Ревизор для тёмного властелина

Глава 1. Вместо паладинов — каблуки

День идеально подходил для небольшого локального апокалипсиса.

Свинцовые тучи низко нависали над зубчатыми башнями Чёрной Цитадели, в проклятом лесу за рвом завывали голодные вурдалаки, а воздух приятно пах сырой могильной землей.

Лорд Азраэль, верховный некромант севера, Бич Живых и Повелитель Тлена, стоял на главном бастионном балконе, заложив руки за спину. На нём был его лучший выходной доспех из воронёной стали, украшенный шипами и черепами поверженных врагов. Тяжёлый плащ эффектно развевался на ветру — специально для этого в углу балкона дежурил младший скелет-поддувало с зачарованными кузнечными мехами.

В-общем, всё было готово к встрече дорогих гостей.

Ещё утром разведчики-горгульи доложили, что по тракту со стороны столицы к замку движется правительственный экипаж под усиленной охраной. Азраэль мрачно усмехнулся. Наверняка Орден Света снова прислал карательный отряд паладинов. Какая восхитительная предсказуемость! Раз в десять лет эти фанатики в начищенных латах тащились в его земли, чтобы «вычистить скверну», и каждый раз Азраэль с удовольствием устраивал из них факельное шествие, а после пополнял свой костяной фонд свежими, крепкими скелетами.

— Милорд, — проскрипел сзади костяной камердинер Игнатий, почтительно наклоняя полированный череп, в левой глазнице которого уютно светился зелёный огонёк. — Может, всё-таки прикажете спустить в ров кислотных пираний? Или подготовить котлы с кипящей смолой?

— Отставить смолу, Игнатий, — бархатным, леденящим душу баритоном отозвался Азраэль. По кончикам его пальцев в чёрных латных перчатках пробежали нетерпеливые фиолетовые молнии. — От смолы потом кости неделю отмывать, налёт в эмаль въедается! Я встречу их лично. Призову пламя забвения, превращу их сталь в расплавленный шлак и заставлю их молить о пощаде у самых ворот!

— Блестящее решение, владыка. Очень эстетично, — одобрительно щёлкнул челюстью камердинер. — О, глядите, уже пылят!

Из-за поворота Мёртвого тракта, ломая сухие ветки кустарника, вылетела карета, запряжённая четвёркой вороных коней. Азраэль прищурил свои хищные серебристые глаза, готовя убойное заклинание, но тут же нахмурился.

Что-то было не так...

Где боевые знамёна с золотым солнцем? Где грозные песнопения? Где, в конце концов, лязг копий и топот закованной в броню пехоты? Карета была совершенно обычной, дорожной, выкрашенной в унылый казённый серый цвет. Вместо рыцарского герба на дверце красовались скрещённые золотые весы и счёты — символ имперской налоговой палаты.

Экипаж резко затормозил прямо перед опущенным подъёмным мостом, подняв тучу пыли. Возница в запылённом плаще нервно покосился на наколотые на пики черепа у ворот и натянул шляпу поглубже на глаза.

Дверца кареты распахнулась.

Азраэль замер, так и не сплетя руну испепеления.

Вместо двухметрового паладина с двуручным молотом на подножку шагнула… женская ножка.

Верховный некромант прожил на свете триста с лишним лет. Он видел падение королевств и внутренности драконов, но сейчас его взгляд намертво приклеился к этой конечности. Изящная щиколотка, тонкая шпилька лакированной туфельки, способная пробить череп не хуже клевца, и обтянутая тончайшим чёрным шёлком икра. Чулок уходил вверх, скрываясь в высоком разрезе строгой чёрной юбки, а вдоль шва на ткани едва заметно переливались золотистые руны высшей калькуляции.

Следом из кареты показалась и сама хозяйка ножки.

Это была молодая женщина с фигурой, способной довести до грехопадения даже кастрированного монаха. Тугой корсет подчёркивал тонкую талию и выталкивал наверх пышную, возмутительно аппетитную грудь, скромно, но безуспешно прикрытую белоснежной блузкой со стоячим воротничком. Пышные каштановые волосы были собраны в тугой, до боли строгий пучок на затылке, пронзённый двумя длинными серебряными шпильками. На переносице сидели очки в тонкой оправе.

Женщина выпрямилась, одёрнула приталенный жакет, поправила очки средним пальцем и окинула мрачную, неприступную цитадель таким взглядом, словно перед ней был не оплот древнего зла, а придорожный сортир, не прошедший санитарную проверку.

— Так-так, — её звонкий, пропитанный ледяным цинизмом голос разнёсся в мёртвой тишине двора. — Фасад не штукатурен со времён Третьей Войны Пределов, ров заболочен, подъёмный механизм моста не смазан и явно нарушает технику безопасности. Дебет, фиксируй амортизацию!

Из тёмного нутра кареты на брусчатку с глухим шлепком вывалилось нечто круглое, полосатое и невероятно упитанное.

Азраэль моргнул. Огромный, откормленный до состояния пушистого шара енот деловито отряхнулся, встал на задние лапки и поправил крошечный кожаный жилет со множеством кармашков. В чёрных бусинках глаз зверька читалась вековая алчность и полное отсутствие страха перед князем тьмы. Не теряя ни секунды, енот вперевалочку подбежал к массивным чугунным воротам крепости, достал из кармашка жилета отмычку и с тихим скрипом принялся откручивать старинную золочёную ручку в виде пасти горгульи.

— Эй! — не выдержал Азраэль. Его величественный пафос дал первую трещину. Он перегнулся через каменный парапет балкона, указывая закованным в латы перстом на пушистого мародёра. — Это что ещё за произвол?! А ну брысь от казённого имущества! Это редкая бронза шестого века!

Енот даже ухом не повёл — только сильнее поднажал лапой, и золочёная пасть с тихим звуком осталась у него в когтях, после чего мгновенно исчезла в бездонном кармане жилета.

Девушка у кареты медленно подняла голову, прищурившись за стёклами очков. В её руках появилась толстенная амбарная книга в переплёте из красной драконьей кожи, окованная железом. Вместо застёжки на корешке книги клацнули самые настоящие, весьма острые клыки, а по обложке лениво скользнул желтоватый змеиный глаз.

— Гражданин Азраэль де Мортис? — осведомилась незнакомка тоном судебного пристава, пришедшего описывать последнюю корову. — Три тысячи четыреста двенадцатого года рождения, уроженец Пепельных пустошей, холост, судимостей по имперскому праву не имеет, статус — «Признанное древнее зло третьей категории»?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Первой категории! — оскорблённо взревел некромант, и небо над замком полыхнуло багровым светом. — Я тёмный властелин первой категории! Моё имя заставляет младенцев плакать в колыбели, а королей — мочиться в шёлковые простыни! Кто ты такая, смертная девка, чтобы являться к моим вратам без завещания?!

— Старший аудитор особого отдела имперской налоговой палаты Вивьен Вальмонт, — ничуть не впечатлившись громом и молниями, представилась ведьма. Каблучки её туфель звонко зацокали по каменному мосту. — Первую категорию зла вам понизили до третьей ещё в прошлом квартале, гражданин де Мортис. В связи с систематической неуплатой арендной платы за использование муниципальных погостов и сокрытием доходов от эксплуатации неупокоенной рабочей силы.

На балконе повисла гробовая тишина. Скелет-поддувало от удивления выронил меха, и плащ Азраэля тут же обвис унылой тряпкой.

— Чего?! — Азраэль почувствовал, как у него начинает дёргаться левый глаз. — Какая ещё арендная плата?! Я триста лет держу северную границу империи! Мои мертвецы сдерживают орды диких троллей! У меня с вашим первым императором был подписан кровный договор о вечном суверенитете!

— Кровные договоры старого образца утратили юридическую силу после налоговой реформы восьмисотого года, — скучающим тоном пояснила Вивьен, останавливаясь прямо под балконом и раскрывая свою зубастую книгу. Книга хищно облизнулась длинным бумажным языком. — Нужно было вовремя подать форму на перерегистрацию льгот. Вы просрочили подачу декларации на сорок восемь лет, семь месяцев и двенадцать дней. С учётом набежавшей пени ваш долг перед казной составляет четыреста двадцать тысяч золотых империалов.

— Ты у меня сейчас сама в графу расходов попадёшь, наглая пигалица! — взъярился Азраэль.

Некромант вскинул руки к небу, сжимая пальцы, и рявкнул командным голосом: — Игнатий! Выпускай Плакальщицу! Пусть эта выскочка познает крик тысячи замученных грешников!

— Сию секунду, милорд! — камердинер дёрнул за ржавый рычаг в стене.

Створки узкого окна под самой крышей главной башни со скрипом распахнулись. Оттуда взметнулась полупрозрачная, сотканная из кладбищенского тумана и погребальных саванов фигура древней банши. Призрачная дева с провалами вместо глаз зависла в воздухе прямо над Вивьен, разинула непропорционально огромную пасть и издала свой коронный, душераздирающий вопль:

— УИ-И-И-И-И-И-И-А-А-А-А-А!

Звуковая волна ударила по двору. В окрестных лесах посыпались с веток вороны, у скелета-поддувала отвалилась нижняя челюсть, а сам Азраэль победоносно скрестил руки на груди, предвкушая, как фигуристая аудиторша сейчас упадёт на колени, зажимая уши, и в истерике побежит обратно к своей серой карете.

Но Вивьен даже не шелохнулась.

Едва банши открыла рот, руны на чёрных чулках ведьмы вспыхнули ярким золотом, образуя вокруг её эффектной фигурки идеально ровный, полупрозрачный купол с бегущими по нему колонками цифр. Ужасающий вопль разбился об этот магический экран, не взъерошив ни единого волоска в её строгой причёске. Толстый енот Дебет, сидевший у её ног, лишь недовольно прижал пушистые ушки и показал призраку средний коготь.

Вивьен же спокойно достала из кармана жакета небольшой медный приборчик, напоминающий карманные часы с воронкой на конце, и направила его на надрывающуюся банши. Стрелка прибора бешено заплясала в красной зоне.

Дождавшись, когда выдохшаяся Плакальщица с хрипом закашляется, хватаясь за призрачное горло, Вивьен деловито щёлкнула крышкой прибора, достала перо и принялась быстро строчить в своём зубастом гроссбухе.

— Так и запишем, — сухо произнесла она в наступившей звенящей тишине. — Применение несертифицированной акустической нежити в пределах жилой зоны замка. Сто сорок децибел при допустимой норме в семьдесят пять.

Вивьен с треском вырвала из книги исписанный листок. Клыкастый гроссбух тут же клацнул челюстями, выплёвывая на бумагу дымящуюся красную сургучную печать. Ведьма грациозно взмахнула рукой — и штрафная квитанция, подхваченная магическим сквозняком, взмыла вверх, с громким шлепком приклеившись прямо ко лбу ошалевшей банши.

— Пятьдесят золотых за нарушение санитарно-шумового режима и ещё тридцать за отсутствие у призрака санитарной книжки, — отчеканила Вивьен, возвращая перо за ушко. — Итого к вашему основному долгу прибавляется восемьдесят империалов, гражданин де Мортис. Советую унять персонал, иначе к вечеру вы останетесь без штанов. Хотя, судя по состоянию вашей казны, вы и так в них задержитесь ненадолго.

Банши растерянно скосила пустые глазницы на прилипшую квитанцию, тонко, по-щенячьи взвизгнула от такой неслыханной наглости и с тихим хлопком растворилась в воздухе, удрав обратно на чердак зализывать душевные раны.

На балконе повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем лесу подавился сосновой шишкой вурдалак.

— У неё… у неё нет санитарной книжки. — Голос лорда Азраэля сорвался на опасный, вибрирующий от бешенства шёпот. — Она умерла от чумы четыреста лет назад! Какая, во имя бездны, санитарная книжка?!

— Просроченная, очевидно, — невозмутимо парировала Вивьен и шагнула к главным дверям цитадели, из которых енот Дебет как раз с кряхтением выковыривал вторую бронзовую ручку. — Открывайте ворота, лорд Азраэль. Согласно параграфу седьмому имперского кодекса о банкротстве, я приступаю к полной описи вашего движимого, недвижимого и неживого имущества в счёт погашения недоимки. За сопротивление представителю налоговых органов предусмотрена конфискация магического ядра с последующим переводом в штат городских ассенизаторов. Время пошло!

— Игнатий, — процедил Азраэль сквозь стиснутые зубы, глядя сверху вниз на аппетитную фигурку в строгом костюме, которая уже по-хозяйски стучала кулачком в его неприступные, окованные мифрилом врата. — Приготовь пыточную. Самую мрачную.

— Уже бегу, владыка! — засуетился костяной камердинер, подбирая с пола отвалившуюся челюсть скелета-поддувала. — Железную деву или дыбу?

— Чайный сервиз, идиот! — рявкнул некромант, с грохотом разворачиваясь к лестнице и путаясь в собственном плаще. — Тот самый, из костяного фарфора! И принеси валерьянки… нет, лучше вина тысяча двухсотого года урожая! Кажется, паладины в этом году отменяются. К нам пришла настоящая беда!

Глава 2. Опись костяного фонда

Тронный зал Чёрной Цитадели был спроектирован так, чтобы подавлять волю любого живого существа ещё на пороге. Сводчатый потолок терялся в густом сумраке, вдоль стен из чёрного базальта выстроились молчаливые доспехи павших королей, а в жаровнях горел мертвенно-зелёный огонь, отбрасывая причудливые пляшущие тени. В центре возвышался предмет особой гордости Азраэля — величественный Трон Тысячи Страданий, искусно сложенный из пожелтевших черепов его злейших врагов и обитый выделанной кожей пещерного василиска.

Обычно посетители здесь падали ниц, не доходя и до середины зала.

— Так, освещение не соответствует нормам гигиены труда, вентиляция забита пеплом, а эти ржавые консервные банки вдоль стен нужно сдать на переработку, — звонкий голос Вивьен гулким эхом разнёсся под мрачными сводами.

Стук её тонких каблучков по чёрному мрамору действовал Азраэлю на нервы хуже, чем святая вода на открытую рану. Некромант сидел на своём троне, картинно подперев подбородок закованным в латную перчатку кулаком, и сверлил незваную гостью взглядом, способным остановить сердце пещерного троля.

На Вивьен этот взгляд не производил ровным счётом никакого впечатления. На ходу поправляя очки, она деловито осматривала зал, а за её спиной семенил толстый енот Дебет. Пушистый клептоман уже успел вытащить из глазницы одного декоративного черепа крупный рубин, потёр его о свой полосатый живот, проверил на зуб и с довольным урчанием спрятал за щеку, отчего его морда стала ещё более наглой.

— Ещё раз твой блохастый мешок тронет инкрустацию в моём зале, — ледяным тоном процедил Азраэль, когда ведьма остановилась у подножия его постамента, — и я сделаю из него муфту для ног.

Дебет возмущённо фыркнул, прижал лапами раздутую щёку и быстро спрятался за стройными лодыжками хозяйки, откуда на всякий случай показал некроманту язык.

— Не отвлекайтесь на мелочи, гражданин де Мортис, — отрезала Вивьен. — Рубин пойдёт в счёт погашения судебных издержек и расходов на командировочные. Лучше ознакомьтесь с официальным предписанием.

Она раскрыла свой красный гроссбух. Зубастая книга тут же издала утробное рычание, похожее на урчание голодного бульдога, и выплюнула длинный, свёрнутый в трубку пергамент, скреплённый тремя гербовыми печатями.

Вивьен легко поднялась по ступеням из полированной кости — при этом разрез её узкой юбки коварно разошёлся, явив взору некроманта полоску кружевной подвязки и верхний край чулка с золотыми рунами, — и протянула свиток прямо Азраэлю.

Некромант медленно перевёл взгляд с её возмутительно длинных ног на казённую бумажку, затем в серые, холодные, но чертовски красивые глаза за стёклами очков. От неё пахло вовсе не канцелярской пылью, как полагалось налоговой крысе, а чем-то дурманящим: горьким миндалём, дорогим пергаментом и дикой грозой.

— Ты ведь понимаешь, маленькая ведьма, с кем разговариваешь? — тихо, почти ласково спросил Азраэль, поднимаясь с трона во весь свой немалый рост. Над его плечами сгустилась настоящая, осязаемая тьма, в которой замелькали призрачные лики смерти. — Я тот, кто обратил в прах цветущие долины Эльдора. Я поднимал легионы мёртвых одним движением брови. А ты суёшь мне… вот это?

— Не «вот это», а уведомление о критической просрочке налоговой декларации, — невозмутимо ответила Вивьен, ни на шаг не отступив под натиском его подавляющей ауры, хотя от близости высокого широкоплечего некроманта воздух вокруг буквально наэлектризовался. — Срок давности — сорок восемь лет. Вы использовали под свои магические нужды казённые кладбища в трех уездах: Вымpeльском, Гниловодском и Туманном. Подняли оттуда, согласно нашей смете, две тысячи четыреста двенадцать единиц неупокоенного инвентаря. Где отчисления в пенсионный фонд мертвецов? Где налог на эксплуатацию недр?

— Отчисления в пен... Да что вы несёте! Какие ещё налоги?! Они лежали в земле без дела! — возмутился Азраэль, невольно сбиваясь с пафосного тона на оправдательный. — Они гнили зря, никому не нужные! А я дал им вторую жизнь, работу, социальный статус в армии тьмы! Да это они мне приплачивать должны за такое трудоустройство!

— По закону недра и всё, что закопано глубже полутора метров, принадлежит Короне, — отчеканила ревизорша. — За каждого изъятого из грунта скелета положена пошлина в размере пяти золотых в год. Плюс штраф за нецелевое использование надгробий — вы из них в прошлом веке дачный сортир для гаргулий построили, у нас все ходы записаны. Будете подписывать акт приёмки-передачи долга или сразу перейдём к конфискации?

Азраэль криво, хищно ухмыльнулся.

— Сейчас я покажу тебе, как в Чёрной Цитадели поступают с дурацкими предписаниями.

Он резким движением стащил с правой руки латную перчатку, обнажая длинные, аристократичные пальцы, на которых заплясало густое фиолетовое пламя. Некромант протянул руку, чтобы схватить пергамент и эффектно сжечь его прямо перед лицом Вивьен.

Но едва пальцы Азраэля, объятые разрушительным огнём, приблизились к документу, змеиный глаз на обложке бухгалтерской книги сузился. Переплёт из драконьей кожи мгновенно пришёл в движение, книга с невероятной скоростью подалась вперёд и резко сомкнула ряд острых железных клыков прямо на указательном и среднем пальцах верховного некроманта!

— АЙ, ПРОКЛЯТЬЕ! — совсем не по-злодейски взвыл Азраэль, отдёргивая руку.

Но не тут-то было! Гроссбух вцепился мёртвой хваткой, злобно трепя пальцы тёмного властелина и с аппетитом пожирая его фиолетовое пламя, отчего только довольно причмокивал корешком.

— Пусти! Фу! Игнатий, тащи топор! — Азраэль яростно тряхнул рукой в воздухе, пытаясь сбросить взбесившуюся книгу.

Костяной камердинер, дежуривший у колонны, в панике заметался по залу, не зная, за что хвататься — то ли за алебарду, то ли за чайник с валерьянкой.

— Гроссбух, фу. Плюнь каку, — лениво скомандовала Вивьен, легонько щёлкнув книгу по кожаному носу серебряным пером. — Не порть казённого должника, ему ещё в сорока ведомостях расписываться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Книга неохотно разжала челюсти, оставив на бледных пальцах некроманта глубокие следы от зубов и капли липкой фиолетовой слюны, которая мгновенно заблокировала регенерацию и некротическую магию. Гроссбух облизнулся, отрыгнул облачко сизого дыма и снова притворился обычным томом учёта.

Азраэль с ужасом уставился на свои прокушенные пальцы, затем на Вивьен.

— Ты… твоя макулатура меня укусила! — прошипел он, чувствуя, как на месте укуса противно пульсирует самая настоящая, унизительная человеческая боль, которой он не испытывал уже пару столетий. — Да я за такое…

— Попытка уничтожения финансовой документации строгого учёта приравнивается к мелкому хулиганству с отягчающими, — перебила его Вивьен, даже бровью не поведя. — Книга застрахована, пропитана слюной гидры и заговорами высшей палаты. Сжечь её нельзя, утопить нельзя, дать взятку — тем более. Она питается магией неплательщиков. Ещё один такой фокус, лорд Азраэль, и она откусит вам что-нибудь менее более ценное...

Она шагнула мимо ошарашенного некроманта прямо к его любимому трону.

Вивьен критически осмотрела величественное сооружение, постучала костяшкой пальца по черепу древнего варварского вождя, вмонтированному в правый подлокотник, и брезгливо поморщилась:

— Кальций вымыт, лаковое покрытие потрескалось, обивка из василиска местами протёрта вашими, хм... латами. Но как винтажная мебель в готическом стиле для закрытого аукциона сойдёт. Вношу в реестр под номером один!

— Не смей трогать мой трон! — рявкнул Азраэль, бросаясь к ней. — На нём сидели три поколения тёмных владык! В нём заточены души поверженных генералов!

— Теперь в нём заточен залоговый капитал империи, — сладко улыбнулась Вивьен — впервые за всё время, и от этой хищной, стервозной улыбки у Азраэля почему-то перехватило дыхание куда сильнее, чем от укуса книги.

Не глядя на нависшего над ней повелителя смерти, ведьма достала из нагрудного кармана жакета массивный золотой штамп и кусок ярко-красного магического сургуча. Сургуч вспыхнул в её пальцах без всяких заклинаний. С размаху, словно забивая последний гвоздь в крышку гроба его репутации, Вивьен влепила жирный, дымящийся кругляк с двуглавым орлом налоговой палаты прямо на лоб центральному, самому крупному черепу на спинке трона.

По трону пробежала золотистая сетка рун, намертво блокируя доступ к нему для владельца. Над сиденьем в воздухе зажглась позорная, сияющая розовым светом голографическая надпись:

«ИМУЩЕСТВО АРЕСТОВАНО ЗА ДОЛГИ. НЕ САДИТЬСЯ. ШТРАФ — 100 ЗОЛОТЫХ»

.

В тронном зале стало так тихо, что было слышно, как енот Дебет в углу отрывает золотую бахрому с парадного знамени цитадели.

Азраэль медленно перевёл взгляд с розовой надписи над своим легендарным троном на хрупкую шею стоящей перед ним женщины, где под воротничком белоснежной блузки спокойно и ровно билась жилка пульса.

В его груди, где когда-то билось сердце, зародилось странное, совершенно незнакомое и пугающее чувство. Ему одновременно хотелось медленно придушить эту наглую ведьму, сжечь всю имперскую налоговую палату до фундамента… и выяснить, какие ещё руны вышиты на её проклятых чулках выше колена.

— Игнатий, — глухо произнёс верховный некромант, не сводя потемневших глаз с лица Вивьен. — Зови всю гвардию. Скелетов, упырей, рыцарей смерти. Всех до единого.

— Будем резать ревизора, владыка?! — с надеждой оживился камердинер.

— Хуже, Игнатий, — процедил Азраэль, а Вивьен уже деловито доставала из сумки сантиметровую ленту для обмера стен. — Будем проходить инвентаризацию.

Глава 3. Ликвидность нежити

Плац Чёрной Цитадели видел многое. Здесь приносили кровавые клятвы верности, здесь формировались ударные батальоны костяной пехоты, наводившие ужас на три королевства, а брусчатка веками впитывала эманации чистой, беспримесной тьмы.

Но такого позора древние камни ещё не знали.

Под хмурым северным небом, вытянувшись в три неровные шеренги, стояла непобедимая армия мёртвых.

В первом ряду застыли элитные Рыцари Смерти — двухметровые исполины в зазубренных чёрных латах, чьи двуручные мечи не раз пили кровь паладинов. За ними переминались с ноги на ногу сто пятьдесят строевых скелетов с алебардами и ржавыми щитами. Замыкали строй свирепые могильные упыри, горгульи и пара пухлых болотных зомби, от которых несло тиной.

Перед строем, заложив руки с забинтованными пальцами за спину, мрачнее грозовой тучи расхаживал лорд Азраэль. Его серебристые глаза метали молнии, но не в сторону врагов, а в сторону хрупкой фигурки в строгом сером костюме.

Вивьен неспешно шла вдоль первой шеренги, постукивая серебряным пером по раскрытому гроссбуху. Сзади за ней деловито катился енот Дебет, толкая перед собой скрипучую садовую тачку, доверху набитую какими-то вёдрами, тряпками, банками с краской и мотками пакли.

— Значит так, гражданин де Мортис, — звонкий голос аудиторши резал тишину без ножа. Она остановилась напротив командира Рыцарей Смерти — древнего полководца Малкора, из-под забрала которого зловеще полыхало синее пламя. — Начнём оценку вашего основного средства производства. Вот это что за металлолом?

Малкор оскорблённо взревел и потянулся к рукояти проклятого клинка.

— Это сэр Малкор Кровавый! — с мрачной гордостью заявил Азраэль, подходя ближе и наслаждаясь тем, как при каждом его шаге ветер прижимает узкую юбку к крутым бёдрам ведьмы. — Лучший мечник севера! Его доспех выкован в жерле вулкана и закалён в слезах вдов! Один его вид обращает в бегство целые полки!

— Один его вид нарушает три параграфа экологического кодекса и вызывает столбняк, — отрезала Вивьен, бесстрашно ткнув кончиком пера в шипастый наплечник рыцаря. Оттуда со стуком отвалился кусок вековой ржавчины. — Вы посмотрите на степень коррозии! Смазки в шарнирах нет, сталь морально устарела ещё при династии Картавых, а меч зазубрен так, будто им дрова для бани рубили. В качестве залогового актива — ноль целых, хрен десятых. Проходит по графе «утильсырьё с самовывозом».

Сэр Малкор издал звук, подозрительно напоминающий обиженный всхлип, и опустил забрало пониже.

Пока рыцарь переваривал крушение своей воинской чести, енот Дебет подкрался к нему сзади, ловко отстегнул от его пояса богато украшенный кинжал в серебряных ножнах, взвесил на лапе и с довольным сопением спрятал в свой жилет.

— А эти? — Вивьен кивнула на вторую шеренгу, где скелеты изо всех сил пытались выглядеть браво. — У половины не хватает рёбер, у третьего слева вместо левой берцовой кости вставлена кривая кочерга, а черепа желтые от сырости! Вы их чем вообще укрепляете?

— Чёрной магией и ненавистью к вредным ведьмам! — процедил Азраэль сквозь зубы. Он стоял так близко к ревизорше, что чувствовал исходящее от её кожи тепло. В царстве вечного холода и мертвечины эта живая, пульсирующая, наглая женщина казалась ослепительным костром, к которому его тянуло вопреки всякой логике. — Это боевая пехота, женщина! Им не нужно выглядеть как барышни на выданье, им нужно убивать!

— Им нужно быть ликвидными! — Вивьен резко развернулась к нему на каблуках, оказавшись грудью к груди с высоким некромантом. Ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо, но в её серых глазах за очками не дрогнула ни одна ресничка. — Если вы не погасите четыреста двадцать тысяч золотых до конца месяца, лорд Азраэль, вашу цитадель вместе со всем этим суповым набором выставят на открытые имперские торги! А кто, скажите на милость, купит замок с грязными окнами, некрашеным забором и армией неопрятных дистрофиков?!

— Меня никто не смеет покупать! — в голосе Азраэля зарокотал гром, а тени у их ног вздыбились, словно голодные псы, готовые по первому щелчку пальцев сорвать с нахальной ревизорши её возмутительно строгий жакет. — Я скорее сравняю столицу с землёй, чем позволю какому-то толстосуму-купчишке торговаться за мои башни!

— Попытка устроить апокалипсис без согласованной сметы и уплаты госпошлины облагается штрафом в двойном размере, — парировала Вивьен, смело отодвигая в сторону его закованную в латы грудь, чтобы восстановить личное пространство. — А что касается третьей шеренги…

Она заглянула за спины скелетов, где упыри как раз пытались втихаря дожевать сапог одного из болотных зомби.

— Э-э… дармоеды и нерентабельные иждивенцы, — вынесла вердикт аудиторша, делая пометку в книге. — Жрут много, КПД в мирное время нулевой, шерсть линяет, изо рта пахнет нецелевым расходованием бюджета. Значит, так! С этой минуты в Чёрной Цитадели вводится режим внешнего кризисного управления и предпродажной подготовки!

Вивьен захлопнула гроссбух — тот громко клацнул клыками, заставив первый ряд скелетов синхронно отшатнуться, — и звонко хлопнула в ладоши:

— Дебет, выдавай инвентарь!

Енот с воодушевлением тюремного надзирателя запрыгнул на бортик тачки и принялся швырять в руки остолбеневшей нежити тряпки, скребки и малярные кисти.

— Что это за тряпьё?! — сэр Малкор брезгливо уставился на ярко-розовую фланелевую ветошь, повисшую на гардах его проклятого двуручника.

— Это инвентарь для повышения капитализации объекта, — командным голосом объявила Вивьен, проходя перед строем, словно генерал перед решающей битвой. — Слушай мою команду, костяной фонд! Первая рота скелетов — берёт зубной порошок, толчёный мел и отправляется в казармы отбеливать друг другу кости до состояния «горный снег»! Кочергу из ноги вынуть, заменить на калиброванную берцовую кость!

Скелеты в ужасе переглянулись, жалобно застучав зубами, и умоляюще посмотрели на своего повелителя.

— Вторая рота и горгульи! — не унималась ведьма. — Берёте вёдра с мыльным раствором и лезете отмывать вековые витражи в тронном зале и фасад главной башни! Чтоб ни одного развода, ни одного птичьего помёта! Упыри — на прополку сорняков во рву и побелку бордюров! А вы, товарищ в ржавых латах, — она ткнула пальцем в грозного Малкора, — берёте со взводом тяжёлой пехоты вёдра с краской и идёте красить чугунный забор вокруг крепости!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какой… цвет? — загробным, полным вселенской тоски голосом прошелестел рыцарь смерти. — В цвет запекшейся крови врагов? Полуночной тьмы?

— В «весеннюю фисташку», — отрезала Вивьен. — Учёные мужи из столичной академии доказали, что пастельные тона повышают лояльность потенциальных инвесторов на пятнадцать процентов. Живо, марш за работу!

Азраэль набрал в грудь воздуха, чтобы отменить этот театр абсурда и наконец-то испепелить несносную женщину, но тут сэр Малкор торопливо козырнул, подхватил два ведра с ярко-салатовой краской и рысью побежал к воротам. Следом, гремя вёдрами, швабрами и костями, с плаца врассыпную бросилась вся остальная непобедимая армия тьмы.

Через минуту на плацу остались только Азраэль, поправляющая очки Вивьен и енот Дебет, который уже деловито отковыривал подкову с копыта боевого костяного коня некроманта.

Азраэль медленно закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти на мёртвом наречии древних демонов. Когда он открыл веки, его зрачки сузились до вертикальных серебряных щёлочек.

Он шагнул вплотную к Вивьен, нависая над ней мрачной скалой. Он резко перехватил её тонкие запястья своими ладонями, ощущая под пальцами хрупкие косточки и бешеный, горячий пульс, который выдавал, что под маской ледяной стервы её сердечко всё-таки колотится быстрее обычного.

— Ты играешь с огнём, маленькая ведьма, — прошептал он ей прямо в губы, наклоняясь так низко, что кончик его носа почти коснулся её щеки. — Днём ты можешь прятаться за своими законами, печатями и имперским статусом. Можешь заставить моих мертвецов мыть окна. Но в Чёрной Цитадели очень длинные и очень тёмные ночи… А ночью здесь правлю только я. Посмотрим, какие параграфы ты вспомнишь, когда останешься со мной один на один в темноте.

По губам Вивьен скользнула дерзкая, вызывающая улыбка, хотя её дыхание заметно сбилось, а грудь под тугим корсетом вздымалась чаще обычного. Она подалась вперёд, так что оправа её очков едва не коснулась его подбородка, и посмотрела прямо в глаза древнего хищника.

— Угроза должностному лицу в нерабочее время тарифицируется по двойной ставке, лорд Азраэль, — тихо произнесла она, и в этом низком грудном голосе вдруг прорезались совершенно не казённые, ведьминские нотки. — По ночам я свожу годовой баланс. И поверьте… тех, кто пытается помешать мне закрыть квартал, находят в гораздо худшем состоянии, чем ваших зомби.

Она демонстративно перевела взгляд вниз, на его широкую ладонь, сжимающую её руку. В тот же миг золотистые руны на её чулках коротко мигнули, и по пальцам некроманта ударил ощутимый разряд электричества.

Азраэль с тихим шипением отдёрнул руки, но во взгляде, которым он проводил удаляющуюся к главному входу фигурку, уже не было прежнего высокомерия. Там разгорался мрачный, чисто мужской азарт охотника, который внезапно обнаружил, что дичь не просто кусается, но и чертовски хороша собой.

— Где тут у вас гостевые покои, гражданин де Мортис? — бросила Вивьен через плечо, покачивая крутыми бёдрами в такт цокоту шпилек по ступеням крыльца. — Мне нужен кабинет с хорошим столом, горячая ванна и доступ к вашей бухгалтерии за последние пятьдесят лет. Дебет, неси вещи! И верни коню подкову!

Енот с сожалением вздохнул, бросил железку на брусчатку и, подхватив пухлый кожаный саквояж хозяйки, засеменил следом за ней в распахнутые двери цитадели.

Азраэль постоял ещё минуту на опустевшем плацу. Где-то за углом башни раздавался унылый скрип швабры и басовитая ругань сэра Малкора, который пытался оттереть пятно «весенней фисташки» со своего набедренного щитка.

— Ничего, — мстительно прошептал некромант, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы. — Смейся, пока светит солнце, Вивьен Вальмонт. Этой ночью ты сама приползёшь ко мне на коленях и снимешь все свои проклятые печати!

Глава 4. Ошибка в расчётах

Полночь в Чёрной Цитадели всегда принадлежала тёмному искусству.

В тайном ритуальном зале, расположенном в самом сердце главной башни, горели чёрные восковые свечи с добавлением жира болотных гадюк. На каменном полу мелом и толчёным серебром была вычерчена сложнейшая пентаграмма высшего подавления, а в центре возвышался базальтовый алтарь.

Лорд Азраэль сбросил тяжёлые латы, оставшись в одной просторной чёрной рубахе из тонкого шёлка, распахнутой на широкой мускулистой груди, и узких брюках. В его глазах плясали отблески ритуального огня.

Убивать наглую ревизоршу было нельзя — тут она была права: имперская налоговая палата за своего старшего аудитора выпьет из него всю некроэнергию через соломинку, да ещё и пени за похороны насчитает. Но никто не запрещал сломать её спесь!

Азраэль собирался сплести древнее, полузабытое проклятие «Кошмарного повиновения». Никакого вреда здоровью — просто лёгкая коррекция психики. К утру строгая госпожа Вальмонт должна была проникнуться к хозяину замка безотчётным, благоговейным трепетом, признать все его налоговые декларации безупречными, снять арест с трона и, желательно, убраться восвояси. Ну, или… остаться ещё на пару дней в качестве крайне покладистой гостьи. При мысли о том, как эта фигуристая чертовка в одних чулках и очках покорно подаёт ему утренний кофе в постель, по телу некроманта пробежала приятная дрожь.

— Нужна личная вещь жертвы для привязки, — пробормотал Азраэль, беря с края алтаря тонкую серебряную шпильку для волос, которую камердинер Игнатий по его приказу незаметно стащил с туалетного столика ревизорши, пока та принимала ванну. — И фокусирующий кристалл Кровавой Луны для стабилизации контура…

Он положил шпильку в центр алтаря, рядом водрузил крупный, величиной с голубиное яйцо, багровый алмаз в золотой оправе, развернул древний фолиант и воздел руки, начиная нараспев читать гортанные формулы на мёртвом языке.

По залу гулко прокатился магический ветер. Свечи затрещали, тени на стенах вытянулись, а от кончиков пальцев Азраэля к алтарю потянулись густые фиолетовые нити некромантии. Заклинание требовало ювелирной точности: малейшее смещение энергетических потоков — и древняя магия крови могла вывернуться наизнанку.

Азраэль прикрыл глаза, вкладывая в финальный аккорд всю свою мрачную мощь:

— Волей тьмы и пепла, свяжи её разум, подчини её плоть, обрати её гордыню в…

Именно в эту секунду из вентиляционной отдушины под потолком совершенно бесшумно спустился на связанной из простыней верёвке пушистый полосатый зад.

Енот Дебет не спал. Учуяв запах дорогого золота и редких самоцветов, хвостатый ревизор решил провести внеплановую ночную ревизию хозяйских закромов. Увидев на алтаре бесхозный, восхитительно сверкающий багровый алмаз в золотой оправе, Дебет даже не задумался о высоком предназначении ритуала.

Подкравшись по теням прямо под носом у закрывшего глаза тёмного властелина, енот ловкой когтистой лапкой сгрёб фокусирующий кристалл с алтаря, на его место машинально сунул из кармана огрызок копчёной колбасы (чтобы вес сошёлся!) и пулей шмыгнул обратно в вентиляцию.

В то же самое мгновение этажом ниже, в просторной гостевой спальне, Вивьен сидела на краю огромной кровати под балдахином. На ней был лишь тонкий кружевной пеньюар и те самые рабочие чулки. Почувствовав, как откуда-то сверху по замку пошла мощная волна некротической магии, явно нацеленная на её ауру, Вивьен сердито сдвинула брови:

— Ах ты ж злостный неплательщик… Решил в нерабочее время на чужие активы покуситься?!

Недолго думая, она провела пальчиками вдоль шва на левом бедре, активируя на полную мощность руны высшей калькуляции и возвратного баланса. Защита в чулках была настроена по принципу бухгалтерского зеркала: любое несанкционированное списание энергии должно быть немедленно возвращено с начислением ста процентов штрафных санкций.

Наверху, в ритуальном зале, Азраэль с торжествующим криком обрушил сплетение заклинания на алтарь:

— …ДА СВЕРШИТСЯ!

Фиолетовая молния ударила в серебряную шпильку Вивьен… и вместо кристалла Кровавой Луны врезалась в огрызок копчёной свиной колбасы.

Азраэль распахнул глаза и с ужасом уставился на алтарь. — Какого… Откуда здесь колбаса?!

Но остановить реакцию было уже невозможно. Лишённое стабилизатора проклятие вошло в дикий резонанс с органическими жирами, пробило каменное перекрытие пола, ударилось о зеркальный щит чулок Вивьен в спальне внизу, помножилось на два согласно налоговому тарифу и с удвоенной яростью рикошетом рвануло обратно!

БА-БАХ!

Золотисто-багровый купол света накрыл сразу оба этажа. В спальне Вивьен с тихим вскриком отлетела на подушки, когда вокруг её груди и запястий огненными змейками сомкнулись незримые рунические кольца.

А в ритуальном зале взрывная волна сбила с ног самого некроманта, впечатав его широкой спиной в каменную колонну.

Свечи погасли. В ушах звенело, а в воздухе густо пахло палёной колбасой и чем-то невероятно пряным, горячим и дурманящим.

Азраэль со стоном приподнялся на локтях, тряхнув головой… и вдруг замер.

В его груди, там, где столетиями царил благородный могильный холод, внезапно заполошно, быстро и горячо забилось

второе

сердце. Но это было ещё полбеды! По его коже вдруг побежали странные фантомные мурашки: он отчётливо, до мельчайших деталей почувствовал, как по его собственным (вполне мужским и мускулистым!) бёдрам скользит тончайший, прохладный шёлк чулок, как грудь сдавливает тесное кружево пеньюара, а на языке ни с того ни с сего появился яркий вкус мятного зубного эликсира и сладкого персикового бальзама для губ!

Более того — вместе с лёгким испугом и яростью Вивьен по его нервным окончаниям прокатилась странная, тягучая волна жара, от которой в паху мгновенно стало тесно и горячо.

Медленно, с каким-то суеверным ужасом Азраэль посмотрел на своё левое запястье. Под кожей, переплетаясь в бесконечную восьмёрку, угасал витиеватый золотисто-чёрный узор древнейшего, запретного и нерасторжимого плетения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет… — побелевшими губами прошептал Повелитель Тлена, осознавая масштаб катастрофы. — Только не это...

В этот момент массивная дубовая дверь ритуального зала с грохотом распахнулась от пинка босой женской ножки. На пороге стояла взъерошенная, тяжело дышащая Вивьен в одном полупрозрачном чёрном пеньюаре, поверх которого был наспех накинут серый деловой жакет. Её щёки пылали ярким румянцем, очки съехали на кончик носа, а в глазах плескалась смесь праведного гнева и глубочайшего шока.

— Де Мортис, мать твою за ногу! — с порога выпалила ведьма, одной рукой прижимая к груди клыкастый гроссбух, а другой нервно одёргивая пеньюар на бёдрах. — Ты что сейчас наколдовал, нежить криворукая?! Почему у меня во рту привкус вина столетней выдержки, спина болит так, будто меня об колонну приложили, и какого лысого чёрта мне вдруг до дрожи в коленках захотелось прижать саму себя к стенке и порвать на себе этот пеньюар?!

Азраэль медленно поднялся с пола, заворожённо глядя на то, как под тонким кружевом на её груди от быстрого дыхания обозначились затвердевшие бусинки сосков — и в ту же секунду его самого обожгло такой острой, удвоенной чувствительностью от трения ткани, что некромант глухо застонал, вцепляясь пальцами в край алтаря.

— Не двигайся, — хрипло, совсем не своим голосом выдавил Азраэль, с силой сжимая каменный бортик алтаря, пока под его пальцами не затрещал базальт. — Во имя всех кругов ада, женщина… замри и даже не дыши!

— Что значит «не дыши»?! — возмутилась Вивьен, делая решительный шаг вперёд и грозно взмахивая гроссбухом.

От этого резкого движения полы её накинутого жакета разошлись, а тонкий кружевной пеньюар скользнул по обнажённым плечам и тугой, высокой груди, едва прикрытой чёрной паутинкой ткани.

Трение кружева о её нежную кожу было мимолётным, почти невесомым для самой ведьмы. Но через мутировавшую руническую формулу, помноженную на двойной штрафной тариф её чулок, в нервную систему Азраэля ударил такой мощный заряд тактильной неги, будто его самого только что облили горячим воском и провели по самым интимным местам бархатным пёрышком.

Его зрачки расширились, затопив серебристую радужку непроглядной тьмой, а по позвоночнику пронёсся разряд чистой, первобытной похоти.

И тут же — по закону замкнутого контура — его собственное, яростное мужское возбуждение с удвоенной силой рикошетом ударило обратно в Вивьен!

Ведьма коротко, прерывисто охнула. Её коленки в чёрных шёлковых чулках предательски подогнулись, и она бы рухнула прямо на остатки мелового круга, если бы Азраэль с нечеловеческой скоростью не метнулся через зал и не подхватил её за талию.

Это была фатальная ошибка.

Едва его горячие, широкие ладони легли на её изгибы сквозь тончайший шёлк пеньюара, магическая цепь замкнулась напрямую.

Вдох.

Вивьен почувствовала его прикосновение к своей талии — и одновременно почувствовала в двойном размере то, как

он

ощущает под своими ладонями её упругую, податливую плоть. Азраэль ощутил жар её тела — и тут же захлебнулся от того, каким обжигающим, властным и тяжёлым кажется его собственное прикосновение

ей

.

— Ох… дебет с кредитом… — задушенно прошептала Вивьен, роняя зубастый гроссбух на пол. Книга лишь пьяно икнула от витающей в воздухе магии и заползла под алтарь.

Пальцы ведьмы судорожно вцепились в распахнутый ворот чёрной рубахи некроманта. Её голова закружилась, очки сползли на кончик носа, а внизу живота затянулся такой тугой, пульсирующий, влажный узел желания, какого она не испытывала за все годы своей безупречной службы в налоговой палате.

— Что ты… что ты натворил, де Мортис? — её губы дрожали в дюйме от его подбородка, обдавая кожу некроманта горячим мятным дыханием. — Это же… перекрёстная эмпатическая петля…

— Это «Узы верной души», маленькая идиотка, — прорычал Азраэль ей в самую макушку, прижимая её к себе так тесно, что Вивьен каждой клеточкой ощутила каменную твёрдость его грудной клетки и то, как откровенно, внушительно и горячо упирается в её живот его внезапно проснувшееся величие. — Древний ритуал кровного слияния! Из-за твоих проклятых бухгалтерских рун на чулках и куска свиной колбасы на моём алтаре заклинание вывернулось наизнанку!

— Какой ещё… колбасы?.. — затуманенным взором Вивьен попыталась сфокусироваться на алтаре, но в этот момент Азраэль чуть сместил ладонь, нечаянно задев большим пальцем её грудь.

Обоих тряхнуло так, словно в ритуальный зал ударила шаровая молния.

Вивьен выгнулась в его руках, издав низкий, сладострастный стон, от которого у самой уши бы сгорели со стыда в любое другое время. Азраэль же с глухим рычанием вжал её спиной в холодную каменную колонну — ту самую, об которую минуту назад приложился сам.

Холод камня сквозь тонкий пеньюар остудил её лопатки, заставив соски ещё сильнее затвердеть, — и некромант тут же застонал сквозь стиснутые зубы, зарываясь лицом в её рассыпавшиеся из пучка густые каштановые волосы.

— Проклятье… — его дыхание обжигало её тонкую шею, а губы почти касались бьющейся под кожей жилки. — Я чувствую всё, что чувствуешь ты. А ты…

— А я чувствую, что у тебя на уме один разврат! — всхлипнула Вивьен, когда его бедро нахально вклинилось между её ног.

Через связь она с пугающей, кристальной ясностью ощущала, какая буря сейчас бушует в теле этого мрачного трёхсотлетнего сухаря. Ему хотелось сорвать с неё этот кусок кружева, закинуть её ноги в чулках себе на плечи и вбиваться в неё прямо здесь, на полу среди оплывших чёрных свечей, пока она не забудет все статьи налогового кодекса. И самое ужасное — ей хотелось ровно того же самого, причём в два раза сильнее!

Собрав в кулак остатки воли, Вивьен зажмурилась и что есть силы наступила пяткой на свою собственную босую ступню.

Острая вспышка боли тут же отрезвила её саму, а через секунду двойным разрядом ударила по ноге Азраэля.

— Ай! Тьма тебя подери, женщина, ты совсем спятила?! — некромант машинально отшатнулся на шаг, шипя и потирая подъём стопы.

Магический контакт прервался. Густой эротический дурман в воздухе слегка рассеялся, хотя их сердца всё ещё колотились в унисон, а кожа горела так, будто оба только что выскочили из парной.

Вивьен торопливо запахнула на груди серый жакет, застегнула его на все пуговицы до самого подбородка, дрожащими пальцами поправила очки и с независимым видом подобрала из-под алтаря притихший гроссбух.

— Так-то лучше, — хрипловатым голосом заявила она, стараясь не смотреть на то, как под узкими чёрными брюками тёмного властелина всё ещё весьма красноречиво топорщится ткань. — Значит, слушай меня внимательно, гражданин де Мортис. Как снимать эту твою пакость?

Азраэль мрачно прислонился плечом к алтарю, скрестив руки на широкой груди. Его распущенные чёрные волосы спутанными прядями падали на лицо, делая его похожим на падшего ангела, которого застали за мелким хулиганством.

— Никак, — буркнул он.

— Что значит «никак»?! — голос Вивьен снова обрёл знакомые стальные нотки. — В имперском реестре нет необратимых магических актов! Любой договор можно расторгнуть в судебном порядке или аннулировать встречным иском!

— Расскажи это древней магии крови, — ядовито усмехнулся некромант. — В классическом варианте «Узы верной души» накладываются на сто лет или до смерти одного из партнёров. Но поскольку твоя параноидальная защита исказила структуру плетения, а вместо фокусирующего алмаза в контур попал кусок свиного сала… — он с ненавистью пнул валяющийся на полу обугленный огрызок колбасы, — я понятия не имею, сколько продержится эта связь! Может, неделю, пока не выдохнется заряд твоих чулок. А может, месяц! Но если ты вздумаешь меня прикончить, ревизорша, имей в виду: предсмертную агонию ты получишь в двойном объёме. Твоё сердце разорвётся раньше моего!

Вивьен побледнела, мысленно прикидывая риски.

Работать в условиях, когда любой твой чих, порез бумагой или — упаси создатель! — нескромная мысль отзываются в теле мрачного трёхсотлетнего некроманта, а его собственная реакция возвращается тебе бумерангом… Это же прямое нарушение кодекса профессиональной этики аудитора! Если в столице пронюхают, что она вступила в неуставную магическую связь с проверяемым должником, её лишат лицензии быстрее, чем Дебет успеет стащить серебряную ложку!

В вентиляционной шахте под потолком раздалось подозрительное кряхтение, шорох когтей по металлу и глухой звон перекатывающегося камня.

Вивьен сурово сдвинула брови: — Ладно. Будем считать это производственной травмой по вине проверяемой стороны. Но заруби себе на носу, Азраэль: на время аудита я ввожу между нами строжайший мораторий на любые острые ощущения! Никаких боёв без правил, никаких пыток, никакого чревоугодия и, тем более, никакого блуда — даже в мыслях! Держи свои руки, тени и… прочие органы при себе на расстоянии не менее трёх метров от моей юрисдикции! Понял?!

Азраэль медленно выпрямился. В его серебристых глазах, скользнувших по её плотно застёгнутому жакету и длинным стройным ногам в полумраке зала, зажёгся хищный и мстительный огонёк.

Триста лет он скучал в этой каменной глуши. И надо же — судьба сама прислала ему такую восхитительную игрушку, да ещё и привязала к нему стальным канатом взаимных ощущений!

— Как прикажете, госпожа старший аудитор, — с издевательской покорностью склонил голову некромант, а по его губам скользнула такая порочная усмешка, что у Вивьен предательски заныло внизу живота от одного его взгляда. — Три метра так три метра. Спокойной ночи, Вивьен. Постарайся… не ворочаться в постели слишком сильно. Бельё в гостевых покоях из натурального шёлка, знаешь ли. Очень скользкое.

Вивьен смерила его убийственным взглядом, гордо вскинула подбородок, развернулась на босых пятках и с достоинством королевы в изгнании вышла из ритуального зала, громко хлопнув дверью.

Глава 5. Побочные эффекты

Утренний военный совет в малом зале Чёрной Цитадели проходил в атмосфере глубокой подавленности.

За длинным столом из чёрного мореного дуба сидели командиры нежити. От них невыносимо пахло зубным порошком, хозяйственным мылом и фисташковой масляной краской. Сэр Малкор Кровавый мрачно полировал рукавом свой идеально отмытый шлем, в котором теперь, к его глубочайшему стыду, можно было разглядеть собственное отражение, а древний лич-казначей нервно перебирал костяшками пальцев по столу.

Во главе стола в высоком кресле восседал сам лорд Азраэль.

Под глазами тёмного властелина залегли тени. Он не сомкнул глаз до самого рассвета, потому что стоило Вивьен внизу перевернуться во сне, сладко потянуться под одеялом или зажать подушку между бёдер, как по телу некроманта прокатывались такие волны томной, обволакивающей неги, что ему приходилось трижды за ночь совать голову в бочку с ледяной колодезной водой.

— Итак, — глухо произнёс Азраэль, массируя виски и стараясь сосредоточиться на государственных делах. — Перейдём к вопросу о передислокации третьего батальона упырей с болотных рубежей. Если эта гарпия из налоговой потребует смету на их прокорм…

Он не договорил.

Потому что ровно в эту минуту, тремя этажами ниже, в залитой утренним солнцем ванной комнате гостевых покоев, Вивьен Вальмонт решила, что после такой нервной ночи она заслужила полноценный релакс перед работой.

Она сбросила пеньюар, распустила густые волосы и с тихим, блаженным вздохом погрузилась по самую шею в огромную медную купель, наполненную до краёв горячей водой с густой пеной и эфирным маслом дикой орхидеи и корицы.

Горячая вода разом обняла каждый дюйм её обнажённого тела, расслабляя мышцы и лаская нежную кожу.

В малом зале совещаний лорд Азраэль замер с открытым ртом. Его лицо мгновенно потеряло привычную аристократическую бледность, скулы залил густой румянец, а пальцы с такой силой вцепились в подлокотники кресла, что сухое дерево жалобно затрещало.

— Владыка? — обеспокоенно проскрипел сэр Малкор. — Вам дурно? Может, позвать чумного доктора?

— Молчать!.. — сдавленно выдохнул Азраэль, чувствуя, как по его спине и бёдрам под тяжёлым камзолом разливается нестерпимый, влажный, благоухающий орхидеями жар. — Продолжай доклад, Малкор… не обращай внимания!

А внизу Вивьен, совершенно позабыв в утренней дрёме о ночном предупреждении, взяла мягкую морскую губку, намылила её душистой пеной и принялась неспешно, с наслаждением водить ею по своей высокой груди, задевая чуткие, мгновенно набухшие от контраста воды и воздуха розовые вершинки.

В зале совещаний у верховного некроманта перехватило дыхание. Он с силой прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, пытаясь подавить рвущийся из горла глухой стон, и сполз в кресле пониже, потому что его достоинство под столом мгновенно пришло в полную боевую готовность, упёршись в тяжёлую дубовую столешницу.

— …таким образом, милорд, — монотонно бубнил ничего не подозревающий рыцарь смерти, — упыри выпололи весь чертополох во рву, но требуют надбавку за вредность в размере двух свежих баранов в неделю…

Тем временем в ванной Вивьен блаженно прикрыла глаза, запрокинула голову на бортик купели и скользнула намыленной ладонью ниже — по плоскому животу, по крутому изгибу бедра… и, вспомнив, что перед рабочим днём нужно привести в идеальный порядок ножки, поставила одну стройную ступню на край ванны, взяла опасную бритву с перламутровой ручкой и принялась медленно, ласково и очень тщательно скользить лезвием вверх от лодыжки к колену и выше — по самой чувствительной внутренней стороне бедра.

Для Вивьен это была обычная утренняя рутина.

Но для Азраэля…

ХРЯСЬ!

Массивная дубовая столешница толщиной в три пальца не выдержала резкого выброса неконтролируемой энергии (и кое-чего ещё снизу) и с оглушительным треском раскололась ровно посередине! Чернильницы, карты и костяные счёты с грохотом посыпались на пол.

Командиры нежити в ужасе вскочили со своих мест, хватаясь за оружие.

— Заседание… окончено! — страшным, сорванным голосом прорычал лорд Азраэль, чьи глаза горели безумным серебряным пламенем, а на лбу выступила испарина. — Все вон! И никому не входить в западное крыло, пока я не закончу… внеплановую сверку с ревизором!

Не дожидаясь, пока перепуганные скелеты освободят проход, тёмный властелин вихрем сорвался с места, распахивая на ходу ворот душившего его камзола, и длинными прыжками бросился вниз по винтовой лестнице — твёрдо намеренный объяснить этой невыносимой ведьме, что за такие водные процедуры в его замке полагается немедленная расплата на месте преступления!

Дверь в ванную комнату слетела с золочёных защёлок от одного удара сапога, с грохотом впечатавшись в отделанную мрамором стену.

Клубы густого пара окутали высокую фигуру на пороге. Лорд Азраэль стоял в проёме, тяжело дыша, словно загнанный хищник. Его чёрный камзол был распахнут на груди, пряди волос прилипли к влажному лбу, а в серебристых глазах полыхало такое неистовое, голодное безумие, что даже сидевший на бельевой корзине енот Дебет благоразумно перестал жевать кусок казённого земляничного мыла и тихонько сполз за бачок.

— Вы с ума сошли, де Мортис?! — возмущённо взвизгнула Вивьен, но этот возглас тут же перешёл в судорожный, прерывистый вздох.

Она попыталась прикрыть обнажённую грудь руками и поглубже зарыться в воздушную шапку мыльной пены, однако резкое движение в горячей воде сыграло с ней злую шутку. Невесомые пузырьки скользнули по её распаренной коже, а в следующее мгновение на неё обрушилась ответная волна — яростное мужское желание Азраэля, который прямо сейчас беззастенчиво пожирал глазами её влажные плечи, приоткрытые губы и предательски торчащую из пены стройную ножку.

— Я?! Это я сошёл с ума?! — прорычал некромант, в три широких шага преодолевая расстояние до медной купели.

Он рухнул на одно колено прямо на мокрый кафельный пол у бортика ванны, нависая над ведьмой. Его руки вцепились в медные края купели по обе стороны от её плеч, запирая Вивьен в кольце сильных рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты что творишь, женщина?! — его низкий, хриплый баритон вибрировал от еле сдерживаемой страсти, обдавая её мокрое лицо горячим дыханием. — У меня шёл военный совет! Передо мной отчитывались мои полководцы! А ты… ты вздумала намыливать свои бёдра в рабочее время?! Ты хоть представляешь, что я только что пережил на глазах у своих генералов?!

Вивьен хотела ответить ему какой-нибудь едкой цитатой из трудового кодекса об обеденном перерыве и праве инспектора на личную гигиену, но слова застряли в горле.

Азраэль находился непозволительно близко. Через распахнутый ворот его рубахи она видела, как тяжело вздымается его широкая грудь, покрытая капельками пота от жара ванной, и как на его шее бешено пульсирует вена. Но хуже всего было то, что через «Узы верной души» Вивьен во всех красках ощущала его состояние: гудящее в паху напряжение, от которого темнело в глазах, сухость во рту и острое, почти болезненное желание запустить руки под мыльную пену.

Ведьма сглотнула. Сердце колотилось как бешеное, а тело предательски отзывалось на близость опасного мужчины томной слабостью. Но уступить сейчас — значило расписаться в собственной профнепригодности! Если этот мрачный тиран поймёт, что может смутить её одним своим видом, об описи имущества можно будет забыть.

Собрав всю свою стервозность, Вивьен медленно опустила ресницы, а когда вновь подняла взгляд на нависшего над ней Повелителя Тлена, на её губах уже играла ледяная, дразнящая улыбка.

— Личная гигиена в утренние часы регламентирована санитарным уставом, лорд Азраэль, — промурлыкала она, под водой она будто невзначай выгнула спину, отчего шапка пены коварно сползла с её пышной груди, обнажая розоватую ложбинку и одну затвердевшую от прохладного воздуха вершинку. — Я же не виновата, что у верховного некроманта севера такая слабая выдержка.

Зрачки Азраэля расширились так, что серебристая радужка превратилась в тонкий ободок вокруг бездонной тьмы. Его взгляд скользнул вниз, к полуобнажённой груди в обрамлении кружевной пены.

— Ах, у меня слабая выдержка? — опасно тихо переспросил он. — Решила поиграть со мной на моём же поле, маленькая ведьма?

Азраэль вдруг хищно, медленно улыбнулся.

Не отрывая взгляда от её глаз, он поднял правую руку, поднёс свои длинные пальцы к губам и… очень медленно, томно и с откровенным наслаждением провёл кончиком языка по коже собственного запястья, прямо по светящемуся контуру связующей руны, а затем легонько прикусил его зубами.

Вивьен вздрогнула так, что вода выплеснулась через край купели.

В её мозгу и теле взорвалась настоящая сверхновая!

Ей с пугающей реалистичностью показалось, что горячий, влажный, шершавый язык Азраэля только что скользнул по её обнажённой груди, обвёл затвердевший сосок и легонько, до сладкой судороги внизу живота, прихватил его зубами!

— А-ах!.. — Вивьен не смогла сдержать низкий, гортанный стон, запрокидывая голову на медный бортик купели и судорожно сжимая пальцами края ванны.

Вода вокруг неё вскипела от выброса магии, а по бёдрам под водой пробежала такая острая, тягучая волна предвкушения, что она невольно свела ноги вместе, пытаясь унять внезапную пульсацию между ними.

Азраэль торжествующе, хрипло рассмеялся, хотя самого от рикошета её удовольствия качнуло вперёд. Не отводя взгляд от её потемневших от желания серых глаз, он опустил свободную руку в горячую воду купели.

Его длинные пальцы скользнули сквозь густую пену и безошибочно легли на её гладкое, скользкое от масел колено, медленно поднимаясь вверх по бедру.

— Значит, санитарный устав, говоришь? — прошептал он, склоняясь так низко, что его губы остановились в миллиметре от её приоткрытого рта, а его ладонь под водой уверенно сдвинула её сомкнутые бёдра, пробираясь в самое пекло. — Сейчас мы проверим, насколько тщательно старший аудитор соблюдает чистоту в труднодоступных местах…

Его пальцы легко коснулись нежной кожи на внутренней стороне её бедра. У обоих перед глазами мгновенно поплыли багровые круги, ещё секунда — и проверка в этой ванной закончилась бы полным слиянием капиталов прямо на кафельном полу.

Но тут из-за фаянсового бачка раздалось возмущённое, картавое урчание.

Енот Дебет решил, что этот мрачный мужик в чёрном занимает слишком много места возле его любимой хозяйки и вообще мешает утреннему моциону. Вооружившись тяжёлым деревянным ёршиком на длинной ручке, пушистый диверсант бесшумно выкатился из укрытия и со всей енотьей дури огрел верховного некроманта севера пониже спины!

Азраэль от неожиданности подскочил на месте, ударившись макушкой о висящую над купелью кованую полочку с флаконами. В ту же секунду на голову Вивьен в ванне прилетела двойная фантомная шишка, а на её ягодицах явственно отпечатался жгучий след от ёршика!

— Ай! Дебет, паразит полосатый, ты по кому бьёшь, у нас же общий баланс боли! — взвыла Вивьен, хватаясь одной рукой за макушку, а другой за ни в чём не повинную филейную часть под водой.

— Я с него шкуру спущу! — взревел Азраэль, потирая ушибленный затылок и меча фиолетовые молнии в сторону двери, куда с победным гиканьем уже улепётывал толстый енот, прихватив в зубах золотую мыльницу. — Вальмонт, клянусь я превращу этого гада в чучело для прихожей!

Магическое наваждение схлынуло так же резко, как и накатило.

Вивьен, пользуясь замешательством некроманта, пулей выскочила из купели, на лету закуталась в огромное махровое полотенце до самых ключиц и выставила вперёд руку с растопыренными пальцами, на которых уже светились боевые контуры защиты.

— Аудиторская неприкосновенность, гражданин де Мортис! — скороговоркой выпалила она, хотя щёки её всё ещё горели маковым цветом, а с мокрых локонов на пол капала вода. — Через пятнадцать минут жду вас при полном параде у входа в казематы! И только попробуйте снова начать облизывать свои руки в моём присутствии — я вам такой налог на самообслуживание впаяю, что внуки скелетов не расплатятся! Вон из моей ванной!

Азраэль медленно выпрямился во весь рост. Его взгляд с ленивой, хищной поволокой скользнул по её мокрым босым ножкам, по обтянутым белым полотенцем изгибам, задержался на вздымающейся груди и вернулся к глазам.

— Пятнадцать минут, Вивьен, — бархатным голосом пообещал он, отступая к выбитой двери. — Но имей в виду: счёт открыт. И этот раунд остался за мной.

Глава 6. Аудит безопасности

Ровно через четверть часа Вивьен вновь была воплощением ледяного имперского правосудия. Строгий тёмно-синий костюм без единой складочки, белоснежная блузка, тугой пучок на затылке, очки на переносице и свежая пара чулок с рунами повышенной экранировки (на случай, если некроманту снова вздумается поиграть с языком).

Правда, идти по длинной каменной лестнице, ведущей в нижние ярусы подземелий цитадели, рядом с Азраэлем всё равно было пыткой.

Они старательно держали дистанцию в три метра, но «Узы верной души» работали фоном, как натянутая струна. Стоило Азраэлю случайно задеть плечом факельное кольцо на стене — Вивьен тут же морщилась от синяка. Стоило ей поправить сползшую бретельку бюстгальтера под жакетом — некромант сбивался с шага и глухо кашлял в кулак, пряча вспыхнувший взгляд.

Сзади на почтительном расстоянии плёлся енот Дебет, деловито катя перед собой на колёсиках клыкастый гроссбух.

— Что у вас находится на третьем подземном ярусе, де Мортис? — деловито осведомилась Вивьен, сверяясь с пожелтевшим планом двухсотлетней давности. — По документам здесь числятся соляные склады и винный погреб на три тысячи бочек.

— Погреб переоборудовали ещё в прошлом веке, — хмуро отозвался Азраэль, открывая тяжёлую кованую решётку. В лицо пахнуло сыростью, вековой плесенью и странным, резким запахом жжёной серы, которого здесь быть не должно. Некромант насторожился, принюхиваясь. — Сейчас в этом крыле расположены старые пыточные казематы и резервное хранилище душ. Но мы туда редко спускаемся, своды…

— Аварийные своды — это прямое занижение балансовой стоимости недвижимости, — назидательно начала Вивьен, первой ступая под мрачные арочные потолки длинного коридора, сложенного из массивных гранитных блоков. — Если вы списали винный погреб без акта приёмки…

— Постой! — Азраэль резко остановился, и его рука метнулась вперёд, преграждая ей путь.

