Демон на привязи aka Секс демон рассказы

Глава 1. Руководство по призыву големов

Вольный город Лоранд пах дерьмом, палёной алхимией и свободой. Точнее, той специфической разновидностью свободы, которая позволяла тебе получить нож под ребро в любой подворотне, если ты не успел вовремя вытащить свой собственный.

Здесь, на пересечении торговых трактов, вдали от сияющих белым камнем шпилей Вальдара и напыщенных столичных аристократов, жизнь била ключом. И чаще всего — разводным, прямо по голове. Столичные снобы презрительно морщили носы при одном упоминании Лоранда, называя его «выгребной ямой мира». Но для таких, как Айна, эта яма была домом и главным источником дохода.

Айна была контрабандисткой. И, если верить слухам, гуляющим по местным портовым кабакам, одной из лучших.

Но сейчас, поздним, сырым вечером, шлёпая тяжёлыми подкованными сапогами по грязным лужам торгового квартала, лучшая контрабандистка Лоранда чувствовала себя исключительно как загнанная ломовая лошадь. Её тёмные, коротко стриженные волосы слиплись от моросящего дождя, а под глазами залегли такие глубокие тени, что в них можно было спрятать пару ящиков с нелегальными зельями.

Ей срочно, жизненно необходим был грузчик.

Желательно такой, который не пьёт, не задаёт лишних вопросов, не требует двойную оплату за ночные смены и, самое главное, не сбежит в ужасе, услышав, что в порту видели чёрные плащи с серебряным оком — ищеек лорда Каэлена из Тайной Службы Короны.

Её предыдущая бригада грузчиков сделала именно это. Стоило только пронестись слуху, что столичные псы Каэлена рыщут по причалам, как четверо крепких парней из Северных Ярлств, которых Айна наняла для разгрузки судна, испарились быстрее, чем капля эльфийского вина на раскалённой сковородке. А на складе её ждали двести ящиков. Двести тяжеленных, заколоченных гвоздями деревянных гробов, набитых валарианским змеиным ядом, нелицензированной гномьей взрывчаткой из Железных Гор и ещё бог знает чем, что Айна должна была передать заказчику до рассвета.

Если она не сдаст груз, Теневой Синдикат Лоранда оштрафует её так, что придётся продавать почку. А если товар найдут ищейки Каэлена — почку продавать не придётся, потому что её вырежут в пыточных подвалах совершенно бесплатно.

Именно поэтому Айна стояла перед покосившейся дверью, над которой скрипела вывеска «Креантий: Философия, Древности и Всякая Всячина».

Она толкнула дверь. Колокольчик звякнул с надтреснутым, болезненным звуком. Внутри лавки пахло пылью, сушёными жабами и крепким табаком. Сам Креантий — лысеющий философ-барыга в засаленном халате — восседал за прилавком, пуская кольца дыма из длинной трубки и читая какой-то древний фолиант.

— Айна, девочка моя! — Креантий расплылся в щербатой улыбке, захлопнув книгу. — Какими ветрами? Ищешь мудрости предков? Или, может, трактат о бренности сущего? У меня тут есть свежий перевод с древнегномьего...

— Я ищу кусок камня, который будет молча таскать тяжести, Креантий, — мрачно перебила Айна, подходя к прилавку и опираясь на него обеими руками. — Мои грузчики разбежались. Синдикат ждёт товар утром. Ищейки рыщут по докам. Мне нужен голем. Срочно.

Креантий сочувственно поцокал языком, попыхивая трубкой.

— Голем? Академический? О, дорогая, ты же знаешь, как столичные снобы из Академии Магии охраняют свои секреты. Настоящий каменный голем с правильными рунами послушания стоит как целый флот. Плюс, им нужно техобслуживание, заправка маной, чтение заклинаний...

— У меня нет денег на столичного голема, и я не собираюсь учить мёртвые языки, чтобы сказать куску гранита «подними ящик», — процедила Айна, её зелёные глаза сузились. — Мы в Лоранде. На чёрном рынке можно купить всё, от слёз единорога до девственности суккуба. Не говори мне, что у тебя нет дешёвого, подержанного артефакта призыва для чёрновой работы. Мне плевать, если он будет кривой или из болотной грязи. Лишь бы он мог поднять пару центнеров и не жаловался на условия труда.

Философ замялся. Он отложил трубку, его хитрые маленькие глазки забегали по полкам.

— Ну... как сказал великий мыслитель древности: «Тот, кто ищет дешёвую рабочую силу, часто находит дорогие проблемы», — философски изрёк Креантий. — У меня есть одна вещь. Но она... специфическая.

— Специфическая — моё второе имя. Показывай.

Креантий кряхтя нагнулся, покопался где-то в недрах под прилавком, откуда доносился подозрительный писк, и выудил на свет небольшую, покрытую толстым слоем пыли шкатулку из чёрного дерева. Он осторожно открыл её.

Внутри, на истлевшем бархате, лежал амулет — массивный кусок тёмного, шероховатого металла, напоминающий метеоритную сталь, на котором были грубо выбиты угловатые руны. В центре амулета тускло мерцал тёмно-красный камень, похожий на сгусток запекшейся крови.

— Что это? — Айна скептически изогнула бровь. — Выглядит так, будто его вытащили из желудка химеры.

— Обижаешь. Эту вещь нашли контрабандисты на востоке, у самой границы с Мёртвой Пустошью. Там, где Кромка тоньше всего, — Креантий понизил голос до таинственного шёпота. — Продавец клялся всеми богами, что это древний арканум призыва голема-разрушителя. Первобытная магия. Никакой академической ереси. Только кровь, немного мела и базовое заклинание.

— Разрушителя? Мне нужен грузчик, а не машина для убийства, Креантий.

— Ну так он большой, сильный и молчаливый! Какая разница, ломать стены или таскать ящики с гномьей взрывчаткой? — философ пожал плечами. — Я отдаю его за бесценок. Пятьдесят серебряных и инструкция в комплекте! Перевод с древнего языка, делал один знакомый гоблин, так что за точность рун не ручаюсь, но суть ясна.

Айна посмотрела на красный камень. Тот словно подмигнул ей в тусклом свете масляной лампы. Интуиция — та самая, что не раз спасала её от Тайной Службы — тихонько скреблась на задворках сознания, намекая, что артефакты, найденные у Кромки, редко приносят радость в дом. За Кромкой находились Тёмные Планы Хаоса, место где страх обретал плоть.

Но Айна вспомнила гору ящиков на складе и перспективу объясняться с Теневым Синдикатом с переломанными ногами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она достала из-за пазухи звенящий кошель и бросила его на прилавок.

— Беру. Если эта штука призовёт мне кусок грязи, который развалится после первого ящика, я вернусь и засуну этот философский трактат тебе в...

— Я ценю твою тягу к знаниям, дорогая! — поспешно перебил Креантий, сметая монеты в карман и протягивая ей шкатулку вместе с мятым, заляпанным вином пергаментом. — Удачного призыва! И помни: абсолютная власть развращает абсолютно, так что не будь с големом слишком строга!

Спустя полчаса Айна отпирала массивные навесные замки на дверях своего тайного склада.

Помещение находилось в старой, заброшенной части доков. Внутри было сыро, холодно, пахло гниющим деревом, солью и ядовитыми испарениями от протекающих бочек. Свет фонаря, висящего под потолком, выхватил из темноты масштаб катастрофы.

Горы. Целые залежи деревянных ящиков, сундуков и мешков. На некоторых красовалась маркировка: «Яблоки. Осторожно: Взрывоопасно». На других были нарисованы черепа, змеи и прочие очаровательные символы валарианской алхимии.

Где-то в углу запищала огромная портовая крыса-мутант размером с хорошего пса. Айна, не глядя, запустила в неё камнем. Крыса обиженно взвизгнула и скрылась в тени.

— Отлично. Просто сказка, — пробормотала контрабандистка, бросая на грубый стол шкатулку с амулетом.

Она скинула мокрый кожаный плащ, оставшись в практичной льняной рубахе, туго зашнурованном корсете и плотных штанах, заправленных в сапоги. Размяла затёкшие плечи. Времени было около полуночи. Синдикат пришлёт свои подводы за товаром ровно за час до рассвета. У неё было чуть больше четырёх часов, чтобы рассортировать всё это безумие по накладным.

Айна развернула мятый пергамент с инструкцией от гоблина-переводчика.

«Руководство по призыву Большого Каменного Дяди (для тех, у кого нет маны)»

— гласило кривое заглавие, выведенное красными чернилами.

— Великолепно. Сразу видно качество академического перевода, — саркастично хмыкнула девушка.

Она пробежалась глазами по тексту. Ритуал относился к ведовству — грязной, интуитивной магии, которую так презирали в столице. Никаких сложных геометрических контуров и кристаллов. Только мел, кровь призывателя и воля. Айне это подходило идеально.

Она расчистила место в центре склада, смахнув метлой крысиный помёт и солому. Достала кусок ритуального мела и принялась чертить пентаграмму повиновения, то и дело сверяясь с пергаментом.

Рисунок получался немного кривоватым. Одна из рун — та, что по инструкции должна была означать «Твердь и камень» — подозрительно напоминала переплетённые тела, но Айна решила, что это просто гоблинский акцент в каллиграфии.

Закончив с художествами, она встала в центр круга, положила тёмный амулет на пол перед собой. Достала из сапога любимый стилет и без колебаний полоснула себя по ладони.

Кровь выступила густой, тёмной каплей. Айна сжала кулак, позволяя крови упасть точно в центр красного камня на амулете.

— Ну, давай, каменная рожа, — прошептала она. — Пора работать.

Она начала читать заклинание с пергамента, безбожно коверкая древние слоги:

—

Эго тэ провоко... Максимус гранит... Игни, плоть... э-э-э, то есть, камень! Восстань из... откуда бы ты там ни был, и служи мне!

Последнее слово эхом отскочило от влажных кирпичных стен склада.

Айна затаила дыхание, ожидая, что амулет задрожит, пыль соберётся в вихрь, и из земли с глухим гулом вырастет покорный, угловатый каменный истукан. Как описывали в детских книжках.

Вместо этого температура на складе мгновенно упала градусов на двадцать.

Изо рта Айны вырвалось облачко пара. Меловые линии пентаграммы внезапно вспыхнули ядовито-багровым светом, пульсирующим, как открытая рана. Камень на амулете зашипел, впитывая кровь контрабандистки.

Воздух стал густым. Пахло уже не морем и гнилью. Пахло расплавленным металлом и чистой, концентрированной серой.

Ткань реальности треснула с тошнотворным влажным звуком, словно кто-то разорвал гниющую простыню.

Из трещины в пространстве повалил густой чёрный дым с фиолетовыми всполохами. Дым клубился, закручиваясь в воронку прямо над амулетом.

Айна попятилась, инстинктивно перехватывая стилет поудобнее.

«Кажется, гоблин всё-таки напутал с руной тверди», — отстранённо подумала она, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Из фиолетового дыма начала вырисовываться фигура. И это точно был не голем.

Никаких угловатых камней, никакой неповоротливой массы гранита. Силуэт был пугающе высоким, невероятно грациозным и... определённо гуманоидным. За спиной фигуры на мгновение распахнулись и тут же исчезли два огромных, сотканных из чистого мрака крыла.

Дым медленно рассеялся, оседая на пол тяжёлой сажей.

В центре багрово сияющей пентаграммы стоял мужчина.

По крайней мере, внешне он напоминал мужчину — если бы боги лепили мужчин исключительно для того, чтобы сводить смертных женщин с ума и заставлять их продавать души. Он был обнажён по пояс. Идеально вылепленный торс, кубики пресса, перекатывающиеся стальные мышцы, покрытые лёгкой, мерцающей испариной. Кожа имела странный, смуглый оттенок с едва заметным пепельным отливом. На голове, пробиваясь сквозь копну густых чёрных волос, изогнулись два витых, обсидиановых рога.

Но самым пугающим было его лицо. Хищное, аристократичное, с резкими скулами и губами, изогнутыми в высокомерной, порочной ухмылке. Его глаза... в них не было белков, только сплошная тьма, в центре которой полыхали два расплавленных рубиновых зрачка.

Это был инкуб. Демон Хаоса, питающийся энергией, страстью и кровью. Существо из бездны, само присутствие которого должно было повергать смертных в первобытный трепет и экстаз.

Демон плавно расправил широкие плечи. Его аура, плотная, дурманящая, ударила по Айне волной феромонов и тёмной магии. Он посмотрел на девушку свысока, предвкушая крики ужаса, мольбы о пощаде или немедленное, покорное падение на колени в ожидании его извращённых милостей.

Он открыл рот. Голос инкуба прозвучал как бархатный раскат грома — низкий, вибрирующий прямо внизу живота, соблазняющий и парализующий волю:

— Смертная дева... — произнёс демон, делая шаг к ней, его рубиновые глаза вспыхнули. — Ты осмелилась воззвать в бездну. Я чую твои самые тайные, самые грязные желания. Твоя кровь пробудила Кайроса, Владыку Теней и Наслаждений. Я пришёл, чтобы испить твою душу до дна. Готовься познать экстаз, за который ты заплатишь своей ничтожной...

Его пламенная, веками отрепетированная речь оборвалась.

Айна стояла на месте. Она не упала в обморок, не начала срывать с себя одежду и не закричала.

Она несколько раз моргнула. Перевела взгляд с его рогов на его идеальный пресс, затем посмотрела на измятый пергамент в своей руке, потом на амулет, лежащий у ног демона.

Глубоко вздохнула.

— Креантий, старый ты ублюдок. Чтоб тебе этот переводчик-гоблин икру метал, — с чувством, вслух произнесла контрабандистка.

Кайрос, Владыка Теней и Наслаждений, слегка растерялся. Эта реакция явно не вписывалась в его сценарий. Он нахмурился, его аура стала ещё более плотной, воздух вокруг него задрожал от магического давления.

— Смертная, ты не поняла, пред кем стоишь? — прорычал он, делая ещё один шаг к границе пентаграммы. — Твоя душа теперь моя. Твоё тело...

— Так, рогатый, притормози свои демонические фантазии, — рявкнула Айна, перебивая его с таким раздражением, словно перед ней стоял не демон Хаоса, а опоздавший посыльный.

Она подошла к ближайшему ящику, схватила прислонённую к нему длинную деревянную швабру и тяжёлый железный лом.

Кайрос застыл с приоткрытым ртом, глядя, как эта наглая девчонка уверенно шагает прямо к границе призыва.

Айна остановилась напротив него. Ткнула черенком швабры прямо в его идеальный, демонический пресс.

— Во-первых, прикройся, здесь тебе не валарианский бордель, а мы на сквозняке. Во-вторых, ты привязан к этому амулету, а амулет привязан к моей крови. Так что, технически, твоя душа — или что там у вас вместо неё — теперь работает на меня.

Она всучила опешившему инкубу швабру в левую руку, а железный лом — в правую.

Демон медленно, не веря своим глазам, опустил рубиновый взгляд на предметы уборки в своих руках. Затем снова посмотрел на Айну.

— Ты... ты предлагаешь великому искусителю, держать... это? — прошипел он, и от его голоса затряслись стёкла в грязных окнах склада. — Я вырву твоё сердце и скормлю его теневым гончим! Я заставлю тебя умолять о пощаде в агонии страсти!

Айна устало потёрла переносицу двумя пальцами. Голова раскалывалась, а времени было в обрез.

— Ага, обязательно. Вырвешь, скормишь, заставишь умолять. Всё это запишем в график на следующую неделю, — будничным тоном ответила контрабандистка. Она развернулась к нему спиной и указала рукой на гору неразобранного груза. — А пока, искуситель, вон те двести ящиков с маркировкой «Осторожно: яд» нужно перетащить в дальний левый угол и сложить ровными штабелями. Время пошло.

Инкуб замер, сжимая в руках швабру и лом. Бездна, кажется, ещё никогда не знала такого унижения. Одно было ясно точно: этот призыв пошёл совершенно, абсолютно не по плану.

Глава 2. Твоя аура на меня не работает (кажется)

Швабра с сухим, жалобным треском переломилась пополам.

Кайрос, Владыка Теней, чей один только шёпот когда-то заставлял целые легионы паладинов света бросать оружие и предаваться безумной, всепоглощающей похоти, медленно разжал пальцы. Две половинки дешёвого деревянного черенка со стуком упали на грязный каменный пол склада.

Инкуб перевёл взгляд своих полыхающих рубиновым адским пламенем глаз на железный лом, который всё ещё сжимал в правой руке. Затем посмотрел на Айну.

В его голове, привыкшей к крикам ужаса, мольбам о пощаде или экстатическим стонам, происходил сбой тысячелетней программы. Он, высший демон бездны, призван в материальный мир. Призван не высшими магами академии, распевающими древние заклинания в защитных контурах. И даже не отчаявшимися девственницами-культистками в подземельях Вальдара. Его выдернула из-за Кромки уставшая девчонка в портовых доках, чтобы он... работал грузчиком?

— Смертная, — голос Кайроса упал до глубокого, вибрирующего баритона, от которого кирпичная кладка склада едва заметно завибрировала. — Моё терпение велико, но оно не безгранично. Я — воплощение твоих самых грязных, самых потаённых фантазий. Я питаюсь страстью, болью и наслаждением. А ты осмеливаешься совать мне в руки... это?

Он брезгливо пнул обломок швабры когтистым пальцем босой ноги.

Айна стояла, скрестив руки на груди. Её правая ладонь, всё ещё саднящая от недавнего пореза, которым она напоила амулет, покоилась поверх левого локтя.

— Слушай, воплощение фантазий, — вздохнула контрабандистка. — Давай проясним ситуацию. Я заплатила за тебя пятьдесят серебряных. Это две недели трёхразового питания в приличном трактире или одна отличная гномья бомба. Ты обошёлся мне по цене бомбы. И сейчас ты будешь её отрабатывать. Вон те ящики с надписью «Осторожно: яд», — она указала пальцем в угол, — должны стоять у ворот к трём часам ночи.

Глаза Кайроса сузились. Его крылья, сотканные из полупрозрачного мрака, агрессивно распахнулись, заполняя собой половину свободного пространства.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь, ничтожество! — прорычал он.

Инкуб решил, что время слов прошло. Если эта нахалка не осознаёт своей участи, он заставит её тело предать её разум.

Кайрос сделал шаг вперёд, выходя за пределы мелового круга. Амулет на полу зловеще пульсировал. Демон обрушил на Айну всю мощь своей ауры.

Воздух на складе мгновенно изменился. Ледяная сырость портовых доков исчезла, уступив место густому, обжигающему жару. Тёмные тени по углам зашевелились, складываясь в иллюзорные, шелковистые пологи. Запах гнили и старого дерева растворился. Его место занял дурманящий, тяжёлый аромат диких пряностей, раскалённой кожи и... концентрированной серы, вырвавшейся прямиком из бездны.

Кайрос приблизился, двигаясь с текучей, хищной грацией. Его глаза светились обещанием неземного блаженства, переплетённого с адскими муками. Он гипнотизировал её. Его феромоны, способные свести с ума даже самую праведную жрицу, ударили Айне прямо в мозг.

— Посмотри на меня, — промурлыкал инкуб. Его голос обволакивал, проникал под кожу, скользил по нервным окончаниям, как горячий шёлк. Он поднял свою идеальную, смуглую руку с длинными когтями, собираясь коснуться её подбородка. — Твоё сердце бьётся быстрее. Твои колени дрожат. Ты хочешь сдаться. Хочешь пасть к моим ногам и умолять меня о...

— Апчхи!

Оглушительный, совершенно не изящный чих разнёсся по складу, разрушая густую паутину демонической магии, как брошенный в паутину кирпич.

Айна отвернулась, зажав нос ладонью, и чихнула ещё раз, громко и с чувством.

Кайрос замер, его рука с идеальными когтями повисла в воздухе. В рубиновых глазах читалось неподдельное, шокированное недоумение.

— Да чтоб тебя... — прогнусавила Айна, утирая нос тыльной стороной ладони и отступая на шаг. Она замахала руками, разгоняя невидимый, но плотный запах. — Ты из какого кратера вылез, рогатый? У вас там в бездне все так воняют серой и горелыми спичками? Глаза же режет! У меня аллергия на серу, идиот! И вообще, что это за дешёвые подкаты? «Твои колени дрожат, пади к моим ногам» — серьёзно? Мне такие тексты пьяные матросы в таверне «Ржавый якорь» затирают. Поработай над репертуаром!

Инкуб, чей арсенал соблазнения безотказно работал на протяжении тысячелетий, почувствовал, как внутри него закипает не похоть, а чистая, концентрированная ярость.

— Дешёвые подкаты?! — взревел он. Иллюзорные шёлковые пологи по углам растаяли. — Я разорву тебя на куски! Я выпью твою жалкую жизнь и оставлю от тебя лишь иссушенную оболочку!

Он рванулся к ней, намереваясь просто свернуть этой невыносимой смертной её тонкую шею. Его огромная рука метнулась к её горлу.

Но за долю секунды до того, как когти сомкнулись на коже Айны, амулет на полу полыхнул ослепительным багровым светом.

Кайрос рухнул на колени с таким грохотом, словно на его плечи обрушилась гранитная скала. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Демон зарычал, пытаясь поднять голову, но невидимая магическая цепь, сотканная из грязного, примитивного ведовства и скреплённая кровью Айны, намертво прижала его к полу.

Айна даже не вздрогнула. Она подошла ближе, присела на корточки перед распластанным инкубом и постучала пальцем по его напряжённому плечу.

— Правило Лоранда номер один, красавчик, — холодно произнесла она. — Никто не едет бесплатно. Магия контракта привязала твою сущность к моей крови. Пока этот амулет цел, ты не можешь причинить мне вред. Не можешь уйти. И не можешь игнорировать прямые приказы.

Она встала, подхватила с пола брошенный им лом и всучила его прямо в стиснутую, побелевшую от напряжения демоническую ладонь.

— Хочешь энергии? Хочешь жрать? Отработай. Сто ящиков — и, так уж и быть, я не стану запирать тебя в шкатулку на ближайшее столетие. Время тикает, рогатый.

— Кайрос, — прохрипел инкуб, с трудом поднимаясь на ноги. Магическое давление исчезло, как только он перестал пытаться её убить, но незримый ошейник всё ещё ощущался на его горле. — Моё имя — Кайрос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да хоть пушистый зайчик. Давай за работу.

Кайрос смерил её взглядом, полным такой ненависти, что от него задымились бы доски. Но спорить с магией крови было бесполезно. Древнее ведовство работало грязно, примитивно, но абсолютно безотказно.

Демон развернулся на пятках и широким, агрессивным шагом направился к ближайшему штабелю. Он схватил первый попавшийся ящик — пудовый гроб с гномьей алхимией, который четверо людей тащили бы с кряхтением — и с лёгкостью закинул его на своё плечо.

Айна облегчённо выдохнула, как только он отвернулся.

Правда заключалась в том, что аура инкуба

работала

. И ещё как...

Когда он подошёл к ней, обдав жаром и своим запахом, её колени действительно предательски дрогнули. Сердце колотилось так сильно, что грозило проломить рёбра. А где-то внизу живота свернулся тугой, горячий узел желания, требующий немедленно броситься на этого покрытого пепельным загаром монстра.

Её спасло только отвратительное качество столичного воздуха в доках, смешавшееся с серой бездны, вызвавшее аллергический спазм, и её собственное, бронебойное упрямство. Айна привыкла выживать, а инстинкт выживания кричал, что если она поддастся чарам этого существа, от неё не останется даже пепла.

Она торопливо подошла к небольшому верстаку в углу, где у неё была оборудована зона отдыха. Дрожащими руками чиркнула спичкой, поджигая старую спиртовку, и поставила на неё помятую медную турку с остатками воды и дешёвого кофейного порошка.

Ей нужен был кофеин, много кофеина. И желательно что-то, что причинит лёгкую боль, чтобы отвлечь рецепторы от гуляющих по складу феромонов.

Кайрос работал. И, о боги, он делал это так, словно устроил персональное шоу для единственного зрителя.

Осознав, что прямое физическое насилие заблокировано амулетом, инкуб переключился на то, что умел лучше всего — психологический и сексуальный террор. Если он не может её убить, он заставит её

захотеть

отдать ему свою энергию добровольно. Демон знал смертных женщин. Знал их слабости.

Он таскал ящики, намеренно играя каждым мускулом своего безупречного тела. Пепельная кожа покрылась испариной, поблескивая в тусклом свете магического фонаря. Густые чёрные волосы прилипли к лицу. Он двигался с грацией хищника: наклонялся, поднимал тяжести с глубоким, бархатным выдохом, который эхом отдавался в тишине склада. И самое ужасное — он постоянно фонил своей магией.

Воздух стал вязким, тягучим, как тёплый мёд.

Айна налила закипевший, похожий на дёготь кофе в надколотую кружку. Она обхватила горячую керамику обеими руками, специально обжигая ладони. Боль помогала фокусироваться.

— Хватит позировать, рогатый, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это не выставка достижений демонического хозяйства. Ты тащишь ящики со змеиным ядом, а не позируешь для скульпторов Вальдара. Быстрее давай.

Кайрос с грохотом опустил очередной деревянный короб на новый штабель у ворот. Он обернулся, тяжело дыша. На его губах играла опасная, понимающая полуулыбка.

Он видел, как она сжимает кружку. Видел, как расширились её зрачки, делая зелёные глаза почти чёрными. Инкуб мог читать язык тела смертных лучше, чем любой учёный академии читал древние свитки.

Она боролась. Она истекала желанием, но запирала его внутри себя на стальные засовы упрямства.

Демон медленно направился к верстаку, за которым она стояла.

— Неужели? — промурлыкал он, сокращая расстояние. — А мне кажется, госпожа контрабандистка, что вам нравится представление.

Айна вжалась поясницей в край верстака. Отступать было некуда.

Кайрос подошёл вплотную. Жар, исходящий от его тела, ощущался даже сквозь её плотную одежду. Он поднял руки и опёрся ими о край столешницы по обе стороны от Айны, фактически запирая её в ловушку из своих рук и верстака.

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Айна смотрела прямо в полыхающие рубиновые бездны его глаз. Дыхание инкуба, пахнущее терпким вином и ночными кострами, коснулось её губ.

— Твоё сердце бьётся, как у пойманной пташки, Айна, — его голос понизился до гипнотического, хриплого шёпота. Демон чуть наклонил голову, его нос скользнул вдоль её скулы, вдыхая запах её кожи. — Твой пульс стучит в висках. Твоя кровь кипит. Ты отчаянным, жгучим желанием. Зачем ты сопротивляешься? Один поцелуй, одно прикосновение... Я покажу тебе то, о чём ты даже не смела мечтать в своих самых порочных снах.

Внизу живота Айны всё скрутилось в тугой, раскалённый узел. Тело кричало: «Да! Расшнуруй корсет и позволь этому монстру сделать всё, что он хочет!». Магия бездны ломала её волю, разъедала здравый смысл, превращая страх в извращённую форму возбуждения.

Она судорожно сглотнула. Её рука с горячей кружкой предательски дрогнула.

Но Айна была контрабандисткой. Она выживала в Лоранде не потому, что умела драться, а потому, что её упрямство было крепче гномьей стали.

— Моё сердце бьётся, — прохрипела она, глядя ему прямо в пылающие глаза, — потому что в этом дрянном кофе столько кофеина, что он может воскресить мёртвого тролля.

Она медленно, не разрывая зрительного контакта, подняла свою кружку и сделала обжигающий глоток чёрной, как смола, жидкости.

— А что касается желаний... — Айна криво, саркастично усмехнулась. — Прямо сейчас моё самое жгучее желание — чтобы ты перестал дышать мне в лицо, развернул свой роскошный, накачанный зад и перетащил во-о-он ту партию взрывчатки. Потому что если мы не успеем до прибытия повозок Синдиката, сюда заявится лорд Каэлен, и тогда мы оба познаем такие «экстазы» в пыточных Короны, о которых даже в твоей бездне не слышали.

Она с силой упёрлась свободной рукой в его твёрдую, как монолитная скала, грудь и толкнула.

Разумеется, физически она не сдвинула его ни на миллиметр. Но магия амулета, пульсирующая на полу, восприняла этот жест как приказ. Невидимая сила дёрнула Кайроса назад, заставив его отступить на шаг.

Инкуб замер. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от глубочайшего возмущения до мрачного, почти уважительного восхищения. Ему отказывали крайне редко.

Он медленно выпрямился, его красные глаза сузились.

— Твоё упрямство достойно лучшего применения, смертная, — процедил он сквозь зубы. — Но плоть слаба. Посмотрим, сколько ты продержишься, когда мы останемся наедине подольше.

— Я в Лоранде живу, рогатый. Мы тут все немного ушибленные на голову. Работай давай.

Кайрос издал глухой, полный раздражения рык, развернулся и направился к ящикам с взрывчаткой, шагая так тяжело, что пол содрогался.

Айна осталась стоять у верстака. Как только демон отвернулся, она с шумом выдохнула, прижав ледяные ладони к горящим щекам. Её трясло. Ещё секунда — и она бы действительно сдалась, позволив ему вонзить свои клыки ей в шею.

«Боги, во что я ввязалась... — простонала она про себя, глядя на то, как инкуб с мстительной грацией жонглирует смертоносными грузами. — Купила грузчика на свою голову».

Искрящееся, агрессивное напряжение на складе стало таким плотным, что его можно было резать ножом. До рассвета оставалось ещё целых три часа.

Глава 3. Нежданные гости

Последний, двухсотый ящик с глухим, тяжёлым стуком опустился на деревянный поддон.

Айна выдохнула, с шумом опустив пустую кружку из-под кофе на заляпанный алхимическими пятнами верстак. Её руки предательски подрагивали — то ли от лошадиной дозы кофеина, то ли от того факта, что последние три часа она провела в запертом помещении наедине с демоном хаоса. Существом, чья аура плавила волю не хуже, чем концентрированная кислота плавит медь.

Кайрос медленно распрямился. Пепельная кожа инкуба блестела от пота, рельефные мышцы спины напряглись и расслабились с поистине кошачьей, гипнотической грацией. Он плавно, словно в замедленной съёмке, повернулся к девушке. В его рубиновых глазах не было ни капли усталости — лишь тёмное, пульсирующее недовольство и первобытный, тягучий голод. Древний повелитель похоти, только что использованный в качестве портового грузчика, представлял собой зрелище пугающее и до абсурда сюрреалистичное.

— Твоя грязная работа выполнена, смертная, — бархатный голос демона скользнул по кирпичным стенам, заставляя тени по углам склада тревожно сжаться и задрожать. Кайрос сделал плавный шаг в её сторону. Воздух снова начал стремительно густеть, наполняясь запахом мускуса, диких пряностей и серы. — Ты получила свои деревянные коробки ровными рядами. А теперь... моя очередь брать плату. Я голоден.

Он облизнул губы. Одно это движение было настолько хищным и откровенно порочным, что Айна инстинктивно вжалась поясницей в верстак, нащупывая свободной рукой рукоять заряженного гномьего самострела, заткнутого за пояс.

— Плата будет, когда Синдикат заберёт товар, рогатый, — огрызнулась она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал насмешливо, а не жалко. — Я куплю тебе лучшего барана на рынке... или целую корову. Свежая кровь есть свежая кровь, верно?

Кайрос издал низкий, вибрирующий в самой глубине грудной клетки смешок. От этого звука у Айны волоски на затылке встали дыбом, а по спине пробежал ледяной холодок, мгновенно сменившийся обжигающим жаром.

— Мне не нужны коровы, Айна, — он произнёс её имя так, словно пробовал его на вкус. Демон сократил расстояние между ними до минимума, его горячее дыхание коснулось её шеи. — Мне нужна ты. Твоя строптивость — это лишь пикантная приправа к главному блюду. Я хочу почувствовать, как ты сломаешься. Как будешь кричать моё имя, срывая голос, когда я...

Резкий, хрустальный звон разорвал душную, пропитанную феромонами тишину склада.

Тонкая стеклянная колба, подвешенная на невидимом конском волосе у главной двери — примитивная, но абсолютно безотказная сигналка Айны, реагирующая на колебания магического фона, — разлетелась в пыль.

Контрабандистка мгновенно оттолкнула от себя демона, напрочь забыв про слабость в коленях и демонический гипноз. Инстинкт выживания, выкованный годами жизни в Лоранде, сработал как удар хлыста. Она метнулась к щели в заколоченном окне, приникнув к грязному стеклу.

На улице не было привычных крытых повозок Теневого Синдиката. Не было пьяных грузчиков, портовых крыс или бродяг.

Вместо этого узкую улицу перед складом заполнял ровный, пугающе безмолвный и дисциплинированный строй людей в тяжёлых кожаных доспехах. На их плечах покоились чёрные плащи, на которых даже в тусклом свете луны зловеще поблескивала серебряная вышивка — коронованное око.

Тайная Служба Короны. Элитные ищейки Элдорийской Империи.

— Твою мать... — прошипела Айна, отскакивая от окна, словно ошпаренная. — Нас сдали! Это облава!

Кайрос, чьё виртуозное соблазнение было прервано столь грубым и бесцеремонным образом, недовольно нахмурился. Он скрестил на груди массивные руки, свысока поглядывая на суетящуюся девчонку.

— Какие-то смертные в плащах? — фыркнул инкуб, презрительно кривя губы. — Пусть заходят. Я разорву их глотки и выпью их страх в качестве аперитива, раз уж основное блюдо задерживается.

— Это не просто смертные, придурок! Это элита! У них боевые маги академии! — рявкнула Айна, лихорадочно запихивая в свою наплечную кожаную сумку самое ценное: стопку накладных, кошель с золотом и, главное, чёрную шкатулку с амулетом призыва.

Двери склада сотряс колоссальный удар.

В щели между толстыми дубовыми досками пробился слепящий бело-голубой свет. Высокая академическая магия. Сложные, безупречно выверенные геометрические конструкты с треском ломали примитивные защитные чары, которые Айна навесила на замки. В воздухе запахло палёным деревом. Магистры начали читать заклинание направленного взлома.

Массивные створки ворот разлетелись в щепки, сорванные с кованых петель направленным телекинетическим ударом. Облако пыли, сырости и древесной трухи хлынуло внутрь склада, закручиваясь спиралью.

Сквозь оседающую пыль в помещение ровным, чеканным шагом вошли две дюжины гвардейцев. Тяжёлые арбалеты были взведены, короткие клинки обнажены. Вслед за ними, окружённые парящими, пульсирующими светом кристаллами, шагнули трое магов в синих академических мантиях.

А затем ряды гвардейцев почтительно расступились, пропуская своего командира.

Лорд Каэлен был живым воплощением имперского порядка и безжалостного правосудия. Безупречно скроенный чёрный камзол сидел на нём как вторая кожа. Ни единой пылинки, ни единой складки. Его узкое, аристократичное лицо напоминало высеченную из бледного мрамора маску, а глаза цвета зимнего льда не выражали ровным счётом ничего. От него веяло холодом, абсолютным расчётом и властью, которая ломала государства. Он перешагнул через обломки дверей так невозмутимо, словно шёл по мягкому ковру в тронном зале Его Величества.

— Айна Тейл, — голос Каэлена был негромким, но его акустика была выверена так, что он легко перекрыл звон осыпающегося стекла и лязг доспехов. — Контрабанда редких алхимических ингредиентов, незаконный оборот гномьей взрывчатки из Железных Гор, уклонение от уплаты имперских пошлин и связь с Теневым Синдикатом. Впечатляюще. Вы были весьма неуловимы, но лишь до сегодняшней ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Айна стояла за высоким штабелем ящиков, вцепившись побелевшими пальцами в ремень сумки на груди. Её мозг, привыкший работать на экстремальных скоростях, лихорадочно просчитывал варианты отхода. Их не было. Главный вход заблокирован гвардейцами. Запасной выход завален её же товаром. Крыша слишком высоко, а летать она не умела.

— Вы ошиблись адресом, милорд! — крикнула она из укрытия, натянув на лицо маску дурочки. — Это склад морской капусты! А взрывчатка — это для глушения особо крупной трески на северных отмелях! Вы же знаете, какие сейчас пошли рыбины!

Уголок губ Каэлена едва заметно дрогнул, но взгляд остался таким же ледяным. Он изящным, неспешным жестом указал своим людям рассредоточиться и взять периметр под контроль.

И тут в дело вмешался Кайрос.

Демону категорически не понравилось, что его — средоточие хаоса — игнорируют какие-то людишки. Тень, скрывавшая его у верстака, внезапно рассеялась. Воздух на складе стремительно нагрелся, словно кто-то открыл дверцу гигантской печи.

Инкуб плавно шагнул вперёд, выходя прямо под слепящий свет магических кристаллов.

Гвардейцы, прошедшие не одну мясорубку, инстинктивно отшатнулись. Маги академии, до этого уверенно контролировавшие свои плетения, вдруг побледнели как полотно. Их кристаллы, реагируя на присутствие чудовищной сущности из-за Кромки, начали угрожающе трещать и искрить. Высокая академическая магия, сотканная из строгих формул, порядка и логики, столкнулась с первобытным, пульсирующим хаосом бездны. И хаос с лёгкостью пожирал эту магию.

— Что это за тварь? — выдохнул один из магов, с ужасом чувствуя, как его защитный контур растворяется в воздухе, словно кусок сахара в кипятке.

Лорд Каэлен нахмурился. Его ледяные глаза ощупали внушительную фигуру демона, задержались на витых рогах, пепельной коже и пульсирующих красных глазах. Рука главы Тайной Службы медленно, без суеты легла на эфес освящённого меча на поясе.

— Демонопоклонство, Тейл? — холодно, без единой эмоции констатировал Каэлен. — Добавьте к её обширному списку преступлений государственную измену и сношения с тварями хаоса. Взять их.

Кайрос запрокинул голову и расхохотался. Это был страшный, резонирующий смех высшего хищника, которому наконец-то разрешили выпустить когти.

Он повернул голову к Айне. Демон склонился к ней, и его бархатный, пропитанный первобытной магией шёпот проник прямо в её сознание, легко перекрывая лязг взводимых арбалетов.

— Скажи слово, моя маленькая контрабандистка, — промурлыкал инкуб. В его голосе звучала неистовая жажда крови, смешанная с похотью. — Разорви поводок. Сними с меня запрет твоего дешёвого амулета. Я вырву им позвоночники. Я разорву их плоть в клочья и заставлю их захлебнуться собственной кровью, пока их жалкие маги будут умолять меня о смерти. А взамен... — он плотоядно облизнулся, его длинные когти скользнули по кирпичной стене, оставляя в ней глубокие борозды, как в масле. — Взамен всё, что я попрошу — это ты. Жёсткий, грязный секс на костях твоих врагов. Отдай мне свою энергию добровольно, и они станут просто красным туманом, оседающим на твои ящики. Соглашайся, Айна. Позволь мне показать тебе истинную мощь хаоса.

На секунду — на одну крошечную, сумасшедшую секунду, пока гвардейцы целились из арбалетов — Айна заколебалась.

