Не наша свадьба. Трах на свадьбе

1

Лежу по подбородок в приятно теплой воде и пене. В наушниках на полную громкость грохочет плейлист, который я уже знаю наизусть – именно его нужно окончательно утвердить завтра.

День предстоит важный, надо собраться с мыслями. Хотелось просто полежать, немного расслабиться и сбросить нервы за последние сутки.

Время за полночь, а я только недавно распрощалась с дотошным свадебным организатором. Мне, как главной подружке невесты, приходится выслушивать все его, даже самые бредовые, идеи.

На себя времени нет совсем. Даже вещи в каюте еще не успела разобрать. Заселились на яхту еще утром, и с тех пор я как белка в колесе.

Надо бы поспать, но сообщения Ланы, моей лучшей подруги и невесты, свалились как снег на голову. Перечитываю их в телефоне. Что-то у них там с женихом сегодня крупно не заладилось.

Из сбивчивого текста, который я увидела слишком поздно, ничего толком не понятно. Перезванивать в такой час уже глупо. Да и в их каюту сейчас идти не хочется – вдруг они давно помирились и спят в обнимку.

Вылезаю из ванной, вытираюсь насухо и надеваю сорочку. Белый шелк с кружевом. Свадебная атмосфера все-таки затягивает. Мечтать о прекрасных принцах, материализующихся из темноты, не вредно.

Щелкаю выключателем, гася свет, и решаю дослушать песню по пути до кровати. Отличный трек, один из немногих, что мне понравился из выбора организатора.

Иду по темной комнате пританцовывая, даже глаза перестали слипаться. Устраиваюсь на самом краю матраса, завожу будильник на пораньше и откладываю телефон на тумбочку. Еще минута, и наушники отправлю туда же.

Поворачиваюсь на другой бок, сдвигаясь ближе к середине кровати.

Внезапно в темноте мои губы натыкаются на что-то живое, теплое и твердое.

И это «что-то» начинает двигаться, почти в ритм бьющей в уши музыки. Огромные, тяжелые щупальцы обхватывают меня, прижимая к матрасу.

В голову дурацкой мыслью стреляет вопрос: почему меня не предупредили, что в этих морских краях водятся чудовища, и какое из них умудрилось заползти именно в мою каюту?

Мне требуется несколько секунд, чтобы окончательно осознать: это все-таки мужские руки. Только очень большие и горячие. Кажется, я громко кричу, но сама себя не слышу – в ушах все еще на полную громкость гремит трек.

Вдруг меня резко переворачивают на спину. Один из беспроводных наушников вылетает из уха, и я наконец улавливаю звуки каюты. Мое лицо обжигает дыхание с отчетливым запахом дорогого алкоголя и перечной мяты.

– …вот это мне подогнали. По высшему разряду. Кого из парней благодарить? – слышу я лишь финал его хриплой тирады.

Пытаюсь прийти в себя, слепо тянусь рукой в темноту, чтобы нащупать выключатель света на стене, но меня придавливает с такой силой, что я не могу даже вздохнуть.

Буквально вминает в матрас. Ощущение, будто на меня упал шкаф. Нет, этот шкаф слишком теплый и активно шевелится.

На мне лежит здоровенный мужчина. Полностью голый и запредельно взвинченный.

Он жестко зажимает мне рот огромной ладонью, заглушая крик, и нагло проводит языком по шее, заставляя кожу покрыться колючими мурашками.

Его вторая рука нахально скользит ниже, спускает тонкую лямку сорочки и оголяет грудь. Мужчина шумно, тяжело дышит мне в висок, а его крепкий, раскаленный бугор отчетливо чувствуется даже через шелк.

– Вы что-то путаете... Это вообще не я... Отцепитесь! – мычу я ему в ладонь, отчаянно пытаясь сбросить этот вес с себя, но силы слишком не равны.

На мое трепыхание – ноль реакции. За исключением того, что от моего сопротивления он становится только тверже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

2

Он даже не утруждает себя тем, чтобы удерживать мои руки. Просто нагло путешествует ладонями по моему телу.

– Тебя прям по моему заказу делали, кукла, – хрипит он в темноте каюты. – Ноги раздвигай.

Я упираюсь ладонями в его широкую грудь изо всех сил. Хотела бы вцепиться ногтями и расцарапать ему лицо, но в этой кромешной тьме ничего не вижу – его голова находится где-то сильно выше моей.

А все мои хаотичные усилия его, кажется, только забавляют.

– Боевая кукла, да еще и с таким отпадным телом, – низко ухмыляется он, перехватывая мои бедра. – Где ж ты раньше пропадала?

В темноте его глубокий голос будоражит воображение против моей воли, только вот мне сейчас точно не до игр.

Пальцы упираются в его мышцы – они как железобетонные перекрытия, только очень горячие и гладкие. Что делать в этой ловушке посреди открытого моря, я совершенно не понимаю.

Я даже на сантиметр не могу сдвинуть этот неподъемный мужской корпус. Он держит меня намертво, перекрывая любой кислород.

– Вы кто? Грабитель? – пищу я в темноту каюты, отчаянно пытаясь хотя бы ногу высвободить из-под его тяжелого бедра.

– Игры любишь? – низко усмехается он прямо мне в губы, обжигая мятным дыханием. – Отлично, поддерживаю. Будет тебе ограбление. С проникновением.

А я в толк взять не могу, как на эту охраняемую закрытую посудину вообще мог проникнуть маньяк. Может, он беглый преступник?

Тело у него жесткое, рельефное, точно не как у холеного бизнесмена или хозяина яхты, который целыми днями просиживает в кожаном кресле за офисным столом.

Никакой интеллигентности тут и близко не чувствуется. Чистая, первобытная мужская сила.

– Охрана! – ору я во весь голос, пользуясь тем, что он на секунду убрал ладонь от моего рта.

На самом деле мне уже вообще не до шуток. Но моим криком я делаю только хуже. Его огромная рука мгновенно перемещается выше и жестко обхватывает мою шею, фиксируя на матрасе.

– Давай еще разок, погромче. А то как-то неправдоподобно играешь, кукла.

– Да не играю я! – злость окончательно затапливает сознание, вытесняя страх. – Слезь с меня, идиот!

В каюте повисает полная тишина, только музыка в наушниках где-то на простынях шуршит.

Его тяжелые пальцы перестают водить по моей шее. Я замираю, надеясь, что этот кретин наконец все понял, осознал свою ошибку и сейчас испуганно сбежит, побоявшись, что я снова позову службу безопасности.

Но мои надежды рушатся в ту же секунду.

– Ладно, – его голос падает до леденящего, угрожающего, а хватка на шее становится плотнее. – Дальше давай без оскорблений и без этого цирка. Сама не хочешь ноги разводить, так я помогу. Отработаешь у меня эту ночь по полной программе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

3

Мужчина не дает мне ни секунды на то, чтобы усомниться в его намерениях. Его руки быстрыми, нетерпеливыми, но при этом отработанными, ловкими движениями задирают шелковый подол моей сорочки до талии.

В следующий миг он раздвигает мои бедра совершенно по-хозяйски, без малейшего спроса, будто мое согласие было получено им еще неделю назад.

Я просто опешиваю от такой наглости. Он подминает меня под себя, вжимая всем своим тяжелым весом в матрас. Физически он не делает мне больно, но сама ситуация уже находится далеко за гранью.

– Хватит! Найди себе другую игрушку! – я пытаюсь упереться ладонями в его жесткие плечи, но он перехватывает мои запястья одной рукой, фиксируя их над головой.

Мои слова он сознательно пропускает мимо ушей.

– Не, мне другая не нужна. Ты больше чем устраиваешь, – он шумно втягивает воздух, зарываясь лицом в мои волосы и задерживаясь у самой шеи. – Серьезно, ты просто лучшая. Давно меня так ни от кого не вело.

Будто в доказательство своих слов, он плотнее прижимается ко мне прямо там и делает несколько коротких, жестких толчков бедрами.

Он заставляет меня отчетливо, до паники ощутить размер моей проблемы, которая стремительно твердеет и увеличивается по мере того, как он все сильнее напирает сверху.

Вдруг с его стороны происходит секундная заминка. Пытается немного перенести вес, чтобы окончательно не раздавить меня, и я мгновенно использую этот подаренный мне шанс.

Скользкая поверхность шелковой сорочки очень помогает – я буквально выкручиваюсь из-под его корпуса и скатываюсь на пол.

Мне везет, я успеваю наощупь сделать несколько быстрых шагов в абсолютной темноте, пока с размаху не натыкаюсь коленом на острый угол деревянной тумбы. Из глаз сыплются искры, а на пол с грохотом летит пустой стеклянный стакан.

Плевать, это мелочи. Закусив губу от боли, я слепо двигаюсь в сторону выключателя. Некоторое время моим ориентиром служат два крошечных индикатора на стене.

Но вдруг точки почему-то исчезают, и меня снова берут в жесткий захват его крепкие, горячие ладони. Он снова прижимает меня к своему раскаленному торсу.

– Попалась? – его мягкий шепот обжигает ухо. – Хочешь у стены?

Быстро соображаю, что мне как раз к стене и надо. Если я сейчас начну брыкаться и скажу «нет», он просто швырнет меня обратно на кровать и зажмет там.

А здесь, в вертикальном положении, у меня появляется еще один тактический маневр.

– Да, у стены, – шиплю на него во мрак, пытаясь продумать следующий шаг. – Только обязательно вон у той, что за твоей спиной.

– Без проблем, – шепчет он мне в волосы, плотнее обхватывая за талию и уверенно ведя меня перед собой.

Огоньки индикаторов на стене снова становятся видны и с каждым шагом приближаются. Как только мы подходим достаточно близко, я резко вскидываю руку, нажимаю, и комнату мгновенно заливает ярким, безжалостным светом.

В первую секунду я торжествую – ориентироваться в пространстве теперь в сто раз проще. Но тут же сильно жалею о содеянном. Становится слишком светло, и мне во всех подробностях открывается то, чего я видеть совершенно не хотела.

– А ты красавица, – он нагло, не мигая сканирует мою фигуру сверху вниз, даже не пытаясь отстраниться или прикрыться. – Я тоже за, чтобы со светом. Только давай немного приглушим, а то глаза режет.

Он дотрагивается до колесика диммера и плавно прокручивает его назад, срезая яркость до интимного, янтарного полумрака.

Пользуясь этим, начинаю медленно пятиться к выходу, не сводя с него испуганных глаз. Делаю шажки осторожно, чтобы он не бросился вдогонку.

Незнакомец перемещается по комнате абсолютно бесшумно для своих огромных габаритов. Я вообще не понимаю, как этот гигант только что не раздавил меня на матрасе.

Высокий, широкоплечий, с загорелой кожей. И этой кожи мне сейчас видно слишком много. С любого ракурса.

И даже там, куда мне просто страшно смотреть, где все уже находится на стопроцентном боевом посту.

Он медленно оборачивается ко мне и раскрывает свои мощные объятия.

– Давай же, детка. Иди сюда, точно не пожалеешь.

Я изо всех сил заставляю себя смотреть только в его лицо – красивое, хищное и уверенное.

– Стой, где стоишь! Не смей ко мне подходить! – мой голос срывается от смущения.

Мне кажется, что у этой огромной комнаты просто нет конца – я все пячусь и пячусь, а холодная ручка двери никак не попадается под пальцы.

И все же мужчина останавливается. Застывает скалой ровно напротив меня, бесстыдно обнаженный, даже не думая смущаться. Наоборот, он будто специально демонстрирует мне свою мужскую силу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

4

Между нами остается всего несколько метров, но он возвышается надо мной подавляюще, и мне приходится смотреть на него снизу вверх.

– Почему не подходить? На расстоянии я не смогу сделать тебе приятно, красавица.

– Мне ничего от тебя не нужно! – почти кричу я, упираясь лопатками в стену.

– Странная ты какая-то...

– Это я-то странная?! – у меня от возмущения перехватывает дыхание. – Я в твою кровать не залезала!

На его лице отражается искреннее, неподдельное удивление. Он прищуривается.

– А в чьей же ты постели была только что, пока не сиганула в сторону?

– Я была в своей постели! – отрезаю я, нащупывая рукой за спиной контур дверного косяка. – А вот как ты тут оказался – сейчас будет охрана разбираться!

– Очень страшно, – он тихо хмыкает, даже не меняя позы. – Чем еще напугаешь?

– Да что ты за человек такой! Сделай уже что-нибудь со своим... этим!

– С чем? – в его глазах вспыхивает откровенная, порочная насмешка.

– С тем, что выпирает! Чтобы не выпирало!

– А что я сделаю, если ты меня так сильно заводишь? – он хладнокровно разводит руками. – Вполне нормальная реакция здорового мужика вообще-то.

То, что он здоровый во всех смыслах этого слова, я уже отчетливо успела рассмотреть и понять.

Подыскиваю какой-нибудь жесткий, хлесткий ответ, чтобы поставить его на место, но в этот момент раздается резкий, требовательный стук в дверь.

Пользуясь моментом, я моментально выпускаю незнакомца из виду. Поворачиваюсь и что есть силы, отчаянно рву на себя дверную ручку, распахивая проход в коридор.

За порогом двое охранников в строгой форме. Никогда в жизни я не была никому столь сильно рада, как им в эту секунду.

– У вас шум в каюте. Все в порядке? – спрашивает один из них, хмурясь.

– Нет! Не в порядке! Спасибо, что пришли! У меня здесь посторонний! – я тараторю от страха и вспыхнувшего воодушевления, торопливо прячась за их широкие спины, пока мужчины проходят внутрь каюты. – Заберите его отсюда! Выведите с яхты! Это недопустимо, у нас же свадьба скоро!

Незваный гость идет нам навстречу. К моему огромному удивлению, он уже успел натянуть темные брюки и рубашку, которую не подумал застегнуть.

Он двигается абсолютно спокойно, защелкивая на ходу ремешок массивных часов на своем запястье. Ни капли страха, паники или почтения к охране на его лице нет и в помине.

Но стоит ему бросить на вошедших один короткий взгляд, как ситуация резко, необъяснимо меняется.

Охранники моментально подбираются, каменеют и испуганно делают полшага назад. Они что, его роста испугались? Да, этот гигант крупнее и массивнее их обоих, но их же двое, и они при исполнении!

Вдруг оба парня в форме почти хором, с глухим почтением приветствуют его, опуская головы:

– Доброй ночи. Приносим извинения.

Застываю на месте, вообще не понимая, что здесь происходит. Я искренне рассчитывала, что этого наглеца сейчас на моих глазах жестко повяжут, скрутят руки или хотя бы просто под локти выведут вон. А ничего даже близко нет.

В ответ на их лепет мужчина просто небрежно кивает, даже не замедляя шага. Пренебрежительно, как прислуге.

И охрана это терпит, никак не реагируя на его хамство. Они покорно отступают в сторону и пропускают его мимо себя с каким-то слишком заметным уважением.

У меня ноги к полу намертво прирастают, когда он равняется со мной. Гигант смотрит на меня сверху вниз своим тяжелым взглядом, задерживается на моих губах и порочно подмигивает.

Он спокойно выходит из моей каюты и удаляется по коридору босиком, даже не оборачиваясь.

– Инцидент исчерпан. Приносим извинения за беспокойство, – официальным, сухим тоном бросает мне охранник, тоже направляясь к выходу в коридор.

Второй следует за ним молча, пряча глаза.

– Стойте! – не выдерживаю я, делая шаг за ними. – Почему вы его отпустили?! Почему...

– Спокойной вам ночи, – хладнокровно заключает второй, перехватывает край двери и тихо закрывает створку перед моим носом.

Минуту я стою абсолютно опешив. Но паника быстро берет верх – я закрываюсь на все внутренние задвижки, защелкиваю замки, а затем упрямо хватаюсь за тяжелое кресло в углу. Кое-как, срывая дыхание, стараясь не поцарапать пол, придвигаю его вплотную к двери, блокируя ручку.

Сегодня бесполезно что-либо выяснять. Да и просто опасно, пока этот бродит где-то на палубах. А вдруг охранники вообще заодно с ним?

Завтра. Все завтра. Завтра на яхту должен прибыть шафер и по совместительству хозяин этого судна. Вот с ним я этот вопрос и обговорю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5

Просыпаюсь от того, что кто-то громко стучит в дверь. Даже барабанит.

Через иллюминатор каюты мне прямо в глаза бьет ослепительное утреннее солнце. Море за бортом лениво, мирно шуршит, обещая курортный рай.

Полная противоположность тому ночному кошмару, который разыгрался здесь несколько часов назад.

Резко сажусь на матрасе, отбрасывая шелковое одеяло, и упираюсь взглядом в дверь каюты.

Тяжелое кресло, которое я ночью срывая дыхание тащила по полу, по-прежнему блокирует дверную ручку. Все тихо. Никаких следов ночного гиганта.

Стук повторяется с новым напором. Я облегченно выдыхаю, спускаю ноги на прохладный пол и иду за порцией утренней зарядки в виде перестановки мебели, сделанной точно не из легкого пластика.

– Сейчас! Секундочку, – кряхчу я под нос, упираясь ладонями в массивную спинку и сдвигая кресло в сторону на какие-то жалкие полметра.

Странно, но вчера в темноте я его почти через всю площадь комнаты дотащила гораздо быстрее и легче. Ночной выброс адреналина в кровь сказался, не иначе.

Наконец, приоткрываю дверь. Не до конца, но так, чтобы можно было пройти. В образовавшийся проем просачивается Инга, еще одна подружка невесты.

– Зачем ты забаррикадировалась?

– От ночных незваных гостей!

– На этой посудине все званые, – хочу с ней поспорить, но не успеваю вставить реплику. Инга засыпает меня словами. – Ты вообще в курсе, сколько сейчас времени?

– Нет, – качаю головой, приглаживая растрепанные волосы.

– Оно и видно! Там наверху уже все собрались, одну тебя ждут. Организатор буквально рвет и мечет.

– Он уже готов так упорно отрабатывать гонорар в такую рань?

– Ну, ты даешь, подруга. На часах уже одиннадцать.

– Что?! Я же точно заводила будильник!

Начинаю суетливо перебегать от чемодана к зеркалу в ванной, пытаясь сообразить, что надеть. И заодно на ходу чищу зубы.

Инга устраивается нога на ногу на крае кровати.

– Завтрак ты, конечно, благополучно проспала, но там уже принесли коктейли, закуски. Это сам хозяин яхты распорядился.

– Он приехал?

– Да! Такой красавчик, Алин, просто улет! Мы с девчонками уже успели с ним заселфиться у бортика. Хочешь, прямо сейчас фотки на телефоне покажу?

– Нет, позже. Мне, кстати, с ним нужно серьезно поговорить.

Быстро привожу себя в порядок, смываю пасту и натягиваю легкий белый пляжный сарафан на бретельках.

– Там всем надо с ним поговорить, – Инга скептически хмыкает, оценивая мой наряд. – К нему уже выстроилась целая очередь из желающих в бикини разной степени открытости.

– Да я серьезно. У меня к нему действительно важное дело.

Выхожу из ванной, хватаю телефон с тумбочки. Вот это ночка, я даже не заметила, как будильник погасила.

– Все, можем идти.

Протискиваемся в приоткрытую дверь, выходим по очереди в коридор.

– Нет, подруга, ты выдумщица, конечно, – Инга оборачивается, качая головой. – Сейчас сюда горничная придет убираться, очень удивится твоему сюрпризу с креслом.

– Ничего, я потом сама его обратно отодвину. А Лана с Кириллом вместе на палубу пришли?

– Нет, их двоих я вообще сегодня еще не видела. А почему ты спрашиваешь?

– Да, неважно. Просто так спросила.

Моя цель на это утро ясна – поговорить с шафером, хозяином этого роскошного судна, который должен был присоединиться к нам с утра и которого найти теперь будет совсем не трудно с помощью Инги.

Надо устроить разбор полетов и убедиться, что ночного наглеца вышвырнули за борт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6

Поднимаемся по лестнице на верхнюю палубу и выходим в зону гостиной и столовой. Стараемся идти быстро, уже ведь и так опаздываем из-за меня.

Меня, конечно, сильно беспокоит этот организатор. Лана мне четко сказала, что доверяет моей интуиции в решении свадебных вопросов и их согласовании с этим профессионалом. Но дело в том, что мне больше половины его идей не нравятся.

При этом его наняла мама жениха, и этот щепетильный момент сразу поумерил мне пыл. Спорить с ним напрочь расхотелось. И я надеялась, что сегодня смогу заручиться поддержкой хотя бы Ланы в обсуждении всех спорных деталей.

– О, девчонки пишут, что вода уже теплая, – Инга на ходу утыкается в экран смартфона. – Надо будет тоже поплавать успеть, пока солнце не слишком печет.

– Ага, – машинально отвечаю.

– Что «ага»? Ты хоть слышала, что я сказала? Ты к этой свадьбе готовишься так, честное слово, будто она твоя собственная!

– Это очень важный момент. Я просто не хочу подвести Лану. Все должно быть идеально.

– Кстати, еще девчонки мельком видели, как Лана сегодня рано утром уехала на катере на берег.

– Да? Зачем?

– Кто ж знает...– Инга неопределенно пожимает плечами.

Если невесты нет, видимо, придется еще один вопрос добавить в повестку разговора с шафером.

Мужчина вряд ли станет охотно вникать в тонкости свадебных аксессуаров и развлечений, но, судя по обстановке на яхте, у владельца точно присутствует вкус. Не то что у того наглого мужлана из моего ночного кошмара.

Надеюсь, все же смогу убедить шафера в правоте своих слов. И что он посмотрит мои предложения и правки, которые я в общий чат отправляла. Ряд вариантов организатора выглядит просто беспросветно нелепыми для свадьбы такого уровня.

Входим в зал, я не смотрю по сторонам, иду, глядя лишь на мелькающие впереди ноги Инги, одновременно еще раз просматривая свои заметки в телефоне.

– Ну, наконец-то, – из другого конца большой столовой раздается противный, манерный голос организатора.

– Твой личный вампир уже готов выпить твоей крови, – тихо язвит Инга и незаметно толкает меня локтем, когда мы усаживаемся в глубокие кресла за стол.

– Ты мне лучше шафера покажи, – шепотом отвечаю ей, не отрывая взгляда от экрана.

– Да вон он, – так же тихо кивает она в сторону массивной мужской фигуры у барной стойки.

На мужчине свободные светлые льняные брюки и рубашка с коротким рукавом. Мысленно радуюсь, что хотя бы вопрос с поиском нужного человека решен так быстро и просто.

Теперь остается только с ним с ходу поладить, заручиться поддержкой и перетянуть на свою сторону в споре с организатором.

Надеваю свою лучшую, самую миловидную и дружелюбную улыбку. В уме проговариваю первые фразы, которые скажу ему при официальном представлении.

Но владелец яхты пока не спешит садиться вместе с нами за стол. Он лениво пьет сок из высокого бокала, о чем-то переговариваясь с тем самым охранником, который ночью так рабски вытягивался перед моим постельным монстром.

– Тимур, прошу за стол, без вас никак. – лебезит на весь зал организатор, заискивающе заглядывая мужчине в глаза. – Теперь, наконец, когда все в сборе, можем начинать наше обсуждение.

Владелец яхты медленно поворачивается к нашему столу лицом. И моя заготовленная улыбка тут же сползает под стол, куда и мне самой прямо сейчас невыносимо хочется забиться.

Темные, почти черные глаза. Хищная, опасная улыбка на полных губах. Мужественный подбородок и мощная шея. Я безошибочно, до каждой линии узнаю эту звериную внешность.

Это он. Ночной дикарь из моей постели.

В одежде он выглядит чуть более спокойным и цивилизованным. Но это стопроцентно, без вариантов он.

Его тяжелый, цепкий взгляд прошивает мою фигуру сверху вниз, лениво задерживаясь на вырезе сарафана и моих голых ключицах.

Смотрит так голодно, что я уже горько жалею, что перед выходом не додумалась надеть закрытый свободный гидрокостюм.

На его, надо признать, красивом лице расплывается наглая ухмылка.

– Добрый день, – его низкий, хриплый голос возвращает меня в ночь. – Как спалось на моей яхте?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

7

– Хорошо, спасибо, – мямлю, чуть не закашлявшись.

На моем лице и так-то загара никакого не было, но теперь краска совсем от лица отливает. Мне бы сейчас с мыслями собраться. Скоро аргументы озвучивать, чтобы не дать организатору испортить торжество.

А тут такое. Моя главная надежда на поддержку оказывается моим ночным кошмаром.

– Давайте приступим, – пытается привлечь к себе внимание организатор, а на меня при этом волком смотрит, оборотнем, потому что я на себя внимание оттянуть посмела на какие-то секунды от его графиков. – Предлагаю обсудить основную концепцию, так сказать, вертикаль, сейчас, а детали, если что-то не устроит по конкретным пунктам, по горизонтали, оставим на вечер.

Такое впечатление, что он сам чувствует, что не дотягивает, но у него защита в виде мамы жениха, поэтому ему можно все и спорить с ним не станут. А то, что он людям такую важную дату может испортить, ему вообще все равно.

– Еще лучше, – качок отвечает на предложение организатора, но полностью сосредоточив взгляд на мне. – Обсуждение в горизонтальной плоскости перенести на ночь.

Хорошо, что кресло я до конца на место не передвинула. Еще пригодится сегодня у двери.

Мои щеки были уже готовы залиться краской под его пристальным взором, но меня прошибает ледяной ужас от того, что мы на яхте, и бежать мне в принципе некуда.

Уехать жить в отель не вариант. Мы не стоим на месте, а переплываем, переходим на новые локации по маршруту. В общем, пока проблемы только прибавляются.

Неужели он правда хозяин всего тут? Как-то его облик не совпадает с образом выпускника лучшего вуза, гениального математика, который сумел что-то там уникальное создать для банка своего отца и тем самым вывести семейный бизнес на новый уровень.

По крайней мере, мне так о нем рассказывала Лана. И добавляла, что он произвел на нее хорошее впечатление, когда ее жених представил ей лучшего друга. Я сразу нарисовала себе мужчину средней комплекции, в очках и с приветливой улыбкой.

А этот громила? Скорее, он со своей внешностью потянул бы на роль телохранителя наследника империи. С таким телом и агрессивным напором. И даже дорогая одежда классического покроя тут не помогает.

Он делает пару шагов от организатора, вдоль стола и останавливается у стула прямо напротив меня.

– Тимур, – организатор переходит на почти панические нотки. – Не хотите занять место во главе стола?

– Нет, отсюда лучше видно, – уверенно отсекает, располагаясь на выбранном стуле.

При этом смотрит он вовсе не на экран, где все провальные идеи наглядно изложены, а на меня. Нет, понятно, что мы с ним тут главные лица, которые могут принять решение по мероприятию.

Но все же такое откровенное внимание... Это уже перебор. Ночью он давил на меня своим весом. Теперь – взглядом. Чувствую себя под огромным прессом. Все умные мысли разом из головы улетучиваются.

Он не хохмит и не ухмыляется. Наоборот, застыл будто каменный великан. Человека в нем выдают только глаза, которые проходятся, просто шагают по моему телу, чаще всего задерживаясь на моей груди, которая с непривычки от такого внимания, начинает предательски вздыматься.

Да и вырез у меня приличный, не такой уж и большой, чтобы стать мишенью для его горящих глаз. Которые будят во мне нежелательные ощущения и навязчивые картинки из прошедшей ночи, когда он беспардонно навалился на меня и чуть не довел дело до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8

– Итак, – впервые за все время нашего общения радуюсь голосу организатора, который помогает отвлечься от пошлых картинок в голове. – Предлагаю вашему вниманию презентацию.

На экране мелькают яркие слайды, списки бесконечных покупок, которые выходят за рамки бюджета и не на все сто вписываются в идею свадьбы на яхте.

Понятно, что на организацию изначально было заложено смехотворно мало времени. Но в принципе, при современных возможностях логистики, все необходимое можно надеяться получить в течение пары суток.

А, учитывая, что главная проблема – денег и места проведения – решена более чем легко, выбор всего остального, например, украшений, меню, музыкального сопровождения, можно было бы успеть сделать довольно быстро.

Но каким-то образом этот чудо-организатор умудряется все усложнить, а жених с невестой вообще куда-то пропали не только физически, но и из чатов.

– Все понятно, – внезапно голос моего ночного гостя перекрывает восторженную речь горе-специалиста. – Сама по себе презентация хорошая, спасибо, конечно. Но почему все такое яркое, кричащее?

Вот именно. Удивительно, но в этом мы с ним полностью совпадаем.

– Идеальное решение для праздника, – немного тихо парирует организатор. – Заказчики поставили задачу провести запоминающееся масштабное событие.

– Да, но не карнавал, а свадьбу, – выражение лица хозяина яхты меняется, весь облик наливается суровой строгостью. – Взрослое, солидное решение, соединение двух любящих сердец, раз и навсегда, до самого последнего вздоха.

Ущипните меня, кто это все сейчас говорит... Тот, кто ночью заваливает незнакомых женщин на кровать и пытается взять их без спроса? Но будто этого мало, он продолжает удивлять меня еще больше.

– Брак – это сознанный, важнейший шаг в жизни, священный контракт, который ошибок и балагана не прощает. И превращать этот день в дешевое, пафосное шоу на моей яхте я никому не позволю.

Мы с Ингой переглядываемся. Кажется, думаем об одном и том же. Тем временем бедолага с презентацией не унимается.

– Но... Мы пока только общее видение обсуждаем. Возможно, достаточно будет просто слегка изменить некоторые мелочи, и вас все устроит.

– Мелочи? Это те депрессивные треки в плейлисте, от которых глаз начинает дергаться? Или кричащий красный и черный шелк, которым по плану надо затянуть все диваны, столы и даже кровати в каютах? Это что, декор для семейного торжества или все же готовые декорации для съемок фильмов с жестким возрастным ограничением?

Замираю от осознания. Он пункт за пунктом набрасывает замечания именно из того файла, который я отправляла в наш общий чат. Правда, я подавала их в другом ключе, без его комментариев. Но неужели он нашел время, чтобы с файлом ознакомиться?

Судя по яростному взгляду организатора, направленного на меня, он тоже моментально уловил прямую связь между этими обстоятельствами.

Но мое настроение все равно начинает стремительно улучшаться. Я готова перетерпеть отсутствие светских манер у верзилы, только бы за свадьбу подруги больше переживать не надо было. Знать бы мне тогда наперед, что видеться нам с хозяином яхты придется в разы чаще, чем я на тот самый момент могла себе вообразить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

9

Мне даже как-то обидно становится за организатора. Сама я старалась быть более спокойной и вежливой в оценке его стараний.

С другой стороны, мне нравится то, что теперь не нужно доказывать свою правоту. И что мой первоначальный план заручиться поддержкой срабатывает сам собой. Значит, не зря я не спала ночь над теми правками.

На душе становится спокойнее. На неприятные ночные воспоминания о развратном нахале без тормозов наслаивается образ умного, сосредоточенного, знающего, беспристрастного человека, который относится к торжеству друзей с той же серьезностью, что и я.

Организатор заметно сникает и, кажется, затаивает на меня обиду. Но разве дело во мне, а не в том, что он сам что-то не так понял? Внезапно он разворачивается ко мне.

– Хорошо, давайте выслушаем подружку невесты.

Берусь за телефон, собираюсь уже добавить пару комментариев, но мне не удается этого сделать.

– Не надо, – небрежно роняет шафер.

Не понимаю, почему не могу высказать свое мнение. Конечно, он и сам уже почти все перечислил, но все же мало просто отменить предыдущие решения, нужно ведь и предложить новые на замену. Сроки ведь поджимают.

– Я бы все же хотела... – начинаю, но тут же осекаюсь под его хищным взглядом.

– Алина, пожалуйста, – басит он и подносит указательный палец к своим губам.

В этот момент без стука заходят две девушки в ярких открытых купальниках. Младшие сестры-близняшки нашей невесты.

Они совершенно не стесняются того, что могут бесцеремонно помешать разговору, а тем более своего более чем неодетого, пляжного вида.

Они должны были прибыть в числе основных гостей сразу на торжественное мероприятие, но так как у них в институте уже начались каникулы, они нагло напросились на борт роскошной яхты заранее, помогать. Хотя толку от них в предсвадебных приготовлениях ровно ноль и даже жирный минус.

– Тимур, а можно, пока мы никуда не двигаемся, съездить на берег? – перебивая друг друга, наперебой тараторят девчонки, обступая его. – Мы бы по местным магазинам могли пройтись. На палубе скоро станет жарко и скучно. Подвези нас, а?

– Съездить можно. Лодка есть, – сухо, лаконично отвечает им.

– А ты с нами поедешь? – капризно тянут близнецы.

Он начинает вставать со своего места, возвышаясь над столом, и достает из кармана телефон, оставив их прямой вопрос без ответа.

– Благодарю за презентацию, – ровно обращается он к побледневшему организатору. – Все замечания понятны. Список того, на что нужно заменить, будет вечером. Пока на этом все.

Мы с Ингой переглядываемся и тоже послушно встаем. Внутри меня от этой сцены закипает обида. Видимо, у нашего всемогущего появилось куда более интересное и приятное занятие в полуголой компании этих близняшек.

Но уже в дверях, прямо над моим ухом внезапно раздается низкий голос, который тут же подбрасывает мне в мысли раскаленную картинку ночи, где он полностью голый, высокий и мощный стоит передо мной.

– Алина, подожди, – теплые пальцы внезапно смыкаются на моем запястье как наручник. – Нам с тобой есть что обсудить. Только не здесь. Пошли со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10

– И телефон оставь Инге, – роняет Тимур, не разжимая пальцев на моем запястье.

– Зачем? – хмурюсь я, пытаясь перехватить его взгляд.

– Судя по твоей координации ночью, ты точно в воду упадешь.

– В какую еще воду? – внутри все мгновенно сжимается от предвкушения.

– О, вы ночью виделись? – Инга резко переводит взгляд с меня на Тимура и без зазрения совести сдает меня. – Так это ты ради него кресло до самой двери дотащила?

– Не поможет, – обрубает Тимур, даже не поворачивая головы в ее сторону.

– Давай сюда телефон, – Инга забирает мобильный из моих пальцев. – Вам точно есть что обсудить.

Она многозначительно подмигивает мне, разворачивается и быстрым шагом уходит вглубь палубы, оставляя нас вдвоем.

– Так что ты говорил насчет воды? – перевожу взгляд на Тимура.

– Ты же хотела набросать идеи насчет свадьбы, – напоминает он. – Пойдем, расскажешь.

– Стой, нет, – заминаюсь на месте и упрямо упираюсь ногами в доски палубы.

– Нет?

– Я... – мямлю еле слышно, теряя всю свою недавнюю спесь. – Я боюсь.

– Да ладно, – Тимур поворачивается ко мне и внимательно, неприятно пристально всматривается в мое лицо. – Ночью ты такой смелой была. Куда что девалось?

Молчу. Не знаю, что ответить, чувствуя, как щеки стремительно начинает заливать горячая краска смущения.

Один страх перед этим первобытным качком сейчас лавиной наслаивается на другой.

Не дождавшись от меня ответа, Тимур разворачивается спиной ко мне и тянет за руку по лестнице вниз.

– Подожди! – изо всех сил цепляюсь свободной рукой за перила. – Я никуда не пойду с тобой, пока ты четко не скажешь, куда и зачем меня ведешь.

– Да брось. Не съем я тебя, – хрипло заявляет он с развязной ухмылкой.

Кажется, его вообще ничего не остановит, но я все же упрямо пытаюсь сопротивляться.

– Я плохо плаваю.

Тимур застывает на ступеньках и поднимает на меня свои потемневшие глаза.

– Тебе и не придется. Идем!

– Можно же и здесь все обсудить, – продолжаю стоять на месте.

– Алина, – Тимур делает шаг назад и заговорщицки шепчет мне прямо в самое ухо, обжигая шею горячим дыханием.

Успеваю заметить, что он стоит на две ступеньки ниже меня, но даже при этом ему приходится немного наклоняться ко мне.

– Думаю, ты тоже заметила, что наши жених с невестой ведут себя странно, – продолжает он ровным басом. – Есть мысли по этому поводу. Но лучше озвучить их там, где нас точно никто не услышит. Согласна?

Очень хочется язвительно ему возразить, но приходится признать его правоту. Можно было бы поспорить из принципа, но речь идет о близких друзьях, за которых я искренне переживаю.

И раз не одной мне их поведение кажется подозрительным, то повод для беспокойства точно есть. В конце концов, сейчас день на дворе, и есть надежда, что вести себя он будет прилично, не так беспардонно, как ночью в каюте.

Не похож он на совсем отпетого приставалу. Да и я сама больше не буду создавать ему никаких глупых причин и возможностей для напора. Буду вести себя холодно, дипломатично и дружелюбно, строго насколько нужно для пользы дела.

– Ладно, куда идти? – произношу с тяжелым выдохом и наконец отцепляю пальцы от металла перил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11

Он молча доводит меня до самого заднего края яхты, где нет бортика, где вода плещется опасно близко своей лазурью.

Там нас уже ждет сотрудник в форме. А на волнах раскачивается водный мотоцикл.

Тимур быстро и легко забирается на него, оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

– А разве... – смотрю с надеждой на сотрудника яхты, – не нужно надевать, ну, эти жилеты?

Руками показываю на себе очертания спасательного жилета, из-за чего чувствую, как взгляд Тимура тут же сосредотачивается на моей груди.

– Шутишь? – басит он, продолжая открыто рассматривать меня. – В такую жару? Давай, садись.

Подхожу ближе. Они вдвоем помогают мне перемахнуть с прочного основания яхты на менее внушительный водный транспорт. Получается не очень изящно.

Как только моя нога оказывается на гидроцикле, меня сильно пошатывает. Приходится опереться, буквально вцепиться в широкие плечи Тимура, и я даже немного заваливаюсь на него.

Пульс учащается, когда ощущаю жар его кожи под тонкой льняной рубашкой, перекаты мышц и терпкий аромат его парфюма.

Мужчина оборачивается. Его лицо оказывается совсем близко. В его глазах, которым совсем не мешает яркое солнце, плещется не только отражение волн, но и что-то за гранью приличий – порочное, темное, жаркое.

Возникает сильное желание тут же вернуться обратно на палубу, но Тимур, будто прочитав мои мысли, резко отталкивается ногой от бортика, увеличивая расстояние до платформы.

– Садись. И держись крепче.

– За что держаться? – опускаюсь бедрами на нагретое солнцем сиденье.

– За меня. И ноги ближе.

Он кладет теплую ладонь на мое отведенное в сторону колено и уверенным движением прижимает его к своему бедру.

– Вот так.

Включает мотор и медленно, плавно начинает ход, разворачивая нас носом от берега в сторону открытого моря, где до самого горизонта нет ничего, кроме бескрайней лазурной воды.

Инстинктивно хватаюсь за ткань его рубашки, сминая ее в кулаках. Принципиально не хочу трогать его кожу.

– Алина, ты так на первой же волне слетишь, – басит он.

Тимур на секунду отрывает ладони от руля, накрывает мои пальцы своими и уверенно перемещает их себе на тело, куда-то в район между грудью и талией.

Под моими ладонями отчетливо прощупываются крепкие, широкие мышцы пресса, которые я во всех подробностях успела рассмотреть еще ночью в каюте.

Ладно, упрямо успокаиваю себя. Это нужно исключительно для дела и в этом нет ничего страшного – на нем ведь все-таки надета рубашка.

Тем не менее я принципиально не прижимаюсь к его широкой спине. Стараюсь изо всех сил сохранить между нашими телами дистанцию хотя бы в несколько жалких сантиметров.

Тимур выжимает газ, гидроцикл прыгает по лазурным волнам, и мы стремительно летим в открытое море.

Когда я на секунду оборачиваюсь назад, яхта уже не кажется такой внушительной и большой. За какие-то мгновения мы отдалились от нее на приличное расстояние. И мне даже подумать страшно, сколько метров глубины сейчас под нами.

Ветер гладит лицо, принося соленый вкус лазурной воды. Мимо нас на бешеной скорости пролетают сверкающие брызги, похожие на россыпь мелкого хрусталя под ярким солнцем.

На воде красиво переливаются слепящие блики, а адреналин от безумной скорости мгновенно выжигает любые лишние мысли.

Это невероятно красивое, дикое ощущение полета над бескрайней лазурью заставляет сердце стучать в бешеном ритме.

На очередном крутом вираже гидроцикл подпрыгивает на волне. Моя упрямая дистанция в несколько сантиметров с треском ломается, когда нас подкидывает вверх, и я со всего маху вжимаюсь грудью в его горячую, широкую спину под тонкой рубашкой.

Испугавшись этой внезапной близости, пытаюсь снова отстраниться назад, расслабляю пальцы на его прессе и в ту же секунду теряю всякую связь с твердой поверхностью.

Я просто соскальзываю с сиденья и с громким криком лечу прямо в воду, ловя сокрушительный всплеск лазурной бездны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

12

Выныриваю на поверхность, барахтаясь в соленой воде. Из-за паники и брызг в глазах мало что видно, и эта неизвестность пугает сильнее всего. Тяжело дышу, пытаясь удержаться на плаву.

Самого Тимура я сначала не вижу, но сквозь шум волн отчетливо слышу, как глохнет мотор, а следом раздается резкий, тяжелый всплеск совсем рядом.