Его серебристые глаза хищно сузились, вглядываясь в полумрак под потолком. Там, в швах между многотонными гранитными плитами, вместо привычной зелёной некротической плесени слабо пульсировали тонкие, едва заметные нити чужеродного алого света.

Это была не его магия. И это точно не было следствием старости камня.

— Руны направленного обрушения, — глухо произнёс Азраэль, и его голос мгновенно потерял всякую игривость, став жёстким, как сталь клинка. — Боевой класс. Сделано профессионально, под цвет замшелого гранита. И активированы они на тепло живой крови… то есть на тебя или на меня!

Вивьен вскинула голову, поправляя очки. Её профессиональный взгляд аудитора мгновенно считал структуру плетения под потолком: — Подождите… но здесь же использована пыльца лунного гелиотропа! Это страшно дорогой столичный реагент, он проходит по закрытым квотам! Кто в вашей глуши мог заложить такую взрывчатку?!

Договорить она не успела.

Наверху раздался сухой, оглушительный щелчок — словно лопнула гигантская тетива. Алые нити между блоками вспыхнули ослепительным багровым пламенем, и многотонный каменный свод над их головами с чудовищным грохотом раскололся, обрушиваясь вниз лавиной смертоносных глыб!

Вивьен даже вскрикнуть не успела — от ужаса её ноги словно приросли к полу.

— Проклятье! — взревел Азраэль.

Некромант бросился вперёд, сгрёб оцепеневшую Вивьен в охапку, прижал её спиной к своей груди, заслоняя её хрупкое тело своим корпусом и широкими плечами, и одновременно выбросил вверх левую руку, разворачивая над ними защитный купол.

Подземелье содрогнулось так, будто началось землетрясение. Тонны гранита ударили по некротическому щиту.

Вивьен в темноте, уткнувшись лицом в изгиб его шеи под воротником камзола, услышала, как хрустнул магический барьер, не выдержав колоссальной массы, и как следом глухо, страшно ухнул сам Азраэль, когда край сорвавшейся гранитной балки вскользь пришёлся по его правому плечу и спине, прежде чем отлететь в сторону.

И в ту же долю секунды по телу Вивьен ударило

удвоенной

болью некроманта!

Это было дико, ослепительно больно — словно ей самой только что перебили ключицу и содрали кожу со спины раскалённым железом. Из глаз брызнули слёзы, а из груди вырвался тонкий, захлёбывающийся крик.

Пыль медленно оседала. Над завалом повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь треском осыпающейся каменной крошки да испуганным поскуливанием Дебета, который вместе с гроссбухом остался по ту сторону обвала у решетки.

Азраэль тяжело, со свистом дышал, стоя на одном колене среди груды камней и всё ещё сжимая в объятиях дрожащую Вивьен. По его правому рукаву медленно расползалось тёмное пятно крови. Он с тревогой пытался заглянуть в побелевшее лицо ведьмы, которая буквально тряслась в его руках от дикой, разрывающей боли.

— Тише, тише, маленькая… дыши, — совсем другим, неожиданно глубоким и встревоженным голосом прошептал Азраэль, здоровой рукой прижимая её голову к своей груди и запуская пальцы в её растрепавшийся пучок, отчего серебряные шпильки со звоном выпали на камни. — Сейчас отпустит, слышишь?

Он сосредоточился, блокируя нервные импульсы в своём плече, — и Вивьен тут же почувствовала, как невыносимое жжение в её спине сменяется прохладным, пульсирующим онемением.

Она судорожно всхлипнула, вцепившись пальцами в лацканы его запачканного каменной пылью камзола, и подняла на него полные злых слёз серые глаза.

— Какая… сволочь… — дрожащими губами прошептала ведьма, глядя на кровь, пропитавшую рукав некроманта, который только что без раздумий закрыл её собой от верной смерти. — Какая сволочь посмела покуситься на жизнь моего подотчётного налогоплательщика до полного погашения задолженности?!

Азраэль криво, сквозь стиснутые зубы усмехнулся, стирая большим пальцем слезинку с её запачканной пылью щеки: — То есть тебя волнует исключительно сохранность моих финансовых обязательств, Вальмонт?

— Меня волнует, что кто-то в твоём собственном замке пытается списать тебя в утиль и отжать недвижимость! — голос Вивьен окреп, а в глазах за треснувшим стёклышком очков вспыхнула холодная, беспощадная ярость. — И судя по стоимости взрывчатки, эта крыса сидит на твоих же денежных потоках! Слышишь меня, де Мортис? Ты не сдохнешь, пока я не найду каждую украденную у тебя копейку и не засуну эти камни заказчику прямо в балансовую отчётность! У нас сделка?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Некромант посмотрел в её горящие глаза, почувствовал через связь её яростную, искреннюю решимость защитить его — и впервые за триста лет понял, что в этом мире появилась женщина, ради которой стоит не просто выжить, а перевернуть вверх дном всю империю.

— Сделка, моя маленькая ведьма, — тихо ответил лорд Азраэль. — Но сначала ты снимешь с меня эту окровавленную рубашку. Кажется, в нашей бухгалтерии намечается внеплановая перевязка.

Глава 7. Секреты старого казначея

Личные покои верховного некроманта выглядели совсем не так, как представляла себе Вивьен. Никаких тебе гробов вместо кровати, никаких гирлянд из сушёных ушей или черепов с горящими свечами. Огромный зал был отделан полированным чёрным деревом и тёмно-бордовым бархатом, в камине уютно потрескивали дрова, а у стены возвышались стеллажи с редчайшими фолиантами.

Впрочем, разглядывать интерьер старшему аудитору было некогда.

Азраэль сидел на краю широкого кожаного дивана, сбросив изуродованный камзол и разорванную, пропитанную кровью чёрную рубаху.

Вивьен стояла перед ним, закатав рукава своего делового жакета до локтей, и с видом хирурга перед сложной операцией держала в руках склянку с заживляющим бальзамом и чистые льняные бинты, которые принёс перепуганный до стука костей камердинер Игнатий.

При виде обнажённого торса подотчётного должника у Вивьен предательски пересохло в горле.

Для трёхсотлетнего некроманта, проводящего дни за чтением мрачных гримуаров, гражданин де Мортис находился в возмутительно, просто незаконно идеальной физической форме. Широкие разворот плеч, рельефные плиты грудных мышц, чётко очерченные кубики пресса, уходящие под низкий пояс узких брюк, и бледная, словно высеченная из мрамора кожа, по которой сейчас от правого наплечника к лопатке тянулась глубокая, рваная ссадина от гранитной глыбы.

— Не стой над душой, Вальмонт, мажь давай, — глухо буркнул Азраэль, отводя взгляд к камину. — Я не могу бесконечно держать нервные окончания замороженными. Сейчас отпущу блок — и нам обоим мало не покажется.

— Терпите, гражданин де Мортис. Сами виноваты — нарушили технику безопасности при проходе под аварийными конструкциями, — строго отчеканила Вивьен, хотя её пальцы слегка подрагивали.

Она набрала на ладонь густой, пахнущий можжевельником и мятой изумрудный бальзам, шагнула вплотную к сидящему некроманту — так, что его колени невольно оказались по обе стороны от её стройных бёдер в узкой юбке, — и осторожно приложила прохладные пальцы к горячей, воспалённой коже на его плече.

В то же мгновение Азраэль снял некротический блок.

Вдох.

От соприкосновения целебной мази с открытой раной по телу некроманта пробежала острая судорога, которая тут же сменилась волной невероятного, прохладного облегчения и… острого удовольствия от прикосновения мягких женских ладоней к его обнажённой коже.

Через «Узы верной души» это ощущение тут же вернулось к Вивьен в двойном объёме.

Пальцы ведьмы замерли на его крутом плече. Ей показалось, что это не она гладит рану некроманта, а кто-то невидимый и властный проводит прохладными, чуткими пальцами по её собственной обнажённой спине и лопаткам, спускаясь всё ниже и ниже вдоль позвоночника. От этого фантомного ласкающего холодка у Вивьен перехватило дыхание, соски под белоснежной блузкой мгновенно затвердели, упёршись в кружево корсета, а дыхание стало частым и прерывистым.

Азраэль медленно повернул голову. Его серебристые глаза с вертикальными зрачками оказались прямо на уровне её груди. Он прекрасно почувствовал её реакцию — его руки поднялись, ложась на её крутые бёдра поверх тёмно-синей ткани юбки, чтобы удержать равновесие.

— У тебя удивительно нежные руки для налогового инспектора, Вивьен, — хрипло прошептал он, слегка сжимая пальцы на её бёдрах и притягивая её ещё ближе между своих разведённых коленей. — Обычно вы держите людей исключительно за горло.

— Это… входит в смету медицинского обслуживания на производстве, — осипшим голосом выдавила она, торопливо хватая рулон бинта и начиная обматывать его вокруг плеча и грудной клетки Азраэля.

Чтобы перекинуть бинт через его спину, ей пришлось наклониться вперёд, практически навалившись грудью на его лицо. Расстегнувшаяся верхняя пуговка блузки открыла взору некроманта ложбинку между пышных холмов, от которых исходил сводящий с ума жар и тонкий аромат утренней орхидеи.

Азраэль не выдержал. Он подался вперёд и прижался горячими губами прямо к нежной коже в вырезе её блузки, прямо над краем корсета, оставляя там влажный, обжигающий поцелуй.

Вивьен тихо вскрикнула, выронив остаток бинта. Её пальцы сами собой запутались в его густых чёрных волосах на затылке — то ли пытаясь оттолкнуть наглеца, то ли, наоборот, прижать его голову ещё сильнее к своей груди. Резонанс уз ударил по обоим двойной вспышкой жидкого пламени: она чувствовала его губы на своей коже и одновременно ощущала на своих собственных губах вкус своей разгорячённой плоти!

— Так, стоп! — Вивьен с усилием сделала шаг назад, вырываясь из кольца его колен, и быстро завязала узел бинта на его плече так туго, что некромант крякнул. — Перевязка окончена! А за попытку списать инспектора по графе «личное потребление» во время следственных действий я вам сейчас горчичник на весь лоб поставлю!

Азраэль медленно облизнул губы, глядя на неё снизу вверх с такой ленивой, хищной полуулыбкой, что было ясно: горчичники его пугают в последнюю очередь. Он нехотя поднялся и накинул поверх бинтов свежую свободную рубаху.

— Ладно, госпожа следователь. К делу так к делу. Куда ведёт твой бухгалтерский нюх?

— В кабинет вашего казначея, разумеется, — Вивьен деловито поправила треснувшие очки и подобрала со стола гроссбух, который тут же клацнул зубами, приветствуя хозяйку. — Если взрывчатка из лунного гелиотропа была заложена в вашем подземелье, значит, её кто-то купил и провёл по теневым ведомостям. А кто у вас отвечает за наличность и платежи в налоговую палату последние пятьдесят лет?

— Барон фон Штольц, — нахмурился Азраэль. — Мой главный призрачный казначей. Он служит мне верой и правдой с тех пор, как подавился гусиной костью на пиру в тысяча шестисотом году! Он бы никогда не предал цитадель!

— Ой, не смешите мои чулки, де Мортис! — фыркнула Вивьен, направляясь к двери, где на коврике уже нетерпеливо приплясывал енот Дебет с связкой отмычек в лапах. — В моей практике даже святые великомученики мухлевали на свечках! Ведите к этому вашему любителю гусятины!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кабинет главного казначея располагался в восточной башне и был завален пыльными свитками, треснувшими счётами и пустыми сундуками с паутиной по углам.

Сам барон фон Штольц — полупрозрачный пузатый призрак в старинном напудренном парике и камзоле с жабо — при виде Лорда Азраэля и суровой дамы с клыкастой книгой наперевес начал подозрительно мерцать и попытался просочиться сквозь книжный шкаф.

— Стоять на месте, гражданин неупокоенный! — звонко скомандовала Вивьен.

Она раскрыла гроссбух, и из его пасти вылетела золотистая сеть аудиторского перехвата, которая со свистом накрыла призрака, пригвоздив его эфирное седалище к дубовому табурету.

— М-милорд! За что?! — запричитал фон Штольц, тряся напудренными буклями. — Я столетиями свожу дебет с кредитом без единого выходного!

— Молчать! — грозно рявкнул Азраэль, нависая над столом казначея. — Ты докладывал мне каждый год, что арендная плата за казённые погосты исправно перечисляется в имперскую налоговую палату через столичных курьеров! А вчера выяснилось, что за нами долг за полвека в четыреста двадцать тысяч золотых! Где деньги, Штольц?! Куда уходили обозы с моим золотом?!

— К-какие обозы, владыка?! — призрак от ужаса стал почти совсем прозрачным. — Я отправлял переводы строго по реквизитам, которые мне присылали из столицы голубиной почтой! Вот, у меня все платёжки подшиты!

Казначей дрожащей полупрозрачной рукой указал на стопку папок на краю стола.

Вивьен хищным коршуном метнулась к бумагам. Её глаза за стёклами очков забегали по строчкам с невероятной скоростью, а пальцы принялись отстукивать ритм по столешнице.

— Так-так-так… — протянула она, и её брови поползли вверх. — Счёт получателя в Первом Гномьем Банке… транзитный корсчёт на Островах Пряностей… Ох ты ж ёжик в тумане! Де Мортис, ваш казначей не врал — деньги из замка действительно уходили каждый квартал! Только шли они не в казну империи, а в слепой офшорный траст на предъявителя! Кто-то пятьдесят лет перехватывал ваши налоги, искусственно копил на вас безнадёжный долг с пенями, чтобы получить законное право выставить Чёрную Цитадель на принудительные торги за копейки!

Азраэль застыл. От его фигуры повеяло таким могильным холодом, что чернила в чернильнице мгновенно превратились в лёд. — Кто присылал реквизиты, Штольц? Имя!

— Я не знаю, милорд, клянусь загробной жизнью! — взвыл казначей. — Письма приходили с официальным штампом налоговой палаты и личной подписью куратора Северного округа! Я складывал все оригиналы уведомлений и расписки курьеров в свой секретный сейф за портретом вашей прабабушки!

Услышав волшебное слово «сейф», енот Дебет сделал стойку, как охотничий сеттер на дичь.

Не дожидаясь команды, пушистый медвежатник с разбегу запрыгнул на стол казначея, оттуда сиганул на раму мрачного портрета суровой дамы в трауре, с грохотом сорвал картину со стены и прильнул ухом к открывшейся стальной дверце в нише, усеянной сложнейшими кодовыми дисками.

— Отойди, блохастый, там заклятие шестикратного шифра, я сам… — начал было Азраэль.

Щёлк-вжик-дзынь!

Енот с помощью украденной утром у Вивьен серебряной шпильки и собственного когтя за три секунды провернул диски, плюнул на замочную скважину для смазки — и массивная дверца сейфа плавно распахнулась. Дебет победоносно оглянулся на посрамлённого тёмного властелина и похлопал себя лапой по толстому пузу.

— Профи, — с гордостью заметила Вивьен и шагнула к узкой каменной нише в стене, где находился глубокий тайник. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас…

Азраэль шагнул следом за ней.

Ниша перед сейфом была рассчитана максимум на одного худосочного скелета, поэтому, когда туда одновременно протиснулись фигуристая ведьма и широкоплечий двухметровый некромант, свободное пространство исчезло как класс.

Вивьен потянулась вглубь сейфа за пачкой пергаментов — и при этом её упругая попка в узкой синей юбке плотно, со вкусом вжалась прямо в пах стоящего вплотную за её спиной Азраэля.

Оба синхронно замерли в тесном полумраке ниши.

— Гражданин де Мортис… — сдавленно прошептала Вивьен, боясь пошевелиться, потому что сквозь ткань юбки она прекрасно почувствовала, как мгновенно и весьма внушительно отреагировал на этот манёвр организм верховного некроманта. — Вы… не могли бы изучать документы с дистанции? У вас там… линейка в кармане давит!

— Это не линейка, Вальмонт, это твой казённый арест даёт о себе знать, — хрипло прорычал Азраэль прямо ей в ушко, обдавая её шею горячим дыханием.

Его широкая грудь прижималась к её лопаткам, одна рука упёрлась в стену ниши рядом с её лицом, а вторая будто случайно легла на её талию, прижимая ведьму спиной к себе ещё плотнее, так что она буквально ощутила каждое движение его возбуждённой плоти. И снова — проклятая двойная петля! Её собственное смущение, смешанное с острой вспышкой желания от его напора, помножилось на его мужской голод, превращая узкую каменную нишу в раскалённую печь.

Дрожащими пальцами Вивьен наконец выдернула из сейфа стопку бумаг и какую-то пухлую тетрадку в розовом бархатном переплёте.

— Что это ещё за ведомость? — она торопливо раскрыла розовую тетрадку, надеясь переключить внимание Азраэля на улики, и вслух прочитала первую строчку, выведенную каллиграфическим почерком призрачного казначея: —

«Его нефритовый жезл страсти властно раздвинул её трепетные врата наслаждения, и графиня застонала в ночи…»

В кабинете повисла мёртвая тишина.

Призрак барона фон Штольца на табурете густо покраснел — насколько вообще может покраснеть бесплотный дух, — и стыдливо прикрыл лицо напудренным париком: — Э-э… милорд, это моё личное… черновик романа для столичного конкурса женской прозы… В подземельях так одиноко зимними вечерами!

Азраэль за спиной Вивьен издал странный звук — не то сдавленный смешок, не то хищный рык — и чуть качнулся бёдрами вперёд, наглядно демонстрируя, что «нефритовый жезл» вполне готов к практическим занятиям прямо поверх бухгалтерских отчётов.

Но тут взгляд Вивьен упал на пачку официальных банковских писем под розовой тетрадкой. Улыбка мгновенно сползла с её лица.

От сургучных печатей на письмах, присланных якобы из столицы, веяло совсем не канцелярским воском. По бумаге змеился едва уловимый, сладковатый запах запекшейся крови и ночной фиалки — фирменный след высшей магии иллюзий клана вампиров.

— Де Мортис, — тихо, уже без всякого кокетства произнесла Вивьен, поворачивая голову вполоборота к некроманту. — А кто у нас в соседнем уезде балуется кровной магией очарования и духами «Ночная фиалка»?

Улыбка Азраэля погасла. Его лицо в полумраке ниши стало каменным и беспощадным.

— Леди Моргана де Сангвир, — процедил он сквозь зубы. — Правящая графиня Багровых Долин. И по совместительству… моя бывшая невеста, которую я двести лет назад выставил за ворота за попытку вписать этот замок в брачный контракт!

— О-о, бывшая с претензиями! — глаза Вивьен хищно блеснули за очками. — Ну держись, кровососка нелицензированная! Мы ей такой аудит проведём, что она свои клыки в ломбард заложит! Дебет, пакуй архив, предстоит очень жаркая сверка!

Глава 8. Пытка персиками

Малая трапезная Чёрной Цитадели к вечеру сияла такой чистотой, что даже пауки под потолком висели в своих углах по стойке «смирно», предварительно протерев паутину влажной тряпочкой.

Длинный стол на двадцать персон был завален свитками, банковскими выписками и амбарными книгами из сейфа казначея. На одном конце стола, среди гор макулатуры, возвышался лорд Азраэль в распахнутом чёрном камзоле, мрачно листая поддельные платёжки. На другом конце — ровно в пяти метрах, с запасом по нормативу безопасности! — устроилась Вивьен, вооружившись лупой, тремя разноцветными перьями и верным гроссбухом.

Между ними на серебряных подносах дымился поздний ужин, сервированный костяным камердинером Игнатием: запечённая с розмарином оленина, кувшин густого рубинового вина и огромная хрустальная ваза с редкими в этих северных широтах тепличными южными персиками.

Словесная перепалка между аудитором и некромантом не утихала уже второй час.

— Я тебе говорю, де Мортис! — Вивьен раздражённо стукнула кулаком по столу, и в свете канделябров блеснули стёкла её очков, которые она наспех склеила на переносице полоской гербовой марки. — Нельзя просто так взять, седлать костяного дракона и лететь сжигать поместье твоей бывшей вампирши! Это самоуправство и умышленное уничтожение налогооблагаемой базы соседнего уезда!

— Она пятьдесят лет воровала моё золото через подставных курьеров и пыталась обрушить нам на головы три тонны гранита! — рыкнул Азраэль с другого конца стола, отпивая глоток вина. — В моих землях за такое не приставов вызывают, Вальмонт! За такое сажают на кол на центральной площади и оставляют загорать до заката!

— Кол — это неэффективно! С кого ты тогда будешь взыскивать упущенную выгоду и судебные издержки?! — парировала ведьма. — Кроме того, сама леди Моргана додуматься до такой сложной офшорной схемы не могла. У вампиров вековая аллергия на сложные проценты, они дальше первой группы крови считать не умеют! Ей явно помогает кто-то из моих коллег в столице. Тот, кто имел доступ к реестру казённых кладбищ и направил сюда меня!

— Да плевать мне на твоих столичных чернильных крыс! — Азраэль высокомерно откинулся на спинку резного кресла, закинув ногу на ногу, и смерил её снисходительным взглядом трёхсотлетнего патриарха. — Вы, женщины, вечно всё усложняете своими бумажками. Сиди тут и считай свои столбики, маленькая ревизорша, а настоящие разборки оставь тем, кто умеет держать в руках что-то потяжелее гусиного пера.

Енот Дебет, который в этот момент под столом пытался отгрызть золотую кисточку с хозяйской скатерти, испуганно замер и зажал уши лапами. Он знал хозяйку пять лет и прекрасно понимал: сейчас кто-то очень сильно пожалеет о сказанном.

Глаза Вивьен за треснувшими очками сузились до хищных щёлочек.

Ах, «сиди и считай столбики»? «Маленькая ревизорша»?

Ну что ж. В налоговой палате Вивьен Вальмонт славилась тем, что всегда возвращала долги с грабительскими процентами.

— Как скажете, милорд, — неожиданно кротким, прямо-таки медовым голоском проворковала ведьма, откладывая перо в сторону. — Куда уж нам, слабым женщинам, до ваших великих свершений. Пожалуй, я просто скромно перекушу, пока вы планируете свой гениальный поход.

Не сводя с Азраэля томного взгляда, Вивьен протянула руку к хрустальной вазе и выбрала самый крупный, бархатистый, налитой медовой спелостью розовый персик.

Азраэль нахмурился, чувствуя подвох, но глаз отвести не смог.

Вивьен медленно поднесла фрукт к лицу. Сначала она провела упругим розовым бочком персика по своим приоткрытым губам, вдыхая его сладкий аромат, и тихо, с придыханием вздохнула. Затем выпустила кончик розового язычка и очень медленно, снизу вверх, провела им по ложбинке персика — точь-в-точь повторяя утренний трюк некроманта!

На другом конце пятиметрового стола Лорд Азраэль замер с бокалом у рта.

Через «Узы верной души» это невинное, казалось бы, движение языка по бархатистой кожице фрукта ударило по его нервным окончаниям таким сфокусированным, электрическим разрядом чистой ласки, что у верховного некроманта перехватило дыхание, а вино едва не пошло носом.

Но Вивьен только входила во вкус!

Глядя прямо в стремительно темнеющие серебристые глаза некроманта, она вонзила белые зубки в сочную мякоть. Брызнул густой, янтарный, приторно-сладкий сок. Ведьма прикрыла веки и издала низкий, протяжный, абсолютно неприличный стон гастрономического блаженства, сознательно усиливая и смакуя каждое ощущение на своих вкусовых рецепторах.

Умножить на два.

Во рту Азраэля взорвалась такая немыслимая, тягучая сладость, смешанная с её собственным женским томлением, что его пальцы сами собой сжали ножку серебряного кубка, сминая металл, как мягкую глину.

Густая золотистая капля персикового сока тем временем побежала по подбородку Вивьен, скользнула вниз по её тонкой белой шейке и юркнула прямо в расстёгнутый на две пуговки воротник блузки, теряясь в глубокой ложбинке между пышных грудей.

— Ой, какая неловкость… — прошептала ревизорша одними губами.

Она отложила надкусанный персик, окунула указательный и средний пальчики в прохладную капель сока на своём подбородке и медленно повела ими вниз — по горлу, по ключице, раздвигая края белоснежной блузки и скользя влажными, липкими пальцами прямо в ложбинку между своих упругих грудей, собирая сладкую каплю с нежной, разгорячённой кожи.

Затем она поднесла блестящие от сока пальцы к губам и медленно, с томным причмокиванием облизала их, втягивая щёки и не сводя с Азраэля торжествующего, порочного взгляда из-под полуопущенных ресниц.

Для мужской выдержки тёмного властелина это стало последней каплей. Серебряный кубок в его руке сплющился в бесформенный комок.

Кресло под Азраэлем с грохотом отлетело назад к стене. Некромант за долю секунды возник прямо за спиной Вивьен.

Улыбка слетела с лица ведьмы. Она едва успела вскрикнуть, как стальные руки подхватили её под локти, одним движением выдернули из-за стола и развернули лицом к нависшему над ней Повелителю Тлена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Азраэль шаг за шагом теснил её назад, пока лопатки Вивьен не упёрлись в высокий гобелен в тёмном углу зала. Его глаза полыхали сплошной чернильной тьмой, дыхание со свистом рвалось сквозь стиснутые зубы, а исходящая от него аура власти и необузданного мужского голода была такой густой, что пламя свечей в канделябрах вытянулось в тонкие нити.

— Решила покормить зверя с рук, маленькая чертовка? — прорычал он, упираясь одной ладонью в каменную стену у её виска, а второй властно охватывая её за подбородок и заставляя запрокинуть голову. — Думала, я буду сидеть за столом и глотать слюни, пока ты устраиваешь мне персиковую казнь?!

— Это… это был витаминный перекус согласно трудовому распорядку! — попыталась огрызнуться Вивьен, но её голос жалко дрогнул, потому что прямо сейчас в неё полноводной рекой вливалось его собственное бешенство, помноженное на такое острое, пульсирующее желание обладать ею, что у неё самой потемнело в глазах и предательски намокло бельё.

— Сейчас я покажу тебе мой трудовой распорядок, — выдохнул Азраэль.

Его голова метнулась вниз — но вместо губ он прижался горячим, жадным ртом прямо к её шее, туда, где секунду назад скользила сладкая капля персикового сока.

Его язык властно провёл по её нежной коже от ключицы вверх до самого ушка, собирая сладкие следы фрукта, а зубы легонько прихватили бьющуюся жилку пульса.

В то же мгновение магическая петля «Уз верной души» замкнулась и сдетонировала!

Вивьен выгнулась дугой, вжимаясь затылком в тяжёлый гобелен. Это было настоящее безумие: она одновременно чувствовала жар его рта и шершавость языка на своей шее — и с удвоенной, оглушительной яркостью ощущала то, что чувствует сам Азраэль: дурманящий вкус её собственной кожи с оттенком миндаля и спелого персика, трепет её плоти под его губами и пьянящее чувство безграничной власти над этой строптивой женщиной!

— Азраэль… — её руки, которые секунду назад собирались упереться ему в грудь и напомнить про дистанцию в три метра, сами собой обвили его широкие плечи, а пальцы судорожно вцепились в густые чёрные пряди на его затылке, притягивая ближе. — Остановись… у нас же…

— Плевать! — глухо застонал некромант прямо в её кожу.

От её ответного порыва его самого накрыло такой лавиной наслаждения, что перед глазами поплыл багровый туман. Его свободная рука скользнула с её подбородка вниз — ладонь безжалостно рванула в стороны края белоснежной блузки, так что мелкие перламутровые пуговки веером брызнули по каменному полу трапезной.

Один из отлетевших перламутровых кругляшков со звоном прикатился прямо к лапам енота Дебета под столом. Пушистый клептоман деловито подобрал пуговицу, проверил на зуб и спрятал в карман жилета, а затем, глянув на переплетённые в углу тени хозяина замка и ревизорши, мудро подхватил со стола хрустальную вазу с оставшимися персиками и спешно ретировался за дверь — от греха подальше.

А в тёмном углу за гобеленом температура приближалась к точке плавления камня.

Горячая, широкая ладонь Азраэля легла прямо на высокую грудь Вивьен, вытолкнутую наверх тугим деловым корсетом, и сжала упругую плоть сквозь тончайшее кружево белья.

Обоих прошибло током такой мощности, что в канделябрах с хлопком погасла половина свечей.

Вивьен захлебнулась собственным криком, но Азраэль не дал этому звуку сорваться с её губ — он накрыл её приоткрытый рот своим в глубоком, хищном, сметающем все преграды поцелуе.

В этом поцелуе не было ни капли галантности. Его язык властно раздвинул её губы, сплетаясь с её языком, пробуя на вкус остатки южного фрукта и её собственную сладость. Из-за проклятого (или благословенного!) заклятия они оба буквально тонули в бесконечном зеркальном коридоре страсти: каждое движение губ, каждое касание языка, каждый судорожный вздох множились на два, затем ещё на два, унося разум куда-то за пределы мироздания.

Рука Азраэля метнулась вниз, к её бедру. Он подхватил её стройную ножку в шёлковом чулке под колено, рывком закидывая себе на пояс, и со стоном вжался своим каменным, пульсирующим от напряжения пахом прямо в её податливое лоно сквозь тонкую ткань узкой юбки.

Вивьен задохнулась в его губах, когда твёрдый рельеф его плоти с силой проехался по её самому чувствительному центру. Очки слетели с её носа и повисли на одной дужке в распущенных волосах. Её бёдра сами собой подались навстречу его грубому, ритмичному трению, и от этого сдвоенного экстаза она была готова кончить прямо сейчас, стоя у стены на одной ноге, даже не снимая одежды!

— Ты сводишь меня с ума, ведьма… — хрипло, прерывисто прошептал Азраэль, на мгновение отрываясь от её распухших, исцелованных губ и переводя дыхание, пока его пальцы под подолом задранной юбки уже скользили по обнажённой полоске кожи выше края чулка с золотыми рунами, подбираясь к влажной ластовице её кружевных трусиков. — Я сейчас возьму тебя прямо здесь… на этих проклятых бумагах…

Его пальцы уже коснулись горячего, насквозь промокшего кружева…

Как вдруг снаружи, со стороны восточного крыла замка, донёсся глухой, чудовищный грохот взрыва, от которого задрожали стены трапезной, а с потолка посыпалась побелка!

Следом за взрывом взвыла сигнальная сирена тревоги, и воздух наполнился едким, удушливым запахом горящей серы и алхимической кислоты.

Глава 9. Саботаж

— Что за чёрт?! — Азраэль мгновенно пришёл в себя, хотя его грудь всё ещё ходила ходуном, а глаза в полумраке горели диким огнём.

Он бережно, но быстро опустил ногу Вивьен на пол, заслоняя ведьму спиной и поворачиваясь к дверям трапезной, которые в этот миг распахнулись от удара костяного плеча.

На пороге стоял взъерошенный камердинер Игнатий, чья левая ключица была вся в чёрной копоти, а зелёный огонёк в глазнице бешено моргал, словно аварийный маяк.

— Владыка! Беда! — затрещал челюстью скелет, деликатно стараясь не смотреть на то, как госпожа старший аудитор за спиной его хозяина лихорадочно пытается свести на пышной груди края разорванной блузки и скрепить их канцелярской скрепкой. — В крыле высшей алхимии рванул перегонный куб! Там всё в кислотном тумане, огонь подбирается к архиву первичной документации по закупкам реагентов!

Слова «архив первичной документации» подействовали на Вивьен сильнее ледяного душа.

Вся томная поволока мгновенно слетела с её лица. Она резко водрузила перекошенные очки обратно на переносицу, намертво запахнула поверх рваной блузки строгий тёмно-синий жакет, подхватила со стола свой клыкастый гроссбух и решительно шагнула вперёд, оттиснув плечом самого верховного некроманта.

— Накладные за последние десять лет там?! — рявкнула Вивьен тоном генерала на передовой. — Если сгорит хоть один приходный ордер, мы никогда не докажем причастность столичного куратора! Де Мортис, за мной! Бегом!

И, не дожидаясь хозяина замка, ревизорша на своих тонких шпильках рванула по коридору со скоростью атакующей валькирии.

— Вальмонт, стой, там же пары царской водки и крови мантикоры, ты лёгкие сожжёшь! — выругался Азраэль и бросился следом за ней.

В коридоре перед входом в алхимическую лабораторию творился настоящий ад. Из выбитых дубовых дверей валил густой, ядовито-зелёный дым, шипя и разъедая даже каменную кладку стен. Несколько строевых скелетов с вёдрами песка безуспешно пытались пробиться внутрь, но их кости начинали плавиться уже на пороге.

Вивьен затормозила у входа, прикрывая рот рукавом жакета. Сквозь клубы едкого тумана она увидела, что в дальнем углу лаборатории, прямо на массивном железном столе, объята странным синим пламенем стопка толстых прошнурованных папок с надписью «Реагенты особого учёта».

Причём горели папки не от разлившихся реактивов — над ними в воздухе танцевал крошечный огненный элементаль-пожиратель! Это была не случайная авария перегонного куба. Кто-то целенаправленно заметал следы утреннего покушения прямо у них под носом!

— Ах ты ж падла! — задохнулась от возмущения Вивьен и, забыв об осторожности, шагнула через порог с гроссбухом наперевес, намереваясь сбить пламя магическим полем книги.

В ту же секунду прямо над её головой на стеллаже от жара лопнула огромная пятилитровая реторта с концентрированной эссенцией кислотного плюща. Бурлящая, прожигающая сталь зелёная жижа хлынула сверху прямо на Вивьен, одновременно отрезая ей путь назад облаком смертоносного газа!

— Вивьен, назад! — страшный крик Азраэля перекрыл вой огня.

Некромант прыгнул внутрь лаборатории следом за ней, на лету срывая с плеч свой тяжёлый, пропитанный теневой магией камзол, сгрёб ведьму в охапку, укрывая её с головой своей одеждой и прижимая лицом к своей груди, а сам развернулся спиной и здоровым левым плечом под удар падающего кислотного водопада!

Ш-Ш-Ш-Ш!

Раздалось жуткое шипение. Концентрированная алхимическая кислота прожгла тонкую рубаху на его левом предплечье и плече за долю секунды, впиваясь в живую плоть с яростью тысячи раскалённых игл.

В тот миг, когда кислота разъедала кожу на левом плече Азраэля, в нервную систему Вивьен ударил

двойной

болевой шок от химического ожога третьей степени.

Азраэль не закричал — только глухо, страшно захрипел, вжимая голову Вивьен в свою грудь, чтобы она не вдохнула ни глотка ядовитого пара, и одним мощным выбросом свободной руки смёл в окно и кислотное облако, и огненного элементаля со стола, после чего вынес ведьму обратно в безопасный коридор.

Для хрупкого женского организма, не закалённого столетиями битв, этот двойной удар оказался запредельным. Вивьен даже не поняла, что произошло: ей просто показалось, что её левую руку до самого плеча окунули в кипящую лаву. Она коротко, тонко вскрикнула в грудь некроманта, её глаза за треснувшими очками закатились, и она безвольной куклой обмякла в его руках, теряя сознание от невыносимой боли.

— Вивьен?! — Азраэль опустился на колени посреди задымлённого коридора, бережно придерживая её безжизненно запрокинувшуюся голову.

На её руке под синим рукавом жакета не было ни единой царапины — вся кожа была целой и гладкой. Но её лицо стало белее мела, на лбу выступила холодная испарина, а пульс на тонкой шейке бился слабо и неровно, словно у раненой птицы. Вся тяжесть его ожога, умноженная проклятыми рунами на два, пришлась по её сознанию!

На запылённом лице некроманта проступило выражение такой леденящей кровь ярости и одновременно отчаянной паники, какой его верные скелеты не знали со времён Войны Древних Богов.

— С дороги! — громом рявкнул Азраэль на сбежавшихся мертвецов, подхватывая бесчувственную ведьму на руки, словно пушинку, и прижимая к себе, совершенно не обращая внимания на собственное дымящееся, обожжённое до мяса левое плечо. — Малкор! Оцепить лабораторию, забрать со стола уцелевшие папки и просеять каждый грамм пепла через сито! Если к рассвету мне не принесут голову того, кто устроил этот поджог — я распылю весь гарнизон на костную муку! Игнатий, лёд и целебные эликсиры в мои покои! Бегом!

Сознание возвращалось к Вивьен медленно, сквозь пушистую серую вату.

Сначала она почувствовала запах. Пахло чем-то удивительно тёплым и успокаивающим: горной лавандой, старым пергаментом, сандалом и лёгким дымком камина.

Затем пришло ощущение невероятной, обволакивающей нежности.

Она лежала на чём-то огромном, невероятно мягком и тёплом. На ней не было ни узкого жакета, ни рваной блузки, ни даже тугого корсета, который обычно сдавливал рёбра к концу дня — только тонкая батистовая сорочка и её неизменные чулки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А ещё кто-то очень бережно, почти благоговейно касался её кожи.

Прохладные, удивительно чуткие мужские пальцы, смазанные каким-то душистым маслом, невесомо гладили её абсолютно здоровое левое плечо, спускались по руке к запястью, а затем — словно не в силах остановиться — скользили ниже, по изгибу талии к её крутому бедру, едва прикрытому краем сорочки, и замирали там, согревая кожу живым теплом.

Вивьен с трудом разлепила тяжёлые веки. Без очков, чуть прищурившись, она увидела склонившееся над ней лицо лорда Азраэля.

Грозный Повелитель Тлена сидел на краю своей исполинской хозяйской постели. Его левое плечо было наспех, кое-как перетянуто магическим пластырем, всё его внимание было безраздельно отдано ей. В его серебристых глазах сейчас не было ни капли насмешки или злодейского пафоса — только глубокая, мрачная задумчивость и какая-то щемящая, невозможная для некроманта бережность, с которой его большая рука покоилась на её бедре.

Через их общую связь Вивьен вдруг с пронзительной ясностью почувствовала то, что он тщетно пытался скрыть за каменной маской: как сильно он испугался за неё в том коридоре. И с каким наслаждением он сейчас просто слушает стук её живого сердца.

— Гражданин де Мортис… — совсем тихо, слабо прошептала Вивьен, накрывая своей ладошкой его широкую кисть на своём бедре. — Если вы сейчас… проводите инвентаризацию моих нижних конечностей без протокола… мне придётся лишить вас премии…

По губам Азраэля скользнула тёплая, усталая улыбка. Он наклонился и легко, почти невесомо коснулся губами её лба, стирая последние отголоски фантомной боли.

— Помолчи хоть минуту, маленькая заноза, — глухо выдохнул верховный некромант, переплетая свои пальцы с её. — Документы из лаборатории спасли. Малкор уже несёт их в сокровищницу. Но клянусь, Вивьен… ещё раз сунешься в пекло вперёд меня — я лично запру тебя в своей спальне под тройным арестом. И ключ спрячу там, где даже твой енот не найдёт.

Глава 10. Ночной баланс

Спать, когда в твоём распоряжении оказались чудом уцелевшие первичные накладные за десять лет, старший аудитор имперской налоговой палаты не могла по определению. Это противоречило самой природе Вивьен Вальмонт!

Поэтому, едва за лордом Азраэлем закрылась дверь его спальни, а заботливый эликсир окончательно снял последствия болевого шока, Вивьен решительно откинула пуховое одеяло.

Возвращаться в гостевые покои за новым костюмом было лень, да и незачем — глубокой ночью в сокровищнице, кроме гор золота и пыльных свитков, смотреть на неё всё равно некому. Она быстро натянула поверх тонкой сорочки свой рабочий корсет из плотного чёрного атласа (чисто для поддержки осанки!), накинула на плечи запасную белоснежную блузку, которую нашла в дорожном саквояже, даже не став застёгивать её на пуговицы, и проверила чулки. Руны калькуляции тускло мерцали в полумраке. На нос водрузились запасные очки в тонкой роговой оправе.

— Дебет, подъём! — шёпотом скомандовала она спящему на коврике у камина еноту, который во сне обнимал украденный из ванной золотой смеситель. — Нас ждёт теневая бухгалтерия!

Спустя десять минут они уже были в святая святых Чёрной Цитадели — главной сокровищнице на нижнем ярусе башни.

Зал сокровищницы освещался магическими кристаллами под сводчатым потолком. Вдоль стен громоздились кованые лари с самоцветами (при виде которых у Дебета случился лёгкий приступ астмы от восторга, и он тут же нырнул с головой в кучу старинных дублонов), а в самом центре на каменном помосте стоял огромный, обитый воронёной сталью имперский сундук — тот самый, где хранились неприкосновенные золотые слитки казённого резерва и спасённые из лаборатории папки.

Вивьен устроилась прямо возле этого сундука, превратив его широкую плоскую крышку в импровизированный письменный стол.

Час за часом в сокровищнице слышался только шелест пожелтевших страниц, поскрипывание остро отточенного стального пера да сонное сопение гроссбуха, прикорнувшего у её ноги.

К двум часам ночи картина заговора наконец сложилась перед глазами Вивьен во всей своей неприглядной красе.

— Вот оно что… — прошептала она, прищурившись за очками и водя кончиком пера по обгоревшим краям накладной пятилетней давности. — Лунный гелиотроп закупался маленькими партиями под видом удобрения для кладбищенской полыни. А оплата проходила через… столичный благотворительный фонд «Сироты Света»! И подпись куратора…

У Вивьен перехватило дыхание. Размашистый росчерк в графе «Согласовано» она узнала бы из тысячи. Она видела эту подпись каждое утро на своих командировочных предписаниях!

Но додумать эту мысль она не успела.

От волнения и накопившейся за день усталости её рука дрогнула, и острое, как бритва, стальное перо соскользнуло по плотной бумаге, глубоко уколов подушечку её указательного пальца.

— Ай! — тихо вскрикнула Вивьен.

На коже тут же набухла крупная алая капля крови. Не задумываясь ни на секунду, повинуясь чисто женскому рефлексу, ведьма поднесла раненый пальчик к губам, засунула его в рот и принялась нежно посасывать, успокаивая саднящую ранку горячим языком.

В ночной тишине сокровищницы было очень тепло. Корсет приятно утягивал талию, распахнутая блузка открывала прохладному воздуху грудь, а солоноватый металлический привкус собственной крови на языке вдруг разбудил в памяти совсем недавние ощущения…

Вивьен прикрыла глаза, всё ещё удерживая пальчик во рту.

Ей вспомнилось, как два часа назад этот мрачный, невозможный мужчина закрыл её своим телом от кислоты. Как бережно, почти с нежностью его сильные руки гладили её бедро в спальне. А затем в памяти всплыл тёмный угол за гобеленом в трапезной: его жадный, властный рот на её шее, его тяжёлое дыхание и то, как сокрушительно, твердо и горячо он вжимался в неё сквозь тонкую юбку…

От одних этих воспоминаний по телу Вивьен прокатилась томная, густая волна жара. Соски под кружевом корсета мгновенно набухли и стали болезненно чуткими, дыхание сбилось, а между стройных бёдер, затянутых в чулки, сладко и требовательно заныло. Забывшись, она сильнее втянула собственный пальчик губами, провела по нему языком и тихо, протяжно застонала в пустоту сокровищницы, чуть сдвигая ноги и невольно потираясь бёдрами друг о друга.

Она совершенно забыла, что прямо сейчас этажом выше Лорд Азраэль пытается уснуть.

Вернее, пытался.

В хозяйской спальне верховный некромант метался по сбитым шёлковым простыням, будучи в одних узких чёрных брюках. Ему и без того снилась его невыносимая ревизорша, а когда в два часа ночи по «Узам верной души» сначала щёлкнула острая, пикантная вспышка боли на кончике пальца, а следом — в

удвоенном

ночном масштабе! — хлынул поток её откровенных, горячих фантазий вперемешку с ощущением того, как нежные губы и влажный язычок ласкают палец…

Азраэль с хриплым рычанием сел на кровати. Его тело было покрыто испариной, сердце колотилось как бешеное, а в паху пульсировало такое невыносимое, скручивающее в жгут напряжение, будто он копил его все триста лет своей жизни.

Он чувствовал каждую её мысль. Чувствовал, как она вспоминает его руки. Чувствовал, как намокает тонкое кружево между её бёдер и как сильно ей хочется, чтобы сейчас на месте этого проклятого стального пера в сокровищнице оказался он сам!

Глаза тёмного властелина в темноте спальни вспыхнули чистым расплавленным серебром.

Хватит. Мораторий окончен.

Внизу в сокровищнице Вивьен как раз томно вздохнула, вынимая пальчик изо рта и собираясь вернуться к таблицам, как вдруг тяжёлая кованая дверь хранилища сотряслась от мощного удара некротической магии.

БАМ!

Засовы слетели, и створки распахнулись настежь.

Вивьен вздрогнула, резко оборачиваясь и хватаясь за край сундука.

На пороге стоял Азраэль. Без камзола, без рубахи — с обнажённым рельефным торсом, перехваченным на левом плече белой повязкой. Он дышал тяжело и прерывисто, а взгляд его потемневших глаз был прикован к ней с такой хищной неотвратимостью, что у Вивьен мгновенно пересохло в горле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Енот Дебет в дальнем углу, выглянув из сундука с дублонами и оценив выражение лица хозяина замка, без лишних слов подхватил за ремешок сонный гроссбух, выскользнул за дверь и аккуратно прикрыл её за собой с той стороны, повесив на ручку табличку «УЧЁТ».

— Де Мортис?.. — голос Вивьен дрогнул, когда некромант медленно, бесшумной кошачьей походкой двинулся к центральному помосту. — Ты чего не спишь? Я тут… сверила накладные по гелиотропу, там такая недостача…

— К чертям недостачу, — низким, вибрирующим в самой груди баритоном перебил её Азраэль, поднимаясь на помост и останавливаясь вплотную перед ней.

Одним широким взмахом здоровой руки он просто смёл все бесценные финансовые отчёты с крышки имперского сундука прямо на каменный пол! Пергаменты белыми птицами разлетелись в стороны.

— Эй! Это же документы строгого отчёта! — попыталась возмутиться Вивьен, но в следующую секунду Азраэль шагнул вперёд, вторгаясь в её личное пространство и прижимая её бёдрами к холодной воронёной стали сундука.

— Опять твои игры, ведьма, — глухо произнёс он, глядя на неё сверху вниз.

— Ничего подобного! Я думала о квартальном сальдо и… ах!

Азраэль не дал ей договорить. Он взял её за запястье, поднёс её раненый пальчик к своим губам и, глядя прямо в её расширившиеся за стёклами очков глаза, медленно провёл горячим языком по крошечной ранке — точно так же, как минуту назад делала она сама.

От двойного эмпатического удара Вивьен буквально подкосило. Её собственное ощущение сложилось с его мужским, властным вкусом её кожи на языке и помножилось на два.

Из груди ведьмы вырвался тонкий, прерывистый стон, а колени предательски дрогнули.

— Сальдо, говоришь? — хрипло прошептал Азраэль, выпуская её блестящий от его слюны пальчик и наклоняясь к её лицу так близко, что их дыхание смешалось в один раскалённый вихрь. — Ты не даёшь мне спать вторую ночь подряд, маленькая ведьма. Твои мысли кричат в моей голове громче любой банши. И прямо сейчас твой организм требует от меня погашения задолженности в полном объёме…

— Попробуйте… только… нарушить инструкцию… — на последнем издыхании своей бюрократической гордости выдохнула Вивьен, но её руки сами собой легли на его обнажённые, горячие грудные мышцы, ощущая под ладонями гулкое, мощное биение его сердца.

— в бездну инструкции! — прорычал некромант.

Его ладони легли на её крутые бёдра, он легко, словно невесомую куклу, приподнял её и усадил прямо на широкую стальную крышку сундука, раздвигая её колени и вставая между её ног.

В следующую секунду распахнутая белая блузка соскользнула с её плеч и упала на рассыпанные по полу финансовые отчёты. Следом с тихим шелестом развязались атласные ленты корсета — пальцы Азраэля двигались с пугающей, хищной ловкостью, не оставляя ей ни единого шанса на протест. Когда корсет и тонкая сорочка полетели на пол, Вивьен осталась сидеть на холодном железе казённого сундука лишь в своих чёрных чулках на кружевном поясе, крошечных кружевных трусиках… и строгих очках.

Азраэль замер на мгновение, окидывая взглядом открывшееся ему великолепие. В золотистом свете кристаллов сокровищницы её тело казалось произведением греховного искусства: высокая, полная грудь с затвердевшими розовыми бусинками сосков, тонкая талия, плавный изгиб бёдер и эти сводящие с ума чулки с горящими золотом рунами.

Волна его мужского восхищения и животного голода ударила по Вивьен через связь с такой силой, что она впервые в жизни почувствовала себя не просто строгим инспектором, а абсолютной, всевластной богиней, перед которой готов пасть на колени сам Повелитель Смерти.

— Очки и чулки не снимать, — глухо, приказным тоном выдохнул Азраэль, и его руки легли на её обнажённую грудь, сжимая тяжёлые, упругие полушария и проводя большими пальцами по чутким вершинкам. — Будешь принимать зачёт по всей форме, госпожа аудитор!

— А-ах!.. — Вивьен запрокинула голову, опираясь ладонями о крышку сундука за своей спиной, когда он наклонился и захватил её правую грудь горячим, жадным ртом.

То, что началось дальше, не поддавалось никаким математическим расчётам.

Из-за замкнутого контура «Уз верной души» каждое его прикосновение запускало цепную реакцию: он ласкал языком и губами её грудь — она сходила с ума от нежности и остроты ощущений, её удовольствие удваивалось и билось в его собственном мозгу, заставляя его стонать прямо в её кожу и сжимать её ещё сильнее, что вновь возвращалось к ней уже в четырёхкратном размере!

Его правая рука скользнула вниз по её плоскому животу, пробралась под кружевной поясок и одним резким движением разорвала тонкую полоску влажной ткани на её бёдрах.

Когда его длинные, горячие пальцы коснулись её разгорячённого, насквозь промокшего лона и скользнули внутрь по гладким складкам, Вивьен вскрикнула так громко, что под потолком сокровищницы жалобно зазвенели магические кристаллы.

— Ты вся горишь, моя маленькая заноза… — прошептал Азраэль ей в губы, накрывая её рот глубоким, влажным поцелуем, пока его пальцы двигались внутри неё, а большой палец с ювелирной, безжалостной точностью надавил на набухший узелок нервных окончаний.

Это было слишком. Слишком ярко, слишком остро, слишком много! Вивьен чувствовала его пальцы внутри себя — и одновременно через его нервы чувствовала, как плотно, горячо и влажно её собственное тело сжимает его руку!

От этого немыслимого двойного ощущения она разбилась на тысячи сверкающих осколков меньше чем за минуту. Первая волна оргазма накрыла её с такой сокрушительной мощью, что Вивьен выгнулась на сундуке, впиваясь ногтями в плечо некроманта и захлёбываясь его именем в поцелуе.

А в следующую секунду её оргазм, умноженный рунами на два, ударил прямо в сознание Азраэля!

Верховный некромант глухо, протяжно застонал, на мгновение теряя контроль над пространством — по залу сокровищницы пронёсся настоящий вихрь тёмной энергии, поднявший в воздух золотые монеты и пергаменты. Ощутить женскую разрядку изнутри, да ещё в двойном масштабе, в то время как твоя собственная плоть разрывается от желания — это была пытка, достойная самых глубоких кругов преисподней!

Не теряя больше ни секунды, Азраэль одной рукой расстегнул пряжку своих брюк, приспуская их с бёдер, а второй подхватил обмякшую, тяжело дышащую Вивьен за ягодицы, притягивая её на самый край стального сундука.

Её стройные ноги в чёрных шёлковых чулках сами обвили его узкую талию, скрестившись за спиной.

Он посмотрел ей прямо в глаза — затуманенные, шальные, блестящие за чуть запотевшими стёклами строгих очков, — и одним мощным, безостановочным движением бёдер вошёл в неё до самого конца.

Крик сорвался с губ обоих одновременно.

В момент полного слияния связующие руны на их запястьях и золотая вязь на её чулках вспыхнули ослепительным пламенем, соединяя их тела и души в единый гудящий проводник.

Это был уже не просто секс. Это был магический шторм высшей категории!

Вивьен ощущала внутри себя каждую пульсацию, каждый дюйм его внушительной, раскалённой плоти, заполнившей её до предела, — и в то же самое мгновение с кристальной чёткостью чувствовала то, что испытывает он: невыносимую, сводящую с ума тесноту и обжигающий жар её собственного лона!

Азраэль упёрся здоровой рукой в крышку сундука рядом с её бедром, а второй прижал её к своей груди и начал двигаться — сначала глубоко и размеренно, давая ей привыкнуть, а затем всё быстрее, жёстче и яростнее. Тяжёлый кованый сундук с имперской казной глухо грохотал по каменному помосту при каждом его толчке, золотые слитки внутри мелодично звенели, отбивая ритм их безумия, а очки на носу Вивьен окончательно съехали набок.

Каждое движение бёдер некроманта умножалось в зеркале их связи в геометрической прогрессии. Вивьен уже не понимала, где заканчивается её тело и начинается его: она кусала его губы, царапала его спину, сжимала его бока бёдрами в шёлковых чулках, а он рычал ей в шею слова на древнем наречии тьмы, которые подозрительно напоминали признания в вечном рабстве, и вбивался в неё с такой неистовой страстью, словно хотел впечатать свою суть в самую глубину её души.

Когда напряжение в замкнутом контуре достигло критической массы, Азраэль скользнул ладонью между их телами, вновь касаясь её трепещущего центра в такт своим глубоким толчкам.

Вивьен выгнулась в его руках с долгим, звенящим стоном, когда её накрыла вторая, ещё более сокрушительная лавина экстаза. И тут же этот двойной женский шторм слился с мощным, обжигающим мужским финалом самого Азраэля, который со сдавленным рыком вжался в неё до предела, изливаясь внутри и разделяя с ней свой собственный пик наслаждения!

Несколько долгих мгновений в сокровищнице стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, сорванным дыханием да редким звоном оседающих на пол золотых монет.

Вивьен без сил лежала спиной на прохладной крышке сундука, глядя в сводчатый потолок сквозь перекошенные очки. На ней не осталось ничего, кроме чулок с погасшими, полностью разряженными от такого перегруза рунами, а сверху на неё навалилось тяжёлое, горячее и абсолютно счастливое тело некроманта, который уткнулся лицом в её обнажённую грудь и, кажется, не собирался двигаться ближайшие сто лет.

Спустя минуту Вивьен слабо пошевелила пальчиками, запутавшимися в его влажных чёрных волосах, и тихо, осипшим голосом произнесла в тишину сокровищницы:

— Гражданин де Мортис…

— М-м? — лениво и совершенно блаженно отозвался Повелитель Тлена, нежно целуя родинку у неё под грудью.

— Я просто обязана внести в протокол… что вы только что помяли казённый сундук первого класса секретности… и разрядили мои служебные чулки в ноль…

Азраэль приподнял голову, посмотрел на её растрёпанный вид, на съехавшие очки, распухшие от его поцелуев губы и усмехнулся с таким довольным видом, какого у него не было даже после захвата очередной провинции:

— Спиши на амортизацию основных средств, моя маленькая ведьма. И учти: завтра ночью мы будем пересчитывать второй сундук!

Глава 11. Утренний отчёт

Утро в Чёрной Цитадели началось с того, что Вивьен проснулась в хозяйской спальне, куда Азраэль на руках перенёс её под утро из сокровищницы, и с ужасом осознала масштаб совершённого должностного преступления.

Она! Вивьен Вальмонт! Лучший старший аудитор особого отдела, гроза казнокрадов и обладательница почётной грамоты «За беспощадность к недоимкам», только что провела полночи в самых тесных, не предусмотренных никаким регламентом отношениях с проверяемым объектом! Да ещё и орала при этом так, что у скелетов в карауле наверняка посыпался зубной порошок с черепов!

Повернув голову на шёлковой подушке, она увидела виновника своего морального падения.

Верховный некромант севера спал на спине, раскинув руки, и на его обычно суровом, высеченном из льда и мрамора лице блуждала такая умиротворённая, сытая и откровенно самодовольная улыбка, будто он только что лично закрыл гештальт тысячелетия. Причём одна его тяжёлая, горячая рука даже во сне по-хозяйски лежала поперёк её обнажённой талии, прижимая ведьму к его боку.

Щёки Вивьен залил густой пунцовый румянец. Внизу живота и в бёдрах всё ещё разливалась приятная, томная ломота после ночного марафона (особенно после того, как по дороге в спальню Азраэль решил «закрепить отчётный период» прямо на медвежьей шкуре перед камином).

Нет уж! Если она сейчас позволит себе раскиснуть и превратиться в томную барышню, этот трёхсотлетний альфа-некромант сядет ей на шею, свесит костяные ножки и вообще перестанет воспринимать проверку всерьёз! Нужно срочно спасать авторитет имперской налоговой палаты!

Осторожно, миллиметр за миллиметром, Вивьен выскользнула из-под его тяжёлой руки, подхватила с пола свои разряженные чулки и на цыпочках шмыгнула в свои гостевые покои.

Когда час спустя Лорд Азраэль в прекрасном расположении духа, насвистывая похоронный марш как весёлую пастораль, спустился в малую трапезную к завтраку, он застал там картину, от которой его брови удивлённо поползли вверх.

За столом сидела абсолютно непробиваемая, застёгнутая на все пуговицы вплоть до верхнего крючка на воротнике Вивьен. На ней был самый строгий, самый мрачный серый костюм из её гардероба, волосы были стянуты в такой тугой пучок, что у неё даже уголки глаз слегка натянулись к вискам, а поверх новых очков она смотрела в бумаги с выражением лица гранитного памятника налоговому кодексу.

— Доброе утро, моя маленькая заноза, — низким, бархатным голосом произнёс Азраэль, подходя к ней со спины и наклоняясь, чтобы поцеловать её в открытую шейку за ушком — туда, где под слоем пудры всё ещё алел оставленный им ночью засос. — Как спалось после… внеплановой инвентаризации?

Вивьен даже не повернула головы. Вместо её щеки губы некроманта уткнулись в холодный кожаный корешок вовремя подставленного гроссбуха, который предупреждающе зарычал.

— Доброе утро, гражданин де Мортис, — ледяным, идеально поставленным казённым голосом отчеканила ревизорша, передвигая костяшку на счётах. — Прошу соблюдать субординацию и санитарную дистанцию в три метра. Что касается ночного инцидента в хранилище — я классифицировала его как временное помутнение рассудка, вызванное отравлением парами алхимической кислоты и несанкционированным выбросом магии. В протокол проверки заносить не будем во избежание обоюдных дисциплинарных взысканий. Садитесь и пейте свой овсяный кисель, у нас масса работы.

Азраэль медленно выпрямился. В его серебристых глазах вместо обиды заплясали весёлые, хищные черти. Он знал её всего третий день, но через «Узы верной души» прекрасно чувствовал, как под этим серым панцирем «холодной стервы» её сердце при его приближении забилось со скоростью пулемёта, а пальцы, сжимающие перо, предательски вспотели.

— Отравление парами кислоты, значит? — усмехнулся тёмный властелин, вальяжно опускаясь в кресло рядом с ней (наплевав на три метра) и откровенно, как кот на сметану, любуясь её профилем. — Странно. А когда ты в три часа ночи кричала, чтобы я не останавливался, и царапала мне спину — это тоже было следствием интоксикации? Могу показать царапины для акта осмотра.

Под столом ножка Вивьен в лакированной туфельке с размаху наступила на его сапог, но Азраэль только довольно улыбнулся, перехватив её лодыжку своими коленями и зажав в тиски.

— Вернёмся к делу! — громко, стараясь перекрыть собственное смущение, заявила Вивьен и хлопнула ладонью по стопке спасённых из лаборатории накладных. — Ночью, до того как вы… грубо нарушили рабочий режим, я выяснила две важнейшие вещи. Первое: взрывчатку для казематов закупали через столичный фонд «Сироты Света». И второе: на всех поддельных налоговых требованиях, которые получал ваш призрачный казначей, стоит резолюция не просто клерка, а моего непосредственного начальника — главного аудитора империи лорда Вальтера!

Улыбка Азраэля мгновенно стала жёсткой и опасной. — Глава вашего ведомства? Тот самый святоша, который в прошлом году получил орден из рук верховного паладина за борьбу с коррупцией?

— Он самый, — мрачно кивнула Вивьен, забыв даже выдернуть ногу из плена его колен. — А связующим звеном между лордом Вальтером и вашими подземельями выступает ваша очаровательная бывшая невеста, леди Моргана. Именно через её поместье шли обналиченные из офшора деньги, и именно её курьеры подбросили огненного элементаля в алхимическую лабораторию!

В этот момент гроссбух на столе вдруг чихнул, перевернул сам собой три страницы и выплюнул на тарелку перед Вивьен свежую, пахнущую типографской краской выписку из межведомственного реестра недвижимости.

Вивьен пробежала её глазами и ахнула: — Де Мортис! Только что из столицы пришёл официальный запрос на предварительную оценку земель Чёрной Цитадели под передачу частному инвестору! И угадайте, кто подал заявку номер один на выкуп вашего замка с торгов за десять процентов от стоимости?! Графиня Моргана де Сангвир!

Не успел взбешённый некромант произнести всё, что он думает о проклятых упырях, как тяжёлые двери трапезной распахнулись, и на пороге вырос сияющий, как начищенный самовар, камердинер Игнатий с серебряным подносом в костяных руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Владыка! Какая радость! — проскрипел скелет, не чуя под собой сгустившихся туч. — К главным воротам только что прибыла карета из Багровых Долин! Ее сиятельство леди Моргана де Сангвир собственной персоной пожаловали навестить вас и выразить соболезнования в связи с налоговой проверкой! Прикажете подавать в гостиную кровь первой отрицательной со льдом?

В трапезной повисла звенящая тишина.

Азраэль и Вивьен медленно повернули головы и посмотрели друг на друга.

В глазах тёмного властелина полыхала жажда немедленного кровопролития, а за стёклами очков старшего аудитора разгорался холодный, беспощадный азарт бухгалтера, к которому неплательщик сам пришёл в руки с повинной.

— Веди дорогую гостью в парадный зал, Игнатий, — зловеще улыбнулся Азраэль, поднимаясь из-за стола и подавая руку Вивьен. — А ты, моя маленькая ведьма, бери свою зубастую книгу и зови енота. Кажется, сейчас кто-то попадёт под двойное налогообложение!

Глава 12. Визит бывшей

Парадная зала встретила их густым, удушливым шлейфом духов «Ночная фиалка», от которого у Вивьен тут же запершило в носу.

Посреди зала, картинно раскинув по мраморному полу шлейф роскошного алого платья с таким глубоким декольте, что оно заканчивалось где-то в районе пупка, стояла леди Моргана де Сангвир.

Вампирша была хороша той холодной, хищной и слегка искусственной красотой, которая стоит целого состояния у столичных магов-косметологов: алебастровая кожа, густые чёрные локоны, кроваво-красные губы и тяжёлая горностаевая мантия на оголённых плечах, скреплённая на груди массивным колье из чистейших бриллиантов.

При виде вошедшего Азраэля лицо графини озарилось самой сладкой, фальшивой до оскомины улыбкой, а вот стоящую рядом с ним Вивьен вампирша окинула коротким, брезгливым взглядом — примерно так смотрят на моль, случайно залетевшую в платяной шкаф.

— Азраэль, душа моя! — пропела Моргана грудным контральто и с грацией пантеры устремилась к некроманту, явно намереваясь повиснуть у него на шее и случайно прижаться обнажённой грудью к его камзолу. — Я как узнала, что эти ужасные столичные бюрократы прислали к тебе в замок какую-то мелкую сошку пересчитывать твои кости, так сразу же велела запрягать! Ты же знаешь, милый, несмотря на наши маленькие разногласия в прошлом, моё сердце всегда бьётся только для тебя… образно выражаясь, конечно!

Она уже протянула свои тонкие руки с длинными алыми когтями к плечам Азраэля.

У Вивьен внутри мгновенно вскипело острое, жгучее чувство ревности.

Некромант мысленно усмехнулся, сделал едва заметный шаг в сторону, так что Моргана промахнулась мимо его шеи, и холодно кивнул:

— Здравствуй, Моргана. Какая трогательная осведомлённость. Особенно учитывая, что о визите ревизора в нашей глуши не знал никто, кроме меня и столичного департамента. Знакомься — старший аудитор особого отдела Вивьен Вальмонт.

Вампирша недовольно поджала губы, повернулась к Вивьен и состроила гримаску снисходительной жалости: — Ах, так это вы и есть та самая… служащая? Какой милый дешёвый костюмчик, дорогуша. Наверное, на казённое жалование трудно позволить себе хорошего портного и приличную оправу для очков? Вы уж не мучайте нашего дорогого лорда своими бумажками, детка. Выпейте чаю на кухне с прислугой, а мы с Азраэлем пока обсудим возобновление нашего… династического союза. Ведь когда мужчине такого масштаба грозит разорение, рядом с ним должна быть женщина его круга, с капиталом и родословной, а не серая канцелярская мышь на побегушках!

Азраэль уже открыл было рот, чтобы осадить наглую кровососку, но через связь почувствовал от Вивьен такую ледяную, концентрированную волну предвкушения расправы, что благоразумно отступил на полшага, предоставляя сцену своей ведьме.

Вивьен улыбнулась.

Это была та самая улыбка, при виде которой столичные банкиры начинали пить сердечные капли прямо из горла и добровольно переписывать недвижимость на государство.

— Какая прелестная речь, гражданка де Сангвир, — промурлыкала Вивьен, поправляя очки средним пальцем и раскрывая свой красный гроссбух. — Кстати о капиталах и женщинах высшего круга! Пользуясь случаем, я, согласно статье сорок второй налогового уложения, инициирую перекрёстный экспресс-аудит вашего личного имущества на предмет легальности происхождения доходов!

Моргана моргнула, сбившись с высокомерного тона: — Ч-чего? Какой ещё аудит?! Вы не имеете права, я подданная соседнего уезда!

— На территории Чёрной Цитадели действует режим чрезвычайного финансового контроля, так что под мою юрисдикцию попадает даже пыль на ваших туфлях, дорогуша, — ласково пояснила Вивьен, подходя к вампирше вплотную и бесцеремонно наставляя на её роскошное декольте увеличительное стекло с рунической подсветкой. — Так-так, что это у нас на шее? Колье из двенадцати кровавых алмазов южной огранки с рудников Анкарии? Стоимостью примерно в пятьдесят тысяч золотых?

— Это подарок поклонника! — взвизгнула Моргана, пятясь назад и прикрывая колье ладонями. — Руки прочь, нищенка!

— Подарки стоимостью свыше ста империалов от лиц, не состоящих в близком родстве, облагаются тридцатипроцентным налогом на роскошь, — неумолимо чеканила Вивьен, наступая на вампиршу, пока её гроссбух с аппетитным клацаньем челюстей выплёвывал одну штрафную ленту за другой. — Кроме того, в базе таможни Анкарии за последние десять лет этот гарнитур не числится! Значит — контрабанда в особо крупных размерах! В соответствии с законом предмет незаконного ввоза подлежит немедленному изъятию в доход казны до выяснения обстоятельств! Гроссбух, фас!

Клыкастая бухгалтерская книга с радостным визгом подпрыгнула с рук хозяйки, взлетела к шее ошалевшей вампирши, одним точным укусом перекусила платиновую застёжку на затылке и аккуратно проглотила бриллиантовое колье внутрь своего бездонного хранилища вещдоков, оставив на шее Морганы лишь липкий след сургучной печати «ИЗЪЯТО».

— Моё колье! — не своим голосом заорала леди Моргана, выпуская вампирские клыки и хватаясь за пустую шею. — Азраэль, ты видишь, что творит эта сумасшедшая?! Она меня ограбила среди бела дня!

— Ничем не могу помочь, дорогая, закон есть закон, — с самым невинным и сочувствующим видом развёл руками верховный некромант, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. — У госпожи старшего аудитора очень строгие методы работы. Она вчера у меня даже трон описала.

А пока Моргана задыхалась от ярости, глядя на клыкастую книгу, сзади к её роскошному алому шлейфу и королевской горностаевой мантии совершенно бесшумно подобрался енот Дебет.

Пушистый ревизор давно присматривался к этому белоснежному меху с чёрными хвостиками — как раз не хватало мягкой подстилки в его тайное гнездо в вентиляции! Вооружившись портняжными ножницами, которые он стащил у камердинера, Дебет в три вжика отхватил добрую половину горностаевой мантии по самую спину вампирши, заодно срезав с подола платья золотое кружево.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Моргана почувствовала сквозняк на пояснице и резко обернулась, енот с ворохом бесценного меха в охапке уже показывал ей язык из-за доспеха у стены, а её мантия превратилась в жалкий обрубок выше лопаток.

— АХ ТЫ КРЫСА ПОЛОСАТАЯ! — графиня де Сангвир завизжала на ультразвуке словно банши, пытаясь запустить в Дебета сгустком кровной магии.

Но Вивьен уже шагнула на линию огня, закрывая своего подопечного и выставляя вперёд раскрытый гроссбух: — Попытка порчи казённого енота при исполнении карается арестом банковских счетов на полгода! Советую приберечь темперамент для вечернего приёма, леди Моргана. Насколько мне известно, к ужину сюда съедутся бароны Северного предела, которых вы любезно пригласили поглядеть на «разорение» лорда Азраэля? Вот за столом мы и продолжим обсуждение вашей налоговой декларации!

Моргана смерила Вивьен взглядом, полным такой смертельной ненависти, что обычный человек давно бы превратился в соляной столп, резко развернулась и, сверкая голыми лопатками, вылетела из зала в отведённые ей гостевые комнаты.

Едва за ней захлопнулись двери, Азраэль подошёл к Вивьен вплотную, взял её за подбородок и посмотрел в её торжествующие глаза за очками: — Знаешь, Вальмонт… Когда ты отбираешь бриллианты у вампиров и цитируешь параграфы, ты возбуждаешь меня ещё сильнее, чем без одежды в сокровищнице.

Вивьен гордо дёрнула носиком, хотя через их связь он прекрасно почувствовал, как сладко сжалось всё у неё внутри от его похвалы: — Не обольщайтесь, гражданин де Мортис. Это была только прелюдия. Настоящий концерт мы устроим вашей бывшей сегодня за ужином!

Глава 13. Дистанционное управление лордом

Вечерний приём в большом банкетном зале Чёрной Цитадели напоминал собрание хищников у водопоя во время засухи.

За огромным П-образным столом собралась вся мрачная аристократия Северного предела: пара древних баронов-оборотеней, граф-чернокнижник с супругой, вдовствующая маркиза из клана болотных ведьм и, разумеется, леди Моргана де Сангвир. Все они явились сюда по тайному наущению вампирши с одной-единственной целью — убедиться, что грозный лорд Азраэль действительно попал в долговую яму, и прицениться к будущему дележу его земель и замка.

Приём обслуживали идеально отбеленные зубным порошком скелеты в накрахмаленных передниках, а сквозь отмытые до хрустального блеска вековые витражи в зал лился свет полной луны, отражаясь в бокалах с тёмным вином.

Азраэль восседал во главе стола в своём парадном камзоле, сохраняя на лице маску ледяного величия.

Справа от него — на месте хозяйки дома или, по крайней мере, главного почётного лица! — должна была сидеть Вивьен. Но хитрая Моргана подсуетилась заранее, поменяв кувертные карточки. В результате сама вампирша в новом, ещё более откровенном чёрном платье уселась справа от Азраэля, а табличка «Старший аудитор Вальмонт» оказалась на противоположной стороне стола, наискосок, на расстоянии добрых четырёх метров!

Вивьен не стала устраивать скандал с пересадкой при гостях — это выглядело бы как мелочная женская склока. Она спокойно села на предложенное место, поправила очки и сделала вид, что полностью поглощена изучением меню на предмет соответствия сметной стоимости блюд.

Однако то, что начала вытворять за столом леди Моргана, заставило кровь Вивьен закипеть уже на подаче холодных закусок.

Вампирша пошла в открытую атаку. Пользуясь тем, что все гости следят за хозяином замка, она то и дело «случайно» наклонялась к плечу Азраэля, практически вываливая свою наполовину обнажённую грудь на его рукав, томно смеялась его самым мрачным ответам, по-хозяйски подливала ему вино и громко, на весь стол, вещала:

— Право же, господа, слухи о финансовых трудностях нашего дорогого Азраэля сильно преувеличены! Ну подумаешь, какая-то бумажная путаница в казначействе! Мы с лордом де Мортисом уже почти договорились об объединении наших земель и капиталов… Ведь правда, милый? Как только эта скучная девица в очках закончит свою писанину и уедет обратно в свой пыльный архив, мы сыграем самую пышную свадьбу столетия!

И при этих словах Моргана под столом откровенно положила свою бледную ладонь с алыми когтями прямо на бедро Азраэля, и провела пальчиком по его бокалу, глядя через стол на Вивьен с торжествующей, ядовитой ухмылкой. Мол, съела, серая мышь? Ты здесь временная прислуга со счётами, а я — будущая хозяйка!

Азраэль брезгливо поморщился и уже собрался сбросить руку вампирши со своего колена вместе с самой вампиршей под стол, но поймал взгляд Вивьен.

Ведьма смотрела прямо на него. Её серые глаза за стёклами очков потемнели до цвета грозовой тучи, а в уголках губ залегла очень опасная, хищная ухмылка.

В сознание некроманта постучался её мысленный эмоциональный посыл — чистый, обжигающий и безапелляционный:

«Сиди смирно, неплательщик, и держи лицо перед соседями! Сейчас я покажу вам обоим, кто здесь владеет контрольным пакетом акций на твоё тело!»

Под пристальными взглядами полутора десятков тёмных лордов Вивьен неспешно взяла со стола свой бокал с водой, сделала маленький глоток… а её левая рука тем временем скользнула под длинную бархатную скатерть.

Никто из гостей не видел, что происходит под столом. Зато Азраэль

почувствовал

это мгновенно!

Пальцы Вивьен расстегнули две нижние пуговки на её узкой юбке, раздвигая разрез до самого верха бедра. В следующую секунду она провела ладошкой по гладкому шёлку своего чулка, активируя на полную мощность руны калькуляции, и скользнула выше — прямо под тонкую кружевную полоску своего белья.

Глядя поверх бокала прямо в глаза замершему во главе стола Азраэлю, с самым невозмутимым, деловым выражением лица человека, который слушает тост старого барона-оборотня за урожай мухоморов, Вивьен начала медленно, ритмично и невероятно чувственно ласкать саму себя.

У верховного некроманта севера перехватило дыхание.

По его нервной системе посреди светского раута ударил такой сокрушительный, концентрированный шквал чистейшего эротического наслаждения, что перед глазами поплыли серебряные круги! Он с пугающей, сводящей с ума чёткостью чувствовал каждое круговое движение её влажных пальцев, чувствовал, как стремительно намокает и пульсирует под её рукой горячая плоть, и как каждое её прикосновение к себе отзывается прямо в его собственном, мгновенно окаменевшем в узких парадных брюках естестве!

— …и поэтому я предлагаю выпить за нерушимый союз Чёрной Цитадели и Багровых Долин! — провозгласила рядом с ним леди Моргана, снова пытаясь потереться плечом о его руку. — Что скажешь, Азраэль, душа моя?

Азраэль не слышал ни слова. Его челюсти были стиснуты так, что на скулах заходили желваки, а пальцы вцепились в край каменного стола с такой силой, что в мраморе поползли трещины.

Прямо сейчас, в четырёх метрах напротив, эта безжалостная ведьма в очках чуть приоткрыла розовые губки, едва заметно откинулась на спинку стула и ввела один пальчик внутрь себя, одновременно вторым ускоряя темп на самой чувствительной точке, и сознательно направила весь свой нарастающий пред-оргазменный трепет по каналу связи прямо в мозг тёмного властелина.

Из груди Азраэля вырвался глухой, хриплый, совершенно животный стон, который он в последний миг попытался замаскировать под суровый кашель.

— Азраэль? Тебе нехорошо? — встревоженно проворковала Моргана, тянясь рукой к его лицу. — Ты весь горишь! Уж не отравила ли тебя эта налоговая крыса?

— Не… трогай… меня! — сквозь зубы выдохнул некромант.

Его колоссальная тёмная магия, напитанная двойным сексуальным штормом, выходила из-под контроля. Тени по углам банкетного зала вздыбились до самого потолка, пламя в факелах взметнулось зелёными столбами, а хрустальный бокал в руке леди Морганы вдруг с тонким звоном треснул и разлетелся на мелкие осколки, облив её новое платье густым вином!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Следом с оглушительным звоном лопнули все остальные бокалы и графины на столе!

Гости в ужасе отшатнулись на стульях. Оборотни прижали уши, а старая маркиза икнула и перекрестилась.

Вивьен тем временем под столом довела себя до самой грани — ещё одно движение, и их обоих разорвёт двойным оргазмом прямо на глазах у всей знати Северного предела! — и вдруг резко убрала руку из-под юбки, поправила очки и с самой невинной, ангельской улыбкой отпила глоток воды из своего единственного уцелевшего в зале стакана.

Азраэль медленно поднялся во весь свой двухметровый рост. Его глаза светились чистой тьмой, дыхание рвалось из груди, а под столом его брюки трещали по швам от невыносимого, звенящего напряжения, в котором его бросила эта коварная женщина на самом пике.

— Ужин… окончен! — страшным, гремящим под сводами зала голосом объявил верховный некромант, даже не глядя на облитую вином, потрясённую Моргану. — Все вон из моего замка! Немедленно! У вас пять минут, чтобы ваши кареты покинули мост, иначе я спущу с цепей гончих! Игнатий, проводи гостей до ворот пинками, если потребуется!

Гости не заставили себя просить дважды — роняя салфетки и путаясь в плащах, тёмные лорды вместе с шипящей от ярости и унижения вампиршей гурьбой высыпали из банкетного зала, словно за ними гналась сама смерть.

Но когда Вивьен с видом победительницы тоже поднялась из-за стола, подхватила сумочку и попыталась грациозно выскользнуть в боковую дверь в свои покои, голос Азраэля пригвоздил её каблучки к полу:

— А вот вы, госпожа старший аудитор, остаётесь. У нас с вами прямо сейчас состоится внеочередное заседание в малом штабе. И клянусь бездной, Вальмонт… ты у меня неделю не сможешь сидеть на стуле!

Глава 14. Игры с тенями

Малый военный штаб располагался по соседству с банкетным залом и представлял собой круглую башенную комнату, посреди которой возвышался огромный дубовый стол с рельефной картой всей империи, уставленной оловянными фигурками полков и крепостей.

Вивьен не успела даже пересечь порог на своих ногах — как только последний гость скрылся за поворотом коридора, Азраэль просто подхватил её под мышки, внёс в штабную комнату и ударом ноги захлопнул тяжёлую дубовую дверь, накладывая на замок глухое заклятие полной звукоизоляции.

— Гражданин де Мортис, я протестую! — попыталась сохранить деловой тон Вивьен, пятясь от надвигающегося на неё некроманта к столу, хотя её собственное тело после прерванной под скатертью игры вибрировало как натянутая струна, а дыхание сбивалось от одного взгляда на его потемневшие, безумные глаза. — Мои действия за ужином носили исключительно характер превентивной защиты ваших активов от недружественного поглощения со стороны гражданки де Сангвир! Вы видели, как она лапала ваше бедро?!

— Моё бедро я бы спас сам, — низким, опасным голосом прорычал Азраэль, расстёгивая на ходу пряжки своего парадного камзола и швыряя его в угол. — А вот то, что ты устроила мне под столом перед пятнадцатью лордами Северного предела, маленькая садистка… Это попадает под статью об особо жестоких пытках! И сейчас я буду снимать с тебя показания с максимальным пристрастием!

Вивьен упёрлась поясницей в край массивного стола с картой империи. Бежать было некуда. Да и, положа руку на сердце, бежать ей хотелось меньше всего на свете!

Азраэль поднял ладони, и по его властному жесту тени от канделябров на стенах вдруг ожили. Густые, бархатистые, абсолютно осязаемые и тёплые ленты живой тьмы отделились от камня, бесшумными змеями скользнули к столу и в одно мгновение оплели тонкие запястья и лодыжки Вивьен!

— Эй! Это несертифицированное применение тёмной магии! — ахнула ведьма, когда упругие теневые жгуты мягко, но необоримо потянули её назад, укладывая спиной прямо поверх рельефной карты империи — так, что её упругая попка оказалась на самом краю дубовой столешницы (аккурат на территории столичного округа!), руки были разведены и зафиксированы тенями над головой у северных морей, а стройные ноги в чёрных шёлковых чулках оказались широко разведены в стороны и привязаны к массивным резным ножкам стола на весу!

Попытка дёрнуться ни к чему не привела: живые тени держали крепче стальных кандалов, но при этом ласково гладили кожу на её запястьях и щиколотках, вызывая табун мурашек.

Азраэль подошёл вплотную, вставая между её широко разведённых, беспомощно зафиксированных ног. Его взгляд медленно, с каким-то тёмным, голодным торжеством скользнул по распластанной на карте империи строгой ревизорше.

— Итак, госпожа Вальмонт, — прошептал он, наклоняясь над ней и упираясь руками в стол по обе стороны от её талии. — Вы хотели показать мне, кто здесь главный? Посмотрим, на сколько минут хватит вашей выдержки, когда двигаться могу только я!

По его мысленному приказу ещё две тонкие ленты живой тени скользнули по её телу.

Сгустки тьмы с ювелирной, сводящей с ума неторопливостью расстегнули пуговку за пуговкой на её сером жакете и блузке, развели края ткани в стороны, расшнуровали корсет и освободили её пышную грудь. Затем ещё одна теневая лента скользнула под задранный на талию подол узкой юбки и просто растворила в прах тонкие кружевные трусики, которые всё ещё хранили влагу её недавних шалостей за ужином.

Вивьен лежала на столе совершенно обнажённая от пояса до груди, в одних распахнутых деталях делового костюма, чулках с золотыми рунами, туфельках на шпильках и строгих очках, не имея возможности даже свести бёдра под его обжигающим взглядом. От этой абсолютной беспомощности и открытости перед ним волна острого, бесстыдного возбуждения накрыла её с головой — и тут же удвоилась в сознании Азраэля.

— Какая послушная, — хрипло выдохнул он.

И началось настоящее безумие.

Азраэль пустил в ход одновременно свои руки, губы и подчинённые его воле живые тени, через которые он чувствовал каждое прикосновение так же ярко, как собственными пальцами!

Пока две бархатистые, тёплые теневые ленты обвились вокруг её обнажённых грудей, нежно сжимая их и лаская затвердевшие розовые вершинки с разных сторон, сам Азраэль опустился на колени между её разведённых ног. Его широкие ладони легли на её бёдра поверх шёлка чулок, а его горячие губы и язык прижались прямо к её обнажённому, пульсирующему и влажному лону!

— А-А-АХ! Азраэль!.. — Вивьен выгнулась над картой империи так, что оловянные фигурки паладинов с грохотом посыпались со стола на каменный пол.

Она отчаянно рванулась в теневых путах, но живой мрак мягко гасил любые попытки вырваться, оставляя ей только одну функцию — чувствовать. И чувствовать в геометрической прогрессии!

Это была самая изощрённая, самая сладкая пытка, какую только мог изобрести трёхсотлетний Повелитель Тлена. Его горячий, властный язык скользил между её набухших складок, обводил и дразнил пульсирующий бугорок, порой сменяя нежные ласки на лёгкие, сводящие с ума покусывания губами, в то время как бархатные жгуты теней продолжали синхронно массировать и ласкать её грудь.

Вивьен одновременно захлёбывалась собственным запредельным наслаждением и ощущала то, как сам Азраэль пьянеет от её вкуса и запаха на своих губах!

— Пожалуйста… де Мортис… — уже без всякой спеси, захлёбываясь рыданиями удовольствия и мотая головой по деревянным горам на карте, взмолилась старший аудитор, когда он в очередной раз довёл её до самого края пропасти и нарочито замедлил движения языка, не давая сорваться в разрядку. — Развяжи меня… я не выдержу… я подпишу тебе любую амнистию, только дай мне кончить!..

Азраэль поднял голову. Его губы влажно блестели в полумраке штаба, а глаза горели таким торжеством, что у Вивьен перехватило дух.

— Амнистию, говоришь? — хрипло прорычал он, поднимаясь во весь рост и одним резким движением расстёгивая свои брюки. — Нет уж, моя маленькая мучительница. Сначала ты выплатишь мне сполна за каждый разбитый за ужином бокал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он ослабил фиксацию на лодыжках, позволяя её стройным ногам в шёлковых чулках и туфельках на шпильках взлететь вверх и лечь прямо ему на широкие плечи.

В следующее мгновение он навалился на неё сверху, вжимая её поясницу в рельефные деревянные хребты имперской столицы на карте, и одним сокрушительным, глубоким толчком вошёл в её распахнутое, изнывающее от ожидания тело.

Вивьен закричала — звонко, протяжно, окончательно теряя связь с реальностью, когда его раскалённая плоть раздвинула её влажные стенки до самого упора.

Азраэль взял бешеный, беспощадный темп с первой же секунды. Его руки сжимали её бёдра в чулках, приподнимая её таз над столом навстречу своим мощным, размашистым ударам, от которых вековой дубовый стол ходил ходуном и скрежетал ножками по каменным плитам.

Каждое движение вызывало в замкнутом контуре «Уз верной души» настоящий взрыв. Вивьен чувствовала, как он буквально вколачивает её в карту империи, как её грудь подпрыгивает при каждом толчке, ласкаемая скользящими по коже лентами живой тьмы, а каблучки её туфель впиваются в его напряжённые, каменные мышцы спины!

— Кто здесь владеет контрольным пакетом, Вальмонт?! — рычал Азраэль ей прямо в приоткрытые губы, не сбавляя неистового ритма и глядя в её затуманенные, полные шального экстаза глаза за съехавшими на кончик носа очками. — Чья ты ведьма, отвечай?!

— Твоя!.. Вся твоя, с потрохами и пеней!.. — сорванным голосом выкрикнула Вивьен, выгибаясь под ним до хруста в пояснице.

Это признание стало детонатором.

Азраэль накрыл её рот жадным, глубоким поцелуем, и в тот же миг по теневым жгутам, удерживающим её запястья, пустил лёгкий, вибрирующий импульс чистой магии прямо в связующие руны.

В штабной комнате резко погасли все канделябры, а воздух заискрил фиолетовыми и золотыми молниями. Вивьен забилась под ним в судорогах запредельного, выворачивающего душу наизнанку оргазма, сжимая его внутри себя так туго, что верховный некромант с глухим, торжествующим рыком последовал за ней в эту бездну, вжимаясь в неё до самого конца и заливая её изнутри раскалённой лавой своего семени.

Теневые путы мгновенно растаяли, возвращаясь в углы комнаты.

Освобождённые руки Вивьен тут же безвольно обвились вокруг шеи Азраэля, притягивая его тяжёлое, влажное от пота тело к себе, пока оба пытались просто вспомнить, как дышать. Под её ягодицами жалобно хрустнул деревянный макет здания имперской налоговой палаты на карте столицы, окончательно превратившись в щепки.

— Кажется… — прошептала Вивьен в его плечо спустя долгие пять минут, слабо пошевелив ножкой в чулке, которая всё ещё покоилась у него на пояснице, — мы только что… развалили финансовую систему государства…

Азраэль тихо, хрипло рассмеялся, целуя её в висок и осторожно поправляя очки на её разрумянившемся личике: — Ничего, любимая. Завтра построим новую. Но сначала… нам нужно выяснить, какая крыса в моём замке сливает информацию.

Глава 15. Крыса в архивах

Приведя себя в относительный порядок, они спустились в самые нижние, заброшенные склепы Чёрной Цитадели, где располагался старый депозитарий документов.

Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь капелью грунтовых вод да гулким стуком их шагов.

На этот раз Вивьен уже не пыталась соблюдать трёхметровую дистанцию — напротив, шагая по тёмному туннелю, она то и дело касалась плечом локтя некроманта, и от каждого такого случайного соприкосновения по их общей связи пробегала тёплая, интимная волна нежности и предвкушения, согревавшая лучше любого факела.

Впереди, деловито виляя полосатым задом и принюхиваясь к полу, трусил енот Дебет. В лапах он нёс позаимствованный у стражи магический фонарь, а следом на колёсиках, словно верный бульдог на поводке, катился клыкастый гроссбух.

— Погоди, Азраэль, — шёпотом произнесла Вивьен, останавливаясь у развилки туннелей. — Давай рассуждать логически. Леди Моргана явилась сегодня в замок точно к обеду, зная в деталях, что у тебя проходит проверка. Более того, за час до этого в столичный реестр упала её заявка на выкуп цитадели! Но голубиная почта летит до Багровых Долин полдня, а все официальные зеркала дальней связи в замке я опечатала ещё вчера утром! Как ей передали сигнал изнутри крепости?

— Эфирные зеркала связи или тайный курьерский ход, — мрачно нахмурился Азраэль. — Но о подземных выходах за ров знают лишь трое: я, сэр Малкор и главный хранитель древних свитков, ночной лич Костлявый Джо.

В этот самый момент енот Дебет у дальней глухой стены, уставленной каменными урнами с прахом каких-то позабытых родственников некроманта, вдруг встал на задние лапки и возмущённо зафыркал.

Пушистый сыщик подошёл к крайней урне, поднатужился и сдвинул её в сторону. За урной на полу среди вековой пыли блеснула свежая, обронённая кем-то в спешке сургучная крошка и тонкая серебряная монетка столичной чеканки!

Не теряя времени, Дебет сунул коготь в щель между каменными блоками стены, нажал на скрытую пружину — и кусок монолитной кладки бесшумно отъехал в сторону, открывая узкий, вырубленный в скале лаз, уходящий в сторону проклятого леса.

А прямо посреди этого тайного прохода, склонившись над переносным магическим зеркалом-передатчиком и укладывая в дорожный мешок стопку украденных из казначейства оригиналов долговых расписок и два мешочка с золотом, стоял сгорбленный скелет в расшитой серебром мантии младшего лича-архивариуса!

— …да-да, господин, всё идёт строго по графику! — дребезжащим голосом нашёптывал в зеркало лич, не замечая открывшейся за его спиной потайной двери. — Графиня де Сангвир отвлекла лорда на банкете, а я уже изъял последние корешки квитанций! К утру у де Мортиса не останется ни единого доказательства оплаты, можете смело подписывать ордер на силовой захват цитадели! Только не забудьте про мой скромный пенсионный бонус и домик у южного моря…

— Домик у моря тебе не понадобится, крыса канцелярская! — ледяным голосом произнёс Азраэль, шагая в проём.

Лич от ужаса подпрыгнул на месте так, что его череп едва не слетел с шейных позвонков, и выронил зеркало. Стекло с треском разбилось о камни, мгновенно обрывая связь с невидимым собеседником.

— В-владыка?! Госпожа ревизор?! — застучал зубами архивариус, пятясь по узкому лазу к выходу, но сзади ему на подол мантии уже прыгнул гроссбух, намертво пригвоздив предателя к полу своими железными клыками. — Пощадите меня! Бес попутал! Триста лет в сыром подвале без индексации жалования, радикулит в поясничном отделе, из столицы посулили перевод в имперскую библиотеку с полным соцпакетом!

Азраэль в два шага настиг предателя, схватил его одной рукой и вздёрнул в воздух над полом. В глазах верховного некроманта бушевала такая тьма, что стены лаза покрылись изморозью.

— На кого ты работал, падаль?! — прогремел он. — Кто в столице стоит за Морганой и этим заговором?! Назови имя куратора, или я буду развоплощать твою душу по крупицам тысячу лет!

Вивьен подскочила следом, наставив на лича своё перо: — И номер банковского счёта, с которого тебе переводили аванс! Быстро, чистосердечное признание смягчает пеню на десять процентов!

— Я скажу! Всё скажу! — захрипел перепуганный лич, болтая костяными ногами в воздухе. — Главный заказчик банкротства цитадели — не вампирша! Она лишь подставное лицо для торгов! За всем стоит глава особого отдела налоговой палаты лорд Вальтер и… и верховный магистр…

Договорить он не успел.

В грудной клетке лича, прямо под ключицей, вдруг ослепительно вспыхнуло багровое пламя.

— Брось его, это печать исхода! — крикнула Вивьен, оттаскивая Азраэля назад за руку.

Раздался глухой хлопок, будто лопнул перезрелый гриб. Пламя в долю секунды выжгло архивариуса изнутри, и прежде чем Азраэль успел наложить стабилизирующий щит, скелет в его руке просто рассыпался в мелкую серую пыль, осевшую на каменный пол вместе с пустой мантией.

В узком подземелье повисла тяжёлая тишина.

Енот Дебет осторожно подошёл к кучке пепла, потыкал в неё когтем и разочарованно вздохнул — даже золотых коронок не осталось.

Вернувшись в кабинет Азраэля на верхнем ярусе, Вивьен первым делом разложила на столе все спасённые документы и записи архивариуса, банковские выписки из сейфа казначея и геологическую карту Северного предела, которую стащил из архива Дебет.

Следующий час в комнате стояла напряжённая тишина. Вивьен больше не шутила и не строила глазки — перед Азраэлем сейчас работала та самая легендарная акула имперского аудита, одно имя которой вызывало нервный тик у казнокрадов. Она чертила графики, сводила столбики цифр с запредельной скоростью, а её гроссбух то и дело подпрыгивал на месте, сверяя поправки в кодексе.

Сам Азраэль стоял за её спиной, положив ладони на её плечи и согревая её своим теплом. Он чувствовал, как тяжело и горько сейчас её сердцу: ведомство, которому она верой и правдой отдала лучшие годы, оказалось прогнившим до самой верхушки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец Вивьен отбросила перо и сняла очки, устало потирая переносицу.

— Всё сошлось, Азраэль, — тихо сказала она. — До последней копейки. Смотри сюда.

Она ткнула пальцем в геологическую карту прямо под фундаментом Чёрной Цитадели.

— Под твоим замком на глубине трёхсот метров залегает крупнейшая в империи жила сырого звёздного эфира и чёрного мифрила. Три века назад, когда ты подписывал договор с первым императором, об этом никто не знал — технологии глубинной разведки появились гораздо позже.

Глаза Азраэля сузились: — Звёздный эфир… Топливо для боевых небесных дредноутов Ордена Света.

— Именно! — кивнула Вивьен. — Разработка такой жилы стоит миллионы золотых! Но земля и недра под замком по старому договору находятся в твоём пожизненном владении, пока ты исправно несёшь пограничную службу и платишь символический налог за погосты. Отобрать цитадель силой паладины не могли — ты бы просто спалил их армию, да и закон был на твоей стороне. И тогда мой шеф, главный аудитор лорд Вальтер, в сговоре с верхушкой Ордена Света разработал гениальную схему враждебного поглощения!

Она обвела красным мелом цепочку цифр на пергаменте: — Через подкупленного лича они пятьдесят лет перехватывали твои налоговые платежи, направляя их в офшор. В базе налоговой палаты искусственно копился гигантский долг. Когда сумма перевалила за критическую отметку, Вальтер запустил процедуру банкротства. По плану замок должны были арестовать, за бесценок продать на закрытых торгах подставному покупателю — твоей бывшей вампирше Моргане за скромный откат, — а она бы тут же передала права на разработку недр под цитаделью Ордену Света!

— А зачем тогда Вальтер прислал сюда тебя, если ты лучший аудитор и могла раскопать эту фальшивку? — нахмурился Азраэль, сжимая её плечи чуть крепче.

Вивьен горько усмехнулась, запрокидывая голову и глядя на него снизу вверх: — А меня, милый мой некромант, прислали сюда в качестве сакральной жертвы и повода для войны. Вальтер прекрасно знал мой въедливый, невыносимый характер. Он рассчитывал, что я с порога начну качать права, описывать твоё имущество и доводить тебя до белого каления, а ты — как полагается дикому тёмному властелину — просто свернёшь наглой ревизорше шею или скормишь меня упырям в первый же день! И вот тогда, под предлогом убийства государственного инспектора при исполнении, Орден Света получил бы полное юридическое право ввести сюда войска и стереть тебя в порошок без всяких судов! А когда ты меня почему-то не убил, нанятые Вальтером диверсанты решили помочь нам обоим отправиться на тот свет в казематах и лаборатории!

В кабинете стало так холодно, что иней покрыл даже корешок гроссбуха.

От Азраэля жаждой тотального уничтожения. Мысль о том, что эту хрупкую, бесстрашную женщину его враги изначально списали со счетов как пушечное мясо, привела верховного некроманта в состояние бешенства.

— Значит, лорд Вальтер хотел повод для войны? — тихо, почти ласково переспросил Азраэль, и его серебристые глаза полыхнули потусторонним светом. — Он его получит. Но сначала мы выбьем у него из-под ног его же законную табуретку. Что нам нужно, чтобы предъявить имперскому совету неопровержимое обвинение против главного аудитора?

Вивьен снова надела очки, и в её взгляде зажёгся прежний боевой огонь: — Бумаги лича — это косвенные улики, Вальтер скажет, что нежить всё подделала. Чтобы прижать его к стенке трибунала, нам нужны две вещи. Первое: оригиналы дубликатов квитанций с гербовыми печатями первого императора, которые хранятся в склепе первого коменданта на Кладбище Забытых Героев у границы твоих земель. И второе: оригинал закладной на Чёрную Цитадель с личной подписью Вальтера и Морганы, которая лежит в спецхранилище филиала Имперского Банка в пограничном городе Грейхолл!

— Значит, едем прямо сейчас, — отрезал Азраэль, снимая со стойки свой боевой двуручный меч и затягивая ремни доспеха поверх камзола. — Кладбище по пути в Грейхолл. До рассвета успеем обернуться.

— Дебет, заряжай гроссбух штрафными бланками и бери большую фомку! — скомандовала Вивьен, решительно проверяя заряд рун на своих чулках. — Мы выезжаем на выездную проверку с элементами взлома!

Глава 16. Ловушка на кладбище

Кладбище Забытых Героев встретило их густым молочным туманом, покосившимися каменными склепами и криками ночных сычей.

Оставив запряжённую четвёркой рысаков карету у ржавых кладбищенских ворот, Азраэль и Вивьен в сопровождении енота двинулись по главной аллее к центральному мавзолею, где в каменном саркофаге хранились верительные грамоты пограничного гарнизона.

Туман под ногами клубился неестественно плотно.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Азраэль, на ходу перехватывая ладонь Вивьен своей рукой в латной перчатке и чуть придвигая её за своё левое плечо. — Здесь слишком тихо.

Вивьен настороженно поправила очки, всматриваясь в серую мглу между могильными плитами. Через их связь она чувствовала, как напряжены мышцы некроманта, и её интуиция опытного ревизора, привыкшего чуять засаду за версту, тревожно зазвенела.

— Смотри под ноги, Азраэль! — вдруг резко выдохнула она, указывая мыском туфельки на едва заметную, присыпанную прелой листвой медную проволоку, натянутую между двумя старинными надгробиями. — Это же… провод заземления седьмого поколения! Их списывают только со складов инквизиции!

В ту же секунду туман вокруг них взорвался ослепительным белым светом!

По периметру аллеи, прямо из-за могильных памятников и крыш склепов, с гулким гудением взметнулись в небо двенадцать высоких столбов золотистой энергии, смыкаясь над головами Азраэля и Вивьен в герметичную полусферу.

«Купол безмолвия» — высший боевой артефакт инквизиторских карательных отрядов, полностью выжигающий любую некротическую и теневую магию внутри контура!

Азраэль глухо застонал, пошатнувшись на одно колено, когда подавляющее поле с размаху ударило по его магическому ядру, словно тяжёлый молот. Призванное им на кончиках пальцев фиолетовое пламя мгновенно с шипением погасло. Внутри купола он остался просто человеком в доспехах с одним лишь стальным мечом в руке!

Из-за склепов, чеканя шаг по гравию, вышли восемь рослых наёмников в белых плащах без опознавательных знаков, но с тяжёлыми арбалетами и освящёнными серебряными глефами наперевес. Во главе отряда шагал массивный детина со шрамом через всё лицо и инквизиторским амулетом на груди.

— Надо же, как удачно зашли! — глумливо ухмыльнулся командир наёмников, взводя боевой арбалет и целясь прямо в грудь опустившемуся на колено некроманту. — Лорд Вальтер предупреждал, что после провала с личом вы обязательно сунетесь на старый погост за дубликатами грамот! Ну что, владыка падали, как оно — без магии-то? Сейчас мы аккуратно пришьём тебя серебряным болтом при попытке нападения на государственного аудитора, а саму девку прикопаем в соседней канаве и спишем на диких вурдалаков! Ничего личного — просто закрытие ведомости!

Азраэль со скрежетом зубов поднялся с колена, выставляя перед собой двуручный меч и закрывая Вивьен своим телом, готовый дорого продать их жизни. Через связь он пытался передать ей только одно:

«Беги к склепу, когда я брошусь на них!»

Вивьен шагнула из-за спины Азраэля вперёд.

Её лицо в белом свете купола было пугающе спокойным, только глаза за стёклами очков полыхали праведным гневом госслужащего, которому пытаются сорвать командировку.

— Прикопаете в канаве, говорите? Даже без акта судебно-медицинской экспертизы? — ледяным тоном осведомилась старший аудитор, изящным движением приподнимая подол своей узкой юбки. — А лицензия на оказание ритуальных услуг у вашей шайки имеется, граждане самозанятые?!

Она хлопнула ладонями по своим бёдрам.

Золотые руны высшей калькуляции на её чёрных шёлковых чулках вспыхнули с такой яростной силой, что белый свет инквизиторского купола жалобно замигал!

В следующее мгновение Вивьен превратилась в настоящий смерч имперского правосудия!

— Гроссбух, взыскать задолженность в натуральной форме! Дебет, гаси генератор! — скомандовала ведьма.

Клыкастая бухгалтерская книга в её руках с утробным ревом раздулась до размеров чугунного канализационного люка, отрастила второй ряд саблезубых стальных клыков и пушечным ядром метнулась прямо в лицо командиру наёмников, который только успел нажать на спуск арбалета!

Гроссбух на лету перекусил арбалетный болт пополам, проглотил железный наконечник и со всего маху врезался кожаным переплётом в челюсть главаря, выбивая три зуба и отправляя стокилограммового детину в глубокий нокаут прямо на могильную плиту!

Двое подручных бросились на Вивьен с серебряными глефами, рассчитывая легко смять хрупкую девушку на шпильках.

Наивные дилетанты! Они никогда не сдавали экзамен по самообороне в особом отделе налоговой палаты!

Вивьен с грацией акробатки ушла перекатом под взмах первой глефы — при этом руны на её правом чулке выпустили ослепительный золотой хлыст из чистых штрафных коэффициентов, который со свистом обвил ноги первого наёмника и с треском приложил его затылком о каменный склеп! А второму нападающему ведьма с разворота всадила тонкую стальную шпильку своей туфельки прямо в незащищённый подъём стопы, с хрустом пробивая сапог, и тут же добавила тяжёлым кожаным саквояжем со счётами прямо промеж глаз!

— Четыреста золотых штрафа за нападение на инспектора! Пятьсот за нарушение кладбищенского порядка! — приговаривала Вивьен, отвешивая пинки с разворота так, что её юбка трещала по швам, а засмотревшийся на это зрелище Азраэль на секунду даже забыл, что они в смертельной опасности — настолько чертовски сексуально выглядела его ревизорша, укладывающая мордоворотов штабелями!

Тем временем енот Дебет с большой фомкой наперевес добрался до центрального артефакта подавляющего купола, спрятанного за статуей плачущего ангела. Недолго думая, пушистый диверсант выдрал из него фокусирующий сапфир (в хозяйстве пригодится!), а внутрь засунул железную фомку.

Генератор коротко взвизгнул, закоротил синими искрами и взорвался!

Подавляющий «Купол безмолвия» с хлопком лопнул.

В ту же секунду в жилы Азраэля с рёвом вернулась вся его первобытная, безграничная мощь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глаза тёмного властелина полыхнули серебряным пламенем. Оставшиеся пятеро наёмников даже пикнуть не успели: по одному взмаху руки Азраэля прямо из-под могильных плит кладбища вырвались десятки костлявых рук древних мертвецов, которые схватили горе-убийц за лодыжки и по самую грудь утащили их в рыхлую кладбищенскую землю, намертво фиксируя в грунте, словно рассаду на грядке!

Бой закончился меньше чем за две минуты.

Над разгромленной аллеей снова повисла тишина, нарушаемая лишь стонами торчащих из земли по грудь наёмников да довольным урчанием гроссбуха, который дожёвывал белый плащ командира.

Вивьен стояла посреди поля боя, тяжело дыша, с рассыпавшимися по плечам каштановыми локонами и порванным от бедра до самой талии разрезом юбки, сквозь который во всей красе виднелся чулок с искрящимися золотом рунами. Она сдула прядь волос со лба, поправила очки и деловито посмотрела на восхищённого некроманта:

— Ну что стоишь, гражданин де Мортис? Пошли вскрывать склеп коменданта, пока я этим ребятам сверхурочные не выписала!

Азраэль подошёл к ней, сгрёб за талию одной рукой и крепко поцеловал прямо посреди кладбища: — Клянусь всем на свете, Вальмонт, я назначу тебя главным полководцем. С твоими шпильками нам даже драконы не нужны!

Глава 17. Вынужденная мера

Забрав из саркофага первого коменданта тубус с подлинными имперскими квитанциями трёхсотлетней давности, они к трём часам ночи тайно въехали в пограничный торговый город Грейхолл.

Здание местного филиала Имперского Банка возвышалось в центре сонной ратушной площади неприступной гранитной крепостью, охраняемой стражей и десятком сигнальных контуров.

Но для тандема из верховного некроманта, лучшего аудитора страны и профессионального енота-медвежатника банковская защита оказалась детской головоломкой. Азраэль обернул их всех плотным пологом теневой невидимости, провёл сквозь стены караулки и доставил прямо к бронированной двери подземного спецхранилища, где в ячейке № 13 лорд Вальтер и леди Моргана хранили закладную на Чёрную Цитадель.

— Здесь мифриловая плита толщиной в локоть и контур внутреннего запирания, — шёпотом оценил преграду Азраэль. — Если я ударю тёмной магией, сработает тревога на весь гарнизон города.

— Не мешай специалисту работать, — шепнула Вивьен, кивая на Дебета.

Енот деловито поплюнул на лапы, достал из жилета стетоскоп, две шпильки и кусок украденного на кладбище инквизиторского провода. Через минуту манипуляций многотонная круглая дверь сейфа с тихим маслянистым вздохом приоткрылась ровно на полметра.

— Дебет, оставайся снаружи на стрёме и держи внешний контур блокировки открытым, чтобы дверь не захлопнулась автоматически! — скомандовала Вивьен и вместе с Азраэлем скользнула внутрь тесного, выложенного чистым золотом и защитными кристаллами банковского сейфа.

Внутри спецхранилище оказалось крошечным — буквально два на два метра, уставленным от пола до потолка узкими платиновыми ячейками.

Вивьен с помощью своего служебного ключа аудитора за секунду вскрыла ячейку и победоносно извлекла оттуда папку из красного сафьяна. Внутри лежал тот самый договор залога Чёрной Цитадели с поддельными печатями и личными подписями главного аудитора Вальтера и графини де Сангвир!

— Есть! — торжествующе выдохнула ведьма, прижимая улику к груди. — Теперь этому святоше не отмыться даже в святой купели! Выходим!

Они повернулись к выходу… и в этот самый миг в коридоре перед сейфом раздались тяжёлые, размеренные шаги ночного обхода банковской стражи и лязг алебард.

Дебет снаружи пискнул и, спасая свою полосатую шкуру от приближающихся стражников, выпустил из лап провод блокировки и шмыгнул под потолочную балку.

Многотонная мифриловая дверь сейфа захлопнулась сама собой, отрезая Азраэля и Вивьен от внешнего мира в глухой золотой коробке!

Автоматически включилась внутренняя система консервации хранилища: кристаллы в стенах засветились мягким розовым светом, блокируя любое перемещение сквозь пространство и постепенно наполняя воздух в тесном помещении тяжёлым, сладковатым газом сонного дурмана — древней защитой от грабителей, призванной лишать взломщиков воли к сопротивлению.

— Проклятье! Дверь открывается только снаружи! — Азраэль упёрся плечом в мифриловую плиту, но металл даже не дрогнул, а за толщей двери послышались голоса двух стражников, которые как раз остановились прямо у входа в хранилище покурить трубку и обсудить виды на урожай брюквы!

— Тихо! — одними губами прошептала Вивьен, прижимая палец к губам Азраэля. — В двери акустическая мембрана! Если мы издадим хоть один громкий звук, стража поднимет тревогу!

Из-за тесноты сейфа они стояли вплотную друг к другу, зажатые между рядами платиновых ячеек. Грудь Вивьен прижималась к боевому доспеху Азраэля, их лица находились в паре дюймов друг от друга.

И тут они оба поняли, что защитный газ банковского хранилища вступил в совершенно дикую, непредсказуемую реакцию с их «Узами верной души»!

Дурман, который должен был усыплять обычных воров, при попадании в кровь двух магов, связанных двойной эмпатической петлёй, сработал как мощнейший афродизиак!

С каждым вдохом сладковатого розового тумана температура в тесном золотом кубе поднималась. Адреналин после взлома смешался с газом и ударил по связующим рунам на их запястьях.

У Вивьен закружилась голова. Её зрачки за очками расширились во всю радужку, кожа стала настолько чувствительной, что даже прикосновение собственной блузки казалось пыткой, а внизу живота разлился такой невыносимый, требовательный пожар, что у неё подкосились ноги.

Азраэля накрыло одновременно с ней — его буквально затрясло от животного, неконтролируемого желания. Магическое давление внутри замкнутого контура их связи росло с каждой секундой.

— Вивьен… — одними пересохшими губами выдохнул Азраэль, прижимая её спиной к холодным платиновым ячейкам. В его глазах плескалось чистое безумие. — Контур перегружен от газа… Если мы не снимем напряжение… нас разорвёт магическим выбросом прямо здесь!

— Но за дверью… стража в двух шагах!.. — прошептала она, судорожно глотая воздух, когда его руки уже скользнули под её порванную в бою юбку, сжимая её горячие ягодицы. — Если мы застонем… нас схватят!..

— Значит, будем молчать, моя маленькая ведьма, — его глаза блеснули в розовом полумраке сейфа. — Ни единого звука.

В следующую секунду Азраэль одной рукой бесшумно расстегнул клапаны своих боевых штанов, а другой подхватил Вивьен под бёдра в шёлковых чулках с золотыми рунами, приподнимая её вдоль стены из платиновых ячеек.

Её ноги сами собой обвились вокруг его пояса, а руки мёртвой хваткой вцепились в его широкие плечи.

За дверью, буквально в полуметре от них за мифриловой перегородкой, глухо бубнил голос стражника: — …и вот я своей бабе говорю: ежели брюква в этом году уродится мелкая, подамся обратно в монастырскую охрану…

А внутри золотого сейфа Азраэль медленно, сантиметр за сантиметром, преодолевая сводящее с ума сопротивление её тугой, раскалённой от газового афродизиака плоти, вошёл в неё до самого основания!

Глаза Вивьен за стёклами очков закатились от такой пронзительной, немыслимой остроты ощущений, что из груди рванулся непроизвольный вскрик — но в ту же долю секунды широкая ладонь Азраэля плотно накрыла её рот, гася звук!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ведьма, чувствуя как из горла самого некроманта рвётся ответный глухой рык от двойного резонанса, свободной ладошкой точно так же с силой зажала его губы!

Это было самое острое, самое запретное и головокружительное безумие в их жизни.

Они занимались любовью в тесной золотой клетке в абсолютной, звенящей тишине, зажимая друг другу рты ладонями и глядя глаза в глаза с расстояния в несколько сантиметров.

Азраэль двигался мощно, глубоко и плавно, стараясь, чтобы его боевой доспех не издал ни единого лязга, но именно эта вынужденная сдержанность, этот страх быть обнаруженными в сочетании с розовым дурманом и двойным усилением «Уз верной души» превращали каждое его движение внутри неё в пытку запредельным наслаждением!

Вивьен кусала его ладонь, прижатую к её губам, по её щекам от избытка невысказанного в голосе экстаза катились горячие слёзы, очки совсем запотели, а внутри её тела нарастал такой всесокрушающий, беззвучный ураган, что золотые руны на её чулках начали светиться сквозь юбку, словно раскалённые спирали.

Она чувствовала всё сразу: и то, как его стальные пальцы впиваются в её бедро, удерживая на весу, и то, как отчаянно бьются их сердца, и то, с каким неистовым восторгом и обожанием он смотрит сейчас в её лицо, вбиваясь в неё всё глубже и сильнее под мерный бубнёж стражников за дверью!

Волна разрядки накрыла их обоих одновременно.

Ни единого звука не сорвалось с их губ, только Вивьен выгнулась в его руках так сильно, что едва не помяла лопатками платиновую дверцу ячейки, сотрясаясь всем телом в мощнейшем, бесконечном спазме и сжимая его внутри себя с такой силой, что Азраэль зажмурился до слёз. С глухим мычанием он уткнулся лбом в её лоб и изливаясь в неё горячими, пульсирующими толчками, пока избыточный магический заряд связи мягкой золотистой волной растворялся в стенах хранилища.

Почти минуту они стояли прижавшись друг к другу в полумраке, боясь даже дышать слишком громко, пока их грудные клетки ходили ходуном.

Наконец за дверью послышалось шарканье сапог — стражники докурили трубки и двинулись дальше по коридору.

Почти сразу же снаружи раздалось яростное царапанье когтей, тихий щелчок перекушенного провода — и тяжёлая мифриловая дверь сейфа плавно приоткрылась. На пороге показалась встревоженная полосатая морда Дебета с фомкой в зубах.

Енот озадаченно посмотрел на всклокоченную, раскрасневшуюся хозяйку, которая всё ещё висела на шее тёмного властелина, прижимая к его груди помятую красную папку, затем перевёл взгляд на самого лорда Азраэля, чьи глаза сияли в темноте шальным серебром, и осуждающе покачал головой. Мол, я тут, понимаешь, казённое имущество грызу не щадя зубов, а вы опять за старое!

Азраэль бережно опустил Вивьен на пол, придерживая за талию, пока её дрожащие после беззвучного шторма ножки нащупывали опору, и одними губами прошептал ей в ушко:

— Если все банковские проверки в твоём ведомстве проходят по такому регламенту, Вальмонт… я готов открыть здесь расчётный счёт прямо завтра.

Вивьен, заливаясь краской до самых корней волос, торопливо одёрнула порванную юбку, протёрла запотевшие очки рукавом жакета и, покачиваясь, но с гордо поднятой головой шагнула к выходу из сейфа:

— Это была вынужденная мера в целях спасения казённых улик, гражданин де Мортис! Дебет, прихвати на выходе вон тот мешочек с немаркированными червонцами — проведём как компенсацию за вредные условия труда! И уходим отсюда, пока караул не вернулся!

Глава 18. Западня

Ночной воздух пограничного Грейхолла после душной, пропитанной розовым газом и безумной страстью тесноты банковского сейфа показался Вивьен обжигающе ледяным.

Предрассветный час — самое глухое, мёртвое время суток, когда даже городские крысы прячутся в норах, а звёзды на бледнеющем небосводе кажутся холодными осколками битого льда. Густой, липкий туман полз с реки по кривым мощёным улочкам, цепляясь за кованые решётки купеческих лавок и глухие каменные заборы. В этом сизом мареве свет редких уличных фонарей расплывался мутными жёлтыми пятнами.

Вивьен шла быстро, почти бежала по узкому, заваленному пустыми бочками переулку за зданием Имперского Банка, но каждый шаг давался ей с трудом. Тело всё ещё мелко, предательски дрожало от отголосков того беззвучного, сокрушительного шторма, который они только что пережили в золотой клетке спецхранилища. На коже под сбившейся одеждой ещё горели отпечатки властных ладоней Азраэля, губы припухли и помнили солёный привкус его пальцев, которыми он зажимал ей рот, а внутри, в самой глубине её существа, тлел горячий уголёк их сдвоенного экстаза.

Но поверх этой сладкой, тягучей истомы в затылке вдруг тонкой, ледяной иглой заныло предчувствие беды.

За годы работы в особом отделе у Вивьен выработался звериный нюх на засады. Она знала, как пахнет воздух перед тем, как обанкротившийся маг-промышленник спускает с цепи боевых химер. И сейчас этот сырой речной туман пах совсем не тиной. Сквозь запах мокрого камня пробивался еле уловимый, стерильный, металлический аромат освящённого ладана, оружейного масла и раскалённого серебра.

Запах большой охоты.

Азраэль двигался на полшага впереди неё, прикрывая ведьму своим широким плечом, закованным в воронёный наплечник. Его чёрный плащ сливался с тенями переулка, а рука лежала на навершии двуручного меча. Он тоже чуял неладное — по «Узам верной души» Вивьен ощущала, как натянулись его нервы, словно тетива осадного арбалета, как в его груди глухо рокочет готовая вырваться наружу магия.

До выхода на широкую ратушную площадь, где в тени старой колокольни их дожидалась запряжённая четвёркой рысаков карета, оставалось не больше тридцати шагов.

Вивьен приняла решение за долю секунды — чисто, хладнокровно, как при закрытии годового баланса.

Отстав от широкого шага некроманта, скрытая от его взгляда клубами тумана, она на бегу расстегнула клапан своего верного кожаного саквояжа и достала оттуда точно такую же красную сафьяновую папку с гербовым тиснением — типовой бланк для архивных описей. Одним неуловимым движением фокусника она переложила в эту пустую обложку несколько старых, полусгоревших накладных на покупку навоза и селитры из лаборатории замка.

Настоящую папку из ячейки № 13, с подлинными подписями лорда Вальтера и графини Морганы под закладной на Чёрную Цитадель — вместе с медным тубусом первого коменданта Вивьен бесшумно опустила вниз.

Катившийся у её каблуков гроссбух без единого звука разинул клыкастую пасть, проглотил бесценные улики в своё внепространственное брюхо и плотно сжал железные челюсти.

— Дебет, — одними губами, так тихо, что даже чуткий слух некроманта впереди принял это за шорох ткани, шепнула Вивьен семенившему рядом еноту. — Как выйдем к площади — сразу ныряй с книгой в потайной рундук под осью кареты. Запритесь изнутри на засов. И что бы ни происходило снаружи, хоть небо на землю упадёт — не высовывай носа и береги документы для Азраэля. Ты меня понял, пушистый?

Енот на бегу вскинул свою полосатую мордочку. В его чёрных глазках-бусинках не было привычной шкодливой жадности — лишь глубокая, почти человеческая тревога. Он коротко лизнул хозяйку шершавым языком в щиколотку поверх чулка и тенью скользнул вперёд, в густой туман у кромки площади, увлекая за собой притихший гроссбух.

Секунду спустя Азраэль и Вивьен шагнули из горловины переулка на простор ратушной площади.

И ночь вокруг них взорвалась ослепительным, безжалостным светом.

С крыш купеческих гильдий, с балконов магистрата и колокольни ударили десятки мощных прожекторов на солнечных кристаллах, скрещивая свои ослепительно-белые лучи прямо в центре брусчатки, где замерли некромант и ведьма.

Из всех шести улиц, впадающих в площадь, с оглушительным лязгом кованых сапог выдвинулись сомкнутые шеренги тяжёлой пехоты. Белые плащи с золотыми крестами, глухие шлемы с узкими прорезями для глаз, ростовые мифриловые щиты и длинные пики, наконечники которых пылали голубым пламенем. Пятьдесят отборных паладинов Первого Ударного Легиона Ордена Света и два десятка старших дознавателей инквизиции взяли площадь в тройное стальное кольцо!

Позади пехоты, на деревянных помостах у стен ратуши, мрачно чернели силуэты шести тяжёлых осадных баллист. В их ложах уже покоились двухметровые гарпуны из «мёртвого серебра», оплетённые цепями подавления, а на крышах замерли маги, удерживающие над площадью исполинскую трёхслойную сеть Высшего Отлучения — военный купол такого ранга, которым обычно накрывали целые мятежные крепости.

Воздух стал густым и вязким, как расплавленное стекло.

Азраэль мгновенно рванул меч из ножен за спиной — сталь с яростным, захлёбывающимся стоном рассекла воздух, окутываясь густым фиолетовым пламенем, — и закрыл Вивьен своим корпусом, вставая в боевую стойку.

Вивьен с ужасающей отчётливостью почувствовала, каких нечеловеческих усилий стоит ему просто удерживать этот огонь на клинке! Трёхслойная армейская сеть над площадью давила на его магическое ядро, словно многотонный мельничный жёрнов, выпивая силы глоток за глотком.

Шеренга паладинов впереди с лязгом расступилась, образуя коридор.

По мокрой брусчатке, неспешно постукивая тростью из слоновой кости с массивным золотым набалдашником в виде весов правосудия, вышел высокий, прямой как палка старик в парадном белоснежном мундире главного аудитора империи, расшитом золотым шитьём. Его седые, идеально расчёсанные бакенбарды обрамляли сухое, породистое лицо аристократа, на котором сейчас застыла маска отеческого укора и холодного торжества.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оба бока лорда Вальтера прикрывали телохранители со взведёнными арбалетами, а чуть поодаль, кутаясь в соболью пелерину и мстительно поблёскивая голодными рубиновыми глазами, шествовала леди Моргана де Сангвир.

— Какая драматическая картина! Хоть сейчас вызывай придворного живописца и пиши полотно для главного холла налоговой палаты: «Красавица и чудовище перед лицом закона»! — сухой, надтреснутый голос лорда Вальтера разнёсся над затихшей площадью. Старик остановился в двадцати шагах от них, за линией выставленных пик, и опёрся обеими руками на трость. — Право же, Вивьен, девочка моя, ты превзошла мои самые смелые ожидания! Когда я подписывал твоё командировочное предписание на север, я знал, что ты лучшая ищейка в моём ведомстве. Но чтобы за неполные четверо суток не только перевернуть вверх дном бухгалтерию Чёрной Цитадели, но и лично выманить самого лорда Азраэля из его каменного логова прямо в подготовленный нами котёл… Браво! Блестящая работа!

Из-за спины старика раздался ядовитый смешок леди Морганы: — А как правдоподобно она изображала ревнивую дурочку на банкете, милорд Вальтер! Признаюсь, дорогуша, для девицы в дешёвых очках у тебя незаурядный актёрский талант!

Азраэль даже не шелохнулся на этот дешёвый словесный яд — его глаза не отрывались от горла лорда Вальтера. Он мысленно просчитывал рывок: если вложить весь остаток сил в один прыжок сквозь строй копейщиков, он успеет снести голову и старому казнокраду, и вампирше прежде, чем сработают баллисты.

— Держись за моей спиной, Вивьен, — глухо, одними губами прошептал некромант, и по его мечу пробежали чёрные молнии. — Когда я ударю по центру и прорву строй, беги к карете. Рысаки вынесут тебя из города по эфирному следу…

Вивьен посмотрела на его широкую спину, на шесть нацеленных прямо в его грудь осадных гарпунов из мёртвого серебра и на полсотни освящённых пик.

Она оценила ситуацию за долю секунды.

Шанс Азраэля пережить этот прорыв под тройным куполом подавления равнялся нулю.

Единственный способ спасти жизнь Азраэлю прямо сейчас — это не дать ему вступить в этот самоубийственный бой! Нужно заставить Вальтера поверить, что бой здесь не нужен, что некромант уже полностью обезоружен юридически, что все улики у них в руках, а значит, убивать могущественного лорда с риском потерять половину паладинов нет никакого резона!

Внутри у ведьмы всё сжалось в ледяной комок.

— Вивьен, я сказал — к карете! — рыкнул Азраэль, сгибая колени для прыжка.

— Отставить героизм, гражданин де Мортис! — вдруг звонко, резко, с металлическим дребезгом казённого цинизма произнесла Вивьен.

И прежде чем он успел перехватить её свободной рукой, она сделала три быстрых, чеканных шага вперёд — выходя из-за его спины на открытое пространство под свет прожекторов и разворачиваясь к остолбеневшему некроманту лицом!

В белом, мертвенном свете её лицо за треснувшими стёклами очков казалось высеченным из мрамора. Ни одной эмоции. Ни тени той страстной, стонущей в его объятиях женщины, которая десять минут назад плакала от счастья в его руках в банковском сейфе. Перед ним стояла беспощадная, расчётливая машина имперской налоговой палаты.

— Опустите свой ржавый двуручник, лорд Азраэль, вы выглядите смешно, — ледяным, скучающим тоном произнесла Вивьен, брезгливо отряхивая ладошкой лацкан своего жакета, словно стирала с него грязь его прикосновений. — Спектакль окончен. Занавес.

Азраэль замер с занесённым мечом. Пламя на лезвии дрогнуло. Его серебристые глаза расширились, всматриваясь в её холодное лицо:

— Вивьен… Что ты делаешь? Иди назад, они же…

— Они — мои коллеги и моё прямое руководство, де Мортис! — холодно оборвала его ведьма, вздёрнув подбородок. — Неужели вы в своей слепой гордыне всерьёз вообразили, что старший аудитор особого отдела Вивьен Вальмонт может потерять голову от старого некроманта, живущего в сыром склепе среди крашеных скелетов? Ох, умоляю вас!

Лорд Вальтер у строя паладинов довольно прищурился, поглаживая набалдашник трости, а канониры у баллист по его едва заметному жесту чуть ослабили натяжение тетивы — зачем ломать дорогие серебряные гарпуны об этого психа, если девчонка сама сейчас размажет его по брусчатке?

— Мне была поставлена чёткая задача, — продолжала чеканить Вивьен в звенящей тишине площади, и каждое слово резало ей собственное горло, как толчёное стекло, но голос звучал безупречно ровно. — Которую успешно выполнила. А то, что ради доступа к вашим секретным архивам мне пришлось пару раз… позволить вам распустить руки — так это, знаете ли, издержки работы под прикрытием!

Она демонстративно отвернулась от застывшего как каменное изваяние Азраэля, процокала каблучками к первой шеренге паладинов и с почтительным поклоном протянула лорду Вальтеру красную сафьяновую папку.

— Все изъятые в ячейке № 13 и на кладбище оригиналы здесь, ваше высокопревосходительство, — доложила Вивьен. — У объекта проверки больше не осталось ни единого документального основания оспаривать долг в четыреста двадцать тысяч золотых. Проводит силовой захват нецелесообразно. По закону он обязан через трое суток явиться на заседание трибунала в столицу для подписания акта капитуляции. Отпустите его в замок собирать пожитки, милорд Вальтер. Он уже банкрот.

Лорд Вальтер с нескрываемым удовольствием принял из её рук красную папку.

— Блестяще, Вивьен. Просто музыка для моих старых ушей! — промурлыкал главный аудитор, передавая папку адъютанту. — Действительно, зачем марать мифриловые латы наших доблестных рыцарей об жалкого некроманта, когда мы можем раздеть его догола совершенно легально и без единой царапины? Слышите, гражданин де Мортис? Можете убираться восвояси! Даю вам семьдесят два часа на вывоз личных черепов!

Но стоило Вивьен сделать шаг в сторону, чтобы встать за спину своему шефу, как сухая рука лорда Вальтера со змеиной быстротой перехватила её за локоть, а лицо старика вдруг исказилось холодной, безжалостной усмешкой.

— А вот ты, моя дорогая ученица, ни в какой департамент не пойдёшь, — тихо произнёс Вальтер. — Ты действительно гениальный аудитор, Вивьен. Даже слишком... Пока ты копалась в бумагах этого недоумка, ты сунула свой очаровательный носик туда куда не следовало... Живой свидетель с такой памятью на цифры мне на процессе ни к чему.

Вивьен внутренне похолодела, но даже бровью не повела — она знала, что этим закончится с той самой секунды, как шагнула вперёд.

— Офицеры инквизиции! — громовым голосом скомандовал лорд Вальтер, отталкивая Вивьен прямо в руки четверых закованных в латы дознавателей. — Арестовать старшего аудитора Вивьен Вальмонт! Умышленное уничтожение улик, превышение должностных полномочий и вступление в запретную магическую и плотскую связь с тёмным еретиком! Заковать её и доставить в столичный каземат особого трибунала!

Четыре пары рук мгновенно заломили Вивьен руки за спину, и в ту же секунду на её тонких запястьях захлопнулись широкие кандалы из «мёртвого серебра» с внутренними шипами подавления дара!

Послышалось шипение прижигаемой плоти и запах палёной кожи.

От этой дикой, запредельной боли ментальная стена, которую Вивьен из последних сил удерживала в голове, рухнула в одночасье.

Из её горла вырвался короткий, надорванный крик, по рукам побежали горячие струйки крови, капая на брусчатку.

На середине площади Лорд Азраэль вздрогнул всем телом так, словно его ударили копьём в спину.

В его сознание по распахнутому каналу связи хлынула вся правда. Он почувствовал, как сильно, до темноты в глазах она боялась, что его убьют на этой площади, и как осознанно она шагнула в лапы палачей, приняв удар на себя.

— ВИВЬЕН! — рёв верховного некроманта севера потряс ратушную площадь так, что в окрестных домах со звоном вылетели все оконные стёкла, а брусчатка под его сапогами вздыбилась каменными волнами! — РУКИ ПРОЧЬ ОТ НЕЁ, МРАЗИ!

Наплевав на тройной купол подавления, наплевав на то, что его собственное магическое ядро пошло трещинами от перегрузки, Азраэль рванулся вперёд, сметая на своём пути двух выскочивших наперерез паладинов одним чудовищным ударом двуручника!

Канониры у баллист в панике бросились обратно к рычагам наводки, а арбалетчики охраны Вальтера вскинули оружие, целясь прямо в открытую голову бегущего некроманта.

— СТОЙ НА МЕСТЕ, АЗРАЭЛЬ! — собрав все оставшиеся силы, перекрывая лязг стали, закричала Вивьен из рук тащивших её к бронированному фургону инквизиторов. Её лицо было белым как полотно, по подбородку текла кровь из прокушенной от боли губы, но её глаза без очков смотрели прямо на него с яростной, отчаянной мольбой. — НЕ СМЕЙ ИДТИ ЗА МНОЙ СЕЙЧАС! Ты убьёшь нас обоих, идиот! Уходи в замок! Собери армию!

Эти слова ударили Азраэля сильнее любого тарана, останавливая его за три шага до сомкнутого строя алебард.

Он посмотрел на её окровавленные запястья в серебряных кандалах. Почувствовал, как тревожно бьётся её хрупкое сердечко. И понял: она права. Если он сейчас падёт здесь под залпом арбалетов и баллист, отдача «Уз верной души» не оставит Вивьен ни единого шанса дожить до рассвета!

Маги инквизиции швырнули на мостовую между ним и оцеплением три боевых кадила.

Площадь озарила режущая глаза белая вспышка и стена густого дыма. Сквозь грохот донеслись лишь хлопок захлопнувшейся кованой двери тюремного фургона, злорадный смех леди Морганы, свист бичей и могучий шум шести пар крыльев боевых пегасов, которые взмыли в предрассветное небо, унося летающий каземат с пленницей на юг, к столице!

Когда световая завеса рассеялась, ратушная площадь Грейхолла была совершенно пуста.

Лишь ветер гонял по мокрой брусчатке клочья белого дыма, да на камнях алели капли крови.

К сапогам застывшего посреди площади Азраэля из-под тени кареты тихо, жалобно поскуливая и утирая лапкой мокрый нос, выкатился енот Дебет, толкая перед собой клыкастый гроссбух, из пасти которого торчал край спасённой красной папки.

Глава 19. Гнев Владыки Севера

Солнце в то утро так и не смогло пробиться сквозь свинцовую хмарь над Северным пределом.

Когда карета на бешеном галопе влетела на подъёмный мост Чёрной Цитадели, высекая снопы багровых искр из камня, даже древние горгульи на зубцах башен в ужасе сложили каменные крылья и прижались к кладке.

Дверца экипажа слетела с петель от удара изнутри.

На брусчатку главного двора шагнул лорд Азраэль.

Его верная нежить — строевые скелеты с метлами, упыри с садовыми ножницами и даже видавший виды камердинер Игнатий — при виде своего владыки синхронно попятились назад, вжимаясь в выкрашенные в беззаботный цвет «весенней фисташки» стены. За все триста лет правления они никогда не видели Повелителя Тлена

таким

.

Вокруг высокой, закованной в воронёную сталь фигуры Азраэля — сама реальность шла трещинами, истекая густой, чернильной тьмой. С каждым его шагом по двору гранитные плиты мостовой под его сапогами покрывались сеткой чёрного льда и рассыпались в мелкую угольную крошку. Его лицо было белее кости, скулы заострились, словно лезвия бритв, а на месте серебристых глаз зияли два бездонных провала, в глубине которых бушевало пламя.

Он шёл через двор в тронный зал, прижимая одной рукой к груди зубастый красный гроссбух Вивьен, а на его плече, намертво вцепившись коготками в шипы наплечника, сидел притихший енот Дебет.

Никто не решался проронить ни звука.

Каждый мертвец в замке чувствовал, что сейчас разрывало изнутри их господина.

За триста вёрст к югу, в небе над имперским трактом, бронированный фургон инквизиции уносил Вивьен всё дальше и дальше. Расстояние между ними растягивало нить «Уз верной души» до предела, превращая её в раскалённую струну, но не ослабляло передачу ни на йоту.

Идя по гулким коридорам своей пустой, до блеска отмытой ею крепости, Азраэль с каждым ударом сердца получал в своё тело

двойную

порцию того, что испытывала сейчас его маленькая, гордая ведьма в железном ящике инквизиторского фургона.

Он чувствовал, как при каждой воздушной яме её швыряет спиной о холодные, обитые железом стенки клетки.

Чувствовал, как шипы кандалов из «мёртвого серебра» при каждом толчке глубже впиваются в её распухшие, изрезанные в кровь запястья, пуская по её венам жидкий огонь, от которого темнеет в глазах и сводит судорогой пальцы. На его собственных запястьях под латными наручами кожа сама собой трескалась, повторяя контуры её ран и заливая сталь горячей кровью!

Но страшнее было то, что он слышал в её душе.

Вивьен не стонала вслух, чтобы не доставить удовольствия сидящим в переднем отсеке Вальтеру и Моргане. Она сидела на полу тёмной клетки, подтянув ноги в порванных шёлковых чулках к груди, уткнувшись лбом в колени, и из последних сил пыталась сдерживать слёзы — потому что боялась, что её отчаяние через узы сделает больно Азраэлю и помешает ему мыслить трезво!

«Только не лезь на рожон… только живи…»

— билась в её затуманенном от боли сознании одна-единственная тихая мысль, согреваемая воспоминанием о его руках.

Когда Азраэль вошёл в пустой тронный зал и двери за ним с грохотом захлопнулись, он остановился посреди чёрного мраморного пола и медленно опустил голову.

В огромном, мрачном зале всё ещё пахло ею. Пахло горьким миндалём, персиковым соком, свежим пергаментом и дикой грозой. На колонне у входа белел забытый ею вчера мелок для разметки инвентаря, а над величественным троном всё ещё висела, радостно переливаясь в полумраке розовыми буквами, её наглая голографическая надпись:

«ИМУЩЕСТВО АРЕСТОВАНО ЗА ДОЛГИ. НЕ САДИТЬСЯ. ШТРАФ — 100 ЗОЛОТЫХ»

.

Она ворвалась в его вечную, ледяную, расписанную по векам зиму. Маленькая, фигуристая заноза на шпильках, которая не побоялась ни его банши, ни его Рыцарей Смерти, ни его самого. Она заставила его мертвецов красить заборы, довела его до белого каления, связала его душу со своей, подарила ему такие ночи, от которых плавилось золото в сундуках… а сегодня утром без колебаний подставила свои тонкие руки под кандалы палачей, чтобы спасти его!

И теперь эти святоши в столице думают, что они могут запереть

его

женщину в клетку, лишить её магии и отправить гнить в рудники?!

Из груди некроманта вырвался звук, от которого у всех живых существ в радиусе десяти миль вокруг замка остановилось дыхание.

Это был не крик. Это был низкий, вибрирующий на инфразвуке рык проснувшегося древнего божества смерти, у которого попытались вырвать сердце.

Ударная волна чистой ярости разошлась от фигуры Азраэля кругами: пламя во всех жаровнях взметнулось под самый сводчатый потолок багровыми столбами, а толстые вековые витражи в стрельчатых окнах — те самые, которые скелеты вчера отмывали с мылом до хрустального звона, — в одно мгновение покрылись ледяной изморозью и с оглушительным звоном вылетели наружу!

Азраэль медленно поднялся по костяным ступеням к своему трону.

Он протянул окровавленную руку и сжал пальцы прямо на жирной красной сургучной печати налоговой палаты, которую Вивьен влепила на лоб центральному черепу.

Под напором его колоссальной силы казённый сургуч расплавился, впитываясь прямо в латную перчатку некроманта и образуя на тыльной стороне его ладони новый, горящий огнём герб: переплетённые череп и весы аудитора.

Розовая надпись над троном погасла, сменившись багровым сиянием боевой тревоги.

Азраэль положил клыкастый гроссбух на подлокотник, развернулся лицом к распахнувшимся дверям зала, куда уже сбегались встревоженные командиры гарнизона, и его голос раскатом грома прокатился над горами, лесами и болотами всего Северного предела:

— МАЛКОР! ИГНАТИЙ! КО МНЕ!

Через секунду у подножия ступеней, лязгая сияющими, отполированными до зеркального блеска латами, преклонил колено командир Рыцарей Смерти сэр Малкор Кровавый, а рядом застыл камердинер Игнатий и весь старший офицерский состав нежити. Даже енот Дебет спрыгнул на ступеньку, вытянулся во фрунт и нахлобучил на уши подаренную ему скелетами миниатюрную стальную каску с шипом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Владыка! — глухо прогремел из-под забрала сэр Малкор, глядя на окровавленные запястья своего господина. — Где наша госпожа ревизор?! Кого рубить в капусту?!

Азраэль посмотрел сверху вниз на свою армию.

— Нашу гостью взяли в заложники крысы из столичного трибунала и Ордена Света, — ледяным, звенящим, как сталь на морозе, голосом произнёс верховный некромант. — Они надели на неё серебряные кандалы. И прямо сейчас в полдень собираются судить её показательным судом, чтобы списать в рудники, а нашу цитадель продать с молотка проклятым кровососам!

По рядам нежити прокатился яростный, негодующий скрежет костей и мечей.

Ещё бы! За эти четыре дня строгая, но справедливая госпожа Вивьен стала для гарнизона Чёрной Цитадели кем-то вроде сурового, но горячо любимого божества! Ведь это она вчера после инвентаризации обнаружила, что по старым ведомостям скелетам триста лет недодавали положенный паёк костного масла и льготные путёвки на сероводородные источники, и лично выписала каждому упырю премиальные! Обидеть

их

хозяйку?! Да за её чулки и очки любой строевой скелет был готов перегрызть глотку самому императору!

— Мы порвём их в лоскуты, милорд! — взревел сэр Малкор, выхватывая свой меч, с которого он так до конца и не оттёр пятно краски цвета «весенняя фисташка». — Слово рыцар: если хоть одна столичная сволочь косо посмотрит на госпожу Вальмонт — я им эти судебные кодексы плашмя в задницу забью без смазки!

— Отставить самодеятельность, Малкор, мы пойдём строго по утверждённому госпожой Вальмонт регламенту — быстро, сокрушительно и с полным пакетом сопроводительной документации! — глаза Азраэля сверкнули холодным пламенем. — Слушай мой приказ по гарнизону! Снять все дозоры с северных перевалов — тролли подождут! Вскрыть резервные усыпальницы Первой Эпохи и поднять старую гвардию! Всем батальонам получить у Игнатия парадную побелку и наточить алебарды! Конницу и упырей погрузить на эфирные баржи теневого хода — пойдёте подземным разломом и выйдете прямо из городских коллекторов на Дворцовой площади столицы ровно в одиннадцать тридцать!

— Есть в одиннадцать тридцать из коллекторов! — рявкнул Малкор, козыряя.

— А ты, Игнатий, — Азраэль перевёл взгляд на костяного камердинера и сидящего рядом с ним с воинственным видом енота, — берёшь взвод лучших призрачных лазутчиков и нашего пушистого друга. Отправитесь немедленно через узловой портал прямиком в каминный дымоход столичного особняка главного аудитора лорда Вальтера! Вывернуть его кабинет наизнанку! Мне нужны его личные черновые гроссбухи с откатами от Ордена Света! Без них не возвращаться!

Дебет хищно потёр когтистые лапки, достал из жилета связку отмычек величиной с веер и так решительно щёлкнул зубами, что стало ясно: в особняке лорда Вальтера сегодня не останется даже дверных петель.

— А вы, владыка? — почтительно спросил Игнатий.

Лорд Азраэль медленно поднял руку с зажатым под мышкой клыкастым гроссбухом, подошёл к разбитому витражному окну, за которым в глубоком кратере потухшего вулкана за замком уже разгоралось багровое зарево и поднимался в небо чудовищный столб пара и пепла.

— А я иду будить Моргхора, — тихо ответил верховный некромант, чувствуя через гудящую связь с югом очередную вспышку боли на запястьях Вивьен и мысленно посылая ей взамен всю свою яростную, неудержимую силу:

«Держись, моя маленькая заноза. Я уже в пути»

. — Костяному дракону давно пора размять крылья над куполом столичного суда. Кажется, империя забыла, почему триста лет назад она предпочла платить мне дань, а не вызывать повесткой!

Глава 20. Выездная инспекция

Здание Высшего Имперского Совета и Финансового Трибунала возвышалось в самом сердце столицы белоснежным колоссом из южного мрамора и позолоченного стекла, символизируя непогрешимость закона и богатство казны.

Огромный круглый зал пленарных заседаний сегодня напоминал переполненный амфитеатр перед сражением гладиаторов. На ярусных балконах из красного дерева яблоку негде было упасть: здесь теснились пузатые столичные банкиры в бархатных камзолах, разнаряженные дамы высшего света с лорнетами, чиновники министерств и три десятка архиепископов Ордена Света в сияющих парчовых рясах. Вдоль мраморных колонн, образуя живую стену из мифрила и освящённой стали, застыли две сотни паладинов столичного гарнизона.

Высоко вверху, на массивном возвышении центрального президиума под золотой статуей богини правосудия, восседали тридцать верховных судей империи. А в самом центре трибуны, величественно положив руки на резной пюпитр, стоял главный аудитор лорд Вальтер. Слева от него, в ложе почётных истцов, вальяжно раскинулась в кресле графиня Моргана де Сангвир — в новом платье цвета венозной крови, обмахиваясь веером из перьев чёрного страуса и предвкушающе облизывая острые клыки.

А далеко внизу, в самом центре мраморного колодца зала, на каменном лобном месте, опоясанном прутьями антимагической клетки, стояла Вивьен Вальмонт.

Полуденное солнце, бившее сквозь исполинский хрустальный купол под сводами зала, безжалостно высвечивало каждую деталь её положения.

После пяти часов тряски в воздушном каземате и ночи в подвалах инквизиции от её привычного лоска осталась лишь гордая осанка. Тёмно-синий деловой жакет был порван на плече, белоснежная блузка посерела от дорожной пыли и пятен запекшейся крови, а сквозь разорванный ещё на кладбище подол узкой юбки виднелись чулки с потускневшими рунами.

Тяжёлые кандалы из «мёртвого серебра» с короткой цепью превратили её тонкие запястья в сплошное кровавое месиво. Каждый вдох отдавался в груди тупой, выматывающей болью, губы пересохли и потрескались, а на переносице чудом держались треснувшие очки.

Вивьен стояла идеально прямо, сведя лопатки и высоко вскинув подбородок, и смотрела снизу вверх на трибуну своего бывшего шефа таким ледяным, презрительным взглядом, будто это не её привезли сюда в цепях, а вся эта золочёная шушера явилась к ней в кабинет с неверно заполненным квартальным отчётом.

На трибуне лорд Вальтер тем временем пребывал в состоянии плохо скрываемого бешенства, замаскированного под праведный пафос.

Когда фургон приземлился во дворе трибунала и старик наконец открыл в своём кабинете ту самую красную папку, которую Вивьен с таким смиренным видом вручила ему на площади Грейхолла, его едва не хватил апоплексический удар! Вместо закладной с его подписью и квитанций коменданта внутри лежали три счета за поставку конского навоза и куриного помёта для удобрения кладбищенских лопухов, а на последнем листе рукой самой Вальмонт была приписана издевательская формула расчёта пени за глупость!

Поняв, что проклятая девчонка провела его вокруг пальца и настоящие документы остались у некроманта, Вальтер решил не ждать истечения трёх дней. Он созвал экстренный состав трибунала за час, намереваясь протащить приговор Вивьен и указ о конфискации Чёрной Цитадели немедленно, в упрощённом порядке.

— …таким образом, достопочтенные судьи, состав преступления налицо и не требует изучения бумажной волокиты, которую подсудимая умышленно уничтожила! — гремел с трибуны голос лорда Вальтера, отражаясь от мраморных колонн. — Перед вами — бывший старший аудитор Вивьен Вальмонт! Женщина, которой империя доверила защиту своих финансовых рубежей, а она продала свою честь, свой долг и свой мундир в постели проклятого некроманта Азраэля де Мортиса!

На балконах дамы высшего света возмущённо зашептались, прикрываясь веерами, а леди Моргана из своей ложи громко, с фальшивым сочувствием вздохнула: — Ох, какая низость! Я сама видела, ваша честь, как она бесстыдно вешалась на бедного лорда Азраэля в трапезной, околдовав его какими-то грязными ведьминскими чарами!

Вивьен в клетке медленно повернула голову к ложе вампирши, поправила скованными руками треснувшие очки и звонко, на весь зал осведомилась: — Гражданка де Сангвир, а вы в своей декларации за прошлый год указали доход от сдачи в аренду совести, или мне добавить к изъятому у вас контрабандному колье ещё и статью за лжесвидетельство под присягой? Кстати, как ваша горностаевая мантия? Не дует в поясницу?

Моргана побагровела от ярости, а в задних рядах молодых судебных клерков кто-то предательски прыснул в кулак.

— Молчать, подсудимая! Вам слово не давали! — рявкнул лорд Вальтер, с ненавистью стуча золотым набалдашником трости по пюпитру. — Ввиду чрезвычайной опасности заговора между Вальмонт и некромантом для безопасности государства, я требую применить процедуру мгновенного вердикта без прений сторон! Первое: лишить Вивьен Вальмонт чинов, наград, выжечь её магическое ядро дотла и отправить на двадцать пять лет в соляные копи Анкарии! Второе: признать долг некроманта де Мортиса доказанным, подписать исполнительный лист о немедленной конфискации Чёрной Цитадели и её недр в пользу Ордена Света и ввести туда войска прямо сегодня! Господа верховные судьи, прошу поднять руки и скрепить приговор печатями! Время пошло!

Тридцать судей в золотых мантиях покорно потянулись к чернильницам и гербовым печатям.

Глаза Вивьен за очками сузились. Они хотели победить её на поле закона и бюрократии? В её собственном доме?!

Ну держитесь, крысы судейские! Сейчас вы узнаете, что такое настоящий казуистический ад от старшего аудитора особого отдела!

— Стоять! Именем параграфа первого Устава Имперского Казначейства я заявляю отвод всему составу суда по причине грубейшего нарушения бюджетно-процессуального кодекса при организации данного заседания! — голос Вивьен, неожиданно звонкий, властный и режущий, как алмаз по стеклу, заставил судей замереть с занесёнными над бумагой перьями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она шагнула вплотную к прутьям клетки, от которых по её пальцам побежали болезненные синие искры, но она лишь поморщилась, указывая рукой на судейский стол:

— Господин главный секретарь трибунала! На каком бланке у вас отпечатан проект моего приговора и акт о конфискации замка первой категории?!

Тучный секретарь за боковым столом растерянно моргнул, поднимая лист к глазам: — Э-э… на гербовом бланке строгой отчётности серии «АБ», утверждённом министерством юстиции от двенадцатого числа сего года…

— Бланки серии «АБ» аннулированы циркуляром налоговой палаты номер четыреста восемь в связи с обнаружением брака в водяных знаках! — победоносно отчеканила Вивьен, наизусть цитируя сводки, которые другие чиновники даже не открывали. — Использование недействительного бланка для отчуждения недвижимости стоимостью свыше ста тысяч золотых делает документ юридически ничтожным и влечёт наложение штрафа на каждого подписавшего судью в размере его годового жалования! Далее! Где в зале заседаний штатный представитель Гильдии Оценщиков Недвижимости и инспектор по делам нежити?! По закону от шестого века нельзя конфисковать замок с прописанными в нём скелетами без предварительного согласования с Департаментом Загробного Труда и переселения упырей в равноценную жилплощадь по социальной норме шесть квадратных локтей сырой земли на одно рыло! Вы им общежитие в столице выделили?! Смету на переезд двух тысяч мертвецов составили?!

В зале поднялся невообразимый гвалт! Судьи испуганно отдёрнули руки от бланков серии «АБ», а столичные банкиры на балконах в ужасе представили себе две тысячи болотных упырей, расселённых по социальной норме в их элитном районе, и зашумели: — Позвольте! Какое ещё переселение упырей в столицу?! Мы против! Где смета?!

— Да заткните уже ей рот кляпом, во имя света! — сорвался на неприличный фальцет побагровевший до синевы лорд Вальтер, теряя контроль над залом. — Какая жилплощадь для мертвецов?! Охрана, оглушите её прикладами, а я сам подпишу указ за весь президиум по праву чрезвычайного положения! Секретарь, неси сюда большую государственную печать!

Никто в охваченном бюрократическим хаосом зале не обратил внимания на то, как стремительно померк солнечный свет под стеклянным куполом.

Безоблачное лазурное небо над белоснежной столицей вдруг за считанные мгновения налилось густой, зловещей, непроглядной чернотой, подсвеченной изнутри всполохами фиолетовых молний. Температура в зале резко упала — изо рта кричащих министров и архиепископов повалил густой белый пар, а мраморные колонны покрылись серебристым инеем.

В то же самое время под самым потолком, прямо над золотой статуей богини правосудия, с тихим скрипом откинулась декоративная позолоченная решётка главной вентиляционной шахты дворца.

Оттуда вниз спустился связанный из украденных в судейской раздевалке парадных горностаевых мантий и напудренных париков канат. По канату с ловкостью заправского пиратского боцмана съехал пузатый полосатый енот в маленькой стальной каске, сжимавший в задних лапах клыкастый красный гроссбух, а в передних — пудовую связку ключей от всех кандалов инквизиции, которую он по дороге срезал прямо с пояса начальника тюремной стражи.

Дебет бесшумно спрыгнул на каменные весы в руке статуи правосудия (отчего богиня опасно накренилась вперёд), свесился вниз над самой крышей клетки Вивьен и радостно, во весь голос чихнул от мраморной пыли!

Вивьен вскинула голову.

Увидев над собой знакомую наглую полосатую морду в каске и оскалившуюся в радостной улыбке бухгалтерскую книгу, ведьма почувствовала, как по её телу прокатилась такая сокрушительная, горячая волна близкого присутствия Азраэля, что серебряные кандалы на её руках жалобно затрещали!

— А вот теперь, гражданин Вальтер, — звонко, с ослепительной, торжествующей улыбкой крикнула Вивьен, глядя прямо в перекошенное лицо бывшего шефа, — я объявляю начало налоговой проверки вашего трибунала!

Над крышей дворца правосудия раздался чудовищный рёв исполинского дракона, во всех окнах разом лопнули стёкла, а из водосточных люков на площади снаружи с грохотом полетели в небо чугунные крышки!

Глава 21. Штурм по всем правилам бюрократии

Гигантский хрустальный купол зала заседаний не просто разбился — он взорвался водопадом из миллиона сверкающих в свете фиолетовых молний алмазных брызг!

Сквозь пролом, распахнув огромные крылья из древней, почерневшей от веков и окованной мифрилом кости, в зал камнем рухнул легендарный костяной дракон Моргхор!

Воздушная волна от одного взмаха его исполинских крыльев смела бархатные балдахины с балконов, сорвала парики с верховных судей и повалила на мраморный пол первую шеренгу паладинов вместе с их щитами. Из-под лап приземлившегося в самом центре амфитеатра чудовища брызнула каменная крошка, его рогатый череп качнулся к трибуне президиума, и из распахнутой пасти, где бушевало холодное фиолетовое пламя, вырвался такой рык, что половина архиепископов Ордена Света упала в обморок!

В ту же секунду тяжёлые двустворчатые двери всех четырёх входов в зал заседаний слетели с золочёных петель от синхронного удара снаружи!

В зал, чеканя идеальный, выверенный до миллиметра гвардейский шаг, от которого гудел фундамент дворца, ворвались батальоны Чёрной Цитадели!

Это была не дикая орда мертвецов из детских страшилок. О нет! Это была прошедшая предпродажную подготовку и инвентаризацию Вивьен Вальмонт образцово-показательная Армия Тьмы!

Три сотни строевых скелетов сияли такой ослепительной белизной отчищенных зубным порошком костей, что на них было больно смотреть. На каждом черепе красовалась свежая бирка инвентарного учёта, алебарды были наточены до бритвенного блеска, а возглавлявший колонну сэр Малкор Кровавый в своих отполированных чёрных латах с гордостью держал над головой боевой штандарт цитадели, древко которого было заботливо покрашено в нежный оттенок «весенней фисташки»!

За десять секунд Рыцари Смерти и скелеты взяли растерявшихся столичных паладинов в плотное двойное кольцо, наставив им под горло глефы и алебарды.

Но главным центром этого апокалипсиса была высокая фигура, стоявшая на хребте костяного дракона между его шипастых крыльев.

Лорд Азраэль де Мортис. Верховный некромант севера.

На нём был его полный боевой доспех Повелителя Тлена, за спиной клубился сотканный из живого ночного мрака плащ, а в глазах полыхало такое яростное, беспощадное пламя, что воздух вокруг него звенел от напряжения.

Азраэль не удостоил перепуганный президиум Совета даже беглым взглядом. Он видел в этом огромном зале только её одну — бледную, измученную, но стоящую с гордо поднятой головой в клетке внизу.

Некромант шагнул с шеи дракона прямо в воздух, подхваченный вихрем живых теней, и приземлился перед самой клеткой Вивьен.

Его меч описал в воздухе короткую дугу.

Заговорённые прутья клетки инквизиции, рассчитанные на удержание архимагов, разлетелись пополам, словно сухие макаронины!

Азраэль шагнул внутрь развороченного контура. В ту же секунду со статуи богини правосудия прямо ему на плечо спрыгнул енот Дебет, на лету протягивая некроманту украденный ключ от кандалов, но Азраэль не стал возиться с замочной скважиной — он просто перехватил соединительную цепь и края браслетов из «мёртвого серебра» на запястьях Вивьен своими голыми руками и одним чудовищным усилием разорвал кандалы пополам, швыряя искореженное серебро под ноги судьям!

Освобождённая от подавляющего яда Вивьен тихо охнула и покачнулась вперёд, теряя равновесие.

Стальные руки Азраэля мгновенно подхватили её, прижимая к его широкой груди так бережно и одновременно так крепко, словно он боялся, что она сейчас растворится в воздухе.

На одно долгое, бесконечное мгновение весь ревущий, сверкающий сталью зал суда вокруг них просто перестал существовать.

Азраэль опустил голову, уткнувшись лбом в её висок, а другой рукой осторожно взял её изувеченные, кровоточащие запястья в свою широкую ладонь. Вспыхнул золотисто-чёрный контур «Уз верной души» — и верховный некромант без колебаний потянул всю её боль и слабость в своё собственное тело, взамен вливая в её вены густой, горячий эликсир своей жизненной силы, магии и такой бездонной мужской нежности, что у Вивьен из глаз брызнули слёзы, а раны на её руках затянулись прямо на глазах, оставляя лишь чистую розовую кожу!

— У тебя же… даже разрешения на полёты нет… — прерывисто, уткнувшись носом в его нагрудник, прошептала Вивьен, сжимая пальцами края его плаща. — Это штраф в тысячу золотых, де Мортис…

По суровым губам тёмного властелина скользнула тёплая, шальная усмешка. Он поцеловал её прямо в переносицу поверх склеенных маркой очков: — Впишешь в общую смету, моя маленькая заноза. Главное — ты цела. А теперь держись за меня… сейчас мы будем закрывать этот квартал!

Наверху, на трибуне президиума, лорд Вальтер наконец оправился от первого шока. Поняв, что ещё минута — и вся его афёра рухнет, главный аудитор с перекошенным от ужаса лицом выскочил из-за пюпитра к самому краю балкона:

— Что вы стоите как истуканы?! — завопил он на оцепеневших паладинов столичного гарнизона и боевых магов Ордена Света. — Это прямое вооружённое вторжение в столицу Империи!

— Он сломал печать трибунала, привёл в священный город нежить и освободил государственную преступницу! — брызгая слюной, надрывался с высоты трибуны лорд Вальтер, а его сухая рука с золотой тростью лихорадочно указывала на застывшую у лап костяного дракона пару. — Именем Высшего Совета я объявляю военное положение! Паладины Ордена Света, боевые маги гарнизона — к бою! Стереть этого падальщика и его шлюху в порошок! Никаких переговоров, огонь на поражение!

Две сотни столичных паладинов, повинуясь вбитому годами рефлексу приказа, глухо лязгнули забралами и подались вперёд, вскидывая освящённые алебарды и активируя руны на своих ростовых щитах. В ответ Рыцари Смерти сэра Малкора и белоснежные шеренги скелетов синхронно подняли клинки, а костяной дракон Моргхор набрал в грудную клетку столько эфирного пламени, что его рёбра засветились изнутри багровым неоном.

В воздухе запахло большой кровью. Ещё секунда — и зал Высшего Совета превратился бы в братскую могилу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— ОТСТАВИТЬ ОГОНЬ! — громовой, раскатистый баритон лорда Азраэля ударил под разбитые своды с такой мощью, что с потолка дождём посыпались остатки золотой лепнины.

Он шагнул к передней лапе своего дракона, отстегнул от костяного седла два огромных, окованных железом кожаных сундука-кофра и одним могучим броском швырнул их вверх — через головы паладинов — прямо на длинный мраморный стол перед носом у председателя совета и тридцати верховных судей!

Тяжёлые кофры с оглушительным грохотом проломили полированную столешницу. Замки лопнули, и по судейскому столу, сбивая золотые чернильницы и бокалы с водой, веером раскатились десятки толстых амбарных книг в переплётах из чёрной шагреневой кожи, пачки номерных векселей Первого Гномьего Банка, мешочки с бриллиантами из южных копей и — на самом верху кучи, словно вишенка на торте! — личные домашние туфли лорда Вальтера с вышитыми золотом монограммами, в которые енот Дебет для сохранности заботливо упаковал секретные печати тайного офшора!

А следом к ногам Вивьен с радостным, утробным рычанием спрыгнул её верный клыкастый гроссбух и аккуратно выплюнул ей прямо в ладони спасённую красную сафьяновую папку из банковской ячейки Грейхолла и медный тубус первого коменданта.

Лорд Вальтер на трибуне посмотрел на рассыпавшиеся по столу чёрные книги, узнал свои домашние туфли из потайного сейфа под кроватью в собственном столичном особняке — и его лицо в одно мгновение приобрело цвет несвежего творога.

— Это… это разбой со взломом! — заикаясь и хватаясь за золотую цепь на шее, просипел главный аудитор. — Не смейте открывать эти тетради, господа судьи! Это частная переписка и черновики моих мемуаров! Они сфальсифицированы нежитью!

— Ой ли, гражданин бывший начальник? — раздался снизу звонкий, вибрирующий от праведного торжества голос.

Вивьен шагнула вперёд, отпуская руку Азраэля.

Она больше не была бледной, измученной узницей в рваном костюме. В её жилах сейчас бурлил колоссальный, неисчерпаемый океан силы самого верховного некроманта, помноженный на её собственную ярость!

Вивьен подняла руки — и золотая вязь рун высшей калькуляции на её чёрных шёлковых чулках вспыхнула с такой ослепительной, яростной мощью, что сияние пробило ткань порванной юбки и ударило двумя сфокусированными золотыми лучами прямо в клубящиеся под пробитым куполом чёрные грозовые тучи Азраэля.

Магия тьмы и магия цифер сплелись в небе над залом в единый гигантский проекционный экран шириной во весь купол.

В воздухе над головами потрясённых министров, банкиров и паладинов развернулась трёхмерная, сияющая миллионами огненных знаков финансовая панорама — со всеми датами, печатями, генеалогическими связями, номерами тайных счетов и даже звуковыми слепками магических переговоров!

— Господа члены Высшего Имперского Совета! Паладины Ордена Света! — голос Вивьен звенел под сводами, как колокол истины, заставляя замереть каждого человека и каждого скелета в зале. Она поправила на переносице свои склеенные маркой очки и взмахнула рукой, словно дирижёр над оркестром: — То, что вы сейчас видите перед собой — не вооружённое вторжение! Согласно статье девяносто первой имперского уложения, это принудительная доставка первичной документации в зал суда силами налогоплательщика ввиду воспрепятствования правосудию со стороны председателя!

Она шагнула на первую ступеньку, ведущую к трибуне, и ткнула пальцем в первый вспыхнувший в небе раздел огненной таблицы:

— Эпизод первый: так называемый «долг» Чёрной Цитадели! Перед вами на экране — подлинный кровный договор первого императора и сто сорок восемь дубликатов казначейских квитанций из склепа первого коменданта, заверенных нестираемой печатью Короны! Лорд Азраэль де Мортис в течение трёхсот лет исправно, день в день, выплачивал все положенные пошлины за использование казённых погостов и сберёг для казны при обороне северных рубежей не менее двенадцати миллионов золотых! Его реальная задолженность перед государством составляет НОЛЬ золотых, НОЛЬ серебряных и НОЛЬ медных монет!

По рядам судей и банкиров на балконах прокатился оглушительный вздох изумления. Председатель Совета с ужасом уставился на подлинный императорский пергамент из тубуса, который услужливо поднёс ему к носу енот Дебет.

— Но куда же в таком случае делись четыреста двадцать тысяч золотых, которые призрачный казначей замка переводил последние пятьдесят лет?! — Вивьен резко развернулась к застывшему на трибуне белому как мел лорду Вальтеру и сжавшейся в комок в своей ложе леди Моргане. — Внимание на вторую колонку! Вот подлинная закладная из ячейки № 13 банка Грейхолла и личные черновые книги главного аудитора лорда Вальтера, изъятые час назад из тайника под его супружеской кроватью!

На гигантском экране под потолком во всех красках высветились страницы секретного гроссбуха Вальтера с его собственноручными пометками на полях.

— Пятьдесят лет назад гражданин Вальтер, будучи тогда ещё куратором Северного округа, вступил в преступный сговор с гражданкой Морганой де Сангвир и верховным казначеем Ордена Света архиепископом Гонорием! — чеканила Вивьен, поднимаясь всё выше по ступеням к президиуму, а паладины охраны сами, без всякой команды, расступались перед этой хрупкой женщиной в очках и порванных чулках, словно перед самой богиней возмездия. — С помощью подкупленного архивариуса они подменили реквизиты казначейства и полвека перекачивали золото лорда Азраэля в закрытый офшорный траст на Островах Пряностей! Их целью было искусственное банкротство Чёрной Цитадели ради захвата открытой под замком жилы сырого звёздного эфира стоимостью в сто миллионов империалов! А меня, старшего аудитора Вальмонт, лорд Вальтер отправил в замок в тёмную — рассчитывая, что некромант убьёт ревизора на пороге и даст вам законный повод для военного штурма!

В ложе истцов леди Моргана вдруг вскочила с кресла, её прекрасное лицо исказилось вампирским оскалом: — Это всё ложь! Наглая клевета проклятой ведьмы! Я ничего не подписывала в Грейхолле, меня заставили под гипнозом! И вообще, я требую дипломатического иммунитета как невеста лорда де Мортиса!

— Какая ты мне невеста, пиявка крашеная?! — ледяным тоном бросил снизу Лорд Азраэль, небрежно облокотившись на двуручный меч у лапы дракона. — Я выставил тебя за ворота двести лет назад после того, как ты попыталась отравить мою любимую комнатную химеру и украла фамильный серебряный соусник! И кстати, господа судьи, проверьте её регистрацию в Багровых Долинах: она три века числится умершей, чтобы получать двойную пенсию по потере кормильца сама за себя!

— Подтверждаю! — тут же щёлкнула пальцами Вивьен, и на экране в небе высветилась пенсионная ведомость вампирши. — Мошенничество с социальными выплатами в особо крупном размере за триста лет! С учётом пени замок Багровых Долин с этой минуты переходит в собственность казны в счёт погашения переплаты!

Моргана издала пронзительный, змеиный визг, прямо на глазах теряя человеческий облик, обернулась крупной ушастой нетопырихой с красными глазами и стрелой метнулась вверх, к пробитому куполу, надеясь улизнуть от правосудия по воздуху.

Она пролетела ровно полпути.

Стоявший у колонны сэр Малкор Кровавый, даже не поворачивая шлема, ленивым, отработанным на ловле замковых привидений движением взмахнул огромным сачком на длинной бамбуковой ручке.

Капроновая сетка накрыла летучую мышь в воздухе. Сэр Малкор аккуратно скрутил сетку узлом, снял с пояса пустую стеклянную банку из-под хозяйственной олифы, засунул туда отчаянно пищащую и царапающую когтями стекло графиню де Сангвир, заткнул горлышко пробкой и гулко отрапортовал на весь зал:

— Вещественное доказательство по делу о пенсионном мошенничестве упаковано и опечатано согласно инструкции, госпожа старший аудитор!

Но главный удар Вивьен приберегла для паладинов и архиепископов, которые всё ещё колебались, поглядывая на лорда Вальтера.

— А теперь самое интересное для наших доблестных защитников веры из Первого Ударного Легиона! — Вивьен перелистнула страницу в воздухе, и над залом вспыхнула смета военных закупок Ордена Света из личных тетрадей Вальтера и архиепископа Гонория. — Вы думаете, господа офицеры, эта троица грабила только некроманта?! Как бы не так! Согласно чёрной кассе главного аудитора, за последние десять лет Вальтер и архиепископ Гонорий списали из военного бюджета восемьсот тысяч золотых на закупку мифриловой брони и эликсиров священного исцеления для рядовых паладинов! А по факту — закупали у гномьих бракоделов крашеную серебрянкой кровельную жесть, которая пробивается обычным шилом, а вместо святой воды из источников Зари поставляли в полковые часовни процеженный огуречный рассол с овощной базы Грейхолла по цене три копейки за бочку! Разницу в семьсот девяносто тысяч золотых они поделили пополам.

В зале наступила такая мёртвая тишина, что было слышно, как в трёхлитровой банке у сэра Малкора икнула летучая мышь.

Командующий столичным гарнизоном паладинов — седой, покрытый шрамами генерал в первом ряду — медленно снял с головы шлем, посмотрел на свой нагрудник, с которого на сгибе действительно облупилась серебряная краска, обнажая ржавую жесть, затем понюхал фляжку со «святой водой» на поясе… и его лицо налилось такой яростью, перед которой побледнел сам Азраэль.

— Кровельная жесть?! — страшным шёпотом переспросил генерал паладинов, поворачиваясь к трибуне, где тряслись в своих креслах архиепископ Гонорий и лорд Вальтер. — Огуречный рассол во флягах перед битвой с троллями?! Мой брат под Вышними Вратами погиб, потому что его кираса от удара дубины сложилась как консервная банка!.. Паладины! Развернуть копья на трибуну президиума! Ни одного казнокрада из зала не выпускать!

Две сотни освящённых алебард с единым грозным лязгом развернулись на сто восемьдесят градусов — от скелетов Азраэля прямо в грудь лорду Вальтеру и верхушке Ордена.

Глава 22. Смета на конец света

Главный аудитор империи лорд Вальтер стоял на краю мраморной трибуны, загнанный в угол, как старый, матерый крысиный король в затопленном подвале.

Всё, что он выстраивал полвека — его безупречная репутация столпа государства, его власть над судьбами министров, его миллионы на тайных счетах и мечты о безграничном могуществе за счёт звёздного эфира Чёрной Цитадели, — всё это только что превратилось в труху под безжалостным каблуком его собственной ученицы и мечом проклятого некроманта. Внизу против него плечом к плечу стояли и рыцари Света, и Рыцари Смерти, а судьи Высшего Совета в панике отползали от него по полу, боясь попасть под горячую руку.

В выцветших глазах старика что-то окончательно треснуло, уступая место слепому, всепожирающему безумию.

— Думаете, победили, выродки?! — вдруг хрипло, срываясь на безумный каркающий смех, захохотал лорд Вальтер, и по его губам потекла розовая пена. — Думаешь, ты посадишь меня в клетку рядом с этой кровосоской, Вальмонт, и будешь зачитывать мне статьи кодекса?! Я главный аудитор империи! Меня не судят — это я закрываю счета! И если мой баланс не сошёлся… я спишу в утиль весь этот зал вместе с вами!

Его сухая рука метнулась за отворот парадного мундира и выдернула на свет массивный платиновый медальон на цепи, внутри которого в силовом переплетении билась ослепительно-жёлтая, нестерпимая для глаз капля жидкого огня.

— Ложись! У него «Слеза Солнца»! — заорал генерал паладинов, бросаясь на пол и закрывая голову щитом.

В зале началась неописуемая паника. Министры, банкиры, архиепископы и судьи с душераздирающими воплями хлынули с балконов и трибун к выходам, сбивая друг друга с ног и образуя живую, хаотично мечущуюся толпу прямо на линии между Азраэлем и трибуной Вальтера.

А старик на возвышении уже с силой провернул платиновую оправу медальона, ломая предохранительную печать.

Силовая решетка вокруг капли солнечной плазмы пошла трещинами. По залу ударила чудовищная волна сухого, испепеляющего жара, судьях в первых рядах начала тлеть парча мантий. До полного схлопывания защитного контура и выброса, который за долю секунды испарит и дворец правосудия, и половину столицы вокруг, оставались секунды!

Лорд Азраэль внизу мгновенно вскинул правую руку, собирая на кончиках пальцев заряд «Абсолютного распада» — единственной силы во Вселенной, способной удержать солнечную плазму.

Между ним и стоящим на высоте пятнадцати метров лордом Вальтером метались в панике десятки живых людей, паладинов и его собственных воинов, в воздухе кружились осколки падающих с потолка витражей, а горячие потоки восходящего воздуха от раскалившейся сферы преломляли пространство так, что человеческий глаз не мог поймать положение крошечного ядра медальона в дрожащей руке безумца! Промахнись луч распада хотя бы на полмиллиметра в сторону — и детонация произойдёт мгновенно!

В это неуловимое, растянувшееся в вечность мгновение Вивьен Вальмонт сделала шаг назад, вплотную прижимаясь спиной к груди Азраэля и накрывая его вскинутую боевую руку своей тонкой ладошкой — запястье к запястью, руна к руне!

Она не обладала разрушительной мощью древнего некроманта.

Но она была лучшим аналитиком империи, чьё сознание в критический момент работало со скоростью арифмометра.

«Смотри моими глазами, любимый! Бей по моему вектору!»

— её мысленный голос через распахнутые на полную мощность «Узы верной души» ворвался прямо в мозг Азраэля.

Время остановилось.

Сквозь треснувшие очки Вивьен мир вокруг мгновенно распался на сухую, кристально чистую, безупречную геометрию цифр и формул! Её разум за сотую долю секунды просчитал баллистические траектории падения тридцати семи осколков витражного стекла в воздухе, скорость движения мечущихся перед трибуной людей, коэффициент теплового преломления света от плазмы, частоту тремора старческих пальцев Вальтера и скорость ветра из пробитого купола!

И всю эту сложнейшую математическую матрицу — ломаную линию выстрела с тремя рикошетами от падающих зеркальных осколков! — Вивьен впечатала прямо в нервные окончания правой руки Азраэля!

Верховный некромант доверился своей маленькой ведьме абсолютно, слепо, безоговорочно — так, как не доверял никому за триста лет своей жизни.

Его пальцы, ведомые её ладонью, дрогнули на долю градуса влево.

С кончиков их соединённых рук сорвался тончайший, не толще хирургической иглы, фиолетово-золотой луч.

Луч прошил воздух между плечом бегущего архиепископа и древком упавшей алебарды, под углом ровно в сорок два градуса и семь десятых ударил в падающий с купола зеркальный осколок витража, рикошетом от него обогнул мраморную колонну президиума, отразился от золотого лезвия весов в руке статуи правосудия над трибуной — и сверху вниз, с точностью до микрона, вошёл прямо в центральную точку нестабильного ядра «Слезы Солнца» в ладони лорда Вальтера за одну десятую секунды до взрыва!

В зале не раздалось ни грохота, ни вспышки.

Абсолютный распад, помноженный на формулу Вивьен, просто стёр солнечную плазму из реальности, превратив смертоносный артефакт в горстку серого пепла.

Лишённый магии, оглушённый вакуумным хлопком бывший главный аудитор с тихим писком покачнулся на краю трибуны и кулем рухнул с пятиметровой высоты вниз — прямо на гору мягких судейских париков и мантий, сваленных в проходе!

Снизу к месту падения шефа налоговой палаты уже во весь опор, отталкиваясь от мраморного пола задними корешками, мчался разгневанный до глубины своей бумажной души клыкастый гроссбух Вивьен!

Бухгалтерская книга не простила этому старому хрычу ни попытки уничтожения первички, ни кандалов на руках любимой хозяйки! Подпрыгнув в воздух, как боевой питбуль, гроссбух намертво вцепился клыками прямо в породистый орлиный нос лорда Вальтера, а своим тяжёлым окованным корешком трижды со всего размаху приложил его по лбу, отпечатывая на коже несмываемым багровым сургучом один за другим три горящих штампа:

«РАСТРАТА»

,

«ПРОФНЕПРИГОДЕН»

и

«ВЗЫСКАТЬ С КОНФИСКАЦИЕЙ»

!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уберите от меня эту тварь, он мне хрящ прокусил! — не своим голосом завыл поверженный вершитель судеб, пытаясь отбиться от яростно треплющей его за нос книги, пока подоспевшие паладины во главе с мрачным генералом брезгливо заворачивали ему руки за спину и защёлкивали на нём кандалы.

В огромном зале под разбитым куполом медленно воцарялась тишина.

Люди осторожно поднимали головы из-за скамей. Никто не погиб. Дворец стоял. А посреди зала, у лап спокойно сложившего крылья костяного дракона, стояли в обнимку некромант и его ведьма.

Председатель Высшего Имперского Совета — древний старец с трясущейся седой бородой — с трудом выбрался из-под судейского стола, водрузил на лысину чужой парик задом наперёд и с суеверным трепетом посмотрел вниз на эту невероятную пару.

— С-суд… выражает глубочайшую признательность лорду де Мортису и госпоже Вальмонт за спасение столицы и разоблачение заговора… — дрожащим голосом пролепетал председатель. — Все обвинения с Чёрной Цитадели и старшего аудитора снимаются немедленно и безоговорочно! Надеюсь… на этом инцидент можно считать исчерпанным, и ваша уважаемая армия вернётся на север?

Вивьен мягко высвободилась из объятий Азраэля, одёрнула свой боевой жакет и одарила судей Высшего Совета такой ослепительной, ласковой улыбкой, что у половины министров в зале прихватило сердце от дурного предчувствия.

— Исчерпанным?! — удивилась Вивьен, поднимая бровки над оправой очков. — Да вы что, ваша честь! Мы же только закончили доходную часть ревизии! А теперь перейдём к расходной — то есть к начислению штрафных санкций и компенсации ущерба пострадавшей стороне! Дебет, подай-ка мне сводный рулон!

Енот в стальной каске с готовностью подтащил к ногам хозяйки толстенный, свёрнутый в трубу пергаментный свиток. Вивьен взялась за верхний край, а Дебет с разбегу пнул рулон вверх по мраморным ступеням президиума.

Свиток с шелестом покатился по ковровой дорожке вверх, разворачиваясь на все двадцать метров лестницы и упираясь нижним краем прямо в дрожащие колени председателя Совета.

— Представляю на утверждение Высшего Совета документ особой государственной важности: «Смета на конец света, или калькуляция прямых, косвенных и репутационных убытков, понесённых Чёрной Цитаделью в ходе незаконного аудиторского преследования»! — звонко провозгласила Вивьен, постукивая пером по первой позиции. — Записывайте, господин секретарь, диктую по пунктам!

Пункт первый: моральный ущерб чести и достоинству тёмного властелина первой категории, статус восстановить задним числом, в связи с несанкционированным наклеиванием сургучной печати на трон — пятьсот тысяч золотых империалов!

Пункт второй: нецелевое использование элитного подразделения Рыцарей Смерти и ста пятидесяти скелетов на малярно-штукатурных работах по приведению замка в ликвидный вид — триста тысяч золотых, плюс оплата восьмидесяти вёдер эмали цвета «весенняя фисташка», двух пудов мятного зубного порошка и трёх склянок валерьянки для камердинера по товарным чекам!

Пункт третий: командировочные расходы на экстренный перелёт боевого костяного дракона Моргхора по маршруту цитадель, а также амортизация копыт костяной кавалерии об столичную брусчатку — четыреста тысяч золотых!

Пункт четвёртый: компенсация за выжженные серебром манжеты, две пары безнадёжно испорченных в ходе следственных действий служебных чулок с рунами высшей калькуляции и три комплекта кружевного белья старшего аудитора Вальмонт, пришедших в негодность при… э-э… снятии избыточного магического напряжения.

Азраэль за её спиной с трудом подавил смешок, прикрыв рот латной перчаткой, а сэр Малкор в строю уважительно покачал шлемом: вот это размах у хозяюшки!

— И наконец, пункт пятый, и основной! — Вивьен выдержала драматическую паузу и указала пером на бурлящие в проломе купола грозовые тучи и застывшие в проходах легионы нежити. — Официальный отказ верховного некроманта севера лорда Азраэля де Мортиса от приведения в исполнение локального Конца Света и превращения столицы в филиал Вымpeльского погоста! По действующему прейскуранту Министерства Катастроф предотвращение апокалипсиса первого класса оценивается ровно в десять миллионов золотых империалов! Итого по смете к оплате в течение банковского дня: одиннадцать миллионов двести сорок восемь тысяч золотых и шестнадцать медных копеек! Вопросы у плательщика имеются?!

Председатель Высшего Совета посмотрел на итоговую цифру, перевёл взгляд в горящие фиолетовым огнём глазницы костяного дракона, который в этот момент как раз вежливо, но очень выразительно клацнул метровыми челюстями в двух шагах от трибуны, и судорожно сглотнул:

— Г-госпожа Вальмонт… Лорд Азраэль… Побойтесь создателя! В государственной казне после махинаций Вальтера нет такой наличности! Если мы выплатим одиннадцать миллионов золотом прямо сейчас, в империи завтра же наступит дефолт!

— Ай-яй-яй, какая низкая платёжная дисциплина, — с притворным сочувствием покачала головой Вивьен, переглядываясь со своим некромантом. — Ну что ж, мы с лордом де Мортисом люди гуманные, законопослушные и всегда готовы пойти навстречу бюджету при реструктуризации безнадёжного долга! Мы согласны списать основную сумму неустойки на следующих условиях мирового соглашения!

Она загнула первый пальчик: — Первое: Чёрная Цитадель и все подземные месторождения звёздного эфира и мифрила под Северным пределом признаются вечной, неделимой и суверенной собственностью рода де Мортис с предоставлением бессрочных налоговых каникул на ближайшие пятьсот лет!

Загнула второй пальчик: — Второе: арестованные поместья графини де Сангвир в Багровых Долинах и столичный особняк бывшего главного аудитора Вальтера передаются на баланс Чёрной Цитадели под устройство ведомственного санатория для ветеранов некромантического труда!

И наконец, загнула третий пальчик, хитро блеснув стёклами очков: — И третье: с сегодняшнего дня в структуре имперской налоговой палаты учреждается экстерриториальный департамент финансового контроля тёмных земель с правом вето на любые столичные проверки! На должность пожизненного генерального канцлера-ревизора означенного департамента назначается… Вивьен Вальмонт! С окладом согласно штатному расписанию и правом ношения клыкастого гроссбуха без намордника! У вас ровно тридцать секунд на подписание указа в трёх экземплярах, господа судьи, иначе начнётся начисление поминутной пени!

В истории империи ещё ни один государственный акт не принимался с такой фантастической скоростью.

Не прошло и двадцати секунд, как указ, скреплённый тридцатью судейскими подписями, большой государственной печатью и даже отпечатком лапы енота Дебета в графе «Акт приёмки-передачи ценностей», лёг в ладонь Вивьен.

Лорд Азраэль подошёл к ней, легко подхватил свою сияющую от триумфа ревизоршу одной рукой под колени, а другой под спину, и на глазах у аплодирующих стоя скелетов и вытянувшихся по струнке паладинов поднял её на хребет костяного дракона:

— Аудит столицы окончен, госпожа генеральный канцлер! Летим домой — у нас остался один неоприходованный личный счёт!

Глава 23. Погашение задолженности натурой

Ночь опустилась на башни Чёрной Цитадели бархатным звездопадом.

Внизу, на просторном замковом плацу гудел небывалый праздник победы и закрытия годового отчёта.

Идеально отбеленные скелеты под управлением камердинера Игнатия водили хороводы вокруг бочек с марочным костным маслом, упыри в накрахмаленных салфетках за обе щёки уплетали праздничных жареных кабанов, а сэр Малкор Кровавый с бокалом вина в руке вдохновенно читал рыдающим от восторга банши любовные сонеты из той самой розовой тетрадки призрачного казначея.

В сокровищнице на нижнем ярусе енот Дебет, утомлённый ратными подвигами, сладко спал прямо в золотой короне древних королей севера, подложив под голову две пачки конфискованных столичных облигаций и обняв лапами наевшийся до икоты бумагами Вальтера гроссбух.

А в главном тронном зале на верхнем ярусе цитадели царила совсем другая атмосфера.

Тяжёлые дубовые двери зала были намертво заперты на засовы и опечатаны двойным защитным контуром. В высоких напольных жаровнях вместо мертвенно-зелёного пламени сегодня горел мягкий, глубокий пурпурно-золотой огонь, наполняя сводчатый чертог тёплым полумраком и пряным ароматом сжигаемого в углях северного вереска и дикой орхидеи. Сквозь новые, только что вставленные стрельчатые витражи на чёрный мраморный пол падали серебряные дорожки лунного света.

Вивьен стояла у подножия величественного Трона Тысячи Страданий.

Полчаса назад она вышла из горячей купели с маслами, смыв с себя всю пыль столичного трибунала и следы тюремных кандалов. Но когда она открыла гардеробную в покоях Азраэля, то обнаружила, что все её мешковатые пижамы и глухие серые пиджаки таинственным образом исчезли.

Зато на постели её ждал комплект, при виде которого у старшего аудитора сладко перехватило дыхание.

Сейчас на её роскошном, распаренном после ванны теле был лишь полупрозрачный чёрный корсет из тончайшего кружева на косточках из чёрного мифрила, который не столько скрывал, сколько бесстыдно приподнимал её высокую, полную грудь, оставляя розовые вершинки сосков почти открытыми сквозь паутинку узора. На стройных ножках сияли совершенно новые, тончайшие шелковые чулки на широком кружевном поясе с подвязками — причём вдоль заднего шва вместо обычных казённых цифр золотом и серебром переливались руны личного герба дома де Мортис, сплетённые с её собственной матрицей калькуляции! Довершали образ лакированные лодочки на головокружительных шпильках, белоснежный стоячий воротничок-стойка с маленьким чёрным галстуком-бабочкой на обнажённой шее… и новые изящные очки в тонкой платиновой оправе.

Она выглядела как самое греховное, самое порочное воплощение ночного кошмара любого налогоплательщика.

Из густой тени за колоннами медленно шагнул на лунную дорожку лорд Азраэль.

На нём не было ни шипастых лат, ни наводящих ужас шлемов — только свободные чёрные шелковые брюки и распахнутая до самого пояса рубаха, открывающая его мощный, рельефный торс. В его серебристых глазах бушевал голодный, обжигающий мужской восторг.

Вивьен ощущала, как неистово бьётся его сердце и каким восхитительным, сводящим с ума совершенством она кажется ему в эту секунду.

Азраэль подошёл к ней вплотную. От него пахло ночной грозой, дорогим вином и чистой, пьянящей силой.

Его горячие, широкие ладони легли на её тонкую талию, затянутую в кружевной корсет, и медленно скользнули вниз, к обнажённым изгибам крутых бёдер между краем пояса для чулок и кружевными подвязками.

— Итак, госпожа канцлер-ревизор, — низким, бархатным, вибрирующим в самой глубине её живота голосом произнёс Азраэль, останавливаясь в миллиметре от её губ. — Кажется, мы утрясли все финансовые претензии империи к моему замку. Но у меня осталась одна крайне серьёзная претензия лично к вам.

Вивьен чуть запрокинула голову, глядя на него сквозь платиновую оправу очков взглядом бесконечно желанной женщины, и кончиком язычка провела по верхней губе: — Неужели, гражданин де Мортис? И по какой же статье вы намерены предъявить мне иск?

— По статье об умышленном доведении тёмного властелина до остановки сердца на ратушной площади Грейхолла, — глухо прорычал Азраэль, и в его голосе прорезалась та самая неподдельная, глубокая боль, которую он пережил, когда на её руках захлопнулись серебряные кандалы. Он поднял её запястья к своим губам и медленно, бесконечно нежно поцеловал светящиеся золотом и тьмой восьмёрки связующих рун на её чистой коже. — За то, что ты шагнула под удар вместо меня, маленькая упрямая ведьма. И за то, что ты подумала о том, нельзя ли теперь ослабить наши «Узы верной души», чтобы они не мешали тебе писать квартальные отчёты!

Вивьен тихо ахнула, густо покраснев — от этого проклятого телепата на двойной тяге невозможно было утаить ни одной рабочей мысли! — Но, Азраэль… мне же невозможно сосредоточиться на цифрах, когда ты просто проходишь мимо кабинета без рубашки!

По губам верховного некроманта скользнула медленная, властная и абсолютно беспощадная улыбка хищника, поймавшего своё главное сокровище.

— Привыкай к производственным перегрузкам, любовь моя, — прошептал он ей прямо в губы. — Потому что я не просто не сниму эти узы… Сегодня ночью я закреплю их по полному обряду древних владык севера. Так, чтобы ни один суд, ни один бог и ни одна смерть во вселенной не смогли разделить наш баланс! А за каждую нервную клетку, которую я потерял сегодня по дороге в столицу, ты сейчас выплатишь мне неустойку натурой. В тройном размере и на моём законном месте!

Он легко, словно невесомую пушинку, подхватил её на руки. Вивьен обвила его шею руками, прижимаясь грудью в тонком кружеве к его обнажённому торсу, пока Азраэль широким шагом поднимался по ступеням из полированной кости на вершину постамента.

Живые тени зала метнулись вперёд своего господина, расстилая поверх обивки из кожи василиска и костяных подлокотников трона мягкие, тёплые собольи меха, так что мрачное седалище древнего зла превратилось в роскошное королевское ложе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Азраэль опустился на трон и усадил Вивьен к себе на колени — лицом к себе, заставляя её широко развести стройные ножки в чёрных шёлковых чулках по обе стороны от его бёдер.

— Знаешь, о чём я мечтал с той самой минуты, как ты влепила свою наглую сургучную печать на спинку этого трона в первый день? — хрипло выдохнул он, его пальцы впились в кружево её корсета на спине, одним движением распуская шёлковую шнуровку и освобождая её тяжёлую, пышную грудь с затвердевшими розовыми бусинками сосков. — О том, как я сниму с тебя всю твою столичную спесь, оставлю только эти проклятые очки… и заставлю тебя кричать моё имя прямо здесь, под сводами моего зала, пока с тебя не слетит вся твоя бухгалтерия!

— Попробуй… если хватит ликвидности, мой властелин… — с вызовом, задыхаясь от нахлынувшего через связь двойного вала желания, прошептала Вивьен, выгибаясь в его руках и сама подставляя грудь под его горячий, жадный рот.

Шторм сорвался с цепи.

Губы и язык Азраэля обрушились на её грудь, лаская, посасывая и нежно прикусывая чуткие вершинки, в то время как его ладони сжимали её обнажённые ягодицы, а призванные его волей тёплые, бархатистые ленты живых теней обвились вокруг её бёдер и спины, гладя внутреннюю сторону колен поверх шёлка чулок и забираясь в самые сокровенные уголки.

Вивьен чувствовала его горячий язык на своей груди — и тут же с удвоенной силой ощущала в собственном рту вкус своей распаренной, пахнущей орхидеей кожи! Она чувствовала, как его длинные, властные пальцы скользят между её намокших, пульсирующих складок, раздвигая их и лаская набухший жемчужный узелок, — и одновременно через его нервы сходила с ума от того, какой обжигающе влажной, мягкой и податливой она кажется его руке!

— Азраэль!.. Ох, создатель и все демоны казначейства!.. — Вивьен запрокинула голову, её строгий пучок окончательно рассыпался водопадом каштановых локонов, а очки в платиновой оправе съехали на кончик носа, когда первая лавина оргазма накрыла её прямо на его пальцах!

Её крик гулким, сладострастным эхом прокатился под сводами тронного зала, заставив пламя в жаровнях взметнуться под потолок золотыми снопами.

А через долю секунды её удвоенный оргазм ударил по сознанию самого Азраэля.

Верховный некромант глухо зарычал, впиваясь поцелуем в её шею прямо над белоснежным воротничком. Его руки подхватили обмякшую, сотрясающуюся от мелкой дрожи ведьму под бёдра, приподнимая над собой, пока тени в одно мгновение избавили его от узких шёлковых брюк.

Его восставшая, раскалённая до предела плоть упёрлась прямо в её распахнутое, влажное от первой разрядки лоно.

— Смотри на меня, Вивьен, — приказал он хриплым, сорванным голосом, глядя снизу вверх в её затуманенные, полные шального блаженства серые глаза за стёклами очков. — Смотри, как Владыка Севера подписывает с тобой вечный контракт!

И одним мощным, властным движением он опустил её на себя до самого основания, одновременно подаваясь бёдрами вверх.

Оба вскрикнули в унисон, хватая ртом воздух.

В момент этого полного, безраздельного слияния прямо на древнем троне, вековая магия Чёрной Цитадели, спящая в фундаменте жила звёздного эфира и золотые руны на её чулках вошли в абсолютный резонанс с «Узами верной души».

Вокруг трона взметнулся вихрь серебристого и золотого сияния!

Азраэль держал её за талию и бёдра, помогая ей двигаться на нём — сначала глубоко, тягуче и медленно, позволяя им обоим прочувствовать каждый миллиметр этого сводящего с ума трения в четырёхкратном зеркальном отражении связи, а затем всё быстрее, жёстче и неистовее!

Каблучки её лакированных туфель упирались в костяные подлокотники трона, её грудь в распахнутом кружевном корсете взлетала перед его лицом при каждом его сокрушительном толчке снизу вверх, а её руки вцепились в его широкие плечи, оставляя на бледной коже некроманта алые полосы ногтей.

Это была уже не просто страсть двух тел — это было слияние двух стихий, в котором мрачный трёхсотлетний Повелитель Смерти отдавал всего себя без остатка своей живой, дерзкой, огненной ведьме, а она принимала его тьму, наполняя её светом, жизнью и безумным наслаждением!

— Ещё… Азраэль, сильнее… не смей экономить силы на инспекторе!.. — бессвязно шептала и стонала Вивьен, кусая его губы в жадных поцелуях и сжимая его внутри себя так туго, что у некроманта перед глазами взрывались целые галактики.

Он перехватил её крепче, меняя угол и прижимая её спиной к высокому изголовью трона, и начал вбиваться в неё с такой мощью и скоростью, что древний трон из черепов жалобно заскрипел на каменном постаменте.

Финальный взрыв накрыл их обоих одновременно, сметая границы личностей.

Руны на их запястьях вспыхнули ослепительным светом и мягко ушли вглубь кожи, навсегда прописываясь в самой структуре их душ и сердец. Вивьен выгнулась в его объятиях тугой натянутой струной, заходясь в долгом, звенящем, бесконечном крике наивысшего экстаза, а Азраэль с громовым, торжествующим рыком вжался в неё до предела, заливая её лоно горячими, пульсирующими потоками своего семени и разделяя с ней этот умноженный в десятки раз пик абсолютного блаженства, от которого над башнями Чёрной Цитадели в ночном небе раскинулось во все стороны ослепительное изумрудно-золотое северное сияние!

Когда буря наконец начала стихать, они ещё долго сидели на троне, переплетённые друг с другом на меховых шкурах.

Вивьен, совершенно обессиленная, счастливая и растрёпанная, лежала щекой на его горячей, тяжело вздымающейся груди, слушая мощный, ровный стук его сердца, который теперь навсегда бился в унисон с её собственным. На ней остались лишь слегка порванные на бедре чулки с угасающими рунами, одна туфелька на шпильке и чудом уцелевшие на кончике носа очки.

Азраэль одной рукой бережно укрывал её обнажённую спину своим тёплым плащом, а другой лениво и нежно перебирал её каштановые локоны, целуя в макушку.

— Ну что, госпожа канцлер… — тихо, с глубоким, сытым мурлыканьем в голосе произнёс он, проводя ладонью по её гладкому бедру. — Признаёшь, что мой капитальный вклад полностью покрыл все твои штрафные начисления?

Вивьен сонно улыбнулась, потеревшись носом о его ключицу, и тихонько вздохнула: — Признаю, гражданин де Мортис… Вклад принят на баланс без замечаний. Но имейте в виду: по условиям договора проценты по этому вкладу вы теперь обязаны выплачивать мне каждую ночь без выходных и праздничных дней. И только попробуйте просрочить хоть один платёж — я вам такую пеню начислю, что втроём с драконом не унесёте…

Азраэль тихо, счастливо рассмеялся в полумраке зала, прижимая свою маленькую ведьму ещё крепче к сердцу. Он точно знал: уж по этим счетам просрочек не будет никогда.

Конец