Адреналин, первобытный страх перед пыточными Короны и тёмная, извращённая магия инкуба слились в её сознании в ядовитый коктейль. Перед ней стоял Каэлен, чья репутация безжалостного мясника в шёлковых перчатках была известна каждому бродяге Лоранда. А рядом — совершенная машина для убийства, предлагающая спасение в обмен на одну ночь безумия, от мысли о которой её тело предательски заныло и покрылось мурашками.

«Секс на костях врагов... Боги, звучит как название дешёвого бульварного романа, который эльфийки читают под одеялом», — истерично пронеслось в её голове.

Она посмотрела на Каэлена, готового отдать приказ. Затем на Кайроса, чья смуглая, покрытая испариной грудь тяжело вздымалась в сладостном предвкушении бойни.

Но Айна не была убийцей. Воровкой, мошенницей, дерзкой контрабандисткой — да. Но не психопаткой, готовой устроить кровавую баню из двух дюжин человек и продать душу демону ради выживания. Тем более, она прекрасно понимала: стоит ей снять запрет с амулета, и этот рогатый садист сожрёт её саму, как только закончит играть с гвардейцами.

— Размечтался, рогатый извращенец, — прошипела Айна, затягивая ремень сумки на груди. — Мы никого не убиваем!

Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Кайроса.

— Ты отказываешься?! — в его голосе прозвучало искреннее, возмущённое недоумение. — Они же убьют тебя!

— Нет. Я им не дамся. И ты тоже!

— Залп! — разнёсся над складом ледяной, безжалостный голос лорда Каэлена.

Воздух с пронзительным свистом разорвали десятки арбалетных болтов. Маги выкрикнули формулы и выбросили вперёд руки — с их пальцев сорвались ослепительные, потрескивающие цепи синего магического огня, призванные сковать цель.

Айна действовала на чистых, вбитых годами тренировок рефлексах.

Она сделала то, чего от неё не ожидал абсолютно никто — ни ищейки Короны, ни маги академии, ни, тем более, высший демон бездны.

Она прыгнула вперёд, прямо на спину Кайроса.

Инкуб, чей рост превышал два метра, даже не успел среагировать, когда наглая смертная девчонка буквально повисла на нём, как рюкзак. Айна обхватила его обеими руками и мёртвой хваткой вцепилась в его витые, обсидиановые рога.

— Что ты творишь?! — взревел Кайрос, разворачиваясь и прикрывая её своим массивным телом от летящих болтов. Пара арбалетных стрел со звоном отскочила от его пепельной кожи, не причинив ни малейшего вреда. — Никто не смеет трогать мои рога!

Они были горячими, почти раскалёнными на ощупь, и слабо пульсировали тёмной энергией, но Айна даже не подумала разжать пальцы. Более того, используя непререкаемую власть амулета, лежащего в её сумке, она буквально дёрнула его за эти самые рога, направляя демона в сторону задней стены склада, которая давно прогнила от сырости и была сложена из старого кирпича.

— Я рулю! — заорала она, намертво прижимаясь к его спине и упираясь сапогами в его поясницу. — Прямо по курсу глухая стена, Кайрос! Тарань её!

— Я тебе не вьючное животное! — прорычал инкуб, пытаясь стряхнуть с себя сумасшедшую девчонку, но магия привязки сработала безупречно. Слово хозяйки амулета — абсолютный закон для призванного.

Его тело помимо воли рванулось вперёд. Мышцы на его ногах вздулись стальными канатами, когда он оттолкнулся от каменного пола с силой пушечного ядра.

Магический огонь ищеек ударил им в спину, но Кайрос, взбешённый унижением, уже расправил свои тёмные крылья, создав из энергии хаоса непробиваемый купол. Огонь магов бессильно растёкся по мраку, не оставив даже ожога.

Демон понёсся на кирпичную стену с такой чудовищной скоростью, что Айна крепко зажмурилась, вжав лицо в горячую, пахнущую серой кожу между его лопаток.

Оглушительный взрыв кирпичной крошки, переломанных гнилых балок и осыпающейся штукатурки сотряс доки. Кайрос пробил полуметровую стену старого лорандского склада так легко, словно это был лист влажного пергамента. Они вылетели наружу, в холодную, сырую ночь, прямо в клубящийся, воняющий рыбой туман узкого портового переулка.

Айна, оторвавшись от рогов демона в момент удара, кубарем покатилась по грязной, мокрой брусчатке, отбив колено и плечо. Сумка с амулетом тяжело ударила её по рёбрам, выбив воздух из лёгких, но, к счастью, кожаный ремешок выдержал.

Она судорожно закашлялась, сплёвывая горькую кирпичную пыль, и подняла глаза.

Кайрос стоял посреди переулка, брезгливо стряхивая с широких плеч обломки кирпичей и белую штукатурку. Он медленно повернулся к ней. В его глазах полыхало столько первозданного гнева, что туман вокруг него начал закипать, испаряясь с тихим шипением. Высший инкуб, Повелитель Теней, был использован как дешёвое стенобитное орудие.

— Если ты ещё хоть раз, смертная, — процедил он, тяжело дыша. Его когти удлинились, скрежеща по брусчатке. — Посмеешь схватить меня за рога и использовать как таран... я найду способ обойти этот контракт. Я буду медленно сдирать с тебя кожу и...

— Бежим, придурок! — Айна вскочила на ноги, совершенно не слушая его живописных угроз, и бросилась бежать по извилистому, скользкому переулку, скрываясь в густом тумане. — У Каэлена снаружи наверняка двойное оцепление! Если мы тут задержимся, они накроют нас сетью!

Демон зарычал, проклиная всё на свете, но, подчиняясь натянутому невидимому поводку амулета, рванул следом за своей невыносимой хозяйкой.

На разрушенном складе, сквозь огромную зияющую дыру в стене, беспрепятственно лился холодный ночной воздух.

Лорд Каэлен подошёл к пролому, безукоризненно чистыми сапогами хрустя по обломкам кирпичей и щепкам. Он медленно снял чёрную кожаную перчатку, коснулся оплавленного края кладки. Маги академии жались позади него, всё ещё дрожа от пережитого ужаса — аура той твари едва не свела их с ума, оставив послевкусие первобытного страха.

— Милорд... — робко подал голос капитан гвардейцев, подходя ближе. — Они ушли в сторону трущоб. Демон... он слишком быстр. Прикажете немедленно поднять стражу города и перекрыть ворота?

Каэлен долго смотрел в клубящийся серый туман, в котором исчезла дерзкая контрабандистка и её ручной монстр. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине ледяных глаз зажёгся холодный, расчётливый азарт хищника, который наконец-то нашёл по-настоящему достойную дичь.

— Стража Лоранда продажна, труслива и бессильна, капитан. Они нам не помогут, только поднимут лишнюю панику, — ровным, лишённым эмоций голосом ответил глава Тайной Службы. Он достал из складок плаща белоснежный платок и тщательно вытер пыль с длинных пальцев. — Тэйл не просто призвала существо из-за Кромки. Судя по тому, что я видел... она его контролирует. Это делает её самой опасной женщиной в Элдорийской империи на данный момент.

Он развернулся к своим людям. Плащ взметнулся за его спиной чёрным крылом.

— Поднять гончих. Мобилизовать все тайные гарнизоны на западном тракте. Я лично возглавлю эту погоню. Мы загоним эту контрабандистку и её монстра. Выполнять!

Ищейки Короны с лязгом отдали честь и сорвались с места. Охота началась.

Глава 4. Форсаж в вольном городе

Ночной Лоранд напоминал лабиринт, который спроектировал сумасшедший архитектор, находящийся в глубоком алкогольном бреду. Узкие, кривые улочки петляли, переплетались, внезапно заканчивались глухими тупиками или обрывались прямо в зловонные каналы.

Айна бежала так, что лёгкие горели огнём, а в боку кололо раскалённой иглой. Её подкованные сапоги скользили по мокрой, покрытой склизкой грязью и рыбьей чешуёй брусчатке. За спиной, прорезая сырой туман, раздавался многоголосый лай поисковых гончих Тайной Службы — жутких тварей, выведенных специально для загона магов.

Кайрос бежал рядом, и это бесило Айну больше всего.

В то время как она задыхалась, отплёвывалась от тумана и чуть ли не на четвереньках преодолевала крутые подъёмы, инкуб двигался с издевательской, текучей лёгкостью. Его босые ноги не издавали ни звука. Пепельная кожа даже не покрылась испариной. Он не бежал — он скользил сквозь тени, словно был их полноправным хозяином, и при этом умудрялся отпускать комментарии своим бархатным, глубоким баритоном.

— Твоя выносливость оставляет желать лучшего, смертная, — заметил демон, легко перемахивая через перевёрнутую тележку с гнилыми овощами. — Если ты так же дышишь в постели, то...

— Заткнись! — прохрипела Айна, едва не вписавшись в стену на крутом повороте. — Просто... заткнись!

— Я бы мог перенести нас по воздуху, — невозмутимо продолжил Кайрос, поравнявшись с ней. Его рубиновые глаза насмешливо блестели в темноте. — Мои крылья достаточно сильны. Я бы подхватил тебя на руки, прижал бы к своей груди... ты бы почувствовала жар моего тела, пока мы парили бы над этими жалкими крышами...

— Твои крылья не материальны! — огрызнулась Айна, сворачивая в Улицу Медников. — Я читала бестиарий! Ты не умеешь летать, рогатый трепач!

— Детали, — инкуб высокомерно дёрнул плечом. — Зато как романтично звучит. Куда мы вообще направляемся? Если мы продолжим бегать по этим помойкам, я лично остановлюсь и перережу глотки тем людям в плащах. От меня уже воняет протухшей рыбой, а этот запах губителен для моего шарма!

— Мы идём в гараж!

— Куда?

— Сюда! — Айна резко затормозила перед массивными, окованными железом воротами, вмурованными в глухую стену старой красильни.

Она лихорадочно выудила из кармана связку отмычек. Руки дрожали от адреналина, но годы практики взяли своё — хитроумный гномий замок щёлкнул на третьей секунде. Айна навалилась на створку, и они с демоном ввалились в просторный, пропахший углём, мазутом и раскалённым металлом ангар.

Посреди помещения, тускло отсвечивая полированной латунью в свете пробивающейся сквозь дырявую крышу луны, стояло

оно

.

Творение безумных инженеров Железных Гор. Гномья паровая телега.

Это был настоящий металлический монстр на четырёх широких колёсах, литых из жёсткой резины. Спереди ощетинился массивный таранный бампер, а позади водительского сиденья, обтянутого потрескавшейся кожей, возвышался пузатый медный котёл, опутанный сложной сетью труб, вентилей и манометров.

— Что это за металлическая жаба? — брезгливо скривился Кайрос, обходя телегу кругом. Он ткнул длинным когтем в медную трубу. — Вы, смертные, настолько деградировали, что поклоняетесь железным котлам?

— Это транспорт, придурок. И он спасёт наши задницы, — Айна закинула сумку с амулетом на сиденье и метнулась к топке. — Это собственность Теневого Синдиката. Точнее, их смотрящего по Лоранду. Мы арендуем её... Бери лопату!

— Что? — инкуб замер, недоверчиво глядя на совковую лопату, которую девушка швырнула ему под ноги.

— Лопату бери! И кидай вон тот уголь в топку! Мне нужно развести огонь и поднять давление в котле!

Кайрос, Владыка Теней, чей возраст исчислялся тысячелетиями, посмотрел на лопату, затем на кучу грязного каменного угля. В его рубиновых глазах загорелось адское пламя уязвлённой гордости.

— Я не кочегар, — процедил он, и от его голоса по металлическим листам обшивки телеги прошла мелкая вибрация. — Я повелеваю страстью, а не камнями! Если ты думаешь, что я буду пачкать свои руки...

— Амулет! — рявкнула Айна, хлопнув ладонью по сумке.

Магия контракта дёрнула невидимый поводок. Рука инкуба сама собой, вопреки его воле, потянулась к черенку лопаты. Демон зарычал — глубоко, яростно, обещая Айне самые изощрённые муки в бездне, — но начал методично, со свирепой грацией закидывать уголь в открытую пасть топки.

Айна тем временем высекла искру. Пламя лизнуло сухую растопку. Она повернула несколько медных вентилей. В недрах телеги что-то булькнуло, зашипело, и котёл начал издавать низкое, утробное гудение, похожее на мурчание просыпающегося дракона.

Снаружи, совсем близко, раздался крик: — Они здесь! Взломанный замок! Сюда, именем Тайной Службы!

Стрелки на манометрах дрогнули и поползли вверх.

— Прыгай! — крикнула Айна, заскакивая на водительское сиденье и хватаясь за систему рычагов.

Кайрос, отбросив лопату, с грацией разозлённой пантеры запрыгнул на пассажирское место. Его длинные ноги едва поместились в тесной кабине.

В этот момент ворота ангара распахнулись. На пороге появились гвардейцы лорда Каэлена, вскидывая арбалеты.

— Держись за что-нибудь, рогатый! — взвизгнула Айна и рванула главный рычаг подачи пара на себя.

Телега издала пронзительный, оглушающий свист. Из труб вырвались клубы густого белого пара, смешанного с чёрным угольным дымом. Тяжёлые резиновые колёса с визгом провернулись на каменном полу, высекая искры.

Металлический монстр рванул с места, как сорвавшийся с цепи бешеный носорог.

Гвардейцы успели только с криками броситься врассыпную, когда многотонная гномья телега на полном ходу вылетела из ангара, разнеся остатки деревянных створок в щепки.

Айна судорожно крутила рулевое колесо, вписываясь в узкий поворот. Телега накренилась, проехав на двух колёсах, и с грохотом рухнула обратно.

— Твоя манера управлять этой железной повозкой так же отвратительна, как и твой характер! — прорычал Кайрос, вцепившись одной рукой в медный поручень, а другой пытаясь удержать равновесие. Из-за тесноты кабины его колено плотно прижималось к бедру Айны, и даже сквозь суматоху погони она чувствовала этот обжигающий, демонический жар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не нравится — выметайся и беги пешком! — крикнула она в ответ, перекрикивая рёв котла и свист пара.

Они выскочили на главную рыночную площадь Лоранда, которая даже глубокой ночью жила своей подпольной жизнью.

— Сворачивай! — взревел инкуб, когда прямо по курсу выросла палатка с надписью «Элитные жабы для приворотов».

— Я сворачиваю! — Айна повисла на руле всем своим весом, но неповоротливая гномья машина имела своё мнение на законы физики.

Бампер телеги снёс палатку. В воздух взлетели доски, склянки и пара десятков огромных, возмущённо квакающих жаб. Одна из них, особо упитанная и бородавчатая, шлёпнулась прямо на безупречный пресс Кайроса, квакнула и оставила влажный след.

Инкуб с отвращением смахнул земноводное двумя пальцами.

— Если эта слизь оставит пятно на моей коже, я уничтожу этот город! — прошипел он, брезгливо вытирая руку о кожаную обивку сиденья.

— О, поплачь ещё! — засмеялась Айна, чувствуя дикий, пьянящий адреналин.

Но смех оборвался. Сзади, из переулков, вылетели всадники Тайной Службы. Элитные скакуны Короны были куда быстрее неуклюжей паровой машины на прямых участках. Расстояние между ними стремительно сокращалось. В воздухе засвистели арбалетные болты, со звоном отскакивая от медного котла.

Один из болтов пробил кожаное сиденье в сантиметрах от бедра Айны.

— Они догоняют! — крикнула она, лихорадочно дёргая рычаги. — Колёса скользят по этой чёртовой грязи! Кайрос, сделай что-нибудь! Ты же демон хаоса! Кастуй фаербол, призови тьму, напугай их своими красными глазами, ну же!

— Я инкуб, а не маг-огневик, невежа! — рявкнул Кайрос. — Моя магия работает на сознание и плоть, а не на деревянные стрелы! Но, возможно, если я покажу им свой...

— Даже не думай снимать штаны! — перебила его Айна, прекрасно зная, к чему он ведёт. — Просто нажми что-нибудь на панели! Там есть руны ускорения, я не дотягиваюсь!

Кайрос уставился на панель управления. Для существа, привыкшего к эфирным потокам энергии и астральным планам, хитросплетение медных краников, рычагов и тумблеров выглядело как изощрённая пыточная машина.

Его взгляд упал на большой, отполированный до блеска медный рычаг в самом центре приборной панели. Над ним была выбита гномья руна, подозрительно напоминающая взрыв.

— Что делает этот фаллический кусок меди? — спросил демон, обхватывая рычаг своей огромной ладонью.

Айна скосила глаза.

— Нет! Не этот! Это экстренный вброс пара в цилиндры! Он не тестирова...

Она не успела договорить.

Кайрос, чьё отношение к технике описывалось фразой «сила есть — ума не надо», дёрнул рычаг на себя с такой дурью, что тот согнулся.

В недрах паровой телеги что-то оглушительно хрустнуло. Котёл взвыл так, словно внутри него заперли тысячу пытаемых душ. Давление на манометрах прыгнуло в красную, запретную зону.

— Держись!!! — только и успела заорать Айна.

Из выхлопных труб вырвалось ревущее пламя. Многотонная телега буквально встала на дыбы. Передние колёса оторвались от земли. Перегрузка вдавила Айну и Кайроса в сиденья. Телега рванула вперёд с немыслимой, фантастической скоростью, превратившись в пылающий, визжащий снаряд.

Всадники Тайной Службы мгновенно превратились в крошечные точки позади.

Они неслись по главному проспекту Лоранда, разбрасывая в стороны бочки, мусор и зазевавшихся бродяг. Ветер хлестал в лицо, срывая слёзы с глаз Айны. Кайрос сидел рядом, вцепившись побелевшими когтями в сиденье, и на его демоническом лице читался чистый, неподдельный ужас перед технологиями смертных.

Прямо по курсу вырастали западные ворота Лоранда. Массивные, дубовые, окованные железом створы были наглухо закрыты на ночь.

Гюнтер, начальник ночной смены городской стражи, был человеком простым и миролюбивым. Больше всего на свете он любил три вещи: своё жалованье, тишину и мясной пирог своей жены, Марты.

Прямо сейчас Гюнтер спал. Он сидел на табурете, прислонившись шлемом к каменной стене гауптвахты, пускал слюни на свой нагрудник и видел чудесный сон, в котором Марта доставала из печи пирог размером с колесо телеги. Пирог источал божественный аромат жареного лука и сочной свинины...

Внезапно сон Гюнтера прервался.

Земля под его сапогами задрожала. В кружке с остывшим элем на столе пошли круги. Сначала Гюнтер подумал, что это землетрясение. Но звук, нарастающий со стороны города, был похож на рёв дракона, подавившегося свистком.

Начальник стражи протёр глаза, с трудом поднялся, поправил съехавший набок шлем и вышел из будки, зевая и почёсывая объёмное пузо.

Он посмотрел вдоль проспекта и замер.

Прямо на него, со скоростью, нарушающей все законы мироздания, летела пылающая металлическая коробка. Она была окутана густым белым паром и зловещим фиолетовым свечением.

За рулём, вцепившись в баранку так, что побелели костяшки, сидела растрёпанная девчонка, истошно орущая благим матом. А рядом с ней, оскалив клыки в безумной улыбке, восседал обнажённый по пояс мужик с огромными рогами.

Гюнтер был опытным стражником. Он служил в Лоранде двадцать лет и видел многое: пьяных троллей, контрабандистов, магов-недоучек, взорвавших таверну. У него был чёткий устав на случай любого происшествия.

Он посмотрел на закрытые дубовые ворота. Посмотрел на летящий на него фиолетово-огненный снаряд с демоном. Снова посмотрел на ворота.

Мозг Гюнтера, предвкушающий возвращение к мясному пирогу Марты, принял единственно верное тактическое решение.

Стражник сделал два шага назад, аккуратно зашёл обратно в будку, закрыл за собой дверцу и залез под стол, плотно зажав уши руками.

Удар был такой силы, что с крепостной стены осыпалась вековая пыль. Паровая телега гномов, разогнанная перегретым паром, врезалась в дубовые ворота Лоранда. Таранный бампер пробил толстое дерево, как гнилой арбуз. В воздух взлетели щепки размером с человека, обрывки железных петель и облака пыли.

Телега прошила ворота насквозь и, не сбавляя скорости, вылетела на ночной тракт, оставляя за собой глубокую колею и шлейф из дыма, пара и искр.

Гюнтер подождал ещё минуту, прислушиваясь к затихающему вдалеке вою котла. Затем он кряхтя вылез из-под стола и вышел на улицу.

Вместо неприступных ворот зияла огромная, рваная дыра, сквозь которую дул холодный ночной ветер с полей. Доски догорали фиолетовым пламенем. Двое дежурных стражников высунулись из башни, бледные как мел.

— Командир! — пискнул один из них. — Что это было?! Что нам писать в рапорте?!

Гюнтер философски почесал подбородок. Достал из кармана огрызок карандаша и помятый блокнот.

— Пиши, сынок, — вздохнул начальник смены. — «В три часа пополуночи в западные ворота ударил метеорит. Жертв нет. Виновных нет».

Он спрятал блокнот и добавил себе под нос: — Я слишком стар для этого дерьма.

Далеко за пределами Лоранда, на открытом тракте, освещённом лишь бледной луной, неслась избитая, дымящаяся, но всё ещё живая гномья телега.

Айна с силой потянула рычаги, сбрасывая давление. Машина жалобно чихнула, выпустила последнее облако пара и сбавила ход до приемлемой скорости, мерно покачиваясь на рессорах.

Тишина ночи казалась оглушительной после грохота погони.

Айна откинулась на спинку сиденья, тяжело, прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось. Она посмотрела на свои дрожащие руки, испачканные мазутом, а затем повернула голову к пассажиру.

Кайрос сидел, откинув голову на подголовник. Его волосы были растрёпаны, грудь тяжело вздымалась. Он повернул к ней своё лицо, и в свете луны его рубиновые глаза встретились с её зелёными.

— Знаешь, — нарушила тишину Айна, и её голос сорвался на нервный, истеричный смешок. — Для демона, который не разбирается в рычагах... ты дёргаешь их очень даже эффектно.

Инкуб ухмыльнулся. В этой ухмылке не было высокомерия — только адреналин пережитой опасности и дикий, первобытный азарт.

— Я быстро учусь, смертная, — промурлыкал он, и его голос снова приобрёл те самые, пробирающие до костей бархатные нотки. — Но в следующий раз... предупреждай, прежде чем мы будем таранить крепостные ворота. У меня могла испортиться причёска.

Айна рассмеялась в голос, искренне и громко, чувствуя, как отступает страх. Паровая телега катилась в темноту, увозя контрабандистку и её личного демона подальше от ищеек Короны, навстречу неизвестности. И почему-то Айне казалось, что эта неизвестность будет очень, очень весёлой.

Глава 5. Романтика большой дороги

Рассвет над элдорийской степью нельзя было назвать живописным. Это не было одно из тех поэтичных пробуждений природы, о которых поют столичные барды, перебирая струны лютни в тёплых тавернах. Нет, рассвет за пределами Лоранда представлял собой унылую, стылую серость, медленно выползающую из-за горизонта и освещающую бесконечное море пожухлой, мокрой от росы травы. Воздух был пропитан сыростью, запахом прелой земли и остывшего парового котла.

Айна проснулась от того, что у неё затекла шея, а правая нога окончательно онемела.

Она застонала, пытаясь разлепить веки, склеившиеся от угольной пыли. Спинка водительского сиденья гномьей телеги, в которую она вжалась ночью, когда у них закончился запас угля и машина просто встала посреди степи, казалась выточенной из цельного куска гранита.

Контрабандистка с трудом выпрямилась, хрустнув позвонками. Всё тело ныло так, словно её пропустили через мясорубку, а затем станцевали на ней джигу. Она провела ладонью по лицу и посмотрела на свои пальцы. Они были чёрными от копоти и мазута.

«Идеально. Просто ожившая мечта аристократа», — мрачно подумала Айна, вытирая руки о штаны.

Она огляделась. Гномья паровая телега, их спасительница и проклятие, стояла намертво. Точнее, она сидела. Задние колёса, литые из тяжёлой резины, за ночь под собственной тяжестью и остаточным теплом котла просели в раскисшую осеннюю грязь по самые оси. Из перегретых накануне труб капал зловонный конденсат.

Но самым примечательным элементом пейзажа был её попутчик.

Кайрос, Владыка Теней, древний демон хаоса и повелитель самых грязных желаний, спал на пассажирском сиденье. Точнее, пытался. Ввиду своих внушительных габаритов, инкуб напоминал огромного, экзотического паука, которого попытались запихнуть в спичечный коробок. Его длинные ноги упирались в приборную панель. Могучий торс был изогнут под невероятным углом, а голова с витыми обсидиановыми рогами свешивалась за край кожаного сиденья.

Вся его пепельная, безупречная кожа теперь была покрыта ровным слоем угольной сажи, смешанной с лорандской грязью и чем-то подозрительно похожим на птичий помёт — видимо, пролетавшая мимо чайка решила внести свой вклад в унижение бездны.

Айна не сдержала тихого, злорадного смешка.

Звук мгновенно разбудил инкуба. Сработали рефлексы высшего хищника: Кайрос резко распахнул свои рубиновые глаза, его тело напряглось, готовое к броску... и он со всего размаху ударился рогом о медный поручень кабины.

— БЕЗДНА И ВСЕ ЕЁ ТВАРИ! — взревел демон, хватаясь за голову.

Удар сотряс телегу. Кайрос попытался грациозно выскочить из кабины, чтобы предстать перед врагом во всём своём ужасающем великолепии, но запутался длинными ногами в рычагах управления, потерял равновесие и с громким хлюпающим звуком рухнул лицом прямо в степную грязь.

Айна прижала ладони ко рту, её плечи затряслись от беззвучного хохота.

Тишина степи разорвалась потоком отборной, многоэтажной брани на древнем языке, от которой даже пожухлая трава вокруг телеги, казалось, начала вянуть активнее.

Кайрос медленно, страшно поднялся на ноги. Грязь стекала с его идеального пресса, капала с подбородка и комками висела на волосах. Он поднял руки и уставился на свои длинные, чёрные когти.

— Мои когти, — прошептал инкуб голосом, полным такой вселенской скорби, словно он только что потерял целую армию. — Посмотри на это, смертная. Посмотри, во что ты меня превратила! Под ними... земля! Грязь! Я Владыка Теней! Мой маникюр полировали лучшие суккубы шестого круга, используя кровь девственниц и толчёный жемчуг! А теперь я выгляжу, как... как ваш грязный крестьянин, сажающий картошку!

— Доброе утро, Ваше Рогатое Темнейшество, — Айна наконец перестала смеяться и перекинула ноги через борт телеги, спрыгивая на относительно сухой участок земли. — И не льсти себе. Крестьяне картошку сажают в рубахах. А ты выглядишь как стриптизёр, которого выгнали из дешёвого кабака за пьяный дебош.

Демон смерил её убийственным взглядом. Он попытался отряхнуть грязь с груди, но сделал только хуже, размазав сажу ровным слоем.

— Где мы? — процедил он, осматривая унылый горизонт.

— В тридцати милях к северу от Лоранда, если гномий компас не врёт. До границы с Северными Ярлствами ещё дня три пути.

Кайрос прикрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась. Внезапно он резко открыл их, и его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. Воздух вокруг него снова начал нагреваться, несмотря на утреннюю сырость.

— Три дня, — его голос стал низким, рокочущим, как приближающаяся гроза. Он сделал шаг к Айне. Грязь под его ногами зашипела, высыхая. — Я потратил колоссальное количество энергии, пробивая ту жалкую стену и удерживая щит от заклинаний ищеек. Я пуст, Айна. Моя магия требует подпитки.

Он сделал ещё один шаг. Его иллюзорные крылья на мгновение проявились за спиной, отбрасывая на степь огромную, хищную тень.

— Где жертвы? Где кровь? Где шёлковые простыни и благовония? — демон нависал над ней, и, несмотря на его комичный, перепачканный вид, Айна почувствовала, как её обдало волной первобытного, парализующего страха вперемешку с тем самым, проклятым желанием. Феромоны инкуба работали на животном уровне. — Мне нужна пища. Если ты не предоставишь мне девственниц, смертная... я возьму энергию с тебя. Прямо здесь, в этой грязи.

Айна сглотнула, задрав голову, чтобы смотреть в его полыхающие глаза. Её колени действительно стали ватными. Тело предательски отзывалось на его близость, желая податься вперёд, прижаться к этому горячему, мощному торсу, позволить его когтям скользнуть по её спине...

«Соберись, идиотка!» — мысленно рявкнула она на саму себя.

Контрабандистка сунула руку в сумку, висящую на плече, и её пальцы сомкнулись на холодном металле амулета. Это придало ей сил.

— Оглянись вокруг, рогатый, — сухо произнесла она, заставляя свой голос звучать уверенно. — Видишь здесь толпы трепещущих девственниц? Может, под тем кустом прячется гарем? Нет? Вот и я не вижу. Добро пожаловать в реальный мир. Из еды у нас только половина круга чёрствого сыра, фляга воды и кусок вяленого мяса, о который можно сломать зубы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне не нужен твой сыр! — взревел Кайрос, и его голос разнёсся над степью. — Мне нужна жизненная сила! Энергия похоти! Энергия подчинения!

Он резко подался вперёд, его рука метнулась к её талии, чтобы прижать девушку к себе.

— А ну стоять! — Айна выхватила амулет из сумки и выставила его перед собой, как щит. Камень в центре угрожающе пульсировал багровым светом.

Кайрос замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Магия контракта сработала мгновенно, не давая ему прикоснуться к хозяйке без её согласия. Инкуб зарычал от бессилия, обнажив длинные, белоснежные клыки.

— Ты не сможешь вечно держать меня на поводке, девчонка! Голод сведёт меня с ума, и тогда даже этот кусок металла тебя не спасёт!

— Значит, слушай меня внимательно, похотливый засранец, — Айна сделала шаг навстречу, наступая на него. Демон, к своему собственному удивлению, отступил. — Я тебе не еда. Я не суккуб и не жертвенная овца. Хочешь подпитаться? Будешь жрать то, что есть. А если ты попробуешь ещё раз применить на мне свою ауру или потянешь свои грязные лапы... я использую амулет не просто для защиты.

Кайрос скептически выгнул бровь.

— И что ты сделаешь? Прикажешь мне стоять на месте? Биться головой о дерево? Я вытерплю любую боль, это лишь распалит меня.

— О нет, физическая боль — это для дилетантов, — Айна зловеще усмехнулась, её глаза недобро блеснули. — Мой продавец, философ Креантий, объяснил мне пару нюансов. В этом амулете есть комбинация рун «Подчинение» и «Стагнация». Знаешь, что будет, если я сплету их вместе и направлю на тебя?

Демон насторожился. Он не был знатоком гоблинского перевода, но слово «стагнация» ему категорически не понравилось.

— Я наложу на тебя заклятие абсолютного воздержания, Кайрос, — произнесла Айна, чеканя каждое слово.

Инкуб моргнул.

— Чего?

— Воздержания. Полного. Тотального. Магического импотенства, если говорить на понятном тебе языке.

Глаза демона расширились до размеров медных монет. Его аура, ещё секунду назад полыхавшая агрессией и похотью, схлопнулась с такой скоростью, словно её задули.

— Ты... ты не посмеешь, — прошептал он, и в его голосе впервые за тысячелетия прозвучал неподдельный, экзистенциальный ужас. Для существа, чья суть состояла из соблазна и секса, это было страшнее, чем быть разрубленным на тысячу кусков и сброшенным в кислотное озеро. — Такого заклинания не существует! Это миф! Страшилка для молодых бесов!

— Хочешь проверить? — Айна подняла амулет выше, и камень в нём послушно вспыхнул ослепительным светом. — Одно моё слово, рогатый. Одно слово, и следующие сто лет, даже если перед тобой станцует сотня голых эльфиек, твоё единственное желание будет сводиться к тому, чтобы связать им шарфик.

Кайрос сглотнул. Он уставился на амулет, затем на абсолютно серьёзное, покрытое сажей лицо контрабандистки. Он был древним монстром, он видел гибель цивилизаций и пировал на руинах городов. Но прямо сейчас эта смертная девчонка пугала его до дрожи в коленях.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо. Я понял. Убери эту мерзость в сумку.

— То-то же, — Айна победно улыбнулась, пряча артефакт. На самом деле Креантий ни о чём подобном не говорил, и Айна понятия не имела, есть ли в амулете такая функция, но блеф удался на славу.

Она развернулась и подошла к застрявшей телеге. Пнула грязное колесо сапогом.

— Отлично. А теперь, когда мы решили вопросы твоего питания и поведения, у нас есть проблема посерьёзнее. Мы застряли.

Кайрос скрестил руки на груди, наблюдая за ней с безопасного расстояния.

— Эта железная коробка сожрала весь ваш примитивный «уголь». Она больше не поедет.

— Поедет. Если мы вытолкаем её из этой грязевой ванны на сухой тракт. Там в багажнике есть запас дров, их хватит, чтобы дотянуть до ближайшей деревни, — Айна оценивающе посмотрела на телегу, затем перевела взгляд на широченные плечи инкуба.

— Даже не думай об этом, — мгновенно отреагировал Кайрос, прочитав её мысли.

— Уже подумала.

— Я не буду толкать эту повозку! — взревел демон, его голос сорвался на возмущённый фальцет. — Я не скотина тягловая!

— Либо ты толкаешь телегу, Кайрос, либо я достаю амулет и мы вспоминаем про заклятие воздержания, — невозмутимо парировала Айна, забираясь на водительское сиденье и хватаясь за рулевое колесо. — Выбирай. Можешь толкать, а можешь остаться с психологической травмой на века. Я жду.

В степи повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь криком одинокой птицы.

Кайрос стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его гордость, колоссальная, древняя гордость, вопила, требуя разорвать эту девчонку в клочья. Но инстинкт самосохранения и панический страх перед угрозой, шептал, что с этой сумасшедшей лучше не связываться.

С глубоким, полным вселенской скорби вздохом, который мог бы разорвать сердце любому поэту, высший демон подошёл к заднему бамперу гномьей телеги.

Он упёрся своими гигантскими, покрытыми грязью и сажей руками в грязный металл.

— Если об этом узнают в бездне, — прорычал он сквозь зубы, — я найду тебя после твоей смерти, Айна Тэйл.

— Меньше слов, больше дела! — крикнула Айна из кабины, снимая телегу с тормоза. — Пошёл!

Кайрос напрёгся. Его мышцы вздулись под пепельной кожей, вены на руках проступили чётким рельефом. Он издал низкий, утробный рык, упираясь босыми ногами в скользкую землю. Демоническая сила, способная ломать крепостные ворота, обрушилась на гномью сталь.

Многотонная паровая телега дрогнула. Грязь с чавканьем неохотно отпустила тяжёлые резиновые колёса.

— Давай, рогатый! Жми! — подбадривала Айна, выкручивая руль, чтобы направить машину на сухой участок тракта. — Покажи мне свою неземную мощь!

— Заткнись! — рявкнул Кайрос.

Он рванул вперёд, толкая телегу с такой силой, что колёса закрутились, выбрасывая из-под себя фонтаны жидкой грязи. И, по закону подлости (или по велению ироничных богов), вся эта грязь полетела точнёхонько назад. Прямо на инкуба.

Кайрос получил заряд отборной жижи прямо в лицо, на грудь и на свои роскошные обсидиановые рога.

Телега с грохотом выскочила на сухой, твёрдый тракт. Айна ударила по тормозам. Машина замерла.

Девушка высунулась из кабины, чтобы посмотреть на результаты их совместного труда. И застыла, кусая губы, чтобы не расхохотаться в голос.

Кайрос стоял посреди дороги. От Владыки Теней не осталось ничего, кроме силуэта. Он был покрыт грязью с головы до пят. Куски липкой глины свисали с его носа, с ресниц и с плеч. Он медленно поднял руку, стёр грязь с глаз и посмотрел на Айну взглядом, обещающим медленную, мучительную смерть.

— Ой, — только и смогла сказать Айна, пряча улыбку. — Извини. Гномы не предусмотрели брызговики....

— Я убью тебя, — абсолютно спокойно, без единой эмоции констатировал инкуб. — Не сейчас. Но я это сделаю.

— Я закину дрова в топку! — поспешно крикнула контрабандистка, ныряя обратно в кабину.

Пока Айна разжигала остатки поленьев в котле, Кайрос стоял у обочины, мрачно счищая грязь со своего некогда идеального тела пучком сухой травы.

Но, несмотря на унижение, гнев и промокшие ноги, инкуб вдруг поймал себя на странной мысли. Он смотрел, как эта смертная девчонка — перепачканная, пахнущая машинным маслом и потом, с растрёпанными волосами — деловито орудует у топки. В ней не было ни капли той покорности, которую он привык видеть. Она не трепетала перед его мощью, не поддавалась его чарам. Она управляла им с помощью куска камня и своего упрямства.

И это...

Кайрос сглотнул, чувствуя, как внутри него просыпается нечто совершенно иное. Не просто жажда крови или голод. Это был охотничий азарт, вызов.

Ему вдруг безумно, до одури захотелось увидеть, что произойдёт, когда эта непробиваемая броня её сарказма треснет. Он захотел подчинить её не магией, а своей собственной волей. Увидеть, как эта упрямая девчонка сама, по доброй воле, придёт к нему.

Демон отбросил пучок грязной травы и медленно, по-хозяйски запрыгнул обратно в кабину телеги, усевшись рядом с Айной. Пар из котла снова зашипел, машина вздрогнула.

— Ну что, едем дальше, мой личный грузчик? — усмехнулась Айна, берясь за рычаги.

Кайрос повернул к ней своё перемазанное грязью лицо. В его рубиновых глазах плясали искры такого тёмного, обещающего предвкушения, что у Айны всё-таки дрогнуло сердце.

— Едем, госпожа контрабандистка, — бархатно промурлыкал инкуб, и его губы изогнулись в поистине дьявольской улыбке. — Наше путешествие только начинается. И поверь мне, я найду способ заставить тебя забыть про этот амулет.

Айна фыркнула, дёрнула рычаг, и паровая телега, гудя и выбрасывая клубы пара, покатилась по тракту, увозя эту безумную парочку всё дальше от Лоранда.

Глава 6. Постоялый двор «Пьяный василиск»

К середине дня гномья паровая телега начала издавать звуки, подозрительно напоминающие предсмертные хрипы больного тролля. Уголь, который они чудом наскребли на дне багажного отсека, стремительно заканчивался, а давление в медном котле падало, несмотря на все усилия Айны.

Когда из-за поворота тракта, среди пожухлых степных холмов, показалось массивное трёхэтажное здание, обнесённое высоким частоколом, контрабандистка выдохнула с таким облегчением, что едва не расцеловала рулевое колесо.

Над покосившимися воротами скрипела на ветру деревянная вывеска: криво нарисованная рептилия, обнимающая бочонок с элем. «Пьяный василиск». Последний оплот сомнительной цивилизации перед границей Северных Ярлств.

Айна дёрнула рычаг тормоза. Телега, издав протяжный свист, остановилась у коновязи, распугав привязанных там флегматичных лошадей.

— Приехали, — объявила девушка, вытирая лоб перемазанным сажей рукавом. Её желудок издал звук, сопоставимый по громкости с шумом котла. — Нам нужен уголь, провизия, нормальная вода и хотя бы полчаса без покушений на нашу жизнь.

Она повернулась к Кайросу.

Инкуб сидел на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди. Большая часть грязи с него уже осыпалась, высохнув на ветру, но он всё равно выглядел так, словно им протёрли пол в кузнице. Пепельная кожа была покрыта разводами копоти, роскошные чёрные волосы спутались, а на левом роге всё ещё висел засохший стебелёк лорандского сорняка. Но, несмотря на этот плачевный вид, его лицо выражало абсолютное, высокомерное презрение ко всему сущему. В первую очередь — к Айне, заставившей его толкать телегу.

— Слушай меня внимательно, Владыка Теней, — Айна погрозила ему пальцем. — Мы сейчас зайдём внутрь. Там полно наёмников, контрабандистов и дезертиров. Публика нервная. Поэтому ты будешь молчать. Ты не будешь никого соблазнять, не будешь предлагать вырвать кому-нибудь позвоночник и, ради всех богов, ты спрячешь свою демоническую ауру так глубоко, чтобы от тебя пахло не первородным грехом, а ромашками. Понял?

Кайрос медленно повернул к ней голову. В его рубиновых глазах вспыхнул недобрый, мстительный огонёк.

— Я не пахну ромашками, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я пахну страстью, властью и разрушением.

— Вот и засунь свою власть себе... куда-нибудь подальше, — отрезала Айна, спрыгивая на землю. — Веди себя прилично. Я просто куплю еды и мешок угля.

Кайрос грациозно, несмотря на свои габариты, выбрался из кабины. Он посмотрел на покосившееся здание трактира, из щелей которого доносился гул пьяных голосов, лязг кружек и фальшивое бренчание лютни. Инкуб презрительно скривил губы. Его гордость, уязвлённая грязью, угрозами магической кастрации и самим фактом подчинения смертной девчонке, требовала выхода.

Айна толкнула тяжёлую дубовую дверь.

Внутри «Пьяный василиск» оказался классическим придорожным злачным местом. Воздух можно было рубить топором: он состоял из дыма дешёвого табака, испарений кислого эля, запаха жареного мяса и мужского пота. В просторном зале яблоку негде было упасть. За грубыми столами резались в кости суровые северяне, у барной стойки громко ругались лорандские перекупщики, а между столами шныряли подавальщицы с пышными формами, умело уворачиваясь от шлепков подвыпивших клиентов.

Айна решительно направилась к барной стойке, на ходу отстёгивая кошель.

Кайрос шагнул следом за ней. Дверь за его спиной захлопнулась. Он окинул взглядом этот рассадник смертных пороков. Жалкие, грязные, примитивные создания. И эта девчонка смеет приказывать ему пахнуть ромашками? Ему? Высшему инкубу?

На губах демона заиграла зловещая, хищная полуулыбка.

Он буквально на крошечную долю секунды, чуть-чуть приоткрыл заслонку своей истинной сущности, выпуская в прокуренный зал трактира концентрированную, чистую волну демонической ауры.

Эффект был мгновенным и катастрофическим.

Невидимая, тяжёлая ударная волна диких афродизиаков и первобытного хаоса прокатилась по помещению.

Сначала всё просто затихло. Бард, фальшиво распевавший балладу о деве и драконе, внезапно взял неверный аккорд, его глаза остекленели, а голос сорвался на хриплый, полный неистового желания стон.

Айна, почти добравшаяся до стойки, внезапно почувствовала, как её обдало невыносимым жаром. Внизу живота всё болезненно скрутилось, ноги стали ватными, а в голове помутилось. Она судорожно схватилась за край дубового стола, пытаясь удержать равновесие.

«Нет, нет, нет... только не это...» — панически пронеслось в её мозгу.

Она резко обернулась.

Трактир сошёл с ума.

Смертные мозги, не защищённые ни магией, ни волей, просто взорвались от передозировки инфернальных феромонов. Но поскольку это были суровые наёмники и контрабандисты, их похоть смешалась с агрессией, выдав совершенно непредсказуемый и дикий коктейль.

Огромный, заросший бородой северянин с рёвом перевернул стол, расшвыряв кружки, схватил сидевшего напротив него тощего эльфийского купца и впечатал его в стену.

Две подавальщицы, секунду назад мирно несшие подносы с пивом, с визгом бросились друг на друга, срывая чепчики и разрывая корсеты, попутно нанося друг другу чувствительные удары подносами.

Повсюду раздавались звуки рвущейся ткани, звон разбитого стекла, рычание, стоны и глухие удары кулаков о плоть. Кто-то дрался за право поцеловать трактирщика, кто-то просто лез в драку от переизбытка бурлящей в крови первобытной энергии. Оргия слилась с полномасштабным кабацким мордобоем в единый, пульсирующий клубок тел.

Айна в ужасе уставилась на эпицентр этого хаоса.

Кайрос стоял у входа. Он опирался плечом о деревянную колонну, скрестив на груди мощные руки. На его грязном лице сияла улыбка абсолютного, сытого торжества. Он вдыхал пропитанный обезумевшей страстью воздух, и его пепельная кожа словно светилась изнутри, впитывая хаотичную энергию зала.

— КАЙРОС, ТВОЮ МАТЬ!!! — заорала Айна, но её голос потонул в воплях и звоне бьющейся посуды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ей нужно было добраться до стойки. Без провизии и угля они застрянут в степи навсегда.

Контрабандистка выхватила из-за пояса тяжёлый разводной ключ, который прихватила из телеги на всякий случай, и ринулась в гущу сражающихся и стонущих тел.

Это был самый сюрреалистичный бой в её жизни.

— С дороги! — рявкнула она, с размаху огрев ключом по шлему какого-то гвардейца-дезертира, который пытался стянуть юбку с фигуристой подавальщицы. Гвардеец рухнул, счастливо улыбаясь.

Чья-то потная рука вцепилась в подол её рубахи. Айна не глядя ударила сапогом назад, попав точно в чью-то коленную чашечку. Она продиралась сквозь этот рассадник разврата, отбиваясь от страстных объятий, летящих кружек и шальных кулаков.

Наконец она рухнула грудью на барную стойку.

Трактирщик, лысый толстяк в засаленном переднике, стоял на коленях за стойкой и, пуская слюни, исступлённо целовал бочонок с отборным светлым элем, шепча ему непристойности.

— Эй! Романтик херов! — Айна перегнулась через стойку, схватила толстяка за ухо и больно дёрнула. — Мешок угля! Сухари! Вода! Быстро, пока я не отрезала тебе то, чем ты собираешься любить этот бочонок!

Трактирщик, оторванный от предмета своей внезапной страсти, бессмысленно заморгал, но угроза в голосе Айны, усиленная ударом разводного ключа по стойке, пробилась даже сквозь демонический дурман. Он судорожно закивал, швырнул на стойку два мешка с сухарями, связку вяленого мяса и тяжёлый кожаный бурдюк, после чего нырнул под прилавок и вытащил корзину с прессованным углём.

Айна швырнула ему в лицо золотую монету.

— Сдачи не надо, купишь своему бочонку цветы!

Она сгребла припасы, запихнув всё, что влезло, в свою сумку, а уголь и бурдюк подхватила под мышки. Развернулась.

И застыла.

Кайрос больше не стоял в гордом одиночестве. Его шалость обернулась против него самого.

Инкуб, будучи эпицентром этого феромонового взрыва, стал главной мишенью. Его прижали к деревянной колонне. Три раскрасневшиеся, полураздетые подавальщицы висели на его шее, пытаясь добраться до его губ. Какая-то старуха с половником в руке отчаянно била их по головам, требуя уступить ей очередь.

Кайрос выглядел ошарашенным и глубоко, искренне возмущённым. Одно дело — изысканные суккубы или утончённые аристократки Вальдара. И совершенно другое — немытые, пахнущие чесноком, конским потом и дешёвым пивом смертные, пытающиеся разорвать на нём единственные оставшиеся штаны.

— Отойдите от меня, грязные создания! — рычал демон, пытаясь брезгливо стряхнуть с себя двух подавальщиц. — Женщина, убери от моего рога свой пропахший луком язык! Да как вы смеете касаться владыки... Ай! Кто укусил меня за бедро?!

Айна стояла посреди зала и смотрела на это зрелище, чувствуя, как злость борется внутри неё с истерическим смехом.

«Так тебе и надо, рогатый идиот», — злорадно подумала она.

Но время поджимало. Любая минута промедления могла стоить им жизни, если ищейки Каэлена всё ещё шли по пятам.

Она перехватила разводной ключ поудобнее, глубоко вздохнула и ринулась на выручку своему личному проклятию.

— Разойдись, животные! — рявкнула Айна, врезаясь в толпу, облепившую демона.

Она била наотмашь, не разбирая, куда приходятся удары. Старуха с половником получила пинок под зад. Одна из подавальщиц, вцепившаяся в волосы Кайроса, зашипела на Айну, как разъярённая кошка.

— Это мой демон, шлюха! — Айна не стала церемониться, схватила девицу за остатки корсета и с силой отшвырнула в сторону барной стойки.

Она пробилась к Кайросу, схватила его за горячее, покрытое сажей запястье.

— Я сказала, веди себя прилично! — прошипела она ему прямо в лицо.

— Я ничего не делал! Я только вздохнул! — возмущённо огрызнулся инкуб, брезгливо вытирая щёку. — Забери меня отсюда, Айна! Эти дикари не знают, что такое предварительные ласки, они просто рвут одежду!

— Амулет, ко мне! — скомандовала Айна, активируя привязку.

Магия поводка дёрнула Кайроса. Айна, таща за собой корзину с углём, бурдюк и высшего демона, пробила себе путь к выходу. Они вывалились из дверей трактира, словно пробки из бутылки игристого вина, и навалились на створки, захлопывая их за собой.

Изнутри донёсся многоголосый вой разочарования, перешедший в звон бьющегося стекла — оргия плавно перетекла в обычный мордобой.

Айна бросила припасы в телегу. Она тяжело дышала, её лицо горело, а волосы растрепались окончательно. Она развернулась к Кайросу, уперев руки в бока.

Демон стоял у телеги. На его груди красовались свежие царапины от женских ногтей, штаны порваны на колене, а в волосах застрял чей-то кружевной чепчик.

Айна смотрела на него, и её плечи затряслись. Сначала тихо, а потом она разразилась громким, безудержным хохотом, запрокинув голову к серому небу.

Кайрос смерил её убийственным взглядом. Он грациозно потянулся, снял с рога кружевной чепчик и брезгливо отбросил его в грязь.

— Я рад, что моё унижение доставляет тебе столько радости, смертная, — холодно процедил он, хотя в глубине его глаз тоже плясали искры адреналина.

— Ты... ты должен был видеть своё лицо! — выдавила Айна сквозь слёзы смеха, вытирая глаза грязными пальцами. — «Убери от моего рога свой пропахший луком язык»! О великий Владыка Теней, поверженный трактирными девками!

— Я мог бы сжечь их дотла! — рыкнул инкуб, подходя ближе. Его аура всё ещё слабо искрила в воздухе. — Я не стал этого делать только потому, что ты запретила мне убивать!

— И правильно сделала! Залезай в телегу, повелитель луковых языков, пока они не выломали двери и не потребовали продолжения банкета!

Айна закинула уголь в топку, быстро повернула вентили. Остывший котёл зашипел, неохотно просыпаясь. Кайрос запрыгнул на пассажирское сиденье, мрачно отряхивая с себя последствия трактирной любви.

Когда телега, набирая скорость, рванула по тракту, оставляя за спиной покосившийся «Пьяный василиск», Айна бросила быстрый взгляд на демона.

Он сидел, откинувшись на спинку, сложив руки на груди. Ветер трепал его волосы. Несмотря на грязь и порванную одежду, от него всё равно исходила эта гипнотическая, опасная мужская сила.

Айна почувствовала, как остаточное действие его ауры — тот самый жар внизу живота, который она подавила во время драки — возвращается, напоминая о себе тугой пульсацией. Она крепче сжала руль, отворачиваясь.

— Если ты ещё раз «случайно вздохнёшь» в людном месте, Кайрос, — пробормотала она, глядя на дорогу, — я клянусь, я заставлю тебя сожрать этот амулет без запивки.

Демон повернул к ней голову. На его губах снова заиграла та самая, порочная и абсолютно уверенная полуулыбка хищника, понявшего, что его дичь не так неуязвима, как хочет казаться.

— Как скажешь, моя маленькая, суровая контрабандистка, — бархатно отозвался инкуб. — В следующий раз я буду дышать исключительно... на тебя.

Телега вздрогнула на ухабе, и Айна вдавила рычаг пара до упора, молясь, чтобы рёв котла заглушил стук её собственного сердца.

Глава 7. Наказание для демона

Гномья паровая телега неслась сквозь ночной лес, оставляя за собой густой шлейф из угольного дыма и пара. Грязный, раскисший тракт уводил их всё дальше от Лоранда, петляя между исполинскими, поросшими чёрным мхом деревьями.

Айна вцепилась в рулевое колесо до побеления костяшек. Внутри неё бурлила, закипая, первобытная, неконтролируемая ярость.

Она едва не погибла. Они

оба

едва не погибли, и не от рук элитных ищеек лорда Каэлена или когтей мутантов из Мёртвой Пустоши, а потому, что её личному демону вдруг захотелось почесать своё раздутое эго в дешёвом придорожном кабаке!

Кайрос, сидевший на пассажирском сиденье, вёл себя так, словно ничего особенного не произошло. Он меланхолично счищал остатки засохшей грязи со своих когтей, изредка поглядывая на проносящиеся мимо чёрные стволы.

— Признай, смертная, — протянул инкуб, нарушая гудение котла. В его голосе не было ни капли раскаяния. — Это было забавно. Видеть, как эти примитивные куски мяса сходят с ума от одной лишь капли моей истинной сути... Это почти так же весело, как наблюдать за падением бастионов света.

Айна ничего не ответила. Она резко, с силой дёрнула на себя рычаги тормоза.

Паровая телега взвизгнула, её тяжёлые колёса пошли юзом по мокрой земле, разбрасывая комья грязи. Машина остановилась на небольшой, скрытой от тракта поляне, окружённой вековыми дубами. Котёл недовольно зашипел, сбрасывая излишки давления.

— Вылезай, — голос Айны прозвучал тихо, но в нём звенел такой металл, что можно было ковать мечи.

Кайрос удивлённо приподнял бровь.

— Мы останавливаемся? Я думал, ты до смерти напугана этими людьми в чёрных плащах и будешь гнать эту скрипучую повозку до самой границы.

— Я сказала, вылезай! — рявкнула контрабандистка.

Она выпрыгнула из кабины первой, на ходу вытаскивая из сумки амулет призыва. Камень в центре артефакта уже начал наливаться угрожающим, багровым светом, реагируя на гнев своей хозяйки.

Демон пожал широкими плечами и грациозно спрыгнул на сырую землю. Он расправил плечи, возвышаясь над девушкой, как башня. В его рубиновых глазах плясали искры снисходительной насмешки.

— И что теперь? Хочешь прочитать мне мораль? — хмыкнул Кайрос. — Я демон хаоса, Айна. Моя природа — искушать, ломать и подчинять. То, что произошло в трактире, было лишь случайным выплеском. Ты должна быть благодарна, что я не разнёс там всё в труху.

Айна подошла к нему вплотную. Она была ниже его почти на голову, но сейчас её аура ярости могла бы поспорить с инфернальной магией самого инкуба.

Она подняла амулет.

— К дубу, — холодно приказала она, указывая на массивное дерево с толстым, морщинистым стволом.

— Что? — Кайрос скривился. — С чего бы это я...

— Я сказала, к дубу! Живо!

Магия древнего ведовства, вплетённая в кровь Айны, не терпела неповиновения. Кайрос почувствовал, как невидимая сила грубо толкнула его в грудь. Его ноги, вопреки его собственной воле, зашагали к дереву.

Он остановился, упёршись лопатками в грубую кору. Его лицо исказилось от возмущения.

— Ты забываешься, смертная! — зарычал он, пытаясь шагнуть вперёд.

— Руки за спину, — отчеканила Айна.

Руки демона послушно заложились за ствол дерева.

— А теперь — стоять! — Айна сжала амулет в кулаке.

Руны на чёрном металле вспыхнули нестерпимо ярким светом. Воздух вокруг Кайроса затрещал. Из земли, прямо из-под корней векового дуба, вырвались призрачные, багровые цепи, сотканные из сырой, пульсирующей магии призыва. Они змеями обвили лодыжки инкуба, взметнулись вверх по его бедрам, намертво перехватили мощный торс крест-накрест и плотно прижали его запястья к коре за спиной.

Кайрос дёрнулся. Его мышцы вздулись, сухожилия на шее натянулись как стальные тросы, но магические путы даже не дрогнули. Они впивались в его пепельную кожу, обжигая холодом и блокируя любую попытку использовать Хаос.

Высший инкуб, гроза бездны, оказался прикован к дереву, как провинившийся мальчишка.

Айна подошла к нему вплотную. Так близко, что их разделяло не больше ладони.

Она была в ярости. Её лицо было перемазано сажей из топки, волосы растрепались, она тяжело дышала, а зелёные глаза горели неистовым, диким огнём. Она подняла руку с зажатым в ней тяжёлым разводным ключом и упёрла холодный металл прямо в идеальный пресс демона, туда, где багровые цепи перекрещивались на его груди.

— Слушай меня сюда, ты, рогатая ошибка природы, — прошипела Айна, понизив голос до угрожающего, шипящего шёпота. — Мне плевать, кто ты там в своей бездне. Владыка Теней, Повелитель Похоти или Бог Идиотизма. Здесь, по эту сторону Кромки, ты — мой груз! Ты — мой инструмент!

Кайрос смотрел на неё сверху вниз. Его ноздри раздувались от гнева. Он попытался применить свою ауру, попытался пустить ей в лицо феромоны, но амулет надёжно блокировал его магию. Он был абсолютно, физически беспомощен перед этой смертной.

— Ты не понимаешь, во что мы ввязались! — продолжала Айна, тыча разводным ключом ему в грудь при каждом слове. — Лорд Каэлен — это не портовый вышибала! Его гончие чуют магию за десятки миль! А ты фонишь, как маяк в безлунную ночь! Твоя шутка в трактире могла стоить нам жизней! Если нас поймают, меня отправят на эшафот, а из тебя столичные магистры сделают батарейку для академических артефактов!

Инкуб тяжело дышал. Он чувствовал, как грубая кора дуба царапает его спину. Чувствовал ледяные магические цепи, сковывающие его силу.

Он чувствовал... её.

Айна стояла так близко, что тепло её тела обдавало его. Она не пахла изысканными духами, ладаном или благовониями, которыми привыкли умащивать себя его жертвы. От неё пахло машинным маслом, потом, страхом, адреналином и... абсолютной, бескомпромиссной властью.

Кайрос привык, что женщины перед ним трепещут. Они либо визжат от ужаса, либо извиваются от похоти, умоляя о прикосновении, отдавая свою волю в его руки. Вся его тысячелетняя суть была заточена на то, чтобы доминировать, ломать и подчинять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но сейчас, прикованный к дереву, он смотрел на эту грязную, смертную девчонку, которая не испытывала к нему ни капли почтения. Она не была магом высшего круга, не читала пафосных заклинаний. Она просто кричала на него, тыча в него грязным куском железа, и требовала подчинения. Требовала дисциплины.

И вдруг, в глубине демонического сознания Кайроса что-то с громким треском сломалось. Точнее, встало на совершенно неожиданное место.

Он посмотрел на её пульсирующую от гнева жилку на шее. На её раздувающиеся ноздри. На то, как плотно сжаты её губы, готовые извергнуть новую порцию оскорблений. Внезапно инкуб осознал, что гнев, который он должен был испытывать от этого унизительного плена, бесследно испарился.

Его заменило нечто совершенно иное. Нечто тёмное, густое, горячее, скручивающееся тугим узлом в самом низу живота.

Ему... нравилось.

Ему, Владыке Теней, чьё имя шептали с ужасом, до безумия, до дрожи в клыках нравилось, что эта крошечная, дерзкая человеческая самка полностью контролирует его. Нравилась жёсткость этих багровых пут, врезающихся в его плоть. Нравился её бескомпромиссный, властный тон.

— ...и если ты ещё раз, хоть раз, подвергнешь нас такой опасности ради своего раздутого эго, — Айна продолжала отчитывать его, не замечая перемены в его взгляде, — я клянусь, я оставлю тебя привязанным к первому попавшемуся столбу и позволю Каэлену пустить тебя на ингредиенты! Ты понял меня, Кайрос?!

Инкуб медленно, глубоко вдохнул. Воздух со свистом вошёл в его лёгкие.

— Я понял, — его голос прозвучал так хрипло, так низко и так пугающе... покорно, что Айна запнулась на полуслове.

Она наконец-то посмотрела ему прямо в глаза... и замерла.

Рубиновые бездны его глаз больше не пылали гневом или насмешкой. Они потемнели, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. В этом взгляде читалось такое откровенное, концентрированное, извращённое желание, что Айна инстинктивно сделала полшага назад, выставив перед собой разводной ключ, как щит.

Но Кайрос, даже скованный по рукам и ногам, оставался хищником.

Он чуть подался вперёд, насколько позволяли магические путы. Его мощная грудь тяжело вздымалась. Пепельная кожа покрылась испариной.

— Ты злишься, Айна, — прошептал он, и каждое его слово вибрировало в воздухе, проникая под кожу. — Ты так прекрасна, когда злишься. Твоя власть... она опьяняет.

— Ты... ты что несёшь? — Айна сглотнула, чувствуя, как её собственное сердце начинает отбивать бешеный ритм. Гнев куда-то испарился, уступив место тревожному, сосущему чувству опасности. Она ведь сковала его магию! Почему его аура всё ещё работает?

— Я не использую магию, — ответил Кайрос, словно прочитав её мысли. Его губы изогнулись в медленной, порочной улыбке. Он облизнулся, его взгляд скользнул по её лицу, по шее, задерживаясь на расстёгнутом вороте рубахи. — Это просто... я. И я говорю тебе то, что чувствую. Ты приковала меня к дереву. Ты угрожаешь мне куском железа. Ты приказываешь мне...

Он сделал короткий, резкий вдох, прикрыв глаза.

— И бездна свидетельница... меня никогда в жизни так не заводили, — выдохнул он. — Продолжай. Накажи меня, маленькая контрабандистка. Заставь меня подчиняться. Я хочу этого.

Айна остолбенела.

У неё буквально отвисла челюсть. Она моргнула раз, другой. Разводной ключ в её руке жалобно звякнул, ударившись о медную пряжку на её собственном ремне.

— Ты... ты больной, — пролепетала она, пятясь назад. — Ты реально поехавший! Я тебя тут отчитываю за то, что ты чуть нас не угробил, а ты... ты... мазохист рогатый!

Кайрос открыл глаза. В них полыхал голод, куда более страшный, чем желание убивать.

— Я инкуб, Айна, — его голос стал бархатным, тягучим. Он натянул багровые путы, его мышцы заиграли рельефом. — Я питаюсь страстью. Твоя страсть и твой гнев — это самое изысканное блюдо, которое я когда-либо пробовал. Не останавливайся. Ударь меня. Прикажи мне встать на колени. Сделай со мной то, что обещала. Я твой, хозяйка амулета.

Слово «хозяйка», произнесённое этим низким, рокочущим баритоном, ударило по нервам Айны не хуже электрического разряда.

Она поняла, что план с наказанием с треском провалился. Она пыталась унизить демона, чтобы поставить его на место, а вместо этого случайно нажала на какую-то извращённую кнопку в его тысячелетнем сознании.

— Хватит! — Айна нервно сжала амулет, разрывая зрительный контакт. Ей нужно было срочно убрать его отсюда, пока она сама не поддалась этому безумию, витающему в воздухе. — Отбой! Путы, снять!

Багровые цепи с тихим шипением растворились в воздухе, втянувшись обратно в землю.

Кайрос, освобождённый от невидимых оков, медленно отвёл руки от ствола. Он потёр запястья, не сводя с Айны тяжёлого, потемневшего взгляда.

— Мы возвращаемся в кабину, — отчеканила контрабандистка, разворачиваясь на каблуках и чеканя шаг к машине. — И едем дальше. Если ты ещё раз скажешь мне слово «хозяйка» таким тоном... я клянусь, я заставлю тебя толкать телегу до самых Железных Гор!

Кайрос тихо, низко рассмеялся. Этот смех не предвещал ничего хорошего для её душевного спокойствия.

Он грациозным, кошачьим шагом последовал за ней.

— Как скажешь... госпожа, — промурлыкал он ей в спину, запрыгивая на пассажирское сиденье.

Айна с остервенением начала закидывать в топку уголь, купленный в трактире. Её руки тряслись. Она понимала, что их динамика изменилась безвозвратно. Древний монстр, жаждущий крови и доминирования, нашёл для себя новую, куда более увлекательную игру.

И самое ужасное заключалось в том, что где-то очень глубоко внутри, под слоями страха и здравого смысла, крошечная, тёмная часть души Айны... откликнулась на эту игру.

Глава 8. Смена ролей

Они ехали молча до самого рассвета. Лес постепенно редел, уступая место холмистой, поросшей жёстким кустарником равнине. Дорога становилась всё хуже — глубокие колеи, заполненные водой, заставляли гномью телегу жалобно скрипеть на каждой кочке.

Кайрос сдержал слово. Он больше не произносил провокационных речей, но его молчание было не менее выразительным. Он сидел, откинувшись на спинку, и просто смотрел на Айну. Неотрывно, внимательно изучая каждое её движение. Взгляд инкуба ощущался почти физически — как медленное, обжигающее поглаживание вдоль позвоночника.

Внезапно раздумья прервал звук, который любой механик Лоранда назвал бы предвестником скорой, неминуемой катастрофы. В недрах медного котла что-то громко лязгнуло. Затем последовал влажный хрип, свист, и из-под передней защитной панели повалил густой, едкий чёрный дым.

— О, да ты издеваешься! — взвыла Айна, наваливаясь всем весом на тормоза.

Она выскочила из кабины, выхватывая сумку с инструментами. Сдёрнула раскалённый медный кожух и закашлялась от густого дыма. Внутри творился апокалипсис. Трубки перекрутились, а из главного клапана сочилась чёрная маслянистая жижа. Айна не раздумывая нырнула по пояс в это царство копоти и пара, ругаясь сквозь зубы и пачкая лицо мазутом.

Кайрос подошёл к ней, встав прямо за её спиной.

— Тебе помочь? — его голос прозвучал прямо над её ухом, пропитанный откровенным соблазном. — Зачем ты пачкаешь свои чудесные ручки?

— СЛЫШЬ, ИСКУСИТЕЛЬ ХЕРОВ!

Айна резко вынырнула из-под капота. Её левая рука, по локоть перемазанная в отработанном машинном масле, впечаталась прямо в идеальный, пепельный пресс инкуба. Кайрос поперхнулся своими речами, уставившись на жирный, чёрный отпечаток ладони на своём животе.

— Иди к топке! — рявкнула Айна, всучив ему в руки тяжёлый металлический молоток. — Открывай заслонку и бей по нижней задвижке, пока она не встанет в паз!

Инкуб застыл с молотком. Его гнев растворился, уступив место восхищению и жгучему, мазохистскому удовольствию. Ему нравилось, что она им командует.

— Как прикажешь... моя запачканная госпожа, — прошептал Кайрос и направился к топке.

Спустя два часа яростной работы клапан был закреплён. Телега снова зашипела. Они отъехали от тракта, спрятав машину в глубокой ложбине, заросшей терновником.

Айна выключила подачу пара. Её тело гудело от невыносимой усталости. Двое суток без сна, постоянный адреналин и мазут под ногтями сделали своё дело.

— Котлу нужно остыть, а мне нужно поспать, иначе я въеду в первое же дерево, — пробормотала она, с трудом ворочая языком.

Айна откинулась на кожаную спинку водительского сиденья. Она намертво обмотала ремешок сумки с амулетом вокруг своего запястья, бросила предупреждающий взгляд на Кайроса, который меланхолично оттирал мазут с живота пучком травы, и закрыла глаза. Сон накрыл её мгновенно, как тяжёлое, тёмное одеяло.

Спустя несколько часов Айна открыла глаза.

Что-то было не так. Жёсткое сиденье гномьей телеги исчезло. Она лежала на невероятно мягкой, застеленной тёмно-багровым шёлком огромной кровати. Воздух не пах углём и степной сыростью — он был пропитан густым, дурманящим ароматом дикой вишни и расплавленного воска.

Она резко села. Вместо грязной кабины её окружала сюрреалистичная спальня, сотканная из теней. Стены напоминали клубящийся мрак, а вместо фонарей в углах парили сгустки багрового пламени. Сама Айна всё ещё была в своей перепачканной мазутом рубахе и штанах, но её тело казалось неестественно лёгким, а внизу живота пульсировало странное, тягучее тепло.

Из мрака шагнула фигура.

Кайрос. Но уже не тот измазанный сажей грузчик с молотком. Это был истинный инкуб во всём своём первозданном, пугающем великолепии. На его коже не было ни пятнышка, огромные обсидиановые рога венчали голову как корона, а из-за спины медленно разворачивались непроницаемо-чёрные крылья, заполняя собой комнату.

Его рубиновые глаза полыхали абсолютной властью.

— Решил сменить интерьер, рогатый? — Айна скрестила руки на груди, привычно пуская в ход сарказм, чтобы скрыть нарастающую панику. — Клопы в кабине закусали, и ты решил перетащить нас в дешёвый бордель?

Кайрос медленно, хищным шагом приблизился к краю кровати. На его губах играла улыбка, от которой у смертных останавливалось сердце.

— Ты всё так же остра на язык, моя маленькая контрабандистка, — его голос звучал отовсюду, вибрируя прямо в её мозгу. — Но ты упускаешь одну очень, очень важную деталь.

— Какую же? Что ты забыл надеть штаны? — Айна вскинула подбородок, лихорадочно ощупывая своё запястье. Амулет был на месте. — Назад, Кайрос! Я приказываю тебе!

Она ждала, что невидимый поводок дёрнет демона, заставит его упасть на колени. Но ничего не произошло.

Кайрос даже не замедлил шаг. Он подошёл вплотную, его колено вдавило матрас рядом с её бедром.

— Амулет, Айна, привязан к твоей крови, — прошептал инкуб, нависая над ней. Его крылья сомкнулись, отрезая их от остального мира, погружая кровать в интимный полумрак. — Он работает в материальном мире. Он работает над плотью. Но здесь... в царстве снов... ты не хозяйка положения. Сны — это моя вотчина, моя бездна. Здесь у тебя нет власти. Здесь ты — моя добыча.

Айна распахнула глаза, внезапно осознав всю глубину ловушки. Она спала. Амулет в реальном мире лежал на её запястье, но здесь, в ментальной проекции инкуба, он был просто бесполезной игрушкой.

Его горячие, сильные пальцы мгновенно обхватили оба её запястья, с лёгкостью прижимая их к шёлковым подушкам над её головой.

— Пусти! — крикнула она, извиваясь, но его хватка была железной.

— Ты заставляла меня таскать ящики, — пророкотал он, его глаза потемнели от возбуждения. — Ты приковывала меня к дереву и угрожала мне. Теперь, смертная, пришло время платить по счетам.

Тени в комнате ожили. Они скользнули по её рукам, превращаясь в призрачные, но неразрывные путы, намертво фиксирующие её запястья к спинке кровати. Кайрос отпустил её руки, и его пальцы медленно, с издевательской неспешностью, легли на ворот её грязной рубахи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Одно неуловимое движение — и ткань с треском разорвалась, обнажив её грудь.

Айна шумно втянула воздух, её грудная клетка тяжело вздымалась. Холодный мрак спальни контрастировал с обжигающим жаром, исходящим от инкуба. Разум кричал об опасности, но тело, запертое в этом дурманящем сне, предавало её с каждой секундой. Астральная проекция Кайроса воздействовала напрямую на её подсознание, минуя любые барьеры.

— Не смей... — прохрипела она, пытаясь дёрнуться, но теневые путы держали намертво.

— А то что? Накажешь меня? — прошептал Кайрос, его губы изогнулись в хищной усмешке. Он склонился так низко, что пряди его чёрных волос коснулись её щёк. — В реальном мире ты можешь играть в строгую госпожу, Айна. Но здесь, ты в моей власти, и я покажу тебе, что значит истинное подчинение.

Его рука скользнула по её обнажённому животу, оставляя за собой след из мурашек и жидкого огня. Длинные пальцы демона были грубыми, требовательными, не знающими нежности. Он не просил разрешения. Он брал то, что считал своим по праву.

Кайрос с силой развёл её колени. Айна закусила губу до крови, пытаясь подавить рвущийся из горла стон, когда он грубо избавился от остатков её одежды.

— Посмотри на меня, — приказал он. В его голосе звучала абсолютная, сокрушающая волю магия бездны.

Она не смогла противиться. Её глаза встретились с его пылающими рубиновыми безднами.

— Ты думаешь, что контролируешь меня? — он наклонился и впился в её губы жадным, жёстким поцелуем, заставляя её разомкнуть челюсти. Вкус серы, дикой вишни и чего-то невыносимо мужского заполнил её рот. Его язык хозяйничал внутри, подавляя любое сопротивление, подчиняя её ритму своего дыхания.

Айна застонала, выгибаясь дугой. Вся её усталость, напряжение последних дней, сарказм и гордость плавились под его напором. Это было вторжение высшего хищника, который слишком долго голодал.

Он оторвался от её губ, лишь когда ей стало не хватать воздуха. Его глаза горели триумфом, видя её затуманенный взгляд и прерывистое дыхание.

— Я Владыка Теней, — хрипло напомнил он, устраиваясь между её бёдер. Его мощное тело нависло над ней, подавляя своими размерами и жаром. — И здесь, Айна, я буду делать с тобой всё, что захочу. А ты будешь умолять меня продолжать.

Он вошёл в неё резко, глубоко, до самого основания.

Айна вскрикнула, запрокинув голову. Призрачные путы натянулись до предела, когда она рефлекторно попыталась вырваться из этого сладкого, разрывающего плена. Ощущения в сновидении были в тысячу раз острее, чем в реальности. Каждое движение инкуба отдавалось в её теле взрывом сверхновой.

Кайрос не давал ей времени привыкнуть. Он двигался с яростной, звериной энергией, вгоняя себя в неё с такой силой, что шёлковая кровать ходила ходуном. Его руки обхватили её бёдра, прижимая ещё плотнее, задавая жёсткий, безжалостный темп.

— Скажи это, — зарычал он, склоняясь к её уху, его зубы болезненно прикусили её мочку. — Скажи, чья ты сейчас.

— Н-нет... пошёл ты... — выдавила Айна сквозь зубы, упрямо цепляясь за остатки своей гордости, хотя её тело уже билось в конвульсиях от накатывающих волн невыносимого наслаждения.

— О, моя упрямая маленькая контрабандистка, — бархатно рассмеялся Кайрос, и этот смех вибрацией отдался в самом её нутре. — Твои слова говорят одно, но плоть кричит совсем о другом. Ты истекаешь желанием. Ты хочешь, чтобы я сломал эту твою маску.

Он резко изменил угол, ударив так глубоко и точно, что перед глазами Айны взорвались белые искры. Из её горла вырвался уже не стон, а высокий, протяжный крик, полный абсолютной капитуляции.

Инкуб упивался её реакцией. Для него это было пиршеством: он питался её энергией, её гневом, её страстью, смешанной с отчаянной попыткой сохранить контроль. Он двигался как машина, безостановочно, ритмично, с силой, на которую не был способен ни один смертный мужчина.

Кайрос освободил одну руку и скользнул ею вверх, зарываясь пальцами в её волосы, жёстко фиксируя её голову, заставляя смотреть только на него.

— Ты заставила меня подчиняться в твоём мире, — прохрипел демон, глядя прямо в её расширенные, затуманенные глаза. — Теперь ты подчиняешься в моём.

Он ускорил темп, доводя её до грани безумия. Айна извивалась под ним, тщетно натягивая теневые путы на запястьях. Весь её сарказм, вся её независимость рассыпались прахом в этом дурманящем мраке. Она больше не была хозяйкой амулета, она была лишь инструментом в руках древнего повелителя похоти, который виртуозно играл на её нервах, как на струнах.

— Пожалуйста... — сорвалось с её искусанных губ, когда напряжение стало невыносимым, граничащим с болью. — Кайрос... хватит... я больше не могу...

— Ты можешь всё, что я тебе прикажу, — его голос был властным и не терпящим возражений. — Отдайся мне, Айна. Позволь хаосу забрать тебя.

С последним, сокрушительным толчком инкуб выплеснул в неё свою огненную, тёмную сущность.

Разрядка ударила по Айне с такой мощью, что её сознание просто не выдержало. Мир взорвался фейерверком из багровых и золотых искр. Её тело выгнулось в судороге, крик экстаза разорвал тишину иллюзорной спальни, эхом отразившись от стен из клубящегося мрака. Она падала в бездну, где не было ничего, кроме его горячих рук, его пульсирующего тела и чистой, концентрированной энергии хаоса, выжигающей всё внутри.

Айна распахнула глаза, с хриплым криком дёрнувшись на сиденье.

Она больно ударилась плечом о дверцу гномьей телеги. Ремешок сумки врезался в запястье.

Реальность обрушилась на неё запахом остывшего угля, мокрой земли и холодным степным ветром. Влажная от пота одежда липла к телу. Её грудь тяжело вздымалась, а бёдра всё ещё мелко дрожали от фантомных отголосков оргазма, который был настолько мощным, что она физически чувствовала его последствия даже после пробуждения.

Она судорожно втянула воздух, пытаясь сфокусировать зрение.

В кабине было тускло. Рассвет только начинал окрашивать небо в серые тона.

Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Кайрос.

Он не спал. Инкуб вальяжно откинулся на спинку, закинув одну длинную ногу на приборную панель, и внимательно наблюдал за ней. На его лице сияла настолько сытая, самодовольная улыбка, что Айне захотелось ударить его гаечным ключом прямо в челюсть.

В его рубиновых глазах плясали откровенно издевательские огоньки.

— Как спалось, госпожа? — бархатно, с явной издёвкой поинтересовался демон. — Надеюсь, тебе снились приятные сны? Ты так мило вздыхала последние десять минут. Я уж было подумал, не укусил ли тебя во сне болотный гнус.

Айна сидела, не в силах вымолвить ни слова. Её лицо горело так, словно она только что вынырнула из кипящего котла. Она знала, что он знает. Он был там. Это был

его

сон, его проекция, его месть за унизительные приказы.

Она лихорадочно поправила воротник рубахи.

— Ты... ты грязный, извращённый, бесчестный ублюдок! — наконец выдохнула она, её голос дрожал от смеси смущения, гнева и... чего-то ещё, в чём она категорически отказывалась признаваться.

Кайрос тихо рассмеялся. Звук был низким, раскатистым и полным триумфа.

— Бесчестный? О, дорогая Айна, инкубы не знают слова «честь». Зато мы прекрасно знаем, как восстановить баланс сил, — он чуть наклонился к ней, его улыбка стала ещё шире. — Ты можешь дёргать меня за поводок в своём мире, заставляя чинить гномьи котлы. Но мы оба теперь знаем, кто кричит о пощаде, когда исчезает магия твоего куска камня.

— Это... это был просто сон! Мираж! — огрызнулась Айна, вздёрнув подбородок. — Иллюзия, сотканная из твоего раздутого эго! И вообще, я просто устала, вот мне и приснился кошмар!

— Кошмар, от которого у тебя до сих пор дрожат колени? — Кайрос многозначительно покосился на её ноги. — Если это был кошмар, то я с радостью готов стать твоим главным ночным страхом. И поверь, в следующий раз я буду ещё... изобретательнее.

Айна поняла, что в словесной перепалке с тысячелетним мастером разврата ей не победить. Особенно когда её собственное тело нагло свидетельствовало против неё.

— Заткнись и иди наруби дров! — рявкнула она, хватаясь за рычаги, чтобы хоть чем-то занять трясущиеся руки. — Мы потеряли кучу времени! И если Каэлен нас догонит, тебе твои навыки из сновидений не помогут, потому что он отрежет тебе то, чем ты так гордишься, в реальности!

Демон лишь довольно хмыкнул, не спеша поднимаясь с сиденья. Унижение от копоти и команд было полностью смыто сладким вкусом ментальной победы.

— Как прикажешь, моя маленькая, грозная госпожа, — промурлыкал он, спрыгивая на землю. Обернувшись, он подмигнул ей своим полыхающим красным глазом. — Но будь осторожна, когда в следующий раз решишь вздремнуть. Я могу прийти проверить, не холодно ли тебе.

Айна с остервенением захлопнула за ним дверцу кабины.

Она прислонилась лбом к холодному рулевому колесу, пытаясь успокоить дыхание. Это было ужасно. Это было непрофессионально. И это было... лучшее, что она когда-либо испытывала.

И самое пугающее: она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждёт следующей ночи.

— Я точно свихнулась, — пробормотала контрабандистка в пустоту, пока снаружи доносился бодрый стук топора — инкуб, в приподнятом настроении, крушил сухие ветки с грацией дровосека-виртуоза.

Погоня продолжалась, но правила игры между ними изменились навсегда. И теперь Айна понятия не имела, кто на самом деле кого держит на поводке.

Глава 9. Засада

Паровая телега, надрывно кряхтя перегретыми медными суставами, ползла по изрытому колеями тракту. После инцидента с клапаном и того самого сна, воспоминания о котором заставляли Айну краснеть до кончиков ушей, напряжение в узкой кабине можно было черпать ложкой.

Кайрос сидел рядом, закинув ногу на ногу с такой вальяжностью, словно они ехали не в грязной тарантайке, а в королевском экипаже. Он молчал, но его полуприкрытые рубиновые глаза безотрывно следили за каждым движением Айны. За тем, как она переключает рычаги, как стирает пот со лба перемазанным сажей запястьем, как её грудь тяжело вздымается под льняной рубахой.

— Перестань на меня пялиться, — наконец не выдержала контрабандистка, резко дернув рулевое колесо, чтобы объехать глубокую лужу. — Ты во мне дыру прожжёшь.

— Я просто любуюсь пейзажем, — невинно отозвался инкуб, его губы дрогнули в сытой, дьявольской усмешке. — Пытаюсь запомнить все детали. Для... будущих сновидений. У тебя очаровательно дёргается жилка на шее, когда ты нервничаешь.

— Я не нервничаю! Я слежу за дорогой! И если ты ещё раз...

Её гневную тираду прервал громкий хруст.

Из кустов прямо перед капотом телеги, на дорогу с грохотом рухнул толстый ствол сухого дуба, полностью перегородив проезд. Айна сдавленно выругалась, повиснув на рычаге тормоза. Колёса завизжали, вгрызаясь в грязь. Телега остановилась в жалком футе от поваленного дерева, обдав его облаком белого пара из предохранительного клапана.

Тишину утреннего леса нарушил многоголосый, хриплый хохот.

Из зарослей терновника, лязгая ржавым железом, на дорогу вывалилось около дюжины человек. Классическая, каноничная банда разбойников с большой дороги. Немытые, беззубые, одетые в разномастные куски кожаной брони, снятые с трупов неудачливых путников. В руках они сжимали кривые тесаки, топоры и несколько заряженных арбалетов.

Один из них — здоровяк с повязкой на глазу и шрамом, пересекающим лысый череп, — вальяжно вышел вперёд, поигрывая тяжёлым кистенем.

— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? — прохрипел главарь, сплёвывая на землю коричневую от жёваного табака слюну. — Гномья повозка? Редкая птичка в наших краях. Глуши котёл, девка! Скидывай ценности, снимай сапоги и, так уж и быть, мы оставим тебя в живых. Для начала.

Айна медленно убрала руки с руля. Её зелёные глаза сузились, превратившись в щёлочки.

— Знаешь, рогатый, — процедила она сквозь зубы, не глядя на своего пассажира. — Я беру свои слова обратно. Ты можешь их убить.

Кайрос, который до этого момента с брезгливым недоумением рассматривал оборванцев, оживился. Он грациозно потянулся, хрустнув шеей.

— С превеликим удовольствием. От них пахнет кислым элем, немытыми носками и отчаянием. Это оскорбляет моё эстетическое чувство.

Главарь разбойников нахмурился, наконец-то обратив внимание на того, кто сидел на пассажирском сиденье. Из-за пара и тени козырька кабины он не сразу разглядел габариты и специфические особенности попутчика Айны.

— Эй, а это что за цирковой урод с тобой? Эй, урод, снимай рога и вылезай, пока я тебе их в задницу не...

Договорить он не успел.

Айна, чьё терпение за последние двое суток и так висело на волоске, не стала дожидаться, пока инкуб начнёт свою пафосную демоническую речь. Она резким движением выхватила из-под сиденья свой любимый тяжёлый разводной ключ и одновременно с этим вытащила из кармана стеклянную колбу, заполненную мутно-зелёной жижей.

«Радость алхимика» — или, как её ласково называли на чёрном рынке Лоранда, «гнилостная вонючка». Смесь вытяжки из болотной поганки, концентрированной серы и помёта мантикоры.

Контрабандистка замахнулась и швырнула колбу прямо в лоб главарю.

Стекло разлетелось со звонким хрустом. Зелёное облако мгновенно окутало здоровяка и троих стоящих рядом с ним бандитов.

Эффект был моментальным. Разбойники даже не успели закричать. Запах гниющего трупа, помноженный на тысячу, ударил им по обонятельным рецепторам с такой силой, что главарь выронил кистень, схватился за горло и с булькающим звуком вывернул содержимое своего желудка прямо на сапоги товарищу. Тот, в свою очередь, рухнул на колени, пытаясь вырвать себе нос, лишь бы не чувствовать эту вонь.

— В атаку! — рявкнула Айна, выпрыгивая из кабины с разводным ключом наперевес.

Она приземлилась прямо перед ошарашенным разбойником с арбалетом, который не успел понять, почему его босс блюёт на дорогу. Айна с размаху, вкладывая в удар весь вес тела, обрушила гаечный ключ ему на челюсть. Раздался громкий хруст, и арбалетчик отправился в нокаут, выплюнув пару зубов.

Кайрос, выскочивший с другой стороны телеги, на секунду замер, глядя на то, как его маленькая, хрупкая хозяйка с яростью берсерка проламывает черепа куском железа. В бездне так не дрались. Там использовали тёмную магию, иллюзии и ментальные атаки.

Но зрелище было... чертовски интригующим.

— Оставь мне парочку! — рыкнул демон и бросился в гущу схватки.

Двое бандитов с воплями кинулись на него с топорами. Они явно не понимали, с кем связались. Инкуб даже не стал использовать магию. Он двигался с пугающей, смертоносной грацией. Легко уклонившись от первого топора, Кайрос перехватил руку разбойника, с хрустом вывернул её в плечевом суставе и использовал орущего мужика как таран, швырнув его прямо во второго нападающего. Оба с грохотом полетели в колючие кусты терновника.

Айна тем временем устроила настоящую карусель. Она нырнула под неуклюжий взмах тесака, ударила ключом по колену бандита, а когда тот согнулся, добавила ему коленом в лицо.

— Пригнись, рогатый! — заорала она, вытаскивая из-за пояса вторую гранату-вонючку.

Кайрос, чьи рефлексы были безупречны, инстинктивно присел. Стеклянная колба просвистела прямо над его обсидиановыми рогами и разбилась о грудь здоровяка, который пытался зайти демону за спину с дубиной. Здоровяк позеленел и рухнул, извергая потоки рвоты.

— Предупреждай, прежде чем кидать в меня свои алхимические нечистоты! — рявкнул Кайрос, брезгливо отряхивая плечо от брызг зелёной жижи. — Эта дрянь пахнет хуже, чем дыхание Архивариуса из Миров Возмездия!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не ной, а бей! Слева! — скомандовала Айна.

Кайрос не глядя выбросил назад ногу. Удар пришёлся точно в грудь подкравшегося разбойника. Мужик отлетел на добрых пять метров, врезался в поваленный дуб и сполз по нему, не подавая признаков жизни.

Они образовали на удивление слаженный, хоть и абсолютно абсурдный дуэт. Демон хаоса, раскидывающий людей голыми руками с брезгливой грацией балетного танцора, и перепачканная сажей девчонка-контрабандистка, виртуозно орудующая тяжёлым слесарным инструментом.

Когда Кайрос поднял одного из бандитов за грудки одной рукой, намереваясь свернуть ему шею, Айна, оказавшаяся рядом, просто с размаху ударила беднягу ключом по лбу. Бандит обмяк.

— Это была моя добыча, смертная! — возмутился инкуб, роняя бессознательное тело в лужу.

— Не жадничай! — Айна перешагнула через тело и метнула пустой стеклянный флакон прямо в лоб последнему разбойнику, который с ужасом взирал на эту парочку психопатов. Флакон разбился, разбойник пискнул и бросился наутёк в лес с такой скоростью, что сверкали только стоптанные пятки.

Остатки банды, те, кто ещё мог шевелиться, последовали его примеру, с воплями растворяясь в зарослях. Они явно решили, что встретили двух демонов, один из которых просто маскируется под бешеную бабу с гаечным ключом.

На тракте воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами лежащих бандитов и пыхтением парового котла.

Айна остановилась посреди дороги, опираясь руками о колени и тяжело, прерывисто дыша. Разводной ключ в её руке был испачкан кровью. Волосы прилипли к потному, грязному лбу. Грудь ходила ходуном.

Кайрос стоял в паре шагов от неё. Он тоже дышал тяжело — не от усталости, а от бурлящего в венах адреналина битвы. На его пепельной груди блестели капли чужой крови и собственного пота.

Демон медленно повернул голову и посмотрел на Айну.

В бездне суккубы соблазняли изяществом, шёлком, сладкими стонами и покорностью. Аристократки Вальдара предлагали ему свои белоснежные шеи и трепетный страх.

Но то, что он видел сейчас, ломало все его тысячелетние шаблоны.

Перед ним стояла смертная, покрытая грязью, сажей и кровью врагов. Она не пряталась за его спиной. Она дралась бок о бок с ним, защищала его спину, орала на него посреди боя и раскидывала здоровенных мужиков куском железа. В ней было столько дикой, первобытной, яростной жизни, что аура Кайроса вспыхнула сама по себе, без его контроля.

Это было не просто желание. Это было голодное, животное восхищение.

Айна выпрямилась, перехватывая ключ, и встретилась с ним взглядом.

Воздух между ними заискрил, плотный, горячий, как в кузнечном горне. Все подколки, весь сарказм и ночные иллюзии отступили на второй план. Осталась только реальность. Вот здесь, на грязном тракте, среди побеждённых врагов.

Кайрос сделал шаг к ней. Медленно, словно хищник, приближающийся к равной себе хищнице.

Айна не отступила. Её глаза смотрели прямо в его рубиновые бездны. Она чувствовала, как адреналин битвы плавно, неотвратимо перетекает в совершенно иное русло. Её тело горело, губы пересохли. Она смотрела на его широкие плечи, на пульсирующую жилку на его шее, и ей впервые в жизни до одури захотелось забыть о контроле, о Тайной Службе и о дурацком амулете.

Инкуб подошёл вплотную. Он не стал использовать магию, не стал шептать сладких слов.

Он просто поднял свою огромную, испачканную кровью и землёй руку, жёстко обхватил её за затылок, зарываясь пальцами в её спутанные волосы, и рывком притянул к себе.

Айна выронила разводной ключ. Железо со звоном ударилось о камни.

Их губы столкнулись.

Это не было похоже на тот идеальный, дурманящий поцелуй из сна. Это было грубо, яростно и грязно. Они целовались так, словно пытались сожрать друг друга. Зубы стукались о зубы, вкус крови смешивался с привкусом машинного масла и пота. Айна вцепилась обеими руками в его плечи, комкая ткань его рубахи, а затем её пальцы скользнули на его обнажённую, горячую спину, оставляя мазутные следы на коже.

Кайрос глухо, по-звериному зарычал прямо ей в губы. Его свободная рука властно скользнула по её спине вниз, с силой вжимая её бёдра в свой напряжённый живот, давая ей в полной мере почувствовать, насколько он её хочет.

Айна застонала, отвечая на поцелуй с такой же дикой жадностью. Она приоткрыла губы, позволяя его языку вторгнуться внутрь, и сама подалась вперёд, оттесняя демона к деревянному борту гномьей телеги.

Она прижала его спиной к горячему металлу. Медь зашипела, когда на неё попали капли пота с их разгорячённых тел. Кайрос даже не поморщился. Его руки уже срывали пуговицы с её льняной рубахи, когда внезапно...

ТШУ-У-У-УХ!

Оглушительный свист прорезал воздух.

Телега под ними содрогнулась, словно живое существо, которого ткнули раскалённой кочергой.

Айна и Кайрос отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Контрабандистка ошарашенно уставилась на машину.

Клапан давления, который они так любовно заваривали полночи, с громким щелчком отскочил. Но вместо того, чтобы взорваться, котёл издал странный, булькающий звук. Пар с шипением вырвался из нижних выпускных труб, ударив в грязь. Резиновые колёса дёрнулись.

— Что за... — Айна не договорила.

В недрах гномьего механизма что-то громко щёлкнуло, и телега, лишённая управления, внезапно рванула с места.

— Стой! — заорала Айна, бросаясь за ней.

Но было поздно. Тяжёлая махина, набирая скорость с пугающей резвостью, покатилась вниз по уклону тракта, выбрасывая в воздух облака сажи и пара.

Кайрос зарычал от бешенства.

— Моя сумка! — взвизгнула Айна, её глаза расширились от ужаса. — Амулет в кабине!

Эта фраза подействовала на инкуба отрезвляюще. Если амулет уедет вместе с телегой, магия привязки растянется до критического предела. И хотя он жаждал свободы, разрыв связи на таком расстоянии мог просто разорвать его астральную оболочку. Плюс, перспектива остаться в этом грязном лесу в обществе блюющих разбойников и без своей чокнутой контрабандистки его совершенно не привлекала.

— За ней! — рыкнул демон.

И они побежали.

Это была, пожалуй, самая нелепая сцена в истории Элдорийской Империи.

Впереди, подпрыгивая на ухабах и гудя, как стая разъярённых огров, неслась неуправляемая паровая телега. За ней, размахивая руками и выкрикивая проклятия на всех известных языках, бежала растрёпанная девчонка с расстёгнутой рубахой. А замыкал процессию огромный демон хаоса с обсидиановыми рогами, который на бегу пытался застегнуть свои единственные, заляпанные мазутом и кровью штаны.

— Я догоню её! — крикнул Кайрос, в два прыжка обгоняя задыхающуюся Айну. Его длинные ноги пожирали расстояние.

— Не смей бить по котлу! Взорвётся! — кричала она ему в спину.

Демон нагнал телегу на крутом спуске. Он не стал церемониться: в прыжке ухватился за борт кабины, подтянулся, закидывая своё массивное тело внутрь, и всем весом навалился на первый попавшийся большой рычаг.

К несчастью, это оказался рычаг гудка.

Оглушительный рёв разнёсся над лесом, распугав всех птиц в радиусе мили. Телега не сбавила ход, а лишь вильнула в сторону, наехав одним колесом на толстый корень дуба. Машина подпрыгнула.

Кайроса, который ещё не успел закрепиться в кресле, подбросило вверх. Он взмахнул руками, пытаясь удержаться, но его когти соскользнули с обтянутой кожей спинки. С возмущённым воплем инкуб вылетел из кабины и кубарем покатился по обочине, собирая на себя репейник, грязь и сухие листья.

Айна, подбежавшая следом, не смогла сдержать истерического смешка, увидев торчащие из кустов чёрные рога. Но смеяться было некогда.

Телега, свернув с дороги, неслась прямо на густые заросли терновника, за которыми начинался крутой обрыв, ведущий в лесной овраг.

— А ну стой, кусок гномьего дерьма! — Айна из последних сил сделала рывок. Она ухватилась за задний бампер, когда машина уже начала продираться сквозь кусты. Девушка подтянулась, перевалилась через борт и упала на кучу угля.

Телега уже накренилась, передние колёса зависли над пропастью.

Айна вскочила на ноги, метнулась к приборной панели и, не раздумывая, ударила кулаком по главному аварийному вентилю сброса давления.

ПШШШШ!

Струя обжигающего пара ударила вверх. Телега жалобно заскрипела, качнулась на самом краю обрыва... и с глухим стуком осела назад, застряв задними колёсами в густом кустарнике.

Айна рухнула на сиденье, тяжело дыша. Она обхватила голову руками, пытаясь осознать, что они только что пережили.

Сзади раздался треск ломающихся веток.

К телеге, тяжело ступая, подошёл Кайрос.

Он представлял собой зрелище, достойное кисти безумного художника. На его прессе красовались царапины от репейника. В роскошных волосах запутались сухие листья. На одном роге болтался кусок птичьего гнезда. А на лице было написано такое абсолютное, ледяное бешенство, что даже Айна инстинктивно вжалась в сиденье.

— Если эта железная коробка, — процедил демон, медленно, по слогам, — ещё раз попытается от меня сбежать... я расплавлю её своим пламенем. Я превращу её в лужу жидкой меди. Я засуну каждый её рычаг гномам-изобретателям в их...

— Она не сбежит, — тихо перебила Айна. Она не выдержала. Напряжение битвы, сорванный поцелуй и эта нелепая погоня сделали своё дело.

Контрабандистка рассмеялась.

Сначала тихо, а потом её смех перерос в истерический, звонкий хохот. Она смеялась так, что из глаз брызнули слёзы, держась за живот и откидываясь на спинку сиденья.

Кайрос смерил её ледяным взглядом, но, глядя на эту растрёпанную, грязную, заливающуюся смехом девчонку, его собственное бешенство внезапно растворилось.

Уголки его губ дрогнули. Он смахнул птичье гнездо с рога и позволил себе тихий, низкий смешок, который вскоре перешёл в раскатистый хохот. Два покрытых грязью и кровью существа сидели на краю лесного оврага в сломанной телеге и смеялись, как безумцы.

Когда истерика начала отступать, Айна вытерла слёзы грязным рукавом и посмотрела на демона.

Они стояли на пороге чего-то нового. Тот прерванный поцелуй изменил всё. Сарказм больше не мог скрыть то животное, искрящееся притяжение, которое возникло между ними.

Кайрос, отсмеявшись, облокотился на борт телеги, глядя на неё своими потемневшими рубиновыми глазами. Воздух между ними снова начал нагреваться.

— Мы не закончили, — его голос стал низким, бархатным обещанием.

— Мы застряли, Кайрос, — выдохнула Айна, чувствуя, как по телу пробегает горячая дрожь. — Телега не поедет. Колёса в кустах, давление на нуле.

— Плевать на телегу, — инкуб подался вперёд, его рука легла на край дверцы кабины. — Мы не закончили то, что начали на тракте.

Айна сглотнула. Её взгляд скользнул по его губам, по сильной шее, по широкой груди, на которой всё ещё виднелся тот самый мазутный отпечаток её ладони. Разум кричал, что это неправильно. Что он демон, а она — смертная, которая держит его в рабстве. Что в любой момент из леса могут выскочить ищейки Каэлена.

Но тело предательски подалось ему навстречу.

— Да, — прошептала она, её зелёные глаза потемнели. — Не закончили.

Кайрос не стал ждать второго приглашения. Он одним плавным, хищным движением перемахнул через борт и оказался в кабине, прижимая Айну спиной к кожаному сиденью. Его губы накрыли её рот, на этот раз без грубости боя, но с глубокой, властной жадностью.

Айна ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в его спутанные волосы. Она позволила себе раствориться в этом жаре, в этом запахе страсти и опасности.

Его руки уверенно, но на удивление бережно для монстра его масштабов, скользнули под её рубаху, оглаживая талию и поднимаясь выше. Айна тихо застонала, её тело выгнулось навстречу его прикосновениям.

Они целовались, забыв обо всём на свете: о поломанной телеге, о разбойниках, о погоне. В этот момент существовали только они двое, объединённые этой странной, дикой и абсолютно неправильной связью.

И пусть Тайная Служба рыщет по лесам. Пусть лорд Каэлен спускает своих гончих. Прямо сейчас Айну это совершенно не волновало. Потому что демон хаоса, которого она призвала по ошибке, оказался лучшей ошибкой в её жизни.

Глава 10. Деревня с подвохом

Кожаное сиденье гномьей телеги, пропахшее машинным маслом, табаком и угольной пылью, стало их алтарём.

Кайрос не спрашивал разрешения — да оно было и не нужно. То, как Айна подалась ему навстречу, выгибая спину, кричало о её согласии громче любых слов. Инкуб вжал её в спинку сиденья, его огромные, горячие ладони скользнули по её бедрам, с силой подтягивая девушку ближе, на самый край.

— Моя, — глухо, по-звериному зарычал он, обрывая остатки пуговиц на её льняной рубахе. Ткань с треском разошлась, обнажив бледную, покрытую мурашками кожу.

Айна судорожно втянула воздух. Её пальцы впились в его литые плечи. Она чувствовала под ладонями каждый шрам, каждую мышцу, напряжённую до предела. От демона исходил такой первобытный, обжигающий жар, что холодный ночной воздух кабины перестал существовать.

Кайрос не тратил время на долгие прелюдии. В бездне не знали нежности, а здесь, на краю лесного оврага, после адреналина погони и драки, в ней не было ни малейшего смысла. Он склонился, проложив дорожку влажных, жалящих поцелуев от её ключицы к ложбинке груди. Его зубы слегка прикусили её сосок.

Айна вскрикнула, запрокинув голову. Боль мгновенно растворилась в ослепительной вспышке наслаждения, ударившей по нервам.

— Кайрос... — выдохнула она, путаясь пальцами в его густых чёрных волосах.

Инкуб поднял голову, его рубиновые глаза полыхали в полумраке, как два раскалённых угля. Он избавился от того, что осталось от её штанов, и своих собственных. В тесном пространстве кабины им едва хватало места, но демону это лишь добавляло азарта. Он грубо развёл её колени, устраиваясь между её бёдер.

— Ты сама сняла поводок, — прошептал он, нависая над ней. Его голос вибрировал, проникая прямо в её подсознание. — И теперь я возьму всё.

Он вошёл в неё одним резким толчком, заполняя до самых краёв.

Айна до крови прикусила губу, чтобы не закричать слишком громко. Чувство было ошеломляющим, разрывающим, полным абсолютного подчинения. Её тело, измотанное бессонницей и побегами, внезапно обрело второе дыхание. Она обхватила его торс ногами, прижимая инкуба ещё плотнее.

Кайрос замер на секунду, тяжело дыша, наслаждаясь её жаром, а затем начал двигаться.

Это было жёстко, безжалостно. Каждое его движение вколачивало Айну в кожаную спинку, заставляя телегу жалобно скрипеть на рессорах. Он брал её так, словно хотел стереть грань между двумя мирами. Его руки жёстко зафиксировали её запястья над головой, лишая возможности сопротивляться, но Айна и не хотела.

Она отвечала на каждый его выпад, выгибаясь навстречу, позволяя своей животной, неконтролируемой страсти вырваться наружу. Вся её броня, весь сарказм расплавились в этом тигеле похоти.

— Ещё... — сорвалось с её губ, переходя в высокий, протяжный стон.

Кайрос зарычал, ускоряя темп. Его клыки скользнули по её шее, оставляя горячие, пульсирующие метки. Он питался её энергией, её чистым, незамутнённым экстазом, и это опьяняло его сильнее любой крови. Для высшего хищника не было ничего слаще, чем видеть, как эта несгибаемая девчонка теряет рассудок в его руках.

Разрядка накрыла их одновременно. Айна закричала, выгибаясь дугой, её ногти впились в его плечи, оставляя глубокие царапины. Внутри неё словно взорвалась алхимическая бомба, разливаясь волнами ослепительного, парализующего удовольствия. Кайрос с глухим рёвом вжался в неё до упора, его спина напряглась как стальной лук, и он излился, выжигая остатки её мыслей чистым хаосом.

Они лежали в кабине остывающей телеги, тяжело, прерывисто дыша.

Айна уткнулась лицом в горячую, влажную от пота грудь инкуба. Её ноги всё ещё мелко дрожали, а в голове царила блаженная, ватная пустота. Кайрос лениво перебирал её рыжие, спутанные волосы своими длинными когтями. Его аура умиротворённо мурлыкала. Демон поел, и впервые за долгое время это была пища, достойная Владыки Теней.

— Если бы я знал, что починка клапана так на тебя действует, — хрипло произнёс Кайрос, нарушая тишину, — я бы сломал эту повозку ещё в Лоранде.

Айна фыркнула, не поднимая головы, и лениво ткнула его кулаком в ребра.

— Размечтался. Это была разовая акция. Снятие стресса, — пробормотала она, хотя её голос звучал предательски мягко.

Она нехотя отстранилась, натягивая на себя остатки разорванной рубахи. Прохладный ночной воздух заставил её поёжиться. Телега прочно застряла задними колёсами в кустах терновника на краю оврага. Дров не было. Угля тоже.

Айна порылась в бардачке и достала помятую карту Элдорийских трактов, подсветив её магическим светлячком из кристалла.

— Так, — она попыталась вернуть себе деловой тон, хотя щёки всё ещё пылали. — Мы встряли. Пешком до границы ярлств нам не дойти, ищейки перекроют дороги. Нам нужно укрытие, еда и нормальная одежда.

Кайрос, застёгивая ремень на своих многострадальных штанах, заглянул ей через плечо.

— Здесь, в паре миль к востоку, есть отметка, — Айна ткнула грязным пальцем в пергамент. — Деревня Нижние Моховики. Судя по карте, это глухомань. Тайная Служба туда не сунется ещё пару дней. Переночуем, купим лошадей и двинем дальше.

— Деревни смертных... — презрительно поморщился инкуб. — Запах коровьего навоза, кислого молока и немытых крестьян. Какая роскошь.

— Выбирай: навоз или пыточные лорда Каэлена.

Кайрос тяжело вздохнул.

— Веди, госпожа. Но если мне предложат спать на соломе, я сожгу там всё.

Нижние Моховики оказались крошечным, затерянным в лесах поселением. Десяток приземистых срубов, крытых потемневшей от времени дранкой, да покосившийся колодец на площади.

Однако встретили их на удивление радушно.

Было раннее утро, когда Айна и Кайрос (которому контрабандистка приказала накинуть на рога капюшон её запасного плаща) вышли к крайнему дому. Местный староста — седой, сгорбленный старичок с добродушной, беззубой улыбкой — даже не задал вопросов, почему они выглядят так, словно их прожевала и выплюнула мантикора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, путники, да вы же еле на ногах стоите! — запричитал староста, принимая серебряную монету, которую Айна щедро всучила ему за ночлег. — Заходите, заходите в гостевой дом. Моя старуха сейчас похлёбки принесёт горячей и баньку истопим.

Айне хотелось плакать от благодарности. После адреналинового марафона, драк и оргазмов её тело требовало только одного — горизонтального положения.

Гостевой дом оказался чистым, пахнущим сухими травами и свежим деревом. Айна сбросила грязные сапоги, проглотила миску обжигающей, густой мясной похлёбки, которую принесла жена старосты, и рухнула на кровать, застеленную чистым льном.

Кайрос стоял у окна, глядя на деревню сквозь щель в ставнях. Демонические инстинкты скреблись где-то на подкорке. Люди здесь были слишком... тихими. Слишком улыбчивыми. И похлёбка пахла не только мясом, но и сладковатым корнем сонной одури.

Но инкуб был сыт энергией Айны, его бдительность притупилась. Да и сама контрабандистка уже спала мёртвым сном, разметавшись на кровати. Кайрос присел на край ложа, прислушиваясь к её ровному дыханию, и сам не заметил, как провалился в тяжёлую, неестественную дрёму.

Айна очнулась от того, что её запястья горели огнём.

Она попыталась пошевелиться, но руки были намертво разведены в стороны и прикованы грубыми железными кандалами к чему-то холодному и каменному. Голова гудела так, словно в ней звонил колокол городского собора.

Девушка с трудом разлепила глаза.

Свет факелов резанул по сетчатке. Она лежала на спине, распятая на грубом, покрытом запекшейся кровью каменном алтаре.

Вокруг алтаря стояли люди, десятки людей. Знакомые, добродушные крестьяне из Нижних Моховиков. Только теперь их лица искажали гримасы фанатичного экстаза, а в глазах плескалось безумие. Под их распахнутыми крестьянскими рубахами Айна с ужасом разглядела пульсирующие чёрные вены — метки тёмной крови.

Культ Баалара. Фанатики, поклоняющиеся хаосу и жаждущие разрушить Кромку. Они специально селились в глуши, притворяясь мирными фермерами.

У алтаря возвышался тот самый «добродушный» староста. Сейчас на нём была надета изодранная чёрная мантия с вышитой на груди перевёрнутой пентаграммой. В руках он сжимал ритуальный костяной нож.

— Братья и сёстры! — скрипучим, но полным благоговения голосом воззвал староста, воздевая руки к потолку сарая, переоборудованного под храм. — Знамение свершилось! Великий владыка хаоса снизошёл в нашу скромную обитель! Он ходит среди нас, скрывая свой истинный лик под плащом!

Айна дёрнулась, паника холодной змеёй скользнула по позвоночнику. Её сумка с амулетом! Где она?!

— Мы принесём эту недостойную девку в жертву, чтобы напитать его кровью! — продолжал вещать староста. — Чтобы великий демон принял наше подношение и открыл врата бездны! Славься, Баалар!

— Славься! Славься! — фанатично завыла толпа крестьян, раскачиваясь из стороны в сторону.

Староста занёс костяной нож над грудью Айны.

— О, да вы издеваетесь, — прошептала Айна, отчаянно дёргая цепи.

Внезапно тяжёлые дубовые двери сарая-храма с грохотом вылетели наружу, сорванные с петель чудовищным ударом.

В проёме, на фоне ночного леса, стоял Кайрос.

Он не был в ярости. Он был в состоянии глубочайшего, искреннего эстетического и профессионального оскорбления. Капюшон плаща был откинут, обнажая обсидиановые рога. Рубиновые глаза полыхали не от гнева, а от отвращения.

Сектанты ахнули и попадали ниц, прижимаясь лбами к грязному земляному полу. Староста выронил нож и рухнул на колени, благоговейно дрожа.

— О, великий! — заголосил старик. — Ты пришёл принять нашу жертву! Взгляни на этот алтарь! Взгляни на эту кровь!

Кайрос медленно, брезгливо переступая через простёртые тела сектантов, приблизился к алтарю. Он окинул взглядом сарай.

— Что это... за дерьмо? — низким, резонирующим голосом, полным абсолютного презрения, спросил инкуб.

Староста поперхнулся.

— В-владыка?

— Я спрашиваю, что это за убожество? — Кайрос обвёл рукой помещение. — Свиной навоз по углам? Факелы, чадящие свиным жиром? Пентаграмма, нарисованная куриной кровью криво, с ошибкой в шестом секторе?!

Он подошёл к алтарю, посмотрел на распятую Айну, затем на старосту.

— А это?! — инкуб ткнул когтем в сторону Айны. — Вы называете это жертвой высшему демону?! Где шёлк? Где благовония из лепестков лунных лилий? Где хор девственниц в полупрозрачных туниках?! Вы притащили мне перепачканную мазутом девку, пахнущую потом и машинным маслом, приковали её ржавыми цепями к кривому куску гранита и ожидаете, что я снизойду до этого убожества?!

Айна, несмотря на ситуацию, не выдержала.

— Эй! Я вообще-то здесь! — возмутилась она с алтаря. — И я пахну лучше, чем этот козёл с ножом!

— Молчи, жертва! Твоё эстетическое несовершенство позорит ритуал! — рявкнул на неё Кайрос, после чего снова повернулся к обалдевшему старосте. — Вы, жалкие дилетанты! Я сотру вашу деревню в порошок за ваш отвратительный вкус!

Староста побледнел. Его фанатизм столкнулся с жестокой реальностью критики от кумира. В отчаянии, пытаясь спасти ритуал и умилостивить «разгневанное божество», старик выхватил из-под рясы древний, пульсирующий фиолетовым светом артефакт — Цилиндр Единения, запрещённую реликвию культа.

— Владыка! Не гневайся! — завопил старик. — Прими её плоть! Стань с ней единым целым, чтобы разорвать проклятую Кромку!

Он разбил цилиндр об алтарь.

Вспышка ослепительного фиолетового света затопила сарай. Айна зажмурилась. Раздался звон лопающихся железных цепей.

А затем магия ударила по ним обоим.

Кайроса буквально сдёрнуло с места невидимым лассо. Айна почувствовала, как её рывком поднимает с каменной плиты. В следующую секунду они с невероятной силой врезались друг в друга.

Грудь к груди. Живот к животу.

Вокруг них, тесно опоясывая их тела на уровне талии и плеч, пульсировала толстая, светящаяся фиолетовая цепь, сотканная из тёмной магии крови.

— Какого дьявола?! — выдохнула Айна, чувствуя, как её буквально впрессовало в литой торс инкуба. Она не могла даже пошевелить руками, они были зажаты между их телами.

Кайрос зарычал, пытаясь разорвать магическую путу, но цепь лишь сильнее стянулась, реагируя на его силу хаоса.

— Он сковал нас цепью единения! — прорычал демон, его лицо находилось в сантиметре от лица Айны. — Древняя магия культа. Она предназначена для слияния жертвы и палача!

Сектанты, очнувшись от шока, повскакивали на ноги. Увидев, что божество не собирается открывать врата, а лишь ругается с жертвой, их фанатизм сменился гневом.

— Неверные! Демон ложный! Убейте их! — завизжал староста, подхватывая нож. Крестьяне выхватили серпы и вилы.

— Валим! — крикнула Айна.

— Легко сказать! — огрызнулся Кайрос.

Они попытались сделать шаг и тут же рухнули на пол, запутавшись в собственных ногах. Магическая цепь требовала абсолютной синхронности. Если один шагал левой, второй должен был подстраиваться.

— Левой, идиот рогатый! Левой! — заорала Айна, когда они барахтались на грязном полу, уворачиваясь от летящих вил.

— Дай разобраться! — рявкнул Кайрос, но всё же подстроился под её ритм.

Слипшись в один нелепый, ругающийся ком, они вскочили на ноги.

— Раз, два! Раз, два! — командовала Айна, как сержант-инструктор.

Они рванули к выходу. Это был самый абсурдный и унизительный побег в истории Элдории. Двухметровый демон и миниатюрная контрабандистка, прижатые друг к другу так плотно, что между ними не пролез бы и листок пергамента, бежали боком, как гигантский краб-мутант.

Кайрос снёс плечом выскочившего наперерез культиста с топором. Айна ударила ногой под колено старосту.

Они вывалились из сарая в холодную ночь и кувырками, сыпля проклятиями, покатились с холма к лесу. Позади ревела обезумевшая толпа с факелами.

Лес встретил их спасительной тьмой, но бежать синхронно по бурелому оказалось настоящей пыткой.

— Подними ногу, тут корень! — командовал Кайрос.

— Не командуй! Ой! Твой чёртов рог чуть не выколол мне глаз! — возмущалась Айна, откидывая голову назад.

— А твое колено только что ударило меня по голени!

Они продирались сквозь кусты, спотыкаясь, падая и снова вскакивая. Физическое напряжение было колоссальным. Но хуже усталости было другое.

Магия цепи единения не просто связывала тела. Она усиливала чувствительность. Каждое движение, каждый вдох и выдох превращались в пытку трением.

Айна чувствовала жар его кожи сквозь свою тонкую рубаху. Чувствовала, как его твёрдые бёдра трутся о её ноги при каждом неуклюжем шаге. Его сбитое, тяжёлое дыхание обжигало её шею.

Сарказм и злость, которые они выплёвывали друг в друга, постепенно начали менять тональность.

Они остановились, спрятавшись за стволом исполинского дуба, чтобы перевести дух. Толпа сектантов отстала, их факелы мерцали где-то далеко позади.

Айна тяжело дышала, прижатая спиной к дереву. Кайрос, привязанный к ней, нависал сверху. Их лица находились так близко, что они делили один воздух на двоих.

— Мы... мы оторвались, — прохрипела Айна, стараясь не шевелиться, потому что даже малейший вздох заставлял её грудь тереться о его литые мышцы.

Кайрос не ответил. Его рубиновые глаза в темноте потемнели, превратившись в два омута жидкого пламени. Он посмотрел на её приоткрытые, жадно хватающие воздух губы.

Злость инкуба бесследно испарилась. Случайные, вынужденные трения во время их нелепого бега сделали своё дело. Демоническая сущность, подогретая магией цепи, взвыла от желания.

Он чуть подался вперёд, вдавливая её в кору дуба.

— Знаешь, — его голос стал низким, бархатным и пугающе хриплым. Он задыхался, и не от бега. — Эти жалкие культисты... оказались не так уж и безнадёжны в своих ритуалах.

Айна сглотнула, чувствуя, как раскалённый узел внизу живота скручивается с новой силой. Магическая цепь пульсировала фиолетовым светом, резонируя с их общим, отрицать которое было уже невозможно, жгучим желанием.

— Только не говори мне, что тебе нравится быть связанным, мазохист, — выдохнула она, но её глаза предательски закрылись, когда его нос скользнул по её щеке.

— Мне нравится... — прошептал инкуб прямо в её губы, его твёрдое бедро бескомпромиссно вжалось между её ног, — ...быть связанным с тобой.

Его губы накрыли её рот, заглушая любые протесты. Смертельная опасность, абсурдность ситуации и первобытная магия сплелись воедино, не оставляя им ни малейшего шанса на благоразумие.

Глава 11. Ищейки лорда Каэлена

Их губы столкнулись с такой жадностью, словно они оба умирали от жажды, а этот поцелуй был единственным источником влаги в выжженной пустыне.

Магическая цепь единения, сотканная культистами Баалара для ритуала жертвенного подчинения и боли, не была рассчитана на то, что сейчас происходило между ними. Магия крови сектантов требовала страха, агонии и доминирования палача над жертвой. Вместо этого артефакт захлебнулся в цунами совершенно иной энергии. Чистая, первобытная страсть смертной женщины и тёмная, концентрированная похоть высшего инкуба ударили по магическому контуру изнутри.

Фиолетовый свет цепи сначала бешено запульсировал, ослепляя, а затем начал менять цвет на раскалённый багровый.

Айна вцепилась пальцами в волосы демона, отвечая на его поцелуй с отчаянной, звериной смелостью. Она чувствовала, как его горячий язык по-хозяйски скользит по её губам, как его твёрдые бедра бескомпромиссно вжимаются в неё, доводя чувствительность до грани болевого порога. Воздух вокруг них заискрил.

Кайрос глухо зарычал, пытаясь обнять её, но скованные цепью руки не слушались. Он рванулся вперёд, вкладывая в это движение всю свою нечеловеческую мощь...

Магическая цепь, не выдержав парадоксального слияния энергий, просто лопнула, разлетевшись на тысячи угасающих фиолетовых искр.

Лишившись опоры, которая последние двадцать минут буквально спаивала их тела воедино, Айна и Кайрос с глухим стуком рухнули на землю, разлетевшись в разные стороны.

Контрабандистка ударилась спиной о выступающий корень дуба и закашлялась, жадно хватая ртом холодный лесной воздух. Морок поцелуя и магического дурмана начал стремительно таять, уступая место жестокой реальности. Ночь, лес, погоня и культисты-маньяки.

Она резко села, протирая глаза тыльной стороной ладони. Её губы всё ещё горели, припухшие от его укусов, а сердце колотилось как бешеное.

— Боги, что мы творим... — простонала она, прижимая ладони к пылающим щекам.

И тут её как молнией ударило.

Она похлопала себя по груди, по бедрам, по боку.

Сумка.

Сумки из плотной вощёной кожи, с которой она не расставалась ни на секунду, не было.

— Амулет! — Айна взвизгнула, её голос сорвался на панический фальцет. Она вскочила на ноги, лихорадочно озираясь по сторонам в темноте. — Моя сумка! Когда этот спятивший дед приковал меня к алтарю, сумки на мне уже не было!

Она сделала шаг в сторону деревни, откуда до сих пор доносились разъярённые крики обманутых сектантов.

— Нам нужно вернуться! Кайрос, слышишь?! Мы должны вернуться! Если амулет останется там, связь разорвётся, и ты...

— И что я? — раздался из темноты насмешливый, спокойный голос инкуба.

Айна резко обернулась.

Кайрос сидел на поваленном стволе дерева, закинув ногу на ногу. Он выглядел до омерзения расслабленным. В тусклом свете пробивающейся сквозь ветви луны Айна увидела, как он небрежно крутит что-то на указательном пальце.

Что-то, висящее на знакомом кожаном шнурке.

Кусок тёмного металла с багровым камнем в центре мерно покачивался в воздухе.

Айна остолбенела.

— Этот кусок грязного железа ищешь, госпожа? — промурлыкал демон, и его рубиновые глаза хищно блеснули во мраке.

— Как... откуда он у тебя? — пролепетала контрабандистка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Когда меня разбудили эти недотёпы своими заунывными песнопениями, я заметил что твоя сумка валяется на столе у самого входа. Видимо, старик бросил её там за ненадобностью, — Кайрос пожал плечами с грацией заскучавшего аристократа. — Я подумал, что эта побрякушка ещё пригодится.

Осознание ситуации обрушилось на Айну многотонной гранитной плитой.

Амулет был не на ней. Амулет не лежал на земле. Амулет был в руках демона. В руках существа, чью волю она подавляла последние несколько дней. Существа, которое она заставляла таскать ящики, чинить гномью телегу, получать по лицу гаечным ключом и которое она буквально недавно приковала к дубу в качестве наказания.

Поводок больше не был в её руках.

— Отдай, — её голос дрогнул, но она заставила себя сделать шаг вперёд, протягивая руку. — Отдай его мне, Кайрос. Это не игрушка.

— Серьёзно? — инкуб перестал крутить шнурок и зажал амулет в своём массивном, когтистом кулаке. Он медленно поднялся в полный рост. Его иллюзорные крылья дрогнули за спиной, отбрасывая на деревья жуткие тени. — Но зачем? Ты так устала таскать его. Позволь мне, как твоему верному и покорному грузчику, взять эту ношу на себя.

— Верни его сейчас же! — Айна сорвалась на крик. Паника окончательно вытеснила здравый смысл.

Она бросилась на него, как разъярённая кошка, пытаясь вцепиться в его огромный кулак и разжать пальцы. Но Кайрос даже не напрягся. Он просто сделал неуловимый, плавный шаг в сторону. Айна пролетела мимо, едва не уткнувшись носом в землю, но инкуб легко поймал её за талию свободной рукой и дёрнул на себя, прижимая её спиной к своей груди.

— Тихо-тихо, моя злая девочка, — прошептал он ей на ухо, пока она тщетно брыкалась, пытаясь ударить его локтем под ребра. Для него её удары были не больнее комариных укусов. — Если я отдам его тебе, ты снова начнёшь приказывать мне колоть дрова. А я считаю, что мы подошли к тому этапу наших отношений, когда нам нужен... паритет.

Айна замерла. Её грудь тяжело вздымалась. Холодный пот выступил на лбу.

Она больше не имела над ним никакой власти. Магия контракта спала. Он был свободен.

— Что ты теперь со мной сделаешь? — её голос прозвучал глухо, лишённый всей её привычной бравады. Она опустила руки, принимая своё поражение. — Убьёшь меня? Отомстишь за унижения? Или сразу утащишь в бездну, чтобы отдать на растерзание своим дружкам?

Кайрос тихо, искренне рассмеялся.

Он развернул её к себе лицом. Его рука отпустила её талию, и он бережно, почти нежно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо.

— В бездну? — фыркнул инкуб, глядя в её расширенные от страха зелёные глаза. — О, Айна. Там так тоскливо. Все только и делают, что строят козни, стонут от боли или молят о пощаде. Это невероятно скучно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её губ.

— А здесь... с тобой... я не скучал ни единой секунды с момента призыва. Ты хамишь мне, ты бьёшь меня кусками железа, ты заставляешь моё сердце биться быстрее, чем магия крови. Ты — самое весёлое, самое непредсказуемое и самое восхитительное создание, которое я встречал за последнюю тысячу лет. Зачем мне ломать свою любимую игрушку?

Айна сглотнула, не веря своим ушам.

— То есть... ты меня не убьёшь?

— Я собираюсь сделать с тобой множество вещей, контрабандистка, — его взгляд потемнел, скользнув к вырезу её разорванной рубахи. — Но смерть в этот список точно не входит.

Идиллия этого пугающего, но странным образом успокаивающего признания была разрушена звуком, от которого у любого жителя империи кровь стыла в жилах.

Где-то вдалеке, но стремительно приближаясь, раздался вой.

Это был не волк. Звук был низким, клокочущим, с металлическим лязгом и неестественным эхом, словно выл сам туман.

Айна побледнела.

— Гончие Тайной Службы, — прошептала она, и её голос сорвался. — Лорд Каэлен. Они нашли нас. Они пошли по следу магии цепи...

Из-за деревьев, метрах в трёхстах от них, вырвались снопы синего академического огня. Раздался резкий свист, и над их головами со звоном пронеслась арбалетная стрела, глубоко вонзившись в ствол дерева.

— Взять их живыми! — разнёсся по лесу усиленный магией, холодный, как лёд, голос лорда Каэлена. — Демона сковать антимагией! Девчонку ко мне!

— Бежим! — заорала Айна, хватая Кайроса за руку.

Удивительно, но сейчас, когда поводок исчез, она всё равно инстинктивно потянулась к нему. И инкуб, сжав амулет в кулаке, не стал спорить.

Они рванули сквозь ночной бурелом.

Лес быстро сменялся болотистой низиной. Почва под ногами стала чавкающей, вязкой. Густой, белый туман поднимался от гнилой воды, скрывая корни деревьев и коварные ямы.

Лай гончих становился всё громче. Твари Каэлена — огромные псы-мутанты с железными пластинами, вживлёнными под кожу, и челюстями, способными перекусить стальной лом — не знали усталости.

Айна бежала, задыхаясь. Её сапоги вязли в болотной жиже. Каждый шаг давался с колоссальным трудом. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровоточащие царапины. Кайрос бежал рядом, легко перепрыгивая через поваленные стволы, но он не мог тащить её на себе — земля была слишком вязкой, чтобы нести дополнительный вес и не уйти в трясину по пояс.

Позади них то и дело вспыхивали синие заряды магов, выжигая деревья и освещая жуткие силуэты преследователей.

Внезапно Айна остановилась.

Она едва не рухнула в воду, затормозив на самом краю обрыва. Перед ними раскинулась Чёрная Топь — бескрайнее, кипящее ядовитыми пузырями болото. Перебраться через него без лодки или магии было физически невозможно. Справа и слева высились отвесные скалы, поросшие скользким мхом.

Тупик.

Они были загнаны в угол.

— Проклятье! — Айна в отчаянии ударила кулаком по стволу гнилого дерева. Она обернулась.

Из тумана, рыча и брызгая кислотной слюной, выскочили три гончие. Их железные пасти лязгали в предвкушении свежей плоти. Вслед за ними, из-за деревьев, начали выступать закованные в броню гвардейцы Каэлена. Арбалеты были вскинуты и направлены им прямо в грудь.

Сам лорд Каэлен вышел вперёд. Его чёрный плащ даже не испачкался в болотной грязи. Он остановился в двадцати шагах от них, глядя на беглецов с холодным, почти брезгливым удовлетворением.

— Конец пути, Тэйл, — произнёс глава Тайной Службы. Его голос был спокоен, как поверхность замёрзшего озера. — Спектакль окончен. Выдай амулет, отзови демона в бездну.

Айна прижалась спиной к Кайросу.

— Знаешь, рогатый, — горько усмехнулась она, глядя на приближающихся гвардейцев. — Кажется, я бы предпочла твою скучную бездну.

Кайрос посмотрел на неё сверху вниз.

Его лицо было абсолютно спокойным. Но в этом спокойствии таилась угроза, способная заставить обрушиться горы. Он медленно разжал кулак. Амулет призыва, который он отобрал у неё, со звоном упал в болотную жижу.

— Не сегодня, Айна, — пророкотал инкуб.

Он сделал шаг вперёд, закрывая её собой от арбалетных болтов.

— Взять эту тварь! — приказал Каэлен.

Три гончие с оглушительным рёвом сорвались с места. Огромные, бронированные чудовища летели прямо на инкуба, разинув металлические челюсти.

Кайрос позволил своей оболочке... треснуть.

Воздух вокруг него взорвался глухим, вакуумным хлопком. Ударная волна чистой, первородной магии хаоса разошлась во все стороны, пригибая деревья к земле и поднимая фонтаны болотной воды.

Айна в ужасе прикрыла лицо руками, когда тень демона внезапно выросла, поглотив всё вокруг.

То, что она видела раньше — пепельная кожа, рога и красивые мускулы — было лишь удобной маской. Инструментом для соблазнения. Иллюзией, созданной для того, чтобы смертные не сходили с ума от одного взгляда на Владыку Теней.

Сейчас маска спала.

Кайрос увеличился в размерах, превратившись в исполинскую фигуру, сотканную из живой, клубящейся тьмы и багрового огня. Его рога вытянулись, закручиваясь в смертоносные короны. Кожа покрылась обсидиановой чешуёй, поглощающей любой свет. Его руки превратились в массивные, когтистые лапы хищника, а за спиной с оглушительным хлопком распахнулись настоящие, материальные крылья — гигантские, перепончатые, как у летучей мыши, с которых капала чёрная слизь.

Его глаза больше не были просто рубинами. Это были две пульсирующие звезды, полные абсолютной, всепоглощающей смерти.

Аура соблазна исчезла, на её место пришёл первобытный ужас.

Гвардейцы Тайной Службы — ветераны, прошедшие десятки войн — закричали. Многие побросали арбалеты и рухнули на колени, закрывая головы руками, потому что их разум просто отказывался воспринимать ЭТО. Кристаллы магов с громким треском взорвались, осыпав их осколками — академическая магия была мгновенно уничтожена присутствием истинного хаоса.

Первая гончая прыгнула на монстра.

Кайрос просто взмахнул рукой. Одно ленивое, но сокрушительное движение — и бронированная тварь весом в полтора центнера разлетелась на две половинки, окропив болото потоками чёрной крови и внутренностей.

Вторая и третья гончие, лишённые инстинкта самосохранения, впились ему в ноги. Демон даже не обратил внимания на их металлические челюсти. Он шагнул вперёд. Земля под его ногами задрожала. Он схватил обеих тварей за шеи своими гигантскими когтями и с омерзительным хрустом свернул им головы, отбросив трупы в сторону, как сломанные игрушки.

Лорд Каэлен, единственный, кто устоял на ногах, побледнел как полотно. Его идеальная выдержка дала трещину. Он выхватил меч, но даже его рука дрогнула.

— Назад! — закричал командир. — Отступаем!

Но Кайрос не собирался никого преследовать. Его задачей была не резня, а уход.

Демон повернулся к Айне.

Девушка стояла, прижавшись к дереву. Она смотрела на этого чудовищного, покрытого кровью гончих монстра. Он был воплощением самого жуткого ночного кошмара, из тех, которыми пугают детей. Он был самой смертью.

Айна смотрела на его когти, с которых капала кровь. На его гигантские, пульсирующие тьмой крылья. На его пылающие глаза, устремлённые только на неё.

Она должна была визжать, потерять сознание от ужаса, как это сделали гвардейцы Каэлена.

Но Айна Тэйл была сломана по-своему.

Глядя на то, как этот непобедимый, ужасающий монстр только что разорвал на куски адских гончих, чтобы защитить

её

, она почувствовала, как по её венам вместо ледяного страха растекается жидкий огонь.

«Боги... какой же он охренительный», — подумала Айна, чувствуя, как внизу живота сводит от такого мощного, неправильного и больного возбуждения, что ей захотелось заскулить. Её заводило то, насколько он был смертоносен.

Кайрос сделал шаг к ней. Его чудовищная, покрытая чешуёй рука потянулась вниз.

Айна даже не дрогнула. Она шагнула навстречу.

Демон бережно, с невероятной для таких габаритов нежностью, обхватил её за талию. Огромные когти сомкнулись вокруг её тела, не причинив ни малейшего вреда. Он прижал её к своей горячей груди.

— Держись, моя сумасшедшая контрабандистка, — пророкотал его голос, звучащий сейчас как землетрясение.

Кайрос взмахнул гигантскими крыльями.

Воздух взорвался ураганным порывом ветра. Деревья вокруг с треском переломились. Гвардейцев и лорда Каэлена просто сдуло в болотную жижу.

Демон и девушка оторвались от земли и свечой взмыли в чёрное, затянутое тучами небо Элдора.

Айна вцепилась в его чешую, задыхаясь от встречного ветра и сумасшедшего адреналина. Она смотрела вниз, на уменьшающиеся огоньки Тайной Службы, а затем подняла глаза на монстра, который нёс её сквозь облака.

Она больше не контролировала его амулетом. Но, глядя на то, как он прижимает её к себе, защищая от холода высоты, Айна поняла, что в этом больше нет никакой необходимости. Они были связаны чем-то куда более крепким и опасным, чем древняя магия.

Глава 12. Лихорадка хаоса

Полёт оказался недолгим.

Айна вцепилась в обсидиановую чешую истинного демона, задыхаясь от ледяного ветра и бешеного стука собственного сердца. Внизу проносились чёрные, как смола, леса и извилистые ленты рек. Гончие лорда Каэлена и огни Тайной Службы давно скрылись за горизонтом, но чувство безопасности так и не пришло.

Вместо этого пришла тревога.

Огромное, пульсирующее тьмой тело Кайроса, которое ещё пару минут назад излучало абсолютную, сокрушительную мощь, внезапно содрогнулось. Гигантские перепончатые крылья сбились с ритма, судорожно хлопнув по воздуху. Айна почувствовала, как под её пальцами чешуя начинает стремительно терять плотность, словно тающий снег.

— Кайрос? — крикнула она, пытаясь перекрыть рёв ветра.

Демон издал глухой, булькающий рык, полный нестерпимой боли. Его истинная форма, требовавшая колоссальных затрат энергии, начала разрушаться. Он потратил слишком много сил. Погоня, уничтожение гончих и, самое главное, этот полёт — всё это сожгло его резервы дотла. А он так и не «поел». Поцелуи и мимолётные искры страсти были лишь лёгкой закуской, не способной восполнить опустевший резервуар Владыки Теней.

Воздух вокруг них взорвался фиолетовыми искрами. Исполинский монстр исчез, схлопнувшись до своих привычных, гуманоидных размеров.

Они стремительно падали.

Айна даже не успела закричать. Земля неслась навстречу пугающе быстро. В последнее мгновение Кайрос, чьё лицо было искажено агонией, рывком перевернулся в воздухе, прижимая девушку к своей груди и принимая весь удар на себя.

Они рухнули в густые кроны деревьев. Ветки с треском ломались, раздирая одежду и кожу, смягчая падение, пока, наконец, с глухим стуком они не впечатались в мягкий, покрытый толстым слоем прелой листвы склон оврага.

Айна покатилась по земле, больно ударившись плечом о камень. В ушах звенело. Она судорожно втянула воздух, пытаясь понять, целы ли кости. Убедившись, что может шевелить руками и ногами, контрабандистка с трудом поднялась на колени.

— Кайрос? — позвала она, вглядываясь в темноту.

Инкуб лежал в нескольких шагах от неё, у подножия отвесной скалы. Он не двигался.

Айна бросилась к нему, забыв про боль в ушибленном плече.

Демон был без сознания. Его кожа приобрела пугающий, мертвенно-серый оттенок, а под ней, словно ядовитые реки, пульсировали чёрно-фиолетовые вены. Но страшнее всего был жар. Когда Айна коснулась его груди, она едва не отдёрнула руку — он горел, как раскалённая печь.

Лихорадка хаоса.

Она читала об этом в запретных бестиариях, которые иногда провозила через Лоранд. Существа из бездны не болеют человеческими болезнями. Но если они исчерпывают свою энергию в материальном мире, их собственная суть начинает пожирать их изнутри, пытаясь найти топливо.

— Эй, рогатый, ну же, очнись! — Айна похлопала его по пылающей щеке.

Кайрос застонал, его голова мотнулась из стороны в сторону. Он бредил на древнем языке бездны — гортанные, шипящие звуки, от которых кровь стыла в жилах. На его коже начали появляться трещины, из которых сочился тусклый, фиолетовый свет. Он в буквальном смысле распадался на части.

— Твою мать! — запаниковала Айна.

Она огляделась. В скале, у которой они упали, чернел провал небольшой пещеры. Не раздумывая, она подхватила огромного, бессознательного инкуба под мышки. Это было всё равно что пытаться сдвинуть с места бронзовую статую. Айна рычала от натуги, её сапоги скользили по листьям, мышцы спины горели, но она упорно тащила его в укрытие.

Внутри пещеры было сухо и пахло пылью. Айна уложила его на ровный каменный пол, тяжело рухнув рядом.

Она сняла свою разодранную ветками куртку, скатала её в валик и подложила ему под голову. Затем бросилась к выходу из пещеры, где журчал крошечный ручей. Оторвав лоскут от своей многострадальной льняной рубахи, она намочила его в ледяной воде и вернулась к демону.

Айна принялась обтирать его пылающее лицо, грудь и шею. Ледяная вода испарялась с его кожи с тихим шипением, превращаясь в пар. Это не помогало. Трещины на его теле становились всё глубже.

— Не смей, слышишь? — бормотала Айна, непрерывно смачивая ткань. — Ты пережил тысячелетия в своей проклятой бездне. Ты голыми руками разорвал гончих Каэлена. Ты не можешь просто взять и сдохнуть в какой-то грязной пещере от истощения!

Кайрос судорожно выгнулся, его обсидиановые рога скрежетнули по камню. Его пальцы, заканчивающиеся острыми когтями, впились в землю. Из груди вырвался хриплый, полный отчаяния рык. Он умирал. Медленно, мучительно выгорал изнутри.

Айна остановилась. Мокрая тряпка выпала из её рук.

Она смотрела на его измученное лицо. Исчезло высокомерие. Исчезла та хищная, пугающая ухмылка. Перед ней лежал тот, кто секунду назад закрыл её своим телом от смертельного удара. Тот, кто не бросил её на растерзание.

В груди Айны что-то болезненно сжалось.

Она вдруг поняла, с пугающей, кристальной ясностью: этот невыносимый, наглый, сексуально озабоченный монстр стал ей дорог. Он больше не был просто ошибкой призыва или полезным инструментом. Он был... её. А она, кажется, была его. Она физически не могла позволить ему умереть.

«Он питается страстью, — лихорадочно соображала знахарка. — Похотью и волей. Обычная магия ему не поможет. Ему нужно то, ради чего он был создан».

Айна медленно поднялась на колени.

Она посмотрела на себя. Грязная, в изодранной рубахе, пахнущая лесом и потом. Далеко не суккуб. Но в ней горел огонь, который был куда ярче любой иллюзии.

Она решительно стянула с себя остатки куртки. Затем дрожащими, но уверенными пальцами расстегнула то, что осталось от льняной рубахи, и отбросила её в сторону. Избавилась от сапог и плотных штанов. Оставшись в чём мать родила, она глубоко вдохнула ледяной пещерный воздух, позволяя ему остудить пылающую кожу.

Айна перекинула ногу через бёдра Кайроса и опустилась на него сверху, обхватив его торс коленями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жар, исходящий от демона, был невыносимым, но она не отстранилась.

— Кайрос, — она обхватила его пылающее лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Открой глаза. Смотри на меня.

Его ресницы дрогнули. Рубиновые глаза приоткрылись, но они были мутными, расфокусированными. Он посмотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде мелькнуло мучительное непонимание.

— Айна... — прохрипел он, его голос был едва слышен. — Уходи... хаос... сожжёт тебя...

— Заткнись, — жёстко приказала она.

Это был уже не приказ, подкреплённый магией амулета. Это была чистая, неразбавленная человеческая воля. Власть женщины, которая привыкла брать то, что ей нужно, и которая сейчас собиралась вытащить своего демона с того света.

Она наклонилась и впилась в его губы.

Айна целовала его грубо, требовательно, с яростью, вкладывая в это всю свою жизненную силу, весь свой гнев и всё то безумное, неправильное желание, которое копилось в ней с момента их первой встречи.

Она кусала его губы, её руки скользнули по его раскалённой груди, ногти впились в пепельную кожу, царапая её. Она вела себя не как жертва, отдающая энергию, а как хищница, требующая ответа.

И бездна ответила.

Инстинкты инкуба, даже находящегося на грани распада, сработали безотказно. Почувствовав источник чистой, пульсирующей энергии, его тело рефлекторно дёрнулось. Кайрос сдавленно зарычал в её губы. Его огромные руки, до этого безвольно лежавшие на камнях, метнулись вверх и намертво вцепились в её бёдра.

Айна разорвала поцелуй, тяжело дыша.

— Да, рогатый, — прошептала она, глядя в его проясняющиеся, вспыхивающие рубиновым огнём глаза. — Бери это. Жри мою энергию, но только так, как я скажу.

Она не стала ждать, пока он возьмёт инициативу. Айна приподнялась, направляя его, и одним плавным, бескомпромиссным движением опустилась на него, принимая демона в себя целиком.

Оба издали сдавленный стон.

Разница в габаритах давала о себе знать, но Айна, закусив губу до крови, заставила себя расслабиться, привыкая к чувству абсолютной, распирающей полноты.

Она начала двигаться. Медленно, властно, задавая свой собственный, неторопливый ритм.

Кайрос лежал под ней, тяжело дыша, раскинув руки по каменному полу. Его глаза были широко распахнуты, прикованы к её лицу. Для тысячелетнего Владыки Теней, привыкшего всегда быть сверху, всегда доминировать и диктовать условия, это было потрясением, граничащим с культурным шоком.

Эта маленькая, хрупкая смертная, покрытая царапинами и грязью, сидела на нём верхом, в полутёмной сырой пещере, и полностью контролировала процесс. Она брала его с такой уверенной, первобытной грацией, что у демона перехватило дыхание.

— Не спи, — приказала Айна, ускоряя темп. Её ладони упёрлись в его грудь, прямо поверх затягивающихся трещин. — Смотри на меня.

— Я смотрю, — прорычал Кайрос, его голос начал обретать прежнюю бархатную силу.

Лихорадка отступала. Жизненная энергия Айны, смешанная со страстью и искренним, жгучим желанием спасти его, вливалась в инкуба мощным потоком, заполняя пустоты, восстанавливая его разрушающуюся сущность. Фиолетовое свечение под кожей погасло, сменившись привычным оттенком.

Айна наклонилась, её волосы упали, закрывая их лица своеобразным шатром. Она заскользила ладонями по его мощным плечам, спустилась к рукам и, переплетя свои пальцы с его, с силой прижала его руки к каменному полу по обе стороны от его головы.

— Ты... ты привязывал меня во сне, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. Темп её движений становился всё более рваным, неистовым. — Ты говорил, что в своей бездне ты хозяин.

— Да, — прохрипел демон. Его бёдра начали инстинктивно подаваться ей навстречу, отвечая на каждый её выпад.

— А здесь — мой мир, Кайрос, — Айна наклонилась к самому его уху, её горячее дыхание обожгло его кожу. — Здесь я решаю, когда и как. Лежи и подчиняйся.

Эти слова, произнесённые с такой безапелляционной властностью, подействовали на инкуба сильнее любой магии.

Древний монстр, способный стирать города в порошок, внезапно осознал, что оказаться абсолютно беспомощным под этой смертной девчонкой — это высшая форма наслаждения. Ему не нужно было соблазнять, не нужно было ломать её волю. Она сама пришла к нему, сама взяла инициативу, и то, как она им командовала... это сводило с ума.

Кайрос закрыл глаза, запрокинув голову. Его обсидиановые рога скрежетнули по камню. Из горла демона вырвался низкий, вибрирующий стон удовольствия. Он позволил ей прижимать свои руки к полу, хотя мог бы с лёгкостью сломать её хватку. Он отдал ей полный контроль.

Айна двигалась на нём, полностью отдавшись моменту. Вся усталость, страх перед Тайной Службой, боль в ушибах — всё это исчезло. Остался только жар его тела под ней, звук их сбитого дыхания, эхом отдающийся от стен пещеры, и та невероятная, электрическая связь, которая возникла между ними.

Она чувствовала, как внутри неё нарастает тугой, звенящий клубок напряжения.

— Кайрос... — всхлипнула она, её спина выгнулась дугой, ногти до крови впились в его руки.

Демон открыл глаза. Они больше не были мутными — в них полыхал ясный, рубиновый огонь первозданного хаоса. Лихорадка была побеждена. Он был полон сил, и он больше не мог просто лежать.

Одним мощным, слитным движением Кайрос вырвал свои руки из её хватки, обхватил Айну за талию и, не разрывая их соединения, рывком перевернул их обоих.

Теперь он нависал над ней, вжимая её в каменный пол.

— Твоё время вышло, хозяйка, — пророкотал он, его лицо исказила маска первобытной, дикой страсти. — Ты спасла меня. Теперь позволь мне отблагодарить тебя.

Он ударил так глубоко и жёстко, что Айна вскрикнула, её пальцы судорожно вцепились в его плечи. Кайрос двигался с неистовством хищника, дорвавшегося до добычи, но в этом не было жестокости — только жажда довести её до абсолютного, сокрушающего предела.

Он ловил губами её стоны, его руки властно скользили по её телу, заставляя каждую клеточку её существа гореть в огне наслаждения. Айна отвечала на каждый его толчок, её ноги плотно обхватили его бёдра.

Она потеряла счёт времени. В этой заброшенной пещере не было ни дня, ни ночи — только раскалённый камень, запах сырости и абсолютное безумие, которое они творили друг с другом.

Разрядка накрыла их одновременно, с такой силой, словно обрушился свод пещеры.

Айна закричала его имя, сотрясаясь в мощных спазмах, её тело выгнулось, как натянутая струна, перед глазами вспыхнули ослепительно-белые искры. Кайрос с глухим, почти болезненным рёвом вжался в неё до упора, его спина напряглась, как монолитная скала, и он излился, отдавая ей обратно часть той энергии, которую она только что вдохнула в него.

Он обмяк, всей своей колоссальной тяжестью рухнув на неё, зарывшись лицом в изгиб её шеи.

Тишина вернулась в пещеру. Было слышно только их тяжёлое, рваное дыхание да журчание подземного ручейка неподалёку.

Айна лежала с закрытыми глазами, чувствуя приятную, гудящую тяжесть его тела. Её пальцы медленно, лениво перебирали жёсткие, спутанные пряди его чёрных волос. Сердце всё ещё колотилось о рёбра.

Кайрос не шевелился. Он просто лежал, вдыхая запах её кожи.

— Знаешь, — прохрипел демон, нарушая тишину, его губы едва заметно шевельнулись у её ключицы. — Для смертной, которая всю жизнь таскала контрабанду... у тебя потрясающие навыки реанимации. Я бы предложил тебе должность главного лекаря в моих покоях в царстве хаоса.

Айна тихо фыркнула, открыв глаза.

— Обойдёшься, рогатый. У меня морская болезнь от межпространственных перемещений, — она чуть толкнула его в плечо. — Слезь с меня, ты весишь как гномья наковальня.

Инкуб нехотя приподнялся на локтях, не выходя из неё, и посмотрел ей в лицо.

Его кожа была чистой, без единой трещины. Лихорадка хаоса полностью отступила. Рубиновые глаза смотрели на неё уже без насмешки — в них читалось нечто новое, глубокое и странно серьёзное для существа, не знающего привязанностей.

— Я был пуст, Айна, — произнёс он низким, бархатным шёпотом. — Моя суть распадалась. Если бы не ты...

— Если бы не я, ты бы не выжил, это факт, — перебила она, не желая вдаваться в сентиментальности, от которых ей становилось не по себе. — Так что теперь ты мой должник. И я буду напоминать тебе об этом каждый раз, когда ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус.

Кайрос усмехнулся, его клыки блеснули в полумраке.

— Я с удовольствием буду отдавать этот долг, снова и снова. Хоть каждый день.

Он наконец отстранился, позволив ей вздохнуть полной грудью, и легко поднялся на ноги. Демон потянулся, его мышцы заиграли в тусклом свете, пробивающемся снаружи.

Айна села, натягивая на себя изодранную куртку. Её тело ныло, но это была приятная, тягучая усталость. Она посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на сумку с амулетом, которая валялась у входа в пещеру, где она её бросила в пылу паники.

— Эй, — позвала она, застёгивая куртку.

Кайрос обернулся.

— Почему ты это сделал? — Айна смотрела ему прямо в глаза. — Когда Каэлен припёр нас к болоту. Ты ведь мог просто выкинуть амулет в топь, расправить крылья и исчезнуть. Я была бы мертва, а ты — свободен. Зачем ты раскрыл истинную форму и вытащил меня?

Демон замер. Он подошёл к ней, опустился на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Я говорил тебе, Айна, — его голос стал тихим, лишенным обычной издевательской интонации. — В бездне невыносимо скучно. А ты... ты слишком интересная игрушка, чтобы позволить каким-то смертным в чёрных плащах её сломать.

Айна прищурилась.

— Только поэтому?

Инкуб вздохнул, и в этом вздохе прозвучала тысячелетняя усталость существа, которое впервые в жизни не знало, как объяснить собственные чувства.

— Нет. Не только, — он протянул руку и коснулся её щеки, его длинные когти легко, почти нежно заправили рыжую прядь ей за ухо. — Когда этот ублюдок Каэлен навёл на тебя арбалеты... я почувствовал нечто странное. Гнев... но не тот гнев, когда мне отказывают в жертве. Это был гнев от мысли, что кто-то другой посмеет причинить тебе вред. Ты — моя проблема, контрабандистка. Моя заноза в заднице, и я никому не позволю тебя трогать.

Айна сглотнула, чувствуя, как её сердце делает кульбит. Это было самое нелепое, грубое и пугающее признание в симпатии, которое она когда-либо слышала. И оно было абсолютно идеальным.

— Заноза в заднице, значит? — она криво усмехнулась. — Что ж, тогда нам стоит придумать, как этой занозе выбраться из леса, пока Тайная Служба не начала прочёсывать овраги.

— У нас есть время до вечера, — Кайрос легко поднялся, протягивая ей руку. — Днём они не сунутся в гущу леса. А когда стемнеет... мы нанесём визит моим старым друзьям.

Айна ухватилась за его горячую ладонь и встала.

— Каким ещё друзьям?

— Гномам, — Кайрос плотоядно улыбнулся.

Глава 13. Эхо Первого Прорыва

Холодный рассвет медленно забирался в пещеру, выкрашивая каменные своды в тускло-серые тона.

Айна сидела у едва тлеющих остатков костра, набросив на плечи изорванную куртку. Её тело гудело от сладкой, тягучей усталости — последствия демонической лихорадки и того безумия, которым они лечили её минувшей ночью. Но сейчас контрабандистке было не до романтических или похотливых воспоминаний.

На её ладони, перепачканной сажей и землёй, лежал амулет призыва.

Он умирал.

Чёрный металл, который ещё в Лоранде казался несокрушимым, теперь был покрыт густой сетью глубоких, уродливых трещин. Багровый камень в самом центре потускнел и едва мерцал, словно уголёк, на который плеснули ледяной водой. Перепады энергии оказались слишком критичными. Сначала принудительное удерживание демона, потом всплески от магии Тайной Службы, затем — раскрытие истинной формы Кайроса на болотах. Хрупкая гоблинская вязь рун просто не выдержала такой чудовищной нагрузки.

Айна провела большим пальцем по одной из трещин. От металла откололся крошечный кусок и осыпался чёрным песком на её штаны.

В груди что-то болезненно сжалось.

За её спиной послышались тихие шаги. Кайрос бесшумно подошёл и опустился на камни рядом с ней. От него исходил ровный, спокойный жар полностью восстановившегося существа.

Он бросил взгляд на артефакт в её руке.

— Связь истончается, — спокойно, без тени привычной насмешки констатировал инкуб. — Если камень расколется или металлическая основа рассыплется окончательно, физический якорь в этом мире перестанет существовать.

Айна сглотнула вязкую слюну.

— И что тогда? — она старалась, чтобы голос звучал по-деловому сухо. — Ты просто... станешь свободным? Сможешь гулять по нашему миру сам по себе?

Кайрос горько, коротко усмехнулся. Он протянул руку и накрыл её пальцы своими, не давая ей спрятать амулет.

— Если бы всё было так просто, Айна. Этот мир отторгает существ из-за Кромки. Без привязки к магу, алтарю или такому вот артефакту, моя проекция здесь не удержится. Как только амулет разрушится, меня просто вышвырнет обратно в бездну.

Айна замерла. Внутри всё похолодело.

Вышвырнет в бездну.

Она вспомнила, как он смотрел на неё на болотах. Как его огромные крылья укрывали её от арбалетных болтов. Как он задыхался в лихорадке, а потом с рычанием брал её на этом самом каменном полу, отдавая всего себя. И теперь... он просто исчезнет? Превратится в фиолетовую вспышку и больше никогда не назовёт её «смертной» этим своим бархатным, раздражающим голосом?

— Значит, мы его починим, — отрезала контрабандистка, судорожно сжимая кулак, чтобы не дать артефакту рассыпаться. — До Лоранда мы не доберёмся, там Каэлен. Академики в Вальдаре нас скорее сожгут на костре. Остаются чёрные рынки. Ближайший...

— Ближайший нам не поможет. Ни один человеческий барыга или маг-недоучка не соберёт рунную вязь такого порядка, — перебил её Кайрос. Он перевёл взгляд на выход из пещеры, устремив его куда-то вдаль, на запад. Туда, где горизонт подпирали серые, зазубренные пики гор. — Есть только одни создания в этом мире, способные выковать цепи, которые надёжно удержат сущность хаоса. Нам нужны гномы. Железные Горы.

Айна посмотрела на него так, словно он предложил ей станцевать с химерой.

— Гномы?! — воскликнула она. — Кайрос, у тебя от лихорадки мозги расплавились? Если мы заявимся в Подземный Город, они пустят нас на запчасти!

— И тем не менее, это наш единственный шанс, — упрямо ответил демон. Он откинулся спиной на холодный камень пещеры, прикрыв глаза. — Поверь мне. Я знаю их ремесло. Я знаком с гномами... очень близко.

Айна нахмурилась, уловив в его голосе странные, тёмные интонации. В них звучала вековая ненависть, смешанная с неохотным уважением.

— Знаком? О чём ты? Гномы не выходят за пределы своих Железных Гор, а демоны не...

— Ты плохо знаешь историю своего собственного мира, контрабандистка, — Кайрос открыл глаза, и в их рубиновой глубине отразились события тысячелетней давности. — Ты знаешь, что такое Мёртвая Пустошь?

— Да, — Айна пожала плечами. — Эпицентр Первого Прорыва. Зона отчуждения на востоке, где стекло вместо земли и ядовитые туманы. Туда ссылают на практику только штрафников из академии.

— Сейчас — да, но до Первого Прорыва это был самый благодатный, зелёный край на всём континенте, — голос инкуба стал тихим, тягучим, погружая Айну в гипнотический транс чужих воспоминаний. — Эпоха Первого Императора Элдории. Орда Хаоса прорвала Кромку. Я был там, Айна, в авангарде. Мы шли, чтобы обратить этот мир в пепел. Но первый император собрал величайшее войско. В той битве магия лилась рекой, а кровь пропитывала землю так густо, что она превратилась в стекло. Мы были разбиты.

Кайрос сжал кулаки. Воспоминание о поражении до сих пор отзывалось фантомной болью.

— Большинство из нас изгнали обратно в бездну. Но не всех. Я был молод, по меркам демонов. Высокомерен и неосторожен. Меня и ещё несколько десятков высших сущностей сумели сковать. Светлые паладины сплели такие заклинания, которые выжгли нашу волю. Мы стали пленниками, военными трофеями.

Айна слушала, затаив дыхание. История империи, которую преподавали в редких школах, всегда обходила стороной участь пленных демонов. Считалось, что хаос был просто уничтожен.

— Императору помогали союзники. И главными из них были гномы под предводительством царя-под-горой Горана, — продолжил Кайрос. Губы инкуба скривились в брезгливой усмешке. — В знак благодарности за их сталь и осадные машины, Император щедро одарил Горана. Золото, земли... и живые трофеи. Император отдал гномам меня и пару суккубов из моей свиты. Нас заковали в антимагическое железо и увезли в недра Железных Гор.

— Зачем гномам демоны? — непонимающе нахмурилась Айна.

— О, Горан был весьма... изобретателен, — Кайрос издал низкий, вибрирующий рык. — Суккубам повезло меньше всего. Их заковали в зачарованные ошейники послушания. Похотливый царь и его приближённые использовали их по прямому назначению. Суккубы, создания чистой страсти и свободы, стали просто рабынями в гареме из камня и копоти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Айна передёрнула плечами, почувствовав мерзкий холодок. Представить себе изящных демониц в лапах закопчённых, грубых гномов было тошнотворно.

— А ты? Что сделали с тобой? Инкуба в гарем не посадишь, — осторожно спросила она.

— Нет. Для меня у них была приготовлена иная участь, — глаза Кайроса вспыхнули. — Те гномы были далеки от магии. Их богом был механизм... Шестерёнки, пар, давление и сталь. Уже тогда они создавали боевые машины, которые с лёгкостью крошили орков и людей. Но у их машин была одна критическая слабость — они были уязвимы перед чистой магией и хаосом. Горану нужны были неуязвимые доспехи. А для этого им нужен был идеальный испытательный полигон. Им стал я.

Кайрос подался вперёд, его пальцы непроизвольно впились в камень пещеры, оставляя борозды.

— Они выдолбили для меня огромную пещеру глубоко в недрах горы. Стены покрыли сотнями подавляющих рун, которые намертво привязали мою сущность к вашему миру. Я не мог ни сбежать, ни развоплотиться. Я был их цепным монстром. Каждый день, Айна. Каждый проклятый день железные ворота открывались, и на арену выезжало новое изобретение гильдии механиков.

Голос инкуба эхом отражался от стен, рисуя перед глазами Айны жуткие картины.

— Огромные големы из стали, работающие на пару. Колесницы, усеянные циркулярными пилами. Механические пауки, изрыгающие алхимический огонь. Моей задачей было выжить. Я рвал их металл голыми руками. Я плавил их поршни своей аурой. Я разрывал их механизмы на части. А гномьи инженеры наблюдали, делали записи и на следующий день выкатывали новую, улучшенную версию. С более прочной бронёй. С рунами рассеивания магии на обшивке.

— Они использовали тебя как... тренировочный манекен? — выдохнула Айна, поражённая жестокой прагматичностью гномов.

— Именно. И я должен признать, смертная, — Кайрос помрачнел, — уже тысячу лет назад их машины были поистине ужасающими. Были дни, когда я едва выживал. Они выковывали броню, способную отразить даже пламя бездны.

— Но ты сбежал? Раз ты снова оказался в бездне, чтобы я могла тебя призвать. Как тебе это удалось, если руны держали тебя намертво?

Уголок губ Кайроса изогнулся в хищной, триумфальной полуулыбке.

— Гномы слишком уверовали в свою технику. Они создали прототип парового гиганта — махину весом в десятки тонн, вооружённую кинетическим молотом на паровой тяге. Они хотели проверить, выдержит ли демон прямое попадание. Во время боя я понял, что в лоб эту штуку не пробить. Я позволил ему загнать меня в угол. Прижался спиной к главной, центральной руне, питающей всю сеть якорей в пещере. И когда гигант ударил молотом... я в последнюю долю секунды скользнул в тень.

Глаза инкуба кровожадно блеснули.

— Молот разнёс скалу вместе с руной в пыль. Цепь порвалась, и в то же мгновение, когда рухнул магический барьер, я шагнул в прореху между мирами и вернулся домой.

Кайрос замолчал. В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Айны.

Она смотрела на демона совершенно новыми глазами. За его высокомерием, сарказмом и невыносимой похотью скрывалась история бесконечной борьбы, плена и боли. Он знал, каково это — быть вещью, инструментом в чужих руках. И, возможно, именно поэтому он так яростно сопротивлялся её командам через амулет.

И всё же... он предлагал вернуться туда.

— Кайрос, — тихо сказала Айна, сжимая умирающий амулет обеими руками. — Если они держали тебя в плену... Если ты их ненавидишь... Зачем нам идти к ним? Они же узнают тебя! Если они поймут, кто ты, они могут снова попытаться тебя пленить.

Инкуб пожал широкими плечами, и в этом жесте было столько древней, тёмной уверенности, что у Айны по спине побежали мурашки.

— С тех пор прошла тысяча лет, Айна. Те гномы давно обратились в прах, а для нынешних поколений я — лишь страшная сказка из архивов гильдии механиков. Я спрячу свою ауру, спрячу рога. Буду твоим немым, угрюмым слугой.

Он наклонился к ней, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. В рубиновых глазах больше не было боли воспоминаний — только абсолютная решимость.

— Гномы — лучшие артефакторы вашего мира. Только они понимают физику смешения магии и металла на таком уровне. Если кто-то и способен перековать этот амулет, укрепить его так, чтобы он не рассыпался от моей ауры, — то это мастера подземного рынка в Железных Горах.

— И ты готов рискнуть своей свободой? Рискнуть снова оказаться в цепях, лишь бы не возвращаться в бездну? — Айна вглядывалась в его лицо, пытаясь найти подвох. Для эгоистичного демона это был слишком жертвенный шаг.

Кайрос медленно поднял руку. Его длинные когти, способные резать сталь, нежно, почти невесомо провели по линии её челюсти, спускаясь к шее. От этого прикосновения у контрабандистки перехватило дыхание.

— Я уже сказал тебе, — его голос стал низким, рокочущим шёпотом, от которого по коже побежали жаркие искры. — Там скучно, а здесь... здесь есть ты. Ты, которая вытащила меня с того света, которая приказывает мне чинить котлы и отдаётся мне на каменном полу грязной пещеры с такой страстью, что мне завидуют сами владыки хаоса.

Он чуть наклонил голову, его губы почти коснулись её губ.

— Я не вернусь в бездну, Айна. Мы пойдём в Железные Горы. Мы починим этот поводок и заставим лорда Каэлена и его ищеек подавиться собственными арбалетами.

Айна закрыла глаза, глубоко вдыхая его запах. Сердце в груди билось как бешеное, но страха больше не было. Был только азарт. Дикий, безрассудный азарт, который всегда толкал её на самые безумные сделки в Лоранде.

Она открыла глаза и упрямо вздёрнула подбородок.

— Хорошо, Владыка Теней. Значит, Железные Горы, — она решительно спрятала треснувший амулет глубоко в сумку и затянула ремешки. — Но учти: когда мы будем договариваться с механиками, ты будешь молчать и изображать тупого голема. Если ты ляпнешь что-нибудь про «вырву позвоночник» или начнёшь соблазнять гномьих кузнечих... я лично сброшу тебя в плавильную печь.

Кайрос оскалился в своей фирменной, ослепительно-порочной улыбке.

— Договорились, госпожа. Но если гномы попытаются нас обмануть... ты разрешишь мне открутить пару бород.

— Идёт, — Айна поднялась на ноги, отряхивая пыль с штанов. — Выдвигаемся. До гор несколько дней пути пешком. И постарайся больше не впадать в лихорадку, потому что следующую реанимацию я буду проводить исключительно пинками.

Демон тихо рассмеялся, поднимаясь следом. Умирающий амулет лежал в сумке, отсчитывая их время. Тайная Служба рыскала по лесам. Но прямо сейчас, шагая бок о бок с высшим хищником хаоса, Айна Тэйл чувствовала себя более защищённой, чем за каменными стенами любого форта. Их путь лежал в сердце гор, туда, где металл встречался с магией, и где им предстояло заключить самую сложную сделку в их жизни.

Глава 14. Сделка с шестерёнкой

Железные Горы встретили их оглушительным, вибрирующим гулом, который проникал сквозь подошвы сапог и отдавался в самых костях.

Пройдя скрытыми козьими тропами, известными лишь бывалым контрабандистам, Айна и Кайрос оказались перед неприметной расщелиной, замаскированной иллюзорным водопадом. Но стоило им шагнуть сквозь ледяную воду, как перед ними открылся Подземный Рынок — циклопическая пещера, своды которой терялись в клубах угольного дыма и белого пара.

Здесь не было ни дня, ни ночи. Царство гномов освещалось тысячами раскалённых горнов, газовыми фонарями и пульсирующими магматическими реками, закованными в свинцовые трубы. Воздух был плотным, горячим, до краёв наполненным запахами жжёного металла, оружейной смазки, кислого эля и немытых бородатых тел.

Но сегодня Подземный Рынок гудел не только от торговли.

Вся пещера была охвачена лихорадочным, граничащим с безумием предвкушением. Повсюду висели огромные, намалёванные суриком и сажей баннеры. Гномы — коренастые, широкоплечие создания в закопчённых кожаных фартуках — толпились у таверн и мастерских, размахивая кружками и заключая пари.

— Турнир Механиков, — шепнула Айна, натягивая капюшон своего потрёпанного плаща как можно ниже. Она оглянулась на Кайроса, который шёл следом, укутавшись в волчью шкуру так, чтобы скрыть свои обсидиановые рога и пепельную кожу. — Главное событие года. Лучшие инженеры выставляют свои машины на арену для боёв на выживание. Призовой фонд такой, что можно купить половину Лоранда.

— Я помню их турниры, — мрачно отозвался инкуб. В его приглушённом голосе скользнул лязг металла. — Раньше в качестве мишеней для их игрушек выступал я.

— Иди тихо и не отсвечивай. Никто не должен понять, кто ты такой.

Они протиснулись сквозь толпу горланящих шахтёров, делавших ставки на некого «Стального Ублюдка», и свернули в самую тёмную, узкую галерею рынка. Здесь, вдали от центральных кузниц, располагались лавки тех, кто занимался не совсем законным ремеслом: скупщики краденого, алхимики-отравители и теневые артефакторы.

Айна остановилась перед покосившейся железной дверью, над которой мерцала тусклая руна «Ремонт».

Толкнув створку, они оказались в тесной мастерской, до потолка заваленной шестерёнками, разбитыми кристаллами маны и кусками медных труб. За массивным столом, вооружившись ювелирной лупой и крошечным пинцетом, сидел старый, лысый гном с бородой, заплетённой в три тугие косы, концы которых были украшены гайками.

Гном оторвался от работы и смерил посетителей подозрительным взглядом из-под кустистых бровей.

— Закрыто, — буркнул он, сплёвывая на пол жёваный табак. — Я готовлюсь к турниру. Идите к кому-нибудь другому, длинноногие.

— У других нет ваших навыков, мастер Фаргрим, — Айна шагнула к столу, сбросив капюшон. Она назвала имя, которое выведала у лорандских барыг. Говорили, что Фаргрим берётся за любую работу, если заплатить золотом.

Она достала из сумки чёрную шкатулку, открыла её и положила на верстак.

Умирающий амулет лежал на бархате. Чёрный металл был покрыт глубокими, крошащимися трещинами, а багровый камень в центре едва мерцал, испуская слабый, предсмертный пульс.

Гном прищурился. Он нехотя потянулся к амулету, нацепил на глаз сложный механизм из увеличительных стёкол и склонился над артефактом.

Секунду в мастерской стояла тишина. Затем Фаргрим резко отдёрнул руку, словно обжёгся. Его лицо побледнело под слоем копоти, а правая рука молниеносно нырнула под прилавок и вынырнула обратно, сжимая массивный, многоствольный паровой мушкетон, дуло которого упёрлось Айне прямо в живот.

— Поганые культисты! — прошипел гном, взводя курок. Шестерёнки в оружии угрожающе защёлкали. — Думали, я не узнаю магию бездны?! Вы притащили в мой дом скверну Баалара!

— Мастер, успокойтесь! — Айна вскинула руки, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Мы не культисты! Мы контрабандисты! Это просто трофей!

— Врёшь, девка! Эта дрянь фонит первородным хаосом! — Фаргрим не опускал оружия. Его глаза сузились. — Знаете, что опричники царя-под-горой делают с теми, кто приносит в Железные Горы артефакты демонопоклонников? Они заливают им в глотки расплавленный свинец! Я сейчас позову стражу, и вы...

Ствол мушкетона внезапно согнулся вверх под углом в девяносто градусов.

Гном ошарашенно моргнул.

Кайрос, чьё присутствие Фаргрим до этого игнорировал, стоял у прилавка.

Инкуб откинул шкуру с плеч. Рога он предусмотрительно оставил обмотанными тряпками, но его рубиновые глаза и пепельная кожа не оставляли сомнений в его природе.

— Если ты позовёшь своих опричников, коротышка, — пророкотал Кайрос бархатным, смертоносным баритоном, — они найдут здесь только лужу крови и твои оплавленные гайки. Опусти свою железную игрушку. Мы пришли заключать сделку.

Фаргрим сглотнул, бросив искорёженный мушкетон на стол. Его колени мелко затряслись, но жадность и упрямство гномьей породы взяли верх над страхом.

— Я не буду чинить этот ошейник бездны! Убирайтесь!

Айна в отчаянии закусила губу. План летел в пропасть. Если они начнут убивать прямо здесь, с рынка им не уйти.

Кайрос, однако, не спешил нападать. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул за спину гнома. Там, в полумраке задней части мастерской, скрытая брезентом, возвышалась массивная конструкция.

— Твой боец? — инкуб медленно обошёл прилавок. Фаргрим вжался в стену. Демон подошёл к брезенту и одним рывком сорвал его.

Под тканью скрывался механический скорпион размером с боевую лошадь. Он был великолепен в своей смертоносной красоте: сегментированная броня из воронёной стали, гигантские клешни, усеянные циркулярными пилами, и длинный, сегментированный хвост с пустотелым жалом. В центре спины скорпиона находился толстый стеклянный цилиндр реактора, внутри которого тускло светился синий магический кристалл.

— Стальная смерть, — с невольной гордостью пробормотал Фаргрим, глядя на своё творение. — Мой чемпион.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кайрос обошёл машину по кругу. Тысячу лет назад он рвал на куски предков эти механизмы. Он знал их устройство лучше, чем сами создатели.

— Прекрасная работа для смертного, — инкуб постучал когтем по стеклу реактора. — Но уязвимая. Твои конкуренты наверняка выставят големов с тяжёлой бронёй. Твой синий кристалл даёт недостаточно энергии, чтобы питать циркулярные пилы на максимальных оборотах дольше трёх минут. А хвост... — Кайрос пренебрежительно фыркнул, — он выплёвывает алхимическую кислоту? Это устарело ещё в Эпоху Первого Прорыва. Броню высшего качества эта жижа не проест. Твоя игрушка проиграет в первом же раунде.

Гном покраснел от возмущения, его борода затряслась.

— Да что ты понимаешь, тварь?! Кристалл откалиброван до предела! Больше энергии этот реактор не выдержит, он взорвётся!

— Выдержит, если использовать правильную частоту, — Кайрос обернулся к Фаргриму. Его губы изогнулись в дьявольской улыбке. — Я могу усилить твою машину. Я знаю... древнее заклинание. Оно увеличит энергетический потенциал реактора на триста процентов. Пилы разрежут мифрил, а жало будет плеваться не кислотой, а чистой плазмой. Твой скорпион не просто выиграет турнир. Он превратит машины твоих конкурентов в металлолом.

Глаза Фаргрима расширились. Алчность — главная слабость любого гнома — вступила в бой со страхом.

— Триста процентов? — прохрипел мастер. — Без детонации котла?

— Даю слово. — Кивнул Кайрос. — Я заряжу твой реактор, а ты — перекуёшь мой амулет. Сделаешь для него новый корпус, вплетёшь руны удержания, чтобы он не рассыпался. Сделка?

Айна шагнула вперёд, схватив демона за локоть.

— Кайрос, ты с ума сошёл? — яростно зашептала она ему на ухо.

Инкуб накрыл её руку своей горячей ладонью и мягко, но непреклонно сжал её пальцы.

— Я знаю, что делаю, контрабандистка, — тихо ответил он, глядя в её встревоженные зелёные глаза. В его взгляде проскользнула такая обезоруживающая теплота, что Айна запнулась на полуслове.

Айна вспыхнула, вспомнив, как именно он пополнял эти силы прошлой ночью, и отступила на шаг.

— Хорошо! По рукам! — внезапно рявкнул Фаргрим, ударив кулаком по верстаку. — Заряжай реактор! Но если он рванёт, я спущу на вас всю стражу рынка!

Кайрос подошёл к стальному скорпиону. Он положил обе ладони на стеклянный цилиндр реактора.

Демон закрыл глаза. Воздух в мастерской завибрировал. Айна почувствовала, как волоски на её руках встают дыбом от статического электричества.

Под ладонями инкуба зажёгся глубокий, пульсирующий фиолетово-чёрный свет. Кайрос не читал никаких заклинаний — он просто позволил крупице своей истинной сущности, чистой энергии хаоса, перетечь в синий кристалл.

Кристалл внутри реактора вздрогнул. Синий свет померк, сменившись агрессивным, полыхающим фиолетовым инферно.

Механический скорпион ожил. В его стальных недрах раздался рокот, похожий на рёв подземного чудовища. Циркулярные пилы на клешнях с визгом завертелись, превратившись в размытые стальные диски, рассекающие воздух с такой силой, что по мастерской полетели бумаги. Жало на хвосте лязгнуло, и на его кончике вспыхнула капля раскалённой добела плазмы.

Фаргрим упал на колени, закрывая лицо руками от ослепительного света реактора.

— Едрить твою через наковальню! Во имя ржавой шестерёнки! — благоговейно, со слезами на глазах зарыдал гном, используя самые страшные ругательства как высшую форму похвалы. — Да это же монстр! Он разорвёт их всех! Я буду сказочно богат!

Кайрос убрал руки от стекла. Он тяжело выдохнул, на его лбу выступила испарина, но он устоял на ногах. Демон бросил на Айну самодовольный взгляд, мол, «я же говорил».

— Твоя очередь, мастер, — сухо произнёс инкуб. — Амулет.

Фаргрим, подскочив с пола с проворством молодого горного козла, схватил чёрную шкатулку и бросился к раскалённому горну в углу мастерской.

Работа заняла меньше часа, но для Айны он показался вечностью. Гном виртуозно орудовал молотом, щипцами и гравировальными резцами. Он расплавил старый, крошащийся корпус, извлёк багровый камень и поместил его в новую оправу — массивный, тяжёлый диск, выкованный из сверкающего звёздного металла. Затем, нацепив лупу, он вырезал сложнейшую сеть гномьих рун стабилизации и удержания.

Наконец, с шипением остудив артефакт в чане с каким-то маслом, Фаргрим бросил новый амулет на стол перед Айной.

— Держи. Звёздный металл. Он выдержит даже прямое попадание драконьего пламени. Магия в нём теперь заперта так, что не фонит.

Айна с замиранием сердца протянула руку.

Как только её пальцы сомкнулись на холодном металле нового амулета, она почувствовала ЭТО.

Связь вернулась, но она стала другой. Если раньше это был грубый, натирающий шею ошейник, который она силой накинула на демона, то теперь это был прочный, пульсирующий стальной канат, связывающий их сознания. Она почувствовала Кайроса. Почувствовала его лёгкую усталость, его раздражение от запаха мастерской и... его горячее удовлетворение от того, что она рядом.

Кайрос посмотрел на неё, его губы изогнулись в понимающей усмешке. Он тоже почувствовал, как поводок встал на место, но теперь этот поводок был их общим секретом.

Айна повесила амулет на шею, спрятав его под рубаху. Металл лёг на ключицы обжигающим холодом, который быстро сменился приятным теплом.

— Мы уходим, — скомандовала она, разворачиваясь к двери.

— Эй! А гарантия на реактор?! — крикнул им вслед Фаргрим, не отрывая влюблённого взгляда от своего фиолетового скорпиона.

— До конца турнира проработает! Дальше — твои проблемы! — бросил Кайрос, накидывая на плечи волчью шкуру.

Они вышли из мастерской и нырнули обратно в гудящую толпу Подземного Рынка.

Айна шла быстрым шагом, то и дело оглядываясь.

— Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее, — прошептала она, хватая демона за руку и таща его сквозь толпу пьяных шахтёров.

— Чего ты так нервничаешь? — Кайрос легко следовал за ней. — Мы получили, что хотели. Ошейник цел, твоя власть восстановлена.

— Ты не понимаешь гномов! — прошипела Айна. — Фаргрим получил своё. Завтра его скорпион порвёт конкурентов. Но гномы жадные! Как только турнир закончится, он сообразит, что за голову культистки с ручным демоном Корона или опричники царя-под-горой отвалят ему ещё мешок золота! Он сдаст нас при первой же возможности!

Кайрос тихо рассмеялся.

— Значит, мы просто не дадим ему такого шанса, моя мудрая госпожа.

Они ускорили шаг, растворяясь в клубах пара и копоти. Амулет на груди Айны бился в такт её собственному сердцу, а рука высшего инкуба надёжно держала её руку. Погоня продолжалась, но теперь они были во всеоружии, и Тайной Службе придётся сильно постараться, чтобы загнать в угол эту сумасшедшую парочку.

Глава 15. Эхо былых оков

До спасительного выхода с Подземного Рынка оставалось не больше сотни шагов. Гул кузниц уже начинал стихать, уступая место шуму подземного водопада, скрывающего вход в пещеры.

Айна ускорила шаг, сжимая руку демона. Металл нового амулета под рубахой приятно грел кожу, вселяя ложную уверенность. Ещё немного, и они окажутся на поверхности.

— Мы почти ушли, — выдохнула контрабандистка, оглядываясь через плечо. — Кажется, Фаргрим решил сначала отпраздновать улучшение своего скорпиона, а уже потом считать золотишко за наши головы.

Кайрос не ответил. Его пальцы внезапно напряглись, а шаг сбился. Инкуб резко дёрнул Айну на себя, закрывая её спиной, и в ту же секунду тяжёлая, кованая решётка с оглушительным лязгом рухнула с потолка пещеры прямо перед их носом, наглухо перекрыв выход.

Вспыхнул свет.

Десятки мощных газовых прожекторов ударили по ним со всех сторон, ослепляя. Из боковых ниш туннеля, лязгая тяжёлыми металлическими сапогами, вышли они. Опричники царя-под-горой. Элитная гвардия Железных Гор.

Их доспехи представляли собой не просто кузнечную ковку — это были паровые экзоскелеты, усиленные толстыми листами воронёной стали. В руках опричники сжимали тяжёлые алебарды, лезвия которых искрили магическим электричеством.

Стены туннеля, пол и потолок внезапно осветились густой, ядовито-жёлтой вязью гномьих рун.

Кайрос издал глухой, сдавленный стон. Его колени подогнулись. Волчья шкура соскользнула с его плеч, обнажив обсидиановые рога. Демон попытался выпрямиться, его рубиновые глаза вспыхнули адским пламенем, он замахнулся для удара, готовясь призвать хаос... но магия бездны просто рассеялась, не успев сформироваться.

Жёлтые руны резонировали, создавая купол абсолютного магического подавления. Тот самый купол, который тысячу лет назад удерживал инкуба на арене.

— Кайрос! — Айна бросилась к нему, подхватывая оседающего демона под руку. Он был тяжёлым, его дыхание сбилось, а на лбу выступил холодный пот. Подавители били прямо по его инфернальной сущности, вызывая физическую агонию.

Вперёд, раздвигая ряды закованных в сталь опричников, вышел старый, покрытый шрамами гном. Его седая борода была заправлена за широкий кожаный пояс, а на груди сиял золотой знак царской длани.

— Хорошая реакция, демон, — проскрипел старый командир, опираясь на тяжёлый боевой молот. — Но против древних рун блокировки не попрёшь. Фаргрим — жадный сукин сын, но он истинный патриот Железных Гор. Сразу после вашего ухода он послал механическую весточку прямо в Царские покои.

— Я... вырву... ему бороду... вместе с позвоночником... — прорычал Кайрос, опираясь на плечо Айны и пытаясь устоять на ногах. Каждый вдох давался ему с трудом.

Мышеловка захлопнулась.

— Что вам нужно? — крикнула Айна, выступая вперёд, но не отпуская руку демона. — Вы нас поймали. Хотите сдать нас Каэлену за награду?

Командир гномов усмехнулся, обнажив железные зубы.

— Сдать элдорийским ищейкам? Пф! Мы, гномы, не работаем курьерами у столичных снобов. Вы находитесь на суверенной территории Железных Гор. И наш владыка, царь-под-горой Борин четвёртый, изъявил желание лично встретиться со старым... знакомым своего прапрадеда.

Гном сделал театральный жест рукой, указывая вглубь туннелей.

— Мы могли бы сломать вам кости прямо здесь и притащить вас в кандалах, — миролюбиво, но с явной угрозой продолжил командир. — Но Его Величество — гном культурный. Он предлагает вам добровольно оказать ему честь и почтить его своим присутствием. Без драки и крови.

Айна посмотрела на тяжело дышащего Кайроса. Он не сможет сражаться в полную силу. Если они откажутся, их просто забьют алебардами до смерти.

Контрабандистка сжала челюсти, её пальцы скользнули по груди, нащупывая сквозь ткань рубахи новый амулет.

— Мы принимаем приглашение, — ледяным тоном ответила она. — Веди к своему царю.

Опричники сомкнули строй, взяв их в плотное кольцо, и повели в самые недра горы.

Путь занял не меньше получаса. Чем глубже они спускались, тем богаче становилось убранство туннелей. Голые скалы сменились базальтовыми плитами, украшенными золотой инкрустацией. Вместо газовых фонарей горели магические кристаллы.

Наконец, огромные двери из червонного золота распахнулись перед ними, открывая вход в тронный зал.

Это было помещение, потрясающее своим имперским размахом и промышленной грубостью. Реки расплавленного золота текли в прозрачных трубах под хрустальным полом. В центре возвышался трон, выкованный из переплетённых оружейных стволов, шестерёнок и драгоценных камней.

У подножия массивного кресла, грациозно раскинувшись на бархатных подушках, лежали две фигуры.

Суккубы. Немыслимо, неестественно прекрасные. Их кожа имела нежный, лиловый оттенок. За спинами были сложены изящные, кожистые крылья, а длинные, гибкие хвосты с треугольными наконечниками лениво покачивались из стороны в сторону.

Те самые демоницы из свиты Кайроса, которых тысячу лет назад первый император передал гномам в качестве трофея вместе с ним.

Айна замерла. Вблизи существа из бездны выглядели ошеломляюще. Но, присмотревшись, она почувствовала, как к горлу подкатывает ком тошноты.

Их идеальные тела были облачены в полупрозрачные шелка, но на изящных шеях красовались массивные, уродливые ошейники из воронёной гномьей стали. Руны на них тускло светились, подавляя волю и блокируя магию. В их глазах — когда-то полных огня и первобытного хаоса — застыла вековая, тупая покорность, смешанная с глубоко запрятанной ненавистью.

Суккубы подняли головы, услышав шаги.

Когда их взгляд упал на Кайроса, они вздрогнули. В лиловых глазах вспыхнуло узнавание.

Они медленно, синхронно поднялись на ноги. Одна из них — с волосами цвета пепла — сделала шаг вперёд, её губы искривились в горькой, язвительной усмешке.

— Смотри, сестра, кто решил почтить нас своим визитом, — её голос был полон яда. — Сам великий Кайрос, Владыка Теней собственной персоной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вторая суккуба склонила голову набок, её взгляд скользнул по фигуре демона, а затем с презрением остановился на Айне.

— Мы думали, ты сгнил в бездне после того, как трусливо сбежал, бросив нас здесь, — прошипела она. Короткая цепочка от её ошейника, прикреплённая к подлокотнику трона, жалобно звякнула. — Как тебе на свободе, Кайрос? Наслаждался своей жизнью, пока нас трахали бородатые коротышки?

Кайрос остановился как вкопанный. Его лицо окаменело. Руки сжались в кулаки с такой силой, что когти впились в ладони до крови. Он смотрел на своих бывших подданных, и Айна впервые увидела в его глазах не гнев, не похоть, а сокрушительную, невыносимую вину.

— Аста, Лия... — хрипло выдохнул демон. — Вы... вы всё ещё живы.

— Живы? — рассмеялась пепельноволосая Аста, и в этом смехе было столько боли, что Айна поёжилась. — Мы демоны, Кайрос. Мы не стареем. Мы просто служим. Каждому новому царю-под-горой. Тысяча лет грязных, потных спален и железных ошейников. А ты привёл с собой смертную девку... Как иронично.

Айна шагнула ближе к инкубу, её рука легла на его напряжённое предплечье. Она вдруг в полной мере осознала весь тот ад, через который прошли эти создания. И тот ад, в который гномы планировали вернуть Кайроса.

Тяжёлые шаги прервали этот разговор.

Из-за трона, сопровождаемый свитой советников и телохранителей, вышел сам Борин четвёртый, царь-под-горой.

Это был гном необъятных размеров. Его борода была сплетена в сложную сеть, украшенную рубинами размером с перепелиное яйцо. На толстых пальцах блестели золотые перстни, а расшитый парчой камзол трещал на внушительном животе.

Борин с громким кряхтением плюхнулся на трон.

— Какая трогательная встреча! — громогласно расхохотался царь, его смех отдался эхом под сводами зала. Он по-хозяйски потянул за цепочку, заставив Лию опуститься на колени у его ног. Гном погрузил толстые пальцы в её роскошные волосы. Суккуба лишь покорно опустила взгляд. — Моя любимая семейная реликвия встречает своего старого друга.

Борин самодовольно посмотрел на побледневшую Айну и застывшего в безмолвной ярости инкуба.

— Знаете, — продолжил царь, поглаживая демоницу как породистую собаку, — эти крошки — лучшее, что досталось моему прапрадеду Горану от первого императора. Они передаются в нашей семье из поколения в поколение. Изумительная выносливость! Все мои предки имели их. Мой дед, мой отец... Теперь вот я наслаждаюсь плодами древней победы.

Кайрос издал низкий, утробный рык, попытавшись сделать шаг к трону, но опричники мгновенно скрестили перед ним электрические алебарды.

— Спокойно, рогатый! — прикрикнул Борин, хотя в его глазках прыгали насмешливые искры. Он махнул рукой. — Девочки, брысь в мои покои. У меня тут государственные дела. Подготовьте кровать, я скоро приду.

Аста и Лия молча поднялись. Проходя мимо Кайроса, они бросили на него последний, полный укора и отчаяния взгляд, после чего скрылись в боковых дверях, тихо звеня ошейниками.

Айна сглотнула подступившую тошноту. Ей хотелось достать свой самострел и всадить болт прямо в наглое, заплывшее жиром лицо царя. Но она знала, что это самоубийство.

Борин четвёртый перевёл тяжёлый, оценивающий взгляд на пленников.

— Ну а теперь к делу. Мастер Фаргрим, конечно, болтун и жадина, но механизмы делает отменные, — гном откинулся на спинку трона, перебирая пальцами. — Он прибежал ко мне в слезах радости. Рассказал, как какая-то наглая девка и демон хаоса зарядили реактор его скорпиона до немыслимых пределов в обмен на ремонт амулета. И я подумал: «Во имя наковальни, неужели это тот самый беглец, о котором писали в хрониках гильдии?»

Царь подался вперёд, его глаза сузились.

— Тысяча лет прошла, Кайрос, а ты всё так же на поводке у смертных. Правда, теперь у тебя ошейник поменьше, — он кивнул на грудь Айны, где под рубахой прятался артефакт.

— Чего ты хочешь, гном? — процедил инкуб. Каждое слово давалось ему с трудом, его сжигала ярость от вида порабощённых сестёр. — Хочешь вернуть меня в пещеру? Снова бить меня своими паровыми игрушками?

Борин расхохотался.

— Вернуть в пещеру? Нет... Мы живём в просвещённый век! Завтра начинается Турнир Механиков. Главное событие Железных Гор. Тысячи зрителей, грандиозные ставки.

Царь хищно оскалился.

— Я знаю, что Фаргрим выставит свою улучшенную тобой игрушку. Но я — царь, я должен выставить нечто такое, от чего у всех отвалятся бороды. И я выставлю тебя.

Айна шагнула вперёд.

— Он не машина! Вы не можете заставить его сражаться на арене на потеху толпе!

— Ещё как могу, девка, — холодно отрезал Борин, и его голос утратил всякое добродушие. — Вы на моей территории. Вы — преступники, использовавшие магию хаоса в Железных Горах. По нашим законам, я должен сварить вас в котле.

Он снова посмотрел на Кайроса.

— Но я даю вам шанс. Сразись с нашими машинами на арене, демон. Как в старые добрые времена, когда мой прапрадед смотрел на тебя сквозь хрустальное стекло. Покажи моим инженерам, чего стоит их хвалёная сталь против первородного хаоса.

— А если я откажусь? — пророкотал Кайрос.

— Тогда я прямо сейчас отдам твою подружку своим шахтёрам. Говорят, они очень истосковались по женской ласке, — Борин ухмыльнулся, увидев, как побледнела Айна и как напряглись мышцы на лице инкуба. — Выбор за тобой.

Кайрос повернул голову к Айне. В его рубиновых глазах пылала чистая, абсолютная тьма бездны, готовая вырваться наружу. Он смотрел на неё, и она понимала его без слов. Он не позволит им тронуть её.

Демон перевёл взгляд на царя-под-горой.

— Каковы условия? — ледяным тоном спросил он.

Борин довольно хлопнул в ладоши.

— Отличный настрой! Всё просто. Если ты выживешь хотя бы в первом раунде против чемпионов гильдии... я отпущу вас. Выйдете за пределы гор, и мы о вас забудем. Даю слово царя-под-горой.

— Слово гнома, — с презрением выплюнул Кайрос.

— В этих стенах оно твёрже алмаза, — Борин взмахнул рукой. — Стража! Отведите наших почётных гладиаторов в камеры при арене. Дайте им лучшую еду. Завтра им понадобятся все их силы.

Опричники сомкнули кольцо, подталкивая их в спины алебардами.

Айна и Кайрос шли по мрачным, освещённым лишь факелами коридорам, ведущим в подземелья арены. Впереди их ждала бойня, в которой демону придётся сражаться голыми руками против многотонных машин смерти.

Айна посмотрела на Кайроса.

— Ты видел машины Фаргрима... Это безнадёжно. — прошептала она, когда стража чуть отстала.

Кайрос не повернул головы, но его пальцы на секунду крепко сжали её ладонь.

— У нас нет выбора, Айна, — его голос был тихим, как предсмертный хрип, но в нём скрывалась такая угроза, что стены туннеля, казалось, покрылись инеем. — Завтра я превращу их хвалёный турнир в груду дымящегося металлолома. Я заставлю этого жирного ублюдка подавиться своей короной.

Глава 16. Хлеба, зрелищ и ржавого железа

Великая арена Железных Гор представляла собой колоссальный кратер, вырубленный прямо в сердце базальтовой скалы. Своды терялись в удушливом, густом смоге, а трибуны, уходящие вверх бесконечными ярусами, гудели, как растревоженный улей. Тысячи гномов орали и стучали кружками о каменные парапеты. В воздухе стоял удушливый запах машинного масла и пролитого эля.

Айна стояла в императорской ложе, расположенной на самом выгодном, нависающем над ареной балконе. Её руки были намертво скованы за спиной тяжёлыми наручниками, а по бокам застыли двое опричников с алебардами.

Царь-под-горой Борин четвёртый возседал на троне, жадно вгрызаясь в огромную баранью ногу. Жир стекал по его заплетённой рубинами бороде. По правую и левую руку от него, на бархатных подушках, грациозно возлежали суккубы.

В их лиловых глазах плескалось тёмное, извращённое злорадство. Они страдали столетиями, и теперь хотели видеть, как страдает та, что посмела считать себя хозяйкой их бывшего владыки.

— Готовь свою тонкую шейку для железа, смертная, — прошептала Аста, наклонившись к Айне. Ошейник на шее демоницы звякнул. — Когда твоего рогатого любовника превратят в фарш, царь отдаст тебя шахтёрам нижних ярусов. Поверь, гномы не знают усталости. Ты будешь молить о смерти уже на третьи сутки.

Лия хищно улыбнулась, слизывая каплю вина с губ.

— А мы будем смотреть и наслаждаться.

Айна сцепила зубы так, что заболели челюсти.

— Подавитесь своим ядом, — процедила контрабандистка. — Он выживет.

Борин четвёртый громко рыгнул, бросив обглоданную кость прямо на арену.

— Ох, девка, твоя вера в этого рогатого уродца умиляет! — громыхнул царь, вытирая руки о парчовый камзол. — Посмотри вниз. Мои инженеры не зря жрут свой хлеб. Твой демон — лишь кусок мяса против торжества технической мысли!

В центре арены, на подвесной платформе, появился гном-распорядитель с огромным магическим рупором.

— ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, ДЕТИ ГОРЫ! — разнёсся его голос, перекрывая рёв толпы. — Ежегодный Турнир Механиков объявляется открытым! Сегодня мы увидим, чья сталь крепче, чей пар горячее, и чьи шестерёнки не заклинит!

Толпа взревела, затопав ногами так, что каменный балкон ложи завибрировал.

— В первом поединке сойдутся мастера из гильдии кузнецов и гильдии шахтёров! Поприветствуйте: «Крушитель черепов» против «Парового молота»!

Из противоположных ворот на песок арены выехали два чудовищных механизма. Первый представлял собой гусеничную махину, утыканную шипами, с двумя вращающимися барабанами-мясорубками спереди. Второй был шагающим двуногим големом, чьи руки оканчивались гигантскими поршневыми кувалдами.

Бой был коротким, грязным и оглушительным. Искры летели во все стороны. Металл со скрежетом рвал металл. Спустя пять минут «Паровой молот» удачным попаданием снёс «Крушителю» кабину, и из разорванного котла проигравшего вырвался столб кипящего пара. Зрители бесновались.

Айна смотрела на это побоище с нарастающим, ледяным ужасом. Кайросу предстояло драться с

этим

? Своими когтями против воронёной стали и циркулярных пил?

Бои шли один за другим. Выпускали механических пауков, плюющихся огнём, бронированные колесницы, усеянные лезвиями, и паровых големов. Арена покрылась мазутом, обломками железа и дымящимися лужами алхимической кислоты.

Наконец, распорядитель снова поднял рупор.

— А ТЕПЕРЬ — ГЛАВНЫЙ СЮРПРИЗ НАШЕГО ТУРНИРА! — завопил гном. — По личному приказу нашего луноликого царя-под-горой Борина четвёртого! Против победителя отборочных боёв выходит не машина... а существо из плоти и первородного хаоса! Прямиком из тёмных легенд! Встречайте... КАЙРОС! ДЕМОН БЕЗДНЫ!

Трибуны взорвались смесью изумлённых криков, улюлюканья и недовольного гула.

Тяжёлые железные решётки западных ворот со скрежетом поползли вверх.

На арену вышел инкуб.

В свете газовых прожекторов его пепельная кожа казалась высеченной из тёмного мрамора. Огромные обсидиановые рога гордо венчали голову. Кайрос шёл медленно, по-звериному плавно, не обращая внимания на летящий с трибун мусор и оскорбления. Он остановился в центре арены и поднял взгляд прямо на императорскую ложу. Его рубиновые глаза встретились с глазами Айны. В них не было страха. Только абсолютная, смертоносная решимость.

— А ПРОТИВНИКОМ ЕМУ СТАНЕТ ТРИУМФАТОР ГИЛЬДИИ АРТЕФАКТОРОВ! МАСТЕР ФАРГРИМ И ЕГО УЛУЧШЕННОЕ ДЕТИЩЕ... СТАЛЬНАЯ СМЕРТЬ!

Восточные ворота распахнулись.

У Айны внутри всё оборвалось. Сердце рухнуло куда-то в желудок, оставив после себя сосущую, ледяную пустоту.

На песок выехал механический скорпион. Тот самый...

Размером с боевого слона, покрытый листами воронёной стали. Его гигантские клешни были усеяны циркулярными пилами, которые уже вращались с оглушительным визгом. Хвост с пустотелым жалом угрожающе раскачивался над бронированной спиной. Кристалл внутри реактора машины извергал яростное, пульсирующее фиолетовое сияние — чистую энергию хаоса, которую Кайрос сам же в него и влил!

— Нет... — прошептала Айна, дёргая скованные руки. — Это несправедливо! Вы выставили против него его же собственную силу!

Борин четвёртый довольно захрюкал, потирая пухлые ручки.

— Ирония судьбы, моя милая! Твой рогатый друг сам вырыл себе могилу. Фаргрим хвастался, что реактор выдаёт триста процентов мощности. Посмотрим, как демон справится со своим же творением! Бой!

Скорпион рванул с места с пугающей для его габаритов скоростью.

Кайрос едва успел отскочить, когда гигантская клешня с визжащей пилой сомкнулась в том месте, где секунду назад находился его торс. Пила вспорола песок, подняв тучу пыли.

Инкуб ушёл в перекат, его когти удлинились, сверкнув в свете прожекторов. Он нанёс ответный удар по суставу машины. Когти демона высекли сноп искр и соскользнули.

В ту же секунду скорпион выбросил хвост.

Из жала ударила струя раскалённой добела плазмы. Кайрос бросился в сторону, но плазма задела его левое плечо. В воздухе запахло палёным мясом. Инкуб издал глухой рык, перекатываясь по грязному песку, сбивая пламя. Пепельная кожа в месте попадания почернела и покрылась волдырями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Айна на балконе закричала:

— Кайрос! Не бей в лоб! Броня слишком толстая!

Её голос утонул в рёве обезумевшей толпы,

— У него перегружен реактор! — орала Айна, свешиваясь через парапет так сильно, что опричникам пришлось оттащить её за шиворот. — Охлаждение не справляется! Бей по трубкам! Под брюхом! Синие медные шланги!

Демон услышал. Его рубиновые глаза метнулись к ложе, и он коротко кивнул.

Скорпион снова пошёл в атаку, размахивая клешнями. Кайрос больше не пытался пробить броню. Он использовал свою нечеловеческую ловкость. Когда пила опустилась, намереваясь разрубить его пополам, инкуб не стал уклоняться в сторону — он скользнул

под

летящую клешню, проехавшись на спине по залитому мазутом песку прямо под массивное брюхо машины.

Его когти вонзились в переплетение медных труб, по которым циркулировала охлаждающая жидкость, и с яростным рёвом он рванул их на себя.

Трубы лопнули. Водопад кипящего антифриза ударил вниз, ошпарив демону грудь и лицо. Кайрос с криком выкатился из-под машины, отпрыгивая на безопасное расстояние. Его кожа дымилась, грудь тяжело, судорожно вздымалась. Он был измотан. Бездна внутри него требовала отдыха, но времени не было.

Скорпион заскрежетал. Лишившись охлаждения, стекло реактора на спине монстра начало пульсировать всё быстрее, угрожающе меняя цвет с фиолетового на ослепительно-багровый. Машина стала медлительнее, но усилила ярость атак.

Жало снова ударило, на этот раз разбрызгивая плазму веером.

Кайрос не успел уйти полностью. Струя обожгла ему бок, оставив глубокий, кровоточащий след. Инкуб рухнул на одно колено, тяжело опираясь рукой о землю. Его дыхание сбилось на хрип.

Толпа на трибунах ревела от восторга, требуя добить демона. Борин четвёртый хлопал в ладоши, а суккубы злорадно перешёптывались.

Айна в ужасе смотрела на израненного, истекающего кровью Кайроса. Скорпион неумолимо надвигался на него, занося обе клешни для финального, смертельного удара.

В глазах инкуба, устремлённых на приближающуюся смерть из стали, промелькнуло отчаянное осознание: он не сможет пробить стекло реактора физически. У него просто не осталось сил на такой удар.

Но он был Владыкой Теней. Существом, состоящим из хаоса.

Когда механический скорпион навис над ним, опуская визжащие пилы, Кайрос не стал защищаться. Он сделал немыслимое.

Инкуб бросился вперёд, навстречу лезвиям, и обеими окровавленными руками вцепился в раскалённый цилиндр реактора на груди машины.

Его ладони зашипели, прикипая к стеклу, но Кайрос не обращал внимания на боль. Он закрыл глаза и, издав нечеловеческий, оглушительный рёв, начал вливать в кристалл всю свою оставшуюся сущность. Всю свою магию. Весь хаос, что ещё теплился в его израненном теле.

Айна замерла, перестав дышать.

— Что он делает?! — взвизгнул Борин, вскакивая с трона. — Он же перегрузит её!

Кристалл, рассчитанный Фаргримом на триста процентов мощности, внезапно получил тысячу. Фиолетовый свет внутри стеклянного цилиндра сжался в ослепительно белую точку, а затем...

Взрыв был такой силы, что звуковая волна выбила стёкла в верхних ярусах пещеры. Скорпион лопнул изнутри. Стальные листы брони, шестерёнки, куски клешней и раскалённые шрапнели разлетелись во все стороны.

Кайроса отбросило взрывной волной. Он врезался в каменную стену арены и безвольной, изломанной куклой сполз на окровавленный песок.

На арене воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь звоном падающих кусков металла и шипением горящего мазута. Машины Фаргрима больше не существовало — от неё остался лишь дымящийся, оплавленный остов.

Айна не могла вдохнуть. Она смотрела на неподвижное тело демона, лежащее в луже собственной крови, и чувствовала, как её мир рушится.

А затем рука Кайроса дрогнула. Пальцы скребнули по песку. Он медленно, с мучительным стоном, перевернулся на спину, тяжело вздымая грудь. Жив. Он был жив, но его резерв был абсолютно, катастрофически пуст. Он даже не мог поднять голову.

Толпа, осознав, что демон только что голыми руками уничтожил лучшую машину турнира, взорвалась шквалом безумных, кровожадных аплодисментов. Они орали его имя. Гномы любили грубую силу.

Борин четвёртый стоял у парапета ложи, его глаза горели алчным огнём.

— Потрясающе! — вопил царь, размахивая кулаками. — Этот ублюдок умеет закатывать представление! Лучшее зрелище за последние полсотни лет! Я хочу ещё!

Айна резко повернулась к гному. Ярость выжгла в ней все остатки страха.

— Вы обещали! — закричала она, дёргая скованные руки так сильно, что железо до крови впилось в запястья. — Вы обещали, что если он выживет в первом раунде, вы отпустите нас! Бой окончен! Он победил!

Царь-под-горой медленно повернул к ней своё обрюзгшее лицо. Его добродушная улыбка сменилась оскалом жестокого, развращённого властью тирана.

— Обещал? — Борин усмехнулся. — Я царь-под-горой, глупая девка. Мои слова — это закон. А закон имеет свойство меняться, если правителю становится скучно. Твой демон — золотая жила! Зрители хотят крови! Он выйдет на следующий бой против «Лавового голема»! И на следующий! Пока от него не останется только мокрое пятно!

— Он пуст! — Айна рванулась к царю, но опричники грубо отшвырнули её назад. — У него не осталось энергии! Он даже стоять не может, он умрёт в первые же секунды! Ваш следующий бой продлится ровно один удар. Это не зрелище, это просто казнь! Толпа засмеёт вас!

Слова Айны ударили точно в цель. Гордость и тщеславие Борина дрогнули. Он посмотрел на арену, где стража уже подхватила бесчувственного Кайроса под руки и волокла к железным клеткам под трибунами. Демон выглядел как труп.

— Казнь — это действительно скучно, — задумчиво пробормотал царь, поглаживая бороду.

Айна сделала глубокий вдох. Ей нужно было действовать быстро, пока он не передумал.

— Вы хотите настоящей битвы? Хотите, чтобы демон рвал металл? — её голос стал тихим, шипящим, полным ядовитого соблазна. — Тогда дайте ему восстановиться. Я знаю, как исцелить его. У меня есть... алхимические методы. Пустите меня к нему в клетку. Всего на пятнадцать минут перед следующим раундом. Я заставлю его встать. Я накачаю его энергией так, что он разнесёт вашего лавового подонка на куски.

Борин прищурился, оценивающе глядя на растрёпанную, грязную девчонку. Суккубы за его спиной презрительно зафыркали, но царь поднял руку, заставляя их замолчать.

— Алхимия, говоришь? Ну-ну... — царь ухмыльнулся, его сальные глазки блеснули. — Инкуб и смертная девка в запертой клетке. Это должно быть забавно... Хорошо, даю тебе пятнадцать минут. Стража! Отведите её в яму к демону. Снимите с неё наручники, пусть «подлечит» нашего гостя.

Глава 17. Старые счёты

Сырой мрак подземелий под ареной разительно контрастировал с ревущей толпой наверху. Здесь пахло ржавчиной, страхом и кровью. Опричники грубо толкнули Айну в спину, и она влетела в тесную, забранную толстыми железными прутьями камеру.

Лязгнул замок. Шаги стражи стихли вдали.

Кайрос лежал на грязном соломенном тюфяке, прикованный к стене цепями, толщиной с руку. Демон выглядел жутко. Его кожа была покрыта глубокими, кровоточащими ожогами от плазмы. Мышцы судорожно подёргивались от истощения. Глаза были закрыты.

— Кайрос, — выдохнула Айна, падая на колени рядом с ним.

Она потянулась к его изуродованному ожогом плечу, но инкуб резко, с неожиданной силой перехватил её запястье. Его глаза распахнулись. В них полыхал неконтролируемый гнев раненого зверя.

— Уходи, — прохрипел он, его голос был едва слышен из-за запёкшейся на губах крови. — Я сказал тебе... не лезть сюда. Этот ублюдок... он нас обманул. Я пуст. Я даже не могу разорвать эти жалкие цепи.

— Заткнись, — Айна жёстко вырвала свою руку и приложила прохладную ладонь к его пылающему лбу. — Мы в дерьме, это факт. Борин не отпустит нас, пока ты не сдохнешь на арене. Следующий бой через пятнадцать минут.

Кайрос издал звук, похожий на горький смешок.

— Значит, я сдохну. Беги, Айна.

— Ты не сдохнешь. И я никуда не побегу, — голос Айны был твёрдым, хотя её руки слегка дрожали. — Мы уйдём отсюда вместе, но для этого тебе нужны силы.

Инкуб смерил её уставшим взглядом.

— Сваришь мне зелье из соломы? Я выжег весь свой хаос на этого скорпиона.

Айна ничего не ответила. Она поднялась на ноги, сделала глубокий вдох, стараясь унять бешеный стук сердца, и потянулась к шнуровке своей грязной, изорванной рубахи.

Кайрос замер. Его рубиновые глаза расширились, когда она расстегнула воротник, стянула с плеч ткань и отбросила её в сторону. Затем последовали штаны и бельё.

Девушка осталась стоять перед ним абсолютно обнажённой в тусклом свете факела, пробивающемся сквозь прутья решётки.

Демон шумно сглотнул.

— Что ты делаешь? — прошептал он, натягивая цепи. — Айна, нет. Это не пещера... Ты отдашь мне всё, и сама останешься пустой.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — отчеканила контрабандистка, опускаясь на соломенный тюфяк рядом с ним.

Айна прижалась своим прохладным, мягким телом к его раскалённому, покрытому ожогами торсу. Её губы накрыли его рот в требовательном, отчаянном поцелуе.

Демон зарычал. Это был звук сломленного сопротивления. Он был голоден, изранен и находился на грани смерти. И она предлагала ему спасение в самом чистом, самом желанном виде.

Кайрос застонал в её губы, его руки — насколько позволяли короткие цепи — обхватили её талию, прижимая девушку к себе. Он ответил на поцелуй с яростной жадностью умирающего, дорвавшегося до живой воды. Его язык проник в её рот, вкус крови смешался с привкусом страха и дикого желания.

Айна не стала тянуть время. Каждая секунда была на счету. Она грациозно перекинула ногу через его бедра, устраиваясь сверху.

— Бери, — выдохнула она, глядя в его полыхающие глаза, и опустилась на него, принимая демона в себя.

Резкий, пронзительный вдох сорвался с её губ. Боль смешалась с мгновенной вспышкой наслаждения. Кайрос, несмотря на истощение, был твёрдым и горячим, как раскалённая сталь.

Инкуб запрокинул голову, из его горла вырвался низкий, вибрирующий рык. Энергия — её чистая, пульсирующая страсть, её отчаянное желание спасти его любой ценой — хлынула в него неконтролируемым потоком. Это был не просто секс. Это было жертвоприношение, алхимия душ в грязной камере.

Айна двигалась быстро, жёстко, задавая ритм. Она не жалела себя, она заставляла его чувствовать каждый толчок. Её руки скользнули по его груди, пальцы запутались в его волосах.

— Смотри на меня! — приказала она, когда его глаза начали закатываться от переизбытка энергии. — Не отключайся! Пей это!

Кайрос сжал её бёдра своими массивными ладонями. Его мышцы наливались силой прямо на глазах. Ожоги от плазмы начали затягиваться, покрываясь новой кожей. Демон ответил на её выпад, мощно подавшись вверх.

Айна вскрикнула, её ногти впились в его плечи. Темп стал безумным, звериным. Они бились друг о друга в темноте камеры, забыв о страже, о гномах, о предстоящем бое. Огонь наслаждения охватил их обоих, сжигая остатки рассудка.

Разрядка ударила по Айне так мощно, что она на секунду ослепла. Судорога удовольствия скрутила её тело, она со стоном рухнула ему на грудь, содрогаясь. Кайрос с рычанием, полным торжества и восстановленной мощи, излился внутри неё, отдавая свою тёмную, обжигающую сущность.

Они лежали в обнимку, тяжело дыша. Цепи на запястьях инкуба слабо позвякивали от каждого вдоха.

Айна уткнулась носом в его шею, чувствуя, как его сердце мерно и сильно стучит под рёбрами. Он был полон сил. Он снова был владыкой.

— Ты... сумасшедшая, — прошептал Кайрос, нежно проводя когтями по её голой спине. — Я полон, но...

Его голос внезапно стал серьёзным, почти обречённым. Он придвинулся ближе к её уху, его шёпот едва различался на фоне далёкого гула толпы.

— Айна. Послушай меня. Энергии хватит на этот бой, но я чувствую, что они готовят. Лавовый голем. Это чистая магия огня, закованная в обсидиан. Даже полный сил, в одиночку... я не смогу уничтожить его. У него нет медных трубок, которые можно порвать.

Айна замерла. Холодок пробежал по её разгорячённой коже.

— Что ты предлагаешь? Сдаться?

— Мне нужна помощь... — голос демона стал твёрдым. — Суккубы. Аста и Лия.

— Они ненавидят тебя! Они хотят твоей смерти!

— Свои ошейники они ненавидят сильнее, — Кайрос сжал её плечо. — Слушай внимательно. Когда тебя выведут обратно в ложу, ты должна сесть рядом с ними. Скажи им: «Ключ — в моей крови».

Айна непонимающе нахмурилась.

— Что это значит?

— Ошейники гномов блокируют магию хаоса, — быстро, лихорадочно зашептал инкуб, чувствуя, как за дверью камеры раздаются тяжёлые шаги стражи. — Но они питаются от страха носителя. Если Аста и Лия почувствуют, что я могу их освободить, они сломают ментальный блок. Я смогу вырвать замки. Если мы будем втроём... мы разнесём эту гору на куски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Замок лязгнул.

— Время вышло, девка! — прорычал стражник, распахивая дверь.

Айна мгновенно скатилась с Кайроса, лихорадочно натягивая на себя одежду. Она застегнула остатки рубахи, бросив на демона последний, полный отчаяния и надежды взгляд.

— Я всё сделаю, — одними губами прошептала она.

Опричники схватили её за руки и поволокли по коридору. Сзади раздался звон падающих цепей — стража отстёгивала Кайроса, чтобы вывести его на арену.

В императорской ложе было душно от сигарного дыма и запаха жареного мяса.

Борин четвёртый, ухмыляясь, посмотрел на взлохмаченную Айну, которую стража швырнула на подушки рядом с суккубами. Наручники на её запястья надевать не стали — бежать ей всё равно было некуда.

— Ну как, ведьма? Накачала своего монстра? — заржал царь. — Надеюсь, он продержится хотя бы минуту! Выпускайте голема!

Арена взорвалась рёвом. Из огромных железных ворот, оставляя за собой дымящийся след на песке, вышагнуло чудовище.

Лавовый голем. Пять метров в высоту, полностью состоящий из чёрного, блестящего обсидиана, сквозь трещины которого сочилась раскалённая, жёлто-оранжевая магма. У него не было лица, только пылающая щель вместо глаз. Жар от него долетал даже до балкона.

Кайрос вышел из противоположных ворот. Он выглядел великолепно: раны затянулись, кожа светилась пепельным блеском, рога гордо изогнуты. Но Айна видела, как напряглись его плечи при виде противника.

Айна повернула голову. Суккубы сидели рядом, не сводя глаз с арены. В их лиловых глазах всё ещё горело злорадство.

Контрабандистка наклонилась к Асте, делая вид, что поправляет сапог.

— Он просил передать, — прошептала Айна так тихо, чтобы слышали только демоницы. — Ключ — в его крови.

Аста вздрогнула. Она медленно повернула голову, её идеальное лицо исказила гримаса ярости и презрения.

— Ты думаешь, мы поверим жалкой смертной? — прошипела суккуба. — Он бросил нас! Пусть горит!

— Бой! — завопил распорядитель.

Голем атаковал первым. Он тяжело шагнул вперёд, выбросив огромную обсидиановую руку, которая удлинилась, превратившись в поток расплавленной лавы.

Кайрос прыгнул в сторону, но лава плеснула ему на бедро. Демон глухо зарычал, перекатываясь. Инкуб попытался подобраться ближе, ударив когтями по ноге голема. Раздался противный скрежет. Обсидиан даже не треснул. Голем в ответ просто развернулся и ударил наотмашь.

Огромный кулак врезался Кайросу в грудь с такой силой, что демона отбросило на десять метров назад. Он врезался в каменную стену арены, оставив на ней глубокую вмятину, и рухнул на песок, харкая чёрной кровью.

Толпа завизжала от восторга. Борин победно потряс кулаком.

Айна вскочила на ноги, вцепившись в парапет.

— Вставай! — закричала она, срывая голос.

Кайрос попытался подняться, но голем уже был рядом. Каменный гигант занёс ногу, намереваясь раздавить голову инкуба, как спелый арбуз.

В ложе Аста и Лия смотрели на эту сцену. Тысяча лет ненависти. Тысяча лет унижений. Но прямо сейчас, глядя на то, как их бывший владыка истекает кровью под пятой гномьей машины... в них проснулось нечто более древнее, чем обида. Первородная гордость бездны.

— Ни один гном... не имеет права топтать демона, — прошипела Лия, её глаза вспыхнули фиолетовым огнём.

Аста переглянулась с сестрой. Они посмотрели на свои ошейники, а затем — вниз, на арену.

В ту самую секунду, когда нога голема начала опускаться, суккубы сделали то, чего от них не ожидал никто.

Они синхронно вскочили на парапет ложи. Короткие цепи, привязанные к трону Борина, натянулись, но демоницы, издав пронзительный визг, рванулись вперёд с такой силой, что вырвали крепления прямо с кусками золотого трона.

Царь-под-горой заорал от неожиданности, свалившись на пол.

Две изящные фигуры птицами спикировали вниз, расправив свои кожистые крылья. Они рухнули прямо на спину Лавового голема.

Толпа охнула.

— Кайрос! — закричала Аста, вонзая свои когти в раскалённый обсидиан, обжигая руки до костей, но не обращая на это внимания.

Инкуб, лёжа под занесённой ногой голема, распахнул глаза.

Одним невероятным усилием Кайрос откатился в сторону. Голем с грохотом впечатал ногу в пустой песок.

Демон вскочил на ноги. Он запрыгнул на спину голема, оказавшись прямо между суккубами. Его когти, пылающие багровым огнём, впились в стальные замки их ошейников.

Магия гномов сопротивлялась, выжигая пальцы Кайроса, но кровь демона была сильнее.

С оглушительным треском оба ошейника лопнули и разлетелись на куски.

Тюремные оковы, сдерживающие их силу тысячу лет, пали.

Арена вздрогнула от чудовищного, многоголосого рёва. Аста и Лия преобразились. Их иллюзорная красота слетела, как ненужная шелуха. Глаза превратились в чёрные провалы, когти удлинились до размеров кинжалов, а за спинами распахнулись огромные, шипастые крылья.

— Разорвите его! — взревел Кайрос.

Втроём они обрушились на Лавового голема. Это больше не было боем. Это была казнь.

Аста и Лия, двигаясь с недостижимой для механизма скоростью, начали буквально вырывать куски обсидиана из его корпуса. Кайрос, используя момент, пробил броню на груди монстра, добравшись до магматического ядра.

Он вонзил руки в раскалённую лаву и с рёвом вырвал магический кристалл, питающий машину.

Голем замер, его внутренний огонь погас. Секунду спустя колоссальная статуя рассыпалась на миллионы мёртвых чёрных камней.

Тишина, опустившаяся на трибуны, была оглушительной. Тысячи гномов в ужасе смотрели на трёх демонов, возвышающихся над останками их чемпиона.

Кайрос медленно поднял голову и посмотрел на императорскую ложу.

Борин четвёртый, бледный как полотно, пятился к выходу, прикрываясь опричниками.

— Куда же ты, милый, — прошипела Аста, её лиловые губы изогнулись в жуткой улыбке.

Суккубы взмахнули крыльями и, словно две хищные гарпии, взлетели прямо на балкон.

Опричники попытались ударить их алебардами, но Лия просто отмахнулась, и гвардейцев смело волной тёмной энергии, швырнув их на скамьи.

Борин завизжал, пытаясь убежать, но Аста настигла его в один прыжок. Она повалила жирного царя на спину, усевшись ему на грудь.

— Тысяча лет, Борин, — проворковала демоница, её когти нежно, издевательски погладили затрясшуюся бороду царя. — Тысяча лет грязных рук поганых коротышек на моей коже.

— Пощади! Я дам вам золото! Я...

Он не договорил. Аста и Лия одновременно впились длинными, как сабли, клыками в его толстую глотку.

Кровь брызнула фонтаном, заливая парчовый камзол и золотой трон. Царь-под-горой дёрнулся в предсмертной судороге и затих. Аста рванула когтистой рукой, с омерзительным хрустом отделяя голову гнома от туловища.

Суккуба выпрямилась. Она победно, триумфально вскинула руку с отрубленной головой Борина высоко над балконом и издала пронзительный, леденящий душу демонический вой, от которого у зрителей на трибунах полопались барабанные перепонки.

Арена взорвалась паникой. Тысячи гномов, давя друг друга, бросились к выходам.

Кайрос одним прыжком запрыгнул на балкон, приземлившись рядом с Айной. Девушка стояла, вжавшись в стену, с ужасом глядя на кровавую расправу.

Демон раскидал бросившихся на них стражников, переломав им шеи в мгновение ока.

— Аста! Лия! — рявкнул инкуб, подходя к сёстрам. — Путь свободен. Нам нужно прорваться к вратам. Идёмте со мной!

Аста, с лица которой капала кровь царя, медленно повернулась к нему. Она отшвырнула голову гнома в сторону и брезгливо вытерла губы тыльной стороной ладони.

В её глазах не было благодарности.

— Идти с тобой? — её голос прозвучал как скрежет металла. — Жалкий слабак, который бегает на поводке у человеческой девки.

Она указала длинным когтем на Айну, заставив контрабандистку вздрогнуть.

— Мы провели в этом аду тысячу лет, пока ты гулял по мирам. — добавила Лия, расправляя огромные крылья. — Наша месть свершилась. Нам пора домой.

Обе суккубы подняли руки, сплетая сложный узор из энергии хаоса. Воздух между ними заискрил, ткань реальности с мерзким звуком порвалась, открывая зияющую, пульсирующую воронку — прямые врата в бездну.

— Надеюсь ты сдохневшь в этом дерьме, владыка, — язвительно бросила Аста и, не оглядываясь, шагнула в воронку. Лия последовала за ней.

Прореха в пространстве с громким хлопком захлопнулась, оставив после себя лишь запах серы.

Кайрос стоял, глядя на пустое место, где только что исчезли его бывшие подданные. Его лицо окаменело.

— Твари неблагодарные... — выдохнула Айна, подбегая к нему и хватая его за руку. — Кайрос! У нас нет времени на обиды! Они убили царя, сюда стягивается вся армия Железных Гор!

Рёв сотен труб эхом разнёсся по подземельям. Отовсюду в ложу начали врываться закованные в броню бойцы.

Инкуб тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Его глаза снова полыхнули огнём.

— Держись за меня! — рыкнул он, подхватывая Айну на руки.

Они бежали по узким туннелям, оставляя за собой шлейф из разрушений. Кайрос рвал стальные доспехи голыми руками, плавил алебарды аурой и проламывал стены, чтобы обойти баррикады. Айна, сидя у него на спине, отстреливалась из подобранного арбалета, выбивая тех, кто пытался зайти с флангов.

Это была отчаянная, кровавая мясорубка. Гномы наступали волна за волной, но ярость демона, подкреплённая энергией Айны, не знала границ.

Спустя час бесконечного боя, израненные, измотанные и покрытые чужой кровью, они вывалились сквозь иллюзорный водопад на поверхность.

Ночной, ледяной ветер ударил им в лица. Позади, в недрах Железных Гор, выли сирены и кричали гномы. Но они были снаружи, они были живы.

Кайрос тяжело рухнул на колени прямо в мокрую траву, бережно опуская Айну на землю. Он хрипло дышал, его кожа была покрыта десятками ран от арбалетных болтов, но на губах играла сумасшедшая и абсолютно счастливая улыбка.

Айна сидела рядом, вытирая пот со лба. Она посмотрела на огромного монстра, который только что прошёл сквозь ад ради её и своей свободы.

— Знаешь, рогатый, — усмехнулась она, прижимаясь к его горячему плечу. — Если мы переживём эту неделю... я, пожалуй, выдам тебе премию.

Кайрос тихо рассмеялся, обнимая её за плечи.

Глава 18. Охотник

Окраины Вальдара утопали в густой, липкой осенней грязи. Мелкий, колючий дождь хлестал по крышам трущоб, смывая столичный лоск и превращая улицы в непролазное месиво.

Для хижины Рона, притулившейся у самой городской стены, такая погода была привычной декорацией. Внутри пахло дымом, сухими травами и резким запахом оружейного масла. Охотник сидел за массивным дубовым столом, методично, с ритмичным лязгом проводя точильным камнем по лезвию своего метеоритного двуручника. В свете очага старые шрамы на его обнажённом торсе казались высеченными из тёмного камня.

Глухой, требовательный стук в дверь нарушил умиротворяющую тишину.

Рон не вздрогнул. Он лишь остановил движение руки, прислушиваясь. Шаги снаружи были тяжёлыми, но не суетливыми.

— Не заперто, — хрипло бросил охотник, не отрывая взгляда от клинка.

Тяжёлая дубовая дверь, над которой скалился череп пещерного тролля, со скрипом отворилась. Вместе с порывом сырого ветра в хижину шагнул лорд Каэлен.

Рон чуть приподнял бровь, но промолчал. Зрелище было поистине уникальным. Глава Тайной Службы Короны, человек, чьё имя заставляло аристократов бледнеть, а преступников — молиться, выглядел так, словно его пропустили через мельничные жернова.

От обычного столичного снобизма и безупречного лоска не осталось и следа. Его дорогой чёрный плащ был насквозь пропитан водой и забрызган болотной грязью до самых плеч. Лицо Каэлена осунулось, под ледяными глазами залегли глубокие, чёрные тени, выдающие многодневную бессонницу. Он закрыл за собой дверь, тяжело привалившись к ней спиной, и сдёрнул с рук мокрые кожаные перчатки.

— Выглядишь паршиво, милорд, — нарушил тишину Рон, возвращаясь к заточке меча. Визг камня о сталь резанул по ушам. — В столице закончился горячий кофе, или Его Величество лишил тебя премии?

Каэлен не ответил на издёвку. Он молча отлепился от двери, подошёл к столу и с глухим стуком швырнул на него толстую, промокшую кожаную папку. Застёжка расстегнулась, и на грубые доски вывалилась стопка пергаментов, исписанных убористым почерком, а также несколько грубых зарисовок.

— Посмотри на это, Рон, — голос Каэлена был тусклым, лишённым привычных надменных интонаций. Это был голос безмерно уставшего и очень злого человека.

Охотник отложил точильный камень, вытер руки ветошью и придвинул к себе бумаги.

Его глаза быстро пробежались по сухим строчкам рапортов.

«...Лоранд. Склад в портовом районе. Полуметровая кирпичная стена пробита насквозь. Магические контуры подавления уничтожены. Подозреваемая Тэйл скрылась...»

«...Чёрная Топь. Три модифицированные гончие Тайной Службы разорваны на куски голыми руками. Останки не подлежат восстановлению. Отряд понёс потери, магам потребовалась помощь лекарей...»

Последний пергамент был перехвачен красной сургучной печатью дипломатической почты. Рон развернул его, и его брови медленно поползли вверх.

«...Чрезвычайное происшествие в Железных Горах. Подземная арена разрушена. Чемпион гильдии артефакторов, машина "Стальная смерть", взорван изнутри. Царь-под-горой Борин четвёртый убит — обезглавлен в собственной ложе. Суккубы Борина скрылись через пространственный разрыв. Тэйл и её монстр прорвались с боем на поверхность...»

Рон откинулся на спинку стула. Он взял свой кубок с элем, сделал долгий глоток и криво усмехнулся.

— Впечатляет, — протянул охотник. Он посмотрел на Каэлена с откровенной насмешкой. — Я так понимаю, это та самая девчонка-контрабандистка из Лоранда, за которой ты гоняешься последнюю неделю? Неужели хвалёные мальчики в синих юбках из академии разучились ловить сбежавших бесов? Я думал, для этого достаточно куска мела, святой воды и пары заклинаний. Зачем вы притащились с этим ко мне?

Каэлен опёрся обеими руками о стол, нависая над Роном. Его ледяные глаза вспыхнули гневом.

— Это не бес, Рон, — процедил он, и от его ледяного тона в хижине, казалось, упала температура. — И это не жалкий чертёнок, вызванный пьяными адептами. Это высший инкуб в истинной форме.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как свинцовая пуля.

— При прямом столкновении на болотах мои маги просто сошли с ума от одного его присутствия, — продолжил Каэлен, чеканя каждое слово. — Их накопительные кристаллы взорвались, ослепив половину отряда. Защитные контуры, которые они плели неделями, расплавились, как снег в доменной печи. Эта тварь... она не подчиняется законам нашего мира. Она соткана из первородного хаоса. Он разорвал закованных в броню гончих так, словно они были сделаны из бумаги, а потом просто... взлетел. Забрал девчонку и ушёл сквозь облака.

Усмешка медленно сползла с лица Рона.

Он опустил кубок на стол. Взгляд охотника снова вернулся к бумагам. К рапорту из Железных Гор. Гномы не умели врать в официальных документах, особенно когда дело касалось гибели их царя. Разорвать изнутри реактор механического скорпиона, питаемый кристаллами маны... Для этого нужна была мощь, сопоставимая со стихийным бедствием.

Где-то глубоко внутри Рона, в той самой серебряной клетке его души, беспокойно заворочался его собственный Зверь. Проклятая кровь откликнулась на упоминание истинного хаоса.

— Высший инкуб, — задумчиво повторил Рон, потирая покрытый щетиной подбородок. — Таких не видели по эту сторону Кромки со времён Первого Прорыва.

Память услужливо подкинула ему мрачные легенды, которые шёпотом рассказывали ветераны в приграничных тавернах. Сказки о существах, чья красота сводила с ума целые армии, а истинный облик заставлял паладинов света выкалывать себе глаза.

— Как обычная контрабандистка из доков умудрилась его призвать? — нахмурился охотник. — И, что более важно, почему он её до сих пор не сожрал?

— Я не знаю, — глухо ответил Каэлен, отворачиваясь к очагу и протягивая к огню замёрзшие руки. — Возможно, древний артефакт. Возможно, какая-то сделка. Но факт остаётся фактом: они вместе. Они уничтожают всё на своём пути. Гномы в бешенстве, они закрыли границы и грозят разорвать торговые соглашения с Элдором, обвиняя нас в том, что мы упустили культистов. Синдикат Лоранда залёг на дно. Эта парочка разрушает империю изнутри, быстрее, чем вражеская армия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава Тайной Службы повернулся к Рону. В его взгляде больше не было приказов.

— Мои люди для него — просто мясо, Рон. Высокая магия бесполезна — он её жрёт. Я не могу послать туда батальон гвардии, он просто устроит из них кровавое месиво. Мне нужен тот, кто умеет выживать в аду. Мне нужен ты.

Рон медленно поднялся. Он был на голову выше Каэлена и вдвое шире в плечах. Охотник подошёл к стене, снял с крюка свой кожаный панцирь, усиленный стальными пластинами, и принялся методично затягивать ремни на груди.

Он понимал всю серьёзность ситуации. Если этот демон решит, что ему наскучило бегать по лесам, и направится в густонаселённые земли... последствия будут катастрофическими. Эпидемия безумия и похоти выкосит города быстрее, чем чума.

— Я возьму контракт, — ровным, лишённым пафоса голосом произнёс Рон. — Но ты должен понимать одну вещь, Каэлен. Обычная сталь, даже метеоритная, эту тварь не убьёт. Высшие демоны регенерируют быстрее, чем ты успеваешь вытащить клинок из их плоти. А академический свет из ваших хрустальных палочек его только разозлит.

Каэлен нахмурился.

— И что ты предлагаешь? Забросать его чесноком?

— Чтобы сковать истинного демона хаоса, нужно использовать то, что искажает саму реальность, — Рон повернулся к лорду, его янтарные глаза сузились. — Мне нужна магия, которая бьёт не по физике мира, а по разуму и крови. Магия, которая заставит его инстинкты обратиться против него самого.

— Валарианцы, — выдохнул Каэлен, поняв, к чему клонит охотник.

— Именно. Колдуны юга, змееведы, — кивнул Рон. — Только они практикуют магию иллюзий и крови на таком уровне. Они могут создать мираж, который дезориентирует демона, заставит его потратить энергию впустую.

— Валарианская Империя — наши политические соперники. Их магия у нас вне закона.

— Плевать я хотел на ваши законы, милорд. Если ты хочешь, чтобы я принёс тебе рога этого демона, ты выделишь мне отряд их лучших ловчих, — отрезал охотник.

Он подошёл вплотную к главе Тайной Службы.

— Но это не всё, — голос Рона упал до угрожающего шёпота. — Иллюзии только отвлекут его. Чтобы добить высшую сущность, чтобы разорвать его связь с нашим миром и отправить обратно за Кромку... мне нужно оружие, способное выжечь дыру в реальности.

Каэлен побледнел. Даже в тёплом свете очага было видно, как напряглись мышцы на его лице.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Это исключено.

— Луч Низвержения, Каэлен. Я знаю, что он хранится в ваших глубоких хранилищах. Трофей с последней южной войны.

— Это запрещённое оружие! — рявкнул лорд, теряя самообладание. — Он нестабилен! Кристалл концентрирует такой луч сырой энергии, что он выжигает всё в радиусе десятков километров! Его использование вызовет дипломатический скандал и панику в Совете Магов!

— Если этот бес доберётся до столицы, тебе будет негде проводить заседания Совета, — холодно парировал Рон. Он скрестил руки на груди, возвышаясь над лордом, как гранитная скала. — Выбирай, милорд. Либо ты даёшь мне валарианцев и артефакт, либо лови своего рогатого питомца сам. Я не пойду на верную смерть с голыми руками ради ваших политических амбиций.

В хижине повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было только, как капли дождя барабанят по окнам, да потрескивают поленья в огне.

Каэлен смотрел в янтарные, бескомпромиссные глаза охотника. Он был политиком, стратегом и манипулятором, но сейчас он был загнан в угол существом, которое плевало на все интриги.

Глава Тайной Службы медленно выдохнул. Его плечи чуть опустились.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я свяжусь с послом Валарии. Утром у тебя будет отряд их колдунов-ищеек. И... Луч Низвержения будет доставлен тебе лично в руки.

— Отлично, — Рон криво усмехнулся, поворачиваясь к столу и закидывая свой огромный меч за спину в ножны. — Где их видели в последний раз?

— Они ушли из Железных Гор на север. В необжитые земли, — ответил Каэлен, надевая мокрые перчатки. — Туда, где начинаются ледяные ущелья.

Рон кивнул. Северные ветра, снег и глушь. Идеальное место для охоты.

— Подготовь лошадей и припасы. И скажи своим южным друзьям, чтобы одевались теплее, — охотник мрачно улыбнулся. — Мы идём убивать похотливого беса.

Глава 19. Северные ветра

На подступах к Северным Ярлствам зима не наступала — она здесь жила, правила и диктовала свои безжалостные условия.

Здесь не было ни проторённых трактов, ни постоялых дворов. Только бесконечные, зазубренные пики гор, укрытые вечными снегами, и дремучие хвойные леса, где стволы сосен напоминали колонны заброшенного ледяного храма. Ветер завывал в ущельях, бросая в лицо колючую ледяную крошку, от которой не спасал даже самый толстый плащ.

Айна и Кайрос шли на север уже почти три недели.

Они ушли так далеко от цивилизации, что даже призрачная угроза лорда Каэлена и его ищеек казалась дурным сном, оставшимся в другой жизни. Здесь, среди белого безмолвия, не было ни Тайной Службы, ни гномьих картелей. Были только они двое.

Айна куталась в тяжёлую медвежью шкуру, которую Кайрос добыл пару дней назад. Контрабандистка, привыкшая к сырому, но относительно тёплому климату лорандских доков, с трудом переносила местный мороз. Её губы потрескались, щёки обветрились, а ноги, увязающие по колено в снегу, гудели от усталости.

Впереди, прокладывая тропу сквозь сугробы, шёл Кайрос.

Для инкуба, рождённого в пекле бездны, этот холод должен был стать пыткой, но его тело, сотканное из магического пламени и первородного хаоса, само по себе являлось источником жара. Снежинки, не долетая до его кожи, превращались в капли воды, а затем испарялись. На плече он нёс мешок с их припасами и хворостом для костра.

Айна смотрела на его широкую спину, и внутри неё разливалось странное, щемящее чувство.

Динамика их отношений изменилась до неузнаваемости. Больше не было криков. Не было приказов. Айна забыла, когда в последний раз сжимала амулет, чтобы заставить его что-то сделать.

То утро после арены в Железных Горах сломало незримый барьер между ними. Кайрос больше не был её пленником или инструментом выживания. Он стал партнёром. Он охотился, не дожидаясь просьб. Он расчищал место для ночлега, согревал воду. А она, в свою очередь, обрабатывала мелкие царапины, которые он получал на охоте, и делила с ним скудный паёк. Они превратились в единый, слаженный механизм, где каждый прикрывал спину другого.

— Привал, — низкий, рокочущий голос демона перекрыл завывание ветра.

Он остановился возле неглубокой скальной ниши, надёжно укрытой от снегопада нависающим каменным козырьком. Кайрос сбросил мешок, двумя взмахами мощных рук расчистил снег до самого камня и принялся складывать хворост.

Айна с облегчением рухнула на расстеленную шкуру, прижавшись спиной к холодной скале. Она стянула с окоченевших рук плотные рукавицы и подышала на покрасневшие пальцы.

Костёр занялся быстро — Кайросу достаточно было щёлкнуть когтями, чтобы сухие ветки вспыхнули ровным, бездымным пламенем. Тепло мгновенно заполнило крошечную пещерку, отгоняя стылую смерть северной ночи.

Инкуб сел рядом с ней. Он обхватил её за плечи, легко притянул к себе и усадил так, чтобы она оказалась между его ног, опираясь спиной на его твёрдую, раскалённую грудь.

Айна благодарно выдохнула, откидывая голову ему на плечо. Жар, исходящий от демона, проникал сквозь слои её одежды, согревая промёрзшие кости лучше любого очага. Его огромные руки обвили её талию, замыкая в надёжный, защитный кокон.

Она расстегнула ворот рубахи, доставая амулет призыва.

Металлический диск тускло блеснул в свете костра. Мастер Фаргрим не соврал — оболочка из звёздного металла была безупречна, на ней не появилось ни единой новой царапины. Но проблема была не в оболоке.

Проблема была внутри.

Багровый камень, который когда-то полыхал, как капля артериальной крови, теперь стал мутно-серым. От него больше не исходило пульсации. Он умирал медленной, тихой смертью.

— Он гаснет, — тихо пробормотала Айна, поглаживая холодный камень кончиком пальца.

Кайрос положил подбородок на её макушку, его дыхание шевельнуло её волосы.

— Я знаю.

— Но почему? — контрабандистка нахмурилась, вглядываясь в серые глубины артефакта. — Гном сказал, что этот металл удержит любую магию. Почему он истончается?

Демон тяжело вздохнул. Его пальцы, лежащие на её животе, медленно, ласково погладили её сквозь ткань рубахи.

— Потому что магия этого артефакта, магия древних гоблинских рун, строилась на принуждении, Айна, — его голос был мягким, как бархат, и удивительно грустным. — Она питается властью хозяина и сопротивлением раба. Это цепь, натянутая между двумя противоположностями.

Кайрос сделал паузу, его губы коснулись её виска в мимолётном поцелуе.

— А ты больше меня не принуждаешь. Между нами больше нет цепей. Амулет не понимает, за что ему цепляться. Он чувствует, что моя воля больше не сопротивляется твоей. Он рассыпается изнутри, потому что его суть потеряла смысл.

Айна замерла.

Она отпустила амулет, позволив ему упасть обратно на грудь, и накрыла его руки своими.

— Значит... скоро он окончательно потухнет, — её голос дрогнул, несмотря на все попытки звучать равнодушно. — И ты вернёшься в бездну. Туда, где твои суккубы, вечный разврат и...

— И абсолютная, убивающая тоска, — перебил её инкуб.

Он обхватил её за плечи и мягко развернул к себе лицом. В полумраке скальной ниши, освещённой лишь золотистым светом костра, его пепельное лицо казалось особенно выразительным. Рубиновые глаза смотрели на неё с такой пронзительной, не скрытой щитами сарказма откровенностью, что Айне стало трудно дышать.

— Послушай меня, контрабандистка, — Кайрос взял её лицо в свои большие, когтистые ладони. Его большие пальцы бережно очертили её скулы. — Я прожил тысячи лет. Я видел падение империй и сводил с ума королей, разрушал города одним своим присутствием. Я думал, что знаю о желаниях всё. Думал, что бездна — это мой дом...

Он наклонился ближе, его взгляд скользнул по её лицу, словно он пытался запомнить каждую трещинку на её обветренных губах.

— Но сейчас... — голос демона упал до хриплого, вибрирующего шёпота. — Я боюсь...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чего? — выдохнула она, теряясь в его глазах.

— Я боюсь того, что там не будет тебя, — прошептал Владыка Теней. Древний монстр, никогда не знавший привязанности, обнажил перед смертной девчонкой свою самую большую уязвимость. — Я боюсь проснуться и осознать, что больше никогда не услышу, как ты орёшь на меня из-за сломанной повозки. Что никогда не увижу, как ты хмуришься, пытаясь сварить свой отвратительный кофе. Я боюсь вселенной, в которой я не смогу коснуться тебя.

У Айны перехватило дыхание.

Слёзы, которые она так долго сдерживала, предательски защипали глаза. Она всегда была одиночкой. Девочкой из портовых трущоб, которая научилась ни от кого не зависеть, никому не верить и воспринимать любовь как дешёвую иллюзию для слабых. И вот теперь, сидя в ледяной пещере на краю света, она смотрела на демона хаоса, и её циничная, израненная душа сдавалась.

Она поняла, с пугающей, кристальной ясностью, что её прежней жизни больше нет. Она никогда не сможет вернуться в Лоранд, сесть за верстак и просто сортировать контрабанду, зная, что его нет рядом.

Она любила его.

Любила этого невыносимого, высокомерного ублюдка, который готов был разорвать мир на куски ради неё.

— Становишься сентиментальным, рогатый, — попыталась она улыбнуться, но её губы задрожали, а по щеке скатилась одинокая, горячая слеза.

Кайрос не стал отвечать. Он просто наклонился и убрал эту слезу с её щеки.

Его губы накрыли её рот.

Поцелуй был медленным, глубоким. До щемоты в сердце нежным. Кайрос целовал её так, словно она была сделана из тончайшего эльфийского стекла, которое могло разбиться от одного неосторожного движения. Он вкладывал в этот поцелуй всё, что не умел сказать словами, всю свою внезапно обретённую, пугающую его самого человечность.

Айна ответила с такой же отчаянной нежностью. Она обхватила его лицо руками, зарываясь пальцами в густые, чёрные волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в нём без остатка.

Она сама стянула с себя тяжёлую медвежью шкуру, отбрасывая её на камни. Холод пещеры попытался куснуть её за обнажённые плечи, но инкуб не позволил. Он мгновенно укрыл её своим телом, окутывая жаром, который шёл из самых глубин его демонической сущности.

Кайрос избавлял её от одежды медленно, превращая каждое прикосновение в ритуал поклонения. Его когти, способные резать сталь, едва касались её кожи, оставляя за собой дорожки из мурашек и жидкого огня.

— Ты моя, — шептал он, целуя каждый шрам на её теле, каждую царапину. — Только моя.

Айна закрыла глаза, отдаваясь этому медленному, сладостному безумию. В этот раз не было ни приказов, ни борьбы, лишь абсолютное, полное доверие. Она позволила ему вести, позволила ему полностью контролировать процесс, зная, что в этих руках она в абсолютной безопасности.

Когда он вошёл в неё, это произошло так плавно и глубоко, что из груди Айны вырвался долгий, протяжный стон, больше похожий на всхлип. Она обхватила его за шею, прижимаясь к нему так крепко, словно пыталась слиться с ним воедино.

Инкуб двигался неторопливо, растягивая каждое мгновение, каждый вздох. Он не питался её энергией, как делал это раньше. Наоборот, он отдавал ей своё тепло, свою силу, свою тёмную, но бесконечно преданную любовь. В полумраке пещеры, под завывание ледяного ветра снаружи, они сплетались на шкуре убитого медведя, создавая свой собственный, идеальный мир, где не было ни империи, ни бездны.

Разрядка накрыла их мягко, как тёплая, обволакивающая волна, оставив после себя чувство абсолютной, кристальной ясности и покоя.

Кайрос тяжело выдохнул, опуская голову ей на грудь. Его дыхание щекотало её кожу, а горячие руки по-прежнему надёжно обнимали за талию, не желая отпускать.

Айна лежала, глядя на танцующие на сводах пещеры отблески костра, и слушала мерное, мощное биение его сердца. Впервые за свою долгую, полную опасностей жизнь, контрабандистка из лорандских трущоб чувствовала себя по-настоящему дома.

Она погладила его по обсидиановым рогам.

— Мы найдём выход, Кайрос, — прошептала она, глядя в темноту над ними. — Я клянусь тебе. Даже если мне придётся спуститься в бездну самой и вытащить тебя оттуда за твои кривые рога... мы найдём выход.

Демон не ответил, лишь крепче прижал её к себе. Айна закрыла глаза, погружаясь в сон под надёжной защитой верного демона.

Глава 20. Охотник выходит на след

Идиллия ледяного ущелья, укутанная глухой, почти осязаемой тишиной и мерным скрипом падающего снега, была разорвана звуком, от которого у Айны кровь мгновенно заледенела в жилах — будто сама природа в тот миг застыла в ужасе.

Это был вой.

Низкий, клокочущий, многоголосый рёв, в котором слышался зловещий металлический лязг — словно где‑то рядом с хрустом смыкались стальные челюсти. Он буквально разрывал барабанные перепонки, впиваясь в сознание острой болью, и отзывался в груди тягучим, первобытным страхом. Тот самый звук, что она слышала на болотах, — звук, который навсегда отпечатался в памяти как предвестник гибели. Звук смерти.

Айна резко распахнула глаза, выныривая из спасительного сна, будто её вышвырнуло из тёплой темноты в ледяную реальность. Костёр давно прогорел, оставив лишь горстку серых углей, едва тлевших тусклым пепельным светом. Воздух в пещере был пронзительно ледяным — он сковывал дыхание, оседал колючими искорками на ресницах и заставлял кожу покрываться мурашками.

Кайрос уже стоял на ногах.

Инкуб был полностью одет, его лицо представляло собой непроницаемую маску — ни намёка на эмоции, лишь холодная, отточенная готовность к схватке. Он стоял у самого входа в скальную нишу, вглядываясь в плотную снежную пелену, будто пытался разглядеть в ней очертания надвигающейся угрозы. Его мышцы были напряжены до предела, каждая жила проступала под кожей, выдавая собранную, сжатую, как стальная пружина, силу. Рубиновые глаза пылали в полумраке, как два зловещих маяка, — в них не было ни страха, ни сомнений, только хищная, беспощадная сосредоточенность.

— Гончие Тайной Службы, — прошептала Айна, лихорадочно натягивая сапоги и хватаясь за свой самострел. Её руки предательски дрожали. — Но как? Как они нас нашли? Амулет почти не фонит, а мы ушли так далеко на север...

— Это не просто ищейки Каэлена, — голос демона был глухим, похожим на рокот камнепада. Он не отрывал взгляда от горизонта. — Я чувствую магию. Грязную, липкую магию... Кровавые ритуалы и иллюзии.

Айна похолодела.

— Валарианские колдуны? — выдохнула она, подходя к нему и вставая рядом. — Империя обратилась за помощью к Валарии? Они же кровные враги!

— Видимо, страх оказался сильнее политики, — Кайрос мрачно усмехнулся. — Они шли по следу моей крови. Той, что я пролил на арене гномов. Валарианцам достаточно одной капли, чтобы сплести путеводную нить сквозь пространство.

Вой раздался снова, на этот раз гораздо ближе.

Они выскочили из пещеры, проваливаясь по колено в глубокий, рыхлый снег, который с хрустом оседал под ногами, словно сам мир пытался их удержать. Ущелье, в котором они остановились на ночлег, представляло собой узкий каменный мешок — тесный, глухой, будто специально созданный, чтобы стать ловушкой. Отвесные скалы, покрытые коркой льда, возвышались по обе стороны, словно гигантские застывшие волны, отлитые из тёмного камня и скованные морозной броней. В их трещинах мерцали острые кристаллы, похожие на ряды хищных зубов.

Внезапно реальность вокруг исказилась — не плавно, а резко, с болезненным треском, будто ткань мира дала трещину.

Снежная буря, которая только что мела над головами, внезапно стихла, сменившись густым, мерзким, фиолетовым туманом — он стелился по земле, вязкий, как остывшая смола, и пах озоном и гнилью. Деревья искривились, превратившись в скрюченные, стонущие тени: их ветви извивались, будто живые, царапая воздух, а стволы напоминали сгорбленные фигуры, застывшие в безмолвном крике. Пространство начало вибрировать, издавая тошнотворный, пульсирующий звук — низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали кости и темнело в глазах, словно сама земля стонала от вторжения чуждой силы.

Иллюзии валарианцев. Они не причиняли физического вреда, но заставляли видеть то, чего не было, скрывая реальную угрозу за пеленой искажённых образов — и именно эта невидимая опасность была страшнее любого клинка.

— Держись за меня! — рявкнул Кайрос, хватая Айну за руку и дёргая на себя с такой силой, что у неё хрустнули пальцы; в его голосе не было ни страха, ни колебаний — только стальная команда, не терпящая возражений.

Из тумана, клацая железными челюстями, вырвались гончие. Огромные, закованные в воронёную сталь псы‑мутанты, чьи тела были собраны из грубых пластин и острых шипов, бросились на них с трёх сторон одновременно — их движения были неестественно плавными, хищными. Глаза тварей горели тусклым багровым светом, а из пастей вырывался скрежет, похожий на лязг ржавых механизмов.

Кайрос шагнул вперёд, отпихивая Айну себе за спину одним резким, отточенным движением. Воздух взорвался от перепада давления, с треском рассекая тишину.

Маска человечности слетела в одно мгновение — будто её и не было никогда. Демон мгновенно раскрыл свою истинную форму: силуэт Кайроса расплылся, исказился, а затем сгустился в нечто более высокое, более грозное. Чёрные крылья, похожие на рваные тени, распахнулись за его спиной, рассекая воздух с глухим хлопком; кожа покрылась мерцающей чешуёй, переливающейся алыми и угольными оттенками, а в глазах вспыхнул первозданный огонь — не просто ярость, а древняя, безжалостная сила, пробудившаяся от долгого сна.

Тьма и пламя бездны поглотили пепельную кожу. Исполинский монстр, покрытый обсидиановой чешуёй, с гигантскими перепончатыми крыльями и рогами-коронами, возвысился над заснеженным ущельем. Его рёв заставил содрогнуться сами скалы.

Первая гончая даже не успела сомкнуть челюсти. Кайрос просто встретил её удар своей бронированной грудью, обхватил тварь гигантскими когтями и с омерзительным хрустом разорвал её пополам, щедро оросив белый снег чёрной кровью и кишками. Вторую он отшвырнул крылом так, что её стальные пластины со звоном разлетелись при ударе о скалу.

Айна вскинула самострел и всадила болт прямо в глаз третьей гончей, которая пыталась зайти демону за спину. Тварь заскулила и рухнула, суча лапами.

— Выкусите, шавки Каэлена! — заорала контрабандистка, перезаряжая оружие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но это была лишь прелюдия.

Туман рассеялся, открывая истинный масштаб засады. Устье ущелья было полностью перекрыто. Там стояло не менее двух дюжин гвардейцев в чёрных плащах. А перед ними, окружённые парящими рунами из крови, стояли пятеро валарианских колдунов в змеиных масках.

И в самом центре этого отряда стоял человек, который выделялся на фоне остальных, как скала среди гальки.

Огромный мужчина. Без шлема, в кожаном доспехе, усеянном старыми, глубокими отметинами. На его спине покоился гигантский двуручный меч, выкованный из тускло блестящей стали.

Рон... Живорез.

Айна узнала его по описаниям, которые гуляли в лорандских доках. Человек, убивший сотни химер. Легенда Элдора. Мясник.

Кайрос тоже почувствовал его. Демон замер, его горящие глаза сузились, изучая противника. В отличие от гвардейцев, которые явно дрожали перед аурой первобытного ужаса, этот человек даже не моргнул. Он смотрел на инкуба с абсолютным, холодным спокойствием хищника, оценивающего добычу.

Рон медленно, картинно вытащил двуручный меч из ножен. Сталь зловеще запела в морозном воздухе.

— А вот это уже серьёзно, — пророкотал Кайрос, обращаясь к Айне. Его голос сотрясал воздух. — Этот смертный... внутри него что-то есть. Я чувствую... Он не боится меня.

— Я прикрою! — крикнула Айна, вытаскивая из подсумка свои алхимические «вонючки» и дымовые шашки.

— Нет! Спрячься за скалу! — приказал демон, расправляя крылья. — Это моя битва!

Рон не стал произносить речей. Он сорвался с места.

Для человека таких габаритов он двигался с пугающей, немыслимой скоростью. Он пересёк поляну за считанные секунды, взметая снег.

Кайрос ударил когтями, намереваясь разорвать наглеца, но охотник нырнул под смертоносную лапу, скользнув по снегу, и с размаху рубанул мечом по бедру демона.

Сталь, усиленная алхимическими маслами, с чавкающим звуком прорубила обсидиановую чешую.

Кайрос взревел от боли. Метеоритная сталь жгла, как кислота, блокируя регенерацию. Инкуб крутнулся на месте, нанося удар крылом.

Рон принял удар на плоскость клинка, но сила была такова, что охотника отбросило на несколько метров назад. Он приземлился на ноги, пропахав сапогами глубокую борозду в снегу.

Началась битва, достойная легенд.

Гигантский, пылающий мраком демон и человек с мечом из звёздного металла сошлись в смертельном танце. Ущелье дрожало от их столкновений. Снег вокруг них растаял, превратившись в грязь, смешанную с кровью.

Рон дрался грязно, прагматично. Он не пытался мериться с Кайросом силой. Он использовал маневренность. Валарианские колдуны постоянно забрасывали поле боя иллюзиями, создавая ложных двойников Рона, ослепляя демона вспышками света. Кайрос рвал фантомы на куски, теряя драгоценное время, пока настоящий охотник наносил новые, кровоточащие раны.

Айна не могла просто стоять и смотреть.

Она выскочила из-за скалы, вскинула самострел и всадила болт прямо в бедро одного из валарианских колдунов. Тот взвизгнул, иллюзии на секунду дрогнули.

— Тэйл! — раздался ледяной голос с фланга.

Лорд Каэлен, сопровождаемый пятеркой элитных гвардейцев, заходил сбоку, отрезая её от демона.

— Взять эту суку живой! — приказал Каэлен.

Айна швырнула гранату-вонючку под ноги гвардейцам. Облако зелёного дыма заставило их отшатнуться, кашляя, но Каэлен, защищённый артефактом на груди, даже не поморщился. Он бросился к ней, выхватив рапиру.

Айна отчаянно отбивалась от главы Тайной Службы. Каэлен был виртуозным фехтовальщиком. Он не пытался её убить, просто изматывал, парируя неуклюжие удары её разводного ключа.

— Ты сама подписала себе приговор! — холодно бросил он, выбивая ключ из её рук. Удар эфесом рапиры в висок опрокинул Айну на снег. В глазах потемнело.

В центре ущелья дела обстояли ещё хуже.

Кайрос истекал кровью. Раны не заживали. Он тяжело дышал, его истинная форма начала мерцать, грозя разрушиться от истощения.

Рон видел слабость противника. И он заметил, как демон постоянно косится в сторону девчонки, которую прижал к земле Каэлен. Охотник понял всё.

Он резко сменил траекторию и бросился в сторону Айны, занося свой чудовищный двуручник так, словно собирался разрубить её пополам.

— НЕТ!!! — взревел Кайрос.

Демон бросился наперерез забыв про защиту. Он подставил себя под удар, закрывая Айну своим телом.

Живорез именно этого и ждал.

В последнее мгновение охотник остановил замах, резко подсёк ногу бросившегося на него демона и с силой ударил его рукоятью меча в висок.

Кайрос рухнул на снег. Его истинная форма с громким хлопком схлопнулась, развеявшись облаком фиолетового дыма. На промёрзлой земле лежал обычный, израненный мужчина, тяжело глотая воздух.

Рон подошёл к поверженному врагу и перехватил меч, прижимая тяжёлое лезвие к горлу демона.

— Ты проиграл, бес, — тяжело дыша, произнёс охотник. — Она сделала тебя слабым.

Он кивнул на Айну, которую Каэлен уже поставил на колени, заломив руки за спину.

— Рон! Давай! Заканчивай! — крикнул Каэлен, с торжеством глядя на поверженного монстра.

Охотник медленно кивнул. Он сунул руку в подсумок на поясе и достал оттуда гранёный кристалл размером с кулак, пульсирующий слепящим, ядовито-белым светом.

Луч Низвержения.

Оружие, способное расщеплять демоническую материю и выжигать дыры в реальности.

Кайрос посмотрел на кристалл. Он всё понял. В его рубиновых глазах, устремлённых на Айну, не было страха смерти. Было лишь отчаяние от того, что он не смог её защитить.

Рон поднял кристалл над демоном. Воздух вокруг затрещал от переизбытка энергии. Белый свет начал концентрироваться в тонкий, смертоносный луч, готовый сорваться вниз.

— КАЙРОС!!!

Крик Айны разорвал тишину ущелья.

Адреналин и чистая любовь, смешанная с ужасом, придали ей нечеловеческие силы. Она вырвалась из хватки Каэлена, оставив в его руках кусок своей куртки и бросилась прямо под луч.

Глава 21. Разорванная нить

Время замедлило свой бег, превратившись в густую, ледяную смолу.

Айна не видела перекошенного от ярости лица лорда Каэлена, в руках которого остался лишь оторванный лоскут её куртки. Не видела окровавленного снега и трупов гончих. Она видела только ослепительно-белый, выжигающий сетчатку свет, собирающийся на гранях валарианского кристалла в руке Живореза.

Она знала, что делает этот луч. Он не просто убивал тело. Он расщеплял саму суть, стирал из реальности, отправляя в небытие.

Охотник уже начал опускать руку. Луч Низвержения, гудя, как рой рассерженных ос, сорвался с артефакта, прорезая морозный воздух.

Айна больше не думала о себе. Вся её жизнь в портовых доках Лоранда учила её прятаться, убегать, торговаться и выживать любой ценой. Но за последние три недели этот рогатый, невыносимый монстр выжег из неё этот инстинкт.

Она бросилась вперёд с отчаянным, звериным криком, оттолкнувшись ногами от промёрзлой земли, и рухнула прямо на распластанного в снегу демона.

Кайрос, чьи глаза расширились от абсолютного, непереносимого ужаса, попытался оттолкнуть её, отбросить от себя, но у него не осталось сил даже на то, чтобы поднять руку.

— НЕТ!!! — взревел демон.

Смертоносный белый луч ударил Айне прямо в грудь.

Всё исчезло в слепящей вспышке.

Айна зажмурилась, ожидая мгновенного испарения, агонии, тьмы. Но удара, разрывающего плоть, не последовало. Вместо этого её грудную клетку обдало таким чудовищным жаром, что перехватило дыхание, а в нос ударил резкий запах палёного льна.

Луч Низвержения встретил преграду.

Амулет призыва, скрытый под её рубахой, принял удар на себя. Гномья сталь, выкованная в кузницах Фаргрима, и звёздный металл оправы вступили в чудовищный резонанс с магией валарианцев. Артефакт сработал как идеальный громоотвод, втягивая в себя всю разрушительную мощь луча.

Металлический диск на её ключицах раскалился добела за долю секунды, обжигая кожу и оставляя на ней клеймо на всю оставшуюся жизнь. Багровый камень в центре, который ещё утром казался серым и мёртвым, вспыхнул словно сверхновая звезда.

Материя не могла выдержать такого количества концентрированной энергии.

Раздался оглушительный звон, похожий на удар гигантского колокола. Звуковая волна сбила с ног стоявших поблизости гвардейцев.

Перегруженный амулет взорвался. Он разлетелся на тысячи мельчайших, раскалённых осколков, которые дождём осыпались на окровавленный снег, мгновенно протаивая в нём глубокие чёрные дыры.

Связь оборвалась.

Физический якорь, удерживающий Владыку Теней был уничтожен.

В ту же секунду реальность в ущелье содрогнулась. Воздух сжался, а затем с тошнотворным, влажным треском ткань пространства лопнула.

Прямо над ними открылась зияющая, пульсирующая фиолетово-чёрная воронка. Бездна. Она пахла серой, холодом и тысячелетней пустотой.

Ураганный ветер ударил по ущелью, закручивая снег в воронку.

Непреодолимая, сокрушающая сила вцепилась в Кайроса. Его тело, внезапно потерявшее вес в этом мире, рывком потащило вверх, во мрак разрыва.

— Кайрос! — закричала Айна, её голос сорвался, потонув в рёве потустороннего вихря.

Она потянулась к нему, не обращая внимания на боль от ожога на груди, не замечая крови, стекающей по её лбу.

Демон вцепился в заледенелый корень дерева своими когтями, пытаясь удержаться, сопротивляясь законам мироздания. Его кожу срывало, он рычал, борясь с бездной так, как не боролся ни с одним механизмом гномов. Он тянулся к ней своей огромной рукой.

Их пальцы встретились.

Айна мёртвой хваткой вцепилась в его ладонь. Грубая, перепачканная мазутом, порохом и кровью человеческая рука и массивная, когтистая ладонь высшего демона.

Она тянула его на себя, упираясь сапогами в снег, рыдая в голос. Горячие слёзы текли по её грязным, покрытым сажей и царапинами щекам, оставляя светлые дорожки.

— Не отпускай! — кричала она, её пальцы скользили. Сила притяжения воронки была невыносимой. Айна чувствовала, что сейчас её собственные плечевые суставы просто вырвет с корнем, но она не разжимала рук. — Ты обещал, рогатый ублюдок! Слышишь! Ты обещал!

Кайрос смотрел на неё сверху вниз.

Его ноги уже скрылись во мраке воронки. Силы оставляли его, но в его рубиновых глазах, устремлённых на плачущую девчонку, не было страха. В них полыхала абсолютная, первобытная, почти пугающая нежность, смешанная с железной решимостью.

Он понял, что если не отпустит, бездна затянет её вместе с ним.

Огромный палец демона мягко, прощально провёл по её разбитым костяшкам.

— Я вернусь, — прошептал он.

Его пальцы разжались.

— НЕТ!!!

Кайроса рывком втянуло в пульсирующую тьму.

Прореха в пространстве с оглушительным хлопком захлопнулась. Ударная волна сбила Айну с ног, бросив её в сугроб. Снег, поднятый вихрем, медленно осел на землю.

В ледяном ущелье воцарилась гробовая, звенящая тишина. В небе снова висели равнодушные, серые тучи. Запах серы стремительно выветривался.

Айна осталась лежать на снегу.

Её правая рука всё ещё была вытянута вперёд, пальцы судорожно сжимали пустоту. В груди, там, где только что пульсировал амулет, образовалась ледяная, сосущая чёрная дыра. Казалось, вместе с демоном бездна вырвала из неё всё живое, оставив лишь пустую, кровоточащую оболочку.

Она медленно поднялась на колени. Снег вокруг был пропитан кровью.

Его не было. Не было жара его кожи. Не было его насмешливых, пылающих глаз.

Внутри Айны что-то с громким треском сломалось. И из этого разлома хлынула не боль, а чистая, ослепляющая, животная ярость.

Она медленно повернула голову.

Живорез стоял в десяти шагах от неё. Он тяжело дышал, опустив свой чудовищный двуручный меч остриём в снег. Валарианский кристалл в его левой руке потух, превратившись в кусок обычного мутного стекла. Охотник смотрел на место, где только что закрылся портал, и его лицо было мрачным. На нём не было торжества победы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Айна издала звук похожий на крик раненой волчицы.

Она сорвалась с места. Она бросилась на огромного, закованного в броню воина, как безумная.

Айна врезалась в него, сбив дыхание, и её кулаки обрушились на его грудную клетку.

— Ненавижу! — хрипела она, нанося удар за ударом по усиленной стальными пластинами коже. — Ублюдок! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты!

Она била его по доспеху, сбивая в кровь собственные костяшки. Кожа на её руках лопалась, оставляя кровавые следы на броне Рона. Она пинала его сапогами, царапала, пытаясь причинить хоть толику той боли, которая разрывала её саму.

— Верни его мне! Верни его обратно, мразь!

Рон стоял, подобно гранитному утёсу, принимая на себя град её жалких, отчаянных ударов. В его янтарных глазах мелькнула тень узнавания — он помнил эту всепоглощающую, выжигающую душу боль потери. Он знал, что сейчас никакие слова не имеют значения.

— Он там, где ему место. — только и сказал Рон низким, глухим голосом.

— Его место было здесь! Со мной! — зарыдала Айна, её голос окончательно сорвался, превратившись в сиплый шёпот. Силы покинули её.

Её колени подогнулись, она бессильно сползла вниз.

Сзади захрустел снег.

Лорд Каэлен, чьё лицо было бледным, но торжествующим, подошёл ближе, сопровождаемый оставшимися в живых гвардейцами. Глава Тайной Службы кивнул своим людям.

Двое дюжих стражников схватили Айну за плечи, грубо оттаскивая её от Рона. Девушка забилась в их руках, кусаясь и брыкаясь, как дикая кошка, но силы были не равны.

Третий гвардеец щёлкнул тяжёлыми, выкованными из тёмного железа кандалами, заковывая её запястья за спиной. Металл впился в её содранную кожу.

— Достаточно, Тэйл, — ледяным тоном произнёс Каэлен, глядя на неё сверху вниз. — Вы устроили империи слишком много проблем. Демон сгинул в бездну, а ты отправишься в подземелья Вальдара.

Айна перестала вырываться. Она стояла на коленях в снегу, скованная, избитая, с окровавленными руками и страшным ожогом на груди. Её волосы сосульками свисали на бледное лицо.

Она медленно подняла голову. Слёзы высохли. В её зелёных глазах, устремлённых на лорда Каэлена, больше не было ни отчаяния, ни страха. Там застыло ледяное, тёмное обещание, от которого даже суровому главе Тайной Службы стало не по себе.

Она перевела взгляд на место, где только что исчез Кайрос.

«Я буду ждать», — прошептала она.

Гвардейцы грубо дёрнули её за цепь, заставляя подняться. Охота окончилась.

Эпилог. Сны о бездне.

Сырые, пропахшие застарелой кровью, плесенью и безысходностью казематы Тайной Службы под Вальдаром славились тем, что ломали всех. В этих лишённых дневного света подземельях ломались матёрые шпионы, рыдали несгибаемые еретики и сходили с ума самые хладнокровные убийцы.

Но Айна Тэйл, контрабандистка из лорандских доков, оказалась крепким орешком. За прошедший месяц она умудрилась стать личной головной болью для всей смены дознавателей и для самого лорда Каэлена.

Айна сидела на привинченном к каменному полу железном стуле в центре пыточной камеры. Её руки были скованы за спиной, губа разбита, а на скуле наливался живописный фиолетовый синяк — подарок от одного из стражников, чьё терпение лопнуло днём ранее.

Но, несмотря на синяки, грязь и тюремную робу, её зелёные глаза горели всё тем же непокорным, ядовитым огнём.

Лорд Каэлен мерил шагами пыточную. Глава Тайной Службы выглядел как всегда безупречно: чёрный камзол с серебряным шитьём сидел как влитой, ни одной пылинки на сапогах. Вот только ледяное спокойствие, которым он так славился, давало трещины.

— Я повторяю вопрос, Тэйл, — процедил Каэлен, останавливаясь напротив неё и опираясь руками о стол, уставленный отнюдь не хирургическими инструментами. — Кто твой связной в Теневом Синдикате Лоранда? Как именно гномы Железных Гор переправляют контрабандную взрывчатку через границу? Отвечай, и, возможно, я заменю эшафот на пожизненную каторгу в соляных копях.

Айна подняла голову, сдула с глаз слипшуюся прядь волос и демонстративно, с протяжным вздохом, окинула Каэлена оценивающим взглядом.

— Знаете, милорд, — её голос был хриплым, но в нём звенел чистейший, рафинированный сарказм, — я смотрю на вас уже месяц и всё хочу спросить. Кто шьёт вам эти камзолы? Этот крой в плечах... он делает вас визуально уже. А этот глухой чёрный цвет? С вашей бледностью он придаёт вам вид не грозного дознавателя, а переутомлённого гробовщика. Вам бы добавить пару алых акцентов. Или бордовых...

Двое дюжих дознавателей, стоящих у дверей, поперхнулись.

Лицо Каэлена побледнело от едва сдерживаемого бешенства.

— Ты забываешься, дрянь, — прошипел он, склоняясь к её лицу. — Твой ручной монстр гниёт в бездне. Твой амулет уничтожен. Тебе некому помочь. Я могу приказать содрать с тебя кожу прямо сейчас, полоса за полосой.

— О, вы можете, милорд, — Айна оскалилась в дерзкой улыбке, продемонстрировав окровавленные зубы. — Но тогда кто расскажет вам, как работает схема синдиката?

Каэлен выпрямился. Его кулаки сжались с такой силой, что хрустнули суставы. Он смотрел на эту избитую, скованную девчонку, которая должна была ползать у него в ногах, но вместо этого откровенно, с наслаждением над ним издевалась.

— В карцер её, — ледяным тоном, в котором вибрировала ярость, приказал глава Тайной Службы. — На хлеб и воду. Посмотрим, как она запоёт ещё через неделю. Уберите эту ведьму с моих глаз, пока я не забыл про государственные интересы и не свернул ей шею!

Стражники грубо схватили Айну, отстёгивая от стула.

— До свидания, милорд! Подумайте над новым фасоном! — весело крикнула контрабандистка, пока её волокли по тёмному коридору обратно в камеры.

Её швырнули в сырую, холодную одиночку. Железная дверь захлопнулась с глухим лязгом, отрезая девушку от мира.

Как только шаги стражников стихли, фальшивая бравада сползла с её лица. Айна со стоном опустилась на жёсткую деревянную шконку. Тело ныло от побоев, холод пробирал до костей. Она подтянула колени к груди, пытаясь согреться, и машинально коснулась того места на груди, где всё ещё розовел страшный шрам в форме разорванного диска — след от взорвавшегося амулета призыва.

Боль утраты была в сто раз сильнее любого удара дознавателя. Месяц... Целый месяц без него. Без его ехидного голоса, без запаха серы и этого обжигающего жара.

Но она верила ему. Он обещал.

Избитая, измотанная до предела Айна закрыла глаза и провалилась в тяжёлый сон.

Реальность растворилась. Холодный камень камеры сменился обволакивающим, мягким теплом.

Айна открыла глаза.

Она лежала на невероятно мягкой, огромной кровати, застеленной тёмно-багровым шёлком. Воздух пах дикой вишней и плавящимся воском. Та самая спальня... Сюрреалистичная, сотканная из клубящихся теней комната, в которую он затянул её во сне.

Её тюремная роба исчезла, уступив место чистой, невесомой сорочке. Боль в теле испарилась.

Из густого полумрака шагнула фигура.

Айна затаила дыхание, боясь, что это лишь плод её измученного разума. Но он был слишком реальным.

Кайрос.

На нём не было ни единой царапины. Его кожа светилась, обсидиановые рога гордо венчали голову. Высший демон, Владыка Теней, во всём своём первозданном, смертоносном великолепии. Его рубиновые глаза встретились с её взглядом, и в них полыхнул тот самый, до боли знакомый первобытный голод, смешанный с абсолютным обожанием.

Он подошёл к кровати и вальяжно сел на край, так близко, что его бедро коснулось её ног.

— Знаешь, — вздохнул демон, его глубокий, бархатный голос вибрацией отозвался в самом её нутре, — ты даже не представляешь, как здесь тоскливо. Мои суккубы всё ещё думают, что я сошёл с ума, раз добровольно ищу путь обратно. А главное... никто здесь даже не пытается ударить меня гаечным ключом. Никакой романтики...

Айна смотрела на него, и слёзы предательски защипали глаза.

— Ты пришёл... — выдохнула она, не веря самой себе.

— Я же обещал, — Кайрос наклонился ближе, его огромная, горячая рука нежно легла на её щёку. — Я уже нашёл брешь... Совсем скоро. Грядёт время жатвы.

Он хищно улыбнулся, и в этой улыбке скользнуло обещание кровавой расправы над каждым, кто посмел посадить её на цепь.

Демон выразительно, по-хозяйски похлопал ладонью по роскошному багровому ложу рядом с собой.

— А пока... — промурлыкал он, и его голос обрёл те самые, сводящие с ума гипнотические нотки. — Предлагаю вспомнить былое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Айна шмыгнула носом, смахивая слёзы, и её лицо расплылось в счастливой, нахальной улыбке. Вся её усталость исчезла.

Она подалась вперёд, обхватила демона за шею и прошептала прямо ему в губы:

— Заткнись, рогатый идиот.

Их губы встретились в страстном, жадном поцелуе, стирающем границы миров. Сон поглотил их, наполняя её истощённое тело энергией бездны, любовью и тем диким огнём, который не мог затушить ни один тюремщик.

Утро в казематах Вальдара началось с резкого, лязгающего звука.

Стражник с силой ударил деревянной дубинкой по железным прутьям решётки её камеры.

— Эй, ведьма! Поднимайся! — грубо заорал он. — Пошли! Лорд Каэлен ждёт тебя на допрос! И сегодня он не в настроении шутить!

Айна медленно открыла глаза.

Она лежала на жёсткой деревянной шконке в холодной сырой камере. Но холода она не чувствовала. Её тело было расслабленным, а в венах, казалось, всё ещё пульсировал горячий жар.

На её лице играла хищная, предвкушающая улыбка. Улыбка женщины, которая знает, что у неё за спиной стоит армия.

Айна грациозно потянулась, словно кошка после сладкого сна, хрустнула затёкшей шеей и неспеша села на кровати.

Она подняла взгляд на опешившего стражника, который ожидал увидеть сломленную девчонку.

— Передай своему лорду, — её голос звучал бодро, звонко и абсолютно бесстрашно, — пусть заварит кофе получше. У меня сегодня просто отличное настроение. Я с удовольствием выпью ему всю кровь.

Она протянула руки для кандалов.

Ей было всё равно, сколько ещё допросов ей предстоит выдержать. Ей было плевать на угрозы, на казематы и на всех душегубов проклятого Элдора. Она была готова ждать.

Потому что её личный хаос уже был в пути.

Конец