Оглядываюсь по сторонам, быстро моргаю, смывая соленую воду с ресниц. Замечаю пустой гидроцикл с погашенным двигателем всего в нескольких метрах от себя.

Вдруг под водой крупные ладони уверенно ловят меня за талию. Сильные пальцы смыкаются на моем теле и мощным, плавным движением выталкивают меня чуть выше, помогая сделать нормальный глубокий вдох.

Через мгновение над водой появляется сам Тимур. Его мокрая льняная рубашка полностью облепила каменные мышцы.

– Алина, ты как? Нормально? – серьезно смотрит на меня.

Не успеваю даже ответить. Меня мгновенно охватывает страх, очень сильный и холодный.

Такое огромное количество открытой воды вокруг, невозможность увидеть, что скрывается в ее темной толще под ногами, и полное отсутствие привычной твердой опоры под ступнями парализуют волю.

И зачем я только вообще согласилась поехать с ним в это открытое море. Страх и отчаяние смешиваются внутри в состав похлеще любого коктейля.

По крови бежит липкая дрожь. Начинаю нервно, в панике осматриваться по сторонам и активно, хаотично бить ногами под водой, пытаясь удержаться.

Тимур при этом остается идеально спокойным. На его лице нет ни одной лишней эмоции. Его ладонь плавно перемещается с моей талии ниже.

Он плотно прижимает меня к себе и уверенным движением буквально заставляет обхватить его мощный торс ногами.

– Тихо, Алина. Перестань дергаться, – негромко роняет он, обжигая мое лицо дыханием. – Я тебя держу.

Медленно, плавно, но ощутимо его рука скользит прямо по моим ягодицам. И Тимур абсолютно не спешит меня отпускать.

Он продолжает уверенно гладить мою кожу под водой, фиксируя мое тело в лазурной бездне и глядя мне прямо в глаза.

– Сильно испугалась? – хрипло спрашивает он.

– Что это? – рвано выдыхаю, вглядываясь в толщу воды.

– Где?

– Там, в глубине... Что-то есть.

– Ничего там нет, кроме наших ног и рук, Алина.

– Мне как-то не по себе, когда не могу видеть, что там.

– Спокойно. Ничего с тобой здесь не случится. Посмотри вокруг. Красота же.

– И волны поднимаются, – упрямо шепчу я, крепче сжимая пальцами его мокрые плечи. – Это шторм?

– Да нет же. Волны ласковые. Солнце светит.

– Как ты можешь быть так уверен?

– Видел прогноз перед выходом.

– А что там внизу черное?

– Где именно?

– Да вон там, прямо под нами!

– Это обычный камень.

– Ужас... Он шевелится!

– Камень на дне лежит, – Тимур коротко усмехается, удерживая меня на весу. – От волн кажется, что он двигается. Но если через десять минут посмотришь, он все там же будет. А черный, потому что водорослями оброс. Алин, ты что, воды боишься?

Как назло, смотрит на меня в упор, даже отвернуться некуда.

– Ну да, – признаюсь глухо и закрываю лицо рукой.

Мне становится стыдно до жути. Как маленький ребенок веду себя перед этим взрослым мужчиной. С замиранием сердца жду от него дежурных шуточек и язвительных колкостей, но ничего подобного не следует.

– Тихо, не напрягайся так, расслабься, – сухим, но на удивление мягким басом роняет он.

Тимур сильнее прижимает мое тело к своему горячему торсу. Не успеваю убрать от глаз ладонь, как он вдруг накрывает мои губы своими.

Его рука мгновенно находит мой затылок, жестко фиксируя на месте и не давая отстраниться от солоноватого вкуса его губ.

Но как только он убеждается, что мне уже никуда не уйти от его плотного захвата, поцелуй плавно смягчается.

К вкусу соли на губах прибавляется что-то запретно сладкое, приятное, с ходу бьющее в кровь совершенно новыми ощущениями.

Мое тело будто становится тягучим, невесомым, частью этой лазурной бездны. Между мной, ним и морем окончательно стираются границы.

Мы соприкасаемся губами и языками в полной изоляции от всего мира, но эти ощущения расходятся током до самых кончиков пальцев.

Не верится, что поцелуй может быть настолько затягивающим, необъяснимо приятным и полностью уносящим из реальности. Меня тут же перестает беспокоить и глубина под ногами, и свадебный банкет, и то, с кем именно сейчас это происходит.

Начинаю отвечать ему, как умею – неловко, стыдливо, полностью отдавая контроль.

Не знаю, сколько это длится, пока Тимур медленно не отрывается от моих припухших губ.

– Лучше? – хрипит он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ловлю все тот же пронзительный взгляд, который буквально трогает, ощупывает меня и от которого по мокрой коже бегут горячие мурашки.

13

Сама не пойму, как мне. Просто зависаю, застываю на время, продолжая удерживать ноги на его бедрах. Только и могу, что глазами хлопать, ловя рваный ритм собственного дыхания. Страх глубины уходит, сменяясь чем-то гораздо более опасным.

– Что, так хорошо, что ты дар речи потеряла? – Тимур нагло ухмыляется, даже не думая разжимать пальцев.

Приоткрываю губы, шумно втягиваю влажный морской воздух. Он теперь кажется каким-то другим, вкусным.

– Алин, не пугай меня, – хрипит он, наклоняясь еще ближе, так что его губы снова почти касаются моих. – Скажи хоть что-то.

– Да.

– Что «да»?

– Мне лучше.

– А, ясно, а я уж было подумал, что ты про другое, – Тимур не выпускает меня из своего потемневшего взгляда.

Вместо лишнего пояснения его рука под водой сильнее сжимает мое бедро. Мы очень близко.

Мое платье и его рубашка в воде поднимаются и развеваются высоко, заставляя нас тесно соприкасаться голой кожей на животах. Хуже того, сквозь мокрую ткань я отчетливо чувствую его твердеющее возбуждение.

– Нет, – быстро говорю я, пытаясь упереться ладонями в его широкую грудь, чтобы вернуть хоть каплю контроля. – Даже в мыслях не было.

– Не трясись, Алина, – спокойно роняет он, удерживая меня на плаву. – Без твоего согласия ничего не будет. Мне так просто не интересно. Мне отклик от тебя нужен. Настоящий. Понимаешь?

– Ночью мне так не показалось, – цежу упрямо, напоминая о наболевшем. – Когда ты в каюту ввалился без всякого спроса и лег в мою постель.

Тимур хитро улыбается.

– Алин, ты до сих пор так ничего и не поняла? Та каюта – моя. Ты спишь в моей постоянной, личной спальне на этой яхте.

– Но в ней нет ни одной личной вещи! – вскидываюсь я, пораженная этой новостью. – Никаких фотографий, сувениров, ничего. Она выглядит как гостевая.

– Сантименты – вообще не моя тема, – хладнокровно отбивает он. – А вот тебя совсем не смутили мужские костюмы и вещи в шкафу?

– Я до шкафа не добралась, – отвожу глаза в сторону, чувствуя, как к щекам приливает жар. – Не успела ничего обследовать и вещи разложить, не до того было. Сразу свадебными делами пришлось заниматься с ходу.

– Да, – Тимур опускает взгляд на мои губы, а его рука под водой скользит чуть выше по бедру. – Тебе точно нужна помощь, девочка моя.

Я лишь молча сглатываю, не зная, что ответить, и перевожу взгляд на море, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем.

Тимур оценивающе смотрит на меня еще несколько секунд, а затем его лицо снова становится собранным. Он выпускает мое бедро.

– Пора возвращаться, – Тимур оглядывается на дрейфующий в десяти метрах аквабайк. – Сама доплывешь эти гребков десять? Или мне тебя на буксир взять?

– Сама, – упрямо выдыхаю я, отпуская его плечи. – Вода держит. Главное – вниз не смотреть.

– Хорошо, но я рядом, – роняет он.

Мы быстро преодолеваем расстояние до скутера. Тимур доплывает первым, перехватывает скользкий пластиковый борт и поворачивается ко мне.

Доплываю до скутера следом за ним. Тимур перехватывает скользкий пластиковый борт одной рукой, разворачивается и ждет, пока я приближусь вплотную.

Как только я оказываюсь рядом, его огромные мокрые ладони уверенно ложатся на меня под водой – прямо на бедра.

Ткань платья сбивается вверх, и я отчетливо чувствую его сильные, горячие пальцы на своей голой коже.

Он медленно ведет руками выше, плотно сжимая пальцы на моих ягодицах, полностью перехватывая мой вес. От этого бесцеремонного, мощного прикосновения у меня внутри все сладко замирает.

Тимур с силой приподнимает меня вверх, буквально выталкивая меня из моря. Его ладони скользят по моим ногам до самого колена, помогая удержаться.

Мокрое платье облепляет кожу, но мне сейчас не до скромности. Цепляюсь за кожаное сиденье, перекидываю ногу и сажусь на заднее пассажирское место, подальше от руля.

Тимур, оставаясь в воде, качает головой.

– Пересаживайся вперед, ближе к рулю, Алина.

– Зачем? – протестую я, утирая мокрое лицо ладонью. – Мне и тут нормально. Поехали уже.

– Тихо, не спорь, – обрывает он ровно. – Будь умницей. Двигайся к рулю и крепко держись. Больше я тебя ловить по всему морю не нанимался.

Переползаю вперед, перехватывая пальцами пластиковые рукоятки. Тимур ловко вылетает из воды и садится позади меня. Он сразу придвигается вплотную, не оставляя между нами ни единого сантиметра воздуха.

Пытаюсь сохранить хоть какую-то дистанцию, подавшись корпусом чуть вперед. Но Тимур жестко перехватывает меня за талию обеими руками и с силой вжимает спиной в свою широкую грудь. Чувствую спиной каждый его тяжелый вдох.

– Еще раз хочешь свалиться? – тихо спрашивает он мне прямо в затылок. – Там внизу глубоко, и что-то черное на дне, сама ведь сказала.

Я быстро мотаю головой, вспоминая свой панический страх бездны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Отлично, – цедит он, и его пальцы на моем животе сжимаются еще крепче. – Тогда сиди смирно и прижимайся крепче.

Сглатываю, глядя на бескрайнюю водную гладь впереди нас.

– Поедем обратно? На яхту? – спрашиваю тихо.

14

Гидроцикл плавно качается на мелких волнах в открытом море. Солнце припекает, но от мокрого платья по коже все равно пробегает легкая прохлада.

– Посидим так минут десять, обсохнем немного, и тогда поедем, – спокойно роняет Тимур мне прямо в затылок.

Его руки продолжают плотно держать меня за талию, прижимая спиной к своей широкой груди. Я чувствую, как мерно и сильно бьется его сердце.

Чтобы как-то сбить раскаленное притяжение, я заставляю себя вернуться к делам.

– Тимур, нам нужно обсудить Лану и Кирилла, – упрямо начинаю я, глядя на горизонт. – Она уехала на берег еще утром. И жениха нигде нет.

– Если до вечера не будет – поедем на берег сами, – хладнокровно отбивает он, и его ладонь медленно поднимается к моей шее. – Поищем их вдвоем. Не переживай ты так за чужую свадьбу.

Тимур аккуратно берет мои мокрые волосы и убирает их с плеч на одну сторону, полностью оголяя шею. Его пальцы слегка задевают кожу.

– У тебя приятные духи, Алина, – негромко роняет он, наклоняясь ближе. – Хорошо сочетаются с твоей кожей.

– Мы когда сюда летели, купили с девчонками набор из трех флаконов, – я сглатываю, стараясь говорить ровно. – Каждая себе взяла по одному.

– Значит, ты себе самый вкусный выбрала, – его горячие губы медленно скользят по моей шее, едва касаясь кожи у самого уха.

По моему телу мгновенно разлетается лавина мурашек. Я невольно вздрагиваю и вжимаю голову в плечи.

– Холодно? – хрипло спрашивает он, ощутив мою дрожь.

– Нет, – я чуть поворачиваю к нему лицо. – Тимур, ты ведь сказал, что мы здесь кое-что обсудим. Про друзей.

– Ошибаешься, – усмехается, не убирая рук с талии. – Про друзей я и так все знаю. Я про тебя хотел поговорить.

– Про меня? Зачем?

– Ты очень интересная девушка, Алина. Давно не встречал людей, готовых вот так, без раздумий, пахать ради чужого праздника. Носишься с этой организацией, нервничаешь. Тебе оно зачем?

– Лана – моя подруга, – сама уже начинаю над этим вопросом задумываться. – И это мероприятие… оно ведь один раз и на всю жизнь. Это не день рождения и не Новый год, который можно переиграть в следующем январе. Здесь нельзя ошибиться. Все должно быть идеально.

Тимур внимательно слушает.

– Ты правда думаешь, что это возможно – один раз и навсегда? – прямо спрашивает он.

– Да, – уверенно киваю я. – Верю. А ты разве нет?

Тимур медлит несколько секунд. Его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее, фиксируя.

– Смотря с кем, Алина, – отрывисто чеканит он.

Не давая мне опомниться, он убирает руки от меня и резко нажимает кнопку пуска. Мотор с ревом оживает.

– Мы на яхту? Возвращаемся? – быстро спрашиваю я.

– Нет, – Тимур ухмыляется, выкручивая ручку газа до упора. – Еще покатаемся сначала.

Скутер срывается с места, поднимая тучи брызг, и устремляется еще дальше в открытое море.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15

Соленые брызги летят прямо в лицо, когда водный байк на бешеной скорости закладывает очередной крутой вираж. Океан кругом слепит глаза, а под нами – глухой, мощный гул мотора.

Мы уехали слишком далеко от яхты, и обратный путь занимает много времени. Я изо всех сил держусь руками за руль скутера.

Дыхание перехватывает и учащается, а сзади мое тело полностью фиксирует и прижимает мощный корпус Тимура.

Он полностью контролирует скорость. Гидроцикл с силой прыгает по волнам, и каждое это движение заставляет нас тесно и жестко тереться друг об друга.

Меня затапливает странными эмоциями. Тимур не лапает меня нарочно. Все его откровенные прикосновения к моей спине, нажим всем весом и его жесткие ладони, перекрывающие мои руки на руле, сейчас вполне оправданы безопасностью.

Но от этого не легче. Это так опасно, безумно близко и горячо. Ситуация не такая интимная, как когда мы случайно оказались в одной постели ночью, но по телу все равно пробегают не менее жаркие, обжигающие волны.

Тимур резко сбрасывает газ. Скутер плавно пришвартовывается к белоснежному высокому борту нашей яхты. Гул двигателя мгновенно затихает. Тимур глушит мотор, перемахивает на палубу и протягивает мне руку.

– Поднимайся. На сегодня экстрима хватит.

– Спасибо. Было интересно, – перехватываю его горячую ладонь, ступаю на теплое дерево палубы и начинаю торопливо выжимать мокрые волосы. – Ладно, мне пора к организатору. Нужно проверить списки гостей, созвониться с декораторами и…

– Стоп, – Тимур перекрывает мне дорогу, глядя на меня сверху вниз. – Свадьба никуда не денется. Организатор для этого и нанят, чтобы ты не бегала здесь с выпученными глазами. Иди в спальню.

– В смысле?

– В смысле – ты с самого прилета вещи даже из чемодана не достала. Иди, разбери сумки, обустройся по-нормальному. Занимайся собой. Вечером поедем на берег.

– На берег?

– Невесту искать. Идем, провожу в комнату.

Мы подходим к двери его каюты. Тимур толкает ее от себя и сразу же натыкается на кресло. После того, как ночью я умудрилась придвинуть его вплотную к проходу, дверь открывается хорошо если на треть.

Тимур ухмыляется и коротко качает головой, бросая на меня быстрый взгляд.

– От меня загородиться – посерьезнее препятствие нужно, Алина.

Он с легкостью толкает дверь до упора, одновременно сдвигая кресло в сторону.

– Заходи.

– Тимур, я, наверное, все-таки перейду в другую каюту, – нерешительно замираю на пороге, глядя на огромную кровать. – В гостевую. Тут как-то… неудобно. Получается, что ты из-за меня не спишь в своей обычной комнате.

Тимур тем временем без видимых усилий подхватывает массивное кресло и переносит его на привычное место у стены.

– Мне абсолютно все равно, где ночевать.

– Ну вот тем более. Раз тебе все равно, давай я уйду в гостевую, а ты вернешься сюда. Так будет честно. Там ведь каюты тоже хорошие.

– Тебе-то какая разница, где я сплю, Алина?

Тимур оборачивается, его губы кривятся в усмешке. Он делает всего один размашистый шаг ко мне, заставляя инстинктивно вжаться спиной в стену.

Пространство между нами стремительно исчезает. Ладони Тимура упираются в стену по бокам от моей головы. Низ живота мгновенно сводит густым, тягучим теплом.

Он наклоняется ниже. Медленно, с открытыми глазами, глядя прямо на меня, сокращает эти последние миллиметры.

Тимур действует бережно, давая мне несколько реальных шансов отвернуться, выставить ладони или твердо сказать «нет». Но все слова, кроме «да», начисто вылетают из моей головы.

Он аккуратно поддевает пальцами мой подбородок, приподнимая лицо, чтобы ему было удобнее. Накрывает мои губы своими.

Это первое прикосновение выходит настолько нежным, замедленным и легким, что я не могу сдержать негромкий стон восторга.

И как будто этого мало. Словно демонстрируя мне всю свою силу и выдержку, Тимур не набрасывается на мой рот.

Он лишь дразнит – мягко прихватывает мои губы мимолетными, тягучими движениями. Смакует, пробует, не спешит и растягивает момент нашего сближения до бесконечности. Больше дышит мне в губы, горячо и прерывисто, а не целует.

Дождавшись еще одного рваного выдоха-стона, сорвавшегося с моих губ, он вжимает меня в стену еще сильнее. Подается бедрами вперед, плотно упираясь в мой живот.

Язык Тимура аккуратно раскрывает мои губы, проникая внутрь. Мне одновременно до безумия безопасно и страшно, но я принимаю его правила игры и начинаю робко отвечать на этот тягучий, раскаленный поцелуй.

В голове вихрем проносятся самые разные, отрезвляющие мысли. Что я вообще делаю? Этот мужчина здесь на своей территории, хозяин положения.

За его плечами – огромная семья, безграничная власть, колоссальные деньги. У меня тут прав немногим больше, чем у нанятого на свадьбу персонала.

Я прилетела всего на неделю, на один свадебный уикенд, и все. Моя подруга выходит замуж в этот элитный круг, а я через несколько дней вернусь к своей обычной жизни и работе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И сейчас мне больше всего на свете хочется надеяться, что я не совершаю самую глупую ошибку в своей жизни.

16

Тимур медленно отрывается от моих губ, но его ладони по-прежнему фиксируют мои бедра.

Вдруг резко подхватывает меня на руки, и в буквальном смысле лечу. Физически и морально. И это оказывается так приятно – потерять твердую опору под ногами, но обрести новую, оказавшись в крепких руках сильного мужчины.

Мне совсем не страшно, даже когда эти руки мягко опускают меня на невысокий комод и помогают моим коленям разойтись в стороны. Ловлю его тяжелый взгляд сверху вниз.

Но вижу в нем не угрозу расправы или опасность. Вижу обещание – сейчас достаточно всего одного моего слова или жеста, чтобы он остановился.

Тимур добровольно отдает мне в руки пульт управления собственным желанием. И именно поэтому я повременю нажимать на «паузу» или «стоп».

Он наклоняется ниже к моему лицу. Медленно, спокойно, без единого резкого движения.

Мы оба смакуем момент нашего нового поцелуя, который пока только обретает очертания. Но он уже неизбежен.

И поэтому мы не спешим. Никто никуда не бежит, не преследует. Все происходит по обоюдному намерению.

Мы ведем эту партию слаженно и легко. Затеваем это не ради галочки, а по одним нам известным правилам. Где важен не только танец губ и языков, а сами взгляды, обещающие скорый взрыв наслаждения.

Наше дыхание с каждой секундой становится общим. Короткие прикосновения лбами дают невероятное чувство защищенности рядом с ним.

Тимур выше, больше, в разы сильнее, но в мою сторону от него идет одна только нежность и плавность. Никакого поспешного, грубого овладения. Только медленное убаюкивание моих страхов.

В том темпе, который комфортен обоим. Который позволит чуть позже безболезненно перейти любой предел скорости.

Мои руки сами собой оказываются на его шее. Его ладони по бокам от моих бедер не зажимают и не притягивают насильно. Они дают пространство, открывая мне путь.

Мои губы хотят, но ждут. Его губы могут, но не торопятся. Его пальцы одними только подушечками скользят по моему бедру вверх, передавая горячие, раскаленные намерения. Без лишнего напора, с четким пониманием мужчины – это тело уже его.

Его губы спокойно накрывают мои. С намеренной затяжкой, с долгим путем по воздуху в паре миллиметров от кожи.

С неспешной уверенностью хищника, который не видит смысла форсировать события, пока сам процесс доставляет радость обоим.

Наш поцелуй быстро находит нужный темп. Такой, чтобы не осталось даже малейшей мысли о чем-то, кроме друг друга.

Этим поцелуем мы выстраиваем стену вокруг себя. Вокруг, а не между нами.

Тимур медленно, неохотно отпускает мои губы, но не спешит отходить. Я так и остаюсь сидеть на комоде, а он продолжает стоять вплотную, мягко придерживая меня за бедра.

Прямо за его плечом, в мягком свете каюты, угадываются очертания огромной кровати. И от всей этой картины – от нашей близости, тепла его рук и вида этой постели – по телу разливается такая сладость, что пульс мгновенно улетает куда-то вверх.

Тимур тепло мне улыбается, понимающе наклоняет голову набок, убирая прядь от моего лица.

– Ну так что, Алина? Все еще хочешь сбежать в гостевую каюту? Слишком сильно переживаешь за мой комфорт?

– Я переживаю за приличия. Это твоя яхта, а я занимаю лучшее место.

– Приличия мы еще вчера ночью нарушили, когда в одной постели не спали. Так что забудь. Остаешься здесь. В моей комнате матрас лучше. Будешь хорошо высыпаться. Разбирай вещи, Алина. До вечера время еще есть. Зайду за тобой позже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

17

Тимур выходит, мягко прикрыв за собой дверь. Я аккуратно спрыгиваю с комода на пол. Первым делом душ, чтобы смыть с кожи и волос ласковые поцелуи моря.

Выхожу в каюту, в которой снова совершенно одна. Теперь, когда я четко знаю, что это его личное пространство, комната начинает ощущаться совсем иначе.

Накатывает волна чистого девичьего любопытства. Лениво хожу, тщательно рассматривая каждую деталь.

Здесь царит безупречный, дорогой порядок. Все вещи спрятаны внутри встроенных шкафчиков и тумбочек, на поверхностях нет вообще ничего лишнего.

Именно поэтому я ничего не заметила. Даже в ванной его зубная щетка, бритва и парфюм убраны в скрытую полку справа от зеркала, хотя вокруг раковины полно свободного места на широкой мраморной столешнице.

Достаю его флакон. Один короткий пшик на запястье – и кожу обволакивает уже знакомый, терпкий мужской аромат с древесными нотами. Улыбаюсь.

Подхожу к гардеробу, достаю его черную рубашку из плотного хлопка и накидываю на плечи поверх своих домашних мини-шорт и короткой футболки. Ткань пахнет им, она гигантская, рукава полностью закрывают пальцы.

Подтаскиваю чемодан к шкафу, начинаю раскладывать вещи на постели, заодно решаю заглянуть одним глазком в содержимое прикроватной тумбочки, в которой натыкаюсь на книгу.

Лаконичная синяя обложка, современный автор, имя которого мне ни о чем не говорит. Восемьсот с лишним страниц. Не очень детальная карта местности вокруг Енисея.

Мне становится безумно интересно, чем эта вещь смогла зацепить сурового хозяина яхты. Устраиваюсь прямо на краю огромной кровати, открываю первую страницу и… пропадаю.

Я совершенно не замечаю, как летит время и наступает вечер. Тяжелый, мощный сюжет про капитана речного буксира и молодую француженку, по трагической случайности оказавшуюся среди ломающего судьбы ада сталинских лагерей, захватывает надолго. Текст не отпускает до самых сумерек, пока читать без света в каюте становится трудно.

Резкий, короткий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и все-таки оторвать глаза от строчек.

Оставляю книгу раскрытой на покрывале, торопливо сбрасываю его рубашку обратно в шкаф и открываю дверь. На пороге стоит переодетый Тимур.

Он бросает на меня быстрый взгляд и понимает, что я еще абсолютно не готова. Коротко смеется, проходя внутрь спальни.

Я невольно прослеживаю за его красноречивым, ироничным взглядом и мысленно ругаю себя.

Шкаф распахнут, чемодан сиротливо лежит на полу, вещи до конца не разобраны, а я сама стою перед ним в обтягивающих домашних микро-шортах и короткой футболке. Мнусь с ноги на ногу.

– Я быстро соберусь. Извини.

Тимур переводит взгляд на кровать, где лежит раскрытый том.

– Понравилось?

– Да, невероятно, – признаюсь честно, поправляя футболку. – Я когда увидела количество страниц и тему, думала, что закрою на первой же строчке. Но не заметила, как сто с лишним страниц просто проглотила.

– Да, книга хорошая, – он открыто улыбается. – Сильная вещь.

– А что в конце будет? – не выдерживаю я, глядя на него снизу вверх. – Они… они останутся вместе?

– Если расскажу, какой смысл дальше читать?

– Есть смысл! А вот если они в финале расстанутся, вот тогда точно нет смысла. Я же испереживаюсь.

– А, вот оно как?

– Да, это важно.

– Важно, чтобы ты собралась уже, Алина, – Тимур лениво кивает на часы на руке. – Мы можем в сторону берега выдвигаться, катер готов.

– Ну скажи, пожалуйста, – упрямо подхожу на шаг ближе, заглядывая в его глаза. – Я же весь вечер на берегу маяться буду и думать только об этом.

Тимур секунду молчит, а затем мягко роняет.

– Да. Вместе останутся.

– Все, отлично! Я побежала собираться!

Буквально улетаю в ванную. Так быстро я не собиралась еще никогда в жизни. Короткий душ, волосы перехватываю заколкой в высокую, слегка небрежную прическу.

Пару быстрых мазков тушью по ресницам, влажный блеск на губах. Застегиваю бледно-розовое платье из приятной плотной ткани чуть выше колен, со струящейся юбкой и на широких бретельках.

В меру закрытое, но идеально летнее и подчеркивающее фигуру. К счастью, я отпарила его в ванной еще днем, до того как засела за роман.

Выхожу обратно в каюту. Остается только перехватить маленькую сумочку и нацепить босоножки.

– Все, я готова, – выдыхаю я и внезапно замираю на пороге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

18

Тимур стоит у окна, но при звуке шагов медленно разворачивается.

Его взгляд – прямой, тяжелый и неторопливый – опускается к моим босым ступням, а затем плавно скользит вверх по ногам, струящейся юбке бледно-розового платья, задерживается на бретельках и открытых ключицах.

Он рассматривает меня так открыто и подробно, что по коже мгновенно пробегает волна жара.

– Ты бы хоть предупредила, что «быстро собраться» на твоем языке означает сразить наповал, – Тимур негромко усмехается, не сводя с меня глаз. – У тебя там в ванной что, фея-крестная пряталась или целый штат стилистов? Не зря дизайнеры на это платье ткань потратили. Тебе очень идет, Алина.

– Спасибо, – выдыхаю я и оглядываюсь по сторонам, не веря своим глазам.

В каюте идеальная пустота. Мой раскрытый чемодан исчез с пола, шкаф плотно закрыт, и ни одна вещь больше не валяется на виду.

– Тимур… а где мой чемодан? – я растерянно перевожу на него взгляд.

– Там, где ему и место. В гардеробе. Пустой.

– В смысле пустой? Ты… ты сам разобрал мои вещи?

– Сам, – он спокойно подходит ближе. – На это ушло ровно пять минут.

– Никогда бы не подумала, что такое возможно.

– Я тоже много чего не думал, Алина. Например, не рассчитывал, что в моем шкафу так скоро появятся женские вещи. Полноценный захват территории.

– Я могу все переложить, если это нарушает твой порядок.

– Порядок идеальный. Юбки налево, футболки направо. Обустраивайся. А теперь пошли, катер ждет.

Сумерки опускаются на воду быстро и плотно. Мы спускаемся на кормовую платформу и садимся в катер. Водитель плавно дает газ, и лодка мягко отчаливает от борта.

Оглядываюсь назад. Яхта на якоре в вечерней темноте выглядит потрясающе – огромный, роскошный дом на воде. В окнах уютно и тепло горят огни, длинными золотыми змеями отражаясь в мелкой водной ряби.

Катер на полной скорости режет волны, теплый морской воздух приятно обдувает лицо. Тимур садится на кожаный диван совсем рядом.

Из-за плотной посадки я плечом чувствую сильный, ровный жар его тела даже сквозь одежду.

Каждое его движение излучает абсолютную уверенность, когда он что-то говорит водителю, проверяет сообщения на телефоне, поправляет приоткрытую крышку отсека напротив. А плавность его речи убаюкивает.

– Алин, значит, любишь читать?

– Да. На это не так много времени. Но, в целом. Да, книги люблю больше, чем фильмы.

– Почему?

– В кино тебе дают готовую картинку, а в книге всегда больше свободы. Сам до какой-то степени становишься режиссером – в голове рисуешь эту обстановку, представляешь персонажей, можешь что-то додумать по-своему. Это гораздо интереснее.

– Та книга – тяжелая вещь, есть очень суровые моменты.

– Да? Она основана на реальных событиях?

– В общем, да. Рассказывается о нескольких семьях в переломный момент истории.

– Тебя именно это так заинтересовало?

– Да, там столько всего переплетено. И история, и выживание в тяжелейших условиях, в том числе природных. И то, как люди способны противостоять природе и сосуществовать с ней. Кто-то справляется, кто-то ломается. Даже интересно, дочитаешь ты до конца или нет.

– Сомневаешься? На спор? – я с вызовом приподнимаю подбородок, глядя на него сквозь сумерки.

– На что спорить будем, Алина? – Тимур лениво щурится, и в его голосе проскальзывает откровенный азарт.

– Если я дочитаю ее до нашего отъезда – ты выполнишь любое мое желание.

– Любое? Смелое заявление. А если не дочитаешь?

– Тогда я выполню твое. Честно.

– Договорились, – Тимур медленно проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. – Только учти, Алина. Мои желания тебе точно не понравятся. Точнее, наоборот – слишком понравятся, но назад пути уже не будет.

– Я не привыкла проигрывать, – шепчу я, чувствуя, как сердце начинает биться в разы быстрее, и это уже никак не связано с раскачивающимся катером.

– Вот и проверим. Смотри вперед, почти на месте.

Рассматриваю стремительно приближающуюся панораму незнакомого города в абсолютном восхищении, до последнего не веря собственным глазам.

Наш катер заходит в бухту, и город с воды кажется огромной, отвесной вертикальной стеной, уходящей прямо в звездное небо. Крутые скалы снизу доверху усыпаны тысячами мерцающих разноцветных огней.

Окна старинных вилл, террасы отелей и узкие извилистые улочки светятся в темноте единым, гигантским живым организмом, который буквально парит над бездной.

Огни каскадом сползают по каменным обрывам к самой воде, пробивая ночную темноту и длинными колеблющимися лентами отражаясь в мелкой зыби залива. Ощущение, будто мы подплываем к какому-то фантастическому замку на краю земли.

Лодка мягко бьется о деревянный причал. Водитель глушит мотор. Тимур первым поднимается, шагает на пирс и оборачивается ко мне, протягивая руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я перехватываю его ладонь, переступаю на берег, и прямо у самого выхода с причала меня ждет сюрприз.

19

Я-то думала, что мы пойдем пешком или поймаем обычное такси, но Тимур уверенно уверенно направляется к парковке.

Там стоит несколько машин. И если сначала у меня еще есть сомнения, то они быстро рассеиваются, когда мы проходим мимо парочки хэтчбеков и привычных седанов.

Мы четко и уверенно идем к отдельно стоящему спортивному автомобилю самой знаменитой итальянской марки. Даже я, человек максимально далекий от автопрома, сразу узнаю значок на капоте.

Машина глубокого графитового цвета выглядит не то слово как красиво. Я на таких никогда не то что не ездила – даже рядом не стояла.

От нее даже на подходе веет бешеной скоростью, которую она готова выдать в любую секунду.

Настоящая мужская игрушка, но почему-то от одного ее вида именно мое сердце невольно начинает биться быстрее.

Тимур открывает для меня пассажирскую дверь. Сажусь в салон, и меня сразу накрывает волна чистого, детского восторга.

Посадка оказывается совсем непривычной – кресло расположено очень низко, а колени приподняты чуть выше, чем в обычном автомобиле.

Но сидеть при этом невероятно удобно, спина сразу находит идеальную опору, и внутри рождается щекочущее чувство азарта.

Дверь закрывается с глухим, почти неслышным щелчком, и весь уличный шум порта мгновенно исчезает, сменяясь мягкой тишиной.

Под ногами едва уловимо, густо и ровно оживает мотор. Эта скрытая, огромная сила заставляет пульс участиться.

Тимур плавно переключает передачу, машина мягко трогается с места, встраиваясь в городское движение, и от этой обманчивой легкости, с которой мы бесшумно скользим вперед, по коже пробегают жаркие мурашки.

– Пристегнись, Алин, – Тимур бросает на меня короткий, внимательный взгляд и плавно выкручивает руль, уводя машину на крутой подъем.

Я со всеми этими первыми впечатлениями вообще напрочь забываю про ремень безопасности, так что приходится торопливо перехватывать плотную ленту и защелкивать замок.

Езда по извилистым горным дорогам этого городка оказывается совершенно не такой, как я себе представляла. Никакого бешеного рева мотора, визга шин или опасных заносов над обрывами.

Тимур ведет машину потрясающе мягко и хладнокровно. Спорткар поднимается все выше по серпантину настолько ровно и плавно, что сама дорога под колесами вообще не чувствуется.

Возникает удивительное ощущение, будто мы до сих пор плывем по воде, бесшумно скользя над каменными склонами.

По мере того как мы набираем высоту, за стеклами один за другим открываются захватывающие виды.

С каждым новым плавным поворотом море внизу уходит все дальше, превращаясь в бескрайний темный ковер, а каскады подсвеченных огнями вилл на холмах кажутся сказочными декорациями, парящими в воздухе.

Смотреть на эту вечернюю идиллию через стекло дорогого автомобиля оказывается даже приятнее, чем я могла себе представить. Но еще лучше чувствовать абсолютную уверенность в каждом спокойном движении его руки на руле.

Минут через десять мы подъезжаем к нужному адресу, который Тимур раздобыл у жениха. Но на вилле подруги Ланы темно – окна плотно закрыты, ставни опущены, на веранде ни души. Похоже, здесь никого нет.

– Закрыто, – я растерянно перевожу на него взгляд. – Что теперь будем делать?

– Ждать, – он лениво откидывается на подголовник, поворачивая голову ко мне. – Объявятся ближе к ночи. А пока невеста в бегах, мы пойдем ужинать. Я голоден.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

20

Он везет меня в красивое место, врезанное прямо в отвесную скалу на самом верху холма. Ресторан оказывается потрясающим – открытая терраса буквально парит в воздухе над бездной.

Где-то далеко внизу тихо шумит невидимое темное море, а весь город перед нами светится сотнями огней.

Нам приносят пасту с морепродуктами и высокие стеклянные чаши с каким-то светлым напитком.

– Что это?

– Лимонная гранита – колотый лед из сока, выжатого из огромных амальфитанских лимонов. Попробуй. Если не понравится, закажем тебе пополам с апельсином. Будет помягче.

– Нет, хочу попробовать так, – упрямо отказываюсь я, делаю приличный глоток и тут же зажмуриваюсь. Леденящий взрыв моментально обжигает рецепторы, но следом идет потрясающее освежающее послевкусие. – Ух… Да. Зато бодрит мгновенно!

Тимур негромко усмехается. За столом между нами воцаряется удивительный, согревающий комфорт.

Он быстро заканчивает со своей порцией, вальяжно разваливается в глубоком плетеном кресле, подпирает рукой подбородок и внимательно наблюдает, как я расправляюсь с пастой.

– Ладно, с приличиями и книгами мы разобрались, – его низкий голос звучит расслабленно. – А дома ты чем занимаешься, Алина? Только не говори, что ты какой-нибудь модный стилист или блогер.

– Вообще мимо, – улыбаюсь я, откладывая вилку. – Я работаю в крупном тепличном комплексе. Один из старших сотрудников. Выращиваем огурцы.

Тимур на секунду приподнимает бровь, явно не ожидая такого ответа:

– Огурцы? Серьезно?

– Да! И это, между прочим, целая наука, – я на кураже начинаю активно жестикулировать, полностью забыв про стеснение. – У нас там огромные площади. Сначала рассада выращивается в специальном отделе. Потом каждое растение пересаживают в отдельный контейнер – вот такой примерно, небольшой, – я руками показываю в воздухе объем. – И стебель вьется вверх вокруг шпалеры. У нас даже свой штат диетологов есть!

– Диетологов? Для огурцов? – на губах Тимура появляется искренняя усмешка.

– Ну конечно! Специалисты ежедневно проверяют состав почвы, контролируют уровень питательных веществ. А сейчас у нас самое модное направление – пчелоопыляемые огурцы. Самые сладкие и ароматные, у них семечки крупные.

Я перевожу дыхание и вдруг осекаюсь, понимая, что несусь со своими огурцами на полной скорости. Смотрю на Тимура. Он все так же сидит, подперев ладонью подбородок, и смотрит на меня с каким-то нечитаемым выражением.

– Что? – смущенно шепчу я, чувствуя, как краснеют щеки. – Скучно?

– Наоборот, – мягко роняет он, не сводя с меня глаз. – У тебя так глаза горят, когда ты все это рассказываешь. Заслушаться можно. И как же тебя занесло в эту отрасль?

– Наверное, сказалось каждое лето у бабушки на даче, – я расслабленно откидываюсь на спинку, вспоминая детство. – У нее там тоже были теплицы, грунтовые огурцы. Я сама на подоконнике семена замачивала, рассаду холила, а потом мы с ней вместе на грядках возились.

– И тебе не хотелось сбежать? – Тимур прищуривается, недоверчиво качая головой. – Проводить все лето на даче в земле, пока остальные подростки развлекались?

– Нет, что ты! Наоборот, весело было. Я с удовольствием помогала.

Тимур смотрит на меня, будто пытаясь сопоставить что-то.

После ужина мы снова возвращаемся к вилле подруги нашей сбежавшей невесты. И на этот раз нам везет – в окнах второго этажа наконец загорается слабый свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

21

Мы поднимаемся к массивной двери, и я коротко стучу. Через полминуты замок щелкает, и на пороге появляется зареванная, но тщательно загримированная Лана.

– Лана! Господи, ну наконец-то! – я мгновенно обнимаю подругу, прижимая к себе. – Ты почему на сообщения не отвечаешь? Все в порядке? Что случилось?

– Привет, Алин… – Лана растерянно отнекивается, пытаясь выдавить улыбку, и испуганно косится на стоящего за моей спиной огромного Тимура. – Все нормально, правда. Просто день был безумно суматошный. Я на телефон даже не смотрела, не успела.

Она явно темнит. По ее дрожащим пальцам и потухшему взгляду я слишком хорошо вижу – подруга на грани нервного срыва. Оборачиваюсь на Тимура.

Судя по его хладнокровному, непроницаемому лицу, он тоже мгновенно замечает этот дикий напряг в невесте. Но тактично молчит, не вмешиваясь в наши женские разборки.

– Собирайся, Лана. Едем на яхту? – спрашиваю, перехватывая инициативу. – Тебе нужно нормально отдохнуть.

– Да, конечно, сейчас, – Лана послушно кивает, уходит вглубь прихожей и возвращается, с пятью большими пакетами с логотипами модных брендов. – Вот. Забрала сегодня из бутиков.

Тимур молча забирает у нее из рук три самых тяжелых пакета, и мы спускаемся к машине.

Сцена нашего устраивания внутри спортивного автомобиля выходит веселой. Пакеты занимают все свободное пространство за водительским сиденьем.

– Ничего, ничего, я помещусь! – Лана втискивается в оставшееся пространство позади моего кресла. – Все отлично, едем!

Всю обратную дорогу по ночным серпантинам мы едем в полной тишине. Из динамиков едва слышно льется красивая, расслабляющая мелодичная музыка.

Тимур ведет машину идеально плавно, концентрируясь на темной трассе, и не задает Лане ни одного лишнего вопроса.

Минут через пятнадцать спорткар тормозит у темного пирса.

Мы выходим на причал, где у самой кромки воды нас уже ждет и покачивается серая надувная моторка. Водитель принимает наши пакеты, Лана перелезает на сиденье, а я замираю на досках пирса, оборачиваясь к Тимуру. Он остается стоять на берегу.

– Вы одни плывете, – Тимур спокойно убирает руки в карманы брюк, глядя на меня сверху вниз. – А я пока здесь остаюсь. Нужно одно дело закончить.

Внимательно смотрю в его спокойные глаза и внутри разливается волна сильной благодарности. Никакого дела у него на берегу, скорее всего, нет. Он просто все понял.

Понял, что Лане сейчас нужно выговориться, и дает нам личное пространство, не желая мешать своим присутствием.

– Хорошо, – шепчу я, перехватывая его быстрый, теплый взгляд. – Спасибо тебе, Тимур.

– До встречи на яхте, Алина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

22

Моторка шумно заводится и на скорости уносит нас с Ланой в чернильную темноту залива.

Летит так быстро, что ветер моментально срывает с нас остатки дневных проблем. Лодку ощутимо подбрасывает на мелких ночных волнах.

Это настоящий, сумасшедший аттракцион в темноте, где ты вообще не понимаешь, за что держаться, а твои босые ступни то и дело подскакивают на мягком покрытии дна.

Мы с Ланой вцепляемся друг в друга, ловим руками подолы платьев и просто оглушительно, искренне смеемся на весь залив.

В этот безумный миг кажется, что все страхи и грядущие свадебные сложности отступают куда-то на задний план, растворяясь в брызгах за бортом.

Минут через пять мы пришвартовываемся к борту яхты, матросы подхватывают наши пакеты, и мы с Ланой наконец сбегаем в ее просторную, роскошную каюту.

Подруга закрывает дверь на замок, обессиленно падает на кровать прямо в обуви, а потом резко подрывается и начинает потрошить брендовые пакеты.

– Все, Алин. Я больше не могу, – Лана швыряет коробки на покрывало, и ее глаза снова наполняются слезами. – Эта свадьба… это какое-то испытание.

– Лана, что случилось? Кирилл тебя обидел?

– Да при чем тут Кирилл? Он вообще весь в делах, его из офиса не вытащишь! На меня свалилось общение с его родственниками. Они требуют, критикуют, диктуют каждый шаг. И больше всех – его авторитарная мать. Я уже панически боюсь, что затеяла все это зря. Что эта шапка просто не по мне, понимаешь?

Лана закрывает лицо руками, и ее плечи вздрагивают.

– Наш романтический период дома, когда мы только вдвоем, был великолепным, легким, красивым. А сейчас, перед самой церемонией, вдруг выяснилось, что у них в семье все жестко регламентировано. Столько дурацких правил, о которых я даже не догадывалась! Я чувствую себя в какой-то золотой клетке, где даже дышать надо по часам. Я боюсь, что просто не выдержу этого пресса. И даже свадьба должна пройти строго по правилам его матери.

– Лана, послушай меня, – я сажусь рядом и крепко обнимаю ее за дрожащие плечи. – Мне кажется, организатору и будущей свекрови придется сильно подвинуться в своих аппетитах. Потому что на этот ринг официально вышел Тимур. А он все их помпезные, душные идеи отметает быстрым нокаутом. И я уверена, что Кирилл тоже на твоей стороне будет полностью. Просто надо с ним поговорить. И он прутья твоей клетки разнесет одной левой.

Лана шмыгает носом, утирает слезы и вдруг слабо, благодарно улыбается.

– Да… Кирилл умеет включать танк, когда хочет. Может, правда, поговорить с ним? Знаешь, Алин, я сегодня была в одном шаге от того, чтобы просто сбежать от всей этой семейки.

– Ты серьезно? – я ошарашенно смотрю на нее.

– Да! Хотела все бросить. У меня тут на вилле по соседству начальница сейчас с семьей отдыхает, завтра они улетают обратно. Я к ним напросилась, подумала: если что, просто прыгну с ними в машину до аэропорта и все. Если бы вы с Тимуром вовремя не приехали, я бы точно рванула.

– И Кирилла бы вот так бросила?

– Ну… он бы понял. Я бы не его бросила, а эту сумасшедшую свадьбу. Жили бы так же, как раньше, спокойно. Я работала до него, смогу и дальше. Не нужно мне все это богатство такой ценой. Можно ведь просто жить вместе, без дурацких штампов и его безумных родственников. Вот представь: на днях мы обсуждали с его мамой за чаем что-то абсолютно банальное, а она вдруг начала мне в лоб рассказывать, как важно, чтобы у Кирилла первым родился именно мальчик. А если девочка – ее что, за борт сразу?

– Ну, Лан, это же просто разговоры, – пытаюсь я успокоить подругу. – Все сейчас на приятном взводе, в эйфории перед торжеством. Вот мама его и мечтает вслух.

– Если бы! – Лана горько усмехается. – Дальше было веселее. Она начала мне расписывать, что произойдет, если у моего будущего мужа родит любовница, а у нас к тому времени детей не будет. То есть как в этом случае распределятся доли в семейном трасте и наследстве. Представляешь? Нет, ты понимаешь, насколько все это извращено? Никакой сказки тут нет и в помине. И это я тебе только самое последнее цитирую. Я просто психологически к такому не готова. Наверное, все это проще воспринимается, если тебя в этом с детства растили. Но для нас с тобой это дикий шок и единственное желание – развернуться и уехать домой, чтобы спокойно жить на зарплату.

– Не знаю, мне, конечно, трудно судить о чужой семье, – мягко произношу я, заглядывая ей в глаза. – Но мне твой Кирилл показался очень адекватным мужчиной. И он обязательно тебе поможет, защитит. Может, мы просто что-то не так понимаем? Вдруг его мама вовсе не хотела тебя напугать или оскорбить? У нее ведь тоже предсвадебный мандраж, единственный сын женится, вся жизнь теперь по-новому пойдет. Она ведь не знает тебя так хорошо, как я. Ей тоже страшно. Вот она и пытается топорно показать, что на первом месте для нее всегда будут интересы сына. А на деле все потом окажется совершенно по-другому.

Лана долго молчит, задумчиво глядя в одну точку на ковре, а затем тяжело вздыхает.

– Да… может, ты и права, Алин. Не знаю уже, голова кругом. Что мне делать?

– Ну так просто не принимай никаких радикальных решений прямо сейчас, – улыбаюсь я, сжимая ее ладони. – Остынь. Завтра повидаешься с Кириллом, спокойно поговоришь обо всем один на один. И тогда решишь. Время еще есть. В любом же случае никто не заставит тебя выйти за него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну да, наверное… Так, ладно, надо срочно на что-то переключиться, иначе я сойду с ума. Смотри, что я тебе привезла!

Она резко подскакивает к кровати и с ходу вытаскивает из плотного шелкового чехла ослепительный, переливающийся кусок ткани.

– Кирилл заказал мне целую тонну нарядов, которые я просто так добавляла в корзину. А сегодня примерила – и три платья на меня просто не налезли! Стресс, сладкое тут, поздние ужины, в общем – не застегиваются. Сдавать обратно в Неаполь – одна морока. А на тебя они сядут как влитые! И вообще, тебе не помешает в этом отпуске одеваться поярче.

Она разворачивает передо мной первое платье, и у меня округляются глаза.

– Лана, нет! Ни за что! Они же… они же слишком короткие и безумно яркие!

Экстремальное, смелое мини из тончайшего шелка телесного цвета, расшитое переливающимся золотым бисером и крошечными зеркальными элементами.

Сделано настолько тонко и филигранно, что блеск складывается в сложный, элегантный узор, а корсетная основа на талии создана для того, чтобы идеально сесть по фигуре как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб.

– Лана, нет! Ни за что! – я испуганно отступаю на шаг. – Оно же… оно фантастически красивое, но слишком для меня! Я в нем как голая буду, оно же совсем короткое!

– Прекрати паниковать, Алина, это высокая мода, а не пошлость, – Лана непреклонно подталкивает меня к зеркалу, разворачивая платье перед моим лицом. – Посмотри, как этот теплый золотой оттенок идеально подчеркнет твой легкий загар и как он идет к твоему цвету волос. Зеркальные элементы будут ловить свет, это сделает тебя невероятно женственной и добавит такой уверенности, о которой ты даже не думала.

– Шутишь? Куда в таком вообще можно?

– Для отпуска на яхте – самое то! В магазин за продуктами в таком, конечно, не пойдешь, но здесь, в открытом море – идеальный вариант. Давай, надевай прямо сейчас! Я хочу посмотреть.

Под ее яростным натиском я сдаюсь и торопливо переодеваюсь. Ткань садится на мое тело с миллиметровой точностью, красиво обтягивая бедра и грудь. Золотые пластины изысканно поблескивают в полумраке каюты.

Я поворачиваюсь к Лане лицом. Она восторженно ахает.

– Все, ты королева! Остальные два завтра примеришь. И розовое заберешь. Ничего не хочу слышать. У меня и так голова набекрень. Так что просто иди, прям так, – Лана подмигивает мне, открывая дверь на палубу. – Подыши воздухом, а я наконец в душ.

23

Послушно выхожу на прохладный ночной воздух, поправляя непривычно короткий подол, и медленно иду по палубе.

Яхта уже тихо снялась с якоря и уходит в открытое море. В воздухе идеальная тишина, только мягкий шорох волн о борт.

– Ой! – вздрагиваю, когда из темноты за спиной бесшумно вырастает огромная фигура Тимура.

От неожиданности я едва не теряю равновесие на гладком настиле, но его тяжелая, горячая ладонь мгновенно ложится мне на талию, фиксируя на месте.

Тимур медленно, не торопясь скользит взглядом снизу вверх по моему новому наряду, задерживаясь на экстремально коротком подоле и открытых плечах.

– Не спится? – его низкий голос звучит совсем близко, обжигая шею. – И для кого это ты так оделась на ночь глядя, Алина?

– Долго объяснять, – шепчу я, чувствуя, как от его близости пульс снова улетает вверх. – Это… это часть терапии для невесты. Лана считает, что на яхтах нужно одеваться исключительно так. А мне уже не терпится пойти к себе и поскорее это снять.

– Могу помочь, – Тимур наклоняет голову, и его губы растягиваются в короткой, теплой усмешке.

– Спасибо. Я сама справлюсь, – мгновенно краснею.

– Тогда не надо, – его ладонь плавно проводит чуть выше по моей талии, заставляя кожу покрыться мурашками. – В этом невеста совершенно права. Так и ходи.

– Ладно, пойду.

– Нормально долетели с берега на тендере? – не дает он уйти. – Мне показалось, вам обеим не помешает немного веселья.

– Да, спасибо, – улыбаюсь я, вспоминая наши прыжки по волнам. – Было, и правда, довольно… весело.

– И что ты здесь делаешь так поздно?

– Я просто… к себе шла и остановилась за звездами понаблюдать. Красиво и...

– Снизу смотреть неудобно, – перебивает он, мягко, но крепко увлекая меня за собой к лестнице. – Пошли. На верхней палубе обзор лучше.

Тимур уверенно ведет меня за собой по лестнице наверх. По дороге мы сталкиваемся с сотрудником яхты в безупречной белой форме. Тот вежливо склоняет голову.

– Доброй ночи.

– Доброй, – бросает Тимур на ходу. – На флайбридже подсветку выключи.

– Сделаю.

Я не совсем понимаю, зачем это нужно, но послушно иду следом. Рассматриваю его широкую спину и плавные перекаты мышц под тонкой тканью светлой льняной рубашки. Еще одна короткая лестница – и мы у цели.

Там, под бескрайним звездным небом, разложены огромные, мягкие белые маты. Пространство вокруг кажется абсолютно нереальным, отрезанным от всего остального мира. Отсюда, с самой высокой точки, открывается панорама на чернильную гладь и удаляющиеся огни побережья.

Тимур лениво опускается на маты, увлекая меня за собой.

– Алин, сюда иди.

– Хорошо…

Опускаюсь на колени и аккуратно сажусь на бок, подобрав под себя ноги. Тимур к этому моменту уже растягивается в полный рост, как на шезлонге.

– Ну как? – его низкий голос звучит совсем близко.

Он уверенно перехватывает мое запястье и мягко тянет вниз.

– Ложись, удобнее будет.

Подает мне под голову небольшую подушку. Еще миг – и его ладони ложатся на мои предплечья, без моего ведома устраивая меня на матах максимально комфортно.

Глаза постепенно привыкают к темноте. Почти полной, если не считать тусклого свечения с нижних уровней.

Внутренне я жду чего-то большего, какого-то напора, но Тимур просто укладывается рядом, закинув руки за голову, и спокойно смотрит вверх.

Я немного расслабляюсь. В глубине сознания понимаю, что нужно быть начеку, но сейчас так не хочется.

С воды доносится легкий, приятно прохладный ветер, а откуда-то снизу, от самого носа яхты, идет мерный, убаюкивающий шум разрезаемой волны.

Небо здесь кажется бесконечным. И все же мои глаза то и дело косятся в сторону Тимура.

Мои голые ноги на фоне его длинных ног в светлых льняных брюках. Тимур лениво шевелит носком и мягко, едва ощутимо касается своей ступней моей.

– Нравится?

– Да.

– Алин, знаешь что-то о звездах? Расскажи мне что-нибудь еще.

– О звездах? – я тихо смеюсь. – Ничего не знаю. Только то, что нужно загадывать желание, когда звезда падает. А они тут часто падают?

– Одна точно уже прямо ко мне упала.

Поворачиваю голову набок. Тимур уже и не смотрит на небо. Его взгляд – прямой и потяжелевший – прижимает меня к мату.

В какой-то момент наши глаза сталкиваются в этой темноте. Ощущение такое, будто между нами пролетает искра и по коже резким разрядом бежит ток.

– К тебе в руки… – шепчу я, глядя на его губы.

– Ко мне в сердце, – тихо соглашается он.

Понимаю, что играю с огнем, но сама переворачиваюсь на бок, лицом к нему, ближе. В этой темноте все ощущения усиливаются в сотни раз. Сомнения и страхи окончательно засыпают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наше притяжение становится физически ощутимым, но воспринимается как нечто абсолютно естественное, положенное и правильное. Настолько, что следующим шагом сейчас может стать вообще все что угодно.

Мое платье больше не кажется мне слишком коротким или откровенным. Под его прямым взглядом я вообще ощущаю себя полностью без одежды. Вся эта физика уходит на второй план.

Чем дольше мы просто смотрим друг на друга, тем меньше реальности остается вокруг нас. Все стирается и расплывается в терпкое марево.

И я уже не понимаю, видение это из моего собственного воображения или чистая правда, когда Тимур плавно подается вперед и бережно накрывает мои губы своими.

24

Тимур забирает мои губы – медленно, тягуче, с каким-то тяжелым, глухим выдохом прямо мне в рот.

В этом поцелуе нет вообще ничего от прежней деликатности. Он ощущается как нечто абсолютно неправильное, откровенное и почти развратное.

Его губы двигаются по моим влажно, требовательно, сминают их и подчиняют себе в каком-то пугающем, медленном ритме. Каждое это движение сопровождается его рваным, горячим дыханием, от которого кружится голова.

Большие ладони Тимура зарываются в мои волосы у самых корней. Он жестко фиксирует мою голову, полностью контролируя весь процесс.

Прижимает мое лицо к себе, заставляя отвечать, а в следующий миг слегка отдаляет. Пальцы не отпускают, удерживая так, что не вырвешься при всем желании, пока сам Тимур пристально и хладнокровно всматривается в мои затуманенные глаза.

А затем снова набрасывается. Словно голодный хищник, впивается в губы с новой силой, глубоко пробуя их на вкус, выпивая меня до самого дна.

Его язык действует пьяняще, глубоко и тягуче. И снова отпускает рот, но оставляет лицо в плену своих горячих ладоней.

Наши тела при этом все еще на расстоянии. Между нами сантиметры прохладного ночного воздуха, Тимур вообще не касается меня ниже шеи, не ласкает бедра и не прижимает к себе. Но меня все равно штормит так, что пульс выбивает чечетку.

Мощный разряд тока прошивает все тело – от макушки до самых кончиков пальцев на ногах.

Я-то думала, что он сейчас начнет сильно зажимать меня, гладить и срывать это тонкое золотое платье.

Оставшись без реальных ласк, мой разум сам срывается с поводка, и все продолжение с пугающей отчетливостью начинает разворачиваться в моем собственном воображении.

Я физически, до малейшей дрожи представляю, как эти огромные, тяжелые ладони бесцеремонно сминают ткань на моих бедрах, как он грубо и властно оглаживает спину, заставляя выгибаться навстречу, раздвигает бедра, наваливается и с какой голодной яростью заберет меня себе всю, без остатка.

От этих нескромных мыслей высоченные, огненные волны накрывают одна за другой. Такое чувство, будто внутри меня разлили что-то раскаленное, и эти волны обжигают изнутри, заставляя низ живота сладко наливаться невыносимой тяжестью.

Каждая секунда этого медленного, откровенного плена без единого лишнего касания превращается в чистую тактильную негу.

Тимур медленно отрывается от моих губ. На его лице появляется короткая, теплая ухмылка. Он пристально смотрит на меня, расслабленную от его близости, и тихо роняет.

– Пойдем, спать уложу.

Он плавно поднимается на ноги и протягивает мне обе руки, помогая встать с матов. Перехватывает мою ладонь, переплетая пальцы, и ведет за собой вниз по ступеням.

Этот путь обратно в каюту кажется бесконечно долгим, трепетным и звенящим. Внизу живота густо пульсирует, а в ушах отчетливо стучит собственный рваный пульс.

Мы выходим на открытую палубу, двигаясь против хода яхты. Легкий ветер мгновенно бросает мне волосы в лицо.

Тимур на секунду останавливается, поворачиваясь ко мне, чтобы бережно поправить непослушные пряди и убрать их с моих глаз.

И прямо там, под порывами ночного ветра, мы снова целуемся.

На этот раз он не держит дистанцию. Резко прижимает меня спиной к боку, хладнокровно ставит свою ногу между моих ног и давит как раз туда, где мое тело сильнее всего ждет его прикосновения.

Теперь он вжимается в меня уже всем своим мощным, горячим корпусом, заставляя окончательно потерять связь с реальностью. Кажется, даже звезды в этот миг стыдливо отворачиваются в другое полушарие.

Тимур снова отстраняется с той же ленивой, пьянящей ухмылкой и уверенно ведет меня дальше.

Не отпускает мою руку ни на секунду, его пальцы крепко переплетены с моими, а большой палец медленно, успокаивающе поглаживает тыльную сторону ладони. Этот короткий путь до каюты в тишине посреди бескрайнего моря кажется бесконечным.

Он доводит меня до двери моей комнаты, плавно толкает ее от себя, открывая проход в полумрак, но перед тем, как отпустить, притягивает к себе еще раз.

Поцелуй выходит глубоким, жадным и вкусным. Тимур обнимает меня за талию, прижимая к своему широкому телу так плотно, что между нами не остается даже воздуха.

Он целует меня долго, тягуче, словно пытается лишить последних сил. Его язык двигается уверенно и горячо, выпивая меня до самого дна, пока голова не начинает кружиться окончательно.

– Иди, – он наконец медленно отрывается от моего рта, хрипло выдыхая в губы, и аккуратно, но весомо подталкивает меня ладонью в поясницу, отправляя внутрь комнаты. – Спокойной ночи, Алина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

25

Яркое утреннее солнце слепит глаза, отражаясь от белоснежного обрамления палубы тысячами мелких, искрящихся бликов.

Яхта лениво покачивается на якоре посреди бескрайней, пронзительно-бирюзовой глади открытого моря. Идеальная лазурь воды, крик чаек и мерный, убаюкивающий плеск волн о борт.

Мы с девчонками уже на ногах. Лана, сегодня с виду сияющая и счастливая невеста, и Инга вовсю наслаждаются моментом, лениво потягивая прохладный сок за низким столиком на корме.

Нас троих объединяет одно – стильные открытые купальники, солнцезащитные очки на пол-лица и полное расслабление.

На палубе уже накрыт легкий завтрак: спелые ягоды, хрустящие круассаны и ассорти из сыров, мясная нарезка. Впереди, скорее всего, целый день ленивого отдыха.

В планах – только загорать, сплетничать и много плавать в этой прозрачной, как жидкое стекло, воде. Со стороны: абсолютная, легкая идиллия, в которую не хочется впускать ни одной заботы.

Но сказка длится недолго. Из внутренних кают на палубу решительным шагом выходит наш свадебный организатор. Лицо озабоченное, в руках планшет, а в глазах – священный ужас перед грядущим торжеством.

Он целеустремленно направляется прямиком к нашему столику, явно намереваясь снова припрячь меня к координации подрядчиков, проверке меню и обсуждению тайминга.

Лана – невеста, Инга для него просто гостья, а значит, отдуваться за все и решать проблемы с флористами опять придется мне.

Я мысленно вздыхаю, уже готовясь выслушивать нудную тираду о задерживающихся ящиках с цветами, но дойти до нас организатор не успевает.

С другой стороны палубы бесшумно, как тень, появляется Тимур. Выглядит он снова до неприличия хорошо в своих свободных белых льняных штанах и слегка помятой рубашке с подвернутыми рукавами.

В одной руке у него зажат телефон, по которому он только что закончил разговор, а второй он непринужденно, по-хозяйски обнимает несчастного организатора за плечи.

Тот от неожиданности и тяжести ладони даже пугается, смешно приседая на месте и втягивая шею в плечи. Выглядит это настолько комично, что Инга едва сдерживает смешок, прикрывая рот ладошкой.

Мы с девчонками поднимаемся из-за столика и начинаем спускаться по лестнице ниже, к платформе, с которой удобнее всего спускаться в воду.

Но до нас отлично доносится низкий, уверенный голос Тимура, обращенный к замершему организатору.

– Слушай, дай им отдохнуть. Если тебе прямо сейчас приспичило обсудить доставку льда или рассадку гостей – давай со мной. Все путем. На этой посудине все под моим контролем, девчонок не трогай.

Лана и Инга, услышав это, оборачиваются и синхронно шлют Тимуру воздушные поцелуи, беззвучно благодаря его за то, что избавил нас от этой душной компании в такое идеальное утро.

Я задерживаю на хозяине яхты взгляд чуть дольше остальных. Смотрю на его уверенный, широкий силуэт на фоне неба, на расстегнутый ворот рубашки и одними губами, почти незаметно, говорю:

– Привет.

Тимур переводит свой тяжелый, проницательный взгляд на меня. На секунду его глаза сканируют мой открытый купальник и распущенные, растрепанные ветром волосы, а затем он едва заметно кивает нам в ответ, отпуская плавать.

Мы изящно по очереди спускаемся в прохладную морскую воду. Она идеально освежает, смывая остатки сна.

Немного дурачимся, плаваем, но далеко от борта не отплываем – открытое море все-таки требует осторожности, да и подсознательно я все время чувствую на себе ленивый пригляд с верхней палубы.

Наплававшись досыта, мы с девчонками наконец выбираемся обратно на теплую, нагретую солнцем платформу. Подставляем лица ветру, смывая морскую соль, обсыхая под первыми горячими лучами. Вода стекает с кожи крупными прозрачными каплями.

Девчонки остаются, а я направляюсь в сторону жилых кают. Все же есть одно дело. Захожу в прохладный, затененный коридор, щурясь после яркого солнца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

26

Быстро иду, на ходу перебирая в голове задачи. До свадебной церемонии Ланы остается всего несколько дней, а у меня до сих пор не закрыт вопрос по флористике.

Срочно нужно проверить сообщения по поводу цветочных украшений, но мобильный остался лежать в каюте.

Останавливаюсь у своей двери и берусь за ручку. В ту же секунду со спины меня обволакивает знакомое, искушающее тепло. Сильные мужские руки уверенно перехватывают меня за талию, прижимая к крепкой груди.

Непроизвольно вздрагиваю, но тут же расслабляюсь.

– Как ты умудряешься ходить настолько бесшумно? – удивленно оборачиваюсь я в его руках, запрокидывая голову.

– Зачем шуметь, когда цель так близко? – усмехается Тимур, наклоняясь к моему лицу.

Тимур сам мягко подталкивает дверь каюты, увлекая меня внутрь, и закрывает ее за нашими спинами.

Его губы тут же накрывают мои. Сначала осторожно, почти невесомо, словно он просто пробует меня на вкус, но уже через секунду поцелуй становится плотным, глубоким и затяжным. Внутри все сжимается в тугой сладкий узел.

Тимур делает короткий шаг вперед, вжимая меня в стену, и я кожей чувствую, как резко сталкиваются две наши стихии: мой все еще влажный, прохладный после моря купальник и его раскаленное, пахнущее солнцем и парфюмом тело.

Непроизвольно сглатываю, ловя его тяжелое, прерывистое дыхание. Его язык медленно, дразняще очерчивает контур моего рта, заставляя меня приоткрыть губы и беспрепятственно впустить его внутрь.

Мысли путаются, превращаясь в сплошной невнятный шум. Я вообще перестаю понимать, что все это значит. Идет всего второй день наших отношений.

Между нами уже вовсю искрят эти страстные поцелуи, но без попытки пойти дальше. Да и можно ли вообще назвать это отношениями?

Никаких заявлений, никаких громких слов. Это просто какое-то невероятное, пьянящее безумие на двоих.

Мы не встречаемся в привычном понимании, мы просто плаваем посреди открытого моря и сгораем от взаимного притяжения, стоит нам пересечься в одних и тех же коридорах.

А до конца свадебной недели друзей еще несколько дней. Что будет дальше – неизвестно, но прямо сейчас мне безумно, до головокружения хорошо в его руках.

Мои пальцы сами собой цепляются за воротник его рубашки, сминая наверняка дорогую льняную ткань, просто чтобы удержать это потрясающее чувство невесомости.

Тимур не торопится. Он ведет этот поцелуй уверенно, по-хозяйски перехватывая меня за талию и прижимая еще плотнее, заставляя растворяться в каждом движении его губ.

Когда он наконец медленно отстраняется, я еще несколько секунд стою, прислонившись спиной к стене, и открыто смотрю на его потемневшие глаза.

Губы приятно горят, по телу разливается ленивая нега, а поясница до сих пор хранит четкие, волнующие отпечатки его пальцев.

В голове крутится одна-единственная растерянная мысль: я ведь собиралась просто проверить сообщения...

Беру с тумбочки телефон, загорающийся экраном, и невольно хмурюсь, просматривая пустые диалоги.

– Чего хмуришься над ним? – спрашивает он, присаживаясь на край стола и не сводя с меня внимательного взгляда.

– По поводу цветочных украшений до сих пор не отвечают. А время поджимает.

– Не переживай, все будет. Мой секретарь уже все подтвердил час назад.

Я удивленно округляю глаза, отрываясь от экрана:

– Да? Спасибо! Но откуда ты узнал их контакты?

– Я видел твои файлы в общих чатах, – Тимур спокойно складывает руки на груди. – Так что этот вопрос закрыт. Лучше скажи, что с невестой? Есть реальный повод для беспокойства? Сегодня Лана выглядит вполне довольной.

– Да, выглядит, – я вздыхаю, опускаясь на край кровати. Закусываю губу, колеблясь секунду, а затем задаю вопрос, который крутится в голове с самого утра: – Тимур… А ты бы сам стал заключать брачный контракт, если бы решил жениться?

– Да, это обычная практика, – он спокойно пожимает плечами. – Это то, что так сильно смущает невесту? Пусть Лана не волнуется. В контракте Кирилла все стандартно, ей не стоит забивать себе голову. Он ее в обиду не даст.

– Тогда скажи… имеет значение, кто первой родит ребенка – официальная жена или любовница?

Тимур на секунду замирает, а затем искренне, громко смеется.

– Это ты сейчас к чему вообще? У Кирилла нет никакой любовницы. Откуда вы, девушки, вообще это берете? Что за фантазии?

– Ладно, – я вспыхиваю от смущения и поспешно машу рукой. – Проехали. Забудь.

– Нет уж, будь добра, объясни, – его смех мгновенно стихает, а взгляд становится цепким, серьезным. – В чем дело, Алина?

– Похоже, мама Кирилла невесту немного напугала своими рассуждениями о семейных традициях.

– Кирилл давно самостоятельный мужчина, – ровно отзывается Тимур. – И жить им предстоит отдельно от родителей. Так что посоветуй Лане просто поговорить с ним напрямую.

– Уже посоветовала. Так ей и сказала, что будущая свекровь просто как лучше хочет, по-своему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Скорее всего, ты права, – Тимур поднимается, направляясь к выходу из каюты. У самой двери он оборачивается. – Проверим сегодня вечером.

– А что будет вечером? – я удивленно приподнимаю брови. – Родители приедут на яхту?

– Нет, мы поедем на берег, – в его голосе проскальзывает загадочная усмешка. – Небольшое семейное мероприятие. В старинном замке. Надень что-то на свой вкус, Алина. Не то, что выбрала бы невеста для подружек. Что-то сдержанное, элегантное. Отражающее тебя.

– Зачем?

– Там будут и мои родители тоже, – тихо роняет Тимур и, прежде чем я успеваю сообразить ответ, бесшумно выходит в коридор.

27

Только когда тяжелая дверь за его широченной спиной закрывается, до меня наконец доходит суть его слов. Это он меня… с родителями познакомить собирается?

Да быть такого не может. Наверное, это просто какая-то очередная причуда богатых людей. Из разряда брачных контрактов или светского этикета.

Ну не может же он всерьез хотеть ввести меня в свою семью, официально представить отцу и матери! Самой смешно от таких мыслей.

Ну да, мы целовались с ним, и, надо признать, это было очень даже приятно. Но вряд ли для такого искушенного мужчины, как Тимур, это является каким-то серьезным рубежом.

Хорошо, что хоть предупредил заранее. Возможно, просто для того, чтобы я банально в грязь лицом не ударила и не опозорилась.

Да, наверное, именно это и было его главной целью. Просто такое вот порядочное, вежливое, истинно галантное отношение к гостье.

И это я его сейчас галантным назвала? После всего того, что произошло при нашем знакомстве в его кровати? Мда, быстро я о людях мнение меняю.

В любом случае, не надо себя обнадеживать. Лучше не строить воздушных замков, тогда и разочарований в жизни будет гораздо меньше.

Но ладно, собраться все равно придется по высшему разряду. Раз он предупредил, значит, точно надо готовиться тщательнее обычного.

О чем это я вообще думаю? Я же никогда в жизни не была на светском приеме в старинном замке!

По моим меркам все семейные торжества проходят дома за общим столом или на даче в дружной, сплоченной компании. А тут – замок.

Конечно, я взяла с собой для особого случая платье, но даже сейчас не представляю, будет ли оно соответствовать их уровню.

Да, оно длинное, самого элегантного цвета – глубокого темно-синего. К нему отлично подойдет нитка жемчуга прямо под шею. И серьги. Белый жемчуг с синим платьем будут смотреться безупречно.

Пока я прикидываю все это, стоя перед зеркалом, мне в каюту приносят чай. Сначала от волнения я даже на стук в дверь не реагирую.

А потом оказывается, что это снова хозяин яхты подсуетился, распорядился для меня. Что ж, спасибо ему и за это.

Туфли и сумочка у меня, к счастью, примерно того же синего оттенка. Решаю сходить в техническое помещение яхты, чтобы отпарить подол еще раз, убрать любые малейшие заломы.

У меня уходит на это почти час. По два-три раза каждую складку разглаживаю, которых там уже минут через пятнадцать практически не остается.

Самой смешно от своего перфекционизма. Мне почему-то стало так важно хорошо выглядеть перед людьми, которых я увижу, ну от силы, дважды – сегодня и на самой свадьбе.

Но очень хочется произвести приятное впечатление. Хоть на один вечер стать частью этой волшебной сказки.

После душа и тщательной сушки волос я с особым трепетом надеваю платье и остаюсь искренне довольна результатом.

Вырез в меру открывает ключицы и руки, но все же не позволит никому назвать образ вульгарным или неподобающим.

Талия и бедра обтянуты ровно настолько, чтобы подчеркнуть мои регулярные усилия в спортзале, но не так, чтобы чья-то шея скрутилась от возмущения.

В общем-то, задание Тимура выполнено. В меру сдержанно, элегантно и полностью отражает мою индивидуальность.

Этот оттенок синего прекрасно подходит к моим волосам и коже, которая уже успела приобрести легкий, золотистый солнечный поцелуй. Жемчуг идеально завершает образ.

Уже и не помню, когда я так наряжалась в последний раз. Все-таки в обычной жизни для этого редко находится повод.

Даже на рабочие корпоративы так не оденешься – будет смотреться чересчур. Замок – совсем другое дело.

Меня затапливает странное чувство. Предвкушение чего-то очень хорошего. Из зеркала на меня смотрит Алина, но в той версии, которую я сама не так часто могу наблюдать.

Макияж сдержанный, укладка феном – тем более. Высокую прическу я сразу отмела как вариант. В таком морском климате мне пришлось бы тонну лака вылить на голову, чтобы ее удержать.

А так – тяжелые, блестящие волны по плечам. Отличный спокойный, но все же отпускной вариант.

В назначенное время я выхожу на палубу. Катер уже забирает первую часть гостей, которые готовы сойти на берег.

Среди тех, кто ступил на борт, Тимура нет. Я перебрасываюсь парой дежурных фраз с родственницей жениха.

Уже на берегу мы так же вместе с ней садимся в просторный микроавтобус. Снаружи – обычный вид транспорта.

Но внутри салон оказывается всего на шесть мест, и надо признать, эти огромные белые кожаные кресла с деревянными подлокотниками впечатляют даже больше, чем частный самолет, на котором мы с подругами прилетели в первый день.

Родственницу вся эта роскошная обстановка, кажется, совсем не интересует. Пока машина везет нас куда-то вверх по узкой, петляющей дороге, женщина с явным удовольствием эксперта рассказывает мне о месте проведения торжества.

Это исторический объект под защитой какого-то важного фонда. Заодно это закрытый отель, но не из тех, которые можно с легкостью забронировать через обычное приложение на телефоне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда мы поднимаемся по ступеням, на улице и внутри замка уже прилично много людей. Все друг с другом обмениваются приветствиями и светскими фразами вежливости.

На удивление, публика кажется приветливой, в воздухе почти не чувствуется удушающей пафосной атмосферы.

Я отхожу в более уединенную часть зала, оставаясь одна – родственницу на самом входе перехватила какая-то давняя знакомая.

Осматриваюсь вокруг, задрав голову. Любуюсь высоченными готическими потолками, массивными колоннами и старинной кладкой.

Очень красивое, монументальное пространство, а уж в приглушенном вечернем освещении зал выглядит по-настоящему волшебным.

Я стою у каменной арки, перебирая пальцами нитку жемчуга, как вдруг сбоку раздается вежливое покашливание.

28 Тимур

Если бы мне не докладывали о ее личных перемещениях по яхте – от каюты до прачечной, где она больше часа самолично, складка за складкой, отпаривала подол, – я бы сейчас железно поставил миллион против одного, что над этим образом трудилась топовая команда миланских стилистов.

Она появляется в зале замка плавно, без лишней суеты. И лучше Алина одеться просто не могла.

Но самое главное – не то, что на ней надето, а то, как она себя ведет. Уверенно, но без капли заносчивости. Сдержанно, но в глазах нет этой дежурной, удушающей скуки, с которой здесь ходит добрая половина пресыщенных светских кукол.

Стою метрах в десяти от нее, у массивной каменной колонны. К моему плечу периодически пристраиваются какие-то партнеры отца, крупные вкладчики, о чем-то со мной болтают, задают вопросы.

Дежурно киваю, отвечаю на автомате, но мой взгляд прикован к синему силуэту. Она меня не замечает.

Думает, что потерялась в толпе, и ведет себя абсолютно естественно. Мой мозг, привыкший просчитывать фальшь за секунду, сейчас выдает ошибку – я просто любуюсь ее искренностью.

К ней подходит официант с серебряным подносом, уставленным миниатюрными закусками. Алина мягко улыбается, качает головой и отказывается.

По ее жестам я легко считываю логику: девочка просто не хочет перебивать аппетит перед основным ужином. Официант, парень из местных, что-то тихо и очень вежливо ей поясняет.

Наверняка предупреждает, что концепция вечера фуршетная и другой, «тяжелой» еды в привычном понимании не будет.

Алина на секунду задумывается, а потом аккуратно тянется рукой и берет один мини-ролл. Пробует.

И на ее лице на долю секунды вспыхивает такое искреннее гастрономическое удовольствие, что я ловлю себя на невольной улыбке.

Она поворачивается к услужливому парню и тепло, от всего сердца его благодарит. Официант от такой неизбалованной вежливости буквально расплывается в улыбке.

А потом, заметив деталь, которую моя девочка не учла, что-то негромко ей подсказывает. Кивает на салфетку, показывая, что следующий ролл лучше взять через нее, чтобы не испачкать пальцы.

У любой другой женщины из нашего круга в этот момент включилось бы настроение: «Как посмел прислуга делать мне замечания?».

Но на лице Алины нет и тени спеси. Только легкая, открытая благодарность за дельный совет.

Она вообще не смущается того, что чего-то не знает или не сильна в правилах здешних приемов.

Она не зажимается в испуге – она мгновенно, на лету перенимает эти условности, аккуратно берет салфетку и под одобрительный кивок официанта забирает с подноса еще две закуски.

Держится так естественно, будто выросла с этими знаниями, но сохранила живую душу.

Спустя пару минут она медленной, красивой походкой направляется к группе знакомых девушек с яхты.

Подружки и родственницы жениха столпились в центре зала вокруг одного из приглашенных фокусников – молодого итальянца в черном костюме, который развлекает требовательную публику карточными трюками.

Я перевожу взгляд на эту стайку. У родственниц лица почти кислые. Даже невеста моего друга стоит с выражением лица в стиле: «Ну, давай, удиви меня, мы это десять раз видели и прекрасно понимаем, как устроен двойной переворот карты».

И только Алина мгновенно и активно включается в игру. На ее лице отражается полный, неподдельный восторг.

Она протягивает руку, вынимает из колоды карту, запоминает и отдает обратно. А когда старательный пацан-итальянец после пары стремительных манипуляций эффектно достает именно ее – Алина вовсю хлопает в ладоши.

От удивления ее глаза открываются шире, она прикрывает рот ладошкой в немом, чистом жесте: «Боже, как у тебя это получается?».

Она не прыгает до потолка, не ведет себя шумно или смешно, она безупречно держит рамки приличия, но это выглядит как такой мощный глоток свежего воздуха среди этого душного, пафосного болота, что парень-фокусник, кажется, больше не хочет от нее отходить.

Он расправляет плечи, начинает творить трюки с утроенной энергией, буквально заглядывая Алине в глаза.

Желание подойти и вежливо сломать парню пальцы возникает во мне на чисто инстинктивном уровне.

Чуть позже Алина с невестой отходят в сторонку. Они о чем-то быстро, буквально минут пять, болтают, после чего подруга возвращается к жениху, а Алина снова остается одна возле каменной арки.

Долго ее одиночество, разумеется, не длится. К ней мгновенно привязывается какой-то дальний родственник со стороны жениха – скользкий тип, который уже успел опрокинуть пару бокалов и теперь слишком навязчиво пытается заглянуть в ее скромный, но обжигающий вырез.

Вот это уже точно лишнее.

– Извините, господа, – ровно прерываю я монолог застройщика, едва дослушав его фразу до конца.

Ставлю свой бокал на проходящий мимо поднос и иду через зал. Пора брать эту ночь и мою подружку невесты в свои собственные руки. Тем более, родители тоже уже зашли в зал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

29

– Тимур, а ничего, что мы так рано сбежали? – поворачиваю голову, разглядывая его профиль в полумраке. – Вроде бы неудобно перед твоими родителями…

Тимур бросает на меня быстрый взгляд, и в уголках его губ появляется едва заметная, теплая усмешка. Он перехватывает руль одной рукой, а вторую свободно кладет на мое колено.

– Ты хотела там остаться? – спрашивает он низким, бархатным голосом.

– Нет, но…

– Тогда расслабься. Ты и так за вечер слила слишком много ценной информации.

– Я что-то сделала не так?

Тимур глухо смеется. Он слегка сжимает мое колено, успокаивая.

– Шутишь? Ты устроила моему отцу и его друзьям настоящий ликбез по инвестициям в агросектор. Давно я не видел их такими заинтересованными. Твои мысли по удобрениям открыли им глаза на новые рынки. Ты была великолепна.

Облегченно выдыхаю, чувствую, как на щеках проступает румянец. Мне до жути приятно, что он похвалил меня. И что в его тоне скользило восхищение и гордость.

Фары джипа разрезают темноту, дорога серпантином уходит вверх, прочь от побережья. Смотрю в окно и замечаю, что за стеклом все ближе горы, а огни города остаются далеко внизу.

– Тимур… а куда мы едем? Почему вверх? Не на яхту?

Тимур плавно поворачивает руль, направляя джип все выше.

– На яхте слишком многолюдно, Алина, – его голос падает до шепота, а пальцы медленно поднимаются выше по моему бедру, через ткань платья. – А я хочу побыть с тобой там, где нам никто не помешает.

– Прямо-таки никто? А охрана?

– Нет там никакой охраны, – Тимур даже не думает убирать ладонь, просто замирает, чуть сжимая пальцы. – Не переживай, подглядывать никто не будет.

– Я не переживаю. Я уточняю масштабы твоего коварства.

Тимур негромко усмехается.

– Масштабы тебе понравятся.

– Самоуверенно.

– Зато честно.

– Все это было спланировано?

– Нет, решил, понаблюдав за тобой на приеме.

– Мне казалось, ты умеешь держать себя в руках.

– С кем-то другим – умею. С тобой – нет, Алина. Мое терпение закончилось.

– Мы знакомы всего два дня, Тимур. Откуда такая спешка?

– А тебе нужно время?

– Мне нужно понимать, что происходит.

– Происходит то, что мы оба не хотим проводить эту ночь отдельно друг от друга. Или ты поспоришь?

– Не поспорю. Но ты слишком напорист.

– Зачем тратить время на лишние церемонии?

– Как минимум, чтобы я не думала, что это просто интрижка на одну ночь.

– Посмотри на меня.

Поворачиваюсь. Он сбрасывает скорость, заставляя меня поймать его взгляд.

– На интрижку я бы потратил гораздо меньше усилий, поверь.

– Ты что, серьезно? Везешь меня в горы посреди ночи только ради того, чтобы…

– Чтобы побыть с тобой, – перебивает он, переплетая наши пальцы. – И да, я абсолютно серьезен.

– Какая прямолинейность. А как же красивые ухаживания?

– Можем вернуться к ним завтра.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь, без спроса? – мой пульс под его пальцами застучал в два раза быстрее, выдавая мое желание.

– Всегда. Но тебя я спрашивать не буду по другой причине, – он крепче сжимает мое запястье. – Ты хочешь этого так же сильно.

– И каков твой план, если я все-таки скажу «нет» уже на пороге?

– Развернусь и отвезу тебя обратно к отцу. Будешь дальше слушать про субсидии на зерновые.

Я тихо фыркаю, не выдерживая.

– Коварный удар. Против этого у меня нет аргументов.

– Я знал, что ты оценишь, – он плавно переводит машину на пониженную передачу, сворачивая с асфальта на грунтовую дорогу, углубляясь в густую темноту деревьев. – Так что расслабься. Худшее, что тебя здесь ждет – это хороший кофе и мое общество.

– Звучит как вполне приемлемый вариант.

Ветви мягко шуршат по крыше, отрезая нас от остального мира.

Джип плавно преодолевает последний подъем, и лесная дорога сменяется ровной площадкой.

Он паркует машину прямо перед крыльцом небольшого, но явно дорогого дома из темного дерева и камня. Глушит двигатель. В салоне сразу становится слишком тихо.

Тимур поворачивает голову и смотрит на меня в упор. Его рука на моем бедре сдвигается на пару сантиметров выше.

– Приехали. Идем?

– А у меня есть варианты? – смотрю на него, вскинув бровь.

– Вообще-то нет, – он открывает свою дверь. – Но если хочешь, могу сделать вид, что оставил тебе выбор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

30

Хлопает водительская дверь. Шаги Тимура снаружи звучат отчетливо и уверенно. Через пару секунд дверца с моей стороны распахивается, и в салон врывается прохладный воздух.

Тимур протягивает мне руку. Каблуки и гравий – так себе сочетание, поэтому я без лишних споров вкладываю свои пальцы в его широкую ладонь.

Выхожу из машины. Ночной ветер тут же кусает кожу, и я невольно вздрагиваю. Задираю голову, делая вид, что с интересом рассматриваю фасад дома. На самом деле просто пытаюсь унять бешеное сердцебиение.

Тимур отходит к багажнику, а я, решив не стоять на месте, делаю шаг к крыльцу. Шпильки предательски утопают в мелких камнях.

Нога соскальзывает, я теряю равновесие и тихо ахаю, уже приготовившись упасть. Не успеваю.

Сильные руки перехватывают меня за талию, прижимая к жесткому телу. Сумка из рук Тимура летит на землю. В ту же секунду на мои плечи опускается его тяжелый, еще хранящий тепло пиджак.

Мы замираем. Плотная южная темнота обволакивает нас со всех сторон.

– Куда ты так спешишь? – его голос звучит прямо над моим ухом, хриплый от сдерживаемого напряжения.

Поворачиваю голову, встречаясь с его потемневшим, почти черным взглядом. В нем больше нет места для светских разговоров и ужинов с инвесторами.

– Хотела проверить, готов ли кофе, – пытаюсь пошутить, но голос срывается на шепот.

– Кофе подождет, – отрезает Тимур.

Он не доводит меня до крыльца. Разворачивает лицом к себе и прижимает спиной к прохладному металлу двери джипа. Его ладонь ложится мне на шею, пальцы путаются в волосах, заставляя запрокинуть голову.

И Тимур целует меня. Властно, голодно, так, что у меня подкашиваются ноги. Весь его самоконтроль, о котором мы говорили в машине, растворяется в темноте.

Отвечаю с той же силой, обвивая его шею руками. Пиджак с меня не слетает только потому, что мою спину все сильнее вжимает его горячим телом в холодный металл.

Когда Тимур неохотно отрывается от моих губ, мы оба тяжело дышим. Наше дыхание смешивается в прохладном воздухе, превращаясь в легкое облачко пара.

Он смотрит на меня сверху вниз, не убирая ладонь с шеи. Его большой палец медленно очерчивает мою нижнюю губу.

Немного возвращаю себе контроль над эмоциями и чуть отстраняюсь, прижимая ладони к его груди. Сердце под ладонями стучит как бешеное. Смотрю на него с легкой улыбкой.

– Теперь у тебя точно закончилось терпение?

– Да, – хрипло отзывается он. – А у тебя?

– Мммм. Ну да. Тоже, – закрываю лицо рукой, пряча смущение. – Что же будет дальше, Тимур?

Он усмехается. Опускаю руку и пытаюсь сделать шаг в сторону крыльца, но он жестко перехватывает меня.

– Стой. Ноги переломаешь.

Снова наклоняется ко мне, но больше не целует. Его руки скользят вниз по моим ногам и бедрам, бесцеремонно задирая длинную юбку платья. В следующую секунду Тимур просто подхватывает меня на руки, заставляя обвить его бедра ногами.

Тихо ахаю от неожиданности и крепче обнимаю его за шею. Мужчина наклоняется, подхватывает с земли сумку и несет меня к крыльцу.

– Ключ в кармане пиджака, – командует он прямо мне в губы. – Давай, родная, открывай.

Пиджак опасно болтается на моих плечах и то и дело норовит слететь, пока я шарю во внутреннем кармане. Наконец пальцы натыкаются на пластик.

Достаю карту и прикладываю ее к электронному считывающему устройству на двери. Раздается тихий щелчок.

Тимур толкает дверь, вносит меня внутрь и закрывает ее ногой.

Внутри – темнота. Лишь слабые очертания мебели угадываются в полумраке холла. Тимур опускает сумку на пол и продолжает нести меня дальше, поддерживая под бедра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

31

Тимур заносит меня в спальню, но идет мимо огромной кровати, толкая еще одну дверь. Мы оказываемся в просторной ванной комнате.

Он включает мягкую, приглушенную подсветку и сажает меня на столешницу, которая после его горячих рук кажется ледяной.

Пиджак упал еще где-то в коридоре, Тимур снимает с меня через голову платье. Я остаюсь в одном белье. В его потемневших глазах горит дикое желание, которое он, скорее всего, видит и в моих.

И я с предвкушением осознаю всю свою беспомощность перед тем, что чувствую к нему. Понятно, что я могла бы, но совершенно не хочу его останавливать.

Он помогает мне снять туфли. Наши руки сталкиваются и пересекаются, пока я помогаю ему расстегнуть и сбросить рубашку.

Горячие ладони Тимура накрывают мою грудь, сжимая соски через кружево. От этого резкого ощущения тело само отклоняется назад.

Я едва не падаю прямо на большое зеркало, краем сознания понимая, что надо подставить руки, но он оказывается быстрее.

Прежде чем мои ладони касаются твердой мраморной поверхности, Тимур поддерживает меня, подставляя свою ладонь под мою голову и фиксируя второй рукой за талию.

Он проводит носом по моему, заставляя затаить дыхание. Отпускает меня лишь для того, чтобы переместить ладони на спину, расстегнуть лифчик и сбросить его куда-то в сторону. Я не вижу, куда он падает, потому что мы смотрим друг другу в глаза.

Вздыхаю. Дыхание становится слишком слышным, заметным. Ком застревает в горле, когда его пальцы снова скользят по моей груди. Теперь без ткани все по-другому – гораздо ощутимее, острее по голой коже. Тело откликается моментально, пульс окончательно выходит из-под контроля.

– Дыши, Алина, – тихо шепчет он, обжигая губы. – Просто дыши.

Кажется, нервы оголены настолько, что вокруг нас искрит. Он будто точно знает, как надо. Мое тело перестает меня слушаться, слишком быстро подчиняясь ему.

Его движения все еще нарочито медленные, будто он подготавливает меня, сдерживается ради меня, давая время привыкнуть. Хотя мне кажется, что я уже готова.

Невозможно не быть, когда внутри такое чувство, будто вся моя душа тянется к нему. Будто он – мой. Это наивно, глупо для двух дней знакомства, но я ничего не могу с собой поделать.

Мысли окончательно расплываются, когда его пальцы перекатывают напрягшиеся соски. Сама не замечаю, как с моих губ срывается стон. Тут же осекаюсь, понимая, что вышло слишком громко.

– Громче, – требует он, прижимаясь ближе. – Хочу тебя слышать.

В любой другой ситуации мне стало бы не по себе, но сейчас все привычные рамки приличия ускользают, их не поймать в вихре этих совершенно новых для меня ощущений. То, что он творит со мной, стирает все грани.

Облизываю пересохшие губы, и Тимур тут же накрывает мой рот своими губами. Мы целуемся долго, отчаянно.

Его язык властно проскальзывает внутрь, вдавливается глубже, проходится так, что перехватывает дыхание. Поцелуй становится жестким, животным. Как он сам.

Между нами разгорается настоящий пожар, и тем, что я отвечаю на его напор, я только подливаю топлива в это пламя. Осознаю это где-то отдаленно, но сдерживаться не могу, да и он не сбавляет темп.

Это уже не похоже на наши предыдущие поцелуи. Это переход за грань, где слова «нет» больше не существует. И мы сейчас оба об этом договариваемся.

Мое тело принимает его требовательный напор. Кажется, мне даже усилий прикладывать не приходится, не нужно убеждать себя, что это правильно. Все чувствуется само собой.

Воздух вокруг нас накаляется. Его жадные, настойчивые касания больше не пугают, а заводят еще сильнее.

То, что пару дней назад казалось странным, невозможным и даже пугающим, теперь стало самым желанным. Мне в миг становится все равно, что будет дальше. Внутри просыпается дикий азарт, которого я никогда в себе не замечала.

Мои руки опускаются к его бедрам, находят пряжку ремня, тянут на себя, но из того положения, в котором я сижу, ничего не выходит.

Тимур перехватывает инициативу и сам справляется с застежками на брюках, не прекращая зацеловывать мои губы. Затем он обхватывает мои бедра, сильно сдавливает их и резко притягивает меня вплотную к себе. Бедра к бедрам.

Меня обжигает его возбуждение. Он твердый, горячий и… очень большой. Пытаюсь привести мысли в порядок, но лишь глубже ухожу с головой под пелену сладких, тяжелых волн.

Меня утягивает на самое дно. Это водоворот, из которого уже не выбраться, даже если очень постараться. И он не просто утягивает, он меняет меня прямо сейчас.

Будто это и не я вовсе. Или же наружу прорвалась та часть меня, о которой я раньше и не подозревала. Из моей привычной, приличной версии Тимур за несколько минут превращает меня в хищную жительницу этих глубин.

Которая и не думает отстраняться от его острого желания, рвущегося на волю в полную мощь – судя по тому, как его разгоряченный член вдавливается в меня сквозь тонкую полоску моих трусиков.

Мы по-прежнему не отрываемся от губ друг друга. Нарушая этот сумасшедший поцелуй лишь на долю секунды, Тимур подталкивает меня к самому краю столешницы и быстрым движением стягивает кружево по моим ногам вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

32 Тимур

Подхватываю ее на руки. Невесомая, нежная, красивая. Но в моих руках она сейчас – горячая, страстная и отзывчивая.

В ее глазах плещется то, что она мне вслух сказать никогда не решится, но мне и этого взгляда более чем достаточно.

Отношу ее в душевую. Мысли путаются, внутри все горит, и первая дикая идея – врубить воду похолоднее.

Боюсь, что просто не сдержусь, а мне ее сегодня поберечь надо. Нельзя разгоняться в полную силу, а как сдерживать себя, когда она так близко, – я сам не знаю.

Меня так ведет от нее, что контроль ускользает сквозь пальцы. От того, как она выглядит, от того, как говорит.

От того, как одновременно прижимается, доверяясь мне без остатка, и тут же пытается отстраниться, пугается, но все равно делает вдох и решает идти до самого конца.

И это для меня подарок. Настоящий. Не знал бы, что делал, если бы она сейчас попросила остановиться. После того, как я столько ждал.

Два дня? Да ничего подобного. Ее я, кажется, всю жизнь искал и ждал. И пусть она что хочет говорит и думает, но рядом с ней эти два дня зашли за самую изощренную пытку.

Зарываю лицо в ее шею, вдыхая аромат кожи. Зря это делаю – меня и так уже ведет, заносит на поворотах.

Влажные локоны падают мне на лицо, ее горячие бедра прижимаются к моим. Какой тут сдерживаться?

Ловлю ее губы, которые уже приоткрыты для меня. Она заведена до предела. Должно нормально все у нас пройти.

Но я все равно хочу довести ее до умопомрачения, окутать таким удовольствием, чтобы никакой боли на моем члене она даже не почувствовала.

Разгорается моя девочка быстро. Мы толком ничего еще не начали, а она уже вся полыхает вместе со мной.

Пар постепенно заполняет душевую. Меняю решение и настраиваю воду погорячее, чтобы еще больше расслабить ее тело под теплыми струями.

Целую медленно, но глубоко, с каждым движением уводя ее все дальше от реальности. И Алина отвечает – жарко, жадно, сокрушая мои остатки разума.

Ловлю момент, когда она полностью уходит в поцелуй. Перехватываю ее удобнее, прижимая к себе, а второй рукой тянусь к полке за защитой.

Отрезаю себя от ее губ. Алина тяжело дышит, опираясь спиной о стену, – лежит в моих руках, практически уже не в этом измерении.

Быстро вскрываю упаковку и раскатываю латекс. Она прикрывает глаза, уплывая в предвкушение, но моя красивая девочка еще не знает, какое именно удовольствие ее ждет.

Ее первый оргазм будет со мной. И от этой мысли меня накрывает еще большей лавиной желания.

Она уже готова дальше некуда. Немного приподнимаю ее, упираясь в горячую, влажную плоть.

Алина чуть сдвигается, неосознанно проводит по мне, и в голове окончательно коротит. Точно рассудок сегодня потеряю.

Медленно подаюсь вперед. Главное – ей не навредить, да и самому бы в живых остаться от этого напряжения.

Что-то внутри меня пошатывается, переворачивается… или, наоборот, наконец-то встает на свои места.

Толкаюсь в нее и чуть не забываюсь. Всеми силами, сцепив зубы, пытаюсь не войти сразу до упора.

И сам от этого щадящего, мучительного для меня темпа каждую секунду чувствую, как растягиваю ее, как медленно разрываю тонкую преграду и проникаю глубже.

Алина стонет под моими губами, хрипит даже немного от натиска. Отрываюсь, чтобы четче понимать ее реакцию.

Сдерживаюсь из последних сил, давая ей время привыкнуть. Ясно, что нелегко ей сразу. Она вздрагивает, дергается немного – непривычно, новая для нее боль.

Опущенные ресницы дрожат, сквозь приоткрытые губы вырывается шумное, рваное дыхание. Но она не одна тут, чтобы с этим справляться. Я с ней.

– Лин, посмотри на меня. Тихо, расслабься просто, девочка моя, – шепчу ей прямо в губы.

Она открывает потемневшие глаза, смотрит на меня, а потом испуганно уводит взгляд куда-то вниз. Смотрю туда же. Несколько розоватых разводов смываются водой и скрываются в сливе.

– Много… – еле слышно роняет она.

– Нет, не страшно, маленькая. Нет уже ничего, все хорошо.

Держу ее, замираю внутри нее, боясь причинить лишнюю боль. Но Алина неожиданно сама начинает двигаться, пытается пристроиться, поймать правильный угол. Морщится, но ищет удобное положение.

– Тим… – смотрит прямо в глаза, и этот взгляд мне душу пополам раздирает.

– Знаю, моя девочка, знаю. Сейчас пройдет, обещаю, – покрываю поцелуями ее лицо.

Всю ее распробовать хочу, но так, чтобы ей это было только в радость. Каждый мой поцелуй – это ее имя, выдохнутое шепотом.

– Алина… – в уголок губ.

– Красавица моя… – в висок, прямо возле брови.

– Девочка моя… – в низ щеки, в подбородок.

Все жилы себе выкручиваю, чтобы не сорваться на жесткий ритм. Всматриваюсь в лицо. Не плачет? Нет, нормально все.

Вижу, как она постепенно расслабляется подо мной. Снова уплывает. Сама качается навстречу, пробует это новое ощущение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подтягиваю ее ближе на себя. Двигаюсь медленно, размеренно, вколачивая в ее подсознание только приятное. Чтобы доверяла мне больше, чем кому-либо в этом мире.

Она обхватывает мои бедра ногами сильнее, и по лицу я вижу – это уже не от боли. Начинает ей это нравиться.

Алина понимает, что поцелуи и ласки были лишь бонусом, приятным дополнением, а настоящее, сносящее крышу удовольствие уводит ее только сейчас.

Вся меняется. На моих глазах просто. Снова разгорается, но уже совершенно по-другому. Не просто подстраивается под меня – она чувствует.

Сходу схватывает ритм, понимает, как ей лучше двигаться и как отвечать на мои толчки. Вообще ничего больше говорить не приходится. Думать она перестает, просто отдается полностью.

Даже выражение ее глаз становится другим, когда ее накрывает первая волна. Прямо чувствую, как толкаюсь, а ее всю ведет, сжимает внутри до дрожи.

Темп у нас плавный, тягучий, но я понимаю, что с ней мне даже так – на грани выносливости – в кайф.

Это что-то намного большее, чем просто движение тел. Намного сильнее всего, что я знал раньше. Про то, что между нами теперь нет ничего, кроме общего. Про то, что мы теперь – одно целое. Впервые у меня такое чувство.

Все ее стоны, каждое мимолетное движение ловлю на себе, запоминаю. Как она прогибается и качается от моих толчков. Как ее грудь и живот трутся о меня.

Как тянется ко мне доверчиво, обвивая руками за шею, прижимаясь ближе. Да, я уже к самой грани ее подвожу.

Алина смотрит на меня ошалело, будто сама не верит, что это может быть настолько приятно.

Еще немного вхожу в нее, чуть глубже, чуть сильнее, чтобы она почувствовала разницу и быстрее дошла до пика. И ее разматывает, раскачивает.

Даже нашего сдержанного ритма хватает, чтобы она все до конца распробовала. Чувствую, как она мощно сжимается вокруг меня, и сам дохожу до предела.

Защита спасает – выйти из нее в такой момент я бы не смог, никаких сил бы не хватило. Самого скручивает пополам, разрывает на куски от этой дикой вспышки.

Пока она в моих руках окончательно не обмякает. Алина держится за мои плечи, пальцы впились в кожу, будто отпустить боится.

Бережно прижимаюсь губами к ее шее, туда, где сумасшедшим набатом шпарит ее пульс. Моя.

33 Тимур

Вода продолжает шуметь, окутывая нас теплым паром. Жду пару минут, давая ей прийти в себя, пока Алина медленно дышит, уткнувшись лбом в мое плечо.

Силы, кажется, оставили ее полностью – держится за меня чисто на инстинктах.

Выключаю воду. Снимаю с вешалки большое полотенце, заворачиваю ее, прямо в душевой. Подхватываю на руки.

Полуживая моя, вымотанная до предела, но на губах – едва заметная и такая правильная улыбка. Глаза прикрыты, ресницы еще влажные от капель воды.

Иду к кровати. Окна здесь панорамные, во всю стену, и лунный свет заливает комнату серебром.

Считаю шаги, наслаждаясь тем, как уютно она устроилась у меня на груди. И вдруг Алина шевелится.

Приподнимает голову, смотрит сонно, шально, а потом сама тянется к моим губам. Неумело, робко, но до безумия для меня приятно проводит кончиком языка по моей нижней губе.

Внутри снова ухает, волна жара бьет под дых. Едва сдерживаюсь, чтобы не начать еще один круг. Маленькая провокаторша даже не понимает, с каким огнем играет.

– Тише, Лин, – хриплю, чуть сильнее сжимая руки. – Не нарывайся. На сегодня лимит.

Она только тихо фыркает и прячет лицо у меня на шее.

Опускаю ее на огромную кровать. Раскрываю полотенце, помогаю выпутаться и накрываю тяжелым одеялом до самого подбородка.

Ложусь рядом, притягивая ее к себе. Алина не сопротивляется – устраивается поудобнее, укладывая голову мне на плечо, и закидывает одну руку мне на грудь. Полное, безоговорочное доверие. Без лишних слов.

Минут двадцать мы просто лежим в полной темноте. Слушаю ее мерное, успокаивающееся дыхание.

Моя ладонь медленно скользит по ее спине, очерчивает лопатки, гладит плечо, успокаивая взвинченные нервы.

Нам обоим нужно это молчание, чтобы уложить в головах то, что только что произошло за стеклянной дверью.

– Ну что, королева, – тихо целую ее в макушку. – Как насчет обещанного кофе? Приготовить?

– Да, спасибо.

Слегка ослабляю хватку и начинаю отстраняться, собираясь подняться с кровати.

Но Алина реагирует мгновенно. Ее пальцы крепче впиваются в мою кожу на груди, удерживая, а сама она прижимается еще теснее, утыкаясь носом мне в ключицу.

– Нет, – просит она, глядя мне прямо в глаза. – Не уходи. Давай еще немного вот так полежим... Пожалуйста.

Усмехаюсь в темноту, чувствуя, как внутри разливается тепло. Прижимаю ее обратно к себе, откладываю все мыслимые и немыслимые дела на потом.

– Ладно, – соглашаюсь, утыкаясь носом в ее пахнущие цветами волосы. – Полежим. Никуда я не уйду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

34

– У тебя всегда ноги такие ледяные? – он натыкается в темноте ногой на мою ступню.

– Нет, редко, – пытаюсь отодвинуться, но он не дает.

– Замерзла? – спрашивает, утыкаясь носом в мои волосы.

– Немного. Эмоций слишком много для нескольких дней.

– Привыкай, – он сильнее сжимает объятия. – Со мной всегда так. Греть тебя?

– Греть...

– Иди сюда, – он натягивает на меня одеяло и укрывает мои ступни своими, делясь теплом. – Буду отогревать. Расслабься. Ждешь от меня подвоха?

– Я просто не понимаю, что будет завтра, – говорю это тихо, в темноту. – Мы знакомы сколько? Два-три дня. Я перепутала каюты, вышла из душа… Все это глупо. Я должна жалеть о том, что сделала.

– Не должна. Жалеют тогда, когда совершают ошибку. А ты там, где и должна быть.

Его голос звучит прямо у моего уха – тяжелый, ровный, не оставляющий пространства для сомнений.

Затихаю, прижимаясь к его груди и пытаясь уложить в голове эту его уверенность. Он перебирает мои пальцы, будто уводя меня от невеселых мыслей.

– Откуда этот шрам на указательном? – его голос звучит полушепотом в темноте.

– В детстве пыталась открыть банку варенья ножом.

Он тихо хмыкает, целует этот шрам.

– Хулиганка. А это? – его палец перемещается на мое запястье.

– В детстве упала с велосипеда. А ты пару дней назад шрамы не разглядывал.

– Тогда я пытался понять, кто рискнул прислать мне в постель девчонку, которая от одного прикосновения начинает дышать так, что путает мне все здравые мысли.

Он проводит большой ладонью по моему животу, чуть надавливая, заставляя меня выдохнуть.

– Живая?

– Вроде да... только пить хочется нереально.

– Идем.

Пытаюсь приподняться, оглядываясь в темноте.

– Мне нужно... во что-то одеться. Мое платье...

Он перехватывает меня за талию и роняет обратно на подушки.

– Твое платье очень красивое, но сейчас нужно что-то, в чем я смогу видеть тебя.

Встает, идет к шкафу, натягивает спортивные штаны, достает свою футболку – черную, тяжелую, большую. Помогает мне натянуть ее, подает мне руку.

Спускаю босые ноги на пол, делаю шаг. Начинаю идти по темному коридору. Он нагоняет меня бесшумно, обхватывает со спины, прижимая к своему жесткому телу.

Так в обнимку и идем. Точнее, он ведет меня сам. Медленно, не давая ускориться, постоянно прижимая к себе и целуя мою шею. Я то и дело наступаю на его ступни, но ему будто все равно.

На кухне он молча берет меня под бедра и усаживает на каменную столешницу рядом с кофемашиной. Отрезает мне пути к отступлению, встав вплотную между моих коленей.

Достает и открывает бутылку с водой, протягивает ее мне. Смотрит и ждет, пока не отставлю ее.

Не отворачиваясь от меня включает кофемашину. Под ее гул наклоняется и прижимается лбом к моему.

Взгляд его темных глаз сканирует мое лицо, подмечая каждую эмоцию. От этой мягкой демонстрации силы перехватывает дыхание.

Мы совсем одни. Я перед ним как открытая книга. А он из другого, закрытого для меня мира. Пытаюсь отвернуться.

– Не прячься от меня, – говорит серьезно, без улыбки. Наклоняется и касается губами кончика моего носа, потом щеки. – Мне нравится смотреть на тебя такую. Растрепанную, зацелованную. Мою.

Качаю головой, глядя в его умные глаза. В них сейчас столько тепла и заботы, что мысли путаются.

– Иди сюда, – он притягивает меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь. – Я рядом.

Поглаживает меня по спине, его горячее дыхание скользит по моей щеке.

– О чем ты думаешь? Голова забита тем, кто что скажет?

– И этим тоже... – поднимаю на него глаза. – Мне кажется, моя жизнь за эти часы перевернулась. Мне страшно, что я не справлюсь с тем, что будет дальше.

– Справляться буду я. От тебя требуется только учиться доверять мне. Это же не сложно?

– Пока не знаю.

– Что мешает быть уверенной?

– Мы всего...

– Три дня или три года – не имеет ровным счетом никакого значения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

35

Кофемашина затихает, оставляя густой, умопомрачительный аромат. Тимур берет всего одну чашку и поворачивается ко мне.

– Сахар нужен? – спрашивает, протягивая горячий фарфор.

– Да, если можно.

– Сейчас, сладкая.

Он не отходит ни на сантиметр. Так и остается стоять в пространстве между моих коленей, вынуждая меня чуть отклониться назад.

Тимур поднимает обе руки, дотягиваясь до верхнего шкафчика прямо надо мной, у меня за спиной.

Замираю, боясь пошевелиться. Мой взгляд натыкается на его голый торс. В полумраке кухни рельеф его пресса кажется высеченным из камня.

При каждом движении под гладкой кожей плавно перекатываются жесткие мышцы. Красивый.

Невероятно, до дрожи в суставах красивый мужчина, от близости которого кружится голова.

Он достает банку с сахаром и шуршащую пачку печенья. Вскрывает упаковку, достает одно круглое печенье и подносит к моим губам.

– Открывай рот, – негромко командует он, и в его глазах вспыхивает интерес.

Послушно откусываю половину. Печенье оказывается мягким, сладким, с ярким вкусом ванили.

Тимур терпеливо ждет, пока я прожую, не сводя взгляда с моих губ, а затем скармливает мне оставшуюся половинку.

Его пальцы на секунду задевают мою нижнюю губу, посылая по телу волну мурашек.

– А ты? Не хочешь кофе? – я делаю маленький глоток и поднимаю на него глаза.

– Хочу.

Тимур накрывает мои пальцы своими, направляя мою руку, наклоняется и делает глоток с другого края. Прямо из моих рук.

Его взгляд опускается ниже, лениво скользя по черной ткани его собственной футболки, которая на мне выглядит платьем.

Ткань безбожно велика, и вырез сползает, обнажая ключицу. Тимур протягивает руку. Его пальцы касаются кожи, но он не поправляет вещь – наоборот, медленно, с собственнической неторопливостью спускает вырез еще ниже, полностью оголяя мое плечо. Проводит по нему губами, заставляя меня шумно выдохнуть.

– Что это за дом, Тимур? – тихо спрашиваю я, пытаясь удержать ускользающие мысли. – Где мы?

– В горах, – он отстраняется, но ладонь опускает на мое бедро. – Это первый дом, который я купил сам. Много лет назад.

– Он большой? Сколько здесь комнат?

– Спальня, эта кухня, кабинет, спортзал под крышей и сад с бассейном на заднем дворе.

– И все? – я удивленно моргаю. – А как же гостиная? Гостевые спальни? Куда ты селишь друзей?

Тимур смотрит на меня в упор. В его темных глазах нет и капли иронии – только спокойная серьезность.

– Здесь не бывает гостей, Алина. Вообще. Никаких.

– Почему?

– Потому что это мое личное пространство. Место, где я могу запереться от всего мира и побыть один. Сюда никто никогда не приезжает.

Сглатываю, чувствуя, как внутри все переворачивается от осознания. Он привез меня в свое тайное убежище. Туда, куда не пускал никого.

– Но… теперь здесь я, – срывается с моих губ едва слышный шепот.

– Да, – он снова перехватывает мою руку с чашкой, делает еще один глоток и отставляет ее в сторону, освобождая мои ладони. Его руки перемещаются на мою талию, прижимая меня к себе еще ближе. – Теперь здесь ты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

36

Сама прижимаюсь к нему. Это выходит так естественно, непроизвольно, словно мое тело всегда знало свое идеальное место – рядом с ним.

Большие, горячие ладони Тимура медленно ведут по моей спине. От этих ленивых поглаживаний внутри все завязывается в тугой узел. Чистое наслаждение.

В этот момент весь остальной мир просто перестает существовать. Мне хочется вечно сидеть так на кухонной столешнице, обнимая его за шею и вдыхая запах кожи, который я жадно запоминаю, делаю своим.

Утыкаюсь носом в изгиб его шеи, улавливая бешеный стук пульса. И вдруг замираю. Не вижу, но кожей чувствую, как его ладонь скользит выше, накрывая мою грудь через тонкий трикотаж футболки.

Большой палец очерчивает сосок – медленно, дразняще, по кругу. Это прикосновение словно возвращает меня в реальность, напоминая: все происходит на самом деле.

Меня снова прошибает током, но на этот раз разряд выходит ласковым, глубоким. Дыхание Тимура становится тяжелым, рваным.

Он делает шумный вдох у моего виска, зарываясь лицом в волосы. По телу прокатывается мощная волна жара. Изнутри обдает таким глухим зноем, что мне мгновенно становится душно, хотя на мне всего одна футболка.

Пытаюсь надышаться им – и не могу. Мысли окончательно разбегаются, плавятся, превращаясь в сладкое марево.

Мышцы расслабляются, тело становится невесомым, как в секунды перед самым сладким сном, только спать мне не хочется совершенно.

Наоборот, каждая клеточка оживает, подстраиваясь под жесткий рельеф его торса, чтобы стать еще ближе. Привыкаю к этой пугающей мощи, которой мне уже сейчас критически мало.

Внешний мир растворился. Остались только мы двое. Я полностью доверяюсь ему – так, как никогда и ни с кем в жизни.

Мои пальцы скользят по его идеальной, рельефной спине вниз, опускаются к пояснице и задевают самый край спортивных брюк.

Тимур резко застывает. Его дыхание на миг перехватывает. В следующую секунду его ладони отрываются от моего тела лишь для того, чтобы жестко, властно обхватить мое лицо.

Он приподнимает мою голову и накрывает мои губы поцелуем, заставляя нас обоих окончательно рухнуть в это бездонное, горячее марево.

Тимур отстраняется первым – медленно, с трудом разрывая этот поцелуй. Его дыхание тяжелое, рваное, а в потемневших, почти черных глазах горит голодный блеск.

Он все еще держит мое лицо в своих ладонях, и его большие пальцы нежно оглаживают мои скулы.

– Ты с ума меня сведешь, Алина, – негромко, хрипло произносит он. Это звучит не как упрек, а как признание факта, от которого у меня внутри все сладко сжимается.

– Я ничего не делаю… – шепчу в ответ, хотя мои пальцы все еще лежат на его пояснице, чувствуя, как подрагивают от напряжения его мышцы.

– В том-то и дело, – Тимур коротко, криво усмехается, наклоняется и касается губами моего лба, затем кончика носа. – Тебе достаточно просто дышать со мной.

Убирает руки от моего лица, опускает их мне под бедра и поднимает меня со столешницы. Обхватываю его ногами за талию, крепче прижимаясь к его груди. Мои руки сами собой смыкаются на его шее.

– Тимур! Чашка… мы разобьем кофе, – запоздало пугаюсь я, глядя через его плечо на оставленный на краю стола фарфор.

– К черту кофе, – отрезает он, даже не обернувшись.

Тимур разворачивается и уверенным шагом несет меня в темноту коридора. Направление я угадываю без труда.

Каждое его движение отзывается во мне тянущей волной внизу живота. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и одновременно – в полной безопасности.

Мы заходим в спальню. Тимур не опускает меня на кровать сразу. Он останавливается у самого края, удерживая меня на весу, и заставляет посмотреть ему прямо в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

37

– Все еще не хочешь спать? – его голос звучит низко, с хрипотой.

– Нет, – выдыхаю я.

Он отпускает меня, аккуратно ставит на пол. Перехватывает пальцами край своей огромной футболки, которая надета на мне. Тянет ткань вверх.

Послушно поднимаю руки. Футболка летит на пол. Я остаюсь полностью обнаженной перед ним. Моя кожа мгновенно покрывается мурашками от его тяжелого взгляда.

Сама не знаю, где набираюсь смелости, но опускаю руки к резинке его спортивных штанов. Пальцы немного дрожат, но я справляюсь. Толкаю плотную ткань вниз по его бедрам.

Тимур делает шаг, избавляясь от одежды. Его тело идеальное, рельефное, жесткое. Рядом с ним я чувствую себя крошечной и хрупкой.

Он бережно толкает меня спиной на постель. Простыни прохладные, но мне тут же становится жарко. Тимур нависает сверху, упираясь коленями в матрас.

Его бедра между моих ног. Я помню тянущую боль внутри после первого раза, и в моих глазах, должно быть, мелькает опасение.

Тимур замечает это сразу. Проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Не трону тебя там, маленькая. Обещаю, – рычит он тихо. – Но отпускать не собираюсь.

Его губы накрывают мою шею. Это не нежный поцелуй – он прижимается сильно, жадно, вжимает меня в матрас своим весом. Я всхлипываю от неожиданности.

Поцелуи спускаются ниже. К ключицам. К груди. Он действует неспешно, тягуче, будто пробует меня на вкус, заставляя каждую клеточку тела плавиться.

Ладони сжимают мои бедра, фиксируют их. А губы и язык уходят еще ниже, к животу. Каждый его выдох обжигает кожу. Мое дыхание сбивается. Я теряю контроль.

Когда его горячий язык касается чувствительной кожи на внутренней стороне бедер, меня прошибает мощный разряд.

Тело само по себе выгибается навстречу его ласкам. Пальцы ищут опору, и я хватаюсь руками за плотную ткань простыни, сжимая ее в кулаках.

– Тимур… – срывается с моих губ стон.

Он не останавливается. Он берет то, что хочет, заставляя меня сходить с ума.

Время словно останавливается. Его движения становятся невероятно медленными. Он мучает меня этой осознанной, расчетливой неторопливостью.

Чувствую каждый отпечаток его горячих ладоней на своих бедрах. Этот захват лишает меня любой возможности сбежать от ласки.

Его губы едва касаются меня. Нежные, но в то же время властные прикосновения. Каждое движение языка – как медленный ожог.

Напряжение внизу живота растет медленно. Оно скручивается в тугой узел. С каждым его новым движением узел затягивается еще сильнее.

Воздуха в легких становится меньше. Я дышу прерывисто, шумно. Звуки моего собственного дыхания кажутся слишком громкими, но я уже ничего не контролирую.

Тимур улавливает каждый мой вдох. Его горячее дыхание обжигает мне бедра. Он видит, как я реагирую, но сознательно растягивает это наслаждение.

К горлу подступает глухой, хриплый стон. Сминаю ткань в кулаках так сильно, что белеют костяшки.

Его ласки становятся чуть глубже. Все еще неспешные, но теперь более плотные, уверенные. От этого ритма у меня начинает кружиться голова.

Кажется, я больше не выдержу. Это ожидание финала становится невыносимым. Тело начинает мелко дрожать.

– Тимур… – слабо выдыхаю я. Голос срывается на шепот.

Он ничего не отвечает. Только его хватка на моих бедрах становится еще жестче. И затем следует одно долгое, непрерывное, чувственное прикосновение. Оно длится всего секунду, но для меня растягивается в вечность.

Этого хватает. Меня наконец-то срывает в бездну. Тело плавно, но сильно выгибается дугой. Я закидываю голову назад, утапливая ее в подушке.

Рот приоткрывается в беззвучном крике, и только потом из груди вырывается долгий, протяжный стон.

Первая волна накатывает медленно, затапливая каждую клеточку. Горячо. Очень горячо. Простыня в руках окончательно превращается в истерзанный ком.

За первой волной сразу идет вторая. Наслаждение пульсирует внутри, заставляя мышцы судорожно сжиматься. Я полностью теряю контроль над собственным телом.

Существует только этот сумасшедший финал и его горячие руки, которые держат меня, не позволяя рассыпаться на части.

Пульсация утихает неохотно, оставляя после себя сладкую пустоту.

Кулаки медленно разжимаются. Пальцы дрожат и отказываются слушать команды мозга.

Сердце бьется так сильно, что отдается в ушах. Все тело кажется ватным, тяжелым и абсолютно счастливым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

38 Тимур

Замираю над ней, опираясь на локти, и просто смотрю. Рассматриваю каждую деталь. Алина тяжело, прерывисто дышит, ее грудь высоко вздымается.

Раскрасневшаяся, растрепанная – она сейчас до безумия естественная. Лунный свет падает на ее кожу, и она кажется мне чистым, хрупким фарфором. Любуюсь. Не могу оторвать взгляд.

Внутри все горит. Член стоит колом, до боли напряжен от одного вида того, как она только что кончала в моих руках. Взять бы ее сейчас, жестко, до хрипа. Но понимаю – ей нужен перерыв.

Мысль о том, что она теперь полностью моя, накрывает с головой. И плата за это владение – умение сдерживаться. Нельзя получить все и сразу, нужно поберечь свою девочку.

Меня до сих пор поражает ее отклик. Как она вздрагивала, как сжимала пальцами простыню. Заворожила меня. Сам завелся так, что в глазах темнеет.

Перевожу взгляд на ее пухлые, влажные губы. Как же я хочу почувствовать ее рот на себе. Прямо сейчас, до упора, чтобы сжимала губы вокруг меня, чтобы задыхалась от меня.

Но надо переключать мысли, иначе не выдержу. И так уже до боли все натянуто.

Алина медленно открывает глаза. В них сейчас такой калейдоскоп эмоций – и полное блаженство, и жуткое смущение. Краснеет еще сильнее.

– В душ хочешь? – спрашиваю низко, с хрипом.

Она слабо кивает.

– Да…

Сгребаю ее в охапку, поднимаю на руки. Легкая, почти невесомая. Несу в ванную, включаю теплую воду. Захожу вместе с ней под струи.

Вода мгновенно нас обволакивает, но градус между нами не падает. Обнимаю ее, прижимаю спиной к своей груди, целую в мокрую макушку, в плечо. От нее просто не оторваться, как ни сдерживайся.

Разворачиваю ее к себе, прижимаю к стене душевой. Целую глубоко, по-хозяйски, но вдруг чувствую, как она зажимается.

Ладони Алины упираются мне в грудь, взгляд испуганно падает вниз, на мой вставший член. Вся напряглась. Подозревает, что я передумал и сейчас возьму ее снова.

– Не бойся, – шепчу ей в губы, перехватывая ее руку. – Расслабься. Не сделаю тебе больно. Обещаю.

Беру ее ладонь и кладу на свой член. Алина вспыхивает, пытается отнять руку, но я держу крепко.

Вижу, как она смущается, но все-таки пробует сжать пальцы. В глазах застыл страх, она буквально ждет, что я сейчас потребую от нее чего-то большего.

Грудь затапливает непривычной нежностью. Такая пугливая, неопытная. Всего боится. Ее движения неуверенные, но меня от них ведет круче, чем от любых самых умелых ласк.

Упираю обе ладони в стену по бокам от ее головы. Даю ей простор, свободу движений. Чтобы поняла – больше ничего не требуется, просто двигай рукой.

Но долго так стоять не могу, меня неумолимо тянет к ней. Подаюсь вперед, упираюсь своим лбом в ее. Вода заливает лица.

– Крепче сжимай, – рычу негромко. – Вот так. Не бойся.

Впиваюсь в ее губы поцелуем. Накрываю ее ладонь своей, показываю правильный темп, помогаю двигать рукой вверх и вниз.

Она старается. Не отступает, хоть в глазах страх уже через край переливается. Мои руки сами собой сползают на ее мокрые бедра, начинаю гладить ее, оглаживать попку. Алина становится смелее, сжимает мой член сильнее, увереннее.

Я еще с первой встречи понял, что с ней будет горячо. Но чтобы меня настолько пронимало?

Думал, меня в этой жизни уже ничем не удивишь. А она ведь толком ничего не делает, а у меня из глаз искры сыплются.

Край уже близко. Прижимаю ее к себе вплотную. Поцелуй не разрываю, толкаю язык ей в рот, забивая ее дыхание своим. Пальцами лезу к ней между ног, быстро ласкаю.

Алина начинает тихо, жалобно стонать мне в губы. И в этот момент я кончаю. Тяжело, мощно, прямо ей на живот. Потоки воды тут же смывают все следы.

Но не выпускаю ее из рук. Так и стоим под душем, тяжело дыша. Мои пальцы продолжают скользить между ее бедер, ускоряя темп.

– Хватит… Тимур, я не могу больше, – шепчет она, пытаясь отстраниться.

– Сам решу, когда хватит, – не даю ей уйти.

Два резких, точных движения пальцами в самую точку – и ее снова накрывает. Алина сладко вскрикивает, обмякая в моих руках.

Теперь точно все. Пора выходить и дать ей нормально отдохнуть. Еле на ногах держится, безвольно утыкается лбом мне в плечо.

Быстро вытираю ее и себя полотенцем. В кровати тоже не отпускаю, притягиваю ее к себе под одеялом, обнимаю со спины, вжимая в свой бок. Максимально близко. Так и засыпаем.

Просыпаюсь, как обычно, с первыми лучами солнца. Сразу проверяю ее. Во сне Алина мою руку не отталкивала – наоборот, еще крепче прижималась ко мне всем телом. Доверие. Чистое доверие, от которого внутри что-то переворачивается.

Смотрю на нее, сонную, беззащитную. Нажимаю на пульт на тумбочке – плотные шторы бесшумно ползут по окнам, полностью затемняя комнату. Ей нужно выспаться, восстановить силы. А мне уже не уснуть.

Аккуратно, чтобы не потревожить, убираю руку и выбираюсь из постели. Пусть спит моя красавица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

39

Я просыпаюсь от того, что утреннее солнце пытается пробиться сквозь плотные шторы, но комната все еще погружена в приятный полумрак.

Протягиваю руку вправо – постель пуста. Его нет. Но, если подумать, меня это даже немного радует.

Мне жизненно необходимо несколько минут в одиночестве, чтобы просто прийти в себя и осознать, что произошло вчера.

Потягиваюсь, проводя ладонью по прохладной простыне с его стороны. Может, мне все это приснилось?

Но этот шикарный дом – точно не сон. Красивая, дорогая обстановка спальни – не мираж.

И уж совершенно точно реально это странное, непривычное напряжение во всех мышцах и едва уловимое, сладкое покалывание в самом низу живота. Не больно, но очень ощутимо.

Все равно невольно задумываюсь о том, как было бы здорово проснуться прямо сейчас в его руках. Почувствовать его тяжелое, заспанное тепло, особенно после нашей первой ночи вместе.

Мысли тут же цепляются за пугающее: а мы теперь вообще вместе? Это для него что-то значит? Или это просто вспышка страсти на курорте? Столько вопросов, от которых кружится голова.

Пытаюсь вспомнить детали ночи, и щеки мгновенно заливает жар. Тимур вообще ничего не стесняется.

Он вчера заставил и меня полностью потерять весь стыд, забыть о приличиях, раствориться в каком-то безумном забытьи.

Вспышками накатывают яркие видения: полумрак, душ, потоки воды… Но еще ярче – ощущения.

Его прикосновения, кажется, до сих пор горят на моей коже ожогами. Это было настолько нежно и одновременно властно, что граничит с нереальностью.

И сейчас, при свете дня, вспоминать его жаркие, бесстыдные касания становится почти невыносимо.

Так, надо срочно переключиться! Пока размышления о Тимуре окончательно не свели меня с ума.

Пытаюсь сосредоточиться на текущем моменте, на сегодняшнем дне, осматриваюсь по сторонам.

И снова подмечаю то, что видела на яхте: ни одного фото, ни одной личной вещи, которая могла бы хоть что-то рассказать о хозяине этого огромного пространства.

Сползаю с кровати, замечаю на кресле аккуратно сложенную белую футболку Тимура. Натягиваю ее – она снова едва прикрывает бедра, пахнет им.

Иду к окну, нахожу на тумбочке пульт и нажимаю кнопку. Плотные шторы бесшумно открываются, и комнату затапливает яркий свет.

Ослепленная, прищуриваюсь и замираю. За стеклом открывается невероятный вид на бескрайние зеленые холмы, залитые утренним солнцем. Вокруг самого дома много деревьев, они отбрасывают приятную тень.

Быстро иду в ванную, смываю остатки ночной неги под быстрым, бодрящим душем. Немного привожу в порядок растрепанные волосы и отправляю на поиски хозяина.

Шагаю по дому, и в лучах солнца он кажется мне удивительно уютным. Поражает эта светлая, воздушная обстановка.

Минимализм во всем: ни одной лишней детали, строгие линии, и все очень, очень светлое. Почти стерильно, но стильно, приятно глазу.

Тихий стук клавиш приводит меня к полуоткрытой двери кабинета. Заглядываю.

Тимур сидит за массивным столом перед монитором. На нем только серые спортивные брюки, мощный торс оголен.

Стоит мне сделать шаг, как он тут же поднимает глаза от экрана. Взгляд мгновенно темнеет, фиксируя меня в его футболке.

Тимур откладывает мышку, поднимается из-за стола и направляется ко мне.

Перехватывает за талию, притягивает к себе. Не успеваю даже ничего произнести из заготовленных фраз. Он сразу глубоко, по-хозяйски целует в губы, заставляя меня тихо охнуть.

– Доброе утро, красавица, – его голос звучит низко, с хрипотцой. Он отстраняется на пару сантиметров, внимательно рассматривая мое лицо. – Как ты? Выспалась?

– Доброе утро… Да, вполне, – шепчу, чувствуя себя ужасно смущенной под его прямым взглядом.

– Ничего не болит? – его ладонь ласково, но ощутимо сжимает мое бедро под футболкой. – Я старался быть аккуратным, но…

– Все хорошо, Тимур, правда, – перебиваю его, краснея до корней волос, и поспешно перевожу тему, глядя в сторону монитора. – Ты что, уже работаешь?

– Да, закрываю пару азиатских контрактов, пока у них рабочий день в разгаре, – буднично отзывается он.

– Давно проснулся? – в ответ ожидаю услышать, что полчаса назад.

– С пяти, – Тимур коротко усмехается.

Невольно округляю глаза, уставляясь на него в полном шоке.

– Что? В пять утра?! Ты шутишь? Я думала, люди с твоими возможностями вообще не знают о существовании этого времени суток и спят до полудня.

– Если спать до полудня, Алина, то все эти «возможности» очень быстро испарятся, – он причмокивает меня в кончик носа, и в его глазах пляшут чертенята. – Большие деньги требуют много контроля. Ладно. Идем на кухню, пора тебя кормить. Завтракать хочешь?

– Очень, – признаюсь я, чувствуя, как после его слов желудок предательски сжимается.

Тимур не отпускает мою талию. Наоборот, притягивает меня еще ближе, так что я чувствую каждый изгиб его жесткого тела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его взгляд медленно опускается к моим губам, затем скользит ниже, по вырезу своей огромной футболки на моем плече, и возвращается обратно к глазам. В этом потемневшем взгляде нет ни капли мыслей о еде.

– Я тоже, Алина, – произносит он низко, почти шепотом. – Очень сильно проголодался.

Он сознательно выделяет каждое слово, наполняя невинную фразу откровенным намеком. Вспыхиваю до кончиков ушей, понимая, что речь сейчас идет совсем не о кофе.

40

Мы заходим на кухню, и я невольно застываю на пороге. Стол буквально уставлен едой: тарелки с ароматной свежей выпечкой, несколько видов хлеба, красиво разложенные нарезки. Пахнет свежесваренным кофе.

И будто этого разнообразия мало, Тимур достает из холодильника контейнер, отправляет его в микроволновку и нажимает кнопку старта.

В этот момент у него в кармане вибрирует телефон. Он достает его, хмурится, глядя на экран, и отходит к окну, быстро набивая ответное сообщение.

Раздается негромкий, требовательный писк микроволновки. Хочу показать себя полезной, поэтому подхожу ближе и тянусь к дверце, собираясь достать горячий контейнер. Но не успеваю даже коснуться кнопки.

Тимур оказывается рядом бесшумно и стремительно. Его большая, горячая ладонь перехватывает мою руку у самого запястья, мягко, но непреклонно отодвигая в сторону.

– Не обожгись, – низко произносит он, сам открывая дверцу. От контейнера валит густой пар.

– А если ты обожжешься? – оборачиваюсь к нему, снизу вверх глядя в его сосредоточенное лицо.

– Если я, то не страшно, – роняет он.

Тимур раскладывает по тарелкам пышный, дышащий жаром омлет с зеленью. Затем подходит к кофемашине, забирает две чашки с плотной пенкой и переставляет их на стол.

– Садись, – командует мягко.

Устраиваюсь на стуле. С аппетитом вдыхаю, собираясь взять вилку, но чувствую его слишком пристальный, тяжелый взгляд. Поднимаю голову, встречаясь с ним глазами.

– Что? – тихо спрашиваю я.

Вместо ответа Тимур резко перехватывает край моего стула и придвигает меня к себе, заставляя обогнуть угол стола.

– Ой! – охаю я от неожиданности.

– Испугалась? – в его глазах вспыхивают знакомые насмешливые искорки.

– Нет… – перевожу дыхание, качая головой. – Просто думала, что сейчас будет этот жуткий, противный звук металла по кафелю. На весь дом.

– Там специальные мягкие насадки на ножках. Никакого шума.

– Ты всегда такой предусмотрительный?

– Только если это важно, – его взгляд на секунду задерживается на моих губах, а затем он наконец переключается на еду.

Мы оказываемся так близко. Наши стулья стоят теперь вплотную. Мое обнаженное бедро под его футболкой постоянно касается его ноги.

Это отвлекает и заставляет постоянно опускать взгляд. Поэтому все мои движения получаются замедленными.

Делю омлет на равные кусочки, а он ест быстро, с чисто мужским здоровым аппетитом. Завороженно наблюдаю за движениями его крупных, сильных рук.

Тимур успел накинуть свободную черную футболку прямо перед тем, как выйти на кухню, но это не скрывает его мощи.

Под трикотажем красиво перекатываются мышцы плеч и спины. Он берет кусок хрустящего багета, щедро мажет его маслом, сверху укладывает ломтик красной рыбы и протягивает мне.

– Ешь.

– Спасибо, – беру бутерброд, чувствуя себя невероятно уютно.

Себе он делает точно такой же и уничтожает его буквально за два укуса, тут же принимаясь за следующий. И во всем этом есть что-то странное.

Мы знакомы всего ничего, но сидеть вот так рядом, завтракать в залитой солнцем кухне посреди гор…

Ощущение, будто мы делаем это каждый день. Опасное чувство дома. Сквозь его суровость проскальзывает что-то очень родное.

– Почему не ешь? – Тимур откладывает нож, замечая мою задумчивость. – Не вкусно? Могу заказать другое, привезут через час.

– Нет-нет, все очень вкусно, – поспешно откусываю бутерброд. – Я просто всегда ем мало. И медленно.

Какое-то время мы едим в тишине, но его пристальный взгляд то и дело возвращается ко мне.

Становится слишком жарко. Чтобы перевести тему и сбросить это нарастающее напряжение, я задаю первый пришедший в голову вопрос.

– Тимур… А когда мы возвращаемся назад, на яхту?

Он замирает с чашкой кофе у губ, прищуривается.

– Ты уже туда хочешь? Обратно к суете?

– Нет, просто чтобы знать, – оправдываюсь я, утыкаясь взглядом в свою тарелку.

– Со свадьбой я все уладил. Все приготовления поручил помощникам, они справятся без нас. Так что мы можем провести здесь еще пару дней. Вдвоем. Без всей этой беготни.

Внутри меня все буквально ликует от этой новости, но я лишь сдержанно, мягко ему улыбаюсь. Два дня. Только мы.

– Мне нужно будет параллельно работать, – Тимур недовольно хмурится, делая глоток кофе. – Постараюсь освободиться побыстрее. Чем бы ты хотела пока заняться? Есть идеи?

– Если хочешь, я могу что-то приготовить на обед или ужин? – предлагаю я, оглядывая панели кухни. – Займу себя делом.

– Не нужно тебе думать о делах, Алина. Еду на сегодня уже доставили, она в холодильнике, останется только разогреть, – он мягко перехватывает мою ладонь, поглаживая большим пальцем тыльную сторону. – Отдыхай. Чем бы ты занялась, пока я буду занят?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну… я бы с удовольствием почитала. Но та интересная книга осталась в каюте на яхте. Ничего, почитаю что-нибудь в телефоне.

Тимур вдруг хитро, загадочно улыбается. Ничего не говоря, он поднимается из-за стола и уходит в сторону коридора.

Я лишь недоуменно смотрю ему вслед. Возвращается он меньше чем через минуту, держа за спиной правую руку.

– Так и думал, – он протягивает мне толстый том в знакомой обложке. – Поэтому захватил ее с яхты.

Ахаю, переводя взгляд с книги на его довольное лицо.

– Но ты же сам сказал, что решение привезти меня сюда было спонтанным!

Вместо ответа он лишь хитро усмехается. Я протягиваю руку, собираясь забрать свой бумажный клад, но Тимур в последнюю секунду резко поднимает книгу вверх, дразня меня.

– Что? – возмущаюсь я, приподнимаясь на стуле.

– Одно условие, Алина, – его голос падает до опасного, бархатного регистра.

– Какое?

41 Тимур

– Догадайся, – чуть опускаю руку с книгой, но пальцы не разжимаю.

Алина притворно закатывает глаза, шумно вздыхая, но она принимает правила игры. Приподнимается со стула, подается вперед и, обхватив ладонями мои скулы, целует меня в губы.

По ее представлениям, поцелуй должен был стать быстрым, чисто символическим откупом, но я не даю ей улизнуть так быстро.

Стоит ее губам коснуться моих, как свободной рукой обхватываю ее затылок. Не даю ей опомниться, тут же углубляя поцелуй.

Языком проникаю в ее рот, забирая все дыхание до капли, сминая ее губы так, чтобы внизу живота у нее снова искрами вспыхнул ночной жар.

Когда наконец отпускаю ее, она едва удерживается на ногах, хватая ртом воздух.

Тянется к книге, но я снова плавно увожу руку в сторону.

– Что? – возмущается, пытаясь дотянуться. – Я же выполнила условие!

– Условие другое. Пока я работаю в кабинете, ты сидишь и читаешь у меня перед глазами. Рядом. На диване или в кресле.

– А-а… то есть ты все-таки оставил мне выбор? – иронично выгибает бровь.

– Да, как видишь. Со мной всегда можно договориться.

– Ладно, – улыбается.

– Согласна?

– Да. Но надо только посуду помыть. И убрать все со стола.

– Машина помоет, – отрезаю, кивая на встроенную панель.

– Две тарелки и две чашки? – удивляется, уже собирая фарфор. – Проще же руками, Тимур. Буквально минута.

– Можешь оставить в машине. Как наберется больше тарелок, так и запустишь. Посуды здесь полно, чистой хватит на неделю.

– Я быстро, – настаивает, упрямо поджимая губы. – К тому же, на твоей кухне приятно работать. Мне это будет только в радость.

Смотрю, как она упрямо прижимает к груди эти несчастные чашки, и внутри поднимается какая-то непривычная волна тепла.

Другая бы на ее месте уже развалилась на шезлонге, требуя личного прислугу, а эта маленькая дурочка рвется мыть посуду руками на кухне у мужика, который может купить этот бренд бытовой техники вместе с заводом-изготовителем.

Чистая, правильная. Домашняя. От этого ее трудолюбия и отсутствия пафоса меня штырит сильнее, чем от самых элитных развлечений, которых я видел десятками.

– Ладно, – сдаюсь, поднимая руки. – Если прям настаиваешь – хозяйничай. Жду в кабинете.

Алина расцветает такой искренней улыбкой, будто я ей бриллиантовое колье подарил, делает шаг вперед и еще раз чмокает меня в щеку. Быстро, маняще.

Разворачиваюсь и ухожу к себе, пока окончательно не растерял остатки гребаного самоконтроля и не разложил ее прямо на этой столешнице среди грязных тарелок.

Сажусь за стол, открываю графики, вникаю в цифры. Но мысли то и дело соскальзывают к шорохам на кухне.

Минут через десять дверь тихонько открывается шире. Алина заходит в кабинет, прижимая книгу к груди.

– Все, я закончила, – рапортует она, оглядывая комнату в поисках своего места.

– Быстро ты, – откидываюсь на спинку кресла, не сводя с нее глаз. – Чистоту навела?

– Идеальную, – она гордо вскидывает подбородок. – Можешь проверить.

– Верю на слово. Занимай позицию, – киваю на массивное кресло напротив.

Она послушно забирается в него с ногами, поджав их под себя. На ней все еще моя футболка, которая теперь, когда Алина свернулась калачиком, безбожно задралась, полностью обнажая ее идеальные, гладкие бедра.

Плотный, тяжелый переплет книги она устраивает на широком подлокотнике и утыкается в страницы.

Пытаюсь заставить себя смотреть в монитор. Смешно. Внутри все горит синим пламенем. Член мгновенно отзывается тяжелой, тупой пульсацией под тканью брюк.

Какое, к черту, чтение? Ее голые ноги в двух метрах от меня – это изощренная пытка. Взять бы ее прямо сейчас, рвануть эту футболку...

Но жестко осаживаю самого себя. Нельзя. Надо подождать. Ей нужно время, чтобы немного восстановиться после ночи.

Я ведь видел, как она опасалась на кровати, помня первый раз. Придется помучиться, поиграть в цивилизованного человека.

Перевожу взгляд на ее лицо и замираю, увлеченный новым зрелищем. Наблюдать за тем, как она читает – отдельный вид кайфа.

Вот ее длинные ресницы дрогнули, когда сюжет, видимо, сделал крутой поворот. Вот она забавно нахмурила аккуратные бровки, о чем-то размышляя.

А в следующий момент Алина медленно прикусывает пухлую нижнюю губу и задумчиво проходится по ней кончиком языка.

Твою мать. Монитор перед глазами окончательно поплыл. Я сжимаю кулаки под столом так, что хрустят суставы. Она издевается надо мной, даже не подозревая об этом.

Проходит около часа. Алина вдруг шумно выдыхает, отрывается от книги и неслышно спускает ноги на пол.

– Ты куда? – мой голос звучит излишне резко, выдавая зашкаливающее напряжение.

– За водой, – она робко улыбается, потирая шею. – Что-то в горле пересохло. Тебе принести?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Принеси, – киваю, с трудом сглатывая.

Она уходит и возвращается через минуту, держа в руках два высоких стеклянных стакана и большую запотевшую бутылку минералки из холодильника.

Ставит все это на край моего стола. Я перехватываю бутылку, скручиваю пробку, наливаю воду до краев и протягиваю ей стакан.

Алина жадно, большими глотками пьет, и я завороженно слежу за тем, как дергается ее изящное горлышко.

Она опускает пустой стакан, тыльной стороной ладони вытирает влажные губы и тяжело вздыхает, глядя в окно.

– Фух, жарко становится. Прям душно.

Смотрю на капельку воды, которая случайно упала ей на ключицу и медленно катится вниз, исчезая под вырезом моей футболки.

В голове щелкает единственно верное, спасительное решение. И для нее, и для моих горящих предохранителей.

Поднимаюсь из-за стола, обходя его, и останавливаюсь прямо перед ней.

– Хочешь освежиться? – спрашиваю, глядя ей прямо в расширившиеся зрачки. – Пойдем.

42

Тимур берет меня за руку и ведет через длинный прохладный коридор. Мы толкаем дверь и заходим в просторный, залитый светом спортзал. Осматриваюсь.

Помещение не такое огромное, как в фитнес-клубах, но здесь есть абсолютно все необходимое: дорожка, пара навороченных тренажеров, стойка с гантелями.

– Классный зал, – искренне замечаю я, поворачиваясь к нему.

– Ты, наверное, часто занимаешься? – Тимур подходит к открытому шкафу и забирает с полки полотенца, окидывая меня взглядом.

– Я много пропускаю, – смущенно улыбаюсь, оправдываясь. – Ленюсь иногда.

– Твоей фигуре это никак не вредит, Алина. У тебя все идеально, – спокойно, как неоспоримый факт, роняет он.

А у меня внутри все глупо замирает от удовольствия. Приятно, неожиданно и жутко смущает.

Хочется и улыбнуться, и спрятаться одновременно. Он говорит это с такой уверенностью, будто просто констатирует погоду, а у меня из-за пары слов все мысли крутятся вокруг того, что он меня рассматривает, оценивает.

Я ведь знаю свои недостатки, но когда он так смотрит и говорит это... Поспешно отвожу взгляд, лишь бы он не заметил, какой эффект на меня производит.

Тимур толкает стеклянные двери, и мы выходим наружу. Пахнет хвоей и нагретой на солнце зеленью.

Сад вокруг дома ухоженный: ровные зеленые лужайки, аккуратные дорожки.

А прямо между соснами, которые отбрасывают густую, приятную тень на половину водной глади, раскинулся большой лазурный бассейн. Рядом сложенный зонтик и пара шезлонгов.

Тимур небрежно бросает полотенца на один из них.

– Мы будем загорать? – спрашиваю я, щурясь от яркого солнца.

– Мы будем купаться, – отзывается он, останавливаясь у самого края воды.

– Но у меня же нет купальника с собой, Тимур. Совсем. Все вещи на яхте.

– Это очень хорошо, – на его губах играет едва заметная, хищная усмешка.

– В смысле? – я глупо хлопаю ресницами. – Я не могу так… А если кто-то увидит?

– Алина, на несколько километров вокруг нет ни живой души, кроме нас, – он говорит это с таким непрошибаемым спокойствием, что я понимаю: спорить бесполезно.

Не успеваю я вставить и слова, как Тимур легким движением стягивает футболку через голову и бросает ее на траву. Я испуганно замираю.

А когда его пальцы ложатся на резинку спортивных брюк и он начинает толкать плотную ткань вниз по бедрам, я резко срываюсь на пару шагов, отворачиваюсь к нему спиной и… просто начинаю смеяться от переизбытка эмоций и дикого смущения. Меня накрывает паника, смешанная с восторгом.

Сзади раздаются тихие, уверенные шаги по мягкой траве. Обжигающее тепло его обнаженного тела накрывает меня со спины еще до того, как он прикасается ко мне.

Большие, горячие ладони ложатся на мои плечи. Он перехватывает край футболки и стягивает ее с меня через голову.

Я даже пикнуть не успеваю. Руки послушно взлетают вверх, ткань исчезает, и я остаюсь стоять абсолютно обнаженной в лучах яркого солнца.

Стыд и жар затапливают тело с головой. Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь хоть как-то спрятаться, но в следующую секунду земля уходит у меня из-под ног.

Тимур легко, словно я ничего не вешу, подхватывает меня на руки. Прижимает к своей широкой, жесткой груди.

Зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами плывут круги, и вцепляюсь пальцами в его шею.

Чувствую, как мы плавно погружаемся, и тело обволакивает приятная прохлада бассейна.

– Можешь открывать глаза, недотрога. Мы уже в воде, – раздается прямо над моим ухом его хрипловатый, смеющийся голос.

Вода доходит Тимуру до груди, скрывая нашу наготу. Я наконец рискую разомкнуть веки, шумно выдыхаю и брызгаю в его сторону водой.

– Не смейся! Я просто… я никого еще вот так не видела. Я еще не привыкла к тебе.

– И когда ты планируешь привыкнуть? – Тимур перехватывает меня поудобнее, его потемневший взгляд приковывает меня к месту.

– Не знаю… Через год, – выпаливаю я первое, что приходит в голову, совершенно не подумав. И тут же прикусываю язык. Господи, что я несу? Какой год? Пугаюсь собственной смелости и начинаю панически сдавать назад, мямлить. – В смысле… если мы еще будем вместе к тому времени. Ну, ты не думай, я ни на что такое не надеюсь… Не настаиваю… Просто к слову пришлось… Ну…

Ловлю на себе его тяжелый, нечитаемый взгляд. Тимур молчит, просто смотрит на то, как я судорожно пытаюсь оправдаться за свою глупую оговорку про «через год».

– Алин, даже не рассчитывай на год, – негромко, жестко отрезает он.

Его слова бьют по больному. Внутри меня что-то с тихим звоном разбивается, а к горлу подступает горький, болезненный комок.

Всего несколько слов, но они так глубоко колят меня в самое сердце. Но я изо всех сил заставляю себя держать лицо.

Быстро сглатываю слезы и принимаю этот удар, решая сделать вид, что все именно так и должно быть.

Чего я, дура, вообще ждала? Конечно, глупо было рассчитывать на что-то долгое с хозяином роскошной яхты и этого загородного замка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У него таких, как я, в каждом порту по десятку. Выбор огромный. Да и чем я, самая обычная девчонка, могу по-настоящему заинтересовать такого мужчину? На пару дней, на курорт – да. Но не больше.

– Ну… да, я так и говорю… – выдавливаю из себя фальшивую, блеклую улыбку, пытаясь отстраниться. – Я все прекрасно понимаю, Тимур, я и не думала…

Но он не дает мне договорить.

43

Его большая ладонь ложится на мой подбородок. Пальцы жестко, но без боли фиксируют лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. От этого взгляда мне становится еще больше не по себе.

– Алин, мне года с тобой мало будет, – негромко, с пугающей уверенностью произносит он. – Год – это так, чисто на разогрев. Так что даже не думай от меня сбежать. Не отпущу.

В подтверждение своих слов он плавно подается вперед и накрывает мои губы поцелуем.

И в этом жесте нет голодной спешки или грубого напора – поцелуй выходит удивительно бережным, вдумчивым и глубоким.

Тимур ведет по мне губами медленно, тягуче, будто без слов вбивает эту фразу мне под кожу, заставляя поверить каждому слову.

Его язык мягко, но уверенно исследует мой рот, сплетается с моим в каком-то совершенно новом, ласковом ритме.

Голова кружится. Я сильнее вцепляюсь пальцами в его мокрые, широкие плечи, понимая: если он отпустит меня сейчас, я просто пойду ко дну.

Тимур плавно разрывает поцелуй, дает мне немного пространства и тяжело дышит мне в самые губы.

Вокруг нас – знойный день. Солнце печет немилосердно, но здесь, в бассейне, прохладно и свежо.

Прозрачная вода приятно обволакивает тело при каждом движении. Сосны над головой тихо шумят, отбрасывая кружевную тень и пряча нас от всего мира.

Пытаюсь унять дрожь в голосе, качаю головой, глядя в его сосредоточенное лицо.

– Тимур, ты не обязан…

– Что? – его брови требовательно взлетают вверх.

– Давать мне обещания, которые ты не выполнишь, – выдыхаю я, чувствуя себя ужасно хрупкой под его взглядом. – Я все понимаю. Правда. Не нужно.

– Алин, я никогда не обещаю, – отрезает он, и в его голосе слышится жесткая уверенность. – Я просто делаю. Тебе придется к этому привыкнуть. И к тому, что я больше не намерен отпускать тебя от себя.

Я хочу возразить, но Тимур плавно поднимает руку и кладет широкий большой палец прямо мне на губы, обрывая любые слова.

– Ты сама стала моей, Алина. В эту ночь ты сама так решила.

Смотрю на него через пелену подступивших слез, но это уже не обида – это паника от собственного бессилия перед ним.

Я чувствую себя абсолютно голой перед этим мужчиной. И в прямом, и в переносном смысле. Он видит меня насквозь, ломает все мои защиты, а я… я ведь ничего не знаю о его мире.

Паника внутри не утихает, вопросы срываются с моих губ один за другим.

– А если я не смогу тебе соответствовать? Твой статус… я ведь совсем из другого мира, Тимур.

– Мне нужна ты, а не твой статус, – отрезает он, и его хватка на моей талии становится еще крепче.

– А если мы не поладим? – не унимаюсь я, глядя в его непроницаемые глаза.

– Поладим, – его губы касаются моего мокрого виска, оставляя короткий, успокаивающий поцелуй.

– Но я ничего не умею, – тихо шепчу я, как только он убирает палец от моих губ. Стыд обжигает лицо. – Ну… в этом...

Опускаю глаза. Тимур вдруг тихо, очень тепло усмехается. Он бережно заправляет мокрую прядь мне за ухо, оглаживая пальцами висок.

– Дурочка ты маленькая, – качает он головой. – Сам тебя всему научу. И мне нравится, что до меня у тебя никого не было.

– А если я просто не справлюсь? – выдыхаю последний, самый главный свой страх.

– А тебе и не надо справляться в одиночку, Алина. – Тимур перехватывает мое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в его потемневшие зрачки. – Все проблемы, которые у тебя возникнут, теперь решать буду я. От тебя требуется только одно – доверять мне.

Молча киваю, утыкаясь носом в его мокрую шею. Ощущение, что самого главного – того самого заветного слова – он так и не произнес.

Но, наверное, это было бы слишком поспешно. Да и я сама сейчас не хочу об этом думать, не хочу анализировать и просчитывать шаги наперед, чтобы просто не спугнуть этот невероятный момент между нами.

Хочется просто раствориться в этой прохладной воде и его надежных, сильных руках. Забыться, спрятаться от своих тревожных мыслей.

Даже если все это мираж – прожить и прочувствовать все до последнего мгновения.

Кажется, мы стоим так еще очень долго, пока в сброшенной неподалеку одежде резко и требовательно не оживает телефон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

44

Вода мягкими каплями стекает с кожи, стоит нам выйти на газон. Трава после прохладного бассейна кажется горячей и слегка покалывает ступни. Ноги после его объятий держат плохо.

Плетусь чуть позади, беззастенчиво разглядывая Тимура. От его разворота плеч и мокрой кожи до сих пор перехватывает дыхание. Его сила не пугает, а гипнотизирует.

Он берет с шезлонга полотенце и протягивает мне, а вторым небрежно перетягивает бедра.

В этот момент в сброшенной одежде снова напоминает о себе телефон. Я невольно замираю, глядя, как Тимур берет его в руку, готовая подождать или даже отойти в сторону, чтобы не мешать.

Но его взгляд на экран – короткий, жесткий. Одно резкое движение пальцем – вызов сброшен.

От этого жеста, от того, как легко он отмахивается от внешнего мира и выбирает остаться в этот момент со мной, сердце снова делает глупый толчок. Обнадеживает. Видимо, теперь я буду жадно ловить каждое такое мимолетное движение в мою пользу.

Тимур наклоняется, собирает с земли нашу одежду, а потом перехватывает мою ладонь. Уверенно тянет меня за собой обратно в дом.

Быстрый совместный душ после бассейна немного приводит в чувство, но ощущение тепла на коже никуда не девается.

На кухне уже вовсю пахнет едой – служба доставки сработала идеально, и теперь холодильник забит контейнерами с готовыми блюдами.

Чувствую себя немного неловко. Хочется быть хоть чем-то полезной в этом огромном чужом доме.

– Я могу погреть обед, – предлагаю, кивая на ланч-боксы. – И… мне бы салатник какой-нибудь. Наверху есть?

Тянусь к самой верхней полке гарнитура, вставая на цыпочки. Футболка задирается, обнажая бедра.

Не успеваю даже коснуться пальцами дверцы, как Тимур бесшумно вырастает за спиной.

Его тяжелое, горячее тело на секунду плотно прижимается к моей спине, лишая возможности вдохнуть.

Большая ладонь взлетает над моей головой и легко распахивает шкаф, доставая глубокую тарелку с красивым ободком.

– Не прыгай. Говори, что нужно, я достану, – хрипло шепчет он мне в макушку, прежде чем отступить.

– Спасибо… – выдыхаю я, забирая посуду. – Переложу салат. Порезать лимон к рыбе?

Беру с подставки и рассматриваю массивный, пугающе острый шеф-нож. Но Тимур тут же мягко, но непреклонно перехватывает меня за запястье, забирая его себе.

– Дай сюда. Ножи профессиональные, лазерная заточка. Пальцы порежешь, а мне они еще целыми нужны, – ворчит он. И сам за пару секунд режет лимон на идеальные, тонкие ломтики.

Контейнер в микроволновке пищит. Я порываюсь достать блюдо, но Тимур останавливает меня твердым взглядом.

Сам достает дышащую паром рыбу с картофелем. Прежде чем переложить еду, он аккуратно поддевает вилкой маленький кусочек и пробует.

– Горячо. Сразу не ешь, пусть постоит минуту, – командует он, раскладывая порции.

Отодвигает мой стул, помогает устроиться удобнее, а затем задерживается позади. Наклоняется, чтобы поцеловать в щеку, и его большие пальцы аккуратно убирают влажные пряди, чтобы они не лезли мне в лицо.

Садится рядом. Беру вилку, но мокрые после душа волосы все-таки падают вперед, мешая есть.

Пытаюсь перекинуть их за спину, но они упрямо скользят обратно. Тимур молча поднимается, подходит к кухонной стойке и пару секунд там чем-то шуршит.

Возвращается с большим, мощным зажимом, которым обычно закрывают пакеты с кофе. И своими огромными ручищами очень бережно собирает мои волосы, скрепляя их этой кухонной прищепкой.

– Спасибо, – не сдерживаю легкой улыбки я, трогая конструкцию на затылке. – Очень… оригинально.

– Главное – работает, – хмыкает он, возвращаясь к еде.

Мысль о недавнем звонке не дает мне покоя. Проглотив очередной кусочек рыбы, я все-таки решаюсь спросить.

– Тимур, а как же работа? Тот звонок у бассейна… У тебя нет срочных дел?

– Подождет, – спокойно отвечает он, даже не подняв глаз от тарелки. – После обеда есть пара отчетов, пока ты будешь отдыхать. А ближе к вечеру пойдем гулять.

Я замираю с вилкой в руке.

– Гулять? Но у меня из одежды только вечернее платье и твоя футболка.

Тимур медленно поднимает на меня взгляд, и на его губах появляется хитрая ухмылка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

45

Обед плавно перетекает в спокойное время в кабинете. Тимур снова сидит за столом, погрузившись в отчеты, а я устраиваюсь на широком диване неподалеку, с ногами забравшись на сиденье.

Время летит незаметно. Под тихий, размеренный стук клавиш и его сосредоточенное дыхание я поглощаю страницу за страницей.

Есть в этом моменте что-то настолько домашнее и правильное, что мне на секунду кажется, будто мы с ним существуем в таком режиме уже давно.

Ближе к вечеру Тимур резко захлопывает ноутбук.

– Все, пора, – командует он, поднимаясь.

Я удивленно моргаю, отрываясь от чтения.

– Куда?

– На холмы. Сейчас там самое красивое время, – коротко поясняет он.

Он берет меня за руку и отводит обратно в спальню. Внутри шевелится легкое подозрение.

На секунду я думаю, что Тимур просто передумал и никакой прогулки, конечно, не будет, а под «красивым временем» он подразумевает совершенно другое.

Но мои мысли прерываются, когда он подходит к своей дорожной сумке, расстегивает молнию и достает оттуда аккуратно сложенные вещи.

Джинсы, футболка и джемпер. Все – точно моего размера. Он тут же отрывает от них бирки и протягивает мне мой образ на сегодня.

Округляю глаза, переводя взгляд с одежды на его невозмутимое лицо.

– Так ты все это спланировал? Заранее купил вещи?

Тимур хитро ухмыляется, складывая руки на груди.

– Ну конечно, Алина. Я не привык действовать на авось. Одевайся. Жду у машины.

Минут через пять мы уже едем по извилистой дороге, поднимающейся вверх. Вокруг расстилаются высокие зеленые холмы, окутанные мягкой вечерней дымкой.

Солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в золотистые и нежно-розовые тона.

Тимур останавливает машину на самой вершине, у края смотровой площадки. Мы выходим наружу.

Ветер здесь уже немного прохладный, и я плотнее кутаюсь в джемпер, завороженно глядя на то, как долина внизу заливается багрянцем.

Тимур подходит сзади, обнимает меня за талию, притягивая к своей груди и делясь собственным теплом.

– Не думала, что ты романтик, – тихо замечаю я, запрокинув голову, чтобы поймать его взгляд.

Тимур негромко хмыкает, но глаза его остаются серьезными.

– Это не романтика, Алина. Это инвестиции. В то, что нельзя контролировать. И нельзя купить за деньги, сколько ни заплати. Самые ценные вещи в этом мире вообще не имеют цены.

Молчит несколько секунд, глядя на уходящее за горизонт солнце.

– Закат ведь каждый день разный. Непредсказуемый. Не подчиняющийся разуму и правилам.

Переводит взгляд на меня, и его пальцы сильнее сжимаются на моей талии.

– Прямо как ты.

От его слов по коже пробегают мурашки. Ничего не отвечаю, лишь крепче прижимаюсь к нему, боясь разрушить эту хрупкую магию.

Когда темнеет и зажигаются первые фонари, мы спускаемся в небольшой старинный городок на холме.

Тимур ведет меня по узкой, вымощенной брусчаткой улочке и сворачивает к крошечному, уютному кафе, от которого пахнет специями и свежесваренным кофе.

Внутри полутемно и тихо, за стойкой стоит пожилая колоритная хозяйка, которая, как объясняет мне Тимур, говорит по-русски.

Мы заказываем ужин, а после еды женщина приносит нам две маленькие чашки крепкого кофе.

– Традиция нашего заведения, – улыбается она, замечая мой любопытный взгляд. – Когда допьете, переверните чашки. Я загляну в ваше будущее.

Воспринимаю это как милую туристическую забаву. Тимур лишь усмехается, но не спорит.

Когда с кофе покончено, хозяйка возвращается к нашему столику. Она берет чашку Тимура, внимательно всматривается в темные узоры на донышке и уверенно кивает.

– Успех в делах. Большая сила, которая ведет тебя вперед. Ты получишь все, чего добиваешься, мужчина.

Тимур спокойно принимает предсказание, будто и без кофейной гущи знает это. Но когда женщина берет мою чашку, ее улыбка медленно тает.

Она хмурится, разглядывая темные потеки, и в воздухе мгновенно повисает тяжелое напряжение.

– А у тебя, девочка, все непросто, – тихо произносит хозяйка, качая головой. – Скоро тебе предстоит серьезное испытание. Проверка на прочность.

У меня внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

– Какое испытание? Что там? – пытаюсь расспросить я, подаваясь вперед. Тимур тоже подбирается, его взгляд становится жестким и пронзительным.

Мы с ним не рассчитывали, что развлечение окажется серьезным разговором и, тем более, с неприятным осадком.

Пожилая дама медленно ставит чашку на блюдце и смотрит мне прямо в глаза – мудро и немного грустно.

– Только сама жизнь точно может сказать, что именно это будет, – неопределенно отвечает она, отступая от столика. – Картинки лишь предупреждают о шторме. Но помни: только тебе самой решать, как все закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

46

Мы едем по темной, извилистой дороге, ведущей вниз от городка. Фары автомобиля выхватывают из темноты ровный асфальт и силуэты сосен.

В салоне тепло и уютно. Рядом с Тимуром, под мерное шуршание шин, паника немного утихает, но мысли все равно возвращаются к странной чашке.

Поворачиваю голову и смотрю на его профиль, подсвеченный приборной панелью. Тимур ведет машину уверенно, держа руль одной рукой.

– Тимур, а что ты думаешь насчет предсказания? – не выдерживаю я. – Ты понял, что она имела в виду?

Он даже не оборачивается, продолжая следить за дорогой. На его губах играет легкая усмешка.

– Алина, это обычное развлечение для привлечения клиентов, – спокойно отвечает он. – Не бери в голову.

– Но что же тут привлекательного? – удивляюсь я, вспоминая тяжелый взгляд старухи. – Когда тебе говорят такие страшные вещи.

Тимур негромко хмыкает и перехватывает руль удобнее.

– Это очень грамотный маркетинговый ход. Если говорить людям только хорошее, пропадет острота ожидания.

Я качаю головой, искренне с ним не соглашаясь.

– Все равно приятнее слышать только хорошее. Разве нет?

– Вот именно поэтому она и разделила роли, – парирует он. – Мне – успех, тебе – тайну. Она видит, что мы вместе, вот и умело играет на эмоциях.

– Но ведь женщина говорила про шторм! – настаиваю я, и голос предательски дрожит. – Скорый шторм. Откуда она вообще знала, что мы на яхте?

Машина плавно входит в очередной поворот. Тимур бросает на меня короткий, успокаивающий взгляд.

– Это было сказано метафорически, Алина. Случайно совпало. Прогноз погоды на эту неделю отличный, никаких штормов не предвидится.

– Прогнозы тоже могут ошибаться, – тихо бормочу я, сильнее кутаясь в джемпер.

– Прогнозы для яхт – нет, – отрезает он не терпящим возражений тоном. – Ты не веришь синоптикам и точным данным, но веришь словам незнакомки?

– Мне показалось, что она искренне хотела предупредить об опасности, – оправдываюсь я, отводя взгляд к темному окну.

– Я уверен, если мы приедем к ней завтра еще раз, предсказание будет совсем другим, – произносит Тимур. – И сто процентов хорошим.

Он делает паузу, давая мне осмыслить его слова.

– Это типичный кнут и пряник. Эмоциональные качели. Главный двигатель продаж и игра на остроте предвкушения.

– Да, возможно, – вздыхаю я, прижимая ладони к груди. – Но шторм – это для меня слишком. Это совсем плохо.

Тимур тянется рукой через салон и на секунду сжимает мои пальцы. Его ладонь горячая и надежная.

– Даже если теоретически в море начнется шторм, бояться абсолютно нечего. На яхте все предусмотрено.

Он убирает руку обратно на руль, но ощущение безопасности остается.

– Мы ходим не так далеко от берега. Предупреждение о непогоде всегда приходит заранее. Мы в любую минуту можем запросить причалить в порт.

– Ты так уверен в этом… – шепчу я, глядя на его сильные руки.

– У меня профессиональная команда, Алина. Не о чем беспокоиться.

Мы выезжаем на финишную прямую к дому. Впереди уже виднеются огни виллы.

– Тимур… А ты веришь в судьбу? – осторожно спрашиваю я, затаив дыхание.

Он на мгновение задумывается, и его лицо становится каменным.

– Если бы я верил в судьбу, Алина, я никогда не стал бы тем, кем являюсь сейчас.

Машина плавно сворачивает на подъездную дорожку к дому. Огни виллы мягко подсвечивают темный двор.

Тимур глушит мотор, но не спешит выходить. Он поворачивается ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза.

– У меня в семье есть одна история, – негромко начинает он. – Моему деду в юности гадалка напророчила голодную смерть.

Я замираю, боясь перебить его. Тимур редко рассказывает о себе.

– Сказала, что его род проклят и выше нищеты ему не прыгнуть, – продолжает он с холодной усмешкой. – Что такова его судьба.

– И что он сделал? – тихо спрашиваю я.

– Продал часы, уехал в город и устроился грузчиком в порт. Спал по четыре часа в сутки.

Тимур берет меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Через десять лет он выкупил этот самый порт. А ту гадалку больше никто не видел.

У меня перехватывает дыхание от силы, которая звучит в его голосе.

– Он просто отказался верить в то, что за него все уже решено, – чеканно произносит Тимур. – И я вырос с этой мыслью. Судьба – это отговорка для слабых.

Его большой палец медленно очерчивает контур моей нижней губы.

– Для тех, кому лень бороться и проще плыть по течению. Я свою жизнь строю сам. И твою теперь тоже построю.

Он наклоняется и быстро, по-хозяйски целует меня в губы, ставя точку в этом разговоре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Идем в дом, Алина. Хватит забивать голову чужими сказками.

47

Тимур закрывает за нами входную дверь, отрезая ночную прохладу. В холле царит приятный полумрак.

Он не дает мне сделать и шага, резко разворачивая к себе. Его ладони ложатся на мои талию, притягивая вплотную.

– Ты голодна? – тихо спрашивает он, всматриваясь в мое лицо.

– Нет, – качаю я головой. – А ты?

– Да, очень, – смеется он в миллиметре от моих губ. – Почти сутки уже голодаю.

Тимур накрывает мои губы поцелуем, лишая остатков мыслей. Он ведет меня спиной по коридору, в сторону спальни, ни на секунду не разрывая контакта.

Поцелуй становится глубже, тягучее. У меня кружится голова, а сердце бьется где-то в горле.

Я бы давно упала, но его сильные руки крепко держат меня, скользя по спине. В тишине дома разносится наше шумное дыхание, ставшее одним на двоих.

Тимур прижимает меня к себе так плотно, что я едва переставляю ноги. Не отпускает. Да мне и не хочется – я сама упрямо тянусь к нему навстречу.

В спальне темно, но он не позволяет включить свет. Глаза еще не успевают привыкнуть к сумраку, а одежда уже летит на пол.

В темноте раздается тихий шорох ткани, резкий лязг ремня и молнии. Руки Тимура действуют уверенно и по-хозяйски.

Последними он снимает с меня джинсы, когда я уже оказываюсь на мягкой кровати.

Тимур разводит мои бедра сразу широко, не давая времени опомниться, и вжимает меня в матрас.

Только сейчас я отчетливо чувствую, о каком именно голоде он говорил. Напор от него исходит просто бешеный.

Но к собственному удивлению, я совсем не против. Его дикое желание мгновенно передается мне, сводя с ума.

Его пальцы и губы пробуждают в теле сладкие, томительные волны жара. Они смешиваются с огненной температурой его кожи.

– Хочу тебя, Алина, – хрипло произносит он, и по моей коже бегут мурашки.

Он держится надо мной на руках. Каждое его движение, каждое прикосновение отзывается во мне новой волной.

Внутри меня бушует самый настоящий шторм. И я безропотно подчиняюсь его силе, потому что этой стихии просто невозможно противостоять. Она поглощает и утаскивает за собой.

Объятия становятся крепче, поцелуи – напористее, а стоны – громче. Все мысли отходят на второй план, уступая место чистым эмоциям.

Тимур на секунду отстраняется, приподнимается и заглядывает мне в глаза. Его зрачки совсем темные.

– Я буду осторожен, Лин. Не бойся.

– Хорошо, – не столько говорю, сколько едва слышно шепчу ему в ответ.

Он двигается ближе, и его твердое тело упирается в меня. Тимур плавно раздвигает складки и медленно вводит себя.

Не спешит, как и в наш первый раз, постепенно растягивая меня и подстраиваясь под мой ритм.

Но сейчас все совершенно по-другому. Мне совсем не больно, хотя ощущения все еще острые и новые.

Становится настолько жарко и сладко, что я окончательно теряю связь с реальностью.

Мы целуемся и двигаемся в унисон. Размеренно, глубоко, смакуя каждую секунду этой близости.

В этот раз приятно с самого начала. Бережное давление отзывается пульсацией во всем теле, но сильнее всего – внизу живота.

Отлично понимаю, что Тимур сдерживает себя изо всех сил. И я безумно благодарна ему за то, что он учит меня постепенно.

– Лин, как тебе? – выдыхает он мне в шею.

– Очень… мне очень хорошо… – признаюсь я, выгибаясь навстречу.

– Уверена?

– Да…

Стону прямо ему в губы, полностью растворяясь в его руках. Мне очень хочется сказать ему больше, передать и объяснить все свои чувства, но не получается, меня уносит из реальности туда, где нет слов.

Ловлю его сумасшедший ритм. Тимур перехватывает мою ногу, закидывает себе на бедро, и ощущения меняются, становясь еще сильнее.

Мой живот трется о его плотный пресс, бедра сводит сладкими спазмами. Напряжение нарастает, и я пытаюсь подстроиться, поймать самый правильный угол.

Мне становится безумно интересно, чувствует ли он все это так же остро, как я. Но спросить у меня просто нет сил.

Сейчас я не смогу произнести ни единого слова. Все, что я могу – пытаться удержать ускользающее сознание под его горячими, плавными толчками.

Тело отказывается слушаться, оно полностью сосредоточено на том, чтобы не рассыпаться от удовольствия. Экстаз накрывает с головой.

Тимур рычит мне в волосы, с каждым толчком опускаясь на меня все ниже, но все же держит свой вес, чтобы не раздавить.

Мы улетаем почти одновременно. Он чуть пропускает меня вперед, а через несколько секунд шумно догоняет сам.

Сквозь блаженное марево я смутно осознаю, что в этот раз мы вообще никак не предохраняемся. И Тимур даже не подумал прервать контакт в последний момент.

Но сейчас все это кажется чем-то далеким и совершенно неважным. Его руки и губы продолжают крепко держать меня, укутывая в приятный, сонный туман.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

48

Я засыпаю, чувствуя, как Тимур даже во сне крепко прижимает меня к себе. Огромная кровать позволяет развалиться как угодно, но его тяжелая рука на моем животе не оставляет выбора.

Для меня все это слишком ново и непривычно – спать вот так с кем-то в обнимку. Мне кажется, что ему тесно, но Тимур не позволяет мне отодвинуться ни на сантиметр.

Просыпаюсь я от едва заметного движения. Тяжесть с моего живота исчезает.

Поворачиваюсь на бок и вижу, что Тимур уже не спит. Он аккуратно разворачивается спиной, собираясь встать с кровати.

– Я не сплю, – негромко говорю я.

– Не хотел тебя будить, – отзывается он, оборачиваясь.

– Сколько времени? – щурюсь я. В комнате уже светло, но солнце еще не взошло.

– Шесть утра. Спи, Лин.

Он все еще полностью голый. Я невольно бросаю взгляд ниже и вижу, что он уже сильно возбужден.

Не думая о последствиях, я протягиваю руку и притягиваю его обратно к себе. Тимур не сопротивляется.

Наши поцелуи мгновенно переходят от нежных к глубоким, захватывающим и поглощающим. Он откидывает с меня одеяло, ложится сверху, но никуда не спешит.

Покрывает поцелуями мою кожу, опускаясь все ниже и ниже. Я непроизвольно, еще сонно прикрываю глаза.

Его жаркое дыхание касается моего живота, а затем его пальцы мягко раздвигают мне бедра. Язык касается чувствительных складок.

Пытаюсь лежать смирно, но тело само выгибается навстречу ласкам. Жаркие волны снова бушуют внизу живота, и в этот раз они кажутся еще сильнее, еще ярче.

Мгновение – и меня накрывает с головой мощной лавиной экстаза. Я кричу, совершенно не сдерживаясь, и даже не могу сразу открыть глаза.

По тому, как проседает матрас, я понимаю, что Тимур поменял положение. Теперь он лежит головой на подушке, где-то совсем рядом.

Переворачиваюсь на бок и утыкаюсь губами в его горячий торс.

– Я тоже так хочу, – выдыхаю в его кожу.

– Как? – хрипло уточняет он.

– Точно так же. Но я… не умею.

Мы встречаемся взглядами. У него в глазах полыхает огонь, который разрастается с каждой секундой.

Тимур не настаивает, не торопит, и эта его сдержанность лишь подстегивает меня еще сильнее.

Смелея, я меняю положение. Пересаживаюсь и склоняюсь над ним, все еще удерживая его тяжелый взгляд.

Целую в живот, начинаю мягко касаться пальцами. От моих неумелых касаний он твердеет еще больше.

Поддавшись внезапному порыву, я отбрасываю все страхи и просто прикасаюсь губами к его разгоряченной плоти.

Его глухое, сдержанное рычание дает мне понять: я все делаю правильно.

Ловлю его взгляд, который темнеет и становится невероятно тяжелым. Дыхание Тимура учащается.

Пробую усилить движения, как подсказывает интуиция. Провожу языком, обхватываю губами, отчетливо ощущая пульсацию и твердость.

Пытаюсь уловить ритм его дыхания. Волосы перекатываются мне на лицо, мешая смотреть на него.

Его большая рука опускается мне на голову, мягко сжимает пряди и отводит их в сторону. Тимур смотрит на меня полузакрытыми глазами, из-под густых ресниц.

Он оставляет ладонь на моей затылке, но совсем не давит. Он полностью отдает инициативу в мои руки, точнее губы, не предпринимая никаких движений.

Понимаю, что делаю все не совсем так, как надо. Но, судя по его виду, ему безумно приятно.

Меня пробирает странное, дикое желание подарить ему точно такой же космос, какой он дарит мне. Я расслабляюсь, начиная лучше чувствовать движения.

Его член скользит глубже по моему языку. Рычание Тимура становится громче, раскатистым.

Вдруг он резко запускает пальцы в мои волосы и оттягивает меня назад.

Не успеваю опомниться, как уже лежу на спине поперек кровати. Тимур нависает надо мной, тяжело и часто дыша.

Он одним мощным движением раздвигает мои бедра и резко входит в мое исходящее жаром тело.

То, что происходит дальше, вообще не подходит ни под одну категорию отношений, которые я себе представляла.

Мы просто без слов подстраиваемся друг под друга, двигаясь абсолютно синхронно. Никаких подсказок и договоренностей больше не требуется.

Наши тела сплетаются в единое целое. Губы подхватывают сумасшедший ритм и сталкиваются, запечатывая наше удовольствие.

Мы не говорим ни слова и даже не смотрим друг на друга. Ритм становится рваным, быстрым, неистовым.

Просто растворяемся друг в друге на несколько минут. И этого хватает, чтобы сладкий взрыв накрыл нас одновременно.

Разрядка выходит настолько сильной, что я на секунду перестаю чувствовать собственное тело. Зато его в себе в этот момент я чувствую более чем отчетливо.

Мы так же одновременно затихаем, замирая в объятиях друг друга.

Какое-то время просто лежим неподвижно. Его тяжелый вес приятно давит на меня, не зажимая, а окончательно освобождая от любых лишних мыслей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

49

После бурного пробуждения наступает время дел. Даже сидя на шезлонге у бассейна, я отчетливо слышу грозный голос Тимура. Из приоткрытого окна кабинета доносятся резкие, отрывистые фразы.

Мне становится немного неудобно подслушивать чужие секреты бизнеса. Я поднимаюсь и решаю немного поплавать, чтобы отвлечься.

Вода приятно освежает кожу. Скользя вдоль бортика, я невольно задумываюсь о своем странном страхе.

Почему мне так жутко на открытой воде? Ведь здесь, в бассейне, совсем не страшно.

Я спокойно доплываю до самой глубины, где ноги не чувствуют дна. Вокруг тонны воды, но паники нет.

А на открытых водоемах меня буквально парализует ужас. Это тянется с самого детства.

Так было и на речке, и на море, где мне довелось побывать всего пару раз. Стоит потерять дно под ногами в естественном водоеме, и у меня перехватывает дыхание от дикого, неконтролируемого страха.

Вылезаю из бассейна и плотно заворачиваюсь в полотенце. Голос Тимура за окном звучит все так же жестко, он явно решает серьезные проблемы.

Чтобы не вслушиваться, я иду в спальню, нахожу в сумочке наушники-капельки и возвращаюсь на шезлонг.

Включаю музыку и закрываю глаза, подставив лицо солнцу. Полотенце подтягиваю повыше, чтобы ноги немного загорели.

В какой-то момент я чувствую приятную тяжесть на своем колене. Горячая мужская ладонь накрывает кожу.

Открываю глаза и вынимаю один наушник. Надо мной стоит Тимур, уже без телефона, но взгляд еще хранит следы недавнего напряжения.

– На солнце уже опасно, Алина, – негромко говорит он, оглядывая мои ноги. – Обгоришь. В горах солнце обжигает быстро и незаметно.

– Прямо как ты, – не подумав, срывается с моих губ.

Тимур усмехается, и его пальцы слегка сжимают мое колено.

– Об меня ты никогда не обожжешься, Лин. Обещаю. Пошли обедать.

– Я быстро в душ, – поднимаюсь я с шезлонга. – И помогу накрыть на стол.

– Иди, – коротко бросает он, проводя ладонью по моей ягодице, заставляя улыбнуться.

Когда я вхожу на кухню, все уже готово. Тимур быстро разогрел доставку, и мне остается только наслаждаться едой и его компанией.

Он параллельно просматривает что-то в ноутбуке, хмуря брови. Я не выдерживаю и начинаю в шутку подкармливать его вилкой, отправляя в рот спагетти с морепродуктами.

Тимур отрывается от экрана, перехватывает мою руку и аккуратно разворачивает мой стул к себе. Закидывает мои ноги к себе на колени.

– У тебя что-то серьезное случилось? – осторожно спрашиваю я, поглаживая его бедро ступней. – Ты так громко разговаривал по телефону.

– Все нормально, – отвечает он односложно, возвращаясь к экрану. – Обычные рабочие моменты. Все решу.

Его уверенный тон не оставляет места для расспросов. После обеда он забирает ноутбук и уходит в кабинет, а я остаюсь прибрать на кухне.

Домыв посуду, я наливаю в стаканы сок и направляюсь к нему. Осторожно толкаю дверь кабинета.

Тимур поднимает голову от бумаг, замечает меня и тепло улыбается. Он отодвигается от стола и похлопывает себя по бедру.

Подхожу и покорно сажусь к нему на колени, ставя сок на край стола. Тимур тут же обнимает меня за талию, утыкаясь носом в шею.

Его поцелуи – медленные, собственнические – заставляют меня напрочь забыть, зачем я вообще сюда шла.

– Чем хочешь заняться вечерком? – хрипло спрашивает он, отстраняясь и глядя мне прямо в глаза.

– Без понятия, – честно выдыхаю я, обвивая его шею руками. – У тебя есть идеи?

Тимур хитро ухмыляется, и в его потемневшем взгляде снова вспыхивают знакомые опасные искорки.

– Полно, Алина. Обещаю, тебе понравится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

50 Тимур

– Все равно, что они говорят, – рычу в трубку. – Соглашение было четким. Если они думают, что могут развернуть обратно в порт и переиграть условия на ходу, просто потому что им так захотелось, то передай им: я сотру их компанию в порошок к концу недели. Лично займусь.

На том конце провода мой зам что-то лепечет про форс-мажоры и юридические лазейки. Внутри все кипит. Злость заполняет вены.

Бесит тупость партнеров, бесит, что приходится тратить время на эту чушь здесь, в горах, когда мне хочется совершенно другого.

Упираюсь свободной рукой в край стола, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не запустить мобильник в стену.

– Значит так. Даю им два часа на...

Дверь кабинета тихонько скрипит. На пороге стоит Алина. Моя маленькая недотрога.

На ней все еще моя огромная футболка, а в руках она бережно держит тарелку, от которой идет пар. Она замирает, испуганно глядя на мое лицо.

И в эту же секунду внутри меня словно кто-то щелкает выключателем. Вся эта огромная, давящая злость на нерадивых партнеров, контракты и убытки просто испаряется, оседая безвредным пеплом.

Смотрю на ее босые пальчики на полу, на дрожащие ресницы, на приоткрытые губы – и меня накрывает такой волной нежности, что дышать становится трудно.

Она одним своим видом гасит во мне злость. Напрочь. Заменяя ее чувством, гораздо более сильным, отзывающимся прямо в душе.

– Два часа на то, чтобы они передумали. Время пошло, – сухо бросаю в трубку и отключаю звонок, откладывая телефон на стол.

– Извини… – Алина робко пожимает плечами, делая шаг назад к выходу. – Ты так грозно кричал. Я, наверное, не вовремя. Я просто ужин разогрела, пришла позвать тебя…

– Вовремя, Алина. Ты всегда вовремя, – мой голос все еще звучит низко и хрипло после разговора, но из него полностью исчезает агрессия.

Поднимаюсь из-за стола, обхожу его в два шага и останавливаюсь прямо перед ней. Забираю из ее рук тарелку, даже не глядя, что там, и переставляю на край столешницы. А саму Алину сгребаю в охапку, прижимая к своей груди.

Она охает, но послушно утыкается носом мне в плечо, обвивая руками мою талию. Закрываю глаза, жадно вдыхая родной запах ее кожи и волос.

Напряжение в плечах наконец-то отпускает. С ней я наконец-то могу просто дышать.

В голове план созревает сам собой, который пока не буду ей озвучивать. Раз ужин готов – сначала поедим.

За несколько минут справляемся на кухне с горячим. Подхватываю бутылку вина, бокалы и веду ее за собой. В саду сейчас самая красота.

Прохладный ночной воздух и теплая вода в бассейне, которая за день прогрелась и еще не успела остыть. Да и нам сейчас жарко в любом случае будет.

Во всем теле буквально коротит. Стояк такой, что можно орехи колоть.

Понимаю, что у нас пока щадящий режим, но с каждым разом сдерживаться все труднее.

Вино отправляется на бортик, одежда уже привычно летит куда-то в сторону. Алину за талию придерживаю, веду впереди себя по ступеням в воду.

Уже в бассейне разворачиваю к себе. Подсветка дома только подчеркивает красоту ее лица. Воздух сосновый, одурманивающий.

Но ведет меня не от него вовсе. А от того, что она рядом, так близко, что даже тянуться не надо.

Подхватываю ее под бедра, заставляя обернуться ногами вокруг себя. Тихо охает, понимая, что принимать ей сегодня меня придется всю ночь.

Начнем тут аккуратно, расслабимся, заведемся. А там и на мягкой кровати продолжим. Не спеша, со вкусом.

– Как ты это вообще делаешь? – хриплю ей в самые губы.

– Я вообще ничего же не делаю, – округляет она глаза, еще больше подливая масла в огонь. – Ты сам меня сюда привел.

Голос ее эхом по темноте расходится. Запечатываю ее смеющиеся губы.

Неторопливо раскрываю ее ротик, языком по ее языку веду. Вкусная она, сколько раз ни попробуй, все равно будет мало.

Отрезаю себя от ее губ, припухших и влажных. Рассматриваю.

Столько в глазах ее доверия, что всю душу наизнанку выворачивает. Как просто представлю, что это только самое начало у нас с ней.

От одной мысли, что впереди столько дней, еще теплее на душе становится.

Дышит Алина глубоко, прерывисто. Щеки раскраснелись уже.

– Пить хочешь? – спрашиваю тихо.

– Угу, – кивает она.

Разливаю нам по бокалам. Себе как следует, ей – совсем чуток.

Пьет жадно, мелкими глотками. Прозрачная капля на нижней губе остается, которую я тут же бережно слизываю, заставляя ее вздохнуть.

Она смотрит на меня из-под ресниц. Открыто, ловит каждое мое движение. Полностью полагается на меня в эту минуту.

И ее доверие заставляет забыть про собственный голод. Хочется притормозить, растянуть момент и сделать все, чтобы этот вечер стал для нее идеальным.

Этот ее взгляд переворачивает все приоритеты. Мое личное желание уходит на второй план – сейчас важно только то, что чувствует она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

51 Тимур

Забираю у нее бокал и отставляю на бортик. Алина инстинктивно прижимается ближе, и я чувствую, как она слегка дрожит – не от холода, а от волнения.

– Расслабься, Лин, – тихо шепчу ей в губы, мягко оглаживая ее мокрую спину. – Никуда не торопимся.

Ее ноги сами собой обхватывают мои бедра под водой. Утыкается носом мне в шею, ища опору.

Аккуратно прижимаю ее спиной к теплому бортику бассейна, фиксируя на месте. Вода вокруг нас лениво колышется.

Одной ладонью придерживаю ее за талию, а пальцами второй руки осторожно ласкаю ее под водой. Нахожу самую чувствительную точку, заставляя Алину шумно, прерывисто выдохнуть мне в плечо.

– Тимур… – умоляюще тянет она, и ее пальцы сильнее впиваются в мои плечи.

– Да, родная, – перебиваю негромко. – Подожди, скоро очень хорошо будет.

Я ласкаю ее медленно, выбивая из нее прерывистые, сладкие стоны. Хочу сначала подготовить ее, довести до той грани, когда она сама начнет умолять о большем.

Теплая вода усиливает каждое прикосновение. Я вижу, как Алина запрокидывает голову, прикрывая глаза, и полностью отдается ощущениям.

Когда чувствую, что она внутри уже совсем жидкая и горячая, я аккуратно направляю себя.

Вхожу медленно, до упора, сдерживая собственный хрип. Едва не сносит крышу от того, какая она тесная и разогретая.

Вода вокруг нас толкается, скользит между телами, смывая лишнее трение, но внутри нее – чистый огонь.

Алина резко вскидывает голову, распахивает глаза, и в синеватых лучах донной подсветки бассейна я вижу ее взгляд.

Мутный, блестящий, сфокусированный только на мне. Невероятно красивая. На мокрых ресницах дрожат капли, кожа от влаги и тепла кажется глянцевой, идеальной.

Смотрю на ее полные, влажные губы и понимаю: попал. Конкретно попал. Откуда она вообще взялась на мою голову? Никогда меня так ни от кого не клинило.

– Т-тимур… – срывается с ее губ на выдохе.

Вместо ответа ловлю ее губы коротким, смазанным поцелуем. Она бессильно откидывает голову назад, упираясь затылком в бортик.

Не даю ей отстраниться – плавно толкаюсь вперед, входя на всю длину. Алина прикрывает глаза, шумно втягивая воздух сквозь зубы.

Наблюдаю за тем, как сладко приоткрывается ее рот и как подрагивают мокрые ресницы. Наслаждаюсь этой картиной. Лучше быть не может.

Ей сносит крышу, она полностью во власти ощущений, и это зрелище заводит меня еще сильнее.

Бассейн глушит звуки, слышны только наши тяжелые выдохи и тихий, ритмичный плеск воды о кафель.

Тяну время сознательно, хотя внутри все горит от желания ускориться и взять ее жестко. Но сейчас важнее, чтобы она прочувствовала каждый миг.

Обхватываю ее бедра крепче, приподнимаю в воде, меняя угол, и вхожу глубже. Алина втягивает воздух, сильнее сжимая меня внутри.

Мышцы сводит от этой сладкой хватки. Моя. Моя от начала и до конца, и больше уже точно от себя не отпущу, даже если сама попросит.

Каждое движение в воде получается плавным, но плотным, тягучим. Подсветка из глубины бьет снизу, очерчивая изгиб ее талии, мокрую грудь, округлые плечи.

Рассматриваю ее, не отрываясь, запечатлеваю в памяти эту картинку. Ведет от того, как послушно ее тело отзывается на мой темп.

Наращиваю скорость постепенно, слежу за выражением ее лица. Ловлю момент, когда она слишком сильно кусает губы, а пальцы начинают царапать мои лопатки. Она близко.

Прижимаю ее плотнее к бортику, фиксирую и делаю несколько мощных, глубоких толчков. Вода вокруг нас закипает от этого ритма.

Алина глухо вскрикивает мне в шею, вздрагивает всем телом, и ее начинает накрывать мощными, частыми спазмами.

Вижу, как она отключается от удовольствия, полностью теряя контроль, и это добивает меня самого. Последние толчки выходят рваными, тяжелыми.

Мышцы скручивает, успеваю выйти из нее, прикипая губами к ее шее. Вода медленно успокаивается, а я просто держу ее, мокрую и тяжело дышащую, прижимая к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

52 Тимур

Держу ее на руках, не позволяя соскользнуть в воду. Она все еще обнимает меня ногами за бедра, уткнувшись губами в мою шею.

Слышу, как ее сердце колотится о мою грудную клетку. С ума сойти можно от одного этого звука.

– Живая? – хрипло спрашиваю, целуя ее в мокрое плечо.

Алина только тише выдыхает мне в кожу и сильнее сжимает пальцы на моей спине. Наглаживаю ее скользкую, влажную талию под водой.

Вода вокруг нас постепенно полностью успокаивается. Удерживаю Алину, давая ей возможность полностью расслабиться в этой теплой невесомости.

Вокруг – только тишина ночного сада.

Протягиваю руку к бортику, забирая оставленный бокал. Делаю глоток сам и прижимаю стекло к ее губам.

– Лин, теперь ты. У тебя губы совсем сухие.

Она послушно делает пару глотков, а потом поднимает на меня глаза. В синей подсветке бассейна ее зрачки медленно приходят в норму.

– У меня ноги ватные, – шепчет Алина. – Ты сумасшедший, Тимур.

– Есть немного, – усмехаюсь, убирая мокрую прядь с ее лба. – Из-за тебя, Лин. Сама виновата.

Прижимаю ее к себе еще крепче, чувствуя кожей каждое ее дыхание. Смотрю на ее расслабленное лицо и понимаю, что никуда от себя больше не отпущу.

Она моя женщина, до самого последнего вздоха. И я сделаю все, чтобы ей всегда было так же хорошо со мной.

– Понимаешь ведь, что я тебя больше не отдам? – озвучиваю то, что бьется в мыслях. – Никому и никогда.

Алина ничего не отвечает. Просто прячет лицо у меня на груди и тихо, счастливо выдыхает.

Мы качаемся на воде еще несколько минут, пока дыхание не выравнивается. Мне совсем не хочется разрушать этот момент, но ночной воздух становится свежее.

– Ладно, русалка, пора вылезать, а то покроешься мурашками, – негромко говорю ей на ухо.

Медленно двигаюсь к ступеням, не разрывая нашего контакта и аккуратно вынося ее из воды на руках. Вода с шумом стекает с наших тел обратно в бассейн.

Ночной воздух сразу обдает прохладой, заставляя Алину вздрогнуть и сильнее вжаться в меня. Подхватываю с шезлонга огромное махровое полотенце.

Заворачиваю ее, накидывая плотную ткань ей на плечи. Прижимаю ее к своей груди и опускаюсь вместе с ней на шезлонг.

Она устраивается на моих коленях, свернувшись калачиком, пряча босые ступни под полотенце. Абсолютно беззащитная, мягкая и родная.

Целую ее в макушку, вдыхая аромат ее волос. Рука сама собой оглаживает ее бедро через ткань.

– Не замерзла? – спрашиваю, сильнее укутывая ее спину.

– С тобой тепло, – Алина приоткрывает глаза, в которых до сих пор стоит сонная истома после пережитого.

– Иди сюда ближе.

Она проводит ладонью по моей груди, словно проверяя, реален ли я. От этого простого жеста внутри снова начинает закипать глухая, собственническая волна.

Никогда раньше я не чувствовал ничего подобного к женщине. Мне мало ее. Мало того, что уже было с ней. Мне нужно контролировать каждый ее вздох, видеть ее улыбку и знать, что это удовольствие она испытывает только со мной.

Удобнее перехватывая ее тело. Заводит от того, что она так близко, а еще от того, что целая ночь впереди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

53 Тимур

Алина вдруг тихонько чихает, утыкаясь мне в плечо.

– Будь здорова, – усмехаюсь я, плотнее запахивая на ее плечах ткань полотенца. – Ну все, малыш, пора в дом. Прохладно становится.

– Да нет, я не замерзла, – сонно отзывается она, не делая попыток сдвинуться с моих колен. – Просто в воздухе слишком много хвои.

– Рассказывай мне тут. Пошли, – не принимаю возражений.

Встаю вместе с ней, подхватывая ее на руки прямо в полотенце.

Алина не пытается протестовать или спуститься на землю. Висит на мне послушным, теплым грузом, спрятав лицо в изгибе моей шеи.

Шагаю в сторону дома, чувствуя, как внутри все еще вибрирует дикое, голодное напряжение. Мне мало того, что было в бассейне. Заводит мысль, что я только начал.

В доме тепло. Направляю шаги прямиком в ванную, аккуратно опускаю ее на ноги у самой душевой кабины и включаю воду.

Захожу следом, закрывая стеклянную дверь. Отпускать ее от себя сейчас нет никакого желания.

Теплые струи бьют сверху, стекая по нашим телам. Алина блаженно прикрывает глаза, подставляя лицо под воду, и полностью доверяет мне свои движения.

Беру гель, растираю в ладонях и медленно, бережно омываю ее плечи, спину, бедра, чувствуя, как расслабляются под моими пальцами ее мышцы.

Ловлю себя на мысли – надоест ли мне когда-нибудь просто любоваться ее телом? Смотреть, как вода очерчивает изгибы, как блестит кожа. Ответ очевиден: нет, не надоест.

Случайно провожу ладонью чуть резче по ее правому боку. Алина вздрагивает, тихонько ойкает и пытается увернуться, смешно втягивая живот.

– Тимур, щекотно, – шепчет она, улыбаясь одними глазами.

– Терпи, русалка, – усмехаюсь я, прижимая ее спиной к своей груди прямо под теплые струи. Она расслабляется под моими пальцами, откидывая голову мне на плечо.

Выключаю воду. Бережно, без спешки промокаю ее бархатную кожу пушистым полотенцем, задерживаясь на бедрах, залипая на ее довольном, разомлевшем виде.

Из кабинета доносится настойчивая вибрация и мелодия мобильного. Реальность возвращается мгновенно, ломая нашу тишину.

– Я сейчас, Лин, одевайся пока, – передаю ей свою футболку, которая точно будет висеть на ней до колен, и целую в макушку.

Быстро натягиваю домашние штаны и иду в кабинет. На экране уже висит несколько пропущенных.

Набираю первый номер, на ходу включаясь в рабочий режим.

– Да. Что по объектам последним? Согласовали?

Выслушиваю быстрый доклад, параллельно открывая на планшете присланные юристами соглашения.

– Первое подписал. Во втором перепишите третий пункт, с учетом рисков, которые сегодня днем обсуждали. Жду новый проект через полчаса, – отрезаю и сбрасываю.

Следующий номер. Два коротких звонка – и ситуация снова под полным контролем.

Просматриваю правки в документах, внося пару изменений. Мозг работает четко, но краем уха я постоянно фиксирую звуки из глубины дома.

С кухни доносится тихое, едва слышное звяканье стекла. Алина моет бокалы, которые я оставил на бортике бассейна.

Следом раздается мягкий, аккуратный стук закрывающейся дверцы шкафа. Ходит там, шуршит, убирает все на место. Хлопочет.

Ловлю себя на том, что просто сижу и прислушиваюсь, забыв про открытый файл на экране. Взгляд замер на одной строчке, а пальцы зависли над клавиатурой.

В моем доме никогда не было такого шума. Обычно здесь идеальная, пустая тишина, а сейчас все иначе.

И меня это почему-то совсем не раздражает. Наоборот. Этот едва уловимый бытовой шум звучит приятнее любой музыки.

Шаги у нее тихие, легкие, едва весомые. Босиком по теплому мрамору пола. Но я безошибочно угадываю каждый ее шаг в моем личном пространстве, улавливаю малейшее шуршание ткани моей же футболки.

Стены этого дома, всегда казавшиеся мне надежными, словно стали тоньше, пропуская ее дыхание, ее энергетику.

Буквально кожей чувствую, как она перемещается от столешницы к раковине, как замирает на секунду, оглядывая незнакомое пространство, как осторожно ставит вещи, боясь нарушить мой покой.

Она пытается быть незаметной, но для меня сейчас ее присутствие – самый громкий звук в этом доме.

Понимаю, что мне приятно осознавать ее здесь. Знать, что за стенкой – она. И ловить себя на этой мысли непривычно, даже немного дико.

Моя территория, которую я всегда так ревностно охранял от посторонних, внезапно и без боя сдалась этой девчонке.

Она просто ходит там, за стеной, а у меня внутри впервые за долгое время утихает напряжение.

Блокирую экран. Все, работа подождет, на сегодня лимит исчерпан.

Бесшумно прохожу на кухню. Алина стоит спиной ко мне возле раковины, вытирая руки полотенцем. Настоящая маленькая хозяюшка. В моей огромной футболке она кажется совсем крошечной, беззащитной и от этого еще более желанной.

Подхожу со спины, обвиваю руками ее талию и плотно прижимаю к себе, утыкаясь носом в пахнущие летом волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она испуганно вздрагивает, но не пытается вырваться. Наоборот, послушно плавится в моих руках, едва слышно выдыхая.

– Тимур… я уже все закончила.

– Я вижу, – глухо шепчу ей в самую шею, чувствуя, как по ее коже пробегает крупная дрожь от моего дыхания.

Медленно веду ладонями выше, под ткань футболки, оглаживая горячую, шелковистую кожу на ребрах. Скольжу губами по чувствительной точке за ухом, заставляя ее тихонько выгнуть спину навстречу моим рукам.

– Порядок на кухне – это, конечно, хорошо, – перехватываю ее удобнее, заставляя опереться спиной о мою грудь. – Но у меня на эту ночь были совсем другие планы.

Чувствую, как часто и прерывисто бьется ее пульс.

– Какие? – с придыханием спрашивает она, оборачивая ко мне лицо.

– Пойдем, покажу.

54

Сама не замечаю, как он преодолевает расстояние до спальни и избавляет нас от одежды. За жаркими, дурманящими поцелуями мозг напрочь отказывается фиксировать реальность.

Сознание возвращается, только когда я уже лежу на приятно прохладной простыне. Тимур нависает сверху, опираясь на локти. Он не давит, но все равно дает почувствовать свой приятный, тяжелый вес.

Он пристально смотрит мне прямо в глаза, и этот взгляд завораживает. В Тимуре пугает и манит все: привлекательная внешность, жесткий характер и эта внезапная обходительность.

Меня пару раз на дню колет мысль, что я поступила слишком поспешно. Но нчего уже не отмотать. Да и я просто не знаю, как еще могла бы строить между нами стену.

Он одновременно настойчив, напорист и бережен. Это очень опасное, страшное для разума сочетание.

Мне до сих пор не верится, что он обычный бизнесмен, который просто руководит компанией и владеет яхтой. Иногда он мне больше напоминает пирата, чем человека из высшего света.

Вздрагиваю, когда его губы опускаются к моему уху. По коже проносится озноб.

– Хочешь попробовать сегодня что-то новое? – шепчет он, обжигая дыханием.

– Да, – отвечаю на автомате и тут же смущенно выдыхаю. – Нет… не знаю.

Тимур тихо смеется, безошибочно улавливая дрожь в моем голосе. Его горячая ладонь опускается на мой живот и медленно ведет вниз.

Его пальцы нежно раскрывают меня. Начинают гладить, едва заметно надавливая, очерчивают круги и замирают у самого входа, прежде чем плавно проникнуть внутрь.

В тишине спальни раздается тихий, влажный звук. Он дает четко понять, что мы оба сейчас думаем об одном и том же. Мне даже не нужно ничего говорить.

По его потемневшим глазам вижу, что он и так считывает все мои желания. До покалывания внизу живота приятно, что мы настолько совпадаем. Что он без всяких просьб сделает со мной именно то, чего я тайно жажду.

Тимур снова переносит руку так, чтобы упереться в матрас. Мне нравится, что он не заставляет меня разговаривать.

У меня будто голос пропал, а вместе с ним и способность формулировать мысли. Слова просто забылись. Сейчас вообще не хочется думать – только чувствовать.

Он будто улавливает это состояние. Тихо ухмыляется и снова целует меня – в губы, в подбородок, в шею. Ласково, медленно, неторопливо.

При этом он с каждым разом немного опускается на руках, слегка придавливая меня своим телом. Ощущения от этого становятся другими – более острыми, тягучими.

Напряжение внизу живота нарастает с каждой секундой. Внутри разливается какая-то томящая, давящая пустота, которая буквально изводит меня.

Я сама инстинктивно развожу бедра шире под его телом. Пытаюсь найти положение, в котором смогу сильнее почувствовать его близость.

Но Тимур лишь дразняще касается меня, не спеша входить. И кажется, он намеренно растягивает этот момент.

Закусываю губу, сдерживая рваный выдох. Внутри все горит, каждая клеточка тела умоляет его прекратить эту игру.

– Тимур… – тихо зову его, и в моем голосе слышится откровенная мольба.

Он приподнимается на руках, глядя на меня сверху вниз с легкой, понимающей усмешкой. Его взгляд темнеет, становясь совсем тяжелым и хищным.

– Не торопись, – глухо приказывает он, а сам медленно оглаживает ладонью мое внутреннее бедро, заставляя раскрыться еще шире.

Его пальцы снова находят мою самую чувствительную точку, но теперь его движения становятся чуть быстрее, увереннее. Инстинктивно приподнимаю бедра, беззвучно умоляя его не останавливаться.

Голова абсолютно пустая. Остается только его горячее дыхание на моей коже и почти невыносимое, сладкое напряжение, которое вот-вот разорвет меня изнутри.

Я уже балансирую на самом краю, готовая сорваться от любого мимолетного движения. Но Тимур резко, безжалостно прерывает ласку, лишая меня этой опоры.

От внезапной пустоты и неудовлетворенности внутри все болезненно сжимается. Разум окончательно сдается перед чистым, голодным инстинктом.

Мы буквально набрасываемся друг на друга, полностью теряя остатки контроля. Его губы накрывают мои жестко, требующе, сразу выбивая из легких весь воздух.

Но мне мало этого напора. Я сама отчаянно подаюсь навстречу, до боли впиваясь пальцами в его мощную спину.

Наш общий хриплый вздох тонет где-то между нашими ртами. Тимур еще сильнее вжимает меня в матрас, сминая мои губы и забирая меня себе без остатка.

Он не останавливается ни на секунду. Ведет поцелуями ниже, по подбородку к шее, и тут же возвращается обратно. Словно боится упустить хотя бы сантиметр моей горячей кожи.

Его тяжелое тело давит на меня всей своей массой. Но эта тяжесть только сильнее разжигает пожар внутри, выбивая из груди новые стоны.

Каждый рваный выдох и каждое движение превращаются в сплошной, смазанный поток. Уже невозможно понять, где заканчиваюсь я и где начинается он.

Его губы впиваются в мои с такой дикой, голодной жадностью, что в глазах полыхают искры. Этот поцелуй не прекращается ни на секунду, он перетекает из одного глубокого, мокрого толчка языка в другой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выгибаюсь под ним на простынях, вжимаюсь всем телом. Тяну его к себе еще ближе, до предела.

Задыхаюсь, всхлипываю прямо ему в рот, когда он перехватывает мои запястья и вжимает их в матрас, но поцелуй не рвется – он становится только жестче, требовательнее.

Мы тремся кожей о кожу, ловим губами рваные, хриплые вздохи друг друга. От его тяжести над головой кружится мир, внутри все стягивается в тугой, горячий узел, а он продолжает выпивать меня до капли, не давая ни секунды на передышку.

55

Он резко перехватывает инициативу, и в следующую секунду мир окончательно летит в бездну морскую. Оон входит в меня насаживаясь, заполняя до самого предела.

Внутри все взрывается острой, нереальной волной, вцепляюсь пальцами в его плечи, выгибаясь на простынях.

Тело, разогретое до жидкого золота, выдает совершенно другие реакции – каждое его движение внутри чувствуется в сто крат сильнее.

И только сейчас, сквозь это оглушительное удовольствие, до меня доходит, зачем он так долго медлил, зачем изводил меня этими непрекращающимися ласками, не доводя их до конца. Он плавил меня, чтобы я сорвалась от самых сильных ощущений.

Вместе с его толчками из головы выметает все. Мне плевать на дурацкие предсказания гадалок, на штормы, которые обещает жизнь, на любые плохие приметы.

С ним я вообще теряю страх. И мысль о том, сколько все это продлится – неделю, месяц, до завтрашнего утра – больше не имеет значения.

Это слишком сильно. Это вспышка, которая касается только нас двоих. И я кожей чувствую: это ни капельки не просто про физиологию.

Нас сшивает на каком-то ментальном уровне, выворачивая души наизнанку. Чисто технически он мог бы кончить уже через пару минут – я же вижу, как натягиваются мышцы у него на шее, как он сам балансирует на грани.

Но он сдерживается. Переламывает себя, двигается глубоко, тягуче, целенаправленно вбиваясь в меня, чтобы дожать, уничтожить, довести до ментального взрыва.

Он знает, что у меня никогда ни с кем не было ничего даже близко похожего. Меня легко удивить – без особых стараний с его стороны, вообще без напряжения.

Но он дарит мне мгновения, которые не про банальное «сбросить напряжение», а про то, чтобы провести время только вдвоем как можно дольше.

Узнать друг друга глубже, чем себя самого. Чтобы потом по одному взгляду, по одному короткому выдоху понимать все без слов.

Видеть и чувствовать то, что принадлежит только нам двоим и недоступно никому больше.

И этот космос внутри меня сжимается до одной звенящей точки. А потом – темнота и чистый взрыв.

Меня накрывает такой мощной, оглушительной волной, что я полностью теряюсь в пространстве, выгибаясь дугой и задыхаясь от дикого удовольствия.

Наивно думаю, что на этом все, что теперь можно расслабиться и просто дышать. Но, не давая мне прийти в себя, он переворачивает меня на живот, тут же снова накрывает своим тяжелым, горячим телом и безжалостно вонзается на всю глубину.

Мои внутренние мышцы, которые еще не отошли от первого круга удовольствия, не успели остыть, мгновенно взрываются новой порцией удовольствия.

Они начинают подстраиваться под его жесткий, уверенный ритм, сокращаясь вокруг него, выжимая из нас обоих последние капли контроля.

И все закручивается по новой. Внизу живота вздымаются волны выше холмов, на которых стоит его дом, – шторм, который готов снести все на своем пути.

Наше хриплое дыхание сливается в один сплошной звук, я снова выгибаюсь под ним, кусая свои губы, его пальцы, ткань простыни, которая помята уже до неприличия, и в голове бьется только одна мысль: пусть эта ночь никогда не заканчивается.

Подаюсь назад, инстинктивно ловя его темп, двигая бедрами навстречу каждому толчку. Лежа на животе, я ощущаю его близость еще острее, еще сильнее.

Он вбивается в меня – мощно, тяжело, безжалостно, проминая матрас под нами. Я чувствую вес его бедер, которые придавливают мои ноги к постели, фиксируя, лишая любой возможности управлять или отстраниться. Да я и не хочу.

Наклоняется ниже, пачкая мою кожу своим обжигающим, рваным дыханием. Его губы, влажные и горячие, впиваются в мою шею, оставляя метки где-то у шеи и плеча.

По тому, как вздымается его грудь, как шумно и часто он хватает ртом воздух, я понимаю – он все. Его идеальный контроль трещит по швам, он летит в эту бездну вместе со мной.

В какой-то момент он находит мою руку, переплетая мои пальцы со своими, прижимая наши ладони к подушке. Его удары становятся быстрыми, глубокими, совершенно безумными.

Внутри меня все натягивается, как струна, готовая лопнуть от нечеловеческого напряжения.

Движения становятся медленными, почти осязаемыми, затягивая нас в одну бесконечную секунду.

Подаюсь назад, плавно приподнимая бедра навстречу, а он продолжает двигаться внутри – глубоко, тягуче, каждым толчком заполняя меня до самого предела. Это ощущается невероятно, до дрожи во всем теле.

И в какой-то момент эта волна поднимается так высоко, что сдерживаться больше невозможно. Финал накрывает нас одновременно, стирая любые границы между «я» и «он».

Мой крик тонет в его низком, животном рыке прямо мне в шею. Чувствую, как его тело цепенеет надо мной, пока он кончает в меня.

А потом – только его тяжелый вес сверху, рваный стук сердец в груди и тишина, в которой мы оба пытаемся просто заново научиться дышать ровно и по отдельности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

56

Матрас рядом со мной вздрагивает – он тяжело перекатывается на спину. А я так и остаюсь лежать на животе, уткнувшись лицом в помятую простынь, и просто не верю, что только что все это происходило со мной. Что эта сумасшедшая, выгнутая навстречу его ударам девушка – это я.

В голове пустота, но одна мысль пробивается отчетливо: если между нами и оставались какие-то границы, правила или условности, то сейчас они стерлись в ноль. Их больше нет. И мне, если честно, страшно.

Ведь понимаю, что могу быть для него слишком легкой мишенью. Вдруг он просто ловко обманывает меня? Манипулирует моей неопытностью, доверчивостью?

Но даже если так. Эту ночь и то, как наши голоса сливались в один звук, уже не стереть никакими следующими событиями. Это было. Это мое. Оно уже выжжено у меня под кожей.

А если… Еще больше боюсь думать об этом «если». Но если он не врет? Если он говорит правду, обещая, что больше от себя не отпустит?

От этой мысли перехватывает горло. Потому что если это правда, то прямо сейчас, на этих измятых простынях, начинается что-то неизмеримо огромное.

Что-то настолько масштабное и правильное, что я даже не могу это полностью вообразить.

Это не просто свидания или статус «в отношениях». Это как если бы мне, привыкшей ходить по земле, вдруг без предупреждения подарили крылья.

Его рука – тяжелая, горячая – ложится мне на поясницу, медленно ведя ладонью вверх вдоль позвоночника. От этого простого прикосновения по коже снова бегут мурашки.

– Эй, – его голос после всего звучит непривычно низко, с хрипотцой. – Спишь?

– Не сплю, – отзываюсь тихо.

Ладонь на моей спине замирает, а затем его пальцы мягко зарываются в мои растрепанные волосы, осторожно отводя пряди от лица. Матрас снова прогибается – он придвигается ближе, снова подминая меня под себя.

– Живая?

– Да, – выдыхаю ему в руку, которая оказывается рядом с моим лицом.

Он будто укутывает меня собой, чтобы сохранить жар, который все еще чувствуется во всем теле.

– О чем думаешь? – его дыхание обжигает шею.

Он тихо усмехается. Огненный, огромный, надежный. Мои лопатки упираются в его крепкую грудь. Его губы касаются моего плеча – долгий, собственнический поцелуй.

– Мне просто очень хорошо, – честно признаюсь, еще раз покопавшись в себе.

– Очень?

Он притягивает меня еще ближе. Его бедро по-хозяйски ложится поверх моих ног. Он целует меня в щеку, затем спускается ниже, мазнув губами и языком по шее – медленно, возвращая сладкое покалывание внизу живота.

– Тебе будет еще лучше.

Произносит это прямо мне в кожу, и я чувствую, как его губы растягиваются в сытой, довольной улыбке. Он не сдвигается ни на сантиметр.

Наоборот, наваливается чуть плотнее, всем своим горячим телом вдавливая меня обратно в измятые простыни, и мне до безумия нравится эта его ласковая тяжесть.

– Куда уж лучше, – тихо выдыхаю я, ведя пальцами по матрасу и чуть подаваясь назад, ближе к нему. – Я и так, кажется, разучилась разговаривать.

– Это только начало, – он целует меня в плечо, заставляя снова тихо застонать от покалывания на коже. – Со мной тебе всегда так будет. Привыкай.

Шумно вздыхает, утыкаясь носом мне в затылок, и перебирает пальцами мои растрепанные волосы.

– Ты вообще со мной что делаешь? – глухо ворчит он, и в его голосе проскальзывает какая-то беспомощная, пьяная нежность.

Его ладонь медленно скользит по моему боку вверх, очерчивает ребра и замирает где-то на груди, у самого сердца.

– Эй, имей совесть, – тихонько жалуюсь я, хотя сама даже не пытаюсь сбросить его руку. – Я же хотела просто полежать.

– Сама виновата. Ты меня заводишь постоянно. Не оторваться от тебя.

– Я ничего не делала, – улыбаюсь я в подушку, чувствуя, как внутри разливается счастье.

– Вот именно. Просто рядом, а у меня уже крышу сносит, – он коротко прикусывает мочку моего уха, а затем сразу же зализывает это место, обжигая дыханием. – Я ведь тебя берег сегодня. Почти не трогал. По-настоящему еще даже не брал...

От его вкрадчивого, честного шепота внизу живота снова сладко стягивается узел.

– Не трогал? – переспрашиваю едва слышно, вспыхивая до кончиков ушей при воспоминании о том, какая лавина только что по нам прошлась.

– Да, – он сильнее прижимает меня к себе, и я затылком чувствую, как тяжело и прерывисто он дышит. – Жалел тебя, поблажку дал. Поэтому и надышаться тобой теперь не могу. Мало мне. Все время мало тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

57

Его поцелуи внезапно становятся более невесомыми, ласкающими.

– Сколько тебе нужно времени? – тихо спрашивает он мне в шею.

– Для чего? – удивленно приподнимаю брови, не меняя позы.

– На просто полежать?

Я тихо смеюсь, утыкаясь носом в подушку:

– Не знаю.

– Ладно, пятнадцать минут тебе даю, – великодушно разрешает он.

– Тимур! – возмущенно выдыхаю я, но он только собственнически сжимает мои ребра, притираясь еще ближе.

Мы лежим так какое-то время, в тишине комнаты. Но постепенно я начинаю чувствовать, как его тело снова меняется.

Оощущаю, как он медленно твердеет, настойчиво упираясь мне в бедро. И в то же мгновение его ладони начинают упрямо, настойчиво притягивать меня назад, ближе к себе.

– Хочу тебя, – хрипло, без намека на шутку выдыхает он в затылок.

По моим бедрам мгновенно пробегают горячие волны, с размаху ударяя в низ живота приятным, тягучим покалыванием. Все тело тут же отзывается на его голос.

– Я тоже, – едва слышно отвечаю я.

– Что?

– Тоже...

Я не успеваю договорить. Тимур мягко перехватывает меня за подбородок, поворачивает мою голову немного к себе и пару секунд пристально смотрит прямо в глаза в густом полумраке комнаты. А затем накрывает мои губы глубоким, забирающим поцелуем.

В следующее мгновение он резко поднимается сам и, подхватив меня под бедра, ставит на колени. Когда я пытаюсь чуть выпрямиться и приподняться, его ладонь нежно, но весомо нажимает мне на лопатки, заставляя снова упереться в матрас головой и плечами.

– Ноги разведи шире, – тихо приказывает он над самым ухом.

Тимур встает сзади. В этой откровенной, лишающей всякой воли позе он, не давая мне времени осознать происходящее, вклинивается между моих бедер, лишая возможности свести их обратно. И входит сразу до предела.

Мое тело еще не остыло. Оно до сих пор горячее, влажное и будто само ждет продолжения.

Почему-то снова нет никакой усталости. Только что я лежала и чувствовала, что способна сейчас только спать.

Но вот он снова начинает, и во мне будто открывается второе дыхание. Будто и не было ничего между нами буквально вот только что.

Снова хочется прочувствовать с ним это до самого последнего мгновения. Снова хочется раствориться в его руках, полностью утонуть в этих тяжелых прикосновениях.

Мои внутренние мышцы бесконтрольно разжимаются, послушно пропуская его в себя. Тело уже окончательно привыкло к нему и требует еще, будто считает Тимура своей неотъемлемой, обязательной частью.

Он разгоняется, уверенно меняет темп, но делает это так, что я чувствую только приятное: его колоссальную силу, напор и сладкое напряжение внутри себя.

Постепенно движения становятся настолько естественными, что уже не приходится думать о том, как сделать лучше. Мы двигаемся быстро, но на удивление слаженно, не мешая друг другу, а помогая уйти еще дальше.

В этот раз нас утягивает так глубоко, что кажется – еще минута, и я сорвусь, упаду без сил.

Но его руки держат крепко и надежно, как он и обещал. И мы уходим под волну вместе, одновременно получая оглушительные разряды удовольствия, давая друг другу время прочувствовать их до самого дна, делясь ими еще больше.

Тимур на несколько секунд замирает во мне, тяжело дыша, а потом мы оба падаем рядом на кровать.

– Иди сюда, – слышу его низкий голос уже совсем сквозь сон.

Чувствую, как его сильные, горячие руки обхватывают меня и прижимают к груди, но даже они больше не могут удержать меня на грани сновидений. Я окончательно проваливаюсь в темноту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

58

Просыпаюсь резко и осматриваюсь. В комнате уже чуть светлее, но все равно похоже, что еще даже не рассвет.

Не знаю, сколько я спала. Не понимаю, как вообще ему удалось вымотать меня так, что у меня даже в душ сил сходить не было.

Тимур лежит на спине, закинув одну руку за голову. Дыхание ровное. Похоже, крепко спит. Пользуюсь тем, что его руки не на мне, и тихонько выбираюсь из кровати.

Проскальзываю в ванную. Свет не включаю, в принципе, и так все видно. Стараюсь вообще лишний раз не шуметь.

В зеркало быстрый взгляд. Все устраивает – нормальный вид, не считая волос, которые, конечно, сильно потрепались за ночь.

Захожу в душевую кабину, включаю воду на минимум, чтобы опять же не шуметь. И уже тянусь к полке с гелем, как позади раздается:

– Сбежать от меня решила?

– Нет, – тихо говорю я, оборачиваясь. – Не хотела тебя будить.

Встречаемся взглядами. Он, кажется, уже не только телом моим завладел, но и мыслями.

– Опять много думаешь?

– Просто пытаюсь осознать масштаб катастрофы, – выпаливаю я, не подумав.

Он усмехается уголком губ, и его привычная уверенная полуулыбка сейчас почему-то кажется другой. Более мягкой, что ли.

Он перехватывает меня за талию и легко притягивает ближе к себе, заставляя уткнуться лбом в его плечо.

– И как успехи? Осознала?

Тимур ставит меня под струи воды, сам намыливает нас, приятно водя по телу большими ладонями.

– Пока не очень, – признаюсь я честно, вдыхая запах его кожи, который теперь смешался с моим. – У меня стойкое ощущение, что я прыгнула со скалы. А ты даже парашют мне не выдал.

Он замолкает на секунду. Я чувствую, как мерно вздымается его грудная клетка. Потом его пальцы бережно зарываются в мои волосы, мягко потягивая назад, чтобы я снова посмотрела на него.

– А зачем тебе парашют, если я тебя держу? – произносит он, и в его голосе больше нет прежней иронии. Только серьезность. – Я же сказал тебе перед тем, как все началось: обратного пути не будет. Поиграть в «свидания» и разбежаться не получится. Ты все еще мне не веришь?

Смотрю в его потемневшие глаза, и буквы в голове путаются, плавятся от остаточного тепла.

Этот вопрос о доверии зависает между нами, тяжелый и сладкий, как густой туман. Хочется сказать ему про свои страхи, но губы не слушаются.

Да и уязвимость перед ним сейчас кажется не опасной, а какой-то гипнотической.

– Не знаю, – шепчу я, едва шевеля губами под потоками воды, которые быстро смывают с нас пену. – У меня в голове морок. Все слишком... быстро.

Он не отвечает словами. Просто медленно, почти невесомо проводит большим пальцем по моей нижней губе, словно стирая с нее остатки моих сомнений.

– Пойдем, хватит думать.

Он выключает воду, подхватывает меня на руки и, даже не вытирая, несет на кровать. Я ничего сказать не успеваю – он укладывает меня, забрасывает мои ноги себе на плечи и прижимается ртом к низу живота.

На удивление, мое тело совсем не против. Оно быстро становится таким тягучим, что не дает сформироваться ни одной связной мысли.

Бедра наливаются тяжестью, дыхание становится частым и заметным. Меня уносит в новый водоворот.

В темноте за плотными шторами практически ничего не видно, но именно из-за этого я чувствую все настолько остро – каждое движение его губ и языка.

Внезапно захват его рук на моих бедрах ослабевает. Тимур нависает надо мной, собираясь сменить позу, но я перехватываю инициативу.

– Стой, – останавливаю его. – Я тоже хочу тебя...

Даже не пытаюсь закончить фразу, он и так все понимает. Ложится на спину. Его пальцы оказываются у меня на затылке, но не давят, просто направляют.

Как только мои губы касаются его, он приглушенно рычит, но глаза не закрывает – смотрит в упор. Под его прямым взглядом лицо горит, дыхание сбивается, но я лишь двигаюсь ближе.

Чувствую, как он еще больше твердеет под моими, пускай пока неловкими движениями, и сама завожусь от этого еще сильнее.

Пробую взять чуть глубже, но дыхание перехватывает, и я невольно давлюсь.

Рука Тимура сжимает мои волосы крепче, мягко оттягивая меня назад и вверх.

– Тише, – раздается его тихий шепот, сопровождаемый успокаивающим поглаживанием по бедру. – Не бери так глубоко. И через нос дыши.

Между бедер становится невыносимо горячо, кажется, в голове вообще не остается мыслей.

Мне бы сейчас считывать его реакцию, запоминать, пробовать, как ему больше нравится...

Ведь я очень хочу сделать все правильно, хочу почувствовать хотя бы каплю контроля над этим огромным мужчиной.

Но вместо этого я просто закрываю глаза и окончательно растворяюсь в ощущениях, двигаясь по чистому наитию.

И даже не замечаю, как сама начинаю тихо стонать. Никакого неудобства, только что-то совершенно новое, дико распаляющее внутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно Тимур снова тянет меня за волосы назад и в секунду заваливает обратно на матрас. Нависает сверху, жадно впиваясь в мой рот глубоким поцелуем.

Он тут же расталкивает мои ноги в стороны – широко, порочно, лишая малейшего шанса на защиту. И входит плавно, до упора, с первого же толчка задевая самые чувствительные точки.

Разгоряченное тело откликается сильными, сладкими судорогами, которые стремительно нарастают и выходят из-под контроля.

Тимур перестает целовать меня, и мои крики сами начинают вырываться наружу, заполняя предрассветную тишину комнаты.

Без контроля его губ я начинаю метаться по простыне. Глаза закрываются сами собой, но я кожей чувствую, как пристально он смотрит на меня прямо сейчас.

Тимур не снижает ритм. Толкается сильно, мощно, заставляя меня раз за разом пробивать какой-то немыслимый пик.

Мне настолько хорошо, что я уже даже держаться за него не могу. Руки безвольно раскинуты по сторонам, все тело мечется под ним, полностью подаваясь его силе и безграничному удовольствию.

Но он не кончает вместе со мной. Он продолжает двигаться в том же бешеном темпе до тех пор, пока я окончательно не затихаю под его толчками, содрогаясь от остаточных волн.

Кое-как открывая глаза, я удивленно и хрипло могу выдавить только одно:

– А ты?..

Тимур на секунду замирает, глядя на мое раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы. Его взгляд буквально обжигает.

– Ты бы знала, какая ты красивая, когда кончаешь подо мной, – низко, с глухой хрипотой выдыхает он, крепче перехватывая мои ладони. – Хочу видеть это. До капли.

Он делает еще несколько мощных, сокрушительных толчков и с рыком тоже замирает во мне, глубоко зарываясь лицом в мои волосы.

Проходит минута, прежде чем его дыхание немного выравнивается. Он не выходит из меня, но отстраняется, приподнимаясь на руках, и смотрит прямо в глаза.

– Да, Лин, – тихо говорит он, отвечая на мой немой вопрос. – Знаю.

59

Тимур не выходит из меня, продолжая удерживать своим весом, и смотрит в глаза. Его взгляд сейчас – удивительно серьезный, сосредоточенный и глубокий.

В нем нет ни капли паники или мимолетного сожаления о том, что из-за захлестнувшей нас страсти мы снова полностью проигнорировали предосторожности.

Только спокойствие, которое мгновенно передается и мне. Мужчина убирает влажную прядь с моего лба и слегка наклоняется ближе.

– Не забудь сообщить мне, как только узнаешь, – произносит он низким, уверенным голосом. – Сразу же. Даже не сомневайся, эта новость обрадует меня больше, чем что-либо еще.

У меня перехватывает дыхание от его прямоты. Мне до безумия хорошо оттого, что он сам, без лишних намеков и колебаний, просто взял и закрыл этот вопрос, разом избавив меня от всех страхов и лишних беспокойств. В груди разливается такое сильное, щемящее тепло, что я могу только послушно кивнуть:

– Хорошо.

Тимур мягко, почти невесомо целует меня в губы – закрепляя это негласное обещание, а затем наконец аккуратно отстраняется и ложится рядом, утягивая меня к себе на плечо.

Оставшаяся часть дня пролетает как один смазанный, но удивительно уютный кадр. Мы никуда не торопимся.

Пока я вожусь на кухне, разогревая готовые блюда, Тимур устроившись в кресле с телефоном делает несколько коротких деловых звонков.

Его голос, доносящийся из кабинета, звучит ровно и властно, но стоит мне зайти в комнату, как он тут же прерывается, ловит мой взгляд и мягко улыбается.

Мы обедаем прямо в саду. Чтобы хоть как-то сбросить с себя дневную жару, еще пару раз за день запрыгиваем в прохладный бассейн.

Мы плаваем, перекидываясь короткими фразами, и в этих моментах столько простого, будничного счастья, что мне до сих пор кажется, будто я все еще сплю.

Когда под вечер мы наконец собираем наши немногочисленные вещи и садимся в машину, у меня внутри нет тоски или сожаления от того, что приходится покидать этот уединенный рай.

Наоборот, внутри горит приятное предвкушение. Чувство, что все самое интересное и настоящее у нас только впереди.

Дорога до побережья проходит отлично. В салоне негромко играет музыка, за окном сменяются живописные пейзажи, окрашенные закатным солнцем.

Всю дорогу мы держимся за руки. Тимур то и дело поворачивает голову, ловит мое отражение в боковом стекле или смотрит прямо на меня, а затем подносит мою ладонь к своим губам, целуя пальцы.

Окончательно ловлю себя на мысли, что мне с ним невероятно, абсолютно уютно. Все страхи отступили, оставив только надежное спокойствие.

На пирсе нас уже ждет катер. Тимур первым ловко запрыгивает на борт, протягивает мне руку, помогая забраться, и легко перекидывает следом нашу дорожную сумку.

Мотор взрывается рокотом, и мы быстро, разрезая темные волны, долетаем до нашего дома на воде.

На палубе тишина – никого, кроме команды. Пару сотрудников, заметив наше возвращение, быстро подходят к Тимуру, что-то негромко и коротко ему докладывают.

Он кивает, отдает пару встречных распоряжений и, перехватив сумку, утягивает меня за собой внутрь, ведя по коридору к каюте.

Открывает дверь, делает шаг вперед и ставит сумку на пол. Я захожу следом, оглядывая просторное, знакомое помещение, и внутри вдруг просыпается легкая, глупая неловкость.

– Тимур, а... как теперь? – оборачиваюсь к нему, несмело ведя плечом. – Мы будем в одной каюте?

Он замирает, удивленно приподнимая бровь, будто я сейчас спросила какую-то несусветную глупость.

– Какие могут быть сомнения, Лин? Конечно, в одной.

– Ну... – я перевожу взгляд на сумку. – Может, ты пока хочешь держать все скрытно? Не показывать виду перед командой и остальными?

Тимур тихо усмехается. Он делает шаг ко мне, обхватывает руками за талию и прижимает к своей груди, заглядывая в лицо с доброй, теплой насмешкой.

– Мне, конечно, очень нравится, когда ты врубаешь такую скромницу, – его пальцы нежно очерчивают подбородок. – Но мне совершенно нечего скрывать.

Не успеваю ничего ответить на его уверенные, вышибающие почву из-под ног слова, потому что в этот момент в кармане его брюк настойчиво и громко вибрирует телефон, оповещая о пришедшем сообщении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

60

Тимур достает из кармана телефон, бросает быстрый взгляд на экран и тут же блокирует его, убирая обратно. На его лице не отражается ни одна эмоция, но я успеваю заметить, как на долю секунды каменеют его плечи.

– Пойдем на палубу, – он мягко перехватывает мою ладонь, крепко переплетая наши пальцы, и направляется к выходу из каюты. – Там наши уже собрались.

Когда мы поднимаемся, солнце уже практически коснулось горизонта, окрашивая воду в густые розовые тона.

За плетеным столом вовсю идет бурное обсуждение: Лана и Кирилл склонились над какими-то распечатками, а Инга лениво крутит в руке бокал с коктейлем.

Стоит нам подойти ближе, как разговоры тут же стихают. Лана удивленно округляет глаза, переводя взгляд с наших соединенных рук на мое лицо, и на ее губах расплывается хитрая, все понимающая улыбка.

Инга едва заметно присвистывает, а Кирилл просто понимающе кивает Тимуру. Наша конспирация, которая казалась мне возможной, терпит крах, но, глядя на абсолютное спокойствие шагающего рядом мужчины, я понимаю, что так и надо.

– О, вы вовремя, – Кирилл поднимается навстречу и крепко жмет Тимуру руку. Они обмениваются какими-то быстрыми, серьезными взглядами, после чего Кирилл оборачивается к девчонкам. – Родные мои, нам с Тимом нужно ненадолго уехать на берег. Будем через пару часов.

– Серьезно? – Лана разочарованно вздыхает, откидываясь на спинку стула. – Буду скучать, будущий муж. Хорошо повеселитесь на мальчишнике!

– Какой мальчишник, малыш, исключительно рабочие моменты, – Кирилл тепло улыбается, наклоняется к ней и оставляет короткий, нежный поцелуй на ее губах.

Тимур разворачивает меня к себе. Его руки ложатся мне на талию, и он целует меня – долго, весомо, прямо на глазах у друзей, окончательно ставя жирную точку во всех недомолвках.

– Скоро буду, – тихо обещает он прямо в губы.

Инга за столом демонстративно и громко хлопает в ладоши, заставляя меня смущенно улыбнуться.

– Боже, какая романтика, я сейчас расплачусь от зависти! – наигранно вздыхает она.

– Не переживай, Ингусь, тебя потом капитан поцелует, – тут же парирует Лана, подмигивая ей.

Инга мгновенно вспыхивает, округляет глаза и шикает на подругу, едва не проливая свой коктейль.

– Ланка, с чего ты вообще это взяла?! Тсс!

– А разве не Артем тебя вчера до самой каюты провожал? И, кажется, очень долго не уходил, – Лана смеется, довольная своей проницательностью.

Инга со стоном закрывает лицо руками и заливисто смеется, понимая, что отпираться бесполезно.

Перевожу взгляд на Тимура, молча спрашивая, не будет ли он ругать своего подчиненного за шуры-муры на рабочем месте, но Тимур лишь мягко усмехается.

– Я за нее только рад, – спокойно говорит он, глядя на Ингу. – Артем – мужик надежный. И, что немаловажно, неженатый. Все, Кир, погнали. Быстрее уедем, быстрее вернемся.

Мужчины уходят, а мы втроем машем им вслед с палубы, пока их катер стремительно удаляется в сторону берега.

– Ну все, мальчики уехали, давайте по делу, – Лана потирает ладони, возвращаясь к столу. – Девчонки, у нас реально все готово! Флористы уже заканчивают украшать место регистрации и банкетный стол на главной палубе. В гостиной тоже все расставили. Меню утверждено, алкоголь завезли, диджей прибудет сегодня ближе к ночи. Мы уложились в тайминг! Я вам так благодарна, что вы меня поддерживали все это время!

– Ты будешь самой красивой невестой, – улыбаюсь я, присаживаясь рядом и чувствуя, как предсвадебное волнение подруги передается и мне.

Мы болтаем еще минут тридцать, обсуждая прически и тайминг утренних сборов, когда со стороны лестницы к нам быстрыми шагами подходит один из служащих яхты. Лицо у парня сосредоточенное и немного растерянное.

– Лана, – обращается он к нам, но останавливается взглядом на Лане. – Подошел катер. Спрашивают жениха и невесту. Говорят, срочно.

Мы с девчонками переглядываемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

61

Мы втроем спускаемся. У настила покачивается на волнах небольшой, но явно дорогой катер, на борту которого красуется надпись с названием другой яхты.

За штурвалом застыл мужчина в бело-синей форме, а на пассажирском месте стоит ухоженная девушка в строгом, но легком офисном летнем костюме.

Заметив нас, она вежливо и очень профессионально улыбается.

– Добрый вечер. Меня зовут Марина, я личный ассистент госпожи Соколовой. Ее яхта сейчас как раз идет тем же курсом, что и ваша, но завтра на рассвете наши пути расходятся. Госпожа Соколова очень хотела бы поздравить жениха и невесту лично, но, к огромному сожалению, присутствовать на самой церемонии завтра не сможет.

– А, тетя Вера! – Лана понимающе кивает и оборачивается к нам с Ингой, поясняя шепотом. – Это двоюродная тетя Кирилла. Они сто лет не виделись.

Затем Лана снова переводит взгляд на ассистентку.

– Марина, Кира, к сожалению, сейчас нет на борту. Они с Тимуром уехали на берег по делам. Будут только часа через два.

Девушка на катере расстроено поджимает губы, но сдаваться явно не собирается. В ее голосе появляется мягкая, очень убедительная настойчивость.

– Ах, как жаль... Но, может быть, это не страшно? Поедемте хотя бы вы, Лана. Госпожа Соколова в любом случае будет безумно рада видеть невесту своего племянника. Она приготовила для вас подарок.

– А почему бы вашей госпоже самой сюда не подплыть? – Инга недоверчиво прищуривается, закидывая руки на груди. – Мы бы накрыли здесь ужин, посидели бы все вместе, подождали парней.

Марина понимающе и немного грустно вздыхает, разводя руками.

– К сожалению, это невозможно. Госпожа Соколова в силу почтенного возраста очень плохо переносит катера, особенно те, которые быстро ездят. Ей физически тяжело перемещаться так же легко и свободно, как раньше. Тем более сейчас, в наступающих сумерках. Для нее это огромный стресс.

Лана начинает заметно мяться, переминаясь с ноги на ногу. Ей явно неудобно отказывать пожилой родственнице будущего мужа, но и уезжать одной не хочется. Заметив ее колебания, Марина тут же добавляет.

– Лана, вы можете взять с собой подруг. Места на катере предостаточно, госпожа Соколова будет только рада познакомиться со всеми.

Мы с Ингой переглядываемся. В принципе, почему бы и нет? Все равно парни вернутся не скоро, а сидеть на месте в предсвадебном мандраже – только нервы мотать. К тому же, это займет совсем немного времени.

– Ладно, уговорили, – сдается Лана. – Как, вы говорите, называется ваша яхта?

Марина изящным жестом указывает на надпись, продублированную на спасательном круге катера. Лана достает телефон.

– Сейчас отправлю сообщение Кириллу, чтобы они нас не потеряли.

Она быстро строчит текст, а затем оборачивается к сотруднику нашей яхты, который все это время молча стоял рядом.

– Передайте, пожалуйста, Кириллу и Тимуру, когда они вернутся, что мы ненадолго отлучились к тете Вере на соседнее судно. Я им еще сообщение скинула.

Мужчина послушно кивает.

– Хорошо, Лана. Все передам.

Он делает шаг вперед, протягивая нам руку и помогая по очереди забраться на борт катера. Мотор заводится, и мы плавно отчаливаем от нашего дома на воде, устремляясь в сгущающиеся сумерки.

Катер быстро набирает скорость, разрезая темные волны. Мы устраиваемся на мягких кожаных сиденьях напротив Марины.

– А далеко ехать? – интересуюсь я, поправляя волосы, которые тут же начинает трепать встречный ветер. – И как-то неудобно, если честно... Мы с пустыми руками.

– О, совершенно не переживайте об этом, – Марина мягко машет рукой, успокаивая нас. – Это абсолютно не страшно. Поверьте, пожилой госпоже Соколовой сейчас ничего не нужно, кроме внимания. Ей бы просто порадоваться за молодых, посмотреть на невесту Кирилла. У нас запланирован легкий ужин, а сразу после него катер отвезет вас обратно. Всего час туда-обратно, не больше. Госпожа Соколова очень рано ложится спать, так что мы обернемся до возвращения ваших мужчин.

Киваю, успокоенная ее словами, и перевожу взгляд на удаляющийся силуэт нашей яхты. Внутри почему-то на долю секунды проскальзывает странный укол беспокойства, но я быстро отмахиваюсь от него.

Что может случиться за один час в компании родственников Кирилла?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

62

Катер сбавляет ход, и нас начинает мягко покачивать на волнах. Я всматриваюсь в силуэт судна, к которому мы причаливаем.

Эта яхта заметно уступает размерам огромной, роскошной махине Тимура. Но удивляет даже не это.

Вокруг – пугающая пустота. Никаких других судов поблизости. Яхта стоит на якоре неестественно далеко от берега.

Огни порта и набережных мерцают где-то там, в недосягаемой дали. Вместо того чтобы дрейфовать у живописных, залитых светом пляжей, мы оказались в темном пятне, где из окон и палубы толком ничего не разглядеть.

Двое матросов помогают нам перешагнуть через борт. Ноги ступают на твердую поверхность, и внутри у меня противно екает предчувствие беды.

– Девочки, следуйте за мной, – не оборачиваясь, бросает Марина.

Она идет быстрыми, уверенными шагами. Я ожидаю, что мы сейчас поднимемся по лестнице на просторную основную палубу, где обычно принимают гостей, но Марина сворачивает в сторону. Она ведет нас вниз, на самую нижнюю палубу.

Мы мгновенно оказываемся в узком, душном коридоре. Наша цепочка растягивается: впереди шагает Марина, за ней идут Лана и Инга, я замыкаю нашу тройку. Сзади тяжелой поступью ступает сотрудник яхты.

На крутом повороте коридора я инстинктивно оборачиваюсь назад, чтобы оценить обстановку. Сердце пропускает удар.

За моей спиной идет уже не один человек. Их трое. Высокие, крепкие мужчины. Причем в форменной одежде только тот, первый. Двое других одни своим видом внушают тревогу.

Марина резко останавливается перед неприметной дверью и дергает ручку.

– Заходите сюда, – она указывает внутрь тесной, скромно обставленной каюты.

Я заглядываю через плечо Инги. Внутри лишь пара узких диванов из потертой кожи и небольшой низкий столик. Никакого намека на роскошные апартаменты.

– В смысле? – Лана замирает на пороге, округлив глаза от возмущения. – А где тетя? Почему мы здесь?

– Нам сказали, что нас ждут на ужин! – подхватывает Инга, упирая руки в бока. – Зачем нам в эту каморку?

Марина разворачивается к нам лицом. Ее взгляд абсолютно холодный, невозмутимый, словно она выполняет привычную рутинную работу.

– Вам нужно подождать здесь.

– Ну уж нет, я никуда не пойду, пока мне нормально не ответят! – Лана вспыхивает, доставая смартфон. – Я сейчас звоню Кириллу. Пусть он сам разбирается с этим бредом!

Она не успевает даже разблокировать экран. Один из мужчин, стоявших за моей спиной, резко шагает вперед.

Его крупная ладонь перехватывает запястье Ланы, и он без лишних слов, но с железной хваткой вырывает телефон у нее из рук.

– Эй! Вы что творите?! Отдай! – кричит Лана, пытаясь вернуть мобильный.

Но нас уже никто не слушает. Трое мужчин слаженно и вежливо, но с непреклонной, грубой силой наваливаются сзади, буквально заталкивая нас троих внутрь маленькой каюты. Марины и след простыл.

Дверь перед моим носом с грохотом захлопывается. Секунду спустя раздается отчетливый, щелкающий звук поворачивающегося замка.

– Откройте! Откройте немедленно! – Инга с размаху бьет кулаками в деревянную панель, дергая ручку. Ручка даже не поддается. – Вы хоть понимаете, что вам за это будет?! Вас же полиция из-под земли достанет!

Лана испуганно прижимает руки к груди, ее всю трясет.

– Что вам от нас нужно?! Выпустите нас! Кирилл вас уничтожит, слышите?!

Стою посреди каюты, глядя на запертую дверь, и внутри меня разливается ледяной ужас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

63

Мы еще какое-то время прислушиваемся к шагам в коридоре. Но ничего не слышно. Тишина давит на уши.

– Это... это какая-то дурацкая шутка? – Инга нервно усмехается, оглядываясь по сторонам. – Розыгрыш, да? Ну, Кирилл или Тимур решили нас напугать, проверить на прочность? Сейчас дверь откроется, они зайдут с шампанским и поржут над нами.

– Да, точно, – быстро подхватывает Лана, хотя голос ее ощутимо дрожит. Она обхватывает себя руками за плечи. – Это просто глупый прикол. Марина же не могла нас так подставить. Она ведь явно адекватная женщина...

– Девочки, успокойтесь. Все хорошо, сейчас во всем разберемся, – говорю я, пытаясь сгладить их панику, но мой собственный голос звучит неубедительно даже для меня самой.

Внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Какой розыгрыш? Тимур бы точно так шутить не стал. Да и хватка у тех мужчин была далеко не шуточной.

Минута сменяет другую, но никто не приходит. За дверью не слышно ни смеха, ни шагов.

Мягкая, вкрадчивая качка напоминает, что мы отрезаны от земли. Постепенно волна слепой паники отступает, уступая место ледяной, трезвой реальности. Мы одни. Нас заперли.

– Ладно, – выдыхает Инга, и ее лицо резко бледнеет. – Хватит себя обманывать. Это не шутка.

– Телефоны, – Лана вскидывает голову, ее глаза расширяются. – У меня забрали. А ваши? Алина, Инга, звоните парням! Быстрее!

– Моя сумочка осталась в каюте, на яхте Тимура. Я телефон даже в руки не брала, когда мы на катер садились.

– А твой? – Лана с надеждой оборачивается к Инге.

Инга трет лоб, пытаясь вспомнить.

– Я... я вообще без понятия, где его бросила. Кажется, на шезлонге оставила, еще днем, когда мы обедать собирались. С собой его точно нет, карманы пустые. Вот мы попали!

– Тише, не паникуй, – я беру Ингу за руки, стараясь говорить максимально спокойно. – Давайте думать логически. Нас в любом случае будут искать. Парни обнаружат, что нас нет, и поднимут на ноги всех.

– Точно! – Лана вдруг слабо улыбается, вспомнив что-то важное. – Я ведь успела! Еще когда мы только садились в катер, я написала Кириллу сообщение. Скинула название этой яхты. И фото отправила. Марина там эта тоже на фото. Они увидят, поймут, куда мы поплыли, и найдут нас.

– Только, – Лана спускает нас с небес на землю. – Кирилл и Тимур вернутся на яхту через два часа. Как минимум. Значит, раньше этого времени никто наше исчезновение даже не заметит. Нам нужно продержаться.

– Продержаться? – Инга растерянно смотрит на деревянную обшивку стен. – Зачем они это сделали? Это похищение?

– Ради выкупа, конечно, – хмурится Лана. – Что им еще от нас нужно? Наши парни обеспеченные, за нас можно выставить огромный счет.

– Значит, до приезда парней с нами ничего не сделают, – подытоживаю я. – Им нужен живой товар. Но сидеть сложа руки мы не будем. Давайте осмотрим тут все.

Мы принимаемся обыскивать каюту. Я подхожу к кожаному дивану, дергаю за край сиденья.

Оно со скрипом поддается и поднимается вверх. Внутри оказывается глубокий пустой ящик.

Ничего. Никаких инструментов, ни одной забытой вещи. Только голые доски.

Инга в это время подходит к небольшому столику и резко отодвигает в сторону плотную короткую шторку.

– Смотрите, здесь иллюминатор!

Это круглое, небольшое стекло в толстой металлической оправе. Инга крутит тугую защелку, прикладывая усилия, и с негромким щелчком иллюминатор распахивается внутрь. Мы втроем тут же приникаем к отверстию, жадно вглядываясь в темноту.

Но снаружи ничего нет. Чернота ночи. Темная, маслянистая вода лениво плещется о борт яхты, причем довольно близко от нижнего края стекла – мы действительно на самой нижней палубе.

На море полный штиль. Вода, кажется, уже ложится спать, успокаивается.

Мы замираем, пытаясь поймать хоть какой-то звук: гул мотора, далекую музыку с берега. Ничего. Тишина.

Я отстраняюсь от иллюминатора и поднимаю голову вверх, осматривая потолок.

– Глядите. Там еще одно окно.

Прямо над нашими головами, под самым потолком, обнаруживается узкое горизонтальное окно.

Похоже, оно выходит на верхнюю палубу или в какой-то открытый отсек. И, судя по всему, оттуда доносятся еле слышные, приглушенные звуки. Голоса.

Лана, как самая высокая из нас, решительно делает шаг вперед.

– Я попробую, – говорит она, оценивая расстояние. – Столик. Я залезу на него и посмотрю, смогу ли я открыть это окно.

Лана ставит ногу на диван, а затем аккуратно переступает на шаткую поверхность стола. Мы с Ингой помогаем ей, поддерживая за руки, стабилизируя деревянную поверхность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

64

Лана балансирует на шатком столике. Мы стоим, затаив дыхание, пока ее пальцы тянутся к узкому окну.

Мы с Ингой застываем внизу, вцепившись в края стола, чтобы он не покачнулся и не заскрипел.

Лана нащупывает защелку. Секунда, другая – раздается едва слышный щелчок. Окно поддается.

Оно не распахивается целиком, а лишь слегка приоткрывается вверх, словно узкая форточка. Главное – петли не издают ни единого звука.

Но даже этого крошечного зазора хватает, чтобы тишина каюты разбавилась внешними звуками.

Голоса. Они доносятся прямо сверху, из открытого отсека палубы. Мужские и женские.

Мы с Ингой мгновенно затихаем, боясь даже дышать. Я задираю голову, пытаясь по выражению лица Ланы понять, что происходит.

Но прежде чем мы успеваем разобрать хоть одно слово из разговора, Лана резко бледнеет. Ее губы подрагивают.

– О боже… – едва слышно шепчет она, и в ее глазах вспыхивает неподдельный, дикий ужас. – Только не это. Только не она…

– Что там? Лана, что ты видишь? – так же тихо, одними губами спрашиваю я.

Лана медленно, осторожно пригибается ниже к нам, цепляясь рукой за край потолочной балки. Ее голос срывается на сиплый, прерывистый шепот.

– Там Марина. Те мужики, которые нас заперли… И еще бывшая Кирилла. Черт, я забыла, как ее зовут… Но это точно она! Она здесь!

Мы с Ингой переглядываемся. Земля натурально уходит из-под ног. Шок накрывает такой силы, что в ушах начинает звенеть.

Все. Пазл сложился. Это не случайность, не ошибка и не глупый розыгрыш парней. Это целенаправленная, личная вендетта.

Лана снова вытягивается стрункой, приникая ухом к щели. Мы ловим обрывки фраз, которые долетают сверху. Говорят громко, уверенно, не опасаясь, что их кто-то подслушает.

– …хорошо сработано, – доносится резкий, надменный женский голос. – Идиотки даже ничего не поняли. Сами в ловушку пошли.

– Они в каюте, на ключ заперты, – это уже Марина. Ее тон деловой, совершенно будничный, отчего мне становится тошно. – Время поджимает. Их будут искать.

– Ты сделала все, как я сказала?

– Да.

– Тогда искать их будут совершенно на другой яхте. Не так ли?

– Да. Что дальше?

Пауза кажется бесконечной. А затем та, другая женщина, произносит слова, от которых у меня перехватывает дыхание.

– Их надо убрать. Чтобы под ногами больше не путались.

– Убрать? – переспрашивает Марина. В ее голосе проскальзывает минутное колебание. – Куда именно?

– С глаз моих долой! – отрезает бывшая Кирилла, и в ее голосе сквозит неприкрытая, злая ярость. – И сделайте так, чтобы Кирилл о ней больше никогда в своей жизни не услышал. Поняла меня? Займись этим. За что я тебе плачу?

Сверху раздаются тяжелые, удаляющиеся шаги. Они расходятся в разные стороны.

Лана в ужасе дергается назад. Она тянет на себя форточку, закрывает ее на защелку и буквально сползает со стола, едва не падая на кожаный диван.

Ее всю трясет. Мы с Ингой подлетаем к ней, хватаем за руки.

– Так это… это не просто похищение, – шепчет Инга, ее глаза дикие, полные слез. – Это все… это очень серьезно, девочки. Нас не собираются возвращать.

– Им не нужен никакой выкуп, – мой собственный голос кажется мне чужим. Я перевожу взгляд с одной подруги на другую, пытаясь удержать ускользающий самоконтроль. – А значит, и целыми мы им не нужны.

– Что теперь делать? Боже, что нам делать?! – Лана закрывает лицо ладонями.

– Так, тихо! Не смейте сдаваться! – Инга резко встряхивает Лану за плечи, хотя у самой губы синие от страха. – Мы что-нибудь придумаем. Слышите? Мы сильные, мы выберемся. Парни уже, наверняка, едут!

– Но они нас там не найдут. Как они поймут, где нас искать?

– Разберутся как-нибудь. Уверена, они всех на уши поставят. Главное – потянуть время. Мы выкинем что-нибудь, устроим шум, разобьем иллюминатор… Нельзя опускать руки!

Киваю, соображая, как нам использовать пространство каюты для защиты, если дверь откроется. Пытаюсь ухватиться хоть за какую-то трезвую мысль.

Но Лана вдруг поднимает на нас глаза. В ее взгляде, помимо страха, читается какая-то новая, глубокая и тяжелая обреченность.

– Девочки… – тихо произносит она, сглатывая подступивший к горлу ком. – Есть еще одна новость. Кое-что… кое-что, что мне нужно вам сообщить прямо сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

65

Мы с Ингой замираем, глядя на Лану. Ее голос звучит едва слышно, срываясь на хрип, а пальцы сжимают ткань платья на животе.

– Девочки… я беременна. Две недели. Я даже Киру еще об этом сказать не успела. Хотела устроить сюрприз, свадебный подарок…

Мы с Ингой переглядываемся, и ужас на мгновение отступает, смытый волной чистых, пронзительных эмоций.

– Боже, Лана… – Инга первая бросается к ней, обнимая за плечи.

Я опускаюсь на колени прямо перед диваном, накрываю ладонью ее еще абсолютно плоский живот и слабо, но искренне улыбаюсь сквозь подступающие слезы.

Мы гладим ее плечи, шепчем поздравления, обнимаемся втроем, пытаясь сделать этот момент радостным, хоть как-то приподнять настроение.

Но реальность быстро возвращает нас на землю. За дверью слышатся тяжелые шаги. Мы синхронно смотрим в ту сторону, но ничего не следует. Шум удаляется дальше по коридору и стихает.

Теперь ставки выросли стократно. На кону не просто наши жизни, а жизнь еще не родившегося малыша.

– Так, – я заставляю себя подняться. – Тем более. Слышите? Мы обязаны отсюда выбраться. Ради него.

Лана и Инга начинают наперебой набрасывать идеи, переходя на панический, сбивчивый шепот.

Я молчу, погружаясь в собственные мысли и в сотый раз прокручивая в голове подслушанный разговор.

Ждать парней – гиблое дело. Марина пустила их по ложному следу, они могут часами обыскивать чужую яхту, пока поймут, как жестко их обвели вокруг пальца.

– Может, подать им какой-то знак? – горячится Лана. – Ну, не знаю… Азбука Морзе! Помигать чем-нибудь?

– Чем, Лана? У нас отобрали телефон, даже зажигалки нет, – осаживает ее Инга. – Так, давайте думать, как использовать каюту. Что мы можем устроить? Может, когда они откроют дверь, мы спрячемся и нападем на охранников? Хватит даже секундного замешательства, чтобы хотя бы одна из нас вырвалась, добежала до палубы, прыгнула в воду и позвала на помощь!

– Ты видела этих охранников? – качает головой Лана. – Как мы с ними справимся? Они нас одной рукой пришибут. Тем более мы даже не знаем, сколько вообще людей на этой посудине.

– Ну а если чисто теоретически… Если прорваться и прыгнуть в воду?

– И что? Они тут же прыгнут за тобой, поймают и вернут. Нет, это вообще не выход.

Девчонки резко замолкают, тяжело дыша. Идеи закончились, уперевшись в глухую стену безысходности.

– Да, – тихо произношу я, нарушая молчание. – Надо плыть.

Подруги испуганно переглядываются, уставившись на меня.

– Но куда, Аль? – недоумевает Инга.

– К огням. К тем другим яхтам, которые мы видели вдали.

– Как? Нас заметят.

– Незаметно?

– Есть идеи?

– Иллюминатор, – я киваю на круглое отверстие у столика.

– Аль, это не выход, – Лана машет руками. – Перестань. Туда никто из нас физически не пролезет!

– Я пролезу, – твердо говорю я.

Они обе замолкают. Да, это очевидно. Из нас троих я единственная, у кого есть шанс протиснуться в это узкое металлическое кольцо.

– Да, понятно, что ты пролезешь, – Лана делает шаг ко мне, ее глаза округляются от подступающей паники. – Но Аля! Ты ведь боишься открытой воды! Ты даже при свете дня, рядом с берегом, в воду заходишь с истерикой! А тут открытое море. Ночь. Абсолютная темнота. Ты вообще понимаешь, сколько тут плыть надо до тех огней?

– Это единственный выход, – упрямо повторяю я, хотя внутри у меня все сжимается в ледяной комок.

– Это вообще не выход! – взрывается Инга, хватая меня за руку. – Если с тобой что-то случится там, в воде?..

– Со мной в любом случае уже что-то случится, – отрезаю я, глядя ей прямо в глаза. – Со всеми нами. Если мы сейчас ничего не предпримем, нам конец. Нас просто уберут, ты же тоже слышала.

Девчонки начинают тихо причитать, понимая, что я права, но ужасаясь самой мысли о моем безумном плане.

– Простите меня, – Лана вдруг закрывает лицо руками. – Это я… я вас в это втянула. Не надо было соглашаться…

– Перестань, – Инга притягивает ее к себе. – Мы все втроем лоханулись. Доверились этой Марине, как дуры.

– Все будет нормально, – я подхожу к ним и обнимаю обеих разом. – Слышите? Я справлюсь. Я доплыву.

Мы снова подходим к иллюминатору и открываем его до упора. Я наклоняюсь вперед, просовываю голову в проем и лицом к лицу сталкиваюсь со своим самым страшным кошмаром.

Чернота. Тягучая, маслянистая, бездонная темнота ночной воды плещется, кажется, прямо под стеклом.

До ужаса, до тошноты боюсь этой неизвестности. Разум кричит, умоляет отпрянуть назад, в тесную, но сухую каюту.

Прямо сейчас мне придется шагнуть в этот страх. И там, в бездне ночного моря, рядом со мной не будет вообще никого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

66

– Ты уверена? Ты хорошо подумала? – Лана хватает меня за локоть, заглядывая в глаза с такой отчаянной надеждой и страхом, что мне становится трудно дышать.

– Да, – вру я как можно увереннее, хотя сердце колотится где-то в горле. – Конечно. Плавать-то я умею. Технически. Главное – справиться со страхом.

– Какой у тебя план? – Инга подходит ближе, ее голос дрожит, но она пытается рассуждать трезво. – Там же течение, Аля. В открытом море оно может унести тебя.

– Течение как раз может помочь, – замечает Лана, приникая на секунду к открытому иллюминатору и оценивая направление маслянистых бликов на воде. – Смотрите, оно идет как раз в нужную сторону. Вдоль борта и туда, к огням. Главное – поймать его.

Глубоко вздыхаю и начинаю раздеваться. Ткань джинсов кажется сейчас слишком тяжелой, сковывающей.

Сбрасываю их на диван, следом летит футболка. На мне остается только темно-синее бесшовное нижнее белье, которое идеально подходит под облегающие вечерние платья, но совершенно не предназначено для экстремальных ночных заплывов.

И все же то тоскливое обстоятельство, что на теле остается хоть какая-то одежда, меня необъяснимо радует. Это дает иллюзию защиты.

– Так, – Инга быстро подходит к иллюминатору. – Надо, чтобы ты вылезла максимально бесшумно. Вода близко, далеко прыгать не придется. Тебе нужно просто соскользнуть. Мы готовы помогать, будем держать тебя до последнего.

Инга проводит пальцами по металлическому ободку открытого окна, сдирая ногтями острые наплывы засохшей краски.

– Вот так, чище. Чтобы ты не поцарапалась, когда будешь протискиваться.

Они обе встают по бокам от меня, засыпая советами.

– Слушай меня внимательно, Аль, – Лана берет меня за лицо, заставляя смотреть только на нее, а не на черную бездну за бортом. – Когда ты соскользнешь в воду, даже если слегка уйдешь на секунду-две вниз, не бойся. Вода тебя держит. Она сама тебя вытолкнет обратно.

– Перед самым погружением набери воздух в легкие, – перебивает ее Инга, показывая на себе. – Но только не в рот, понял? Щеки не надувай, не будь хомяком. Воздух должен быть в легких. Вот, смотри на меня. Видишь? Я вдыхаю, щеки на месте, зато грудная клетка раздувается. Попробуй.

Я послушно повторяю, втягивая воздух. Моя грудь высоко поднимается.

– Вот, умница! – Лана кивает, из ее глаз катятся слезы, но она упрямо продолжает говорить: – Вот так вздохнешь, и физика все сделает за тебя. Тебя сразу вытолкнет на поверхность. И старайся чередовать силы, Аль. Если устанут руки – ложись на спину или греби одними ногами. Главное – не делай резких взмахов. Не плещи. Чтобы сверху, с палубы, не услышали шума.

– И поймай ритм волн, – шепчет Инга, помогая мне забраться на столик. – Постарайся не вдыхать, когда они будут бить тебе прямо в лицо. И самое главное… Не смотри вниз, Аля. Не надо. Там ничего нет. Представь, что это просто такой большой, красивый ночной бассейн. Вода теплая. И думай о чем-то хорошем. О Тимуре думай. О том, как он тебя встретит.

Киваю, чувствуя, как деревянная поверхность стола холодит мои босые ступни. Опускаюсь на четвереньки перед круглым проемом. Из него тянет сыростью, солью и ночной прохладой.

– Давай, Аль. Аккуратно, – шепчет Лана.

Металл касается кожи. Боже, как узко.

– Не спеши. Мы держим тебя, – подбадривает приглушенный голос Инги.

Сжимаю зубы. Девчонки медленно продвигают меня вперед. Каюта со всеми ее страхами постепенно удаляется, а впереди – только бескрайняя, немая ночь.

– Так, молодец. Уже полпути, – шепчет Лана. Ее пальцы крепко сжимают меня.

– Чувствуешь воду? – Инга тихонько всхлипывает. – Тихо, плавно. Молодец…

Опускаюсь ниже. Пальцы касаются живой, колышущейся водной глади. Вода действительно кажется почти теплой по сравнению с ночным воздухом. Это немного помогает.

– Скажешь, когда отпустить тебя, – долетает изнутри каюты едва различимый шепот Ланы.

Закрываю глаза. Вся моя жизнь, все мои чувства к Тимуру, все наши девчоночьи глупости и эта маленькая запертая каюта сейчас сужаются до одного-единственного мгновения.

– Давай, – выдыхаю я в темноту.

– Вместе, – шепчут девчонки. – Вздох.

Делаю глубокий вдох, раздувая грудную клетку, как учила Инга. Щеки остаются неподвижными.

– Готова? – шепчут девчонки в унисон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

67

Вода смыкается над моей головой с глубинным вздохом. На секунду меня поглощает темнота.

Разум вспыхивает паникой, легкие сжимаются, но я заставляю себя не шевелиться, помня слова Инги.

Физика срабатывает безупречно: плотный воздух в груди, словно спасательный жилет, плавно и мягко выталкивает мое тело обратно, вверх.

Бесшумно разрезаю головой маслянистую поверхность и жадно хватаю ртом воздух. Волна тут же бьет в лицо, оставляя на губах соленый привкус.

Оглядываюсь. Прямо надо мной высится борт яхты. Светится круглое пятно иллюминатора. Из него испуганно всматриваются в темноту два бледных лица.

Чтобы не шуметь, поднимаю руку и показываю им большой палец вверх. Жива. Вынырнула.

Тут же разворачиваюсь и начинаю двигаться. Перебираю руками плавно, осторожно, стараясь не делать резких взмахов, чтобы не породить предательских брызг и шлепков.

Ночная вода обволакивает тело, она кажется странно тяжелой, густой, словно жидкое стекло.

Медленно, прислушиваясь и поглядывая наверх, оплываю корму нашей яхты-темницы. Обернувшись в последний раз на иллюминатор, я вижу, как девчонки выглядывают в проем, провожая меня. Дальше я совсем одна.

Впереди – километры пугающей, бездонной черноты. На море штиль, но эти гладкие волны то и дело все равно накатывают мне на лицо, заставляя ловить ритм дыхания.

Главное – не смотреть вниз. Я заставляю себя задрать подбородок выше, глядя на далекие, едва заметные огоньки яхт и береговой линии. Они кажутся крошечными светлячками на горизонте. До них невообразимо далеко.

«Это просто большой бассейн, – бьется в голове мысль. – Просто очень большой, теплый бассейн». Это помогает, ненадолго.

Но когда страх начинает подступать к самому горлу, перекрывая кислород, я закрываю глаза и прибегаю к самому сильному средству: вызываю в памяти его лицо. Тимур.

Перед глазами отчетливо встает его теплая, уверенная улыбка. Я вспоминаю его сильные руки, его хрипловатый голос и обещание, которое он дал мне, кажется, целую вечность назад: «Я тебя никогда не отпущу».

Это воспоминание согревает лучше любого гидрокостюма. Мне так хочется сейчас обнять его.

Плыву дальше. Ради него. Ради девчонок. Ради маленькой жизни, которая сейчас спрятана в животе у Ланы там, на запертом судне.

Руки начинают понемногу поднывать от усталости. Переворачиваюсь на спину, как советовала Лана, и продолжаю двигаться, работая только ногами. Небо надо мной усыпано красивыми, но равнодушными звездами.

Через какое-то время я решаю оценить расстояние и переворачиваюсь обратно на живот. Оглядываюсь назад.

Яхта, с которой я сбежала, осталась далеко позади. Ее мрачный, угловатый силуэт теперь кажется просто темным пятном на воде.

Никаких прожекторов, никаких криков, никакого преследования. Мой побег остался незамеченным. У меня получилось.

От этой мысли в груди разливается робкая, безумная радость. Такие мысли заглушают страх.

Продолжаю плыть, методично двигаясь в толще темной воды. Чтобы окончательно заглушить давящую тишину океана, я начинаю тихо, едва слышно бормотать себе под нос.

– Все нормально… Я плыву. Я почти у цели. Тимур меня ищет. Он уже близко. Мы справимся…

Вода ласкает плечи, страх перед бездной постепенно притупляется, уступая место упрямству. Вижу, как огни впереди становятся капельку ярче.

И вдруг до моих ушей доносится новый звук.

Низкий, нарастающий рокот мотора. Он разрезает ночную тишину, еще далеко, но вода вокруг меня начинает едва заметно дрожать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

68

Замираю в воде. Перестаю грести и просто оборачиваюсь по сторонам. Гудящий, вибрирующий звук разносится над волнами, отражаясь от черной глади моря, и из-за этого кажется, что он идет отовсюду сразу.

Но через секунду я понимаю: он приближается именно с той стороны, куда я плыву.

Тьму резко прорезает мощный луч прожектора. Яркий, ослепительно-белый свет бьет мне прямо в глаза.

Зажмуриваюсь, дезориентированная, испуганная. Горло сжимает спазм. Я боюсь кричать, боюсь махать руками – а вдруг это пособники Марины прочесывают воду? Вдруг меня сейчас поймают и вернут назад?

Катер глушит мотор прямо в паре метров от меня, качнувшись на волне. И тут же до моего слуха доносится резкий, тяжелый всплеск. Кто-то с разбегу прыгнул в воду.

Слышу стремительные, мощные гребки, рассекающие воду. Не успеваю я даже повернуться, как через пару секунд меня обхватывают сильные, надежные руки.

Сердце ухает куда-то вниз от ужаса, я резко поворачиваю голову и… встречаюсь взглядом с родными, до боли знакомыми темными глазами.

– Тимур… – выдыхается из моей груди вместе со слезами.

Это он. Мой Тимур. Вздох дикого, сумасшедшего облегчения вырывается наружу, я буквально впиваюсь в его шею, обнимая прямо в воде.

– Ты меня нашел… ты меня нашел…

– Все, все, я держу тебя, родная, – его голос хрипит от пережитого напряжения, он прижимает меня к своей груди. – Все закончилось, все теперь хорошо. Ты со мной. Я здесь.

Его объятия – сильные, горячие – мгновенно возвращают меня в сознание. Отстраняюсь, заглядывая ему в лицо, и начинаю быстро, сбивчиво тараторить.

– Яхта… там, надо помочь! Лана и Инга у них, их заперли! Мы не знали, что это ловушка, Тимур! Нас обманули!

– Тише, тише. Сейчас, – успокаивающе шепчет он, убирая мокрые пряди с моего лица.

Катер плавно подходит ближе. Тимур поддерживает меня в воде, мужчины из команды помогают мне подняться. Кто-то тут же накидывает мне на плечи огромное полотенце.

Секунду спустя на борт легко взбирается Тимур – в тяжелой от воды одежде, злой, собранный, но когда он смотрит на меня, его взгляд теплеет.

Он садится рядом, крепко обнимает меня поверх полотенца и начинает с силой растирать мои плечи и спину, пытаясь согреть.

Подходит Кирилл. Его лицо бледное, челюсти плотно сжаты.

– Их держат на той яхте, – я высвобождаю руку из полотенца и показываю пальцем назад, в темноту. – Там, видите? Еле заметные одинокие огоньки. На самой нижней палубе, в каюте.

На борту катера еще четверо крепких мужчин из команды яхты Тимура. В руках одного из них оживает рация.

Пронзительный треск сменяется сухими, четкими переговорами, а через полминуты ночное небо над нами взрывается рокотом лопастей. Вертолет.

Огромная железная птица проносится над катером, уходя вперед. Следом за ней из темноты выныривают еще два скоростных катера.

Наш катер тоже срывается с места, устремляясь вслед за вертолетом и остальными лодками.

– Возможно, у них есть оружие, – продолжаю я, пытаясь говорить четко, несмотря на бьющий меня озноб. – Я не видела, но те мужчины… Нас заперли. Но я смогла выбраться через иллюминатор.

Тимур на секунду замирает, его руки на моих плечах каменеют. Он отстраняется и смотрит на меня глазами, в которых читается смесь дикого шока, неверия и благоговения.

– Ты что… плыла оттуда? – его голос срывается на сиплый шепот, он бросает быстрый взгляд на едва заметную точку яхты на горизонте, а затем снова на меня. – В этой бескрайней темноте? Со своим страхом? Лин, это же километры открытого моря…

– Да, – я сглатываю слезы. – Не знаю, как смогла, но выхода другого не было. Просто...

Осекаюсь и перевожу взгляд на Кирилла, который всматривается в темную даль, и вспоминаю самое главное.

– Кирилл… Лана хотела сказать тебе сама, на свадьбе. Но, наверное, ты должен знать сейчас. Она беременна.

Кирилл на секунду замирает. Его рука медленно поднимается и проводит по волосам. На его лице отражается целая буря эмоций – от глухого шока до еще более яростной решимости.

– Лана видела на палубе твою бывшую, – добавляю я тихо. – Это, кажется, она все устроила. И Марина с ней.

– Мы знаем, малыш, – негромко отвечает Тимур, не выпуская меня из своих рук.

Удивленно вскидываю на него глаза.

– Знаете? Но как?

– Мы получили сообщение Ланы, когда еще были на берегу, – объясняет Тимур. – Кирилл сразу узнал Марину – это личная ассистентка его бывшей. Мы рванули в порт к той яхте, название которой Лана скинула. Но там о вас даже не слышали. Зато капитан того судна рвал и метал: у них утром угнали катер. Тогда все стало ясно. Вас заманили на другую посудину по ложному следу. Мы подняли все связи, чтобы прочесать этот квадрат.

Наш катер с ревом подлетает к огромной темной яхте. Судя по звукам, там уже работают люди Тимура.

– Алина, ты остаешься здесь, – приказывает Тимур, целуя меня в макушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Катер швартуется к борту. Тимур оставляет со мной одного человека из команды, а сам вместе с Кириллом и остальными мужчинами быстро перемахивает на палубу.

Вертолет закладывает крутой вираж прямо над судном. Мощные лучи его прожекторов вспыхивают, превращая ночь в день.

Шум лопастей оглушает. Я сжимаю полотенце на груди, не мигая глядя на палубу, куда скрылся Тимур.

Проходит минута. Вторая. Напряжение сейчас во мне ощущается сильнее, чем когда я пыталась доплыть.

И вдруг сквозь рокот вертолета со стороны внутренних коридоров яхты раздаются резкие, сухие хлопки. Выстрелы.

69

Сердце уходит в пятки. Но все равно подаюсь вперед, пытаясь перешагнуть через бортик катера и броситься на помощь. Там ведь Тимур. Там девчонки.

– Сидите! Не вставайте в полный рост! – жестко останавливает меня оставшийся на катере мужчина из команды.

Его рука железным замком опускается мне на плечо, заставляя сесть обратно на скамью.

Сам он уже заводит двигатель, переводя рычаг в режим готовности. Катер ощутимо вибрирует, готовый сорваться с места в любую секунду.

– Пустите! Там же наши! – в панике кричу я, пытаясь сбросить его руку. – Мы не можем их бросить!

– У меня четкий приказ, – отрезает он, не отрывая взгляда от залитой прожекторами вертолета палубы. – В случае непредвиденных обстоятельств я обязан немедленно увести вас в безопасное место. Без разговоров.

– Каких еще обстоятельств?! – мой голос срывается.

Но прежде чем мужчина успевает ответить, сквозь непрекращающийся рокот вертолета со стороны палубы доносятся знакомые, до боли родные голоса. Крики.

– Аль! Алина, мы тут!

Вскидываю голову и вижу, как по палубе буквально бегут Инга и Лана. Члены команды Тимура аккуратно, но быстро помогают им переместиться в наш катер.

Не успевают их ноги коснуться дна лодки, как мы втроем влетаем в сумасшедшие объятия. Мы плачем, смеемся, целуем друг друга в щеки.

– Живые… Господи, живые… – шепчу я, утыкаясь носом в плечо Ланы.

– Алька, ты просто герой! Проплыть столько! – Инга всхлипывает, но тут же пытается бодриться и с улыбкой демонстрирует мне скомканный узел ткани. – Мы, кстати, даже одежду твою прихватили с собой. Не бросать же джинсы и футболку на этой посудине! Они, судя по этикетке, брендовые. И кем-то особенным тебе подарены.

Я слабо смеюсь, а потом виновато смотрю на Лану.

– Лан… прости, но я все рассказала Кириллу. Ну, про ребенка. Я подумала, что он должен знать.

Лана на секунду замирает, а потом тепло, как-то по-особенному улыбается, ладонью прикрывая живот.

– Да, я Кира уже видела на палубе. Кажется, он совсем не так представлял себе это момент объявления о наследнике. Но сказал, что на первый раз сойдет. Главное, что мы целы.

Мы еще немного обнимаемся, упиваясь этим невероятным чувством спасения. Но тут я вспоминаю про звуки борьбы.

– Подождите, а выстрелы? Что там происходит? Где Тимур и Кирилл?

– Все в порядке, Аль, – отмахивается Инга, хотя ее глаза еще испуганно блестят. – Как выразился твой Тимур, сегодня можно заказать двойной ужин, потому что тренировка по боксу у них выдалась на славу. Там парни из команды Кирилла стреляли в воздух, чтобы те трое амбалов даже не думали дергаться. Их там знатно приложили лицом в пол.

В этот момент на корме яхты появляются Тимур и Кирилл. Они идут уверенно, спокойно, улыбаясь.

– Все, возвращайтесь на нашу яхту, – командует Тимур, переводя взгляд на меня. – Мы будем чуть позже, уладим тут дела с полицией. Только уж теперь чтоб с яхты ни ногой.

Мы с девчонками смущенно переглядываемся и дружно смеемся.

– Спасибо, мальчики! – кричит Лана. – Вы лучшие!

Наш катер наконец отчаливает и на огромной скорости режет ночные волны, возвращая нас в цивилизацию.

Всю дорогу мы так и сидим втроем на одной скамейке, вцепившись в объятия. Лана и Инга устроились по бокам от меня, изо всех сил прижимаясь к моим плечам.

Они греют меня своими телами, и через десять минут мне становится даже жарко, но я не позволяю им отстраниться.

Глупая, счастливая улыбка просто не сходит с моего лица. Мы вырвались.

Первым, кто встречает наш катер у нашей родной, роскошной яхты, оказывается Артем – наш капитан.

И как только катер швартуется, он, абсолютно наплевав на всех свидетелей, на команду и на приличия, делает шаг вперед, притягивает Ингу к себе и крепко, отчаянно целует ее у всех на виду.

Мы с Ланой замираем, переглядываясь с хитрыми улыбками. Мешать влюбленным явно не стоит. Тихо, на цыпочках, мы проскальзываем мимо них и расходимся по своим каютам.

Оказавшись у себя, я первым делом встаю под горячий душ. Смываю с себя соль, страх ночного моря и остатки пережитого кошмара.

Но, завернувшись в халат, я ловлю себя на мысли, что не могу сидеть в четырех стенах. Меня буквально выталкивает наружу, на воздух.

Выхожу на верхнюю палубу, откуда лучше всего видно море. Мне хочется своими глазами встретить катер Тимура.

Оказывается, эта идея приходит в голову не мне одной. Не успеваю я дойти до ограждения, как из темноты коридора выныривают Лана и Инга – тоже в халатах, посвежевшие, с сияющими глазами.

Мы молча встаем втроем у борта, обнимая друг друга за талию, и всматриваемся в ночную гладь. Ветер приятно колышет наши волосы.

Через десять минут в темноте наконец загораются знакомые ходовые огни. Катер Тимура и Кирилла сбрасывает ход и мягко причаливает к борту яхты.

Мужчины выходят на палубу. Тимур вскидывает голову, замечает нас наверху и устало, но победно улыбается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Все, девчонки, – громко объявляет Кирилл. – Все закончилось. Все причастные официально арестованы береговой охраной.

Они поднимаются к нам на палубу. Тимур сразу подходит ко мне, берет за талию и крепко прижимает к себе.

– Теперь точно тебя никуда от себя не отпущу, – негромко, но до безумия серьезно шепчет он мне на ухо, утыкаясь носом в макушку. – Оставлять тебя одну хотя бы на час – это просто опасно для жизни.

Тихонько смеюсь, сильнее вжимаясь в его тепло. Кирилл в это время подходит к Лане. На его лице до сих пор блуждает тень вины.

Он берет ее за руки, заглядывая в глаза с какой-то робкой, щемящей нежностью.

– Лан… извини, что тебе пришлось все это пережить. Накануне нашего дня, – его голос звучит глухо. – Если ты завтра передумаешь выходить за меня… я пойму, честно. Можешь меня сейчас как угодно ругать. У тебя должен был быть самый счастливый, прекрасный, расслабленный вечер перед свадьбой, с подругами. А вместо этого из-за меня ты попала в такую жуткую передрягу.

Смотрю на Кирилла, и у меня создается стойкое впечатление, что он сейчас ждет от Ланы самую настоящую капризную истерику.

Судя по его напряженной спине, он морально готов к тому, что она начнет орать, швырять в него туфли или вообще скинет за борт в воду.

Ну или, как минимум, что мы сейчас все втроем накинемся на него и поколотим за такую «организацию» праздника.

Но Лана удивляет его. Вместо криков она делает шаг вперед, обвивает руками его шею и горячо целует прямо в губы.

Оторвавшись от его губ, она гордо вскидывает подбородок, победно смотрит на парней и выдает.

– Вы вообще ничего не понимаете! С такими подругами… Да это был лучший девичник в мире!

70

– Нет, ты вот когда-нибудь видела свадьбу, на которой невест больше, чем подружек невесты? – спрашивает мама Кирилла, бережно разглаживая длинную фату на Лане.

– Нет, думаю, это уникальный случай, достойный отдельного раздела в Книге рекордов, – качает головой и тепло улыбается мама Тимура, поправляя живые, крошечные, нежные белые розочки, приколотые к моей фате.

– Да, спасибо Тимуру, который не пожалел пару часов сна на то, чтобы организовать доставку дополнительных свадебных платьев и оформленных документов, – Инга наконец поворачивается от огромного зеркала и критически осматривает свой наряд. – А мне вы ничего не хотите поправить?

– Нет, ты и так идеальна, недаром же стилист, – одобрительно кивает мама Тимура, любуясь ею.

– Нет, девочки, вы же нашего свадебного организатора чуть до приступа не довели! – шутливо причитает мама Кирилла, всплескивая руками. – Бедный мужчина наотрез отказался присутствовать на этом «балагане», как он вчера в панике заявил мне по телефону. Ну, вы, конечно, да… устроили шоу!

– Ничего, они еще научатся. И юбилеи свадеб будут праздновать чинно, тихо и размеренно, – мамы отходят в сторонку и с нескрываемой гордостью смотрят на нас троих.

– Я бы на это не рассчитывала, – едва слышно шепчет Лана, косясь на нас, так, чтобы слышали только мы с Ингой.

Под пристальными, любящими взглядами наших новоиспеченных свекровей мы окончательно понимаем, что с платьями мы угадали на все сто процентов.

У каждой из нас свой фасон, подчеркивающий характер, но в целом мы выглядим как идеальная, невероятно стильная команда невест.

Похожие текстуры, благородные ткани и один общий праздничный мотив. Чуть более дерзкое, открытое платье у Инги. Нежнейшее кружево на лифе и объемная, чуть более пышная юбка у Ланы. И полностью гладкое, элегантное платье с небольшим шлейфом у меня.

В качестве подружек невесты у нас остались только сестры-близняшки Ланы. Так что да – две подружки на три невесты. Все должно было быть совсем по-другому, по классическому сценарию.

Но, кажется, если тебе суждено попасть в дикий шторм, то выбраться из него придется уже совсем другим человеком.

Церемония проходит очень необычно. Мы выходим по очереди. Лана идет первой – все-таки это по праву ее день, ее изначальный праздник. Инга шагает следом. Я замыкаю наше шествие.

Еще день назад мы точно так же опрометчиво шли цепочкой в смертельную ловушку. Сегодня мы идем в безопасную гавань нашего общего семейного счастья.

Уникальный случай, это точно. Взгляды гостей не прикованы к одному конкретному лицу невесты – у них есть роскошный выбор.

Но мы самим ловим те самые взгляды, которые сейчас важнее всего мира. Которые притягивают к себе, выражают столько любви, гордости и восторга в этот момент, что не передать никакими словами.

Глаза любимого мужчины. Именно они помогут в самый сложный момент жизни, когда будет казаться, что весь мир отвернулся и ты осталась одна.

Они выведут из самых страшных волн, как бы сильно жизнь ни штормило. Поддержат и в радости, и в горести.

Регистратор, кажется, тоже немного теряется от масштаба происходящего. В своей торжественной речи женщина несколько раз запинается, забывая, что говорить нужно во множественном числе, а не в единственном.

И хотя все наши три пары зеркалят почти одинаковые белые силуэты и строгие черные смокинги, мы с Тимуром все же выигрываем негласное соревнование в длительности и страстности первого поцелуя в статусе мужа и жены.

На секунду мне становится даже немного стыдно перед его родителями – мы слишком сильно растворяемся друг в друге.

Но я ловлю их одобрительные, понимающие улыбки и окончательно осознаю, что безоговорочно принята в эту семью. Пусть и таким необычным, экстремальным образом.

Накануне ночью, когда все мы уже просто обязаны были отсыпаться в своих каютах, чтобы не испортить праздник ребят своими кислыми, невыспавшимися лицами, Тимур умудрился меня удивить.

Хотя после всего пережитого в море мне казалось, что это вряд ли кому-то под силу. Он вышел из каюты на пару минут – «чтобы закрыть еще один вопрос», как он жестко выразился.

А вернулся с небольшой коробочкой, в которой находилось самое красивое кольцо, которое я только видела в своей жизни. Оно идеально, как влитое, село мне на палец.

По суровому выражению лица Тимура было сразу понятно: если я попробую возразить, заупрямиться или усомниться в его решении, меня ждет немедленное и очень строгое наказание за легкомысленное, беспечное поведение.

А еще он не столько спросил, сколько безапелляционно велел мне выбрать по интернет-каталогу свадебное платье за пятнадцать минут. Чтобы мы успели нормально выспаться.

Под его тяжелым, но таким заботливым взглядом я уложилась в десять. В ту ночь я заснула и проснулась в его крепких, жарких объятиях, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

А утром готовое, хоть и в последний момент, но идеально подогнанное платье уже висело на плечиках в нашей каюте.

Как выяснилось позже, в каюте капитана Артема произошел примерно такой же жесткий разговор примерно в то же самое время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В итоге на наших свадебных фотографиях получается слишком много ослепительно-белых платьев.

А уже на банкете в шутку мы бросаем жребий – какая именно из пар должна сидеть во главе праздничного стола.

Счастливую щепку вытягивает Тимур, но мы, не сговариваясь, единогласно уступаем это почетное место Кириллу и Лане. Это их заслуженный триумф.

Ближе к ночи над палубой грохочет грандиозный салют. Разноцветный праздничный фейерверк яркими искрами отражается от темных, маслянистых вод моря.

Глубина которого теперь пугает меня чуточку меньше. Особенно когда рядом стоит мой муж.

Тот, кто, я уверена на миллион процентов, всегда найдет, защитит и вытащит меня из любых, самых страшных жизненных волн.

71 Эпилог

Прохлада винного погреба приятно остужает горящую кожу. Здесь, среди бесконечных рядов деревянных стеллажей со старыми бутылками, царит полумрак, нарушаемый лишь мягким светом настенных бра.

Стою вполоборота к Тимуру, спиной ощущая исходящее от него жаркое, магнетическое притяжение.

На мне вечернее открытое платье бежево-телесного цвета, расшитое золотистыми пайетками. Оно облегает фигуру как вторая кожа, мерцая при каждом вдохе, но выглядит благородно и элегантно.

Распущенные, безупречно уложенные волосы мягкими волнами падают на обнаженные плечи.

Тимур делает шаг ближе. Его ладонь ложится на мое предплечье, и он медленно ведет рукой вниз, к самому запястью.

Инстинктивно чуть выгибаю спину навстречу его прикосновению, замирая под его тяжелым, потемневшим взглядом.

Огромный, сильный, в своем шикарном черном костюме и белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, без галстука – он до сих пор заставляет мое сердце заходиться в бешеном ритме.

– Тимур, нам пора идти, – тихо шепчу я, хотя сама не делаю ни единой попытки отстраниться. – Нас ждут.

– Нет, – его голос звучит низко, с хриплыми бархатными нотками. Он перехватывает мою талию, прижимая меня спиной к своей груди. – У нас есть минимум полчаса. Пока наши родители наверху делят внуков, им точно не до нас.

– За полчаса нас точно потеряют. Как мы будем оправдываться?

– У нашего отсутствия есть отличное оправдание, – в его глазах вспыхивают лукавые, собственнические огоньки, а губы касаются моего плеча. – Выбор вина для тестя с тещей – это очень долгий, ответственный и тщательный процесс. Они оценят нашу заботу.

Невольно улыбаюсь, запрокинув голову и встречаясь с ним взглядом. Делят внуков – это еще мягко сказано.

Наверху, в огромном загородном доме его родителей, сейчас накрыт пышный праздничный стол.

Вся наша большая семья собралась вместе, чтобы встретить Новый год. И прямо сейчас в гостиной разворачивается нешуточная борьба за то, кто будет баловать малышей.

– Одно радует, – Тимур приподнимает бровь, а в его глазах вспыхивают лукавые, любящие огоньки. – Судя по звукам, новогодняя елка в этот раз, скорее всего, не будет свалена двумя нашими маленькими хулиганами. По крайней мере, пока дедушки держат их на руках.

– Напомни мне, кто просил мальчика-наследника? Ты, – победно улыбаюсь.

– Так вот, дорогая, ты явно перевыполнила мою просьбу. Причем вдвое. И за один раз, – он качает головой, вспоминая наших близнецов. – Теперь вообще неизвестно, за которым из этих двоих нужен больший присмотр. Они разносят дом со скоростью света.

– Ну, зато третий брат еще не может участвовать в их бандитских шалостях, – резонно замечаю я, вспоминая нашего самого младшего, который сейчас мирно сопит в колыбели. – Он пока в пеленках.

– Он пока просто наблюдает за старшими и учится, – сурово ворчит Тимур, но в этом ворчании столько отцовской нежности, что у меня щемит в груди. – Так что очень скоро у нас тут будет целая банда, за которой нужен глаз да глаз.

Он наклоняется к моей шее, обжигая дыханием чувствительную кожу прямо за ухом. Его губы касаются плеча, и я чувствую, как он начинает откровенно приставать, увлекая меня вглубь полумрака погреба.

– Тимур, ну правда, не время! – я пытаюсь звучать строго, но получается слишком томно.

– Нельзя выглядеть так хорошо, любимая, – хрипит он, зарываясь пальцами в мои волосы и заставляя повернуться к нему лицом. – Сама виновата. Я и так сегодня терпел весь вечер, пока все эти гости на тебя заглядывались. Имею я право на законные часы со своей женой?

Смотрю в его глаза – те самые глаза, которые когда-то вытащили меня из пугающей черноты ночного моря, которые согревали меня в самые тяжелые моменты и стали моей единственной, самой надежной гаванью.

Штормы остались далеко в прошлом. Все, что когда-то пугало, утонуло, ушло на дно, уступив место этой безумной, всепоглощающей любви.

– Имеешь, – шепчу я, сама потягиваясь к его губам и перебирая пальцами пуговицы на его рубашке. – На всю жизнь имеешь это право.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец