли друг друга на одну неделю. И этого было достаточно.

Потом мы лежали на его кровати — просто лежали, обнявшись, и я слушала его дыхание.

— Знаешь, — сказал он, — я, кажется, влюбился в твою музыку. И в тебя.

— Это всё курорт, — ответила я. — Здесь все влюбляются.

— Может быть, — он поцеловал меня в лоб.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Завтра будет новый день. А сегодня — сегодня был Алекс. И музыка. И зеркало. И это было прекрасно.

3. Море

Я проснулась от звука, пришедшего сообщения на телефон. За окном только недавно рассвело. Я потянулась к тумбочке, взяла телефон и прочитала сообщение: «Я на пляже. Иди купаться. Вода — как шёлк. Алекс».

Я улыбнулась, встала и вышла на балкон. Пляж был пустым, лежаки сиротливо стояли ровными рядами, море лежало гладкое, как стекло. Лиза спала на соседней кровати, обняв подушку. Я переоделась в купальник и сарафан, взяла полотенце и тихо вышла из номера.

Алекс ждал меня у кромки воды. Он стоял босиком, в одних плавках, и смотрел на море. Когда я подошла, он обернулся и улыбнулся.

— Ты пришла. Вода необыкновенно тёплая.

— Ты сомневался, что я приду?

— Немного. Всё-таки пять утра — это не для всех.

— Я люблю раннее утро. Особенно на море.

Мы вошли в воду. Она действительно была тёплой — не остыла с вечера, — и прозрачной, как воздух. Я зашла по пояс, по грудь и поплыла, чувствуя, как вода обнимает меня со всех сторон. Алекс плыл рядом.

— Иди сюда, — сказал он, останавливаясь там, где вода доходила до плеч.

Я подплыла ближе. Он обнял меня под водой, притянул к себе и поцеловал. Его руки скользнули по моей спине, по талии, спустились ниже. Я обхватила его ногами, чувствуя, как его возбуждение прижимается ко мне сквозь ткань плавок. Вода делала всё легче, невесомее, и когда он отодвинул мой купальник в сторону и вошёл в меня, я только выдохнула и закрыла глаза. Мы двигались медленно, в ритме волн, и это было похоже на танец — тихий, утренний, только для нас двоих. Я чувствовала, как вода обтекает нас, как она сглаживает каждое движение, делая его плавным и почти невесомым. Я чувствовала его руки на своих бёдрах, его дыхание на своей шее, его член внутри себя — тёплый, твёрдый, уверенный. Вода приподнимала меня, и я опиралась на его плечи, чувствуя, как он держит меня, как он направляет меня, как он шепчет моё имя.

— Соня, — прошептал он. — Ты чувствуешь, как вода нас держит?

— Да, — выдохнула я. — Как будто мы невесомые. Как будто мы парим.

Он улыбнулся и поцеловал меня в шею. Его рука скользнула по моей спине, спустилась к ягодицам, сжала их, притягивая меня еще ближе. Он начал двигаться быстрее — и вода подхватывала нас, качала, уносила. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать — его руки, его член, его дыхание, его голос, который шептал: «Ты совсем ничего не весишь». Я кончила тихо, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе. Мы стояли в воде, обнявшись, и я чувствовала, как он улыбается. Потом мы просто плавали, смеялись, брызгались, как дети, и вышли на берег, когда солнце уже поднялось над горизонтом.

После завтрака начался день, который я запомнила надолго. Алекс был ненасытным. Не грубо, не навязчиво — просто он не мог перестать меня трогать. И я, честно говоря, тоже не могла перестать хотеть, чтобы он меня трогал.

Мы лежали на лежаках, и его рука то и дело оказывалась на моём бедре. Мы шли к бару за коктейлями, и он прижимал меня к стене в укромном уголке за пальмами, задирал сарафан и входил в меня пальцами — быстро, жадно, — и мы возвращались к лежакам, как ни в чём не бывало. Мы плавали в бассейне, и под водой его пальцы опять проникали в меня, двигались внутри, пока я кусала губы и делала вид, что слушаю, как он внимательно мне что-то говорит.

Один раз, когда мы снова пошли купаться в море и зашли по шею, он притянул меня к себе, запустил руку под воду, спустил чашечки моего купальника вниз и начал трогать мою грудь — прямо там, на многолюдном пляже, где вокруг плавали и ныряли десятки людей.

— Алекс! — прошептала я, оглядываясь. — Тут же люди!

— Люди далеко, — ответил он, не прекращая. — А ты близко. И у тебя самая красивая грудь на этом пляже. Я не могу устоять.

Я засмеялась и позволила ему. Его пальцы мяли мою грудь под водой, сжимали соски, и я чувствовала, как возбуждение нарастает с новой силой. Мы вышли из моря только когда губы посинели, а кожа покрылась мурашками.

Вечером, после ужина, мы снова уединились — на этот раз в моем номере. Мы занимались сексом на кровати, на туалетном столике, в душе, и каждый раз он хотел ещё. Я не жаловалась. Я хотела не меньше.

— Ты меня с ума сводишь, — сказал он, когда мы наконец затихли, обессиленные. — Я не могу тобой насытиться.

— Это всё море, — ответила я. — И солнце.

— Возможно, — он покачал головой.

Я улыбнулась и закрыла глаза. Завтра был последний день нашего с Лизой отпуска.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4. Отъезд

Я проснулась с ощущением, что сегодня всё закончится. Не в плохом смысле — просто сегодня мы улетали. Лиза уже натягивала купальник.

— Мам, я к Насте! Мы в бассейн, ладно?

— Ладно, — сказала я. — Только недолго. В час обед, в три такси.

— Успеем!

Она чмокнула меня в щёку и выскочила за дверь. Я потянулась в постели, оглядела разбросанные по номеру вещи и тяжело вздохнула. Чемоданы были пусты, а времени — в обрез. Я решила начать прямо сейчас. Встала, накинула лёгкий сарафан и принялась за дело.

Через пятнадцать минут в дверь постучали. Я открыла — на пороге стоял Алекс с двумя стаканчиками кофе.

— Я подумал, тебе понадобится топливо, — сказал он, протягивая мне один.

— Ты мой спаситель, — я взяла кофе и вернулась к разбросанным вещам. — Только не отвлекай меня. Мне нужно собрать два чемодана до обеда.

— Я и не думал отвлекать, — он сел на кровать и сделал глоток из своего стаканчика. — Я просто буду сидеть и смотреть. Это же не запрещено?

Я усмехнулась и продолжила складывать футболки. Он действительно сидел и смотрел — но его взгляд был таким, что у меня всё внутри переворачивалось. Я наклонилась над чемоданом, чтобы уложить стопку белья, и тут же почувствовала его руки на своих бёдрах. Он подошёл сзади, прижался ко мне и задрал сарафан.

— Алекс! — я попыталась возмутиться, но получилось не очень убедительно.

— Не отвлекайся, — прошептал он мне в ухо. — Собирай. Собирай. Я тебе не мешаю.

Его пальцы уже отодвинули трусики в сторону, и я замерла, уперевшись руками в край чемодана. Он вошёл в меня — медленно, глубоко, — и я застонала, чувствуя, как его руки сжимают мои бёдра.

— Продолжай собирать, — сказал он. — У тебя много вещей.

— Ты невозможный, — выдохнула я, но даже не попыталась отстраниться.

Через некоторое время я всё-таки высвободилась из его объятий и оглядела номер. Вещи по-прежнему лежали повсюду.

— Знаешь что, — сказала я. — Давай сделаем перерыв. Сходим в бар, выпьем по коктейлю. Может, после этого дело пойдёт быстрее.

— Отличный план.

Мы спустились в бар, взяли по мохито и сели на диван. Разговаривали о чём-то лёгком — о море, о погоде, о том, как быстро пролетела неделя. Я смотрела на него и думала, что этот мужчина — подарок. Не на всю жизнь. На неделю. Но какой же это был прекрасный подарок.

Когда мы вернулись в номер, я поняла, что всё ещё хуже, чем было. Куча вещей, два пустых чемодана и полтора часа до обеда. Но Алекс, вместо того чтобы снова меня отвлекать, вдруг сказал:

— Так. Давай вместе. Я собираю обувь, ты — всё остальное. Через полчаса управимся.

— Ты умеешь собирать чемоданы?

— Я умею всё, — ответил он. — Но с обувью могут быть нюансы. Вот эти босоножки — они куда?

— В левый чемодан, в боковой карман.

— А эти?

— В правый, туда же.

— А эти?

— Алекс, это те же самые!

— А, точно. Я проверял, внимательна ли ты.

Я засмеялась и запустила в него шлёпанцем. Он поймал его и засунул в чемодан, но тут же вытащил оттуда что-то другое — лёгкий, нежно-голубой сарафан, который я купила ещё в Москве, но так ни разу и не надела.

— Так, — сказал он, разглядывая находку. — А это что? Я такого не видел. Почему ты в нём не ходила?

— Не успела, — призналась я. — Он пролежал в чемодане всю неделю.

— Это непорядок, — заявил Алекс и встал. — Будем исправлять. Иди сюда.

Он подошёл ко мне, развязал пояс моего сарафана и медленно стянул его вниз. Я осталась перед ним в одних трусиках — больше на мне ничего не было. Он отступил на шаг и оглядел меня с головы до ног.

— Нет, ты определённо самая красивая женщина в этом отеле, — сказал он. — Стой так. Не двигайся.

Он положил руки на мою грудь и начал гладить её — медленно, чувственно, сжимая, массируя. Его ладони скользили по моему животу, по спине, по ягодицам. Он трогал меня везде, целовал в плечо, в шею, в ключицу. Я стояла перед ним полуобнажённая и таяла от каждого прикосновения.

— Вот теперь можно одеваться, — сказал он и одел через голову на меня голубой сарафан. Я засмеялась, поправила бретельки и покрутилась перед ним.

— Ну как?

— Прекрасно. Стой.

Он снова полез в чемодан и выудил оттуда белый льняной сарафан, который я надевала всего один раз в первый вечер.

— Этот я помню. Но хочу ещё раз увидеть. Снимай.

Я стянула голубой и снова осталась перед ним почти голой. Он опять не удержался — его руки легли на мою грудь, погладили, сжали, прошлись по бёдрам и животу. И его ладонь скользнула под резинку моих трусиков, пальцы раздвинули губки и остановились на клиторе. Потом один палец скользнул внутрь, и Алекс сказал:

— Давай потрахаю тебя пальцами.

Я стояла и наслаждалась, чувствуя, как возбуждение снова нарастает. Он ввёл в меня ещё один палец и стал энергично трахать меня ими.

Потом неожиданно вытащил из моих трусов руку и одел на меня белый сарафан, отступил на шаг и прищурился.

— А что там ещё есть? — спросил он и снова нырнул в чемодан.

На свет появился третий сарафан — красный, с открытой спиной, который я брала для вечернего выхода, но так и не надела.

— Снимай, — скомандовал он.

Я стянула белый сарафан. Он снова потянулся ко мне, но вдруг остановился, снял с себя футболку, расстегнул шорты, достал свой уже твёрдый член, сел на стул и выдохнул:

— Соня, я не железный. Иди сюда и сними трусы.

Я улыбнулась, быстро сняла уже мокрые трусы, подошла к нему и села верхом, обхватив его бёдра своими. Он вошёл в меня — легко, потому что я уже была готова, — и мы двигались вместе, глядя друг другу в глаза. Это было нежно, медленно и так интимно, что у меня перехватывало дыхание. Его руки держали мои бёдра, его губы касались моей груди, и я кончила, прижимаясь к нему всем телом. Он кончил следом и откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Я встала, взяла свой сарафан, чтобы надеть, а Алекс забрал у меня его из рук и сказал:

— Знаешь что, давай без сарафанов и трусов. Мне так больше нравится. Ты и так самая красивая. Иди сюда, просто посиди со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подошла и села к нему на колени — совершенно голая, прижавшись спиной к его груди. Он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Вот так, — сказал он. — Теперь всё правильно. Ещё тебя потрогаю на прощание. Раздвигай широко ножки.

Я сидела у него на коленях с широко раздвинутыми ногами, а он двумя руками раздвигал мои складочки и трогал меня, засовывая в мою дырочку пальцы то одной, то другой руки. Я схватила его за запястья и снова кончила, но теперь ему в руки.

— Хорошая девочка, ласковая, а теперь быстро собираться, — сказал он и шлёпнул меня по моей голой попе.

Я засмеялась и пошла к чемоданам укладывать второй раз сарафаны и всё остальное, что ещё валялось вокруг.

Я справилась за полчаса, и как раз к обеду оба чемодана были закрыты, а номер снова стал похож на гостиничный, а не на поле боя.

На обед мы пошли вчетвером. Девочки, как всегда, умяли свои порции за десять минут и убежали — на этот раз прощаться.

— У них там целая драма, — заметил Алекс. — Кажется, они обменялись телефонами и соцсетями.

— Это серьёзно, — согласилась я. — В их возрасте дружба — это навсегда.

Он улыбнулся и посмотрел на меня. Я огляделась — ресторан был почти пуст, за соседними столиками никого. Я пересела ближе к Алексу, положила руку ему на колено и медленно провела вверх по бедру. Он вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал. Я расстегнула пуговицу на его шортах, потянула молнию вниз и запустила руку внутрь. Он был без трусов — я уже знала эту его привычку. Его член был тёплым и уже начинал твердеть под моими пальцами. Я гладила его, обхватывала, водила большим пальцем по головке.

— Соня... — прошептал он. — Мы в ресторане.

— Рядом никого нет, — ответила я. — И я хочу попрощаться с тобой.

Я наклонилась под стол, упёрлась руками в его колени и взяла его член в рот — быстро, глубоко, — и он застонал, откидываясь на спинку стула. Я держала его во рту недолго — всего несколько секунд, — но когда я подняла голову, он смотрел на меня с таким выражением, что я чуть не засмеялась.

— Ты... — начал он.

— Я знаю, — сказала я. — Я хотела тебе сказать: это был замечательный отпуск. Лучший за долгое время. Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо, — ответил он, всё ещё тяжело дыша. — Ты невероятная женщина, Соня. Я рад, что встретил тебя.

Он улыбнулся и поправил шорты.

— Знаешь, — добавил он, — я бы с удовольствием повторил. Когда-нибудь. Если захочешь.

— Может быть, — сказала я. — Жизнь длинная.

У меня зазвонил телефон — это был будильник. Такси через пятнадцать минут. Я набрала Лизу:

— Приходи к ресепшену. Скоро приедет такси.

Мы с Алексом поднялись в номер за чемоданами. У двери он остановился, повернулся ко мне, взял меня за руку и поцеловал — коротко, но так, что у меня перехватило дыхание. Потом улыбнулся и сказал:

— До свидания, Соня.

Он помог мне выкатить чемоданы в коридор. Мы стояли друг напротив друга — два взрослых человека, которые провели вместе пять дней и которые, возможно, больше никогда не увидятся.

— До свидания, Алекс.

На лифте мы спустились к ресепшену, девочки уже стояли около входа. Я сдала карточки, и мы вышли на улицу к такси.

Алекс протянул мне руку, и я пожала её — церемонно, как будто мы были коллегами по бизнесу. Мы оба усмехнулись этой нелепости. Целоваться при девочках было нельзя.

Лиза стояла рядом с Настей. Девочки обнялись — по-настоящему, крепко, как обнимаются только подростки, которые верят, что дружба победит расстояние. Потом Лиза взяла свой чемодан, я — свой, и мы сели в такси. Я обернулась и увидела, как Алекс и Настя машут нам вслед. Я махнула в ответ. Лиза, уже в наушниках, смотрела в окно. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Отпуск закончился. Впереди была Москва. И, может быть, что-то ещё. Что-то, о чём я пока не знала.

5. Анкета

Самолёт приземлился в Шереметьево поздно вечером. Москва встретила нас серым небом и мелким дождём — после турецкого солнца это было почти оскорблением. Лиза, в наушниках, дремала на заднем сиденье такси, а я смотрела на проплывающие за окном пробки, рекламные щиты и мокрые фонари.

Дома мы распаковали чемоданы за полчаса. Лиза тут же завалилась в кровать с телефоном — кажется, переписка с Настей продолжалась, несмотря на расстояние в несколько тысяч километров. Я разобрала вещи, запустила стирку, приняла душ и вдруг поняла, что мне нечем заняться.

Отпуск закончился. Завтра — обычный день. Послезавтра — тоже. Череда уроков, домашних забот, одиноких вечеров. Три года я жила в этом ритме и не замечала его. Но после пяти дней с Алексом — смешным, лёгким, страстным — тишина в квартире стала слишком громкой.

Я налила себе бокал вина, села на диван с ноутбуком и открыла браузер. Сайт знакомств. Тот самый, о котором говорила моя подруга Катя ещё полгода назад. «Сонь, ты красивая, молодая, свободная. Хватит сидеть в своей скорлупе. Зарегистрируйся, пообщайся, вдруг кого встретишь». Я тогда отмахнулась — сказала, что мне это не нужно, что я сама справлюсь, что у меня Лиза, работа, ученики.

Но сейчас, после Турции, после Алекса, я поняла: я хочу ещё. Хочу чувствовать себя женщиной. Хочу, чтобы на меня смотрели так, как смотрел он. Хочу, чтобы меня касались. Хочу просыпаться не одна.

Я нажала кнопку «Зарегистрироваться».

Сайт попросил имя. Я написала: «Соня». Возраст — тридцать пять. Город — Москва. Цель знакомства: «Посмотрю по обстоятельствам». Семейное положение: «Вдова, есть дочь».

Дальше нужно было загрузить фотографии. Я открыла папку с отпускными снимками и улыбнулась. Вот я на пляже — загорелая, с мокрыми волосами, смеюсь в камеру. Вот за роялем в лобби — белый рояль, бордовые стены, я в том самом белом сарафане. Вот мы с Лизой — обе счастливые, обнимаемся на фоне заката. Я выбрала три фото и загрузила.

Потом — описание. Короткое, честное, без кокетства. «Преподаю музыку, играю на пианино, воспитываю дочь. Люблю море, классику, хорошее вино и долгие разговоры. Ищу человека, с которым будет интересно и тепло».

Всё. Кнопка «Сохранить». Готово.

Я закрыла ноутбук и допила вино. За окном шуршал дождь. Лиза уже спала, и в квартире было тихо. Я подумала: интересно, кто откликнется на мою анкету? И откликнется ли кто-нибудь вообще? И вдруг почувствовала, как внутри разливается тёплое, забытое чувство. Предвкушение. Как перед первым свиданием. Как перед выходом на сцену. Как перед тем, чего ты ждёшь и боишься одновременно.

Утро началось с вибрации телефона. Я открыла глаза и потянулась за ним. Уведомление с сайта знакомств. «У вас 12 новых сообщений». Я села на кровати и уставилась на экран. Двенадцать. За одну ночь.

Я открыла первое. «Привет, красотка! Как насчёт встречи?» Фотография: мужчина лет сорока на фоне чужой машины, без рубашки. Удалить.

Второе. «Ты играешь на пианино? Я тоже музыкант. Барабанщик. Может, устроим джем-сейшн?» Фотография: лысый мужчина с татуировками на лице. Я усмехнулась и закрыла сообщение. Может быть, позже.

Третье. «Доброе утро, Соня. Ваша анкета — лучшая, что я видел за последний месяц. Вы очень красивая. А фото за роялем — просто восторг. Вы, наверное, прекрасно играете. Я бы с удовольствием послушал. Меня зовут Вадим. Я архитектор. Буду рад, если вы ответите». Я открыла фотографию. Мужчина в костюме, в очках, с приятной улыбкой. Никаких голых торсов, никаких «красоток». Я набрала ответ: «Доброе утро, Вадим. Приятно познакомиться».

Так началась моя жизнь на сайте знакомств. Я ещё не знала, что меня ждёт. Не знала, что среди сообщений будут и смешные, и нелепые, и откровенно странные. Что будут свидания, с которых я буду сбегать через пятнадцать минут, и свидания, которые затянутся до утра. И я очень надеялась, что где-то там, среди тысяч анкет, меня ждёт тот самый, ради кого всё это было.

Но это будет потом. А пока — двенадцать сообщений, первое утро после регистрации и чашка кофе, которую я налила себе, прежде чем открыть четвёртое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6. Первое свидание

Вадим написал мне на следующий день. Мы обменялись ещё несколькими сообщениями — он был вежлив, остроумен, интересовался музыкой, рассказывал о своей работе. На фото он выглядел лет на сорок — подтянутый, в костюме, с приятной улыбкой и умными глазами. Архитектор. Интеллигентный. Всё как я люблю.

— Может, встретимся? — написал он через три дня. — Я знаю отличное место в центре, тихое, с живой музыкой. Вам понравится.

Я согласилась. Лиза в тот вечер была у бабушки, так что я могла не спешить. Надела тот самый красный сарафан с открытой спиной (который Алекс так и не увидел на мне), сверху жакет, сделала лёгкий макияж и поехала в центр.

Ресторан действительно оказался приятным — свечи, рояль в углу, ненавязчивый джаз. Я села за столик у окна и стала ждать. За соседним столиком сидел мужчина — седой, грузный, в помятом пиджаке. Он кивнул мне, я вежливо улыбнулась и отвернулась. Через пару минут ко мне подошёл официант:

— Простите, вы Соня? Вас ожидают за тем столиком, — и указал на седого.

Я замерла. Потом перевела взгляд на мужчину. Он снова кивнул и помахал рукой. Я взяла сумочку и подошла.

— Соня? — спросил он, вставая (с трудом). — Я Вадим.

— Очень приятно, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Вадиму было за пятьдесят. Не под сорок, как на фото. Под пятьдесят. Фотография в анкете была, видимо, сделана в прошлой жизни. Он был совершенно седой, с глубокими морщинами и животом, который не мог скрыть даже пиджак.

— Вы выглядите иначе, — осторожно сказала я.

— Да, фото старое, — он махнул рукой. — Лет десять назад. Я всё собираюсь обновить, да руки не доходят. Но я же почти не изменился, правда?

Я села, потому что уйти сразу было неловко. Заказала бокал вина. Вадим говорил о своей работе, о том, какой он востребованный архитектор, о проектах, которые он ведёт. Он был умён, этого нельзя было отнять. Но я смотрела на него и понимала: нет. Вообще нет. Ни искры, ни интереса, ни желания. Просто приятный пожилой мужчина, который мог бы быть моим дядей.

К тому же меня не покидало ощущение неловкости: он обманул меня с фотографией. Я понимала, что сайты знакомств — это всегда немного игра, но когда реальность расходится с картинкой настолько сильно, это обескураживает.

Потом он положил руку мне на колено. Я вздрогнула.

— Вы очень красивая, Соня. Может, поедем ко мне? У меня отличная коллекция винила. Послушаем джаз.

— Спасибо, но мне пора домой, — сказала я, убирая его руку. — Дочь ждёт.

— В восемь вечера? — он приподнял бровь.

— Да, — я встала. — Приятно было познакомиться, Вадим.

Я вышла из ресторана, села в машину и выдохнула. Первое свидание на сайте знакомств. Первый опыт. Ну что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, он не оказался маньяком.

Дома я скинула красный сарафан, налила чай и открыла ноутбук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7. Звонок

После свидания с Вадимом мой энтузиазм слегка поутих. Нет, я не удалила анкету и не закрыла сайт — просто переписывалась вяло, без прежнего азарта. Мужчины писали, я отвечала, но всё было как-то пресно. Один звал в кино в первый же вечер, другой присылал фотографии своего пресса (три штуки, под разными углами), третий оказался любителем цитировать Пауло Коэльо и называл меня «родственной душой» после трёх сообщений. Я не спешила соглашаться на новые встречи. Мне нужно было переварить первый опыт.

Прошло пять дней. Лиза уехала в лагерь ещё в понедельник, и квартира непривычно опустела. Ученики разъехались на каникулы, работы не было, и я сидела на кухне с чашкой кофе, лениво пролистывая новые сообщения на сайте. И вдруг телефон зазвонил, не пиликнул уведомлением с сайта, а именно зазвонил — обычным звонком. На экране высветилось: «Алекс».

Я замерла. Мы не обменивались обещаниями, не договаривались созваниваться. Я сохранила его номер просто потому что он был в списке вызовов, и дала ему имя — без фамилии, без эмодзи. Алекс. Просто Алекс.

— Алло? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, Соня. — Его голос был точно таким же, как там, в отеле: низким, с лёгкой хрипотцой и улыбкой, которую я слышала даже через телефон.

— Привет, — я почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх.

— Я в Москве. Прилетел вчера. Подумал: может, увидимся? Без чемоданов, без сарафанов, просто кофе. Или чего покрепче.

Я засмеялась. Без сарафанов — это он хорошо вспомнил.

— Можно кофе. Или чего покрепче.

Я посмотрела на часы. Впереди был целый свободный день.

— Сейчас — отлично. Только кофе я уже пью.

— Тогда приглашаю тебя на вторую чашку. В моей машине. Скажи адрес.

Я продиктовала адрес. Алекс сказал, что будет через двадцать минут. Я надела лёгкий сарафан, поправила волосы и спустилась вниз. Чёрный джип уже стоял у входа. Алекс вышел из машины, увидел меня и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня совсем недавно подкосились ноги на пляже в Белеке.

— Привет, — сказал он и обнял меня. По-дружески, но крепко.

— Привет. Ты совсем не изменился, — сказала я.

— Прошло всего две недели. Я должен был измениться?

Мы сели в машину. Алекс припарковался в тенистом углу стоянки, достал два стаканчика кофе из подстаканника и протянул мне один.

— Только для тебя. Я помню, что ты любишь капучино без сахара.

Я сделала глоток. Капучино без сахара, действительно. Он помнил.

— Как ты? — спросила я.

— Нормально. Работа, дом, Настя спрашивает про Лизу. А ты?

— Тоже нормально.

Мы засмеялись.

— Как твой сайт знакомств? — вдруг спросил он.

Я чуть не поперхнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Ты говорила в Турции, что хочешь попробовать. Ну, я запомнил. И как?

Я рассказала про Вадима. Алекс смеялся так, что у него слёзы выступили.

— За пятьдесят? Серьёзно? И он сказал «я почти не изменился»?

— Абсолютно серьёзно. И положил руку мне на колено.

— Боже. Я бы на твоём месте тоже сбежал. Хотя я не ты. И у меня нет такого колена.

Мы болтали легко, свободно, как будто только вчера виделись. Я смотрела на него и понимала: да, это не любовь. Не та самая фееричная влюблённость, о которой пишут в книгах. Но с ним было тепло. Как с любимым свитером, который достаёшь из шкафа, когда за окном дождь.

— Знаешь что, — сказал он вдруг. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Я посмотрела на него. На стоянку. На тонированные стёкла.

— Здесь? В машине? Средь бела дня?

— А что? Турция была давно. Две недели — это много. Я соскучился.

Он наклонился и поцеловал меня. Я ответила. Его рука уже лежала на моём бедре и поднималась вверх, задирая сарафан.

— Алекс, мы на парковке, — прошептала я.

— Мы в тонированной машине, — ответил он. — Расслабься.

Он не торопился, гладил меня, дразнил, заставляя ждать. Я чувствовала, как внутри разливается тепло, как моё тело откликается на каждое его прикосновение. Я хотела его. Я хотела чувствовать его внутри себя. Он задрал подол моего сарафана до талии — быстро, но аккуратно стянул с меня трусы. Я откинулась на спинку сиденье, чувствуя, как прохладный воздух касается моей кожи. Он наклонился и поцеловал меня в шею, в ключицу, спускаясь ниже, к груди, которую он освободил от лифчика. Его язык скользил по моей коже, он прикусил сосок, и я застонала, запрокинув голову.

Его рука скользила у меня между ног, он входил в меня пальцами, а потом убрал руку опустил её, нащупал рычажок сбоку моего сиденья, и я почувствовала, как спинка резко ушла назад — он откинул её одним движением, и я уже лежала перед ним. В ту же секунду он поднялся, перекинул ногу через центральную консоль и навис надо мной, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Я смотрела на него снизу вверх, на его глаза, и внутри у меня всё сжалось от предвкушения. Наши губы встретились, и я забыла, где мы — на парковке, в машине, в Москве, в какой-то другой жизни. Был только он, его руки, его дыхание, его тяжесть, которая прижимала меня к кожаному сиденью, и я больше не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он расстегнул свою ширинку, достал член и вошёл в меня — медленно, глубоко, до основания. А потом сделал резкий толчок и остановился. Я выдохнула, чувствуя, как он заполнил меня, как внутри разлилось тепло. Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, ритмично, и я чувствовала, как моё тело откликается на каждое его движение. Его дыхание становилось глубже, его голос шептал моё имя. Я чувствовала, как приближается оргазм, как его член пульсирует внутри меня. Я кончила с тихим стоном, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе. Мы замерли, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание успокаивается. Потом он отстранился и вернулся обратно на свое сидение, поднял спинку моего кресла на место, поправил мою одежду, поцеловал меня в губы и сказал:

— Теперь я точно соскучился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я засмеялась, чувствуя, как внутри меня до сих пор всё дрожит.

— Я тоже.

Потом мы просто сидели в машине, пили остывший кофе и молчали.

— Я рада, что ты позвонил, — сказала я.

— Я тоже, — ответил он. — Может, повторим? Не через две недели, а пораньше?

— Может быть, — я улыбнулась. — У меня теперь есть запасной аэродром.

— Что?

— Ничего. Это я так, о своём.

Я вышла из машины, поправила сарафан и пошла обратно домой. На сегодня эксперименты с сайтом знакомств были отложены.

8. Нормальный

После того как Алекс снова появился в моей жизни, сайт знакомств перестал быть для меня чем-то пугающим. Я уже не боялась странных сообщений и не вздрагивала от каждого уведомления. Я просто наблюдала. Как натуралист в лесу. Только вместо бабочек и жуков — мужчины всех мастей и размеров.

За неделю я успела пообщаться с десятком претендентов. Один предлагал мне «стать его музой» и обещал посвятить мне цикл стихов — после того, как я отказалась прислать ему фото в купальнике, он обиделся и исчез. Второй звонил мне три раза в день и рассказывал о своей бывшей жене, которая «испортила ему жизнь», а потом удивлялся, почему я не хочу с ним встречаться. Третий говорил исключительно о своей коллекции винила и, кажется, искал не женщину, а кого-то, кто оценит его редкую запись Pink Floyd семьдесят второго года. Четвёртый позвонил мне в два часа ночи, пьяный, и начал петь в трубку песню Стаса Михайлова. Я сбросила и заблокировала его номер.

Но среди этого хаоса попадались и нормальные. Например, Денис.

Его сообщение было простым: «Привет, Соня. Вы очень красивая. Я инженер, москвич, работаю в строительной компании, разведён, двое детей. Если хочешь — давай встретимся, выпьем кофе, погуляем.». На фотографии — обычный мужчина, сорок лет, в свитере, на фоне какого-то парка. Никаких голых торсов, никаких машин, никаких «я на Мальдивах». Просто человек.

Я ответила: «Привет, Денис. Давай. Кофе — это отлично».

Мы договорились встретиться в субботу днём. Я выбрала кафе недалеко от дома — светлое, с летней верандой и вкусными круассанами. Денис пришёл вовремя — высокий, в джинсах и рубашке, с приятным лицом и немного застенчивой улыбкой. Он сразу сказал, что волнуется, и это было так трогательно, что я тут же расслабилась.

Мы заказали кофе, взяли по круассану и разговорились. Денис рассказывал о своей работе, о детях, о том, как после развода заново учился жить один. Он был спокойным, внимательным, слушал меня, задавал вопросы. Я поймала себя на мысли, что мне с ним легко. Не так, как с Алексом — там была страсть, химия, игра. А здесь — просто тепло. Как будто мы давно знакомы.

— Знаешь, — сказал он, помешивая кофе, — я давно не чувствовал себя так... нормально. После развода я думал, что уже не смогу ни с кем общаться. Что все женщины хотят чего-то, чего я не могу дать. А с тобой — просто. Ты не спрашиваешь, сколько я зарабатываю. Не спрашиваешь, какая у меня машина. Ты просто слушаешь.

— Я тоже устала от ненормальных, — призналась я. — Знаешь, сколько чудаков на сайте?

— И чудачик. Знаю. Я там уже полгода. Видел всякое.

Мы засмеялись. Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Это было не нагло — нежно, даже немного робко. Я не убрала руку.

После кофе мы пошли гулять. Был тёплый летний вечер, солнце клонилось к закату, и мы шли по набережной, разговаривая обо всём подряд. Денис рассказывал, как в детстве мечтал стать лётчиком, а стал инженером. Я рассказывала о музыке, о Лизе, о том, как впервые села за пианино в шесть лет. Он слушал и кивал, и в его глазах было что-то тёплое и настоящее.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он, когда мы остановились у парапета.

— Можно, — сказала я.

Он поцеловал меня — мягко, не торопясь, как будто пробовал на вкус. Это было приятно. Не так, как с Алексом — там всё всегда горело и плавилось. А здесь — тлело. Медленно, ровно, уютно.

— Я бы хотел увидеть тебя снова, — сказал он, отстраняясь. — Если ты не против.

— Я не против, — ответила я. — Только...

— Только что?

— Только давай без сюрпризов. Если у тебя есть жена, девушка или ещё какая-то женщина — скажи сейчас. Я не люблю сюрпризы.

Он помолчал. Я заметила, как его лицо изменилось — не испуг, скорее неловкость.

— Я разведён, это правда, — сказал он. — Но... мы пока живём вместе. С женой. Точнее, с бывшей женой. Мы развелись, но квартира у нас одна, и мы пока не решили, кто куда съедет. Дети, школа, всё такое.

Я закрыла глаза и вздохнула. Ну конечно. Нормальный мужчина. С которым легко. Который слушает. Который не врёт про возраст. Но у которого бывшая жена живёт в той же квартире.

— Денис, — сказала я. — Ты хороший. Правда. Но я не хочу быть частью твоего квартирного вопроса. Когда решишь его — позвони. Если я буду свободна — может быть, выпьем кофе.

Он кивнул. Мы попрощались, и я пошла к метро. На душе было не грустно — скорее спокойно. Ещё один опыт. Ещё одна история. Сайт знакомств продолжал подкидывать мне персонажей.

Вечером я открыла ноутбук и увидела новое сообщение. «Привет, Соня. Меня зовут Олег. Ты играешь на пианино — это прекрасно. Я тоже люблю музыку. Может, встретимся?»

Я улыбнулась и нажала «Ответить».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9. Новое знакомство

Я нажала «Ответить» и написала Олегу короткое сообщение: «Привет. С удовольствием. Когда и где?» Он ответил почти сразу — видимо, сидел в этот момент на сайте. «Завтра вечером? Я знаю одно место в центре, там живая музыка и отличная кухня». Я согласилась. На следующий вечер я стояла перед зеркалом и перебирала наряды. Остановилась на том самом белом льняном сарафане, который Алекс когда-то выудил из моего чемодана в Турции. Почему-то захотелось надеть именно его — как талисман, как напоминание о том, что я могу быть желанной и свободной.

Ресторан оказался именно таким, как обещал Олег, — уютный, с кирпичными стенами, приглушённым светом и небольшим джазовым ансамблем в углу. Я вошла и сразу увидела его. Он сидел за столиком у окна и, увидев меня, встал. Высокий, в светлой рубашке с закатанными рукавами, с приятным лицом и спокойной улыбкой. Никакого пафоса, никакой позы. Просто взрослый мужчина, который пришёл на свидание.

— Соня? — спросил он, делая шаг навстречу. — Я Олег. Очень рад.

— Я тоже, — сказала я, и это была правда.

Мы сели за столик. Олег заказал вино, и разговор потёк легко, без неловких пауз. Он рассказывал о своей работе — он был хирургом, работал в городской больнице. Я рассказывала о музыке, о Лизе, о том, как начала давать частные уроки. Он слушал внимательно, задавал вопросы, смеялся над моими шутками. И смотрел на меня. Не раздевал глазами, как некоторые, а просто смотрел — с интересом, с теплотой.

— Знаешь, — сказал он, когда мы допили вино, — я давно не чувствовал себя так... спокойно. Обычно на первых свиданиях все либо пытаются казаться лучше, чем есть, либо сразу начинают рассказывать о бывших. А с тобой — просто. Как будто мы давно знакомы.

Я улыбнулась. Он говорил почти теми же словами, что Денис неделю назад. Но в отличие от Дениса, у Олега не было бывшей жены за плечами, с которой он всё ещё живёт. Он был разведён уже пять лет, дети выросли, и он был свободен. По-настоящему.

После ужина мы вышли на улицу. Тёплый августовский вечер, фонари, прохожие. Он взял меня за руку — просто так, без спроса, — и я не убрала ладонь.

— Не хочу, чтобы вечер заканчивался, — сказал он. — Может, прогуляемся?

Мы пошли по набережной. Он рассказывал о своей последней поездке в Италию, о том, как влюбился в архитектуру Рима, о том, что мечтает когда-нибудь купить дом на берегу моря. Я слушала и думала, что он действительно интересный. Не просто красивый или обаятельный, а глубокий. С ним хотелось говорить, хотелось слушать, хотелось узнавать его дальше.

— Проводи меня до дома, — сказала я, когда мы дошли до моста.

— С удовольствием, — ответил он.

Мы поймали такси и доехали до моего дома. У подъезда я остановилась. Он стоял напротив, глядя на меня, и я знала, что сейчас произойдёт. Я хотела этого.

— Поднимешься? — спросила я.

— Да.

Мы поднялись в квартиру. Лиза была в лагере, так что дома никого не было. Я прошла на кухню, поставила чайник. Он стоял у окна и смотрел на ночной город.

— Ты очень красивая, — сказал он. — Я ещё там, в ресторане, хотел тебе это сказать. Но боялся, что это прозвучит банально.

— Это не банально, — ответила я. — Это приятно.

Он подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал — медленно и глубоко. Я чувствовала его дыхание на своих губах, его пальцы, которые скользили по моим щекам, по шее, запутывались в моих волосах. Я слышала, как он шепчет что-то, но не могла разобрать слова, потому что моё сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Его язык скользнул в мой рот, и я ответила, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки сжимают мою талию, как он притягивает меня ближе. Он целовал меня жадно, но не грубо. Его пальцы скользнули по моей спине, сжимая ткань платья, и я чувствовала, как его дыхание становится глубже. Он оторвался от моих губ на мгновение, чтобы перевести дыхание, и прошептал: «Ты даже не представляешь, как я хочу тебя». Я не ответила — я снова поцеловала его, чувствуя, как его руки спускаются ниже, к моим бёдрам, как он прижимает меня к себе так, что я чувствую его возбуждение сквозь ткань его брюк. Он развернул меня и подтолкнул к окну. Я упёрлась ладонями в подоконник, чувствуя его руки на своих бёдрах, как он задирает мой сарафан, как его пальцы касаются моей кожи. Я слышала его дыхание у своего уха, его голос, который шептал: «Я хочу тебя. Прямо сейчас. Прямо здесь». Я закрыла глаза и позволила ему делать всё, что он хочет. Его пальцы скользнули под резинку моих трусиков, и я почувствовала, как его рука двигается между моих ног, раздвигая меня, касаясь клитора. Я застонала, чувствуя, как возбуждение нарастает, как его пальцы проникают внутрь, как он двигается медленно, ритмично, заставляя меня изгибаться ему навстречу. Я чувствовала, как он приближается, как его руки сжимают мои бёдра, как его член касается входа. Он вошёл в меня резко, глубоко, заполняя сразу и до конца, и я вскрикнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, и я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как его руки сжимают мои бёдра, как его голос шепчет моё имя. Я кончила с громким стоном, сжимая его внутри вместе с ним, он прижал меня к себе, уткнулся лицом в мои волосы. Мы замерли, и я чувствовала, как его дыхание успокаивается, как его руки гладят мою грудь.

Он ещё держал меня в объятиях, когда я развернулась к нему, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

— Хочешь остаться на ночь? — спросила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Сказать, что хочу — ничего не сказать.

Мы перешли в спальню, разделись и легли на кровать — совершенно голые. Он лежал на боку, опершись на локоть, и медленно водил рукой по моему телу, изучая каждый изгиб. Его пальцы скользили по моим плечам, по груди, по животу, по бёдрам — не торопясь, с каким-то особым вниманием, как будто он проводил осмотр.

— Знаешь, — сказал он, останавливаясь на моей ключице, — у тебя идеальная акромиально-ключичная дуга. Прямо как в учебнике по анатомии. Я таких в жизни не видел — разве что на картинках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что? — я приподняла бровь.

— Акромиально-ключичная дуга, — повторил он серьёзно, но в глазах уже плясали смешинки. — Это место, где ключица переходит в плечо. У большинства людей она бугристая. А у тебя — как по линейке.

— Ты что, проверяешь меня на предмет повреждений?

— Нет, — он провёл пальцем по моей груди, слегка надавил на сосок. — Я просто восхищаюсь. Вот, например, грудь. Левая чуть больше правой — это нормально, кстати. Не переживай. А вот соски — идеально симметричные. Редкость.

— Ты серьёзно сейчас говоришь о симметрии моих сосков?

— Абсолютно серьёзно. Я врач, между прочим. Я должен оценивать объект исследования.

— Ты должен лечить людей, а не говорить моим соскам, что они симметричные!

— Я и лечу. Своим присутствием. Ты чувствуешь улучшение?

— Оно, — я засмеялась.

Он опустил руку на мой живот, провёл по нему, потом по бёдрам.

— А вот здесь, — сказал он, касаясь внутренней стороны моего бедра, — большая подкожная вена. Очень красивая. Проходит почти идеально ровно. Я таких не видел даже на практических занятиях. Настоящий экспонат.

— Ты хочешь меня препарировать? — спросила я с притворной строгостью.

— Пока нет. Но если ты ещё раз скажешь, что я не умею говорить комплименты, я начну читать тебе лекцию по тазобедренному суставу.

Я засмеялась, притянула его к себе и поцеловала.

— Ты ненормальный.

— Я нормальный, — поправил он. — Просто я нашёл идеальный объект для изучения. И я планирую изучать тебя всю ночь. С научной точки зрения, разумеется.

— Разумеется, — повторила я, чувствуя, как его рука снова ложится на моё бедро. — Тогда продолжай свои исследования, доктор.

Он улыбнулся и снова поцеловал меня — медленно, глубоко, с той же тёплой нежностью, которая была в его прикосновениях. Мы лежали в тишине, он раздвинул мои ноги и лёг на меня, а потом вошёл в меня — не резко, не грубо, а так, как будто мы занимались любовью уже много раз и знали друг друга. Это было нежно и чувственно. Я кончила — не бурно, как в первый раз, а мягко, волной, которая накрыла меня с головой и отступила, оставив тепло. Он кончил следом и лёг рядом, тяжело дыша.

— Это было прекрасно, — сказал он, гладя моё плечо.

— Да, — согласилась я. — Очень.

Мы лежали в тишине, и я чувствовала, как его рука лежит на моём животе. Мне было хорошо.

— Я бы хотел увидеть тебя снова, — сказал он. — Если ты не против.

— Я не против, — ответила я. — Давай.

Мы заснули, а утром он ушёл, просто захлопнув за собой дверь и оставив на кухне записку: «Соня, ты потрясающая. Я позвоню. Олег».

Я прочитала, улыбнулась и пошла варить кофе. Впервые за месяц с тех пор, как я зарегистрировалась, сайт знакомств подарил мне не странного чудака, не разочарование, а просто хорошего мужчину. И я была ему благодарна.

10. Опыт

Я снова перечитала записку: «Соня, ты потрясающая. Я позвоню. Олег». Потом встала, налила кофе и села на подоконник, глядя на просыпающийся город.

«Надо же, — подумала я. — Переспала с мужчиной в день знакомства. И мне хорошо. Ни стыда, ни сожалений. После Алекса это уже становится какой-то закономерностью. Я взрослая женщина, и я наконец-то могу позволить себе делать глупости. Приятные глупости».

Я усмехнулась, отпила кофе и продолжила размышлять. За последние недели я поймала себя на мысли, которая раньше казалась бы мне странной. Мне нужно было, чтобы меня хотели. Не просто хотели — а именно желали как женщину. Как кого-то нежного и хрупкого. Я так устала быть только мамой, учительницей музыки, вдовой, которая всё тащит на себе. Я устала быть сильной. Я устала только отдавать — уроки, заботу, внимание. Я хотела получать. Хотела, чтобы меня ласкали, гладили, называли красивой. Хотела чувствовать себя не просто нужной, а желанной. Сайт знакомств давал мне это. Каждый мужчина, который писал мне «ты красивая», каждый, кто смотрел на меня с восхищением, каждый, кто касался меня — он возвращал мне меня саму. И я была благодарна за это. Даже если свидание ни к чему не приводило. Даже если мужчина исчезал наутро. Сам факт того, что меня хотели, уже давал тепло.

Олег не позвонил. Ни на следующий день, ни через день. Я не стала ему писать — не потому что гордая, а потому что считала: если мужчина хочет, он найдёт способ. Навязываться — это недостойно. В конце концов, он и не обещал позвонить на следующий день. И даже если это был просто опыт, он был приятным. Я не жалела.

Через три дня я снова открыла сайт. Новые сообщения, новые лица. Одно привлекло внимание: «Привет, Соня. Ты очень красивая. Может, встретимся? Меня зовут Сергей». На фото — коротко стриженный мужчина с приятным лицом, в футболке с длинным рукавом. Ничего подозрительного. Мы договорились о встрече в кафе в центре. Я приехала на машине, припарковалась, оплатила парковку и вошла в кафе.

Сергей оказался именно таким, как на фото. Высокий, спортивный, с приятной улыбкой. Мы заказали кофе, разговорились. Он рассказывал о работе — что-то связанное с логистикой, — и был довольно мил. Когда он потянулся за сахаром, край его рукава задрался, и я увидела татуировку. Не художественную, не модную — а блёклую, синеватую, какую-то странную.

— А что это за татуировка? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Сергей опустил глаза, помолчал, потом ответил:

— Да это по молодости. Сидел немного. Но это давно было, сейчас я нормальный.

Я кивнула, допила кофе и сказала:

— Приятно было познакомиться, Сергей. Но я, пожалуй, пойду. О таком прошлом лучше предупреждать заранее, чтобы я не тратила ваше время.

Он не стал меня удерживать. Я вышла из кафе, села в машину и выдохнула. Нет, спасибо. У меня, конечно, всякое было, но это не для меня.

Дома я скинула туфли, налила чай и достала телефон. Полистала контакты. Алекс. Он не писал мне уже пару недель. Я набрала сообщение: «Привет. Как дела? Не хочешь встретиться?» Ответ пришёл через пару минут: «Привет! Я сегодня иду на день рождения к другу. Если хочешь — заеду за тобой через час. Пойдём вместе. Там будет весело».

Я задумалась на секунду. Вечеринка. Друзья. Почему бы и нет? В конце концов, я уже доказала себе, что могу позволить себе глупости. Я написала ответ:

«Заезжай. Буду готова».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11. День рождения

Алекс заехал за мной ровно в пять. Я вышла из подъезда в чёрном атласном сарафане с глубоким разрезом по ноге, а он, стоя у машины, присвистнул, когда увидел меня.

— Ничего себе. Ты сегодня... просто вау.

— Это комплимент? — спросила я, садясь в машину.

— Это диагноз, — ответил он, захлопывая за мной дверь.

Сам он был в классических мягких чёрных брюках и белой рубашке и выглядел очень элегантно. Мы выехали за город, и через час оказались у большого коттеджа с панорамными окнами и террасой. Внутри уже собрались гости — человек десять, не больше, все очень элегантные, стильные. Я порадовалась, что выбрала именно этот сарафан: он был классическим, без претензий, и идеально вписывался в компанию.

Именинник, Андрей, оказался высоким, красивым мужчиной с тёплой улыбкой. Он сразу подошёл к нам, обнял Алекса, а потом повернулся ко мне.

— А вы, должно быть, Соня? Алекс о вас рассказывал. Только он не сказал, что вы настолько красивы.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Проходите, чувствуйте себя как дома.

Вечер потёк легко и приятно. Мы пили шампанское, ели закуски, смеялись над шутками. Андрей в течение вечера уделял мне много внимания — то подливал шампанское, то приглашал на танец. Мы танцевали медленный танец, и его рука лежала на моей талии уверенно и спокойно.

Потом Алекс улучил момент, когда я вышла в коридор, и увлёк меня в пустую комнату.

— Ты сегодня такая красивая, что я не могу терпеть, — прошептал он, закрывая дверь.

Он развернул меня спиной к себе, задрал сарафан, спустил трусы и вошёл сзади — быстро, жадно, и я застонала, прикусывая губу, чтобы никто не услышал. Это было дерзко, возбуждающе и совершенно в его духе. Потом мы вернулись в гостиную как ни в чём не бывало.

В углу гостиной стоял белый рояль, на которой я смотрела и любовалась. Алекс перехватил мой взгляд и вдруг громко объявил:

— Дамы и господа, внимание! Выключаем музыку. Сейчас будет кое-что поинтереснее. Музыкальная пауза!

Я замерла.

— Алекс, ты что творишь? — прошипела я.

— Соня у нас прекрасно играет на фортепиано, — объявил он гостям. — И сейчас она нам это продемонстрирует.

Раздались аплодисменты. Мне ничего не оставалось, как подойти к роялю, открыть крышку и сесть за инструмент. Я бросила на Алекса убийственный взгляд, он в ответ только улыбнулся. Я вздохнула и начала играть. Фантазия-экспромт до-диез минор Шопена. Музыка хлынула из-под моих пальцев — стремительная, нервная, с этой знаменитой, почти галлюцинаторной мелодией, которая бежит, задыхается и не может остановиться, как мысли в бессонную ночь. За её кажущейся лёгкостью скрывалась такая глубина, что воздух в гостиной будто стал плотнее. Когда я закончила, на несколько секунд повисла тишина. Потом гости зааплодировали. Я встала, сделала скромный поклон, как обычно делают пианисты, и направилась прямо к Алексу.

— Я тебя сейчас либо убью, либо утоплю в бассейне, — прошептала я, улыбаясь гостям. — Выбирай, какая смерть тебе больше нравится.

И начала незаметно бить его кулаком в живот. Он смеялся, пытаясь поймать мои руки.

— Обе смерти прекрасны, — ответил он, уворачиваясь.

В этот момент сзади подошёл Андрей. Он обнял меня, перехватил мои руки, которыми я только что колотила Алекса, и поднёс мои пальцы к губам.

— Это было прекрасно, — сказал он. — Вы не просто красивая женщина, вы ещё и талантливая. Потанцуете со мной?

Я кивнула. Мы вышли на середину комнаты, и он обнял меня за талию. Мы двигались медленно, и он рассказывал о своей дочери — что она учится в пятом классе, занимается музыкой с частным преподавателем, и он очень хочет дать ей всё то, чего у него самого не было в детстве: классическое образование, языки, искусство.

— Я ничего не понимаю в классической музыке, — признался он. — Но я хочу, чтобы моя дочь выросла благородной девицей, как в девятнадцатом веке. Чтобы она музицировала, разбиралась в живописи, знала языки. Я хочу дать ей то, чего нет у меня.

Я смотрела на этого красивого, высокого мужчину — такого неординарного для нашего времени, даже немного старомодного, — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он был трогательным в своей искренности.

Гости постепенно начали расходиться. Мы с Алексом сидели на диване, целовались и допивали шампанское. Андрей подошёл к нам.

— Алекс, отпусти Соню ненадолго. Я хочу, чтобы она сыграла лично для меня.

Я улыбнулась и снова села за рояль. На этот раз я играла Ноктюрн Шопена № 2 ми-бемоль мажор — медленную, глубокую, душераздирающую. Эта музыка была как дыхание: в ней не было ни одной лишней ноты, только мягкие, бархатные фразы, которые раскачивались, как волны, и касались самого дна души. Андрей стоял напротив, опираясь на крышку рояля, и смотрел на меня. Когда я закончила и сняла руки с клавиатуры, он наклонился, одной рукой обнял меня за спину, а вторую положил на живот.

— Соня, что вы со мной делаете? — прошептал он и поцеловал меня в губы.

В этот момент я почувствовала, как сзади подошёл Алекс и положил руки на мои обнажённые плечи. Я дёрнулась от неожиданности, но он сказал:

— Соня, всё хорошо. Мы взрослые люди. Так тоже бывает. Останься с нами на ночь.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не знаю... Я не уверена...

Андрей взял меня за руку, поднял с банкетки, прижал к себе, обняв за талию.

— Соня, если тебе что-то не понравится, в любой момент ты сможешь встать и уйти. Но я обещаю, что тебе всё очень понравится. И ты точно не захочешь уходить как минимум до утра.

Я робко подняла на него глаза, потом обернулась и посмотрела на Алекса. Он стоял за моей спиной в двух шагах. Подошёл ближе, обнял сзади, скрестив руки на моем животе, и прошептал на ухо:

— Соня, оставайся. Тебе понравится.

И я осталась.

Мы пошли втроём в спальню. Андрей встал передо мной, расстегнул молнию на сарафане, спустил бретельки с плеч. Сарафан скользнул вниз и упал к моим ногам. Я осталась в одних трусиках. Андрей провёл ладонями по моим плечам, по груди, сжал её и сказал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какая ты необыкновенно красивая.

Я была пьяна — не столько от шампанского, сколько от возбуждения. Андрей спустил мои трусики, и я стояла перед ним совершенно голая. Он трогал меня между ног, его пальцы скользили по моим мокрым губкам, и я текла у него по руке. Я расстегнула его ремень, пуговицу, ширинку, дотронулась до его твёрдого члена, начала ласкать его. Потом обернулась и увидела, что на кровати уже лежит раздетый Алекс и смотрит на нас. Я смущённо опустила голову, но через секунду снова повернулась к Андрею. Расстегнула его рубашку, развела края и сняла её с него. Прижалась грудью к его груди. Он обнял меня за спину, а я положила руки на его широкие плечи, провела по его рукам до локтей и остановилась. Он сжимал меня в объятиях, и я чувствовала его возбуждённый член на своём животе.

Потом он развернул меня спиной к себе, подтолкнул к кровати и поставил на край кровати. Я стояла на коленях, опираясь на руки. Он взял меня за бёдра и вошёл — резко, глубоко, — и начал сильно трахать. Алекс в это время передвинулся ко мне, взял моё лицо в ладони и начал целовать — мокро, с языком, властно. Потом лёг передо мной и направил мою голову к своему члену. Сзади меня трахал Андрей, а спереди я делала минет Алексу. Мне действительно всё это нравилось. Я чувствовала его член во рту, его руки, которые сжимали мои волосы, и его тяжелое дыхание. Я кончила первая — громко, с криком, содрогаясь всем телом. Они переглянулись и, не сговариваясь, поменялись местами. Теперь Андрей лёг передо мной и дал мне в рот свой член, а Алекс встал на его место и начал меня трахать. Я кончила снова — на этот раз вместе с Алексом, — и через несколько секунд за ними кончил Андрей.

Мы легли втроём на кровать — мокрые, обессиленные, — и вдруг начали смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, как подростки, которые только что сделали что-то совершенно безумное и не могут поверить, что им это сошло с рук.

— Ну что, — сказал Алекс, отдышавшись, — кажется, вечер удался. И кстати, по-моему, ты переплюнула все подарки, которые здесь дарили Андрею.

— Кажется, да, — ответила я и закрыла глаза.

Андрей поцеловал меня в плечо.

— Соня, ты невероятная. О таком подарке я даже не смел мечтать. Если захочешь повторить — я только за.

12. На следующее утро

Я проснулась от того, что кто-то гладил мою грудь. Медленно, нежно, пропуская сосок между пальцев. И одновременно с этим другие руки раздвигали мои ноги. Я замерла, боясь открыть глаза. Сердце колотилось в груди так сильно, что я боялась, они услышат его. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась вспомнить вчерашний вечер. Шампанское. Рояль. Танец с Андреем. Фантазия-экспромт. Его руки на моём животе. Потом Алекс сзади. Потом спальня. Чёрный сарафан, падающий к ногам. Их тела. Их руки. Их члены. Я вспомнила всё. И от этих воспоминаний по телу пробежала дрожь, которая смешалась с тем, что они делали сейчас.

А руки продолжали. Одни мяли мою грудь — сначала левую, потом правую, — сжимали, отпускали, играли с сосками. А другие пальцы уже были внутри меня, двигались медленно, раздвигали вход, гладили клитор. Кто-то ещё целовал моё плечо, шею, ключицу. Я не знала, кто именно что делает — их руки выглядели примерно одинаково на моём теле, и я не могла отличить, где Алекс, где Андрей. Я чувствовала, как возбуждение нарастает, как моё тело откликается на каждое прикосновение, как влажность разливается между ног. Я застонала. Притворяться спящей больше не получалось.

Я нащупала рядом край одеяла, вцепилась в него и натянула себе на голову. Спряталась. Лишь бы не открывать глаза. Лишь бы не видеть их лиц. Потому что было приятно — и в то же время страшно. Что они подумают обо мне? Как вообще смотреть им в глаза после вчерашнего? Я чувствовала себя одновременно желанной и уязвимой. И это смешанное чувство заставляло моё сердце биться ещё быстрее.

Я лежала, накрыв одеялом голову, а моё тело оставалось снаружи — грудь, живот, раздвинутые ноги. Я чувствовала их взгляды на своей коже. И кто-то сел между моих ног и приподнял мои бедра руками. Я почувствовала, как член входит в меня — резко, глубоко, — и я начала стонать под одеялом, выгибая спину. Он двигался сильно, ритмично, и я кончила — громко, с криком, сжимаясь вокруг него. Через несколько секунд он вышел из меня, и на его место тут же пришёл другой. По ощущениям — длиннее и толще. Он вошёл медленнее, но глубже, заполняя меня до самого конца. Я снова застонала. Он трахал меня не спеша, и я кончила вместе с ним — почувствовала, как он напрягся и замер внутри. Как его сперма заполнила меня.

Потом чьи-то руки обхватили меня за талию, притянули к себе и обняли. Кто-то поцеловал моё плечо и сказал со смехом:

— Соня, ты самая настоящая соня. Но мы хотим уже тебя разбудить. Давай просыпайся. Ты всё самое интересное проспала.

Я почувствовала, как кровать сотрясается от смеха — они смеялись снаружи, а я смеялась под одеялом. Чьи-то руки подняли край одеяла, но я зажмурилась, боясь открыть глаза. И тогда кто-то поцеловал меня в губы. Я почувствовала вкус — это был не Алекс. Я открыла глаза и увидела Андрея. Он улыбался.

— Доброе утро, — сказал он. — Если тебе интересно, то я был вторым.

Я повернула голову. Алекс лежал рядом и смотрел на нас — на меня и на Андрея. Он улыбался, подперев голову рукой.

— Доброе, — ответила я хриплым голосом. — Это был... интересный будильник.

— Мы старались, — сказал Алекс.

Я села на кровати, придерживая одеяло у груди. Андрей протянул мне стакан воды с тумбочки.

— Ну, стесняться и прятаться от нас уже совсем необязательно. Как ты? — спросил он.

— Честно? — я сделала глоток. — Не знаю. Вроде хорошо. Но немного... странно.

— Это нормально, — сказал Алекс. — После первого раза всегда странно. Но ты справилась. Мы все справились.

Андрей взял мою руку и поднёс к губам.

— Соня, я хочу, чтобы ты знала: это был особенный вечер. И особенное утро. И если ты когда-нибудь захочешь повторить — я буду только рад. Но даже если нет — я рад, что ты была здесь.

Я посмотрела на него — на этого красивого, старомодного мужчину, который хотел дать своей дочери всё то, чего у него самого не было в детстве. На Алекса — моего курортного друга, который стал для меня проводником в мир новых ощущений. И на себя — женщину, которая ещё месяц назад даже не могла представить, что окажется в постели с двумя мужчинами.

— Спасибо, — сказала я. — Мне нужно время, чтобы переварить. Но я не жалею.

Мы позавтракали на террасе. Андрей приготовил омлет и нарезал фрукты. Мы болтали о Шопене, о музыке, о его дочери. Всё было легко и спокойно. После завтрака Алекс сказал, что нам пора. Андрей проводил нас до машины. Он взял мою руку и поцеловал — нежно, почти церемонно.

— До свидания, Соня. Надеюсь, не навсегда.

— До свидания, Андрей. Спасибо за вечер. И за утро.

Я села в машину, и мы поехали. Алекс держал руль одной рукой, а второй взял мою ладонь.

— Ну что, как ощущения?

— Как будто я прыгнула с парашютом, — ответила я. — Страшно, захватывающе и непонятно, хочу ли я ещё раз.

Он засмеялся.

— Ты удивительная женщина, Соня.

— Ты уже говорил.

— И ещё скажу.

Он довёз меня до дома, поцеловал в щёку и сказал:

— Если захочешь — звони.

Я поднялась в квартиру и легла на диван. На душе было странно: пусто и полно одновременно. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что этот день рождения я запомню надолго. И этих мужчин — тоже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

13. Странное свидание

С Дмитрием мы списались на сайте знакомств. Он был высокий, широкоплечий, с обычным славянским лицом и спокойной манерой общения. Никаких восторженных комплиментов, никаких пошлых намёков. Просто нормальный мужик. Мы сходили в кино на первом свидание — это была весёлая комедия, попкорн, разговор ни о чём после сеанса. Он мне понравился: взрослый, уверенный, без суеты. Поэтому, когда он предложил встретиться ещё раз — у него на даче, — я согласилась.

Я приехала на своём RAV4 к въезду в посёлок, где он меня ждал. Он махнул рукой, показывая, куда ехать, и мы подъехали к высоким воротам. Он вышел из своей машины, открыл ворота, и заехал на участок, я заехала следом. Дом был большой, деревянный, с верандой и панорамными окна.

— Заходи, — сказал он, открывая входную дверь.

Я вошла и тут же замерла. На меня смотрели две огромные собаки — чёрные, с коричневыми подпалинами. Доберманы. Красивые, мускулистые, с умными глазами. Я никогда не боялась собак, но эти вызвали у меня трепет.

— Не бойся, они добрые, — сказал Дмитрий. — Это Рэм и Гроза. Сейчас я их выведу, а ты пока можешь что-нибудь приготовить. Картошку пожарь, например. Я голодный.

Он достал из шкафа фартук и протянул мне.

— Держи. А то испачкаешься.

Я надела фартук, завязала пояс, взяла нож и начала чистить картошку. Дмитрий ушёл с собаками на улицу, но вернулся буквально через пару минут — видимо, псы и сами умели гулять на участке. Он сел на кожаный диван, который стоял тут же, на кухне, и начал смотреть на меня.

Я стояла к нему спиной и резала картошку. И тут он сказал:

— Знаешь, было бы гораздо лучше, если бы ты разделась. Оставь только фартук.

Я усмехнулась и ничего не ответила. Тогда он встал, подошёл сзади, обнял меня за талию, начал целовать шею, плечи. Его руки уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке.

— Я вообще-то занята, — сказала я. — Готовлю еду.

— Я сам всё сделаю, — ответил он, забирая у меня нож.

Он расстегнул мои джинсы, быстро стянул их до колен вместе с трусами, нагнул меня и вошёл сзади. Всё случилось быстро — я даже не успела ничего сообразить, как уже чувствовала его внутри. Он двигался сильно, уверенно, и через пару минут вышел из меня так же внезапно, как и вошёл.

— Вот и всё, — сказал он и поцеловал меня в губы. — Я сейчас вернусь.

Он вышел за собаками, а я осталась стоять, всё ещё мокрая, всё ещё дрожащая. Я оделась. Потом он вернулся с собаками, забрал у меня картошку и сам пожарил её. Мы сели ужинать. Псы легли рядом с диваном, положив морды на лапы. Дмитрий рассказывал о своей работе, о рыбалке, о том, как строил этот дом. Он много шутил, смешил меня.

После ужина он попросил меня остаться на ночь. Я согласилась. Он привёл меня в спальню на втором этаже, но собак туда не пустил — закрыл дверь перед их носами. Мы легли, и он снова начал меня трахать. На этот раз медленно, спокойно. Он лежал сверху, тяжёлый, большой, я не кончала, но мне нравилось. Просто ровный, спокойный секс, от которого клонило в сон. Я сходила в душ и снова легла в кровать.

— Я хочу спать, — сказала я.

— Спи, — ответил он.

Я уснула. Проснулась от того, что он снова был во мне. Перевернул меня на спину, раздвинул ноги и вошёл — ловко, умело, не разбудив меня до конца. Это был приятный секс в полудрёме. Я даже не стала открывать глаза. Просто чувствовала, как он двигается, как его тело вжимает меня в матрас, как он дышит. Он кончил и я опять сходила в душ. И опять легла на кровать. Я не кончала, но мне было приятно.

Потом это повторилось снова. И снова. И снова. Я уже не понимала кончает он или нет. Он входил в меня, недолго трахал и останавливался. Оставлял в покое, я думаю, примерно на полчаса. Я засыпала, а потом снова просыпалась от того, что он входил в меня — всегда на спине, всегда сверху, — я устала и уже перестала вставать в душ после каждого раза. Просто вытирала сперму одеялом и засыпала. Не знаю, сколько раз он меня трахнул. Пять? Десять? Мне казалось, бесконечно. В какой-то момент у меня уже всё болело внутри, и я попросила его остановиться.

— Прости, — сказал он. — Я сам не знаю, что со мной. Не могу остановиться. Я буду очень осторожен. Если тебе больно там, я попробую иначе.

Он попытался войти в меня сзади — туда, куда я не была готова. Я закричала от боли, стала вырываться. Он остановился, обнял меня и сказал:

— Если будешь так себя вести, я отдам тебя собакам.

Я замерла и очень испугалась. Он тут же почувствовал это и начал извиняться:

— Это дурацкая шутка. Конечно, я тебя никому не отдам. Прости. Иди сюда.

Он крепко обнял меня, гладил по голове, успокаивал. Я расплакалась и сказала, что хочу уехать. Он помолчал, потом сказал:

— Хорошо. Только разреши мне ещё один раз. Просто один раз. Просто вставить. На минуту. И я тебя отпущу.

Я разрешила, раздвинула ноги, он вошёл — осторожно, медленно, почти извиняясь. На минуту. И потом отпустил. Было около пяти утра, когда я села в свою машину и выехала за ворота. Я ехала домой, и в голове крутилась мысль: я не чувствую себя жертвой. Это было похоже на игру. Странную, дикую, но игру, в которой я согласилась участвовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

14. Забота

Дома я рухнула в кровать и проспала до полудня. Проснулась от звука сообщения. «Я у твоего подъезда. Жду в машине». Я приоткрыла окно и посмотрела вниз. Его машина стояла прямо перед моей, перегородив выезд. Я написала: «Я сплю». Он ответил: «Я подожду. Всё равно когда-нибудь тебе нужно будет выехать». Я фыркнула, но начала одеваться. Спорить с ним по переписке было бессмысленно.

Я вышла, села к нему в машину. Он долго молчал, просто держал меня за руку. Потом спросил:

— Как ты?

— Всё болит, — честно ответила я. — Но не так, как ты, наверное, себе представил. Скорее ощущение натёртости.

Он выглядел расстроенным.

— Я не хотел, чтобы тебе было плохо. Поехали, пообедаем. И потом — к врачу.

— К врачу? — я аж засмеялась. — Дима, я не поеду к врачу. Мне нужно просто отдохнуть. И, может быть, сутки без секса. Ты готов на такую жертву?

Он не засмеялся в ответ. Просто смотрел на меня серьёзно.

— Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. Если ты не поедешь к врачу, я должен сам убедиться, что ничего страшного нет.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Мы поехали в ресторан. По дороге он держал меня за руку и молчал. Я рассматривала его профиль — волевой подбородок, спокойные глаза. «А он ведь действительно переживает», — подумала я. И от этого почему-то стало теплее.

В ресторане он заказал мне суп и пасту, а себе — мясо. Мы ели и разговаривали. Вернее, говорил в основном он. О том, что у него был сложный период после развода, что он долго не мог ни с кем сходиться, что его собаки для него — как семья. Я слушала и ловила себя на мысли, что он мне даже нравится. Этот «мужчина с сайта». Может быть, я даже влюбилась бы в него, если бы не одна деталь: он был абсолютно, непредсказуемо ненормальным.

После ресторана мы снова сели в машину. Он откинулся на спинку сиденья и повернулся ко мне.

— Покажи, — сказал он.

— Что?

— Ты знаешь. Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Ты хочешь, чтобы я раздвинула ноги прямо в машине?

— Хочу, — он смотрел мне в глаза, и в этом взгляде было что-то такое, от чего невозможно было отказаться. — Раздвинь. Покажи. И я отвезу тебя домой.

Я засмеялась. Но подняла юбку. Отодвинула трусики в сторону, раздвинула ноги и откинулась на сиденье. Он наклонился, посмотрел, а потом вдруг поцеловал меня в губы — нежно, почти благодарно.

— Спасибо, — прошептал он. — Теперь я спокоен.

А потом он расстегнул пуговицы на моей рубашке, распахнул края, опустил чашечки лифчика вниз и замер. Смотрел на мою грудь так, будто видел её впервые.

— Какая же ты красивая, — сказал он. — Просто невероятно красивая.

Он трогал её, мял, гладил, целовал соски. Я закрыла глаза и позволила ему. Всё-таки у этого человека был какой-то дар убеждения. И обаяния. И сумасшествия.

Потом он поправил мою одежду, застегнул рубашку, как будто ничего не было, и отвёз меня домой. У подъезда ещё раз поцеловал меня в губы.

— Не пропадай, — сказал он.

— Постараюсь, — ответила я.

Я вышла из машины и поднялась в квартиру. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и усмехнулась.

— По ходу, он маньяк, — сказала я вслух. И поймала себя на том, что улыбаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15. Ненормальный

Это была психологическая зависимость. Не самый лучший секс в моей жизни, но эти манипуляции возбуждали больше любого интима. Причём на расстоянии возбуждали — ему даже ничего делать не надо было. Просто написать сообщение. Просто позвонить. Просто исчезнуть.

Он пропал на неделю. Я думаю, ждал, что я первая напишу. Но я знала эту игру. Здесь главное — не сдаваться. Пусть думает, что я не заметила его отсутствия. Пусть гадает. Я не собиралась бежать за ним, даже если внутри всё переворачивалось от одного воспоминания о его руках.

Он написал первым. «Твоя батарейка держит заряд лучше, чем моя. Я больше не хочу ждать, пока ты решишься. Приезжай ко мне». Я улыбнулась, посмотрела на экран и написала короткое: «Через час».

Он жил в новом доме недалеко от меня. Я припарковалась во дворе и поднялась к нему на этаж. Когда он открыл дверь, я сразу почувствовала сигаретный запах. Он курил в квартире. Одет был в домашних штанах и футболке.

— Заходи, — сказал он, притягивает меня к себе и целуя. — Я как раз собирался заказывать ужин. Ты как насчёт суши?

— Суши — это хорошо.

Мы прошли на кухню. Он налил мне вина, себе — чего-то покрепче, и мы сели за стол. Он курил. Мне предложил, но я отказалась.

— Я не курю, — сказала я.

— А я курю, — усмехнулся он, выпуская дым. — Я просто люблю, когда в доме пахнет табаком.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Мне нравится, когда пахнет табаком, а не освежителем воздуха.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Давай, пока ждём суши, загадаю тебе что-нибудь. Ты же любишь загадки.

Он задумалась на секунду и кивнул. Я взяла телефон и начала из интернета загадывать ему загадки.

— Слушай. Заходит мужик в тёмную комнату. Там стоит свеча, керосиновая лампа и камин. Что он зажжёт в первую очередь?

Дмитрий хмыкнул:

— Спичку.

—Точно. Но это была разминка. Теперь сложнее. Что можно взять в левую руку, но нельзя взять в правую?

Он задумался, а я смотрела на его лицо — на то, как он хмурит брови и слегка прикусывает губу.

— Локоть правой руки, — сказал он наконец.

— Ты же говорил, что не умеешь отгадывать.

— Я умею делать вид, что не умею. Чтобы тебе было приятнее.

— Тогда последняя. Какое слово начинается на три «г» и заканчивается на три «я»?

Он долго молчал, крутил бокал в руке, смотрел на меня. Потом улыбнулся и сказал:

— Ты меня проверяешь, да? Сдаюсь.

— Тригонометрия, — сказала я. — Ты проиграл.

— И что мне за это будет?

— Что хочешь.

Он отставил бокал, потянулся ко мне и поцеловал. Потом расстегнул ширинку и сказал:

— Хочу минет. Прямо здесь.

Я сползла со стула, встала перед ним на колени и взяла его член в рот. Он запустил пальцы в мои волосы и тяжело задышал. Я не торопилась. Я смаковала. И мне это нравилось — чувствовать его возбуждение, слышать его дыхание, знать, что он снова мой, что он снова хочет меня.

Потом мы перешли в спальню. Он раздел меня, уложил на живот, раздвинул ноги и вошёл сзади. На этот раз нежно, медленно. Он просил расслабиться, выключить голову и получать удовольствие. И я получала. Я кончала — впервые с ним по-настоящему, содрогаясь всем телом, вжимаясь лицом в подушку.

Я остались у него на ночь. Мы просто лежали, обнявшись, и спали до утра. Без бесконечных пробуждений. Это была другая ночь. Тихая и спокойная.

Утром он встал первым, сходил в душ и вернулся с парой вещей в руках.

— Держи, — сказал он, протягивая мне спортивные брюки и футболку. — Надень. Мои. Вчерашние.

— А мою одежду?

— Я забрал. Пока что походишь в моём.

Я усмехнулась.

— Обычно мужчины дают только футболку.

— А я даю и брюки. Я вообще щедрый.

Я надела его одежду. Она пахли им, и от этого запаха внутри что-то сладко сжималось.

— Пойдём умываться, — сказал он.

Мы пошли в ванную. Он был голый — после душа так и не оделся. Я стояла рядом, в его одежде, и понимала, что мне нужно в туалет. Санузел у него был совместный.

— Я хочу в туалет. Можешь выйти? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я буду присутствовать.

— Что?

— Не стесняйся. Я хочу видеть, как ты писаешь.

Он подошёл, спустил с меня штаны и посадил на унитаз. Сам сел передо мной на корточки.

— Всё хорошо, — сказал он.

Я смотрела на него и не чувствовала ни стыда, ни неловкости. Я уже, по-моему, вообще ничего не стеснялась. Я стала писать. Мы смотрели друг на друга и улыбались, а потом оба рассмеялись.

— Ты ненормальный, — сказала я.

— Знаю, — ответил он.

Когда я встала, он поцеловал меня в губы, натянул на меня штаны и провёл рукой у меня между ног поверх штанов — типа вытер.

— Вот и всё, — сказал он.

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Ты точно ненормальный, — повторила я.

И улыбнулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

16. Всегда стоит

Я снова приехала к Диме. Он написал короткое: «Приезжай», — и я поехала, потому что хотела. Потому что внутри всё отзывалось на его сообщения, даже на такие простые, как это. Потому что рядом с ним я чувствовала себя живой. Даже слишком.

Он встретил меня в домашних шортах, с бутылкой воды в руке, и мы сразу оказались в спальне. Не было ни долгих разговоров, ни прелюдий. Он просто раздел меня, уложил на живот и вошёл сзади. Я уже знала этот его ритм: медленно, глубоко, с голосом. Он просил расслабиться, выключить голову, чувствовать только его. И я чувствовала. Я кончила быстро, уткнувшись лицом в подушку, а он ещё несколько минут двигался во мне и кончил следом.

Потом мы лежали, обнявшись. В комнате пахло им — табаком, потом, чем-то тёплым. Я закрыла глаза и снова подумала, что это какая-то зависимость. Не секс. Зависимость от его голоса, от его рук, от того, как он смотрит. От того, как он умеет быть рядом. И от того, как он умеет исчезать.

— Есть хочу, — сказал он. — И сигареты кончились. Поехали в торговый центр? Тут недалеко.

Мы оделись. Он стоял в прихожей, обутый, и ждал меня. Я потянулась к своим кроссовкам, но он загородил проход и улыбнулся. Я спросила:

— Что?

Он молчал и качал головой, всё так же улыбаясь. Я спросила:

— Секс?

Он показал глазами, что да. Я развернулась и пошла в спальню. Без разговоров стянула до колен джинсы вместе с трусами, встала на колени на край кровати, согнулась и обхватила себя руками за ноги. Голова оказалась у колен. Я замерла и стала ждать.

Он вошёл в спальню, остановился у кровати, где я стояла вверх попой, и сказал:

— Это очень красиво. Даже слишком.

Он погладил меня по попе, большими пальцами растянул вход для своего члена и вставил его в меня. Он вошёл сразу глубоко и остановился. Я чувствовала, как он заполнил меня, как его пальцы сжали мои бёдра. Он начал двигаться медленно, глубоко, и я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я не кончила, мне даже было немного больно, но я не стала ничего говорить, потому что мне всё равно это нравилось. А он сделал несколько сильных толчков и кончил, прижимая меня к себе.

Потом мы оделись и поехали в торговый центр. Он действительно был недалеко. В десяти минутах езды. Мы зашли в «Перекрёсток». Он взял корзину и пошёл по рядам, бросая в неё всё, что попадалось под руку — пасту, банку с соусом, какую-то зелень, хлеб. Я шла следом и смотрела на него. С виду он был таким обычным, я бы его даже не заметила, если бы проходила мимо. Обычный мужчина который выбирает пасту. И почему-то именно это заставляло моё сердце биться быстрее. Мы шли дальше по рядам, я увидела конфеты LINDOR и взяла себе. Они мои любимые. На кассе он увидел у меня в руках конфеты и забрал их, положив к своим покупкам. Потом достал карту и расплатился.

— Я сама за них могу заплатить. — сказала я.

— Ты приехала ко мне, — сказал он. — Это моя территория. Моя еда. Мой дом.

— Дима, — сказала я, — я тоже могу заплатить.

— Потом, — ответил он, пряча карту в карман. — Когда я приеду к тебе.

Мы вернулись домой и решили приготовить пасту с соусом. Он достал всё, что купил, и протянул мне фартук.

— Я дождусь когда-нибудь голую тебя в фартуке? — спросил он.

— Сегодня дождёшься, — сказала я и разделась прямо на кухне. Одела на голое тело фартук, который прикрывал только мою грудь и доходил до середины бедра спереди. Зад мой был абсолютно голым.

Я налила в кастрюлю воды и поставила на плиту. Он сидел у меня за спиной на стуле и бесцеремонно пялился на меня. Я чувствовала его взгляд на своей голой попе. Потом я повернулась к нему, и он сказал:

— Иди ко мне.

Я подошла. Он потянул меня вниз и посадил к себе на колено. Потом засунул руку под фартук, раздвинул мои ноги и вошёл пальцем в меня. Я тут же стала мокрой. Он посмотрел мне в глаза и спросил:

— Хочешь так или присунуть тебе?

Я ничего не ответила — я просто потянулась к его штанам, спустила резинку и достала его твёрдый член. Он засмеялся, развернул меня спиной к себе, и я села на него верхом. Он был внутри меня — глубоко, очень глубоко. Я начала прыгать на нём. Я не кончила, я хотела чтобы он кончил. И он кончил, держа меня за бёдра, и насаживая на свой член.

Мы не разу не подростки, но у него, по-моему, всегда стоит. Я даже начала беспокоиться — так же не бывает. Или бывает?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17. Предложение

Наступил сентябрь. Лето кончилось, начался учебный год. Лиза пошла в девятый класс, у меня снова появились ученики, и жизнь постепенно вошла в свою привычную колею. Сайт знакомств я открывала редко — за лето я насытилась настолько, что мне нужно было переварить всё, что со мной случилось. Алекс иногда писал, но мы больше не виделись. С Дмитрием мы иногда переписывались, иногда встречались. Олег так и не позвонил. В общем, наступило затишье.

И вот однажды вечером, когда я сидела с чашкой чая и проверяла расписание уроков, раздался звонок. Номер был незнакомый.

— Алло?

— Соня? Это Андрей. Помнишь? День рождения, рояль, Шопен.

Я улыбнулась. Такое не забывается.

— Здравствуй, Андрей. Конечно, помню.

— Я бы очень хотел тебя увидеть. Если ты свободна, может быть, поужинаем?

— Да, можно. Когда?

— Сегодня. Я пришлю машину. Или сам заеду.

— Заезжай. Только без торжеств. Просто ужин. Адрес я сброшу.

Он заехал, и мы поехали в уютный ресторан с приглушённым светом и живой музыкой. Андрей был безупречен — костюм, рубашка, лёгкий запах дорогого парфюма. Он отодвинул стул и помог мне сесть. Мы заказали ужин и разговорились. О его дочери, у которой начался учебный год, о моих учениках, о том, как быстро пролетело лето. Всё было легко, спокойно, по-взрослому.

После ужина он отвёз меня домой. Припарковался у моего подъезда, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Соня, — сказал он, — я вспоминал тебя и ту ночь. О том, как ты играла на рояле. О том, как ты смотрела на меня.

Я молчала. Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы.

— Я хочу иногда встречаться с тобой. Ты мне очень нравишься.

— Андрей, ты же женат, — сказала я. — Ты мне предлагаешь быть твоей любовницей?

— Я предлагаю тебе быть моей любовницей, — сказал он прямо. — С одним условием: никаких других мужчин.

Я тихо засмеялась.

— Женатый мужчина — это не совсем то, что мне подходит.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Подумайте, Соня. Со мной у тебя не будет финансовых проблем. Я могу сделать твою жизнь очень комфортной. Тебе не придётся думать о деньгах. Ты сможете заниматься чем захочешь: музыкой, дочерью, собой. Я буду заботиться о вас.

Я засмеялась ещё громче.

— Андрей, у меня и так нет финансовых проблем. Я сама зарабатываю, у меня есть квартира, машина, и я не собираюсь жить на чьи-то деньги. Это приятно, конечно, но я не из тех женщин, которых нужно покупать.

Он помолчал, глядя на меня. Потом улыбнулся:

— Я и не пытаюсь тебя купить. Просто хочу, чтобы ты знала: я серьёзен. И я готов ждать.

Я поправила волосы и взялась за ручку двери.

— Я подумаю, Андрей. Обещаю.

— Подумай, — сказал он. — А я пока подожду.

Я вышла из машины, поднялась домой и долго стояла у окна, глядя на ночной город. Ещё один мужчина. Ещё одно предложение. Только теперь — с содержанием. И я понимала: мне это не нужно. Но где-то глубоко внутри было приятно, что такой человек, как Андрей, хочет меня до сих пор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

18. Фейковый аккаунт

Я редко заходила на сайт. Но в тот вечер я вдруг подумала: а что, если я теряю что-то важное? Вдруг там скопились сообщения, вдруг кто-то интересный написал, вдруг всё это ещё может меня удивить? Я налила себе чай, села на диван с ноутбуком и открыла сайт.

Двадцать семь новых сообщений. Я начала листать. Всё как обычно: мужчины писали стандартное «Привет, как дела?», предлагали встретиться, звали в кино, в бар, на прогулку. Кто-то сразу слал фотографии без рубашки. Кто-то, наоборот, был слишком осторожен и спрашивал, «настоящая ли я». Один написал длинное сообщение о том, что ищет «родственную душу для долгих разговоров и поездок на выходные». Другой предлагал встретиться через час, потому что «есть свободное окно между встречами». Я пролистала всё до конца и вдруг наткнулась на старую переписку с Дмитрием. Он был на сайте. Прямо сейчас.

Внутри что-то кольнуло. Ревность? Может быть. А может, просто укол самолюбия. Я же знала, что он иногда заходит сюда. Я и сама вот зашла. Но видеть его зелёный огонёк сейчас, в этот самый момент, было почему-то неприятно. Мы с ним встречались два дня назад. Хотя, по сути, мы не давали друг другу никаких обещаний. И я тоже сидела на этом сайте. И тоже читала сообщения. Но внутри всё равно заскребло.

Я закрыла ноутбук, пошла в ванную, набрала горячую воду, вылила в неё пену и легла. Надела наушники, включила музыку — что-то медленное, французское, из старого плейлиста. Лежала в пене около часа, стараясь ни о чём не думать. О Дмитрии. О сайте. О себе.

После ванны я вернулась в комнату и снова открыла ноутбук. Он всё ещё был на сайте. Прошёл час, а он всё там. Я усмехнулась. Ну и пусть. Я пошла на кухню, приготовила ужин — что-то лёгкое, пасту с овощами, — поела, убрала со стола. Прошло ещё около часа. Я снова подошла к компьютеру. Он был там. Всё ещё. Или уже снова.

Мне это не нравилось. Я понимала, что не имею права. Что он свободный человек. Что у нас был просто секс, и ничего больше. Но внутри всё сжималось. Я ревновала. По-настоящему. И от этого было тошно.

Тогда я решила завести левую страничку. Быстро, почти не думая. Скачала из интернета пару фотографий симпатичной брюнетки, придумала имя — Карина, тридцать лет. Поставила статус: «Никаких обязательств, просто интересные встречи». Зашла к нему на страницу и написала:

«Ты мне понравился. Давай познакомимся. Я Карина».

Он ответил через десять минут.

«Ты симпатичная. Где живёшь?»

У меня затряслись руки. Я смотрела на экран и не могла понять, зачем я это делаю. Но остановиться не могла.

«Возле Университета», — написала я. Это было совсем близко к нему.

«Мы соседи. Давай познакомимся поближе. Ты ко мне или я к тебе?»

У меня на глаза навернулись слёзы. Я смотрела на это сообщение и чувствовала, как внутри всё обрывается. Конечно, он никому ничего не обещал. Конечно, мы никто друг другу. Но от этих слов было больно. Потому что я поняла: для него я — одна из многих. Просто ещё одна Карина, с которой можно «познакомиться поближе». И неважно, что я сама спровоцировала эту переписку. Боль была настоящей.

Я закрыла ноутбук. Посидела в тишине. Потом вытерла слёзы и сказала себе: «Всё. Хватит. Больше я с ним не встречаюсь. Никогда».

Я не хотела таких отношений. Даже если это был просто секс. Даже если у нас не было обязательств. Я хотела быть единственной. И я это заслуживала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

19. Хирург

После той истории с моим фейковым аккаунтом я несколько дней не открывала сайт. Просто не хотела. Внутри было горько и пусто. Я не жалела, что вывела Дмитрия на чистую воду, но мне было больно. Казалось, я снова что-то нашла — и тут же потеряла. И самое противное, что я не имела права на эту боль. Никто никому ничего не обещал. Я сама придумала себе человека, которого не было.

Я злилась. На него, на себя, на весь этот сайт, где все друг друга пробуют, как вещи в магазине. Один не подошёл, второй не понравился, третий вроде нормальный — но пропал. А через неделю снова всплывает: «привет, как дела?» И ты, уставшая, отвечаешь. Потому что знакомое лицо лучше, чем пустота.

В субботу вечером я сидела на кухне с чашкой остывшего чая, когда раздался звук сообщения. Машинально взяла телефон. Это был он. Хирург Олег. Тот самый, с которым у нас была отличная ночь и от которого я ждала звонка три дня, а потом перестала ждать.

«Привет, Соня. Как ты? Может, встретимся?»

Я долго смотрела на экран. Потом набрала:

«Привет. Если хочешь — приезжай. Адрес помнишь?»

«Помню. Буду через сорок минут».

Я не стала краситься. Не стала переодеваться. Даже не убрала чашку со стола. Просто одела домашние штаны, чтобы не быть в одной футболке, и осталась сидеть на кухне. Было какое-то странное спокойствие. Как будто я уже не ждала ничего — ни хорошего, ни плохого. Просто согласилась на встречу, потому что одной сидеть было ещё хуже.

Он позвонил в дверь через сорок минут. Я открыла. Он стоял на пороге — в джинсах, в светлой рубашке, с бутылкой вина в руке. Увидел меня, улыбнулся.

— Привет, — сказал он. — Хорошо выглядишь, только немного устало.

— Это потому что я устала, — ответила я, отступая в квартиру. — Проходи.

Он разулся, прошёл на кухню, поставил бутылку на стол. Сел. Я налила нам вина — себе почти полный бокал.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально. А ты? Почему вдруг вспомнил обо мне?

— Я не забывал, — он посмотрела на меня серьёзно. — Просто завал на работе. Дежурства, операции, всё как всегда. Но я всё время хотел тебе написать. А сегодня понял, что если не напишу — не прощу себя.

Я усмехнулась.

— Красиво говоришь.

— Я не говорю красиво. Я говорю правду.

Мы помолчали. Я пила вино и смотрела на него. Красивый. Взрослый. Уверенный. С такими мужчинами легко, пока не начинаешь ждать от них звонка. А потом они исчезают, а ты сидишь и чувствуешь себя дурой. Но я больше не буду ждать. Не хочу.

— Послушай, Соня, — сказал он. — Я понимаю, что пропал. Не позвонил. Не написал. Я идиот. Но я сейчас здесь. И я бы хотел... попробовать снова. Если ты, конечно, не против.

Я допила вино, отставила бокал и посмотрела на него.

— Знаешь, Олег, я устала от «попробовать снова». От этих качелей. От исчезновений и появлений. Я не хочу быть запасным вариантом.

Он взял меня за руку.

— Ты не запасной вариант. Ты — женщина, о которой я думал. И мне стыдно, что я не написал тебе раньше.

— А сейчас что изменилось?

— Сейчас я испугался, что ты уже не ответишь. И понял, что не хочу тебя терять.

Он смотрел мне в глаза. В его взгляде не было игры. Только усталость и что-то похожее на нежность. Я вдруг поняла, что не хочу ни в чём разбираться. Не хочу анализировать, не хочу обижаться, не хочу проверять. Я просто хочу, чтобы рядом был кто-то тёплый. Хотя бы на эту ночь.

— Оставайся, — сказала я. — Только без обещаний. Без «я позвоню». Просто сейчас.

Он кивнул. Поднялся, подошёл ко мне, обнял за плечи. Я уткнулась лицом в его грудь и закрыла глаза.

— Сегодня Лиза, моя дочь, уехала к бабушке с дедушкой, — сказала я. — На выходные. Мы одни.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, и я почувствовала в его голосе улыбку.

— Ничего не предлагаю. Просто говорю.

— Соня, — сказал он тихо, — если ты хочешь, чтобы я ушёл — я уйду. Если хочешь, чтобы я остался — я останусь. Ты решаешь.

— Тогда оставайся.

Мы пошли в спальню. Я сняла с него рубашку, провела руками по его груди. Он был красивым — не как модель, а как мужчина, у которого есть шрамы, мышцы и запах, очень приятный запах. Он раздел меня и мы легли в кровать.

— У тебя шрамы на руках, — сказала я, касаясь пальцами его предплечья.

— Руки хирурга, — ответил он. — Бинтуют себя редко, а пациентов часто.

Он взял мою руку и положил себе на живот. Я чувствовала, как он дышит, чувствовала тепло его кожи под своими пальцами. Потом он убрал мою руку и начал гладить меня — медленно, по плечам, по груди, по бёдрам. Его пальцы двигались по моему телу, бесцельно блуждая по мне.

— Соня, — сказал он. — Я давно не лежал с женщиной в одной постели, чтобы просто лежать.

— Тогда лежи, — сказала я. — Я не кусаюсь. Иногда.

Он засмеялся — низко, хрипловато, и я почувствовала, как его руки скользят по моим бёдрам.

— Иногда — это когда? — спросил он.

— Когда мне что-то не нравится, — сказала я. — Например, когда мужчина говорит «я позвоню» и не звонит.

— Я понял, — сказал он. — Я запомнил.

— Ну и как ты? — спросила я. — Ты вообще умеешь просто спокойно лежать?

— Нет, — признался он. — Я умею работать. И спать. И есть. Но лежать просто так — сложно. Это, наверное, из-за профессии. Когда привыкаешь всё время что-то делать, трудно просто быть.

— Тогда делай, — сказала я. — Только чтобы мне нравилось.

Он засмеялся и начал целовать меня — медленно и нежно. Он двигался по моему телу, как по знакомой карте. Я лежала и чувствовала, как его губы касаются моей шеи, ключиц, груди. Как его руки скользят по моему животу, по бёдрам, раздвигают ноги. Потом он лёг сверху и вошёл в меня — медленно, без спешки, и я закрыла глаза.

— Ты как? — спросил он.

— Хорошо, — выдохнула я. — Лучше, чем я думала.

— Я тоже, — сказал он. — Лучше, чем я думал.

Мы двигались медленно, почти лениво. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его руки. Он кончил, и я почувствовала, как он замирает внутри меня. Как его дыхание успокаивается. Как его руки гладят мои плечи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Соня, — сказал он, ложась рядом и обнимая меня. — Я не знаю, что будет завтра. Но сейчас — мне хорошо.

— Олег, — сказала я. — А сейчас ты скажешь, что у меня красивый пульс?

Он засмеялся. И мы уснули.

20. Нет слов

Это был шестой месяц моей жизни на сайте знакомств. Почти полгода разочарований, странных встреч, забавных неудач и нескольких приятных ночей, которые ни к чему не привели. Я уже привыкла к этому ритму: общаешься, надеешься, разочаровываешься. И снова. И снова.

С Игорем мы начали переписываться в понедельник. Он написал мне первым. Простое: «Привет. Ты очень красивая. Можно я спрошу у тебя что-то личное?» Обычно мужчины писали и не спрашивали разрешения. А этот спросил.

— Можно, — ответила я, чувствуя любопытство.

— Какими духами ты пользуешься? Хочу представить твой образ целиком. Ты очень привлекательная.

Я улыбнулась, глядя в экран.

— Интересный вопрос. Приятно.

— Скажи, София, ты позволяешь себе быть слабой? Или всегда держишь всё под контролем?

— Второе, — ответила я. — Наверное, привыкла.

— А зря, — написал он. — Иногда быть слабой — это не слабость. Это доверие. А ты умеешь доверять?

— Не знаю, — честно призналась я. — Я давно не пробовала.

Мы переписывались каждый вечер в течение недели. Он был внимательным, задавал вопросы, слушал мои ответы, не перебивал. Он не торопил, не давил, не спрашивал про секс во втором сообщении. Просто был приятным собеседником в этом странном цифровом пространстве.

Где-то на пятый день он сказал:

— Знаешь, что я понял? Ты — редкая женщина. Ты умная, красивая, но при этом не пытаешься казаться. Я не встречал таких здесь.

— Может, ты просто мало встречал? — ответила я, пытаясь скрыть, как приятны его слова.

— Я встречал достаточно, — ответил он. — И я знаю, когда передо мной настоящая женщина, которая не пытается что-то выторговать у практически незнакомого мужчины. Ты — настоящая.

Он рассказывал о себе — о том, что он разведён, у него есть сын, который живёт с матерью, что он много работает и иногда чувствует себя одиноким. Я слушала, понимала, сопереживала. И постепенно мы начали говорить о более личных вещах.

— Скажи, Соня, — написал он, когда я уже собралась идти спать. — Ты скучаешь по мужским рукам? По тому, как тебя обнимают, целуют, просто касаются?

Я задержала дыхание.

— Иногда, — написала я.

— А по чему ещё ты скучаешь?

Я помедлила. Потом написала:

— По тому, как меня хотят.

— Ты очень красивая женщина, Соня, — ответил он через несколько секунд. — И я хочу тебя. Не для того, чтобы просто переспать. А чтобы увидеть тебя настоящую. Увидеть, как ты краснеешь, как твои глаза закрываются от удовольствия. Ты же не против, если я буду тебя хотеть?

— Я не знаю, — написала я.

— Просто представь, — сказал он. — Представь, что я рядом. Что я целую твою шею, спускаюсь к груди. Ты чувствуешь это?

— Да, — написала я.

— Покажи мне. Я хочу видеть тебя.

Я знала, что это слишком смело. Что я, наверное, не должна. Но я хотела быть желанной. Я хотела верить, что красива. Я сняла футболку, подошла к зеркалу и сделала фото. Грудь без лица. Отправила.

Через секунду он ответил:

— Ты божественна. Ты чувствуешь, как я хочу тебя? Я хочу целовать каждую часть твоего тела. Я хочу слышать твой голос.

Он прислал фото. Он был красивым — подтянутый, с приятной улыбкой, без рубашки. Следом пришла фотография его члена. Моё сердце стало биться чаще.

— Теперь твоя очередь, — сказал он. — Покажи мне себя. Никто не увидит. Это только наше.

Я разделась, встала перед зеркалом и сфотографировала себя в полный рост. Отправила. Он написал: «Ты невероятна», «Твоя кожа светится», «Теперь я хочу тебя ещё больше». Мы разговаривали до утра. Я знала, что это безумие. Но я уже не могла остановиться.

Утром он написал:

— София, я хочу встретиться. Сегодня. Я просто хочу увидеть тебя, обнять, почувствовать твой запах. Всё будет так, как ты захочешь. Мы просто встретимся. Это всё.

— Я не знаю, — написала я.

— Мы можем встретиться у меня в машине. Просто посидеть, поговорить. Если ты захочешь уйти — я отвезу тебя домой. Без вопросов. Обещаю.

— Хорошо, я буду на своей машине, — ответила я.

Он прислал адрес. Парковка у торгового центра, в шесть вечера. Я подъехала, как договорились, самый дальний ряд, справа. Я сидела в своей машине, глядя на серебристый джип, который он описал в сообщении. Я не знала, зачем я здесь. Но я уже не могла отступить.

Его машина стояла напротив моей, и мы смотрели друг на друга через лобовое стекло. Он улыбался мне, я отвечала. Он был таким же, как на фото, — определённо красавчик. Потом он вытянул руки поверх руля к лобовому стеклу и пальцами показал жест «иди сюда». Это было так красиво и необычно. Я вышла из своей машины и медленно пошла к нему. Он тоже вышел, улыбнулся и раскрыл объятия, чтобы приветствовать меня. Я подошла к нему, он обнял меня и прижал к себе, как будто мы с ним давно не виделись, как будто мы уже сто лет знакомы, как будто мы расстались, а теперь опять встретились. Мне стало так тепло в этот холодный ноябрьский день. Он отстранился и посмотрел мне в глаза, а потом сказал:

— Соня, я так рад тебя видеть. Ты не замёрзла? Пойдём сядем в машину, там тепло.

Я всё ещё молчала, внутри у меня всё переворачивалось.

Игорь открыл передо мной дверь, и я села на заднее сиденье. Он сел рядом. Он не стал сразу говорить о сексе. Он просто смотрел на меня, потом улыбнулся и сказал:

— Ты даже красивее, чем на фото. Я не ожидал.

— Спасибо, — ответила я.

Мы говорили около часа. Он рассказывал о своей работе, я — о своей дочери, о том, почему я осталась одна. А потом он положил руку мне на колено и сказал:

— Соня, я очень хочу тебя.

Я молчала, чувствуя, как его рука поднимается выше.

— Я хочу тебя, — повторил он. — Сильно. Скажи, что ты тоже хочешь.

— Хочу, — прошептала я.

Он наклонился и поцеловал меня — требовательно, жадно. Я ответила, чувствуя, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моей куртке. Потом он расстегнул блузку, и я почувствовала, как он касается моей груди. Всё произошло быстро: он положил меня на сиденье, расстегнул мои брюки, снял их вместе с трусами и лёг сверху, накрыв меня своим телом, раздвинул мои ноги и вошёл в меня. Его движения были резкими, почти грубыми. Я сжимала его плечи и смотрела в потолок, чувствуя, как он двигается во мне. Он кончил. Я, как всегда, — нет. Он лежал на мне, тяжело дыша, потом поднялся, поправил одежду, помог мне встать, одеться и сказал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты очень классная, Соня. Я позвоню тебе.

Он проводил меня к моей машине, мы обменялись парой фраз и разъехались. Я думала, что будет продолжение. Что он напишет. Но он не написал. Через день я отправила ему сообщение: «Как ты?» Ответ пришёл через несколько часов: «София, ты замечательная женщина. Но я понял, что не готов к отношениям. Прости».

Я прочла и улыбнулась. У меня нет слов. Я просто закрыла чат и удалила его номер.

21. Опять самоотчитываюсь

После той встречи в машине я ещё два дня ходила сама не своя. Нет, не из-за мужчины. Из-за себя. Из-за того, как легко я снова согласилась. Как легко поехала на эту встречу. Как послушно легла на заднее сиденье, как легко раздвинула ноги, почти что зная, что ничего не будет — ни продолжения, ни утреннего звонка, ни даже нормального «как ты?». И ведь ничего не было.

Я опять самоотчитываюсь. Это уже вошло в привычку. Каждый раз после очередного «свидания» я сижу и допрашиваю себя, как следователь: зачем поехала? чего ждала? что получила? И почти всегда ответ один: я ждала не столько секса, сколько подтверждения, что я ещё нужна. Что на меня можно смотреть с желанием. Что я не просто мама, преподавательница, вдова, женщина, которая всё тащит на себе, — а ещё и просто живая, тёплая, желанная.

Оргазм с этими мужчинами случался редко. Очень редко. Иногда я вообще ничего не чувствовала — просто позволяла, ждала, когда всё закончится, и возвращалась домой с чувством, что выполнила какой-то странный долг. Но даже тогда, даже после самого пустого секса, мне было легче. Потому что меня хотели. Хоть полчаса. Хоть в машине. Хоть без продолжения.

Это как голод, который не утоляется едой. Мне нужны были не мужчины. Мне нужно было тепло. Объятия. Взгляд, в котором есть интерес. Простое человеческое «ты мне нравишься». Но вместо этого я получала полуголых незнакомцев, которые после секса исчезали быстрее, чем я успевала надеть трусы.

И вот что странно. Ведь по ту сторону экрана эти люди кажутся нормальными. Вменяемыми. С работой, с прошлым, с какими-то увлечениями. Они умеют шутить, задавать вопросы, делать вид, что им интересно. А потом оказывается, что один женат, другой живёт с бывшей, третий вообще пропал после первой ночи, хотя говорил, что «всё было прекрасно». Где логика? Почему взрослый мужчина не может просто сказать: «Я не готов к отношениям, но ты мне понравилась. Давай просто встретимся ещё раз»? Почему надо исчезать, выдумывать занятость, писать «позвоню» и не звонить?

Наверное, они все женаты. Или почти все. Или просто боятся. Или ищут лёгкое, а находят женщину, которая всё-таки хочет большего, чем секс на заднем сиденье. А я... я всё ещё верю, что где-то там, среди этих анкет, есть человек, с которым мы совпадём. Не идеальный. Просто мой. С которым не нужно будет ничего изображать. С которым секс не будет пустым. С которым можно будет просто лежать рядом и молчать, и это не будет неловко.

Но пока его нет. И я снова открываю сайт, как дура, и читаю сообщения от тех, кто пишет «привет, красотка» и «что делаешь вечером?». И думаю: может, хватит? Может, пора перестать искать? Но внутри всё равно что-то ждёт. Что-то, что сильнее меня.

И, наверное, именно это «что-то» и заставляет меня снова ехать на встречу. Даже когда я обещаю себе, что это в последний раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

22. Маскарад

Алекс позвонил двадцать девятого декабря.

— Соня, у меня к тебе серьёзный вопрос. Ты какого размера носишь бельё? Хотя нет, это я и так знаю. Слушай сюда: есть два варианта костюма. Мальвина или невеста. Что выбираешь?

— Алекс, ты с ума сошёл? Какой ещё костюм?

— Новогодний. Андрей устраивает маскарад. Я обещал привезти тебя. И костюм тоже обещал. Так что выбирай: или Мальвина с голубыми волосами, или свадебное платье с фатой.

— А что будет, если я выберу невесту?

— Тогда Андрей решит, что мы приехали жениться, и не пустит нас на порог. А Мальвина — это безопасно. Там все будут с разноцветными волосами. Или почти все. В общем, я бы на твоём месте взял Мальвину.

— А ты кем будешь?

— Я — Д'Артаньян.

— А Андрей?

— Арамис. Так что тебе, Мальвина, придётся разрываться между двумя мушкетёрами. Как в хорошем французском романе.

Я засмеялась.

— Ладно. Вези Мальвину. Только если костюм окажется уродским, я останусь дома.

— Не окажется. Я выбирал. Доверься Д'Артаньяну.

Тридцать первого он заехал за мной в в 8 вечера. Я вышла из подъезда и села в его машину. На заднем сиденье лежала большая коробка.

— Это твой наряд, — сказал он. — Переоденешься у Андрея. Там есть комната для гостей.

Мы ехали за город, слушали музыку, смеялись. Я смотрела на заснеженные деревья и думала о том, что прошлый раз этот коттедж изменил мою жизнь. Что будет в этот раз, я не знала. Но внутри было предвкушение.

Андрей встретил нас в прихожей — высокий, в белой рубашке, в брюках. На голове — шляпа с пером.

— Арамис, — представился он и поцеловал мне руку.

— Мальвина, — ответила я.

— А я Д'Артаньян, — сказал Алекс, скидывая пальто. — Так что смотри, Мальвина, тут сразу два галантных кавалера.

Мне показали комнату для гостей. Я открыла коробку. Внутри лежал костюм Мальвины: нежно-голубое платье, парик с голубыми кудрями, белые чулки и туфельки. Всё новое, аккуратное, явно недешёвое. Я надела платье, примерила парик. Посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела девочка с голубыми волосами. Я хихикнула. Это было смешно и красиво одновременно.

Праздник начинался. Гости собирались, в доме пахло мандаринами и хвоей, горели свечи, играла музыка. Я вышла в гостиную, и Алекс тут же подошёл ко мне.

— Мальвина, вы прекрасны, — сказал он, подавая мне бокал шампанского.

— Благодарю, Д'Артаньян. А где Арамис?

— Арамис занят. У него дом, гости, оливье. Но он просил передать, что ты сегодня будешь его главной гостьей.

Я улыбнулась. Мы гуляли по дому, общались с гостями, танцевали. Парики, маски, блёстки. Всё как в сказке. Андрей то и дело подходил, подливал шампанское, шептал комплименты. Алекс танцевал со мной медленные танцы, держа руку на моей талии.

Около одиннадцати Андрей попросил всех выйти на террасу — смотреть салют. Все потянулись к дверям. Я хотела пойти со всеми, но Андрей взял меня за руку и увлёк в сторону.

— Мальвина, у меня для тебя подарок, — тихо сказал он.

— Подарок? Сейчас?

— Сейчас. Это важно.

Он привёл меня в кабинет, закрыл дверь и протянул коробку в серебристой бумаге.

— Открой.

Я развернула. Внутри была плоская коробка. Я подняла крышку. На чёрном бархате лежал тонкий планшет для нот. Настоящий, профессиональный, с большим экраном и педалью для перелистывания. Я видела такие в интернете, смотрела обзоры, мечтала, но всегда говорила себе: не сейчас. Слишком дорого.

— Андрей... — выдохнула я. — Это же...

— Я ничего не понимаю в музыке, — перебил он. — Но мне сказали, что это лучший подарок для пианиста. Ты достойна лучшего. И не смей говорить, что это слишком. Я хочу, чтобы ты приняла его. Без чувства вины. Просто как подарок.

Я смотрела на планшет, на его упаковку, на этого большого, немного старомодного мужчину, который смотрел на меня с такой надеждой. У меня защипало в глазах.

— Спасибо, — прошептала я. — Это... невероятно.

— Пользуйся, — он улыбнулся. — И не думай, что ты мне чем-то обязана.

«Ну конечно, — подумала я. — Не быть обязанной — значит быть неблагодарной. Но как же я завидую женщинам, которые умеют просто принимать подарки. Просто так. Без чувства вины. Без мысли о том, что за всё придётся платить».

Я обняла его. Он обнял меня в ответ.

— С наступающим, Мальвина, — прошептал он.

— С наступающим, Арамис, — ответила я.

Потом были куранты. Мы стояли на террасе, смотрели салют, пили шампанское. Алекс обнял меня сзади, Андрей стоял рядом и держал меня за руку. Я была между ними. И мне было хорошо.

После полуночи гости гуляли, танцевали, кто-то пел, кто-то уже спал на диванах. Меня снова «похитили». На этот раз Андрей увёл меня наверх, в ту самую спальню, где всё случилось в первый раз. Он закрыл дверь, прижал меня к стене и поцеловал.

— Мальвина, — выдохнул он, — я думаю о тебе весь вечер.

Я чувствовала его дыхание, его руки, которые уже скользили по моей спине, нащупывая молнию на платье. Он расстегнул её медленно, спустил плечи, и платье упало к моим ногам, открывая мою грудь. Я стояла перед ним в чулках — белых, ажурных, с кружевной резинкой, которые доходили до середины бедра. Трусики — единственное, что оставалось на мне, но он их быстро снял. Я стояла перед ним голая. Он отступил на шаг, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Мне нравится. Очень.

Потом он разделся сам, взял меня за руку и подвёл к кровати. Уложил на спину, наклонился, поцеловал меня в губы, потом спустился ниже — к шее, к груди. Его рука легла мне на бедро, чуть выше кружева чулка, и он начал гладить меня между ног. Другой рукой он трогал мою грудь, бёдра, ноги. Потом он раздвинул мои колени, лег на меня и вошёл своим членом в мою, уже мокрую, дырочку — медленно, глубоко, глядя мне в глаза.

— Ты очень красивая в этих чулках, — сказал он, двигаясь во мне.

Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как чулки трутся о его ноги. Он трахал меня долго, то ускоряясь, то останавливаясь. Я кончила, вцепившись в его плечи, и он кончил следом, прижимая меня к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С Новым годом, — прошептала я.

— С Новым годом, Мальвина.

Он лёг рядом, и я потянулась за трусиками, но он перехватил их, поднял и зажал в кулаке.

— Не одевай их, — сказал он, улыбаясь. — Они останутся у меня. Я отдам их, когда ты будешь уезжать домой.

Я посмотрела на него, чувствуя, как улыбка появляется на моих губах.

— Ты серьёзно?

— Вполне, — сказал он. — Так я буду знать, что ты всё ещё здесь.

Он просунул руку между моих ног, накрыл ладонью лобок и пальцами раздвинул мокрые губки, начал гладить меня.

Мы лежали в тишине. За дверью слышалась музыка. Праздник продолжался. Но я уже не хотела возвращаться в гостиную. Я хотела остаться здесь — с ним, с его пальцами, которые уже входили в меня и массировали переднюю стенку. Я снова начала возбуждаться, закрыла глаза и подалась навстречу его руке. А он остановился, вытащил из меня пальцы и сказал:

— Продолжим позже. Наверное, нас потеряли.

Я застонала, потому что это я его потеряла. Но он уже встал и начал одеваться. Потом подал мне руки, потянул меня на себя и поставил на пол. Ещё раз провёл ладонью по моей груди, развернул к двери, шлёпнул по голой попе и подтолкнул к лежащему на полу платью. Я вздохнула и пошла одеваться.

23. Новый год

Когда мы вернулись в гостиную, там по-прежнему было шумно и весело. Гости танцевали, смеялись, звенели бокалами. Музыка стала громче, свет мягче, и всё вокруг казалось немного нереальным — как в красивом сне, который снится под утро. Я была пьяная, возбуждённая и ещё не отошедшая от того, что случилось в спальне. Мне хотелось снова. Хотелось ещё. Но Андрей уже куда-то растворился среди гостей и стал для меня недосягаемым.

Зато рядом тут же возник Алекс. Подошёл, обнял за талию, притянул к себе.

— Я тебя потерял, — сказал он мне в ухо.

Я засмеялась и повернула к нему голову.

— А я, кажется, трусы потеряла.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Ты что, сейчас без трусов?

— Ну да. Твой Арамис у меня их забрал.

Алекс рассмеялся.

— Я хочу лично убедиться, что всё так, как ты рассказываешь.

Он взял меня за руку и потащил за собой в ту гостевую комнату, где я переодевалась в костюм Мальвины. Мы зашли внутрь, Алекс закрыл дверь и прижал меня спиной к ней. Потом задрал моё платье спереди, посмотрел и замер. На мне были белые чулки — и больше ничего. Ни трусов, ни стеснения. Он застонал, глядя на меня.

— Какая ты... — выдохнул он и сразу засунул руку между моих ног. Пальцы вошли внутрь, и я откинула голову, чувствуя, как он двигает ими внутри меня. Потом он поцеловал меня в губы.

— Какая ты мокрая, — прошептал он. — И растянутая. Андрей, кажется, всё для меня приготовил.

Он развернул меня к себе задом, расстегнул ширинку и вошёл сразу — глубоко, быстро, до конца. Я вскрикнула. Именно этого мне сейчас и не хватало. Он держал меня за бёдра и трахал сильными, уверенными толчками, а я стояла, упираясь в дверь, и наслаждалась этой силой, которая наконец успокаивала моё возбуждение.

Но тут я вдруг представила, как мы выглядим со стороны: Мальвина с голубыми кудрями и задранным платьем, и Д'Артаньян в камзоле и с обнажённым членом, который болтается где-то между шпагой и кожаным поясом.

— Я не могу, — засмеялась я. — Ты представляешь, как мы выглядим? Д'Артаньян трахает Мальвину!

— Ты давай не мешай, — пробормотал Алекс, но уже улыбался.

— Д'Артаньян, ты давай там не улыбайся! Мальвину надо серьёзно трахать!

— Сейчас-сейчас... — выдохнул он. — Я уже на финишной прямой.

И тут я почувствовала, как его шпага, которая висела у него на поясе, начала стучать по моей ноге в такт его движениям.

— Погоди-погоди, — сказала я, задыхаясь от смеха. — Твоя шпага мне по ноге бьёт.

— Это не шпага, — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Это мой член.

— Твой член в другом месте, Д'Артаньян.

— Значит, это эхо, — ответил он, и мы оба заржали в голос.

Он опустил голову мне на плечо, и я почувствовала, как его член выскальзывает из меня. Мы оба сползли по двери на пол, сели, прижимаясь друг к другу, и хохотали, вытирая слёзы.

— Вот из-за тебя у меня год плохо начался, — сказал Алекс. — Говорят же: как встретишь, так и проведёшь. Я теперь что, весь год кончить не смогу?

— Ну извини, Д'Артаньян. Мальвина не виновата, что у тебя член болтается быстрее, чем шпага в бою с гвардейцами.

— Не виновата?! Ты же начала ржать в самый ответственный момент!

— А что, мне плакать надо было?

— В общем, должна мне будешь. За тобой должок, Мальвина. По первому требованию.

Я встала на колени и поползла по полу, делая вид, что убегаю. Алекс схватил меня за ногу.

— Куда ползёшь? Не отползай далеко. Может, я сейчас ещё что-нибудь смогу.

Он задрал платье и оголил мой зад. Я стояла на четвереньках и опять смеялась.

— Так, всё, хватит ржать, — сказал он. — Стой так. Я сейчас всё доделаю.

Он встал на колени сзади, пристроился и вошёл. Его шпага теперь начала стучать по полу, и я, слышала этот звук и уже не могла остановиться.

— Алекс, твоя шпага...

— Да знаю я, — выдохнул он. — Пусть стучит. Думай, что это аплодисменты.

— Кто аплодирует? — засмеялась я.

— Мы сами себе, — ответил он и кончил, тяжело дыша, а потом выдохнул: — Весёлый Новый год! И мы снова засмеялись, сидя на полу в этой гостевой комнате, как два заговорщика.

— И что мы скажем гостям, если нас спросят где мы были? — спросила я, вытирая слёзы.

— Скажем, что Мальвина учила Д'Артаньяна французскому, — ответил Алекс, поднимаясь и подавая мне руку. — Идём, а то нас уже точно ищут.

Я взяла его руку и встала.

— Я буду без трусов? — спросила я, глядя на него.

— Забудь, Мальвина. Теперь у тебя нет трусов. Ты — свободная женщина. Иди и танцуй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

24. Первое января

Я проснулась от того, что во рту было сухо, будто я всю ночь жевала песок. Голова гудела, как пустой котёл. Я лежала на животе, в чужой постели, в чужой футболке, в съехавшем набок парике, и не сразу вспомнила, где я и что вчера было. А потом вспомнила. И застонала.

Рядом зашевелился Алекс. Он приподнял голову, посмотрел на меня мутными глазами и вдруг заржал. Сначала тихо, потом всё громче.

— Ты чего? — прохрипела я.

— Ты... — он не мог говорить. — Ты с париком этим... Мальвина после бурной ночи...

Я встала, подошла к зеркалу. На меня смотрело нечто: голубые кудри, съехавшие набок, размазанная тушь, белые чулки, которые я так и не сняла. Видок был ещё тот. Я сама начала смеяться. Мы ржали вдвоём, как два идиота, сидя на чужой кровати в чужом доме.

В дверях появился Андрей — свежий, выбритый, в белой футболке и домашних брюках. Посмотрел на нас так, будто мы ему ночью весь дом разгромили.

— С наступившим, — сказал он, едва сдерживая улыбку.

— С наступившим, — ответила я, всё ещё хриплым голосом.

— Кофе готов, — сообщил Андрей. — Если вы, конечно, в состоянии спуститься.

Мы спустились на кухню. Пахло кофе и свежим хлебом. Андрей разлил кофе по чашкам, поставил тарелку с нарезанным лимоном. Я выпила почти залпом, поморщилась и откинулась на спинку стула.

— Мне плохо, — честно сказала я.

— Это нормально, — ответил Андрей. — Праздник удался.

— А у меня даже похмелья нет, — вставил Алекс, уплетая бутерброд. — Потому что я знал, что ты ржёшь в самый ответственный момент, и много не пил.

— Ты вчера всё-таки кончил, — напомнила я. — Так что не начинай.

Андрей поперхнулся кофе. Алекс поднял руки, сдаваясь.

Я поймала себя на мысли, что хочу уехать. Вот прямо сейчас. Не потому что мне было плохо. А потому что всё это — дом, кофе, двое мужчин за столом — вдруг стало слишком. Мне нужно было домой. В свою ванну. В свою постель. В свою тишину.

— Я, наверное, поеду, — сказала я.

Андрей поднял на меня глаза.

— Оставайся. Отдохнёшь. Сходишь в душ. Куда ты поедешь в таком состоянии?

— У меня есть вода и таблетки, — я улыбнулась. — И мне нужна моя подушка.

— Я бы отвёз, но мне за руль нельзя, — сказал Алекс. — Пил вчера.

— Вызову такси.

— Такси первого января? — удивился Андрей.

— Такси первого января, — подтвердила я.

Я поднялась, пошла в гостевую, стянула с себя всё это великолепие, умылась, натянула джинсы и свитер. Парик аккуратно положила на комод. Алекс вошёл, когда я застёгивала сумку.

— Ты чего сбегаешь? — спросил он.

— Я не сбегаю. Просто хочу домой.

— Это и называется «сбегаешь».

Я закинула сумку на плечо и повернулась к нему.

— Вчера всё было классно. Правда. Но утро — это уже не моё.

Он кивнул, не споря. Потом обнял меня, прижал к себе.

— Позвони, когда доедешь.

— Позвоню.

Андрей вышел проводить. Такси уже ждало у ворот. Он сунул мне в руку маленькую коробочку.

— Это тебе. Не смотри сейчас. Дома откроешь.

— Опять? — я засмеялась.

— Это не подарок. Это сувенир. С Нового года.

Я взяла, поцеловала его в щёку и села в такси. Машина тронулась, Я смотрела, как двое мужчин остаются стоять у ворот — один в накинутой куртке, другой в пуховике, оба мне машут. Снег валил, и они выглядели как два заснеженных охранника моего самого странного Нового года.

Дома я первым делом разделась, включила горячую воду, залезла под душ и стояла там, пока кожа не сморщилась. Потом легла в кровать, накрылась одеялом и открыла коробочку. Внутри лежал маленький серебряный брелок — рояль. Я улыбнулась, положила его на тумбочку и закрыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

25. Сайт знакомств

Вечер был тихий, скучный и пах чем-то средним между чаем с бергамотом и разочарованием. Я лежала на диване, завернувшись в плед, и лениво листала ленту. От скуки, как известно, тянет на подвиги. Или на сайт знакомств. Что, в общем-то, одно и то же.

Первый же мужчина, который мне написал, начал с классического «давай познакомимся». Я, недолго думая, представилась. В ответ он тут же выдал драматическую сагу о том, как его в детстве недолюбливали отец и мать, как ломали характер и не давали быть собой. Я, как человек с душой, посочувствовала. Тогда он оживился и перешёл ко второй части марлезонского балета: как его разрушила бывшая. В деталях. С эпитетами. С обидой, вынесенной, видимо, из всех предыдущих браков. А под конец написал:

«Возможно, ты мне подойдёшь. Но мне надо на тебя посмотреть. Ты же понимаешь, я уже обжигался».

Я хмыкнула, представила, как он будет «смотреть», и решила, что обжигаться в ответ мне неинтересно.

Следующее сообщение было ещё лучше.

«Соня, фотографии нужно выбирать поскромнее. Некоторых мужчин это отталкивает».

Я уставилась в экран, потом перечитала ещё раз. Затем ещё. После третьего раза засмеялась и напечатала:

«Не знаю, в какой школе вас учили делать комплименты, но настоятельно рекомендую сменить её на другую. Или хотя бы попросить вернуть деньги».

Я открыла следующее сообщение. Там всё началось прилично, но нет– показалось. Кавалер писал с какой-то пугающей настойчивостью:

«Нам нужно срочно познакомиться. Скажи, где ты живёшь? От этого зависит наше общее будущее. Ты же понимаешь, я должен понимать, куда мне переезжать».

Я отложила телефон, посмотрела на потолок, как бы советуясь с высшими силами, и написала:

«Я живу в квартире. Этаж — между первым и последним. Дом стоит на улице. Если угадаете адрес – значит это судьба».

Тишина. Видимо, он ушёл собирать чемоданы.

Четвёртый кавалер сначала показался вменяемым. Нормальное сообщение, без «привет, красотка» и без «я твой будущий муж». Написал:

«Ты симпатичная. Хотел бы познакомиться. Давай где-нибудь пересечёмся, сходим в кафе».

Я уже почти обрадовалась. Почти. Пока не открыла его фотографии. На парочке из них он стоял в свадебном костюме рядом с невестой. Белое платье, кольца, торт, родственники в эйфории. Всё как надо.

Я не удержалась и написала:

«У вас очень красивая жена. И если вы будете продолжать баловаться на сайте, я ей пожалуюсь на вас».

Ответ не заставил себя ждать:

«Спасибо. Мне тоже нравится моя жена».

Всё. На этом можно было закрывать сайт и идти спать. Но нет. Любопытство — страшная сила.

Следующее сообщение было от мужчины с виду даже симпатичного.

«Давай встретимся вечером после ужина. Погуляем по улице. Ты, как я понял, уже поужинала. Просто подышим воздухом. А я тоже перед встречей поужинаю».

Это звучало почти поэтично. Два человека, которые уже поужинали, идут дышать. Идиллия.

Дальше — больше. Ещё один кавалер, на этот раз деловой. Спрятался под маской серьёзного человека и задал вопрос:

«Кем вы работаете?»

Я, уже уставшая от этого цирка, решила развлечься и ответила:

«Подрабатываю случайными заработками. Мою посуду. Иногда полы».

Ответ прилетел мгновенно:

«Значит, неплохо зарабатываешь. Раз на фотографиях стоишь на море. А квартира у тебя своя или съёмная?»

Всё. Это была точка. Здесь я уже вышла из себя, а затем и с сайта. Я выдохнула, и сказала сама себе:

— Знаешь, Соня, а тебе, кажется, нравится этот дурдом. Иначе зачем ты сюда всё ещё заходишь?

Но ответа не было. Потому что на диване, кроме меня, никого не было. Только плед и сообщения, от которых хотелось спрятаться под этот плед.

Я отложила телефон. И в тишине вечера снова стало скучно. Но уже как-то... по-другому. Смешно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

26. Кирилл

После новогоднего безумия я решила, что с меня хватит красивых, но абсолютно бесперспективных романов. Алекс улетел в отпуск. Андрей вернулся к жене и ребёнку, а я осталась в гордом одиночестве. Ну, и с сайтом знакомств, который снова начал присылать мне «привет, красотка, как дела» от мужчин, у которых на фото был то ремонт, то голый торс, то вообще чей-то кот. Я уже перестала ждать чуда.

И вот я собиралась окончательно распрощаться с сайтом, когда пришло сообщение от мужчины по имени Кирилл. Фото — приличное, сообщение короткое и по делу:

«Приглашаю вас не в ресторан, а в бассейн. Есть хороший спортивный клуб. Поплаваем, выпьем шампанского. Если что, я не маньяк. Просто люблю плавать и ненавижу скучные свидания».

Ну что тут скажешь? После Мальвины и Д'Артаньяна мне как раз не хватало в жизни немного хлора и здорового образа жизни. Я согласилась.

Приехала, честно говоря, с лёгким мандражом. Одно дело — нарядиться на ужин, и совсем другое — появиться перед незнакомым мужчиной в купальнике. Но я решила: раз судьба подкидывает бассейн, надо брать и плыть.

Клуб оказался дорогим. Внутри — стекло, зеркала, приятный запах эвкалипта. Кирилл встретил меня на ресепшене. Высокий, спортивный, с мокрыми волосами — он уже успел поплавать. Улыбнулся так, будто мы сто лет знакомы.

— Вы Соня? Очень приятно. Переодевайтесь, пойдёмте, покажу вам нашу новогоднюю идиллию.

Идиллия оказалась просто шикарной. Вокруг бассейна стояли столики с бокалами и закусками, горели свечи, а вдоль бортиков тянулась гирлянда. Народу было немного, и все такие расслабленные, полуголые и счастливые, будто на закрытой вечеринке для своих. Кто-то уже плавал, кто-то сидел на бортике, опустив ноги в воду, и громко смеялся.

— Это что, праздник? — спросила я.

— Да. Новогодние каникулы.

Я стояла в чёрном слитном купальнике, который сидел на мне идеально, и Кирилл посмотрел на меня так, что я поняла: вечер будет как минимум тёплым.

Он подал мне бокал, и мы сели у бортика. Вода была прозрачная, подсвеченная снизу, и казалось, что вокруг не спортзал, а какой-то дорогой курорт.

— Ну рассказывай, Соня, почему такая красивая женщина встречает Новый год со мной в бассейне, а не на Мальдивах?

— На Мальдивах меня не ждут, — вздохнула я. — А тут хоть шампанское наливают.

Он засмеялся.

— Тогда давай выпьем за то, чтобы в следующем году тебя ждали везде. Ну, или хотя бы в приличных бассейнах.

Мы чокнулись. Шампанское было холодным, вода — тёплой, и я наконец-то расслабилась. Мы болтали обо всём: о работе, о путешествиях, о том, как тяжело найти адекватного человека в большом городе. Кирилл оказался лёгким, остроумным, и с ним было на удивление просто. А потом мы начали делиться историями с сайта знакомств.

— Написала мне как-то женщина: «Посмотрите на меня, пожалуйста, я вам должна понравиться», — начал Кирилл. — Захожу я к ней на страничку и вижу там наши совместные фотографии! Я в шоке. Брата-близнеца у меня нет. Оказалось, она просто отфотошопила нас вместе, чтобы, как сама написала, «посмотреть, какая из нас пара красивая получится». Плюс на одной из фотографий ещё и двоих детей пририсовала.

Я засмеялась, представив эту картину: вот он, красивый, счастливый, а рядом — он же, но уже в роли мужа и отца. Женщина не просто хотела познакомиться, она уже провела с ним медовый месяц и воспитала детей.

— Ну, поздравляю, — сказала я. — Вы, оказывается, уже счастливый семьянин, просто не в курсе.

— Вот и я о том же. Живу себе, никого не трогаю, а тут бац — и у меня двое детей и жена-фотомастер.

— Надеюсь, вы хотя бы в курсе, как их зовут? — улыбнулась я.

— Нет. Но, судя по её энтузиазму, скоро узнаю.

— А вот ещё шедевр был, — продолжил он. — У девушки на страничке написано: «Ищу нежного, заботливого, доброго, без вредных привычек, любящего детей, красивого, стройного...» и далее по списку. А в конце: «P.S. Миллионерам — скидка сто процентов».

— Девушка конкретная, если ты не миллионер, то хотя бы идеальный? — уточнила я.

— Похоже на то. А если миллионер — добро пожаловать, тебе вообще всё прощается.

— Ну, логично. За миллион можно всё простить. Главное — принести деньги.

Кирилл засмеялся:

— А ты язва, Соня.

— Я не язва. Я просто умею читать между строк. Обычно там написано: «люблю путешествия и хочу стабильности». Ну, то есть, «покажи мне мир и желательно оплати».

— Тогда слушай мою историю, — сказала я. — Захожу к одному мужчине на страничку, а у него в статусе написано: «Если вы одиноки и вам скучно, пьющий мужчина сделает вам весело».

Кирилл поперхнулся шампанским.

— В смысле, у него был статус: «Пьющий мужчина сделает вам весело»? Прямо так?

— Прямо так. Видимо, это была его стратегия соблазнения: пришёл, выпил, развеселил.

— Зато честно.

— И сразу понятно, к чему готовиться. Никаких сюрпризов.

Мы снова засмеялись, чокнулись, сделали по глотку шампанского, и я продолжала:

— А ещё помню статус: «Интересный, умный, без материальных проблем. Разведён, трое детей, но ты не беспокойся, алименты я не плачу».

Кирилл откровенно заржал.

— Гениально. Просто гениально. Мужчина сразу обозначил: «Я классный, деньги есть, потому что алименты не плачу».

— Да. Алименты — это же его личное дело. А ты, женщина, просто не беспокойся.

— Слушай, после таких историй я, кажется, уже не так плох, как о себе думаю.

— Да, по сравнению с ними ты просто рыцарь. Почти идеален. Ну, если не считать, что позвал женщину в бассейн, где сразу можно оценить со всех сторон.

— Так это же тест на твою смелость. Ты прошла.

— Рада. Особенно тому, что надела не белый купальник.

— Я бы запомнил тебя в любом.

Мы снова засмеялись. Потом он неожиданно поднялся, взял меня за руку и потянул к воде.

— Пошли. Пора плавать.

— А шампанское?

— Позже добьём.

И мы зашли в воду. Вода обняла меня, Кирилл плыл рядом, иногда касаясь моей руки, иногда заплывая вперёд, чтобы полюбоваться.

В какой-то момент он поднырнул и вынырнул совсем близко. Наши лица оказались на расстоянии дыхания.

— Ты очень красивая, Соня. Особенно сейчас. Это выглядит так, будто ты героиня фильма, которую я должен был встретить.

Я засмеялась.

— Ты что, сценарий заранее заготовил?

— Нет. Просто люблю, когда всё необычно.

Мы ещё долго плавали, потом сидели в джакузи, ели фрукты и говорили о всякой ерунде.

Когда мы уже выходили из воды, он накинул мне на плечи полотенце и сказал:

— Знаешь, я рад, что ты пришла.

Я улыбнулась. Я ехала домой с глупой улыбкой на лице. И впервые за долгое время мне было не грустно после свидания. Впереди маячило что-то новое, лёгкое и совершенно непредсказуемое.

А на телефоне уже мигало сообщение от Кирилла:

«Если захочешь повторить, у меня здесь безлимитный абонемент. И бутылка шампанского. И, кажется, немного смелости, чтобы позвать тебя снова».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

27. Картинг

Кирилл не пропал. На следующий же день после бассейна написал:

«Я, кажется, по тебе уже скучаю. Это нормально?»

Я посмотрела на экран и подумала: «Ого. А он не тянет кота за хвост. Мне нравится».

«Нормально», — ответила я.

Через минуту прилетело:

«Тогда завтра в семь. Я заеду. Оденься так, чтобы было удобно смеяться. Платье и каблуки отменяются».

Вот так: ни ресторана, ни букетов, ни скучного «какие планы на вечер». Загадка. И мне это чертовски нравилось.

Я надела джинсы, кроссовки и любимый кашемировый свитер. Волосы — в небрежный пучок. На лицо — лёгкий блеск для губ. И всё. Никаких Мальвинских кудрей, никаких чулок. Просто я. Обычная, живая, с надеждой на приключение.

Кирилл приехал ровно в семь на огромном чёрном внедорожнике. Вышел, открыл мне дверь, поцеловал в щёку и загадочно улыбнулся.

— Куда мы? — спросила я, пристёгиваясь.

— Сюрприз, — ответил он. — Но если что, это не опасно. Почти.

— Почти?

— Ну, там есть небольшой риск, что ты меня убьёшь. Но это будет красиво.

Я рассмеялась.

— Обожаю, когда мужчина знает, что его могут убить, но всё равно рискует.

Мы ехали по вечерней Москве, а он включал какую-то лёгкую музыку, подпевал, иногда на меня поглядывал и улыбался. И я ловила себя на мысли, что рядом с ним мне как-то… спокойно? Нет. Не спокойно. Скорее легко. Так легко, как давно уже не было.

Он свернул на парковку какого-то огромного комплекса. Я подняла глаза и прочитала: «Картинг-центр. Крытая трасса. Прокат. Эмоции на скорости».

— Мы что, погоняем? — удивилась я.

— Именно. Я хочу посмотреть, как ты кричишь на поворотах. И ещё хочу, чтобы ты поняла, что со мной не бывает скучно.

— А ты не боишься, что я тебя обгоню? — спросила я с вызовом.

— Мечтай, Соня. Но учти: я с детства не проигрывал.

— Значит, пора начинать.

Мы вошли внутрь. Нас встретил шум моторов, запах бензина и резины. Администратор выдал нам комбинезоны и шлемы. Я смотрела на себя в зеркало и ржала.

— Я похожа на гонщицу из дешёвого сериала.

— Ты похожа на женщину, которая сейчас вдарит по газам и будет счастлива, — сказал Кирилл, поправляя мой шлем. — Пойдём. Покажу тебе, как надо.

Мы вышли на трассу. И я действительно вдарила по газам. Первый круг — как ребёнок, визжала от страха и восторга. Второй — уже смелее, входя в повороты, чувствуя, как карт вибрирует подо мной. Третий — я уже не видела ничего, кроме трассы и его карта впереди. А на четвёртом я его обогнала.

Это было сладко. Очень.

Когда мы вышли с трассы, он снял шлем и посмотрел на меня так, будто я только что выиграла чемпионат мира.

— Так, всё. Я влюбился, — выдохнул он.

Я засмеялась.

— Ты просто не ожидал, что я умею водить.

— Я не ожидал, что ты умеешь так смеяться. Это… потрясающе.

Он подошёл ближе, наклонился и поцеловал меня. Прямо там, на фоне шума моторов, в этих дурацких комбинезонах. Я ответила и не думала ни о чём, кроме этого поцелуя.

Потом мы пошли в кафе при центре. Ели бургеры, пили молочный коктейль и обсуждали, кто лучше вошёл в последний поворот. Кирилл сказал, что я жульничала, он просто отвлёкся на мой карт. Я сказала, что это не моя проблема.

А вечером, когда он вёз меня домой, я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.

— Завтра снова? — спросил он, будто прочитав мои мысли.

— Может быть, — кокетливо ответила я.

— Я заеду в семь. И нет, это не обсуждается. Ты теперь моя гоночная королева.

Я рассмеялась.

— Ну, если только в шлеме и с бургером.

— Всё, что захочешь, Соня. Всё, что захочешь.

Он остановил машину у моего подъезда, повернулся ко мне и серьёзно так сказал:

— Я не знаю, что это. Но оно мне очень нравится. И мне не хочется это спугнуть.

Я улыбнулась, сжала его руку и вышла из машины. А дома, снимая кроссовки, поймала себя на том, что улыбаюсь как дурочка.

На телефоне высветилось сообщение:

«Спасибо за сегодня. Мне с тобой очень хорошо».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

28. Первая ночь

Кирилл позвонил вечером, когда я как раз думала, чем заняться.

— Есть план? — спросил он.

— Пока нет. Только что смотрела на холодильник и решала, можно ли из сыра и оливок собрать ужин.

— Забудь про холодильник. Приезжай ко мне. Я приготовлю пасту. Или хотя бы попробую.

Я засмеялась.

— А если у тебя получится несъедобно?

— Тогда закажем пиццу. Но романтично всё равно будет.

Он продиктовал адрес. Я собралась, села в машину и поехала. Кирилл встретил меня в дверях в фартуке. Я расхохоталась.

— Ты серьёзно? Фартук?

— А что? Женщины любят, когда мужчина готовит. Особенно в фартуке и с голым торсом.

— А почему торс не голый?

— Не хотел тебя сразу смущать. Но могу исправить.

Он снял фартук, стянул футболку и снова надел фартук. Я зааплодировала.

— Вот теперь ужин точно удался.

Мы пили вино на кухне, пока он мешал что-то в сковороде. Паста получилась на удивление вкусной. Мы ели, смеялись, вспоминали картинг, сайт знакомств, бассейн.

Потом он включил музыку, протянул мне руку. Мы танцевали прямо на кухне. Он кружил меня, я смеялась. Потом он прижал меня к себе, и мы уже не танцевали, а целовались. Его губы касались моих мягко и настойчиво. Язык скользнул в мой рот, встретился с моим, и дыхание сбилось. Его большие пальцы гладили скулы, потом одна ладонь скользнула на затылок, притянула ближе. Я вцепилась в его плечи, отвечая с той же жадностью. Мы целовались глубоко, мокро, с лёгкими стонами, и в этом поцелуе было всё — желание, нежность, предвкушение. Когда он наконец оторвался, мои губы горели, а в голове был только туман.

Его руки скользнули под мою футболку.

— Пойдём, — прошептал он.

Мы добрались до спальни, раздеваясь по дороге. Я стащила с него фартук, он — с меня футболку и джинсы. Мы упали на кровать, начали бороться, как подростки. Он щекотал меня, я пинала его, мы смеялись. А потом смех превратился в стоны. Кирилл лежал рядом со мной. Он просунул свою ладонь мне под резинку трусов, и я замерла. Он сказал, чтобы я раздвинула ноги, и стал гладить меня. Потом он снял с меня трусы, лифчик, и я осталась голой. Он раздвинул мои ноги и сел на колени между ними. Он смотрел на меня, гладил мою грудь, живот, говорил, что я красивая. Потом опять начал меня ласкать и двумя руками раздвигал мои губки, растягивал мою дырочку. Он возбуждал клитор, и я текла у него по руке.

Потом он лёг на меня и придавил своей тяжестью к матрасу. А затем вошёл в меня медленно. Я обхватила его ногами. Мы двигались в одном ритме. У него был большой член, который я так хорошо чувствовала, который тёрся о мои стенки, и это было так приятно, что я забыла, как дышать. Потом он перевернул меня на живот, подложил подушку под бёдра и вошёл сзади. Я застонала. Он держал меня за бёдра, целовал спину, шептал всякие приятные глупости. Я кончила, а он — следом.

Мы лежали, обнявшись, и смеялись над тем, как это было спонтанно и хорошо. Потом он снова начал меня трогать, и мы повторили. И ещё раз. Под утро я уснула на его плече.

Проснулась от запаха кофе. Кирилл сидел на кровати, уже одетый, и смотрел на меня.

— Ты во сне улыбалась, — сказал он.

— Потому что мне снилось, что ты снова в фартуке.

— Ну вот. А я мечтал, что тебе снится моя паста.

Мы позавтракали. Он поджарил тосты, налил кофе. Я сидела на его кухне в его футболке, с растрёпанными волосами, и чувствовала себя счастливой.

— Мне с тобой хорошо, — сказал он.

— Мне тоже, — ответила я.

— Тогда давай повторять.

— Давай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

29. Кино

Кирилл предложил сходить в кино. Я согласилась, потому что давно не была в нормальном кинотеатре, а он пообещал «особенные места». Оказалось, это был VIP-зал с широкими креслами-диванами, столиками и официантами. Мы заказали шампанское, устроились на последнем ряду. Свет погас, начался фильм. Я честно пыталась вникнуть в сюжет, но Кирилл положил руку мне на бедро, и с этого момента сюжет перестал меня волновать.

— Мы вообще-то кино пришли смотреть, — прошептала я, когда его пальцы начали медленно ползти вверх.

— Смотрим, — ответил он, не убирая руку. — Ты смотри на экран, а я буду смотреть на тебя.

Я тихо засмеялась. Он наклонился и поцеловал меня щеку. Потом в губы. Мы целовались, пока на экране кто-то взрывал машины и выяснял отношения. Его рука уже была у меня между ног. Я их раздвинула, откинулась на спинку. В зале было темно, на последнем ряду — никого. Я расстегнула его джинсы, взяла член в руку. Он был твёрдый, горячий. Я медленно провела ладонью по всей длине, чувствуя, как он вздрагивает от каждого прикосновения. Он замер, откинулся на спинку. Я гладила его, сжимала, водила большим пальцем по головке. Кирилл тихо застонал. Я наклонилась и провела языком по стволу, по уздечке. Потом взяла головку в рот и начала сосать.Он запустил руку в мои волосы.

Я сосала его член, то ускоряя, то замедляя темп. Он напрягся, его бёдра подались навстречу. Я видела, как ему хорошо, и от этого возбуждалась сама. Наклонилась ниже и провела языком по яичкам. Он застонал громче, вцепился в подлокотник. Я двигала головой, ласкала языком, чувствовала, как ему нравится. Потом остановилась, посмотрела на него, он застонал, засунул руку мне под платье и стянул с меня трусики.

— Иди сюда, — прошептал он.

Я пересела на него, задрала платье, и опустилась на его член. Медленно, до конца. Мы сидели так, в полумраке, и я двигалась на нём, пока на экране кто-то бежал, стрелял и спасал мир. Это было гораздо интереснее чем фильм. Мы кончили одновременно. Я слезна с колен Кирилла и надеялась, что никто ничего не заметил.

Когда зажглись титры, мы всё ещё сидели, обнявшись. Я поправила платье, он застегнул джинсы. Оба делали вид, что смотрели кино.

— Ну как тебе фильм? — спросил он с улыбкой.

— Не помню ни одного кадра, — честно ответила я.

— Значит, хороший был фильм.

Мы вышли из кинотеатра, держась за руки, как подростки, которые только что впервые поцеловались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

30. Прогулка

Весна была ранней, и мы встретились просто погулять вечером. Воздух пах мокрой землёй и чем-то свежим, хотя на самом деле было ещё только начало марта. Я надела короткую куртку, и мы вышли из дома, не строя никаких планов.

Мы пошли по набережной. Он держал меня за руку, Кирилл рассказывал смешные истории с работы — в лицах, с паузами, с таким серьёзным видом, что я смеялась до слёз, и прохожие оборачивались. Он вообще умел рассказывать так, будто всё происходило прямо сейчас, и я видела этих людей, слышала их голоса, хотя никогда их не знала.

Мы зашли в маленькое кафе, взяли два кофе в бумажных стаканах и снова вышли на улицу. Гуляли, говорили обо всём и ни о чём: о музыке, о детстве, о том, кто каким был в школе. Я рассказала ему про восемь лет музыкальной школы, про то, как ненавидела сольфеджио, а он признался, что в детстве мечтал стать дальнобойщиком, но стал совсем не дальнобойщиком. Мы целовались у фонарей, как будто нам по семнадцать, и я ловила себя на том, что улыбаюсь, как дурочка.

Небо затянуло быстро. Сначала просто потемнело, потом упали первые капли. Дождь начался мелкий, почти невесомый, но с каждой минутой становился сильнее. Мы побежали к дому. Влетели в подъезд, запыхавшиеся, с каплями на лицах, и Кирилл взял меня за руку и повёл наверх.

На лестничной площадке он прижал меня к стене и поцеловал. Это был не нежный поцелуй, а жадный, мокрый, с привкусом дождя и кофе. Его губы впились в мои, язык сразу проник в рот, и я ответила, чувствуя, как по телу бегут мурашки — не от холода, а от него.

— Ты сумасшедший, — прошептала я.

— А тебе нравится.

Он прижал меня сильнее к стене и просунул руку под куртку, потом — под пояс моих брюк. Его ладонь скользнула у меня между ног, и я сразу стала мокрая. Он накрыл меня губами снова, целуя жадно, сминая мои губы, пока его пальцы уже ласкали меня там, где всё горело. Я застонала, откинув голову на холодную стену.

Кирилл расстегнул мои брюки, развернул меня спиной к себе, спустил брюки вместе с трусами до колен и наклонил вперёд. Я упёрлась руками в стену. Он вошёл сзади — резко, глубоко, и я вскрикнула. Он трахал меня быстро, сильно, держа за бёдра, и я двигалась навстречу, чувствуя, как холодная стена подъезда и его горячее тело за спиной сводят с ума. Стон срывался с губ, и я даже не думала, что кто-то может выйти из квартиры.

Он кончил со стоном, уткнувшись лбом в мой затылок, прижимаясь ко мне всем телом. Мы стояли так несколько секунд, приходя в себя. Потом он поправил мою одежду, поцеловал в губы — уже мягче.

— Теперь я люблю дождь, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

31. Глеб

Я сидела за своим столом и перебирала ноты, когда услышала в коридоре знакомый звук — быстрые шаги Егора и спокойный, низкий голос Глеба, который что-то негромко ему говорил. Через несколько секунд в дверь постучали.

— Доброе утро, — сказал Глеб, пропуская сына вперёд. — Мы не опоздали?

— Вы вовремя, — ответила я, закрывая папку и поворачиваясь к ним.

Егор подошёл к инструменту, положил руки на колени и замер, дожидаясь моего знака. Я кивнула ему, и он начал играть. Каватина Людмилы из оперы «Руслан и Людмила» Глинки — сложное произведение для десятилетнего ребёнка, но он играл её с той уверенностью, которая появляется только у тех, кто действительно любит музыку и много занимается. Я слушала и вспоминала, как первый раз этот мальчик со своим папой пришёл на занятия.

Четыре года назад Глеб впервые привёл ко мне Егора. Мальчику было шесть, он садился за пианино и не мог усидеть и десяти минут. Глеб тогда был уставшим, недавно разведённым отцом, который не знал, как подступиться к собственному сыну. Он ждал в коридоре, листал телефон, а потом начал оставаться в классе — сначала просто сидел в углу, потом задавал вопросы, потом стал приносить кофе. Мне и себе. Постепенно мы разговорились. Сначала о Егоре, о его успехах, о музыке. Потом — о жизни. О его разводе. О моих вечных попытках найти баланс между работой и личным. Мы стали приятелями. Наверное, даже немного больше, но я запрещала себе об этом думать.

Сейчас Егор делал свои первые заметные успехи в музыке. Когда мальчик закончил, я повернулась к Глебу:

— Глеб, — сказала я, — я хочу, чтобы он принял участие в фестивале русских композиторов в Питере.

Он поднял бровь.

— В Питере?

— Да. Я уже узнала детали. Тем более что Егор готов. Я вижу это по его игре. Ему это нужно — и для развития, и для уверенности.

Глеб перевёл взгляд на сына. Егор смотрел на меня с таким восторгом.

— Егор, ты хочешь поехать? — спросил Глеб.

— Да, — выдохнул мальчик.

— Тогда едем, — сказал он. — Я забронирую гостиницу. Тебе — один номер и нам с Егором — один на двоих.

Мы приехали в Питер в пятницу вечером. Город встретил нас ветром и серым небом. Мы поселились в небольшой гостинице в центре, и Глеб настоял, чтобы я заняла самый лучший номер. Он сказал, что это будет справедливо, и я не стала спорить. Мы разошлись по номерам. Я раскладывала свои вещи, когда в дверь постучали. Это был Глеб. Он вошёл ко мне в номер и сказал:

— Соня, вечером я приглашаю тебя в ресторан. Я знаю здесь одно место, где подают невероятное вино и морепродукты.

Я улыбнулась и кивнула.

Вечером мы сидели в небольшом ресторане у канала. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, создавая тихую музыку. Он рассказывал о Егоровом детстве, о том, как тот впервые пришёл ко мне на занятие, когда ему было шесть лет, и как он сначала плакал и не хотел идти на музыку.

— Ты не представляешь, как он изменился, — сказал он. — Сначала он не хотел играть. А теперь я вижу, как он ждёт занятий с тобой.

— Он талантливый, — сказала я. — У него есть будущее.

— И это благодаря тебе, — сказал он. — Ты нашла к нему подход.

Я опустила глаза, чувствуя, как его слова касаются меня. Он сидел напротив — спокойный, с лёгкой щетиной и тёплыми глазами, в которых было что-то такое, отчего мне становилось не по себе. Я знала его четыре года. Четыре года он привозил сына, ждал в машине, пил кофе в соседней кофейне, иногда оставался на занятия. И всё это время я запрещала себе смотреть на него дольше, чем нужно.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — а ведь я люблю твои занятия не меньше Егора.

Я подняла глаза.

— В каком смысле?

— В прямом. Мне всегда приятно тебя видеть.

— Глеб, перестань, — засмеялась я.

Мы закончили ужинать, вернулись в отель, и Глеб проводил меня до двери номера. Я вошла, приняла душ, завернулась в халат. За окном шумел дождь. Я уже собиралась ложиться спать, когда в дверь постучали.

Я открыла. Глеб стоял на пороге. Он вошёл в номер, захлопнул дверь и прижал меня к стене. Его губы накрыли мои — жёстко, жадно, без разрешения. Я не успела ни выдохнуть, ни возразить. Да и не хотела. Его руки уже срывали с меня халат. Он не спрашивал. Он просто брал то, что хотел.

Халат упал на пол. Я стояла перед ним голая, вжатая в холодную стену, а он целовал меня — в губы, в шею, в ключицы, — и его руки сжимали мою грудь, талию, бёдра. Он опустился ниже, провёл языком по соскам, и я застонала, вцепившись в его плечи.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял тебя такой, — прошептал он.

Он развернул меня спиной к себе, прижал к стене, раздвинул мои ноги коленом. Его пальцы скользнули между моих ног, и я застонала. Он трогал меня, как человек, который знал, чего хочет, и не собирался больше сдерживаться. Я текла по его руке. Он ввёл в меня два пальца, другой рукой сильно сжал мою грудь, до боли. Я вскрикнула.

— Прости. Не хотел делать тебе больно. Ты такая мокрая, — выдохнул он. — Значит, тоже ждала.

Он трахал меня пальцами и яростно мял мою грудь. А потом расстегнул свои джинсы, наклонил меня вперёд и вошёл — резко, глубоко, до самого конца. Я застонала. Он двигался сильно, быстро, как будто не мог больше ждать. Я упёрлась руками в стену, а он держал меня за бёдра и вколачивал в эту холодную белую стену.

— Я так долго этого хотел, — говорил он. — Ты моя. Слышишь? Сегодня ты моя.

Я кончила первой, содрогаясь в его руках. Он — сразу за мной, со стоном, уткнувшись лбом в мой затылок. Мы стояли, прижавшись к стене, тяжело дыша, и я не могла понять, почему я забыла Кирилла? Я его забыла, как будто его вообще не было.

Потом Глеб развернул меня к себе и стал целовать в губы, жадно, с языком. Он опять начал трогать меня. Мял грудь двумя руками. Потом опять коленом раздвинул мои ноги и вошёл в меня двумя пальцами. Опять начал трахать меня ими, надавливать на переднюю стенку, трогать большим пальцем клитор. Я застонала и сама ещё шире раздвинула ноги, чтобы ему легче было меня брать. Я кончила ему в руку. Я стояла и дрожала перед ним. Он остановился, но пальцы из меня не вытаскивал. Он прижал меня к себе и стал шептать мне на ухо:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хочу, чтоб ты всегда передо мной раздвигала ноги. Хочу, чтобы ты всегда стояла голая передо мной. Хочу трогать тебя, не спрашивая разрешения. Хочу входить в тебя. Хочу, чтоб ты была моей бесстыдницей.

Он снова начал шевелить пальцами во мне. Я обнимала его за плечи, я насаживалась на его пальцы, только бы их не потерять. Мне стало страшно от моей реакции.

— Глеб, сжалься. Войди в меня ещё раз. Пожалуйста, трахни меня. Я хочу тебя.

Он поднял меня на руки, отнёс на кровать, быстро разделся и лёг на меня. Он снова вошёл резко, глубоко. Я обхватила его ногами, чтобы быть ещё ближе к нему, чтобы чувствовать его до последнего сантиметра. Он кончил громко. А потом перевернулся на спину и притянул меня к себе, положив мою голову к себе на плечо.

— Я никуда не уйду до утра, — сказал он. — И не проси.

Я и не просила. Я только крепче прижалась к нему.

32. Утро в Питере

Я проснулась от того, что кто-то меня обнимает. Глеб уже не спал, он лежал рядом, обняв меня сзади, и целовал мои плечи. Я улыбнулась, чувствуя его дыхание на своей коже, и прижалась к нему ближе, свернувшись калачиком. Его рука скользнула по моей спине, опустилась ниже, погладила мою попку, и я попыталась повернуться к нему, но он сказал:

— Нет. Лежи так.

Я засмеялась и замерла, чувствуя, как его пальцы скользят между моих ног, касаясь моих губок. Я прижала колени к груди, открывая ему доступ, и он начал гладить меня по губкам, раздвигая их, и я чувствовала, как его пальцы скользят вокруг входа. Я закрыла глаза и застонала.

— Глеб, — прошептала я, — это что за утренняя пытка? Может, ты уже трахнешь меня?

Он засмеялся:

— Нет. Рано. Я ещё хочу тебя потрогать.

Он добавил второй палец и начал медленно двигать ими внутри меня, надавливая на переднюю стенку, и я почувствовала, как я становлюсь мокрой. Я начала двигаться ему навстречу, но он остановился и просто смотрел на меня.

— Что ты делаешь? — спросила я, открывая глаза.

— Наслаждаюсь, — ответил он.

Он перевернул меня на спину, погладил мою грудь, сжал её в ладони, поцеловал меня в губы, не вынимая пальцев из меня, и я почувствовала, как его пальцы снова начинают двигаться внутри меня. Потом он раздвинул мои ноги и лёг на меня. Я легко впустила его — я была мокрой и очень возбуждённой. Он вошёл в меня и начал двигаться, и я кончила быстро, сжимая его плечи. Он сделал несколько толчков, но не кончил, он перевернул меня на живот, поставил на колени и вошёл сзади, чтобы чувствовать меня глубже. Через минуту он кончил громко с протяжным хрипом, обхватил меня за талию и лёг на меня, не выходя. Мы лежали так несколько минут. Он поцеловал меня в макушку и сказал:

— Мне пора. Егор сейчас проснётся.

Он встал, быстро оделся и ушёл в свой номер. Я осталась лежать на кровати, чувствуя, как он всё ещё внутри меня, как его тепло покидает меня. Я не могла поверить, что переспала с Глебом. Я не просто переспала с ним — я кажется, начала влюбляться в него. Телефон завибрировал. Сообщение от Глеба: «Через полчаса ждем тебя у выхода из отеля». Я улыбнулась, встала, приняла душ, оделась и вышла из номера.

У выхода меня уже ждали Егор и Глеб. Егор помахал мне рукой, а Глеб улыбнулся так, будто не видел меня целую вечность. На мгновение мне стало тепло и немного неловко от того, как он на меня смотрит. Теперь между нами был общий секрет, который мы оба не собирались выдавать.

Мы пошли в ближайшее кафе, заказали кофе, круассаны и яичницу. Я села напротив Егора, Глеб — рядом со мной. Егор снова о чём-то увлечённо рассказывал: о репетиции, о завтрашнем выступлении, о том, что ему приснилось, будто он забыл текст партитуры прямо на сцене. Я слушала его, смеялась, но то и дело ловила на себе взгляд Глеба. Он смотрел на меня иначе, чем раньше. Не как на попутчицу и не как на случайную знакомую. В его взгляде было что-то тёплое, спокойное и одновременно тянущее — как будто он всё ещё держал меня в своих руках.

Один раз он под столом коснулся моего колена. Я не отодвинулась. Он сжал его чуть сильнее, и я прикусила губу, делая вид, что внимательно слушаю Егора. А сама в этот момент чувствовала, как внутри снова просыпается то самое тянущее тепло.

— Тебе нравится? — спросил Глеб, кивнув на мой круассан.

— Очень, — ответила я.

— Здесь очень вкусные завтраки.

Я улыбнулась:

— Согласна.

Егор перевёл взгляд с него на меня, улыбнулся и сказал:

— Я вчера так быстро уснул, что даже не заметил, как папа вернулся.

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Да, — спокойно ответил Глеб. — Я старался не шуметь.

— Как думаете, я завтра выступлю?

— Не волнуйся, всё пройдёт хорошо, — сказала я.

— Я волнуюсь немного, — улыбнулся Егор.

Мы засиделись дольше, чем планировали. Глеб пил кофе, поглядывая на меня. Пару раз он будто случайно касался моей руки, передавая сахар или придвигая ближе тарелку. И каждый раз от этих касаний у меня по коже бежали мурашки. Я знала, что Егор пока ничего не понимает, но между мной и Глебом уже было что-то большее, чем просто вчерашняя ночь.

Когда мы выходили из кафе, Глеб пропустил меня вперёд и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

— Ты сегодня очень красивая.

Я обернулась, но он уже улыбался Егору и обсуждал с ним дорогу до репетиционного зала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

33. Ещё одна ночь

Ночью Глеб снова пришёл ко мне в номер. Я погасила свет, лежала и думала: засну ли вообще когда-нибудь? Всё тело помнило его руки, запах, дыхание. Я перебирала эти воспоминания, как чётки, пока в дверь не постучали — очень тихо, почти не слышно.

Я открыла. Глеб стоял на пороге в отельных тапочках и одних спортивных штанах, растрёпанный, но с тем самым взглядом, от которого у меня подкашивались ноги.

— Я не могу уснуть, — сказал он просто.

— Заходи, я тоже…

Он зашёл, закрыл за собой дверь и прижал меня к стене, даже не дав договорить. Поцеловал так, будто мы не виделись неделю. Его руки уже были под моей футболкой, ласкали спину, сжимали бёдра, притягивали к себе. Я обхватила его шею, ответила на его поцелуй, и мы снова стали одним целым.

Он взял меня за руку и потянул к кровати, сам лег на спину, а меня посадил сверху. Я медленно опустилась на его член. Мои ладони упирались ему в грудь, и я вела, закрыв глаза, слушая, как он шёпотом ругается от удовольствия. Я двигалась вверх – вниз то наклоняясь, то выпрямляясь – меняя угол наклона. Потом он взял меня за бёдра и стал снизу с силой трахать меня. Я никогда не думала, что можно так дрожать от каждого его толчка. Казалось, ещё немного — и я забуду, как меня зовут.

— Смотри на меня, — сказал он вдруг.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня снизу вверх, его глаза блестели, дыхание было тяжёлым. Мы продолжали двигаться, он не отводил от меня взгляда. Это было слишком интимно. Почти невыносимо. И я знала, что не смогу после этого сделать вид, что мы просто знакомые.

— Хочу тебя трахать постоянно, — добавил он тихо.

Меня накрыло. Я выгнулась, вцепилась ему в плечи, легла на него, и он, перевернул нас, не выходя из меня. Он прижал меня к смятым простыням и трахал уже сверху, глубоко и уверенно, пока я не кончила, дрожа под ним.

Потом мы лежали в тишине. Он гладил мою грудь, я рассматривала его профиль в свете уличного фонаря. Всё внутри замерло. Я не знала, что теперь с этим делать. С этой ночью. С этим человеком. С тем, что он оставался внутри моей головы даже тогда, когда мы молчали.

— О чём ты думаешь? — спросил он, не переставая гладить меня.

— О том, что теперь не смогу смотреть на тебя при Егоре.

— Я тоже, — усмехнулся он. — Поэтому предлагаю не смотреть друг на друга при нем.

Я тихо засмеялась и уткнулась лбом в его плечо. Он притянул меня ближе. Я хотела, чтобы эта ночь длилась ещё и еще.

Мы уснули только под утро, запутанные в простыни и друг в друге. Я лежала головой на его груди, а он гладил меня по волосам и молчал. Мне не нужно было слов. Мне было достаточно того, что он рядом.

Утром он ушёл так же тихо, как и пришёл. Поцеловал меня в плечо, шепнул: «Увидимся на завтраке» — и исчез за дверью. А я осталась лежать, чувствуя, как его запах всё ещё на моей коже.

Я знала, что скоро снова увижу его, что приду на завтрак, и там будет он. Знала, что Егор снова будет болтать о своём, а Глеб — смотреть на меня так, будто между нами целая вселенная, которую видим только мы двое.

Так и было. За завтраком мы сидели как обычно: Егор рассказывал, как волнуется, я пила кофе и кивала, Глеб улыбался чему-то своему. Один раз он передал мне салфетку, и наши пальцы встретились. Я задержала руку чуть дольше, чем нужно. Он заметил. Его улыбка стала шире.

Сегодня был день выступления. Я помогала Егору с костюмом, успокаивала его, поправляла воротник, повторяла, что он справится. Глеб стоял рядом, прислонившись к стене, и наблюдал за нами. В какой-то момент он тихо сказал:

— Из тебя выйдет отличная мать.

Я обернулась:

— С чего ты взял?

— С того, как ты на него смотришь.

Я смутилась. Глеб не отводил взгляда, и мне на миг показалось, что он говорит не только о Егоре.

Выступление прошло прекрасно. Егор стоял на сцене и кланялся, как настоящий артист, и я ловила себя на том, что горжусь им. Глеб сидел рядом, и его присутствие почему-то делало меня спокойной и собранной.

После концерта мы вернулись в отель, и начался отъезд. Вещи, сумки, такси. Мы вернулись в Москву. На вокзале Егор обнял меня крепко, по-мальчишески. Глеб стоял чуть поодаль, ждал.

Потом Егор отошёл к такси, а Глеб подошёл ко мне. Молча взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал. Сердце замерло.

— Спасибо за эти дни, — сказал он.

Я улыбнулась и пошла в сторону своего такси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

34. Ужин

После Питера я вернулась домой с чувством, что побывала в параллельной реальности. Три дня, наполненных музыкой, сексом, разговорами и Глебом. Его руки, его голос, то, как он смотрел на меня утром, когда просыпался рядом. Всё это было так неожиданно, так остро, что я до сих пор не поняла, что произошло. Мы поехали на выступление с его сыном, а вернулись... кем? Любовниками? Или просто людьми, которые позволили себе слишком много на выходных?

Глеб был мне не чужой. Я знала его пять лет. Даже несмотря на то, что он был просто отцом моего ученика, мы часто говорили не только о музыке и о школе, но и о жизни. Между нами было ровное, доброе тепло. Я даже не смела думать о нём как о мужчине. И вот теперь всё перевернулось. Мы переспали и не один раз, и это было незабываемо. Но что дальше? Продолжение? Или нет?

А как же Кирилл? Он такой лёгкий, смешной, мы ведь познакомились на сайте знакомств, здесь хотя бы понятно для чего мы нужны друг другу. С ним всё проще: бассейн, кино, дождь. Он ищет женщину, я ищу мужчину. Мне с ним весело, и он мне нравится. Но после Питера всё сдвинулось. Я больше ничего не знала, я запуталась, поэтому решила пока вообще не думать ни о чем. Просто приготовить ужин, выпить вина и побыть с собой. Телефон звякнул. Это был Кирилл.

— Ты вернулась? Как ты? — спросил он.

— В порядке. Привыкаю к будням.

— Я хочу тебя увидеть.

Я замерла. Внутри всё сжалось.

— Когда?

— Сегодня. Можно?

Я посмотрела на кухню, на сковородку, на вино. И ответила:

— Можно.

Он приехал через час. Я решила приготовить ужин, хотя повар из меня так себе. Он сразу понял, что мне нужна помощь, снял куртку, закатал рукава и встал рядом.

— Давай вместе, — сказал он. — Я режу, ты готовишь. Или наоборот.

На кухне пахло разогретым маслом, специями и чем-то ещё — ах да, уютом, который бывает, когда на плите что-то шипит, а за окном уже темнеет. Кирилл стоял рядом, резал помидоры, иногда задевал меня локтем, иногда просто поворачивался и смотрел на меня, я смотрела на него, а потом забывала, зачем полезла в холодильник. Мы не готовили ужин, мы играли в дом. И это было до странного естественно.

Потом мы ели, пили вино и разговаривали. Я смотрела на него и думала: «Какой же он красивый. И как мне теперь разобраться в моих мужчинах?».

После ужина он подошёл сзади, обнял меня, поцеловал в шею. Я положила голову ему на плечо. Его руки скользнули вверх, к груди. Я начала возбуждаться. Он развернул меня, поцеловал в губы, подхватил под бёдра и усадил на кухонный стол.

Кирилл встал между моих ног, притянул к себе, и я почувствовала, что он тоже возбуждён. Он стянул с меня футболку, расстегнул лифчик, отбросил все в сторону. Его ладони накрыли мою грудь, сжали, и я выгнулась навстречу. Он целовал шею, ключицы, спускался ниже, обводя языком соски, прикусывая их, пока я не застонала в голос. На мне оставались только трусики, и он не спешил их снимать. Вместо этого провёл ладонью между ног, надавил через ткань, и я дёрнулась. Он улыбнулся, глядя мне в глаза, и стянул их — медленно, дразня меня.

— Какая ты мокренькая, — прошептал он, прижимаясь губами к моему уху.

Его пальцы скользнули внутрь, и я вцепилась в его плечи. Он двигал ими не торопясь, растягивал меня, изучал, доводил до дрожи. Потом встал так, что его член оказался точно напротив моего входа, и вошёл. Медленно, до конца. Я задохнулась. Кирилл держал меня за бёдра, он начинал двигаться — сначала плавно, потом всё глубже и быстрее. Стол подо мной слегка поскрипывал, и этот звук смешивался с моими стонами и его дыханием.

— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу, — сказал он.

Я обхватила его ногами, притянула ближе. Он трахал меня на кухонном столе, и я не думала ни о чём. Я кончила, вскрикнув, а он продолжал пока тоже не кончил.

Я обняла его за шею, он гладил мою спину. На плите уже давно всё остыло.

— По-моему, ужин удался, — сказал он.

Я засмеялась и уткнулась носом в его плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

35. Обычный урок

На следующий день я вернулась к своим обычным делам. Уроки, ноты, дети. Всё встало на свои места, будто и не было этих трёх дней в Питере. И это отрезвляло.

Егор с Глебом приехали вовремя. Глеб, как часто это бывало, протянул мне стаканчик с кофе, а сам сел на диванчик, который стоял в дальнем углу класса. Всё было как обычно. Даже слишком обычно. Егор сидел за инструментом, разбирал новую пьесу, а я смотрела на его тонкие пальцы и ловила себя на том, что ищу в нём черты отца. Вот он так же хмурится, когда не получается. Вот так же кивает, когда доволен. Глеб всегда был спокойным, собранным, но за этой сдержанностью теперь мне виделось другое. То, что было в Питере.

Я поправила Егору руку, показала, как удобнее вести мелодию. Он старался. Мы прошли пьесу дважды, потом я отпустила его домой. Он закрыл ноты, убрал их в сумку и выбежал из класса. Глеб задержался, подошёл ко мне и спросил:

— У тебя всё хорошо?

— Да, — ответила я.

— Рад был тебя снова увидеть.

— Я тоже.

Он смотрел на меня. В его взгляде не было той ночной питерской жадности, которая была в гостинице. Только лёгкая, едва уловимая улыбка.

— Ну, я пойду. Егор ждёт в машине.

— Конечно.

Он кивнул и вышел. Без касаний, без намёков, без того самого взгляда. Я стояла у окна и смотрела, как он садится в машину. Внутри было пусто. Даже немного обидно. Но я сама себе не признавалась в этом.

Весь вечер я думала. Почему он себя так ведёт? Никакого «я соскучился». Никакого «когда увидимся». Просто вежливость, будто в Питере ничего не было. Мне казалось, что я схожу с ума — то ли он передумал, то ли я всё придумала, а он просто хороший отец и человек, с которым мы переспали по случайности.

К ночи я поймала себя на мысли, что всё равно жду его сообщения. Но телефон молчал. И я впервые за долгое время почувствовала себя не женщиной, которую хотят, а женщиной, которую держат на расстоянии.

На душе было странно. Я лежала и убеждала себя, что Глеб не появится и не скажет: «Я передумал, я хочу тебя». Он и не появлялся. А Кирилл появился.

Он позвонил и сказал:

— Привет, Соня. Чем занимаешься?

— Думаю о жизни.

— Ого. Это серьёзно. Могу я тебя отвлечь?

— Попробуй.

Он рассказал, как ходил сегодня с другом в тир, как чуть не выиграл, как купил домой какую-то дурацкую фигурку, потому что она напомнила ему меня. Я смеялась. С ним было легко. Очень.

Потом он сказал:

— Я рад тебя слышать. Я по тебе скучаю.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Значит, я приеду в ближайшие дни.

— Приезжай.

Мы попрощались. Я опять начала думать. О Глебе. О его сдержанности. О том, что он, возможно, сам решил, что Питер был лишь эпизодом. И о том, что Кирилл звонит каждый вечер, потому что ему это действительно важно.

С Глебом всё горело ярче. Он был как огонь, к которому не прижаться. А Кирилл... Кирилл был рядом. Тёплый, спокойный. Но я не знала, люблю ли его.

Я лежала и думала: вот так и бывает. Один мужчина — как стихия. А другой — как дом. И не знаешь, что тебе нужно больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

36. Выходные с Кириллом

Кирилл приехал в субботу днём. Позвонил, когда уже поднимался на мой этаж. Я открыла дверь и не успела ничего сказать, как он шагнул ко мне, обнял и поцеловал в губы.

— Привет, — сказал он. — Я соскучился.

— Привет. Я тоже.

Он зашёл, поставил на пол пакет. Внутри было вино, фрукты и какая-то коробка.

— Это что? — спросила я.

— Тирамису. Нам нужно отметить моё возвращение в твою жизнь.

Я засмеялась.

— Официально заявляешь о себе?

— Да. Ты же не против?

Мы пили вино на кухне. Кирилл рассказывал про свою работу, про то, как за эти дни успел соскучиться, как хотел приехать раньше, но не получилось.

Потом он подошёл сзади, обнял, сомкнул руки у меня на животе.

— Чем занималась эти дни?

— Уроками. Думала о разном.

— Обо мне?

— И о тебе тоже.

— Надеюсь, я там был в выгодном свете?

Я повернулась к нему, обняла за шею.

— Ты всегда в выгодном свете.

Он поцеловал меня. Медленно, но очень уверенно. Я ответила. Его руки легли мне на талию, потом скользнули вниз, сжали бёдра. Я почувствовала, как он возбуждается.

— Может, не будем ждать вечера? — прошептал он.

— Может.

Он подхватил меня, усадил на стол, встал между ног. Поцеловал в шею, стянул с меня футболку, расстегнул лифчик. Я выгнулась и застонала. Он ласкал грудь, целовал, сжимал, а я уже вся горела.

— Ты такая мягкая, — сказал он. — Такая тёплая.

Его рука скользнула вниз, в трусики. Он трогал меня, а я уже текла.

— Палец? — спросил он.

— Да.

Он снял с меня трусы и опустил руку. Развёл мои губки двумя пальцами. Медленно вошёл в меня — сразу двумя. Я застонала и прижалась к нему грудью.

— Член? — спросил он.

— Да.

Он расстегнул ширинку. Развернул меня к столу, наклонил вперёд, вошёл сзади. Глубоко, сразу до конца. Я вцепилась в стол и застонала громче.

— А если я еще что-нибудь захочу в тебя вставить? — шепнул он мне на ухо, не останавливаясь.

— Всё, что ты захочешь, — выдохнула я. — Всё, что вставишь. Только не останавливайся.

И он не останавливался. Пока я не кончила. Пока он не кончил. Пока я не осталась стоять у стола — голая, мокрая, дрожащая, с его спермой, стекающей по бедру.

Потом он посмотрел на меня — голую, всё ещё прижатую к столу, с мокрыми бёдрами, — и сказал:

— Кажется, я всё-таки не зря приехал.

— Не зря, — прошептала я и засмеялась.

Вечером мы заказали пиццу, валялись на диване, смотрели какой-то лёгкий фильм. Он гладил мою спину, я лежала головой у него на плече и почти не думала о Глебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

37. Концерт

Я проснулась от того, что Кирилл гладил мою грудь. Он уже не спал, лежал рядом и смотрел на меня.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я улыбнулась.

— Ты сегодня к скольки на работу?

— Сегодня к часу. Но сначала мне нужно немного позаниматься музыкой. Вечером концерт моих учеников. Будут играть для родителей.

— А у тебя много учеников? — спросил он.

— Девять. И они сегодня все будут играть.

— Можно я приду?

Я посмотрела на него.

— Ты правда хочешь?

— Хочу. И вообще, я ни разу не слышал, как ты играешь. Может, сыграешь что-нибудь?

Я рассмеялась.

— Ты даже завтрак отодвинешь, ради этого?

— Сегодня сначала будет духовная пища.

Я встала, надела рубашку и села за пианино.

Кирилл сел на край кровати, опёрся локтями о колени и приготовился слушать.

— Сначала скажи: у тебя есть предпочтения в музыке? — спросила я.

— Есть, — ответил он. — Я люблю Астора Пьяццоллу.

Я улыбнулась.

— Это неожиданно.

— Почему?

— Ну не знаю. Обычно люди называют кого-то из венских классиков или что-то очень узнаваемое. А Пьяццолла — это страсть, не кричащая, дышащая.

Я повернулась к инструменту, на мгновение замерла и начала играть.

Первые аккорды прозвучали резко, почти вызывающе. В них была настойчивость — как прикосновение, которое не ждёт разрешения. Я чувствовала, как музыка наполняет комнату, как она касается его. Я не смотрела на Кирилла — я смотрела на клавиатуру, на свои руки. Я играла «Либертанго». Танец свободы, в котором есть томление, есть страсть, есть лёгкая грусть. Я знала, что Кирилл смотрит на меня. Я чувствовала его взгляд на своих руках, на своей спине, на своих волосах, которые падали на лицо, когда я наклонялась к клавиатуре. Я играла для него, но не для того, чтобы понравиться, а для того, чтобы он понял, кто я.

Когда я закончила и сняла руки с клавиатуры, в комнате повисла тишина. Потом я услышала, как он выдохнул.

— Это было... — он помолчал. — Я не знаю, как это назвать.

Он смотрел на меня и не говорил больше ни слова.

— Соня, иди ко мне, — прошептал он наконец, поднимая меня за руку с банкетки. — Я хочу быть внутри тебя.

Я села на него сверху, медленно опустилась на его член, и мы застонали одновременно. Я двигалась на нём, обнимая за шею, он держал мои бёдра, помогал мне. Он кончил в меня, сильно, с хриплым стоном, крепко прижимая к себе.

— Ну что, теперь завтрак? — засмеялся он, всё ещё находясь во мне.

Я пожарила яичницу и налила нам кофе. Мы сидели за столом и уплетали завтрак за обе щеки.

— Это было... потрясающе, ты просто потрясающе играешь, — сказал Кирилл.

— Спасибо.

— Ты же не против, если я приду на концерт твоих учеников? Теперь я просто не могу не прийти.

Вечером Кирилл приехал в музыкальную школу, где я снимала кабинет. Он подарил мне букет белых роз. Выглядел он очень элегантно: брюки, свободный пиджак, футболка, лёгкая небритость. Я проводила его в актовый зал. Глеб с Егором уже были там. Глеб кивнул мне, но, заметив Кирилла, чуть нахмурился.

Концерт прошёл замечательно. Егор и другие ученики играли очень достойно. Я объявляла, дети волновались, родители аплодировали. Кирилл сидел в третьем ряду и хлопал вместе со всеми.

После концерта он подошёл ко мне, поцеловал в щёку и сказал:

— Поздравляю. Всё просто великолепно.

— Ты про учеников?

— И про них, и про тебя.

Он взял меня за талию и повёл к выходу. Я спиной чувствовала взгляд Глеба. Он стоял и смотрел на нас. Егор что-то говорил ему, но он не слушал.

Мы вышли на улицу, Кирилл посадил меня в свою машину. Через стекло я снова увидела Глеба. Он смотрел и смотрел, как мы уезжаем.

— Куда едем? — спросила я.

— В ресторан. Отметим твой прекрасный концерт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

38. Он ждал

На следующий день я весь день была на работе, и уроки закончились уже затемно. Я вышла из школы, устало перекинула сумку через плечо и пошла к своей машине. Почти сразу увидела его. Глеб стоял, прислонившись к своему внедорожнику. Не заводил двигатель, не делал вид, что случайно проезжал. Просто ждал.

Я подошла.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — ответил он.

— Егор в порядке?

— Егор дома. Я приехал к тебе.

Я вздохнула и посмотрела на него. Выглядел он устало. Но глаза были цепкие, тяжёлые. Он смотрел на меня так, будто решал, что делать.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Соня, мне нужно поговорить с тобой. Сядь в машину.

— Я устала, Глеб.

— Я тоже. Поэтому давай не будем ходить вокруг да около.

Я села в его машину на заднее сиденье. Салон был тёплым, пахло его парфюмом. Глеб сел рядом и повернулся ко мне.

— Кто он? — спросил он.

— Ты о ком спрашиваешь?

— Соня, перестань. Ты прекрасно понимаешь, о ком я спрашиваю. О том мужчине, который вчера приезжал на концерт и с которым ты уехала.

— Это Кирилл. Он приехал меня поддержать.

— Ты с ним спишь? Я, наверное, не имею права такое спрашивать?

Я не ответила. Глеб усмехнулся.

— Понятно. И с ним у тебя всё легко. Он дарит цветы. Сидит в зале. Хлопает. Увозит тебя после работы.

— Глеб, если честно, я тебя не понимаю.

— А что тут понимать? Ты же спишь с ним. Я это вижу.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Не обязана. Но я хочу знать.

Он приблизился, взял меня за плечи, развернул к себе. В салоне стало слишком тихо.

— Я ревную, Соня, — сказал он глухо. — Я всю ночь не спал.

Он поцеловал меня. Резко, голодно. Я не сразу ответила, но потом поддалась. Он уже не спрашивал. Он просто брал.

Он положил меня на заднее сиденье и склонился надо мной. Начал целовать — не грубо, но глубоко. С языком. С привкусом жажды. Я отвечала. Я запустила пальцы в его волосы и притянула к себе.

Потом он начал раздевать меня, снимая всё, что мешало. Я приподнималась, чтобы помочь ему избавиться от куртки, блузки и лифчика. Он задрал до талии мою юбку и снял с меня трусы, и я опять приподнялась на лопатках, чтобы помочь ему. Я лежала практически голая в полумраке его машины. Он смотрел на меня сверху вниз.

Потом он расстегнул ширинку, вытащил свой твёрдый член и лёг на меня. Тяжесть его тела была как якорь. Я хотела быть под ним придавленной, накрытой, принадлежащей ему.

Он резко вошёл в меня, и я вскрикнула — не от боли, а от того, что его было так много. Я обхватила его ногами, чтобы стать ещё ближе. Он начал двигаться, а я закрыла глаза и чувствовала его запах, его дыхание, его член.

Я чувствовала себя жадиной, мне нужно было забрать его всего. Я подавалась ему навстречу, стонала, сжимала его. Я кончила под ним сразу после него. А потом лежала, не размыкая ног, потому что хотела ещё чуть-чуть побыть с ним внутри.

— Он так тебя трахает? — спросил он.

Я не ответила. Только застонала.

— Я хочу, чтобы ты знала: я буду хотеть тебя.

Он поднялся и сел у меня в ногах, взял меня за руку и помог встать. Мы не разговаривали. Я молча оделась и открыла дверцу машины.

— Завтра увидимся, — сказал он.

Я вышла из его машины и пошла к своей, мне надо подумать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

39. Объяснение с Глебом

Я не понимаю, что это было. Он пришёл на концерт, увидел меня с другим, и будто слетел с катушек. В машине он не спрашивал, он брал. А потом просто сказал: «Завтра увидимся». Как будто мы так договаривались. Как будто он имеет на меня какое-то право. Я ехала домой и злилась. На него. На себя. На то, что всё внутри до сих пор дрожит. Что это — ревность? Желание? Или просто уязвлённое самолюбие? Я не знала. Но понимала одно: он мне ничего не обещал и ничего не должен, а я ему — тем более. Вот только легче от этого не становилось. И если честно, если бы мне нужно было выбирать между Глебом и Кириллом, я бы выбрала Глеба. Хотя умом я понимала, что Кирилл мне больше подходит. Что он меня больше ценит и дорожит мною.

На следующий день Егор с Глебом как обычно приехали на занятие. Я, откровенно говоря, ждала их и была рада. Пока Егор играл, а я поправляла ему аппликатуру и объясняла, где мягче, где увереннее, Глеб сидел на диванчике, как обычно, с телефоном, но я кожей чувствовала, что он смотрит не в телефон, а на меня. Я старалась не оборачиваться.

Егор отыграл лучше, чем в прошлый раз и я похвалила его. Потом он собрался и убежал к машине. Глеб задержался, и я уже поняла, что это неспроста.

— Соня, можно еще пару минут? — спросил он.

Я кивнула.

— Давай вечером встретимся и поговорим, — начал он. — Я должен тебе объяснить, почему после Питера, я так себя повёл. Ты же подумала, что для меня это была просто разовая связь?

Я пожала плечами.

— Я в семь заеду за тобой и всё объясню.

Дверь открылась, на занятия пришёл следующий ученик. Глеб развернулся и вышел.

После работы Глеб ждал меня около своей машины. Я села к нему и вопросительно на него посмотрела. Он взял мою руку в свои и сказал:

— Соня, у меня есть женщина. Я не женат. Но мы вместе уже несколько лет. Живём вместе, и всё сложно. Я не свободен.

Я смотрела на него, а он не отводил глаз от моего лица.

— Но я хочу быть с тобой, Соня. Это не просто секс. Не просто Питер. Я понимаю, что не имею права просить тебя о чем-то. Но я всё-таки прошу тебя подождать. Мне нужно время, чтобы всё решить.

— Что решить? — тихо спросила я.

— Я хочу закончить те отношения. Но не могу сделать это резко. У меня есть обязательства.

Я вздохнула. Внутри стало пусто.

— Глеб, я не знаю, что тебе сказать.

— Скажи, что подождёшь. Я сделаю всё, чтобы быть с тобой.

Я сидела и молчала. Я не могла ничего сказать.

— Глеб, давай ты не будешь ничего мне обещать, а я не буду ни на что надеяться. Если ты что-то хочешь менять – меняй. Но не надо меня обнадёживать и играть моими чувствами. Я тоже тебе не буду ничего обещать.

Я вышла из его машины, села в свою и уехала. Теперь мне стало понятно его поведение после Питера. Глеб не свободен. И это всё меняет. Я не собиралась верить мужским обещаниям — я не настолько наивна, особенно когда он говорит «я решу», а сам уезжает к другой. Да и вообще, если бы он хотел быть честным со мной, он бы сразу мне признался, что у него есть другая женщина. Он просто приревновал к Кириллу, его эго пострадало. Нет, бросать Кирилла, надеясь на то, что Глеб уйдёт от той женщины, было бы глупо.

Я решила ничего не менять. Пусть всё идёт, как идёт. Посмотрим, что будет дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

40. Или я, или он

Это был выходной. Кирилл остался у меня на ночь. Проснулись поздно, никуда не торопились. Кирилл притянул меня к себе, поцеловал в плечо, потом в шею. Я ещё не до конца проснулась, но уже чувствовала, как его рука скользит по моему животу, ниже, и как внутри всё отзывается.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе.

Он перевернул меня на спину, лёг сверху. Мы занимались любовью лениво, не спеша. Я стонала, обнимала его за плечи, шептала его имя. Он был нежным, но уверенным. В такие минуты мне казалось, что я люблю его. Что у нас может что-то получиться.

Потом мы лежали, обнявшись. Он гладил мою спину, я рисовала пальцем круги на его груди. Разговаривали о всяких мелочах. О том, что приготовить на завтрак, что посмотреть вечером. Было уютно. Спокойно. Я снова начинала верить, что у меня может быть простое женское счастье.

Я встала, пошла на кухню, поставила чайник. Телефон остался на тумбе у кровати. Когда я вернулась с двумя чашками кофе, Кирилл сидел на краю кровати и смотрел на мой телефон. Не брал его в руки. Просто смотрел.

— Тебе сообщение, — сказал он.

Я поставила чашки. Взяла телефон. На экране было: «Соня, я много думаю о тебе. Скучаю. Давай встретимся. Нам надо поговорить. Пора что-то решать».

Я подняла глаза. Кирилл смотрел на меня. Не на экран. На моё лицо.

— Это кто? — спросил он.

— Глеб. Это было до тебя.

— А я вижу, что это параллельно со мной.

— Это сложно, — призналась я.

Кирилл не кричал. Не выяснял отношения. Просто смотрел на меня, и в его глазах было что-то холодное.

— Соня, я не буду это обсуждать. Ты спишь со мной и переписываешься с другим. Это не отношения. Это бардак.

— Кирилл, всё не так просто…

— Мне не нужно «не просто». Мне нужно, чтобы ты определилась. Или я, или он.

— Ты, — сказала я.

— Тогда почему ты ему отвечаешь?

— Я не отвечаю.

— Но ты и не блокируешь. Не говоришь, что у тебя есть мужчина. Значит, ты ждёшь его. Или хочешь его.

Я молчала.

Он поднялся с кровати, подошёл к окну, встал ко мне спиной. Молчал. Потом сказал тихо, но очень внятно:

— Я не собираюсь делить тебя. Я уже проходил это в прошлых отношениях. Больше не хочу.

— Кирилл, это другое.

— Нет, Соня. Это то же самое. Только ты ещё не решила, кто тебе дороже: я или возможность чувствовать, что он всё ещё хочет тебя.

Я хотела возразить. Открыла рот. И не смогла. Потому что в его словах было слишком много правды.

— Я не блокирую его, потому что он отец моего ученика, мне приходится с ним общаться по поводу его сына, — наконец сказала я. — Я не могу его заблокировать, не потому, что жду его, а потому что это моя работа.

— Соня, ты сейчас говоришь правду, ты со мной честна? — он повернулся и посмотрел на меня.

— Я с тобой честна.

— Тогда возьми телефон и напиши ему, что у тебя есть мужчина. Прямо сейчас.

Я молчала. Кирилл усмехнулся.

— Ну вот. В этом и ответ.

Он подошёл ко мне, взял чашку из моих рук, сделал глоток. Потом поставил её на подоконник.

— Соня, я не буду тебя выговаривать. И истерить не буду. Но, если я для тебя что-то значу, разберись со своим Глебом. Я не прошу выбирать меня. Я прошу не оставлять его у нас за спиной.

Он оделся и вышел из спальни. Через минуту хлопнула входная дверь.

Я осталась одна. В тихой квартире, с двумя чашками остывающего кофе и телефоном, в котором было сообщение от мужчины, которого я не отпустила.

Я смотрела на экран. Палец завис над клавиатурой. Я не знала, что написать. И не знала, чего я хочу больше: чтобы Кирилл вернулся или чтобы это сообщение исчезло. Но, кажется, впервые за долгое время я поняла: я не могу и дальше делать вид, что эти две жизни не пересекаются.

Я набрала сообщение Глебу: «Нам не нужно ни о чём говорить. У меня есть мужчина».

И нажала «отправить».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

41. Взрослые люди

Я отправила сообщение и отложила телефон. На душе было пусто. Будто я не точку поставила, а только разбередила всё. На подоконнике стояла недопитая чашка, и от неё ещё поднимался пар. Я смотрела на неё и не понимала, почему так тяжело. Ведь я сделала то, что должна была. То, что просил Кирилл. То, что, наверное, было правильно.

Телефон зазвонил. Глеб. Я смотрела на экран и не брала трубку. Он звонил долго, настойчиво. Я всё-таки ответила.

— Алло, — сказала я тихо.

— Ты серьёзно? — спросил он без приветствия.

— Серьёзно.

— Соня, что значит «не нужно ни о чём говорить»? Я не собираюсь тебя терять.

— Глеб, у меня есть мужчина. Я хочу попробовать построить с ним отношения.

— Хорошо. Пусть у тебя будет мужчина. У меня есть женщина. Но мы с тобой не должны из-за этого отказываться друг от друга.

— Как ты себе это представляешь?

— Мы взрослые люди. Оба не свободны. Но это не значит, что между нами всё кончено. Ты так же хочешь меня, как и я тебя.

Я закрыла глаза. Он говорил спокойно, без злости, без ревности. И от этого было ещё хуже. Потому что он не боролся. Он предлагал. Так, будто давно всё продумал.

— Соня, давай не будем делать вид, что мы равнодушны друг к другу. Мы пробовали. Не вышло.

— Чего ты хочешь, Глеб? — спросила я.

— Я хочу видеть тебя. Иногда. Когда получится. Не требовать, не запрещать. Просто быть в твоей жизни. Я хочу спать с тобой.

— Это удобно тебе.

— Это удобно нам обоим. Ты просто боишься.

Я молчала. В горле стоял ком. Он опять был прав. И это бесило больше всего.

— Я не знаю, — прошептала я.

— Знаешь. Просто не признаёшься. Подумай. Я наберу завтра.

И отключился. Я осталась сидеть с телефоном в руке. За окном начинался дождь. Капли стучали по подоконнику, и мне казалось, что это единственный звук в мире.

Я не плакала. Просто сидела и смотрела в стену. В голове крутилось его «мы взрослые люди». Может, в этом и была моя беда. Я слишком долго пыталась быть взрослой. А теперь не понимала, где во мне женщина, которая хочет любить, а не делить.

Потом я встала, вылила остывший чай, вымыла чашку. Механически. Как будто это могло навести порядок во мне самой. Не помогло.

Я снова взяла телефон. На экране не было ни одного сообщения от Кирилла. Он не писал, ничего не спрашивал, отправила ли я сообщение. Наверное, это тоже было ответом. И, наверное, я его заслужила.

А я стояла у окна, смотрела на мокрую улицу и думала, что взрослая жизнь — это не когда умеешь делать выбор, а когда делаешь его и всё равно остаёшься одна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

42. Сайт

Вечер начался с того, что я зачем-то снова открыла сайт знакомств. Если честно, то от скуки и от одиночества. После всего, что было с Кириллом и Глебом, мне хотелось посмотреть на мужчин со стороны.

Сообщений за это время накопилось много, решила открывать все подряд.

Первый писал давно и настойчиво, что хочет встретиться в ресторане. Но с условием: если я что-то закажу, платить буду сама. А так как я давно на сайт не заходила и никому не ответила, он начал бомбить сообщениями: «Почему не отвечаешь? Я жду. Почему не уважаешь меня?» Я не выдержала и написала: «Я отвечаю. Просто мысленно».

Следующее сообщение выглядело приличным: «Понравилась ваша анкета. Давайте знакомиться». Мне стало интересно кто это, я открыла анкету и прочитала: «Познакомлюсь с парнем, девушкой, парой М+Ж, парой М+М, транссексуалом. Для занятий сексом, групповым сексом. Озабоченных просьба не беспокоить». Я закрыла анкету. Всё, приехали.

Потом написал мужчина, который искал серьёзные отношения. И сразу спросил: «Какую цель вы ставите сейчас перед собой?» Я открыла его анкету, чтобы посмотреть его цель. В целях знакомств значилось: «Только в перед». Я даже не знала, что ответить. Цель ясна, но куда бежать и в какой стороне его «перед» — непонятно.

Дальше был кандидат, который предлагал встретиться. В анкете указал: «Любимое блюдо: мясо. Домашние животные: была кошка». Я не стала уточнять, что с кошкой. Решила, что у человека наверняка есть алиби.

Потом было сообщение от мужчины, который просил заглянуть в его анкету, чтобы я понимала, с кем меня ждёт встреча. Я открыла и прочитала: «Унылый, толстый, занудный и бедный познакомится, чтобы вынести вам мозг». Я оценила честность. Такое откровение не часто встретишь в анкетах.

Следующим оказался молодым парнем. Двадцать восемь лет. Сначала написал, что я красавица и мечта его жизни. А потом предложил приехать к нему и сварить борщ, чтобы проверить, насколько я хозяйственная. Я подумала: сильный заход для знакомства.

Потом был миллионер, который просил заехать за ним на такси.

А следом сообщение от Брэда Питта. Он звал меня к себе в Бишкек. Я ответила, что если он будет приставать к незнакомым женщинам, пожалуюсь на него Анджелине Джоли.

Потом ещё один мужчина задал вопрос: «Подскажите, пожалуйста, сколько лет вашей фотографии?» Я не ответила. Решила, что это слишком философский вопрос для вечера. К тому же я давно не считаю возраст фотографий. Как и свой.

Потом было сообщение от мужчины с фотографией брутального мачо. Открыла анкету. Там было написано: «В сексе я люблю: страть!» Я не сдержалась и ответила: «Вы уж или уберите одну букву, или одну добавьте!..»

Я отложила телефон и засмеялась. Впервые за сегодняшний день мне стало по-настоящему легко. Не потому что я кого-то нашла. А потому что вспомнила: я всё ещё умею смеяться. Даже когда вокруг пусто. Даже когда в сердце сквозняк.

Театр продолжался. И, кажется, я снова была готова быть зрителем.

Я заварила чай, села с ногами на подоконник и посмотрела на вечерний город. Где-то там ходили эти самые мужчины. Смешные, нелепые, одинокие. Кто-то из них мечтал о борще, кто-то проверял фотографии, кто-то писал «только в перед». И среди этого абсурда, возможно, был один, с кем я однажды заговорю не шутками. Но сегодня — не тот вечер. Сегодня я смеялась. И это уже было много.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

43. Нужен

Вечер был тихий. Я уже переоделась в домашнее, заварила чай и собиралась лечь пораньше. Телефон молчал. После вчерашнего сайта и всего этого цирка мне хотелось просто тишины.

В дверь позвонили. Я не ждала никого. Дочь была у бабушки. Кирилл не писал. Я подошла, посмотрела в глазок. На площадке стоял Глеб. Без звонка, без предупреждения. Просто пришёл.

Я открыла. Он стоял в дверях, в тёмной куртке, смотрел на меня тяжёлым, уставшим взглядом.

— Глеб, я не ждала тебя.

— Я знаю. Но я пришёл.

— Зачем?

— Потому что ты написала мне какую-то чушь про то, что у тебя есть мужчина. Я не могу так. Давай поговорим.

Он сделал шаг вперёд, я отступила. Он вошёл. Я закрыла дверь. Он разулся, снял куртку, прошёл в комнату. Он вёл себя как тот, кто имеет право здесь быть.

— Глеб, уже поздно. Я не готова к разговорам.

— А я не разговаривать пришёл, — сказал он, повернулся и посмотрел на меня в упор.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Он подошёл ближе, провёл большим пальцем по моей щеке.

— Я не собираюсь тебя терять. Ни из-за него, ни из-за тебя самой.

— Но ты не свободен.

— И ты не свободна. Но мы оба здесь. И ты хочешь меня. Прямо сейчас. Скажи, что это не так?

Я молчала. Потому что сказать «это не так» — значило соврать.

Он наклонился и поцеловал меня. Не резко. Но глубоко. С языком, с жадностью, с тем самым вкусом, который я помнила даже в те дни, когда убеждала себя, что мне всё равно. Я ответила. Он прижал меня к стене, его руки уже были под моей футболкой, сжимали талию, поднимались выше.

— Я не могу без тебя, — выдохнул он мне в губы. — Ты не представляешь, как я зверею, когда думаю, что больше ты не со мной.

Он стянул с меня футболку, расстегнул лифчик, отбросил все в сторону. Наклонился, взял грудь губами, и я застонала, запустила пальцы в его волосы. Он целовал, сжимал, прикусывал соски, а я уже текла. Он опустился ниже, стянул с меня домашние шорты вместе с трусами, усадил на комод, раздвинул ноги и поцеловал меня там. Не мягко, а голодно. Он лизал, втягивал, трахал языком, и я стонала всё громче, вцепившись в его плечи. Я кончила быстро, громко, вздрагивая.

Он поднялся, подхватил меня на руки и понёс в спальню. Положил на кровать, встал между ног, расстегнул ремень. Я смотрела на него снизу вверх. Он был красивый, злой, возбуждённый. И в этот момент он был только мой.

Он лёг на меня и вошёл резко, глубоко, до конца. Я вскрикнула, обхватила его ногами. Он двигался сильно, нависая надо мной, придавливая к кровати. Его дыхание обжигало шею. Его руки держали мои бёдра, переворачивали, подтягивали, насаживали. Я кончила снова. Он не остановился.

Потом он перевернул меня и поставил на четвереньки, вошёл сзади, держал за волосы, за талию, вбивался глубоко. Я стонала, утыкаясь лицом в подушку. Мне было хорошо до боли. До темноты перед глазами.

Он кончил со стоном, прижавшись ко мне всем телом. Мы рухнули на кровать. Он не вышел из меня. Просто лежал рядом, прижимая к себе, гладил мои волосы. Я слышала его сердце. Или своё. Они стучали одинаково.

— Я всё равно не отдам тебя, — тихо сказал он.

Я не ответила. Потому что не знала, чего мне хочется: чтобы он остался или чтобы ушёл до того, как я начну верить ему снова.

Он повернул меня к себе, заглянул в глаза:

— Соня, скажи, что я тебе нужен.

— Нужен, — прошептала я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

44. Доброе утро, Глеб

Я проснулась от того, что он уже был во мне. Сонно, лениво, но с каждым движением всё глубже, всё настойчивее. Я лежала на боку, Глеб прижимался сзади, придерживал моё бедро и входил медленно, будто ещё не до конца проснулся, но уже точно знал, чего хочет. Я застонала, не открывая глаз. Он задышал мне в затылок, провёл губами по шее, прошептал: «Доброе утро». Я не ответила — просто выгнулась ему навстречу. В этом утреннем сексе не было ничего общего с ночной жаждой. В нём была лень. Тёплая, тягучая, почти семейная. Он трахал меня молча, глубоко, с наслаждением, а я ловила себя на мысли, что от этого не сносит голову, зато по-настоящему хорошо.

Потом он кончил, так же молча, прижав меня к себе. Мы лежали, не размыкая тел. Я чувствовала его дыхание на шее, его руку на животе. Он не говорил ничего. И это было лучше любых слов.

Я вообще любила такие минуты после секса. Когда уже ничего не нужно делать. Не нужно разговаривать, не нужно куда-то торопиться, не нужно решать, что между нами происходит. Можно просто лежать рядом с человеком и чувствовать его тепло. Наверное, именно этого мне иногда не хватало больше всего. Не секса даже, а ощущения, что рядом кто-то есть. Что я просыпаюсь не одна. Что можно закрыть глаза и почувствовать его руку на себе.

С Глебом это получалось само собой. Он не пытался сделать вид, что мы семья, и я тоже не пыталась. Но иногда несколько часов рядом с ним почему-то давали мне именно то ощущение, которого мне так не хватало. А потом он уйдёт, и я снова останусь одна. И я прекрасно это знала. Просто в это утро мне совершенно не хотелось думать о том, что будет потом.

Телефон на тумбе пискнул. Я услышала, но не двинулась. Глеб пошевелился, поцеловал меня в плечо и сказал:

— Тебе вчера ещё писали.

— Потом прочту.

— Прочитай сейчас, — сказал он спокойно.

Я взяла телефон. На экране было короткое: «Ты дома? Я скучаю. Нам нужно поговорить».

Я подняла глаза от телефона. Глеб смотрел на меня, а я на него, и вдруг поймала себя на странном ощущении: мне совсем не хотелось сейчас никому отвечать. Ещё вчера я могла бы почувствовать вину, начать что-то объяснять, думать, что от меня хотят. А сегодня мне было всё равно. Я лежала рядом с Глебом, чувствовала его тепло и совершенно не хотела выпускать из рук это утро.

— Ответишь? — спросил он.

— Не сейчас.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Не хочу.

Он ничего не сказал. Просто кивнул и обнял меня. И от этой простой реакции мне стало ещё спокойнее. Он не спрашивал, кто мне пишет. Не требовал показать сообщение. Не пытался выяснить, есть ли у меня кто-то ещё. Он вообще ничего не выяснял. Наверное, поэтому рядом с ним мне было так легко. Между нами не было обязательств, а значит, не было и необходимости притворяться. Мы оба знали, что каждый из нас свободен делать то, что хочет. И в этом была своя прелесть.

Мы ещё недолго полежали, и я встала, накинула рубашку и пошла в ванную. Когда вернулась, он уже был на кухне, варил кофе, листал телефон. На плите шкворчала яичница. Телевизор работал без звука.

— Ты всегда готовишь завтрак, когда приходишь без приглашения? — спросила я, сев за стол.

— Только когда хозяйка ещё не отошла после секса.

Я засмеялась. Он поставил передо мной тарелку, налил кофе. Мы ели молча, иногда перебрасываясь короткими фразами про новости, про погоду, про то, что кофе сегодня вкусный.

Потом мы снова оказались в кровати. Я села на него верхом, он смотрел на меня снизу вверх и гладил грудь. Мы не ставили рекордов. Просто получали удовольствие. Медленно, лениво, как в выходной, который ничем не обязан заканчиваться.

Я кончила, прогнулась, уперлась ладонями в его грудь. Он держал мои бёдра, помогал, не отрывая взгляда. Потом перевернул меня на живот, лёг сверху и вошёл сзади, придавливая собой. Хорошо, глубоко, по-хозяйски. Я стонала в подушку, он вжимался в меня, целовал шею. Кончили почти одновременно, а потом так и остались лежать в постели, обнявшись. Я включила телевизор и щёлкала пультом по всем каналам. Нашла какой-то старый фильм и остановилась на нём. Я положила голову Глебу на плечо, он гладил мою спину, а я рисовала пальцем круги на его животе.

— Мне надо к Егору, — сказал он, не двигаясь.

— Ладно.

— Но я не хочу уходить.

— Тогда останься ещё ненадолго, — сказала я.

Я лежала рядом с ним и улыбалась. Мне нравилось это утро. Нравилось, что он ещё ненадолго остался, что несколько часов нашей жизни как будто вообще не имели никакого отношения к тому, что происходило за пределами этой квартиры. Здесь не было ни его обязательств, ни моих сомнений, ни вопросов о том, что будет дальше. Были только мы, его рука на моей спине и ощущение, что мне тепло. Я понимала, что он всё равно уйдёт. Понимала это ещё до того, как он пришёл. Но почему-то от этого не становилось хуже. Может быть, я уже научилась не думать о конце в тот момент, когда мне хорошо. Брать своё счастье там, где оно мне достаётся, и не спрашивать заранее, сколько оно продлится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

45. Честно

Кирилл позвонил вечером. Сказал, что хочет увидеться. Голос был спокойный, но я уже хорошо его знала, чтобы не услышать, как за этим спокойствием стоит его внутренняя дрожь.

— Я приеду к тебе, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

— Хорошо, — ответила я.

Я не стала краситься. Только завязала в хвост волосы и надела тёплый свитер. Было ощущение, что я иду на важный разговор, к которому нельзя подготовиться заранее.

Я несколько раз подходила к окну и смотрела на улицу. Машины проезжали по мокрому асфальту, люди спешили по своим делам, а я почему-то чувствовала себя так, будто весь мир сегодня остановился и ждал только этого разговора. Я заранее перебирала в голове возможные слова, но ни один вариант не казался правильным. Что бы я ни сказала Кириллу, это всё равно могло его ранить. И хуже всего было то, что я не хотела его ранить.

Мне действительно нравился этот мужчина. Мне нравилось, как он смотрит на меня, как разговаривает, как относится ко мне. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно. Без этой вечной внутренней качели, которая возникала рядом с Глебом. И я понимала, что такой мужчина, наверное, именно тот, которого стоило бы выбрать. Но почему-то сердце не слушало то, что было правильно.

Он приехал через час. Вошёл, снял куртку, разулся. Мы сели на кухне. Он не стал тянуть.

— Соня, я всё это время думал о нас. Я просил, чтобы ты поняла, чего хочешь.

— Я поняла, Кирилл.

— И чего?

Я помолчала. Сердце билось как сумасшедшее.

— Я не могу тебе врать. Ты хороший. Честный. С тобой спокойно, тепло, с тобой я чувствую себя женщиной, с которой считаются. Но я действительно не разобралась еще в своих старых отношениях. Не до конца.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Ты про Глеба?

— Да.

— Ты с ним спишь?

— Да.

— Жаль. А ведь у нас могло бы что-то получиться. Но тебе нужен он — чтобы чувствовать себя живой.

Я хотела возразить. И не смогла. Потому что в его словах была правда. Горькая, но точная. Я опустила глаза. Мне хотелось сказать ему, что всё не так. Что Глеб это другое, что я могу в любой момент поставить точку, что я вообще не собираюсь строить с ним никакую жизнь. Но я вдруг поняла, что Кирилл говорит не о будущем. Он говорит о настоящем. А в настоящем Глеб действительно был в моей жизни. Я действительно возвращалась к нему. И каждый раз, когда пыталась убедить себя, что это ничего не значит, сама прекрасно знала, что значит. Просто я не умела пока назвать это словами.

— Кирилл, я не хотела тебя обманывать. Мне с тобой было по-настоящему хорошо.

— Но недостаточно, чтобы отпустить его.

Я молчала. Он смотрел на меня. Потом встал, подошёл к окну, сунул руки в карманы. Мы оба молчали. На кухне тихо капала вода из крана. Я вдруг подумала, что этот звук теперь будет напоминать мне о нём.

— Я не буду тебя удерживать, — наконец сказал он. — И не буду заставлять выбирать. Ты уже выбрала. Просто пока не призналась себе.

Он повернулся. Его глаза были уставшими, но не злыми.

— Соня, я хотел бы, чтобы у нас получилось. Но я не согласен быть мужчиной, которому ты позволяешь заботиться о себе, пока мечтаешь о другом.

— Я не мечтаю о нём. Но я не могу избавиться от него.

— Вот именно. А я не хочу жить с этим. Это унизительно.

Он подошёл ко мне, положил ладони на мои плечи.

— Я не говорю, что больше никогда не захочу тебя. Я говорю, что не буду с тобой, пока в твоей жизни есть он. Это моё условие, потому что я себя уважаю.

Я посмотрела на него. Он был прав. Во всём.

— Прости меня. Я понимаю, что я дура, что потеряла тебя, — тихо сказала я.

Он покачал головой.

— Не надо, Соня. Не обесценивай себя. Ты просто ещё не готова. Я это вижу.

Он поцеловал меня в лоб. Нежно, как прощаются с тем, кто не стал судьбой. Потом оделся и ушёл. А я осталась сидеть на кухне, слушая, как капает вода из крана. Он ушёл красиво. Так, как я не смогла бы. И от этого было ещё больнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

46. Тишина

Я осталась одна и впервые за долгое время почувствовала, что мне не хочется никого ждать.

Ни Кирилла. Ни Глеба. Ни следующего мужчины, который напишет мне «Привет, как вечер?» и на несколько дней снова заставит поверить, что, возможно, всё ещё может сложиться.

Мне не хотелось проверять телефон.

Не хотелось смотреть, был ли он онлайн.

Не хотелось перечитывать последние сообщения и искать между строк то, чего там, скорее всего, никогда и не было.

Я просто устала. Не от мужчин даже. От ожидания. От этого вечного внутреннего движения навстречу кому-то, кого ещё даже нет в моей жизни.

В квартире было тихо. Я включила негромкую музыку, долго стояла под душем, смывая с себя этот день, этот разговор, это неприятное ощущение, будто я опять кого-то потеряла. Хотя, если честно, что именно я потеряла?

Мужчину, с которым у нас даже не было настоящих отношений? Или очередную надежду? Наверное, второе.

Я надела старую футболку, собрала волосы в небрежный хвост, заварила чай с мятой и села с ногами на диван. Телефон лежал рядом экраном вниз. Я специально его перевернула, потому что вдруг поняла, что мне совершенно неинтересно, что там. Было пусто. Но не одиноко. Это оказалось странным. Я привыкла считать одиночество чем-то страшным. Будто если рядом никого нет, значит, со мной что-то не так. Будто обязательно должен быть мужчина, который пишет перед сном, спрашивает, как прошёл день, целует, когда ты устала.

Я так долго искала это, что почти разучилась замечать другое. Как тихо бывает дома. Как хорошо пахнет мятный чай. Как музыка отражается от стен. Как можно лежать на диване и никому ничего не объяснять. Мне не нужно было быть красивой. Не нужно было казаться интересной. Не нужно было подбирать слова. Не нужно было ждать, когда человек прочитает сообщение. Я просто была. И этого вдруг оказалось достаточно.

На следующий день я провела уроки, заехала в магазин и приготовила ужин. Обычный день. Ничего особенного. Наверное, именно поэтому он мне и понравился. Дочь вернулась домой от бабушки ближе к вечеру. Скинула кроссовки в коридоре, бросила рюкзак на стул и сразу прошла на кухню.

— Мам, а ты знала, что у Маши теперь новый парень?

— Нет.

— Я тебе говорила.

— Ты мне про Машу столько всего рассказывала, что я уже не понимаю, где новый парень, где бывший и кто вообще с кем расстался.

Она рассмеялась.

— Ну этот нормальный.

— А предыдущий был ненормальный?

— Не знаю. Наверное.

— Очень убедительно.

Она открыла холодильник.

— Есть что-нибудь вкусное?

— Есть ужин.

— А вкусное?

— В холодильнике рядом с ужином.

Она снова засмеялась. И я тоже. Потом она рассказывала про подругу, про какой-то сериал, про новые кроссовки, которые ей совершенно необходимы, потому что «у всех уже такие». Я слушала. Иногда задавала вопросы. Иногда смеялась. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что последние несколько недель я слишком часто отсутствовала рядом с ней, даже когда физически сидела на кухне. Моё тело было здесь. А голова — в телефоне. В переписке. В ожидании ответа. В догадках. В мужчинах. В том, что они подумали, почему не написали, когда позвонят и что будет дальше. А жизнь всё это время шла. Моя дочь росла. У неё появлялись новые друзья, новые истории, новые мечты. А я боялась пропустить свою любовь и совершенно не замечала, как пропускаю собственную жизнь. От этой мысли стало немного стыдно. Я посмотрела на неё и вдруг подумала: может быть, мне не нужно срочно находить кого-то. Может быть, мне нужно просто побыть здесь. С ней. С собой. Дома.

Вечером, когда Лиза ушла к себе, я снова открыла сайт знакомств. Скорее по привычке. Палец сам нажал на приложение. Экран загорелся. Десятки фотографий. Мужчины. Улыбки. Машины. Рыбалка. «Люблю путешествовать». «Не люблю ложь». «Ищу настоящую женщину». «Хочу семью». «Без вредных привычек». «С чувством юмора». Я смотрела на всё это и впервые не пыталась представить человека за фотографией. Раньше я обязательно задерживалась. Рассматривала глаза. Руки. Улыбку. Пыталась понять, какой он. Будет ли добрым? Не жадный ли? Не контролирующий? Не женат ли? Не окажется ли очередным мужчиной, который сначала пишет каждый день, а потом внезапно исчезает? Теперь я листала анкеты почти без интереса. Как прогноз погоды. Смотрю, но не решаю, брать ли зонт.

Телефон снова оказался экраном вниз. Я встала, потушила свет и пошла в спальню. Перед сном снова взяла телефон. На экране было несколько новых сообщений. Я даже не стала открывать. Положила его на тумбочку и легла. В комнате было темно. Дочь спала за стеной. Город за окном постепенно затихал. И впервые за долгое время я не чувствовала, что в моей жизни чего-то не хватает. Мне не хотелось, чтобы кто-то пришёл и спас меня от этой тишины. Мне хотелось услышать её. Понять, что это не пустота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

47. Новое знакомство

После той ночи я несколько дней почти не заходила на сайт. Мне действительно хотелось тишины. Не той демонстративной тишины, когда женщина говорит себе: «Всё, хватит, больше никаких мужчин», а через два часа проверяет телефон, надеясь увидеть сообщение. Нет. Мне впервые было всё равно. Я устала. От этих бесконечных знакомств, которые начинались одинаково: «Привет», «Как дела?», «Чем занимаешься?» Потом несколько дней переписки, фотографии, вопросы ни о чём. Встреча. Кофе или бокал вина. Мужчина напротив, который пытается понравиться, а ты пытаешься понять, нравится ли он тебе. Иногда нравился. Иногда даже очень. А потом всё равно что-нибудь ломалось. То он оказывался не готов к отношениям. То слишком быстро начинал требовать внимания. То исчезал. То возвращался. То я сама понимала, что не хочу продолжения. Вечер был скучным поэтому, когда дочь ушла к себе, я совершенно машинально открыла сайт. Наверное, по привычке. Лента загрузилась. Я пролистала несколько анкет. Мужчина с голым торсом возле бассейна. Мужчина с огромной рыбой. Мужчина с ребёнком, рядом с которым было написано: «Дети — наше всё». Мужчина с фотографией пятнадцатилетний давности, судя по машине на заднем плане. Я усмехнулась.

— Господи…

И уже собиралась закрыть приложение, когда увидела новое сообщение.

Оно было совсем недавним. «Добрый вечер. Давайте созвонимся и познакомимся. Если не боитесь быстрых знакомств». Я перечитала дважды. Ни одного смайлика. Ни «красавица». Ни «вы очень мне понравились».

Ни попытки зацепить меня комплиментом.

Давайте созвонимся.

Я открыла анкету. И замерла. Не знаю, сколько прошло секунд. Может быть, пять, может, десять. Но я точно помню это ощущение. Будто среди сотни лиц я вдруг увидела одно. Мужчина стоял на фоне гор. Снег. Подъёмник. Горнолыжный курорт. На нём была бело-чёрная куртка с красными полосками. Высокий, широкоплечий. Без шапки. Тёмные волосы, смуглая кожа. И глаза. Голубые. Очень голубые глаза. Я приблизила фотографию. Потом отдалила. Снова приблизила. Странно. Фотография была совершенно обычной. Ничего особенного. Мужчина просто смотрел в камеру. Но в нём было что-то такое, чего я не могла объяснить. Безусловно он был очень симпатичным. Наверное, даже красивым. Он не улыбался. Не пытался казаться сексуальным. Не демонстрировал машину, часы или идеальную жизнь. Просто стоял среди снега и смотрел. И мне он понравился с первого взгляда. Настолько, что я сама себе удивилась. Я открыла вторую фотографию. Он сидел на подъёмнике со сноубордом, повернув голову в сторону. Третью. Где-то в ресторане. Четвёртую. Опять горы. Я вернулась к первой.

Антон.

38 лет. Разведён. 186 сантиметров. Я почему-то улыбнулась. И тут же поймала себя на этой улыбке.

— Ну вот ещё, — пробормотала я сама себе.

Я ведь только недавно решила, что больше никого не ищу. Телефон лежал рядом. Сообщение всё ещё было открыто. «Если не боитесь быстрых знакомств». Я несколько секунд смотрела на эту фразу. Потом написала: «Созвонимся». И отправила свой номер телефона. И сразу же пожалела. Почему я это сделала? Но сообщение уже ушло. Через несколько минут телефон зазвонил. Я посмотрела на экран, номер неизвестный. Сердце почему-то ударило чуть сильнее.

— Спокойно, Соня, — сказала я себе.

И ответила.

— Алло?

— Добрый вечер.

Голос. Вот чего я совершенно не ожидала. Низкий. Спокойный. С лёгкой хрипотцой. Такой голос не забывается. Я ничего не знала об этом человеке, но почему-то сразу захотелось его слушать.

— Это Антон?

— Да. А вы Соня?

— Да.

— Хорошо. А то я уже подумал, что сайт опять решил меня разыграть.

Я засмеялась. Разговор начался легко. Без допроса. Без этого стандартного: «Где работаешь?» «Сколько лет?» «Почему развелась?» Он спрашивал о простых вещах: «Как прошёл день.Что я люблю. Какую музыку слушаю. Чем занимаюсь.» Я рассказала про уроки, про дочь, про то, что иногда мне нравится просто сидеть дома и смотреть фильмы, когда никто ничего от меня не хочет. Он слушал. И мне это понравилось. Именно слушал. Не ждал своей очереди говорить. Иногда задавал короткие вопросы. Иногда смеялся. Я поймала себя на мысли, что уже давно не чувствовала себя настолько спокойно во время первого разговора с мужчиной.

Хотя мы даже не виделись.

— Я завтра возвращаюсь в Москву, — сказал он спустя какое-то время. — Давай встретимся.

Я замолчала. Слишком быстро. Обычно всё начиналось иначе. Неделями переписывались. Присматривались. Потом кто-нибудь начинал сомневаться. Потом переносил встречу. Потом появлялась срочная работа, дела, бывшая жена, ребёнок, пробки, погода, плохое настроение — всё что угодно.

А здесь всё было просто.

— Ты не боишься встречаться так быстро? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Боюсь.

— Это хорошо.

— Почему?

— Значит, тебе не всё равно.

Я замолчала и снова улыбнулась. Он попрощался первым. Сказал, что завтра позвонит. Я положила телефон рядом и несколько секунд просто смотрела перед собой. Что это было? Обычный разговор с мужчиной с сайта знакомств. Я уже проходила через такое. И не один раз. Но почему-то внутри осталось странное чувство.

Я просто сидела на диване в старой футболке и смотрела на фотографию незнакомого мужчины. А потом выключила телефон. И мне захотелось, чтобы наступил завтрашний день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

48. Больно

Утро началось как обычно. Я проснулась раньше будильника, долго лежала, глядя в потолок, и думала о сегодняшнем вечере. О свидании. Об Антоне. О его фотографии в горах, о голубых глазах, о низком голосе, который я почему-то до сих пор слышала в голове. Я сама не понимала, почему жду этой встречи. Ведь я ещё даже не знала человека. Это мог быть совершенно обычный мужчина. Возможно, при встрече я разочаруюсь. Возможно, он посмотрит на меня и не почувствует ничего. Возможно, через неделю я вообще забуду его имя. Но почему-то мне хотелось его увидеть. Я встала, позавтракала и пошла собираться. Открыла шкаф и несколько минут стояла перед одеждой, выбирая, что надеть. Собиралась я сегодня долго, никак не могла определиться, в чем всё - таки ехать на свидание вечером, после работы. Но потом остановилась на нежно - персикового цвета водолазке и широких брюках. Сверху надела короткую шубку из куницы и поехала на работу.

Первыми на урок пришли Глеб и Егор. Егор, как всегда, ворвался первым и с порога стал рассказывать:

— Я сегодня домашнее задание сделал!

— Неужели?

— Всё!

— Даже гаммы?

Он замер.

— Ну… почти всё.

Глеб усмехнулся.

— Я пытался проконтролировать.

— Видимо, недостаточно хорошо.

Егор уже снимал куртку. Через несколько минут он сидел за инструментом, а я смотрела на его руки и поправляла ошибки. Глеб остался в классе. Я старалась не смотреть на него. Но чувствовала его присутствие. Слышала, как он иногда тихо вздыхает. И от этого внутри всё время что-то шевелилось. Я все ещё помнила его руки, его голос, наши встречи. То, как мы могли часами разговаривать, а потом вдруг переставали говорить совсем. Помнила, как он смотрел на меня. И я знала самое главное, он мне нравился. Наверное, именно поэтому всё это было так сложно. Было бы гораздо проще, если бы я ничего к нему не чувствовала. Если бы он раздражал меня. Если бы я могла просто сказать: «Мне надоело» — и закрыть дверь. Но я не могла. Глеб был человеком, которого я знала много лет. Он приходил ко мне с Егором уже пять лет. Я видела, как его сын рос, знала их привычки. Знала, каким Глеб бывает уставшим, каким бывает весёлым, как смеётся, когда Егор делает какую-нибудь глупость. И, наверное, поэтому я пыталась убедить себя, что меня устраивает то, что между нами. Что мне достаточно этих редких встреч. Что я ничего не буду требовать. Что мне ничего не нужно. Но это была неправда. Урок закончился. Егор захлопнул ноты, схватил рюкзак и выбежал из класса. Мы остались вдвоём.

— Я хочу с тобой поговорить, — сказала я.

— О чём?

Я выдохнула.

— О нас.

Он несколько секунд молчал.

— Что опять?

— Не «опять».

Я покачала головой.

— Наоборот. Я долго об этом думала.

Глеб смотрел на меня внимательно.

— И?

Я отвела взгляд.

— Я больше так не хочу.

Он нахмурился.

— Как?

— Вот так.

— Сонь…

— Дай мне договорить.

Он замолчал.

Я впервые не боялась этих слов. Хотя внутри всё дрожало.

— Ты мне нравишься, Глеб. Очень. Ты это знаешь.

Он молчал.

— Но мне этого мало.

Он чуть отвернулся.

— Я ведь ничего тебе не обещал.

— Я знаю.

— И я тебе признался, что у меня есть отношения.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

Я посмотрела ему в глаза.

— В том, что я больше не хочу быть человеком, которому ничего не обещают.

Он нахмурился.

— Я не понимаю.

Я говорила тихо, но удивительно спокойно.

— Я могу сколько угодно говорить себе, что мне ничего не нужно. Что я не жду от тебя большего. Что меня устраивает, когда ты приходишь, когда можешь. Что мне достаточно нескольких часов вместе. Но это неправда.

Он сделал шаг ко мне.

— Соня…

— Нет.

Я подняла руку.

— Пожалуйста, не надо сейчас меня обнимать. Не надо меня целовать, говорить, что я тебе нужна.

Он остановился и смотрел на меня.

— Почему ты всё это заканчиваешь?

Я улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

— Потому что иногда человеку мало быть нужным, ему хочется быть выбранным.

Он ничего не ответил.

И мне показалось, что впервые за всё время он действительно услышал меня.

— Я не хочу делить тебя с другой женщиной, — продолжила я. — Не хочу ждать, когда у тебя появится свободный вечер. Не хочу гадать, когда ты снова придёшь. Не хочу после каждой нашей встречи думать, что будет дальше.

— Но я ведь прихожу.

— Знаю.

— Я же не исчезаю.

— Знаю, Глеб.

У меня защипало глаза.

— Именно поэтому всё и сложно.

Он сел на край стула.

— У тебя кто-то появился?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Из-за себя.

Я подошла к окну. На улице был обычный день. Машины, люди, кто-то торопился по своим делам. А у меня внутри будто закрывалась какая-то дверь. Не с грохотом, тихо, но окончательно.

— Я не хочу больше возвращаться к этому, Глеб.

Он поднялся. Несколько секунд просто смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

Я не знала, действительно ли он понял. Он взял куртку. Подошёл к двери. На секунду остановился.

— Соня.

— Да?

Он посмотрел на меня.

— Ты действительно этого хочешь?

Я сглотнула.

— Да.

Хотя внутри всё кричало обратное. Он ушёл. Я несколько секунд стояла неподвижно. Потом медленно выдохнула. Мне было очень больно. Потому что я не перестала его хотеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

49. Первое свидание

Мы договорились встретиться вечером. Он скинул адрес. Ресторан находился недалеко от моей работы и от его дома. Я после работы подъехала туда. За окном было темнело, шёл лёгкий снег. Я сидела в своей машине и не выходила. Почему-то волновалась, как девчонка.

Написала ему: «Я на месте. Сижу в машине с номером 654 у входа».

Ответа не было. А через пару минут из дверей ресторана вышел швейцар. Высокий, в форме, с бейджем. Он шёл вдоль стоянки и что-то выкрикивал. Я прислушалась. Он выкрикивал цифры. Три цифры. Я не сразу поняла, что это номер моей машины.

Он ходил туда-сюда вдоль парковки и громко повторял его, как будто объявлял чей-то титул. Я приоткрыла окно.

— А зачем вы номер моей машины объявляете?

Швейцар обернулся, подошёл ко мне и распахнул дверь.

— Антон Викторович просил проводить вас за столик. Прошу.

Я, честно говоря, опешила. Вышла из машины. Он проводил меня до входа, как дорогую гостью. Внутри было колоритно, по-восточному: тёплый свет, ковры, запах мяса и специй. Меня посадили в отдельную нишу, отгороженную шторами. Они были подхвачены, так что зал просматривался.

Официант подал меню.

— Антон Викторович просил, чтобы вы сделали заказ, не дожидаясь его. Чтобы вам не было скучно. Я улыбнулась.

— Я подожду.

Он исчез. Я осталась одна. Прошло минут десять. Я уже начала думать, что это какой-то розыгрыш. И тут он вошёл.

Высокий, крупный, в распахнутой дорогой зимней куртке чёрного цвета с норковым воротником. Чёрные волосы, лёгкая небритость. Он был пьян. Не сильно, но заметно. При этом держался так, будто весь зал принадлежит ему. Подошёл к столику, улыбнулся, и я сразу узнала этот голос — низкий, бархатный.

— Привет. Прости, задержался.

Он сел, взял меню и начал заказывать. Много, щедро, со знанием дела. Блюда шли одно за другим. Тарелки уже не помещались на столе.

— А ты что будешь? — спросил он.

— Греческий салат.

Он кивнул и добавил официанту:

— И греческий салат.

Я смотрела на него и не могла понять, как такой человек может зваться Антоном. В нём было что-то южное, хищное, тёплое. Он заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Что-то не так?

— Думаю, как вам подходит имя.

— А что с именем?

— Оно слишком русское. А вы… другой.

Он засмеялся. Красиво, открыто. А через пару минут я удивилась ещё сильнее.

К нам подошел официант и Антон заговорил с ним на азербайджанском. Быстро, легко, как будто это его родной язык. Я сидела и хлопала глазами. Официант улыбался, кивал, отвечал. Они явно понимали друг друга.

— Вы азербайджанец? — тихо спросила я.

— Нет. Я переводчик. Военный. Немного знаю языки.

— Немного?

— Ну, чтобы девушку удивить — хватает.

Мы проговорили весь вечер. Он рассказывал про детство, про деда, про войну. Шутил, смеялся, не давал скучать. С ним было легко, как с тёплым огнём. Я забыла про время. Спохватилась, только когда взглянула на часы.

— Мне пора, — сказала я.

Он расплатился, мы оделись, и Антон проводил меня до машины. Снег уже перестал. Я села за руль, опустила окно, хотела попрощаться. Он вдруг открыл мою дверь, наклонился и поцеловал меня. Взасос. Жадно, уверенно, нагло. Я растерялась, но не отстранилась.

Потом он выпрямился, посмотрел на меня и сказал:

— Не пойми двусмысленно. Но я хотел бы, чтобы ты пошла ко мне. Не буду приставать, если сама не захочешь. У меня пятикомнатная квартира. Отдам тебе одну комнату и свой халат.

Я рассмеялась. Вот так. Ни тебе «давай продолжим», ни сладких речей. Просто комната и халат.

— Спасибо конечно, но нет, я откажусь, — сказала я.

— Ты зря боишься, я добрый человек, со мной тебе не будет страшно.

Я улыбнулась и покачала головой. Он закрыл дверь, отступил на шаг. Я завела машину и уехала. Всю дорогу губы горели. И я понимала, что не знаю, как не думать о нём. Хотя видела его всего раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

50. Сообщение

Я проснулась с мыслью о нём. Ещё не открыв глаза, а уже вспомнила вчерашний вечер: ресторан, швейцара, тусклый свет, его голос, поцелуй у машины. Губы до сих пор помнили тот вчерашний поцелуй. Странное было ощущение. Я почти не знала этого человека, видела его всего один раз, а он почему-то уже успел занять в моей голове слишком много места. Я потянулась за телефоном. Пусто. Ни сообщения. Ни звонка. Я положила телефон обратно и сказала себе, что это совершенно нормально. В конце концов, он ничего мне не обещал. Мы познакомились на сайте знакомств, сходили на одно свидание. Может быть, ему просто нужно время. Может быть, у него дела. Я не буду писать первой. Если захочет — сам напишет. А может быть, он вообще не считает нужным писать на следующий день. Я решила не придумывать лишнего и встала.

Он не написал. Ни в тот день, ни на следующий. Я несколько раз брала телефон в руки, хотя прекрасно знала, что нового сообщения там нет. Потом всё-таки открыла сайт. Его анкета была на месте. Он заходил. Я это увидела и почему-то почувствовала неприятный укол. Значит, на сайте бывает. Значит, телефон у него в руках. Значит, просто не пишет мне. Я несколько секунд смотрела на его фотографию, потом закрыла приложение. Больше проверять не буду. Я ведь совсем не ожидала от него никаких обещаний, мы виделись один раз. Но после такого вечера мне хотелось продолжения. Хотелось снова его увидеть, снова услышать этот голос, снова почувствовать его рядом. А он просто исчез.

Я уже перестала ждать от него сообщения, перестала проверять, когда он был на сайте. Работа и обычные дела быстро забрали всё моё внимание. Да и вообще, сколько можно думать о человеке, которого ты видела один раз?

Иногда я всё-таки вспоминала тот вечер. Вспоминала его лицо, его улыбку, поцелуй. И думала, что, наверное, просто слишком сильно впечатлилась. Такое бывает. Иногда человек появляется в твоей жизни на несколько часов, а потом исчезает, и ты больше никогда его не увидишь.

Когда пришла весна, мы с дочкой полетели в Эмираты. Мы вообще любим путешествовать вдвоём. Я люблю эти поездки за то, что там мы никуда не торопимся и все время вместе. Утром мы проснулись, пошли на завтрак, потом на море. Во второй половине дня поехали в Молл на шоппинг. Вечером вернулись в отель, поужинали и пошли в номер отдыхать. Я приняла душ, и мы стали с Лизой обсуждать что будем делать завтра.

Когда все обсудили, Лиза заснула, а я лежала на кровати и листала фотографии, которые мы сделали за день. Потом отложила телефон и некоторое время просто лежала с закрытыми глазами. В номере было тихо. За окном светились окна соседних отелей, а я думала о том, что завтра мы снова куда-нибудь поедем.

И тут телефон загорелся. Я взяла его в руки и увидела имя. Антон. Я даже сначала не поверила. Открыла сообщение: «Я хочу удалиться с сайта. Давай вместе». Я перечитала его несколько раз. Мы не переписывались после нашей встречи. Он исчез на три месяца, а теперь вдруг написал мне такое. Я не знала, что и думать. Это было похоже на сообщение, которое отправили не тому адресату. Сообщение было настолько неожиданным, что я даже рассмеялась, а потом решила подыграть.

«Очень правильное решение. Я тоже об этом подумываю. Возможно, даже поддержу тебя и удалюсь», — написала я. Ответ пришёл через несколько минут. «Соня, прости. Это сообщение я писал другой Соне. Перепутал».

Я посмотрела на экран и засмеялась уже по-настоящему. Вот это да. Значит моя догадка была верна. Другой Соне. Ну конечно. «Я так и поняла. Но твоё «хочу» всё равно поддерживаю. Удаляйся», — написала я.

Он больше ничего не ответил. Я положила телефон рядом с собой и снова посмотрела на дочь. Она спала, совершенно не подозревая, что в жизни её мамы только что снова появился какой-то Антон, который сначала исчез, а теперь совершенно случайно написал мне сообщение, предназначенное другой женщине. Я улыбнулась. Какая-то странная история. И почему-то мне совсем не хотелось думать, что она закончилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

51. У Антона дома

Из Эмиратов я вернулась с мыслью о нём. Странной, лёгкой, неотпускающей. Я сама не понимала, почему после одного-единственного свидания этот мужчина так прочно засел у меня в голове. Я почти ничего о нём не знала. Мы не переписывались. И всё же иногда я вспоминала его голос, его руки, тот поцелуй у машины — и улыбалась сама себе. Наверное, это была глупость. Но приятная.

Через несколько дней я всё-таки написала ему первой. «Ну что, удалился с сайта? Могу уже за мою тёзку порадоваться?» Ответ пришёл почти сразу. «Нет больше той Сони. Ты у меня одна Соня осталась».

Я перечитала сообщение несколько раз. Ничего особенного. Несколько слов. Но почему-то внутри стало горячо. Потом он мне позвонил, и мы разговорились. Он спросил, как я поживаю, рассказал немного о своих делах. Потом предложил встретиться. На этот раз — у него дома. Я согласилась.

Вечером я подъехала к его дому. Антон ждал меня у подъезда. Он стоял в тёмной футболке и спортивных штанах. Выглядел так, будто только что с тренировки. Или из душа. И от этого было ещё сложнее не смотреть.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Он улыбнулся, и я почувствовала такую радость, что сама себе удивилась. Вот он. Стоит передо мной. Никуда не исчез. Не передумал. Не забыл. Хотя, как выяснилось позже, кое-что он всё-таки умудрился забыть.

— Пойдём, — сказал он. — Я тебе покажу, как живу.

Мы поднялись на одиннадцатый этаж. Он открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Я вошла и замерла. Это была не квартира. Это был какой-то зимний сад. Гостиная, совмещённая с кухней, метров сорок. А вдоль дальней стены, во всю длину панорамного окна, стояли растения. Огромные пальмы, фикусы, какие-то мелкие кустики, вьющиеся ветки. Живая зелёная стена от пола до потолка.

— Ничего себе, — выдохнула я.

— Нравится?

— У меня слов нет.

Он довольно улыбнулся.

Мы прошли в гостиную. Там стоял длинный стол с тёмно-зелёной каменной столешницей. А на столе — ваза с розовыми тюльпанами.

— Это тебе, — сказал Антон.

— Мне?

— Тебе. Потом не забудь забрать.

Я засмеялась.

— Хорошо. Не забуду.

Дом пах вкусно. Антон готовил карпа, фаршированного зеленью и помидорами. Сказал, что это его коронное блюдо.

Я смотрела на него и никак не могла привыкнуть к мысли, что всё это происходит на самом деле. Ещё несколько дней назад я была в Эмиратах и думала о мужчине, который исчез после первого свидания. А сейчас сидела у него дома, смотрела, как он раскладывает по тарелкам приготовленную им рыбу.

Мы сели за стол. Антон оказался таким же, каким был в ресторане, — лёгким, ярким, совершенно не скучным. Он рассказывал про свою семью, про то, как они жили в Архангельском. Я слушала и ловила себя на том, что улыбаюсь. Мне хотелось запомнить этот вечер целиком. Запах его дома. Розовые тюльпаны. Его голос. Даже то, как он держал вилку. Мне было удивительно хорошо от самого факта, что я здесь.

В какой-то момент я всё-таки решилась спросить то, что давно хотела узнать.

— Антон, скажи мне честно. А почему ты после нашего первого свидания пропал?

Он посмотрел на меня.

— Пропал?

— Ну да. Не написал. Не позвонил. Ничего.

Он несколько секунд молчал, а потом совершенно спокойно ответил:

— Я про тебя забыл.

Я уставилась на него.

— Что?

Он засмеялся.

— Ну правда. Я пошёл домой, встретил соседа. У его жены было день рождения и гости. Он позвал меня к себе. Мы поднялись к нему, гуляли до утра, выпили конечно, я даже не помню, как домой пришёл.

Я молчала.

— Потом я уснул, — продолжил он. — Проснулся… и всё. Забыл.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Подожди. То есть я тут несколько дней думала, что ты решил, что я тебе не понравилась…

— Нет.

— Что тебе нужна была женщина на одну ночь…

— Нет.

— Что я была слишком скромная…

Он снова засмеялся.

— Нет.

— А ты просто встретил соседа?

— Просто встретил соседа.

Я закрыла лицо руками.

— Господи…

Мы оба смеялись. И вдруг мне стало так легко. Всё то время, пока он молчал, я успела придумать десятки причин, почему он не захотел меня больше видеть. А настоящая причина оказалась настолько нелепой, что даже обижаться было невозможно.

Я посмотрела на него и подумала: вот же человек. Совершенно невозможный. И почему-то именно сейчас он нравился мне ещё больше.

После ужина мы ещё долго разговаривали. Я сидела рядом с ним, иногда касалась его руки и каждый раз чувствовала внутри маленький всплеск радости. Мне хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.

Но часы показывали почти одиннадцать.

— Мне пора, — сказала я.

Антон посмотрел на меня.

— Я провожу.

Я встала, поблагодарила его за ужин и приятный вечер, взяла сумку и пошла в прихожую. Он пошёл следом. А потом у двери мягко преградил мне путь, обнял за талию и прижал к себе.

— Соня, — тихо сказал он.

Я подняла глаза. Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, глубоко. Так, что у меня подкосились ноги.

Потом отстранился, посмотрел сверху вниз и сказал:

— Останься на ночь.

Я кивнула.

Он взял меня за руку и повёл в спальню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

52. Первая ночь

Я смотрела на Антона и вдруг поймала себя на мысли, что всё происходящее кажется мне каким-то совершенно невероятным. Ещё недавно я видела его один раз в ресторане, потом он исчез, и я уже почти убедила себя, что никогда больше его не увижу. А теперь стояла в его спальне и смотрела на мужчину, о котором успела придумать себе столько всего, хотя практически его не знала. Наверное, в этом и была особенная прелесть таких встреч. Когда ещё ничего не испорчено привычкой. Ты не знаешь, как человек просыпается утром, как злится, как молчит, как оставляет носки возле кровати. Ты знаешь только то, что видишь сейчас. Его голос. Его руки. Его взгляд. И можешь просто позволить себе хотеть.

Спальня оказалась мужской, тёмной, тяжёлой. Огромная кожаная кровать, тумбочки, телевизор напротив. Шторы задёрнуты. Свет приглушён.

Он остановился у кровати, повернул меня к себе. Смотрел долго. Потом запустил руку в мои волосы, чуть оттянул голову назад и поцеловал. Уже не так, как в прихожей. Глубже. Жаднее.

Я ответила. Сама потянулась к его ремню, но он перехватил мои руки, поднял их над головой и прижал к двери.

— Тише, — прошептал он. — Я сам.

Он стянул с меня платье, медленно, не отрывая взгляда. Потом лифчик. Затем трусики. Я стояла перед ним голая, а он всё ещё был одет. Это сводило с ума.

— Какая ты, — выдохнул он, провёл ладонями по моим плечам, груди, животу.

Я хотела его. Так, что между ног уже всё горело.

Он разделся. Я увидела его всего. Высокий, мощный, с тёмной кожей, с широкими плечами. Настоящий мужчина.

Он подвёл меня к кровати, уложил на неё, раздвинул ноги. Поцеловал шею, грудь, живот. Опустился ниже. Я вцепилась в простыню. Он целовал меня там, не торопясь, пробуя на вкус. Я стонала, выгибалась, шептала его имя.

— Ты такая мокрая, — сказал он. — Я хочу тебя.

Он поднялся, навис надо мной. Вошёл резко, глубоко. Я вскрикнула, обхватила его ногами. Он целовал меня.

— Соня, — прошептал он мне в губы.

Он двигался сильно, но не грубо. Я отвечала, подавалась навстречу, царапала его спину. Кровать скрипела. В комнате пахло его парфюмом.

Я кончила быстро. Он не остановился. Перевернул меня на живот, вошёл сзади. Глубже. Я уткнулась в подушку, стонала в голос.

— Тебе хорошо? — спросил он.

— Да…

— Тогда не сжимайся так сильно. Я хочу долго.

И он брал долго. Медленно, разгоняя меня снова. Пока я не кончила во второй раз, дрожа всем телом.

Потом он лёг на спину, притянул меня к себе. Я села сверху, и он смотрел на меня снизу, держа за бёдра.

— Ну давай, — сказал он, улыбаясь. — Покажи, какая ты.

Я сама задавала ритм. Он не мешал. Только смотрел, трогал грудь, сжимал талию.

— Хорошо, что я лежу, — вдруг сказал он.

— Почему? — спросила я.

— Потому что, когда ты такая сверху, можно умереть от такой красоты.

Я засмеялась, наклонилась и поцеловала его. Он кончил громко, через пару минут, несколько раз мощно толкнув меня снизу. Я осталась сидеть на нём, наклонилась, положила голову ему на грудь, и прошептала:

— Спасибо за такое блаженство.

Я сама не ожидала от себя такой прямоты. Обычно я могла долго думать, сомневаться, пытаться понять, что обо мне подумает мужчина. Но с Антоном почему-то всё это куда-то исчезло. Мне не хотелось казаться лучше, скромнее или загадочнее. Я просто хотела его.

И, наверное, впервые за долгое время мне было совершенно всё равно, что будет завтра. Я не пыталась заранее придумать продолжение этой истории. Не спрашивала себя, понравлюсь ли я ему утром. Не думала, напишет ли он после этой ночи. Сейчас мне было хорошо. И я хотела только его.

А потом мы снова трахались. Жадно, как будто не могли насытиться и уснули только под утро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

53. Утро

Я проснулась от того, что Антон снова трогал меня. Медленно, лениво, но уже с желанием. Его рука лежала на моём животе, потом скользнула ниже, и я почувствовала, как его пальцы касаются меня ещё сонную, но уже, кажется, влажную.

— Ты не спишь? — прошептал он.

— Уже нет.

Он развернул меня к себе, поцеловал в плечо, потом в шею, спустился к груди. Я всё ещё была сонной, но тело уже отзывалось. Его рука легла между моих ног, гладила, массировала клитор круговыми движениями, не торопясь. Я застонала, прижимаясь к его ладони, чувствуя, как влага растекается по его пальцам.

— Иди ко мне, — сказал он.

Я повернулась к нему спиной и оттопырила попу. Он придвинулся ко мне и вошёл, но не до конца. Остановился. Я не видела, что происходит у меня за спиной, только чувствовала его в себе. Я потёрлась попой об него, давая понять, что меня можно трахать. Он снова один раз толкнулся и остановился. Я опять потёрлась попой об него, он ещё раз толкнулся.

— Ты что, дразнишь меня? — спросила я.

— Да. Хочешь, чтобы я тебя трахал? — спросил он.

— Хочу.

— Тогда скажи это.

— Трахни меня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он вошёл глубже, но снова замер. Его рука скользнула по моему животу, потом опустилась к клитору и начала гладить.

— Так?

— Да, — выдохнула я.

— А так?

Он начал двигаться медленно, лениво, не выходя даже наполовину. Я чувствовала, как он скользит внутри меня, как его пальцы продолжают гладить клитор.

— Я хочу быстрее, — сказала я.

— Попроси.

— Пожалуйста, Антон, трахни меня быстрее.

Он ускорился, и я почувствовала, как волна начинает подниматься. Его рука всё ещё гладила меня, и он входил глубже с каждым толчком. Я двигалась навстречу ему.

Он продолжал меня трахать, и я чувствовала, как внутри нарастает тепло.

— Не останавливайся, — прошептала я.

— Не останавливаюсь.

Я начала вздрагивать и почувствовала, как волна накрывает меня. Я кончила, прижимаясь к нему, чувствуя, как он кончает следом. Мы лежали, не размыкаясь. Я тихо стонала от этого удовольствия, уткнувшись носом в подушку. Он одной рукой держал меня за талию, а другой гладил мои волосы и шептал:

— Какая ты тёплая.

Я всё ещё чувствовала его член в себе.

За окном уже было утро, и мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Потом я почувствовала ужасный приступ голода. Я даже не помню, когда бы я хотела так сильно есть.

— Я хочу есть, — сказала я.

— Хочешь кофе, яичницу?

— Да.

— Тогда надо встать.

Я засмеялась. Он встал, накинул халат и пошёл на кухню. А я ещё немного полежала, разглядывая комнату в утреннем свете. Было странно и хорошо. Как будто я попала в чужую жизнь, но она вдруг оказалась моей. Я лежала и улыбалась сама себе. Ещё вчера вечером я даже не знала, как он просыпается, какой у него кофе и где он держит чашки. Очень скоро я буду это знать. Знать, как он ходит по квартире босиком, как стоит у плиты, как хмурится, когда проверяет, достаточно ли поджарилась яичница. И почему-то именно эти мелочи нравились мне не меньше всего остального. Мне понравилось проснуться рядом с ним. Понравилось, что он не торопил меня, не спрашивал, когда я уйду, не превращал это утро в неловкое «ну что теперь?». Мы просто были вместе. И от этого мне было легко. Я поймала себя на совершенно девчачьей мысли: вот бы это утро не заканчивалось.

Потом я всё-таки поднялась, натянула его футболку и пошла на кухню. Антон стоял у плиты. Он переоделся. На нём были домашние шорты и ничего больше. Яичница шкворчала, кофе уже пах на всю квартиру. На столе стояли тарелки, хлеб, масло. Всё просто, по-домашнему.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь.

Я села за стол. Он поставил передо мной тарелку, налил кофе.

— Ты вчера говорила, что работаешь в музыкальной школе. Во сколько тебе на работу?

— К двенадцати. Но заехать домой надо. Переодеться.

Мы ели молча, но это молчание было приятным. Иногда он ловил мой взгляд и улыбался. А я ловила себя на том, что рассматриваю его руки, плечи, то, как он держит чашку. Мужская уверенность чувствовалась даже в мелочах.

После завтрака я собралась. Он проводил меня до двери, подал тюльпаны.

— Забери, пусть они напоминают обо мне.

Я улыбнулась, взяла цветы.

— Спасибо за вечер. И за утро.

— Я рад, что ты осталась.

Он наклонился, поцеловал коротко, но так, что у меня снова подогнулись колени.

— Не пропадай, — сказал он.

— Ты тоже.

Я вышла, села в машину, положила тюльпаны рядом и поехала домой. Всю дорогу я не могла согнать с лица улыбку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

54. Тони

Мы снова встретились через несколько дней. Он приехал за мной вечером на такси. Я села в машину, и мы поехали в караоке. Антон сказал, что любит петь.

— Ты поёшь? — удивилась я.

— Немного. Но зал обычно плачет.

Я засмеялась и сказала:

— От смеха?

— От слёз. Я хорош.

В караоке было шумно, пахло чем-то цветочно-фруктовым. Мы сели за столик, заказали коктейли и фрукты. Антон листал папку с песнями.

Я смотрела, как он выбирает песни. Он листал страницы быстро, иногда задерживался, что-то отмечал для себя, потом снова перелистывал. В нём вообще было какое-то спокойствие человека, который привык чувствовать себя уверенно в любом месте. Я рядом с ним почему-то тоже переставала думать о том, как выгляжу, правильно ли говорю и какое впечатление произвожу. Мне хотелось просто быть рядом и смотреть, что он ещё умеет.

— Что будешь петь? — спросил он.

— Я не пою.

— Совсем?

— Я играю. А петь — не умею.

— Ну всё, придётся тебе слушать.

Он выбрал песню, встал и взял микрофон. Когда зазвучала музыка, я сразу поняла, что он поёт. «Рюмка водки на столе». Я внутренне напряглась: это сложная песня, её нельзя петь вполсилы. Её либо проживают, либо не берутся.

Он начал — и с первой же строчки я забыла, где нахожусь. Голос был низкий, сильный, с лёгкой хрипотцой. Он не смотрел на экран, просто пел. Пел так, будто слова были его собственными. Будто он сам стоял у этого стола, с этой рюмкой, с этой тишиной.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. В зале постепенно затихали разговоры. Люди оборачивались. Официанты замирали с подносами. А он пел. И в его голосе было столько боли, столько мужской тоски, столько невысказанного, что у меня внутри всё сжалось.

Я сидела, как заворожённая. Наверное, у меня даже рот приоткрылся. Мне казалось, что этот вечер каким-то образом стал продолжением того самого первого свидания, которое я уже успела мысленно похоронить. Только теперь я точно знала: он мне не приснился.

Он допел. Последние секунды музыки ещё висели в воздухе, а зал уже взорвался аплодисментами. Кто-то свистнул. Кто-то крикнул «браво». Антон вернулся за столик, сел рядом, взял коктейль. Я всё ещё молчала.

— Ну как? — спросил он.

— Это невозможно.

— Что именно?

— Ты ещё и поёшь.

— Я много чего умею.

Он улыбнулся, а я подумала, что сижу рядом с каким-то слишком ярким человеком. Такие не встречаются на сайтах. И такие не пишут «привет, красотка».

Позже к нам подошёл официант. Он был армянин, говорил с акцентом. Антон что-то сказал ему — и они заговорили на его языке. Быстро, легко. Я сидела, переводила взгляд с одного на другого.

— Ты ещё и армянский знаешь? — спросила я, когда официант ушёл.

— Немного.

— Сколько языков ты знаешь?

— Честно?

— Да.

— Не считал. Но основные у меня: португальский, испанский, английский. Остальные – факультативно.

Я покачала головой.

— Теперь у меня есть личный переводчик.

Он засмеялся, притянул меня к себе и поцеловал в губы.

— Поехали ко мне, — сказал он.

— Поехали.

Мы вышли из караоке. Он поймал такси, придержал дверь. По дороге я смотрела в окно, а он держал мою руку. Внутри всё ещё звучал его голос. Та самая песня. И я понимала, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Как я буду тебя называть? — вдруг спросила я.

— Как хочешь.

— А можно Тони?

Он посмотрел на меня.

— Почему Тони?

— Тебе идёт. Ты не совсем Антон. Ты — Тони.

Он улыбнулся.

— Ладно, пусть будет Тони.

Он поцеловал мои пальцы. Я улыбнулась и поняла, что пропадаю окончательно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

55. Винный отдел

Из караоке мы поехали к Тони. Всю дорогу он держал меня за руку, иногда подносил её к губам. Я молчала и улыбалась. С ним было не нужно придумывать слова.

Дома мы снова оказались в его спальне. Он закрыл дверь, и я поняла, что уйти уже не смогу, даже если захочу. Тони подошёл ко мне, взял за подбородок и поцеловал. На этот раз всё было медленнее, но глубже. Он не спешил. Раздевал меня, целовал, обнимал. Я тонула в этом. Он смотрел на меня. Потом провёл ладонями по груди, сжал их, и я закрыла глаза от удовольствия.

Он опустился на колени, развёл мои ноги и начал целовать меня там. Медленно, с наслаждением. Его язык проникал в меня, находил клитор, играл с ним. Я держалась за его плечи, чтобы не упасть. Он лизал меня долго, пока я не начала стонать. Потом встал, разделся сам. Его член был твёрдый, тяжёлый. Он лёг на спину и похлопал себя по бёдрам.

— Иди сюда, — сказал он.

Я села на него сверху. Опустилась. Он вошёл легко, я была мокрая. Я начала двигаться. Медленно, потом быстрее. Он держал меня, помогал, направлял. Потом перевернул, лёг сверху, вошёл снова. Глубоко. Я обхватила его ногами. Он трахал меня и целовал в губы. Толчки были сильные, и я выгнулась под ним, содрогаясь в оргазме. Он кончил следом, в меня, тяжело дыша.

Мы лежали, переплетённые. Я гладила его спину.

— Ты удивил меня, — сказала я. — В караоке.

— Это ещё не всё. Я могу спеть тебе колыбельную.

Я засмеялась и поцеловала его в щеку.

Потом мы уснули. Утром я проснулась первой. Он лежал рядом, раскинувшись, и даже во сне казался большим и уверенным. Я нагнулась и поцеловала его в нос. Он приоткрыл глаза.

— Доброе утро, — прошептала я.

— Доброе, — он притянул меня к себе. — Есть хочу.

— Тогда вставай.

— Сначала ты.

Я улыбнулась и скользнула вниз. Медленно провела губами по его груди, животу, почувствовала, как напряглись мышцы. Он задышал глубже. Я стянула одеяло и устроилась между его ног.

Взяла его в рот — сначала осторожно, потом глубже. Он застонал, запустил пальцы в мои волосы. Я не останавливалась. Мне нравилось, как он реагирует, как его дыхание сбивается, как он стонет.

— Соня… — выдохнул он. — Ты невероятная.

Я подняла на него глаза, не выпуская изо рта. Он смотрел сверху вниз, и в этом взгляде было столько удовольствия, что у меня самой всё заныло внизу.

— Всё, теперь ты царица, — прошептал он. — Сегодня буду делать для тебя, что захочешь.

Я улыбнулась одними глазами и продолжила. Довела его до конца. Он кончил со стоном, а потом притянул меня к себе, перевернул на спину и поцеловал. Глубоко, благодарно.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

И мы снова занялись любовью, в этот раз не сонно, а жадно. Утро только началось, а мы уже не могли друг от друга оторваться.

После он лежал рядом, гладил мою спину и улыбался.

— Я есть хочу, — сказал он.

— Ты всегда хочешь есть.

— Это потому что ты меня выматываешь.

Я засмеялась.

— Ладно, вставай. Покормишь свою царицу.

— Сначала кофе, бутерброды, потом в магазин.

Он встал, накинул халат. Я снова надела его футболку. Мы пили кофе на кухне, и он сказал:

— Сегодня едем за продуктами. У меня ритуал: раз в неделю закупаюсь.

— Серьёзно?

— Да. Хлеб только иногда у дома беру. Остальное — раз в неделю.

— И что мы покупаем?

— Всё. И обязательно вино.

Через час мы вышли. Он сел за руль, я — рядом. В машине играла музыка. Что-то испанское. Я не понимала слов, но было красиво.

В магазине мы сначала взяли тележку. Потом он повёл меня в винный отдел.

— Так, смотри, — сказал он. — Вот это Риоха. Испания. Вот Санджовезе. Италия. Это Темпранильо.

Я кивала и ничего не запоминала.

— А вот просекко. Его делают из сорта Глера.

— Глера?

— Да. Это то, из чего делают твоё настроение на выходных.

Я засмеялась.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Жизнь длинная.

Он взял несколько бутылок. Потом ещё.

— Ты что, решил весь отдел скупить?

— Нет. Только то, что нам пригодится.

— Нам?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну не одному же мне пить.

Мы прошли дальше. Я читала этикетки, переспрашивала, путала Испанию с Италией. Он терпеливо объяснял, а потом сказал:

— Всё, считай, что ты моя ученица. Через месяц будешь сама выбирать.

— А если не научусь?

— Будешь пить то, что я куплю.

Я засмеялась. И впервые поймала себя на мысли, что эта жизнь — с магазинами, вином, его шутками и его машиной — начинает мне нравиться. Не как приключение. А как что-то настоящее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

56. Кино и ссора

У нас появился ещё один ритуал — раз в неделю мы обязательно ходили в кино. Антон говорил, что это «свидание по расписанию», и каждый раз выбирал фильм так, будто от этого зависела судьба человечества.

— Что смотрим? — спросила я, листая афишу в своём телефоне.

— Только не мелодраму.

— Почему?

— Я не умею плакать.

— А я умею.

— Ты будешь сидеть и плакать, а я тебя обнимать.

— Хорошо. Тогда можно мелодраму?

— Нет.

— Почему?

— Потому что потом ты будешь носом хлюпать.

Я засмеялась. Он всё-таки выбрал что-то среднее — не боевик, не сопли. Нормальное кино, которое можно смотреть в обнимку.

В зале он купил попкорн и колу. Сказал, что это единственное, что он признаёт в кино, кроме меня. Мы сели на последний ряд. Народу было немного. Свет погас.

Где-то на середине фильма он положил руку мне на колено. Я сделала вид, что увлечена экраном. Он наклонился и прошептал:

— Я скучаю.

— Мы в кино.

— Я знаю. Но ты рядом.

Я повернулась к нему. В полутьме его глаза блестели. Он поцеловал меня коротко, потом ещё раз.

— С ума сошёл? — прошептала я.

— Возможно.

Я улыбнулась и сползла чуть ниже. Расстегнула его джинсы. Он не остановил. Я вытащила его тяжелый член и взяла его в рот, медленно, едва касаясь. Он откинулся в кресле, сжал подлокотник.

— Соня… — выдохнул он.

Я продолжала. Экран шумел, кто-то на соседнем ряду хрустел попкорном. А я доводила его до исступления в тёмном зале, среди ничего не подозревающих людей.

Он кончил тихо, сдавленно. Я выпрямилась, вытерла губы и как ни в чём не бывало взяла попкорн.

— Тебе понравился фильм? — спросила я.

Он засмеялся, притянул меня к себе и поцеловал.

— Я даже не помню, о чём он.

После кино мы поехали к нему. Пили просекко, смеялись, вспоминали, как я «спасла его от скуки». А потом снова занимались любовью. Уже не прячась. Громко, жадно, до полуночи.

На следующий день мы впервые немного поссорились. Из-за ерунды. Я хотела поехать в определённый торговый центр. А Тони сказал, что не понимает, зачем тащиться через полгорода, если всё то же самое можно купить рядом. Я ответила, что мне важно доехать именно туда, потому что там есть нужный магазин.

— Какой магазин?

— Косметика.

— Его нет в другом месте?

— Есть. Но я хочу туда.

Он замолчал и повернул не в ту сторону, куда я просила.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Я не буду стоять в пробках ради блеска для губ.

— Это не блеск. Это тональный крем.

— Тем более.

Я отвернулась. Он включил музыку. Мы ехали молча.

— Ты можешь высадить меня у метро, — сказала я.

— Могу. Но не буду.

Он свернул к своему дому. Я молчала, хотя внутри всё кипело. Мы поднялись в квартиру. Он прошёл на кухню, я — в комнату.

Через десять минут он вошёл с двумя бокалами вина.

— Мир?

— Не уверена.

— Соня, я не хотел тебя обидеть. Просто я не люблю, когда мной командуют.

— Я не командовала. Я просила.

— Ты настаивала. Это разные вещи.

Я посмотрела на него. Он стоял с этими бокалами, как ни в чём не бывало. И злиться на него было невозможно.

— Ладно, — сказала я. — В следующий раз сама съезжу.

— Как хочешь. Но лучше выбери что-нибудь поближе, чтобы поехать со мной.

— Почему?

— Потому что я скучаю, когда ты уезжаешь.

Я вздохнула, взяла бокал. Он сел рядом, обнял меня.

— Давай я сам куплю тебе твой тональный крем, только пусть это будет поближе.

— Договорились, покупай.

Потом мы готовили ужин. Пили вино, смеялись, целовались. Ссора растворилась.

И я теперь знала, что мы умеем ругаться, но не умеем долго быть в ссоре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

57. Знакомство

Как-то вечером мы ужинали у Антона, пили вино, и он сказал:

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с моей дочерью.

— Ого! Я с удовольствием с ней познакомлюсь, — сказала я.

— В субботу. Мы уже договорились с ней встретиться. Я, кажется, тебе говорил, ей тринадцать лет.

— А она знает обо мне?

— Знает, что у меня есть женщина. Я не скрываю.

Я помолчала.

— Тогда я тоже познакомлю тебя со своей дочерью, ей пятнадцать.

— Когда?

— Давай в воскресенье.

Он улыбнулся.

— Я готов.

— Кстати, как твою дочь зовут? — спросила я.

— Лиза.

Я чуть не поперхнулась вином.

— Что?

— Лиза. А что?

— У меня тоже Лиза.

Он засмеялся.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Ну всё, это судьба. У нас теперь две Лизы.

Я тоже засмеялась.

В субботу мы стояли у входа в кафе и ждали Лизу. Я слегка волновалась. Она пришла минут через десять после нас.

Симпатичная, худенькая девочка, очень похожая на Антона выражением глаз. Она сначала посмотрела на меня, потом на отца.

— Лиза, знакомься, — сказал Антон. — Это Соня.

Потом он повернулся ко мне:

— Соня, это Лиза. Моя дочь и главный человек, который знает обо мне слишком много.

— Папа, — предупредила Лиза.

— Всё, молчу, — тут же согласился Антон.

Я улыбнулась девочке.

— Привет, Лиза. Очень приятно.

— Мне тоже, — ответила она.

Антон посмотрел на дочь.

— Видишь? А я тебе говорил, что она нормальная.

— Ты мне ничего не говорил, — возразила Лиза.

— Точно не говорил, но хотел сказать, — невозмутимо ответил Антон.

Лиза засмеялась, и я почувствовала, что напряжение немного спало.

Мы вошли и сели за столик. Заказали пиццу. Первое время я осторожно расспрашивала Лизу о школе, о том, чем она занимается, что любит. Она отвечала спокойно, но я чувствовала, что она присматривается ко мне.

Антон долго молчать, конечно, не мог.

— Только не спрашивай её слишком много про школу, — предупредил он меня.

— Почему? — спросила я.

— Опасная тема. После вопросов про школу дети внезапно вспоминают, что у них есть домашнее задание и надо учить уроки.

— Я уже всё сделала, — спокойно сообщила Лиза.

Антон посмотрел на неё с подозрением.

— Ты точно моя дочь?

— Папа!

— Всё, молчу, — снова пообещал он.

Я рассмеялась. Лиза тоже улыбнулась.

Постепенно мы разговорились. Лиза рассказывала про школу, про подруг, про какой-то фильм, который недавно смотрела. Антон время от времени вставлял свои комментарии.

В какой-то момент Лиза отошла заказать себе десерт, и я посмотрела на Антона.

— Она замечательная, — сказала я.

Антон сразу улыбнулся.

— Я знаю.

— Ты переживал, как всё пройдёт?

— Конечно, — признался он.

— А по тебе вообще не скажешь.

Антон пожал плечами.

— У меня есть специальный талант. Все переживания я маскирую шуточками.

Я взяла его за руку.

— Я тоже немного переживала.

Антон сжал мои пальцы.

— Не надо было.

— Легко тебе говорить.

— Она тебя уже оценила, — сказал он.

— И как?

— Положительно.

Я засмеялась.

— Откуда ты знаешь?

— Она не сбежала, — невозмутимо ответил Антон.

— Очень высокая оценка.

— Для моей дочери — практически высшая форма одобрения.

Лиза вернулась к столу и посмотрела сначала на меня, потом на отца.

— А чего вы смеётесь?

— Твой папа рассказывал, какая ты замечательная, — ответила я.

Лиза перевела взгляд на Антона.

— Правда?

Антон выдержал небольшую паузу.

— Нет. Я рассказывал, какой я замечательный.

— Папа! — возмутилась Лиза.

— А что? Кто-то же должен поддерживать мою самооценку, — совершенно серьёзно ответил он.

Мы засмеялись все вместе.

После этого я окончательно расслабилась.

Потом мы немного погуляли. Ничего особенного не происходило. Мы просто разговаривали, шутили, иногда Антон с Лизой спорили по какой-нибудь ерунде, а я смотрела на них и думала, что мне нравится видеть его таким.

Не только мужчиной, которого я люблю, но и папой. И мне было приятно понимать, что теперь я знаю ещё одну его сторону.

На следующий день настала очередь Антона знакомиться с моей дочерью.

— Ты нервничаешь? — спросил Антон, когда мы стояли у меня дома перед тем, как войти.

— Немного. Она первый раз будет знакомиться с моим мужчиной. Ну ладно, пойдём, думаю, всё будет хорошо.

Я открыла дверь. Лиза была дома и вышла нам навстречу.

— Привет, Лиза. Я Антон.

— Здравствуйте, — ответила она.

Антон уточнил:

— Можно на «ты». А то от «вы» я начинаю чувствовать себя человеком, которому пора покупать кресло-качалку.

Лиза улыбнулась.

— Вы не такой уж старый.

Антон повернулся ко мне.

— Соня, мне уже нравится твоя дочь.

Антон держал в руке пакет и передал его Лизе. Лиза с любопытством посмотрела на пакет.

— А что там?

— Подкуп, — честно ответил Антон.

— Антон шутит! — пояснила я.

Он посмотрел на меня совершенно невинно.

— Что? Я человек практичный. Я не шучу.

Лиза заглянула в пакет и улыбнулась.

— А вы всегда так знакомитесь?

— Нет, — ответил Антон. — Иногда я ещё хуже себя веду.

Мы с Лизой рассмеялись.

— Теперь понятно, почему мама с вами.

Я даже не сразу нашлась, что сказать.

Антон, конечно, нашёлся мгновенно.

— Вот это уже серьёзный вопрос, — заметил он.

Лиза посмотрела на него.

— А почему она с вами?

Антон задумался на несколько секунд.

— Хороший вопрос. Лиза, как ты думаешь?

Моя дочь пожала плечами.

— Наверное, потому что вы её смешите.

Антон посмотрел на меня.

— Хорошая версия. Правдоподобная.

— Тебе подходит, — сказала я.

— Мне очень подходит, — согласился он.

Постепенно и это знакомство стало совершенно обычным. Антон разговаривал с моей дочерью легко, не пытался изображать из себя строгого взрослого и не задавал ей вопросов с видом следователя. Он просто был собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через какое-то время Лиза ушла в свою комнату.

Мы с Антоном остались вдвоём.

Он посмотрел ей вслед и улыбнулся.

— Хорошая у тебя Лиза.

— Хорошая, — согласилась я.

— И очень похожа на тебя.

— Это комплимент?

— Конечно.

Я подошла к нему и обняла.

— И твоя Лиза тоже замечательная.

Антон обнял меня в ответ.

— Я знаю.

— Самоуверенный.

— Просто отец.

Антон посмотрел на меня и улыбнулся.

— Если у нас когда-нибудь родится дочка, мы её тоже Лизой назовём. Ну а что — вот такая креативная семья.

— Тони, ну что ты говоришь?

— Согласен, три Лизы — это перебор.

Я засмеялась и кивнула. Антон обнял меня.

Я была влюблена в него. Очень.

58. Adam and Eve

Я приехала к Антону на выходные. Мы уютно расположились у телевизора, пили вино, ели фрукты, и вдруг Антон сказал, что хочет на море. И на полном серьезе предложил слетать в Турцию.

— Я куплю путёвки на две недели. Поехали.

— Так сразу?

— А зачем тянуть? Ты, я, море, всё остальное неважно.

Я не могла не согласиться. И уже через несколько дней мы сидели в аэропорту.

Всё началось в дьюти-фри. Антон взял корзинку, и мы зашли в магазин.

— Так. Сначала духи тебе. Потом Sapphire и тоник нам.

— Согласна. Мне нравится твой план, — засмеялась я.

— Это не план, это теперь будет наш ритуал. Нарушать нельзя.

Мы подошли к стенду с ароматами. Я пробовала, нюхала, крутила флаконы. Он стоял рядом и терпеливо ждал.

— Вот этот, — сказала я наконец.

— Отлично.

Потом он взял бутылку Sapphire, тоник и расплатился на кассе.

— Теперь наш полёт будет весёлым и вкусно пахнуть.

Я засмеялась. В самолёте мы сделали себе по коктейлю и чокнулись.

— За начало отпуска.

— За нас.

Мы выпили. Летели легко, болтали о море, о Турции, о том, как проведём эти две недели. Я смотрела на него и думала, что с ним даже перелёт превращается в праздник.

Мы вышли из аэропорта и увидели молодого турка-водителя, который стоял с табличкой «Anton and Sonya». Мы поздоровались с водителем, Антон что-то сказал ему по-турецки. Тот улыбнулся, кивнул.

— Ты что, знаешь турецкий? — спросила я.

— Немного.

— «Немного» — это сколько?

— Достаточно, чтобы доехать до отеля.

Я засмеялась. Нас повезли в отель.

— Нам долго ехать до отеля? Как называется наш отель? — спросила я у Антона.

— Это недалеко. Скоро приедем и увидишь.

Машина свернула в Белек. Мы здесь были с Лизой пару раз, я узнала центр города, через который мы проехали. Потом мы подъехали к отелю. Adam and Eve — было написано при въезде. Шлагбаум открылся, и мы въехали на территорию. Я увидела тонированные стекла здания, а через них был виден яблоневый сад внутри отеля. Это был не просто сад. Это был райский сад. Квадратные красные яблоки светились в темноте, как маленькие фонарики. У входа стояли девочки-ангелы в белых париках, белых коротких юбочках, высоких белых сапогах и с огромными белыми крыльями за спиной. Они улыбались и держали в руках подносы с бокалами шампанского.

— Welcome to Adam and Eve, — сказала одна из них, протягивая нам шампанское.

— Мераба. Тешеккюр эдерим, — ответил им Антон по-турецки.

Он взял два бокала, один передал мне, а второй оставил себе. Беллбой в белой рубашке тут же подхватил наши чемоданы и повёл нас к ресепшен.

Я шла и не могла перестать смотреть по сторонам. Всё было в зеркалах. Стены, потолок. Я видела нас со всех сторон.

— Здравствуйте, — сказала я, подойдя к стойке.

— Merhaba, — сказал Антон.

Администратор за стойкой поздоровался с нами по-турецки, улыбнулся и спросил наши имена.

— Адам и Ева, — ответил Антон.

Администратор засмеялся и посмотрел на меня. Я улыбнулась в ответ. Антон протянул ему паспорта, и через несколько минут нам оформили номер.

Беллбой показал рукой направление, и мы пошли к лифту. За нами везли наши чемоданы. Лифт был весь в зеркалах. Я смотрела на нас и не могла перестать улыбаться. Мы вышли из лифта и я увидела длинный коридор, который тоже был зеркальным. Я чувствовала себя если не Евой, то Алисой в Зазеркалье. Беллбой открыл дверь номера и пропустил нас вперёд. Я вошла и ахнула. Огромный номер был весь в зеркалах. Стены, двери, потолок. Посередине стояла огромная двуспальная кровать с подушками в виде красных сердец. Она была усыпана лепестками красных роз. В углу расположилась джакузи с двумя красными креслами рядом. Перед ней — барная стойка, холодильник с напитками. На столе стоял комплимент от отеля: ваза с фруктами и бутылка шампанского. Беллбой взял пульт от телевизора и нажал на кнопку. Прямо в зеркале перед кроватью включился телевизор.

— Антон, это...

Он не дал мне договорить. Подошёл, обнял и поцеловал.

— Нравится?

— Это что за сказка? Ты сумасшедший.

— Я знаю.

Я обняла его за шею и поцеловала в ответ. Я не могла поверить, что это всё для меня. Что он привёз меня сюда. Беллбой тем временем проверил кондиционер, показал, как он работает, потом прошёл в глубь номера и открыл дверь балкона. Я вышла за ним и замерла. На балконе стояла ещё одна огромная двуспальная кровать. Это была ещё одна комната только на улице. Он взял пульт, нажал на кнопку, и стали опускаться жалюзи, отделяя балкон от улицы. Стены, потолок — всё было в зеркалах. Белоснежное хрустящее бельё, красные подушки. Я обернулась к Антону. Он стоял в дверях и смотрел на меня.

— Антон, это... это самый красивый номер, который я когда-либо видела.

— Я старался.

Я подбежала к нему и обняла. Крепко, изо всех сил.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что привёз меня сюда.

Он погладил меня по спине.

— Ну что ты. Это тебе спасибо, что согласилась поехать со мной.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Он серьёзно посмотрел на меня и сказал:

— Мы теперь обязаны заниматься сексом здесь минимум три раза в день. Это правило Adam and Eve. Кто не соблюдает — того выселяют.

Я рассмеялась и закивала, не в силах вымолвить от смеха ни слова. А потом пообещала соблюдать все правила отеля. Он тоже засмеялся.

— Наконец-то ты поняла, зачем мы здесь.

Я ударила его по плечу.

— Дурак.

— Я — Адам, не путай, — засмеялся Антон.

Он обнял меня за плечи, поцеловал в макушку и повёл обратно в номер. Беллбой стоял у двери, Антон дал ему чаевые, и тот ушёл. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Я посмотрела на кровать, на зеркала, на джакузи, на лепестки роз и поняла, что это будет лучший отпуск в моей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

59. Пляж и бассейн

Утро началось с того, что Тони проснулся первым, притянул меня к себе и поцеловал в шею. Я не успела открыть глаза, а его рука уже лежала между моих ног. Он не торопился. Развернул меня на спину, навис, начал целовать грудь, живот. Я застонала, выгнулась. Солнце светило в окно, шторы колыхались от утреннего ветерка. Он вошёл медленно, глубоко. Я обхватила его ногами. Мы занимались любовью лениво, как это бывает только на отдыхе.

— Вот теперь можно идти завтракать, — сказал Тони, отдышавшись. — Соня, трусы только не надевай. Хочу, чтобы ты кроме пляжа везде без трусов ходила. И, кстати, без лифчика тоже. Отель для взрослых, здесь всё можно. Если что, я под шортами тоже без трусов. Хотя, конечно, это не то же самое, что без трусов под сарафаном.

Я засмеялась и пообещала даже не вспоминать ни о трусах, ни о лифчике. Я надела короткий сарафан на бретельках на голое тело, и мы вышли из номера. Мы шли по проходу, и вокруг опять были наши бесконечные отражения. Ангелы с красными кубами в руках. Розовый пол. Деревья с квадратными красными яблоками. Я шла, смотрела в зеркала, которые множили нас, и видела не просто дизайнерский интерьер, а красивую женщину в сарафане, а рядом красивого мужчину, который смотрит на неё.

Мы зашли в ресторан. Сели за столик на открытой террасе, набрав всего понемногу: омлет, фрукты, сыры, слабосолёную красную рыбу, мясную нарезку, оливки и маслины, хлеб, кофе, апельсиновый фреш и в завершение всего — шампанское. Мы подняли бокалы и чокнулись, выпив за начало отпуска, смеясь и решая, кто мы — аристократы или дегенераты? Потом мы неторопливо позавтракали и решили идти на пляж.

Пляж здесь был под стать отелю. Белые лежаки, красные толстые матрасы, плетёные зонтики и тёплый песок. Мы расположились в первом ряду, и пока я расстилала полотенца, Тони заказал у проходящего мимо официанта два коктейля джин-тоник. Официант кивнул, улыбнулся, а Антон сунул ему чаевые.

— Ты всем подряд чаевые раздаёшь?

— А как иначе? Человек должен улыбаться.

Я засмеялась.

— У тебя философия на всё.

— Конечно. Здесь я — сибарит.

Я пошла к воде. Море было тёплое. Я вошла, поплыла. Обернулась — Тони сидел на лежаке, в тёмных очках, и смотрел в мою сторону.

— Ты не идёшь купаться? — крикнула я.

— Я занят.

— Чем?

— Наблюдаю.

Я не поняла. Доплыв до буйка и обратно, я вышла из воды, наклонилась, отжала волосы, отжала двумя руками поролоновые чашечки лифчика и пошла к Тони.

— Почему ты со мной не купаешься? Вдвоём веселее.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что когда ты идёшь купаться, а потом выходишь из моря и двумя руками берёшь себя за грудь и выжимаешь чашечки купальника, я должен сидеть, а то упаду от этой красоты.

Я засмеялась.

— Ты всё это только что придумал?

— Ничего я не придумал. Я сижу и смотрю. Ты наклоняешься, выжимаешь лифчик, поправляешь грудь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— И тебе это нравится?

— Очень. Ты моя законная гордость.

Я демонстративно закрыла ладонью глаза, но внутри стало тепло. Он любовался и гордился мною. И заставлял чувствовать себя особенной.

Мы всё-таки вместе ещё пару раз искупались в море, а потом решили идти к бассейну. Мы поднялись к верхнему бассейну. Народу там было совсем мало, занято всего несколько шезлонгов. Я сняла тунику и легла на спину. Тони тоже разделся, подошёл ко мне, сел рядом и начал гладить меня двумя руками по животу и бокам. Потом провёл руками под лифчиком и сдвинул его к шее. Я лежала на спине с открытой грудью, а Тони гладил меня, и его ничего не смущало. Я, конечно, видела здесь много девушек и женщин, которые загорают топлес, но сама не собиралась этого делать. Тони как будто прочёл мои мысли.

— Я думаю, лифчик тебе не нужен. Ты слишком хороша, чтобы его носить.

Я уже и сама так думала. Он просто внушал мне, что я красавица, и это придавало мне уверенности в себе. Он немного повернул меня на бок, расстегнул сзади застёжку и снял его с меня. А потом сказал:

— Пойдём искупаемся в бассейне.

Я кивнула и села на шезлонг. Неподалёку лежали ещё несколько пар, где девушки тоже были без лифчиков, а в баре у бассейна сидели человек десять, в основном мужчины. Я встала с лежака, поправила сзади трусы двумя пальцами и направилась к лестнице. При каждом шаге моя грудь колыхалась. Антон шёл рядом и обнимал меня за талию. На нас никто не обращал внимания, здесь это было обычным делом — ходить полуголыми и обниматься.

Я вошла в воду первой и поплыла к дальнему краю. Я обернулась и увидела, что Тони ещё не вошёл в воду. Он стоял и смотрел сверху, как моё тело движется в воде. Вода была тёплая, как парное молоко. Я подплыла к дальнему бортику и обернулась. Тони спустился в воду, догнал меня и обнял. Я положила голову ему на плечо. Мы стояли в воде у самого бортика, и я чувствовала, как его член упирается мне в живот. Он был твёрдый. Я это почувствовала и улыбнулась.

— Ты чего?

— Ничего. Просто хочу тебя.

Он развернул меня лицом к бортику, и я оперлась ладонями о край, выгнулась. Тони раздвинул мои ноги под водой, отодвинул в сторону трусики и вошёл в меня. Вода делала всё мягче, но глубже. Я застонала. Музыка играла в баре, и нас было не слышно. Хотя, видно, если обращать на нас внимание. Но мне было всё равно. Он держал меня за бёдра и двигался. Он кончил быстро, потом опустил руку вниз, поправил свои и мои плавки. Затем развернул меня к себе лицом и начал целовать мои губы.

Мы ещё немного постояли в бассейне, а потом поплыли обратно. Вышли, легли на шезлонги. Я лежала на спине, а Тони рядом, на боку, оперевшись головой на руку. Его вторая рука лежала на мне и гладила мои живот, грудь, плечи, руки. Я закрыла глаза и получала райское наслаждение.

— Хорошо, что мы сюда поднялись, — сказала я.

— Да, хорошо.

Тони сходил в бар, принёс нам коктейли, и мы пролежали так до обеда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

60. Ужин в темноте

Утром первым делом, когда мы проснулись, решили идти на завтрак, а потом уже любить друг друга. Мы спустились в ресторан, выпили шампанского, позавтракали и уже собирались вставать.

— Ты сегодня особенно красивая, — сказал Антон.

— Это потому что я без трусов? — засмеялась я.

— И без лифчика, — улыбнулся Тони.

Он встал, поцеловал меня в шею, и мы пошли в номер. Я шла рядом с ним по пустынному зеркальному коридору к номеру, Тони задрал мне юбку сзади и положил ладонь на мой голый зад, а потом начал сжимать его и пошлёпывать. В номере я вообще сняла всё и ходила голая. Он сидел на кровати и смотрел. Я подошла к нему, обняла за шею, поцеловала. Он погладил меня по спине, по попе, снова шлёпнул. Я засмеялась и ушла в душ. Он пошёл за мной. Мы мылись вместе, и это закончилось тем, что он развернул меня спиной к себе, прижал к стене и трахнул. Вода лилась на нас, а я стонала в голос и старательно подставляла ему свою попу. Мы кончили вместе, и он опять звонко шлёпнул меня по попе.

— Пойдём на пляж, — сказал он. — Кстати, вечером у нас ужин.

— Какой?

— Сюрприз.

Я не стала спрашивать. Просто кивнула.

День пролетел быстро. Мы купались, ели, пили, валялись на кровати, а вечером стали собираться в а-ля карт. Я надела платье на голое тело. Тони надел рубашку и джинсовые шорты. Мы вышли из номера и пошли в ресторан. Я не знала, что это будет за ресторан, но когда мы подошли, я увидела табличку «Blind».

— Темнота? — спросила я.

— Да.

Антон записал нас на ужин в ресторан «Blind» — тот самый, где всё подают в полной темноте. Он сказал, что это часть концепции отеля. Я сначала не поняла, но он заговорщически прошептал: «Просто доверься».

На входе официант встретил нас и проводил в зал. Я не видела ничего: ни столов, ни людей, ни собственных рук. Только голос Антона рядом.

— Держись за меня.

— Держусь.

Он взял меня за руку. Я чувствовала только его ладонь и звук шагов официанта впереди. Нас усадили за столик. Я нащупала стул, села. Антон сел рядом. Я слышала его дыхание. Чувствовала его запах. Но не видела.

Принесли вино. Мы сначала хотели чокнуться, но подумали, что в темноте это сложно, и решили сегодня обойтись без данной традиции. Мы стали есть вслепую. Сначала нащупали приборы, а потом пытались попасть в тарелку и что-нибудь зацепить там. Это было смешно. В темноте всё ощущалось острее — вкус, запах, прикосновения.

Потом Тони протянул руку, нашёл мою ладонь. Потом колено. Потом выше. Его рука уже была у меня под платьем. Я раздвинула ноги. Он начал трогать меня. В темноте это было особенно. Я не видела его, но чувствовала. Как он протягивает руку, как его дыхание сбивается, как он задирает моё платье. Его пальцы вошли в меня, он трахал меня ими. Я текла и хотела его. Прямо здесь.

Я встала, приблизилась к нему, опустилась перед ним на колени, почувствовала его руки на своих плечах, потом на затылке. Я расстегнула его шорты, достала его член. И взяла в рот. В темноте, в этом ресторане, где никто ничего не видит, я сосала его спокойно, не торопясь, как будто мы были здесь одни. Он откинулся на стуле, положил руку мне на голову. Я знала, что где-то в нескольких метрах от нас сидят другие люди. Но никто не мог нас видеть. И это делало всё только острее.

Я работала языком, брала глубоко. Он запустил пальцы в мои волосы. Потом я почувствовала, что он близко. Я не остановилась. Он кончил мне в рот. Я проглотила. Вытерла губы салфеткой.

Встала и вернулась на своё место. Мы сидели в темноте, ели и разговаривали.

Потом он потянулся ко мне. Я почувствовала его руку на своей талии. Он притянул меня к себе. Я встала, подошла и села на него верхом. Я почувствовала, как он приподнял меня и вошёл. Он держал меня за бёдра. Я начала двигаться. Медленно, потом быстрее. Я уже прыгала на нём, а он держал меня крепко, направлял, не давал упасть.

И в этот момент к столу подошёл официант. Я услышала его шаги. Он остановился рядом. Я замерла. Антон тоже. Я сидела на нём, он был внутри меня, и я не дышала. Официант поставил тарелки на стол. Что-то сказал. И ушёл. Он не видел нас. Он просто не мог нас видеть. В темноте он ориентировался по звукам и направляющим линиям на полу. Мы были для него невидимы.

Когда шаги стихли, Антон засмеялся. Я тоже. Мы сидели в темноте, и я чувствовала, как его член всё ещё внутри меня. И мы продолжили. Он двигался подо мной, я подавалась навстречу. Он закрыл мне рот ладонью, чтобы я не стонала. Я кончила быстро, содрогаясь всем телом, он крепко прижимал меня к себе.

Потом я встала и пересела на своё место. Теперь я понимала: «Вот это и есть Adam & Eve. Вот зачем сюда едут».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

61. Пена

После обеда мы пошли к бассейну. Тони заказал два коктейля, и мы лежали на шезлонгах, глядя, как вода в бассейне отражает солнце. В баре играла музыка, но пока негромко. Народ лениво плавал, кто-то целовался, кто-то загорал, кто-то спал. Был обычный курортный день.

— Сегодня днём останемся на пенную вечеринку, — сказал Тони, посмотрев на часы. — Она в четыре часа начнётся.

— Она здесь вроде каждый день?

— Да. Давай хотя бы раз сходим.

Я засмеялась.

— Конечно, давай сходим.

Я посмотрела на бассейн, на людей, на солнце. Мне было хорошо. Мне было легко. Я уже не помнила, когда последний раз чувствовала себя так расслабленно.

Через полчаса у бассейна началось движение. Музыка била по ушам, go-go-танцовщицы двигались в такт басу, а пена стелилась по воде, как облако. Тони взял меня за руку и потянул прямо в пену. Мы целовались, пока вокруг прыгали незнакомые люди. Пена липла к коже, к волосам, к купальнику. Я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, спускаются ниже, под воду. Там, под пеной, никто ничего не видел. Только я чувствовала его пальцы. Он сдвинул мои плавки и вошёл пальцами. Я застонала ему в губы, но звук утонул в музыке. Он трахал меня рукой прямо в бассейне, среди людей, и это было невероятно. Я кончила, уткнувшись лбом в его плечо. Он прижимал меня к себе, обнимая за спину, а сам разговаривал по-английски с каким-то мужиком, который тоже стоял и обнимал свою девушку. Здесь была эта невероятная атмосфера, где всё дозволено и никто не осудит. А потом мы вышли из воды и пошли в номер, оставляя мокрые следы на мраморе.

Мы вернулись в номер мокрые, в пене, счастливые. Я пошла в душ. Нажала на кнопку «сауна», и кабина начала заполняться тёплым паром. Я позвала Тони:

— Иди сюда. Тут сауна.

Он вошёл. Я уже сидела внутри, на сиденье, голая, раскрасневшаяся. Пар поднимался, воздух был горячий и влажный. Он зашёл в кабину и сел напротив. Мы сидели, потели, смотрели друг на друга и улыбались. Я чувствовала, как моя кожа становится горячей, как выступают капли пота. Как они стекают по спине.

Потом я подошла к Тони. Поцеловала. Он ответил. Мы целовались в этой кабине, среди пара, и я чувствовала его вкус — вкус соли, шампанского и чего-то ещё. Я взяла его за руку, положила себе между ног. Он почувствовал, как я мокрая — не от воды. Он вошёл в меня пальцами. Я застонала. Пар заглушал звуки.

Он развернул меня и посадил на себя. Его член вошёл в меня глубоко. Я нагнулась, опираясь на ноги, начала подниматься и опускаться на нём. Он входил в меня до конца, заполнял, тёрся о мои стенки. Мы трахались в этой мини-сауне, на сиденье, среди пара и зеркал. Я двигалась на нём, он держал меня за бёдра. Пот стекал по нашим телам. Мы кончили вместе. Потом я включила душ, налила на руки геля и стала намыливать Тони. Он закрыл глаза, улыбался, выпрямил спину, показывая всем видом, как ему нравится, что я его мою.

Мы вышли из кабины. И пошли в кровать. Под зеркальный потолок. Через час начинался ужин. Мы определённо проголодались, нам надо было подкрепиться, чтобы веселиться дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

62. Балкон, джакузи и «Эрос»

Мы лежали на кровати под зеркальным потолком, но Тони вдруг встал и потянул меня за руку.

— Пойдём на балкон. У нас там ещё одна кровать, — недвусмысленно намекнул Тони.

Я пошла за ним. Балкон был огромный, с кроватью — такой же, как в номере. С зеркалами на стенах, в которых отражались небо и море, и, конечно, с зеркалом на потолке. Открытое небо, тёплый воздух, и справа, и слева — соседние балконы. Я легла на кровать, сразу раздвинула ноги и посмотрела на Тони.

— Иди сюда.

Он лёг на меня. Мы были голые, как и положено в раю Адаму и Еве. Он вошёл в меня. Я застонала громко. Так, что, наверное, слышали соседи. Он начал двигаться. Я не сдерживалась. Мои стоны разносились в вечернем воздухе. С соседнего балкона кто-то кашлянул. Потом ещё раз. Тони засмеялся и посмотрел на меня.

— Слышишь?

— Слышу, — ответила я.

— Завидуют.

Он ускорился. Я обнимала его за спину. Мы трахались на балконе, под открытым небом, и я чувствовала, как моё тело отзывается на каждое движение. Потом мы застонали в два голоса и кончили. Мы лежали на этой кровати голые, под вечерним солнцем. Я слышала, как на соседнем балконе кто-то закрыл дверь. Я засмеялась.

— Кажется, мы их смутили.

— Или возбудили.

— Они тоже ушли трахаться.

Мы смеялись, целовались, и ещё долго не могли оторваться друг от друга. Он гладил мои волосы. Я смотрела на потолок, на наше отражение.

Потом мы встали, зашли в номер, и Тони включил кран, чтобы наполнить джакузи водой. Он открыл пену. Налил и сказал:

— Иди сюда.

Я подошла. Вода бурлила, пена поднималась белой шапкой. Тони встал в джакузи и протянул мне руку. Я смотрела на него — загорелого, с крепкими плечами, с тяжёлым, но пока ещё не очень твёрдым членом. Он взял меня за руку и помог забраться в джакузи.

Вода была тёплая. Я села, вытянула ноги, откинулась на бортик. Тони сел напротив. Струи били по спине, по бёдрам. Он смотрел на меня из-под пены. Потом подался вперёд, взял мою ногу и положил себе на живот. Он массировал мои ступни, а я прикрыла глаза и стонала от удовольствия. А потом его пальцы стали подниматься по ноге выше и остановились между моих ног. Я раздвинула их под водой. Он нашёл клитор, начал возбуждать меня. Медленно. Нежно. Моя голова лежала на бортике.

— Хорошо? — спросил он.

— Да. Очень хорошо. Только не останавливайся.

Он ввёл в меня палец. Потом второй. Я застонала громче. Вода бурлила, и это добавляло ощущений. Он трогал меня под водой, а я опять смотрела в зеркало на потолке. Потом я поднялась, перебралась к нему, села верхом. Он вошёл в меня. Я начала двигаться. Медленно. Вода выталкивала, но он держал меня за бёдра. Я двигалась на нём и в этот раз смотрела в зеркало на стене. Видела себя — мокрую, с растрёпанными волосами, с его руками на моей спине. И это было красиво. Как в кино. В кино про нас.

Я опять кончила вместе с ним. Я осталась сидеть на нём, чувствуя, как струи бьют по бёдрам, а его дыхание успокаивается у моей шеи.

— Полежим? — сказал он.

— Полежим.

Мы вышли из джакузи, обмотались полотенцами и легли на кровать. В зеркальном потолке я снова видела нас.

Вечером мы пошли в ресторан «Эрос» — тот самый, с афродизиаками в блюдах. Столики стояли в нишах, свет был приглушённый, красный. Официант принёс нам устрицы и шампанское. Мы чокались, ели устриц, и по вкусу это было похоже на то, что мы едим море. Потом перед нами поставили десерт, название которого я не запомнила. Тони сидел напротив, смотрел на меня и улыбался. Под столом его нога коснулась моей. Его рука легла на моё колено. Я раздвинула ноги. Он засунул руку под моё платье и вставил в меня палец. Я чуть не выронила бокал. Он смотрел на меня, как будто ничего не происходит, и продолжал говорить о том, какой здесь прекрасный вид, какие вкусные устрицы. Я ответила что-то невнятное. Он добавил второй палец, потом третий. Я текла ему в руку, а он всё говорил и говорил. Потом убрал руку, вытер салфеткой и сказал:

— Пошли в номер. Я хочу тебя не пальцами.

Мы ушли, не тронув десерт, чтобы снова любить друг друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

63. Олег

Мы пришли в бар после ужина. Тони сказал, что хочет показать мне что-то особенное. Я не поняла, что он имеет в виду, пока мы не вошли в атриум. Барная стойка тянулась посередине вдоль всего зеркального зала — подсвеченная, длиной в целую улицу. Девяносто шесть метров. Я читала об этом, но не думала, что это выглядит так. Мы сели на высокие барные стулья где-то посередине. Тони заказал нам по коктейлю.

Рядом со мной сидел мужчина. Лет сорока пяти, крупный, с короткой стрижкой и щетиной на щеках. В рубашке с закатанными рукавами. Он пил вино и смотрел в телефон. Когда мы сели, он поднял голову и улыбнулся.

— Из Москвы? — спросил Тони у него.

— Как вы поняли? — удивился он.

— Не знаю. Просто предположил. Я Антон. А это Соня.

— Олег, — представился он и протянул руку Тони. — Со мной можно на «ты».

Тони ответил на рукопожатие.

Олег кивнул мне, и я улыбнулась в ответ. Это был красивый мужчина, но он был красив не холодной красотой, а той, что идёт изнутри.

Мы сидели рядом, пили коктейли, слушали музыку. Олег молчал, но было видно, что он не против компании. Через минуту он сказал:

— У меня сегодня день рождения. Я приехал один. Завтра уже домой улетаю.

— Поздравляю! — сказала я. — Желаю тебе замечательного года. Любви, вдохновения.

Мы подняли бокалы, чокнулись и выпили за Олега.

— Спасибо, — сказал он. — Вы здесь ещё долго будете?

— Послезавтра улетаем. Так быстро кончился отпуск, — пожаловалась я.

— Антон твой муж?

— Нет, мы не женаты. Просто встречаемся.

— Не здесь случайно познакомились?

Я засмеялась.

— Нет. В Москве, на сайте знакомств.

— Ого! Я думал, что на сайтах знакомств можно познакомиться только на один вечер, максимум на неделю.

— Я тоже так думала, пока не встретила Тони. Но это был долгий путь, пока я его отыскала.

— Это надо ещё уточнить, кто кого отыскал, — вмешался Тони и обнял меня за плечи.

— Тут главное результат, а кто кого отыскал — уже не так важно, — сказал Олег.

— Согласна, — поддержала я его.

Олег оказался весёлым и остроумным. Он рассказывал про то, что впервые в этом отеле и, мягко говоря, прибывает в шоке от того, что здесь творится.

— Мне друг посоветовал сюда приехать, — сказал Олег, отпивая вино из бокала. — Говорит: тебе понравится. Я подумал, раз детей нет, значит, отель спокойный, криков нет. Бассейн, музыка, влюблённые парочки. Приехал. И в первый же день сижу у бассейна, пью пиво. Рядом со мной — две пары. Около тридцати пяти лет на вид. И одна из девушек встала, подошла к мужчине из другой пары, села ему на колени и начала с ним целоваться. Прямо при его девушке и при своём мужчине. А те сидят, улыбаются, разговаривают, как будто так и надо. Я думал, сейчас будет скандал. А они просто продолжили пить коктейли. Потом все вчетвером встали и ушли.

Я перед тем как ехать сюда, открыл, почитал об этом отеле: концепция 18+. Только для взрослых, без детей. Атмосфера — раскрепощённая, с эротическим подтекстом. Но я не думал, что подтекст будет настолько эротическим.

Мы все засмеялись. Потом заказали ещё по коктейлю, и я снова сказала тост:

— Олег, я хочу, чтоб ты всегда с радостью и улыбкой вспоминал этот отдых и наше знакомство. Будь счастлив, здоров и любим.

Мы снова чокнулись и выпили за день рождения Олега. А я потянулась к нему и поцеловала его в щёку.

Он был красивый, и это было видно всем. Но дело не только в лице и фигуре. От него шло тепло — настоящее, человеческое. Я смотрела на него и понимала, что рядом с таким мужчиной любая женщина могла бы быть счастлива. Не потому что он красивый и харизматичный, а потому что он обаятельный и с ним легко. Мне искренне понравился этот человек, от него веяло уверенностью и спокойствием.

Мы снова подняли бокалы и выпили. Смеялись. Было легко. Никакой пошлости, никаких намёков. Просто три человека, которые случайно оказались рядом за одной барной стойкой.

Музыка стала громче, свет приглушили. Вышли артисты — и я замерла. Сначала они появились на сцене, которая располагалась в начале зала, и это уже было зрелище: ангелы с огромными белыми крыльями, в сверкающих костюмах, в масках, расшитых стразами. Потом они ступили на барную стойку — прямо на стойку, за которой сидели мы. Она стала для них подиумом. Эта девяностошестиметровая полоса. Они пошли по ней. Прямо перед нами. Медленно, плавно, в такт музыке. Их крылья плыли над нами, маски блестели в отражениях зеркал, перья падали на стойку. Перед нами прошла женщина в костюме с золотыми перьями и маске с длинным клювом. За ней — мужчина в чёрном, с обнажённым торсом и широкими плечами, с маской на пол-лица. Потом ещё одна — в черном, с крыльями, которые двигались, как живые. Они шли по стойке, и гости поднимали головы, чтобы рассмотреть их. Кто-то потянулся к ним с бокалом, кто-то просто смотрел, открыв рот. Зал был полон гостей, стойка светится, музыка играет, и я уже не понимала, где заканчивается один артист и начинается другой. Это было не просто шоу, это был маскарад. Я не знаю сколько там было артистов. Пятьдесят, сто человек. Они шли друг за другом, и казалось, что не заканчивались.

Потом они спустились со стойки и пошли в зал — между столиками, между людьми. Один из них подошёл к Олегу, наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Олег засмеялся и покачал головой. Артист пожал плечами и пошёл дальше. Я смотрела на это и понимала: такого я не видела никогда. Это был не просто отель. Это был театр.

Тони обнял меня за талию.

— Хочешь ещё коктейль?

— Хочу, — сказал я.

Он заказал. Мы сидели у барной стойки, пили, смотрели на шоу. Олег рядом рассказывал, как недавно он был на свадьбе друга и чуть не женился сам. Мы хохотали. Я поймала себя на мысли, что это один из лучших вечеров за всю поездку. Без секса. Без напряжения. Просто тепло, смех и театр.

Ближе к полуночи Олег встал.

— Пойду. Спасибо за компанию. Хороший у меня получился день рождения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спасибо тебе, — сказала я. — Ещё раз с днём рождения!

Он кивнул, пожал руку Тони и ушёл. Мы остались вдвоём. Тони посмотрел на меня.

— Хороший мужик.

— Да. Очень, — ответила я.

Мы допили коктейли и пошли в номер. А утром я узнала, что Олег уехал. И оставил на ресепшене записку: «Соне и Тони. Спасибо за вечер. Прилетите в Москву — звоните». И номер телефона.

Я сохранила его. На всякий случай.

64. Возвращение

Последнее утро в Турции началось рано. За окном шумело море, солнце уже заливало балкон. Я лежала и понимала, что сегодня всё закончится. Отель, пляж, наши вечера.

Антон спал рядом, раскинувшись на кровати. Я не будила его. Просто смотрела, как он дышит. Загорелый, расслабленный, даже во сне довольный.

Через полчаса я всё-таки тронула его за плечо.

— Пора собираться.

— Не хочу.

— Такси приедет через два часа.

— Значит, ещё час можно ничего не делать.

Он притянул меня к себе.

— Давай просто полежим.

Мы лежали, обнявшись, и молчали. Это было лучше любых слов.

Потом я всё-таки встала. Собрала последние вещи, проверила гардеробную, тумбочки, чтобы ничего не забыть. Антон не торопился. Натянул футболку, вышел на балкон, постоял.

— Надо было остаться ещё на неделю, — сказал он.

— Надо было.

— Но мы не можем. Я не такой богатый, чтобы всю жизнь жить в раю.

— Не можем, — вздохнула я и засмеялась.

Он тоже вздохнул и засмеялся.

Мы спустились на ресепшен, сдали ключи. Я задержалась у стойки, пока он в последний раз оставлял чаевые ангелам, которые предлагали ему шампанское. Ангелы улыбались и говорили что-то по-английски. Антон кивал.

— Что они сказали? — спросила я.

— Что мы красивая пара и чтобы возвращались.

— А ты?

— Сказал, что обязательно.

Приехало такси, мы сели на заднее сиденье. Я смотрела на пальмы, на белые отели, на море, которое мелькало в просветах. Внутри было щемящее чувство.

Аэропорт встретил шумом. Мы сдали багаж, прошли паспортный контроль. Антон снова повёл меня в Duty Free.

— Возьми что-нибудь на память, — сказал он.

— Мы же уже всё купили.

— Это было в начале. А это — в конце. И выбери, пожалуйста, что-нибудь для наших Лизочек, твоей и моей.

Я улыбнулась, выбрала маленький флакон духов для себя и подарки для девочек. Он расплатился.

В самолёте я уснула, едва мы взлетели. Сказалась усталость и все эти две недели. Проснулась уже перед посадкой. Он держал меня за руку.

— Всё, прилетели, — сказал он.

Москва встретила нас серым небом и влажным воздухом. Мы получили багаж, вышли на улицу.

— Тони, спасибо тебе за этот отпуск. Это было лучшее путешествие в моей жизни.

— И в моей тоже, — согласился Тони.

— Не провожай меня. До дома я доеду сама. Лиза уже три сообщения прислала. Ждёт с нетерпением.

Он вызвал такси, открыл мне дверь.

— Я наберу тебе, — сказал Тони.

— Хорошо.

Он обнял меня, поцеловал.

— Напиши, когда доедешь, — сказал он и закрыл дверь такси.

— Спасибо тебе, я люблю тебя, — сказала я одними губами, но он уже этого не слышал.

Я смотрела в окно. Тони шёл к своему такси, а я уже по нему скучала.

Дорога до дома была длинной. Я смотрела на город и вспоминала нашу поездку. Вспоминала, как мы занимались любовью.

Всё это было как яркий сон.

Дома пахло жареной картошкой. Лиза приготовила ужин. Я вошла, она выбежала мне навстречу, и мы крепко обнялись.

— Мамочка, какая ты загорелая. Какая красивая.

— Лиза, я по тебе так соскучилась. Я привезла тебе много подарков.

Я целовала её щёчки, обнимала, гладила волосы. А она тянула меня за руку и с нетерпением ждала, когда я вручу ей подарки.

Я открыла чемодан, достала костюм, футболку, носочки, которые купила в Турции. Из сумки достала швейцарский шоколад и туалетную воду, которые Тони купил для неё в Duty Free. Потом разобрала вещи, приняла душ, намазала плечи кремом. Легла. Отправила сообщение Тони, что доехала. Что подарок Лизе очень понравился.

И тут же на моём телефоне появилось сообщение:

«Я уже скучаю. Когда ты приедешь?».

Я улыбнулась и написала в ответ:

«Я тоже скучаю. Приеду через два дня».

И заснула с телефоном в руке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

65. Наш праздник

Наступил ноябрь. Антон позвонил днём:

— В субботу идём в ресторан. Будем праздновать наши дни рождения. Не зря же они у нас с тобой с разницей в два дня.

— Вместе отпразднуем?

— Конечно. Пойдём туда, где познакомились. Приезжай в субботу особенно красивая.

Я засмеялась и пообещала, что буду неотразима.

Ресторан встретил нас тем же запахом мяса, специй и тёплого хлеба. Тот самый швейцар узнал меня и расплылся в улыбке. Мы сели за тот же столик, что и в первый раз. Антон заказал какие-то азербайджанские закуски, мясо с каштанами, долму, зелень, свежие овощи, лепёшки.

Нам принесли вино. Мы пили, ели, болтали. Антон рассказывал, как в первый вечер опаздывал ко мне на свидание и боялся, что я уеду, не дождавшись его. А я смеялась и вспоминала швейцара, который ходил по парковке и выкрикивал номер моей машины на всю улицу.

— Я тогда подумала, что ты сумасшедший, — сказала я.

— А оказалось?

— Оказалось, что ты сумасшедший. Но мне нравится.

Он поднял бокал.

— За нас. За то, что мы оба скорпионы и оба немного не в себе.

Мы выпили. Он полез в карман и достал коробочку.

— Это тебе. С днём рождения!

Я открыла. Внутри лежал кулон — маленькая золотая пластина с гравировкой. Я пригляделась: «Тони и Соня. Ноябрь».

— Как красиво. Спасибо, — сказала я.

— Носи и всегда помни обо мне.

— Поверь, это я уж точно не забуду.

Я открыла сумку и сказала:

— А у меня для тебя тоже кое-что есть.

Я достала из сумки конверт. Он открыл, вытащил карточку. Я заранее заказала сертификат: полёт для двоих в аэротрубе.

— Ты же всё время говоришь, что хочешь чувствовать себя свободным, — сказала я. — Вот. Полетаешь.

Он засмеялся.

— Ты даришь мне полёт на двоих? Надеюсь, вторая — это ты?

— Конечно, — ответила я.

— Это лучший подарок — вылететь с тобой в трубу.

Я засмеялась.

— Ну, Тони, ты как всегда неподражаем.

Мы снова выпили. Потом ещё и ещё. К концу вечера мы оба были тёплые, пьяные и очень довольные. Он рассчитался, помог мне встать, обнял.

— Пойдём, — сказал он. — Дома продолжим.

Мы вышли из ресторана, держась друг за друга, как два пьяных пингвина. Перешли дорогу. Дальше всё было так, как бывает с двумя пьяными людьми, которые слишком сильно хотят друг друга и слишком мало соображают.

В лифте Тони прижал меня к стене и полез целоваться. Он вслепую нажал на кнопку. Мы проехали свой этаж. Он ещё раз нажал, чтобы вернуться, но от моих губ не оторвался. Мы снова проехали — теперь вниз. С третьего раза мы попали на наш этаж.

Потом Тони долго искал ключи, а они лежали у меня в сумочке. После того как мы их там нашли и зашли в квартиру, он сразу полез к молнии моего платья. Начал расстёгивать, а её заело. Он дёрнул — не получилось. Ещё. Потом ещё раз. Потянул. Но платье держалось.

— Это что за платье такое? — проворчал он.

— Там подкладка.

— Это броня, а не подкладка.

Я начала смеяться. Он дёрнул молнию сильнее, и она наконец пошла. Я выдохнула. Он стянул с меня платье, и я осталась в лифчике. Красивом, но с крючком, который сегодня решил, что не расстегнётся. Антон сзади пытался его расстегнуть, крутил, тихо матерясь. Я стояла и смеялась.

— Может, давай я сама? — спросила я.

— Я сам. Я всё умею.

Крючок не поддавался. Тогда он потянул лифчик вверх через голову. Я задыхалась от смеха, но лифчик снялся.

— О, так тоже работает, — сказал он.

Грудь освободилась. Он сразу накрыл её ладонями, наклонился, взял сосок в рот. Я застонала. Трусы с меня снять получилось легче всего. Теперь за дело взялась я. Расстегнула его рубашку, стянула её. Потом взялась за ремень. Ремень не поддавался. Я дёргала пряжку, а он целовал мою грудь и не помогал.

— Подожди, — сказала я. — У тебя тут сейф.

— Это обычный ремень.

— Тогда почему он не открывается?

Он сам дёрнул. Тоже не с первого раза. Потом кое-как расстегнул. Дальше дело пошло легче. Я расстегнула пуговицу, ширинку и стянула с него брюки вместе с трусами вниз. Мы наконец остались голыми и пошли в спальню, спотыкаясь о ботинки, которые сами только что разбросали.

Я упала на кровать, он лёг рядом. Я решила сделать ему минет.

Он лежал с закрытыми глазами и, кажется, начинал засыпать. Я взяла его член в руку. Он был тёплый, но не твёрдый. Я начала ласкать его языком.

— Антон, — позвала я.

— М?

— Ты спишь?

— Нет. Я думаю.

— А он спит.

Я начала трясти его член. Он не подавал признаков жизни, и тогда я ему сказала:

— А ну-ка вставай. Вставай, тебе говорю. Твой хозяин меня раздел, я его тоже, а ты теперь не работаешь?

Антон засмеялся:

— Ты с членом разговариваешь?

— Приходится. Вы оба сегодня не в форме.

— Мы в форме. Просто выпили.

— Вижу, вижу.

Я опять взяла его в рот. Вроде он начал оживать. Антон потянул меня за руку на себя.

— Иди сюда. Поспим немножко. Я пьяный, — выдохнул он.

— Я тоже нетрезвая.

— Всё. Финиш. Спать.

Я легла к нему на грудь.

Мы лежали, обнявшись. Его рука гладила мою спину, моя — его грудь.

— Всё равно это лучший день рождения, — сказала я.

— Согласен. Утром всё исправлю.

— Разбуди меня, когда будешь исправлять.

Он поцеловал меня в макушку. И мы уснули.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

66. Похмелье

Я проснулась от того, что Тони стащил с меня одеяло. Голова болела. Во рту было сухо. Я открыла глаза. Тони смотрел на меня и улыбался.

— Привет! Ты как?

— Голова болит, — пожаловалась я.

— Зато у меня стоит.

— Поздравляю, — засмеялась я.

— Не язви. Смотри.

Он откинул с себя одеяло. У него стоял колом. Так, что не заметить было невозможно.

— Видишь? Вчера была случайность.

— Вчера ты даже лифчик мне расстегнуть не смог.

— Лифчик — это другое. Лифчик — это коварная вещь.

— А молния?

— Молния — это вообще заговор. Я её до сих пор боюсь.

— И всё-таки у тебя не встал вчера, хотя я его просила, — опять засмеялась я.

— Он встал. Просто не в тот момент. А сейчас — посмотри, какой красавец. Потрогай.

Я протянула руку. Он застонал от удовольствия. Как будто я сделала ему одолжение.

— Убедилась?

— Убедилась.

— То-то же. А теперь смотри. Я знаю, как лечить головную боль.

— Как?

— Вот этим.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Это народное средство. Проверено.

— Кем?

— Сейчас будет тобой.

Он наклонился, взял меня за руку и потянул на себя. Я села. Он положил мою голову себе на грудь.

— Так. Расслабься. Сейчас будет лечение.

— У меня голова болит, а не что-то другое.

— Это ты так думаешь. А на самом деле у тебя всё болит. Просто ты не знаешь, где.

— Философ.

— Слушайся меня. Лечить — моё призвание.

Он развернул меня спиной к себе, прижался, приподнял мою ногу. Вошёл. Сразу, резко. Я вскрикнула. Он засмеялся.

— Ну что? Легче?

— Тони.

— Легче или нет? Скажи честно.

— Не знаю. Не поняла пока.

— Значит, недостаточно пока. Сейчас будет легче.

Он начал двигаться. Сильно, ритмично, держа меня за бедро. Я уткнулась лицом в подушку. Голова болела, но тело откликалось. Он это чувствовал.

— Вот. Видишь? Организм сам знает, что ему нужно.

— Ты невыносим.

— Я знаю. Но ты не жалуешься.

— Жалуюсь.

— Тогда почему ты мокрая?

Я засмеялась. Он опустил руку мне на клитор и начал кружить по нему пальцем. Через несколько минут я кончила вместе с ним.

— Ну что? Как голова?

— Болит.

— Значит, курс не закончен. Продолжим чуть позже. Не всё можно вылечить за один сеанс.

Тони встал с кровати и пошёл на кухню. Я слышала, как он открывает холодильник. Через минуту он крикнул:

— Соня, есть хочешь?

— Не уверена, — пробурчала я.

— А то я всё съем.

— Ешь, ешь, мне не жалко.

Он вернулся с банкой оливок, куском сыра и пакетом с хлебом. Сел на кровать и начал есть прямо из банки.

— Ты что делаешь?

— Завтракаю. Ты не хочешь?

— Я хочу нормальную еду.

— Это нормальная. Оливки. Сыр. Хлеб. Называется «антипохмельный набор».

— А яичница?

— Яичницу надо жарить. Это долго.

— Ничего не долго, — сказала я.

— Головную боль яичницей не вылечишь.

— А сексом значит вылечишь?

— А как это ещё назвать? Ты кончила?

— Кончила.

— Голова прошла?

— Нет.

— Значит, надо повторить.

Он отставил банку, потянулся ко мне. Я отодвинулась.

— Сначала кофе.

— Кофе тоже долго.

— Нет. Яичницей я могу пожертвовать, но кофе — ни за что.

Я встала, накинула халат и пошла на кухню.

— Хорошо. Тогда я буду смотреть, как ты его делаешь.

Он встал, пошёл за мной на кухню.

— Ты знаешь, что вчера было самое смешное? — спросила я.

— Что?

— Ты не смог расстегнуть мой лифчик.

— Это было не смешно. Это была трагедия.

— Ты матерился.

— Я не матерился. Я выражался.

— Ты сказал: «Это броня, а не лифчик».

— Это была оценка. Конструктивная.

— Ты чуть не порвал его.

— Я бы купил новый. Я щедрый. А ты не смогла расстегнуть мой ремень.

— Твой ремень бракованный.

Он засмеялся.

Я налила нам кофе и села за стол. Тони сделал глоток, и отставил чашку в сторону. Он взял меня за руку и потянул к себе.

— Иди сюда. Я тебя ещё немного полечу.

— У меня голова ещё болит.

— Я знаю. Поэтому и полечу.

Он усадил меня к себе на колени. Я положила голову ему на плечо и почувствовала его твёрдость через халат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

67. Новый год

Антон сказал, что Новый год мы встречаем за городом. У его друга коттедж, компания человек пятнадцать. Я согласилась сразу. С Антоном всегда было весело. Он умел делать так, что я везде чувствовала себя своей.

Мы приехали, когда дом уже гудел. Ёлка под потолок, мандарины, огонь в камине. Кто-то накрывал стол, кто-то уже танцевал.

Антон снял с меня пуховик и прижал к себе:

— Не потеряйся. А то тут у всех найдутся на тебя планы.

— Пусть только попробуют, — засмеялась я.

Я быстро влилась. Мужчины шутили, женщины смеялись, вино и шампанское лилось рекой. Антон всё время был рядом. Подливал, целовал, обнимал. Ближе к полуночи все высыпали на улицу. Снег, темнота, салюты. Мы стояли на террасе, закутанные в один плед. Я смотрела на небо, а он — на меня.

Куранты, крики, объятия. Все начали целоваться. Антон тоже поцеловал меня. Потом ещё раз. Потом кто-то из его друзей крикнул:

— Тоня, не прячь её! Дай другим поздравить!

Антон засмеялся, но меня не отпустил. Я подставила щёку его другу, тот поцеловал и хлопнул Антона по плечу:

— Красивая. Где взял?

— Сам не знаю. Просто нашёл.

— Повезло.

Мы вернулись в дом. Начались танцы. Кто-то включил музыку, кто-то достал караоке. Один из гостей, заметно пьяный, встал на стул и начал произносить тост. Все ржали. Я танцевала с Тони, потом с его другом, потом снова с Тони. Меня передавали, как приз, но возвращалась я всегда к нему.

После полуночи, когда все танцевали и взрывали хлопушки, он наклонился ко мне и прошептал:

— Пойдём.

— Куда?

— В спальню. Или в ванную. Или куда получится. Хочу тебя.

— Мы же в гостях.

— И что? Я теперь должен тебя весь вечер хотеть?

— Я вообще-то тебя тоже хочу.

Мы поднялись на второй этаж, Антон открыл дверь в ванную, втащил меня внутрь, запер. Я едва успела опомниться, как он прижал меня к раковине и поцеловал. Жадно, глубоко, с языком. Его руки уже задирали моё платье.

— Ты с ума сошёл? — засмеялась я.

— Да. Поэтому ты со мной.

Я расстегнула ему ширинку и достала уже твёрдый член.

— Тихо. Тут всё слышно.

— Сам тихо. Это ты шумишь.

Он стянул с меня трусы и развернул к себе спиной. Я оперлась о край раковины. Он вошёл сзади, сразу до конца. Я смотрела в зеркало, на нас, на его руки, на моё отражение. Это было дико и сладко. Я застонала, прикусив губу, чтобы не было слышно. Он двигался сильно, глубоко, держа меня за бёдра и насаживая на свой член. Мы оба были возбуждены до предела. Я кончила быстро, сжав его внутри.

Снизу доносилась музыка, смех. А мы трахались в ванной, сдерживая стоны, как подростки.

— С Новым годом, — выдохнул он.

— С Новым годом, — улыбнулась я в отражение.

Он кончил, прижав меня к себе. Потом мы привели себя в порядок.

— Теперь можно и к гостям.

— А если спросят, где были?

— Скажу, что показывал тебе сантехнику.

Я прыснула.

— Это звучит двусмысленно.

— Пусть завидуют.

— Подожди.

Я расстегнула ему рубашку, поцеловала в грудь, потом ещё раз в губы.

— Это чтобы ты не забыл, с кем пришёл.

— Сама не забудь, — засмеялся он.

Мы вышли из ванной как ни в чём не бывало. Внизу уже наливали шампанское. Кто-то крикнул:

— Где вы были?

Антон ответил:

— Соня искала туфлю.

Я засмеялась и взяла бокал. Праздник продолжался. И это был мой лучший Новый год.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

68. Жить вместе

Зима в этом году была тёплой, а весна — ранней. В марте уже пахло сыростью, снег почти сошёл, и воздух стал мягким, как будто кто-то невидимый снял с города тяжёлое одеяло.

За окном уже было светло ранним вечером, по утрам в комнату заглядывало солнце, а на улицах всё чаще появлялись люди без тяжёлых зимних курток.

После Нового года время будто ускорилось. Мы с Тони по-прежнему виделись почти каждый день, оставались вместе на ночь, вместе завтракали, ездили за покупками, вместе проводили выходные. Мои вещи давно перестали умещаться в одной небольшой стопке в его ванной.

Этим утром мы лежали в кровати. Я устроилась у него на груди, положив ладонь ему на плечо. Тони одной рукой обнимал меня, а второй лениво гладил меня по руке.

Мне было тепло и спокойно. За окном шумел просыпающийся город, а мы никуда не торопились.

— Сонь, — тихо сказал Тони.

— М-м?

Он немного помолчал.

— А ты когда-нибудь думала о том, чтобы совсем ко мне переехать? Чтобы жить вместе?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Жить вместе?

— Да.

Он улыбнулся, но глаза у него были серьёзные.

— Не с сумкой на два дня. Не с половиной вещей. А чтобы мы жили вместе.

Я снова положила голову ему на грудь.

— Даже не знаю. Наверное, думала.

— И?

— И мне нравится эта мысль.

Он погладил меня по спине.

— Я хочу, чтобы ты была со мной всегда. Просыпалась рядом. Оставляла свои вещи там, где тебе удобно. Чтобы мне не приходилось каждый раз ждать, когда ты приедешь.

Я улыбнулась и сказала:

— А если я начну занимать все твои полки?

— Занимай, я не против.

— А если мне понадобится весь шкаф?

— Освобожу шкаф.

Я засмеялась.

— Куда же ты денешь свои вещи?

— Куплю ещё один шкаф.

Я подняла голову и поцеловала его.

— Ты всё уже придумал?

— Не всё. Есть Лиза.

После этих слов я стала серьёзнее.

— Да.

Тони посмотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы ты выбирала между мной и ней. Если ты считаешь, что она должна переехать с тобой, значит, будем думать об этом. Если нет — тоже. Мне важно, чтобы тебе было спокойно.

Я немного помолчала.

— Она не захочет.

— Уверена?

— Абсолютно.

Я улыбнулась, представляя её реакцию.

— Лизе пятнадцать. У неё школа, подруги, её комната, её привычная жизнь. Она уже вполне самостоятельная. Она часто остаётся одна дома, когда я остаюсь у тебя. И она прекрасно с этим справляется.

— Значит, она захочет дома остаться?

— Конечно. Она ни за что не захочет менять квартиру. И тем более школу. Представь, если я сейчас скажу ей: «Собирай вещи, мы переезжаем». Она посмотрит на меня так, будто я сошла с ума.

Тони тихо рассмеялся.

— Пожалуй, я могу это представить.

— Она привыкла к своему дому. Там всё рядом, школа рядом, подруги рядом. И ей уже пятнадцать. Это не маленький ребёнок, которого можно просто взять за руку и перевезти в другое место.

— Тогда пусть остаётся, — спокойно сказал он. — Я просто хотел знать, как ты сама это видишь.

Я провела пальцами по его щеке.

— Я думаю, что она останется там. Хотя, конечно, я часто буду к ней ездить. И бабушка там рядом. Она тоже будет за ней приглядывать.

— Пусть Лиза приезжает к нам в гости. Остаётся на ночь. Просто проводит с тобой время, — предложил Тони.

Он смотрел на меня, будто хотел убедиться, что я действительно его правильно понимаю.

Потом он крепче обнял меня и прижал к себе.

— Тогда решено. Ты переезжаешь ко мне.

Я засмеялась ему в плечо.

— Вот так просто?

— А что я должен сказать?

— Не знаю. Можно было подготовить речь.

— Я готовил.

— И где она?

— Забыл.

— Почему?

— Потому что ты лежишь у меня на груди, и я всё забыл.

Я снова рассмеялась.

Он погладил меня по голове и сказал:

— Я хочу, чтобы здесь ты была дома. Не в гостях. Дома.

Я ничего не ответила. Только придвинулась ближе и обняла его. Мы будем жить вместе. В его квартире, среди его растений и его мира.

Наверное, именно этого мне и не хватало. Не красивых обещаний и не громких слов. Просто знать, что есть человек, рядом с которым хочется просыпаться каждый день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

69. Предложение

Я проснулась от того, что он уже не спал. Лежал рядом, смотрел на меня. Он убирал волосы с моего лица. Его ладонь медленно скользнула по моему плечу, потом по груди, животу. Он не торопился. Просто трогал, как будто знал, что я уже не сплю, но не хотел будить словами.

Я приоткрыла глаза.

— Долго будешь притворяться? — спросил он.

— Я не притворяюсь. Я сплю.

— Нет. Ты уже улыбаешься.

Он выглядел красивым и довольным.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе.

— Иди ко мне.

Он притянул меня к себе, поцеловал. Сначала нежно, потом глубже, с языком, с жадностью, которая просыпалась вместе с ним. Я обняла его за шею. Он перевернул меня на спину, навис сверху.

Его губы прошлись по моей шее, плечам, груди. Он взял сосок в рот, и я застонала. Внизу живота уже всё тянуло. Он раздвинул мои ноги и стал там трогать.

— Ты мокрая, — сказал он.

Тони ласкал меня пальцами, входил ими в меня. Я выгнулась и застонала.

— Очень мокрая.

Он лёг на меня и вошёл. Медленно, до конца. Я вскрикнула, обхватила его ногами.

— Хорошая моя, — выдохнул он.

Он двигался не спеша, глубоко. Я чувствовала каждое движение, его тело, его дыхание у моей шеи.

— Быстрее, — попросила я.

— Нет. Я хочу долго.

— Тони...

— Что?

— Я хочу тебя.

— Ты меня получаешь.

Он приподнял мои бёдра, вошёл ещё глубже. Я стонала, впивалась пальцами в его плечи.

— Ты такая узкая. Такая тёплая.

Я кончила, выгнувшись под ним. Он не остановился. Трахал меня ещё несколько минут, жёстче, резче, пока не кончил сам.

Потом лёг рядом, прижал к себе. Мы дышали. Я чувствовала, как его сердце бьётся у моего виска. И мне было так хорошо, что я не хотела шевелиться.

— А теперь можно завтракать, — сказал он.

Я засмеялась.

— Ты всегда хочешь есть.

— Зато ты довольна.

Это была правда.

Потом мы встали, и Антон сварил кофе, я сделала бутерброды, и мы сели завтракать.

— Давай съездим за продуктами сейчас? — спросил он.

— Поехали.

Мы оделись и вышли. Он, как всегда, вёл машину. В магазине мы взяли тележку. Сначала — мясо, овощи, сыр. Потом он повёл меня в винный отдел.

— Что будем брать? Как насчёт просекко?

— Глера?

— Уже запомнила? Молодец!

— Я стараюсь.

— Будешь выбирать?

— Буду?

— Давай. Только не бери самое дорогое.

— Почему?

— Потому что я не миллионер.

Я засмеялась.

— Ладно. Возьму по акции.

Он покачал головой.

— Это уже экономия.

— Ты сам сказал.

— Я пошутил. Бери, что хочешь.

Мы взяли две бутылки. Потом ещё джин и тоник. Домой ехали в хорошем настроении.

Вечером мы заказали суши, я накрыла на стол. Открыли шампанское. Сидели, ужинали, смеялись. Тони рассказывал что-то про свою работу, я — про учеников.

— Ты с ними строгая?

— Я справедливая.

— А по виду не скажешь.

Я кинула в него салфеткой.

Потом он вдруг сказал:

— А поехали в караоке.

— Сейчас?

— Конечно. Там в это время только всё начинается.

Мы быстро собрались. Вызвали такси и стояли, ждали его около подъезда. Я закурила. Он наклонился к моему уху и прошептал:

— Ты такая красивая. И так вкусно пахнешь — своими Коко Шанель вперемешку с сигаретным дымом.

Я улыбнулась. А он, не меняя тон, всё тем же шёпотом говорил мне на ухо:

— Соня, ты бы вышла за меня замуж.

Я поперхнулась дымом, закашлялась. Замахала руками. Сердце будто на секунду остановилось.

Я совершенно не ожидала этих слов. Вот так, между сигаретой, ожиданием такси и разговором о караоке. Без кольца в руке, без подготовленной речи — просто тихо, мне на ухо.

Он обнял меня за плечи, прижал к себе и ждал, пока я откашляюсь.

Я всё ещё пыталась прийти в себя и одновременно не могла перестать улыбаться. Внутри было такое количество эмоций, что я сама не понимала, смеяться мне или плакать.

— Соня? — повторил он.

Я посмотрела на него.

— Я, как порядочная девушка, должна подумать… Пару минут.

Антон поднял глаза к небу и сказал так, будто благодарил всевышнего:

— Ну слава Богу, она согласилась хотя бы подумать.

Я засмеялась и прижалась к нему всем телом.

В этот момент мне уже совершенно не хотелось играть в серьёзную девушку, которой нужно время на размышления. Я и так знала ответ. Просто мне хотелось немного подержать его в этом напряжении, потому что его реакция была слишком несерьезной и слишком родной.

— Тони, ты как всегда неподражаем.

Он посмотрел на часы, потом на меня.

— Пару минут прошли. Отвечай.

Я почувствовала, как к горлу подступили слёзы. Не от грусти — наоборот. От того, что счастье иногда приходит настолько неожиданно, что даже не успеваешь его осознать.

— Да. Конечно, да, — ответила я.

Я уткнулась носом в его грудь. Он крепко обнимал меня и целовал в макушку.

Я стояла в его объятиях и думала только о том, что теперь всё стало ещё серьёзнее. И почему-то от этой мысли мне было не страшно. Мне было хорошо.

Подъехало такси. Мы сели и поехали в караоке.

Я смотрела в окно, потом на него. Он улыбался, иногда ловил мой взгляд и снова улыбался. Мы молчали. Нам обоим было достаточно того, что произошло.

А потом в караоке, стоя с микрофоном, Тони смотрел на меня и пел: «Самый лучший день».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

70. Кольца и платье

В понедельник мы начали подготовку к свадьбе.

Странно было произносить эти слова вслух — к свадьбе. Ещё совсем недавно это казалось чем-то далёким, почти нереальным, а теперь у нас появился конкретный день, к которому нужно было всё успеть.

Мы решили расписаться через месяц. Это был минимум, который нужно было выдержать после подачи заявления.

Поэтому первым делом мы поехали в ЗАГС. Люди сидели на стульях вдоль стены, кто-то листал документы, кто-то тихо разговаривал. А я смотрела на Антона и всё время ловила себя на мысли: мы сейчас подаём заявление на брак.

Всё заняло минут двадцать.

Оплатили пошлину в автомате, заполнили документы, выбрали дату.

Восьмое мая.

Я несколько раз мысленно повторила эту дату, будто боялась забыть.

Восьмое мая.

Теперь это был не просто день в календаре. У него появилось особое значение.

Мы вышли из ЗАГСа. Я шла рядом с Тони и улыбалась, сама не замечая этого.

— Ну всё, — сказал он. — Теперь ты официально невеста.

— А ты жених, — засмеялась я.

У нас был целый месяц впереди. Времени казалось достаточно.

Свадьбу решили сделать в ресторане, в кругу самых близких друзей и родственников. Мы сели вечером и начали считать, кого хотим видеть рядом с собой в этот день. Получилось примерно тридцать человек. Не так много, но именно столько людей, с которыми нам действительно хотелось разделить этот день.

В ближайшие выходные мы поехали в торговый центр покупать кольца.

Внутри было шумно: музыка из магазинов, объявления, люди, голоса, запах кофе и сладкой выпечки откуда-то с последнего этажа. Мы заходили в один ювелирный, потом во второй, потом в третий.

Я перемерила штук десять колец. Некоторые были слишком широкими, другие казались совершенно обычными. Одно красиво блестело на пальце, но почему-то не вызывало никаких чувств. А потом я увидела его.

Кольцо из белого золота с шестью бриллиантами и маленькими крестиками из лимонного золота между ними. Я надела его и посмотрела на свою руку. Камушки поймали свет и вспыхнули холодными искрами.

— Вот это, — сказала я тихо.

Антон посмотрел на кольцо, потом на меня.

— Тебе нравится?

Я кивнула.

Мне действительно понравилось. Оно было необычным и не слишком вычурным. И почему-то сразу стало казаться именно моим.

Антон выбрал себе классическое обручальное кольцо средней ширины и оплатил нашу покупку.

Мы вышли из магазина с маленьким пакетом в руках, а внутри лежало то, что совсем скоро должно было стать символом нашей любви.

Потом мы решили пройтись по магазинам одежды и посмотреть платье.

Я понятия не имела, какое платье хочу. В голове не было ни определённого фасона, ни цвета, ни даже образа. Поэтому я просто ходила и рассматривала всё подряд.

Я брала платья, заходила в примерочную, переодевалась, поправляла волосы перед зеркалом и выходила к Антону.

Он терпеливо сидел на небольшом пуфике и каждый раз внимательно разглядывал меня, оценивал, комментировал.

— Это слишком строго.

Я смотрела на себя в зеркало.

— А это?

— Это слишком пёстрое.

Следующее.

— Нормально, но ты в нём как учительница.

Я рассмеялась.

— А я и есть учительница.

— Нет, — совершенно серьёзно сказал Тони. — Сейчас ты невеста.

От этих слов мне стало тепло.

Невеста.

Я снова посмотрела на себя в зеркало. Невеста.

Мы переходили из магазина в магазин. Я примеряла одно платье за другим, а время шло совершенно незаметно.

И вдруг я увидела его. Длинное красное платье в греческом стиле. Оно сразу выделялось среди остальных. Без рукавов, из тяжёлого материала на подкладе, с заниженной талией и широким белым ремнём. Сзади платье завязывалось на ленты — пару сантиметров шириной, с золотой металлической фурнитурой на концах.

Я провела пальцами по ткани. Она была плотной, прохладной и тяжёлой, совсем не похожей на те платья, которые я мерила до этого.

— Я это примерю.

Я зашла в примерочную, надела платье и на несколько секунд просто застыла перед зеркалом.

Красный цвет делал лицо ярче. Белый ремень украшал платье. Золотые детали ловили свет.

Я повернулась боком, потом спиной.

И впервые за весь этот день мне не захотелось снять платье и взять следующее.

Я вышла к Антону.

Он посмотрел на меня и присвистнул.

— Всё. Берём, — безапелляционно сказал он.

Я засмеялась.

— Ты же даже цену не видел.

— Это неважно.

Он ещё раз посмотрел на меня.

— Ты похожа на греческую богиню.

В его голосе было столько восхищения. Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.

— Правда?

— Правда.

Я снова посмотрела на себя. Наверное, именно в этот момент я впервые по-настоящему почувствовала себя невестой.

Мы купили платье и вышли из магазина. Антон нёс пакет, а я шла рядом и всё ещё улыбалась. Внутри было так легко, будто Тони мне купил не платье, а целый мир.

Мы сели в машину. Тони завёл двигатель, а я всё никак не могла успокоиться.

— Ты видел, какое оно? — спросила я. — Оно тяжёлое, прохладное, оно так красиво сидит. Я даже не думала, что мне так понравится красное.

— Оно тебе очень идёт, — сказал он, не отрываясь от дороги.

Я потянулась к нему и поцеловала в щёку. Потом ещё раз. И ещё.

— Спасибо. Тони, спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты сегодня был со мной. За то, что терпел все эти примерочные. За то, что сказал про греческую богиню. За то, что ты вообще есть.

Он засмеялся и покачал головой.

— Ты сейчас меня отвлекаешь. Я за рулём.

— Я знаю. Но я не могу не сказать.

Я откинулась на спинку сиденья и посмотрела на него. Мне хотелось запомнить этот момент. Пакет с платьем на заднем сиденье, вечерний свет за окном, его рука на руле, его улыбка. Всё это было так просто и так трогательно, что внутри становилось тепло и спокойно.

— Соня, — сказал он. — Ты чего?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего. Просто я счастлива.

Он протянул руку и сжал мою ладонь.

— Я тоже. Соня, ты делаешь меня счастливым.

71. Костюм и ресторан

В субботу утром мы проснулись поздно. За окном уже давно рассвело, но шторы были задёрнуты, и в комнате стоял мягкий полумрак. Антон лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Я прижалась к нему, положила голову на грудь и слушала, как бьётся его сердце.

— Нам нужно купить тебе костюм, — сказала я.

— Зачем?

— Как зачем? На свадьбу.

Он повернул голову и посмотрел на меня так, будто я сказала что-то очень странное.

— Соня, это же не платье. Костюм — он и есть костюм. Взял, надел, пошёл.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Давай закажем в интернете, чтобы не ехать в этот торговый центр. Я тебе доверяю. Выбери любой, который тебе нравится. Я на всё согласен.

Я села на кровати и посмотрела на него.

— Антон, ты понимаешь, что костюм нужно мерить? И рубашку. И галстук подбирать. И всё это должно сочетаться с моим платьем. Это не футболка, которую можно купить наугад.

— Ну и что? — он потянулся и взял меня за руку. — Придумаем что-нибудь.

— Ничего мы не придумаем. Нам нужно поехать и померить.

Он застонал и накрыл лицо подушкой.

— Я не хочу никуда ехать.

— Я знаю.

— И в примерочной стоять не хочу.

— Я знаю.

— И галстуки эти дурацкие перебирать не хочу.

Я засмеялась.

— Антон, это твоя свадьба.

Он откинул подушку и посмотрел на меня.

— Это наша свадьба. И я хочу провести этот день с тобой, а не в торговом центре.

Он схватил меня за талию и повалил на кровать. Начал щекотать. Я завизжала, попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Антон, прекрати! — кричала я сквозь смех. — Я серьёзно!

— Я тоже серьёзно.

— Нам нужен костюм!

— Будет тебе костюм.

— Когда?

— Потом.

— Когда потом?

Он перестал щекотать, наклонился и поцеловал меня в шею.

— Давай лучше останемся дома. Побудем вдвоём. У нас ещё есть время.

— Антон.

— Что?

— Ты невозможен.

— Пусть. Только не торговый центр.

Я вздохнула, но всё равно улыбнулась. Он лежал на мне, смотрел в глаза, и в этот момент мне и самой совершенно не хотелось никуда ехать. Но я знала, что если сейчас поддамся, то костюма у нас не будет до самого последнего дня.

— Хорошо, — сказала я. — Останемся дома. Но завтра мы едем за костюмом. И ты не отвертишься.

Он засмеялся и прижал меня к себе.

— Договорились. Завтра поеду. Обещаю.

На следующий день мы поехали в торговый центр. Антон ворчал всю дорогу, но всё равно сел в машину. В торговом центре мы зашли в мужской отдел. Тони согласился померить два костюма. И оба ему подошли. Но тёмно-серый всё-таки был лучше и сидел на нём просто идеально. Я даже не ожидала, что он так преобразится. К костюму мы подобрали белую рубашку. А потом долго выбирали галстук.

В конце концов нашли именно тот оттенок красного, который был в моём платье. Антон приложил его к себе и посмотрел на меня.

— Подходит?

Я улыбнулась.

— Идеально.

Осталось выбрать ресторан и разослать приглашения.

Рядом с домом был небольшой уютный ресторан с красивым банкетным залом. Мы решили остановиться на нём.

На неделе зашли туда поговорить с администратором. В ресторане было тихо. На столах лежали чистые белые скатерти, в воздухе смешивались запахи кофе, еды и свежевыстиранного текстиля.

— Зал на восьмое мая свободен? — спросил Антон.

Администратор посмотрела в календарь.

— Да, свободен.

Я незаметно выдохнула. Ещё одна маленькая деталь нашей свадьбы встала на своё место.

— Хотим банкет на тридцать человек, — сказал Антон.

— Обсудим меню?

— Конечно.

Мы сели за столик и начали выбирать блюда. Обсуждали закуски, горячее, салаты, напитки. Иногда я не могла определиться и спрашивала мнение Тони.

— А это будем брать?

— Конечно.

— А это?

— Соня, заказывай всё, что нравится.

Я засмеялась.

Потом обсуждали музыку.

— Караоке у вас есть? — спросил Антон.

— Да, конечно, есть, — ответила администратор.

— Хорошо.

Он сразу оживился.

— Плейлист я вам пришлю.

Я уже представляла, как будет звучать музыка, как Тони обязательно возьмёт микрофон и начнёт петь, как все будут подпевать и аплодировать.

Потом перешли к украшениям.

— Давай красно-белую свадьбу сделаем, — предложила я.

— В цвет твоего платья?

— И твоего галстука, — засмеялась я.

Мы заказали красные и белые шары с лентами, белые скатерти, красные дорожки.

Мне нравилось, что всё постепенно приобретало форму.

Ещё недавно свадьба была просто словом.

Теперь у неё был день. Место. Платье. Костюм. Кольца. Цвет. Музыка.

И тридцать человек, которые должны были сидеть рядом с нами.

— Ну что, Соня, теперь дело за гостями, — сказал Антон. — Нужно разослать приглашения. Какие хочешь — электронные или традиционно на открытках?

Я задумалась.

— Давай сделаем электронные и всем разошлём по электронной почте. Так проще. Я некоторых гостей точно не смогу до свадьбы увидеть и передать им на руки бумажное приглашение.

— Согласен.

Вечером мы сидели в гостиной и выбирали макет электронных свадебных приглашений.

На экране один за другим появлялись варианты: разные шрифты, рамки, цветы, красные и белые элементы.

Иногда мы спорили.

— Нет, этот шрифт слишком официальный.

— А этот вообще непонятно.

— Зато красиво.

— Нам нужно красиво и понятно.

Я смеялась.

Иногда мы замолкали, просто глядя на экран. В комнате было тихо. Только иногда щёлкала мышка, где-то за окном проезжала машина, а рядом сидел Антон.

Я смотрела на него и думала о том, что совсем скоро мы станем мужем и женой. От этой мысли внутри всё время что-то переворачивалось.

То становилось радостно. То немного страшно. То хотелось смеяться. То вдруг становилось совершенно спокойно. Наверное, именно так и ощущалось счастье.

Месяц пролетел очень быстро. Я даже не заметила, как дни один за другим исчезли в календаре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И вот завтра уже будет восьмое мая. Мой самый долгожданный день. Я лежала вечером в кровати и смотрела в потолок.

Завтра.

Это слово звучало совершенно иначе, чем все остальные дни. Завтра я надену красное платье. Завтра на моём пальце будет кольцо. Завтра рядом со мной будет Антон. И завтра мы станем мужем и женой.

Я закрыла глаза и улыбнулась. До свадьбы оставалась всего одна ночь.

72. ЗАГС

Утром я проснулась первой. За окном было солнечно. Несколько секунд я лежала неподвижно, понимая, почему сердце бьётся немного быстрее обычного. Сегодня моя свадьба. Сегодня я выйду замуж за Антона. От этой мысли внутри всё сжалось и тут же разлилось тёплой волной. Хотелось то смеяться, то плакать, то просто лежать и слушать собственное сердце. Я невольно улыбалась.

В комнату вошла Лиза. Сонная, растрёпанная, уже с телефоном в руке. Она посмотрела на меня и сразу поняла, что я не сплю.

— Мам, ты волнуешься?

— Да. Немного.

— Это нормально. Ты же выходишь замуж.

Она сказала это так просто, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. Я снова улыбнулась.

— Да. Выхожу.

Я встала. Мы не спеша позавтракали, потом начали собираться. От волнения я почти не чувствовала вкуса еды и то и дело поглядывала на часы. Время шло одновременно слишком быстро и слишком медленно. Я надела светлый брючный костюм, а Лиза помогла мне с причёской, аккуратно поправляя волосы и время от времени отходя на шаг, чтобы посмотреть на результат.

— Ну как?

— Красиво, — сказала она.

— Точно?

— Мам, я же сказала — красиво.

Я рассмеялась. Мне хотелось запомнить всё: её голос, солнечный свет в комнате, шорох одежды, запах духов, даже то, как она поправляла мне волосы. Почему-то я уже чувствовала, что этот день пролетит слишком быстро.

В одиннадцать подъехал Антон. Когда я услышала звонок в дверь, сердце забилось сильнее. Он вошёл, увидел меня, улыбнулся. Тони вручил мне огромный букет цветов. Потом обнял и поцеловал. В этом поцелуе было что-то удивительно спокойное, будто всё происходящее было у нас с ним не в первый раз. Тони приехал с дочерью. Наши Лизы сразу нашли общий язык и уже через несколько минут оживлённо разговаривали о чём-то своём, совершенно не замечая нашего волнения.

Мы сели в машину. Девочки устроились сзади и тут же начали что-то обсуждать, перебивая друг друга и смеясь. Я смотрела в окно. Город жил своей обычной жизнью: люди шли по тротуарам, машины останавливались на светофорах, кто-то нёс пакеты с продуктами, кто-то торопился по своим делам. И только для меня этот день был совершенно необычным. Мне всё время хотелось сказать самой себе: «Посмотри. Запомни. Сегодня ты выходишь замуж».

Когда мы приехали в ЗАГС и вошли в зал, я почувствовала, как волнение стало ещё сильнее. Светлый зал, ровные ряды стульев, цветы, тихая музыка. Регистратор говорила тёплые слова, а я слушала её и старалась не пропустить ни одного. Я смотрела на Антона. Он стоял рядом, совсем близко, и от этой близости становилось спокойнее.

Потом зазвучал марш Мендельсона. Первые ноты разлились по залу, и у меня по коже пробежали мурашки. Вот он — этот момент. Мы подошли к столу. Нас спросили о согласии.

Я услышала собственный голос:

— Да.

Всего одно короткое слово. Но в нём было столько всего: да — ему, да — нашей жизни, да — тому, что ждало нас впереди.

Антон тоже сказал:

— Да.

Я посмотрела на него и почувствовала, что хочу одновременно смеяться и плакать. Потом мы обменялись кольцами. Я протянула руку, и Антон осторожно надел мне кольцо на палец. То самое, которое мы выбирали вместе. Я посмотрела на него и вдруг почувствовала, насколько реальным всё стало. Это больше не было подготовкой, не было планами, разговорами, приглашениями и выбором ресторана. Мы действительно стали мужем и женой.

Наши Лизы стояли рядом и снимали всё на телефоны.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказала регистратор. — Жених может поцеловать невесту.

Антон повернулся ко мне. Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Он поцеловал меня, и Лизы захлопали в ладоши. Потом они стали поздравлять нас и обнимать. Я смеялась и всё время чувствовала кольцо на пальце. Я снова и снова проводила по нему большим пальцем. «Жена». Это слово казалось непривычным, но удивительно тёплым.

Мы вышли из ЗАГСа вчетвером. На улице солнце ударило в глаза, и я на секунду зажмурилась. Весенний воздух был тёплым и свежим. Мне хотелось вдохнуть его как можно глубже, хотелось запомнить этот запах, этот свет, этот день. Мы сели в машину, и Антон отвёз нас с девочками в парикмахерскую, которая была рядом с домом.

Там пахло лаком для волос и шампунем. Нас усадили перед зеркалами. Фен гудел, расчёски скользили по волосам, вокруг слышались голоса. Я смотрела на своё отражение и всё ещё не могла поверить. На меня смотрела женщина, которая сегодня утром проснулась просто Соней, а теперь у неё было кольцо, муж и впереди целая новая жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

73. Свадьба

Мы вернулись домой к Тони, время будто вдруг ускорилось. До торжества оставалось совсем немного. Лиза помогала мне переодеться. Я сняла светлый костюм и достала платье. То самое. Красное. Я провела ладонью по тяжёлой ткани. Ещё месяц назад я просто увидела его в магазине и сразу поняла, что хочу именно его. А теперь оно становилось свадебным платьем.

Я надела его. Лиза помогла завязать ленты сзади и поправила белый ремень. Я подошла к зеркалу. Красное платье, золотые детали, белый ремень, уложенные волосы и кольцо на пальце. Я смотрела на себя и чувствовала, как внутри поднимается новая волна волнения.

— Мам…

Я повернулась. Лиза смотрела на меня и улыбалась.

— Красиво?

— Очень.

Через несколько минут вошёл Антон. На нём был тёмно-серый костюм и красный галстук — тот самый, который мы выбирали вместе. Он остановился в дверях. Я посмотрела на него, он — на меня. Несколько секунд мы просто молчали, а потом оба улыбнулись. Невозможно было не улыбаться. Мы выглядели именно так, как должны были выглядеть идеальные муж и жена.

В пять вечера мы были в ресторане. Гости уже собрались — тридцать самых близких людей. Когда мы вошли в зал под марш Мендельсона, все сразу поднялись и зааплодировали. Я увидела красные и белые шары под потолком, белые скатерти, красные дорожки, цветы, свечи, блики света на бокалах. Всё получилось именно так, как я представляла. Даже лучше.

Мы прошли в зал под аплодисменты. Нас поздравляли. Нас обнимали, дарили цветы, подарки, желали счастья, говорили такие слова, от которых снова и снова становилось тепло в груди. Мы расселись за столы. За нас поднимали бокалы. Говорили тосты. Мы целовались под громкое «горько». Наши Лизы сидели рядом с нами и выглядели счастливыми. Я смотрела на них и чувствовала особенную радость. Теперь это была не просто моя свадьба. Это был наш общий праздник — праздник четырёх людей, которые неожиданно стали одной семьёй.

Потом настал момент нашего первого свадебного танца. Мы вышли в центр зала. Я положила руку Антону на плечо, он обнял меня за талию. Музыка зазвучала тихо, и мы медленно закружились. Я чувствовала его руку на своей спине, слышала музыку, видела вокруг лица наших близких. И мне вдруг стало совершенно спокойно. Я прижалась к нему чуть сильнее. Мне хотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался.

Потом снова были смех, музыка и тосты. И вдруг Антон встал и вышел на середину зала.

— Соня, — сказал он. — Я хочу спеть для тебя.

В зале стало тихо. Очень тихо. Я почувствовала, как внутри всё замерло. Антон взял микрофон, на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел прямо на меня и запел.

— Я счастливый, как никто…

Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и заполнил собой весь зал. И вдруг всё вокруг исчезло. Я больше не слышала разговоров, не замечала гостей, не видела ни столов, ни цветов, ни красных шаров. Был только Антон. Он стоял передо мной — большой, красивый, в сером костюме и красном галстуке — и пел только для меня.

Я почувствовала мурашки на руках, потом они побежали по спине. У меня перехватило дыхание. Я изо всех сил старалась не плакать, чтобы не испортить макияж, но слёзы всё равно подступили к глазам. В этом мужчине было столько силы и нежности одновременно, что я не знала, куда деть всё то чувство, которое вдруг поднялось внутри.

Как же сильно я его люблю. Я смотрела на него и думала только об этом. Как же сильно.

Моя Лиза сидела рядом. Я увидела, как она быстро провела пальцами под глазами. На её глазах тоже были слёзы. Гости замерли. Никто не разговаривал. Все слушали и смотрели на Антона, на человека, который теперь был моим мужем.

Его голос немного дрогнул на последней строке. Он закончил петь и несколько секунд просто смотрел на меня, а потом улыбнулся. И в этой улыбке было столько любви, что я окончательно поняла: мне больше ничего не нужно. Всё, что он хотел мне сказать, было в этой песне.

Я улыбнулась ему сквозь слёзы. Зал взорвался аплодисментами. Антон вернулся ко мне, и я обняла его так крепко, как только могла.

— Спасибо, — прошептала я.

Он поцеловал меня в висок.

— Я люблю тебя.

Я закрыла глаза и на несколько секунд просто прижалась к нему.

Потом праздник продолжился. Был свадебный торт — большой, красивый, белый, с двумя красными сахарными сердцами наверху. Мы вместе взялись за нож, наши руки встретились, и все вокруг зааплодировали. Мы разрезали торт и угощали гостей. Снова звучало: «Горько!» — и мы снова целовались. Смеялись, фотографировались, танцевали. Время летело так быстро, что я не успевала его почувствовать.

Я смотрела на часы и не верила. Казалось, только что мы вошли в ресторан, а уже наступил вечер. Праздник получился именно таким, как я мечтала: красным, белым, шумным, тёплым, смеющимся, полным музыки, объятий и любви.

А потом наступил момент, которого я совсем не хотела. Гости начали разъезжаться. Они обнимали нас на прощание, ещё раз желали счастья. Дверь за последними гостями закрылась, и вдруг стало тихо. Совсем тихо.

Мы остались вдвоём. После нескольких часов музыки и голосов эта тишина казалась почти непривычной. Я посмотрела на Антона. Он посмотрел на меня. Мы оба улыбались — устало, счастливо, так, как улыбаются люди, которые только что прожили один из самых важных дней своей жизни.

Мы вернулись домой. Перед дверью квартиры Антон подхватил меня на руки. Я рассмеялась и обхватила его за шею.

— Ну что, жена, — сказал он. — Теперь у нас первая брачная ночь и медовый месяц.

Я посмотрела на него и засмеялась.

— И начнётся всё это прямо сейчас, муж.

Он переступил через порог и понёс меня в спальню. В комнате было тихо. Мягкий свет падал на кровать, а где-то далеко за окном ещё слышался шум ночного города. Я потянулась к нему и стянула галстук, потом пиджак. Он помог мне снять платье.

Мы не торопились. После всего этого дня впервые можно было никуда не спешить. Не нужно было смотреть на часы, принимать гостей, улыбаться в камеру, отвечать на поздравления. Теперь были только мы. Муж и жена. И целая ночь. И целая жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец