Конкурент в моей постели, или скидка на приворот. Глава Мама и сын в постели

Глава 1. Доброе утро, сосед!

Медная улица столичного торгового квартала никогда не претендовала на звание рая для аристократов. Это было шумное, пропахшее жареными каштанами, дёгтем и дешёвым элем место, где ремесленники торговали вперемешку с мелкими лавочниками, а по вечерам бродячие коты делили территорию с пьяными бродягами.

Так продолжалось ровно до тех пор, пока год назад здесь не распахнул свои монументальные двери салон «Эгида».

Заведение лорда Рейнара фон Штерна выглядело на Медной улице как породистый боевой жеребец посреди стада деревенских коз. Фасад из полированного чёрного мрамора слепил глаза безупречной чистотой. Витрины из зачарованного бронированного хрусталя отражали проплывающие по небу облака без единого искажения. Внутри царил полумрак, пахло дорогим табаком и баснословными деньгами. На подушечках из тёмно-синего бархата покоились шедевры прикладного артефактостроения: боевые кольца, накопители чистейшей стихийной магии, амулеты абсолютной ментальной защиты.

А прямо напротив, едва ли в десяти шагах через вымощенную булыжником мостовую, располагалась лавка «Дёшево и сердито».

Её хозяйка, ведьма Лоррейн — для друзей и задолжавших поставщиков просто Лора, — совершенно не заботилась о мраморе. Её вывеска из старого дуба слегка покосилась ещё в день открытия, и на ней красовался кривовато нарисованный чёрный кот с нахально подмигивающим жёлтым глазом. Над входом болтались связки сушёного чеснока, перемежающиеся с пучками болотной мяты, а воздух вокруг крыльца был густо пропитан запахами жжёного сахара, корицы и едкой пороховой гари — неизменного спутника алхимических экспериментов хозяйки.

Лора продавала то, за чем простые горожане никогда бы не осмелились пойти к надутому аристократу: проверенные средства от похмелья, порошки от клопов, сомнительные, но на удивление действенные привороты и взрыв-траву, которой добропорядочные граждане отпугивали наглых кредиторов.

И между этими двумя заведениями с первого же дня вспыхнула война.

Лорд Рейнар фон Штерн, боевой маг высшей категории, кавалер ордена Стального Грифона и аристократ до мозга костей, презирал соседку всеми фибрами своей души. Для него она была воплощением худших кошмаров: ходячим стихийным бедствием, недоучившейся шарлатанкой и позором магического сословия.

Лора платила ему столь же пламенной взаимностью. В её глазах лорд был заносчивым, накрахмаленным сухарём с манией величия и катастрофической сексуальной неудовлетворённостью. Ведь ни один нормальный мужчина в здравом уме не станет выравнивать артефакты на витрине при помощи латунной линейки, отмеряя между ними расстояние до миллиметра!

В это солнечное утро Лора устроилась на расшатанном деревянном табурете прямо у входа в свою лавку. Закинув ногу на ногу и демонстрируя миру край кружевного чулка, кокетливо выглядывающего из-под разреза плотной юбки, она лениво грызла спелое хрустящее яблоко.

День обещал быть тягучим и скучным, пока на углу Медной улицы не показалась знакомая круглая фигура.

Барон фон Пуф.

Один из богатейших людей столицы семенил по мостовой мелкой рысцой, непрестанно озираясь по сторонам, точно вор, выносящий столовое серебро. Его пухлая шея побагровела, а круглое лицо блестело от пота, который он судорожно промокал шёлковым платком с вышитым родовым гербом. Шаги барона были направлены строго к начищенным ступеням «Эгиды».

Лора прищурилась, привычно активируя ведьмовское зрение. Радужка её зелёных глаз вспыхнула янтарными искрами.

Аура клиента говорила сама за себя: в районе солнечного сплетения и ниже плескались мутные, серые вихри застоя. Усталость, падение витальной энергии и отчаянное желание вернуть былую удаль. Классическая мужская беда среднего возраста, осложнённая тем фактом, что месяц назад барон завёл себе новую юную фаворитку из столичной оперы.

В глубине витрины «Эгиды» колыхнулась тень. Высокий, широкоплечий силуэт Рейнара подобрался, словно готовящийся к прыжку барс. Аристократ поправил манжеты своего безупречного тёмного камзола. Он ждал этот жирный куш.

— Ну уж нет, ваша светлость, — пробормотала Лора, в два укуса доедая яблоко и швыряя огрызок точно в мусорную корзину.

Она спрыгнула с табурета, лёгким движением поправила вырез своей любимой красной блузки — так, чтобы её пышная грудь привлекала внимание даже слепого, — тряхнула смоляными кудрями и выплыла на мостовую, перерезая барону траекторию движения ровно в пяти шагах от парадного крыльца конкурента.

— Барон! Ваша светлость! Какая приятная встреча в столь ранний час! — звонкий, медовый голос Лоры заставил фон Пуфа споткнуться.

Аристократ вжал голову в плечи, уставившись на неё выпученными от ужаса глазами. — Что? Кто? Сударыня, я крайне спешу! Пропустите, у меня назначена аудиенция у лорда Штерна!

Лора подошла вплотную, сделав вид, что поправляет складку на его дорогом бархатном пальто, и с заговорщицким видом понизила голос до вкрадчивого, интимного полушёпота: — Ах, барон, бросьте. Зачем вам эта чопорная железяка Штерн? Я же вижу, какая деликатная и глубоко личная печаль тяготит ваше благородное сердце.

Фон Пуф побагровел ещё сильнее, приобретая оттенок спелой свёклы. — О чём вы?! Что за наглость! Я иду приобретать охранный амулет для загородного поместья!

— Ну разумеется, для поместья, — Лора сочувственно вздохнула, наклоняясь чуть ближе, позволяя ему ощутить дразнящий аромат земляники и диких трав, исходивший от её кожи. — Но вы ведь знаете о побочных эффектах артефактов боевой направленности, правда? Говорят, что использование артефактов достопочтенного лорда Штерна, чревато проблемами весьма деликатного характера... Леди Изольда может не оценить...

При звуках имени любовницы барон замер. — Откуда… Откуда вы знаете про Изольду?!

— Я ведьма, милорд. Знать чужие сокровенные слабости — моя профессия, — Лора лучезарно улыбнулась, ловко подхватывая пухлого дворянина под локоть и разворачивая его на сто восемьдесят градусов. — И я предлагаю вам не боевой молот, а изящную шпагу, бьющую точно в цель. Корень огненного лотоса, собранный в полнолуние и выдержанный в слезах горного тура. Никаких побочных эффектов. Только железная уверенность, неиссякаемый запас сил и благодарные стоны прекрасной дамы до самого рассвета. И заметьте: всего пятьдесят золотых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Барон судорожно сглотнул. В его глазах велась титаническая борьба между аристократической гордостью, природной жадностью и первобытным страхом перед половым бессилием.

В этот момент за спиной Лоры раздался мелодичный перезвон дверных колокольчиков «Эгиды». Дверь распахнулась, на пороге стоял Рейнар фон Штерн.

От него исходила такая волну бешенства, что воздух вокруг крыльца зримо подёрнулся морозной дымкой. Глаза боевого мага — цвета застывшей стали — вонзились в ведьму с убийственной точностью.

Лора обернулась через плечо, поймала этот уничтожающий взгляд, сладко улыбнулась и послала Рейнару лёгкий воздушный поцелуй, после чего втолкнула податливого барона в полумрак своей лавки и захлопнула дверь.

Сделка заняла ровно три минуты. Барон фон Пуф покинул обитель ведьмовства торопливой походкой, пряча за пазухой холщовый мешочек с заветным снадобьем и сияя так, будто уже выиграл ночную битву. А в кармане фартука Лоры приятно позвякивали тяжёлые золотые кругляши.

Не успела она дойти до прилавка, как над головой раздался оглушительный треск. Колокольчик над дверью зашёлся в яростном металлическом вопле, едва не слетев с пружины.

Дверь распахнулась с такой сокрушительной силой, что ударилась о косяк, и с потолочной балки посыпалась сушёная мята.

На пороге стоял Рейнар.

Казалось, с его появлением тесное пространство лавки уменьшилось вдвое. Он заполнил собой всё: от скрипучих половиц до низких закопчённых потолков. Идеально скроенный камзол из чёрного сукна с серебряной вышивкой по вороту сидел безупречно. Тёмные волосы, обычно зачёсанные назад с педантичной строгостью, сейчас слегка растрепались от порыва магии.

Лора скрестила руки на груди, вальяжно привалившись бедром к высокому прилавку. — Доброе утро, сосед, — протянула она насмешливо. — Забыл постучать? Ничего страшного, манерам в вашей благородной академии, видимо, обучают только факультативно. Пришёл купить оберег от дурного глаза? А то лицо у тебя такое кислое, будто ты вместо утреннего кофе хлебнул уксуса.

Рейнар медленно, чеканя каждый шаг начищенными до зеркального блеска сапогами, приблизился к ней. Воздух между ними завибрировал. Его магия — жёсткая, структурированная, боевая — давила на плечи невидимым прессом, требуя немедленного подчинения.

— Ты перешла все границы, Лоррейн, — его голос прозвучал низко, бархатисто и пугающе спокойно. Именно так говорят генералы перед тем, как отдать приказ расстрелять пленных. — Этот клиент направлялся ко мне.

— Неужели? — Лора удивлённо распахнула глаза, театрально прижав ладонь к декольте. — А я не заметила на его благородном челе твоего родового клейма. Мы живём в свободной стране, милорд. Свободный рынок, открытая торговля. Человек искал спасения — я протянула ему руку помощи.

Рейнар упёрся руками в кожаных перчатках в край её деревянного прилавка, наклоняясь вперёд. Столешница под его ладонями глухо скрипнула, словно готовая треснуть.

— Торговля? — он криво усмехнулся, и эта усмешка обнажила ровные белые зубы хищника. — Ты называешь торговлей наглое мошенничество? Что ты ему всучила, ведьма? Сушёную брюкву, посыпанную молотым перцем?

— Обижаешь! — фыркнула Лора, вздёрнув подбородок. — Настоящий корень огненного лотоса. Натуральный, экологически чистый продукт, собранный…

— Украденный на складах контрабандистов в южном порту, — безжалостно перебил её Рейнар. Его серые глаза опасно сузились. — Мы оба знаем происхождение твоего хлама, Лора. В прошлый раз твой так называемый «Успокаивающий сбор» превратил квартального стражника в хохочущего идиота на целые сутки, а «Отворот от пьянства» сработал как сильнейшее слабительное на половину гарнизона!

— Зато никто из них не притронулся к вину целую неделю! — парировала она, гордо вздёрнув бровь. — Эффект был? Был! Моя магия работает быстро и дёшево. А твой хвалёный «Рубин» сжёг бы бедному старику сосуды. Боевая магия в постели хороша только в том случае, если партнёр жаждет умереть от инфаркта. Ты просто завидуешь, фон Штерн. Завидуешь моей коммерческой хватке.

Рейнар шумно втянул воздух сквозь зубы. Его самообладание трещало по швам, и это доставляло Лоре почти физическое наслаждение.

Он подался ещё ближе. Лора чувствовала исходящий от него жар. Её собственная магия — неукротимая, хаотичная, замешанная на природных ритмах и эмоциях — вздыбилась в ответ, покалывая кончики пальцев крошечными искрами.

— Ты играешь с огнём, девчонка, — прорычал он, и в его голосе прорезались хриплые, вибрирующие нотки.

Взгляд Рейнара на мгновение соскользнул вниз, зацепившись за вздымающуюся от частого дыхания грудь Лоры, скользнул по нежной ложбинке и вернулся к её губам. Это длилось какую-то долю секунды, но в воздухе между ними словно натянулась раскалённая докрасна струна. Желваки на скулах аристократа окаменели.

— Я предупреждаю тебя в последний раз, — выдохнул он прямо ей в лицо. — Ещё одна подобная выходка — и сюда заявится комиссия магического надзора во главе со следователями тайной канцелярии. Я лично составлю протокол о незаконном обороте опасных алхимических веществ. И твою убогую лавочку заколотят досками до конца недели.

Лора не отступила ни на миллиметр. Напротив, она наклонилась вперёд, сокращая дистанцию настолько, что кончик её носа едва не коснулся его подбородка. В глубине её зрачков плясало дерзкое пламя.

— Только попробуй, Рейнар, — прошептала она, растягивая полные губы в вызывающей, порочной улыбке. — Только попробуй привести сюда своих бумажных червей. Клянусь богиней Луны, следующей же ночью я сниму твои защитные контуры — я знаю три десятка способов обойти твои хвалёные замковые руны — и нашлю на твой стерильный дворец заклятие тотальной пушистости. Все твои элитные артефакты, мечи и щиты покроются ярко-розовым кроличьим мехом. Ты будешь продавать гламурные погремушки, лорд Штерн. Посмотрим, сколько золота тебе за них отвалят придворные дамы!

В глазах Рейнара полыхнуло синее пламя.

— Ты не посмеешь, — выдохнул он. В его глазах читалась неприкрытая жажда придушить её на месте — или схватить за талию и впечатать в этот заваленный травами прилавок.

— Проверим? — мурлыкнула она в ответ.

Они замерли. Время будто остановилось. В полумраке лавки тишину нарушало лишь их тяжёлое, прерывистое дыхание.

Это было безумием. Они ненавидели друг друга. Они были представителями враждующих миров: он — высшая знать, железный порядок и военная элита; она — уличная ведьма, дикий хаос и плебейская дерзость. Но сейчас, когда их ауры сплелись в яростном противостоянии, Лора с пугающей ясностью осознала, насколько этот мужчина чертовски привлекателен в своей ярости. У него были невероятно чувственные губы для такого высокомерного ублюдка. И сильные, широкие ладони, которые наверняка могли оставлять синяки на бёдрах.

Мысль обожгла её, заставив кровь прилить к щекам.

Лора резко выпрямилась, разрывая зрительный контакт, схватила со стола пыльную тряпку и принялась остервенело тереть хрустальный шар предсказаний.

— Если это все ваши претензии, ваша светлость, — сухо произнесла она, восстанавливая дыхание, — то выход там. Вы распугиваете моих платежеспособных клиентов своей кислой физиономией.

Рейнар медленно отстранился от прилавка. Он расправил плечи, снова превращаясь в недосягаемого, надменного лорда, но Лора успела заметить тёмный огонь, тлеющий на самом дне его стальных глаз.

— Мы не закончили, Лоррейн, — холодно бросил он, разворачиваясь на каблуках. Полы его камзола взметнулись, едва не опрокинув банку с сушёными скорпионами.

— Всего хорошего, сосед! — крикнула она ему вслед, чувствуя, как внутри всё поёт от победного азарта. — И помни: если тебе самому однажды понадобится корень лотоса — заглядывай! Сделаю персональную скидку как постоянному раздражителю!

Рейнар замер у самой двери. Его спина окаменела.

Он медленно повернул голову. На его губах играла опасная, леденящая кровь полуулыбка, от которой у Лоры внутри всё сладко сжалось.

— Запомни раз и навсегда, ведьма, — его низкий голос заставил задрожать склянки на полках. — Когда мне понадобится женщина, мне не потребуется жалкая алхимия. Я возьму то, что принадлежит мне по праву. И поверь, она будет срывать голос от крика до самого утра безо всяких магических трав.

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Звякнули стёкла витрины.

Лора осталась одна посреди оседавшей в солнечном луче пыли.

Она медленно опустилась на табурет, чувствуя, как дрожат колени. В лавке всё ещё стоял терпкий аромат его одеколона. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке.

— Вот же… гад породистый, — выдохнула она в пустоту, обмахиваясь подолом фартука.

Она нервно усмехнулась, но взгляд её метнулся к занавеске на окне. Отодвинув край ткани, Лора проводила взглядом широкую спину уходящего мага.

— Ну держись, Штерн, — прошептала ведьма, и в её глазах снова вспыхнул опасный озорной блеск. — Ты сам напросился на второй раунд. Сегодня ночью твоя дверь узнает, что такое первосортная чесоточная пыльца.

В «Эгиде» царила гробовая тишина.

Войдя внутрь, Рейнар с силой толкнул дверь, ударив по сенсорной панели на косяке. Тройной звукоизолирующий контур с тихим гулом встал на место, отрезая уличный шум.

Маг прошёл за прилавок, сорвал с рук кожаные перчатки и швырнул их прямо на полированное дерево.

— Чёртовка, — выдохнул он, упираясь ладонями в столешницу и глядя на своё отражение в настенном зеркале.

Из зеркала на него смотрел мужчина с хищным разлётом тёмных бровей, пылающим взглядом и сорванным к чертям собачьим хвалёным аристократическим спокойствием.

Ни одно сражение в его жизни не выбивало его из колеи так, как пятиминутная перепалка с этой наглой девчонкой.

Она была невыносима. Её повадки, её ядовитый язык, её вульгарно-яркие наряды и вопиющее пренебрежение правилами и субординацией... Но каждый раз, когда он видел её насмешливые зелёные глаза и дерзкий изгиб полных губ, в нём просыпалось нечто древнее, тёмное и яростное.

Желание сломать эту гордость. Запереть в четырёх стенах. Заставить молить о пощаде, глядя снизу вверх, пока он методично, дюйм за дюймом, покоряет её тело.

Рейнар сжал челюсти, прогоняя наваждение.

«Скидку она мне сделает…» — в памяти снова всплыл насмешливый голос ведьмы и то, как аппетитно колыхалась её грудь при каждом вздохе.

Он подошёл к сейфу, достал тяжёлую гроссбух-книгу и попытался сосредоточиться на расчётах поставок с северных рудников. Но стройные ряды цифр расплывались. Вместо них перед внутренним взором стояли смоляные кудри и запах дикой земляники.

Рейнар медленно поднял голову, глядя на покосившуюся лавку напротив. Лора как раз вышла на порог и со злорадной миной прибивала к двери табличку: «Закрыто на переучёт ядов».

Губы лорда Штерна дрогнули, складываясь в холодную, предвкушающую усмешку.

Он не станет закрывать её лавку. Донос в надзор был лишь пустой угрозой. Лишить себя такого развлечения? Сделать свою жизнь снова серой и скучной? Ни за что.

Рейнар поднял правую руку. На кончике его указательного пальца закружилась крошечная, ослепительно-голубая снежинка — заклинание точечной ледяной спайки.

— Чесоточная пыльца, говоришь? — тихо прошептал маг.

Он щёлкнул пальцами. Крошечный ледяной импульс беззвучно прошёл сквозь защитное стекло витрины, перелетел через мостовую и вонзился аккурат в замочную скважину лавки Лоры, намертво схватывая внутренний механизм слоем зачарованного льда.

Она провозится с замком не меньше часа, прежде чем сможет попасть внутрь. Мелочно? Безусловно. Недостойно боевого мага первого ранга? Абсолютно.

Но глядя, как ведьма чертыхается, пытаясь провернуть ключ, лорд Рейнар фон Штерн впервые за долгие месяцы искренне, по-настоящему улыбнулся.

Игра только начиналась.

Глава 2. Розовый снег

Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но в случае с ведьмами — ещё и громким, скользким и с лёгким привкусом болотной тины.

Когда накануне днём Лора битых сорок минут отогревала зачарованный Штерном замок кипящим отваром из шиповника и забористыми площадными проклятиями, она твёрдо решила: сухой дипломатии пришёл конец. Ледяной выскочка получит симметричный ответ.

Ровно в два часа пополуночи Медная улица погрузилась в сон. Лишь далёкий стук колотушки ночного стражника да редкое завывание бродячих псов нарушали тишину.

Лора бесшумно скользнула за дверь своей лавки. Для ночной вылазки она выбрала узкие кожаные штаны, мягкие сапоги на плоской подошве и тёмный плащ, надёжно скрывавший копну непокорных чёрных волос. В кармане приятно отягощала руку баночка из тёмного стекла, внутри которой плескалась её коронная смесь: жабья желчь, перетёртый корень болотного одуванчика и щепотка толчёного лунного камня.

Ступени «Эгиды» были такими же холодными и безупречными, как их владелец. Лора опустилась на колени прямо перед порогом, придирчиво оглядывая защитные плетения.

— Порядок, говоришь? Абсолютная геометрия? — пробормотала она себе под нос, макая кисточку из беличьего ворса в густую зелёную жижу. — Сейчас мы внесём в твою геометрию немного природного хаоса.

Она начала выводить сложную, причудливую руну прямо на стыке мраморных плит. Это было не просто вредительство, а высокое ведьмовское искусство. Руна «Амфибийного резонанса» не ломала охранные контуры — она к ним аккуратно присасывалась, словно пиявка, питаясь собственной энергией артефактов Рейнара.

Закончив рисунок, Лора подула на влажные линии. Зеленоватый контур вспыхнул, испустил слабый запах тины и бесследно впитался в полированный камень.

— С добрым утром тебя, соседушка, — ехидно прошептала ведьма, поднимаясь с колен и отряхивая брюки. — Наслаждайся симфонией.

Утро на Медной улице началось не с привычного крика петухов и не со звона колоколов городского собора.

Оно началось с басовитого, раскатистого: —

КВ-А-А-А-А-А!

Звук был такой мощи, что в окнах лавки Лоры жалобно задребезжали склянки. Спустя секунду ему вторил более тонкий, писклявый хор: —

Ква-ква-ква! Брекекеке-ква-а-а!

Лора, уже успевшая натянуть привычную алую блузку и завязать на талии кружевной фартук, выскочила на крыльцо с чашкой крепкого чая в руках.

Зрелище перед «Эгидой» стоило каждой потраченной капли жабьей желчи.

Двери бутика были распахнуты настежь. Пожилой сенатор, намеревавшийся приобрести элитный накопитель, пятился по мраморным ступеням со скоростью перепуганного краба. Из глубины салона доносилась потрясающая какофония. Древний щит гномов, висевший на центральной стене, басил на всю улицу на чистом жабьем наречии. Инквизиторские кинжалы с лезвиями из метеоритного железа заливались переливчатыми трелями, словно болотные жабы в брачный период. А кольца на бархатных подушечках просто ритмично похрюкивали.

На крыльце появился Рейнар фон Штерн.

Если бы взглядом можно было испепелять целые кварталы, Медная улица мгновенно превратилась бы в кратер, заполненный кипящей лавой. Его кулаки были сжаты так, что сквозь тонкую кожу перчаток проступали побелевшие суставы. Он смотрел прямо на Лору.

Ведьма с наслаждением отпила чай, широко улыбнулась и отсалютовала ему кружкой.

Рейнар сделал шаг вперёд, явно намереваясь пересечь мостовую и свернуть ей шею голыми руками, но в этот момент в начале улицы послышался сухой, тревожный перестук подкованных копыт.

Из-за угла вырулила массивная лакированная карета с чёрно-золотыми гербами. На дверцах красовался карающий меч, обвитый свитком закона.

Магический надзор.

Улыбка моментально сползла с лица Лоры. — Твою мать… — выдохнула она, едва не поперхнувшись чаем.

Из кареты с достоинством индюка выбрался инспектор Шмыгс — тощий, желчный субъект в серых форменных одеждах, с планшетом из зачарованной меди под мышкой и пронзительным взглядом профессионального палача. За ним следовали двое дюжих стражников в антимагических латах.

— В связи с непрекращающимися жалобами добропорядочных граждан на регулярные магические аномалии, стихийные взрывы и нарушение общественного спокойствия! — противным, визгливым голосом провозгласил инспектор, разворачивая длинный свиток. — Особая комиссия приступает к внеплановой проверке лицензий и инспекции торговых точек!

Жалобы граждан?

Лора похолодела. Конечно, соседи-ремесленники давно ворчали: то у них молоко свернётся от её неудачных зелий, то мостовая льдом покроется от выплесков Штерна. Но проверка… Проверка именно сегодня?!

Пыльца!

— молнией обожгла мысль.

Вчера вечером контрабандисты с нижнего рынка доставили ей крошечный мешочек тончайшей пыльцы диких фей. Вещь баснословно дорогая, совершенно нелегальная и категорически запрещённая к обороту на территории столицы. Использовалась она как сильнейший природный усилитель эмоций и непревзойдённый возбудитель страсти — одна крупинка могла заставить двух заклятых врагов кинуться в объятия друг друга. За хранение такого «богатства» светила не просто конфискация лавки, а пара лет на рудниках в компании троллей.

Лора метнулась внутрь лавки, едва не сбив порожнюю кадку из-под сушёных пиявок.

— Куда спрятать? Куда, во имя преисподней, её засунуть?! — шептала она, лихорадочно озираясь по сторонам.

Тайник под половицей? Слишком банально, ищейки надзора первым делом проверяют пол поисковыми чарами. В печь? Сгорит сырьё ценой в сто золотых.

С улицы уже доносился скрипучий голос Шмыгса, который начал обход с лавок гончара и булочника. Времени оставалось не больше двух минут.

Лора схватила с полки бархатный мешочек цвета индиго, завязанный золотым шнурком. Пальцы предательски дрожали. В спешке узел на шнурке ослаб, и крошечное облачко перламутровой розоватой пыли вырвалось наружу, мягко оседая на её запястье. Кожу мгновенно обожгло покалывающим, сладким теплом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не сейчас, проклятье! — шикнула она на своё тело, судорожно оглядываясь.

Ничего умнее, чем затолкать мешочек в потайной карман на изнанке широкого пояса своей юбки, ей в голову не пришло. Поверх она накинула фартук, быстро пригладила волосы перед зеркалом и схватила первую попавшуюся метлу, делая вид, что усердно подметает скрипучий пол.

Колокольчик над дверью звякнул ровно через минуту.

Инспектор Шмыгс втянул носом воздух, сморщился так, словно откусил половину тухлого лимона, и брезгливо оглядел полки с сушёными травами.

— Госпожа Лоррейн, если не ошибаюсь? — протянул он, постукивая костяным стилом по медному планшету.

— Она самая, господин инспектор, — Лора состроила самое невинное, сиротливое лицо, на какое только была способна. — Чем могу служить закону в столь прекрасный солнечный день? У нас всё тихо, чинно, исключительно сертифицированные ромашковые сборы и настойка календулы…

— Не рассказывайте мне сказки, гражданочка, — оборвал её чиновник. — Ваши соседи жалуются на постоянную пальбу и крики. А напротив, между прочим, творится форменное непотребство! Высокородные артефакты квакают, как лягушки в канаве!

— Ой, и не говорите! — всплеснула руками Лора, подпуская в голос праведного возмущения. — Этот лорд фон Штерн совершенно потерял рассудок со своими экспериментами! По ночам искрит, днём громыхает! Я, бедная сирота, сама третью ночь не сплю, вздрагиваю от каждого шороха! Вы уж приструните его, господин инспектор, а то ведь честным людям покоя нет!

Шмыгс подозрительно прищурился, обвёл лавку тяжёлым взглядом, задержавшись на глубоком декольте ведьмы, но, не найдя явных нарушений, лишь сухо хмыкнул: — Мы во всём разберёмся. Имейте в виду: если я найду хоть каплю несертифицированного варева — пеняйте на себя.

Чиновник круто развернулся и вышел, направившись к лавке сапожника, а за ним прогрохотали стражники.

Лора шумно выдохнула, чувствуя, как по спине между лопаток сбегает холодная капля пота. Она привалилась к прилавку, закрывая глаза.

— Пронесло… Боги, как же пронесло…

Не успела она перевести дух, как входная дверь распахнулась с неистовым грохотом.

В лавку вихрем ворвался Рейнар.

Лицо мага было мертвенно-бледным от ярости, а стальные глаза пылали откровенным бешенством. Он перешагнул порог, захлопнул за собой дверь и одним щелчком пальцев наложил на неё заглушающее заклинание.

— Ты! — прорычал он, наступая на неё, как боевой голем на вражеские укрепления. — Опять ты?!

Лора мгновенно вскинулась, забывая про недавний страх и занимая глухую оборону за прилавком.

— Ты что, прописался здесь, фон Штерн?! Убирайся вон! Ко мне только что приходили твои дружки из инспекции, и если они увидят…

— Плевать я хотел на инспекцию! — отрезал маг, подойдя вплотную и нависая над ней всей своей мощной фигурой. — Ты думаешь, это я их вызвал?! Ты решила, что я натравил на тебя этих шакалов из надзора?!

Лора опешила, но тут же скривила губы в ядовитой усмешке: — А кто ещё, позволь узнать?! Кто вчера распинался про протоколы и тайную канцелярию?! У тебя же на лбу написано: «Ябеда благородного происхождения»! Не смог победить честно — решил сдать меня властям?!

— Замолчи, идиотка! — рявкнул Рейнар, и этот окрик эхом отозвался под низким потолком. Он ударил ладонью по прилавку, заставив стеклянные флаконы подпрыгнуть. — Если бы я хотел закрыть твоё убогое заведение через надзор, сюда приехал бы лично главный магистр с конвоем гвардейцев, а не этот плебей Шмыгс! Я аристократ, Лоррейн! Я решаю свои проблемы сам, лицом к лицу, а не строчу анонимные кляузы, как базарная торговка!

— Ах, простите, ваша честнейшая светлость! — вызывающе выкрикнула Лора, выходя из-за прилавка и становясь прямо перед ним, уперев руки в бока. — Надо же, какие мы гордые! А кто мне замок заморозил, а?! Кто мне петли льдом сковал, благородный ты наш рыцарь без страха и упрёка?!

— Это был воспитательный жест! — Рейнар подался вперёд, сжимая челюсти. — В ответ на то, что ты увела моего клиента! Но насылать жабье проклятие на мои артефакты… Они квакают, Лора! Мой лучший штурмовой щит орёт басом на всю улицу!

— И правильно делает! Ему идёт! — Лора взбесилась окончательно. Обида, пережитый страх перед арестом и кипящее раздражение на этого самоуверенного самца смешались в гремучий коктейль. — Ты всё врёшь! Ты вызвал их, чтобы меня вышвырнули отсюда! Пошёл вон из моей лавки! Пошёл вон, я сказала!

В порыве слепой ярости она упёрлась обеими ладонями в его широкую, каменную грудь и с силой толкнула.

Рейнар даже не пошатнулся — он стоял как вековая скала. Но от резкого движения широкий матерчатый пояс на юбке Лоры зацепился за выступающий латунный крюк прилавка. Раздался сухой треск рвущейся ткани.

Шёлковый шнурок на потайном кармане лопнул.

Бархатный мешочек взлетел в воздух, перевернулся… и взорвался прямо между ними ослепительным, искрящимся облаком нежно-розовой светящейся пыли.

Время словно замедлило свой ход.

Мельчайшие, переливающиеся всеми цветами радуги крупицы пыльцы фей зависли в воздухе густым туманом, окутывая обоих. Лора в ужасе зажала рот ладонью, но было поздно.

Рейнар, опешивший от неожиданной вспышки, сделал глубокий вдох.

Его глаза округлились. Породистый, аристократический нос боевого мага дёрнулся раз, другой.

— Что… это… за… — прохрипел он, пытаясь отмахнуться от сияющего марева.

Его лицо исказила гримаса нечеловеческой борьбы с собственным организмом. Но магия фей не знала пощады к законам логики и самоконтроля.

— Апчхи! — оглушительно чихнул лорд Рейнар фон Штерн.

Из его рта и носа вырвался сноп ярких, неоново-розовых искр, которые со звонким треском рассыпались по стенам лавки, оставляя на старом дереве крошечные светящиеся звёздочки.

Лора замерла с открытым ртом.

— Апчхи! Апчхи-и-и! — боевой маг чихал без остановки, с каждым выдохом выпуская фонтаны сверкающего розового глиттера. Искры оседали на его строгом чёрном камзоле, путались в тёмных волосах, покрывали брови и ресницы. С грозного боевого мага он за считанные секунды превратился в огромную, смертоносно опасную, но до колик смешную рождественскую фею.

— Ты… кха… чем меня… апчхи! — рычал он, пытаясь проморгаться сквозь пелену искр и слезящиеся глаза.

Лора не выдержала. Напряжение последних часов лопнуло, и из её горла вырвался истерический, захлёбывающийся хохот.

— О боги! — простонала она, хватаясь за живот. — Рейнар! Ты… ты сияешь! Тебе так идёт этот оттенок, клянусь! Просто прелесть!

— Я убью тебя, — прохрипел маг.

Его глаза вспыхнули диким, первобытным огнём. Забыв о всяком благородстве, Рейнар рванулся вперёд, намереваясь схватить наглую ведьму за плечи и как следует встряхнуть.

Лора взвизгнула и попыталась отскочить в сторону, за прилавок. Но пол из старых досок был густо усыпан скользкой, маслянистой пыльцой. Подошва её мягкого сапога предательски поехала в сторону.

— А-а-ай!

Она потеряла равновесие и взмахнула руками, инстинктивно вцепляясь в то единственное, что оказалось поблизости — в лацканы камзола Штерна.

Маг, ослеплённый искрами и не ожидавший такого маневра, не успел перенести вес. Лора дёрнула его на себя, их ноги безнадёжно переплелись, и с громким стуком и треском оба рухнули на пол.

Удар вышиб из лёгких Лоры весь воздух.

Она распласталась на пыльном ворсистом ковре за прилавком, а сверху, накрывая её своим мощным, тяжёлым телом, рухнул Рейнар.

Какое-то мгновение в лавке стояла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только их рваное, тяжёлое дыхание да тихое потрескивание розовых искр, медленно круживших в воздухе над их головами.

Рейнар лежал прямо на ней. Его широкая грудь вдавливала её в доски пола, не оставляя пространства даже для вдоха. Одно его бедро властно и тяжело вклинилось между её ног, прижимая пышную юбку к полу, а сильные ладони, затянутые в кожу, машинально упёрлись по обе стороны от её головы, удерживая большую часть его немалого веса.

Но не всю.

Лора чувствовала каждую мышцу его тренированного тела. Жёсткий, горячий, переполненный яростной силой, он прижимал её так плотно, что сквозь ткань своих одежд она отчётливо ощущала опасную, недвусмысленную твёрдость, проснувшуюся в мужчине.

Взгляд Рейнара, затуманенный слезами от чихания и чем-то ещё — гораздо более тёмным и порочным, — впился в её лицо.

Их разделяли считанные сантиметры. Пыльца фей, рассеянная в воздухе, делала своё коварное дело: она впитывалась через кожу, заставляя кровь закипать, обостряя все чувства до предела.

Рейнар тяжело перевёл дыхание. Каждое движение его широкой груди отзывалось в теле Лоры электрическим разрядом. Воздух между их губами дрожал, нагретый общим жаром, а оседающие розоватые искры превращали полумрак за прилавком в подобие будуара порочной богини.

Лора замерла, боясь шелохнуться. Она видела, как расширились его зрачки, почти полностью затопив холодную серую радужку тёмным, первобытным голодом. Вся его аристократическая спесь, вся выдержка боевого мага сейчас трещали по швам под воздействием запретной пыльцы — и чего-то ещё, куда более древнего...

Маг медленно опустил взгляд на её приоткрытые, влажные губы.

— Что ты со мной делаешь, ведьма?.. — выдохнул он.

Его голос больше не был холодным. Он стал хриплым, низким, обволакивающим, словно нагретый на огне бархат.

Лора хотела огрызнуться, хотела съязвить что-нибудь про его нелепый блестящий вид, но слова застряли в горле. Слишком близко было его лицо. Слишком явно она ощущала тепло его сильного бедра, бесстыдно прижимающего её к полу, и твёрдость мужского тела, не оставлявшую сомнений в его желаниях. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт тонкую ткань блузки.

Рейнар медленно, почти гипнотически наклонился ещё ниже.

Он не хотел этого признавать. Он презирал себя за эту слабость каждой частицей своего разума. Но прямо сейчас, прижимая эту дикую, растрёпанную девчонку к пыльным доскам, лорд Штерн с пугающей отчётливостью понял: дело было не только в фейской дряни.

От её разгорячённой кожи, от спутанных смоляных локонов исходил умопомрачительный аромат дикой земляники, разогретой полуденным солнцем полыни и чистого, ничем не сдерживаемого женского соблазна. Этот запах дурманил сильнее любого боевого яда, взламывая все его ментальные щиты.

Ему отчаянно, до боли в стиснутых зубах захотелось попробовать этот дерзкий рот на вкус. Заткнуть её поцелуем — яростным, глубоким, чтобы навсегда выбить из неё эту вечную насмешку.

Пальцы Рейнара в кожаной перчатке дёрнулись, скользнули по доскам пола и коснулись её шеи, нащупывая бешеный пульс на тонкой девичьей коже. Лора судорожно вздохнула, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Тонкая ткань её алой блузки натянулась, прижавшись к плотному сукну его камзола так тесно, что между ними не осталось и волоска свободного пространства.

Его пальцы, затянутые в мягкую чёрную кожу, обожгли горло холодом и тут же — яростным, нестерпимым жаром. Рейнар чуть сжал ладонь на её шее, фиксируя, заставляя смотреть прямо на него. Не больно, но властно, до мурашек, прокатившихся от затылка до самых кончиков пальцев ног.

— Ты сама этого хотела, ведьма, — прохрипел он, и его зрачки окончательно поглотили серую сталь радужки. — Ты каждый день напрашиваешься, дразнишь, издеваешься. Думаешь, я железный?

— А ты… не железный? — выдохнула Лора, и её голос предательски дрогнул. Дерзость таяла, сменяясь пьянящим дурманом пыльцы и гипнотическим давлением его ауры. — Докажи, Штерн. Или ты только языком молоть умеешь?

Это было последней каплей. Самообладание боевого мага, выкованное годами железной дисциплины на границе пустошей, разлетелось в прах.

Рейнар глухо зарычал — низко, по-звериному. Его свободная рука сгребла её в охапку за талию, приподнимая над полом и ещё сильнее вжимая в своё тело. Он наклонился так стремительно, что Лора успела лишь распахнуть глаза.

Его губы коснулись её губ.

Это был не поцелуй, а удар молнии, свирепый и голодный укус, смешанный со вкусом земляники, морозного электричества и розового сахара пыльцы. Лора всхлипнула от неожиданности, впиваясь ногтями в его плечи, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. Но Рейнар не дал ей шанса опомниться. Он углубил поцелуй, сминая её губы с жадностью умирающего от жажды путника, дорвавшегося до родника.

Его язык властно вторгся в её рот, выбивая из головы последние связные мысли. Мир сузился до размеров этого тёмного пятачка за прилавком, до запаха кедра и её собственных трав, до тяжёлого веса мужчины, который буквально накрывал её собой, подчиняя каждую клеточку. Лора застонала прямо ему в губы — беспомощно, сладко, чувствуя, как внутри всё плавится в жидкое золото.

Рейнар дёрнул бёдрами, жёстко втискиваясь между её разведённых коленей, и от этого откровенного, первобытного движения по её телу пробежала такая судорога желания, что Лора невольно подалась навстречу, прижимаясь к его паху.

Маг судорожно выдохнул сквозь зубы, сходя с ума от её податливости. Его рука уже поползла вверх по её бедру, задирая пышные юбки, пальцы нащупали кружевную резинку чулка…

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Колокольчик над входной дверью зазвенел так весело и беззаботно, словно возвещал о наступлении праздника урожая.

Дверь со скрипом распахнулась, впуская в лавку уличный шум, гомон торговцев и свежий полуденный сквозняк.

— Хозяюшка-а-а! Госпожа Лорочка! Вы дома? — раздался громкий, визгливый и до ужаса знакомый голос. — Мне бы отвары от хвори сердечной для моего Карлуши! А то он, паразит старый, опять со вчерашнего вечера квакает на печи!

Фрау Грабке. Самая главная сплетница Медной улицы, жена мясника, обладавшая весом в сто двадцать килограммов, лужёной глоткой и феноменальной способностью разносить любые новости по округе со скоростью лесного пожара.

Магия момента лопнула с оглушительным треском.

Лора распахнула глаза, словно очнувшись от летаргического сна. Морок пыльцы моментально отступил.

Прямо над ней, тяжело дыша, замер Рейнар. Его лицо было в дюйме от её лица. Губы мага пылали ярким кармином от её помады, тёмные волосы стояли дыбом, а на ресницах и бровях всё ещё мерцали проклятые розовые блёстки.

Их взгляды встретились. В глазах Рейнара дикая похоть за доли секунды сменилась осознанием катастрофы.

— Слезь! — в панике зашипела Лора, упираясь ладонями в его челюсть и пытаясь спихнуть с себя центнер чистых мышц. — Слезь с меня, идиот! Она же сейчас всё увидит!

— Ты… сама в меня вцепилась! — так же свистящим шёпотом огрызнулся Рейнар.

— Не вцеплялась я! Убери руки! Быстро!

Они забарахтались на полу, как пара сцепившихся кошек. Лора пихнула его коленом, Рейнар дёрнулся, зацепил локтем нижнюю полку, и на них сверху посыпались сушёные мухоморы и связка репы.

— О боги… — простонал лорд Штерн, когда пыльная репа смачно приземлилась ему на макушку.

— Госпожа Лора? А чего это у вас тут мухоморами пахнет? — тяжёлые шаги фрау Грабке уже приближались к прилавку. Доски пола под весом мясничихи угрожающе поскрипывали.

Рейнар с невероятной ловкостью оттолкнулся от пола, перекатился и вскочил на ноги за долю секунды до того, как любопытная голова в кружевном чепце заглянула за стойку.

Лора успела лишь судорожно одёрнуть задравшуюся юбку, пригладить растрёпанные волосы и с размаху опереться локтями о прилавок, натянув на пылающее лицо самую идиотскую улыбку, на какую была способна.

— Фрау Грабке! Какая радость! А мы тут… урожай перебираем! — выпалила ведьма на одном дыхании. Голос её звучал так, будто она пробежала полкилометра без остановки.

Фрау Грабке замерла, как вкопанная. Её маленькие глазки-щелочки медленно расширились, перебегая с Лоры на фигуру, стоявшую чуть поодаль.

Картина, открывшаяся почтенной матроне, была достойна кисти лучших художников столичной академии искусств.

У прилавка стояла растрёпанная ведьма с горящими щеками, распухшими от поцелуев губами и порванным на талии поясом. А в полумраке подсобки высился не кто иной, как их надменный сосед — лорд Рейнар фон Штерн.

Аристократ стоял неестественно прямо, заложив руки за спину. Его безупречный камзол был помят и густо усыпан светящимся розовым глиттером. На благородном воротнике красовался след помады. Волосы напоминали воронье гнездо, а в левом плече сиротливо запутался сушёный корешок девясила. Лорд изо всех сил пытался держать лицо высокомерного гранда, хотя его нос судорожно подёргивался.

— Л-лорд Штерн?.. — выдавила мясничиха, прижимая пухлые ладони к необъятной груди. — Вы… вы тоже… грибы перебираете?

Рейнар медленно, с убийственным достоинством повернул к ней голову. — Мы проводили… ревизию совместных поставок, любезная, — процедил он тоном, от которого у нормального человека замёрзла бы кровь.

Однако закрепить эффект величия ему не удалось. Нос лорда предательски сморщился.

— Апчхи! — оглушительно выдал Штерн.

Новая порция неоново-розовых искр с весёлым свистом вылетела наружу, осыпав кружевной чепец фрау Грабке. Женщина икнула и попятилась.

Лора закусила губу до крови, чтобы не заржать в голос прямо перед клиенткой. Плечи Рейнара окаменели. Он медленно перевёл взгляд на Лору — взгляд, обещавший изощрённые пытки, четвертование и смерть через сожжение на огне.

— Счёт за испорченный камзол я пришлю позже, госпожа Лоррейн, — отчеканил он деревянным голосом.

— Буду ждать с нетерпением, ваша блестящая светлость! — медовым голоском отозвалась Лора, помахав ему пальчиками. — Не забудьте стряхнуть репу с ушей!

Рейнар развернулся на каблуках с такой яростью, что полы его камзола взметнулись, подняв в воздух вихрь светящейся пыли. Он прошагал мимо онемевшей фрау Грабке, распахнул дверь, выскочил на улицу и с грохотом захлопнул створку.

Через стекло было видно, как он широкими, яростными шагами пересекает Медную улицу, оставляя за собой дорожку из мерцающих розовых блесток, из его рта шёл пар — от каждого шага мостовая под его сапогами покрывалась тонкой коркой льда.

В лавке повисла звенящая тишина.

Фрау Грабке медленно перевела ошалелый взгляд с закрытой двери на Лору. Затем снова на дверь.

— Батюшки… — благоговейно прошептала мясничиха, и в её глазах разгорелся пожар первобытного бабьего восторга. — Лорочка… Это что ж получается? Ты нашего лорда-то… объездила что ли?! Да ещё и в блёстки покрасила?!

Лора обессиленно уронила голову на прилавок, зарываясь пальцами в волосы.

— Карлуше валерьянку, фрау Грабке, — глухо простонала ведьма из-под столешницы. — А мне — чистого спирта. Ведро. Прямо сейчас.

Глава 3. Война объявлена

Если вы наивно полагаете, что тайну можно доверить женщине, чей муж держит главную мясную лавку квартала, а сама она за день успевает перемыть кости половине столичного магистрата — поздравляю, ваш мозг чист и девственен, как первый снег на пиках Драконьих гор.

К десяти часам утра следующего дня Медная улица не просто знала о ночном происшествии. Она смаковала его с упоением голодного тролля, дорвавшегося до бочки с брагой.

История, прошедшая через жернова фантазии фрау Грабке, обросла такими подробностями, что у Лоры, вышедшей на крыльцо за свежей почтой, от возмущения заложило уши. Оказывается, лорд фон Штерн приполз к ней на коленях, умоляя о взаимности; Лора в порыве праведного гнева осыпала его проклятием покорности, после чего они «битых три часа предавались грехопадению прямо на мешках с сушёным клевером, да так жарко, что на подоконнике цветы завяли».

Апофеозом этого безумия стала грифельная доска, вывешенная прямо на фасаде трактира «Свиная рулька» напротив.

Трактирщик Ганс, толстый и предприимчивый хитрован, установил тотализатор. Жирными белыми буквами на доске было выведено:

«СТАВКИ СЕЗОНА: КТО КОГО ДОБЬЁТ ПЕРВЫМ?

1. Лорд Штерн испепелит ведьму боевой молнией — 3 к 1.

2. Ведьма Лора сварит лорда в котле или превратит в жабу — 4 к 1.

3. Смерть от взаимного удушения в процессе бурного соития — 1.5 к 1 (ФАВОРИТ ДНЯ!).

4. Медная улица взлетит на воздух целиком — принимаются любые суммы без ограничений!»

Лора стояла на крыльце, сжимая в руке счёт за муку, и с глухим рычанием смотрела, как старый сапожник Бруно с азартом суёт трактирщику две серебряные монеты, явно голосуя за третий пункт.

— Соитие им подавай, паразитам… — прошипела ведьма, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.

Она невольно бросила взгляд на парадный вход «Эгиды». Мраморные ступени сияли чистотой, но защитный купол вокруг бутика мерцал нервным, колючим ультрамарином. Лорд фон Штерн явно зализывал уязвлённую гордость. Избавиться от фейской пыльцы не так-то просто — Лора знала наверняка, что даже после тройного очищающего заклинания высокородный маг ещё минимум сутки будет при малейшем волнении испускать розовые искорки из ушей.

Месть с его стороны не заставила себя ждать.

В полдень, когда у Лоры выстроилась небольшая очередь из горожанок за мазью от веснушек, в лавке началось форменное светопреставление.

Старая берёзовая метла, мирно стоявшая в углу за дверью уже года три, вдруг судорожно дёрнулась. Черенок выпрямился с громким деревянным щелчком, прутья ощетинились, словно шерсть на загривке бешеного пса, и уборочный инвентарь с низким басовитым гудением взмыл в воздух.

— Силы небесные! — взвизгнула молочница, роняя корзину с творогом.

Метла сделала боевой разворот под самым потолком, спикировала вниз и с размаху приложила саму Лору черенком пониже спины.

— Ай! — взвыла ведьма, подпрыгивая на месте и роняя банку с мазью. — Ты что творишь, палка драная?!

Но метла не слушала. Следом за ней взбесились половые тряпки — они свернулись в тугие жгуты и принялись хлестать визжащих клиенток по подолам, выгоняя их на улицу. Маленький веник для сметания пыли с полок превратился в зубастого ёжика и начал яростно обстреливать Лору сухими ветками.

По лавке гулял отчётливый запах морозной мяты.

— Штерн! — прорычала Лора, уворачиваясь от очередного выпада обезумевшей метлы, которая явно целилась ей в филейную часть. — Сукин ты сын! Боевая анимация бытовых предметов запрещена!

Это был его почерк. Тонкая, изящная магия военной академии, перенаправленная на мелкое хулиганство.

Выскочив на порог лавки спиной вперёд и отбиваясь от летающей метлы тяжелой чугунной сковородой, Лора предстала перед ликующей улицей. Зрелище было грандиозным: взъерошенная ведьма с алой блузкой нараспашку фехтовала сковородкой против собственной домашней утвари, а за её спиной тряпки методично мыли витрину её же собственным приворотным зельем, отчего стекло начало окрашиваться в ядовито-малиновый цвет и источать запах похоти.

На противоположной стороне улицы стоял Рейнар.

Он не прятался. Он вышел на балкон второго этажа своего мраморного дворца. В новом, темно-синем камзоле с серебряными пуговицами, с безупречно уложенными волосами, лорд небрежно опирался о перила и потягивал кофе из тончайшей фарфоровой чашечки.

Когда метла в очередной раз заставила Лору исполнить акробатический кульбит, Рейнар медленно поднял чашку, салютуя ей, и его губы растянулись в торжествующей, высокомерной улыбке победителя. Правда, в этот же момент он подавился глотком, с трудом сдержал кашель, и из его правого уха вылетела стайка микроскопических розовых искр.

Но Лоре было не до смеха.

— Ах так?! — крикнула она через мостовую, перехватывая сковороду поудобнее и с глухим звоном отправляя взбесившуюся метлу в нокаут прямо в водосточную канаву. — Война на уничтожение, ваша пакостная светлость?! Ну держись!

Она не стала тратить время на академические заклинания. Ведьмовство брало силу в эмоциях, в хаосе и в абсолютном отсутствии тормозов.

Забежав в подсобку, Лора вытащила из-под печи старый жестяной короб с надписью: «Опасно. Даже не трогай, дура». Внутри лежали семена сорного ползучего плюща, напитанные соком плотоядной лианы из южных джунглей. Добавив к ним щепотку перца «вырви-глаз» и каплю собственной крови, Лора выбежала на крыльцо.

— Эй, придурок! — рявкнула она во всё горло, привлекая внимание собравшейся толпы.

Рейнар на балконе насмешливо приподнял бровь, продолжая цедить кофе.

Лора швырнула горсть зачарованных семян прямо в лужу перед его парадным входом и припечатала каблуком сапога по мостовой: —

Расти, лоза, плети узор, чтоб треснул пафосный забор! А кто хозяин здесь спесивый — пусть станет девкой некрасивой!

Последняя строчка была чистой импровизацией, продиктованной женской злостью, но магия хаоса обожает рифмы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Земля под мраморным крыльцом «Эгиды» глухо заурчала. Булыжники мостовой вздыбились, и из трещин с утробным шипением вырвались толстые, изумрудно-зелёные стебли толщиной с руку взрослого мужчины. Они не просто росли — они неслись вверх со скоростью атакующей кобры.

За считанные секунды фасад элитного бутика скрылся под шевелящимся, шипастым ковром из хищной растительности. Лозы оплели резные колонны, намертво запечатали витрины и с победным треском выбили чашку из руки опешившего лорда на балконе.

Но это было ещё не всё. Плющ выпустил огромные, мясистые бутоны цвета тухлого мяса, которые с громким хлопком раскрылись, источая в воздух густую жёлтую пыльцу.

Рейнар, стоявший на балконе, вдохнул её первым.

Секунда тишины. Маг замер, ошарашенно глядя на свои руки.

Затем его идеальный, глубокий баритон сорвался на высокое, тонкое, почти колоратурное сопрано: — Что… это… такое?! — пропищал боевой маг голосом перепуганной гувернантки.

Толпа на Медной улице замерла. Ганс у трактира выронил кружку с элем. Старый сапожник Бруно сел прямо на мостовую.

— О боги, — прошептала Лора, сама не ожидавшая ТАКОГО эффекта от спонтанной рифмы. — Ой, мамочки…

Рейнар на балконе побагровел. Он попытался скомандовать боевое заклинание, чтобы испепелить плющ: —

Огненная дуга! Испепелить!

— но вместо громогласного военного приказа над улицей раздался мелодичный, девичий визг, от которого на крышах взлетели голуби.

Его магия сработала, спалив половину хищных лиан, но пламя вырвалось не синее, а ярко-бирюзовое, с весёлым треском бенгальских огней.

Маг перегнулся через перила балкона. Если бы ярость могла убивать на физическом уровне, Лора бы уже превратилась в горстку пепла. Но когда он открыл рот, чтобы высказать ей всё, что он думает о её родословной, из его горла снова вырвался высокий, фальшивящий писк: — Лоррейн! Ты… ты заплатишь за это своим телом, дрянь!

Звучало это до того нелепо и двусмысленно, что толпа зрителей не выдержала. Улица взорвалась гомерическим хохотом. Мясник Карл ржал так, что сотрясалось его огромное брюхо, фрау Грабке утирала слёзы чепцом, а трактирщик Ганс судорожно бросился к доске, стирая старые коэффициенты и выводя мелом:

«Лорд заговорил бабьим голосом! Ставки на то, что ведьма заставит его надеть корсет — 1 к 1!»

Лора победно упёрла руки в бока, запрокинув голову и заливаясь звонким, торжествующим смехом.

— Ну давай, лорд Пискун! — крикнула она, смахивая выступившую от хохота слезинку. — Спустись к нам! Спой колыбельную, а то люди никак заснуть не могут от твоего жабьего концерта!

Рейнар не ответил.

Он медленно опустил руки. Взгляд его стальных глаз стал абсолютно неподвижным, мертвенным — так смотрят полководцы, отдающие приказ выжечь мятежный город до основания. Он прижал ладонь к собственной шее, очерчивая на коже светящуюся руну очищения высшего ранга. Вспышка синего пламени обожгла его горло. Маг глухо зарычал, преодолевая ведьмовскую заразу.

Когда он убрал руку, над улицей раздался его прежний голос.

Но теперь он не просто звучал — он вибрировал в воздухе, заставляя дрожать оконные стёкла, кружки в руках зевак и мелкие камешки на мостовой. Это был низкий, утробный, раскатистый бас рассвирепевшего хищника:

— Ты доигралась, Лоррейн.

Рейнар фон Штерн перемахнул через перила второго этажа. Плащ мага взметнулся за спиной, как крылья гигантского ворона, он с глухим стуком приземлился на мостовую прямо посреди развороченных булыжников.

От точки его приземления во все стороны ударила волна колючего, сухого мороза. Хищные лианы Лоры мгновенно остекленели, покрылись толстой коркой инея и с жалобным хрустом осыпались на землю сверкающей ледяной крошкой.

Толпа зевак восторженно ахнула и дружно сделала пять шагов назад, освобождая арену.

— Десять золотых на лорда! — заорал сапожник Бруно, залезая на бочку с селёдкой. — Он её сейчас на ремни порежет!

— Ставлю двадцатку на ведьму! — визгливо парировала фрау Грабке, потрясая мясницким тесаком. — У неё в фартуке порошок из сушёных ежей припрятан! Лорочка, целься в пах, там брони нет!

Рейнар шагал через улицу, и каждый его шаг сопровождался глухим треском лопающегося камня под зачарованными сапогами. Вокруг его пальцев закручивались тугие жгуты кинетической магии.

Лора похолодела, чувствуя, как по спине пробегает настоящая, непритворная дрожь страха. Штерн был зол. Не просто раздражён, как обычно, а по-настоящему взбешён. В этом мужчине сейчас проснулся боевой маг, не знающий жалости к врагу.

Но отступать перед всей улицей? Броситься в лавку и запереть дверь?

Ни за что на свете! Гордость потомственной ведьмы скорее позволила бы ей сгореть заживо, чем признать поражение перед этим напыщенным индюком.

— Стоять, ваша светлость! — крикнула Лора, выхватывая из кармана фартука глиняную сферу с детонационным порошком. — Ещё шаг — и я проверю, насколько хорошо твои боевые щиты держат экстракт скунса!

— Кидай, — тихо, пугающе спокойно отозвался Рейнар, не замедляя шага. В его глазах плясало ледяное безумие. — Кидай свою дрянь, ведьма. А потом я возьму тебя за шкирку, затащу в свою лавку и заставлю языком отмывать каждую плитку моего пола.

— Размечтался, жабий царь!

Лора с размаху швырнула сферу ему под ноги.

Взрыв!

Густое облако едкого оранжевого дыма, пахнущего тухлыми яйцами и жжёной резиной, окутало мага с головой. Толпа застонала от отвращения, зажимая носы.

Лора победно осклабилась, но торжество длилось ровно секунду.

Сквозь оранжевый туман с тихим свистом прорезался сияющий клинок из чистой энергии. Один взмах руки Штерна — и мощнейший порыв направленного ураганного ветра буквально сдул зловонное облако прочь, унося его в сторону городской ратуши.

Сам Рейнар стоял невредимый, окружённый мерцающей полусферой абсолютного барьера.

— Не впечатлила, — процедил он.

В следующее мгновение он сократил дистанцию. Лора даже пискнуть не успела: боевой маг двигался с нечеловеческой скоростью.

Его пальцы в перчатке сомкнулись на её запястье, выбивая из руки вторую склянку. Лора дёрнулась, попыталась ударить его коленом в то самое уязвимое место, о котором кричала фрау Грабке, но Рейнар легко перехватил её выпад своим бедром, блокируя движение.

Он развернул её спиной к себе, прижал к своей широкой груди железным захватом и заломил ей вторую руку за спину.

— Пусти! — зашипела Лора, извиваясь в его руках, как пойманная рысь. — Пусти, скотина благородная! Укушу!

— Кусайся, — выдохнул он прямо ей в ухо.

Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу шеи, вызвав предательскую волну мурашек, прокатившуюся по всему телу. Лора замерла. Рейнар держал её намертво, прижимая лопатками к своим твёрдым, как сталь, мышцам. Она чувствовала бешеный ритм его сердца и жар его тела, который пробивался даже сквозь плотную ткань камзола.

— Ты разрушила мой фасад, — прошептал маг, и его низкий голос заставил её внутренности сжаться в сладкий узел. — Ты опозорила меня перед половиной города. Ты заставила меня… сиять розовым.

— Тебе шло! — огрызнулась Лора, пытаясь наступить каблуком ему на носок сапога.

Рейнар лишь крепче сжал её талию, прижимая к себе так тесно, что между ними невозможно было просунуть лезвие ножа.

— Я обещал тебе войну, Лора, — его губы почти касались её ушной раковины. — Но ты превратила её в балаган. Значит, мы будем играть по взрослому.

— И что ты сделаешь? — вызывающе выдохнула она, запрокидывая голову ему на плечо и глядя прямо в его потемневшие глаза снизу вверх. — Ударишь меня молнией? Запрешь в подвале?

Рейнар медленно скользнул взглядом по её лицу, задержался на приоткрытых губах, которые всё ещё хранили воспоминание о вчерашнем поцелуе, и его хватка на мгновение дрогнула. Ярость в его глазах снова начала уступать место тому самому тёмному, голодному пламени, от которого у обоих перехватывало дыхание.

— Нет, — хрипло ответил он. — Я заставлю тебя умолять о пощаде гораздо более изысканным способом.

— Ставлю пять золотых, что они прямо сейчас начнут целоваться! — громогласно проверещал с бочки сапожник Бруно.

— Заткнись, Бруно! — хором рявкнули Рейнар и Лора, не разрывая зрительного контакта.

Улица снова взорвалась одобрительным улюлюканьем.

Рейнар резко разжал руки, словно обжёгшись, и отступил на шаг назад. Его лицо снова застыло в непроницаемой маске аристократического высокомерия, но тяжело вздымающаяся грудь и сжатые в кулаки пальцы выдавали бурю, бушевавшую внутри.

Лора пошатнулась, восстанавливая равновесие, и судорожно одёрнула подол юбки. Сердце выпрыгивало из груди. В воздухе между ними по-прежнему трещали невидимые электрические разряды.

— Лавка госпожи Лоррейн закрыта до завтра, — ледяным тоном объявил Штерн, обращаясь к глазеющей толпе. — Любой, кто будет замечен с сомнительными зельями, будет задержан и передан трибуналу.

Он развернулся и зашагал к своему разгромленному крыльцу, по колено утопая в осыпавшейся ледяной хвое уничтоженного плюща.

— И твоя лавка тоже закрыта, сосед! — выкрикнула Лора ему вслед, утирая со лба испарину. — Проветри свой склеп от скунса, а то все покупатели разбегутся к чертям собачьим!

Рейнар даже не обернулся, лишь взмахнул рукой, и тяжёлые хрустальные двери «Эгиды» с оглушительным звоном захлопнулись за его спиной.

Лора тяжело выдохнула, обвела яростным взглядом притихшую толпу зевак: — А вам чего надо?! Цирк окончен! А ну брысь по домам, пока я на вас порчу на облысение не наслала!

Зрители неохотно, ворча и перешёптываясь, начали расходиться. Трактирщик Ганс довольно потирал руки, пряча в карман туго набитый мешочек с монетами — тотализатор сегодня принёс рекордную выручку.

Лора вернулась в свою лавку, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, медленно сползая на пол.

Колени дрожали. Руки ходили ходуном.

Но хуже всего было то, что прямо сейчас, сидя в полумраке среди разбитых склянок и сушёных трав, она не чувствовала злости. Вместо неё внизу живота разливалось густое, тягучее, пульсирующее тепло.

Она коснулась пальцами своей шеи — туда, где ещё секунду назад было горячее дыхание Рейнара.

— Сумасшедший, — прошептала Лора в пустоту, закусывая губу. — Абсолютно ненормальный, чопорный, великолепный сумасшедший…

Она закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

Тем временем, на противоположной стороне улицы, в узком тёмном переулке между трактиром и пекарней, шевельнулась тяжёлая тень.

Двое мужчин в неприметных серых плащах из плотной кожи стояли в полумраке, внимательно наблюдая за витринами «Эгиды» и покосившейся вывеской «Дёшево и сердито». На поясе одного из них тускло блеснул массивный перстень из чернёного серебра — знак теневого синдиката «Серые вороны».

— Сильны, черти, — негромко прохрипел один из них, сплёвывая на мостовую мутную слюну. — Маг первого круга и ведьма с редким даром. Просто так эту улицу под казино не расчистить.

— Ничего, — усмехнулся второй, поправляя под плащом тяжёлый арбалет. — Пусть пока грызут друг другу глотки. Чем больше сил они потратят на свои бабские склоки, тем легче будет сломать обоих, когда придёт время. Пошли, босс ждёт отчёт.

Тени бесшумно растворились в сгущающихся сумерках столичных трущоб.

А над Медной улицей опускалась ночь — тревожная, душная и обманчиво тихая. Настоящая буря уже была на подходе.

Глава 4. «Серые вороны»

К вечеру Медная улица наконец-то выдохнула.

Возбуждённые зеваки разошлись по кабакам пересчитывать выигрыши и обсуждать, кто всё-таки выглядел сексуальнее: ведьма с растрёпанной косой и сковородкой наперевес или боевой маг, перепрыгивающий через перила в облаке морозного инея. Солнце лениво скатывалось за шпили столичного собора, окрашивая булыжную мостовую в цвет запёкшейся крови.

Лора сидела за прилавком своей лавки, прикладывая к ушибленному запястью смоченную в ментоловой настойке тряпицу.

В лавке пахло битым стеклом, растёртыми листьями мяты и тем самым чертовски стойким мужским парфюмом, который въелся в её одежду.

— Скотина благородная, — привычно проворчала Лора себе под нос, меняя компресс. — «Заставлю умолять о пощаде»… Индюк напыщенный. Да я тебя самого в ступе истолку!

Она раздражённо дёрнула плечом. Сердце до сих пор предательски частило при одном воспоминании о том, как стальное тело Рейнара прижимало её к пыльному ковру. В этом высокомерном маге скрывался настоящий, не знающий тормозов зверь, и от осознания этого факта ведьмовская сущность Лоры мурлыкала, словно сытая кошка, нагло игнорируя доводы рассудка.

Дзынь.

Колокольчик над дверью звякнул как-то странно — глухо, надтреснуто, будто его ударили кованым сапогом.

В лавку без стука и предупреждения ввалились трое.

Они не были похожими на обычных покупателей: скромных ремесленников, чопорных клерков или прижимистых домохозяек. Это были отборные образчики столичного дна. Массивные, квадратные, в длинных куртках из вонючей свиной кожи, обитых железными клёпками. От троицы разило дешёвым табаком, чесноком и... кровью.

Тот, что шёл впереди — громила с кривым носом и выбитым передним зубом, — по-хозяйски оглядел тесное помещение, сплюнул прямо на пол и зашагал к прилавку. Под его тяжёлыми шагами жалобно застонали половицы.

Двое подручных встали у входа, перекрывая единственный выход и скрестив массивные руки на груди.

Лора медленно убрала компресс и выпрямилась. Глаза её сузились.

— Вывеску на двери видели? — её голос прозвучал сухо и опасно. — Там ясно написано: «Закрыто». Проваливайте.

Кривоносый осклабился, обнажая жёлтые пеньки зубов: — Какая дерзкая цыпочка. Мне говорили, тут ведьма сидит, страшная, как смертный грех. А тут вон оно что — прямо ягодка.

Он подошёл вплотную к прилавку, нагло опёрся о него грязными кулаками и смахнул на пол пузатую баночку с сушёными васильками. Стекло с жалобным треском разлетелось вдребезги.

Лора даже не моргнула. Внутри неё поднялась холодная, колючая ярость — совсем не та игривая злость, которую вызывал Штерн, а настоящая, хищная реакция на угрозу.

— Пять серебряных за банку, урод, — процедила она. — И ещё десять за уборку моих половиц от твоего дерьма.

Бандит заржал — гулко, хрипло, точно старый осёл. — Считать умеешь, хвалю. Только считать сегодня будем мы. Я от господина Вальтера. Слыхала про такого? «Серые вороны».

Лора похолодела. Имя Вальтера знала вся столичная беднота. Безжалостный ублюдок, державший в кулаке все игорные дома и притоны. Если «Вороны» сунули клюв на Медную улицу — дело дрянь.

— И чего господину Вальтеру понадобилось в моей скромной лавке? — холодно поинтересовалась она, незаметно опуская руку под столешницу, где хранился дежурный ритуальный нож.

— Твоя скромная лавка, красотка, скоро пойдёт под снос, — ухмыльнулся громила, проводя сальным взглядом по её декольте. — Улица меняет хозяина. Здесь будет приличное заведение: Игорный дом на три этажа с рулеткой и... приватными комнатами. А пока мы не начали стройку, ты будешь платить. Налог на безопасность. За то, чтобы твоя деревянная халупа случайно не сгорела этой ночью вместе со всеми твоими корешками. Двадцать золотых империалов в неделю. Прямо сейчас.

— Двадцать золотых? — Лора притворно округлила глаза, прижимая ладонь к груди. — Какая щедрость! А шнурки тебе мазью от геморроя не натереть, падаль?

Улыбка сползла с морды бандита. Он подался вперёд, вытаскивая из-за пояса массивный свинцовый кастет. — Ты, кажется, не поняла, шлюха. Мы не просим. Мы…

— Кеша! Фас! — звонко скомандовала Лора.

Из тёмного угла за прилавком, где в огромной глиняной кадке мирно стоял с виду безобидный фикус с мясистыми глянцевыми листьями, раздался утробный, щёлкающий звук.

Зелёная масса вздрогнула. Широкие стебли сплелись в тугой мускулистый жгут, центральный бутон раскрылся, обнажая тройной ряд изогнутых, как кинжалы, полупрозрачных зубов и длинный фиолетовый язык, с которого капал паралитический желудочный сок.

Кеша — редкий южно-болотный плотоядный фикус-переросток, которого Лора выходила из полудохлого черенка и подкармливала свежей говяжьей печёнкой, — гостей не любил. Особенно тех, кто вонял дешёвым табаком.

Лиана метнулась вперёд со скоростью хлыста.

ЦАП!

Зубастая пасть фикуса с хрустом сомкнулась аккурат на филейной части кривоносого бандита, прокусывая свиную кожу штанов вместе с мясом.

— А-А-А-А-А-А-А! — заверещал громила фальцетом, подпрыгивая к самому потолку. — Снимите! Снимите эту херню с моей задницы!

Двое у двери опешили, выхватывая тесаки: — Боб, держись! Руби её!

Но Кеша уже вошёл во вкус. Вторая лиана, толщиной в руку взрослого мужчины, хлестнула подручного по лицу, выбивая оружие, а третья обвилась вокруг ноги третьего бандита и с глухим стуком дёрнула его на пол.

В лавке начался неописуемый хаос. Кривоносый носился по кругу, вопя как резаный кабан, пока плотоядный цветок методично пережёвывал его штаны, утягивая добычу к кадке. Лора с победным хохотом вскочила на прилавок, схватила связку сушёных ежей и принялась метко швырять их в барахтающихся на полу налётчиков.

— Пошли вон! — орала ведьма, запустив в лоб поднявшемуся бандиту тяжеленной каменной ступкой. — Кеша, кусай глубже, там кость!

Ступка смачно приложила амбала, тот взвыл, подхватил за шкирку вопящего от боли главаря, и вся троица, сбивая косяки и оставляя за собой клочья окровавленных штанов и раздавленные листья, кубарем вывалилась на улицу. Кеша разочарованно клацнул челюстями, сплюнул оторванную пуговицу и уполз обратно в кадку, сыто урча.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лора тяжело дышала, поправляя съехавшую блузку. На её лице сияла дикая, торжествующая усмешка: — Будете знать, как ко мне соваться, ублюдки…

Но её победный триумф оборвался в ту же секунду.

С противоположной стороны улицы, из сверкающих недр «Эгиды», донёсся звук, который заставил Лору замереть...

Минут за десять до того, как фикус Лоры отведал криминального мясца, в салон «Эгида» зашла другая делегация.

Рейнар фон Штерн стоял у полированного витринного стола, методично составляя опись повреждений после утреннего цирка. Его камзол был безупречен, волосы снова лежали волосок к волоску, но внутри боевого мага всё ещё бушевал опасный, нерастраченный огонь. Прикосновение к дерзкой ведьме, запах её кожи и вкус податливых губ сидели в памяти занозой, которую невозможно было вытащить логикой.

Дверной звуковой сенсор тихо пискнул.

В салон вошли трое. В отличие от тех, кто ломился к Лоре, эти выглядели солиднее: дорогие шерстяные пальто, начищенные сапоги, а у того, что шёл впереди — седого мужчины с мёртвыми, водянистыми глазами, — на пальце тускло поблёскивал фамильный перстень.

Рейнар даже не поднял головы от бумаг. — Салон закрыт. Приходите в понедельник.

— Мы не клиенты, господин Штерн, — раздался вкрадчивый, сиплый голос. — Мы представители новых владельцев этого сектора.

Рейнар медленно поднял взгляд. Его брови едва заметно приподнялись. Воздух в помещении мгновенно похолодел на несколько градусов.

— Владельцев? — переспросил аристократ, и в его голосе зазвучали нотки скуки. — Кажется, вы ошиблись адресом, любезные. Земля под этим зданием выкуплена моим родом на девяносто девять лет вперёд. Лицензия подписана лично канцлером. А теперь развернитесь и покиньте помещение, пока я не вызвал городскую стражу за вторжение в частную собственность.

Седой снисходительно усмехнулся, расстёгивая пуговицу пальто. — Стражу? Стража сегодня занята на складах, лорд Штерн. А канцлер сидит далеко во дворце и ему нет до вас дела. Город меняется. Район переходит под контроль господина Вальтера. Ваше заведение слишком заметное, слишком… пафосное. Оно не вписывает в грядущий антураж. Мы предлагаем выкуп. Десять тысяч золотых — и вы тихо собираете свои игрушки и уезжаете обратно в родовое поместье.

Рейнар опешил на целую секунду.

Ему, герою границы, боевому магу, перед которым склоняли головы генералы, какая-то уличная шваль предлагает подачку и указывает, что делать?!

В глазах лорда полыхнула первобытная синева чистой энергии.

— Вы потеряли страх, чернь, — тихо, с леденящей кровь усмешкой произнёс он, поднимая правую руку. На кончиках его пальцев с яростным треском заплясали белые молнии. — Десять секунд на то, чтобы убраться. На одиннадцатой я развею вас прямо на этом ковре.

Один из сопровождающих седого хмыкнул. Главарь даже не шелохнулся.

Он просто сунул руку в карман и вытащил массивный, тускло мерцающий фиолетовым светом металлический шар, испещрённый рваными рунами древних.

ЩЁЛК.

Шар раскрылся, выпуская в воздух плотную, вязкую волну абсолютной тишины.

— Что за… — выдохнул Рейнар.

Его магия — его верная, могущественная стихия, с которой он родился и прошёл десятки сражений, — вдруг с глухим хрустом оборвалась. Молнии на пальцах погасли. В груди разлилась сосущая, ледяная пустота, от которой перехватило дыхание.

Блокиратор шестого круга. Антимагическая сфера «Око пустоты». Артефакт древних палачей, запрещённый к производству и обороту на всём континенте лет двести назад. На чёрном рынке такая штука стоила как небольшой боевой корабль.

— Вы переоцениваете свою силу, милорд, — осклабился седой, делая знак своим амбалам. — Без ваших огоньков вы всего лишь холёный дворянчик в дорогой тряпке. Жалкое зрелище.

Двое громил шагнули вперёд, выхватывая из-под пальто тяжёлые свинцовые дубинки.

Но они недооценили одну простую вещь: Рейнар фон Штерн был не просто кабинетным теоретиком с дипломом академии. Он был боевым офицером, которого учили убивать врагов любыми доступными способами — с магией или без неё.

Когда первый амбал замахнулся дубинкой, метя ему в висок, Рейнар резко нырнул под удар, перехватил запястье нападавшего и с хрустом вывернул его в противоположную сторону. Бандит взвыл, роняя оружие, но Штерн уже впечатал локоть ему под дых, отправляя тушу в глубокий нокаут.

Второй амбал попытался ударить сбоку. Рейнар заблокировал удар предплечьем — боль обожгла кость, но он лишь стиснул зубы. Схватив со стола тяжёлый бронзовый хронометр, маг с размаху приложил противника по челюсти. Брызнули зубы, бандит рухнул на витрину, ломая полированное дерево.

Рейнар развернулся к седому, тяжело дыша. На его скуле наливался синяк, костяшки пальцев были сбиты в кровь, но взгляд горел таким лютым бешенством, что главарь бандитов невольно попятился к выходу.

— Ты сдохнешь здесь, — прохрипел Штерн, надвигаясь на него.

Седой судорожно сглотнул, выскочил за дверь и свистнул в два пальца: — Ломай! Ломай всё к чертям! Это тебе предупреждение от Вальтера!

Из темноты переулка вынырнули ещё четверо с тяжёлыми железными ломами и пращами.

С улицы раздался свист снарядов.

Тяжёлое зачарованное стекло «Эгиды» — бронированный хрусталь, стоивший целое состояние, — от удара напитанных антимагией стальных болтов покрылось паутиной трещин и со звонким, оглушительным взрывом осыпалось внутрь россыпью сверкающих осколков.

Ровно в ту же секунду через улицу донёсся точно такой же жалобный, отчаянный треск.

Лора, вышедшая на крыльцо своей лавки посмотреть, что за шум у соседа, едва успела отпрыгнуть назад. Огромный булыжник, брошенный кем-то из убегающих дружков кривоносого, с размаху влетел в её витрину. Раздался звон, треск разбитого дерева, и витрина «Дёшево и сердито» обрушилась внутрь, похоронив под осколками сушёные травы, банки с мазями и стеклянные шары предсказаний.

— Ах вы твари! — яростно закричала Лора.

Бандиты уже растворялись в вечерних тенях переулков, оставляя за собой лишь гулкое эхо свиста и топота тяжёлых сапог.

На Медной улице воцарилась мёртвая, звенящая тишина.

Лишь ветер гонял по мостовой сухие листья и обрывки пергаментов.

Лора стояла на своём крыльце посреди груды битого стекла. Её любимая витрина зияла уродливой чёрной дырой. Внутри лавки испуганно шипел фикус, а по полу растекалась лужа из разбитых настоек.

Она медленно подняла голову и посмотрела через дорогу.

Из разбитых дверей «Эгиды» вышел Рейнар.

Его камзол был порван на рукаве. На рассечённой губе темнела полоска крови. В руке он сжимал обломок бронзовой статуэтки.

Лорд и ведьма стояли друг напротив друга, разделённые узкой полоской мостовой, усыпанной осколками их благополучия.

Их взгляды встретились.

В глазах Рейнара больше не было холодной надменности. Там пылало чистая ярость мужчины, чью территорию посмели осквернить. В глазах Лоры горело такое же пламя ненависти.

В этой абсолютной тишине оба с пугающей ясностью поняли: их мелкие склоки, жабьи руны и розовые блёстки закончились.

Пришла пора настоящей войны. И на этот раз — плечом к плечу.

Глава 5. Договор, скреплённый кровью (и коньяком)

Ветер на Медной улице пах гарью, битым стеклом и надвигающейся грозой.

Осколки хрусталя под ногами звенели жалобно, словно отпевали остатки дневного покоя. Никто из соседей не высунул носа: даже вездесущая фрау Грабке благоразумно забаррикадировала двери своей мясной лавки дубовым засовом, а в окнах трактира «Свиная рулька» спешно задёрнули плотные холщовые занавески. Медная улица умела держать нос по ветру.

Лора медленно спустилась со своего разрушенного крыльца. В руке она всё ещё сжимала ритуальный кинжал с рукоятью из козьего рога, а её любимый фартук был перепачкан пылью и землёй из опрокинутой кадки с фикусом.

С противоположной стороны, перешагивая через куски витрины «Эгиды», навстречу ей двигался Рейнар.

Он шёл тяжёлой, размеренной поступью боевого командира, идущего на переговоры перед осадой. Камзол аристократа лишился одной серебряной пуговицы, левый рукав был вспорот до локтя, обнажая рельефное, покрытое свежими ссадинами предплечье, а на нижней губе темнела тонкая полоска запекшейся крови. Но подбородок лорда был вздёрнут всё так же высоко, а в стальных глазах полыхал адское пламя.

Они остановились ровно посередине мостовой. Между ними застыла немая пауза, нарушаемая лишь свистом ветра да скрипом покосившейся вывески с чёрным котом.

— Какая ирония, — первой нарушила молчание Лора, скрестив руки на груди и вызывающе вскинув подбородок. — Ваш элитный замок оказался таким же хрупким, как моя бедная деревянная хибара. Как поживает хвалёный бронированный хрусталь, ваша светлость?

Рейнар медленно перевёл на неё тяжёлый, немигающий взгляд. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— Не язви, Лоррейн. Твоё убогое жилище сейчас выглядит так, будто по нему прошло стадо пьяных троллей.

— Зато мои тролли уползали отсюда без штанов и со следами зубов Кеши на заднице! — парировала ведьма, сверкнув глазами. — А вот к тебе, я погляжу, заглянули господа позначительнее. Что, Штерн, выбили из тебя всю спесь простыми свинцовыми дубинками?

Губы Рейнара дёрнулись в опасной усмешке, обнажив окровавленный клык.

— Двое из них сейчас лежат в моей приёмной со сломанными рёбрами и выбитыми челюстями. Без всякой магии. Это были не просто уличные воры, и ты это прекрасно знаешь.

Лора помрачнела. Сарказм мгновенно улетучился.

— «Серые вороны». Вальтер.

— Именно, — Рейнар сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. Теперь она видела, как бешено пульсирует жилка на его шее. — Они применили артефакт древних — «Око пустоты». Высший блокиратор. На чёрном рынке такая дрянь стоит больше, чем половина этого квартала. Они не собираются торговаться, Лора. Они пришли зачищать улицу под свои притоны.

— Мой фикус не продаётся, — упрямо буркнула ведьма, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — И моя лавка тоже.

— Твою лавку сожгут завтра к полуночи, — отрезал маг, и в его голосе прорезались жестокие, командирские нотки. — А пепел развеют по ветру. Тебя либо прирежут в подворотне, либо отдадут в один из их борделей. Ты сильная ведьма, но против этих засранцев твои сушёные мухоморы и плотоядные цветы — детские игрушки.

— А твои бумажки из королевского совета — великая броня?! — вскипела Лора, упираясь пальцем ему в грудь. Палец увяз в плотной ткани разорванного камзола, ощутив под ним раскалённую, твёрдую сталь мышц. — Посмотри на свои окна, Штерн! Они плевать хотели на твой статус! Пока ты будешь строчить жалобы канцлеру, эти ублюдки построят на месте твоего пафосного мрамора игорный дом с рулеткой! Поодиночке они нас сомнут. Раздавят, как двух тараканов.

Рейнар замер. Его взгляд опустился на её палец, упирающийся в его грудь, затем медленно поднялся к глазам ведьмы. Он тяжело, с присвистом вдохнул, словно проглатывал раскалённые угли вместе с остатками собственной гордости.

— Именно поэтому, — выдавил он сквозь стиснутые зубы так глухо, будто каждое слово стоило ему литра крови, — мы… должны… объединиться.

Лора моргнула. Затем медленно, с наслаждением смакуя момент, приложила ладонь к уху: — Прости, соколик? Ветер шумит, осколки звенят. Что ты только что сказал? Повтори-ка ещё разок, для протокола.

— Не испытывай моё терпение, Лоррейн! — прорычал Рейнар, и в его глазах снова полыхнули опасные синие искры. — Ты прекрасно меня слышала. Если мы продолжим нашу войну, они уничтожат нас обоих. Порознь мы уязвимы. Вместе… у нас хотя бы есть шанс выбить эту грязь с нашей улицы.

Лора склонила голову набок. На её губах расцвела чисто ведьмовская, хищная и невероятно соблазнительная улыбка.

— Союз, значит? Боевой маг высшего круга предлагает партнёрство уличной шарлатанке? Какое падение нравов! Но знаешь что, Рейнар?.. Я согласна, но только на моих условиях.

— Что?! — лорд даже отшатнулся от такой наглости. — На твоих условиях?!

— А ты думал, я брошусь тебе на шею от счастья? — Лора сделала шаг вперёд, вынуждая его отступить. — Первое: ремонт моей витрины за твой счёт. У тебя денег куры не клюют. Второе: никаких жалоб в магический надзор. Никогда. Даже если я случайно превращу твой ночной горшок в поющую горгулью. Третье: полное признание того, что мой корень огненного лотоса превосходит твой «Рубин мантикоры» по всем параметрам!

— Да пошла ты к чёрту! — рявкнул Рейнар. — Первые два пункта — чёрт с тобой, я оплачу твоё убогое стекло и отзову инспекторов! Но признавать твоё шарлатанское варево эффективнее артефакта десятого уровня?! Никогда в жизни!

— Ну и гори тогда синим пламенем вместе со своим артефактом, — невозмутимо пожала плечами Лора и демонстративно развернулась, собираясь уйти к себе.

— Стой! — его рука метнулась вперёд, железной хваткой перехватывая её за локоть.

Рывок был резким. Лора крутнулась на каблуках и врезалась прямо в его грудь. Рейнар не отпустил её — напротив, его пальцы сжались чуть крепче, обжигая кожу сквозь тонкий рукав блузки. Он тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз.

— Ладно, — процедил он, и в его голосе смешались ярость и странное, почти лихорадочное возбуждение. — Ладно, чёрт тебя дери. Твой корень работает, довольна? А теперь пошли, нам нужно составить план, пока эти выродки не вернулись с подкреплением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лора победно усмехнулась, не спеша высвобождать руку из его захвата. — Ведите, ваша щедрость. Только чур — коньяк за твой счёт.

Святая святых лорда фон Штерна — его личный кабинет на втором этаже «Эгиды» — разительно отличался от разгромленного торгового зала внизу.

Здесь царила атмосфера глухой, неприступной крепости. Стены были обиты тёмно-зелёным сукном, поглощавшим любые звуки. Вдоль полок выстроились тяжёлые фолианты в кожаных переплётах с золотым тиснением. Воздух пах полированным дубом, воском, дорогим табаком и лёгкой морозной свежестью, исходящей от самого хозяина. В центре комнаты возвышался монументальный письменный стол из морёного дуба — полированный до зеркального блеска, без единой пылинки, с идеально ровно разложенными стопками бумаг, чернильницей из цельного куска оникса и латунной линейкой, лежащей строго параллельно краю.

Лора вошла первой. Огляделась с нескрываемым любопытством, хмыкнула и, не тратя времени на церемонии, плюхнулась в глубокое кожаное кресло для посетителей.

А затем, с тихим вздохом облегчения, закинула ноги прямо на полированный дубовый стол.

Её грубые сапоги, покрытые жирной уличной грязью, засохшими листьями фикуса и осколками хрусталя, с смачным стуком опустились на безупречную поверхность столешницы аккурат между министерским отчётом и ониксовой чернильницей.

Рейнар, как раз закрывавший дверь на тройной охранный засов, замер.

Его левый глаз мелко, нервно дёрнулся.

Маг медленно повернулся. Взгляд его стальных глаз пригвоздил её сапоги к столу с такой силой, что дерево должно было обуглиться.

— Убери свои копыта с моего стола, — отчеканил он ледяным шёпотом, в котором звенела неприкрытая угроза расправы.

— Ну ножки гудят, Штерн, будь человеком, — Лора сладко потянулась, заложив руки за голову, отчего её пышная грудь опасно натянула тонкую ткань алой блузки. — Я весь день на ногах: сначала от твоих летающих мешалок отбивалась, потом гостей встречала. Имей хоть каплю сострадания к даме. Или ты предпочитаешь, чтобы я разулась? Предупреждаю: носки у меня зачарованы на стойкий аромат болотного багульника.

Рейнар шумно втянул воздух сквозь ноздри. На секунду показалось, что он сейчас просто вышвырнет её в окно вместе с креслом. Но вместо этого аристократ сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся к резному бару в углу и достал оттуда гранёный хрустальный графин с янтарной жидкостью и два широких бокала.

— Ты невыносима, — бросил он, с глухим стуком ставя бокалы на край стола — подальше от её грязных подошв. — Абсолютно невыносима.

— Спасибо, я стараюсь, — Лора ослепительно улыбнулась, принимая бокал. — Ого, пятидесятилетний арнорский? А ты не такой уж и жмот, когда жизнь прижмёт к стенке.

Рейнар проигнорировал выпад. Он налил себе щедрую порцию, осушил бокал наполовину одним глотком, даже не поморщившись, и одним резким движением смахнул с центра стола бумаги, расстилая на их месте подробную карту столичных кварталов.

— Итак, к делу, — заговорил маг, мгновенно преображаясь.

Исчез раздражённый сосед — перед ней снова был боевой офицер. Голос стал сухим, чётким, лишённым всяких эмоций.

— Вальтер держит штаб-квартиру в тихом углу. Официально это закрытый клуб «Рваный туз» — подпольные бои, опиумные курильни, нелегальный тотализатор. По моим данным, у них не менее полусотни бойцов постоянного состава плюс наёмники. Артефакты они получают через порт. Мой план прост и безупречен.

Рейнар достал латунный карандаш и начал чертить на карте строгие геометрические линии: — Этап первый: мы составляем детальный рапорт на имя начальника городской стражи и командующего гарнизоном. Этап второй: я задействую связи своего рода в тайной канцелярии, чтобы они перекрыли поставки из порта. Этап третий: через трое суток, когда будет получена официальная санкция королевского суда, рота гвардейцев берёт клуб в кольцо, мы активируем подавляющий купол, взламываем двери и…

— И находим там пустой подвал и дохлую крысу, — перебила его Лора, звонко отхлебнув коньяк.

Рейнар замер с занесённым карандашом. — Что?

Лора покачала головой, глядя на него с искренней, почти материнской жалостью: — Штерн, ты идиот, а твой план — полное дерьмо.

Карандаш в пальцах боевого мага с сухим треском переломился пополам.

— Повтори, — очень тихо попросил он, медленно поднимая на неё пылающий взгляд.

— Да с удовольствием! — Лора подалась вперёд, снимая ноги со стола и упираясь локтями в карту прямо поверх его идеальных стрелочек. — Ты три года просидел на границе, воюя с тупыми монстрами по военному уставу, а потом заперся в своём мраморном склепе! Ты нихрена не знаешь о том, как устроен этот город! Начальник стражи района кормится с руки Вальтера уже пять лет! Твой рапорт ляжет на стол главарю «Воронов» через два часа после того, как чернила высохнут! А пока твой королевский суд будет чесать свои напудренные парики, нам с тобой вскроют глотки во сне!

Рейнар навис над столом, сокращая расстояние между их лицами до опасного минимума.

— А что предлагаешь ты, великий стратег из сточной канавы?! — прорычал он. — Насыпать им под дверь чесоточного порошка?! Натравить твой комнатный бурьян на полсотни вооружённых головорезов?!

— Я предлагаю бить туда, где у них нет брони! — рявкнула Лора, не отступая ни на дюйм. От его близости, от терпкого запаха коньяка и его морозной магии кружилась голова, но адреналин хлестал по венам, требуя битвы. — Они думают, что сломали нас! Они ждут, что ты побежишь жаловаться мамочке и канцлеру, а я забьюсь под лавку! Значит, мы ударим первыми. Сегодня же ночью!

— Куда? — прищурился маг.

— По их карману! У Вальтера три перевалочных склада на набережной. Там лежит нелегальный товар, оружие и те самые артефакты с чёрного рынка. Если сжечь эти склады к чертям собачьим, Вальтер потеряет миллионы! Ему станет не до нашей улицы — его порвут собственные кредиторы!

Рейнар смотрел на неё, не моргая. Ярость в его глазах медленно сменялась ошеломлением, а затем — холодным, расчётливым блеском.

— Диверсия, — медленно произнёс он, пробуя слово на вкус. — Прямое проникновение на охраняемый объект. Уничтожение материальных ценностей синдиката. Это… незаконно.

— Ой, поплачь мне ещё, праведник! — фыркнула Лора. — Тебя только что чуть не отвозили мордой по полу, а ты переживаешь о законе?!

Рейнар вдруг криво, хищно усмехнулся. В этой усмешке не было ничего от благородного лорда — только волчий оскал боевого пса, почуявшего запах крови.

— Я не переживаю о законе, ведьма. Я переживаю о тактике. Твоя идея безумна, дерзка и смертельно опасна.

— Значит, мы договорились? — Лора вскинула бровь.

— Мы объединим планы, — Рейнар выпрямился, наливая вторую порцию коньяка. — Ты даёшь мне информацию о расположении складов и прикрываешь нас, сбивая с толку их магические датчики. Я беру на себя физическую ликвидацию охраны, вскрытие замков и ликвидацию артефактов. Никакой самодеятельности, Лоррейн. На объекте ты беспрекословно слушаешься моих команд.

Лора поморщилась: — Команд он захотел… Ладно, но в пределах разумного, командир. Если ты начнёшь тупить — командовать буду я.

Рейнар усмехнулся в свой бокал: — Посмотрим.

Он достал из жилетного кармана тонкий складной стилет из зачарованного серебра. Лезвие хищно щёлкнуло, появляясь на свет.

— Если мы идём на это дело, мне нужна гарантия, что ты не сбежишь в последний момент и не сдашь меня властям, чтобы занять моё место на улице.

Лора фыркнула, протягивая руку: — Ты слишком много о себе думаешь, Штерн. Мне чужого мрамора даром не надо — мыть его замучаешься, но древний обычай уважить стоит.

Она перехватила стилет из его руки. Острое лезвие полоснуло по подушечке её большого пальца. Выступила густая, тёмно-красная капля крови.

Лора подняла глаза на Рейнара, глядя ему прямо в душу с немой насмешкой и вызовом.

Маг молча забрал клинок и тем же движением рассёк собственный палец. Насыщенная чистой стихийной силой кровь выступила на его коже.

Они одновременно опустили руки над бокалами с крепким арнорским коньяком.

Две капли сорвались вниз, падая в янтарную глубину напитка. Жидкость в бокалах с тихим шипением вскипела, на мгновение вспыхнув фиолетовым пламенем, а затем успокоилась, став абсолютно прозрачной.

— За успешную диверсию, — глухо произнёс Рейнар, поднимая свой бокал. Его глаза потемнели, в них снова плескалось то самое опасное, голодное пламя, от которого у Лоры сладко заныло под ложечкой. — И за то, чтобы мы не переубивали друг друга раньше, чем доберёмся до Вальтера.

— За разбитые витрины, — отозвалась Лора, звонко чокаясь с ним хрусталём. — И за то, чтобы ты сегодня ночью не занудствовал, ваша светлость.

Они выпили залпом.

Огненная жидкость обожгла горло, разливаясь по венам жидким пожаром. Древняя магия кровного обета связала их ауры невидимой, вибрирующей нитью. Лора отчётливо ощутила, как в её сознание на долю секунды вторгся его ледяной, всепоглощающий контроль, а Рейнар судорожно сжал ножку бокала, пошатнувшись от хлынувшего в него ведьмовского жара.

Они стояли в полумраке кабинета, тяжело дыша, глядя друг на друга сквозь опустевшие бокалы.

Связь замкнулась.

Рейнар медленно поставил бокал на стол, шагнул вплотную к ней и протянул руку, грубовато, но властно ухватив её за подбородок. Его большой палец мазнул по её нижней губе, стирая каплю коньяка.

— Выдвигаемся через два часа, ведьма, — прошептал он, и его голос заставил её вздрогнуть. — Надень что-нибудь тёмное и постарайся не пахнуть земляникой на всю набережную. Это чертовски… отвлекает.

Лора с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как его пальцы жгут её кожу.

Она прикусила подушечку его пальца своими острыми зубками — не до крови, но ощутимо, заставив мага тихо зарычать.

— Я пахну тем, чем хочу, Штерн, — выдохнула она прямо в его губы. — А ты лучше приготовься как следует. Ночь будет очень горячей.

Глава 6. Ночной дозор и слишком узкий переулок

Ровно в полночь над крышами Медной улицы повис густой, липкий туман, принесённый ветром с речного устья. Фонари едва пробивали белесую хмарь тусклыми жёлтыми пятнами, а булыжная мостовая блестела от сырости, словно чешуя уснувшего дракона.

Рейнар фон Штерн вышел из бокового хода «Эгиды» бесшумно, точно призрак.

От его привычного аристократического лоска не осталось и следа. Никакого серебряного шитья, накрахмаленных воротничков и звенящих пряжек. На нём был глухой тактический костюм времён пограничной службы: матовая чёрная кожа, плотно облегающая широкие плечи и узкие бёдра, высокие сапоги на бесшумной мягкой подошве и перевязь с ножнами за спиной. Даже светлую сталь своих глаз он прикрыл лёгким мороком тени. Сейчас он выглядел не как владелец элитного бутика, а как профессиональный ночной убийца на жалованье у короны.

Дверь лавки «Дёшево и сердито» тихо скрипнула.

Из темноты вынырнула Лора — и Рейнар медленно прикрыл глаза, чувствуя, как под кожей закипает привычное раздражение.

Понятие «неприметная тёмная одежда» ведьма истолковала в своём неповторимом репертуаре. Да, на ней были чёрные кожаные штаны, но сидели они на её округлых бёдрах так плотно, словно их на неё нанесли кисточкой в расплавленном виде. Сверху красовался короткий шнурованный корсаж из тёмно-бордового сукна, выгодно подчёркивающий тонкую талию и ложбинку груди, а поверх всего этого великолепия висел целый арсенал из ремешков, подсумков, замшевых мешочков и подозрительно булькающих склянок.

При каждом её шаге раздавалось оглушительное:

звяк-бульк-шурх

.

А ещё она пахла... До обострённого обоняния мага мгновенно донёсся тёплый, дурманящий аромат дикой земляники с горчинкой полыни.

— Я же просил, — процедил Рейнар сквозь зубы, когда она подошла вплотную. — Никаких духов и никакого стекла. Ты гремишь, как телега старьёвщика на ухабах!

— Во-первых, это не духи, а моё мыло, и отскребать с себя кожу ради твоих нежных ноздрей я не собираюсь! — шёпотом огрызнулась Лора, поправляя ремень на бедре. — А во-вторых, в этих склянках наша страховка! Или ты собираешься отпугивать бандитов Вальтера своим суровым взглядом и цитатами из устава?

— Для этого у меня есть боевая магия и клинок, — холодно отрезал Штерн. — Слушай вводную. Идём через нижний посад к третьему причалу. Дистанция — три шага. Ты идёшь строго за моим левым плечом. Полное молчание. Я буду отдавать команды жестами. Запомни основные: кулак вверх — замереть. Два пальца вниз — пригнуться. Вращение ладонью — обход по флангу. Поняла?

Лора скептически изогнула бровь: — А если я покажу тебе один средний палец вверх — ты угадаешь тактический манёвр с первого раза или тебе потребуется расшифровка из генштаба?

Желваки на скулах мага дёрнулись. Он шагнул к ней, нависая мрачной скалой: — Ещё одна шутка, Лоррейн, и я свяжу тебя заклинанием немоты до самого утра. Марш за мной.

Они скользнули в лабиринт узких портовых улочек.

Чем ближе была река, тем мрачнее становились декорации. Здесь не пахло сдобой и каштанами — из подворотен тянуло гнилой рыбой, крысиным помётом и сырой плесенью.

Рейнар двигался впереди с хищной, завораживающей грацией большого зверя. Лора невольно залюбовалась тем, как перекатываются мышцы под чёрной кожей на его спине, но тут же мысленно дала себе подзатыльник.

На первом же перекрёстке Штерн резко остановился и вскинул сжатый кулак вверх.

Лора, не глядя на его руку, а высматривая впереди сонную кошку на заборе, со всего маху впечаталась носом в его широкую спину.

— Ай! — тихо пискнула ведьма, потирая ушибленный кончик носа. — Ты чего тормозишь без предупреждения, столб чугунный?!

Рейнар медленно обернулся. Его глаза в темноте сверкнули опасным серебром. Он демонстративно ткнул своим сжатым кулаком ей почти в самое лицо, после чего указал двумя пальцами на свои глаза, а затем на неё.

— Что? — зашипела Лора. — Ты хочешь выколоть мне глазки? Или предлагаешь поиграть в гляделки посреди помойки?

— Это значит: «Смотри за сигналами, женщина»! — едва слышно прорычал он, наклоняясь к её уху. — Я ставлю сигнальный маячок на поворот. Не стой столбом.

Пока аристократ с педантичной точностью вычерчивал в воздухе тончайшую синюю нить сторожевого плетения, привязывая её к водосточной трубе, Лора решила не терять времени даром. Магические маячки — это, конечно, прелестно, но если у «Воронов» есть артефакты, глушащие дар, все эти красивые синие ниточки погаснут быстрее свечки на ветру.

Она развязала крайний мешочек на поясе и небрежным движением сыпанула за спину горсть мелких, кривых железных колючек.

Колючки с тихим цокотом рассыпались по камням, сами собой перевернулись остриями вверх и замерли, подёрнувшись бурой маскировочной ржавчиной. Следом ведьма откупорила плоскую перечницу и щедро трухнула в воздух сероватым порошком на уровне человеческого пояса.

Рейнар, закончивший плетение, обернулся как раз в тот момент, когда она прятала перечницу обратно.

— Что ты делаешь? — его шёпот напоминал шипение раскалённого масла. — Ты демаскируешь наш след магическим фоном! Что ты там рассыпала?!

— Авторская разработка, — гордо шепнула Лора, складывая руки под грудью. — Зачарованные гвозди-самотыки и эссенция чихотного перца на гусином жиру. Если твои хвалёные маячки сдохнут от блокиратора, а за нами увяжется хвост — первый же бегущий наступит на гвоздик. А гвоздик у меня непростой: он с наведением на тепло. Выпрыгивает из-под подошвы и впивается строго в ягодичную мышцу! Враг орёт, падает в облако перца, начинает чихать до кровавых соплей — и вуаля, путь свободен! Дёшево, надёжно и никакого пафоса!

Рейнар несколько секунд просто смотрел на неё в абсолютном ступоре. Казалось, его военный разум, воспитанный на трактатах великих стратегов древности, пытался переварить тактическую концепцию «гвоздя, прыгающего в задницу».

— Ты… сумасшедшая, — наконец выдавил он, качая головой. — Просто клиническая психопатка. Пошли, склады за следующим поворотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они свернули в широкий портовый проезд, застроенный длинными мрачными пакгаузами из тёмного кирпича. Вдалеке уже слышался глухой плеск речной воды о гнилые сваи причалов. Склад номер три — массивное строение с окованными железом воротами — чернел в ста шагах впереди.

Но едва они преодолели половину пути, держась в густой тени под нависающими карнизами крыш, как впереди, со стороны реки, раздался тяжёлый, размеренный топот подкованных сапог и глухое, утробное рычание.

Лора мгновенно притихла. Из тумана выплыли багровые отсветы факелов, а следом за ними — мертвенно-фиолетовое, тошнотворное сияние.

«Око пустоты». Охранники несли активированный антимагический фонарь.

Впереди патруля из шестерых вооружённых арбалетами головорезов на толстых железных цепях шли две огромные, поджарые твари с лысыми черепами и горящими жёлтыми бельмами — портовые гончие-ищейки, натасканные на запах живой плоти и остаточной магии.

— Чёрт, — беззвучно одними губами выругался Рейнар.

Отступать назад было поздно — прямая улочка просматривалась насквозь, а зажечь полог невидимости под светом фиолетового фонаря значило гарантированно выдать себя вспышкой распадающихся чар.

Взгляд мага метнулся по сторонам. Кирпичная глухая стена, заколоченные ставни, и лишь в двух шагах справа, между двумя старыми складами, чернела узкая вертикальная расщелина — зазор для стока дождевой воды, шириной едва ли в два локтя, уходящий в непроглядную тьму.

Рейнар не размышлял ни доли секунды.

Он сгрёб Лору за талию одной рукой, буквально отрывая от земли, и бесшумным рывком вжал её в каменную щель, втискиваясь следом.

— Эй!.. — возмущённо выдохнула она, когда её спина впечаталась в холодную, влажную кирпичную кладку.

Но договорить она не успела.

Щель была катастрофически, неприлично узкой. Чтобы скрыться с глаз патруля, Рейнару пришлось вдавиться в проём всем своим крупным, широкоплечим телом, намертво припечатывая ведьму к стене собой.

Её склянки жалобно скрипнули, но не лопнули. Грудь Лоры оказалась расплющена о твёрдые пластины его кожаного нагрудника. Его широкие бёдра жёстко прижали её ноги к камню, а одно колено невольно вклинилось между её бёдер, просто потому что иначе в этом каменном мешке было не поместиться.

Вдобавок ко всему, тяжёлая пряжка его портупеи больно ткнулась ей в рёбра, а каблук сапога наступил на острый осколок кирпича.

Лора судорожно втянула воздух, открывая рот, чтобы выдать витиеватое ведьмовское проклятие в адрес его габаритов, его предков и архитекторов этого порта.

Рейнар среагировал раньше, чем звук сорвался с её губ.

Его широкая ладонь в мягкой кожаной перчатке метнулась вверх и властно, плотно накрыла её рот, одновременно прижимая её затылок к кирпичам.

—

Молчи

, — одними губами, без единого звука приказал он, склоняясь к самому её лицу.

Снаружи, буквально в трёх шагах от их укрытия, прогрохотали сапоги патруля.

Фиолетовый свет антимагического фонаря скользнул по краю каменной щели, выхватывая из темноты носок сапога Рейнара, но не проникая глубже. Волна мёртвой, высасывающей силы прокатилась по переулку.

Одна из гончих вдруг остановилась прямо напротив расщелины.

Тварь шумно втянула воздух раздувшимися ноздрями, поворачивая уродливую башку в их сторону. Цепь натянулась со зловещим звоном.

— Чего там, пёс? — хрипло спросил один из арбалетчиков, перехватывая оружие. — Крысу учуял?

Гончая сделала шаг к щели, снова глубоко потянула носом воздух у самой земли… и вдруг захлебнулась яростным, надрывным чиханием.

Ветер донёс с перекрёстка то самое облачко перцовой пыльцы на гусином жиру, которое Лора так предусмотрительно рассыпала минутой ранее. Собака заскулила, принявшись остервенело тереть морду лапами, а следом чихнул и сам поводырь.

— Тьфу, зараза! — выругался бандит, сплёвывая. — Опять алхимики с верхней улицы дерьмо какое-то в стоки слили! Пошли дальше, нечего тут нюхать!

Шаги и звон цепей начали медленно удаляться в сторону набережной.

Но в каменной расщелине никто из них двоих даже не шевелился.

В кромешной темноте, отрезанные от мира холодным камнем и собственным сбившимся дыханием, Рейнар и Лора попали в ловушку куда более страшную, чем патруль «Серых воронов».

Сработал кровный обет.

Выпитый полтора часа назад коньяк с их смешанной кровью, подстёгнутый выбросом дикого адреналина и плотным физическим контактом, вдруг вспыхнул внутри обоих раскалённым золотом.

Невидимая нить связи натянулась и зазвенела.

Лора широко распахнула глаза в темноте. Ладонь Рейнара всё ещё сжимала её рот и челюсть, фиксируя голову, но она перестала чувствовать холод камня за спиной. Она чувствовала

его

.

Через магическую привязку в её грудь ворвался гулкий, тяжёлый, как удары кузнечного молота, стук его сердца.

Тук-тук. Тук-тук.

И вместе с этим стуком в её собственную кровь хлынуло его состояние — не страх, не расчётливое спокойствие офицера, а тёмное, густое, почти болезненное возбуждение, от которого у мага темнело в глазах.

Рейнар замер над ней, словно превратившись в соляной столп.

Он тоже почувствовал это.

Едва его тело вдавило её мягкие, податливые изгибы в стену, едва он вдохнул аромат земляники и горячей женской кожи с расстояния в один дюйм, кровная связь ударила ему в виски. Он физически ощутил, как внутри Лоры от его грубого захвата разливается жаркая, тягучая волна томления, как предательски сжимается что-то внизу её живота и как учащается её пульс под его пальцами.

Её горячие губы были прижаты к коже его перчатки. Лора судорожно дышала носом, и каждый её вдох заставлял её грудь тереться о его грудную клетку.

Контроль лорда Штерна — его гордость, его броня — дал глубокую трещину.

Вместо того чтобы убрать руку, когда шаги патруля стихли, Рейнар медленно, почти неосознанно сдвинул ладонь. Его пальцы соскользнули с её губ, очертили линию скулы и зарылись в густые смоляные кудри на затылке, а большой палец остановился на бьющейся жилке у неё на шее.

Он подался бёдрами вперёд — всего на полдюйма, но этого хватило, чтобы Лора тихо, сдавленно ахнула. Сквозь плотную кожу штанов она со всей пугающей отчётливостью ощутила налившуюся свинцовой тяжестью плоть мужчины, упёршуюся прямо ей в живот.

— Проклятье, Лора… — его шёпот в абсолютной темноте прозвучал так хрипло и низко, что больше напоминал стон раненого зверя. Его лоб опустился и прижался к её виску. — Что ты за напасть такая… Почему даже на задании… даже в этой чёртовой дыре я думаю только о том, как задрать на тебе эти штаны?..

Лора не могла пошевелиться. Её собственные руки лежали на его талии, пальцы судорожно сжимали края его кожаной куртки. Кровный обет работал как увеличительное стекло: она чувствовала его голод как свой собственный. Это было дико, неправильно, пошло — стоять зажатой в грязном портовом простенке с мужчиной, которого она ещё утром мечтала превратить в жабу, и до дрожи в коленях хотеть, чтобы он прижал её ещё сильнее.

— Это… это всё твой дурацкий коньяк, Штерн, — выдохнула она ему прямо в губы, чувствуя, как по позвоночнику бегут крупные искры. — Ты подлил туда какую-то дрянь…

— Я ничего не подливал, ведьма, — Рейнар чуть сильнее сжал пальцы в её волосах, заставляя запрокинуть лицо. В темноте его глаза светились голодным, хищным серебром. Его губы мазнули по её щеке, спускаясь к уголку рта, обжигая сухим жаром. — Это всё твоя кровь. Дикая, неуправляемая. Она сводит меня с ума. Клянусь всеми богами, когда мы закончим с Вальтером… мы вернёмся к этому разговору. В горизонтальном положении.

Он жёстко прихватил зубами её нижнюю губу, заставив ведьму судорожно вздохнуть и выгнуться в его руках, а затем резко, с видимым усилием воли отстранился.

Холодный ночной воздух мгновенно ворвался в пространство между их телами, словно на них вылили ушат ледяной воды.

Рейнар шагнул из расщелины в переулок, тяжело дыша и даже не глядя в её сторону. Его пальцы с такой силой сжимали рукоять кинжала на поясе, что кожа перчаток жалобно трещала.

— Выходи, — бросил он отрывисто, уже возвращая в голос привычный металл, хотя предательская хрипотца всё ещё выдавала его с головой. — Патруль ушёл. Твоя перечная пакость сработала, признаю. У нас есть десять минут до смены караула у ворот.

Лора выскользнула из каменной ниши следом за ним.

Ноги слушались плохо, будто сделались ватными, а на губах всё ещё горел след его зубов. Она одёрнула корсаж, бросила взгляд на напряжённую, широкую спину идущего впереди мага и нервно облизнула губы.

«В горизонтальном положении, значит?» — пронеслось в её голове, пока она семенила за его левым плечом к темнеющим воротам склада. — «Ну-ну, ваша похотливость. Посмотрим ещё, кто кого положит на обе лопатки!»

Но где-то глубоко внутри, там, где пульсировала тёплая золотая нить, она уже знала: эта битва будет самой опасной в её жизни. И проиграть в ней хотелось до безумия.

Глава 7. Огненный привет для Вальтера

Охранников у бокового входа в третий пакгауз было двое. Они курили дешёвый самосад, привалившись плечами к окованной железом двери, и лениво переругивались в полголоса, совершенно не ожидая гостей из тумана.

Рейнар остановился за углом кирпичной кладки, бросив быстрый взгляд на Лору. Его лицо снова напоминало высеченную из гранита маску, и только плотно сжатые губы да тяжёлый, чуть ускоренный пульс, который ведьма отчётливо слышала через их общую кровную нить, выдавали, чего ему стоило недавнее «тактическое укрытие» в расщелине.

— Стой здесь, — едва слышно шепнул он, и в его голосе зазвенела ледяная сталь. — Блокираторов у них нет. Я уберу обоих тихо. Не вздумай лезть под руку со своими склянками.

— Да пожалуйста, — фыркнула Лора одними губами, скрещивая руки под грудью. — Покажи класс, ваша боевая светлость. Я даже похлопаю. Мысленно.

Рейнар не удостоил её ответом. Он шагнул в туман, буквально растворяясь в серых сумерках.

Лора невольно затаила дыхание. Двигался лорд Штерн так, что любой ночной хищник удавился бы от зависти. Ни шороха гравия под мягкими подошвами, ни единого колебания воздуха. Он вырос за спинами часовых чёрной тенью.

Короткий взмах рук в кожаных перчатках — на кончиках пальцев мага вспыхнули тусклые голубоватые разряды парализующего шока. Оба громилы даже вскрикнуть не успели: их тела выгнулись дугой, глаза закатились, и Рейнар, перехватив обоих за воротники, плавно и абсолютно бесшумно уложил обмякшие туши на сырые булыжники у стены. На всё про всё ушло ровно четыре секунды.

Маг обернулся и коротким жестом двух пальцев поманил ведьму к себе.

Лора подбежала к двери, перешагнула через раскинувшего ноги амбала и придирчиво осмотрела массивный навесной замок, покрытый вязью охранных рун.

— Третий класс защиты, — тихо пробормотал Рейнар, склоняясь над скважиной. От него снова пахнуло разгорячённой мужской кожей, заставив Лору поспешно отодвинуться на полшага. — Примитивная работа, но с сигнальным контуром на излом. Мне потребуется две минуты, чтобы разобрать плетение по нитям…

— Ой, подвинься, перфекционист, — Лора бесцеремонно пихнула его бедром в сторону, доставая из поясного подсумка крошечную пипетку с мутной зеленоватой слизью. — Будем мы тут ещё ребусы под дождём разгадывать!

Прежде чем Штерн успел перехватить её руку, она капнула одну каплю слизи прямо на центральную руну замка.

Раздалось тихое, аппетитное чавканье. Слизь — концентрированный желудочный сок болотного слизня-камнееда — мгновенно впиталась в металл. Руны жалобно мигнули жёлтым светом, попытались подать сигнал тревоги, но слизь просто сожрала магическую матрицу вместе с железной дужкой. Замок превратился в кусок серой трухи и беззвучно осыпался в ладонь ведьмы.

Лора сдула невидимую пылинку с кончика носа и победно посмотрела на застывшего аристократа: — Три секунды. Учись, студент.

Рейнар медленно выдохнул сквозь ноздри. Лора почувствовала такую острую смесь его праведного возмущения и невольного восхищения, что едва не рассмеялась вслух.

— Варварство, — процедил он, толкая тяжёлую створку двери внутрь. — Сплошное антинаучное варварство. Вперёд.

Внутри склада царил густой, пыльный полумрак, пахнущий промасленной паклей, сырым деревом и какой-то резкой химической дрянью. Под высокими сводчатыми потолками громоздились бесконечные ряды колоченных досками ящиков, бочек и тюков, перетянутых просмолёнными канатами. Лишь под самым куполом тускло светились две дежурные магические лампы.

Они двинулись вдоль центрального прохода. Рейнар шёл первым, держа наготове короткий боевой клинок, лезвие которого едва заметно мерцало синеватым инеем. Лора семенила следом, активировав ведьмовское зрение и сканируя пространство на предмет ловушек.

В центре пакгауза обнаружилась просторная площадка, огороженная толстой стальной решёткой. Дверь в клетку была распахнута настежь. На полу валялись обрывки упаковочной соломы, свинцовые пломбы и пустые деревянные ложементы, обитые изнутри чёрным свинцовым бархатом.

В воздухе над пустыми ящиками всё ещё висело тошнотворное, ледяное эхо антимагии.

Рейнар опустился на одно колено перед раскрытым контейнером и провёл пальцами по бархатной обивке. Его лицо помрачнело.

— Пусто, — глухо бросил он, поднимаясь и срывая с соседнего столба забытую кем-то в спешке накладную на грубой серой бумаге. — Проклятье! Мы опоздали.

Лора заглянула через его плечо, пробегая глазами по кривым строчкам, написанным размашистым почерком:

«Спецгруз (12 сфер) перенаправлен в Цитадель по личному приказу В. Время отгрузки — 23:00»

.

— В «Рваный туз» увезли, гады, — прошипела ведьма, с досады топнув каблуком. — Час назад! Пока мы с тобой коньяк распивали и по щелям жались, Вальтер спрятал свои главные игрушки под землю!

— Мы не жались по щелям, Лоррейн, мы уходили от обнаружения, — сухо поправил её Рейнар, хотя его уши в полумраке подозрительно порозовели. Он смял бумагу в кулаке и обвёл тяжёлым взглядом заставленный ящиками ангар. — Впрочем, визит не был напрасным. Посмотри вокруг.

Лора присмотрелась к маркировке на соседних штабелях и тихо присвистнула.

Сфер «Ока пустоты» здесь действительно не было, но склад трещал по швам от другого добра «Серых воронов». В одних ящиках ровными рядами лежали тяжёлые осадные арбалеты и связки болтов с наконечниками из воронёной антимагической стали. В других — сотни глиняных амфорок с контрабандным южным дурманом для курилен Вальтера. А в углу возвышалась целая пирамида из запечатанных сургучом сундуков с необработанной пылью фиолетового мориона — главным сырьём для создания блокираторов.

— Тут товара тысяч на тридцать золотых… — прошептала Лора, и её глаза хищно заблестели. — Штерн, если мы сейчас превратим всё это в золу, у Вальтера случится удар!

— Именно этим мы сейчас и займёмся, — на губах боевого мага появилась холодная, мстительная усмешка.

Он отстегнул от пояса плоский кожаный кофр, внутри которого в специальных гнёздах покоились четыре аккуратных металлических цилиндра размером с куриное яйцо, исписанных тончайшей серебряной гравировкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Армейские кинетические детонаторы седьмого поколения, — с гордостью лектора военной академии пояснил Рейнар, извлекая первый заряд. — Направленный импульс сжатого воздуха и огня. Я заложу их по четырём несущим колоннам. Через пять минут после активации произойдёт синхронный внутренний хлопок. Крыша сложится внутрь, погребя под собой весь груз, а затем выгорит дотла без лишнего шума и разлёта осколков. Идеальная, чистая работа. Стой у клетки и следи за входами.

Он развернулся и быстрым шагом направился к дальней опоре.

Лора проводила его взглядом, скривив губы в скептической гримасе: — «Внутренний хлопок», «без лишнего шума»… Боги, какой же он скучный! Это что за диверсия, если о ней узнают только утром из газет?!

Ведьмовская натура требовала праздника. Если уж передавать пламенный привет главарю преступного синдиката, который посмел разбить её любимую витрину и напугать Кешу, то этот привет должен быть виден из каждого окна его проклятого логова на другом конце района!

Оглядевшись по сторонам, Лора заметила у стены именно то, что было нужно для настоящего искусства.

Там стояли три пузатые дубовые бочки с надписью «Скипидар очищенный. Огнеопасно», а рядом, прикрытые рогожей, валялись пухлые джутовые мешки, от которых за версту несло пряным, щекочущим ноздри запахом степной взрыв-травы — видимо, «Вороны» перехватили партию у тех самых южных контрабандистов, у которых отоваривалась сама Лора.

Глаза ведьмы загорелись вдохновением безумного алхимика.

Дождавшись, пока Рейнар скроется за высокими штабелями у северной стены, она метнулась к центральному детонатору, который маг уже успел прикрепить к главной колонне. Маленький цилиндр тихо гудел, отсчитывая время мерным синим миганием.

— Сейчас мы добавим в твою академическую скуку немного страсти, дорогой сосед, — зашептала Лора, лихорадочно работая руками.

Она выбила деревянную втулку из бочки со скипидаром, наклонила её, позволяя едкой маслянистой жидкости широким ручьём потечь прямо к подножию колонны и дальше — к сундукам с фиолетовой пылью мориона. Сверху она щедро, от души вывалила два мешка сухой взрыв-травы, а для верности вытащила из своего подсумка флакон с «Пламенем саламандры» и примотала его бечёвкой вплотную к серебряному цилиндру Рейнара.

Чтобы маг не заметил подвоха раньше времени, Лора набросила поверх этой живописной кучи старый брезент и как ни в чём не бывало вернулась на свой пост у железной клетки, принявшись сосредоточенно рассматривать ногти.

Рейнар вынырнул из полумрака через минуту.

— Готово, — скомандовал он, проверяя синхронизатор на своём запястье. — У нас ровно четыре минуты до обрушения сводов. Уходим тем же путём.

Они не успели сделать и двух шагов.

Снаружи, со стороны главных портовых ворот, ночную тишину разорвал пронзительный, захлёбывающийся вой сторожевой гончей, а секунду спустя по всему периметру склада ударил медный набат тревоги.

БОМ! БОМ! БОМ!

— Обнаружили часовых! — выругался Рейнар, мгновенно выхватывая клинок.

Тяжёлые створки боковой двери, через которую они вошли, с грохотом распахнулись. В проём ввалился десяток арбалетчиков в кожаных панцирях, а следом за ними — высокий детина со светящимся фиолетовым шаром блокиратора на длинной цепи.

— Вот они! Бей их, парни! Вальтер платит золотом за головы! — заорал десятник.

Щёлкнули спусковые скобы. Веер стальных болтов со свистом рассёк воздух.

— Назад! — Рейнар одним рывком швырнул Лору за массивный штабель с дубовыми ящиками, а сам выставил вперёд свободную руку, формируя наклонный кинетический щит.

Болты с оглушительным звоном ударили в невидимую преграду, высекая снопы голубых искр, и отрикошетили в потолок. Но детина с блокиратором уже раскручивал свою цепь, приближаясь к ним — ещё три шага, и мёртвая зона «Ока пустоты» накроет их с головой, оставив без магии против дюжины стрелков.

— Дверь перекрыта! — крикнула Лора, выглядывая из-за ящика и запуская в ближайшего бандита склянкой с чихательным клеем. Флакон разбился у того на груди, мгновенно склеивая руки с арбалетом в один монолитный ком. — Куда теперь, стратег?!

Рейнар вскинул голову к высокому своду. Прямо над пирамидой ящиков чернел квадратный люк вентиляционной шахты, ведущий на покатую шиферную крышу.

— Наверх! — отрезал он. — Живо, по ящикам!

Лора не заставила просить себя дважды. Цепляясь за деревянные перекладины, она с ловкостью дворовой кошки полезла вверх по шаткой конструкции из контрабандных грузов. Вокруг неё в доски с глухим стуком впивались арбалетные болты, осыпая её щепками.

На самом верху до спасительного люка оставалось локтя три гладкой кирпичной стены — не дотянуться.

Внизу Рейнар коротким росчерком клинка обрушил на головы наступающих бандитов соседний стеллаж с бочками, выигрывая секунды, и в три гигантских прыжка взлетел по ящикам вслед за ней.

— Прыгай! — рыкнул он.

— Высоко, чёрт возьми!

Не тратя времени на споры, лорд Штерн просто шагнул вплотную, упёрся обеими широкими ладонями в обтянутые мягкой кожей ягодицы ведьмы, сжал их с совершенно неджентльменской твёрдостью и мощным толчком подбросил её вверх, как пушинку.

— Ах ты!.. — взвизгнула Лора от неожиданности и возмущения, но вцепилась пальцами в железную скобу люка, вышибла крышку плечом и рыбкой вынырнула на продуваемую речным ветром крышу.

Следом, оттолкнувшись от края верхнего ящика, из люка вылетел сам Рейнар, перекатившись по мокрому от тумана шиферу.

— Руки свои при себе держи, извращенец! — зашипела Лора, помогая ему подняться. То место, которого коснулись его ладони, до сих пор горело так, будто к нему приложили горчичники.

— Это была тактическая подсадка! — огрызнулся маг, схватив её за руку и увлекая за собой по коньку крыши к соседнему зданию. — И вообще, скажи спасибо, что не за шкирку выкинул! Беги! До взрыва сорок секунд!

Лицо Лоры вдруг вытянулось. Она на бегу обернулась к дыре люка, откуда уже доносились яростные крики карабкающихся наверх головорезов.

— Эм… Рейнар? — крикнула она сквозь свист ветра, ускоряя шаг так, что пятки сверкали. — А сколько, ты сказал, у твоих детонаторов радиус поражения?!

— Двадцать метров! Строго внутри периметра стен! — бросил он через плечо, не сбавляя темпа. Впереди между третьим и вторым пакгаузом зиял четырёхметровый провал узкого переулка. — А что?!

— Да так… Ничего! Просто беги быстрее! Гораздо быстрее, Штерн! Я там немножко… усилила твою геоме-е-етрию!

Рейнар на полном ходу повернул к ней голову. В его стальных глазах отразился такой первобытный ужас понимания, какого он не испытывал даже при виде лавины в Драконьих горах.

— Что ты сделала, женщина?! — взревел он.

— Скипидар! Взрыв-трава! И три сундука фиолетового мориона! — радостно заорала Лора, подбегая к краю крыши.

Из люка позади них как раз высунулись три головы с арбалетами. Свистнули болты — один чиркнул по кожаному наплечнику Рейнара.

Синхронизатор на запястье мага издал тонкий, прощальный писк.

— ПРЫГАЙ, ИДИОТКА! — заорал Рейнар, сгребая её в охапку на самом краю карниза и отталкиваясь ногами что было сил в сторону соседней крыши.

И в ту же секунду за их спинами разверзся филиал преисподней.

Это не был аккуратный «внутренний хлопок».

Сначала склад номер три раздулся, как перекормленная жаба, из всех его щелей и окон брызнули ослепительные лучи фиолетового света. А затем ночной порт содрогнулся от такого чудовищного, громоподобного грохота, что в радиусе пяти кварталов вылетели все оконные стёкла, а вода в реке встала дыбом.

Крыша пакгауза вместе с вылезшими на неё бандитами, стропилами, горящими бочками и тоннами искрящейся фиолетовой пыли взлетела в чёрное небо на сотню локтей. Гигантский огненный гриб багрово-лилового цвета расцвёл над портом, осветив половину столицы ярче полуденного солнца и окрасив низкие тучи в цвет безумной орхидеи.

Ударная волна горячего воздуха настигла их прямо в полёте над переулком, сработав как гигантский пинок под зад.

Пролетев лишние пять метров, Рейнар в воздухе развернулся спиной вниз, принимая удар на себя, и они с глухим грохотом рухнули на пологую крышу соседнего зернохранилища, покатившись кубарем по старой черепице, пока не врезались в кирпичную печную трубу.

С неба густым дождём сыпались горящие щепки, фиолетовый пепел и жареная портовая селёдка из соседней коптильни.

Лора лежала прямо на груди Рейнара, уткнувшись носом в его шею. В ушах стоял колокольный звон. Над третьим причалом бушевало море лилового огня, в котором с весёлым треском догорали богатства Вальтера, а по набережной в полной панике метались крошечные фигурки бандитов.

Рейнар под ней шумно, со стоном выдохнул, откидывая затылок на кирпичную кладку трубы. Всё его лицо было в саже, волосы торчали в разные стороны, а на щеке блестела полоска фиолетовой копоти.

Он медленно открыл глаза и посмотрел на сияющее, перепачканное копотью лицо ведьмы сверху.

— «Внутренний хлопок», да, ваша светлость? — прошептала Лора и вдруг залилась звонким, абсолютно счастливым, адреналиновым смехом. — Зато посмотри, как красиво горит! Теперь Вальтер точно заметит наше уведомление об отказе платить налоги!

Рейнар смотрел на то, как она смеётся, как в её зелёных глазах отражаются багровые всполохи грандиозного пожара, как вздымается её грудь, прижатая к его рёбрам… и вдруг его собственная грудная клетка содрогнулась.

Боевой маг, педант и аристократ лорд Рейнар фон Штерн запрокинул голову и расхохотался — низким, рокочущим, совершенно безумным смехом человека, который только что нарушил десяток королевских законов и получил от этого ни с чем не сравнимое удовольствие.

Его руки в перчатках легли на её талию, крепко сжимая, не давая скатиться с крыши. Кровная связь между ними пела от триумфа и горячего, дурманящего куража.

— Ты катастрофа, Лоррейн, — отсмеявшись, хрипло выдохнул он, глядя на её губы с такой неприкрытой жадностью, что у Лоры мгновенно пересохло во рту. — Ходячее оружие массового поражения. Но знаешь что?.. Это действительно чертовски красиво.

Внизу, на улицах порта, завыли свистки городской стражи и пожарных команд.

— Нам пора уносить ноги, командир, — шепнула Лора, не в силах оторвать взгляда от его потемневших глаз. — И, кажется, завтра вечером нам предстоит поход в бойцовский клуб. За твоими сферами.

— Завтра, — согласился Рейнар, и его пальцы ещё раз, уже совершенно осознанно и нагло, скользнули чуть ниже её поясницы, заставляя ведьму вздрогнуть. — Но сначала мы доберёмся до дома. И я очень надеюсь, что у тебя найдётся графин коньяка. Потому что трезвым я с тобой точно не справлюсь.

Глава 8. Ловля на живца, или красное платье раздора

Утро после «фиолетового рассвета» выдалось в столице на редкость оживлённым.

Городские газеты захлёбывались заголовками о таинственной магической буре в порту, рыбаки клялись, что вылавливали из реки уже готовую копчёную скумбрию с привкусом скипидара, а на Медной улице царила благоговейная тишина. Ни один сборщик дани от «Серых воронов» в этот день на горизонте не появился — Вальтеру явно было чем заняться, кроме выбивания двадцати золотых из мелких лавочников.

Своё слово лорд фон Штерн сдержал. Уже к полудню к дверям «Дёшево и сердито» подкатила бригада лучших столичных стекольщиков. За три часа рассыпающиеся в извинениях мастера вставили в раму Лоры такое толстое, идеально прозрачное хрустальное полотно с противоударным зачарованием, что ведьма даже немного расстроилась: сквозь элитное стекло уличная пыль казалась недостаточно живописной.

Однако передышка была временной. Двенадцать антимагических сфер «Око пустоты» всё ещё лежали в подвалах бойцовского клуба «Рваный туз». И пока это оружие оставалось в руках Вальтера, жизнь обоих компаньонов не стоила и ломаного гроша.

Когда сумерки снова опустились на город, окрасив крыши в густой чернильный цвет, колокольчик над новой дверью Лоры сухо звякнул.

Рейнар вошёл внутрь, на ходу сбрасывая капюшон тёмного дорожного плаща. Выглядел он мрачнее грозовой тучи: под стальными глазами залегли тёмные тени бессонной ночи, но осанка оставалась безупречной, а свежий чёрный камзол сидел как влитой.

Он остановился посреди лавки, брезгливо покосившись на угол за прилавком. Там, в своей глиняной кадке, плотоядный фикус Кеша подозрительно прищурил центральный бутон и тихо, угрожающе клацнул полупрозрачными зубами, явно прикидывая, поместится ли породистая икра боевого мага в его пищеварительный тракт.

— Если твой силос попробует откусить от меня кусок, Лоррейн, я превращу его в гербарий, — холодно предупредил Штерн, разворачивая на прилавке начерченный от руки план здания.

— Кеша не ест замороженные продукты, у него от них изжога, — донёсся сверху звонкий голос Лоры.

Она стояла на узкой деревянной галерее второго этажа, ведущей в её жилые комнаты, и перебирала какие-то склянки в плетёной корзинке.

— Ну, выкладывай, разведчик, — крикнула она, перегнувшись через резные перила. — Что удалось вынюхать в тайной канцелярии? Где Вальтер прячет свои игрушки?

Рейнар опёрся ладонями о прилавок, глядя на неё снизу вверх. Даже сейчас, в простом домашнем халатике, запа́хнутом на груди, растрёпанная ведьма умудрялась вызывать в его крови глухое, раздражающее брожение. Проклятый кровный обет за сутки ничуть не ослаб — стоило им оказаться под одной крышей, как невидимая золотая нить начинала нежно и настойчиво пульсировать где-то под рёбрами.

— Сферы в главном подземном хранилище под ареной «Рваного туза», — деловито начал Рейнар, усилием воли переводя взгляд на чертежи. — Дверь там из цельного гномьего адамантия. Твоя слизь её не возьмёт, мои детонаторы — тем более, весь квартал обрушим. Замок открывается только парным артефактом — кровным ключом.

— И у кого ключик? У самого Вальтера в штанах?

— Почти. Вальтер сегодня уехал на встречу с главами южных кланов — оправдываться за сгоревший в порту товар. За старшего в клубе остался его первый заместитель и начальник охраны — Гидеон по кличке Хряк. Ключ висит у него на шее на цепи из чернёного серебра. Снять его с трупа не выйдет — при остановке сердца владельца артефакт блокируется намертво. Ключ нужно снять с живого. Причём тихо, в изолированном помещении, иначе охрана активирует сферы прямо в зале, и мы окажемся в мышеловке без капли магии против полусотни головорезов.

Лора задумчиво накрутила смоляной локон на палец: — Хряк… Слыхала я про этого борова. Бывший гладиатор с подпольных арен. Два метра ростом, морда как у бульдога, мозгов с напёрсток. И как ты предлагаешь заманить эту тушу в тихую комнатку без охраны? Пригласишь его на светский раут обсудить поэзию?

— Я проникну в его кабинет через вентиляционный колодец и возьму его в заложники, — отчеканил Рейнар.

— Ага. В вентиляционный колодец диаметром с кошачий лаз, — фыркнула Лора. — Ты свои плечи в зеркале видел, Штерн? Ты там застрянешь на первом же повороте, как медведь в кроличьей норе! К тому же Хряк в кабинете не сидит, он весь вечер торчит в общем зале у ринга, пьёт эль и щупает девок.

Она выпрямилась, и на её губах расцвела коварная, чисто женская улыбка: — У каждого мужика есть слабое место, дорогой сосед. А у Хряка оно размером с дирижабль. Он помешан на ярких, фигуристых брюнетках и никогда не пропускает новую юбку в своём гадюшнике. Если дама сама намекнёт ему на приватное продолжение банкета в комнате на втором этаже… он побежит туда быстрее собственного визга, оставив телохранителей за дверью.

Рейнар медленно поднял голову. Его брови сошлись на переносице в одну суровую, грозную линию. — На что ты намекаешь?

— На то, что мы будем ловить кабана на живца! — весело объявила Лора. — Дай мне десять минут. Я только сменю имидж с «уездной травницы» на «ночную мечту идиота». Посторожи Кешу, не давай ему скучать!

Прежде чем Рейнар успел открыть рот и высказать всё, что он думает об этой безумной затее, дверь её спальни наверху с весёлым стуком захлопнулась.

Маг остался внизу один. Он глухо выругался, принявшись мерить шагами тесное пространство лавки. Предчувствие беды — острое, зудящее — скреблось под лопатками.

Прошло ровно двенадцать минут.

Дверь на втором этаже тихо скрипнула, и на деревянных ступенях лестницы раздался размеренный, неторопливый стук высоких тонких каблуков.

Цок. Цок. Цок.

Рейнар обернулся к лестнице — и слова, которые он заготовил для разноса, застряли у него в горле, превратившись в ком раскалённого свинца.

Лора спускалась вниз медленно, придерживая пальцами перила, и с каждой секундой выдержка боевого мага трещала по швам всё громче.

На ней было платье. Если этот возмутительный, преступно малый кусок шёлка вообще можно было назвать платьем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ткань цвета свежепролитой крови, густого, порочного кармина, облегала её фигуру так, словно была второй кожей. Никаких скромных ведьмовских юбок и фартуков. Корсаж держался на честном слове и двух тончайших золотых цепочках, перекинутых через обнажённые плечи. Декольте опускалось так низко и откровенно, что пышная грудь Лоры буквально выплёскивалась из алого шёлка при каждом вдохе, открывая взгляду тёмную, соблазнительную ложбинку.

Но настоящий удар ниже пояса ждал взгляда мага дальше.

От самого бедра по левой ноге шёл дерзкий, ничем не скреплённый разрез. При каждом шаге расходящиеся фалды шёлка полностью обнажали длинную, стройную ногу в тончайшем чёрном сетчатом чулке, перехваченном выше колена широкой кружевной подвязкой. А к самой подвязке, прямо на нежной коже бедра, были аккуратно прикреплены три крошечных хрустальных флакона и плоские ножны с ритуальным стилетом.

Чёрные кудри она собрала в высокую небрежную причёску, выпустив несколько непокорных прядей вдоль длинной шеи, а губы накрасила той самой ярко-алой помадой, вкус которой Рейнар до сих пор не мог вытравить из своей памяти.

Она остановилась на нижней ступеньке, в полуметре от него, кокетливо отставила ножку в открытой туфельке на шпильке и крутанулась вокруг своей оси: — Ну как, партнёр? Достаточно убедительно для подпольного притона? Как думаешь, Хряк клюнет?

В лавке повисла такая густая, звенящая тишина, что даже фикус Кеша втянул свои лианы обратно в кадку и притворился обычным лопухом.

Рейнар не моргал.

Через кровную связь Лора вдруг ощутила такой мощный, сокрушительный удар чужой ярости, смешанной с абсолютно животным, неконтролируемым вожделением, что у неё перехватило дыхание. Казалось, воздух в комнате мгновенно нагрелся на двадцать градусов, а затем покрылся инеем.

Взгляд мага — тяжёлый, потемневший до черноты — медленно, будто ощупывая физически, проделал путь от её туфелек по обнажённому бедру, задержался на кружевной подвязке с кинжалом, скользнул по тонкой талии, обжёг полуобнажённую грудь и намертво впился в её глаза.

Желваки на его скулах заходили с такой силой, словно он перемалывал зубами гранитный щебень.

— Сними, — тихо, почти беззвучно произнёс Рейнар.

Лора удивлённо моргнула: — Что?

— Я сказал: немедленно поднимись наверх и сними с себя эту тряпку! — голос лорда сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого зазвенели склянки на верхних полках.

Он сделал широкий шаг вперёд, вплотную подступая к лестнице и нависая над ней всей своей внушительной массой.

— Ты в своём уме, женщина?! — бушевал он, сжимая кулаки так, что кожа перчаток жалобно трещала по швам. — Ты собираешься пойти в ЭТОМ в логово отпетых уголовников, насильников и убийц?! Да на тебе ткани меньше, чем в моём носовом платке! Ты практически голая!

От его напора и громового голоса любая светская дама уже упала бы в обморок, но Лора лишь хищно прищурилась, уперев руки в обтянутые алым шёлком бёдра.

— Во-первых, не ори на меня в моём же доме, Штерн! — рявкнула она в ответ, ничуть не тушуясь. — А во-вторых, это маскировка! Тактический камуфляж! Или ты думаешь, Хряк поведёт меня в отдельную спальню, если я явлюсь туда в глухой рясе монастырской послушницы и в шерстяных панталонах с начёсом?! Мне нужно привлечь его внимание за три секунды!

— Привлечь внимание?! — Рейнар задохнулся от негодования. Его глаза метали настоящие синие молнии. — Да в этом борделе у половины мужиков шеи свернутся в ту же секунду, как ты переступишь порог! Ты не выйдешь в таком виде на улицу! Я категорически запрещаю!

При слове «запрещаю» у Лоры внутри словно сорвало предохранительный клапан с кипящего котла.

Она шагнула со ступеньки прямо на него, заставляя мага невольно податься на полшага назад, и ткнула наманикюренным пальчиком в его грудь: — Ты мне запрещаешь?! ТЫ?! Да кто ты такой, ваша напыщенная светлость, чтобы указывать мне, какой длины юбку носить?! Ты мне не муж, не отец, не король и даже не постоянный любовник! Мы деловые партнёры по несчастью, забыл?!

— Мы связаны кровью, идиотка! — заорал Рейнар, окончательно теряя всякое подобие аристократического лоска.

Он одним резким движением перехватил её руку за запястье, а второй ладонью сгрёб за талию и с силой припечатал спиной к деревянной балке лестницы, преграждая ей путь.

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Он тяжело, рвано дышал, а из его груди по каналу кровного обета бил такой шторм бешенства, что у Лоры закружилась голова.

— Ты хоть понимаешь, как эта чёртова связь работает?! — прохрипел он прямо в её губы, вдавливая её в дерево своим твёрдым, раскалённым телом. — Я чувствую каждое твоё касание! Я слышу каждый удар твоего пульса! И ты хочешь, чтобы я стоял в тени и спокойно смотрел, как какой-то немытый ублюдок будет лапать твои плечи, пускать слюни в твой вырез и шарить своими грязными клешнями по твоим бёдрам?!

Для наглядности его свободная рука скользнула вниз по её боку, бесцеремонно нырнула в высокий разрез алого платья и легла прямо на обнажённую кожу бедра — аккурат поверх кружевной подвязки с флаконами.

Лора судорожно ахнула, выгибаясь в его захвате.

От этого властного, грубого жеста по её спине прокатилась волна таких крупных мурашек, что колени мгновенно ослабли.

Но уступать ему? Признать, что он имеет над ней власть? Никогда!

— Ого, — хрипло прошептала ведьма, глядя в его потемневшие, безумные глаза с вызывающей усмешкой. — Да в вас никак проснулся пещерный собственник, милорд? Или это обычное ханжество столичного сухаря, который боится, что уличная ведьма выглядит слишком аппетитно для его хвалёного самоконтроля?

Пальцы Рейнара на её бедре сжались сильнее, почти до приятной, острой боли, сминая тонкое кружево подвязки. Он подался вперёд, прижимаясь своим бедром к её разведённым ногам, не давая ей ни единого шанса соврать самой себе о том, как именно его тело реагирует на этот наряд.

— Мой самоконтроль висит на волоске с той минуты, как ты уронила меня на этот проклятый пол вчера утром, — глухо, почти с ненавистью выдохнул он ей в шею, задевая губами пульсирующую жилку под ухом. — И к ханжеству это не имеет никакого отношения. Просто если этот боров коснётся тебя хотя бы одним пальцем дольше положенного… я не стану ждать, пока ты снимешь ключ. Я просто вырву ему руки с корнем прямо посреди зала. И тогда весь твой гениальный план полетит к чертям собачьим.

Лора с трудом сглотнула. Сердце колотилось в груди, а кровная связь превратилась в одну сплошную раскалённую струну, поющую от их общего, невыносимого напряжения. Ей стоило титанических усилий сохранить на лице дерзкую ухмылку, когда его ладонь скользнула чуть выше по внутренней стороне её бедра.

— Не вырвешь, — прошептала она, кладя ладони на его широкие плечи и чувствуя, как под сукном камзола каменными желваками перекатываются мышцы. — Потому что я не дам ему такой возможности. Видишь эти флакончики на моей ножке, командир? В одном — концентрированный сонный дурман мгновенного действия, во втором — парализатор голосовых связок. Как только дверь приватной комнаты закроется, я мазну его по губам перчаткой, и наш кабанчик уснёт сладким сном младенца раньше, чем успеет расстегнуть свой ремень. А ты будешь стоять прямо за дверью под своим лучшим заклинанием невидимости.

Рейнар молчал, буравя её взглядом. В его глазах шла ожесточённая борьба между холодной военной логикой, которая признавала, что план ведьмы — единственный рабочий вариант, и диким мужским инстинктом, требующим запереть её в спальне на семь замков и никому не показывать.

Наконец он шумно, сквозь стиснутые зубы выдохнул и с видимым усилием убрал руку с её бедра, хотя кожа под чулком ещё долго хранила отпечаток его горячих пальцев.

— Десять секунд, Лоррейн, — отчеканил он ледяным, не терпящим возражений тоном, отступая на шаг и одёргивая камзол. — С момента, как вы войдёте в комнату, я даю тебе ровно десять секунд. На одиннадцатой я выношу дверь вместе с косяком. И клянусь всеми богами… накинь сверху плащ и застегни его до самого подбородка, пока мы не дойдём до клуба!

Лора победно улыбнулась, поправляя съехавший разрез юбки и чувствуя, как внутри всё ликует от этой маленькой, но такой пьянящей победы над неприступным лордом.

— Слушаюсь, мой генерал, — промурлыкала она, подхватывая с вешалки тяжёлый бархатный плащ. — Только смотри не ослепни там в темноте от моей красоты, а то кто меня прикрывать будет?

Рейнар ничего не ответил — лишь бросил на неё такой тяжёлый, обещающий расправу взгляд, что у Лоры сладко заныло внизу живота, и первым распахнул входную дверь в ночную сырость Медной улицы.

Охота на Хряка началась. И кто в этой охоте окажется главной жертвой — было большим вопросом.

Глава 9. Сорванная крыша

Подпольный клуб «Рваный туз» располагался в бывших винных погребах заброшенной пивоварни на самой границе с трущобами и пах именно так, как должно пахнуть место, где человеческая жизнь ценится дешевле кружки разбавленного эля.

Густой, хоть топор вешай, сизый дым от сладковатого южного дурмана смешивался здесь с вонью прогорклого жира, дешёвого одеколона, кислого пота и свежей крови. В центре огромного сводчатого зала, утопленного в землю на три яруса, ревела толпа. За прутьями восьмиугольной железной клетки двое полуголых татуированных детин с окованными свинцом кулаками с упоением превращали физиономии друг друга в кровавое месиво. Вокруг клетки сновали проворные мальчишки-букмекеры, принимая ставки, и полураздетые девицы с подносами, уставленными глиняными кувшинами.

Лора остановилась у самого входа, на верхней площадке широкой каменной лестницы, ведущей в это кипящее чрево порока.

Справа от неё воздух едва заметно дрожал, словно над раскалённой жаровней — там, под плотным куполом отвода глаз, стоял Рейнар. Для окружающих он был абсолютно прозрачным пустым местом, но ведьма сквозь кровную привязку ощущала его присутствие так отчётливо, будто он прижимался к её спине.

— Помни уговор, — прошелестел в самом её ухе его ледяной голос. — Никакой самодеятельности. Заманиваешь его наверх, усыпляешь, забираешь ключ. Я иду по верхней галерее прямо над тобой. Если я пойму, что ситуация выходит из-под контроля…

— Да поняла я, поняла, не зуди под руку, — едва заметно шевельнула губами Лора.

Она глубоко вдохнула, нацепила на лицо выражение томной, пресыщенной жизнью скуки, медленно расстегнула тяжёлую бронзовую пряжку у горла и одним плавным, отработанным перед зеркалом движением сбросила тёмный плащ прямо в руки опешившему вышибале со сломанными ушами.

Эффект превзошёл все ожидания.

Вышибала икнул, уставившись в её декольте с такой силой, что у него едва не выпали глаза. Два ближайших игрока в кости замерли с кубками в руках, а какой-то подвыпивший купец за крайним столиком промахнулся вилкой мимо рта и воткнул наколотый солёный огурец себе в щёку.

На фоне грязного камня, прокуренных лохмотьев и дешёвой мишуры местных шлюх Лора в своём облегающем алом шёлке выглядела как породистая огненная лисица, случайно забредшая в курятник.

А сверху, со стороны балкона, по невидимому каналу кровного обета в грудь ведьмы тут же прилетел такой глухой, яростный ментальный рык Рейнара, что кончики её пальцев закололо от статического электричества. Лорд фон Штерн явно уже жалел, что просто не связал её верёвкой ещё в лавке.

Мысленно послав ему воздушный поцелуй, Лора пошла вниз по ступеням, мерно покачивая бёдрами. При каждом шаге высокий разрез платья расходился, открывая взглядам зала длинную ногу в чёрном сетчатом чулке и кружевную подвязку с поблёскивающими склянками, которые в полумраке притона сошли бы за причудливые дамские безделушки.

Цель нашлась мгновенно.

В первом ряду у самой клетки с бойцами, развалившись на огромном, обитом потертым красным бархатом диване, восседал Гидеон по кличке Хряк.

Прозвище подходило ему идеально. Это была гора мышц скрытых плотным слоем жира, весом никак не меньше полутора центнеров, облачённая в расстёгнутую на волосатой груди шёлковую рубаху и кожаный жилет. Бритая наголо башка плавно переходила в бычью шею без малейшего намёка на подбородок, через левый глаз тянулся давний рваный шрам, а толстые пальцы, унизанные крадеными золотыми перстнями, лениво сжимали оловянную кружку с вином.

И прямо посередине его бычьей груди, на толстой цепи из чернёного серебра, покоился массивный, пульсирующий тусклым багровым светом шестигранный кристалл в оправе из адамантия.

Кровный ключ от хранилища Вальтера.

Вокруг Хряка вились две тощие девицы с размазанной тушью на глазах, а за спинкой дивана мрачными истуканами торчали четверо телохранителей с тяжёлыми свинцовыми дубинками и короткими арбалетами на поясах. Блокираторов магии при них видно не было — видимо, берегли заряд для серьёзной осады, но любой всплеск чар в этом зале моментально поднял бы на уши всю охрану.

Лора не пошла к нему напрямую — это вызвало бы подозрения даже у такого тупоголового борова.

Она подплыла к стойке бара в пяти шагах от его ложи, грациозно опёрлась локотком о залитую пивом столешницу, слегка прогнувшись в спине так, чтобы линия её бедра в разрезе платья натянулась как струна, и звонким, капризным голоском потребовала у одноглазого бармена: — Бокал приличного сухого вина, любезный! И ради всех богов, протрите стекло чистой тряпкой, а не тем, чем вы тут полы моете! Мне говорили, что здесь собираются настоящие, опасные мужчины, способные разогнать скуку благородной вдовы, а я вижу только потных мясников в клетке!

Голос она поставила идеально — он прорезал гул толпы, долетев прямиком до бархатного дивана.

Хряк медленно повернул свою массивную голову на звук.

Его единственный здоровый глаз, маленький и заплывший жиром, уставился на незнакомку. Он скользнул взглядом по её высокой причёске, спустился по оголённой спине, задержался на крутых изгибах бёдер в алом шёлке и остановился на белоснежном бедре в чёрной сетке чулка.

Челюсть бывшего гладиатора отвисла. Спустя секунду на его перекошенной шрамом физиономии расползлась маслянистая, плотоядная ухмылка.

Он бесцеремонно, как двух надоевших мух, спихнул со своих колен обеих девиц на пол и тяжело поднялся с дивана.

— А ну посторонись, рвань! — рявкнул Хряк, расталкивая плечом подвыпивших зрителей и направляясь к стойке. — Кто это у нас тут такой капризный залетел в мой скромный курятник, а?

Лора медленно обернулась, окидывая гиганта оценивающим взглядом из-под полуопущенных ресниц, и уголок её ярко накрашенных губ дрогнул в кокетливой усмешке: — О… Кажется, я поторопилась с выводами насчёт мясников. Здесь, оказывается, водятся и настоящие медведи.

Хряк довольно заржал, выпячивая волосатую грудь, на которой зазвенела серебряная цепь с ключом. От него за версту несло перегаром и жареным луком, но Лора даже бровью не повела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Медведи? — прогудел бандит, подходя вплотную и опираясь волосатой ручищей о стойку так, что та жалобно затрещала. — Я тут главный зверь, куколка. Гидеон — хозяин этого праздника. Какими судьбами такая жар-птица оказалась здесь без охраны?

— Охрана — это так скучно, Гидеон, — промурлыкала ведьма, легонько проводя пальчиком по бортику принесённого барменом бокала. — Мой покойный супруг держал меня взаперти три года, окружал занудами и правилами… А сегодня мне захотелось настоящего азарта. Крови, силы... Но, увы, даже выпить не с кем — кругом одна мелкая рыбёшка.

Хряк раздулся от самодовольства, как павлин на токовище: — Ты нашла того, кого искала, цыпочка. Эй, плешивый! — гаркнул он бармену. — Неси мой лучший кувшин старого южного и два кубка ко мне за стол!

И прежде чем Лора успела сделать шаг, бандит по-хозяйски вытянул свою огромную, потную лапищу и обхватил её за полуобнажённую талию, притягивая к своему боку.

В ту же секунду на верхней галерее второго яруса, прямо над ними, раздался тихий треск.

Никто в грохочущем зале не обратил на него внимания, но деревянные перила балкона, за которые в этот миг держался невидимый Рейнар, покрылись толстой коркой льда и треснули вдоль волокон.

Через кровный обет в сознание боевого мага ударила острая, тошнотворная волна. Он почувствовал это прикосновение. Почувствовал, как чужие липкие, грубые пальцы с сальными подушечками легли на нежную кожу Лоры в вырезе на спине. Ощутил её мгновенное внутреннее отвращение, её участившийся от напряжения пульс — и у него самого перед глазами поплыла кровавая пелена.

Вся его магия вздыбилась внутри, требуя немедленно содрать кожу с этого куска свинины.

«Спокойно. Это план. Просто тактический манёвр»

, — как мантру повторял про себя Штерн, сжимая обледеневшие перила с такой силой, что щепки впивались в ладони сквозь перчатки. —

«Она сейчас уведёт его в комнату. Десять секунд. Только десять секунд…»

А внизу Хряк уже усаживал Лору на свой бархатный диван, разваливаясь рядом и нагло закидывая руку на спинку позади её плеч. Бармен поставил перед ними запотевший кувшин и два тяжёлых серебряных кубка, наполнив их густым тёмным вином.

— Ну, за знакомство, жар-птица, — подмигнул здоровым глазом Хряк, протягивая руку к кубку. — Как звать-то тебя?

— Для тебя — Белла, — сладко улыбнулась Лора.

Пока главарь тянулся за выпивкой, она как бы невзначай уронила со стола кружевной платочек. Наклонившись за ним — так, чтобы Хряк на добрых пять секунд потерял дар речи, уставившись в распахнувшийся вырез её платья, — Лора молниеносным движением фокусницы выдернула из подвязки на бедре крошечную склянку с сонным дурманом.

Ногтем она сковырнула восковую пробку и, выпрямляясь, под прикрытием собственной пышной груди вылила прозрачную, безвкусную жидкость прямо в кубок бандита. Доза была слоновьей — способной свалить с ног даже степного тролля за три удара сердца.

— Выпьем здесь, среди этой вонючей толпы? — капризно надула губки ведьма, вкладывая отравленный кубок прямо в широкую ладонь Хряка. — Или такой важный человек, как ты, покажет мне свои личные апартаменты наверху? Говорят, оттуда вид на бои гораздо… интимнее.

Хряк тяжело задышал, глядя на её блестящие губы. Кровь ударила ему в голову, окончательно вымывая остатки осторожности. Он уже поднёс кубок ко рту, собираясь осушить его одним глотком перед тем, как потащить добычу в спальню…

Но в последний миг остановился и с хриплым смешком поставил кубок обратно на стол, расплескав половину.

— Вино никуда не убежит, куколка, — прохрипел он, облизывая толстые губы. — Сначала я хочу снять пробу с главного блюда!

Лора не успела отодвинуться.

Тяжёлая, как кузнечный молот, ручища бандита сгребла её за плечо, дёрнув на себя, а вторая — широкая, потная, с грязными обломанными ногтями — бесцеремонно нырнула прямо в глубокий разрез алого платья.

Грубая ладонь с силой легла на её обнажённое бедро выше чулка, сминая кружевную подвязку и сжимая нежную кожу в похотливом захвате, собираясь скользнуть ещё выше.

— Пусти, боров!.. — процедила Лора, мгновенно теряя томную маску и дёргаясь к стилету на ноге.

Вытащить клинок ей не дали...

В ту же долю секунды выдержка лорда Рейнара фон Штерна лопнула с таким оглушительным, первобытным грохотом, словно в пороховой погреб швырнули шаровую молнию.

Ощущение чужой грязной лапы на ТОМ САМОМ месте, которого ещё полчаса назад касался он сам, передалось по кровной связи с пугающей достоверностью. В голове боевого мага просто выбило все предохранители. Устав, конспирация, двенадцать сфер антимагии в подвале, полсотни вооружённых бандитов вокруг — всё это перестало существовать.

Осталась только одна-единственная, ослепительно чёткая мысль:

оторвать эти руки с мясом

.

Маскировочный купол на втором ярусе не просто погас — он взорвался ослепительной синей вспышкой, осыпав зал градом ледяных осколков.

— Какого хера?! — заорал кто-то из охраны, вскидывая голову.

На краю разнесённых в щепки перил балкона стоял высокий мужчина в чёрном камзоле. Вокруг его тела с диким, оглушительным воем закручивались спирали чистейшей боевой энергии — белые молнии били с его пальцев прямо в каменный свод потолка, а глаза светились таким потусторонним бешенством, что ближайшие зрители с визгом повалились на пол.

Рейнар шагнул вперёд, в пустоту с пятиметровой высоты.

Он рухнул вниз, как карающий метеорит, прямо на массивный дубовый стол перед диваном Хряка.

Стол вместе с кувшинами, серебряными кубками и жареным поросёнком разлетелся в мелкую труху. Отравленное вино брызнуло во все стороны.

— УБЕРИ ОТ НЕЁ СВОИ ГРАБЛИ, МРАЗЬ! — рёв лорда фон Штерна перекрыл шум толпы и звон цепей на арене, прокатившись по подземелью раскатом настоящего грома.

Хряк даже моргнуть не успел, всё ещё держа ладонь на ноге ошарашенной ведьмы.

Рейнар выпрямился из обломков стола. Его левая рука метнулась вперёд, перехватывая толстое запястье бандита на бедре Лоры. Раздался сухой, отвратительный хруст ломаемых костей.

— А-А-А-А-А! — взвыл двухметровый гигант на одной пронзительной ноте, когда его кисть вывернулась под немыслимым углом, а в челюсть со всей дури прилетел кулак боевого мага.

Удар был такой чудовищной силы, что полуторацентнеровая туша Хряка оторвалась от дивана и с грохотом рухнула в проход, теряя по дороге золотые зубы.

— Тревога! Маг в зале! Бей его! — заорали телохранители, выхватывая тесаки и вскидывая арбалеты.

Весь клуб мгновенно пришёл в движение. Из боковых дверей высыпали десятки головорезов Вальтера, бойцы в клетке бросили мордобой и схватились за кастеты, а девицы с истошным визгом полезли под столы.

— Штерн, ты кретин! — заорала Лора, вскакивая с дивана на шпильках. — Какого лешего ты творишь?! Ему оставалось полсекунды, чтобы выпить зелье! Ты сорвал всю операцию, псих ненормальный!

— Заткнись! — рявкнул Рейнар, даже не глядя на неё.

Он взмахнул правой рукой, срывая с пальцев веер ослепительных цепных молний.

Разряд ударил в четвёрку телохранителей, швыряя их в железную сетку бойцовской клетки. По прутьям пробежала дуга тока, вырубая ещё десяток бандитов. Следом второй взмах руки мага поднял в воздух соседние столы вместе со скамьями и с пушечной скоростью запустил эту деревянную шрапнель в толпу бегущих от бара головорезов, сметая их как кегли.

Он крушил «Рваный туз» с методичным, абсолютно безумным наслаждением, вымещая на мебели и костях бандитов всё то напряжение, что копилось в нём последние сутки.

— К хранилищу не пробиться! Зал блокируют! — крикнул Рейнар сквозь грохот ломающихся балок и вопли раненых, когда с верхнего яруса по ним ударили первые залпы арбалетов, высекая искры из его наскоро поставленного щита. — Уходим!

Он круто развернулся к Лоре, которая в этот момент лихорадочно высматривала в груде обломков оглушённого главаря.

— Какое «уходим»?! А ключ?! — возмутилась ведьма, порываясь броситься к стонущему в щепках Хряку. — Мы без ключа отсюда не уйдём, идиот!

— Мы уходим прямо сейчас! — отрезал Штерн.

И, не слушая её протестов, шагнул вплотную, пригнулся, подхватил верещащую ведьму поперёк живота и одним мощным рывком закинул её себе на широкое плечо, крепко прижав ладонью её бёдра в алом шёлке к своей груди.

— Пусти меня на землю, пещерный примат! — взвыла Лора, оказавшись вниз головой с прекрасным видом на его обтянутую чёрной кожей поясницу и сверкающий от молний зал. Она со всей силы заколотила кулачками по его каменной спине. — Я тебе не трофей с поля боя! Сними меня немедленно!

— Будешь дёргаться — отшлёпаю прямо здесь на глазах у всего притона! — прорычал Рейнар, разворачиваясь для рывка к запасному выходу через кухню.

Он заложил крутой поворот — как раз мимо пробитой перегородки, где в куче разбитых бочек и досок приходил в себя окровавленный Хряк, судорожно хватаясь здоровой рукой за свою бычью шею.

Лора, болтаясь вниз головой на плече у несущегося во весь опор мага, поняла, что второго шанса у неё не будет.

Сгруппировавшись с гибкостью цирковой акробатки, она в момент, когда Рейнар перепрыгивал через ноги поверженного главаря, резко выгнулась в поясе, выбросила руку вниз и вцепилась пальцами прямо в чернёную серебряную цепь на груди Хряка.

— Отдай игрушку, свинка! — злорадно выкрикнула ведьма.

Мощный рывок на скорости движения мага — звенья цепи лопнули с сухим звоном, оставив на шее взвывшего бандита красную полосу, и тяжеленный шестигранный кристалл в адамантиевой оправе остался зажат в ладони Лоры!

— За то, что лапал без спроса! — добавила она и для верности на лету запустила в морду Хряка пустым флакончиком из-под сонного зелья.

Рейнар на бегу выбил ногой тяжёлую дубовую дверь кухни, распугав поваров с тесаками, пронёсся сквозь облака пара от кипящих котлов и одним мощным ударом вынес заднюю дверь чёрного хода вместе с железной решёткой, вырываясь в спасительную темноту ночного переулка.

Позади них, из распахнутого проёма разгромленного клуба, уже неслись разъярённые крики погони, и кто-то на бегу метнул им в спину длинный зазубренный кинжал…

Глава 10. Сорванные маски

Зазубренный клинок из мёртвого фиолетового металла летел бесшумно, рассекая сырой воздух переулка со скоростью арбалетного болта. Обычный магический щит должен был отбросить его, как сухую ветку, но проклятая руда мориона не просто игнорировала защитные чары — она пожирала их, нацеленная точно в обнажённую спину ведьмы, перекинутой через плечо Рейнара.

Лора не видела броска, но Рейнар почувствовал его спинным мозгом — тем самым звериным чутьём пограничного офицера, которое десятки раз спасало ему жизнь в пустошах.

Времени на заклинание не было. Времени даже на то, чтобы сбросить ведьму на землю, не оставалось.

На полном бегу лорд Штерн резко, всем корпусом крутанулся вокруг своей оси, уводя Лору с линии броска и подставляя под удар собственное правое плечо.

Раздался глухой, влажный звук удара стали о плоть.

Через натянутую струну кровного обета в грудь Лоры словно вбили раскалённый клин. Она вскрикнула от чужой, ослепительной боли, которая на долю секунды затопила её сознание чёрной пеленой, а сам Рейнар лишь глухо, сквозь намертво стиснутые зубы застонал, пошатнувшись на бегу, но не выпустил её бёдер из железного захвата.

— Рейнар! — в ужасе выдохнула Лора, чувствуя, как по его спине под её грудью стремительно разливается густое, горячее и липкое пятно. — Тебя ранили! Поставь меня на ноги, идиот, я сама побегу!

— Молчи… и держись, — прохрипел маг.

Его голос звучал глухо, словно из глубокого колодца. Левой, здоровой рукой он сорвал с пояса малый амулет пространственного сдвига — короткий тактический прыжок на сотню шагов.

Синяя вспышка разорвала темноту переулка. Мир вокруг них смазался в крутящуюся воронку из кирпичей, крыш и фонарей, а секунду спустя их выбросило прямо на мокрую брусчатку за углом Медной улицы, в двадцати шагах от родных дверей.

За спиной в отдалении остались лишь глухие вопли потерявших след головорезов Вальтера.

На этот раз Рейнар не устоял на ногах. Как только пространство стабилизировалось, его правое колено подломилось, и он тяжело опустился на камни, с глухим рычанием разжимая руки. Лора скатилась с его плеча, чудом удержавшись на тонких шпильках, и тут же подхватила его под здоровый локоть.

— Давай, ваша светлость, не вздумай тут помирать на потеху фрау Грабке! — зашипела ведьма, закидывая его тяжёлую руку себе на хрупкие плечи. — Ещё десять шагов!

От Рейнара веяло пугающим холодом. Из его правой ключицы под углом торчала тяжёлая рукоять кинжала, а вокруг лезвия по тёмной ткани камзола ползли фиолетовые, похожие на гнилые корни разводы — морион активно выжигал его магические каналы, блокируя природную регенерацию боевого мага.

— В «Эгиду»… — сквозь зубы процедил Штерн, пытаясь отмахнуться от её помощи и сделать шаг в сторону своего мраморного салона, но тут же покачнулся, заваливаясь прямо на Лору. — У меня там… аптечка…

— У тебя там холодный склеп, три лестничных пролёта из скользкого камня и ни одной живой души, кроме твоих квакающих мечей! — отрезала Лора, из последних сил удерживая его внушительный вес и упрямо таща к своему крыльцу. — А у меня заживляющие мази под рукой и горячая вода на печи! Шагай давай, герой хренов, пока я тебя сама за шкирку не поволокла!

Сопротивляться у лорда Штерна сил уже не оставалось. Бледный как полотно, с каплями крупного пота на висках, он позволил втолкнуть себя в пахнущий травами полумрак «Дёшево и сердито».

В углу за прилавком сонно зашевелился Кеша, почуяв запах свежей крови, но Лора бросила на фикус такой свирепый взгляд, что плотоядный цветок мгновенно завязался узлом и притворился сухим веником.

— Наверх, Штерн! Раз-два, левой-правой, как вас там в академии учили! — командовала она, буквально на собственном горбу затаскивая стонущего аристократа по узкой скрипучей лестнице на второй этаж, где располагалась её жилая мансарда.

Если личный кабинет Рейнара напоминал военный штаб в музее восковых фигур, то спальня Лоры была воплощением уютного, тёплого ведьмовского безумия.

Под покатым деревянным потолком здесь висели пучки лаванды, чабреца и сушёных апельсиновых корок. На полках в пузатых банках лениво перемигивались сонные болотные светлячки, заливая комнату мягким, медово-жёлтым светом. На полу лежал пушистый пёстрый коврик ручной вязки, все подоконники были заставлены разномастными склянками, книгами с закладками из вороньих перьев и глиняными горшочками с вполне мирной геранью. А у стены стояла широкая, но по меркам двухметрового боевого мага катастрофически короткая деревянная кровать, заваленная горой лоскутных одеял и подушек в кружевных наволочках.

На эту кровать Рейнар и рухнул, стоило им переступить порог.

Матрас из луговых трав жалобно ухнул под весом мужского тела. Длинные ноги мага в тяжёлых сапогах свесились с края, а сам он откинулся спиной на вышитые гладью подушки, прикрыв глаза и тяжело, прерывисто дыша.

Лора сбросила на пол звякнувший ключ Хряка , с наслаждением скинула с гудящих ног туфли на шпильках и метнулась к комоду за хирургическим набором и банками с мазями.

— Не спать! — скомандовала она, возвращаясь к кровати с зажжённой спиртовкой, кривой серебряной иглой и ножницами в руках. — Сначала вытащим эту гадость из твоего благородного мяса, иначе к утру твой резерв высохнет до дна. Снимай камзол!

Рейнар приоткрыл один глаз и попытался пошевелить правой рукой, но тут же глухо выругался — любое движение заставляло зазубренное лезвие в плече проворачиваться.

— Не могу, — мрачно констатировал он. — Ткань прилипла к ране.

— Сиди смирно, сейчас сделаем тебе модное декольте, — Лора без малейших колебаний забралась коленями прямо на кровать, устроившись сбоку от его бёдер.

Алый шёлк её платья задрался почти до самой талии, но сейчас ей было плевать на приличия. Ловко орудуя портновскими ножницами, ведьма с сухим треском разрезала дорогое сукно его камзола от манжеты до воротника, а следом пустила на тряпки и тонкую батистовую рубашку под ним, полностью освобождая его торс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И когда окровавленная ткань упала на пол, Лора на секунду забыла, как дышать.

Она знала, что Штерн сложен великолепно — это чувствовалось и под его строгими костюмами, и тем более в той проклятой каменной расщелине. Но видеть его вживую, в мягком медовом свете ночных светлячков, было совершенно другим испытанием для женской психики.

Широкие, мощные плечи боевого мага переходили в рельефную грудь и упругий, расчерченный чёткими кубиками мышц пресс. Кожа у него была гладкой, чуть смуглой и горячей, как печной камень. Всё его тело представляло собой живую карту былых сражений: старый белесый шрам от когтей какой-то твари пересекал левый бок, след от ожога боевым заклинанием темнел у ключицы, но всё это лишь подчёркивало первобытную, хищную мужскую красоту.

Прямо над правой грудной мышцей, чуть ниже плечевого сустава, зияла глубокая рваная рана, из которой торчал фиолетовый кинжал. Кровь вокруг лезвия свернулась чёрными сгустками и противно пузырилась от антимагического распада.

— Красивая железка, — пробормотала Лора, чтобы хоть как-то унять внезапную дрожь в собственных пальцах. — С зазубринами. Будет больно, Штерн. Очень больно. Орать будешь?

Рейнар медленно перевёл взгляд со своих ран на её лицо. В полумраке спальни его глаза казались почти чёрными. Он посмотрел на её растрёпанные смоляные кудри, на то, как она сидит рядом с ним на коленях в этом греховном красном платье, и криво, бледно усмехнулся: — Я выдержал пытки шаманов пустоши, ведьма. Не думаю, что твои маленькие ручки заставят меня кричать. Разве что… по другому поводу.

— Ой, заткнись, мачо недорезанный! — фыркнула Лора, чувствуя, как от его хриплого тона кровь приливает к щекам. — Держись за спинку кровати. На счёт «три». Раз…

Она не стала считать до трёх.

Обхватив рукоять кинжала через плотную кожаную тряпицу, Лора одним резким, выверенным движением травницы выдернула зазубренную сталь из его тела и отбросила кинжал в дальний угол комнаты.

Из раны хлынула алая, уже чистая кровь.

Рейнар не закричал. Он лишь резко запрокинул голову назад, до побеления костяшек вцепившись обеими руками в кованые железные прутья кровати. Послышался тихий, жалобный визг гнущегося металла — стальные прутья под его пальцами согнулись дугой, а из груди мага вырвался глухой, сдавленный выдох.

По каналу кровной связи Лору тряхнуло так, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Она стиснула зубы, разделяя с ним эту вспышку агонии, и мгновенно прижала к ране тампон, обильно смоченный в вытяжке из огненного чистотела и спирта.

Смесь зашипела на открытой плоти, выжигая остатки мориона. Мышцы под её ладонью превратились в монолитный камень, грудная клетка Рейнара тяжело вздымалась, а по виску скатилась капля пота.

— Терпи, — уже совсем другим, тихим и удивительно мягким голосом шепнула Лора, наклоняясь над ним так низко, что её распущенные волосы защекотали его здоровую ключицу. — Магией тут не стянешь, края рваные и отравленные. Придётся штопать тебя по старинке, как драный мешок.

Она продезинфицировала кривую иглу над пламенем спиртовки, вдела в ушко тонкую шелковую нить, вымоченную в отваре коры сонного дуба, и осторожно коснулась пальцами его горячей кожи вокруг раны.

— Если будешь вертеться — вышью тебе на плече крестиком розового зайчика, — пригрозила она для порядка, делая первый прокол. — Будешь в бане перед генералами хвастаться.

Рейнар глухо хмыкнул, не открывая глаз: — Ты без мелких пакостей… даже лечить не умеешь…

— Это мой авторский почерк, не жалуйся. Скажи вообще спасибо, что не к ветеринару свела. Хотя после того, как ты разнёс полклуба и переломал руку Хряку из-за моей коленки — диагноз «бешенство» тебе бы поставили бесплатно.

Она говорила это с привычной насмешкой, но её пальцы — тонкие, проворные, пахнущие мятой и земляникой — двигались с невероятной, почти трепетной нежностью. Каждый раз, когда игла проходила сквозь кожу и он невольно вздрагивал всем телом, Лора тут же легко, успокаивающе гладила его большим пальцем по груди и подушечками пальцев сдувала горячий воздух на шов, забирая часть его боли на себя.

Рейнар открыл глаза.

Боль от раны постепенно отступала под действием её сонных трав, сменяясь густым, обволакивающим жаром. Он смотрел на склонившуюся над ним девушку снизу вверх.

В мягком свете светлячков от её уличной дерзости и ядовитого сарказма не осталось и следа. Брови Лоры были сосредоточенно нахмурены, кончик розового языка от усердия чуть выглядывал между приоткрытых губ, а в зелёных глазах плескалась искренняя, неприкрытая тревога — за него.

За него, человека, которого она должна была ненавидеть. Которому она сыпала в лицо фейскую пыльцу и портила жизнь каждый божий день.

«Он закрыл меня собой»

, — вдруг услышал Рейнар обрывок её мысли, просочившийся сквозь истончившиеся от близости границы кровного обета. —

«Этот напыщенный, невыносимый дурак подставил спину под нож ради меня…»

В груди боевого мага что-то глухо и сладко оборвалось.

Лора как раз завязала последний узелок, перекусила нитку острыми зубками и щедро зачерпнула из баночки густую изумрудную мазь на барсучьем жиру и соке столетника.

— Ну вот, — выдохнула она, осторожно размазывая прохладный бальзам по аккуратному шву на его плече. — Как на собаке заживёт. Ещё бы повязку наложить, но…

Договорить она не успела.

Здоровая левая рука Рейнара мягко, но с неодолимой силой перехватила её тонкое запястье прямо на своей груди, не давая убрать ладонь.

Лора вздрогнула и подняла взгляд.

Его глаза больше не были ни стальными, ни ледяными. Они плавились в полумраке комнаты, тёмные, глубокие, полные какого-то совершенно незнакомого ей, пугающе серьёзного чувства.

— Зачем ты это сделала? — тихо, без тени прежнего высокомерия спросил он.

— Зашила тебя? — попыталась отшутиться ведьма. — Ну, труп лорда в моей постели плохо сказался бы на репутации заведения…

— Ты забрала половину боли через связь на себя, Лора, — Рейнар медленно провёл большим пальцем по внутренней стороне её запястья, там, где под тонкой кожей отчаянно билась голубая жилка. — Я чувствовал это. Зачем?

Лора замерла, глядя на него сверху вниз. Саркастичные ответы вдруг кончились, испарились, как вода на раскалённых углях.

— Затем же, зачем ты крутанулся в переулке и поймал своим плечом кинжал, предназначенный мне, — еле слышно ответила она и горько усмехнулась уголкам рта. — Мы же компаньоны, Штерн. Скреплённые кровью и пятидесятилетним коньяком. Нам не положено подыхать поодиночке.

Рейнар смотрел на её губы — с которых уже почти стёрлась яркая помада, оставив лишь естественный, припухший от недавнего бега розовый контур, — и чувствовал, как последние бастионы его разума рушатся в бездну.

Никакие шаманы пустоши, никакие блокираторы магии не были так страшны, как эта маленькая ведьма в его руках. В тесной комнате, пропахшей её травами, её теплом и состраданием, он больше не хотел с ней воевать.

Он потянул её за запястье на себя.

Лора не сопротивлялась — лишь тихо выдохнула, когда потеряла опору и мягко опустилась прямо на его широкую грудь. Алый шёлк платья зашуршал по его обнажённой коже.

Рейнар зарылся пятернёй в её рассыпавшиеся смоляные кудри на затылке, притягивая её лицо к своему.

На этот раз не было ни ярости, ни желания наказать или доказать своё превосходство, как тогда, на полу за прилавком.

Когда его губы накрыли её рот, это было похоже на медленное, глубокое погружение в горячий омут.

Лора всхлипнула, закрывая глаза и обвивая руками его шею, осторожно стараясь не задеть зашитое плечо. Его губы были сухими, обжигающе горячими и невероятно нежными. Он целовал её медленно, с мучительной, тягучей основательностью, словно впервые в жизни позволил себе снять железную броню и просто насладиться вкусом женщины, которая сводила его с ума каждый день.

Его губы мягко сминала её рот, язык ласково, но настойчиво скользнул внутрь, переплетаясь с её языком в горячем, пьянящем танце. Через открытый настежь канал кровного обета на Лору обрушилась такая лавина его чувств, что у неё зазвенело в ушах.

В этом поцелуе не было холодного лорда фон Штерна. Там была яростная, искренняя благодарность за то, что она жива; глухое, изматывающее одиночество человека, который привык нести всё на своих плечах; и такая бездонная, обжигающая нежность, перемешанная с мужским голодом, что у ведьмы из глаз едва не брызнули слёзы.

Она застонала — тихо, протяжно, доверчиво прижимаясь всем телом к его здоровому боку. Её пальцы запутались в его тёмных, чуть влажных от пота волосах на затылке, притягивая ближе, требуя большего.

И Рейнар дал ей больше.

Забыв про рану, про зашитую плоть и остатки выдержки, он перевернулся на бок, легко подминая гибкое тело Лоры под себя и укладывая её спиной на гору лоскутных одеял. Его здоровая рука скользнула по её талии вниз, нашла край того самого ненавистного разреза на алом платье и медленно, забирая с собой тонкий шёлк, поползла вверх по обнажённому бедру.

Шершавая ладонь боевого мага миновала кружевную подвязку, с которой со звоном отвалился и покатился по матрасу последний пустой флакончик, и легла на горячую, бархатистую кожу её ягодицы, властно сжимая и притягивая её бёдра к своему паху.

Лора выгнулась дугой, судорожно хватая ртом воздух, когда его губы оторвались от её рта и проложили влажную, обжигающую дорожку по её подбородку, спустились по вздрагивающей шее к ключице и уткнулись прямо в ложбинку между грудей.

Тонкая золотая цепочка корсажа не выдержала напора и с тихим звуком лопнула, обнажая левую грудь с затвердевшим от желания розовым соском.

— Боги, Лора… — глухо, почти с отчаянием прошептал Рейнар, обжигая кожу дыханием. Его зрачки в полумраке расширились до предела, а рука под подолом платья уже коснулась тонкой кружевной полоски её белья. — Какая же ты…

Она была готова. Больше чем готова — всё её естество плавилось под его руками, требуя, чтобы он прямо сейчас сорвал эти жалкие остатки шёлка и поставил точку в их бесконечной войне. Лора сама подалась бёдрами навстречу его ладони, тихо позвав его по имени: — Рейнар…

Именно это тихое, беззащитное, лишённое всякой привычной брони «Рейнар» и сработало как ушат ледяной ключевой воды на раскалённый камень.

Маг замер.

Его пальцы, уже скользнувшие под край кружева, остановились.

Сквозь дурман страсти и хмель кровной связи до его тренированного разума вдруг со всей пугающей беспощадностью дошло то, что сейчас происходило.

Это была не просто разрядка после боя. Не просто физическое влечение к красивому телу, которое можно было бы удовлетворить и утром бросить на прилавок мешочек золота.

Там, внутри, по золотой нити обета, их души сейчас сплетались в один намертво затянутый узел. Она смотрела на него снизу вверх огромными, затуманенными нежностью зелёными глазами, полностью доверяя ему себя, а он… он, Рейнар фон Штерн, человек, поклявшийся никогда и никому не давать власти над своим сердцем, прямо сейчас добровольно отдавал этой взбалмошной уличной ведьме ключи от всех своих бастионов.

Ещё минута — и он уже никогда не сможет уйти из этой пропахшей лавандой спальни. Она подчинит его себе целиком, без остатка, превратив из несокрушимого боевого мага в мужчину, который готов положить весь мир к её босым ногам.

Этот первобытный мужской страх перед полной потерей контроля над собственной жизнью ударил сильнее любого кинжала.

Рейнар судорожно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и резко, будто обжёгшись о раскалённое железо, отдёрнул руку из-под её юбки.

— Нет, — хрипло выдохнул он, зажмуриваясь и утыкаясь лбом в подушку рядом с её плечом.

Лора растерянно моргнула, ещё не понимая, что произошло, и осторожно коснулась ладонью его затылка: — Рейнар? Плечо? Я задела рану?..

Маг одним резким, почти грубым рывком оттолкнулся здоровой рукой от матраса и сел на краю кровати, поворачиваясь к ней спиной.

— Это ошибка, — прозвучал в тишине комнаты его голос — чужой, глухой, вымороженный до самого дна.

Улыбка и мягкость на лице Лоры медленно погасли. Она села на постели, машинально подтягивая вверх порванную бретельку корсажа и прикрывая обнажённую грудь. Внутри, там, где ещё секунду назад пело расплавленное золото, начал расползаться противный, липкий холод обиды.

— Ошибка? — тихо переспросила она.

Рейнар встал с кровати, даже не оборачиваясь к ней. Он наклонился, подобрал с пола остатки своего изрезанного камзола и набросил его на здоровое плечо, прикрывая наготу.

— Это действие кровного обета и выброс адреналина после боя, Лоррейн, — отчеканил он тем самым тоном кабинетного лорда, который она ненавидела больше всего на свете. — Магия крови искажает восприятие, выдавая инстинкт самосохранения за… неуместную близость. Я потерял бдительность из-за кровопотери. Этого не должно было произойти.

Лора смотрела на его прямую, неприступную спину, и с каждой секундой её зелёные глаза разгорались всё более ярким, опасным изумрудным пламенем.

Значит инстинкт, да? «Неуместная близость из-за кровопотери»?!

Струсил! Великий и ужасный боевой маг, сокрушитель демонов и гроза притонов, банально наложил в свои благородные штаны от страха перед собственными чувствами и решил списать всё на побочный эффект алхимии!

Боль внутри мгновенно переплавилась в чистую ярость.

Лора медленно спустила босые ноги с кровати, встала во весь рост, ничуть больше не стесняясь ни порванного платья, ни растрёпанных волос, и ледяным тоном произнесла: — Какая глубокая научная мысль, ваша светлость. Разумеется, это всё кровопотеря и дурной коньяк. Куда уж нам, сирым и убогим, претендовать на высокое внимание голубой крови в здравом уме!

Рейнар дёрнул щекой, стоя у самой двери спальни и держась за ручку: — Лора, не начинай. Спасибо за перевязку. Ключ у нас. Завтра утром мы разберёмся, как снять защиту с самого сейфа Вальтера, и закончим это дело раз и навсегда. После чего расторгнем кровный обет у храмовых жрецов.

— Скатертью дорожка, сосед! — звонко отрезала ведьма, подхватывая с комода тяжёлую деревянную расчёску. — Иди зализывай своё бесценное самолюбие в свой стерильный склеп! Только смотри по дороге на лестнице шею не сверни, а то опять свалишь всё на магические искажения!

— Спокойной ночи, Лоррейн, — глухо бросил Штерн и быстро вышел за дверь, будто за ним гналась стая адских гончих.

Вслед ему в закрывшуюся дубовую створку со всей дури прилетела деревянная расчёска, разлетевшись пополам, а за ней — пустая банка из-под барсучьей мази.

— Трус! Зануда! Индюк мороженый! — прокричала Лора на пустую лестницу. — Чтоб у тебя швы чесались до самой пенсии, слышишь?!

Внизу хлопнула входная дверь лавки, звякнул колокольчик, и в доме воцарилась тишина.

Лора стояла посреди своей уютной спальни, тяжело дыша и сжимая кулаки. На полу блестел добытый кровью и потом адамантиевый ключ Хряка, а на смятых простынях её постели всё ещё темнело пятно его крови и витал горьковатый аромат кедра.

Она провела тыльной стороной ладони по своим губам, которые всё ещё горели от его поцелуя, и зло, упрямо прищурилась.

— Обет расторгать он собрался… — прошипела ведьма, пиная ногой сброшенную туфлю. — А вот хрен тебе на воротник, лорд фон Штерн! Сначала мы с тобой вскроем этот чёртов сейф, а потом я из тебя всю эту дурь выбью так, что ты сам ко мне по карнизу приползёшь!

Она с размаху упала обратно на кровать, зарылась лицом в подушку, пропахшую его волосами, и тихо, яростно застонала в кружевную наволочку.

До утра оставалось четыре часа, и ни в одном из двух домов на Медной улице в эту ночь так никто и не сомкнул глаз.

Глава 11. Лёд и пламя

Утро встретило столицу мелким, противным дождиком и свинцовыми тучами, которые идеально гармонировали с настроением двух заклятых союзников.

Ровно в девять часов утра Лора, одетая в самое глухое, застёгнутое под самый подбородок тёмно-серое шерстяное платье — «чтобы у некоторых особо нервных аристократов не случалось приступов от вида женских ключиц», — без стука распахнула дверь салона «Эгида».

Внутри уже кипела работа по восстановлению витрины, но в самом торговом зале было пусто. Рейнар обнаружился в своей подземной артефакторной лаборатории под магазином.

Когда Лора спустилась по каменным ступеням, сжимая в кулаке ключ Хряка, она застала картину, достойную кисти живописца: лорд фон Штерн, облачённый в строгую белую рубашку с закатанными до локтей рукавами и кожаный фартук мастерового поверх брюк, стоял над массивным гранитным верстаком. Под глазами у него чернели такие круги, словно он всю ночь разгружал баржи с углём, но двигался он резко и сосредоточенно, хотя правое плечо под рубашкой заметно топорщилось от тугой повязки.

При её появлении он даже не поднял головы от своих чертежей.

— Ты опоздала на семь минут, — сухо бросил он, поправляя очки с увеличительными линзами на переносице.

— Зато ты, я гляжу, бодр, свеж и весел, как упырь на заутрене, — ласково отозвалась Лора, с грохотом швыряя адамантиевый кристалл прямо поверх его аккуратных расчётов. — На, подавись. Я изучила структуру ключа утром. У меня для тебя две новости, Штерн: плохая и очень плохая. С какой начнём?

Рейнар медленно снял очки, отложил циркуль и поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Говори по делу, Лоррейн. Без утреннего паясничанья.

— По делу так по делу, — Лора скрестила руки на груди, демонстративно глядя мимо его лица на полку с реактивами. — Этот ключ открывает только внешние адамантиевые створки подземного каземата Вальтера. Само внутреннее хранилище, где лежат твои драгоценные двенадцать сфер «Ока пустоты», закрыто монолитным куполом древних. Слышал про «Печать безмолвия»?

Брови мага дрогнули: — Это невозможно. Технология создания таких печатей утеряна три века назад. Их ставили на имперские сокровищницы. Обычная стихийная магия от них просто отскакивает, а физическое воздействие делает купол только прочнее.

— Поздравляю, у Вальтера в подвале именно она, — хмыкнула ведьма. — Я прогнала эманации ключа через свой маятник: контур завязан на старый фундамент башни древних, на котором стоит пивоварня. Ни твои хвалёные детонаторы, ни моя слизь камнееда эту стенку не возьмут.

В лаборатории повисла напряжённая тишина.

— И что ты предлагаешь? — глухо спросил Рейнар. — Если мы не уничтожим сферы сегодня, к вечеру Вальтер вернётся в город, приведёт наёмников и сравняет Медную улицу с землёй.

— Есть один способ расколоть «Печать безмолвия», — Лора медленно подошла к верстаку, опираясь на холодный гранит. — Древние строили свою защиту против упорядоченной магии ИЛИ против природного хаоса по отдельности. Купол перестраивает свою решётку под любой тип энергии за долю секунды. Но если ударить по нему одновременно двумя абсолютно противоположными стихиями, сплетёнными в едином ядре…

Рейнар замер, мгновенно уловив суть. — Чистый порядок и чистый хаос в одной колбе. Защитная матрица купола попытается адаптироваться к двум взаимоисключающим векторам одновременно и просто разорвёт сама себя изнутри.

— Пять с плюсом, отличник, — кивнула Лора. — Нам нужно прямо сейчас, за этим столом, собрать бинарный алхимический детонатор. Твоя высокоточная кристаллическая решётка льда и молнии — как оболочка, и моё дикое ведьмовское варево на основе огненной ртути и корня мандрагоры — как начинка.

Рейнар посмотрел на неё как на умалишённую: — Ты понимаешь, что при малейшей ошибке в пропорциях или скачке эмоционального фона во время спайки эта штука разнесёт в пыль весь мой подвал вместе с нами?! Порядок и хаос не смешиваются в лабораторных условиях! Они аннигилируют!

— Значит, придётся очень постараться и не дышать мне под руку! — отрезала Лора, закатывая рукава своего серого платья и выгружая из сумки на его верстак пузатые реторты, ступку и пучки сушёных кореньев. — Разжигай горн, ваша светлость! Посмотрим, чего стоит твоя хвалёная выдержка, когда дело доходит до настоящей алхимии!

Они встали по обе стороны узкого гранитного стола, подготавливая инструменты, ещё не подозревая, чем обернётся попытка смешать лёд и пламя в закрытом помещении без вентиляции…

Первые полчаса совместного творчества убедительно доказали: если порядок и хаос не взорвут этот подвал сами по себе, то их проводники точно пришибут друг друга тяжёлыми лабораторными предметами.

Для Рейнара артефакторика была священнодействием, сродни высшей математике. Он отмерял кристаллическую пыль сапфиров на аптекарских весах с точностью до сотой доли грана, выстраивал силовые линии по серебряному транспортиру и записывал каждое изменение температуры в кожаный журнал каллиграфическим почерком.

Лора же творила так, как варят суп в цыганском таборе.

— Что ты делаешь?! — голос лорда Штерна сорвался на ультразвук, когда ведьма, напевая себе под нос какой-то непристойный трактирный мотивчик, зачерпнула горсть сушёной огненной крапивы прямо пятернёй и бухнула её в кипящую реторту с ртутью. — По формуле нужно ровно четыре целых и две десятых грамма! Ты сыпанула туда на глаз!

— На какой ещё глаз, зануда?! — возмутилась Лора, энергично помешивая бурлящее багровое варево длинной костяной ложкой. — Это тебе не казённый паёк в казарме! Трава должна чувствовать душу мастера! Если её взвешивать на твоих бездушных железках, она обидится и даст осадок! Отойди от котла, твоя кислая рожа портит мне ферментацию!

— Моя «кислая рожа» пытается спасти твою бестолковую голову от детонации! — прорычал Рейнар, выхватывая из её другой руки пузырёк с вытяжкой из корня страстоцвета — густой рубиновой эссенцией, используемой для связки враждебных стихий. — И зачем ты притащила сюда концентрат дикого страстоцвета?! Для стабилизации ядра достаточно обычного горного кварца!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твой кварц треснет на третьей секунде! — Лора попыталась отобрать флакон, подавшись вперёд через стол. — Магию хаоса нельзя удержать камнем, Штерн, её можно только задобрить эмоцией! Страстоцвет даёт пластичность плетению! Отдай сюда, идиот, не тряси его над горелкой!

— Не называй меня идиотом в моей лаборатории!

— Тогда не веди себя как напыщенный болван с дипломом! Или у тебя после вчерашней «кровопотери» окончательно мозги прихватило?!

При упоминании вчерашней ночи Рейнар замер. Его пальцы на горлышке флакона побелели. Он медленно опустил взгляд на глухой, застёгнутый под самый подбородок воротник её унылого серого платья, и на скулах мага заиграли желваки.

— Я смотрю, ты сегодня решила сменить репертуар с портовой блудницы на монастырскую сиротку, — процедил он ледяным тоном, возвращая флакон на подставку. — Напрасно старалась. Твоя скромность выглядит так же фальшиво, как твои сертификаты для надзора.

Лора хищно прищурилась, облокотившись грудью о край гранитного стола: — Что ты, ваша светлость! Я просто забочусь о твоём бесценном здоровье! Вдруг ты случайно увидишь мою прекрасную грудь, у тебя опять откроется внутреннее кровотечение, закружится головка, и ты с перепугу сбежишь из собственного подвала, роняя тапки? Я же гуманистка, мне тебя, убогого, жалко!

Ментальный щит Рейнара на канале их кровной связи дал ощутимую трещину, выпустив наружу такой жаркий, обжигающий импульс мужской злости, что у Лоры волоски на руках встали дыбом.

— Ещё одно слово про вчерашний вечер, Лоррейн, — очень тихо, чеканя каждый слог, произнёс маг, опираясь ладонями о верстак и склоняясь к самому её лицу, — и я докажу тебе прямо на этом камне, что мои силы полностью восстановились. Причём в полном объёме.

— Ой, боюсь-боюсь, — прошептала Лора, не отводя взгляда от его потемневших стальных глаз, хотя пульс её мгновенно подскочил до ста двадцати ударов в минуту. — Меньше слов, больше дела, герой-любовник. У нас, кстати, ртуть закипает, пора сводить матрицы.

Это был самый опасный, критический момент сборки.

На середине стола, в гнезде из защитных рун, парила созданная Рейнаром полая сфера из чистейшего зачарованного льда, оплетённая тончайшей сеткой живых молний. Внутрь этой ледяной клетки нужно было влить кипящее багровое ядро Лоры и одновременно запечатать контур двойным волевым усилием, удерживая стихии в равновесии, пока не сработает свинцовый предохранитель.

Работать с разных сторон стола было нельзя — малейшее искажение угла подачи энергии разорвало бы сферу.

Рейнар без лишних слов обошёл верстак и встал вплотную за спиной Лоры.

Ведьма невольно задержала дыхание. Маг был слишком высоким, слишком широким и слишком горячим. Даже не касаясь её в открытую, он буквально окружил её собой, словно живой каменной крепостью. Чтобы одновременно контролировать вводящие иглы артефакта, Рейнар протянул обе руки вперёд, по бокам от её талии, и накрыл своими широкими, тёплыми ладонями её тонкие кисти, лежащие на медных рычагах стабилизатора.

Его грудь в тонкой белой рубашке легко прижалась к её лопаткам. Подбородок оказался прямо над её плечом, и при каждом его вдохе сухие губы мага едва ощутимо задевали завиток волос у её виска.

— Спокойно, — выдохнул он прямо ей в ухо, и от низкой вибрации его голоса по позвоночнику Лоры прокатилась сладкая, тягучая дрожь. — Выровняй дыхание. Сбрось агрессию. Если наши ауры сейчас войдут в конфликт по кровному каналу — нас размажет по стенам.

— Сам выровняй… — еле слышно пробормотала Лора, отчаянно пытаясь сосредоточиться на светящейся колбе, а не на том, как бицепсы Рейнара сжимают её предплечья с двух сторон, а его бедро плотно прижимается к её ягодицам через грубую серую шерсть платья. — У тебя сердце стучит, как у загнанного коня, Штерн. Я его своими рёбрами слышу.

— Молчи и лей, ведьма.

Они начали одновременно.

Лора плавно наклонила реторту, направляя тонкую, светящуюся алым огнём струйку алхимического хаоса в горловину ледяной сферы. Рейнар тут же подал в свои пальцы синее свечение абсолютного порядка, сжимая края пробоины, как хирург стягивает края раны.

Энергии встретились.

В воздухе запахло грозой, жжёным сахаром и раскалённым металлом. Ледяная сфера загудела низким, утробным звоном, сопротивляясь огненной начинке.

И чтобы удержать этот бушующий шторм в узде, кровный обет между магом и ведьмой автоматически открылся на полную мощность, сливая их магические потоки воедино.

Все ментальные щиты, которые Рейнар так тщательно выстраивал с самого утра, рухнули в одночасье.

Лора ахнула, когда в её сознание хлынул чистый, нефильтрованный поток его ощущений. Никакого холода там не было и в помине! За ледяной бронёй лорда бушевал настоящий огненный ад: он не спал всю ночь, прокручивая в голове каждое мгновение в её спальне; он помнил вкус её губ; и прямо сейчас, стоя позади неё и вдыхая запах её волос, он сходил с ума от желания содрать с неё это нелепое серое платье, в которое она вырядилась ему назло.

Рейнар в ту же секунду ощутил её ответный отклик — то, как болезненно её задел его вчерашний побег, и то, как предательски тает её обида от одного прикосновения его ладоней, уступая место горячей, пульсирующей жажде внизу живота.

Дыхание обоих сбилось.

Руки Лоры под его пальцами мелко задрожали. Рейнар невольно прижал её спиной к себе ещё сильнее, почти впечатывая в край гранитного стола, и его губы сами собой прижались к чувствительной точке за её ухом.

— Осталось… пять секунд, — прохрипел он, уже плохо соображая, говорит ли он об артефакте или о своей выдержке.

Из-за резкого скачка их общего возбуждения огненное ядро внутри сферы качнулось. Алая искра вырвалась из-под пальцев Лоры, отскочила от медного обода и рикошетом ударила прямо в стоявший на краю верстака открытый флакон с концентратом дикого страстоцвета.

Хрустальный пузырёк опрокинулся.

Густая рубиновая жидкость выплеснулась прямо на раскалённую спиртовую жаровню под котлом.

Раздалось громкое шипение.

В воздух от жаровни ударил плотный, стремительно расширяющийся клуб густого розовато-малинового пара с одуряющим, приторно-сладким ароматом цветущего ночного жасмина и дикого мёда.

— Чёрт! Страстоцвет испарился! — крикнула Лора, в последний миг с лязгом захлопывая свинцовый предохранитель на готовой бомбе. Артефакт коротко пискнул, стабилизируясь, и мягко опустился в гнездо. — Задержи дыхание, Штерн! Это же чистый…

Но предупреждение запоздало.

Сработали защитные руны лаборатории самого Рейнара. Срезав появление неизвестного алхимического газа в воздухе, охранный контур бутика автоматически перешёл в режим изоляции, чтобы не пустить яд в верхний торговый зал.

Тяжёлая окованная дверь на лестницу с глухим грохотом захлопнулась сама собой. На вентиляционных решётках с лязгом упали свинцовые заслонки.

Они оказались намертво заперты в каменном мешке три на четыре метра, который за считанные секунды до краёв заполнился густым, искрящимся розовым туманом.

Концентрированные пары дикого страстоцвета — древнейшего природного афродизиака, одна капля которого в разбавленном виде продавалась вельможам на вес золота, — в такой дозировке действовали не просто как возбудитель. В сочетании с открытым настежь кровным обетом они выжигали из мозга любые центры торможения, оставляя только один, слепой и всепоглощающий инстинкт.

Лора сделала один невольный вдох — и мир вокруг неё поплыл в горячем малиновом мареве.

По венам вместо крови хлынула расплавленная лава. Ткань собственного платья показалась невыносимо колючей и тесной, соски мгновенно затвердели до почти болезненной чувствительности, а ноги ослабли так, что она с тихим стоном опёрлась обеими руками о край гранитного верстака.

Позади неё раздался глухой, утробный звук, мало похожий на голос человека.

Рейнар вдохнул полной грудью — ещё тогда, когда пытался оттащить её от жаровни.

Лора медленно обернулась в клубах розового дыма и встретилась с ним взглядом.

От лорда фон Штерна не осталось ничего. Зрачки затопили радужку целиком, превратив его глаза в два бездонных чёрных колодца, полных дикого, первобытного безумия. Рубашка на его груди вздымалась от тяжёлого, рваного дыхания, а по каналу кровной связи в Лору било такое цунами неконтролируемой мужской страсти, что у неё перехватило горло.

— Рейнар… — прошептала она, пятясь назад и упираясь поясницей в холодный гранит стола. — Это газ… Включи вытяжку… Ручной сброс…

— К чёрту вытяжку, — прорычал он.

В один шаг он преодолел разделявшие их полметра.

Его руки легли на её талию, сжали с такой силой, что у Лоры вырвался сдавленный вскрик, и он легко, словно она ничего не весила, оторвал её от пола и усадил прямо на край гранитного верстака. Одной рукой он не глядя махнул в сторону — и все его бесценные аптекарские весы, серебряные транспортиры и кожаные журналы с грохотом и звоном полетели на каменный пол, освобождая место.

Прежде чем Лора успела опомниться, Рейнар шагнул между её разведённых коленей, вжимаясь своим твёрдым, раскалённым пахом в самый центр её пульсирующего жара, и впился в её губы.

Это не было похоже на вчерашнюю нежность в спальне.

Это был шторм, сносящий плотины. Вкус его губ был солёным, жёстким, пьянящим от сладкого розового дыма. Он целовал её жадно, грубовато, доводя до исступления, прихватывая зубами её губы, проникая языком так глубоко, что Лора выгнулась в его руках и с протяжным стоном сама вцепилась пальцами в ворот его рубашки.

Пуговицы с тонкого батиста брызнули в стороны белым градом, обнажая его мощную грудь с белеющей повязкой на плече.

— Надела эту робу, чтобы позлить меня? — хрипло, задыхаясь, рычал Рейнар в перерывах между поцелуями, покрывая горячими укусами её подбородок и шею. — Думала, спрячешься за пуговицами, ведьма?!

Его пальцы ухватили глухой воротник её серого шерстяного платья.

Раздался сухой, оглушительный треск рвущейся по шву плотной ткани — и передняя часть платья разошлась сверху до самой талии, открывая его пылающему взгляду тонкую кружевную сорочку цвета слоновой кости, сквозь которую бесстыдно просвечивали набухшие, тёмно-розовые вершинки сосков.

— Моё платье!.. — выдохнула Лора, но возмущение в её голосе потонуло в судорожном всхлипе, когда горячие, шершавые ладони Рейнара легли прямо на её грудь поверх тонкого кружева, сжимая упругую плоть с такой жадной силой, что у неё перед глазами посыпались золотые искры.

— Я куплю тебе сотню платьев, — прорычал он, наклоняя голову и прямо сквозь тонкую ткань сорочки захватывая её сосок горячими губами. — И все сто разорву в клочья!

Лора вскрикнула, запрокидывая голову назад и сжимая бёдрами его бока. Ощущение его влажного, требовательного языка через намокшую в одно мгновение ткань свело её с ума. А в следующий миг произошло нечто совершенно невероятное: она почувствовала то, что чувствует он, лаская её грудь, а её собственное острое, выкручивающее до стона наслаждение вернулось к нему обратно, удвоившись в силе!

Рейнар глухо застонал прямо ей в грудь, теряя последние крохи рассудка от этой замкнутой петли экстаза.

Его здоровая рука рванула подол разорванного платья вверх, собирая серую шерсть на её талии. Пальцы мага скользнули по обнажённым, пылающим жаром бёдрам Лоры, безошибочно находя влажное от возбуждения кружево между её ног.

— Ты с ума меня сводишь, Лоррейн… — шептал он в горячечном бреду, сдвигая тонкую полоску ткани в сторону и касаясь пальцами её горячей, пульсирующей влаги. — Ненавижу тебя… Боги, как же я тебя хочу…

От первого же глубокого, властного касания его пальцев Лора буквально взлетела над холодным гранитом верстака, впиваясь ногтями в его обнажённые плечи, прямо поверх бинтов, и крича его имя в густой розовый туман подвала.

Рейнар навалился на неё всей тяжестью своего тела, укладывая спиной на каменную столешницу рядом с тихо гудящей сферой их бомбы. Его вторая рука уже судорожно рвала пряжку собственного ремня, а губы снова накрыли её рот в глубоком, бесконечном поцелуе, не оставляющем места ни для воздуха, ни для сомнений…

И в этот самый миг под потолком лаборатории раздался громкий металлический лязг.

ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж!

Аварийный таймер защитного контура «Эгиды», отсчитавший положенные три минуты карантина, автоматически переключил руны на режим принудительной очистки воздуха.

Свинцовые заслонки на вентиляционных шахтах с грохотом поднялись, и мощнейшие ветряные турбины артефактной вытяжки взвыли на полных оборотах. За считанные секунды густой розовый туман дикого страстоцвета со свистом втянуло под потолок, а в помещение через приточные щели ударила тугая, ледяная струя уличного воздуха с температурой в десять градусов тепла.

Холодный сквозняк окатил обнажённые, взмокшие от пота и страсти тела обоих, точно ведро колодезной воды.

Концентрация афродизиака в крови упала так же резко, как и поднялась.

Лора судорожно вздохнула, широко распахивая глаза. Малиновая пелена перед взором рассеялась, сменяясь холодным, трезвым светом лабораторных ламп.

Она лежала распластанная на гранитном верстаке посреди разгромленной мастерской. Её «скромное монастырское» платье было разодрано до пупка и задрано до ушей, одна нога бесстыдно закинута на поясницу тяжело дышащего лорда Штерна, её собственная рука сжимала расстёгнутый ремень на его брюках, а пальцы самого боевого мага всё ещё находились там, где им по уставу делового партнёрства находиться было категорически запрещено.

Рейнар тоже замер, словно его ударили обухом по голове.

Он медленно поднял голову от её обнажённой, искусанной до багровых отметин груди и посмотрел в ошарашенные зелёные глаза ведьмы.

В наступившей тишине было слышно только мерное гудение вытяжки да тихое потрескивание готового бинарного детонатора в двух вершках от локтя Лоры.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, переваривая масштаб катастрофы.

Если вчера в спальне у них было оправдание в виде смертельной раны и коньяка, то сейчас… сейчас они едва не взяли друг друга прямо на рабочем столе посреди бела дня, в окружении циркулей и чертежей!

Первой дар речи вернулся к Лоре. Причём вместе с осознанием того, что этот благородный варвар только что превратил её лучшее шерстяное платье в половую тряпку.

— Ты… — голос её задрожал от гремучей смеси неудовлетворённого желания, стыда и закипающей ярости. — Ты порвал моё платье, маньяк недорезанный! И убери оттуда руку, Штерн, приём окончен!

Рейнар отшатнулся от стола так стремительно, словно гранит под ним превратился в раскалённую сковороду.

Лицо невозмутимого аристократа залила густая, тёмная краска смущения, смешанного с злостью на самого себя. Он лихорадочно застегнул пряжку ремня дрожащими пальцами и отвернулся к стене.

— Это испарения страстоцвета, — глухо, деревянным голосом выдавил он, глядя в каменную кладку стены. — Я предупреждал тебя не тащить эту дрянь в лабораторию! Ты нарушила технику безопасности!

Лора спрыгнула со стола, наспех запахивая на груди разорванные половинки серой ткани и скалывая их найденной на полу булавкой.

— Ах, технику безопасности?! — взвизгнула ведьма, хватая со стола свинцовый кофр с их совместной бомбой и прижимая его к груди. — Да ты набросился на меня, как голодный упырь на свежую девственницу! «Куплю сотню платьев и все разорву»! Цитирую дословно, ваша похотливая светлость! Тоже на кровопотерю спишешь или признаешь наконец, что у тебя при виде меня просто крышу сносит к чертям собачьим?!

Рейнар резко развернулся к ней. Его грудь под оборванной рубашкой ходила ходуном, а глаза метали молнии: — Ничего у меня не сносит! Это проклятая химия и твой хаотичный фон! Накинь мой плащ с вешалки и закрой рот, Лоррейн! Наверху мастера заканчивают вставлять витрину, если ты выйдешь в таком виде — завтра тотализатор Ганса лопнет от ставок!

— И пусть лопнет! — огрызнулась Лора, но длинный чёрный плащ мага с крючка у двери всё-таки сорвала и закуталась в него до самого носа, утонув в пропахшей кедром ткани, как в палатке. — Сегодня в полночь встречаемся у старого коллектора под пивоварней! И если ты ещё раз посмеешь свалить свои грязные домогательства на мои реактивы, Штерн — клянусь, я подорву эту бомбу прямо у тебя в штанах!

Она пнула ногой дверь и гордо прошествовала вверх по лестнице, шурша по ступеням полами его плаща и унося с собой их смертоносное творение.

Рейнар остался в разгромленной лаборатории один.

Он медленно опустил взгляд на свои пальцы, которые всё ещё хранили тепло и влажный, пьянящий запах её тела, сжал кулак до хруста в суставах и с глухим стоном привалился лбом к холодной каменной стене.

До полуночи оставалось двенадцать часов. И он уже точно знал: если они переживут сегодняшний штурм хранилища Вальтера — никакие вытяжки и никакие оправдания её от него больше не спасут.

Глава 12. Главный пернатый

Старый ливневый коллектор под заброшенной пивоварней встречал гостей ароматами, далёкими от дикого страстоцвета. Пахло здесь вековой плесенью, ржавым железом и мокрым камнем, но для проникновения на нижний ярус клуба «Рваный туз» лучшего пути не существовало: все верхние входы после вчерашнего разгрома охранялись десятками взвинченных до предела бандитов.

Всю дорогу по тёмным сводчатым тоннелям Рейнар и Лора хранили гробовое молчание.

После дневного инцидента на верстаке атмосфера между ними накалилась до такой степени, что от любого случайного касания рукавами в сыром воздухе буквально проскакивали искры. Оба изо всех сил делали вид, что сосредоточены исключительно на боевой задаче, хотя кровный обет внутри обоих гудел, требуя продолжения.

Наконец впереди, в тупике кирпичного хода, показалась массивная круглая дверь из матового серого металла, испещрённая клинописью гномьих кузнецов. Двое часовых перед ней клевали носом, сидя на пустых бочках — никто из «Серых воронов» не ждал удара со стороны подземных стоков.

На этот раз сработали слаженно, без единого спора.

Лора метнула под ноги страже крошечную стеклянную жемчужину с концентратом туманного сонного мака, а Рейнар коротким движением руки направил воздушный поток точно в их лица. Оба бандита синхронно уронили головы на грудь и захрапели, даже не успев схватиться за оружие.

— Твой выход, — тихо бросил Рейнар, кивая на треугольную выемку в центре адамантиевой двери.

Лора шагнула вперёд, достала из подсумка добытый вчера с шеи Хряка кровный ключ и с силой вжала багровый шестигранник в паз.

Древний механизм внутри стены глухо заурчал. По серым плитам пробежала сеть тусклых красных прожилок, послышался тяжёлый скрежет отодвигаемых ригелей, и трёхтонная створка плавно, беззвучно отъехала в сторону, открывая вход в святая святых синдиката.

За порогом обнаружился просторный круглый каземат с высоким купольным потолком, сложенным из огромных блоков чёрного базальта.

И прямо в центре зала, на каменном постаменте, возвышался он — полупрозрачный, переливающийся маслянистым жемчужным сиянием купол «Печати безмолвия». Внутри него, на кованых железных стойках, тускло светились двенадцать сферических артефактов «Око пустоты», а вокруг них громоздились сундуки с золотым запасом Вальтера и долговыми расписками половины столичного дворянства.

— Чисто, — Рейнар первым шагнул внутрь каземата, сканируя пространство боевым зрением. — Охраны внутри нет. Ставим бинарный заряд к основанию купола, выставляем таймер на три минуты и уходим через коллектор.

Лора подбежала к жемчужной преграде, осторожно опустила на камень свинцовый кофр и извлекла их дневное детище — хрустальную сферу, внутри которой в ледяной клетке билось и пульсировало багровое пламя хаоса.

Она установила бомбу в выемку постамента вплотную к древнему щиту, повернула пусковое кольцо…

И в ту же секунду под сводами каземата раздался сухой, размеренный звук аплодисментов.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Рейнар мгновенно развернулся, закрывая Лору спиной и вскидывая руку с готовым сорваться боевым плетением.

В тенях на верхней каменной галерее, опоясывающей зал под самым потолком, зажглись десятки факелов. Вдоль парапета выстроились три десятка арбалетчиков в тяжёлой броне, держа на прицеле центр зала, а в самом центре галереи стоял невысокий, сухощавый мужчина в безупречном сером костюме, опираясь руками в белых перчатках на трость с серебряным набалдашником в виде вороньего черепа.

Его лицо с тонкими, правильными чертами и ледяными бесцветными глазами было абсолютно спокойным, а вокруг его шеи на тонкой платиновой цепочке висел небольшой амулет, от которого исходила выворачивающая внутренности аура мага-отступника, практикующего запретную некромантию и подавление.

Вальтер. Собственной персоной.

— Браво, лорд фон Штерн. И вам, сударыня, мои искренние комплименты, — голос главаря синдиката звучал негромко, почти ласково, но в каждом слове сквозил могильный холод. — Признаться, когда мне доложили, что склад в порту взлетел на воздух, а мой лучший боевик лишился руки и ключа из-за пары мелких лавочников с Медной улицы, я был заинтригован. Я даже вернулся из поездки на полдня раньше, чтобы лично встретить столь… предприимчивых гостей.

— Вы опоздали к раздаче, Вальтер, — холодно отрезал Рейнар. — Заряд установлен. Через две минуты ваши сферы и ваша казна превратятся в шлак. Прикажите своим людям опустить оружие, если хотите выбраться из подземелья живыми.

Вальтер тонко, безрадостно улыбнулся: — О, я не сомневаюсь в разрушительной силе вашего артефакта, милорд. Именно поэтому я не собираюсь вам мешать его взорвать. Видите ли, сферы внутри купола — это пустышки. Муляжи из крашеного стекла.

У Лоры внутри всё оборвалось. Она резко обернулась к жемчужному куполу, присматриваясь к сферам ведьмовским зрением — и тихо выругалась. За плотным экраном «Печати безмолвия» это было почти незаметно, но внутри железных шаров не было древних рун — только дешёвая иллюзия свечения!

— Настоящие двенадцать «Очей пустоты» вмонтированы в стены этого зала прямо за вашими спинами, — продолжал Вальтер, легонько постукивая тростью по каменным перилам. — А кровный ключ на шее этого идиота Хряка был приманкой с маячком слежения. Вы сами принесли сюда бомбу, которая похоронит вас заживо под тысячами тонн базальта.

Главарь синдиката поднял руку в белой перчатке и сжал кулак: — Активировать контур! Запечатать каземат и пустить «Чёрную смолу»!

Раздался оглушительный скрежет.

Трёхтонная адамантиевая дверь на выходе в коллектор, через которую они вошли, с пушечным грохотом захлопнулась, отрезая единственный путь к бегству. Одновременно в стенах каземата открылись каменные ниши, и двенадцать настоящих антимагических сфер вспыхнули слепящим, мертвенно-фиолетовым светом, смыкая свои поля в единое кольцо.

Магия в зале не просто исчезла — её словно вырвали из тел обоих с корнем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рейнар глухо застонал, пошатнувшись и схватившись за грудь, когда его боевой резерв оказался намертво заблокирован. Лору бросило на колени.

Сверху, из узких щелей под куполом, по базальтовым стенам вниз хлынули густые потоки чёрного, вонючего горного масла, и арбалетчики с галереи бросили вниз зажжённые факелы.

Кольцо ревущего, багрово-чёрного пламени мгновенно замкнулось вокруг постамента, пожирая кислород, а установленный ими бинарный детонатор у подножия купола невозмутимо пискнул, отсчитывая последние девяносто секунд до взрыва, который должен был обрушить своды этой каменной могилы на их головы…

Глава 13. Спина к спине

Горящая «Чёрная смола» ревела, пожирая воздух в запечатанном каземате с ужасающей скоростью. Густой, маслянистый дым столбом поднимался к базальтовому куполу, а температура вокруг центрального постамента росла с каждой секундой.

На верхней галерее Вальтер брезгливо прикрыл нос надушенным кружевным платком и взглянул на карманный хронометр.

— У вас осталось ровно семьдесят секунд, — его голос донёсся сквозь гул пламени почти ласково. — Я бы с удовольствием досмотрел этот спектакль до конца, но боюсь, ударная волна от вашей чудесной игрушки может испортить мне слух. Стрелки́! Если эта парочка попытается приблизиться к заряду или залезть на стены — нашпигуйте их сталью. Живыми они мне не нужны. Прощайте, лорд Штерн. Передавайте привет своим предкам.

Вальтер развернулся и неспешно зашагал к бронированному подъёмнику в глубине балкона. Тяжёлая кованая решётка за его спиной с лязгом опустилась.

Сверху тут же щёлкнули три десятка арбалетов.

Стальной ливень ударил по центральному постаменту.

— В укрытие! — взревел Рейнар.

Лишённый магии, с острой болью в груди от двенадцати работающих на полную мощность артефактов, он действовал на чистых рефлексах пограничного волкодава. Одним мощным рывком он сгрёб стоящую на коленях Лору за пояс, швырнул её за массивный каменный парапет постамента, а сам на лету выдернул из декоративных стоек у купола широкий двуручный щит гномьей ковки — бутафорский, не зачарованный, но сделанный из доброй трёхслойной стали.

ДЗЫНЬ! БАМ! КЛАЦ!

Десяток тяжёлых болтов с размаху впились в стальное полотно щита, который Рейнар удерживал на весу одной здоровой левой рукой, прикрывая собой и ведьму, и тикающий в выемке бинарный детонатор. От чудовищной отдачи зашитое правое плечо мага снова лопнуло, сквозь чёрную кожу куртки проступила свежая кровь, но он даже не поморщился.

— Штерн, нам крышка! — крикнула Лора, кашляя от едкого чёрного дыма и лихорадочно шаря по своим подсумкам. — Сферы в стенах глушат всё под корень! Дверь в коллектор весит три тонны, а до взрыва нашего ядра меньше минуты! Если оно рванёт здесь, у купола — весь свод пивоварни сложится нам на головы!

— Не сложится, если мы направим вектор взрыва в сторону ворот! — прохрипел Рейнар, выглядывая из-за края щита и оценивая обстановку холодным, расчётливым взглядом тактика. — Посмотри на пол!

Лора проследила за его взглядом сквозь дым и багровые отсветы пламени.

От всех двенадцати ниш в стенах, где светились фиолетовые шары блокираторов, по каменным плитам пола к самой адамантиевой двери тянулись узкие медные жёлоба, заполненные жидкой ртутной амальгамой — единый силовой контур, питающий запорный механизм ворот и сами сферы от подземного источника!

Глаза ведьмы вспыхнули озарением: — Общая цепь! Главный узел спайки прямо под порогом входной двери! Если мы перенесём наш детонатор от купола и вклиним его прямо в силовой жёлоб у ворот — резонанс пойдёт по медным жилам! Он сначала выжжет к чертям все двенадцать «Очей пустоты» в стенах, а через долю секунды вынесет адамантиевую створку наружу, в коллектор!

— Как только сферы в стенах погаснут — к нам вернётся магия, я смогу активировать маяк возврата! — мгновенно подхватил мысль Рейнар.

— Но до двери двадцать шагов через огонь и под обстрелом! — Лора выглянула на секунду и тут же втянула голову обратно: болт со свистом выбил каменную крошку в сантиметрах от её виска. — Как мы туда добежим?! Нас же превратят в дикобразов на третьем шаге!

Рейнар посмотрел на неё. На его перепачканном сажей лице, с рассечённой скулой и горящими в полумраке стальными глазами, вдруг появилась та самая хищная, безумная усмешка, от которой у врагов короны стыла кровь в жилах.

— Ты забываешь, с кем связалась, ведьма, — тихо сказал он. — Я убивал тварей в пустошах задолго до того, как получил первый магический перстень. Дай мне свои склянки с кислотой и дымом. Все, что остались. И бери бомбу. На счёт «три» бежим к воротам. Я буду твоим щитом.

— Рейнар, ты спятил, у тебя рука…

— Раз! — рявкнул он, не слушая возражений, и выдернул из её пояса три пузатые колбы с едким алхимическим туманом и слизью камнееда. — Два! Хватай сферу, Лоррейн! Три! Вперёд!

То, что произошло в следующие тридцать секунд, сложно было бы описать в учебнике по выживанию.

Рейнар выпрямился во весь свой двухметровый рост и, не пригибаясь, размашистым броском опытного пращника метнул все три ведьмовские склянки вверх — точно в центральную люстру над галереей арбалетчиков.

На лету он выхватил из засапожных ножен тяжёлый метательный нож и послал его следом.

Сталь встретилась со стеклом прямо под потолком. Грянул химический взрыв! Густое, едкое облако ядовито-зелёного пара, смешанного с брызгами кислоты, накрыло верхний балкон с головой. Стрелки́ наверху закашлялись, завыли от попавшей в глаза едкой взвеси, вслепую разряжая арбалеты в каменный пол.

— Бегом! — Рейнар подхватил Лору под локоть, прикрывая её со стороны галереи стальным щитом и собственным телом.

Прижав к груди раскалившуюся, бешено вибрирующую сферу детонатора, которая уже светилась ослепительным пурпурным светом, отсчитывая последние двадцать секунд, Лора бросилась сквозь разрыв в огненном кольце прямо к запертым воротам.

Горящая смола лизала подошвы сапог, жар обжигал лицо, в ушах стоял вой ослеплённых бандитов сверху и грохот падающих камней.

В десяти шагах от двери трое самых живучих стрелков на балконе сумели протереть глаза и перегнулись через парапет, в упор наводя тяжёлые осадные арбалеты на бегущую с бомбой девушку.

Щёлкнули спусковые крючки. Три стальных болта с воронёными наконечниками понеслись вниз.

Рейнар не успевал поднять пробитый и потяжелевший щит на уровень её головы.

Не колебаясь ни доли секунды, маг просто шагнул внахлёст, закрывая её своей широкой спиной, и принял удар на плотную кожу своего тактического нагрудника.

Два болта с глухим стуком срикошетили от вшитых стальных пластин на его рёбрах, выбив из лёгких воздух, а третий с хрустом пропорол кожаный наплечник на левом, доселе здоровом плече, оставляя глубокую кровоточащую борозду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По кровной связи Лору обожгло двойным ударом его боли.

— Рейнар, нет! — закричала она, когда он пошатнулся, едва не упав на одно колено.

— Ставь заряд, дура! — взревел он с такой яростью, что на его шее вздулись вены, а здоровая рука метнулась к поясу, выхватывая последний кинжал и с невероятной силой швыряя его снизу вверх — точно в горло перезаряжающему арбалет десятнику на галерее. — Десять секунд, Лора! СТАВЬ!

Лора подлетела к трёхтонной адамантиевой двери. Прямо под порогом сходились в звезду двенадцать медных жёлобов с кипящей от напряжения ртутью.

Сферу в её руках уже трясло так, что ледяная оболочка пошла трещинами, выпуская наружу тонкие язычки багрового пламени.

Девять… Восемь…

Ведьма с размаху вбила бинарное ядро прямо в центральный узел медной звезды, для надёжности придавив его сверху свинцовым обломком кофра.

Семь… Шесть…

— Готово! — выдохнула она, оборачиваясь.

Рейнар уже был рядом. Отбросив бесполезный щит, окровавленный, страшный в своём боевом безумии, он рухнул на колени рядом с ней прямо у раскалённой двери, сгрёб её в охапку обеими израненными руками и прижал спиной к своей груди, зажимая её голову в изгибе своей шеи.

В его левом кулаке был зажат плоский платиновый медальон с родовым гербом фон Штернов — аварийный пространственный якорь высшего ранга, способный выдернуть владельца из любой точки города, но требующий колоссального выброса магии. Магии, которой сейчас не было!

Пять… Четыре…

— Держись за меня, Лоррейн! — прошептал он прямо в её макушку, и его пальцы до синяков впились в её талию. — Если контур не перегорит раньше взрыва… для меня было честью воевать с тобой, невыносимая женщина!

— Заткнись, Штерн! Мы ещё не поделили улицу! — отчаянно крикнула Лора, вцепляясь обеими руками в его предплечья.

Три… Два… Один…

Бинарное ядро под их ногами не взорвалось — оно схлопнулось внутрь с ослепительной чёрно-золотой вспышкой и ударило по медным жилам контура волной абсолютного диссонанса!

По полу каземата со скоростью молнии пробежали зигзаги бело-багрового пламени.

Раздался оглушительный, синхронный треск — все двенадцать антимагических сфер «Ока пустоты» в стенах зала одновременно раскололись пополам, выбрасывая в воздух снопы фиолетовых искр и рассыпаясь в мёртвый порошок!

Подавляющее поле рухнуло.

И в ту же секунду, за миг до того, как основная ударная волна детонатора разнесла в пыль трёхтонную адамантиевую дверь и обрушила тысячетонные базальтовые своды каземата вместе с казной Вальтера и его галереей, в тела Рейнара и Лоры с рёвом прорвавшейся плотины вернулась их магия!

Умноженная на десять смертельной опасностью. Сплетённая воедино кровным обетом. Раскалённая до бела!

— СЕЙЧАС! — выдохнули они одним голосом.

Платиновый медальон в руке Рейнара вспыхнул ярче сверхновой звезды, пожирая их объединённый поток. Пространство вокруг них с оглушительным хлопком свернулось в тугую зеркальную трубу, выдёргивая два сплетенных тела прямо из эпицентра разрастающегося подземного апокалипсиса за мгновение до того, как тонны расплавленного камня похоронили подземелье «Рваного туза» навсегда.

Глава 14. Горячо, властно и прямо на прилавке

Пространственный переход на чистой, неконтролируемой ярости — вещь капризная.

Вместо того чтобы аккуратно материализоваться в приёмной салона «Эгида», где был прописан родовой якорь Штерна, их общий магический поток, перекошенный диким ведьмовским хаосом Лоры, сработал по принципу «туда, где теплее и больше страсти».

Посреди глубокой ночи воздух в запертой лавке «Дёшево и сердито» вдруг загудел, как растревоженный улей, свернулся сине-багровой воронкой и с грохотом выплюнул обоих прямо на середину торгового зала.

Удар о старые половицы вышел жёстким, но они даже не разомкнули объятий, прокатившись по полу и сбив по дороге плетёную корзину с сушёными шишками хмеля.

В ушах всё ещё стоял адский грохот рушащегося подземелья, а через несколько секунд где-то далеко на юге, со стороны трущоб, земля глухо, тяжело вздрогнула — под фундаментами пивоварни окончательно сложились казематы Вальтера. Враг был раздавлен. Сфер больше не существовало.

В лавке стояла полутьма, подсвеченная лишь уличным фонарём сквозь новенькую хрустальную витрину да тусклым зеленоватым свечением болотных мхов в банках. В углу в своей кадке испуганно икнул разбуженный Кеша, но, увидев в каком состоянии находится хозяйка, благоразумно накрылся собственными листьями с головой.

Лора лежала на боку, судорожно, со всхлипами втягивая носом родной воздух, пропахший мятой, пылью и корицей.

Она была жива. Они оба были живы!

Она медленно подняла голову и посмотрела на Рейнара, который нависал над ней, опираясь на одну руку.

Зрелище было впечатляющим. Чёрная кожаная куртка на обоих его плечах была разодрана в клочья и пропитана кровью — старой и новой. Лицо в копоти и каменной крошке, волосы растрёпаны, грудь вздымалась как кузнечные меха.

С их магией творилось что-то невообразимое...

Резкий срыв антимагических оков и совместный прыжок через пространство раскачали канал кровного обета до критического предела. Золотая нить внутри их грудных клеток превратилась в бушующий ревущий канат из жидкого пламени! Избыток нерастраченной после боя жизненной силы, дикий адреналин спасения от неминуемой смерти и та самая подавленная днём в лаборатории жажда ударили по нервам обоих с сокрушительной силой.

Кровь в жилах буквально кипела, требуя немедленного подтверждения того, что они живы.

Лора видела, как прямо на её глазах под действием бурлящего в нём магического перегруза затягиваются свежие раны на плечах Рейнара, а его зрачки расширяются, затапливая стальную радужку жидким, расплавленным серебром.

Он смотрел на неё сверху вниз — на её измазанное сажей лицо, на блестящие зелёные глаза, на грудь, рвущуюся из полурасстёгнутого бордового корсажа, — и в этом взгляде больше не было ни тени сомнений.

Никакого страстоцвета, никакой дурацкой пыльцы и никаких трусливых отговорок...

В полумраке лавки были только мужчина и женщина, которые только что вытащили друг друга из пасти смерти.

— Ты… сумасшедшая… — хрипло, едва ворочая пересохшим языком, выдохнул Рейнар. Его пальцы впились в пол рядом с её головой так, что ногти пропороли старое дерево. — Ты чуть не угробила нас обоих… Зачем ты побежала с этой проклятой сферой сама?!

— А какого чёрта ты опять подставил спину под арбалеты, идиот благородный?! — голос Лоры сорвался на яростный, дрожащий от переизбытка эмоций шёпот. Она с силой ударила кулачками по его каменной груди. — Решил поиграть в бессмертного героя?! Думаешь, если ты лорд, то у тебя запасная шкура в шкафу висит?! Я чуть с ума не сошла, когда тебя пробило, Штерн! Ненавижу тебя! Как же я тебя, упрямого осла, ненавижу!..

Рейнар перехватил оба её запястья одной рукой, сжимая их в железном капкане прямо у себя на груди.

— Лжёшь, — глухо прорычал он, наклоняясь к самому её лицу. От него исходил такой жар, словно внутри него горела доменная печь. — Помолчи хоть минуту, ведьма. Кровь не умеет лгать. Я слышу, чего ты хочешь. Того же, чего хочу я с первого дня, как увидел тебя на этой проклятой улице.

— Докажи! — выплюнула Лора ему прямо в губы, задыхаясь от волны желания, которая скрутила низ её живота в тугой, пульсирующий узел. — Или опять сбежишь в свой склеп писать отчёты?!

Рейнар не ответил словами.

Он рывком поднялся на ноги, увлекая её за собой, как пушинку. В два широких шага он прижал её спиной к массивному деревянному прилавку и одним широким, яростным взмахом свободной руки смёл со столешницы всё, что на ней стояло.

Стеклянные шары предсказаний, связки сушёных крысиных хвостов, медные ступки, банки с мазями, счётные книги и дешёвые амулеты от сглаза — всё это с оглушительным звоном, грохотом и треском полетело на пол, освобождая широкую, отполированную дубовую доску.

Прежде чем последний осколок стекла коснулся половиц, Рейнар подхватил Лору под ягодицы, легко оторвал от земли и с глухим стуком усадил на очищенный прилавок.

Она даже вздохнуть не успела, как его губы обрушились на её рот.

Это был поцелуй без тормозов, без правил и без малейшей пощады. В нём смешались пороховая гарь, вкус крови на его прокушенной губе, горечь полыни и чистый, неразбавленный триумф жизни над смертью.

Лора глухо застонала, мгновенно отвечая ему с такой же дикой, неукротимой яростью. Она обвила ногами в кожаных штанах его бёдра, притягивая его вплотную к краю прилавка, а руками вцепилась в ворот его изорванной куртки, срывая её с его мощных плеч.

Рейнар не стал церемониться со шнуровкой её бордового корсажа.

Его пальцы просто зацепили плотный шнурок сверху и рванули в стороны. Металлические колечки с весёлым звоном разлетелись по всей лавке, как шрапнель, а корсаж вместе с тонкой нижней рубашкой распался пополам, полностью обнажая её высокую, тяжёлую грудь.

Маг оторвался от её губ всего на секунду, чтобы окинуть взглядом это великолепие в полумраке лавки, и из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык зверя, наконец-то добравшегося до своей добычи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ведьма, — хрипло выдохнул он, сжимая ладонями её обнажённые бока и опрокидывая её спиной на прохладное дерево прилавка.

Он припал губами к её груди, жадно лаская языком и слегка прикусывая зубами затвердевшие, чувствительные соски, пока Лора выгибалась дугой на дубовой столешнице, зарываясь пальцами в его густые тёмные волосы и срывая голос в первом, протяжном стоне.

Каждое его прикосновение отдавалось внутри неё двойным эхом через распахнутый канал кровного обета. Она чувствовала его исступлённый голод, чувствовала, как от её стонов у него самого темнеет в глазах, а когда его руки скользнули к пряжке её узких кожаных штанов — мир вокруг окончательно перестал существовать.

Стянуть плотную, влажную от ночного тумана кожу с её округлых бёдер оказалось непросто, но Штерна сейчас не остановила бы и драконья чешуя. С глухим треском лопнувших швов штаны вместе с кружевным бельём и сапогами полетели на пол в кучу сушёных трав, оставляя Лору совершенно обнажённой на грубом дереве прилавка.

Рейнар замер над ней на одно бесконечное мгновение, тяжело, рвано дыша. Его обнажённый торс со свежими рубцами затянувшихся ран блестел от пота в тусклом свете уличного фонаря, мышцы живота и плеч были натянуты, как тетива боевого лука, а взгляд потемневших глаз буквально сжигал её дотла.

Она лежала перед ним — дерзкая, неукротимая ведьма, которая сворачивала ему кровь целый год, а сегодня спасла его от неминуемой гибели. Сейчас она не прикрывалась и не язвила. Лора смотрела на него снизу вверх с полуприкрытыми ресницами, тяжело дыша, и сама, медленно и бесконечно соблазнительно раздвинула обнажённые бёдра, приглашая его.

У лорда фон Штерна перехватило дыхание.

Пальцы мага расстегнули пряжку его тактических брюк со скоростью молнии. Он шагнул вплотную к краю столешницы, властно подхватил её под колени, закидывая её длинные ноги себе на плечи, и одним мощным, глубоким движением вошёл в неё до самого упора.

Крик вырвался из обоих одновременно — глухой, гортанный рык Рейнара и высокий, захлёбывающийся вскрик Лоры, который заставил дремавших под крышей голубей с шумом вспорхнуть в ночное небо.

Она была невероятно узкой, обжигающе горячей и абсолютно готовой для него.

В тот самый миг, когда их тела соединились, кровный обет замкнулся в абсолютное, совершенное кольцо!

Лора широко распахнула глаза, впиваясь ногтями в его крутые, каменные плечи и оставляя на смуглой коже длинные красные борозды. Она чувствовала его внутри себя — крупного, властного, заполняющего до предела, — и в то же самое мгновение сквозь магическую связь она ощущала то, что чувствует он: то, как её собственное лоно сжимает его раскалённую плоть в сладких тисках, сводя боевого мага с ума от почти невыносимого блаженства!

— Боги… Лора… — прохрипел Рейнар, упираясь ладонями в дубовую доску по обе стороны от её головы и начиная двигаться.

Деревянный прилавок, видавший на своём веку немало алхимических взрывов, жалобно застонал и заскрипел под бешеным, сокрушительным натиском лорда фон Штерна.

В каждом его толчке была вся накопленная за этот безумный год страсть, вся ярость их бесконечных ссор и весь восторг мужчины, который наконец-то взял штурмом самую неприступную крепость в своей жизни. Он вбивался в неё глубоко, жёстко, задавая такой неистовый, первобытный ритм, что с верхних полок лавки дождём посыпались забытые пучки чабреца, лаванды и сушёных васильков, осыпая их сплетенные, влажные от пота тела пряным снегом.

Лора не пыталась сдерживаться. Она выгибалась навстречу каждому его движению, сжимая пятками его напряжённую спину, кусая его губы, плечи и шею, и отвечала ему тем же яростным, неукротимым темпом.

— Ещё… Рейнар, не смей останавливаться!.. — стонала она в полумраке, задыхаясь от того, как стремительно, словно снежная лавина с гор, внутри обоих нарастает ослепительное, звенящее напряжение.

Его магия — холодная, колючая стихия льда и молний — непроизвольно выплёскивалась наружу через кожу, пробегая по её соскам и животу миллионами мелких покалывающих разрядов, а её собственный огненный хаос окутывал его в ответ жарким алым маревом. Вся лавка вокруг них заискрила: в пузатых банках под потолком разом проснулись и закружились в бешеном хороводе сотни болотных светлячков, а разбитые на полу склянки с приворотным зельем начали светиться мягким рубиновым светом.

Рейнар опустил одну руку вниз, к месту их слияния, и его большой палец с безошибочной, властной точностью коснулся самой чувствительной точки её тела в такт его глубоким толчкам.

Это стало последней каплей.

Мир перед глазами Лоры взорвался тысячей ослепительных солнц.

Она выгнулась на прилавке тугой дугой, запрокинув голову и сорвав голос в высоком, бесконечно долгом и сладком крике наслаждения. Мощная волна прокатилась по всему её телу, сжимая его внутри себя с такой силой, что по открытому каналу кровной связи этот взрыв мгновенно, без малейшей задержки перебросился на самого Рейнара.

Маг глухо, протяжно зарычал, уткнувшись лицом в её шею и прикусив зубами нежную кожу над ключицей. Его тело содрогнулось в нескольких последних, сокрушительных толчках, изливаясь внутрь неё горячим, обжигающим потоком и разделяя с ней этот двойной, умноженный магией крови оргазм, который, казалось, длился целую вечность и выпил из обоих все силы до последней капли.

Когда последняя судорога наслаждения отпустила их тела, в лавке воцарилась густая, благословенная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, синхронным дыханием да тихим шорохом осыпающихся с прилавка лепестков сушёной ромашки.

Рейнар не спешил отстраняться. Он тяжело навалился на неё сверху, бережно удерживая вес на локтях, и просто лежал, уткнувшись лицом в её растрёпанные, пахнущие гарью и земляникой кудри. Его сердце стучало прямо о её грудь — ровно, мощно и удивительно спокойно.

Лора медленно, блаженно выдохнула, ощущая во всём теле такую невероятную, звенящую лёгкость, будто она только что заново родилась. Её рука лениво скользнула по его влажной спине, пересчитывая позвонки и задерживаясь на свежем шраме от арбалетного болта.

И тут её пальцы нащупали на краю столешницы, прямо под собственной поясницей, что-то плоское и бумажное, к чему они оба благополучно прилипли.

Ведьма скосила глаза вниз, вытянула из-под себя измятый, порванный пополам лист гербовой бумаги и тихо, с хрипотцой прыснула со смеху.

Рейнар приподнял голову, глядя на неё сверху вниз слегка затуманенным, но абсолютно счастливым взглядом сытого хищника: — Что там?

— Уведомление из магического надзора от инспектора Шмыгса, — промурлыкала Лора, демонстрируя ему измятый бланк с казённой печатью. — «Предписание о соблюдении строгой нравственности и общественного порядка на территории торговой точки». Кажется, мы только что поставили на нём очень убедительную резолюцию, ваша светлость.

Уголки губ лорда фон Штерна дрогнули, складываясь в ленивую, порочную усмешку. Он наклонился и коротко, нежно поцеловал её в кончик носа, испачканный сажей.

— Напомни мне завтра утром выписать инспектору Шмыгсу премию за бдительность, — тихо произнёс маг, не выходя из неё и проводя ладонью по её обнажённому бедру, отчего внутри Лоры снова предательски затрепетало тёплое пламя. — Насколько я помню, наверху у тебя есть вполне приличная кровать с парой согнутых железных прутьев.

Лора хитро прищурилась, обвивая руками его шею: — Ой ли? А как же «инстинкт самосохранения» и «ошибка из-за кровопотери», господин боевой маг? Не боишься, что к утру я тебя окончательно приворожу?

В глазах Рейнара вспыхнуло тёплое, живое серебро. Он легко подхватил обнажённую ведьму на руки, прижимая к своей груди, и шагнул через груду разбитых склянок и сушёных трав к узкой деревянной лестнице на второй этаж.

— Слишком поздно бояться, Лоррейн, — прошептал он ей в губы, поднимаясь по скрипучим ступеням в тёплую темноту мансарды. — Ты приворожила меня ещё год назад, когда впервые показала мне язык из своего окна. Просто я слишком долго сопротивлялся неизбежному.

Глава 15. Не то слово, не та монета

Утро пробилось сквозь кружевные занавески мансарды ослепительным солнечным лучом.

Лора проснулась от непривычного ощущения: ей было невероятно тепло…

Она сладко потянулась под лоскутным одеялом, ощущая приятную, тягучую ломоту в каждой мышце своего тела после безумной ночи — сначала на прилавке внизу, а потом ещё дважды здесь, на этой самой кровати, которая чудом не развалилась пополам от боевого темперамента лорда фон Штерна.

Ведьма приоткрыла один глаз и улыбнулась.

Но улыбка тут же сменилась лёгким недоумением.

Половина кровати рядом с ней была пуста, хотя простыни ещё хранили тепло его тела и терпкий аромат кедра. Сам Рейнар стоял у узкого туалетного столика в углу комнаты, повернувшись к ней спиной вполоборота.

Он уже успел натянуть свои тактические брюки и сапоги, а сейчас, хмурясь и глядя в маленькое ведьмовское зеркало в оправе из ракушек, пытался кое-как скрепить на груди разорванные полы своей кожаной куртки.

Вся его прямая, статная фигура при ярком дневном свете снова излучала какую-то странную, скованную напряжённость.

Видеть этого педантичного сноба, стоящего посреди её девичьего беспорядка — среди баночек с кремами, сушёных пучков лаванды и разбросанных по полу кружевных чулок, — было так уморительно и в то же время трогательно, что Лора не выдержала. Она села на постели, придерживая одеяло у обнажённой груди, и весело окликнула его: — Доброе утро, сосед! Если ты ищешь свою рубашку, то её остатки дожевывает Кеша внизу на первом этаже. Могу предложить взамен свой парадный халат в розовый горошек — размер как раз на твои плечи, будешь неотразим!

Рейнар вздрогнул от звука её голоса и медленно обернулся.

И Лора сразу поняла: что-то не так.

При свете утра, когда ночной адреналин, смертельная опасность и магический перегруз окончательно схлынули, перед ней стоял человек, который оказался на совершенно чужой, неведомой ему территории и понятия не имел, какую карту разыгрывать дальше.

Рейнар фон Штерн умел командовать полками. Умел убивать монстров, взрывать склады и брать женщину штурмом в порыве неудержимой страсти. Но он был потомственным столичным лордом, воспитанным в суровых традициях закрытого военного корпуса, и совершенно не умел вести себя утром в постели девушки, которая значила для него слишком много, но при этом формально оставалась его злейшей конкуренткой из простонародья.

Признаться в том, что он по уши, бесповоротно втюрился в уличную ведьму? Для его вечно закованной в броню гордости это звучало почти как акт капитуляции.

Поэтому сработал старый, въевшийся в подкорку защитный рефлекс аристократа: когда не знаешь, что сказать о чувствах — переводи разговор в плоскость сухих цифр и деловых обязательств.

Он скользнул взглядом по её обнажённым плечам, по сбившимся смоляным кудрям, сглотнул ком в горле и нацепил на лицо привычную непроницаемую маску: — Доброе утро, Лоррейн. Я не хотел тебя будить. В городе с утра наверняка начнётся переполох из-за обрушения подземелий под пивоварней. Мне нужно вернуться в «Эгиду» и связаться с людьми в тайной канцелярии, чтобы замять следы нашего… ночного визита.

— Ого, мы снова «Лоррейн»? — Лора насмешливо изогнула бровь, хотя внутри что-то неприятно царапнуло. — А три часа назад, когда ты орал моё имя в подушку, сокращённый вариант тебя вполне устраивал.

Скулы Рейнара залил едва заметный румянец. Он отвёл взгляд к окну, явно чувствуя себя не в своей тарелке без привычного камзола, застёгнутого на все пуговицы.

— То, что произошло ночью… — начал он глуховатым, казённым тоном, тщательно подбирая слова, — было неизбежным следствием магического резонанса и снятия блокировки. Разумеется, я как человек чести не отказываюсь от ответственности, но… учитывая твой независимый нрав и наши деловые отношения на улице…

Лора медленно опустила ноги с кровати, кутаясь в лоскутное одеяло, как в королевскую мантию, и встала перед ним. В её зелёных глазах начали собираться очень нехорошие грозовые тучи.

— Так-так, — протянула она обманчиво ласковым голоском. — Продолжай, ваша честнейшая светлость. Не останавливайся. К чему ты клонишь со своей ответственностью?

Рейнар окончательно запутался. Желая сделать как лучше — показать, что он ценит её помощь, не собирается оставлять в убытке после разгрома лавки и при этом уважает её гордость, не навязывая ей статус содержанки, — боевой маг совершил самую фатальную, самую идиотскую ошибку, какую только может совершить мужчина после лучшей ночи в своей жизни.

Он полез в карман своих брюк, вытащил оттуда увесистый кожаный кошель, туго набитый полновесными золотыми империалами и парой крупных неогранённых алмазов из его личного неприкосновенного запаса, и с глухим звоном положил его на край её туалетного столика прямо между баночкой с мазью от морщин и пудреницей.

— Там внизу твой торговый зал и прилавок… пришли в полную негодность по моей вине, — произнёс он сухо, глядя поверх её головы. — Плюс ты потеряла запасы редких ингредиентов в каземате и два платья. Здесь две тысячи золотом. Это покроет все твои расходы на новый инвентарь, мебель и… с лихвой компенсирует доставленные мной неудобства за эту ночь. Считай, что я полностью рассчитался по нашим счетам.

В мансарде повисла такая абсолютная, мёртвая тишина, что стало слышно, как за окном на карнизе чихнул воробей.

Лора медленно опустила взгляд на кожаный мешочек с золотом.

Затем так же медленно перевела его на холёное, напряжённое лицо лорда фон Штерна.

В голове ведьмы в одно мгновение сложилась до боли простая, оскорбительная и ослепляющая яростью картинка: высокородный лорд провёл бурную ночь с доступной простолюдинкой, выпустил пар после боя, а утром брезгливо выложил на тумбочку мешочек с монетами — за поломанную мебель и «оказанные интимные услуги», чтобы она не дай бог не возомнила себе лишнего!

Кровь ударила Лоре в виски с таким грохотом, что в комнате сами собой лопнули сразу три стеклянные банки со светлячками, осыпав пол осколками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Канал их кровного обета взвыл сиреной воздушной тревоги.

— Компенсирует… неудобства? — тихо-тихо, почти ласково переспросила Лора. — Рассчитался по счетам за эту ночь, значит?

Рейнар, наконец почувствовав через связь стремительно закипающий в ней термоядерный котёл бешенства, понял, что сморозил что-то непоправимое, и попытался дать задний ход: — Лора, постой, ты неправильно поняла формулировку! Я имел в виду материальный ущерб лавке и…

— ЗАТКНИСЬ, УБЛЮДОК БЛАГОРОДНЫЙ! — от крика ведьмы задрожали стропила крыши, а с подоконника в ужасе свалился горшок с геранью.

Лора одной рукой перехватила одеяло на груди, а второй схватила со столика тяжёлый кожаный кошель с двумя тысячами золотых и со всего размаху запустила им прямо в породистую физиономию лорда фон Штерна!

Рейнар среагировал на чистых боевых рефлексах, перехватив летящий снаряд в сантиметрах от своей переносицы, но следом в него уже летели серебряная пудреница, глиняная кружка с остатками вчерашнего отвара, тяжёлый том «Травника средней полосы» и подушка в кружевной наволочке!

— Пошёл вон! — бушевала Лора, наступая на пятящегося к двери мага с такой сокрушительной ведьмовской мощью, что вокруг её босых ног по половицам бежали настоящие змейки зеленоватого огня. — Засунь своё поганое золото себе в задницу по самые гланды, сноб напыщенный! Ты решил, что купил меня оптом и в розницу вместе с прилавком?! Решил, что уличной ведьме можно кинуть кость с барского плеча за хорошую кувыркалку на досках?!

— Лоррейн, уймись, проклятье! — рявкнул Рейнар, отбиваясь от летящей в него кованой шкатулки с булавками и уже на лестничной площадке второго этажа пытаясь ухватить её за плечи. — Я не пытался тебя купить! Ты сама требовала оплатить ремонт витрины позавчера!

— Витрины, идиот, а не моей постели! — Лора вывернулась из-под его рук и что было сил толкнула ошарашенного мага в грудь обеими ладонями, вложив в толчок весь остаток своего природного дара.

Импульс вышел такой силы, что двухметровый лорд фон Штерн пулей вылетел со ступеней, проехался каблуками по рассыпанным на первом этаже сушёным травам и едва не впечатался спиной во входную дверь.

Сверху, с галереи, прямо ему на макушку прилетел его порванный камзол, а следом кожаный сапог Лоры.

— Чтоб ноги твоей больше на моём пороге не было, фон Штерн! — кричала сверху раскрасневшаяся, великолепная в своём гневе ведьма, сверкая глазами из-за резных перил. — Сделка закрыта! Увижу тебя ближе чем в десяти шагах от моего крыльца — превращу твоё достоинство в сушёный сморчок и продам фрау Грабке на холодец! Убирайся в свой мраморный склеп к своим линейкам и счетам!

Уязвлённая гордость самого Рейнара, получившего сапогом по голове и кошельком в лицо за попытку проявить благородную щедрость, тоже взвилась на дыбы.

— Да пропади ты пропадом со своей гордыней, психопатка ненормальная! — взревел он снизу, с такой силой швыряя злополучный кошель с золотом на разбитый прилавок, что дубовая доска треснула окончательно. — Хочешь сидеть в руинах из принципа — сиди! Я палец о палец больше не ударю ради твоей проклятой халупы!

Он круто развернулся, распахнул дверь с такой яростью, что новенький колокольчик жалобно пискнул и оторвался с мясом, и вылетел на утреннюю Медную улицу, хлопнув створкой так, что по всей округе залаяли собаки.

Из окна трактира «Свиная рулька» напротив тут же высунулась заспанная физиономия трактирщика Ганса. Увидев выходящего из лавки ведьмы полуголого, исцарапанного по всей спине боевого мага с порванной курткой в руках и следом от каблука на лбу, Ганс схватил тряпку и побежал к своей доске ставок — выплачивать выигрыши тем счастливчикам, кто ставил на пункт №3: «Бурное соитие с последующим мордобоем».

А в разгромленной лавке «Дёшево и сердито» Лора медленно опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, уткнулась подбородком в подтянутые к груди колени и уставилась на сиротливо лежащий посреди разбитого прилавка кожаный мешочек с золотом.

В груди, там, где всю ночь пела и искрилась тёплая золотая нить их связи, сейчас глухо и обидно саднило.

Внизу из кадки осторожно высунулся Кеша, дотянулся лианой до упавшего с прилавка золотого империала, попробовал его на зуб, брезгливо выплюнул и сочувственно похлопал хозяйку широким листом по босой пятке.

— И не говори, Кешенька, — глухо шмыгнула носом Лора, растирая кулаком предательски защипавшие глаза. — Все мужики — козлы. А благородные маги — козлы в квадрате с позолоченными рогами! Но ничего… Он у меня ещё за эту «компенсацию» кровавыми слезами умоется…

Глава 16. Месть подают со стружкой

Три дня. Ровно семьдесят два часа на Медной улице стояла такая звенящая, арктическая тишина, что даже бродячие коты переходили булыжную мостовую на цыпочках.

Исчезновение банды Вальтера, чей клуб «Рваный туз» провалился сквозь землю вместе с подземными казематами, город воспринял с радостным облегчением. Но праздновать горожане боялись. Потому что стоило взглянуть на фасады «Эгиды» и «Дёшево и сердито», как любому здравомыслящему человеку становилось ясно: прежние милые забавы соседей с квакающими щитами и летающими мётлами были всего лишь невинной детской разминкой перед настоящим концом света.

В лавке Лоры злополучный кожаный кошель с двумя тысячами золотых империалов и парой алмазов так и лежал на краю дубового прилавка.

Ведьма принципиально не притронулась к нему даже кочергой. Вместо этого она накрыла увесистый мешочек перевёрнутой трёхлитровой банкой из-под заспиртованных болотных пиявок, обвязала горлышко траурной чёрной ленточкой и приклеила сверху аккуратную табличку, выведенную крупным каллиграфическим почерком:

«Уникальный алхимический экспонат: Зачатки совести и такта лорда Р. фон Штерна (усохшие). Руками не трогать, крышку не открывать — воняет казарменным снобизмом!»

Каждая кумушка, заходившая за утренним сбором от мигрени, считала своим долгом поохать над банкой, покачать головой и сочувственно поинтересоваться, чем это благородный сосед так смертельно провинился. На что Лора лишь загадочно и кровожадно улыбалась, помешивая в ступке толчёный перец.

Однако ограничиваться одной лишь наглядной агитацией было не в правилах потомственной ведьмы.

В то самое утро, когда Рейнар вылетел из её дверей под аккомпанемент летящих сапог, Лора поднялась в свою спальню и провела тщательную ревизию постели. На смятой кружевной подушке нашлись три коротких тёмных волоска боевого мага, а на простыне — пара капель его крови из потревоженной ночью раны на плече.

Для большой боевой порчи этого было маловато, да и убивать спасителя своей жизни Лора всё-таки не планировала. А вот для мелкого, въедливого, доводящего до белого каления воспитательного проклятия — в самый раз!

Смешав его волосы с пеплом старой банной мочалки, сушёным корешком бешеного огурца и щепоткой собственной жгучей женской обиды, Лора скатала крошечный восковой шарик и пустила заклятие в обход его наглухо задраенных ментальных щитов — прямо по тонкому, неразрывному руслу их кровного обета.

Сглаз назывался «Узда для павлина» и обладал поистине иезуитским механизмом действия. Он спал ровно до тех пор, пока жертва сохраняла душевное смирение. Но стоило объекту подумать о наложившей заклятие ведьме с высокомерием, пренебрежением или аристократической спесью… как магия тут же восстанавливала мировую справедливость.

В эти три дня жизнь в салоне «Эгида» превратилась в филиал сумасшедшего дома.

Рейнар фон Штерн был на грани нервного срыва.

Во-первых, его немилосердно ломало. Он, закалённый в боях офицер, привыкший игнорировать ранения и усталость, оказался совершенно беззащитен перед последствиями замкнувшегося кровного обета. Несмотря на все выставленные им ледяные блоки, тело и магия требовали

её

. По ночам в своей огромной, холодной, идеально заправленной постели он ворочался без сна до рассвета, потому что шёлковые простыни не пахли дикой земляникой и полынью, а в тишине спальни ему мерещился её звонкий смех и то, как она выгибалась под его руками.

Во-вторых, эта невыносимая женщина наложила на него какую-то абсолютно не поддающуюся диагностике пакость!

Рейнар проверил себя тремя артефактами очищения и даже вызывал штатного целителя из военного ведомства. Все приборы показывали абсолютную чистоту ауры! Но стоило ему, расхаживая по кабинету, в очередной раз злобно подумать:

«Ну и чёрт с ней, с этой неблагодарной уличной торговкой, я поступил как благородный лорд, оставив ей содержание, а она…»

— как происходило необъяснимое.

Его левая нога на идеально ровном, отполированном до зеркального блеска мраморном полу вдруг цеплялась за абсолютно пустое место!

Боевой маг первого ранга, мастер фехтования и координации, с размаху летел носом вперёд, сбивая по дороге подставки с мечами, а его собственный безупречно накрахмаленный шёлковый шейный платок вдруг оживал, сам собой затягивался в мёртвую удавку на кадыке и пытался придушить хозяина, пока Рейнар с хриплым кашлем и площадными проклятиями не срывал с себя проклятую тряпку вместе с пуговицами воротника!

За три дня он разбил в кровь оба колена о собственные витрины, сломал антикварный столик из красного дерева и изорвал в клочья дюжину лучших батистовых галстуков.

— Ведьма… Зараза черноротая… — рычал Штерн утром третьего дня, стоя у окна второго этажа без шейного платка, с расстёгнутым воротом рубашки и прикладывая ледяной компресс к ушибленному локтю, которым он только что приложился о дверной косяк, стоило ему мысленно обозвать Лору «вздорной плебейкой».

Но главное испытание для его расшатанной психики только начиналось.

Ровно в полдень к дверям лавки «Дёшево и сердито» подкатила телега, гружённая отборными тесаными досками из векового морёного дуба, пахнущими свежей смолой и лесом.

С телеги спрыгнул Рольф — двадцатитрёхлетний сын старого столяра с Сосновой слободы, известный на три квартала вокруг двумя вещами: своей непроходимой, солнечной простотой и телом, с которого студенты академии художеств бесплатно лепили статуи древних богов плодородия.

Ростом парень не уступал самому Штерну, в плечах был шире дверного проёма, на голове вились густые пшеничные кудри, а белозубая улыбка на загорелом, румяном лице сияла так ярко, что слепила глаза даже в пасмурную погоду.

На крыльцо выпорхнула Лора.

Рейнар за своим окном невольно подался вперёд, впиваясь пальцами в подоконник так, что затрещало дерево.

Ведьма сегодня выглядела вызывающе свежей и цветущей. На ней была лёгкая изумрудная юбка с кокетливым разрезом и тонкая белоснежная блузка с кружевными рукавами, открывавшая изящные ключицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Рольфик! Золотце моё, приехал! — её грудной, воркующий голосок пронёсся над тихой Медной улицей с такой акустической мощью, словно она предварительно выпила зелье громового рупора — специально для ушей одного конкретного слушателя за бронированным стеклом напротив. — Проходи скорее в зал! Там мой старый прилавок совсем развалился… от времени и гнилых жучков-древоточцев! Очень нужна твоя крепкая мужская рука!

«Ах тыж паскуда такая!» — мысленно взвыл Рейнар, и в ту же секунду его домашний халат, висевший на спинке стула позади, хищно дёрнулся поясом, пытаясь подползти к шее хозяина, но маг вовремя пригвоздил ткань к полу ледяным шипом.

Лора тем временем распахнула входную дверь своей лавки настежь, зафиксировала её тяжёлым чугунным утюгом, а заодно до упора раздвинула шторы на огромной хрустальной витрине — той самой, которую за свой счёт вставил Рейнар.

Обзор из окон «Эгиды» открывался просто панорамный, как из императорской ложи в театре.

А чтобы спектакль пошёл по нужному сценарию, ведьма незаметно щёлкнула пальцами под фартуком, активируя в печи подсобки два камня пустынного жара. Температура внутри «Дёшево и сердито» за пять минут поползла вверх, превращая торговый зал в филиал южных субтропиков.

Фикус Кеша в углу блаженно распустил листья, решив, что наступило родное болотное лето, а вот белокурый богатырь Рольф, затащивший внутрь тяжёлые дубовые брусья и начавший работать рубанком, уже через десять минут обильно покрылся трудовым потом.

— Ох, хозяюшка, что-то у вас сегодня печёт, будто в преисподней! — добродушно пожаловался парень, утирая лоб рукавом холщовой рубахи.

— Так ведь зелья варятся, Рольфик, огонь в печи не погасить! — ласково пропела Лора, устраиваясь на высоком табурете в двух шагах от него с глубокой миской спелой черешни на коленях. — А ты не стесняйся, скинь рубашечку! Мы люди простые, не лорды какие-нибудь заморские в накрахмаленных ошейниках! Тут свои, никто не осудит!

— И то верно! — радостно согласился простодушный гигант.

И прямо перед распахнутой хрустальной витриной одним движением стянул через голову мокрую рубаху, отбросив её на табурет.

В кабинете на втором этаже «Эгиды» раздался сухой, звонкий треск.

В кулаке лорда Рейнара фон Штерна лопнула пополам массивная латунная линейка толщиной в палец, которой он в этот момент машинально постукивал по ладони.

Маг смотрел через улицу в подзорную трубу двадцатикратного приближения и медленно, верно терял остатки человеческого облика.

Посреди лавки Лоры, ровно на том самом месте, где ещё три ночи назад Рейнар срывал с неё корсаж и слушал её безумные стоны, теперь стоял какой-то полуголый, лоснящийся от пота и древесной стружки белобрысый амбал!

С каждым взмахом тяжёлого рубанка бугристые, налитые крестьянской силой бицепсы и грудные мышцы плотника перекатывались под золотистой кожей. А Лора… Лора сидела напротив него, закинув ногу на ногу так, что из разреза изумрудной юбки соблазнительно покачивалась стройная щиколотка, отправляла в свой рот ягоду за ягодой и смотрела на этого мужлана с таким неприкрытым, томным восхищением, будто перед ней стояло восьмое чудо света!

— Какая работа, Рольфик! — громко, с придыханием восхищалась ведьма, так что её голос легко долетал сквозь открытые окна. — Какой размах плеча! Как ты мощно вгоняешь клин в паз! Сразу видно — настоящий мужчина, мастер своего дела, а не какой-нибудь столичный белоручка, который кроме пера и линейки ничего тяжёлого в руках не держал!

В груди Рейнара полыхнуло такое давление, что стёкла в его собственном кабинете жалобно зазвенели и покрылись узором морозного инея.

Воротник его расстёгнутой рубашки на всякий случай сам собой попытался сомкнуться на горле от потока мысленных проклятий в адрес Лоры и её родословной, но Штерн просто рванул ткань рукой, с корнем выдирая верхние пуговицы.

— «Мощно вгоняет клин в паз»?! — прорычал боевой маг в пустоту кабинета, и его голос больше походил на рёв пещерного медведя, у которого из-под носа уводят любимую малиновую поляну. — Да я ему сейчас этот рубанок плашмя в глотку вобью по самую рукоять!

Но Лора на этом не остановилась. Чувствуя через тонкую нить кровного обета, как на противоположной стороне улицы закипает и бьётся о ледяные щиты знакомое, неконтролируемое бешенство, ведьма решила добить противника контрольным выстрелом.

Когда Рольф отложил инструмент, чтобы перевести дух и скрепить скобами массивную дубовую столешницу нового прилавка, Лора грациозно соскользнула с табурета. Подхватив со стола запотевший кувшин с холодным мятным квасом и чистый кружевной платочек, она подошла к плотнику вплотную, встала на цыпочки и… принялась бережно промокать блестящий от пота лоб и широкую грудь парня!

— Ох, совсем ты у меня запарился, богатырь мой ненаглядный, — мурлыкала она, проводя кружевом по его ключице и кося ликующим зелёным глазом в сторону темнеющего окна «Эгиды». — На вот, испей кваску холодного, освежись!

Рольф густо покраснел от удовольствия до самых корней пшеничных кудрей, расплылся в глуповатой счастливой улыбке, принял кружку и, осмелев от такой ласки хозяйки, осторожно накрыл своей огромной мозолистой лапищей тонкую талию Лоры: — Спасибо вам, госпожа Лорочка… Вы такая добрая да красивая, аж дух захватывает! Слушайте, а может, как я прилавок-то доделаю к вечеру, сходим с вами на речку, а? Там сегодня гулянья, лодки с фонариками… Я б вас покатал, пряников медовых купил…

Договорить парень не успел.

Потому что на втором этаже «Эгиды» подзорная труба из закалённой бронзы с жалобным скрежетом сплющилась в кулаке лорда фон Штерна в бесформенную лепёшку.

Никакие три дня гордого молчания, никакие принципы и проклятия больше не имели значения. На его территории, в его присутствии какой-то белобрысый столяр лапал за талию

его

ведьму и звал её кататься на лодочке с пряниками?!

Рейнар развернулся к выходу с такой скоростью, что полы его тёмного сюртука взметнулись вихрем. На пороге кабинета проклятие Лоры в последний раз попыталось подставить ему подножку, но взбешённый маг просто проломил сапогом паркетную доску и за три секунды слетел по мраморной лестнице вниз…

Глава 17. Кружевной трофей и новый прилавок

Тяжёлая входная дверь «Эгиды» распахнулась от пинка изнутри с таким грохотом, что сидевший у трактира «Свиная рулька» старый сапожник Бруно от неожиданности выронил трубку прямо в кружку с пивом, а трактирщик Ганс пулей выскочил на крыльцо с мелком наперевес.

Через Медную улицу, не разбирая луж и булыжников, широким, размашистым шагом шёл лорд Рейнар фон Штерн.

Вид у аристократа был такой, словно он в одиночку шёл на штурм вражеской цитадели. Чёрный сюртук распахнут, белая рубашка на груди порвана у ворота, открывая край свежей повязки на плече, в глазах полыхает жидкая сталь вперемешку с синими молниями, а вокруг его сапог от каждого шага вскипает и тут же замерзает тонкой ледяной коркой дорожная пыль.

Он влетел на крыльцо «Дёшево и сердито», едва не снеся плечом дверной косяк, и встал на пороге, заполнив собой весь дверной проём и перекрыв солнечный свет с улицы.

Температура в натопленной до состояния бани лавке рухнула с тридцати градусов жары до нуля за одну секунду. Древесная стружка на полу покрылась инеем. Фикус Кеша в кадке испуганно пискнул и мгновенно свернулся в тугой зелёный кочан.

Рольф, всё ещё придерживавший Лору одной рукой за талию с кружкой кваса в другой, замер с открытым ртом, глядя на ворвавшегося лорда так, словно перед ним разверзлись врата ада и оттуда вышел лично верховный демон вечной стужи.

Взгляд Рейнара — тяжёлый, немигающий, убийственный — сначала пригвоздил к месту мозолистую пятерню плотника на тонкой талии ведьмы, а затем медленно поднялся к наглому, сияющему неприкрытым злорадством лицу самой Лоры.

— Помешал светской беседе? — голос Штерна прозвучал так тихо и ласково, что у Рольфа по голой спине градом покатился уже не горячий, а ледяной пот.

— Ой, кто это к нам пожаловал! — Лора даже не подумала отодвинуться от парня, наоборот, демонстративно опёрлась локотком о его могучее обнажённое плечо и невинно похлопала ресницами. — Сам лорд фон Штерн собственной персоной! А чего это вы без стука и без шейного платочка, ваша светлость? И кажется, вы забыли свою клятву не приближаться к моей убогой халупе ближе чем на десять шагов? Или со счётом в академии тоже проблемы?

Рейнар сделал два медленных, чеканных шага вперёд, подходя вплотную к новенькому, ещё пахнущему свежей смолой дубовому прилавку, который стоял на месте старого.

Он полностью проигнорировал её ядовитый выпад. Вместо этого маг медленно сунул руку за пазуху, во внутренний карман своего сюртука — прямо туда, где билось его сердце, — и на глазах у онемевшего плотника и самой Лоры извлёк на свет тонкую, ажурную полоску чёрного кружева с алой шёлковой ленточкой и двумя пустыми серебряными креплениями для флаконов.

Ту самую подвязку с её бедра...

Лора задохнулась от возмущения, а её щёки мгновенно вспыхнули густым кармином. Она искала эту деталь гардероба все три дня, будучи уверенной, что её утащил в кадку Кеша! А этот высокомерный извращенец, оказывается, преспокойно унёс её кружево с собой и трое суток таскал у себя на груди!

Рейнар с ледяным невозмутимым лицом положил кружевную подвязку прямо на центр свежевыструганной дубовой столешницы перед носом Рольфа.

— Я зашёл вернуть вещь, которую ты обронила в моих руках той ночью, дорогая, — произнёс лорд бархатным, низким баритоном, глядя при этом не на ведьму, а прямо в глаза побелевшему плотнику. — Когда ты так громко кричала, что сломала под нами предыдущий прилавок. Надеюсь, этот мастер сбил доски покрепче? Не хотелось бы снова менять мебель завтра утром после моего визита.

В лавке повисла такая тишина, что было слышно, как у Рольфа в животе от ужаса булькнул выпитый мятный квас.

Молодой гигант перевёл взгляд с чёрной кружевной подвязки на багровое от ярости лицо Лоры, затем на широкую грудь боевого мага, где из-под распахнутой рубашки виднелись весьма характерные следы женских ногтей. Плотник сложил два и два со скоростью гения математики.

Связываться с боевым магом первого ранга, который мало того что способен заморозить человека взглядом, так ещё и ломает дубовые прилавки на пару с местной ведьмой, в жизненные планы сына столяра совершенно не входило!

Лапища Рольфа слетела с талии Лоры так быстро, будто её обожгло кипятком.

— Я… это… госпожа Лора! — забормотал парень, за одну секунду натягивая рубаху задом наперёд прямо поверх мокрой спины и сгребая в охапку свой рубанок и пилу. — Прилавок готов! На совесть сколочен, хоть слона на нём валяйте, век не треснет! А мне пора! Меня батя ждёт на лесопилке! И мамка! И речка… то есть, корова не доена! Денег не надо, потом занесёте, бывайте здоровы, господин лорд!

И прежде чем Лора успела вставить хоть слово, двухметровый богатырь с прытью испуганного зайца выскочил за дверь, запрыгнул в свою телегу и так стеганул кобылу вожжами, что колёса загрохотали по булыжникам со скоростью курьерского дилижанса.

— Рольф, стой! Куда же ты, а как же лодочка с пряниками?! — крикнула ведьма вслед улетевшей повозке, а затем медленно, с горящими холодным зелёным бешенством глазами повернулась к оставшемуся в лавке Рейнару.

Маг не шелохнулся. Он лишь небрежно махнул рукой назад — и входная дверь с грохотом захлопнулась, а тяжёлые шторы на хрустальной витрине сами собой с шумом сдвинулись, погружая лавку в интимный полумрак и отрезая их от жадных глаз Медной улицы.

— Пряники, значит? — тихо, зловеще переспросил Штерн, медленно обходя новый прилавок и двигаясь прямо на неё, как хищник, загоняющий добычу в угол. — Лодочка с фонариками? Решила устроить мне показательное выступление с участием местного племенного бычка, Лоррейн?

— А тебе какое дело до моих бычков, ваша светлость?! — Лора вскинула подбородок, пятясь назад, пока её поясница не упёрлась в край только что сколоченного дубового прилавка. — Ты же у нас человек чести! Ты по всем счетам рассчитался! Вон твои две тысячи золотых под банкой лежат, тухнут! Я женщина свободная, незамужняя, с кем хочу — с тем и ем пряники! А с кем хочу — тому и лоб платочком вытираю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В два широких шага Рейнар преодолел разделявшее их расстояние и упёрся обеими руками в края прилавка по бокам от её бёдер, запирая её в кольцо своих рук и нависая сверху всей своей мощью.

Никакое проклятие спотыкания больше не срабатывало — потому что сейчас в голове лорда фон Штерна не было ни капли высокомерия или пренебрежения. Там бушевала только чистая, первобытная, сжигающая дотла ревность мужчины к единственной женщине, которая сводила его с ума.

— Запомни раз и навсегда, ведьма, — прорычал он прямо в её губы, прижимаясь своим твёрдым, раскалённым телом к её груди и бёдрам так плотно, что у Лоры перехватило дыхание. — Ни один мужик в этом городе не подойдёт к тебе ближе чем на выстрел из арбалета. И ни чей чужой пот ты своими руками вытирать не будешь. Потому что в следующий раз я не стану пугать его кружевами — я просто заморожу его живьём и выставлю вместо садовой статуи перед твоим крыльцом!

От его близости, от знакомого до дрожи запаха, от того, как по каналу их кровного обета сейчас снова, сметая все преграды, била горячая, пульсирующая волна его безумного желания, у Лоры предательски подкосились колени.

Её пальцы сами собой вцепились в лацканы его сюртука. Как же она скучала по нему эти проклятые три дня! Как же ей хотелось прямо сейчас притянуть его за этот разорванный воротник и заставить замолчать поцелуем, проверив на прочность работу сбежавшего плотника!

Но стоило её взгляду скользнуть в сторону — туда, где под стеклянной банкой тускло блестел кожаный мешочек с золотом, — как гордость уличной ведьмы снова хлестнула по нервам кнутом.

— Ах, статую ты сделаешь?! — выдохнула Лора ему в лицо, с огромным трудом удерживая оборону и упираясь ладонями в его грудь. — По какому такому праву ты тут права качаешь, Штерн?! По праву покупателя, который внёс предоплату?! Или по праву проклятого кровного обета, который ты сам три дня назад грозился расторгнуть у храмовых жрецов?! Так знаешь что, дорогой сосед?! Пошли!

Рейнар нахмурился, не ослабляя захвата: — Куда?

— В Великий Храм Всех Стихий! Прямо сейчас! — глаза ведьмы сверкнули отчаянной решимостью. — Ты же утверждал, что всё это — просто магия крови, побочный эффект коньяка и досадное недоразумение?! Вот и прекрасно! Сейчас верховные жрецы развеют нашу связь в присутствии свидетелей, снимут с тебя мою «Узду для павлина», чтобы ты больше об косяки не убивался, и мы наконец-то проверим, чего стоят твои громкие слова без магического поводка! Или струсил, боевой маг?! Боишься, что после ритуала я на тебя даже не взгляну?!

Желваки на скулах Рейнара окаменели. Вызов был брошен прямо в лицо, и отступить сейчас значило расписаться в собственной слабости. К тому же в глубине души лорд был абсолютно, на сто процентов уверен: никакое снятие кровного обета не изменит того факта, что эта строптивая чертовка принадлежит ему. Зато когда магия крови исчезнет, она больше не сможет обвинять его в том, что им движет лишь алхимический морок!

— Струсил? — холодно и хищно усмехнулся Рейнар, выпрямляясь и железной хваткой перехватывая её тонкое запястье. — Отличная мысль, Лоррейн. Давно пора избавиться от побочных эффектов!

Глава 18. Позор в Великом Храме

Поездка в экипаже до Соборной площади прошла в атмосфере такой густой, концентрированной ненависти, что кожаная обивка сидений начала мелко пузыриться от статического электричества, а кучер на козлах трижды порывался спрыгнуть на ходу.

Они сидели друг напротив друга, скрестив руки на груди и демонстративно глядя в разные окна.

Рейнар так и не удосужился переодеться: распахнутый чёрный сюртук и оборванный ворот белоснежной рубашки открывали взору край повязки на плече и предательскую красную царапину у ключицы, оставленную ногтями самой Лоры.

Лора же, выдернутая прямо из лавки в своей легкомысленной изумрудной юбке с высоким разрезом и полупрозрачной кружевной блузке, кипела как раскалённый самовар.

— Мог бы хоть пуговицу на вороте заколоть, — ядовито прошипела она, когда карета с грохотом вылетела на вымощенную белым камнем площадь перед величественным зданием храма. — Выглядишь так, будто тебя в подворотне три портовые девки насиловали, а ты отбивался из последних сил!

— Зато ты выглядишь так, будто сама только что сбежала из этого порта при исполнении служебных обязанностей, — в тон ей процедил Рейнар, распахивая дверцу экипажа ещё до того, как колёса полностью остановились, и подавая ей руку с грацией палача, приглашающего на эшафот. — Опусти подол, Лоррейн. Это святое место, а не твоя лавка с полуголыми столярами.

Лора с наслаждением проигнорировала его протянутую ладонь, спрыгнула на брусчатку сама — так, чтобы разрез юбки специально мелькнул стройным коленом перед носом двух молоденьких послушников с кадилами, которые тут же синхронно споткнулись о ступени и рассыпали священный ладан, — и гордо вздёрнула подбородок: — Мои коленки богам угодны, а вот твоя кислая рожа сейчас все фрески заставит мироточить уксусом! Иди давай, показывай дорогу к своим жрецам!

Великий Храм встретил их гулкой, торжественной прохладой, запахом белого воска, мирры и вековой святости. Под гигантским хрустальным куполом, где в магических сферах мирно соседствовали четыре первородные стихии, шёпотом молились благородные матроны и степенно прохаживались жрецы в белоснежных одеждах, расшитых золотыми рунами.

Появление взъерошенного боевого мага с распахнутой грудью, тащащего за запястье вызывающе красивую, пышущую праведным гневом ведьму, произвело среди верующих эффект разорвавшейся бомбы. Дамы зашептались за веерами, а стража у алтаря невольно потянулась к алебардам.

Навстречу им из бокового предела тут же выплыл сам верховный иерарх Эразм — благообразный седовласый старец с окладистой бородой до пояса и массивной золотой цепью духовного судьи на шее. Семья фон Штерн жертвовала храму огромные суммы на протяжении трёх столетий, поэтому при виде Рейнара лицо старика расплылось в елейной улыбке, которая, впрочем, тут же сползла при взгляде на его растерзанный воротник.

— Лорд Рейнар! Сын мой! — всплеснул руками иерарх. — Какая неожиданная радость… И какое беспокойство в вашем взоре! На вас напали? Вам требуется исцеление?

— Мне требуется немедленное расторжение кровного обета, святой отец, — отчеканил Рейнар тоном генерала, заказывающего артиллерийский обстрел. — Конфиденциально. В Малом зале Отсечения. Эта… особа была моим временным проводником во время ликвидации криминального синдиката. Операция завершена, необходимость в магической привязке отпала. Оплату в казну храма я перечислю в тройном размере за срочность.

— «Особа» и сама может доплатить два медяка, чтобы побыстрее отвязаться от этого напыщенного индюка! — звонко вставила Лора, одарив ошарашенного старца ослепительной улыбкой. — Ведите нас скорее к вашей лохани, дедушка, а то у милорда от моего присутствия уже нервный тик начинается и галстуки сами собой рвутся!

При слове «галстуки» проклятие «Узда для павлина» в последний раз слабо икнуло, и манжета на правом рукаве Штерна попыталась пристегнуться к пуговице на его собственных брюках, но маг с каменным лицом оборвал нитку одним движением кисти.

Иерарх Эразм перевёл взгляд со сверкающих сталью глаз лорда на изумрудные, искрящиеся чисто ведьмовским чертовством глаза девушки, тихо вздохнул и жестом позвал двух старших аколитов: — Следуйте за мной в Зал Отсечения, дети мои. Боги милостивы, они освобождают от любых оков, заключённых по суетной необходимости…

Малый зал представлял собой круглую каменную ротонду, в центре которой возвышался массивный алтарь из белого горного хрусталя. На алтаре покоилась древняя реликвия храма — «Чаша безмолвного льда», выточенная из цельного куска тысячелетнего сапфира и до краёв наполненная кристально чистой слезой ледника. Вокруг алтаря на серебряных треногах стояли четыре чувствительных кристалла-резонатора, призванных поглощать остаточную энергию разрываемой связи.

— Встаньте друг напротив друга по обе стороны престола, — торжественно провозгласил иерарх, облачаясь в ритуальную епитрахиль и беря в руки золотой жезл. — Опустите соединённые правые руки над священной влагой чаши.

Рейнар и Лора подошли к алтарю.

Когда ладонь мага — широкая, горячая, с шершавыми мозолями от меча — плотно обхватила узкую кисть ведьмы, по коже обоих пробежал такой мощный электрический разряд, что с кончиков их пальцев в сапфировую чашу с сухим треском сорвалась первая сине-алая искра.

Иерарх нахмурился, но продолжил чтение канона: — Кровный обет, скреплённый ради битвы, размыкается лишь в абсолютном покое духа. Очистите свои помыслы! Взгляните друг на друга без гнева, без страсти, без участия. Представьте, что перед вами — пустое место, холодный камень, чужой прохожий, к которому ваше сердце и плоть испытывают лишь полное, ледяное равнодушие! Только тогда вода в чаше примет вашу кровь обратно и обратит связь в пепел… Начинаем!

Старец ударил основанием жезла о пол. Четыре кристалла на треногах мягко засветились бледно-голубым светом, настраиваясь на их ауры.

— Ты слышала, Лоррейн? — сквозь зубы прошептал Рейнар, глядя ей прямо в глаза через узкий алтарь. — Полное равнодушие. Думай о своих сушёных жабах или о своём белобрысом столяре. Представь, что меня не существует!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да я три дня только об этом и мечтаю, чурбан бесчувственный! — так же шёпотом огрызнулась Лора, сжимая его пальцы в ответ. — Сам думай о своих бухгалтерских книгах и линейках!

Они замолчали, честно пытаясь выполнить инструкцию жреца.

Лора уставилась на переносицу Рейнара, мысленно повторяя:

«Он мне безразличен. Абсолютно параллелен. Просто вредный сосед в рваной рубашке…»

Но её взгляд совершенно непроизвольно скользнул на два дюйма ниже — к его губам. Тем самым губам, которые три ночи назад срывали с неё стоны на дубовом прилавке, целовали каждую клеточку её груди и живота, а потом шептали ей в темноте мансарды, что она приворожила его год назад.

При этом воспоминании большой палец Рейнара, лежавший на её запястье, вдруг невольно, предательски дёрнулся и провёл по её пульсу.

Лорд фон Штерн изо всех сил пытался представить перед собой «пустое место», но вместо этого видел перед собой растрёпанную ведьму в разорванном сером платье на гранитном верстаке, чувствовал под ладонью шёлк её бедра в том проклятом красном наряде и с ужасающей, сводящей скулы ясностью осознавал: если сейчас эта связь оборвётся и она выйдет из этого храма чужим человеком к какому-нибудь Рольфу — он просто сожжёт половину столицы дотла.

Никакого «ледяного равнодушия» в их крови не было и в помине.

Там был пороховой склад, залитый скипидаром, в который только что бросили зажжённую спичку!

Канал их кровного обета, который храмовые кристаллы попытались аккуратно потянуть и разрезать, вдруг вздыбился, как разъярённый дракон, которого ткнули вилами в бок.

Священная ледниковая вода в чаше, которая не нагревалась даже в жерле вулкана, вдруг весело забурлила и пошла крупными пузырями, как суп на печке.

— Э-э-э… Дети мои? — голос иерарха Эразма потерял всякую торжественность и испуганно дрогнул. — Я же сказал — очистить помыслы от страстей! Почему резонаторы показывают критический выброс витального жара?! Опустите эмоциональный фон!

— Это он! — рявкнула Лора, чувствуя, как от руки Рейнара в её тело бьёт такой поток дикого мужского голода, что у неё прямо перед алтарём начали подкашиваться ноги и предательски заныло внизу живота. — Штерн, перестань пялиться на мой вырез и раздевать меня мысленно перед святым отцом!

— Я не пялюсь на твой вырез, женщина, это ты сама жмёшься ко мне и транслируешь в канал похабные картинки! — взревел Рейнар, чьи стальные глаза уже вовсю полыхали расплавленным серебром, а свободная рука вцепилась в край хрустального престола так, что по священному камню побежала трещина. — Прекрати немедленно!

— Да я вообще о капусте думаю! Отпусти мою руку, у тебя ладонь как сковородка!

— Я не могу её отпустить, нас заклинило в контуре!

Один из четырёх кристаллов-резонаторов на серебряной треноге вдруг издал тонкий, жалобный визг, окрасился из бледно-голубого в ядовито-пурпурный цвет и с громким хлопком разлетелся на мелкие осколки. Следом за ним, как перегоревшие лампочки, один за другим взорвались остальные три кристалла, осыпав белоснежную бороду иерарха горячим розовым пеплом.

— Во имя всех стихий! — взвыл старец, пятясь к стене и выставляя вперёд золотой жезл. — Аколиты, гасите матрицу! Они сейчас расплавят алтарь!

Но было поздно.

Попытка храмовой магии разделить их сплетённые ауры привела к обратному эффекту — пружина сжалась до предела и выстрелила.

Сапфировая чаша между сцепленными руками Лоры и Рейнара раскололась пополам с оглушительным колокольным звоном. И из её нутра прямо под высокий свод ротонды ударил трёхметровый, ревущий столб ослепительного розового пламени, переплетённого с серебристыми молниями!

В воздухе священного зала мгновенно запахло дикой лесной земляникой, разогретым на солнце мужским потом, крепким арнорским коньяком и таким густым, первобытным, неприкрытым грехом, что оба юных аколита у дверей синхронно закатили глаза и рухнули в глубокий благочестивый обморок, а мраморная статуя богини целомудрия в нише у входа треснула аккурат по линии бедра и стыдливо прикрылась отвалившимся каменным фиговым листком.

Ударная волна розового пламени мягко, но мощно отбросила Рейнара и Лору друг от друга, наконец-то размыкая их руки.

Когда дым рассеялся, а с потолка перестали сыпаться крупные, похожие на лепестки роз искры, в Малом зале Отсечения воцарилась мёртвая тишина.

Алтарь из горного хрусталя оплавился по краям, как свечной огарок, и теперь имел весьма фривольную, обтекаемую форму. Посреди зала, держась за стену и тяжело дыша, стояла растрёпанная Лора, напротив неё — ошарашенный Рейнар, а между ними на коленях посреди розовой копоти сидел верховный иерарх Эразм.

Белоснежная борода старца завилась от магического разряда в мелкие кокетливые кудряшки, а на макушке дымилась золотая шапочка.

— Святые праотцы… — прошептал жрец дрожащими губами, доставая из складок рясы массивный монокль на золотой цепочке — «Око истинного видения» — и дрожащей рукой приставляя его к глазу, чтобы рассмотреть энергетический жгут между двумя застывшими грешниками.

Старик посмотрел сквозь линзу на их грудные клетки… и его лицо сначала побелело как мел, затем посинело, а рука с моноклем бессильно упала на колени.

Канат между сердцем лорда фон Штерна и сердцем ведьмы с Медной улицы после взрыва чаши не только не исчез — он стал толщиной в корабельную мачту, сиял чистейшим, неразрушимым червонным золотом и на нём явственно проступали переплетённые руны первозданного творения.

— Лорд Рейнар… — голос иерарха прозвучал как шелест осенней листвы на кладбище. — Вы сказали… это был простой тактический обет на крови для поимки бандитов?

— Разумеется! — хрипло рявкнул Штерн, стряхивая с плеча розовую сажу. — Почему ваша чаша взорвалась?! Что за бракованные артефакты вы держите в главном храме столицы?!

Иерарх медленно, держась за поясницу, поднялся с колен и посмотрел на них обоих взглядом человека, который случайно обнаружил в курятнике вылупившегося василиска.

— Ответьте мне на три вопроса, дети мои, — очень тихо, с пугающей серьёзностью произнёс старец. — И молитесь, чтобы я ошибся. Первое: на чём именно вы смешивали свою кровь, когда приносили клятву? На ключевой воде или на стали клинка?

Лора и Рейнар переглянулись. — На коньяке, — мрачно буркнул Рейнар. — Арнорский, пятидесятилетней выдержки. Под рукой ничего другого не оказалось. А какое это имеет значение?!

Иерарх закрыл глаза и мелко перекрестился: — Благородный напиток брожения старше сорока лет… Древний символ чаши изобилия. Хорошо. Вопрос второй: в течение суток после принятия чаши… смотрели ли вы вместе в лицо неминуемой смерти, закрывая друг друга собственными телами и сливая свои магические резервы до последней капли в единый поток?

У Лоры внутри неприятно похолодело. — Ну… допустим, смотрели, — осторожно протянула она, вспоминая горящий каземат Вальтера, арбалетные болты в спине Рейнара и их безумный прыжок через пространство. — Там подвал складывался, особо выбора не было. И что с того?

Иерарх Эразм судорожно сглотнул и опёрся обеими руками об оплавленный край алтаря, глядя на них с благоговейным ужасом: — И последний вопрос… Простите старика за неделикатность, но канон требует точности. После того как вы избежали смерти и ваши резервы слились… произошло ли между вами плотское соединение до наступления рассвета?

В ротонде стало так тихо, что было слышно, как за дверью в коридоре пришёл в себя и тихо застонал один из аколитов.

Лора мгновенно превратилась в ярко-алую пионовую клумбу, уставившись в пол. А Рейнар, вытянувшись по стойке «смирно» и глядя строго поверх седой макушки иерарха в закопчённую фреску на стене, деревянным, казённым голосом отрапортовал: — Так точно. Произошло. Из-за остаточного магического перегруза.

— Один раз? — со слабой надеждой в голосе прошептал жрец.

Рейнар кашлянул в кулак, и его скулы приобрели цвет закатного неба: — Трижды, святой отец.

Посох в руке верховного иерарха с громким лязгом выпал из ослабевших пальцев и покатился по каменным плитам пола.

Старец снял с головы прожжённую шапочку, прижал её к груди и низко, с глубочайшим почтением поклонился сначала остолбеневшему лорду фон Штерну, а затем растерянной ведьме в изумрудной юбке.

— Поздравляю вас, ваша светлость. И вас, светлейшая леди фон Штерн, — торжественно и обречённо произнёс верховный судья храма. — За пятьдесят лет моей службы это первый случай в королевстве. Вы заключили не тактический обет. Вы по всем правилам первой эпохи провели древнейший, нерушимый ритуал

Истинного супружества первых магов

. Кровь в вековом вине — обручение душ. Жертва жизнью в бою — испытание верности. Троекратное слияние тел на пике силы — вечная печать плоти.

— ЧТО-О-О?! — этот двойной вопль Рейнара и Лоры был такой разрушительной акустической мощи, что в куполе храма под потолком жалобно зазвенели хрустальные подвески.

— Вы сошли с ума, святой отец! — Лора подскочила к алтарю, едва не схватив иерарха за бороду. — Какая ещё «светлейшая леди фон Штерн»?! Какое супружество?! Мы не читали никаких брачных клятв! Мы просто выпили коньяк в кабинете, подорвали склад и потрахались! Снимите эту гадость немедленно, я не заказывала себе в мужья этого казарменного тирана!

— А я не собирался брать в жёны ядовитую уличную шарлатанку без роду и племени! — в унисон рявкнул Рейнар, хотя при словах «леди фон Штерн» внутри него, вопреки всякой логике и ярости, вдруг разлилась такая дикая, ликующая волна торжества, что он едва удержался на ногах. — Должен быть способ откатить ритуал назад!

Иерарх Эразм лишь скорбно и бессильно развёл руками: — Увы, дети мои. То, что скреплено по канону первых магов, не властны расторгнуть ни жрецы, ни король, ни даже сами боги. Даже смерть не разлучит ваши души — вы уйдёте за грань в один день и час, когда придёт ваш срок, надеюсь, лет через сто. С точки зрения храмового и имперского права ваш брак абсолютно законен и не подлежит обжалованию. Я сейчас же распоряжусь внести соответствующую запись в Золотую книгу родов империи и выдать вам брачную грамоту с печатью первосвященника. Горько, дети мои… То есть, да благословят вас стихии!

И не дожидаясь, пока новоиспечённые супруги придут в себя от шока и начнут крушить остатки храмового имущества, старец с удивительной для его возраста прытью подхватил рясу и бочком выскользнул за тяжёлую дубовую дверь, на всякий случай подперев её снаружи своим золотым посохом.

В разгромленном, пропахшем розовым дымом и земляникой зале повисла оглушительная тишина.

Лорд и ведьма медленно повернули головы и уставились друг на друга через оплавленный алтарь…

Глава 19. «Ты моя жена?!» — «Только через твой труп!»

Дверца кареты захлопнулась с таким пушечным грохотом, что рессоры жалобно взвизгнули, а пара вороных жеребцов в упряжке испуганно прижала уши и без всякой команды кучера сорвалась с места в галоп, стремясь унести ноги подальше от Соборной площади.

Внутри тесного, обитого тёмно-синим бархатом салона бушевал ураган.

Лора сидела на сиденье, сжимая в побелевших пальцах плотный пергаментный свиток с массивной сургучной печатью Великого Храма, который им на выходе через щёлочку двери на длинной палке просунул перепуганный секретарь иерарха.

В свитке золотыми чернилами по белому было каллиграфически выведено, что

«отныне и во веки веков девица Лоррейн с Медной улицы именуется законной супругой и единокровной хозяйкой дома, земель, титулов и имущества лорда Рейнара фон Штерна»

.

— Ты! — голос Лоры дрожал на самой высокой, смертоносной ноте, пока она тыкала свёрнутой в трубку брачной грамотой прямо в грудь сидящего напротив мужчины. — Это всё ты подстроил, интриган проклятый! «Выпьем коньячку для гарантии», «Надень что-нибудь тёмное», «Пойдём в храм снимем привязку»! Ты знал про этот древний канон, да?! Решил прибрать к рукам мою лавку и мою свободу обманным путём, потому что честную конкуренцию проиграл всухую?!

Рейнар, который сам ещё пять минут назад пребывал в глубоком шоке от внезапной смены семейного статуса, от такого абсурдного обвинения взвился до потолка кареты: — Я подстроил?! Ты совсем рассудок потеряла со своими травами, женщина?! Да если бы я знал, к чёму приведёт тот бокал коньяка, я бы лучше выпил чистой царской водки с толчёным стеклом! Чтобы я, Рейнар фон Штерн, завидный жених королевства, мечтал тайком жениться на взбалмошной ведьме, у которой в доме вместо болонки живёт плотоядный куст, а под кроватью сушатся крысиные хвосты?!

— Ах, плохая я тебе невеста, значит?! — Лора вскочила на ноги в качнувшейся на повороте карете, сверкая глазами так, что в салоне стало светло как днём. — Крысиные хвосты ему не нравятся! Завидный жених выискался! Да от твоей занудной рожи любая графиня на второй день брака в монастырь сбежит или мышьяку в кофе себе насыплет! Я не собираюсь быть твоей женой, Штерн! Слышишь меня?! Только через твой хладный труп!

Она в ярости замахнулась гербовым свитком, собираясь отхлестать новоиспечённого супруга по породистым щекам, но в этот момент колесо экипажа на полном ходу налетело на выбоину мостовой.

Карету резко подбросило.

Лора потеряла равновесие и с коротким вскриком полетела вперёд — прямо на Рейнара.

Маг инстинктивно распахнул руки, ловя её в полёте, и они с глухим стуком повалились на широкое бархатное сиденье: он — спиной в подушки, она — верхом на его разведённые бёдра, упёршись ладонями в его распахнутую грудь.

В ту же секунду вся ругань застряла у обоих в глотках.

Сидя у него на коленях в тесном, жарком полумраке мчащейся кареты, Лора сквозь тонкую ткань своей юбки почувствовала, как мгновенно, за один удар сердца каменеет под ней мужская плоть. А в её собственное сознание по золотому каналу и

стинного супружества

хлынуло то, что Рейнар ни за что на свете не признал бы вслух даже под пытками.

Никакого сожаления о случившемся в храме там не было!

Под верхним слоем благородного возмущения в душе боевого мага клокотало дикое, первобытное, абсолютно пьянящее торжество хищника, который наконец-то загнал свою неуловимую добычу в золотую клетку и навесил на неё пудовый амбарный замок с собственной печатью!

«Моя. Законная. Навсегда. Теперь ни один суд, ни один плотник и ни один бог её у меня не отнимет!»

— грохотало в его крови так громко и отчётливо, что у Лоры от этой наглой мужской радости перехватило дыхание и закружилась голова.

Она подняла ошарашенный взгляд на его лицо.

Рейнар тяжело дышал, глядя на неё снизу вверх. Его руки сами собой легли на её бёдра, сжимая изумрудный шёлк, а в потемневших глазах больше не было гнева — только густой, обволакивающий жар.

— Ты… — прошептала Лора, чувствуя, как её собственное тело предательски откликается на его триумф сладкой, горячей дрожью внизу живота. — Ты же рад, мерзавец… Ты там внутри прыгаешь от счастья, что охомутал меня намертво!

Губы Рейнара медленно растянулись в опасной, победной улыбке, от которой у любой женщины подкосились бы колени: — Я человек военный, леди фон Штерн. Я привык извлекать стратегическую выгоду даже из самых безнадёжных поражений. Раз уж боги и твоя дурацкая алхимия связали нас до гробовой доски… полагаю, я имею полное законное право потребовать от своей супруги исполнения её прямых обязанностей. Прямо сейчас, в счёт компенсации за испорченную в храме репутацию.

Его правая рука скользнула по её затылку, зарываясь в рассыпавшиеся смоляные кудри, и он властно потянул её голову вниз, накрывая её приоткрытые губы поцелуем.

Лора хотела укусить его, хотела возмутиться, но стоило его горячему языку коснуться её губ, как вся её ярость вспыхнула сухим порохом, превращаясь в чистый, неразбавленный огонь желания.

Она глухо застонала, роняя злополучный брачный свиток на пол кареты, и сама прижалась к нему всем телом, позволяя его второй руке бесцеремонно задрать подол изумрудной юбки выше чулок.

В тесном салоне мгновенно стало душно, как в парной. Звякнула расстёгнутая пряжка его ремня, затрещали пуговицы на её кружевной блузке, когда Рейнар, не отрываясь от её губ, приподнял её за ягодицы, собираясь устроить первую брачную ночь прямо на бархатных подушках под мерный перестук колёс…

И тут сквозь сладкий туман, заволакивающий разум, у Лоры в голове сработал последний уцелевший инстинкт свободолюбивой ведьмы.

Стоп! Если она сейчас сдастся ему прямо здесь, через десять минут после того как он обозвал её уличной шарлатанкой — она окончательно признает его верх! Он же потом всю оставшуюся жизнь будет смотреть на неё с этой своей невыносимой ухмылкой победителя!

Нет уж, дудки! Законная жена — это вам не послушная овечка! Сначала он у неё поползает на коленях и вымолит прощение по всей форме!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Карета как раз притормозила на крутом подъёме у западных городских ворот, пропуская обоз с сеном.

Собрав в кулак всю свою волю, Лора с невероятным усилием оторвалась от его обжигающих губ, упёрлась коленом ему в бедро и ловко, как угорь, выскользнула из его рук к дверце экипажа.

— Эй! Куда?! — хрипло рыкнул ничего не понимающий Рейнар, пытаясь поймать её за подол, но в его пальцах осталась лишь оторванная зелёная оборка.

Лора на ходу дёрнула бронзовую ручку, распахнула дверцу притормозившей кареты и легко выпрыгнула на мостовую, на лету запахивая разорванную на груди блузку.

— Первая брачная ночь откладывается ввиду отвратительного поведения жениха, дорогой муженёк! — звонко крикнула она в окно ошарашенному магу, который с расстёгнутым ремнём и взъерошенными волосами высунулся из салона. — Можешь пока обниматься со своей золотой грамотой! А я пошла в лес за травами — варить зелье от супружеской навязчивости! До вечера не жди!

Она показала ему кончик розового языка, развернулась на каблуках и, прежде чем Рейнар успел застегнуть брюки и выскочить следом, нырнула в густую толпу крестьян у городских ворот, смешавшись с пёстрым ярмарочным людом.

— Лоррейн, вернись немедленно! — рявкнул ей вслед лорд фон Штерн, вызывая живейший интерес у стражников на воротах, но ведьмы уже и след простыл.

Рейнар выругался сквозь зубы, но в его глазах больше не было злости — только азартное, тёплое предвкушение.

Пусть побегает. Пусть выпустит пар и соберёт свои корешки. Вечером она всё равно вернётся на Медную улицу, к себе домой. Точнее — к

ним

домой.

Маг откинулся на спинку сиденья, подобрал с пола помятое свидетельство о браке и бережно разгладил его ладонью на колене.

Глава 20. Капкан для ведьмы

Шепчущий лес на закате был именно тем местом, где любой уважающей себя ведьме полагалось лечить расшатанные нервы.

Здесь не было ни мраморных витрин, ни ехидных соседок с мясными тесаками, ни высокородных боевых магов с их невыносимыми руками, от одного воспоминания о которых у Лоры до сих пор горели бёдра и сбивалось дыхание. Вековые сосны и мшистые дубы тихо переговаривались вершинами на вечернем ветру, в низинах у ручьёв уже курился первый сиреневый туман, а воздух был густым и сладким от запаха прелой хвои, папоротника и лесной земляники.

Лора, успевшая по дороге заскочить на лесную сторожку к знакомому травнику, выменять у него старый холщовый плащ поверх порванной блузки и взять плетёную корзинку с серпом, брела по глухой звериной тропе в сторону Волчьего оврага.

Именно там, на склонах у старых болотных ключей, рос «корень тихого омута» — редкая трава, отвар из которой пусть и не разрывал магические узы, но на сутки покрывал их плотным сонным пологом.

— «Леди фон Штерн»… Ишь ты, барин какой выискался! — бормотала ведьма себе под нос, безжалостно срезая серпом головки ни в чём не повинного болиголова и кидая их в корзинку, словно представляя на их месте породистую голову своего новоиспечённого супруга. — «Исполнение прямых обязанностей в карете»! Сейчас я тебе такое успокоительное сварю, дорогой Рейнар, что ты три недели будешь смотреть на меня как на любимую тётку из провинции! Будем жить как цивилизованные соседи: утром — здравствуйте, вечером — до свидания, а по праздникам — совместный подсчёт убытков!

Она говорила это очень грозно и убедительно, но стоило ей случайно коснуться пальцами груди там, где под кожей теперь мерно, неразрывно и удивительно тепло билось второе, серебристо-золотое эхо его дара, как губы её сами собой предательски дрогнули в глупой, счастливой улыбке.

Жена.

По древнему праву первых магов. Единственная и неповторимая.

И ведь он не оттолкнул её в храме, когда узнал правду. Не побежал к королю требовать казни за приворот аристократа. Наоборот — его радость в карете была такой яркой, такой оглушительно честной, что перекрывала все его прошлые глупости с тем дурацким кошельком.

— Ладно уж, — вздохнула Лора, наклоняясь над кустом серебристого папоротника на самом краю глубокого, затянутого вечерним туманом оврага. — Может, не на три недели отвар сварю, а только до завтрашнего обеда… Пусть хоть раз сам цветы подарит, не всё же мне к нему с фикусами ходить…

Она протянула руку к корню — и вдруг замерла.

Ведьмовское чутьё, отточенное годами жизни на неспокойных окраинах, взвыло внутри холодной, пронзительной тревогой.

В лесу стало слишком тихо. Слишком резко замолчали вечерние дрозды в кронах дубов, и даже кузнечики в траве оборвали свой стрекот. В воздухе поверх запаха хвои и болотной воды потянуло чем-то чужим, мёртвым и до боли знакомым.

Гнилой могильный холод некромантии и жжёное олово антимагии.

Лора резко выпрямилась, перехватывая маленький садовый серп как боевой кинжал, и зажгла на левой ладони сгусток едкого ведьмовского пламени, собираясь осветить кусты за спиной…

Но пламя даже не успело разгореться.

Из густых зарослей орешника с трёх сторон одновременно ударили тугие арбалетные пружины.

В воздухе с тонким, змеиным свистом развернулась широкая ячеистая сеть, сплетённая из тончайших тросов воронёного мориона с тяжёлыми свинцовыми грузилами по краям!

Лора отпрыгнула в сторону, пытаясь уйти перекатом вниз по склону оврага, но один из грузов на лету захлестнулся вокруг её щиколотки, сбивая с ног, а секунду спустя вся тяжёлая, ледяная сеть накрыла её сверху, мгновенно сжимаясь на теле, как живой стальной паук.

Ведьма закричала от дикого, выжигающего нервы болевого шока.

Прямой контакт незащищённой кожи с чистым антимагическим металлом действовал на одарённых хуже раскалённого железа. Её природный дар внутри словно раскололи кувалдой, заставляя магию с воем схлопнуться внутрь солнечного сплетения. Лора забилась на мшистой земле, пытаясь перерезать тросы серпом, но обычная сталь со звоном разлетелась об адамантиевое плетение сети.

Из вечернего тумана между стволами сосен неспешно вышли пятеро.

Четверо рослых наёмников в глухих кожаных масках с тяжёлыми сеткометами в руках и он — человек, который должен был лежать под тысячами тонн базальта на дне разрушенной пивоварни.

Вальтер.

От его прежнего лоска не осталось и следа. Дорогой серый костюм висел на нём грязными, обгоревшими лохмотьями, левая рука покоилась на грязной перевязи, а половина лица от скулы до виска была покрыта страшным, багровым ожогом от алхимического пара.

На его шее тускло светился чёрным огнём треснувший некромантский амулет.

— Какая трогательная встреча на лоне природы, госпожа ведьма, — просипел Вальтер обожжёнными губами, подходя к барахтающейся в сети девушке и с наслаждением наступая носком сапога на её пальцы, сжимавшие обломок серпа. — Собираете приправы для ужина? А я вот с утра собираю по кусочкам свою империю, которую вы со своим благородным полюбовником пустили по ветру!

— Жаль, что тебя… камнем в сортире не придавило, упырь недожаренный! — выплюнула Лора сквозь стиснутые от боли зубы, глядя на него снизу вверх с такой яростью, что наёмники невольно попятились. — Мой муж из тебя за это чучело для ворон сделает!

При слове «муж» изуродованное лицо Вальтера перекосила судорога злорадства: — О, как мило! Законная супруга лорда фон Штерна! Какой подарок судьбы! Убить боевого мага первого ранга в честном бою почти невозможно, я в этом, к своему сожалению, убедился. Но вот когда его драгоценную молодую жену начнут резать по кусочкам на ритуальном алтаре в моём поместье… он сам приползёт ко мне без оружия и брони, на коленях умоляя забрать его жизнь взамен твоей!

Он наклонился и вытащил из кармана тонкий стеклянный шприц-дротик, наполненный мутной чёрной жидкостью — вытяжкой из болотного дурмана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сладких снов, леди Штерн.

Лора понимала, что у неё осталась одна секунда. Сеть из мориона глушила её внешнюю магию намертво, не давая сотворить ни единого заклинания, а замах Вальтера с дротиком уже шёл к её шее.

Но антимагия, сковавшая её кожу снаружи, ещё не успела до конца пробить самый глубокий, сокровенный уровень её существа — то самое золотое ядро и

стинного супружества

, которое билось у самого сердца!

За долю секунды до того, как игла вонзилась ей в плечо, Лора зажмурилась, собрала всю свою любовь, весь свой ужас за него и всю свою ярость в один ослепительный, сжатый до состояния алмаза ментальный крик и со всей силы толкнула его по золотому каналу связи туда — на Медную улицу.

Она бросила ему в сознание три ярких, как вспышка молнии, образа:

перекошенное ожогом лицо Вальтера

,

чёрную сеть антимагии

и

полуразрушенный силуэт старого поместья с каменной горгульей на крыше посреди Гнилых болот

.

«НЕ ВЗДУМАЙ ИДТИ ОДИН, ИДИОТ!»

— было последним, что прокричала её душа, прежде чем ледяной яд дурмана разлился по венам и утянул ведьму в беспросветную, глухую тьму, обрывая золотую нить связи мёртвой тишиной…

Глава 21. Ледяной лорд срывается с цепи

В этот самый миг в кабинете салона «Эгида» лорд Рейнар фон Штерн стоял у открытого сейфа, перебирая бархатные футляры с фамильными драгоценностями покойной матери.

Остыв после возвращения из храма и окончательно смирившись с тем, что его жизнь отныне напоминает пороховую бочку на колёсах, маг решил действовать по всем правилам светской науки, которых ему так не хватало утром три дня назад. В его руках покоилось старинное платиновое колье с чистейшими изумрудами — точно под цвет её безумных глаз.

Он как раз представлял, какое лицо сделает Лора, когда он вечером вместо дурацкого кошелька застегнёт это колье на её шее, как вдруг…

В груди Рейнара что-то взорвалось.

Удар по открытому каналу был такой чудовищной, сокрушительной силы, что маг выронил бархатный футляр и с глухим стоном упал на одно колено прямо на мраморный пол, схватившись рукой за сердце.

Перед его внутренним взором, выжигая сетчатку ярче раскалённого железа, вспыхнули три картинки: оскаленная, обожжённая рожа Вальтера, воронёная сеть мориона и каменная горгулья на крыше старой усадьбы в Гнилых топях.

А следом за отчаянным, полным боли и любви криком

«Не вздумай идти один!»

золотой канат, соединявший его сердце с её жизнью, вдруг с тошнотворным хрустом оборвался в ледяную, звенящую, мертвецкую пустоту.

В кабинете стало тихо.

Слышно было только, как рассыпавшиеся изумруды со звонким цокотом катятся по полу.

Рейнар медленно поднялся с колена.

Если бы кто-то из его бывших сослуживцев по границе увидел сейчас лицо лорда фон Штерна, он бы без раздумий бросился бежать на другой конец материка.

На этом лице не осталось ни одной живой эмоции. Оно превратилось в мёртвую, высеченную из вечного арктического льда маску, в прорезях которой вместо глаз горели две крошечные, ослепительно-белые точки абсолютной ненависти.

Ублюдок Вальтер выжил, посмел прикоснуться к его жене и надел на неё ошейник...

Температура в здании «Эгиды» за три секунды упала ниже сорока градусов. Бронированные стёкла витрин на первом этаже сами собой покрылись сантиметровым слоем синего льда и жалобно затрещали.

Рейнар двинулся к оружейной комнате с механической, пугающей быстротой боевой машины, запущенной на полное истребление.

В воздух полетел парадный сюртук. За две минуты маг облачился в полный боевой доспех командора первого легиона из чернёной драконьей чешуи и мифрила, который не доставал из сундука со времён Великой Сечи в Пустошах. На плечи лёг тяжёлый плащ с рунами отражения стрел, за спину — двуручный полуторный клинок «Ледолом», способный рубить камень вместе с антимагическими щитами, а на пояс — полный боекомплект армейских детонаторов высшего уровня разрушения.

Сорвав со стола сигнальный кристалл прямой связи с командующим королевской гвардией и главой тайной канцелярии — своим старым фронтовым другом графом Вейсом, — Рейнар на бегу прорычал в камень всего одну фразу: — Вейс, поднимай полк грифонов и спецотряд инквизиции! Вальтер жив, он в заброшенном поместье Крейгов на Гнилых болотах! У него моя жена! Если вы опоздаете хоть на минуту — вам будет некого арестовывать, я выжгу эти болота до земной коры вместе с лесом!

Он раздавил отработавший кристалл в кулаке и вылетел на Медную улицу.

На полпути к своей боевой карете Рейнар резко затормозил.

Гнилые болота простирались на двадцать вёрст. Усадьбу Крейгов окружали десятки старых охотничьих заимок, склепов и подземных схронов, а Вальтер наверняка накрыл логово куполом из остатков морионовой пыли. Поисковые заклинания там будут слепы! Ему нужен был живой компас. Существо, которое не зависит от тонких плетений стихий и которое чует Лору на уровне первобытного природного симбиоза за десять миль сквозь любой свинец и морион!

Взгляд боевого мага метнулся к закрытым дверям лавки «Дёшево и сердито».

Секунду спустя дверь лавки слетела с петель от удара кованого сапога.

В полумраке торгового зала у нового прилавка царил переполох: плотоядный фикус Кеша в своей кадке метался из стороны в сторону, яростно колотя широкими лианами по полу и издавая тревожный, клекочущий свист. Растение, выращенное на крови и магии хозяйки, прекрасно почувствовало, что с Лорой случилась беда, и теперь сходило с ума от бессильной ярости.

При виде ворвавшегося внутрь закованного в чёрную броню лорда Штерна Кеша грозно раззявил зубастую пасть с фиолетовым языком, готовясь дать последний бой за территорию.

— Заткни пасть, салат переросток! — рявкнул Рейнар, в два прыжка оказываясь на ведьмовской кухне, вырывая из ледника огромный, десятикилограммовый сырой бычий окорок с кровью и швыряя его прямо в разинутый бутон ошарашенного цветка. — Жри! Быстро!

Кеша рефлекторно сомкнул челюсти на сочном мясе, проглотил кусок целиком за один присест, отчего его стебель раздулся как у удава, и озадаченно уставился на ненавистного соседа.

Рейнар шагнул к кадке и наклонился прямо к зубастой морде растения, глядя на него своими страшными, светящимися белым льдом глазами: — Лору похитили, урод зелёный. Твари, которые разбили твою витрину, сейчас держат её в железе на болотах. У них блокираторы магии, мои чары поиска там не сработают. Но ты — её создание, ты чуешь её запах за версту. Либо ты сейчас едешь со мной, показываешь мне след и я лично скармливаю тебе печёнку каждого урода, которого мы там встретим… либо сиди тут и сохни без хозяйки! Выбирай, силос!

Два главных слова:

«Лора»

и

«жрать врагов»

Кеша уловил с кристальной точностью.

Фикус издал оглушительный, воинственный клёкот, от которого с полок посыпались банки, выплюнул обглоданную бычью кость на пол и сам обвил своими упругими мускулистыми лианами ручки на глиняной кадке, готовясь к транспортировке!

— Принято, — мрачно кивнул лорд фон Штерн.

Он подхватил пудовую кадку с растением одной рукой, как цветочный горшочек, вынес его на улицу на глазах у онемевшего трактирщика Ганса и фрау Грабке, погрузил на переднее сиденье своего экипажа и сам вскочил на козлы, оттолкнув перепуганного кучера в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кнут со свистом рассёк воздух, обжигая крупы коней.

Карета рванула с места с такой скоростью, что из-под подков брызнули снопы искр, а из открытого окна экипажа наружу высунулась огромная зубастая башка плотоядного фикуса, который, щёлкая челюстями по ветру и ориентируясь по одному ему ведомому ведьмовскому следу, как гончая ищейка, грозно указывал длинным листом прямо на север — в сторону чёрных топей…

Глава 22. Спасение не по канону...

Сознание возвращалось к Лоре медленно, вязко, со вкусом ржавого железа на языке и ощущением того, что по её голове проехалась гружёная бочками с пивом телега.

Она открыла глаза и глухо застонала.

Вокруг царил полумрак глубокого подземелья. Со сводчатого кирпичного потолка в затхлые лужи на каменном полу мерно капала болотная жижа. В углах горели чадящие смоляные плошки, выхватывая из темноты облупившиеся гербы древнего рода Крейгов, ржавые дыбы и массивный каменный стол в центре зала, заваленный каким-то награбленным барахлом и алхимическими ящиками.

Сама Лора сидела на тяжёлом дубовом стуле с высокой спинкой.

Тяжёлую сеть из мориона с неё сняли. Вместо этого руки и щиколотки ведьмы были намертво примотаны к ножкам и подлокотникам стула толстой пеньковой верёвкой, а на шею был надет грубый железный ошейник с одной-единственной малой руной подавления третьего круга, которой вполне хватало, чтобы не дать ослабленной ядом девушке сотворить огненный шар.

В пяти шагах от неё, стоя спиной к пленнице у каменного стола, Вальтер аккуратно раскладывал на грязной тряпице набор длинных серебряных ланцетов и кровопускательных трубочек, мурлыкая себе под нос какой-то заунывный мотив. Рядом со столом, лениво ковыряя в зубах щепкой, околачивался огромный, заросший щетиной до самых глаз детина с ключами на поясе — остальных людей главарь выставил в оцепление вокруг поместья встречать главного гостя.

— Очнулась, милая? — не оборачиваясь, ласково просипел Вальтер, услышав её стон. — Как раз вовремя. Мои дозорные на болотной гати только что подали сигнал: твой благородный супруг несётся сюда сломя голову. Один, в карете, без гвардии — как я и рассчитывал. Любовь делает даже самых умных стратегов предсказуемыми идиотами. Через десять минут он войдёт во двор, где мои наёмники накроют его остатками порошка мориона с крыш, а ты тем временем поделишься со мной парой пинт своей чудесной ведьмовской крови для зарядки моего амулета…

Лора с трудом сглотнула вязкую слюну, оценивая обстановку холодным, трезвым взглядом человека, который вырос на улицах и дрался за свою жизнь задолго до знакомства с аристократами.

Рейнар едет сюда. Один! Этот упрямый, невыносимый болван не послушал её мысленного приказа и мчится прямо в подготовленную мышеловку!

Значит, сидеть на этом стуле и ждать, пока её придут спасать, она не имеет никакого морального права!

Вальтер совершил одну фатальную, непростительную ошибку всех высокомерных злодеев: лишив ведьму боевой магии с помощью ошейника, он связал её обычной пеньковой верёвкой и даже не удосужился снять с неё обувь и вытащить шпильки из причёски! Видимо, решил, что полуобморочная баба в разорванной кружевной блузке опасности не представляет.

«Ох и зря ты так подумал, уродец»

, — злорадно усмехнулась про себя Лора.

Пока подонок любовался блеском своих ланцетов на свету плошки, она осторожно свела носки своих сапожек вместе под стулом и с силой ударила левым каблуком по внутренней стороне правого.

В полом деревянном каблуке с тихим хрустом лопнула вшитая туда на чёрный день стеклянная ампула со слезой того самого болотного слизня-камнееда, которой она растворяла замки в порту.

Едкая прозрачная капля вытекла через специальный желобок в подошве прямо на пеньковую верёвку, стягивающую её лодыжки. Бечёвка беззвучно зашипела и за три секунды расползлась в серую кашу.

Ноги были свободны!

Для верёвок на запястьях у Лоры имелся другой секрет: в рукаве её блузки на резинке был спрятан миниатюрный костяной коготь росомахи, зачарованный чистой алхимической закалкой в драконьем жиру — острее любой бритвы.

Два незаметных движения кистями за спинкой стула — и подрезанные волокна пеньки держались лишь на честном слове.

Вальтер наконец повернулся к ней, держа в здоровой руке длинный изогнутый скальпель, и с садистской улыбкой подошёл вплотную, наклоняясь к её лицу: — Ну что, леди фон Штерн, с чего начнём пускать сок? С этой прелестной шейки или сначала попортим твоё личико, чтобы твой муженёк взвыл погромче?..

— Начни со своей собственной задницы, сморчок горелый! — заорала Лора.

С сухим треском она рванула руки в стороны, разрывая подрезанные верёвки, а её освобождённые ноги в тяжёлых ведьмовских сапогах с подкованными носками одновременно взлетели вверх и с пушечной силой впечатались прямо в грудь и пах нависшего над ней главаря!

Вальтер сложился пополам с таким звуком, словно из старого кожаного бурдюка разом выпустили весь воздух, выронил скальпель и с грохотом отлетел спиной на каменный стол, сметая свои инструменты на пол.

— Чего?! Стой, стерва! — бородатый охранник у двери разинул рот от изумления и потянулся к дубинке на поясе.

Но Лора уже вскочила со стула. Магии не было, но меткость уличной хулиганки осталась при ней!

Одним движением она выдернула из своих густых волос длинную костяную шпильку с полой головкой, откусила зубами восковой кончик и с размаху метнула её, как дротик, прямо в открытый от удивления рот громилы!

Шпилька попала точно в цель, ударившись о зубы бандита и рассыпав прямо в его глотку споры дикой болотной крапивы и чихотного перца.

Охранник судорожно вдохнул, его глаза вылезли из орбит, лицо за секунду раздулось и покрылось волдырями размером с грецкий орех, и он с сиплым воем повалился на колени, раздирая собственное горло руками.

Подскочив к задыхающемуся Вальтеру, ведьма схватила со стола тяжёлую медную ступку и со всего маху приложила его по макушке, а затем сорвала с пояса хрипящего на полу охранника связку ключей, за секунду отперла железный ошейник на своей шее и с наслаждением отшвырнула ненавистную железяку в угол!

Кровь и магия с радостным звоном рванули по её жилам, а золотой канал связи мгновенно ожил, ударив в грудь бешеным, приближающимся штормом ледяной ярости Рейнара, который уже был где-то совсем рядом!

В это самое время наверху, во дворе полуразрушенного поместья Крейгов, творился настоящий рагнарёк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дюжина наёмников Вальтера, засевших с арбалетами и мешками морионовой пыли на крыше крыльца в ожидании «одинокого, сломленного горем лорда», крупно просчиталась в тактических расчётах.

Когда карета фон Штерна на полном скаку выбила кованые ворота усадьбы и по ней сверху ударил первый залп, крышу самого экипажа просто сорвало взрывом изнутри!

Закованный в чёрный мифрил боевой маг взмыл в воздух на потоке восходящего ледяного смерча выше второго этажа, на лету взмахом двуручного «Ледолома» срубая каменный парапет крыши вместе со стрелками и их мешками с антимагией!

Он приземлился на каменные плиты двора как бог войны. С клинка мага срывались чудовищные дуги белого пламени и вечной мерзлоты, каменные стены поместья начали трескаться от фундамента до конька, а пытавшиеся окружить его бандиты разлетались в стороны, вмерзая в метровые глыбы льда прямо на бегу.

Тех, кто в панике пытался уползти в кусты от разбушевавшегося командора, настигал второй участник штурма!

Плотоядный фикус Кеша, выпрыгнувший из кареты прямо вместе со своей глиняной кадкой и передвигавшийся на четырёх толстых корневых отростках со скоростью разъярённого паука, с победным клёкотом носился по двору, раскусывая арбалеты пополам и пачками засовывая визжащих от ужаса головорезов головой вниз в бочки с дождевой водой!

Когда прямо посреди этого побоища в груди Рейнара вдруг снова вспыхнул живой, яркий золотой огонёк связи — лорд фон Штерн издал такой торжествующий боевой клич, что с вековых дубов вокруг болота осыпалась вся листва.

Вместе с семенящим следом и радостно щёлкающим челюстями фикусом маг в три прыжка ворвался в холл поместья, одним ударом сапога и боевого заклинания вынес массивную дубовую дверь в подвал вместе с каменной аркой и кубарем слетел по ступеням вниз, готовый зубами разорвать глотку Вальтеру.

На пороге пыточной Рейнар резко затормозил, едва не пропахав каблуками каменный пол, с занесённым над головой двуручным мечом.

И застыл в полном, абсолютном, непередаваемом ступоре.

Картина, открывшаяся глазам грозного спасителя, никак не укладывалась в каноны рыцарских романов о вызволении прекрасных дам из лап злодеев.

Прямо под закопчённым сводом подземелья, подвешенный за ноги к железному крюку для мясных туш на собственных дорогих шёлковых подтяжках, вниз головой болтался и глухо мычал главарь теневого синдиката Вальтер. Кляпом во рту ему служил его собственный грязный сапог, а всё тело и лицо от шеи до пояса было густо обмазано какой-то светящейся зелёной слизью, от которой бандит непрерывно и мучительно икал, пуская носом мыльные пузыри.

В углу, забившись за ржавую дыбу, сидел распухший от болотной крапивы охранник, которого тут же с радостным урчанием атаковал ворвавшийся следом за Рейнаром фикус Кеша, сходу принявшись с аппетитом дожёвывать кожаные штаны прямо на ягодицах несчастного детины.

В центре зала, у каменного стола, стояла живая, совершенно невредимая, раскрасневшаяся от азарта Лора.

Забыв про всякие приличия, она деловито потрошила личный окованный сундук Вальтера, выкидывая через плечо на пол пачки золотых банкнот и с жадным блеском в глазах складывая в свою плетёную корзинку для трав редчайшие контрабандные склянки с порошком лунного жемчуга и слезой феникса!

Увидев застывшего в проёме развороченной двери мужа — в полной боевой броне, с горящим синим пламенем двуручником в руках и безумным взглядом, — Лора ничуть не смутилась. Она лишь сдула со лба выбившуюся прядь волос и весело помахала ему ланцетом Вальтера:

— О, Рейнар! А ты чего так долго? Смотри, у этого жмота в сундуке оказалась целая банка сушёных печёнок василиска первого сорта! Поможешь донести до кареты, а то у меня корзинка маленькая?

Рейнар медленно, очень медленно опустил тяжёлый двуручный меч остриём в пол.

Он перевёл взгляд с сияющей девушки с корзинкой краденых деликатесов на висящего вниз головой на подтяжках грозного криминального авторитета, который при виде боевого мага от ужаса начал икать мыльными пузырями в два раза быстрее, затем посмотрел на урчащего в углу Кешу…

И вдруг плечи непобедимого командора первого легиона затряслись.

Рейнар фон Штерн привалился спиной к обломкам дверного косяка, закрыл лицо закованной в мифриловую перчатку ладонью и расхохотался — громким, раскатистым, абсолютно истерическим смехом облегчения, который гулким эхом прокатился по мрачным сводам подземелья.

— Боги всемогущие… — выдохнул он сквозь смех, глядя на неё с такой бездонной, невозможной нежностью, что у Лоры внутри всё перевернулось. — А я-то… я полк боевых грифонов поднял по тревоге… Думал, тебя тут пытают…

— Ну, он пытался! — гордо заявила ведьма, подхватывая переполненную трофеями корзинку и подходя к нему. — Честно пытался! Но у него квалификация низкая, не чета некоторым соседям с Медной улицы!

Обменяться дальнейшими любезностями им не дали.

Снаружи, со стороны болотной трясины, земля под поместьем вдруг тяжело, ритмично содрогнулась от десятков кованых шагов, а треснувший некромантский амулет на шее подвешенного к потолку Вальтера сам собой раскололся с пронзительным чёрным визгом, выпуская в воздух сигнальный луч смерти…

Глава 23. Танец льда и пламени

Подземелье заходило ходуном, с потолка посыпалась вековая кирпичная крошка, а Вальтер, болтающийся на крюке, вдруг захрипел сквозь сапог во рту и злорадно завращал глазами.

— Походу у него тут арьергард в болоте прикопан! — крикнула Лора, мгновенно сбрасывая игривый тон и пинком отправляя корзинку с трофеями в безопасный угол под защиту Кеши, который тут же грозно накрыл имущество хозяйки своими листьями.

Они выскочили из подвала во двор поместья как раз вовремя.

Густой вечерний туман над Гнилыми болотами вокруг разрушенных ворот буквально кипел.

Из трясины, ломая сухостой и бряцая оружием, на территорию усадьбы выходили те, кого Вальтер нанял на последние остатки своих денег для решающей битвы — двадцать профессиональных наёмников из северного братства «Живорубов». Закованные в глухие панцири с вкраплениями руды мориона, с широкими секирами и ростовыми башенными щитами, они двигались плотной фалангой, отрезая карету и выход к дороге.

Но главной проблемой были не они.

Прямо позади строя наёмников, разрывая болотную тину и гнилые корни, из старого кургана поднялась чудовищная, четырёхметровая туша костяного голема, собранного древней некромантией из скелетов болотных чудовищ, человеческих черепов и обломков ржавой осадной брони. В грудной клетке монстра горело ядро чёрного пламени, а вместо правой конечности был вживлён трёхпудовый чугунный таран на цепях.

Обычные боевые чары рикошетили от панцирей «Живорубов», а голем и вовсе питался сырой стихийной магией, становясь от ударов только сильнее.

— Двадцать щитоносцев с морионом и высший конструкт смерти первого класса, — совершенно спокойно, даже с какой-то мрачной удовлетворённостью оценил диспозицию Рейнар, останавливаясь на верхней ступеньке разбитого крыльца и перехватывая двуручный «Ледолом» обеими руками. — А у меня из резерва после штурма ворот осталась половина, и гвардия Вейса подлетит не раньше чем через десять минут.

— Зато у тебя есть законная жена с полным баком лютой злости и отличным настроением после находок в подвале! — Лора решительно встала вплотную к нему, плечом к плечу, срывая с пояса трофейные склянки Вальтера с огненной пылью феникса. — Помнишь, как мы кололи «Печать безмолвия» в каземате, муженёк?

Рейнар повернул голову и посмотрел на неё через плечо. В её зелёных глазах плясали шальные изумрудные черти, смоляные кудри развевались на болотном ветру, а на губах играла та самая бесстрашная, вызывающая улыбка, за которую он был готов отдать душу.

— Резонанс порядка и хаоса через брачный канал, — медленно произнёс боевой маг, и на его лице расцвёл точно такой же хищный, волчий оскал. — Никаких щитов внутри связи, Лоррейн. Открываем шлюзы на полную. Я даю структуру и вектор удара — ты вливаешь в мою сталь свой дикий огонь!

— Только попробуй снова командовать под руку — разведусь через вдовий камень! — весело пригрозила ведьма и без колебаний положила свою свободную левую ладонь поверх его закованного в мифрил наплечника, прямо над бьющимся сердцем мага.

— Начинаем танец, душа моя!

В тот миг, когда первая шеренга «Живорубов» с глухим рёвом бросилась на штурм крыльца, а костяной голем с грохотом раскрутил свой чугунный таран на цепи, Рейнар и Лора одновременно сняли все блоки со своей ментальной связи.

Древнее заклятие

истинного супружества

, созданное тысячи лет назад первыми правителями мира именно для таких битв, превратило двух вечных соперников в единое, непобедимое божество войны.

Лора не произносила заклинаний вслух — она черпала из земли, из болотного тумана и из собственной кипящей страсти чистый, первородный бушующий хаос жизни и огня, и широкой рекой вливала его в грудь Рейнара. А его железная, дисциплинированная воля боевого мага мгновенно переплавляла эту дикую мощь в ослепительно точные, сокрушительные плетения!

Клинок «Ледолома» в руках Штерна взревел, окутавшись невиданным пламенем — ослепительно-белым, ледяным в сердцевине и багрово-золотым, сжигающим всё на своём пути по краям!

Они двинулись навстречу врагу в идеальном, смертоносном синхронном ритме, понимая малейшее движение друг друга без слов.

Рейнар шагнул вперёд и ударил мечом по земле перед строем наёмников.

Из-под его клинка веером вырвалась волна серебристо-багрового льда, который не гас от антимагических щитов, а наоборот — заставлял сам морион в их броне входить в диссонанс и взрываться изнутри горячими фонтанами! Первую шеренгу наёмников просто смело ударной волной, разбросав по двору как оловянных солдатиков со сплавившимися доспехами.

Лора в ту же секунду крутанулась за его спиной, прикрывая левый фланг: взмах её руки, напитанной его силой, превратил брошенную горсть порошка феникса в десяток самонаводящихся огненных плетей, которые с сухим щелчком выбили секиры из рук заходящих сбоку бойцов и спеленали их по рукам и ногам раскалёнными лозами!

Костяной голем взревел и обрушил свой трёхпудовый таран прямо на них сверху.

— Вместе! — выдохнули они одним голосом.

Рейнар перехватил Лору левой рукой за талию, прижимая её к своему боку, а правой вскинул пылающий двухцветным пламенем клинок навстречу летящей чугунной глыбе.

Ослепительная вспышка серебра и золота осветила болота на десять вёрст вокруг.

Чугунный таран голема при встрече с клинком раскололся пополам, как гнилой орех, волна пламени побежала вверх по железной цепи прямо в грудную клетку монстра. Чёрное ядро смерти внутри скелета жалобно взвизгнуло, подавившись чистой энергией живой любви и ярости, и четырёхметровая костяная гора с оглушительным грохотом рассыпалась на тысячи побелевших, покрытых розовым инеем и цветущим мхом косточек!

Когда последние осколки черепов осыпались в болотную грязь, а уцелевшие наёмники, побросав дымящиеся щиты, с воплями ужаса повалились на колени, поднимая руки вверх, в небе над поместьем наконец-то раздался могучий клёкот десятка крылатых грифонов.

На двор усадьбы, поднимая крыльями вихри пыли и тумана, опустился элитный отряд королевской гвардии во главе с графом Вейсом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бравые гвардейцы, выскочившие из сёдел с копьями наперевес в полной готовности к кровавой сече с армией нежити, замерли как вкопанные, оглядывая поле боя.

Двор поместья напоминал выставку современного авангардного искусства: половина бандитов торчала из ледяных глыб, вторая половина была аккуратно упакована в цветущие розовыми бутонами кусты шиповника, посреди двора дымилась куча удобренной костной муки от голема, из дверей подвала вылезал сытый, довольно отрыгивающий пряжку от ремня гигантский фикус в кадке, а на крыльце, тяжело дыша и держась за руки, стояли лорд Рейнар фон Штерн и его растрёпанная ведьма, от которых во все стороны всё ещё летели мелкие серебристо-алые искры…

Граф Вейс медленно снял шлем, почесал затылок и покосился на своего друга: — Эм… Рейнар? Я так понимаю, мы немного опоздали к началу вечеринки?

— Как раз вовремя, Вейс, — хрипло отозвался Штерн, даже не поворачивая к графу головы и не сводя горящего взгляда с лица Лоры. — Главный виновник торжества висит в подвале на крюке для свинины. Упакуйте его в двойные кандалы и заберите этот сброд с глаз долой. У нас с женой здесь… незаконченный семейный разговор.

Глава 24. Капитуляция по всем правилам

Через полчаса двор разрушенного поместья опустел.

Гвардейцы и инквизиторы, погрузив в тюремные фургоны оглушённых наёмников и скулящего, покрытого зелёными пупырышками Вальтера, укатили по болотной гати в сторону столицы.

Кеша, получивший от графа Вейса за содействие следствию целую сумку казённой тушёнки, благополучно залез обратно на переднее сиденье экипажа Штерна, свернулся калачиком на трофейной корзинке Лоры и блаженно захрапел, переваривая ужин.

А у высокой каменной стены старого сада, под кронами столетних плакучих ив, остались только они двое.

Когда последний звук колёс конвоя стих вдали, а боевой кураж и адреналин победы начали медленно отступать, лорда Рейнара фон Штерна вдруг накрыло.

По-настоящему, с головой.

До его разума только сейчас во всей полноте дошло то, что произошло час назад. Он увидел рваный след от морионовой сети на её тонкой щиколотке и запекшуюся капельку крови на шее в том месте, куда вошла игла с ядом Вальтера.

Несокрушимого двухметрового воина вдруг начала бить крупная, неудержимая дрожь.

Рейнар выпустил из рук меч — «Ледолом» с глухим стуком упал в траву, — шагнул к Лоре и сгрёб её в свои объятия с такой отчаянной силой, что у неё хрустнули рёбра и перехватило дыхание.

Он прижал её к своему нагруднику, зарывшись лицом в её пропахшие дымом, болотом и земляникой волосы на шее, и замер, тяжело, прерывисто дыша, словно проверяя, что она действительно здесь, тёплая, живая, настоящая.

— Рейнар?.. — тихо позвала Лора, растерявшись от этого внезапного порыва и осторожно обнимая его за широкую спину поверх холодной чешуи доспеха. — Эй, ты чего? Всё же кончилось, мы их победили… Ты мне сейчас корсаж в позвоночник вдавишь…

— Я чуть не потерял тебя, — голос лорда фон Штерна прозвучал глухо, надтреснуто, совершенно беззащитно прямо у её уха, а по открытому настежь каналу их связи Лора вдруг ощутила такой леденящий, первобытный ужас, который он пережил, что у неё самой защипало в глазах. — Когда канал погас… когда я почувствовал эту мёртвую пустоту, Лора… У меня сердце остановилось. Я думал, если я не успею… мне просто незачем будет возвращаться с этих болот живым.

Он немного отстранился чтобы заглянуть в её лицо, но не разжал рук на её талии, прижимая её спиной к мшистому камню садовой стены.

В сумерках угасающего дня от надменного сноба и чопорного аристократа не осталось даже тени. Перед ней стоял мужчина, который полностью, безоговорочно сложил к её ногам и свой меч, и свой щит, и всю свою вековую родовую гордость.

— Прости меня, — хрипло, глядя ей прямо в глаза без единой попытки спрятаться, сказал Рейнар. — Прости меня за то, что я вёл себя как конченый, трусливый идиот.

Брови Лоры удивлённо поползли вверх: — Ого… Подожди, не сбивайся с мысли! Где мой блокнот, я должна записать эту историческую фразу! Значит, всё-таки трусливый идиот?

— Абсолютный, — без тени улыбки кивнул Штерн, проводя большим пальцем по её испачканной сажей щеке. — В ту первую ночь в твоей спальне, когда ты меня зашивала… а потом утром, после прилавка… я до чёртиков испугался, Лора. Я всю жизнь жил по уставу. Контроль, расчёт, дистанция. А ты ворвалась в мою жизнь с этим своим проклятым фикусом, со своими взрывами и насмешками, и за три дня превратила меня в человека, который не может дышать, если не видит тебя хотя бы раз в час.

Он криво усмехнулся и прижался лбом к её лбу: — А тот проклятый кошелёк с золотом на твоём столике… Я оставил его не потому, что пытался купить тебя или унизить, глупая ты ведьма. А потому, что я никогда в жизни не просыпался утром с женщиной, которую… которую боюсь потерять. Я понятия не имел, что говорят в таких случаях. Я боялся, что если я заговорю о чувствах без оправданий — ты просто рассмеёшься мне в лицо и выставишь за дверь со своими шутками. Вот и спрятался за золотом, как последний болван.

Лора слушала его, затаив дыхание, и внутри неё таяла последняя, крошечная льдинка обиды, которую она так старательно холила и лелеяла все эти дни, превращаясь в такое ослепительное, тёплое море счастья, что хотелось одновременно и смеяться, и плакать.

Этот невыносимый, железный, высокомерный лорд просто боялся, что она над ним посмеётся!

Но сдать позиции просто так, без маленькой мести за три дня нервотрёпки? Ну уж нет, это было бы не в стиле хозяйки «Дёшево и сердито»!

Лора прищурила свои зелёные глаза, обвила руками его шею и с самым серьёзным, деловым видом наклонила голову набок: — Так-так, ваша светлость… Показания приняты к рассмотрению. Раскаяние выглядит почти убедительным. Но в вашем докладе не хватает самой главной стратегической формулировки! Почему это вы вдруг так испугались меня потерять, господин боевой маг? Из-за «остаточного резонанса крови»? Или, может быть, всё-таки скажешь это вслух, громко и чётко, как на параде перед королём, чтобы даже Кеша в карете услышал?

На губах Рейнара дрогнула тёплая, живая и невероятно нежная улыбка.

Он подхватил её под ягодицы, легко приподнимая над землёй и усаживая на широкий каменный выступ садовой ограды так, что её глаза оказались вровень с его глазами. Из внутреннего кармана своего доспеха он достал бархатный футляр и одним движением застегнул на её тонкой, перепачканной болотной тиной шейке ослепительное колье из фамильных изумрудов.

— Я люблю тебя, Лоррейн фон Штерн, — произнёс он своим глубоким, вибрирующим баритоном так звонко и отчётливо, что каждое слово отразилось эхом от старых стен и улетело к верхушкам сосен. — Я люблю тебя, невыносимая, взрывоопасная, единственная моя ведьма. Люблю без всяких приворотов, без пыльцы и без коньяка. И если ты сейчас же не поцелуешь своего законного мужа по собственной воле — клянусь всеми богами, я снова закину тебя на плечо и понесу в карету силой!

— А ну-ка повтори ещё раз про «люблю», а то у меня в левом ухе после голема звенит! — промурлыкала Лора, сияя ярче любых изумрудов на своей шее и сама подаваясь вперёд, вцепляясь пальцами в его густые тёмные волосы. — И знаешь что, Штерн… Я ведь тебя, зануду благородного, тоже люблю до потери пульса! Ещё с того самого дня, как ты чихал у меня на ковре розовыми блёстками!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рейнар тихо, счастливо рассмеялся прямо в её губы и накрыл её рот поцелуем — долгим, бесконечным, пьянящим, в котором наконец-то не было ни капли войны, а только абсолютная, безоговорочная капитуляция обоих.

Эпилог. Полгода спустя

Медная улица за эти шесть месяцев превратилась в главную достопримечательность и самую процветающую торговую артерию столицы.

Объединённый торговый дом «Эгида и Коготок» (название утверждали три недели с битьём посуды и последующим бурным примирением на всех горизонтальных поверхностях обоих зданий) ломился от посетителей с утра до позднего вечера.

Это было единственное место в королевстве, где чопорный сенатор мог в левом, отделанном чёрным мрамором крыле под руководством невозмутимого лорда фон Штерна приобрести элитный боевой щит десятого ранга, а затем, воровато оглянувшись, прошмыгнуть через витражную арку в правое крыло — туда, где среди пучков сушёного чеснока и банок со светлячками блистательная леди Лоррейн в своём неизменном карминно-красном корсаже из-под полы продавала ему корень огненного лотоса со скидкой «для друзей семьи».

Плотоядный фикус Кеша за полгода на отборной говяжьей вырезке, которую ему лично покупал Рейнар, вымахал до размеров хорошего садового дуба. Теперь он на законных основаниях занимал почётный пост начальника службы безопасности объединённого бутика, носил на центральном стебле кожаный ошейник с платиновой табличкой и одним своим зубастым зевком отбивал у карманников всякое желание совать руки к витринам.

Инспектор Шмыгс из магического надзора обходил Медную улицу за три квартала, косясь на купола, а на фасаде трактира «Свиная рулька» предприимчивый Ганс обновил свою знаменитую грифельную доску.

Теперь все свободные деньги квартала крутились вокруг новой главной интриги сезона:

«ТОТАЛИЗАТОР ГОДА: КТО РОДИТСЯ У ШТЕРНОВ К ВЕСНЕ?

1. Наследник с ледяным взглядом и линейкой в зубах (копия папеньки) — 2 к 1.

2. Милая ведьмочка, которая спалит колыбель в первую же неделю (копия маменьки) — 2 к 1.

3. Двойня, которая разнесёт по кирпичикам всю военную академию — 1.2 к 1 (Фрау Грабке поставила месячную выручку мясной лавки!).»

В это тёплое солнечное утро Лора стояла на широком общем крыльце их торгового дома, лениво грызла спелое зелёное яблоко (на кисленькое её в последние две недели тянуло с подозрительной регулярностью, о чём она как раз собиралась сообщить мужу за ужином) и прищуренными глазами наблюдала за суетой в самом конце улицы.

Там, у старого здания бывшей пекарни, рабочие с шумом поднимали на фасад огромную, кричащую вывеску с павлиньими перьями:

«Гранд-салон Магистра Золотаревского! Истинная столичная алхимия и артефакты для избранных! Долой кустарщину!»

Сам приезжий магистр — пузатый хлыщ в лиловом бархатном берете и с моноклем в глазу — стоял посреди мостовой и через губу раздавал указания грузчикам, брезгливо косясь в сторону вывески Штернов.

Дверь позади Лоры тихо открылась.

На крыльцо вышел Рейнар — как всегда безупречный в своём тёмном камзоле, высокий, властный, пахнущий кедром. Он подошёл к жене, по-хозяйски обнял её одной рукой за талию, притягивая к своему бедру, и положил широкую тёплую ладонь чуть ниже её груди, на ещё плоский животик, словно его интуиция уже всё знала без всяких слов.

Несколько секунд супруги фон Штерн молча смотрели на пафосную золотую вывеску наглого новичка.

Затем медленно повернули головы и посмотрели друг на друга.

В стальных глазах боевого мага полыхнул знакомый хищный, азартный холод, а в изумрудных глазах ведьмы вспыхнули радостные, кровожадные черти. На губах обоих одновременно расцвели две абсолютно одинаковые, зловещие улыбки, от которых сидевший у трактира сапожник Бруно поперхнулся пивом и заранее посочувствовал приезжему пижону.

— Кажется, у меня на складе как раз осталась пара банок отборной жабьей желчи и немного чесоточной пыльцы, милый, — ласково промурлыкала Лора, откусывая яблоко с аппетитным хрустом.

Рейнар нежно поцеловал жену в висок, а на кончиках его пальцев с тихим, предвкушающим звоном закружилась ослепительно-синяя снежинка.

— А у меня в лаборатории совершенно случайно завалялись три учебных детонатора направленного действия, душа моя, — бархатным голосом отозвался лорд фон Штерн. — Что скажешь, леди Штерн? Покажем этому выскочке, как на нашей улице принято встречать конкурентов?

— С огромным удовольствием! — рассмеялась ведьма. — Только чур — прилавок в этот раз взрываем вместе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец