Друг племянника. В ловушке запрета. Из сборника Маленькая племянница секс рассказы

Пролог

- Убери от меня свои руки… Ты друг моего племянника! Мне уже давно за тридцать, а тебе хоть двадцать-то есть?!

- Мне плевать на возраст… Я тебя хочу! - рычит он, обжигая дыханием.

- А мне не плевать!

- Ты так не считала, когда стонала от моих ласк в прихожей на диване, - цинично поддевает он, сильнее вдавливая меня спиной в стену и вплотную склоняясь к моим губам.

- Это была ошибка… - шепчу в отчаянии, теряя волю.

- Хочешь, докажу, что нет? - летит его наглый, самоуверенный ответ, а в следующий миг он жадно, до боли впивается в мои губы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1.

Вхожу в квартиру, устало плетусь к дивану в гостинной и тяжело плюхаюсь на него. Какое же это блаженство - просто принять горизонтальное положение, пусть даже на пару секунд. Сил нет вообще ни на что. Превозмогая жуткую ломоту во всем теле, я тянусь к босоножкам и наконец-то расстегиваю ремешки, буквально избавляясь от главной причины моих сегодняшних страданий. Скидываю их с ног, чувствуя, как пульсирует каждая жилка в уставших стопах.

Я работаю администратором в престижном, дорогом ресторане города. По статусу мне положено всегда выглядеть безупречно, дорого и красиво. Никаких поблажек. Обязательный дресс-код - строгая форма: белоснежная блузка, которая к концу дня кажется накрахмаленным панцирем, и узкая черная юбка, едва прикрывающая бедра, чуть длиннее ягодиц. И, конечно же, вишенка на этом торте пыток - туфли на безумно высоких каблуках. Весь день на ногах, с натянутой вежливой улыбкой, регулируя конфликты и встречая капризных гостей.

Моя смена длится долгие двенадцать часов. Иногда к концу дня я в буквальном смысле валюсь с ног, чувствуя себя выжатым лимоном. Но выбора у меня просто нет. Приходится терпеть, сжимать зубы и держаться за это место из последних сил. В этом ресторане мне действительно хорошо платят, у меня там появились надежные друзья и, что немаловажно, уважение руководства и персонала. А деньги мне жизненно необходимы.

Ведь на моих плечах лежит огромная ответственность - девятнадцатилетний племянник Егор. В прошлом году он поступил в университет на дневное отделение, и сейчас мне нужно полностью его обеспечивать, ставить на ноги. Больше некому. Моя старшая сестра, его мама, умерла много лет назад. Эта трагедия перевернула мою жизнь навсегда, заставив повзрослеть в один миг.

Жизнь моя, мягко говоря, несладкая. Мужской поддержки нет, опереться совершенно не на кого, но я не привыкла жаловаться. Я справляюсь. Сама. В моем распоряжении сейчас роскошная двухэтажная квартира в престижном районе города. Ее я сумела купить, провернув сложную сделку: продала квартиру погибшей сестры, жилье покойной бабушки и родительский дом. Собрала всё в один кулак, чтобы у нас с мальчиком был свой надежный угол. И теперь, кроме любимого племянника, которого я обожаю всем сердцем и считаю родным сыном, у меня во всем мире никого не осталось. Только он и я против целой вселенной.

Отбрасываю надоевшие босоножки куда-то в сторону, в темноту коридора, и устало откидываюсь на мягкую спинку дивана. Глаза закрываются сами собой. Из самой глубины горла вырывается протяжный, полный изнеможения стон.

И вдруг…В тишине пустой квартиры я отчетливо слышу странный, едва уловимый шорох. А затем - тихие, уверенные шаги прямо за моей спиной.

Сердце мгновенно пропускает удар и срывается в бешеный галоп. Кровь ударяет в виски. Я уже хотела испуганно дернуться, вскочить с дивана и резко оглянуться, крича от ужаса, но не успеваю. Чьи-то большие, невероятно крепкие мужские руки мягко, но властно ложатся мне на плечи.

Я замерла на месте, боясь даже вздохнуть. Дикий страх смешался с полным недоумением. Рефлекторно попыталась повернуться, чтобы увидеть лицо незваного гостя, но эти же руки жестко и грубо не позволили мне сделать ни одного движения, силой заставив сидеть ровно и смотреть перед собой.

В этот же миг в мои легкие ворвался чужой запах. Терпкий, незнакомый, но чертовски приятный аромат дорогого мужского парфюма заполнил все мои рецепторы обоняния. Дорогой табак, нотки кожи и какой-то пряный древесный шлейф. Мой мозг лихорадочно заработал, цепляясь за эту деталь. Это точно не Егор. У моего племянника совершенно другие духи, да и комплекция не та. За моей спиной стоял взрослый, сильный и опасный мужчина.

- Эм… Какого черта?! - хрипло вылетело у меня из пересохшего горла. Голос дрожал от смеси паники и растерянности.

Ответа не последовало. В комнате стояла оглушающая, звенящая тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием.

Я напрягаюсь еще сильнее, буквально каменея каждым мускулом. Абсолютно не понимая, чего ожидать от этого безумного свидания в темноте. Сердце колотится где-то в горле. Одновременно с этим я медленно, миллиметр за миллиметром, незаметно тяну руку вбок, нащупывая на диване свою сумочку. Мне нужно незаметно открыть ее и достать перцовый баллончик, который я ношу с собой абсолютно всегда. Работа в ресторанном бизнесе приучила меня быть готовой ко всему - пьяные гости, неадекватные ухажеры… Приходится защищаться.

Но в следующую секунду происходит то, чего я меньше всего могла ожидать в этой пугающей ситуации.

Руки незнакомца на моих плечах приходят в активное движение. Его пальцы, сильные и точные, начинают глубоко, профессионально массировать мои многострадальные плечи, разминая скопившиеся за двенадцать часов узлы напряжения. Это шокирует меня еще сильнее, выбивая остатки здравого смысла из головы.

Но, Боже мой… как же это приятно. Невероятно, до дрожи в коленях хорошо! Это было именно то, в чем мой измученный организм нуждался больше всего на свете. Словно этот чужак прочитал мои самые потаенные физические желания.

Я постепенно, против своей воли, начинаю расслабляться. Страх на какую-то долю секунды отступает, уступая место первобытному, чистому наслаждению. На миг я полностью забываю о том, что вообще происходит, кто этот человек и какая опасность мне грозит в собственной квартире. Я просто поддаюсь этому гипнотическому удовольствию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тихий стон блаженства срывается с моих губ, и я еще сильнее откидываюсь назад, на спинку дивана, полностью доверяясь этим сильным рукам. Запрокидываю голову, желая подставить шею под его пальцы, но затылком упираюсь во что-то каменное. Литой, жесткий мужской торс. Человек стоит вплотную, за моей спиной, и я чувствую, как от него исходит мощное, обжигающее тепло.

Он полностью контролирует ситуацию и каждое мое микродвижение. Мужчина жестко фиксирует мою голову, не позволяя мне взглянуть на него даже под таким углом. Впрочем, в гостиной сейчас царит полумрак. На улице уже глубокая ночь, а свет при входе я так и не включила, решив посидеть в темноте. Сомневаюсь, что я смогла бы разглядеть хоть какие-то черты его лица, даже если бы он позволил мне повернуться.

Но он не причиняет мне боли. Не делает абсолютно ничего плохого, грубого или пугающего. И несмотря на то, что мой разум буквально взрывается от непонимания происходящего, несмотря на панику от мысли, кто именно стоит за моей спиной в этом полумраке, я все же сдаюсь. Медленно, по капле, поддаюсь этому безумному моменту и просто отдаюсь во власть незнакомца. Моя рука, так и не добравшаяся до заветного перцового баллончика в сумочке, бессильно опускается на подушку дивана. Пальцы разжимаются. Против такой изощренной, чувственной пытки у меня просто нет оружия.

А руки мужчины тем временем продолжают свое гипнотическое дело. Сильные, горячие пальцы уверенно массируют мои зажатые плечи, плавно переходят на ключицы, заставляя меня мелко дрожать, а затем поднимаются выше, нежно сминая шею сзади и затылок. Каждое его прикосновение - как разряд тока, бьющий точно в цель.

«Боже, как же это приятно… Господи, это просто нереально», - судорожно бьется в моей голове единственная вменяемая мысль.

Я снова не сдерживаюсь и тихо, хрипло стону на всю комнату. В эту же секунду я отчетливо чувствую, как чужие руки на миг сбиваются с четкого, размеренного ритма. Мужчина замирает всего на долю секунды, и его дыхание над моим ухом заметно учащается, становясь более тяжелым, рваным, обжигающим. Моя реакция заводит его. Эта мысль вспыхивает где-то на периферии сознания, разжигая внутри меня ответный, совершенно неуместный пожар.

А потом ситуация стремительно выходит из-под контроля. Его ладони медленно, дразняще скользят ниже по моим плечам, опускаются на грудь и уверенно накрывают ее сквозь тонкую ткань рабочей блузки.

Я замираю, едва не забывая, как дышать. Я совершенно не ожидала такого резкого, интимного поворота событий, но… черт возьми, мне приятно. До безумия, до покалывания в кончиках пальцев приятно! Защитные барьеры, которые я строила годами, рушатся с треском. Соски под его ладонями тут же твердеют, натягивая ткань белья, а по всему телу, начиная от низа живота и разливаясь до самой макушки, проносится сладостная, горячая судорога.

Все происходящее кажется слишком идеальным, словно это какой-то невероятно реалистичный, эротический сон. Только вот я слишком отчетливо ощущала вес его рук, текстуру его одежды и запах парфюма. Я все прекрасно понимала и была абсолютно уверена, что это не сновидение. Это чертова реальность. Но я по-прежнему не соображала, что происходит, почему этот мужчина здесь и почему я, черт меня дери, не могу и не хочу этого останавливать.

Мне тридцать пять лет. Возраст, когда женщина уже прекрасно знает свое тело и свои желания. Я слишком много, просто на износ, работаю. Кручусь как белка в колесе, обеспечивая нас с племянником, и чертовски редко завожу хоть какие-то отношения. На личную жизнь у меня нет ни времени, ни сил, ни эмоций. Мой последний секс был настолько давно, что я уже успела забыть, каково это - быть желанной. Это было слишком давно для того, чтобы у меня сейчас нашлись моральные силы остановить то, что происходило прямо сейчас. Мое изголодавшееся по ласке тело уже вошло в ту самую нужную, звенящую кондицию, когда мозг просто берет и трусливо отключается, передавая бразды правления первобытным инстинктам.

«Ну и пусть… Может, это и правда сон?» - пытаюсь я договориться со своей совестью.

Тогда я просто наслажусь им сполна. Без остатка. Без глупых правил и страхов. Хотя бы в этом иллюзорном полусне я испытаю то, чего так мучительно давно не имела, чего не чувствовала годами. А ведь я действительно забыла, каково это - ощущать себя слабой, ведомой и желанной женщиной, а не железной леди, которая вечно со всем справляется сама…Из груди снова вырывается протяжный стон. На этот раз я сознательно выгибаюсь в спине, подаваясь грудью вперед, навстречу горячим рукам мужчины сзади. Мой явный призыв действует на него безотказно. Чувствуя мою податливость, он мгновенно смелеет. Его крупные ладони сжимают мою грудь сильнее, увереннее, заставляя меня выгнуться еще сильнее.

В полумраке гостиной перед моими глазами проносится его рука. Я успеваю заметить крупный, поблескивающий перстень на одном из пальцев и темные завитки замысловатых татуировок, уходящие под рукава черной куртки. У него невероятно красивые, мужественные и крепкие руки. Даже в глубоком сумраке квартиры мне удается разглядеть рельефные мышцы и крупные, вздувшиеся вены на его предплечьях. От одного вида этих рук по коже пробегает мороз.

Я снова, уже слабее, пытаюсь задаться вопросом о том, что, черт возьми, происходит в моем доме. Но быстро теряю саму суть этой мысли, окончательно лишаясь способности рассуждать. Незнакомец ловким, уверенным движением проскальзывает ладонями в глубокий вырез моей блузки, забирается под кружево лифчика и безжалостно обхватывает мою достаточно крупную, налившуюся грудь оголенными, горячими руками. Его пальцы грубовато, но до безумия правильно сжимают чувствительные соски.

Я невольно, всхлипывая от переизбытка чувств, впиваюсь пальцами в обивку дивана. Мужчина за моей спиной шумно, хрипло выдыхает мне в макушку, теряя остатки своего самообладания. После чего он резко освобождает одну мою грудь из плена своей ладони. Его широкая пятерня властно зарывается в мой слегка растрепанный за день пучок волос.

Он крепко, с некой собственнической, пьянящей болью сжимает мои волосы у самых корней, наматывая их на кулак. Одним мощным движением он слегка сворачивает мою голову набок и с силой, не оставляя шанса на сопротивление, прижимает меня щекой к своему паху.

Туда, где сквозь плотную, грубую материю джинсов отчетливо, пугающе и обжигающе ощущался его огромный, каменный, пульсирующий член.

Твою ж мать...

Такого резкого поворота событий я уж точно никак не ожидала. Всё внутри меня горело, мысли путались, а пульс стучал где-то в висках. Мне безумно нравилось всё то, что происходило между нами еще секунду назад. Его смелые, уверенные действия заводили меня до самого предела, стирая любые границы разумного. Я снова и снова ловила себя на отчаянной мысли, что подобного всепоглощающего безумия я никогда в своей жизни не чувствовала. Полное беспамятство.

Мужчина тяжело дышит и хрипит, поддаваясь бедрами вперед и вдавливаясь пахом в мое лицо, имитируя движения. Из моего горла вопреки воле снова вырывается тихий, рваный стон. Ощущения были настолько острыми, что они едва не сводили меня и его с ума, выжигая остатки контроля. Я всем телом чувствовала его лихорадочный ритм, чувствовала, как сильно ему самому нравится то, что он делает, как его ведет от моей близости. И это осознание возбуждало еще сильнее. Сводило с ума, лишая способности трезво рассуждать.

Его пальцы собственнически сдавливали грудь, до легкой боли сжимали сосок, но мне в этот момент было невероятно хорошо. Так хорошо, как не было еще никогда. Земля уходила из-под ног. Из горла снова и снова вырывался глухой стон, я неосознанно прогибалась навстречу его горячей руке, пальцами цеплялась за его плечи. Я о чем-то бессвязно молила в темноте, просила большего, отчаянно тянулась к нему всем существом, окончательно теряя голову…

И именно в этот роковой, сумасшедший момент со второго этажа дома внезапно раздается громкий, отчетливый голос моего собственного племянника.

- Илюх, прости, бро! Уже бегу! - слышу я его тяжелые, грохочущие шаги на деревянной лестнице. - Блядь, Лизка в клубе обрыгала мне не только всю толстовку, но и в карманы умудрилась попасть, сука… Жесть полная!

Этот будничный, сонный голос сверху бьет по мне как разряд мощного электрического тока. Вся магия, весь этот обжигающий хмель мгновенно испаряются, уступая место леденящему душу ужасу. Мозг врубается на полную мощность.

Я резко, судорожно прихожу в себя, испуганно дергаюсь в сторону и изо всех сил буквально вырываюсь из крепкого захвата парня. От неожиданности и спешки я теряю равновесие и едва не падаю лицом на пол, чудом удержавшись на ногах. В панике лихорадочно одергиваю на себе одежду, сердце готово выпрыгнуть из груди, а к горлу подступает удушливая волна стыда.

Я медленно, со страхом оборачиваюсь в полумраке гостиной, чтобы наконец-то посмотреть на того, с кем только что едва не перешла черту. Мой взгляд фокусируется на парне, и внутри всё окончательно обрывается.

Передо мной стоит друг моего племянника, которому примерно столько же лет, сколько и Егору… Совсем мальчишка. Студент.

Бляяяядь!

Глава 2.

Я видела его всего несколько раз в жизни. Мельком, издалека. Обычно это происходило на улице возле нашего дома, когда я уставшая возвращалась со своей бесконечной смены в ресторане, а мой племянник Егор как раз сматывался с парнями в какой-нибудь ночной клуб. Всегда мимоходом, всегда на бегу, в полумраке вечернего двора. Егор вообще редко приводил друзей к нам домой, хотя знакомых у него было немало. Всех этих шумных, вечно смеющихся студентов просто невозможно запомнить, да я и не пыталась.

Но этого парня я запомнила сразу. Четко. Намертво.

Потому что не заметить его было просто невозможно. Он был огромным. Настоящая гора мышц, мрачный, неразговорчивый, с ног до головы покрытый пугающими замысловатыми татуировками. В своей кожаной куртке и со своим тяжелым, исподлобья, взглядом он был похож скорее на какого-то опасного бандита из криминальной хроники, нежели на обычного студента престижного вуза.

Помню, тогда, после их первой встречи во дворе, я не удержалась и сразу же засыпала Егора вопросами о его новом странном приятеле. Мне было банально страшно за племянника. Но тот лишь рассмеялся в ответ, заверив меня, что Илья - парень из очень хорошей, влиятельной семьи, и вообще он очень крутой. Дружить с ним в их компании считалось невероятно престижным. А еще Егор добавил, что на самом деле они знакомы сто лет. Просто в какой-то момент семья Ильи уехала жить за границу, и они потерялись. Полгода назад парень снова вернулся в город, они случайно пересеклись, вспомнили детство и мгновенно возобновили свою крепкую пацанскую дружбу.

Я тогда выдохнула, успокоилась и решила больше не лезть в чужие дела. Не хватало еще поучать девятнадцатилетнего парня, с кем ему общаться, а с кем нет. В конце концов, если они знакомы с детства и Егору искренне интересно с этим человеком, то почему бы и нет?

Сама я, хоть убей, не помнила ни этого Илью, ни его высокопоставленную семью. Хотя Егор уверял, что когда-то, давным-давно, они жили в доме прямо напротив многоэтажки моей старшей сестры Аси. В те времена я была там частым, почти ежедневным гостем. Но это было в какой-то другой, прошлой жизни. Очень давно. Когда Егору было всего лет шесть или семь, а его отец был еще жив.

После внезапной смерти мужа Ася так и не смогла оправиться. Она просто не вынесла этого одиночества в их огромной квартире, где каждая вещь напоминала о любимом человеке. Сестра забрала маленького сына и вернулась жить к родителям. Но стены родного дома её не спасли. Спустя всего несколько месяцев не стало и самой Аси… Её нашли прямо под окнами подъезда, на холодном, сыром асфальте.

До сих пор, спустя столько лет, у меня в голове не укладывается этот кошмар. Сердце разрывается от боли и непонимания. Ну как? Как она могла оставить своего маленького, ни в чем не повинного сына и решиться на такой страшный, эгоистичный и ужасный поступок?! Ей было всего двадцать восемь лет. Вся жизнь впереди.

Когда Аси не стало, наша семья начала рушиться как карточный домик. Первым не выдержало сердце мамы - она сгорела от горя буквально за год. А вслед за ней этот мир оставил и папа, просто устав бороться с пустотой внутри. Все эти похороны, гробы, слезы и черные платки произошли со мной за какие-то несчастные пять лет. Мой личный ад на земле.

В итоге мы с Егором остались абсолютно одни во всей вселенной. И я пообещала себе, глядя в его испуганные детские глаза, что никогда в жизни его не брошу. Чего бы мне это ни стоило. Я пахала на трех работах, зубами вырывала каждую копейку, лишь бы у него всё было. Все эти годы я была для него примерной, безупречной тетей. Той самой святой женщиной, которую он безмерно уважал, ценил и слушал беспрекословно.

До сегодняшнего дня. До этой самой проклятой секунды.

Боже мой, меня же сейчас просто стошнит от паники! Я прекрасно знала, какой дикий, неописуемый шок испытает Егор, если узнает, что его «примерная» тетя только что вытворяла в темноте с его лучшим другом. Как она стонала под его руками, как выгибалась навстречу его паху, как умоляла о большем!

«Господи, ну почему, почему я была такой дурой?! Почему я сразу не обернулась? Почему не включила свет, прежде чем позволять чужому мужчине бесцеремонно залезать ко мне под блузку и лапать мое декольте?!» - мысленно кричала я, готовая рвать на себе волосы от стыда. Судорожно, трясущимися пальцами я пыталась незаметно поправить съехавший лифчик и натянуть ворот блузки повыше.

Егор тем временем уже спустился. Он залетел в темную гостиную словно буйный вихрь, на ходу натягивая на себя объемную черную толстовку и отчаянно чертыхаясь.

А я… я просто замерла в углу, как пойманный на месте преступления вор. Сердце колотилось в самые уши, а к горлу подкатывал липкий, удушающий страх. С широко раскрытыми от ужаса глазами я смотрела на Илью.

В отличие от меня, этот огромный татуированный гад выглядел абсолютно, пугающе невозмутимым и спокойным. Будто это не он минуту назад доводил меня до оргазменного состояния на этом самом диване. Свет с лестницы слабо падал на его лицо, и на нем не дрогнул ни один мускул. Илья продолжал стоять ровно за спинкой дивана, намертво вцепившись в нее своими огромными, сильными ладонями. Он сжимал кожаную обивку так сильно, до побеления костяшек, что мне показалось - прочный каркас мебели сейчас треснет под его напором.

И пожалуй, этот бешеный, мертвый захват пальцев был единственным, что выдавало его внутреннее состояние. Но что именно он чувствовал в этот момент? Что скрывалось за этим каменным лицом? Недовольство от того, что его прервали на самом интересном месте? Злость? Дикое раздражение? Или презрение ко мне, тридцатипятилетней дуре, которая так легко растаяла под пальцами мальчишки?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Блин, Иллюх, ты не поверишь, какая лажа! - Егор наконец-то просунул голову в горловину толстовки и резко включил свет в гостиной.

Яркая вспышка люстры больно ударила по глазам, заставив меня зажмуриться, а реальность - окончательно и бесповоротно рухнуть мне на голову.

- Всё, с Лизкой мы больше не тусуем, нахрена нам такие траблы! - продолжал на ходу тараторить племянник, абсолютно не замечая той звенящей, взрывоопасной атмосферы, что царила в комнате. - Не умеет пить, какого хрена тогда ввязывается…

Егор наконец-то замолчал, застегивая замок на куртке, и поднял глаза. Его взгляд сначала упал на меня, сиротливо жмущуюся у стены со слегка растрепанным пучком, а затем перевёлся на Илью, который всё так же неподвижно стоял у дивана.

- О, тетя Исла, а ты уже вернулась? - удивленно моргнул племянник, переводя взгляд с меня на своего друга и обратно.

Глава 3.

Егор виновато округлил глаза. При мне он никогда не ругался, тщательно фильтруя свою речь. Для меня он всегда старался быть хорошим, воспитанным и правильным мальчиком. Но я ведь не дура. Я прекрасно понимала, что он уже взрослый парень, и в кругу своих друзей он далеко не спокойный и не тихий отличник. Как и все парни в девятнадцать лет, он матерится, пьет алкоголь, дерется, влипает в дурацкие передряги и вечно ищет приключения на свою задницу. Но я любила его любого. Со всеми его косяками и юношеским максимализмом. И он любил меня больше всех на свете, считая самым близким человеком.

И именно поэтому мне сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Больше всего на свете я боялась потерять его доверие и любовь. Потерять из-за той дикой, безумной, непростительной ошибки, которая только что произошла на этом самом диване по моей собственной вине.

- Кхм… - Егор неловко прочистил горло и нервно покосился на Илью.

В его взгляде читался немой упрёк другу. Племянник явно злился на него за то, что тот вовремя не дал ему знать о моем появлении и не предупредил. Ведь Егор понимал, что я могла услышать весь его нецензурный бред про пьяную Лизку. Но, боже, если бы он только знал, насколько мне сейчас было плевать на его маты! У самой внутри всё ходуном ходило от парализующего страха, жгучего стыда и глубочайшего шока. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, оно сейчас сломает мне грудную клетку.

- Не знал, что ты уже вернулась… Неужели уже пора? - Егор растерянно вскинул руку и посмотрел на наручные часы.

- Почти полпервого ночи… Видимо, это ты немного загулялся, - ответила я, едва подавляя сильную дрожь в голосе.

Я отчаянно пыталась звучать естественно, как обычная строгая тетя, но связки меня почти не слушались. Я изо всех сил старалась смотреть исключительно на племянника, упорно игнорируя Илью. Но физически чувствовала, как этот огромный татуированный хищник продолжает буравить меня взглядом, не отводя глаз ни на секунду.

- Полпервого? Хм… Детское время! - тут же выдал Егор, мгновенно включая весь свой фирменный шарм, обаяние и веселье.

Он понял, что ругать я его не собираюсь, и тут же расслабился. Широко улыбаясь, он быстро приблизился ко мне, крепко приобнял за плечи и звонко поцеловал в щеку. Его родной, привычный запах на мгновение вернул меня в реальность.

- Ну, ты ведь со мной согласна, теть? - заглянул он мне в глаза, умоляюще захлопав ресницами.

Я одарила его самым упрекающим и строгим взглядом, на какой только была способна в своем полуобморочном состоянии. А затем, устало вздохнув, едва заметно кивнула. Я слишком хорошо знала своего племянника и прекрасно понимала, к чему он клонит. Таким нехитрым способом он ставил меня перед фактом: они с Ильёй уходят гулять дальше. Ночного клуба им не хватило.

И, честно говоря, в этот момент я была только за! Я молилась всем богам, чтобы он поскорее забрал из нашего дома своего жуткого друга. Мне нужно было остаться одной, иначе я бы точно сошла с ума от этого удушающего чувства вины. Атмосфера в гостиной была настолько наэлектризованной, что воздух казался осязаемым. Илья буквально пожирал меня глазами. Я даже не смотрела в его сторону, но кожей, каждой клеточкой своего тела ощущала этот тяжелый, липкий взгляд, который намертво завис на мне, сканируя мои растрепанные волосы и примятую блузку.

- Хитрюга, - натянуто бросила я, как делала всегда в таких ситуациях, и театрально закатила глаза к потолку, пытаясь разрядить обстановку. - Двери закрыть не забудь.

Повернувшись спиной к парням, я сделала первый шаг по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. Моей единственной целью было сбежать в свою спальню, запереться на замок и попытаться сделать глубокий вдох.

- Конечно, тетя Исла, всё закрою, не переживай, - бросил мне вдогонку Егор с довольной, победной улыбкой.

Он никогда не отпрашивался у меня в строгом смысле этого слова. Я не контролировала каждый его шаг и не требовала разрешений на выход с друзьями, доверяя ему. Но у нас было железное правило: он всегда предупреждал, куда идет и когда примерно планирует вернуться, чтобы я не сходила с ума от тревоги.

- Кстати, теть Исла, познакомься, это Илья - мой друг, - вдруг громко произнес племянник, останавливая меня уже у самой лестницы. – Я тебе о нем рассказывал как-то, помнишь?

Эти слова заставили меня оцепенеть. Моё сердце на мгновение просто перестало биться. Пришлось заставить себя остановиться. Медленно, преодолевая дикое внутреннее сопротивление, я обернулась и перевела взгляд на Илью.

Теперь мы смотрели друг другу в глаза открыто, при ярком свете люстры. Илья стоял всё так же неподвижно, засунув руки в карманы джинсов, но его плечи были расправлены, а в позе сквозила уверенность хозяина положения. Я заставила себя сделать глубокий вдох и сдержанно, максимально холодно кивнула ему в знак приветствия. Словно мы действительно видимся впервые.

В ответ на мой официальный кивок уголок губ Ильи медленно пополз вверх. Он едва заметно, дерзко ухмыльнулся, глядя на меня с явным превосходством и каким-то опасным, собственническим огоньком. Или, может быть, мне это просто показалось от паники? Его взгляд скользнул по моей шее, опустился к вырезу блузки, где еще горела кожа от его недавних ласк, и снова вернулся к моим глазам. Этот парень явно вел свою собственную, очень опасную игру, и правила в ней устанавливал он сам...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хорошего вам вечера, - выдавливаю я из себя, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, буднично и даже чуточку строго, как и подобает заботливой старшей родственнице.

Разворачиваюсь и наконец-то направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый шаг дается с трудом, словно к моим ногам привязали чугунные гири.

- Спокойной тебе ночи, теть! - весело бросает мне в спину Егор.

Его звонкий, беззаботный голос на мгновение силой выдергивает меня из того вязкого, липкого кошмара, в который превратился этот вечер. Я делаю еще несколько шагов по деревянным ступеням вверх, но на самой середине пролета внезапно замираю. Ноги словно прирастают к месту. Сердце делает кульбит и испуганно затихает где-то в горле. Я просто физически не могу сдержаться. Какая-то непреодолимая, темная и пугающая сила буквально заставляет меня остановиться и медленно обернуться назад, чтобы в последний раз взглянуть на друга моего племянника.

В голове лихорадочно крутится одна и та же паническая мысль. Мне до смерти хотелось бы прямо сейчас спуститься обратно, схватить этого огромного татуированного гада за грудки, заглянуть в его наглые глаза и четко, жестко объяснить ему, что всё произошедшее между нами в темноте - это чудовищная, нелепая ошибка. Хотелось на коленях умолять его, потребовать, взять с него клятву, чтобы он никогда, ни при каких обстоятельствах не проговорился моему племяннику!

Но это было абсолютно невозможно. Егор не отходил от него ни на единый шаг. Он крутился возле Ильи, как преданный щенок, что-то оживленно шептал ему на ухо, жестикулировал и тихо смеялся, делясь какими-то своими пацанскими секретами.

Илья отвел от меня свой тяжелый взгляд всего лишь на долю секунды - ровно на то мгновение, которое потребовалось, чтобы коротко, мазком, глянуть на веселящегося друга и кивнуть ему. А затем его глаза снова вернулись ко мне. В упор. Безжалостно. Этот парень словно осязаемо держал меня на прицеле. В его потемневших зрачках читался такой откровенный, собственнический интерес и запредельная наглость, что у меня перехватило дыхание. И всё же я не опустила глаз. Я стойко выдержала этот его сумасшедший взгляд, отчаянно пытаясь продемонстрировать гордость и независимость.

Хотя внутри меня всё буквально клокотало от ярости и бессилия. Меня до безумия бесило и пугало то, что он позволяет себе так откровенно, раздевающе смотреть на меня прямо при Егоре! Я смертельно боялась, что племянник, несмотря на всю свою юношескую невнимательность, вот-вот всё поймет. Поймет по одному только этому дикому, наэлектризованному воздуху между нами, по этой душной тишине, по тому, как Илья пожирает глазами его тетю.

К моему ужасу, Егор, который до этого был исключительно на своей волне и продолжал без умолку тараторить что-то там про пьяные выходки Лизки, внезапно затих. Он уловил перемену в атмосфере. Почувствовал, что его друг его больше не слушает, а в комнате происходит что-то странное и непонятное. Племянник нахмурился, осознав, что что-то явно идет не так.

Он медленно проследил за застывшим, направленным в одну точку взглядом Ильи, повернул голову и… заметил меня, стоящую посреди лестницы в глупом оцепенении.

- Тетя Исла?.. - удивленно позвал он, переводя взгляд с моего побледневшего лица на каменную фигуру своего друга.

Паника накрыла меня с головой, но мозг, натренированный годами управления ресторанными кризисами, сработал на чистом адреналине. Нужно было срочно спасать ситуацию. Срочно переключать его внимание, пока он не начал задавать лишние вопросы!

- Я надеюсь, толстовку, которую испачкала твоя Лизка, ты уже бросил в стиральную машину? - резко обрываю я его, натянув на лицо самую непринужденную, легкую и чуточку ворчливую улыбку.

Фух… Кажется, получилось. Я быстро сметковала и на ходу придумала идеальный предлог для своей заминки, чтобы он ни на секунду не заподозрил неладное. Этим вопросом я виртуозно убивала сразу двух зайцев. Одновременно я давала Егору понять, что застыла на лестнице исключительно из-за того, что краем уха слышала его историю и беспокоюсь о чистоте в доме. А вот Илье… Илье я посылала четкий, холодный сигнал: я абсолютно спокойна. Я хозяйка этого дома, я контролирую себя и не собираюсь принимать всерьез ту минутную слабость, что произошла между нами. Для меня это пустяк, который я уже выкинула из головы.

Если представится удобный случай, я, конечно, еще поговорю с этим наглецом с глазу на глаз и популярно объясню ему правила приличия. Но в глубине души я понимала: будет гораздо лучше, если я больше вообще никогда в жизни не увижу этого огромного татуированного парня ни в своем доме, ни на своем пути. Пусть он просто исчезнет из нашей жизни как страшный сон.

- Обижаешь, теть! - Егор мгновенно расплылся в довольной улыбке, и в его глазах исчезла всякая растерянность. Он снова вернулся в свою привычную, шутливую манеру общения. - Все сделал в лучшем виде, точно так, как ты меня учила. Зачистил территорию и убрал абсолютно все следы преступления. Кофта уже вовсю стирается в машинке, отчитываюсь!

- Отлично. Хвалю за сообразительность, - натянуто бросаю я, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать от пережитого стресса.

Я резко разворачиваюсь и почти бегом взлетаю по оставшимся ступеням, едва сдерживая рвущийся наружу нервный вздох. Скрыться. Спрятаться. Запереться. Волнение, шок и дикое, порочное возбуждение, которое до сих пор пульсировало внизу живота, душили меня. Я зашла в свою спальню, плотно прикрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, наконец-то позволила себе судорожно, со свистом выдохнуть. Опасность миновала. Но почему-то перед глазами всё еще стояла эта наглая, обещающая новые проблемы ухмылка Ильи…

Глава 4.

Ночью я очень долго не могла уснуть. И дело было не только в той дикой панике и мыслях о том, что именно произошло в моей гостиной, но и в сумасшедшем, мучительном возбуждении, которое еще очень долгое время продолжало пульсировать в моем теле. Каждая клеточка кожи всё еще горела от его недавних, бесцеремонных прикосновений.

Обычно в такие моменты, когда после тяжелой смены мне срочно требуется быстрая и легкая разрядка, чтобы просто снять стресс и уснуть, я пользуюсь вибратором. Я надежно прячу его в ящике комода. Но вчера… вчера я просто физически не могла позволить себе сделать это. Стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором мгновенно вспыхивал образ лучшего друга моего племянника. Его татуированные руки, его вздувшиеся вены, его тяжелый пах у моего лица. Мысль о том, чтобы удовлетворить себя, представляя Илью, казалась мне чем-то запредельно неправильным, грязным и глубоко постыдным.

Я же взрослая женщина! Адекватная, серьезная, состоявшаяся в жизни… Как я вообще могу ловить себя на подобных мыслях? Как я могу хотеть парня, который примерно одного возраста с моим Егором?!

Но как бы я ни пыталась воззывать к своей совести и здравому смыслу, я просто не могла выбросить его из головы. Илья засел в моих мыслях как наваждение. В итоге я изводила и мучила себя полночи, ворочаясь с боку на бок и ведя глупую, заведомо проигрышную войну со своими собственными скрытыми желаниями и чисто физиологическими потребностями.

Наверное, всё-таки пора уже наконец-то подумать и о своей личной жизни.

Егор уже совсем вырос. Он взрослый мужчина, у него свои девчонки, тусовки, скоро он сам женится и упорхнет из этого дома. А у меня? Ни постоянных отношений, ни мужчины, ни собственной семьи… Сколько еще это будет продолжаться? Сколько я буду хоронить себя на этой работе? Мне нужно срочно найти себе мужчину. Взрослого, серьезного, ответственного, ближе ко мне по годам. Кого-то, с кем можно будет построить нормальное будущее и наконец-то раскрасить эти серые, унылые дни моего затянувшегося одиночества. Сделать это нужно как можно скорее, пока я окончательно не съехала с катушек от воздержания и не начала бросаться на молодых мальчиков.

Я не помню, когда именно мои измученные мысли прервались и я заснула. Меня просто вырубило в один момент, напрочь лишая чувств. Это произошло примерно тогда, когда снизу донесся глухой хлопок входной двери, а затем тихие шаги Егора по лестнице наверх, его приглушенный смех и какое-то веселое, засыпающее бормотание. Главное, что племянник вернулся целым и невредимым. На этой мысли я и провалилась в темноту.

Утром я проснулась от настойчивого звонка будильника. Часы показывали примерно восемь утра. Сегодня было воскресенье - мой законный выходной. Обычно в такие дни я могла себе позволить такую редкую вольность, как поспать на пару часов дольше и никуда не спешить.

Лениво потянувшись, я пошла в ванную. Горячие струи воды немного помогли смыть ночное оцепенение и остатки тяжелых мыслей. Выйдя из душа, я набросила прямо на обнаженное, еще влажное тело легкий шелковый халат изумрудного цвета, небрежно перевязав его поясом на талии. Волосы я наспех замотала в пушистое махровое полотенце. В таком расслабленном, чисто домашнем виде я и направилась вниз, мечтая только об одной вещи - чашке крепкого, ароматного свежесваренного кофе.

Я уверенно выхожу из своей спальни в коридор, поворачиваю в сторону лестницы и в этот же миг… резко, со всего размаху врезаюсь в чью-то массивную фигуру.

Удар выходит настолько неожиданным и сильным, что меня буквально отбрасывает в сторону. Полотенце на голове резко отлетает в сторону. Земля уходит из-под ног, я теряю равновесие и понимаю, что сейчас полечу на пол. Из горла невольно вырывается испуганный вскрик, и я рефлекторно зажмуриваюсь, готовясь к болезненному падению.

Но боли не следует. Вместо жесткого пола меня мгновенно, мертвой хваткой обхватывают чьи-то крепкие, огромные мужские ручища. Одним мощным движением они перехватывают меня за талию и с силой прижимают к чужой, широкой, горячей и слегка влажной груди.

От неожиданности я глубоко, судорожно втягиваю воздух в легкие. И первое, что ударяет мне в нос, сбивая все настройки - это знакомый запах. Тот самый терпкий, дорогой парфюм с нотками табака и кожи, который я уже чувствовала вчера ночью в темной гостиной. Мое сердце испуганной птицей тут же принимается биться о ребра.

Когда я в шоке открываю глаза, то вижу прямо перед собой его. Илью.

Он стоял в коридоре второго этажа абсолютно обнаженным. Его темные волосы были мокрыми после душа, а по рельефным кубикам пресса и татуированной груди медленно стекали блестящие капли воды. От него исходил мощный, почти осязаемый жар.

Я совершенно растерялась. Мой взгляд испуганно метался по его лицу, отмечая резкие скулы и волевой подбородок, а затем, словно под гипнозом, начал медленно опускаться ниже. Туда, где на его узких мужских бедрах держалось всего лишь одно единственное, опасно низко завязанное полотенце, едва прикрывающее его паховую зону. И судя по тому, как это полотенце натянулось в одном конкретном месте, Илья был очень рад нашей новой утренней встрече…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.

В нашем доме две ванных комнаты. Одна из них - хозяйская, она находится на втором этаже и совмещена прямо с моей спальней. Вторая - общая, расположенная в самом конце коридора, тоже на втором этаже. Обычно именно там Егор принимает душ, и там же моются гости нашего дома. Если они, конечно, вообще у нас бывают. Подобное случается крайне редко, почти никогда, потому что у нас дома никто из знакомых или друзей племянника отродясь не оставался ночевать. Я строго следила за порядком и личными границами. Но, кажется, сегодня ночью Егор сделал исключение из правил. У нас гости, и я, черт возьми, узнаю об этом в самый последний и самый неподходящий момент!

- Ты… - растерянно выдавливаю я из пересохшего горла, чувствуя, как шелк халата на моем голом теле насквозь пропитывается влагой от его кожи.

Я отчаянно пытаюсь освободиться от этого удушающего, слишком интимного захвата. Упираюсь ладонями в его мокрую, каменную грудь, пытаясь оттолкнуть. Но всё бесполезно. Илья лишь сильнее, жестче прижимает меня к себе, намертво фиксируя мою талию своими огромными руками.

- Что ты здесь делаешь? - шиплю я ему в лицо, стараясь не смотреть на его мокрые губы.

- Егор вчера слегка перебрал, и мне пришлось везти его домой на машине, - низким, спокойным голосом отвечает Илья, даже не думая меня отпускать. - Было слишком поздно, и он сам предложил мне остаться у вас.

Я сильно хмурюсь, с явным недоверием и подозрением глядя на этого наглого парня.

- Егор не пьет… Или, точнее, пьет, но всегда знает свою меру, - отрезаю я, отказываясь верить в эту сомнительную легенду. - Он никогда не напивается до такого состояния.

- Вчера был другой случай, - загадочно роняет Илья, продолжая буравить меня своим немигающим, потемневшим взглядом.

- О чем ты? - я сразу же настораживаюсь, и внутри меня вспыхивает холодный, липкий испуг за племянника. - С ним что-то произошло? С Егором что-то случилось в клубе?!

- Спросишь у него сама, когда он проснется, - беззаботно бросает Илья, сознательно и абсолютно бесцеремонно обращаясь ко мне на «ты».

Это фамильярное «ты» от ровесника моего племянника мгновенно взрывает внутри меня волну праведного гнева. Моё возмущение вспыхивает с новой силой. Мальчишка совсем потерял страх!

- СпросиТЕ! - ледяным тоном поправляю его я, сверля парня яростным взглядом. - Я тетя твоего лучшего друга, Илья. И я очень хочу, чтобы ты твердо помнил об этом, когда обращаешься ко мне или когда находишься со мной рядом в одном пространстве! Свои клубные замашки оставь для малолеток.

Илья тут же хмыкает, глядя на меня сверху вниз с каким-то нескрываемым, хищным превосходством. Моя напускная строгость его ни капли не пугает - скорее, раззадоривает. После чего его тяжелый взгляд медленно, дразняще опускается ниже. Туда, где запахивается мой изумрудный халат. Из-за того, что я со всего размаху врезалась в него, а потом отчаянно возилась в его руках, тонкая ткань шелка съехала в сторону, открывая взору парня особо глубокое, откровенное декольте. А поправить запах халата я не могла - мои руки были зажаты между нами. Моя практически обнаженная грудь сейчас была у него как на ладони.

- Охренеть вид… - хрипло слетает с губ Ильи, и в его глазах вспыхивает самый настоящий, первобытный голод.

Я прекрасно понимаю этот его плотоядный взгляд и двусмысленные слова. Кровь мгновенно приливает к моим щекам от жгучего стыда, и я начинаю еще активнее, из последних сил вырываться из его стального плена.

- Убери от меня свои руки! Немедленно! - уже не на шутку паникую я. - Ты друг моего племянника, Илья! Очнись! Мне уже далеко за тридцать, а тебе… тебе хоть двадцать-то лет исполнилось?!

- Мне плевать на возраст… Я тебя хочу! - неожиданно рычит он, резко подаваясь вперед.

Илья обжигает мою кожу своим горячим, мятным дыханием, окончательно шокируя меня этой дикой, первобытной прямотой. Мой разум отказывается верить в происходящее.

- А мне не плевать! Прекрати…

- Ты так не считала вчера ночью, когда хрипло стонала от моих ласк в гостиной на диване, - цинично с издевкой поддевает он.

Одним мощным движением Илья делает шаг вперед, буквально вдавливая меня спиной в холодную стену коридора. Его массивное, влажное тело прижимает меня намертво, лишая малейшей возможности сдвинуться с места. Одеяние из полотенца на его бедрах касается моего халата, и я отчетливо чувствую его твердое, бешеное возбуждение. Илья вплотную, почти касаясь моих губ, склоняет свою голову.

- Это была ошибка… Чудовищная ошибка… - в полном отчаянии шепчу я, чувствуя, как под его гипнотическим напором стремительно тает моя последняя воля к сопротивлению.

- Хочешь, докажу, что нет? - летит его наглый, самоуверенный и до безумия сексуальный ответ.

А в следующий миг Илья полностью отключает мне мозг. Он жадно, властно, до боли впивается в мои губы сокрушительным, собственническим поцелуем.

Его язык бесцеремонно врывается в мой рот, сминая любое сопротивление. Он целует меня так дико, голодно и глубоко, что у меня в ту же секунду подкашиваются колени. И если бы Илья сейчас не держал меня мертвой хваткой за талию, практически вжимая в стену, я бы совершенно точно прямо сейчас беспомощно сползла по ней и упала на пол…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.

Я отчаянно отклоняюсь назад, пытаясь увернуться от его настойчивых, обжигающих губ, но Илья даже не думает отступать. Его большая ладонь грубо, властно хватает меня за подбородок, намертво фиксируя лицо, и он снова с силой впивается в мои губы. Жестко, голодно, не оставляя ни единого шанса на глоток воздуха.

Между нами в узком коридоре начинается какая-то безумная, бессмысленная возня. Я пытаюсь вырваться, бьюсь в его руках, кручусь, но этим делаю только хуже. Шелковый пояс моего изумрудного халата окончательно развязывается, и полы одежды полностью распахиваются в стороны, обнажая меня. Одновременно с этим единственное полотенце, державшееся на бедрах Ильи, с тихим шорохом соскальзывает и падает к его ногам.

В ту же секунду наши абсолютно обнаженные тела соприкасаются. Кожа к коже.

Грубый, первобытный контакт бьет по рецепторам почище электрического тока. Я своим подтянутым животом отчетливо, до мельчайшего нюанса чувствую его каменный, пульсирующий стояк. Ощущаю всю его звериную, рвущуюся наружу мужскую силу. И это осознание на миг меня просто парализует. Дикий, пьянящий шок прошивает сознание насквозь, заставляя меня буквально замереть на месте и перестать брыкаться.

Илья тоже мгновенно замирает, улавливая мою вспыхнувшую капитуляцию. Его хватка на подбородке ослабевает, но вместо этого он широкой пятерней зарывается глубоко в мои растрепанные, пахнущие шампунем волосы. Он жестко фиксирует мою голову, слегка запрокидывая ее назад, подставляя мою шею под удар. Упершись своим горячим лбом в мой лоб, он тяжело, рвано дышит мне прямо в губы. Воздуха между нами больше нет. Есть только этот сумасшедший, плавящий коридор интимный жар.

- Блядь, какая же ты… - хрипит он куда-то мне в губы, с трудом сдерживая рвущийся изнутри рык.

- Пусти! - отчаянно рычу я в ответ, хотя мой голос звучит скорее беспомощно, чем грозно.

Я из последних сил пытаюсь толкнуть его в широкую грудь, упираясь ладонями в его мокрую кожу, но он неподвижен, словно каменная глыба. Мало того что он невероятно высокий и огромный по сравнению со мной, так еще и эти его литые, каменные мышцы… Сейчас я отчетливо, слишком детально чувствовала их рельеф под своими дрожащими пальцами. И признаюсь самой себе - это было самой настоящей, изощренной пыткой для моего изголодавшегося организма.

Я ведь тоже не железная. Я обычная женщина из плоти и крови, которую слишком долго никто не обнимал с такой дикой, безумной страстью. Но мой мозг еще работал. Пока еще отчаянно цеплялся за остатки здравого смысла.

- Я хочу тебя, - глухо повторяет он, еще сильнее вжимая свой пах в мое податливое тело, заставляя меня тихо всхлипнуть.

- Илья… Не смей! - бросаю я, пытаясь включить остатки строгости. - Ты не можешь… это аморально, это неправильно и…

Я так и не договариваю свою глупую, бесполезную лекцию о морали. Он резко, бесцеремонно закрывает мой рот своими губами, обрывая протест на взлете. А затем его сильные руки мгновенно опускаются ниже, подхватывают меня под ягодицы и легко отрывают от пола. Моё тело реагирует быстрее разума - я рефлекторно обхватываю его широкие бедра ногами, намертво цепляясь за своего личного палача.

Илья, даже не прерывая нашего сумасшедшего поцелуя, делает резкий шаг в сторону. Свободной рукой он наотмашь толкает дверь, ведущую в мою спальню, и стремительно заносит меня внутрь, отрезая нас от всего остального мира…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7.

Как только тяжелая дубовая дверь за нами захлопывается, я вздрагиваю. Этот резкий, глухой звук словно вырывает меня из вязкой дымки наваждения. Секундное оцепенение спадает, уступая место ледяной, отрезвляющей панике. Сердце испуганной птицей начинает биться о ребра. Я наконец-то вспоминаю и отчетливо понимаю, где мы находимся и, главное, в чьих я руках. В руках мужчины, который сейчас кажется мне абсолютно неуправляемым стихийным бедствием.

От этих мыслей по коже пробегает мороз, и я снова начинаю отчаянно, дико брыкаться. Пытаюсь вырваться из его стального захвата, извернуться, высвободить хотя бы одну руку. Но Илья, конечно, даже не думает меня отпускать. Мое сопротивление для него - как легкий весенний ветерок для вековой скалы. Его пальцы намертво впиваются в мое тело.

Поняв, что силой мне не повернуться, я перехожу к отчаянным мерам. Начинаю яростно царапать его плечи и шею ногтями, бить кулаками по груди, оставляя на коже красные следы. Впиваюсь зубами в его губы - больно, до крови. Я кусаю его в безумной надежде, что эта вспышка боли наконец-то отрезвит его, собьет эту дикую спесь и поможет прийти в себя. Мне нужно, чтобы он просто очнулся!

Но всё тщетно. Что бы я ни делала, как бы ни пыталась причинить ему дискомфорт, это только сильнее распаляло парня. Мои удары и укусы не пугают его, а вызывают лишь протяжный, хриплый, почти звериный стон, от которого у меня внутри всё переворачивается. В этом звуке нет боли - в нем лишь первобытное, пугающее торжество.

- Илья, блядь… - кричу я, задыхаясь от нехватки воздуха и захлебываясь собственной яростью.

Я набираю в легкие побольше кислорода, готовая высказать ему в лицо целую тираду накопленного возмущения, отборных матов и жгучего недовольства. Я хочу уничтожить его словами, заставить отступить. Но он не дает мне вставить и слова. Илья резко, одним мощным движением бросает меня на кровать, обрывая все мои крики на корню.

Воздух с шумом вылетает из моих легких, когда я падаю на мягкий матрас. Голова слегка кружится, и в следующий миг моему взору открывается он. Мой взгляд испуганно фиксирует его идеальное, божественное, рельефное обнажённое тело. Каждая мышца на его торсе перенапряжена, а ниже… вздыбленный огромный член, который не оставляет никаких сомнений в его дальнейших намерениях. Этот вид заставляет мое горло пересохнуть от первобытного страха вперемешку с чем-то еще, в чем я ни за что себе не признаюсь.

Да и сама я в этот момент была далеко не в лучшем состоянии. Шёлковый халат от резкого падения полностью распахнулся. Когда я упала спиной на простыни, то оказалась перед Ильей в максимально откровенной, уязвимой позе - с обнажённой грудью и невольно разведёнными ногами. Вся моя напускная строгость и защита разлетелись в пух и прах за долю секунды.

Илья жадно, не отрываясь, скользнул по всему этому великолепию своим потемневшим, почти черным от вожделения взглядом. В его глазах горел такой первобытный голод, что у меня перехватило дыхание. Смотря на него снизу вверх, я отчетливо поняла: он не отступит. Не остановится. Как бы я сейчас ни умоляла, какие бы разумные доводы ни приводила, он просто не услышит.

Он хотел меня… Почему-то хотел настолько сильно, что буквально терял рассудок, стоило мне оказаться рядом. Особенно когда я была голой, беззащитной, предоставленной его воле.

Внутри меня вспыхивает горькая, растерянная мысль. Ну да, я не была уродкой. Скорее, наоборот. В свои тридцать пять лет я выглядела максимум на двадцать пять. Природа наградила меня хорошей генетикой, но и я сама вкладывала колоссальные усилия в свой внешний вид. Я маниакально следила за фигурой и внешностью. Спускала значительную часть заработанных денег на дорогие косметические процедуры, качественные кремы, массажи и регулярно, до седьмого пота, посещала спортзал.

Сейчас, наконец-то, я могла себе это позволить. Самый тяжелый период остался позади. Мой племянник Егор подрос, стал совсем взрослым и самостоятельным. Он устроился на подработку на СТО, увлекся машинами и теперь частично мог сам себя обеспечивать, закрывая свои базовые мужские хотелки. Мои руки больше не были связаны вечной экономией на себе ради племянника. Поэтому, да… объективно, я была очень привлекательной женщиной. Ухоженной, подтянутой, манящей.

Но… Черт возьми, но! Разницы в возрасте должно было с лихвой хватить Илье, чтобы раз и навсегда отвернуть его от меня. Она должна была стать той самой непреодолимой стеной, которая заставила бы его воспринимать меня как старшую, как табу, но уж точно не как объект сумасшедшего вожделения. Это противоречило всей логике! Но Илью эта разница не то что не отворачивала - его, вопреки здравому смыслу, наоборот, только сильнее ко мне примагничивало. Чем больше я закрывалась, тем яростнее он наступал.

Он точно ненормальный. Псих. Сумасшедший. Если он думает, что я вот так просто на это соглашусь… С ним. С другом моего племянника.

Осознание собственного обнажения обжигает стыдом. Я судорожно, ломая ногти о ткань, начинаю закутываться обратно в халат. Пальцы не слушаются, скользят по шёлку, я отчаянно пытаюсь прикрыть от его раздевающего взгляда хотя бы грудь, хоть что-то, выстроить между нами хлипкую преграду из одежды.

Илья реагирует мгновенно. Ловит мои запястья в свои широкие ладони, жестко перехватывает руки и поднимает их над моей головой. Мои попытки спрятаться проваливаются. Распластав меня на кровати и полностью лишив возможности двигаться, он тяжелой, горячей массой наваливается сверху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я чувствую кожей его бешеное сердцебиение, его обжигающее дыхание на своем лице. Он сразу же уверенно и безапелляционно размещается между моими разведенными ногами, лишая меня последнего шанса на побег. Теперь между нами нет свободного пространства - только чистая, концентрированная опасность и его безумное желание, подчиняющее себе всё вокруг.

Глава 8.

Удерживая обе мои руки над головой всего одной своей массивной ладонью, Илья медленно, тягуче спускается поцелуями вниз по моему телу. Его губы, горячие и властные, оставляют на нежной коже шеи, ключиц, а затем и живота жадные, всасывающие следы. Я чувствую каждое его тяжелое дыхание на своем теле, и это сводит с ума.

Он опускается всё ниже, пока его голова не оказывается у меня между ног. Секунда - и его горячие губы безжалостно, уверенно накрывают мои влажные от безумного возбуждения складки.

Я вздрагиваю всем телом, словно от мощного удара током, и рефлекторно пытаюсь выгнуть бедра, ускользнуть от этого порочного, слишком интимного поступка. Но сбежать от него невозможно. Илья с силой упирается своей второй свободной рукой в мое бедро, намертво удерживая меня на месте и лишая малейшей возможности сдвинуться хотя бы на миллиметр. А дальше… дальше он просто отключает мою способность дышать.

Мужчина усиливает движения, его язык точными, дразнящими ударами проходится по клитору, заставляя меня буквально кричать, выть и сходить с ума от запредельного, концентрированного удовольствия. В оральных ласках этот парень был более чем умел. Настоящий, порочный мастер. Хотя, признаться честно, меня в принципе не часто баловали подобным другие мужчины за всю мою жизнь. Мой скудный прошлый опыт не шел ни в какое сравнение с тем, что творил этот татуированный здоровяк прямо сейчас. Я слишком отчетливо понимала, что Илья делает это чертовски искусно, грязно и охренительно приятно. До искр перед глазами.

Через несколько секунд этого непрекращающегося порочного действия мой мозг окончательно сдается и напрочь отключается. Твердая броня моих принципов рассыпается в прах, оставляя на поверхности только чистые первобытные инстинкты и губительное, раздирающее изнутри желание получить еще больше. Спеси и гордости больше нет. Из моего горла один за другим начинают вырываться громкие, несдерживаемые стоны, переходящие в хриплую, отчаянную мольбу. Я зову его по имени. Сама, своими губами умоляю парня, которого еще пять минут назад гнала прочь. Я не могла это контролировать, не могла думать о том, что правильно, а что аморально. Я просто тонула в этом диком кайфе, не в силах сопротивляться.

А Илья продолжает терзать мое лоно без остановок, еще сильнее наращивая темп и глубину движений своего языка. Мое тело натягивается как струна, пальцы ног судорожно поджимаются, и вскоре, очень быстро, меня накрывает волна невероятного, разрушительного оргазма. Я буквально бьюсь в конвульсиях чистейшего удовольствия, выгибаясь на простынях и плавая где-то там, в блаженном небытии.

И пока я еще нахожусь в этой сладкой прострации, пытаясь прийти в себя и поймать ртом воздух, Илья резко приподнимается на руках над моим телом. Короткий, хищный взгляд потемневших глаз - и одним мощным, резким движением бедер он до упора проскальзывает внутрь меня.

- А-ах!.. - этот звук срывается с моих губ неосознанно, когда он заполняет меня всю, до самого дна, не оставляя свободного пространства.

Я слышу, как тяжело, загнанно он дышит над моим ухом, как из его груди вырывается хриплый, утробный стон удовлетворения. Всем телом чувствую, как бешено и сильно колотится его сердце о мою грудную клетку. Каждая мышца его огромного тела сейчас натянута до предела, как стальной трос. Он откровенно груб в своих движениях, жаден до моего тела, берет свое по праву сильного, но я отчетливо ощущаю, как отчаянно он пытается сдерживаться, чтобы не взять слишком много и не причинить мне боль.

Илья делает несколько коротких, притирочных толчков, подстраивая под себя мое стонущее тело, а затем начинает яростно, глубоко вбиваться в меня. Скорость возрастает с каждым новым движением. Ритм становится сумасшедшим, животным. От этой сокрушительной, безудержной силы тяжелая деревянная кровать под нами начинает ходить ходуном. С каждым его мощным толчком изголовье с грохотом бьется о стену, создавая такой оглушительный шум, который совершенно точно слышно не только в нашей квартире, но и во всех соседних.

Но я не думаю об этом. Не хочу думать. И о последствиях - тоже. Я просто не могу думать, поглощенная движениями Ильи внутри себя, и мыслями о том насколько он большой и как туго он в меня входит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9.

Второй оргазм накрывает меня намного быстрее, чем первый. Не знаю, почему так происходит. Какая-то странная, пугающая анатомия чувств. Это действительно произошло слишком быстро, почти мгновенно, стирая остатки здравого смысла. Илья добивает меня во время самого высшего пика мощными толчками, заставляя вздрагивать все мое тело, а затем быстро покидает мое лоно и кончает мне на живот.

Меня просто вышвыривает из реальности в чистое, концентрированное удовольствие. Нас обоих уносит этим потоком. Секунды растягиваются в вечность, пульс бьет в барабанные перепонки, и весь мир сужается до размеров этой постели.

А после... После этого всё резко стихает - и безумная буря между нами, и это внезапное, крышесносное сумасшествие, лишившее нас обоих рассудка. В комнате воцаряется оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками нашего прерывистого, рваного дыхания. Мы лежим неподвижно, тесно прижимаясь друг к другу разгоряченными, влажными телами. Мое сердце всё еще совершает бешеные кульбиты, а кожа горит от каждого воспоминания о его толчках. Некоторое время мы просто ловим ртом воздух, пытаясь вернуться в реальность из того небытия, куда только что провалились.

Затем Илья медленно, очень аккуратно отстраняется. Он приподнимается на мощных руках, зависая надо мной, и смотрит мне прямо в глаза. Да так смотрит, что меня на несколько секунд буквально бросает в ступор, парализуя остатки мыслей. В его потемневших, глубоких глазах больше нет той дикой, животной похоти, которая горела там минуту назад. Сейчас в них светится бесконечная, щемящая нежность и… еще что-то. Что-то настолько взрослое, глубокое и пугающее, что я даже боюсь озвучить это вслух в собственной голове. Это взгляд мужчины, который заглядывает в самую душу и не собирается отпускать.

Но его внезапная мягкость после всего, что случилось, абсолютно никак на меня не влияет. Этот нежный взгляд не способен заглушить ту огромную, лавинообразную злость, которая прямо сейчас набирает обороты во всем моем существе. Мой мозг наконец-то включается на полную мощность, и реальность бьет наотмашь. Что мы наделали? На кровати в моей спальне лежит лучший друг моего племянника. Обнаженный. После того как взял меня дважды. Осознание этого позора затапливает меня ледяной волной.

- Ты… - выплевываю я ему в лицо всю свою накопившуюся панику и ярость.

Резко вскидываю руку и наотмашь замахиваюсь, чтобы со всей силы ударить его по лицу. Илья даже не пытается увернуться или перехватить мою ладонь. Он не сопротивляется. Пощечина выходит слабой, вялой - мои мышцы после пережитых оргазмов превратились в вату, и этот удар вряд ли принес ему хоть какую-то физическую боль. Но Илья покорно принимает его, лишь слегка повернув голову от шлепка. Он готов нести это наказание.

- Как ты мог? Ты… Ублюдок! - срываюсь я на глухой, отчаянный крик, теряя остатки самообладания.

Сжимаю пальцы в кулаки и принимаюсь яростно, без разбора бить его в широкую, татуированную грудь. Мои удары для него - как укусы комара, но я не могу остановиться. Мне нужно выплеснуть этот удушающий стыд.

- Отпусти меня… Уйди! Скройся с моих глаз! - кричу я, начиная отчаянно брыкаться под его тяжелым телом, пытаясь скинуть его с себя, выползти из-под этого наглого захватчика.

Но всё бесполезно. После двух сокрушительных оргазмов последние силы стремительно покидают меня, и я просто бессильно обмякаю на влажных простынях, тяжело и хрипло дыша. Из глаз готовы брызнуть слезы бессилия.

Илья терпеливо дожидается того самого момента, пока я окончательно выдохну и перестану сопротивляться. Наблюдает за моей вспышкой гнева со спокойным, почти скорбным выражением лица. А затем он ловким, но мягким движением перехватывает мои запястья. Без капли грубости он разводит мои руки в стороны, бережно прижимает их к кровати и снова всем своим массивным телом склоняется к моему лицу. Прежде чем я успеваю выкрикнуть новое оскорбление, он накрывает мои губы коротким, невероятно нежным и трепетным поцелуем. От этого контраста с его недавней жесткостью у меня внутри всё сжимается.

Он отстраняется всего на пару сантиметров, обжигая мое лицо своим дыханием. Его костяшки пальцев мягко оглаживают мои ладони.

- Можешь кричать на меня, можешь бить… Да хоть убей меня прямо здесь, если тебе станет легче! - вдруг хрипит он, и в его голосе прорезается такая глухая, неподдельная боль, от которой у меня по коже бегут мурашки. - Но я больше не мог… понимаешь? Не мог себя сдерживать, когда ты была так близко. Я люблю тебя, Исла. Уже очень давно.

В комнате словно выкачивают весь кислород. Это внезапное, сокрушительное признание ошарашивает и выбивает почву из-под ног намного сильнее, чем весь наш предыдущий бешеный, запретный секс. Я замираю с открытым ртом, глядя на парня, который моложе меня на много лет, и чувствую, как мой мир окончательно и бесповоротно разлетается на мелкие осколки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.

- Ты что несешь?.. - шепчу я на едва уловимом выдохе, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.

Его слова бьют сильнее, чем пощечина. Мозг судорожно пытается переварить услышанное, но логика пасует перед реальностью. Этот парень, этот огромный татуированный друг моего племянника, только что разрушил остатки моего привычного мира одной единственной фразой.

- Я люблю тебя, - повторяет он.

Произносит это потрясающе уверенно, твердо и спокойно, словно забивает гвозди в крышку гроба моих былых убеждений. В его низком голосе нет ни капли юношеской неуверенности или сомнения. Он говорит это так, будто пытается донести до меня самую простую и непреложную истину во вселенной. Будто по-другому и быть не могло.

- Ты вообще в своем уме?! Ты… ты соображаешь, что говоришь?!

- Люблю, - упрямо прерывает он меня и снова тянется к моим губам, желая запечатать мой протест новым сумасшедшим поцелуем.

Я резко отворачиваю голову в сторону, утыкаясь щекой в подушку и отчаянно избегая этого интимного контакта. Сердце колотится где-то в районе горла, а к горлу подступает липкий, удушающий страх. Оказывается, всё обстоит намного хуже, страшнее и глубже, нежели я думала изначально. Это не минутная похоть заигравшегося студента. Всё гораздо серьезнее.

- Увидел тебя ещё несколько лет назад и пропал… Влюбился с первого взгляда, - продолжает он хрипло, и его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. - Думал, пройдет со временем. Пытался забыть, уезжал, переключался на других… Но не прошло. Ни хрена не прошло, Исла.

Я зажмуриваюсь, заставляя себя не слушать этот бред. Закрываю лицо руками, прячась от его слишком честного, раздевающего взгляда, отрицательно мотаю группой растрепанных волос на подушке и лихорадочно, как в бреду, шепотом повторяю:

- Нет… Нет, нет, нет… Этого не может быть. Прекрати.

- Исла, - мягко, но с железной настойчивостью зовет Илья.

Его большие, горячие пальцы ложатся на мои запястья. Он осторожно, но непреклонно пытается убрать руки от моего лица, лишая меня последней защиты. Ему это удается без особого труда - я слишком слаба физически после его ласк. Мы снова смотрим друг другу прямо в глаза. При ярком утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, его лицо кажется высеченным из камня.

- Я устал быть в тени, понимаешь? Устал делать вид, что ты для меня просто тётя друга, и вечно чего-то ждать, - чеканит он каждое слово. - Я не могу это контролировать. Не могу вырвать эту дурь из себя, как ни пытался. А потом, когда вчера ночью всё это произошло… когда я наконец-то дотронулся до тебя… Меня накрыло с головой. Окончательно сорвало крышу. И я решил для себя: или я беру свое сейчас, или уже никогда.

- Ты… - бросаю я сердито, чувствуя, как паника медленно перерастает в глухую, защитную ярость.

Я со всей силы упираюсь ладонями в его широкую татуированную грудь, пытаясь отодвинуть его от себя хоть на пару сантиметров. Эта близость слишком опасна, она плавит мои мысли.

- Это было самое худшее решение в твоей жизни, Илья! Слышишь меня? Чудовищная, непоправимая ошибка! И если Егор хоть краем уха узнает… Если мой племянник поймет, что его лучший друг и его тетя…

- Я что, по-твоему, похож на балабола или безмозглого придурка? - его брови резко сдвигаются к переносице, и он откровенно сердится на мои слова. В глазах вспыхивают опасные искры. - Я клянусь тебе, Егор ничего не узнает, если тебя так сильно волнует только его реакция… Я смогу это контролировать и дальше. Я умею держать язык за зубами. Он ничего не будет знать о нас.

Он делает особое, тяжелое ударение на слове «нас». В этот момент до моего сознания доходит весь ужас подтекста его слов. Он не собирается останавливаться. Этот безумное утреннее сумасшествие для него - не финал, а только начало. Он прямо сейчас дает мне понять, что хочет продолжения нашей порочной связи.

Я с самым настоящим, неподдельным ужасом смотрю в его потемневшие зрачки. Внутри меня всё протестует против этого безумия.

- Никаких «нас» нет и никогда не будет. Продолжения не будет, даже не надейся, - жестко предупреждаю я, снова изо всех сил толкнув его в грудь. - А теперь немедленно отпусти меня, слезь с моей кровати и убирайся вон из моего дома! Слышишь? Ты можешь и дальше общаться с Егором где угодно, учиться с ним, тусоваться, мне плевать. Но сюда, в эту квартиру… Больше никогда не смей приходить в мой дом и ко мне близко не приближайся!

- Исла… - его голос звучит предупреждающе низко, с затаенной угрозой.

- Я всё сказала, Илья! - резко обрываю я его, не желая слушать никаких оправданий. - Отпусти меня. Быстро!

Я приказываю ему, глядя на него снизу вверх прямо как на своего самого злейшего врага. Пытаюсь показать всю свою непоколебимость и ледяной авторитет взрослой женщины. Но Илья не спешит исполнять мой приказ. Мои слова его не пугают. Он лишь недовольно, упрямо поджимает свои губы, его взгляд становится совсем темным, почти черным от сдерживаемых эмоций, и он некоторое время просто молча смотрит на меня. Смотрит так, будто решает, подчиниться мне сейчас ради приличия или прямо здесь доказать, кто из нас на самом деле хозяин положения…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11.

- Я не отступлю, Исла, - вдруг глухо, но до ужаса твердо предупреждает он. Его пальцы напоследок сильнее сжимают мои запястья, оставляя невидимые клейма. - Особенно после того, что между нами только что было. И после того, как я окончательно понял - это точно не ошибка. Мне плевать на разницу в возрасте, плевать на общественное мнение и на всех, кто нас окружает. И со временем тебе тоже станет на всё это плевать, обещаю. Когда я докажу тебе, что только со мной ты будешь по-настоящему счастливой…

- Илья… - я хотела высказать ему всё, что думаю о его самоуверенности, хотела закричать, что он сошел с ума, но слова застревают в горле.

В тишине дома, прямо за дверью спальни, в коридоре раздаются отчетливые, тяжелые шаги. А вслед за ними - беззаботное, заспанное посвистывание Егора. Племянник проснулся.

Реальность прошибает меня ледяным разрядом. Я мгновенно напрягаюсь всем телом, каменея каждой мышцей, и снова, уже с удвоенной силой, отчаянно толкаю Илью в грудь.

- Уходи! Быстро! Сейчас же! - срываясь на панический, животный рык, шепчу я ему прямо в губы.

И этот окрик, или, может, близость Егора, наконец-то трезвит его. Илья нехотя разжимает свои тиски и выпускает меня из плена.

Я в ту же секунду судорожно перекатываюсь по постели, подальше от него, быстро прикрываюсь шелковым халатом. Дрожащими руками лихорадочно запахиваю полы одежды, наспех, путаясь в ткани, завязываю пояс на талии и буквально вскакиваю с кровати. Сердце колотится где-то в висках. Подлетаю к шкафу, рывком распахиваю дверцу, достаю первое попавшееся под руку чистое махровое полотенце и со всей силы бросаю его Илье.

Он молча, на лету перехватывает его одной рукой и неторопливо прикрывает пах. Я мимоходом, чисто рефлекторно опускаю взгляд и подмечаю, что его огромный член всё еще находится в абсолютно твердом, вздыбленном состоянии. Ему было явно мало той одной разрядки. Мою кожу обдает пугающим жаром от мысли, что было бы дальше, если бы в коридоре так вовремя не появился Егор. Судя по тому, как Илья до последнего не спешил меня отпускать и как голодно на меня смотрел, он явно надеялся на полноценное продолжение. Уломал бы… Чисто по-женски чувствую: еще пара минут его напора, и я бы окончательно сдалась, растаяла под его весом.

Но господи, как же хорошо, что этого не произошло! Иначе я бы сегодня окончательно потеряла к себе даже самые крохотные, последние крупицы самоуважения. Сгорела бы от стыда прямо на этой кровати.

Нужно избегать этого парня. Срочно. Бежать от него как от чумы и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не подпускать к себе ближе чем на километр! Запереть все замки, не оставаться наедине. Но… боже мой, как принять, как переварить и пережить то, что уже произошло между нами? Что уже случилось на диване в гостиной и на этой постели? Как мне теперь смотреть в ничего не подозревающие глаза Егора?!

Илья тем временем неторопливо наматывает полотенце на свои узкие бедра и замирает посреди моей спальни, продолжая не мигая смотреть на меня. В этот момент снаружи доносится отчетливый, громкий хлопок двери ванной комнаты в конце коридора. Егор зашел внутрь и включил воду. У нас есть всего несколько минут.

- Чего ты застыл?! - вздрагиваю я от этого звука и подскакиваю к парню, едва ли не силой подталкивая его к выходу. - Уходи, пока он в ванной! Быстрее!

- Исла, нам нужно поговорить. Нормально поговорить, без эмоций, - упрямо отвечает он, даже не сдвигаясь с места под моим напором. Словно врос в пол.

- Мы уже всё сказали друг другу! Всё, что произошло между нами вчера и сегодня - было чудовищной, бредовой ошибкой! Слышишь меня? Забудь об этом раз и навсегда. И убирайся! - рычу я, на цыпочках приближаясь к входной двери спальни и осторожно, бесшумно приоткрывая её. - Уходи, Илья!

Я настаиваю, буквально закипая от паники, когда он продолжает стоять посреди комнаты, буравя меня своим мрачным, тяжелым и обещающим проблемы взглядом. Между нами снова натягивается невидимая струна. Но, оценив обстановку и услышав шум воды за стеной, он всё же сдается. Срывается с места, бесшумно, по-кошачьи ступая волком мимо меня, и уходит прочь, растворяясь в коридоре.

Как только его массивный силуэт исчезает, я резко захлопываю дверь, трижды до упора прокручиваю замок в замочной скважине и, обессиленно прижавшись спиной к деревянному полотну, медленно сползаю по стенке, оседая на холодный пол. Ноги меня больше не держат. Я прячу лицо в ладонях, и из груди вырывается задушенный, полный раскаяния всхлип.

Боже… Что же я наделала…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12.

Я целый час не покидала своей комнаты. Пугливо, малодушно пряталась за запертой дверью, как нашкодивший ребенок, который совершил самый ужасный проступок в жизни и теперь боится показаться взрослым на глаза. Внутри меня всё дрожало. Я сидела на кровати и тупо смотрела на тикающие часы, в судорожной надежде, что этого времени уж точно хватит Егору и Илье, чтобы обсудить все свои дела, поговорить, позавтракать и наконец-то распрощаться. Мне жизненно необходимо было, чтобы этот татуированный кошмар покинул стены моего дома.

А сама я тем временем пыталась вернуть себе хотя бы видимость контроля над собственной жизнью. Я снова сходила в душ, остервенело, до красноты оттирая мочалкой кожу. Я смывала следы Ильи со своего тела, смывала его запах, его прикосновения и его засохшую сперму со своего живота, будто вместе с водой могла навсегда вытравить из памяти эту порочную ночь.

Выйдя из ванной, я наспех оделась, выбрав привычный, строгий, но стильный образ: облегающие джинсы и глухой закрытый джемпер. Никаких декольте, ничего, что могло бы напомнить о моей утренней уязвимости. Затем я тщательно высушила и уложила волосы, а также нанесла легкий, безупречный макияж, маскируя бледность и залегшие под глазами тени от бессонной ночи. В зеркало на меня снова смотрела Тетя Исла - взрослая, уверенная в себе, сильная женщина. Администратор престижного ресторана. Стена, которую невозможно пробить.

Чтобы окончательно не сойти с ума в этом удушающем одиночестве четырех стен и не сгрызть себя до костей от пожирающего чувства вины перед племянником, я приняла твердое решение: сегодня я проведу день где угодно, в любом месте города, но только не дома. Сбегу. Схожу на маникюр, загляну в парикмахерскую, устрою себе жесткий, безжалостный шопинг и спущу кучу денег на новые шмотки. Это всегда безотказно помогало мне поднять настроение и отвлечься от любых жизненных неурядиц. На это я и рассчитывала.

Но когда я, собрав всю свою волю в кулак, наконец-то вышла из спальни и медленно спустилась по лестнице на первый этаж квартиры, то сразу поняла: чудо, на которое я так отчаянно молилась, не произошло. Мои надежды с треском рухнули. Егор ещё не все решил со своим приятелем, и они никуда не ушли.

Илья по-прежнему находился в нашей гостиной. Он сидел на том самом диване, прямо рядом с моим племянником. Парни неторопливо пили утренний кофе из больших кружек и что-то увлеченно рассматривали на экране мобильного телефона. Егор беззаботно, громко смеялся на весь дом, активно жестикулируя, а Илья… Илья молча сидел рядом, выглядя со стороны мрачным, отстраненным и полностью погруженным в какие-то свои тяжелые, невеселые мысли.

Когда я вошла в гостиную и буквально застыла на последней ступеньке лестницы, скованная по рукам и ногам от увиденной картины, произошло то, чего я боялась больше всего. Илья, словно физически почувствовав мое присутствие, резко вскинул голову и направил свой тяжелый взгляд прямо на меня.

И в ту же секунду его глаза, до этого бывшие абсолютно безжизненными и тусклыми, мгновенно оживились. В них вспыхнуло что-то настолько яркое, живое, горячее и ликующее, что у меня перехватило дыхание. На его губах едва заметно дернулся уголок в молчаливом, интимном приветствии.

«Я сглотнула подступивший к горлу ком, растерянно глядя на него в ответ. Неужели я действительно… действительно так сильно, так пугающе мощно влияю на него?» - испуганно пронеслось в моей голове.

Неужели этот огромный, татуированный и опасный парень, действительно говорил мне чистую правду там, на моей кровати? Неужели он правда любит меня? Из головы никак не выходили его хриплые слова: «Люблю тебя, Исла. Уже очень давно…»

Может быть, всё это - вовсе не его минутная, избалованная фантазия мальчика, решившего поиграть во взрослую жизнь, как я цинично подумала изначально? Что, если его чувства ко мне - это пугающая, настоящая реальность?

Нет… Нет и еще раз нет!

Я судорожно тряхнула головой, отгоняя эти опасные, плавящие остатки рассудка мысли. Как бы там ни было на самом деле, и что бы сейчас ни чувствовал ко мне Илья, это всё глубоко неправильно! Это дико, аморально и катастрофически опасно для нашей семьи. Я не должна, я просто не имею права поощрять эту его блажь и принимать его правила игры. Железная стена между нами должна стоять насмерть.

Я была абсолютно уверена: как только Илья наткнется на мой ледяной отпор и окончательно поймет, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не отвечу ему взаимностью, он переболеет этим, успокоится и разлюбит меня. Переключится на своих ровесниц. А значит, план действий предельно прост: нужно держать его на максимальном расстоянии. Быть с ним подчеркнуто холодной, чужой, высокомерной и не подпускать к себе слишком близко ни на шаг. Стать для него недосягаемой тётей друга.

Только вот… господи, как, черт возьми, это сделать на практике?! Как держать его на расстоянии, когда он - лучший друг моего единственного племянника, когда они учатся вместе, тусуются вместе и проводят почти всё свое свободное время вместе?! Он ведь теперь будет мелькать перед моими глазами постоянно.

Черт. Черт. Черт. Кажется, я попала в самую изощренную ловушку в своей жизни, и выхода из неё я пока не видела…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13.

Но я должна держаться. Чего бы мне это ни стоило, я обязана стоять на своем до самого конца. Железно. Бескомпромиссно.

Илья еще совсем мальчишка, он идет на поводу у своих сиюминутных, пусть и горячих, гормонов. Со временем он обязательно поймет, что я настроена более чем решительно, перегорит и уступит. Отступит назад, найдет себе сверстницу. Всё действительно нужно закончить прямо сейчас, оборвать эту порочную, едва начавшуюся связь на корню, пока ситуация не вышла из-под контроля и не стало еще хуже. Ведь последствия нашего ночного и утреннего сумасшествия могут быть просто катастрофическими. Я совершенно точно не переживу, если Егор узнает правду и с презрением отвернется от меня. Ладно уж мнение чужих, посторонних людей, эти кумушки и их сплетни меня никогда особо не волновали. А вот Егор… Племянник для меня - это вся моя жизнь. Мой единственный родной человек во вселенной, ради которого я дышу.

Мои судорожные мысли прерываются. Егор замечает странный, намертво застывший взгляд своего друга и медленно поворачивает голову в ту же сторону, куда так откровенно смотрит Илья. Замечает меня, замершую на последней ступеньке. Его лицо мгновенно светлеет, а открытая, искренняя улыбка становится еще шире. От этого его доверия у меня внутри всё болезненно сжимается от чувства вины.

- О! Тетя Исла… Доброе утро! - весело бросает он, легко поднимаясь на ноги с дивана. - Прости, я вчера закрутился и никак не смог тебя предупредить… В общем, Илья ночевал у нас и…

- Почему? - резко, даже слишком грубо обрываю я его на полуслове, не давая договорить. - У Ильи что, своего собственного дома нет? - бросаю я эту фразу с напускным высокомерием, изо всех сил заставляя себя смотреть исключительно на Егора.

Я упорно игнорирую Илью, но периферийным зрением отчетливо вижу, как он вальяжно откидывается на спинку дивана, продолжая раздевать меня своим потемневшим, наглым взглядом.

- Ну, я сам попросил его отвезти меня домой… - Егор немного тушуется под моим строгим тоном, начиная виновато тереть шею.

- А сам ты почему на такси не приехал? - спрашиваю я, приподняв бровь и ни единым словом не выдавая Илью.

Ведь я и без него прекрасно знала истинную причину.

-Так получилось… Немного загулялись в клубе, с парнями зацепились. Было уже очень поздно, транспорт не ходил. А Илье до своего района сейчас чертовски далеко ехать, вот я и предложил перекантоваться у нас, - торопливо объясняет племянник, явно умалчивая и скрывая от меня всю неприглядную правду о том что выпил лишнего.

Я сдержанно киваю, заставляя себя немного сбавить обороты. Вовремя спохватываюсь, понимая, что мой голос прозвучал чересчур резко, почти истерично для обычного воскресного утра. Мое глухое раздражение и паника от того, что Илья до сих пор находится здесь, в моей гостиной, были более чем очевидны. Это могло вызвать у Егора ненужные подозрения. Поэтому я делаю глубокий, незаметный вдох, беру себя в руки и изо всех сил стараюсь успокоиться. Маска ледяного безразличия снова со мной.

- Ладно, отдыхайте, - ровным, почти безразличным тоном сообщаю я парням. - А я поеду в центр. Нужно по магазинам пробежаться, кое-что из вещей обновить…

Егор при этих словах оживляется. Он залпом допивает оставшийся на дне кружки остывший кофе и одним махом хватает с подлокотника дивана свою объемную спортивную кофту.

- О, как вовремя! - бросает он с привычным весельем и блеском в глазах. - Мне как раз тоже срочно нужно в город. Поеду с тобой, подбросишь? Ты ведь не против?

Я на долю секунды замираю. Внутри всё холодеет. Я бросаю быстрый, невольный взгляд на Илью.

«А он? Что делать с ним?» - вертится на кончике языка панический вопрос, который я едва успеваю проглотить. К счастью, Егор истолковывает мою заминку по-своему и, решив, что я просто беспокоюсь о госте, быстро добавляет:

- Илья уже и сам собирался ехать домой.

Слава богу. Гора с плеч. Я молча киваю, быстрым движением беру со столика свою сумочку, нащупываю в кармане ключи от нашей старенькой, но надежной машины и, решительно направившись к выходу из гостиной, на ходу бросаю через плечо:

- Ладно. Раз нужно - поехали. Обувайся быстрее, я не люблю ждать.

Я буквально вылетаю в коридор, стремясь как можно скорее покинуть эту душную, наэлектризованную гостиную. Егор и Илья тут же послушно двигаются следом за мной. Я спиной чувствую, как Илья идет чуть позади, как его тяжелые, уверенные шаги вибрируют по паркету, и молюсь только об одном - пережить эти несколько минут в прихожей и не сорваться под его прицельным взглядом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14.

На лифте мы молча спускаемся вниз, на подземную парковку нашего дома. Своего маленького светло-зелёного «Жука», который верой и правдой возит меня вот уже долгие семь лет и остался мне в наследство от покойного отца, я нахожу на стоянке без малейших проблем. В плотном потоке современных, баснословно дорогих и крутых тачек моих обеспеченных соседей моя скромная малышка выделялась как самое настоящее яркое бельмо на глазу. Старенькая, уже изрядно потрепанная жизнью, с потертыми боками… Но купить себе новую, более статусную машину я пока все никак не могла. Всё упиралось в банальные финансы. Я ведь только недавно закончила выплачивать тяжелую, удушающую ипотеку, которую пришлось взять во время покупки этой квартиры.

Дело в том, что после продажи трех старых квартир и экстренной покупки этого роскошного двухэтажного жилья у нас с Егором практически не осталось свободных денег. Нам буквально не на что было делать даже минимальный косметический ремонт, не говоря уже о покупке мебели, поэтому мне пришлось залезть в долги и взять целевой кредит на пять лет. Всего полгода назад я наконец-то полностью его выплатила, вздохнув с облегчением. И сейчас, вместо того чтобы тратить деньги на себя, я понемногу откладывала кругленькую сумму каждый месяц. Копила для Егора.

Мне до безумия хотелось сделать ему королевский подарок - купить хорошую машину на его грядущее двадцатилетие, которое должно было состояться уже через полгода. Сам Егор, конечно же, ни о чем подобном даже близко не догадывался, но я-то слишком хорошо знала, как сильно он бредил собственными колесами. И я даже точно знала, какую именно модель он хотел.

Собственно, ради этой машины, о которой он так отчаянно мечтал, Егор в прошлом году и устроился на тяжелую подработку в местное СТО. Он трудился там практически каждый день после пар в университете, не жалея сил. Но та тачка стоила действительно дорого, потому что была безумно красивой, мощной и крутой, как он с восторгом мне рассказывал. Я просто по-родственному хотела помочь своему мальчику накопить нужную сумму как можно быстрее.

Я слишком часто видела, как невероятно горят его глаза, когда он заговаривал о своей будущей машине и о дне её потенциального приобретения. Я просто не могла проигнорировать этот его юношеский восторг. Внутри себя я твердо и окончательно решила: он обязательно купит себе эту мечту на двадцатилетие, и я помогу ему в этом, чего бы мне это ни стоило. Даже если для этого мне придется пойти в банк и взять еще один крупный кредит на свое имя.

Я безумно хотела, чтобы мой племянник был по-настоящему счастлив. Я обещала это его маме, своей погибшей сестре Асе, стоя у её могилы. Тем более, я уже давным-давно считала Егора не просто племянником, а своим родным, единственным сыном. Я любила его до беспамятства, а потому искренне желала помочь ему состояться в этой сложной жизни, чтобы он легко поднялся на ноги, безболезненно добившись всего, о чем только смел мечтать.

Я уверенно открываю водительскую дверь своего «Жука», сажусь за руль и привычным движением вставляю ключ в замочную скважину зажигания. Краем глаза сквозь боковое стекло я невольно замечаю, как на парковке Егор прощается с Ильёй. Племянник по-свойски хлопает друга по крепкому плечу, что-то весело ему выговаривая на прощание. Илья в ответ коротко кивает ему, но его тяжелый, немигающий взгляд при этом направлен в мою сторону. Он смотрит прямо на меня через лобовое стекло. Его глаза постоянно, с какой-то пугающей, собственнической настойчивостью возвращались ко мне, и это откровенное внимание начинало меня уже не на шутку злить. Да сколько можно?! Хоть при Егоре постыдился бы!

Пытаясь отвлечься от этого раздражающего фактора, я с силой прокручиваю ключ в замке. Машина в ответ издает лишь натужный, жалобный скрежет, но мотор так и не заводится. Я пробую снова. Малышка глохнет, издает предсмертный хрип и дальше, сколько бы я ни пыталась судорожно крутить зажигание, наотрез отказывается работать. Стартер крутит вхолостую. Машина окончательно сдохла.

- Черт… Да ну почему именно сегодня?! - тихо, в полном отчаянии шепчу я себе под нос и в бессилии устало прикрываю глаза, до боли сжимая пальцами руль.

- Я же говорил тебе, что этой жестянке уже давно пора на свалку, - внезапно совсем рядом раздается звонкий голос Егора, и от неожиданности я крупно вздрагиваю на своем сиденье.

Увлеченная своей безуспешной борьбой с зажиганием, я в панике совершенно не заметила, как Егор и Илья уже подошли ко мне вплотную и теперь стояли прямо у открытой водительской двери. Илья возвышался за спиной моего племянника, засунув руки в карманы.

- Ты её все воскрешаешь и воскрешаешь, тратишь деньги на ремонты… А она берет и так подло подводит тебя в самый неподходящий момент, - продолжал ворчать Егор, с сочувствием, но укоризненно глядя на панель приборов.

- Пожалуйста, Егор, не накаляй обстановку, я и так зла до предела, - хмуро шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы раздражения от этого дурацкого форс-мажора. - Ты же сам прекрасно знаешь, почему я не могу её просто взять и продать… Это ведь память о твоем дедушке.

Егор мягко, открыто улыбается и утешительно гладит меня по плечу, пытаясь унять мою вспышку раздражения.

- Ладно тебе, не волнуйся ты так. Я её на неделе снова посмотрю и починю, обещаю, - мягко произносит он. - Но сейчас мне действительно кровь из носу нужно в центр. Понимаешь, сегодня у одной девчонки из нашего универа день рождения. Мне нужно обязательно успеть купить ей хороший, достойный подарок. И Илья как раз сам предложил нас подвезти…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15.

- Нет! - слишком резко, почти панически вылетает из моего горла. Но, поймав удивленный взгляд племянника, я сразу же заставляю себя взять в руки. Сглатываю ком и натягиваю маску спокойствия. - Илья ведь собирался домой, поэтому пускай едет, не нужно его напрягать… Мы без проблем вызовем обычное такси.

- Да Илья как раз живет в самом центре, так что нам абсолютно по пути! - настойчиво парирует Егор.

И у меня больше не остается ни единого логичного предлога, чтобы отказаться от помощи Ильи. Любые дальнейшие отговорки с моей стороны будут выглядеть по меньшей мере странно и глупо, вызывая ненужные подозрения у Егора. Илья ведь его лучший друг, они постоянно вместе, так почему я так отчаянно брыкаюсь? Мне приходится замолчать.

- Ну, хорошо… Тогда езжайте вместе, - сдаюсь я, пытаясь найти лазейку и остаться на безопасном расстоянии. - А я лучше останусь дома, займусь какими-нибудь делами и…

- Нет. Нет. И еще раз нет! - упрямо отрезает Егор, недовольно нахмурившись. - Сегодня воскресенье, твой единственный законный выходной. Это едва ли не единственный день за всю неделю, когда я могу нормально побыть со своей любимой тетей. К тому же, мне сейчас жизненно необходим твой женский совет по поводу подарка.

- С каких это пор тебе вдруг понадобился мой совет в таких делах? - язвлю я, наигранно удивленно приподняв бровь, но втайне уже понимая, что отказать любимому племяннику просто не смогу.

- Ты едешь с нами, и никакие возражения вообще не принимаются! - весело и безапелляционно отрезает он.

Егор крепко берет меня за руку и настойчиво потягивает за собой. Я едва успеваю нажать на кнопку брелока, чтобы закрыть своего сломанного «Жука».

- Проведем этот день вместе, как в старые добрые времена… Выпьем нормального кофе и просто поговорим по душам, - добавляет он, уверенно ведя меня через подземную парковку по направлению к машине Ильи. - Помнишь, в детстве у нас было одно железное правило? Один день в неделю, который мы проводили исключительно вдвоем?

- Это правило, безотказно действовало ровно до твоего пятнадцатилетия. А потом ты резко вырос, у тебя появились свои пацанские интересы, и тебя это больше не интересовало, - мягко напоминаю я, послушно двигаясь за Егором.

- И я сейчас очень сильно жалею о том, что в свое время так глупо отказался от этой традиции, - тихо, очень искренне произносит Егор, и от этих слов внутри моей груди разливается щемящее, осознанное тепло. - Поверь, мне сейчас чертовски не хватает нашего дня и тех моментов, когда мы были близки. Но я тогда был глупым упрямым подростком и сильно сглупил.

Я внезапно останавливаюсь посреди парковки. Егор, почувствовав натяжение моей руки, тоже тормозит и удивленно оборачивается ко мне.

- Мне так безумно приятно слышать от тебя подобные слова, родной мой, - тихо бросаю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы растроганности.

Я делаю шаг вперед и крепко, до хруста обнимаю своего повзрослевшего племянника. Егор тут же тепло и надежно обнимает меня в ответ, утыкаясь носом в мое плечо, совсем как в детстве.

- Особенно приятно то, что тот день для тебя действительно был важен, - шепчу я ему в куртку.

- Был, - глухо отзывается он. - Просто я далеко не сразу понял его настоящую ценность. Но сейчас мне правда очень не хватает тех минут, когда мы были только вдвоем. Было бы очень круто хотя бы раз в неделю стабильно ходить куда-то вместе, обедать и просто разговаривать обо всем на свете, как раньше. Что думаешь? - вдруг предлагает он.

Слушая его, я невольно возвращаюсь мыслями в прошлое. В те страшные дни, когда я впервые установила это жесткое правило «одного совместного дня». Это была моя отчаянная попытка стать хоть немного ближе к маленькому, сломленному мальчику, у которого в один миг трагически погибли родители. После внезапной смерти моей сестры Аси Егор полностью закрылся в себе. Он превратился в дикого, колючего зверька, никого не подпускал к своей израненной душе, и мне стоило невероятных, адских усилий пробиться сквозь эту глухую стену его детского горя.

Поэтому я и придумала этот день. Раз в неделю я полностью, до последней секунды, откладывала все свои подработки и уделала время только Егору. В эти дни мы посещали всевозможные развлекательные центры, ходили в кино, зоопарки, уютные кафе или шумные игровые комнаты… Мы свято придерживались этого правила несколько лет, шаг за шагом склеивая его разбитый мир заново. А потом Егор превратился в ершистого подростка, отдалился, и я отступила, уважая его личные границы. И вот теперь он сам просит меня вернуть всё назад…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16.

Сейчас, стоя посреди полумрака подземной парковки, я не до конца понимала, для чего именно Егор вдруг захотел вернуть это старое детское правило в нашу семью. Возможно, он действительно повзрослел, переоценил ценности и наконец-то осознал всю важность нашего особенного дня, проведенного вместе. А возможно… возможно, он просто банально жалеет меня. Племянник ведь прекрасно видит и понимает, что я, посвятившая ему всю себя без остатка, в свои редкие выходные просто тупо скучаю в полном одиночестве дома, пока он строит свою собственную жизнь.

Впрочем, копаться в его скрытых мотивах сейчас было уже совершенно не важно. Сам факт того, что он искренне думал обо мне, помнил эту нашу традицию и так открыто признавал свои прошлые ошибки, был мне безумно, до самой глубины души приятен.

Мы еще раз крепко пообнимались с Егором, после чего отстранились друг от друга и снова двинулись через стоянку к машине Ильи.

Друг моего племянника уже стоял возле нее. Он терпеливо, неподвижно ждал нас, засунув руки в карманы брюк, и от его массивной фигуры исходила пугающая, уверенная сила. Когда мы приблизились вплотную, я с самым настоящим, неподдельным шоком замерла на месте. Только сейчас, при нормальном освещении парковки, я детально разглядела его транспортное средство. Машина Ильи оказалась огромным, хищным, абсолютно черным и глянцевым джипом последней модели, стоимость которого совершенно точно исчислялась многими миллионами. Новейший, пахнущий роскошью внедорожник премиум-класса. Что меня окончательно шокировало и выбило из колеи.

От неожиданности я даже приоткрыла рот, переводя удивленный, ошарашенный взгляд с безупречного капота на самого Илью. В голове лихорадочно закрутились вопросы. Когда и, главное, где этот парень успел самостоятельно заработать безумные деньги на покупку такой элитной машины? Или всё это - исключительно материальные заслуги его влиятельных, богатых родителей?

«Боже, если он из настолько обеспеченной, высокопоставленной семьи, я сомневаюсь, что его родителям понравится порочная связь их сына со взрослой теткой, которая старше его на много лет», - мгновенно мелькнула у меня паническая мысль, заставив сердце болезненно сжаться.

А затем маятник моих мыслей качнулся в еще более пугающую сторону. В голове тут же, как наваждение, возникли мрачные подозрения о его возможной бандитской, незаконной деятельности. Ну не выглядел он как примерный сынок богатых родителей! Обычно в таком огромном количестве пугающие, агрессивные татуировки набивают люди из криминального мира… К тому же память предательски подкинула еще одну интимную деталь. Во время нашего бешеного, безудержного секса в спальне, когда я впивалась пальцами в его обнаженное тело, я успела заметить на спине и боках Ильи несколько старых, отчетливых следов. Они были очень похожи на боевые шрамы от ножевых ранений или жестких драк. Тогда, в пылу животной страсти, я не придала этому абсолютно никакого значения, но сейчас эти шрамы заиграли совершенно новыми, опасными красками.

Мне нужно как-то очень осторожно, ненавязчиво поговорить об Илье и роде его деятельности с Егором. Расспросить племянника, откуда у его друга такие баснословные доходы. Если мой мальчик по своей глупости дружит с по-настоящему опасным, криминальным человеком, меня это категорически не устраивает. Я не позволю втянуть Егора в неприятности.

Пока я судорожно прокручивала в голове планы допроса, Егор, не замечая моей глубокой задумчивости, быстро обежал огромный черный джип кругом. Он по-хозяйски дернул ручку и лихо запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, сразу начиная настраивать под себя музыку на дорогой панели.

Я осталась стоять у задней части автомобиля. Илья тем временем неторопливо, с потрясающей, истинно мужской галантностью шагнул мне навстречу. Он вежливо открыл передо мной тяжелую заднюю дверь, приглашая внутрь роскошного кожаного салона.

Он чуть наклонился ко мне, обжигая парфюмом, и между нами снова мгновенно вспыхнуло то самое дикое, удушающее напряжение.

- Исла, - тихо, очень мягко произнес он, глядя мне прямо в глаза своим потемневшим взглядом. - Прошу.

От того, как интимно прозвучало мое имя из его уст, у меня по спине пробежал табун мурашек. Я сглотнула, понимая, что теперь я заперта в замкнутом пространстве его машины, и эта поездка в центр станет для меня самым настоящим испытанием на прочность…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17.

Когда дело наконец-то дошло до выбора подарка, я поняла, что приехала сюда абсолютно не зря. Мое присутствие оказалось более чем полезным. Несмотря на то, что Илья с самым невозмутимым видом вызвался пойти прогуляться по торговому центру вместе с нами, якобы желая помочь своему лучшему другу с выбором, его мужская «помощь» в этом тонком деле так и не пригодилась. Всё-таки мышление молодых парней кардинально отличается от женского. Особенно если ты - взрослая женщина, которая уже пожила эту жизнь, набралась опыта и способна смотреть на любую ситуацию абсолютно трезво, руководствуясь холодной логикой, а не бурлящими гормонами и мимолетными эмоциями.

Чтобы я могла дать действительно дельный совет, Егору пришлось посвятить меня в кое-какие личные детали. Слегка смущаясь, он дал мне четко понять, что эта именинница ему безумно, до беспамятства нравится. Но была одна огромная проблема - она уже встречается с другим парнем. Именно поэтому мой племянник, ведомый юношеским максимализмом, решил пойти ва-банк. Чтобы наповал удивить девчонку и технично обезвредить своего конкурента, Егор вознамерился подарить ей новенький, баснословно дорогой мобильный телефон - именно той модели, о которой она так отчаянно мечтала. И купить этот гаджет он собирался за счет тех самых денег, которые долгими месяцами с трудом откладывал на свою собственную машину-мечту.

В этот момент я окончательно осознала, насколько сильно он влип. Девушка действительно зацепила его до глубины души, раз он готов был пожертвовать ради неё своей главной целью. Но как старшая и умудренная опытом женщина, я просто не могла допустить, чтобы он совершил глупость, отпугнул её своими слишком агрессивными действиями или сделал только хуже.

- Послушай меня... Внимание девушки нужно завоевывать постепенно, аккуратно, а не вот так, прямо в лоб, - мягко, но уверенно заговорила я, когда племянник уже уверенно потащил нас к витрине со смартфонами. - Если ты сейчас презентуешь ей такой дорогой телефон, это будет расценено как прямой, дерзкий плевок в лицо её нынешнего парня. Твой подарок сто процентов спровоцирует громкий конфликт, а возможно, и жесткую драку прямо на празднике. Я очень сильно сомневаюсь, что нормальная девушка захочет получить нечто подобное в свой собственный день рождения.

Егор замер, удивленно хлопая глазами, а я продолжила давать советы, чувствуя, как Илья за моей спиной буквально пожирает меня взглядом, внимательно впитывая каждое мое слово:

- Подари ей что-то другое. Что-то такое, что она очень хочет, но о чем, возможно, редко вспоминала вслух. Сделай акцент на деталях. Это мгновенно проявит твою исключительную внимательность и докажет, что ты искренне замечаешь её мелкие пожелания, случайные фразы и тайные мечты. Поверь моему опыту, она уже на каком-то подсознательном уровне расположится к тебе ближе, оценит твою заботу и начнет смотреть на тебя совершенно по-другому. Не как на спонсора, а как на мужчину, который её слушает.

Услышав мой совет, Егор на миг глубоко задумывается, переводя взгляд с витрины на меня, а после его лицо озаряется, и он удовлетворенно, облегченно улыбается.

- Черт, а ведь ты права… Она пару недель назад обмолвилась, что безумно хотела стайлер… Тот самый, дорогой, о котором сейчас вообще все девчонки в соцсетях мечтают, - восторженно вспоминает он.

- «Дайсон», - с улыбкой подсказываю я правильное название.

- Точно! Да, именно он! - Егор буквально расцветает от счастья и бурно обнимает меня за плечи, целуя в макушку.

- Она говорила о нем всего пару раз, вскользь, и я уверен на все сто, что она оценить этот подарок! Тетя, ты просто гений!

В полном восторге племянник мгновенно разворачивается и на всех парах несется в специализированный отдел бытовой техники. Илья, коротко мазнув по мне своим нечитаемым, темным взглядом, молча идет следом за ним.

Пока парни увлеченно решают все организационные вопросы с покупкой, оформлением гарантии и красивой подарочной упаковкой, я наконец-то получаю долгожданную свободу. Пользуясь моментом, я тихо отделяюсь от них и ухожу вглубь торгового центра, чтобы просто пройтись по магазинам с женской одеждой. В итоге мне даже удается купить для себя кое-какие обновки.

Этот час, проведенный в абсолютном одиночестве и без навязчивого присутствия Ильи, дает мне жизненно необходимую передышку. Я наконец-то могу спокойно перевести дыхание, расслабить зажатые плечи и хотя бы немного отдохнуть от его постоянного, тяжелого, насквозь пробивающего взгляда, от которого у меня весь день кожа покрывалась мурашками.

И, да, конечно же, я прекрасно, слишком хорошо понимала истинную причину, по которой этот татуированный наглец вообще вызвался поехать с нами и «помочь» Егору. Таким нехитрым способом он банально надеялся провести как можно больше времени со мной. Он просчитывал ходы, надеясь уловить удобный момент, подловить меня где-нибудь в тихом уголке торгового центра и провести со мной хотя бы одну минуту наедине, без свидетелей. Чтобы снова зажать, напомнить о себе, заставить подчиниться. Но я оказалась хитрее. Пока мы были вместе, я буквально тенью ходила исключительно за Егором, не оставляя пространства для маневра. А когда решила сбежать за своими собственными покупками, сделала это максимально тонко, технично и быстро, попросту не оставив Илье ни единого шанса последовать за мной. Я переиграла его в этой маленькой войне. По крайней мере, на сегодня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18.

Через час, как мы изначально и договаривались, я направилась к выходу из галереи бутиков. Наша точка сбора была назначена у центрального цветочного магазина на первом этаже. Именно там после своих экспресс-покупок я и обнаружила парней. Они стояли у огромных стеклянных витрин-холодильников и увлеченно выбирали праздничный букет.

Я не стала сразу подходить ближе, решив понаблюдать за ними со стороны, и случайно услышала обрывок их разговора.

- Слишком пышный букет, бро, особенно для той, которую ты пока называешь просто подругой, - донесся до меня низкий, циничный голос Ильи. Он оценивающе разглядывал огромную охапку ярко-красных роз. - Если твоя цель прямо сейчас заявить ей в лоб: «Я хочу тебя трахнуть, прямо здесь и немедленно!», то без базара - дари этот веник. Но твоя тетя только что дала тебе дельный совет: завоевывать её нужно постепенно, аккуратно. И я с ней, черт возьми, полностью согласен. Тем более если это касается Маши. Ты же сам прекрасно знаешь её гордый характер.

Хлесткие, откровенные слова Ильи заставили меня на секунду растеряться и густо покраснеть. От этого его прямолинейного «хочу тебя трахнуть», произнесенного его глубоким, бархатным голосом, у меня внутри предательски вспыхнуло воспоминание о том, что он сам творил со мной в спальне всего пару часов назад. Пульс мгновенно участился. Но я быстро взяла себя в руки. Парни дружат с самого детства, они духовно близки, делятся абсолютно всем, поэтому то, что они так свободно и без купюр разговаривают на чисто мужские темы - вполне нормальное явление для их возраста.

- Ну и что мне тогда дарить, если этот не подходит? - растерянно отзывается Егор, взъерошив волосы на затылке.

- Дари те цветы, которые нравятся именно ей, а не тебе, - резонно замечает Илья.

- Да в том-то и проблема, что я без понятия, какие конкретно цветы ей нравятся! - в полном отчаянии восклицает мой племянник.

Он скорчил такую забавную, искренне озадаченную и растерянную гримасу, что я просто не смогла сдержать мягкой улыбки. Мой мальчик, мой взрослый племянник впервые в жизни по-настоящему влюбился, и это его трогательное замешательство выглядело со стороны так мило, так чисто и искренне.

Я выдержала еще несколько секунд паузы в стороне, чтобы полностью восстановить самообладание, после чего уверенно приблизилась к парням. Илья, обладающий инстинктами прирожденного хищника, тут же заметил мое приближение самым первым. Он резко повернул голову, снова намертво приковав ко мне свой потемневший, сканирующий взгляд. Его глаза буквально ощупывали мою фигуру в джинсах. Мне опять пришлось подключить всё свое внутреннее актерское мастерство и профессиональную ресторанную выдержку, чтобы полностью проигнорировать этот безмолвный напор и выглядеть абсолютно невозмутимой, строгой тетей.

- Ну что, Ромео, определился с букетом? - с улыбкой спросила я, поравнявшись с племянником.

Егор растерянно жмет плечами, тут же встречая меня своей фирменной, открытой улыбкой.

- Вообще без понятия, теть. Голова кругом. А ты уже всё? Справилась со своими делами?

Я заговорщически приподнимаю руку и показываю ему свой небольшой, аккуратный пакет с покупками. За последние несколько лет тотального одиночества и бесконечной работы мне сегодня вдруг впервые, почему-то очень сильно и отчаянно захотелось купить себе безумно красивое, дорогое и чертовски сексуальное нижнее белье из тончайшего черного кружева. И я просто не смогла отказать себе в этом маленьком, чисто женском удовольствии. От мысли о том, что именно лежит в моем пакете под прицелом взгляда Ильи, по коже пробежали горячие мурашки.

- Да, я полностью освободилась и могу уже ехать домой, - ровным тоном отвечаю я. - Так что тут у вас за форс-мажор с букетом?

- Не знаю… Это оказалось даже в сто раз сложнее, чем выбрать подарок, - устало и честно признается Егор.

Я понимающе улыбаюсь, приближаюсь к выставленному на витрине огромному, благоухающему букету с белоснежными королевскими лилиями и плавно провожу подушечками пальцев по их нежным, прохладным лепесткам.

- Этот букет, конечно, такой, что просто захватывает дух… Но лилии любят далеко не все из-за их резкого запаха. А вот розы действительно нравятся абсолютной каждой девушке, это беспроигрышная классика. Если ты хочешь, чтобы твой букет сегодня гарантированно оказался во всех её соцсетях и вызвал зависть подружек, подбери что-то индивидуальное, прямо под её сегодняшний образ… Например, под цвет её праздничного платья, оттенок глаз или волос, - советую я, задорно подмигнув племяннику.

- Тетя Исла, ты просто чудо! - восторженно, с каким-то внезапным озарением на лице восклицает Егор.

Его глаза мгновенно загораются. Он тут же выхватывает из кармана телефон и принимается лихорадочно набирать номер одной из близких подруг той самой именинницы Маши. Спустя буквально минуту короткого шпионского допроса Егор с победным видом узнает, в каком именно платье девушка будет сегодня вечером на празднике, и тут же уверенно заказывает у флориста стильный, изысканный букет точь-в-точь под её образ.

А я, искренне довольная тем, что полностью исполнила свою сегодняшнюю миссию и помогла родному человеку, решаю, что с меня хватит. Пора делать ноги. Я быстро прощаюсь с Егором, целуя его на прощание в щеку, и буквально убегаю от парней прочь, на ходу выдумывая благовидный предлог, что мне уже срочно пора ехать по домашним делам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Илья, как я и ожидала, сразу же сделал шаг вперед и настойчиво предложил отвезти меня домой на своем джипе. Его голос звучал приказным тоном, не терпящим возражений. Но я лишь сухо, непреклонно отмахнулась от него, сообщив, что меня на выходе из торгового центра уже несколько минут ждет вызванное через приложение такси. Об этом я позаботилась заранее.

Развернувшись на каблуках, я быстрыми шагами направилась к стеклянным дверям выхода. Моё сердце ликующе пело. Таким образом мне наконец-то удалось технично оторваться от навязчивого, удушающего преследования Ильи, который, судя по его мрачному лицу, вообще не собирался сегодня отпускать меня из своего поля зрения. Я села на заднее сиденье подъехавшей службы такси, назвала адрес и с огромным, чистым облегчением откинулась на спинку, понимая, что и этот раунд остался за мной. Но в глубине души я знала: наша следующая встреча с другом племянника - лишь вопрос времени… Это обещал его взгляд, которым он проводил меня к выходу.

Глава 19.

Егор вернулся домой примерно через пару часов. Привез ли его обратно Илья на своем роскошном джипе, или племянник приехал на обычном такси - я не знала. Точно так же, как не знала и того, где именно парни мотались всё это время после нашего расставания в торговом центре. Я не спрашивала. Намеренно не интересовалась, стараясь держать глухую оборону и делать вид, что мне абсолютно всё равно.

Хотя на самом деле мне было далеко не всё равно. Единственное, что по-настоящему волновало и до безумия тревожило меня все эти часы одиночества, пока я сидела дома, это мутный статус Ильи. Откуда, черт возьми, у него такие огромные деньги на покупку машины стоимостью в целое состояние? Чем конкретно он занимается? Каким бизнесом или… криминалом? Я долгое время ходила из угла в угол по своей двухэтажной квартире, прокручивая в голове самые жуткие сценарии, и никак не могла успокоиться. Внутри всё буквально горело от напряжения. Я с нетерпением ждала возвращения Егора, планируя устроить ему мягкий, но детальный допрос и наконец-то обсудить его странного друга.

Но когда племянник наконец-то переступил порог, все мои планы с треском провалились. Егор носился по квартире как самый настоящий сумасшедший. Он лихорадочно собирался на день рождения своей любимой Маши, метался между комнатами, гладил рубашку, искал запонки и постоянно, на панике повторял, что катастрофически, просто намертво опаздывает к назначенному времени.

Естественно, глядя на эту предпраздничную суету, я не стала его трогать. Лезть к нему со своими серьезными, подозрительными вопросами сейчас было бы абсолютно не к месту и не в тему. Для того чтобы серьезно и обстоятельно всё обсудить, нужно было подходящее время и полная, спокойная обстановка. Я решила отложить этот разговор на завтра.

На удивление, Егор поехал на праздник совершенно один, вызвав себе обычное такси класса комфорт. Хотя я была практически уверена, что за ним снова приедет Илья и они отправятся на тусовку вместе, как это обычно всегда и бывает у лучших друзей. Но джип Ильи под окнами так и не появился, и Егор умчался в гордом одиночестве.

А вот спустя ровно час после того, как племянник уехал, до моего сознания наконец-то дошел весь ужас ситуации. Я поняла, почему Илья не стал забирать друга.

В тишине пустой квартиры неожиданно и требовательно раздался резкий звонок в запертую входную дверь. Сердце мгновенно пропустило удар, ускоряя свой бег. Осторожно, едва дыша, на цыпочках я подошла к двери и пугливо выглянула в маленький стеклянный глазок.

Вместо человеческого лица всё пространство обзора за дверью занимал тот самый огромный, умопомрачительно роскошный и благоухающий букет белоснежных королевских лилий, который еще пару часов назад привлек мое мимолетное внимание в цветочном магазине. Тот самый букет, от которого у меня на секунду захватило дух.

Внутри меня всё просто заледенело от шока. Я ведь всего лишь на одну короткую секунду подарила этому букету свое искреннее восхищение, едва коснувшись лепестков пальцами в магазине… И этот татуированный гад уже тогда, стоя за моей спиной, мгновенно всё понял? Заметил? Просчитал, насколько сильно они мне понравились?!

В моей голове тут же, оглушительным эхом, возникли те самые слова, которые я сама наговаривала Егору, давая ему женский совет по завоеванию Маши: «Сделай акцент на деталях. Это мгновенно проявит твою исключительную внимательность и докажет, что ты искренне замечаешь её мелкие пожелания, случайные фразы и тайные мечты. Поверь моему опыту, она уже на каком-то подсознательном уровне расположится к тебе ближе, оценит твою заботу и начнет смотреть на тебя совершенно по-другому. Не как на спонсора, а как на мужчину, который её слушает».

Конечно. Конечно, Илья всё это слышал. Он стоял рядом, впитывал каждое мое слово как губка, а теперь… теперь он сам, без малейшего зазрения совести, воспользовался моим же собственным оружием против меня! Извернул мой же совет в свою пользу.

Вот же умный, расчетливый, порочный гаденыш…

Но это абсолютно ничего не меняет!

Я раздраженно выдохнула через нос, чувствуя, как к щекам приливает жар гнева вперемешку с предательским, запретным возбуждением. Я не какая-то там наивная, глупая малолетняя девчонка, которую можно так легко удивить, растопить или зацепить подобным красивым жестом. На меня эти фокусы не действуют. Тем более, когда между мной и Ильёй висит огромная и смертельно опасная проблема, грозящая разрушить мою жизнь.

Я не должна, я просто не имею права подпускать его к себе ни на шаг. Потому что он - лучший друг моего девятнадцатилетнего племянника, потому что он бывает в моем доме, и потому что между нами стоит огромная, непреодолимая разница в возрасте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20.

Звонок в дверь повторяется снова. И на этот раз - гораздо требовательнее, более настойчиво, заставляя металлическую фурнитуру мелко вибрировать. Илья явно терял терпение, но отступать не собирался.

- Исла, я прекрасно знаю, что ты сейчас дома. Открой дверь. Нам нужно нормально поговорить, - глухо, сквозь плотную преграду донесся до меня его низкий, бархатный голос.

Я услышала его, но не ответила. Не издала ни единого звука и даже не двинулась с места, буквально прилипнув подошвами домашней обуви к полу прихожей. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Я отчетливо понимала: если я прямо сейчас поддамся импульсу, поверну замок и впущу его в квартиру, то, боюсь, этот визит обычным, мирным разговором точно не закончится. Между нами слишком много невысказанного, слишком много дикого, плавящего напряжения, которое вспыхивает от одного только взгляда.

Я стояла за закрытой дверью, затаив дыхание, прижав ладонь к груди, словно он каким-то чудом мог услышать даже прерывистый стук моего испуганного сердца. Илья терпеливо ждал снаружи. Настоящий хищник на охоте. Через глазок я видела, как он медленно, размеренно ходит туда-сюда около моей двери, шурша оберткой огромного букета, и периодически, с завидным упрямством, снова и снова нажимает на кнопку звонка.

- Я же всё равно не отступлю, Исла, - негромко, но до ужаса уверенно произнес он, словно читал мои мысли. - Даже не надейся на это. Я своего добьюсь.

Я устало, обреченно вздохнула в темноту прихожей.

В этот момент мне безумно, до дрожи в пальцах хотелось рвануть этот чертов замок, с грохотом распахнуть дверь, выбежать к нему на лестничную клетку, со всей силы ударить по этому наглому лицу и в сотый раз жестко напомнить, в каком именно положении находится каждый из нас! Кто он, а кто я. Но я сознательно сдерживала себя, до боли прикусив губу. Я просто не хотела давать ему лишний повод подобраться ко мне еще ближе, зажать в угол и снова безжалостно надавить на мои слабые места. Стоит мне открыть рот - и он перехватит инициативу.

Да, я пряталась от него, как трусливая девчонка. Пугалась каждого шороха, закрывалась на все замки. Но я делала это не только ради себя и своего душевного спокойствия. Илья должен наконец включить мозг и понять очевидное - между нами просто физически не может быть никаких нормальных отношений. Это утопия. И всё, что произошло между нами в гостиной и спальне - это чудовищная, бредовая ошибка, о которой нужно забыть как о страшном сне.

- Ладно, - в следующий момент глухо говорит парень за дверью, и я отчетливо вижу через мутное стекло глазка, как он аккуратно, бережно опускает огромный, белоснежный букет лилий прямо на коврик у моей двери. - Я всё понимаю, Исла. Понимаю, что тебе нужно больше времени, чтобы просто побыть одной, подумать и всё это принять. Поэтому я готов подождать. Немного. Я очень надеюсь, что ты хотя бы не выбросишь мой подарок в мусоропровод, - добавляет он с какой-то горькой, несвойственной ему усмешкой.

А затем он делает шаг вперед, вплотную приближается к двери и плавно кладет свою огромную татуированную ладонь на прохладный, серый металл обшивки. Точно туда, где с обратной стороны застыла я. На мгновение мне кажется, что я чувствую обжигающий жар его руки сквозь сталь.

- Исла… я прошу тебя, просто доверься мне. Ты мне нужна. Нужна как воздух, понимаешь? - хрипло бросает он напоследок.

После этих его слов моё сердце болезненно, до острой судороги сжимается в груди. Дышать становится трудно.

Эти слова, произнесенные с такой пугающей, взрослой искренностью, были прямым, неопровержимым подтверждением его сильной, безумной любви. Внутри меня заворочался извечный женский страх. Будет ли меня когда-нибудь в этой жизни так же сильно, отчаянно и слепо любить кто-то другой? Кто-то старше, солиднее, под стать мне по паспорту и статусу? Я очень сильно в этом сомневалась. Мужчины вокруг меня были прагматичными, уставшими, искавшими выгоду или удобство. Так любить - наотмашь, до хрипа, отчаянно и по-настоящему - могут только такие юные, горящие сердца, как у Ильи.

Но, блин… Что мне, тридцатьпятилетней женщине, делать со всей этой лавиной чужих чувств?! Разве у наших гипотетических отношений вообще может быть хоть какое-то реальное будущее?

Что нас может ожидать впереди, если я поддамся? Тайные, постыдные встречи по углам, пока Егора нет дома? Периодический, пусть и охренительный, крышесносный секс в полумраке, после которого я каждый раз буду сгорать от стыда и чувства вины перед племянником? Жизнь на пороховой бочке в постоянном страхе разоблачения?

А самый главный, самый жуткий кошмар, от которого у меня подкашивались ноги, заключался в другом. А вдруг… вдруг я сама не выдержу этого напора и по-настоящему влюблюсь в него? Потеряю голову от его нежности и силы? Что мне потом, черт возьми, со всем этим делать?!

За дверью наконец послышались его тяжелые, удаляющиеся шаги по бетонным ступеням. Илья ушел. А я так и осталась стоять в пустой прихожей, глядя на закрытую дверь, за которой лежал букет моих любимых лилий, и впервые в жизни мне было так до безумия страшно смотреть в собственное завтра…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21.

- Спасибо, что посетили наш ресторан! Будем искренне рады видеть вас снова, - с безупречной, профессиональной улыбкой произнесла я, вежливо провожая до дверей последних на сегодня VIP-клиентов.

Как только тяжелые стеклянные двери за ними закрылись, я тихо, изнуренно выдохнула. За моей спиной раздались уверенные, неторопливые шаги. Я обернулась и наткнулась на внимательный взгляд Игоря, нашего шеф-повара. Ему было около сорока. Симпатичный, подтянутый, спортивный мужчина, который всегда следил за собой. Зарабатывает он более чем неплохо, имеет имя в гастрономических кругах, живет один в собственной просторной квартире. Разведен. И, что самое главное, он уже очень давно и настойчиво проявляет ко мне недвусмысленное мужское внимание. Постоянно прощупывает почву, пытается ухаживать.

Время стремительно близилось к полуночи, моя изнурительная смена наконец-то подходила к концу. Игорь, словно угадывая этот момент, как всегда пришел в холл чуть раньше и застыл неподалеку. Он часто предлагал отвезти меня домой, когда видел или точно знал, что я осталась без машины. А моя светло-зеленая крошка подводила меня с завидной регулярностью. Как и вчера на парковке. Егор из-за своей занятости так и не успел сегодня до нее добраться и починить, поэтому на работу я приехала на обычном такси.

Раньше я всегда, сухо и вежливо, отказывала Игорю в его помощи, строго соблюдая рабочую субординацию. Но сегодня… Сегодня в моей голове что-то щелкнуло. Я подумала, что, черт возьми, пора завязывать с этим затянувшимся одиночеством. Стоит наконец принять его предложение. Я хочу двигаться вперед. Хочу нормальных, здоровых, предсказуемых отношений со взрослым, статусным мужчиной. И, самое главное, я отчаянно хочу перестать думать о друге своего племянника, перестать сгорать от постыдного возбуждения и паники. Игорь - идеальный кандидат для того, чтобы выбить эту дурь из моей головы.

- Выглядишь чертовски уставшей, Исла, - негромко бросил он, приближаясь ко мне и улыбаясь своей фирменной, сногсшибательной улыбкой.

Его глаза тем временем открыто, оценивающе сканировали мое лицо и фигуру в привлекательной администраторской форме. То, что я ему безумно нравилась как женщина, всегда было более чем очевидно.

- И, как я успел подметить, ты сегодня снова без машины… Могу подвезти тебя до дома, если ты, конечно, не против составить мне компанию.

- Буду тебе очень признательна, Игорь, если подвезешь, - ответила я, мягко улыбнувшись ему в ответ и сделав шаг навстречу. - Моя малышка снова меня крупно подвела, пришлось бросить её на стоянке…

Игорь от неожиданности моего согласия на миг даже потерял дар речи. На его лице отразилось искреннее удивление - он явно не ожидал, что крепость, которую он штурмовал месяцами, вдруг сама приоткроет ворота. После чего он удовлетворенно, широко улыбнулся и тепло произнес:

- Ты же прекрасно знаешь, что всегда можешь на меня положиться, Исла. Я могу не только сегодня отвезти тебя домой, но и без проблем заехать забрать тебя на работу завтра к началу смены.

Я было открыла рот, чтобы поблагодарить его за такую заботу и согласиться, но из полумрака ресторанного зала внезапно раздался леденящий душу голос, который сделал это вместо меня. Резко. Нагло. Безапелляционно.

- Не стоит себя утруждать… Ни сейчас, ни завтра. Я сам позабочусь об Исле.

От звуков этого до боли знакомого, низкого и бархатного баритона у меня внутри всё перевернулось и рухнуло куда-то в пятки. Сердце испуганным зверем заколотилось в груди. Замерев на месте и практически перестав дышать, я медленно, как в кошмарном сне, повернулась лицом к тому, кто посмел это сказать.

Илья.

Он стоял всего в двух шагах от нашей стойки администратора, буквально материализовавшись из темноты ночной улицы. На нем была простая черная футболка, туго обтягивающая его массивные, рельефные плечи, и темные джинсы. Его взгляд, направленный на Игоря, был настолько темным, тяжелым и мрачным, что казался осязаемым. Зубы Ильи были плотно, до скрежета стиснуты, а на резко очерченных скулах ходуном ходили яростные желваки.

Он злился. Дико, первобытно злился. Ревновал? О да, от него за километр несло опасной, собственнической ревностью хищника, у которого пытаются увести его законную добычу.

Какого черта он вообще тут делает посреди ночи?! Откуда он узнал, где я работаю, и во сколько заканчивается моя смена?!

В холле ресторана мгновенно повисла такая удушающая, взрывоопасная тишина, что воздух вокруг нас, казалось, можно было резать ножом. Игорь нахмурился, мгновенно почувствовав исходящую от огромного татуированного парня угрозу, и сделал защитный шаг, частично заслоняя меня собой. А Илья лишь сделал еще один шаг вперед, и его глаза встретились с моими, обещая мне очень долгую и очень серьезную расплату за попытку сбежать…

- Твой племянник? - с облегченной, понимающей улыбкой спрашивает Игорь, тут же примирительно поднимая руки ладонями перед собой, чтобы разрядить обстановку.

Он окинул огромную, татуированную фигуру Ильи быстрым взглядом и, видимо, списал его дикую, агрессивную реакцию на юношескую гиперопеку. Подумал, что парень просто защищает свою родственницу от посягательств сорокалетнего шеф-повара.

- Понимаю, - мягко добавил Игорь, переводя взгляд на меня. - Рад, что он так заботится о тебе, Исла. Тогда я отступаю. Безопасность превыше всего. Возможно, в следующий раз мне повезет больше…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Следующего раза не будет! - жестко, как бритвой, отрезает Илья.

Его низкий голос звучит пугающе глухо. Он делает шаг вперед, буквально нависая над Игорем и глядя на него настолько угрожающе и предупреждающе, что у меня внутри всё леденеет. В этом взгляде сквозит чистая, первобытная ярость мужчины, который готов драться за свою женщину насмерть. Какое, к черту, «племянник»?! Да Илья прямо сейчас едва сдерживается, чтобы не разбить Игорю лицо прямо в холле ресторана.

- Прости, пожалуйста… - испуганно шепчу я, одаривая шеф-повара самым виноватым и умоляющим взглядом, на какой только способна. Я отчаянно молюсь, чтобы Игорь просто ушел, пока не начался кровавый кошмар.

Игорь, мгновенно уловив, что атмосфера пахнет угрозой, понимающе кивает мне, разворачивается и быстро уходит вглубь коридора, оставляя нас наедине.

- Ты… - рычу я, как только двери за шефом закрываются. Разворачиваюсь к Илье всем телом, чувствуя, как от злости и паники у меня начинают трястись руки. - Ты вообще в своем уме, Илья?! Что ты, черт тебя дери, здесь делаешь посреди ночи?!

- Я приехал забрать тебя с работы, - спокойно, без капли раскаяния объясняет он, убирая руки в карманы джинсов и глядя на меня так, будто его появление здесь - самая естественная вещь в мире. - Я прекрасно помню, что твоя машина вчера сломалась. А у Егора сегодня физически не было времени, чтобы её чинить. Он полдня учился, а потом был на работе.

- Я тебя об этом не просила! - шиплю я, делая шаг назад, чтобы разорвать эту удушающую близость. - Я взрослая женщина, я в состоянии сама вызвать себе такси!

- Я знаю, что не просила, - его губы кривятся в едва заметной, упрямой ухмылке. - Это моя личная инициатива. И давай сразу проясним кое-что, Исла. Ты сейчас или добровольно пойдешь со мной в машину, и мы наконец-то нормально поговорим, или… или таких «неудобных» случаев на твоей работе будет очень, очень много. Я стану приезжать сюда каждую чертову ночь. Поняла меня?

Его слова звучат как прямая, недвусмысленная угроза. Он дает мне четко понять, что настроен идти до победного конца и ломать любые мои барьеры. Ему плевать на правила, плевать на приличия. Он просто берет то, что считает своим.

- Илья, ты… да ты просто сумасшедший! - выдыхаю я в полном отчаянии, чувствуя, как под его напором снова начинает плавиться мой мозг.

Вместо ответа он делает стремительный шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. Его большая, горячая ладонь медленно поднимается, и он нежно прикасается подушечками пальцев к моей скуле. Его большой палец дразняще, ласково приглаживает мою кожу, заставляя меня судорожно вздохнуть. От этого интимного прикосновения по всему телу проносится сладостная, предательская судорога. Я мгновенно запинаюсь на полуслове, испуганно и пугливо оглядываясь по сторонам. Боже, только бы нас никто не увидел! Только не здесь, не на моей работе!

- Я жду тебя в машине около центрального входа, - негромко, но не терпящим возражений тоном обрывает он мою панику.

Илья медленно убирает руку, бросает на мои губы последний, потемневший от желания взгляд, разворачивается и уверенно уходит прочь, толкнув стеклянную дверь ресторана.

Я остаюсь стоять посреди пустого холла, судорожно хватая ртом воздух. Кожа на щеке до сих пор горит от его пальцев. Времени на раздумья нет. Я прекрасно знаю, что этот татуированный черт не блефует - если я сейчас не выйду, он вернется и устроит здесь такое, после чего я точно не смогу смотреть людям в глаза. Трясущимися руками я хватаю свою сумочку, выключаю свет в холле и медленно направляюсь к выходу, навстречу своей неизбежной расплате…

Глава 22.

Машину Ильи я замечаю сразу же, едва переступаю порог ресторана и выхожу на ночную улицу. Да и как её можно было не заметить? Этот наглец припарковал свой огромный глянцевый внедорожник прямо перед самым входом, бесцеремонно заслоняя парадные двери своей габаритной тачкой. Его машина была в своем роде единственной на весь город - запоминающаяся, хищная, пугающе огромная и до неприличия дорогая.

Боже, ну что за запредельная, невиданная наглость…

Я раздраженно выдыхаю сквозь зубы. Как до сих пор бдительная охрана нашего элитного ресторана не сделала ему жесткий выговор и не прогнала эту махину с VIP-зоны парковки? Видимо, один только внушительный вид этого черного танка и тяжелый взгляд его владельца отбили у секьюрити любое желание связываться.

От его самоуверенных, хозяйских действий я начинаю злиться еще сильнее. Внутри меня всё буквально кипит от возмущения. Но я вовремя призываю на помощь остатки холодного разума и четко понимаю: я сделаю только хуже, если прямо сейчас начну демонстративно игнорировать его, устраивать детские побеги, прятаться или просто прилюдно пошлю его к черту. Это его не остановит, а лишь раззадорит хищника.

Он так отчаянно хочет разговора?

Ладно.

Будет ему разговор.

Самый жесткий, ледяной и финальный разговор в его жизни, в котором я максимально дословно, внятно и подробно объясню этому мальчишке, что всё кончено. Что ночное сумасшествие позади, и между нами никогда, ни при каких обстоятельствах ничего не будет. Я поставлю такую жирную точку, что он сам сбежит.

С этими воинственными мыслями я решительно подхожу к машине, резко дергаю на себя тяжелую дверь и буквально взбираюсь на переднее пассажирское сиденье. Поскольку машина была действительно очень высокой, мне приходится вынужденно, слегка подтянуть вверх свою узкую рабочую юбку-карандаш, обнажая бедра чуть выше положенного. Я делаю это абсолютно на автомате, по инерции и совершенно неосознанно, в пылу своей злости упуская из виду одну критическую деталь… Упуская то, что Илья, уже сидевший за рулем своего автомобиля в полумраке салона, неотрывно наблюдал за каждым моим микродвижением своим потемневшим, гипнотическим взглядом. Его глаза буквально впились в полоску моей обнажившейся кожи.

Рьяно взлетев в салон, я с размаху опускаюсь на дорогое кожаное сиденье и демонстративно, достаточно сильно хлопаю дверью. Так, что кузов джипа слегка вздрагивает. Я хочу, чтобы он с первой же секунды отчетливо понимал мой боевой настрой и то, насколько сильно я сейчас зла на него за этот ночной перформанс.

- Итак, Илья, давай сразу проясним всё раз и навсег… - начинаю я резко, ледяным тоном опытного руководителя, но так и не успеваю договорить фразу.

Илья действует молниеносно, с пугающей реакцией тренированного бойца. Он резко выбрасывает руку вперед, жестко ловит мой подбородок своей огромной, горячей ладонью, обхватывает его всей пятерней сильных пальцев и одним мощным движением разворачивает моё лицо к себе. Не давая мне опомниться или издать хоть звук, он жадно, до боли впивается в мои губы своим требовательным, горячим ртом.

А затем начинается настоящее безумие. Он принимается безжалостно терзать мои губы голодным, глубоким и невероятно грубым поцелуем, полностью перекрывая мне кислород. Его язык бесцеремонно врывается внутрь, сминая любое зачаточное сопротивление. И в этом сокрушительном поцелуе чувствовалась такая дикая, накопленная за день потребность, такая невыносимая скука по моему телу и такое бешеное, удушающее желание, что на миг я полностью потеряла саму себя. Вся моя выстроенная защита, все мои отрепетированные злые слова в один миг разлетелись в прах, а перед глазами вспыхнули яркие, слепящие искры…

***

Дорогие читатели, если вам нравится роман или вы хотите сегодня ещё одну продочку (большую и горячую????????????????????), поддерживаете книгу отметкой «мне нравится». Ваша активность – моё вдохновение)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23.

- Мммм! - глухо мычу я в его ненасытные губы и со всей силы бью Илью ладонью в каменное плечо.

Он отпускает меня далеко не сразу. Этот татуированный танк лишь сильнее сжимает пальцы на моем подбородке, продолжая пить меня без остатка. И только тогда, когда я, собрав всю свою злость и остатки сопротивления, резко и больно кусаю его прямо за нижнюю губу - кусаю до отчетливого металлического привкуса крови - он наконец разрывает этот удушающий, сумасшедший поцелуй. Но не отстраняется. Илья нависает надо мной, плотно прижимается своим горячим лбом к моему, тяжело дышит и… дерзко, хищно ухмыляется. В его глазах нет ни капли обиды. Только торжество.

- Ладно… заслужил, - хрипло выдыхает он мне в губы, даже не думая убирать руку от моего лица.

Наше дыхание - тяжелое, частое, рваное. В замкнутом, пахнущем дорогой кожей салоне джипа стоит такая оглушительная тишина, что кажется, будто стук наших безумно бьющихся сердец слышен в каждом углу автомобиля.

В салоне неоновая подсветка. Я смотрю на Илью в упор и отчетливо вижу на его нижней губе яркую каплю крови. Он спокойно, медленным дразнящим движением стирает её большим пальцем, не сводя с меня своего потемневшего взгляда. Черт. Наверное, я всё же слишком сильно, на панике укусила его. Но по нему не видно, что ему больно. Наоборот - этот вкус крови словно заводит его еще больше.

- Илья, я прошу тебя… Прекрати всё это, - шепчу я, чувствуя, как вместе с яростью меня накатывает дикая, свинцовая усталость от этой бесконечной борьбы. - Пожалуйста.

- Почему? - его голос звучит низко, с мягким, но непреклонным нажимом. Он не собирается уступать мне ни единого сантиметра. - Ты же сама хочешь меня, Исла… Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Я чувствую это. Каждой клеточкой чувствую. Зачем ты врешь себе?

- Ты сам прекрасно знаешь почему! - выкрикиваю я, и в моем голосе прорезаются истеричные нотки. - Между нами огромная, непреодолимая разница в возрасте! И самое главное - ты лучший друг Егора… Ты ровесник моего девятнадцатилетнего племянника!

- Мне двадцать четыре, если ты вдруг не знала, - спокойно, без тени улыбки обрывает мою тираду он.

- Двадцать четыре?.. - я замираю, уставившись на него во все глаза. Мой мозг на мгновение просто отказывается обрабатывать эту информацию. - Но… как?

Я уже на автомате хотела напомнить ему о том, что он учится вместе с Егором, но тут же осекаюсь, споткнувшись о собственную память. Господи… Егор ведь действительно никогда, ни разу в жизни не говорил мне, что они с Ильёй учатся в одном университете! Племянник просто сказал, что они старые друзья, что они дружили еще с самого раннего детства, до их отъезда за границу.

В голове со свистом начинает выстраиваться логическая цепочка, от которой у меня по спине пробегает ледяной мороз. Как они вообще могли на равных дружить в детстве, если между ними такая огромная разница - целых пять лет?! Я чертовски сомневаюсь, что четырнадцатилетнему подростку Илье было хоть сколько-нибудь интересно искренне дружить с еще совсем мелким, девятилетним Егором. Мальчишки в этом возрасте не общаются с мелюзгой. Разве что… разве что он дружил с ним вовсе не специально. И не ради самого Егора.

В памяти огненными буквами вспыхивают его утренние слова на моей кровати: «Я люблю тебя, Исла. Уже очень давно… Увидел еще несколько лет назад и пропал».

Боже мой… Меня затапливает страшная, постыдная догадка.

Возможно ли то, что Илья постоянно ошивался рядом с Егором из-за меня?! Возможно ли то, что он искал повод…. Искал любую возможность просто подобраться ближе ко мне?

Я быстро, испуганно махнула головой из стороны в сторону, отчаянно прогоняя эти сумасшедшие, глупые и пугающие мысли. Нет… Нет, этого просто не может быть! Это слишком безумно, слишком кинематографично, чтобы оказаться правдой!

Но если это окажется правдой хотя бы на долю процента… Егор не должен узнать об этом. Никогда в жизни. Ни за что на свете! Моему мальчику будет так больно, так горько и обидно узнать, что его самая крепкая, преданная дружба, человек, на которого он буквально равняется и которого считает своим непререкаемым авторитетом, приближался к нему только ради того, чтобы в итоге быть ближе к его тете.

Я уже открыла рот, собираясь прямо сейчас в лоб спросить об этом у Ильи, потребовать честного ответа и навсегда развеять свои жуткие догадки, но этот наглец снова не позволяет мне вставить ни слова. Он улавливает мою минутную слабость, перехватывает инициативу и снова молниеносно впивается в мои губы, напрочь лишая меня кислорода и возможности соображать на несколько долгих, тягучих секунд. Его поцелуй становится глубже, собственнический, заявляющий права на мое тело.

- Илья! - яростно рычу я, собрав последние силы, и снова с размаху отталкиваю его от себя, упираясь ладонями в его тяжелую грудь.

- Одиннадцать лет разницы, Исла… Это такие пустяки, - хрипит он мне прямо в губы, обжигая своим тяжелым, рваным дыханием.

- Для меня - нет! - отчаянно пытаюсь я возразить, цепляясь за последние крупицы здравого смысла.

Но все мои веские аргументы с треском разбиваются вдребезги. В эту самую секунду большая, горячая рука Ильи бесцеремонно пробирается мне под подол узкой юбки, уверенно скользит выше по бедру и плотно прикасается к моему лону через тонкую ткань трусиков. Внизу живота мгновенно вспыхивает порочный, удушающий пожар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Илья… О Боже… Прекрати! Ты же сам сказал, что хотел поговорить! - в панике вскрикиваю я, пытаясь перехватить его запястье.

- Мы и говорим… - низко, вибрирующе отзывается он, даже не думая останавливаться.

- Не так же… - едва выдавливаю я сквозь сжатые зубы.

Слова застревают в горле, когда его длинный указательный палец с силой надавливает сквозь кружево на мою самую чувствительную точку. Разум капитулирует мгновенно. Я беспомощно запрокидываю голову назад, утыкаясь затылком в кожаный подголовник, и против своей воли громко, хрипло стону на весь салон джипа.

- Одиннадцать лет - это такие мелочи, забудь ты об этом, - продолжает хрипеть он, настойчиво переубеждая меня и продолжая свои дразнящие движения пальцем. - Тем более, ты выглядишь гораздо младше меня. Ты идеальна.

Вместо очередного проклятия из моей груди вырывается короткий, нервный смешок. Господи… Нашел же время и место, когда льстить! Нашел обстановку для комплиментов!

- Исла, давай просто попробуем… - его голос внезапно становится тише, в нем прорезается какая-то бешеная, пьянящая нежность. Он утыкается носом в мою шею, оставляя влажный след. - Пока тайно, если ты так этого хочешь. Если боишься Егора. Но будь моей! Слышишь? Просто доверься мне хотя бы раз!

Я отчаянно, отрицательно качаю головой, пытаясь сказать свое твердое «нет», но когда горячие губы Ильи снова накрывают мои, я ломаюсь окончательно. Напрочь теряю волю и начинаю жадно, с позорной готовностью отвечать на его поцелуй. Илья победно хрипит мне прямо в рот. Он делает одно незаметное, отточенное движение свободной рукой, нажимает какую-то кнопку на панели, и водительское сиденье, на котором он сидел, с тихим жужжанием резко отодвигается далеко назад, освобождая пространство.

В ту же секунду Илья подхватывает меня сильной рукой под ягодицы, делает один мощный, рывковый рывок вверх - и я в мгновение ока оказываюсь верхом на нем. Моя узкая юбка с треском разрывается по шву. Я сижу прямо на его крепких бедрах с широко разведенными ногами, чувствуя его огромный, каменный стояк сквозь ткань его джинсов. В тишине салона раздается характерный щелчок - Илья блокирует все двери. Я крупно вздрагиваю всем телом, прекрасно понимая, что именно он собирается сделать со мной прямо сейчас. Назад пути больше нет.

Судорожно упираюсь ладонями в его массивные плечи и с неподдельным ужасом в расширившихся глазах шепчу:

- Илья… мы до сих пор стоим прямо перед главным входом в ресторан!

- Все сотрудники и гости уже разошлись, Исла. На улице полночь.

- Здесь повсюду камеры наблюдения! На стенах! - не уступаю я, пытаясь найти хоть какую-то спасительную зацепку.

- А у меня наглухо затемненные, бронированные окна. Снаружи сплошная темнота, никто ничего не увидит, - бьет наотмашь он.

- Илья! - яростно рычу я, понимая, что на каждый мой панический протест у этого сумасшедшего парня заранее заготовлен идеальный, непробиваемый ответ.

Он настроен чертовски решительно. Этот татуированный наглец хочет трахнуть меня прямо здесь, в машине, на переднем сиденье под окнами моей работы, и его сейчас не остановит ни один закон во вселенной.

Сильнее, до боли прижав меня к своей широкой груди, Илья ловко поддевает края моей узкой юбки-карандаша и безжалостно задирает её высоко вверх, разрывая её окончательно и тем самым полностью освобождая мои ягодицы. Его большие, жесткие ладони по-хозяйски, грубовато проминают мою кожу, заставляя меня плавиться от возбуждения. А затем он резко поддевает мои шелковые трусики по бокам, наматывает тонкие края на свои сильные пальцы и одним легким, уверенным движением с треском разрывает их пополам.

От этого резкого, пугающего треска рвущейся ткани, который громким эхом раздается в замкнутом салоне, я снова на секунду прихожу в себя. Страх и стыд на мгновение перевешивают кайф.

- Илья… остановись. Я после тяжелого, двенадцатичасового рабочего дня, - выдаю я из себя самый последний, самый постыдный и нелепый женский предлог, лишь бы заставить его притормозить. - Мне бы… мне бы душ сначала принять… Я ведь с работы.

- Похуй, - коротко, хрипло и абсолютно безжалостно выдает он в ответ.

Ему плевать. Ему на всё плевать, кроме моего тела. Илья запускает свою широкую ладонь глубоко в мои волосы, наматывая пряди на кулак, жестко фиксирует мою голову и начинает снова жадно, до беспамятства целовать меня, окончательно лишая остатков кислорода, гордости и рассудка.

Глава 24.

А дальше всё, что происходит между нами в полумраке заблокированного салона, становится похожим на абсолютное, беспросветное сумасшествие.

Наши движения - хаотичные, резкие, рваные и до безумия жадные. Мы больше не думаем, не рассуждаем о морали, возрасте или нашем несоответствии. Мы просто напрочь отключаем разум и действуем на чистых, первобытных, животных инстинктах.

Илья одним мощным, нетерпеливым движением стаскивает свою черную футболку через голову, обнажая рельефный, покрытый татуировками торс. Пышащее жаром тело прижимается к моему. Он с силой просовывает свои большие ладони между нашими тесно сплетенными телами, лихорадочно расстегивает кожаный пояс и ширинку джинсов, окончательно освобождая свой огромный, каменный, пульсирующий член.

Секунда - и он крепко приподнимает меня в своих сильных руках, как пушинку, а затем резко опускает меня обратно, с размаху насаживая всем весом на свой член. До самого упора. До предела.

- А-а-ах! - этот дикий, сорванный крик мгновенно выбивает из моих легких весь оставшийся воздух.

От этого резкого, глубокого и ошеломляющего проникновения у меня темнеет в глазах. Я впиваюсь ногтями в его плечи, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны.

Но Илье этого мало. Он действует как одержимый. Одна его тяжелая ладонь жестко ложится на мою шею сзади, контролируя каждое движение, а вторая рука с треском разрывает ткань моей тонкой рабочей блузки. Он бесцеремонно опускает чашечки лифчика вниз, полностью обнажая и обхватывая мою полную, отяжелевшую от запредельного возбуждения грудь. Мужчина безжалостно сминает её в кулаке, до сладкой боли зажимая чувствительный сосок между пальцами, и одновременно с этим жадно, исступленно целует и кусает мою шею, подбородок, губы…

Он захватывает всё моё лицо и тело по очереди, мечется от губ к ключицам, словно ему меня катастрофически мало. Словно он пытается впитать меня в себя целиком. Он дышит мной так глубоко и рвано, будто мой естественный запах вперемешку с дорогим парфюмом - это самый охренительный, самый мощный афродизиак в его жизни.

Столько дикой страсти, столько голодной потребности… Я физически чувствовала от этого двадцатичетырехлетнего парня такую огромную отдачу, такую мощь и безумное желание, что просто не могла, да и больше не хотела всё это останавливать. Защитные барьеры рухнули окончательно. Я снова до дрожи в коленях хотела почувствовать его жадность, его силу, его животную мощь… Я хотела его! До беспамятства.

«Плевать… Отвечу за этот грех потом, завтра, когда-нибудь позже, а пока…»

Я полностью сдаюсь. Сладострастно запрокидываю голову назад, подставляя шею, чтобы Илье было максимально удобно целовать и кусать меня. Сильнее впиваюсь пальцами в его рельефные плечи и, жестко упершись коленями в его мощные, обтянутые грубой тканью бедра, сама начинаю активно двигаться на нем. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Сначала я двигаюсь медленно, тягуче, смакуя каждый миллиметр его присутствия внутри, а потом - до одержимости резко, быстро и глубоко.

Илья мощно поддавался мне навстречу, с силой тараня мои бедра своим тазом, отчего подвеска джипа наверняка мелко раскачивалась на парковке. Он настойчиво нажимал мне на шею сзади, заставляя прогибаться сильнее, чтобы еще глубже проникнуть в меня и максимально усилить ритмичные движения.

Толчок, два… Десять! Сумасшедшая волна жара начинает подниматься от низа живота. Я отчетливо чувствую приближающийся, разрушительный оргазм. Илья тоже мгновенно чувствует это по судорожным сжатиям моего тела. Он хрипит мне прямо в губы, срываясь на бешеный темп и добивая меня быстрыми, резкими, сокрушительными толчками. Вспышка! И пока я, содрогаясь всем телом, громко кончаю, выгибаясь в его руках, в эту же секунду с глухим, утробным рыком кончает и он.

Когда всё наконец стихает, мы так и замираем в этой интимной, ломающей все приличия позе. Мы просто неподвижно лежим друг на друге и тяжело, со свистом дышим в полумраке салона, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание и успокоить наш общий, бешеный ритм сердец.

Спустя несколько долгих минут я медленно отстраняюсь. Аккуратно перелезаю через коробку передач и снова возвращаюсь на свое законное переднее пассажирское сиденье. Устало, опустошенно откидываюсь на кожаную спинку кресла. Сил нет вообще ни на что - тело превратилось в жидкий пластилин. На этот раз, вопреки утренней панике, я совершенно не спешила судорожно прикрывать растерзанной блузкой свою обнаженную грудь, бедра и влажный участок между ног. Мне было уже абсолютно всё равно. Броня была разбита. Илья победил…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25.

Я просто сижу так в течение нескольких долгих, тягучих секунд. Тяжело, прерывисто и часто дышу, тупо глядя куда-то в сплошную темноту лобового стекла перед собой. Воздуха в легких по-прежнему катастрофически не хватает. В голове звенящая пустота, а тело всё еще мелко подрагивает от отголосков недавнего, крышесносного экстаза.

Илья тоже молча сидел на своем водительском кресле и ждал. Замер, превратившись в монолитную каменную глыбу, и напряженно ждал моей первой реакции. Взрыва ярости. Новой пощечины. Горьких слез или истеричных проклятий в свой адрес. Он был готов ко всему.

Но я отчетливо понимала, что всё это уже не имеет никакого смысла. Даже если я сейчас начну бить его кулаками в грудь, кричать на него до хрипоты, оскорблять или прогонять прочь из своей жизни… Он не отступит. Этот татуированный, безумный упрямец никогда теперь не отступит. Он почувствовал мою слабость. Почувствовал, что имеет безграничную власть над моим телом.

И если быть до конца честной с самой собой, я уже и сама абсолютно не знала, что мне со всем этим делать.

Теперь было глупо, бессмысленно и просто бесполезно отрицать очевидное - меня к нему тоже тянет. Тянет с какой-то страшной, животной, непреодолимой силой. И я точно так же, как и он, не могу контролировать этот порочный голод. Мой разум проиграл эту войну моим же собственным инстинктам.

- Исла… - негромко и мягко говорит Илья.

Он бережно, почти невесомо касается пальцами моего обнаженного плеча, и это теплое прикосновение мгновенно возвращает меня в реальность. Силой вырывает из круговорота болезненных, удушающих мыслей.

Я судорожно моргаю, сбрасывая оцепенение, наконец-то свожу ноги вместе и, кое-как выпрямившись на кожаном сиденье, принимаюсь трясущимися руками поправлять на себе остатки одежды. Она была безнадежно, зверски испорчена - моя строгая, дорогая рабочая форма администратора. Блузка разорвана в хлам, пуговицы с мясом выдраны, трусики уничтожены. Слава богу, у меня в шкафчике на работе висит запасной комплект, иначе завтра был бы полный провал.

- Дурак, - шепчу я недовольно. - Всю одежду на мне подчистую порвал… Вот как мне теперь домой в таком виде возвращаться? - я бросаю на него быстрый, напускной возмущенный взгляд.

Илья сначала на секунду замирает, переваривая мою реакцию, а затем его суровое лицо медленно озаряется теплой, довольной улыбкой. Он расслабляется и тянется назад, за своей огромной черной футболкой. Разворачивается и протягивает её мне.

- Возьми это, надень.

- А ты? - удивленно приподнимаю я бровь, глядя на его мощный, абсолютно голый торс.

- У меня там, на заднем сиденье, есть еще одна запасная, - спокойно отзывается он.

Я молча принимаю из его рук мягкую хлопковую ткань, которая насквозь пропахла его терпким, сводящим меня с ума парфюмом, и аккуратно натягиваю её через голову прямо поверх разорванной блузки. Футболка Ильи висит на мне как огромное платье, полностью прикрывая и грудь, и бедра.

- И что, ты правда думаешь, что твоя футболка поможет скрыть следы того, чем мы тут только что занимались? - ворчу я, пока он заботливо помогает мне расправить ткань на спине. - А если Егор сейчас дома и увидит меня в твоих шмотках? Что я ему скажу?!

- Не увидит, - коротко, уверенно обрывает мою панику Илья, заканчивая мне помогать. - Его сейчас точно нет дома. Он с Машей встречается.

- С Машей? - я искренне удивляюсь, напрочь забывая о своих испорченных вещах. - Но у неё же вроде есть постоянный парень? Егор сам говорил, что там стена.

- Там у них сейчас всё максимально неопределенно и сложно, - Илья безразлично дергает широким плечом, заводя ключ в зажигании. - Я особо не вникал в эти их студенческие разборки, и ты забивать себе голову этим не думай. Егор парень взрослый, сам со всем разберется.

Илья переводит на меня свой потяжелевший, но ласковый взгляд.

- Ну что, едем домой? - негромко спрашивает он.

Я судорожно поправляю растрепанные волосы на голове, пытаясь придать им хоть какой-то приличный вид, и послушно киваю. Илья плавно переключает передачу, джип тихо срывается с места, мягко выезжая с парковки ресторана на пустынную ночную дорогу.

Машина набирает скорость, разрезая темноту спальных кварталов. И в этот момент Илья делает то, от чего мое сердце снова делает безумный кульбит. Он протягивает свою правую руку, уверенно берет меня за руку, плавно подносит её к своим губам и невероятно трепетно, нежно целует обратную сторону моей ладони. После чего он не выпускает мои пальцы. Он опускает нашу соединенную руку вниз, на центральный подлокотник между сиденьями, крепко сплетает наши пальцы в замок и легонько, ободряюще сдавливает.

За всю эту поездку мы так ни о чем конкретно и не договорились вслух. Мы не обсуждали правила, не строили планов. Но Илья без всяких слов уже всё прекрасно понял по моей покорности… Я уступила ему. Сдалась под его напором. И судя по тому, как сильно он сжимал мою ладонь, он был безумно, безгранично рад этой своей маленькой порочной победе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26.

Оказавшись в безопасных стенах собственной ванной комнаты, я наконец-то сбрасываю с себя огромную черную футболку Ильи, а затем и остатки разорванной, безнадежно испорченной рабочей одежды. С облегчением делаю шаг в стеклянную душевую кабинку и включаю горячую воду. Струи приятно бьют по плечам, смывая дневной стресс. Я тщательно мою волосы, намыливаю тело любимым гелем, растворяясь в густом паре, как вдруг сквозь матовое стекло замечаю скользнувшую в ванную комнату темную, массивную тень. Сердце испуганно замирает, а в следующую секунду дверь кабинки бесшумно открывается, и крепкие, огромные ладони властно ложатся на мою талию.

Я крупно вздрагиваю от неожиданности, прерывисто хватая ртом влажный воздух.

Илья делает шаг ближе, бесцеремонно вклиниваясь под струи воды, и вплотную прикасается своим мощным обнаженным торсом к моей мокрой спине. Нас мгновенно окутывает общее, обжигающее тепло. Не давая мне опомниться, он уверенно ведет одной рукой вниз по моему животу, поднимается выше и собственнически сминает грудь, до боли зажимая сосок, а вторая его рука дразняще скользит ниже, пробираясь между моих ног. Его терпкий мужской запах табака и дорогой кожи даже здесь, в замкнутой душевой кабинке после использования моего достаточно ароматного геля и цитрусового шампуня, напрочь перекрывает все запахи, затапливая мои рецепторы.

- Илья… - рычу я с глухим, отчаянным упреком, пытаясь упереться руками в стеклянную стенку. - Ты же должен был уехать…

- Я не хочу уезжать, Исла, - низко, вибрирующе хрипит он мне прямо в мокрую шею, обжигая кожу губами. - И неужели ты правда думала, что после всего, что между нами произошло, на одном разе в машине всё закончится? Ты теперь от меня так просто не избавишься.

- Мне завтра на работу… С утра… - пытаюсь я выставить последний разумный барьер, хотя колени под его пальцами уже предательски дрожат.

- Пропусти, - коротко, нагло бросает он, целуя меня за ухом.

- Ты же сам прекрасно знаешь, что я не могу, я администратор, на мне весь контроль, - беспомощно шепчу я, окончательно теряя волю к сопротивлению.

- Тогда давай сделаем это по-быстрому, потому что я прямо сейчас физически уже не смогу сдать назад, - выдает он глухой рык и с силой упирается в мою поясницу своим огромным, горячим и каменным стояком.

- Боже… Клянусь, ты просто ненормальный, - выдыхаю я, закрывая глаза.

Но отказать ему у меня больше нет никаких сил. Я сама хочу его уже до умопомрачения, до самого предела. Всего нескольких его коротких, искусных ласк и этих дразнящих поцелуев в мокрую шею хватило, чтобы внизу живота снова вспыхнул голодный, требовательный пожар. Тело само подается назад, прижимаясь к его паху.

- Привыкай, это еще далеко не пик моей ненормальности, - жестко бросает он в ответ.

Одним грубым движением Илья толкает вперед, к стене. Он заставляет меня с размаху упереться ладонями в прохладный кафель, буквально распластывает мое мокрое тело на стене, а затем подхватывает мою левую ногу под коленом и высоко, до предела задирает её вверх. Я оказываюсь в максимально откровенной, беззащитной позе. Илья шумно выдыхает и в один резкий, сокрушительный толчок проникает в меня своим членом на всю длину.

- А-ах!.. - срывается с моих губ громкий, захлебывающийся крик, который тут же тонет в шуме бьющей сверху воды.

От этой сумасшедшей позы и такого вот глубокого угла проникновения все физические ощущения усиливаются в несколько раз, выжигая остатки сознания. Мне становится настолько дико, нереально хорошо и приятно, что я едва не схожу с ума, намертво впиваясь пальцами в скользкую плитку.

Илья перехватывает меня крепче и начинает жестко, яростно двигаться во мне в сумасшедшем, рваном ритме. При каждом своем мощном, глубоком толчке он буквально отрывает меня от пола, заставляя полностью терять опору. Его руки и губы сейчас везде одновременно - они жадные, голодные, ненасытные. Он впивается зубами в мои плечи, сминает пальцами бедра, будто мы не трахались на переднем сиденье его джипа какие-то полчаса назад. Он берет меня так, словно между нами до сих пор ничего не было и он изголодался по моему телу за долгие годы одиночества…

Я быстро дохожу до оргазма, впрочем, как и всегда. С ним. Под этими горячими струями воды тело плавится за секунды. После чего кончает и он, с глухим рыком изливаясь мне на мокрую спину. Не давая мне даже перевести дыхание, Илья резко разворачивает меня в своих руках лицом к себе и снова жадно, до боли впивается в мои губы. Мы целуемся так несколько сумасшедших секунд, пока под бьющей сверху водой мне не начинает катастрофически не хватать воздуха, и я с трудом отворачиваюсь в сторону, утыкаясь лбом в его влажную татуированную грудь.

- Хватит… - хриплю сдавленно, пытаясь восстановить бешеный пульс. - Хватит, Илья, иначе сейчас будет еще и третий раз. Я просто не выдержу.

- Будет, но уже в кровати, - уверенно обещает этот наглый гад, обжигая мое ухо своим дыханием.

Я воспринимаю его слова как чистую шутку, только тихо рассмеявшись в ответ. Сил дойти до кровати у меня уже не было, не говоря уже о чем-то большем. Илья тем временем мягко выключает воду, берет пушистое полотенце и бережно, но по-хозяйски начинает промакивать мою мокрую кожу.

- Кстати… - вдруг негромко произносит он, заглядывая мне в глаза. - Ты все же не выбросила мои цветы, а поставила их в ту красивую хрустальную вазу в холле. Я видел, когда заходил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Почему я вообще должна была их выбрасывать? - искренне шепчу в ответ, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки от его заботы.

- Потому что это же я их подарил. Думал, ты разозлишься и избавишься от них.

- Мне не часто дарят цветы, признаюсь… - я опускаю взгляд, чувствуя внезапный укол застарелого одиночества. - И они действительно чертовски красивые.

- Тогда я буду дарить тебе такие букеты каждый день, - твердо обещает он и снова коротко, собственнически целует меня в губы.

- Илья, не преувеличивай и не строй иллюзий, - я пытаюсь вернуть на лицо маску взрослой, благоразумной женщины. - Мы просто несколько раз переспали. Это абсолютно не означает, что у нас будут какие-то отношения и дальше. К тому же… ну вот как я буду объяснять Егору все эти твои ежедневные букеты?

- Ты не обязана ему ничего объяснять, Исла, - прерывает меня он, и в его голосе прорезаются жесткие, мужские нотки. - Он взрослый парень, ты – независимая, одинокая женщина. Разве у тебя не может наконец появиться любимый мужчина? На цветах же не будет крупным шрифтом написано, что их подарил именно я. Что касается наших отношений… Ты прекрасно знаешь мое мнение. Я не уступлю. Со временем ты и сама поймешь, что я - именно тот, кто тебе нужен.

- А если не пойму? - я поднимаю на него глаза, полные затаенного страха. - Если я так и не захочу большего? Если я категорически откажусь от этого продолжения? Ты что, будешь и дальше меня ломать, караулить у работы и давить на меня своей силой?

Илья на секунду отстраняется. Его лицо становится серьезным, и он очень внимательно, глубоко смотрит мне прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу.

- Я всё пойму, Исла. Если ты действительно, искренне не захочешь больше иметь со мной ничего общего - я уйду и больше не появлюсь. Но сейчас это не так. И мы оба это знаем. Ты хочешь меня так же безумно, как и я тебя. Твое тело не врет.

- Боже… Какой же ты все-таки несносный, - бросаю я с тихой, беспомощной улыбкой.

Я окончательно понимаю, что у меня нет абсолютно никаких шансов переспорить его или переубедить. Этот двадцатичетырехлетний парень словно тяжелый танк: увидел свою главную цель и теперь без остановок, напролом прет к ней, снося всё на своем пути - все мои логические переубеждения, мой удушающий стыд перед племянником, все мои разумные возражения, внутренние запреты, страх перед осуждением окружающих и остатки прежней девичьей гордости. Он просто подминает мой мир под себя.

Илья оставляет короткий, невероятно нежный поцелуй на самом кончике моего носа, после чего резко, в один миг подхватывает мое обнаженное тело на руки и уверенно несет вон из ванной комнаты прямо в спальню.

Я только успеваю испуганно вскрикнуть от неожиданности и ухватиться за его шею, как он одним широким движением бросает меня на мягкую кровать и мгновенно, не давая опомниться, накрывает своим тяжелым, горячим телом сверху…

Глава 27.

Эту безумную, перевернувшую всё мое сознание ночь мы действительно провели вместе. Впервые за долгие годы я спала в одной кровати не одна. Мы спали на моих простынях, намертво прижимаясь друг к другу разгоряченными телами, переплетаясь ногами и буквально дыша друг другом в полумраке комнаты.

И если быть до конца честной, так сладко, спокойно и глубоко я ещё никогда в своей жизни не спала. И так потрясающе, наполненно я ещё никогда себя не чувствовала. Столько сокрушительных, крышесносных оргазмов за один единственный вечер… Мое изголодавшееся, истосковавшееся по ласке тело наконец-то получило все те долгожданные, яркие эмоции и мощнейшую физическую разрядку, в которых оно так мучительно нуждалось. Теперь, проснувшись, я чувствовала себя так, словно с моих плеч разом убрали всю скопившуюся тяжесть этого мира, всю многолетнюю усталость и бесконечный стресс, оставляя внутри только звенящую, абсолютную легкость и чистое блаженство.

Мы синхронно проснулись в шесть часов утра. Действуя на цыпочках, быстро приняли совместный душ, наспех оделись и, на свой страх и риск, тихонько спустились вниз, на кухню. Нам до безумия хотелось выпить по чашке крепкого кофе и нормально позавтракать перед началом долгого дня. Риск, конечно, был огромный. Но мы знали, что Егор вчера вернулся со своего свидания очень поздно, под утро, а значит - как минимум до восьми часов утра он точно будет спать беспробудным сном в своей комнате. Ну а если он и проснется раньше времени, спустившись на кухню, у нас на этот экстренный случай уже был заготовлен идеальный, железный план. Илья просто невозмутимо скажет ему, что проснулся пораньше и приехал на машине за ним, чтобы вместе поехать по делам.

Но Егор в это утро так и не проснулся. Наше везение сработало на полную мощность, и он нас вместе не застукал. Мы сидели за кухонным столом в утренней полутьме, завтракали и просто не могли оторвать друг от друга влюбленных, восхищенных и потемневших от затаенной нежности взглядов. Илья то и дело притягивал меня к себе, мы периодически целовались, делились вкусом кофе, ласково прикасались друг к другу под столом, продлевая это сладостное ночное послевкусие. А после этого Илья подвез меня к самим дверям ресторана, и уехал, сказав, что ему тоже нужно на работу.

Куда именно он поехал и где конкретно он вообще работал, я в этой утренней романтической неге так и не смогла у него спросить. Но мысленно поставила себе этот критический вопрос на жесткую заметку. Мне жизненно необходимо было подробно поговорить с ним о его скрытном образе жизни, доходах и деятельности, как только он приедет ко мне еще раз.

А случиться это должно было уже сегодня вечером. Без вариантов. Уезжая, он на прощание бросил мне короткую, властную фразу о том, что будет ждать меня у главного входа в ресторан сразу после окончания моей смены. И, как всегда, он не стал слушать вообще никаких моих трусливых возражений или попыток отказаться. Просто поставил перед фактом. Хозяин положения.

Весь этот день моя рабочая смена в ресторане проходила на каком-то невероятном, бешеном позитиве. Всё горело в руках, улыбка не сходила с лица, а общение с капризными гостями давалось щелчком пальцев. И это ярко проявлялось во всем, несмотря на то, что в теле я всё же отчетливо чувствовала легкую, приятную физическую усталость и небольшую сонливость от нехватки ночного сна. Мои мысли были абсолютно, тотально заблокированы. Я постоянно думала только об Илье, и мой разум каждую свободную минуту неизбежно возвращался назад, к нашей прошедшей безумной ночи. К его рукам, его губам и его сокрушительным толчкам.

Боже мой… До появления Ильи в моей жизни я даже близко не знала, что секса с одним конкретным мужчиной может быть настолько мало! Что можно хотеть его до покалывания в пальцах снова и снова, несмотря на то, что мы занимались им несколько раз подряд, до полного изнеможения. Мне не хватало его. Тело предательски требовало продолжения.

Ну и как мне теперь, добровольно отказаться от него, будучи при этом в здравом уме и трезвой памяти? Как прогнать того, кто заставляет тебя плавиться изнутри?

Этот парень действительно испытывает ко мне такие мощные и чистые чувства, которые ко мне еще никто и никогда в жизни не испытывал. Меня так еще никто не любил - наотмашь, до хрипа, до безумия. И я правда, искренне не знаю, что мне со всем этим делать дальше, как уберечь Егора и не разрушить всё окончательно. Но внутри себя я приняла твердое решение: пока не буду рубить сгоряча. Не буду устраивать глупых истерик и бежать.

Я попробую… В конце концов, я взрослая женщина. Если ситуация станет по-настоящему опасной, я всегда смогу твердо сказать ему «стоп» и всё это принудительно остановить. Наверное, смогу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28.

Полночь. Стрелки часов на стене ресторана застывают на двенадцати. Я наконец-то оставляю свое рабочее место, быстро принимаю душ, переодеваюсь в повседневную одежду в раздевалке для персонала и уставшая, но внутренне трепещущая, выхожу на ночную улицу.

Огромная, хищная машина Ильи, как я и ожидала, стояла прямо перед самым входом, бесцеремонно занимая VIP-зону. А сам он стоял на улице, небрежно подпирая мощный капот своими ягодицами и неторопливо курил сигарету. Огонек тлел в темноте, выхватывая его резкие скулы. Но мое внимание мгновенно привлекло другое: прямо на капоте внедорожника покоился огромный, просто необъятный букет новых, невероятно красивых белоснежных лилий. А рядом с ними лежала большая, изысканная коробка каких-то явно элитных сладостей в глянцевой упаковке, которых я за всю свою жизнь вовек не видела.

Илья замечает меня, его взгляд тут же вспыхивает знакомым голодным огнем. Он быстро выбрасывает окурок в сторону, и его суровое лицо мгновенно расплывается в довольной, ослепительной улыбке. Парень легко отталкивается от капота, делает несколько стремительных шагов мне навстречу, с ходу подхватывает мое обмякшее тело на руки, отрывая от земли, и сразу же страстно, жадно впивается в мои губы сокрушительным поцелуем.

Такого бурного, откровенного приветствия прямо на пороге моей работы я никак не ожидала! Внутренне я мгновенно тушуюсь, паникую и растерянно оглядываюсь по сторонам. Боже мой, хоть бы никто из уходящего персонала или охраны нас сейчас не увидел! Это же будет полный крах!

- Илья… - испуганно шепчу я ему прямо в губы, отчаянно пытаясь вырваться из его стальных, удушающих объятий. - Пусти, сумасшедший!

Он лишь тихо, победно смеется мне в шею и послушно опускает меня на асфальт, однако руку из своей ладони не выпускает. Илья подводит меня обратно к машине, берет с капота необъятные лилии и бережно вкладывает этот тяжелый букет мне в руки.

- Спасибо… - растерянно шепчу я, невольно улыбаясь во весь рот, и глубоко вдыхаю этот невероятный, дурманящий аромат цветов. - Они просто невероятны…

- Это еще не всё, - с хищной, обещающей ухмылкой добавляет он.

Он ныряет свободной рукой глубоко в карман своих темных джинсов и достает оттуда небольшую, продолговатую бархатную коробочку глубокого красного цвета. Одним щелчком пальцев он открывает её прямо передо мной, показывая содержимое. Внутри, на черной подложке, покоился безумно красивый, массивный и явно золотой браслет, который был инкрустирован сверкающими мелкими камнями в три ровных ряда. Они так ослепительно заиграли в свете ночных фонарей, что я сразу же, на панике попыталась переубедить себя в том, что это точно не настоящие бриллианты. Не может быть! Это слишком дорого!

Он что, совсем ненормальный - дарить мне такие королевские, баснословные подарки?! Намёк на его сомнительные доходы снова болезненно кольнул мозг.

- Это тебе, Исла, - негромко, но очень веско говорит он, глядя мне прямо в душу.

На несколько секунд я полностью теряю дар речи, просто хлопая ресницами и глядя на это ювелирное безумие.

- Илья… Мы же еще вчера всё обсудили! Ну зачем ты снова это делаешь? Я… я не могу его принять. Это слишком дорого, я не возьму, - отчаянно шепчу я, пытаясь отступить назад.

Илья не произносит больше ни слова. Он молча, с пугающей мужской непреклонностью достает сверкающий браслет из бархатной коробочки, уверенно перехватывает мою тонкую кисть и упрямо, защелкивая прочный замок, надевает его мне на руку. Золото приятно холодит кожу.

- Видишь? Отлично можешь! - с легкой издевкой резюмирует он, любуясь делом своих рук. - Это не так уж и сложно - просто взять и принять подарок, который я заказывал в мастерской специально для тебя и ждал его индивидуального изготовления несколько дней. Носи и не придумывай глупостей.

- Илья… Ты сумасшедший. Точно ненормальный, - бросаю я тихо, чувствуя, как от избытка эмоций и его безумного напора к глазам предательски подступают горячие слёзы растроганности.

Ни один мужчина в моей жизни не совершал ради меня ничего подобного. Никто не думал обо мне так сильно. Парень снова аккуратно берет мою руку с тяжелым браслетом, подносит к лицу и невероятно нежно, трепетно целует её тыльную сторону. А затем его взгляд мгновенно становится жестким и темным.

- Если сорвешь или снимешь его - я тебя лично накажу. И поверь, тебе это наказание очень сильно не понравится, - угрожает он с многообещающей, порочной улыбкой.

После чего он уверенно берет меня за руку, забирает сладости с капота и ведет к пассажирской двери своей машины. А я… я просто послушно поддаюсь его силе и иду следом, как привязанная. Потому что я так и не смогла окончательно отойти от этого дикого шока, и потому что была под колоссальным, удушающим впечатлением от его ухаживаний.

В голове крутилась одна и та же бессильная мысль. Ну вот как с ним вообще можно бороться? Как сопротивляться этому танку, который сносит все мои барьеры за секунды?

Или, может быть… может, хватит уже этой бессмысленной войны? Может, вообще не стоит с ним бороться, а нужно просто взять, отключить мозг, окончательно расслабиться и начать получать удовольствие от этой грешной, запретной страсти?..

Мы садимся в машину, двери с глухим щелчком блокируются, и Илья срывает джип с места, увозя меня в теплую ночную темноту…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29.

Мы едем по ночному городу, и тихий рокот мощного мотора джипа немного успокаивает мои взвинченные нервы. Золотой браслет на моем запястье приятно напоминает о себе своим весом. Я долго собираюсь с духом, глядя на профиль мужчины за рулем, и наконец решаюсь нарушить тишину.

- Знаешь, ты ведь дружишь с Егором так давно… Давно помнишь меня, а вот я… Прости, я, к сожалению, тебя из прошлого совершенно не помню. И вообще о тебе сейчас ничего не знаю, - начинаю я растерянно, нервно перебирая пальцами ремешок сумочки.

Мне безумно хотелось хоть что-то разузнать об Илье, приоткрыть завесу его тайны, но внутри всё сжималось от неловкости. Мне отчаянно хотелось построить фразу так, чтобы это не выглядело слишком цинично. Словно я какая-то меркантильная стерва, которая интересуется исключительно его финансовым положением или вообще параноидально ему не доверяет.

- Понятное дело, Исла, - низко, с мягкой полуулыбкой отзывается он, не отрывая взгляда от пустой ночной дороги. - Когда я тебя впервые увидел, тебе было чуть больше двадцати. Ты была молодой, яркой девушкой. Для меня тогда это была скорее детская, неосознанная симпатия… Мальчишеский интерес, который я сам тогда не совсем понимал в силу возраста. Влюбился-то я в тебя на самом деле гораздо позже, когда уже жил за границей.

Я ошарашенно смотрю на него, удивленно приподняв идеальную бровь. Сердце делает короткий, взволнованный кульбит. За границей? Но как это возможно?

Илья тепло улыбается, замечая мою реакцию, и слегка сжимает мою ладонь, которую до сих пор держал в своей руке.

- Спустя несколько лет после того, как моя семья эмигрировала, я случайно наткнулся в соцсетях на профиль Егора, - продолжает он, и его голос звучит непривычно мягко, погружая меня в его воспоминания. - Написал ему, мы слово за слово вспомнили детство, старый двор и снова начали регулярно общаться. Мне тогда было уже около восемнадцати. Со временем в одном из разговоров Егор рассказал мне, что его родители трагически погибли и что все эти годы его в одиночку воспитываешь ты. Мне стало безумно интересно, какой ты стала спустя столько лет. Я просто сгорал от любопытства и в итоге попросил его выслать мне твое свежее фото. Он выслал… И всё, Исла. Я пропал. В ту же секунду намертво засел на твоем лице. Именно поэтому пару лет назад, когда у меня наконец-то выпала реальная возможность вернуться назад, я ухватился за этот шанс всеми четырьмя конечностями.

- Только не говори мне сейчас, что ты сорвался из-за границы и приехал сюда исключительно ради меня… Я всё равно в этот бред не поверю, - бросаю я сухо, хотя внутри от его признания всё предательски трепещет и плавится.

Илья снова медленно поднимает мою руку к своему лицу, нежно подносит к губам и медленно, обжигающе целует её тыльную сторону, заставляя меня судорожно вздохнуть.

- Ради тебя, Исла. Веришь ты мне сейчас или нет, но это чистая правда. Просто у меня как раз тогда появилась легальная возможность продолжить дело всей моей жизни здесь, на родине, и я, не раздумывая, сделал свой окончательный выбор. Но сделал я его лишь для того, чтобы получить хотя бы призрачный шанс быть рядом с тобой. Дышать с тобой одним воздухом.

- Но ведь дело твоей жизни тоже неплохо процветает, - качаю я головой, пытаясь найти хоть какую-то логику в его словах и указывая на еще одну очевидную причину его переезда.

- Бизнес за границей в разы прибыльнее, поверь мне на слово, - коротко, хрипло бросает он, давая мне четко понять, что коммерческая выгода в его решении всё же не играла главной роли. Главной причиной была я.

Я тихо вздыхаю и отвожу взгляд в сторону окна, прекращая этот бессмысленный спор. Как я уже неоднократно убеждалась на собственном горьком опыте, спорить с ним совершенно бесполезно. Он всегда найдет, что ответить.

- Ладно, - я снова поворачиваюсь к нему, поджав губы и стараясь звучать как можно более серьезно. - И что это за таинственное «дело» такое? Чем конкретно ты занимаешься, Илья, что в твои двадцать четыре года у тебя уже есть такая баснословно дорогая машина? Откуда такие деньги?

- И собственная квартира в самом центре города, - с хищной, самодовольной ухмылкой добавляет он, косясь на меня. - Достаточно просторная, двухсотметровая и шикарная, чтобы со временем без проблем привести туда свою будущую семью.

- Илья, я вообще-то сейчас абсолютно серьезно спрашиваю! - недовольно ворчу я, бросив на него укоризненный, строгий взгляд взрослой женщины.

- Я тоже, Исла, - бросает он на удивление спокойно, возвращая свой сосредоточенный взгляд к ночной дороге. - Но думаю, пока говорить о семье и детях действительно рановато. Мы еще успеем. Что же касается твоего вопроса про деньги… Десять лет назад мой дед умер и оставил довольно неплохое наследство отцу. Мне оставил приличную сумму для старта в жизни. Свою долю я не стал спускать на ветер. Наоборот - я сделал несколько очень удачных, крупных венчурных вложений в акции ранних технологических стартапов на зарубежной бирже. Мне тогда едва исполнилось двадцать. Я рискнул, поднял на этом действительно большие деньги и получил просто огромный, мощный старт для своего собственного независимого дела.

Илья делает короткую паузу, уверенно перестраиваясь в правый ряд, и продолжает:

- В общем, если резюмировать: я богат и абсолютно независим от своей семьи. Говорю тебе это сейчас только для того, чтобы ты наконец-то была во мне уверена. Уверена в том, что я твердо стою на ногах и могу полностью позаботиться о тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Илья… - снова с глухим, тяжелым упреком говорю ему я, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец. - Я ведь спрашиваю тебя обо всем этом вовсе не потому, что прямо сейчас сижу и планирую наше совместное будущее. А потому что… Признаюсь честно, меня долгое время мучила одна постыдная мысль. Я всерьез боялась, что ты можешь быть напрямую связан с криминалом. Ну а как еще думать? Откуда у парня в таком молодом возрасте могут взяться миллионы на джип и квартиру в центре?

- Почему сразу с криминалом? - с легкой, понимающей улыбкой подмечает он, косясь на меня.

- Да потому что меня всё это пугает! - честно восклицаю я, всплеснув руками. - Я обычная женщина, я просто не понимаю, где еще можно легально заработать столько денег в двадцать четыре года, если не влезать в какие-нибудь грязные, незаконные делишки. Но, как оказалось, в этом мире действительно есть много разных вариантов, и я открыто признаю, что сильно ошиблась в тебе… Если, конечно, ты мне сейчас не врешь.

- Не вру, Исла. У меня просто был отличный стартовый капитал, и я зубами ухватился за этот шанс. А всё потому, что у меня перед глазами стоял мощнейший стимул. Я больше всего на свете не хотел зависеть от своего отца и всю жизнь подчиняться его жестким правилам. И, как видишь, у меня это чертовски хорошо вышло.

- У тебя есть отец? - я удивленно приподнимаю брови. Илья коротко кидает. - А мама?

- Она давно умерла… - его голос на секунду становится глуше.

- Соболезную… Извини, я не знала.

- Все нормально, это было давно, - мягко говорит он и, перехватив мою ладонь, снова нежно целует её тыльную сторону, стирая возникшее напряжение.

- Значит, у тебя есть отец… Расскажешь мне о нем поподробнее? - осторожно интересуюсь я, пытаясь нащупать границы его семейных тайн.

- Да нечего особо рассказывать, Исла. Мы с ним никогда в жизни не были близки. У нас всегда были натянутые, сложные отношения. Он так и остался жить за границей, и меня это, честно говоря, более чем радует, - признается он.

И от этих его слов я внутренне, с огромным облегчением выдыхаю, как бы эгоистично и некрасиво это ни выглядело со стороны. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось бы, чтобы строгий отец Ильи вдруг узнал о нашей порочной связи и мне пришлось бы краснеть перед ним, объясняясь за совращение его сына.

- Давай закончим обо мне, - Илья ловко, с обезоруживающей улыбкой меняет тему разговора. - Лучше о себе расскажи… Почему ты всегда так много, просто на износ работаешь? Зачем тебе эти двенадцатичасовые смены? Скажу тебе сразу, Исла: мне теперь катастрофически мало видеть тебя всего пару часов до утра или урывать редкие моменты в выходные. Я бы хотел проводить с тобой гораздо больше времени. Каждый день.

- А кто тебе вообще сказал, что наши отношения - это на постоянной основе? - язвлю я наигранно дерзко, вздернув подбородок и давая ему четко понять, что между нами до сих пор ничего не определено и я еще не дала своего окончательного согласия.

- Даже и не надейся, что теперь отделаешься от меня так легко и просто, Исла! - Илья мгновенно срывается на тихий, пугающе собственнический рык. Его глаза в полумраке салона вспыхивают первобытным огнем. - Ты - моя. От и до. И чтобы теперь избавиться от меня, тебе придется разве что меня… убить.

- Боже… Замолчи сейчас же! - в ужасе возмущаюсь я, и мое сердце испуганно пропускает удар. Сердито толкаю его кулаком в плечо. - О чем ты вообще такое говоришь! Я никогда в жизни этого не сделаю… Прекрати нести чушь!

- Это образно, глупенькая. Не буквально, - Илья тихо смеется, наслаждаясь моей бурной реакцией.

Но в следующую секунду мне становится абсолютно не до смеха. Илья ловко перехватывает мою вторую руку и с силой, не оставляя шанса на сопротивление, опускает её вниз, плотно прижимая мою ладонь прямо к своему паху. И там, сквозь плотную ткань его джинсов, уже отчетливо ощущалась огромная, горячая выпуклость. Он был дико, бешено возбужден от одной только близости со мной, и это осязаемое подтверждение его страсти мгновенно приводит меня в чувство, выбивая остатки воздуха из легких. Пульс снова улетает в космос.

- Здесь по пути как раз есть одно очень красивое, интересное и уединенное место… Хочешь, покажу? - с хищной, многообещающей улыбкой тихо спрашивает он.

И, совершенно не дожидаясь моего ответа, Илья резко крутит руль вправо и на полной скорости сворачивает с оживленной ночной трассы куда-то в сторону глухого, темного проулка…

Глава 30.

Илья привозит меня домой в половине второго ночи. Машина мягко тормозит у обочины, но мотор продолжает глухо рокотать, словно отражая то бешеное сердцебиение, которое до сих пор не утихло в моей груди. Секс в темном, глухом проулке, на заднем сиденье его внедорожника никак не входил в мои планы на этот вечер. Но с Ильей… боже, с Ильей ничто и никогда не может быть предсказуемым. Он - ураган, стихия, ломающая любые графики и правила, которые я так отчаянно пытаюсь строить вокруг себя.

Хотя, кого я обманываю? Я, уже не раз попавшая в его сладкий, смертоносный капкан, в глубине души прекрасно знала, чем все закончится. Я заранее подготовилась к нашей встрече, подсознательно подозревая - или, скорее, отчаянно надеясь, - что всё может обернуться именно так. Диким, безумным и обжигающе горячим сексом, от одной мысли о котором по коже бежали мурашки.

Именно поэтому перед тем, как покинуть работу и переодеться в удобную домашнюю одежду, я устроила себе целый ритуал. Заперлась в душевой, приняла быстрый, но пробуждающий чувства душ. С особой тщательностью воспользовалась своими любимыми духами с едва уловимым шлейфом ванили и мускуса, нанесла на кожу увлажняющие, ароматизированные лосьоны для тела. Мне до безумия хотелось, чтобы Илье нравилось меня целовать. Чтобы каждый миллиметр моей кожи сводил его с ума, а меня саму ничто не сковывало во время процесса. Я хотела быть безупречной для него, даже зная, что эта безупречность сгорит в пламени его страсти за считанные секунды.

И предчувствие меня не подвело. Секс в проулке был по-настоящему крышесносным, стирающим в порошок любые границы разумного. Илья брал меня дико, жадно, словно сорвался с катушек после долгого голода. Его руки вдавливали меня в кожу сидений, его губы обжигали шею, а хриплый шепот на ухо заставлял сознание плавиться. Он довел меня до первого, стремительного и оглушительного оргазма так быстро, что я едва успела осознать, где нахожусь. Но на этом всё не закончилось. Почти сразу же последовал второй раз - более глубокий, тягучий, когда он с упоением наслаждался мной, моим телом, каждым моим стоном и вздохом, вырывающимся в темноту салона. И лишь только когда волна второго, еще более мощного оргазма накрыла меня с головой, заставив выгнуться в его руках, Илья наконец немного утолил свой первобытный голод. Он тяжело задышал мне в плечо, медленно отпустил меня и, перебравшись на водительское сиденье, включил зажигание, продолжив наш путь домой.

И вот теперь мы стоим у дверей моей квартиры. Ночные коридоры подъезда кажутся оглушительно тихими после того буйства эмоций, что произошло между нами в машине.

- Я войду, - не терпящим возражений тоном произносит он, следуя за мной буквально шаг в шаг, не давая ни пространства, ни времени опомниться.

- Илья, стой, - я разворачиваюсь и мягко упираюсь ладонями в его грудь, задерживая его прямо у порога. Сердце снова начинает предательски ускорять ход. - Егор наверняка дома. Да и у нас… у нас уже было более чем достаточно на сегодня, тебе не кажется? - напоминаю я, хотя мой собственный голос звучит совсем не убедительно.

- Обещаю не трогать тебя, - его глаза в полумраке подъезда преданно и одновременно гипнотически блестят. Он перехватывает мои ладони, подносит к своим губам и целует пальцы. - Я просто буду спать с тобой. А утром снова отвезу тебя на работу. Пожалуйста.

- Илья… - я пытаюсь вздохнуть, но воздух словно застревает в легких от его близости.

- Я без тебя все равно не усну, Исла, - настаивает он. - Да и Егор уже точно спит, десятый сон видит. Не отталкивай меня. Мне нужно больше времени с тобой. Мне всегда мало.

С этими словами он делает шаг вперед, преодолевая последнее расстояние между нами, и мягко обнимает меня за талию, прижимая к себе. Его тепло мгновенно окутывает меня, прогоняя остатки ночной прохлады.

Признаюсь честно самой себе: мне и самой было невероятно хорошо спать с ним в одной кровати. Чувствовать его сильные руки, ощущать его размеренное дыхание на своей коже, знать, что он рядом, охраняет мой покой. Это дарило такое редкое, такое нужное мне чувство безопасности. Поэтому я не нахожу в себе сил долго стоять на своем и притворяться гордой. Сдаюсь.

Я резко хватаю его за воротник футболки и одним уверенным движением втягиваю внутрь квартиры, закрывая за нами дверь на замок.

Мы стараемся вести себя как можно тише. Стаскиваем обувь, на цыпочках пробираемся по коридору. В квартире действительно царит глубокая ночная тишина - Егор спит у себя, и, слава богу, наше позднее возвращение остается незамеченным.

После быстрого, смывающего остатки безумной страсти, но все равно неимоверно горячего душа мы вместе ложимся в постель. Прохладные простыни приятно освежают кожу. Илья, как и обещал, не делает никаких попыток зайти дальше. Он просто притягивает меня спиной к своей груди, переплетает наши пальцы и утыкается носом в мои волосы, вдыхая мой запах.

Если быть до конца честной, я бы и сама не смогла сейчас ни на какое продолжение. Было уже настолько поздно, физическое и эмоциональное истощение накрыло меня тяжелой волной. Я так сильно устала за этот сумасшедший день и безумную ночь, что все ресурсы моего организма оказались на нуле. Стоило мне закрыть глаза, ощущая кожей размеренный стук сердца Ильи и его крепкие, надежные объятия, как реальность начала уплывать. Я уснула мгновенно, провалившись в глубокий, спокойный сон без сновидений, защищенная его присутствием от всего остального мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31.

Мы проснулись в шесть часов утра. Действуя по уже отработанной схеме, на цыпочках, словно воры в собственном доме, тихо пробрались на кухню. Нам безумно хотелось спокойно выпить по чашке горячего кофе и наспех позавтракать, пока Егор спит. Я искренне надеялась на то, что как и вчера, племянник будет спать как минимум еще пару часов, ведь он отродясь не просыпался в такую нечеловеческую рань без веской причины.

Но удача в это утро решила повернуться к нам спиной. Нам удалось всего лишь сделать по первому глотку обжигающего кофе и съесть по одному бутерброду, как вдруг на лестнице со второго этажа послышались отчетливые, тяжелые и медленные шаги.

Я, стоявшая в этот момент у открытого холодильника, буквально замерла на месте от дикого, парализующего ужаса. Внутри всё похолодело. Мозг мгновенно пронзила паническая мысль: это проснулся Егор. Выглянув из-за массивной белой дверцы холодильника, я испуганно переглянулась с Ильёй. Этот татуированный гад, в отличие от меня, выглядел абсолютно спокойным, собранным и невозмутимым. Впрочем, как и всегда. Он еще вчера уверенно говорил мне, что в любой момент сможет легко и правдоподобно объяснить своему лучшему другу, почему он находится в нашем доме в такое неподходящее время. И сейчас, стоя посреди кухни, я надеялась на его хладнокровие как никогда в жизни. Потому что шаги племянника приближались с каждой секундой, а пути к бегству или экстренному отступлению у меня просто не было. Коридор был заблокирован.

Егор вошел на кухню и сразу же застыл как вкопанный прямо в проеме арочного прохода. Он мгновенно заметил Илью. Сама я всего происходящего не видела, потому что продолжала испуганно прятаться за спасительной широкой дверью холодильника, но я прекрасно понимала всю картинку по звуку его шагов и тяжелому вздоху.

Нет, конечно же, я не собиралась трусливо прятаться за бытовой техникой всё время. Это было бы глупо и подозрительно. Я просто сознательно давала Илье пространство для маневра, тактическую паузу, чтобы он первый успел выдать Егору заранее придуманное оправдание нашего совместного нахождения на кухне. Мне нужно было время, чтобы перевести дух, прежде чем вступить в разговор и технично подключиться к его лжи.

- Илья?.. - в голосе Егора прорезалось искреннее, глубокое удивление.

- Знаю, дружище, мы не договаривались сегодня о встрече, - спокойно, низким и уверенным баритоном отзывается Илья, вальяжно отпивая из своей кружки. - Но ты со вчерашнего вечера напрочь не выходишь на связь, трубки не берешь. Вот я и решил приехать к тебе домой прямо с утра, потому что был абсолютно уверен, что иначе днем я тебя вообще нигде не смогу подловить.

Я услышала этот его безупречный ответ и внутренне облегченно выдохнула, чувствуя, как ослабевает железная хватка страха на моем горле. Но моя радость длилась недолго. Ровно до следующей фразы Ильи, которая мгновенно перевернула всё мое нутро, заставив сердце испуганно сжаться:

- И, как вижу, приехал я совершенно не зря… Черт, Егор, что с твоей физиономией?

Я еще сильнее, до побеления пальцев, впиваюсь рукой в пластиковую ручку двери холодильника и осторожно, едва дыша, выглядываю из-за своего укрытия. Со своего ракурса я вижу только четкий профиль Егора. И у меня перехватывает дыхание от жалости и злости. Под его правым глазом уже наливался характерный темный синяк, нижняя губа была глубоко рассечена и изрядно припухла, а на скуле красовалась свежая ссадина. Моего мальчика кто-то избил.

- Да так, пустяки! Ерунда, забей, - хмуро отмахивается Егор, всё еще не замечая меня в углу кухни. - Машкин бывший уебок прознал о нашем свидании… Прилетел разборки устраивать. Хотя эта дура мне лично божилась, что уже полностью объяснилась с ним и окончательно порвала все отношения… - говорит он сдавленно, но пытается звучать спокойно, уверенно приближаясь к кофемашине и включая аппарат. - Но ты не переживай, Иллюх, поверь на слово - этому отморозку от меня тоже немало досталось. Лицо я ему знатно разукрасил.

- Егор, ты же далеко не дурак… - Илья качает головой, и в его голосе звучит жесткая, мужская рациональность. - Эта дрянь просто откровенно играет с тобой. Она упивается вниманием двух влюбленных парней, сука, тешит свое эго. Ей нравится этот статус трофея.

- Да знаю я… Сам уже всё прекрасно понял, - Егор говорит это хрипло, сдавленно, и в его интонации прорезается такая глухая, искренняя мальчишеская боль, что у меня внутри всё переворачивается. - Просто… блин, ты же сам отлично знаешь, как сильно она мне нравилась. Я ведь думал, что она хорошая, чистая девчонка, а она оказалась обычной расчетливой тварью…

Слушать это было выше моих сил. Я уже сделала резкое движение вперед, собираясь наконец выйти из своего убежища, крепко обнять своего израненного племянника, пожалеть его и высказать всё, что я думаю об этой малолетней стерве Маше. Но Илья, обладающий звериной реакцией, краем глаза замечает мое шевеление. Он делает резкое, едва уловимое движение рукой за спиной Егора, посылая мне четкий, жесткий сигнал: «Оставайся на месте. Не смей выходить».

И я замираю, подчиняясь его безмолвному приказу. Разумом я понимала, что он чертовски прав - мне сейчас совершенно не стоило выдавать себя, ломать его легенду и портить их первый, по-настоящему откровенный мужской разговор наедине. Егору нужно было выговориться другу, без женских утешений тети. Но, боже мой, как же сильно у меня в этот момент разрывалась душа от звуков его побитого, надломленного голоса и той невыносимой обиды, которая в нем сквозила…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Егор, в мире полно достойных девушек. Не стоит так слепо зацикливаться на одной, если это абсолютно невзаимно, - спокойно говорит Илья, пытаясь всеми силами поддержать друга.

И сейчас, стоя в своем глупом укрытии, я чувствовала, как к горлу подкатывает волна острой благодарности. Мне безумно, до дрожи в пальцах хотелось просто выйти, подойти к Илье и крепко обнять его за то, как по-мужски, зрело и надежно он делал это для моего Егора. За то, как защищал его израненное самолюбие.

- Легко тебе говорить, когда сам никогда в жизни толком не любил… - горько бросает Егор, устало облокотившись о кухонную столешницу.

- Любил. И сейчас люблю, - неожиданно, низким вибрирующим баритоном отвечает Илья.

Он слегка поворачивает голову в сторону холодильника и смотрит прямо в мои глаза, заставляя меня испуганно замереть. В его зрачках вспыхивает такое осязаемое пламя, что у меня перехватывает дыхание.

- Но есть действительно настоящая, зрелая любовь, Егор, - продолжает Илья, переводя жесткий взгляд обратно на друга. - А есть просто фальшивка. Твоя Маша не любит ни тебя, ни своего парня. Ей просто нравится устраивать гладиаторские бои между вами, собирая кровавую дань из ваших разбитых морд и сломанных жизней. Это не любовь, бро. Это дешевый цирк, в котором ты согласился поучаствовать.

- Ты? Любишь кого-то? - искренне удивляется Егор.

Его брови взлетают вверх, и он бросает на друга быстрый, озадаченный взгляд через плечо, напрочь забывая о своем кофе.

- А что в этом, собственно, удивительного? - Илья небрежно жмет своими широкими плечами.

- Просто… ну, ты никогда в жизни не выглядел влюбленным ни в одну из тех девчонок, с которыми мы постоянно тусовались в клубах. Ты всегда держался особняком.

- Потому что это были не они.

- И что в итоге с этой твоей тайной любовью? - не уступает заинтригованный племянник. - Удалось её наконец заполучить?

- Да. С огромным, адским трудом и невероятным упрямством, - отвечает Илья, и его глаза снова намертво впиваются в мое лицо, буквально приковывая меня к месту. От этого взгляда по коже бегут горячие мурашки.

- Ничего себе… Ты мне даже не рассказывал, - качает головой Егор, взяв в руки чашку с дымящимся свежесваренным кофе и наконец полностью повернувшись к Илье лицом.

- Потому что всё это произошло буквально на днях…

Егор как-то горько, вымученно улыбается, глядя на своего успешного во всем друга.

- Надо же. Всего два дня не виделись, а у тебя тут такие тектонические новости. Что ж… Я, очевидно, далеко не такой удачный в любовных делах, как ты. Но я очень надеюсь, что ты меня потом как-нибудь поучишь этому искусству, - бросает он, пытаясь шутить сквозь силу. - Ладно, поговорим об этом еще как-нибудь потом… Сейчас я просто хочу побыть один. Голова раскалывается. Поэтому можешь спокойно ехать домой, Иллюх. На пары в университет я сегодня сто процентов не поеду, так что подвозить меня не нужно.

Егор делает глубокий вздох, разворачивается и медленно уходит прочь из кухни, направляясь к себе на второй этаж. Он так и поднялся к себе, оставив мое присутствие за дверцей холодильника абсолютно незамеченным.

Как только его шаги наверху стихают, я мгновенно покидаю свое укрытие. Наплевав на всякую конспирацию, я в полном отчаянии бросаюсь следом за племянником, желая догнать его, но Илья действует молниеносно. Он перехватывает меня прямо на выходе из кухни, железной хваткой обнимает за талию и прижимает спиной к своей груди, не давая сделать и шага.

- Илья… - на моих глазах впервые за утро вскипают горячие, злые слезы бессилия. Я судорожно поворачиваюсь в его руках. - Ну что эта Маша за тварь и стерва такая, а?! Господи, да я бы её сейчас сама лично на куски разорвала! Ну как можно так подло, так жестоко поступать с моим Егором? За что она с ним так? Что за грязные игры она ведет?!

Илья еще сильнее, надежно прижимает меня к себе, пряча от всего мира, и начинает ласково, успокаивающе гладить ладонью по моим растрепанным волосам.

- Тихо, Исла, успокойся, - негромко и мягко говорит он мне прямо в макушку. - Не иди за ним сейчас и не вмешивайся в это. Он всё равно тебе сейчас ни за что не скажет правду. Парням слишком тяжело признавать свои любовные поражения перед матерями или тетями. К тому же, если ты сейчас придешь, он мгновенно поймет, что ты подслушивала его позорный разговор со мной. И ему от этого станет еще в сто раз тяжелее. Я сам с ним подробно поговорю, позже. Помогу всем, чем смогу, и поддержу его как брат, обещаю тебе. Даже не думай об этом, с ним всё будет в полном порядке. Я слово тебе даю.

- Я… - тихо шепчу я и беспомощно запинаюсь, утыкаясь носом в его плечо.

- Знаю, знаю. Ты безумно переживаешь за него, это нормально, - его пальцы нежно оглаживают мою шею. - Но он уже действительно взрослый парень, Исла. В таких деликатных вопросах тети и родители для пацанов больше не авторитет. Им нужен совет равного. Я всё решу, обещаю. Просто доверься мне, - добавляет он и трепетно, тепло целует меня в лоб. - Пойдем, я отвезу тебя сейчас на работу, а потом сразу же вернусь к нему и нормально, по-мужски поговорю. Ладно?

Я замираю в его объятиях, лихорадочно соображая. Я не знала до конца, стоит ли мне так слепо доверять этому татуированному парню душевное состояние своего единственного племянника. Но разумом я отчетливо понимала, что Илья сейчас частично чертовски прав. Я больше не имею для Егора такого огромного, абсолютного веса, как в его далеком детстве. Он вырос. И сейчас мнения и поддержка хороших, авторитетных друзей значат для него значительно больше в подобных сердечных делах. Ему ведь, в конце концов, не двенадцать лет, чтобы я могла с кулаками вмешаться, отчитать его обидчицу и что-то посоветовать.

Мне пришлось переступить через свою гордость, полностью довериться Илье и положиться на его мужское слово.

Коротко кивнув, я соглашаюсь с его планом. Мы бесшумно покидаем квартиру, оставляя Егора наедине со своими мыслями…

Глава 32.

Этот день тянулся невыносимо долго и адски мучительно. Минуты складывались в часы, которые казались бесконечными.

А всё из-за того, что мы с Ильёй начали наши тайные отношения совсем недавно. За все эти сумасшедшие два дня наших мимолетных, запретных встреч у нас было катастрофически мало времени для нас двоих. И всё это редкое время мы, как одержимые, тратили исключительно на бешеный, крышесносный секс. Мы были так поглощены телами друг друга, что у нас банально даже не хватило здравого смысла просто взять и обменяться номерами мобильных телефонов! И теперь я пожирала себя изнутри. Я не могла позвонить ему, не могла написать ни строчки, чтобы узнать, как у него обстоят дела с Егором и дома ли вообще племянник. Мой мозг рисовал самые жуткие картинки семейной катастрофы.

Но ближе к полудню Илья сам приехал ко мне. Спаситель. У меня как раз официально начался перерыв на обед, когда сквозь стеклянный витраж я увидела, как около парадного входа в ресторан уверенно припарковался его огромный, глянцевый черный джип.

Быстро побросав все свои администраторские журналы и дела, я пулей вылетела на улицу. Буквально влетела в салон его автомобиля в ту же секунду, как он только успел заглушить двигатель.

- Илья… - едва успела выдохнуть я, как его мощные, татуированные руки мгновенно заключили меня в свои крепкие объятия, до боли прижимая к широкой груди.

- Буду думать, что это ты так сильно по мне скучала, раз выбежала из ресторана сломя голову, - негромко бросает он, хищно и весело щурясь.

- Мы не обменялись номерами, и я за эти несколько часов едва не сошла с ума от волнения! - взволнованно тараторю я, упираясь ладонями в его плечи и заглядывая в лицо. - Как там Егор? Удалось с ним нормально поговорить? Он в порядке?

- Успокойся, дыши, - Илья мягко перехватывает мои запястья. - Мы поговорили. Нормально, по-мужски. Егор наконец-то врубился, что именно я хотел ему сказать, и четко понял, кто такая Маша на самом деле. Но самое интересное началось потом. Перед самым моим отъездом Маша сама позвонила ему на мобильный, чтобы лицемерно извиниться и снова прощупать почву. И знаешь что? Егор жестко послал её куда подальше. Сказал прямо, что с такой двуличной дрянью, как она, он больше не хочет иметь вообще никакого дела. В общем, сейчас ситуация полностью переломилась в его пользу. Коса нашла на камень.

Илья довольно ухмыляется, и в его глазах вспыхивает гордость за друга.

- Теперь эта Маша сама к нему без остановки наяривает, пишет тонны сообщений и отчаянно добивается его внимания, а Егор включил режим гордого, холодного пофигиста. И, если честно, он сейчас безумно рад, что послушался моего жесткого совета и поступил с ней так грубо и резко. Потому что только так, проявив характер, он смог наконец-то по-настоящему добиться её полного внимания и дать этой малолетней стерве понять, кого именно она потеряла.

- Боже… Илья! Ты просто невероятный! Господи, спасибо тебе огромное! - эмоционально выкрикнула я, чувствуя, как с души падает огромный, давящий камень, и крепко, от избытка чувств обняла его за шею.

Он мгновенно пользуется моей минутной слабостью. Прижимается носом к моей шее у самого уха, глубоко, с явным удовольствием вдыхает мой запах, а затем оставляет на коже нежный, обжигающий поцелуй.

- А у меня, между прочим, за эти часы тоже был жуткий стресс… От дикой скуки без твоего тела, - хрипит он, и в его низком голосе отчетливо слышатся нотки опасного веселья. - Так и быть, Исла, я готов великодушно принять все твои искренние благодарности… но исключительно натурой. У тебя ведь сейчас как раз перерыв, верно?

- Перерыв для того, чтобы нормально поесть, а не для того, чтобы умереть от слишком большого количества секса за последние двое суток! - бросаю я с напускным упреком, прекрасно понимая его однозначный, порочный намек.

- Я тебя обязательно накормлю, обещаю… Но только после того, как хорошенечко оттрахаю, - нагло выдает этот гад, даже не смутившись.

Он красноречиво кивает головой в сторону заднего сиденья джипа. Я оборачиваюсь и замечаю, что там действительно лежит несколько фирменных пакетов с готовой, горячей едой из дорогого ресторана. Какой, однако, обходительный и предусмотрительный гад. Всё рассчитал.

- Илья… у меня на всё про всё ровно полчаса! - в панике бросаю я, испуганно оглядываясь по сторонам через тонированные стекла внедорожника. - Меня хватятся на рабочем месте!

- Обещаю, мы во всём уложимся и везде успеем, - коротко бросает он, резко прокручивая ключ в зажигании. Мощный мотор джипа хищно рычит, и машина срывается с места. - Я тут как раз недалеко, пока ехал к тебе, приметил одно очень укромное, тихое местечко…

- Илья! - снова с глухим, обреченным упреком бросаю я, но, конечно же, это абсолютно ничего не изменило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33.

- Привет, моя любовь, - негромко, потрясающе мягко говорит Илья.

Он мгновенно заключает меня в свои крепкие объятия и собственнически прижимает к своей широкой груди, едва за мной захлопывается тяжелая пассажирская дверь его огромного внедорожника. Запах его дорогого парфюма окутывает меня, принося мгновенное, предательское успокоение.

Откинувшись на кожаном сиденье, я краем глаза сразу же замечаю на заднем ряду авто очередной необъятный букет невероятно красивых, экзотических цветов. Я даже названий их толком не знаю, потому что впервые в жизни видела подобную изысканную роскошь. Илья, заметив мой взгляд, плавно тянется назад, забирает этот букет и бережно вкладывает его в мои руки.

После чего он, с уже привычной мне пугающей непреклонностью, извлекает из кармана темных джинсов уже знакомую бархатистую коробочку. На этот раз внутри нее на черном шелке покоилась невероятно красивая, массивная подвеска в форме большой буквы «И», сплошь инкрустированная сверкающими драгоценными камнями в несколько рядов. Буква «И»… Первая буква моего имени - Исла? Или всё-таки его собственного - Илья? Я даже не знаю, что именно он хотел этим сказать и какой тайный подтекст заложил в это дорогое украшение. Но подвеска была просто ослепительной, на тонкой золотой цепочке, и в ней совершенно точно крылся особый, глубокий смысл. Тот самый смысл, который придумал и утвердил для нас двоих сам Илья.

Он молча, уже совершенно не спрашивая моего высочайшего разрешения и игнорируя мои раскрывшиеся в протесте губы, аккуратно надевает это колье мне на шею. Его горячие пальцы мимолетом касаются моей кожи, заставляя меня мелко вздрогнуть. Он застегивает замок, наклоняется и целует меня в ключицу, удовлетворенно оценивая получившийся результат.

- Тебе очень идет… Ты просто невероятная, - хрипло выдыхает он.

- Илья… Ну может, хватит уже? Пожалуйста, - прошу я устало, прижимая ладонь к сверкающей букве на груди.

Нет, дело вовсе не в том, будто мне как-то неприятно или я хочу казаться неблагодарной. Но это уже действительно превращается в какой-то явный перебор. Это слишком. Мы тайно встречаемся с Ильёй всего каких-то пять дней, и за эти несчастные пять дней этот безумный парень подарил мне пять огромных, экзотических букетов цветов, несколько коробок элитных сладостей, золотой браслет, дорогие серьги, а теперь еще и это роскошное колье. Он буквально заваливал меня золотом и вниманием.

- Если всё так пойдет и дальше, я всерьез начну на тебя сердиться, - с напускной строгостью предупреждаю я, хмуря брови.

Он лишь тихо смеется, абсолютно игнорируя всё мое явное недовольство. Нежно целует меня в кончик носа и, резко меняя тему, мягко спрашивает:

- Пойдешь со мной завтра на свидание? Наше первое, настоящее свидание… Когда мы сможем нормально, без спешки провести вместе целый день. У меня дома, - вдруг говорит он, пристально глядя мне прямо в глаза.

Новый шаг. Прямое попадание. Илья уже очень давно и настойчиво хочет показать мне свое жилье, свою ту самую просторную квартиру в центре. Но поскольку я постоянно, просто на износ работаю в ресторане, а мы нормально видимся только пару часов глубокой ночью после моих смен или крайне редко в мой короткий обеденный перерыв, такой физической возможности у нас попросту не было. А вот сейчас, она наконец-то появилась.

И я, если честно, пребывала в полном замешательстве. Я совершенно не знала, стоит ли мне делать такой серьезный, обязывающий шаг, как ехать к нему домой. Стоит ли оставлять на его личной территории свой явный след и внедряться еще глубже во всё это безумие? Изначально, в самую первую ночь, я наивно думала, что мы просто несколько дней тайно проведем вместе, немного позанимаемся классным сексом, утолим голод, и всё это сумасшествие само собой перегорит. Но с каждым божьим днем я всё больше, сильнее и отчетливее убеждалась в обратном - я катастрофически не хочу, чтобы эти отношения между нами заканчивались.

И что было еще ужаснее, пугающе и необъяснимо для меня самой: я влюбляюсь в Илью как самая настоящая малолетняя, глупая девочка. Я жду его с диким нетерпением каждый чертов раз, считаю минуты до полуночи, безумно скучаю и переписываюсь с ним в телефоне во время работы как ненормальная, без остановок, прячась от начальства. Я полностью потеряла контроль над своим сердцем…

И всё это меня до безумия пугало, но одновременно… одновременно было чем-то настолько невероятным, ошеломляющим и прекрасным, что у меня просто перехватывало дыхание. Я всю жизнь жила по правилам, строила стены, а этот двадцатичетырехлетний парень разрушил мой мир за пару дней. Поэтому… поэтому я просто решаю идти вперед, опустив руки и молча наслаждаясь каждым текущим моментом. Будь что будет. В конце концов, если нам высшими силами не суждено быть вместе, значит, жизнь рано или поздно сама как-нибудь отведет нас друг от друга. А пока я просто тону в нем.

- Всё это так… Необычно, Илья. Слишком дико и странно, - тихо шепчу я, так и не давая ему никакого конкретного, окончательного ответа на его приглашение.

- Знаю, Исла, - мягко, с какой-то щемящей нежностью говорит Илья.

Он крепче обнимает меня своими огромными руками, утыкается носом в мои растрепанные волосы и с чувством прижимается горячими губами к моему лбу. От этого жеста по телу разливается густое, убаюкивающее тепло.

- Я изначально планировала просто… просто тихо наслаждаться моментом, пока всё между нами складывается вот так легко, без обязательств, - беспомощно шепчу я ему в шею, вдыхая его терпкий парфюм. - А ты… ты постоянно, с каждым часом набираешь безумные обороты в наших отношениях. Ломаешь все мои планы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Потому что мне катастрофически мало того, что есть сейчас, Исла. Я не хочу довольствоваться крохами. Я хочу больше, - глухо, вибрирующе отвечает он.

- Больше… чего? - спрашиваю я.

Слегка отстраняюсь от его широкой груди, упираясь ладонями в его плечи, чтобы заглянуть парню прямо в глаза. И встретить его немигающий, потемневший взгляд хищника.

- Тебя, - коротко следует его ответ, который снова заставляет мое многострадальное сердце пуститься в бешеный, рваный галоп.

Он произносит это так твердо, с такой непреклонной мужской уверенностью, что у меня внутри всё плавится.

- Илья… - я уже на автомате хотела в очередной раз завести свою старую, унылую пластинку о том, что у наших порочных отношений нет и не может быть никакого реального будущего, но вовремя прикусываю язык.

Мне просто не хочется сейчас портить этот редкий, удивительно мирный и нежный момент нашей близости. Хватит с меня на сегодня драм.

- Ладно, - вздыхаю я, сдаваясь. - Ладно, хорошо, давай сделаем по-твоему. Я согласна пойти с тобой на настоящее свидание. Но! Ты прямо сейчас твердо пообещаешь мне, что больше не будешь дарить мне никаких ювелирных украшений! Договорились?

- Почему это? - Илья искренне удивляется, смешно приподняв свои густые брови. - Тебе что, не нравятся мои подарки?

- Нравятся, Илья! Очень нравятся, все они безумно красивые, - честно признаюсь я, бросая взгляд на поблескивающее на запястье золото. - Но это уже явный перебор. Это слишком дорого, слишком обязывает. Мне вся эта роскошь от тебя сейчас абсолютно не нужна. Я так и быть приму все те подарки, которые ты мне уже успел вручить, но если ты продолжишь в том же духе и дальше, я буду демонстративно от них отказываться, швырять их тебе в лицо и всерьез на тебя злиться! Понял меня?

- Исла, ну я же просто хочу тебя радовать… Хочу баловать свою женщину, - глухо ворчит он, недовольно поджав губы.

- Для моей искренней радости более чем достаточно того, что ты просто ко мне приезжаешь, - абсолютно неосознанно, на чистых эмоциях обмолвливаюсь я.

И Илья при этих моих словах мгновенно меняется в лице. Его суровые черты разглаживаются, и он удовлетворенно, торжествующе улыбается во весь свой наглый рот. Черт! До моего сознания с опозданием доходит смысл того, что я только что сдуру ляпнула, фактически признавшись ему в своей зависимости. Разозлившись на собственную глупость, я раздраженно отклоняюсь от него обратно на свое сиденье.

- В общем, только на таком жестком условии я приму твое предложение пойти на свидание! И точка! - безапелляционно заключаю я, пытаясь вернуть себе статус строгой и непреклонной женщины.

- Ладно, пусть будет по-твоему, - легко соглашается Илья, и в его глазах снова вспыхивают порочные, веселые искры. - Уверен, у нас впереди будет еще очень много дней и ночей, чтобы я нашел другие способы тебя побаловать и порадовать.

Этот несносный гад, как и всегда, оставляет последнее победное слово исключительно за собой. Спорить с ним - себе дороже. После этого он наконец плавно заводит мощный двигатель внедорожника, переключает передачу и везет меня домой. Всю дорогу мы едем молча, но его теплая ладонь крепко сжимает мои пальцы.

На этот раз Илья не остается у меня на ночь, как бы ему этого ни хотелось. И причина была более чем серьезной - Егор сегодня сто процентов был дома. Перед самым моим отъездом из ресторана племянник сам настойчиво звонил мне на мобильный, сказав, что будет ждать меня с работы, чтобы поговорить. За последнее время мы с ним из-за моих бесконечных многочасовых смен почти не виделись: я приходила глубокой ночью, когда он уже спал, а утром уходила в такую рань, когда он еще спал.

Илья, конечно, откровенно расстроился такому обламывающему раскладу дел. На его лице была написана глухая досада, когда он высаживал меня у подъезда. Но в глубине души я четко знала: этот вынужденный перерыв в один день пойдет нам обоим только на пользу. Нам нужно остыть.

Я провожаю взглядом уезжающий черный джип, глубоко вздыхаю, сжимая в руках букет новых цветов, и медленно открываю дверь подъезда, шагая внутрь.

Глава 34.

Когда я переступила порог и тихо вошла в квартиру, то первым делом на цыпочках отнесла букет в кухню. Дрожащими руками быстро подрезала стебли и поставила лилии в стеклянную вазу, после чего медленно прошла в гостиную. И тут же замерла на месте.

Егор стоял у самого окна. Он слегка отодвинул плотную занавеску в сторону и неотрывно смотрел вниз, во внутренний двор. Именно туда, на ту самую площадку перед подъездом, куда меня буквально пару минут назад привез Илья на своем огромном внедорожнике. Туда, где мы сидели в салоне, переплетя пальцы.

Эта страшная мысль осенила меня мгновенно, как внезапный, сокрушительный удар молнии. Холодный пот прошиб спину. Я так и застыла в проходе гостиной, не в силах сделать даже микродвижение, лихорадочно, на бешеной панике прокручивая в голове все самые ужасные вопросы, которые мне сейчас мог задать Егор. И так же мысленно, задыхаясь от чувства вины, я искала на них спасительные ответы.

Что конкретно он только что увидел из этого окна?

Он догадался? Неужели он всё понял?! Вгляделся в тонированные стекла джипа своего лучшего друга?

Может быть, именно поэтому он вообще так настойчиво захотел сегодня дождаться меня с работы, что в последнее время случалось крайне редко? Решил устроить мне очную ставку и допрос с пристрастием? От этих догадок ноги стали совершенно ватными.

Егор еще некоторое время неподвижно постоял у стекла, после чего медленно повернулся лицом к арочному проходу в гостиную и наконец заметил меня.

- Теть Исла… Привет. Не услышал даже, как ты вошла, - негромко бросил он.

Я вглядывалась в его лицо, судорожно оценивая интонацию голоса. И внутри меня медленно начал оседать этот парализующий страх. Голос племянника звучал абсолютно ровно, как обычно. Без скрытой злости, обиды или подозрений. Я мысленно с огромным облегчением и удовольствием отметила для себя еще одну важную деталь: те жуткие синяки, рассеченная губа и ссадины на его лице уже почти полностью сошли, а сам Егор больше не выглядел тем несчастным парнем, который смертельно страдает от неразделенной юношеской любви. Илья был полностью прав. Он вчера мимоходом рассказывал мне, что Маша всё-таки окончательно бросила своего постоянного парня и теперь полностью переключилась на Егора, карауля его. Но мой племянник упрямо, по-мужски держит марку, оставаясь холодным пофигистом и заставляя эту малолетнюю стерву пройти ровно через те же круги ада и унижений, через которые совсем недавно прошел он сам. И за эту колоссальную перемену в нем, за эту его вновь обретенную гордость я, конечно же, была до глубины души благодарна Илье. Он спас Егора.

- Я… я только что вошла, буквально секунду назад, а ты… - отвечаю я, предательски запинаясь от внутреннего волнения и пытаясь спрятать руки в карманы.

- Да я видел в окно, тебя Илья привез, - вдруг совершенно спокойно говорит он.

От этих его простых слов мое многострадальное сердце пропускает сильный, болезненный удар. В ушах начинает шуметь кровь.

- Да… Да, точно, - лихорадочно, на ходу придумываю я спасительную легенду, надеясь, что мой голос не слишком дрожит. - Мы совершенно случайно пересеклись с ним около моего ресторана, он там проезжал мимо. Илья увидел меня на остановке и сам вежливо предложил подвезти до дома. Ты же сам прекрасно знаешь, моя старенькая машина окончательно сдохла оставшись на парковке…

- Да, насчет этого… Я её сегодня после пар специально загнал в бокс и полностью починил, - Егор мягко улыбается и кивает головой в сторону журнального столика, где на лакированной поверхности лежал знакомый брелок. - Забирай. Всё работает как часы. Но, честно говоря, я очень сильно сомневаюсь, что эта жестянка тебе теперь вообще хоть когда-нибудь пригодится, - вдруг с какой-то хитрой, понимающей ухмылкой добавляет он.

И я на миг снова испуганно задерживаю дыхание, буквально каменея.

- Почему… почему ты так говоришь, Егор? Что это значит?

- Да потому что у нас на кухне теперь чуть ли не каждую ночь расцветает целый цветочный магазин! - парень негромко смеется, открыто глядя на меня. - А ты сама… ты в последнее время вся буквально светишься изнутри. Светишься так же ярко, как то дорогое золото, в котором ты теперь стабильно появляешься дома каждый день. Теть Исла, я же не слепой. Я прекрасно всё вижу и понимаю… Это абсолютно не мое дело, но… кто этот таинственный мужчина, который так круто радует мою любимую тетю и заставляет её глаза снова гореть? - говорит он с бесконечной нежностью, быстро приближаясь ко мне и крепко, тепло обнимая за плечи. - Ну? Когда я уже наконец-то познакомлюсь с моим будущим дядей?

От его искренних, добрых объятий и этой невинной догадки у меня внутри всё переворачивается от жгучего, удушающего стыда. Я прячу лицо у него на плече, боясь встретиться с ним взглядом. Если бы он только знал… Если бы он только мог себе представить, кто именно этот «мужчина»…

- Эм… Ну да, Егор… Ты прав, у меня действительно кое-кто появился в жизни, - выдавливаю я из себя растерянную, вымученную улыбку, отстраняясь. - Но… Понимаешь, у нас пока всё только-только началось. Всё еще слишком зыбко, неопределенно, мы притираемся друг к другу. Поэтому для официального знакомства время точно еще не пришло. Рано еще, малыш. Позже, хорошо?

Я отвечаю ему, чувствуя себя самой последней, грязной предательницей в мире, пока Егор искренне радуется моему выдуманному женскому счастью…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ничего себе «неопределенно»! - Егор весело качает головой, и в его глазах вспыхивают добрые искорки. - Теть, ну разве ты сама не знаешь, что такими роскошными подарками женщин могут осыпать только те мужчины, которые по-настоящему, по уши влюблены? Которые хотят от тебя значительно большего, чем просто какую-то там «неопределенность» на пару недель. Думаю, этот твой тайный поклонник уже давно всё для себя решил и определил, просто ты пока этого сама ещё до конца не осознала по привычке.

Я стою перед ним, не жива не мертва, боясь даже лишний раз моргнуть.

- Сомневаюсь, конечно, что тебя сейчас всерьез интересует мое скромное мужское мнение, и я ни в коем случае ни на чем не настаиваю, - продолжает племянник, делая серьезное лицо. - Но ты мне постоянно даешь ценные жизненные советы, так что давай теперь я тебе один дам. Теть Исла, прекрати осторожничать, прекрати вечно чего-то бояться, сомневаться и быть в себе неуверенной! По одним только поступкам этого мужчины я уже четко вижу, что он от тебя просто без ума. Поэтому - хватай, пока тепленький! - бросает он, открыто улыбаясь.

- Егор, всё далеко не так просто, как тебе кажется со стороны… - вымученно шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком стыда. - Ты же сам прекрасно знаешь, я уже слишком сильно привыкла быть абсолютно одна. Мне трудно перестроиться.

- В том-то и дело! Хватит! - горячо перебивает он меня, и его голос звучит удивительно взросло, по-мужски. - Я буду только искренне рад, если у тебя наконец-то появится надежный человек рядом. Тот, кому ты сможешь полностью доверять и рядом с кем ты сможешь хотя бы немного расслабиться, сбросить этот свой вечный контроль. Ты и так потеряла слишком много лучших лет, полностью посвятив себя мне и моим проблемам…

- Ничего я не потеряла, глупенький! Даже не смей так говорить! - резко обрываю его я, и на этот раз мои эмоции абсолютно искренние. Я крепко сжимаю его ладони в своих руках. - Ты - это самое лучшее, самое ценное и дорогое, что вообще есть и когда-либо будет в моей жизни. Понимаешь?

- Да, теть, я всё понимаю и ценю это больше всего на свете, - мягко отзывается Егор, обнимая меня за талию и прижимая к себе. - Но я уже действительно вырос. И я точно так же, как и ты мне, от всей души хочу самого простого человеческого счастья для тебя. Поэтому я с радостью приму абсолютно любой твой выбор и всегда, во всем тебя поддержу. Так что давай, бери в оборот этого своего щедрого ухажёра… Забирай его себе с потрохами. Я буду с нетерпением ждать того самого момента, когда ты будешь полностью готова нас познакомить. Договорились?

Я растерянно, почти неосознанно киваю ему в ответ, чувствуя себя самой последней предательницей на земле. «Если бы ты только знал, Егор… Если бы ты только знал, что этот мужчина - это твой лучший друг…» - мысленно кричу я в пустоту, умирая от этой дикой иронии судьбы.

- Кстати, чуть не забыл! - Егор отстраняется и заговорщически подмигивает мне. - Завтра я с парнями уезжаю в горы, примерно на пару недель. Там у Стаса огромная дача, мы давно планировали эту поездку. Поэтому, теть, можешь вообще не стесняться и смело приводить своего ухажёра прямо к нам домой.

- Егор! Ты мне абсолютно не мешаешь, - с напускным, строгим упреком бросаю я.

- Да знаю я, что не мешаю, - парень весело отмахивается. - Но личное пространство вам двоим сейчас точно не помешает, у вас же самый пик романа. Я, кстати, подозреваю, что этот твой кавалер - кто-то из твоего ресторана. Ну или из постоянных богатых клиентов. Потому что ты в последнее время приезжаешь домой с этими дорогущими букетами и подарками прямо сразу после окончания своих смен…

Я в ужасе открываю рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную спасительную ложь и пресечь его догадки про ресторан, но Егор со смехом обрывает меня на полуслове, выставляя ладони вперед.

- Нет-нет-нет! Всё, молчу! Оправдываться и отвечать мне ничего не нужно, это твой секрет! Я просто дико рад за тебя и, повторюсь, только поддержу! - бросает он и снова быстро целует меня в щеку, направляясь к выходу из гостиной. - Ладно… Мне уже пора бежать к себе, спать охота - умираю. Нужно будет еще завтра как-то Илью уговорить на эту поездку в горы… А то он ломается, говорит, у него там дела какие-то важные в городе образовались… Вечно он весь в бизнесе и делах, фиг вытащишь! Отдыхай, теть! Увидимся утром перед отъездом.

Егор машет мне рукой и быстро скрывается на лестнице, ведущей на второй этаж. А я так и остаюсь стоять посреди пустой, погруженной в полумрак гостиной.

В голове эхом, оглушительным набатом продолжают бить последние слова племянника: «Нужно Илью уговорить на поездку…».

Внутри меня в ту же секунду всё сжимается от ледяного, панического страха. Если Егору всё-таки удастся настоять на своем, и Илья действительно уедет вместе с ними в горы на целых две недели… смогу ли я вообще выдержать так долго без него? Как я перенесу эту вынужденную, удушающую пустоту в своей жизни, если я уже привыкла засыпать и просыпаться в его руках?

Или… или, может быть, за этот долгий срок разлуки он просто-напросто отвыкнет от меня? Перегорит. Остынет вдали от моего тела, одумается в компании друзей и сам окончательно решит разорвать эту нашу порочную, сложную связь. Просчитает все риски и в конце концов обратит свое мужское внимание на какую-нибудь свою молодую ровесницу, с которой ему будет легко, просто и не нужно прятаться по углам.

Разумом я отчетливо понимала: это могло бы стать идеальным, самым безболезненным и правильным решением для всех нас. Спасительным выходом из тупика. Но одновременно с этим эти же самые мысли о его возможном уходе острой, невыносимой болью отдаются в моем сердце, заставляя меня едва ли не задыхаться от нахлынувших чувств.

И в этот момент скрывать правду от самой себя стало уже окончательно бесполезно. Я слишком отчетливо понимала, что именно со мной сейчас происходит. Вся моя хваленая броня разлетелась в пыль. Я действительно, бесповоротно и до безумия влюблялась в Илью…

Глава 35.

Егор уехал рано утром в воскресенье. Всё произошло настолько стремительно, что я толком не успела ничего сообразить - он просто вихрем забежал ко мне в спальню, на ходу чмокнул в щеку, за долю секунды попрощался и испарился. Племянник банально проспал, катастрофически опаздывал, и его уже добрых полчаса шумно ждала целая толпа друзей внизу, прямо у нашего подъезда.

Ехал ли в итоге вместе с ними Илья в эти проклятые горы, я у Егора так и не спросила. Просто не решилась открыть рот. Побоялась, что мой дрожащий голос или излишнее любопытство могут вызвать у него ненужные подозрения. Но как только тяжелая входная дверь за племянником с грохотом захлопнулась, я, подстегиваемая дикой паникой, сорвалась с кровати. Босиком подбежала к большому окну гостиной и испуганно выглянула наружу, отчаянно высматривая в толпе одну-единственную знакомую фигуру.

Я лихорадочно сканировала лица. Среди находившейся внизу веселой, кричащей молодежи Ильи не было. Мое сердце на секунду облегченно замерло, но затем я перевела взгляд чуть в сторону, в самый дальний угол парковки за мусорными баками… и обомлела. Там, сиротливо притаившись в тени деревьев, стоял его огромный, глянцевый черный джип.

Внутри меня в тот же миг всё с треском рухнуло, рассыпаясь на мелкие осколки. Эта находка железно доказывала мне только одно - Илья всё-таки поехал. Егор его уговорил. Илья едет с ним в горы, а это значит… это значит, что я не увижу его долгие, мучительные две недели. Четырнадцать дней полной, леденящей пустоты.

Боже мой… Ну тогда почему? Почему он ни слова не сказал мне об этом вчера ночью в машине? Почему, черт его дери, не предупредил?! - мысленно кричала я, до боли впиваясь ногтями в пластиковый подоконник.

Конечно, если рассуждать здраво, он абсолютно не обязан передо мной отчитываться. Мы не женаты, у нас нет официального статуса. Но, господи, как же невыносимо, до крика больно осознавать, что он спокойно уезжает на такой долгий срок, даже не удосужившись заикнуться об этом! Не посчитав нужным шепнуть мне на прощание хотя бы одно короткое слово. Неужели он правда думает, что мне абсолютно всё равно, где он шляется, с кем проводит время и на сколько дней пропадает из моей жизни?!

Нет, Илья… Мне не всё равно. Далеко не всё равно!

И если он действительно так подумал, если решил, что я останусь равнодушной, то я сама, дура, во всем этом виновата. Только я! Ведь это я сама с маниакальным упрямством постоянно отталкивала его от себя, выстраивала глупые стены, держала на ледяном расстоянии и при каждой нашей встрече жестоко напоминала о том, что между нами всё зыбко, мимолетно и неопределенно. Я сама не давала ему шанса открыться.

От этих раздирающих грудь мыслей на моих глазах мгновенно выступают крупные, горячие слезы. Барьеры рушатся, и я впервые за много лет начинаю горько, безудержно реветь, как маленький, беззащитный ребенок. Плачу от разрывающей боли в груди, от собственного бессилия и от страшного, трезвого понимания того, что я своими же собственными руками, из-за глупых страхов, прямо сейчас отталкиваю свое единственное, настоящее счастье.

С трудом оторвавшись от окна, я еле плетусь в ванную комнату. Голова раскалывается. Словно на глухом автопилоте, не чувствуя собственного тела, перешагиваю бортик душевой кабинки и включаю горячую воду. Прохладный кафель, бьющие по лицу струи… И слезы. Я продолжаю отчаянно реветь прямо под душем, смешивая соленые капли с пресной водой, захлебываясь от жалости ко всему, что со мной происходит. Я оплакивала свое одиночество, свою неувереность, свою трусость.

А когда буря наконец немного утихает, я выключаю воду, выхожу из кабинки и, взглянув на свое случайное отражение в большом зеркале над раковиной, едва не ужасаюсь от увиденного.

На меня смотрела совершенно чужая, сломленная женщина. Мои глаза были страшно распухшими и красными от долгих слез, нос смешно покраснел, а губы были искусаны в кровь от попыток сдержать рыдания. Полный разгром.

Теперь скрывать это от самой себя было глупо и бессмысленно. Мне больно. Чертовски, невыносимо больно, потому что я уже всем сердцем, всей душой люблю Илью. Люблю этого несносного двадцатичетырехлетнего парня и больше всего на свете боюсь его потерять…

Мои мучительные, раздирающие душу мысли внезапно прерывает резкий, настойчивый звонок в дверь. Звук бьет по натянутым нервам так сильно, что я вздрагиваю всем телом. Быстро прихожу в себя, судорожно вытираю тыльной стороной ладони мокрые щеки, набрасываю на обнаженные плечи шелковый халат и торопливо направляюсь в прихожую. Сердце колотится где-то в горле. А вдруг это Егор? Вдруг он что-то критически важное забыл в своей комнате и вернулся прямо от машины?

Но нет, стоп… У него же есть свои собственные ключи от квартиры. Зачем ему звонить? Хотя… он ведь так сильно торопился и опаздывал, что вполне мог в этой спешке оставить их на тумбочке. Забыть.

А я стою здесь, посреди коридора, абсолютно никакая - зареванная, растрепанная, с распухшим носом и красными глазами. Полное ничтожество. Но не открыть дверь тоже нельзя, это вызовет еще больше вопросов. Ладно, плевать, прямо сейчас на ходу придумаю какую-нибудь глупую, но правдоподобную отговорку. Скажу, например, что случайно уронила и вдребезги разбила свою самую любимую хрустальную вазу, которую мне когда-то подарила мама. Или… или совру, что у кого-то из моих дальних знакомых по работе сегодня внезапно умер кот. Очень хороший, мягкий, пушистый кот, которого я безумно любила и к которому привязалась. Боже, какой бред…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Огромная проблема заключалась в том, что я вовек, ни единого разу в жизни не плакала перед Егором. За все эти тяжёлые года после гибели сестры я тщательно скрывала от него свои горькие слезы, как бы хреново, тяжело и больно мне ни было. Я должна была оставаться для него железной леди, скалой. И сейчас я меньше всего на свете хотела, чтобы племянник увидел меня в таком разобранном, жалком состоянии.

Пока я в полной панике предавалась этим лихорадочным раздумьям, застыв у двери, звонок настойчиво повторился еще несколько раз подряд. А затем последовал громкий, нетерпеливый стук кулака в деревянное полотно.

- Исла! - услышала я сквозь дверь до боли знакомый, низкий, вибрирующий голос. Я мгновенно замерла на месте, затаив дыхание. Всё внутри перевернулось.- Исла, я прекрасно знаю, что ты там! Открывай быстрее, ну же! - требовательно позвал он.

- Илья?.. - ошарашенно, с диким удивлением выдохнула я.

Позабыв в эту секунду обо всем на свете - о своих заплаканных глазах, об испорченном лице, о Егоре и о приличиях - я сделала быстрый шаг вперед, рванула замок и настежь распахнула тяжелую дверь.

Илья стоял на пороге. Красивый, реальный, огромный. Стоило двери открыться, как он коршуном рванул ко мне в прихожую. Не говоря ни слова, он железной хваткой поймал мое обмякшее тело в свои крепкие, надежные объятия, одним движением оторвал мои ноги от пола и сразу же, с какой-то дикой, первобытной жадностью набросился на мои губы сокрушительным поцелуем. Он пил меня, сминая губы, и одновременно с этим его свободная рука уже лихорадочно, нетерпеливо стягивала с моих плеч шелковый халат, желая добраться до обнаженной, еще влажной после душа кожи.

Я вообще не ожидала увидеть его здесь сегодня. Никак. Мой мозг ведь уже похоронил наши отношения на ближайшие две недели, отправив его в горы с Егором! И когда это чудо все-таки произошло, когда я почувствовала его реальный жар, его силу и вкус его губ, во мне словно случился мощнейший, неуправляемый эмоциональный всплеск. Все сдерживаемые слезы хлынули с новой силой. Я громко, навзрыд всхлипнула прямо ему в рот и снова отчаянно заплакала, намертво обхватив его шею руками и утыкаясь носом в его жесткое плечо. Я прижалась к нему так сильно, будто от этого зависела моя жизнь.

Илья, мгновенно уловив эту мою странную, бурную реакцию и почувствовав влагу на своей коже, резко замер. Его собственнический напор тут же исчез, сменившись искренней тревогой. Он аккуратно, но настойчиво оторвался от моих губ, слегка отстранил меня от себя и внимательно заглянул в мое заплаканное лицо. Его брови сошлись у переносицы, а в потемневших глазах отразился самый настоящий шок.

- Исла… Маленькая моя, почему ты плачешь? Что случилось?! — хрипло и испуганно спросил он, бережно стирая большими пальцами новые слезы с моих горячих щек…

Глава 36.

Я прижалась к нему еще сильнее, до боли впиваясь пальцами в его широкие плечи, словно пытаясь буквально врасти в его тело и спрятаться от всех своих кошмаров. Запах его кожи, смешанный с прохладой улицы, кружил голову.

- Исла… - негромко, с нарастающей тревогой в голосе снова позвал он.

- Всё хорошо, правда… Просто… Нахлынуло что-то. Видимо, скоро месячные начнутся, гормоны шалят, - поспешно бросаю я, шмыгая носом и отчаянно надеясь, что его полностью удовлетворит этот банальный женский ответ.

Но это же Илья! С этим парнем никогда и ничего не бывает просто. Он обладает инстинктами прирожденного хищника и никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет без внимания даже малейшую деталь. Особенно если эта деталь напрямую касается меня, его личной одержимости.

- Нахлынуло? Месячные? Исла, это ни хрена не ответ, - сердито и жестко спрашивает он.

Его брови опасно сдвигаются к переносице, а пальцы сильнее сжимают мою талию.

- Кто тебя обидел? Говори. Кто посмел довести тебя до такого состояния?

- Никто… Никто не обижал, правда, - лепечу я, судорожно вытирая новые слезы и тщетно пытаясь хоть немного отстраниться от Ильи, восстановить личные границы.

Но он меня не отпускал. Его стальные руки держали мое тело намертво, прижимая к каменной груди.

- Тогда отвечай, что, блядь, произошло! - настойчиво, не терпящим возражений тоном настаивает он. В его глазах вспыхивают опасные искры. - Ты же слишком хорошо меня знаешь, Исла. Я не отстану от тебя и не сдвинусь с этого места, пока не узнаю всю правду. И я мгновенно различу, говоришь ты мне правду или на ходу врешь, поэтому… Я жду! Выкладывай.

- Илья, да просто…

- Давай без своего этого «просто»! - резко обрывает он меня, окончательно теряя остатки хваленого самообладания. Он никогда в жизни не видел, как я плачу, и, кажется, эти мои горькие слезы прямо сейчас сводят его с ума, выбивая почву у него из-под ног. - Выкладывай всё как есть! Прямо сейчас.

Я резко, со свистом выпускаю из легких весь скопившийся воздух. Стены рушатся, скрывать больше нечего.

- Я думала, ты уехал с Егором в эти чертовы горы и ничего не сказал мне! - в полном отчаянии выпаливаю я прямо ему в лицо.

Илья от моих слов мгновенно замирает как вкопанный. Он задерживает дыхание, и на его лице отражается самый настоящий, глубокий шок.

- Как… как я вообще мог так подло поступить с тобой, Исла? - мягко, с какой-то щемящей, невероятной нежностью говорит он.

Его хватка на талии становится бережной, и он плавно прикасается горячими пальцами к моей мокрой щеке, заставляя меня судорожно вздохнуть.

- Егор вчера вечером взахлеб рассказывал мне, что обязательно уговорит тебя поехать с ними, что ты не сможешь отказать… А потом… А потом я увидела твою машину в самом дальнем углу парковки и подумала… - я запнулась, не в силах договорить эту постыдную фразу до конца.

- Я сразу же, жестко отказал Егору, как только он заикнулся об этом, - хрипло, вибрирующе объясняет Илья, и на его губах медленно появляется хищная, торжествующая ухмылка. - Неужели ты могла подумать, что я променяю полноценное свидание с тобой и наши целые две недели абсолютной свободы вместе на какой-то там глупый, скучный отдых в горах с пацанами? А моя машина на этой парковке уже больше часа стоит. Я специально приехал пораньше и сидел в салоне, ждал, пока Егор наконец-то свалит из квартиры, чтобы прийти к тебе. Скучал по тебе жутко, просто до безумия, - хрипит он, резко наклоняясь и голодно, по-хозяйски впиваясь в мои губы коротким, но до безумия страстным поцелуем.

Он отрывается от моих губ всего на пару сантиметров, и его дыхание обжигает мое лицо.

- Но твой племянник, как назло, сегодня ночью проспал все будильники и опоздал на полчаса! А потом они еще целую вечность не могли собраться внизу, упаковать эти гребаные сумки, сесть в тачку и наконец уехать… Как же это меня, блядь, бесило, пока я сидел в углу парковки и ждал! - рычит он с явным вожделением, сильнее вжимая свой возбужденный пах в мое бедро сквозь тонкий шелк халата. – Исла, я бы никогда в жизни не исчез и никуда не уехал, не предупредив тебя. Ты от меня теперь вообще никуда не денешься…

Мое сердце делает безумный кульбит и улетает куда-то в облака.

Я утыкаюсь носом в его жесткое татуированное плечо, чувствуя, как последние капли паники и слез испаряются под его надежным, обжигающим теплом.

- Прости меня… - тихо, виновато шепчу я ему в шею. - Просто я с самого первого дня с маниакальным упрямством отталкивала тебя. Держала на ледяном расстоянии, выстраивала глупые стены… Вот мой мозг и выдал этот кошмар. Я подумала, что ты сдался и уехал.

- Ты абсолютно неправильно подумала, Исла, - твердо, не терпящим возражений тоном обрывает он меня.

Илья сильнее сжимает свои стальные объятия вокруг моей талии, буквально приподнимая над полом прихожей и заставляя почувствовать каждую рельефную мышцу его тела. Его взгляд - прямой, глубокий и горящий - намертво приковывает меня к месту.

- Запомни раз и навсегда: я никогда в жизни тебя не брошу. И в любой ситуации, перед любым выбором - я всегда выберу именно тебя! Слышишь? Только тебя, - уверенно заверяет он, чеканя каждое слово.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри меня в эту секунду словно рушится последняя плотина. Скрывать, ломать комедию и бежать от собственного счастья больше нет никаких сил. Я поднимаю на него свои заплаканные глаза и с абсолютной, звенящей искренностью произношу:

- Я тоже всегда выберу тебя, Илья… Отныне только тебя.

Я отчетливо слышу, как после этих моих слов парень судорожно, рвано выдыхает, словно я только что выкачала из его легких весь кислород. На его резко очерченных скулах на мгновение заходили яростные желваки, а пальцы до боли впились в мою кожу. Моё признание оглушило его.

- Эти твои слова… и то, как сильно ты испугалась моего мнимого отъезда… - Илья вдруг замолкает на полуслове, пристально всматриваясь в мое лицо. Его голос слегка понижается, становясь интимным, тихим, почти хриплым. Словно этот огромный, пугающий всех вокруг мужчина прямо сейчас до смерти боялся услышать от меня отрицательный, холодный ответ. - Могу ли я наконец-то надеяться, Исла… надеяться на то, что ты тоже испытываешь ко мне сильные, ответные чувства?

Я горько, чуточку обреченно улыбаюсь и на секунду отвожу взгляд в сторону, глядя на букет лилий на кухне. Ирония судьбы.

- Они уже очень давно живут во мне, Илья… эти самые ответные чувства, - тихо, но отчетливо признаюсь я, снова возвращая взгляд к его лицу. - Давно сжигают меня изнутри. Просто я оказалась слишком упрямой, слишком гордой и боязливой женщиной, чтобы вовремя принять это, наплевать на разницу в возрасте, на чужие мнения и открыть тебе дверь. Но теперь, когда я едва не сошла с ума от мысли, что потеряла тебя… Я окончательно поняла, что отрицать очевидное - глупо и бесполезно. Я хочу попробовать. Хочу быть с тобой.

- То есть… - Илья замирает, его зрачки расширяются на весь глаз, а дыхание полностью перехватывает. Он переспрашивает медленно, словно до сих пор не верит своему внезапному, оглушительному счастью. - Ты сейчас официально согласна на полноценные отношения со мной? Больше никаких отговорок про Егора и прочую хрень?

Я послушно киваю, чувствуя, как с души падает последний тяжелый камень, и открыто, счастливо улыбаюсь ему в ответ. Илья на долю секунды цепенеет, а затем его суровое лицо озаряется такой ослепительной, ликующей улыбкой, какой я у него еще никогда не видела. В его потемневших глазах вспыхивает такой дикий, торжествующий и искренний блеск, будто этого простого ответа он ждал всю свою сознательную жизнь.

После чего у него окончательно срывает крышу от переизбытка эмоций. Он с глухим, утробным рыком подхватывает мое тело на свои огромные руки, как бесценный трофей. Впивается в мои губы сокрушительным, голодным и сумасшедшим поцелуем, от которого у меня мгновенно подкашиваются ноги.

Не разрывая этого дикого, пьянящего контакта, Илья уверенным, широким шагом несет меня через холл прямо в спальню. На ходу его сильные пальцы безжалостно срывают с моих плеч шелковый халат, который бесшумно падает на паркет, после чего прижимает меня к стене на нашем пути и избавляется от своей одежды. Мы влетаем в спальню абсолютно обнаженными, объятые одним общим, безумным пламенем, и он с размаху бросает меня на мягкие простыни кровати, мгновенно накрывая своим тяжелым, горячим и татуированным телом сверху…

Глава 37.

- Охренеть… - это первое, что я слышу, едва открываю входную дверь и впускаю Илью в квартиру.

Он замирает на пороге, как вкопанный. Его потемневшие зрачки расширяются на весь глаз, и он оглядывает меня с головы до ног таким откровенно похотливым, жадным и ошеломленным взглядом, что на миг мне становится по-настоящему страшно. Мне кажется, что из этой прихожей мы сегодня уже никуда не уйдем. Что этот татуированный хищник прямо сейчас, не говоря больше ни слова, набросится на меня, диким рывком сорвет это новое, черное платье, которое я никогда еще в своей жизни не надевала, и жестко возьмет меня прямо здесь, на холодном полу.

Он ведь может. Я слишком хорошо успела изучить его характер за эти безумные дни. Когда Илье рвет крышу от вожделения, он окончательно слетает с катушек, превращаясь в неуправляемый ураган. Я уже знала его дикую страсть, его собственническую первобытность и этот вечный, ненасытный голод в сексе.

Несмотря на то, что сегодня утром, мы занимались неукротимым, яростным сексом три раза подряд, прямо сейчас Илья выглядел так, словно между нами сегодня вообще ничего не было. Он смотрел на меня как изголодавшийся дикарь. А у меня, между прочим, до сих пор ощутимо ныла поясница, слегка саднило между ног и тупо болело в тазу… Всё это были вполне осязаемые последствия того, как сильно мне приходилось разводить ноги, когда Илья брал меня в своих излюбленных, глубоких позах. Мне жизненно необходим был хоть какой-то перерыв, иначе я завтра вообще ходить не смогу.

- Охренеть, какая ты нереальная… - хрипло повторяет Илья.

Он делает медленный, дразнящий шаг в моем направлении, по-кошачьи плавно сокращая дистанцию и не отводя своего гипнотического взгляда от моего лица, глубокого декольте… от ВСЕГО моего тела! Клянусь, на меня еще ни один мужчина в этой жизни так не смотрел. В его глазах горело самое настоящее, чистое поклонение.

А я сегодня действительно постаралась на славу, собираясь на нашу встречу. Наше первое официальное свидание всё-таки. Тем более, с мужчиной, которого я наконец-то позволила себе искренне и глубоко любить.

Для этого особенного вечера я достала из закромов шкафа маленькое черное платье-комбинацию на тонких бретельках. Я купила его чисто случайно, на какой-то безумной распродаже в торговом центре за сущие копейки, но сидело оно на мне просто великолепно, как вторая кожа. Плотный шелк идеально облегал мои округлые бедра, подчеркивал тонкую талию и мягко очерчивал грудь, открывая соблазнительный вид на ключицы. К нему я нанесла безупречный вечерний макияж: выровняла тон кожи, сделала легкий акцент на глазах с помощью дымчатых стрелок, а губы накрасила сочной нюдовой помадой, которая делала их визуально пухлыми и зацелованными. Свои непослушные волосы я уложила в аккуратные, мягкие голливудские волны, которые красивым каскадом рассыпались по моим обнаженным плечам. В зеркале я выглядела максимум на двадцать пять лет - ухоженная, желанная, дорогая женщина.

Почувствовав, что его горячие ладони уже тянутся к моим открытым плечам, я вовремя перехватываю его тяжелую руку за запястье и решительно убираю её от себя, делая шаг назад.

- Прекрати… Пожалуйста, - умоляюще прошу я, стараясь звучать строго.

- Да я только хочу дотронуться до тебя и нормально обнять, Исла, - невинно заверяет этот гад, но я по его расширенным зрачкам вижу, что верить ему нельзя ни в коем случае.

- Знаю-знаю я твое «только», плавали - знаем, - бросаю я с наигранным недовольством, пряча улыбку. - Илья, я, между прочим, собиралась целых два часа! Тратила силы, красилась, укладывала волосы не для того, чтобы ты мне всё это испортил в первую же минуту! - официально уведомляю его я.

После нашего невероятного, бурного утра Илья твердо сказал, что ему нужно срочно уйти на пару часов, чтобы лично подготовить всё необходимое для нашего свидания. Меня он оставил собираться дома, четко указав время, когда заедет за мной на своей машине. Мы оба безумно хотели отпраздновать этот день. Отпраздновать то, что мы наконец-то пришли хоть к какому-то общему соглашению. Что мы больше не врем себе. Что мы теперь официально вместе…

Пускай то утреннее обещание Ильи было всего лишь красивым поводом, чтобы наконец-то затащить меня к себе, но, блин… Как же это, оказывается, чертовски приятно - просто собираться, наряжаться и ходить на самые настоящие, классические свидания. Чувствовать себя хрупкой, особенной, бесконечно любимой и желанной женщиной, а не вечно уставшим локомотивом, который тянет на себе работу и семью. Это ощущение собственной нужности действительно жизненно необходимо абсолютно всем девушкам, в любом возрасте.

Илья лишь весело, низко смеется на эти мои ворчливые слова и, наплевав на все запреты, всё же ловко ловит мое податливое тело в свои крепкие объятия. Одним плавным, отточенным движением он заводит мои руки мне за спину, намертво блокируя сопротивление, и наклоняется, пытаясь по-хозяйски впиться в мои губы. А у меня там - дорогая матовая помада, идеальные, безупречные контуры, которые я битых двадцать минут выводила перед зеркалом с карандашом в руках!

- Илья, блин! Ну я же просила! - панически вскрикиваю я, уворачивая голову в сторону.

- Ничего не могу с собой поделать, Исла. Я хочу тебя прямо сейчас, до темноты в глазах, - хрипит он мне прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. - Ты безумно, запредельно красивая в этом шелковом платье, и… Я теперь всерьез сомневаюсь, стоит ли мне вообще куда-то сегодня с тобой идти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- В смысле? - спрашиваю я, испуганно приподняв брови и замирая в его тисках. - Ты отменяешь свидание?

- В прямом, - его взгляд становится тяжелым, потемневшим от собственнической ярости. Он ревниво оглаживает ладонью мою открытую спину.

- Я категорически не хочу, чтобы такой тебя видели другие мужчины в городе. Чтобы они пялились на твое декольте. Ревную жуть, просто крышу сносит…

- Глупый, нечего тебе ревновать, - я мягко улыбаюсь, утыкаясь носом в его татуированную шею. - Я никогда в жизни не предаю тех, кого искренне люблю, и…

- Ты меня любишь? - вдруг мертвой хваткой цепляется он за мою случайную фразу.

Илья резко замирает, его тело под моими руками каменеет, и он заглядывает мне прямо в душу таким пронзительным, ошарашенным взглядом, что у меня перехватывает дыхание.

Я мысленно чертыхаюсь на все корки, готовая откусить себе язык. Дура! Какая же я дура! Ну почему я никогда не могу держать свой язык за зубами в его присутствии?! Рано ведь еще говорить о любви вслух, слишком рано, это пугает меня саму…

- Илья, мы катастрофически опаздываем! Поехали! - торопливо напоминаю я, отчаянно пытаясь съехать с опасной темы.

Илья медленно, потрясающе довольно улыбается, прекрасно понимая причину моего внезапного смущения. Моя оговорка явно сделала его самым счастливым человеком на свете.

- Теперь я тебя хочу еще в тысячу раз сильнее, Исла, - хрипло бросает он, снова настойчиво потянувшись к моим губам.

Я едва-едва успеваю в самый последний момент увернуться, подставляя под его поцелуй щеку.

- Ты твердо обещал мне свидание… К тому же, терпение всегда вознаграждается, - произношу я загадочно, дразняще улыбнувшись ему в ответ.

Это заявление мгновенно интригует его. Илья прекращает свой напористый штурм, удивленно и заинтересованно приподнимая одну бровь. Он ждет продолжения.

Пользуясь его замешательством, я медленно, дразняще опускаю тонкую бретельку черного платья со своего плеча чуть вниз и буквально на секунду демонстрирую ему краешек кружевного лифчика. Того самого, из комплекта.

- Помнишь, когда вы с Егором увлеченно выбирали букет и подарок для Маши в торговом центре, я тоже незаметно выбрала кое-что для себя… - шепчу я, глядя на него из-под ресниц. - И этот особенный, порочный подарок я хочу преподнести исключительно тебе. Но строго после свидания. Идет?

Взгляд Ильи вспыхивает таким диким, голодным и животным огнем, что у меня по коже проносится сладостная судорога. Мой намек попал точно в цель. Он показательно, никого не стесняясь, одним движением руки через ткань брюк поправляет свой мгновенно затвердевший, огромный член, после чего железной хваткой берет меня за руку и буквально волоком, на бешеной скорости выводит из квартиры на лестничную клетку, с грохотом захлопывая за нами дверь.

- Заинтриговала, сумасшедшая моя, - хрипит он, увлекая меня за собой к лифту. - Всё, я официально включаю режим нетерпеливого, адского ожидания. Но поверь мне на слово, Исла… Для меня эти несколько часов до возвращения домой будут самой настоящей, изощренной мукой, - бросает он, нажимая кнопку вызова, а на его скулах от предвкушения уже вовсю гуляют яростные желваки…

Глава 38.

Илья выбрал просто шикарный, умопомрачительно дорогой ресторан на верхнем этаже современного небоскрёба в самом центре города. Это было изысканное, статусное заведение с приглушённым дизайнерским светом, живой приглушённой музыкой и безупречным премиум-обслуживанием. Здесь пахло роскошью, дорогим парфюмом и тонкими ароматами высокой кухни. Стоило нам переступить порог и войти внутрь, как на миг я почувствовала себя дико неловко, скованно и не в своей тарелке. Всё-таки я привыкла сама руководить персоналом, а не быть VIP-гостьей в месте такого уровня. Но Илья, словно почувствовав мой зажим, мягко сжал мою ладонь, наклонился к самому уху и тихо сказал мне окончательно расслабиться, забыть обо всём и просто получать удовольствие.

Что я, собственно, с огромным наслаждением и сделала.

По-другому у меня просто никак не получалось. Илья делал абсолютно всё для того, чтобы этот вечер стал для меня идеальным. Он буквально окутал меня своей мужской заботой и уверенностью. К тому же здесь, в этом полумраке, нас никто не знал. Ни одна живая душа не смотрела на нас с осуждением, никто не тыкал пальцем и понятия не имел о нашей «запретной» одиннадцатилетней разнице в возрасте. Мы были просто красивой, влюблённой парой.

Сам Илья сегодня тоже выглядел просто невероятно, до умопомрачения красивым. На нем были строгие чёрные брюки, которые идеально сидели на его подкачанной, упругой заднице и мощных бедрах, и стильная чёрная рубашка, небрежно расстёгнутая сверху на несколько пуговиц. Глубокий чёрный цвет был явно его стопроцентным цветом. Он очень сильно, выигрышно подчеркивал его внушительную мужскую мощь, эту благородную мрачность, выгодно выделял завитки темных татуировок на шее и руках и красиво оттенял здоровый цвет кожи. От него веяло такой дикой, первобытной и одновременно дорогой привлекательностью, что у меня перехватывало дыхание.

Настолько привлекательно, что пока мы неторопливо шли через весь зал к своему столику, я то и дело замечала, как другие молодые девушки и ухоженные женщины откровенно обращали на него внимание, буквально пожирая моего мужчину завистливыми взглядами. И да… скрывать это было глупо - от этих чужих плотоядных взглядов у меня внутри всё мгновенно закипало от глухой, яростной ярости. Я дико, до дрожи в пальцах ревновала его к каждой юбке! Но, конечно же, я держала лицо, тщательно скрывала эти эмоции и внешне никак свою слабость не проявляла. Гордость не позволяла. К тому же сам Илья ни на одну из них даже мельком не взглянул. Его глаза были устремлены только на меня, и эта его абсолютная ментальная верность меня быстро успокаивала, разливая по телу сладкое тепло.

Илья обо всём позаботился заранее. Он зарезервировал самый лучший столик в глубоком, отдалённом углу зала для нашего полного уединения, прямо около огромного панорамного окна во всю стену, откуда открывался сумасшедший, захватывающий дух вид на огни ночного мегаполиса. Как только мы сели на мягкие диваны, официант зажёг для нас свечи. Вокруг нашего стола уже стояло несколько огромных, со вкусом оформленных букетов моих любимых белоснежных лилий, а в серебряном ведёрке со льдом ждало своего часа дорогое коллекционное шампанское. Эта сказочная атмосфера безумно радовала душу и возрождала внутри меня какие-то давно забытые, чистые и приятные девичьи ощущения. Я уже тогда чётко знала, что никогда, ни при каких обстоятельствах вовек не забуду этого волшебного дня.

Нам принесли лаконичное меню, и мы быстро сделали заказ. После чего официант разлил по бокалам игристое, и мы принялись просто пить шампанское и разговаривать обо всём на свете. Илья весь вечер не сводил с меня своего потемневшего, гипнотического взгляда и делал мне столько глубоких, искренних комплиментов, что у меня то и дело краснели щеки, а внизу живота, между ног, от одного его голоса становилось сладко и влажно. Я не знаю, что именно со мной происходило в эти минуты, но всё это… это было просто невероятно, сказочно и походило на какой-то прекрасный сон.

Спустя час, когда мы уже вкусно наелись деликатесов и немного наговорились, Илья вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным и сосредоточенным. Он плавно потянулся через стол, накрыл мою ладонь своей огромной горячей рукой и тихо, веско произнес:

- Исла, мне нужно гораздо больше времени с тобой… Мне тебя катастрофически не хватает. Каждый день.

- И что конкретно ты предлагаешь? - я растерянно моргаю, не до конца понимая, к чему именно он клонит.

- Егор уехал на целых две недели в горы, - напоминает он, и его пальцы сильнее сжимают мою руку. - У нас прямо сейчас появилась реальная, первая возможность побыть вместе нормально, как обычная пара. Не прячась по углам, не карауля минуты до рассвета и не оглядываясь на дверь. Возьми на работе отпуск… Прямо с завтрашнего дня.

- Илья… - я ошарашенно выдыхаю, округлив глаза. - Ну какой отпуск посреди сезона?

- Я прекрасно знаю, что ты за все эти годы вообще никогда не брала полноценный отпуск, пахала на износ, - уверенно и властно обрывает он мои протесты, не давая вставить ни слова. - Тебе владелец ресторана даст его без лишних возражений, ты на особом счету. И ты должна, слышишь, ты просто обязана наконец-то нормально отдохнуть! Хватит гробить себя на этой работе.

- Илья, мне действительно нужно работать, это моя обязанность, - пытаюсь я воззвать к его здравому смыслу, хотя внутри от перспективы провести две недели с ним сердце уже пускается в бешеный галоп. - Я не могу просто так взять и бросить ресторан на администраторов…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Зачем? Ну зачем ты работаешь так много, Исла? - его низкий голос звучит спокойно, но в нем отчетливо слышатся жесткие, хозяйские нотки. - Егор уже совсем вырос, сам вовсю подрабатывает. А у тебя теперь есть я… У меня более чем достаточно денег, чтобы полностью позаботиться о тебе, закрыть любые твои потребности и избавить от...

- Нет! - резко, как бритвой, отрезаю я, и мои глаза возмущенно округляются. - Даже не смей больше никогда говорить об этом, Илья! Я никогда в жизни не стану брать у тебя деньги! Ты вообще с ума сошел? Я сама в состоянии себя обеспечить.

- Ладно, пока нет. Понимаю, что для таких разговоров еще слишком рано, - Илья миролюбиво приподнимает ладони, плавно гася мою вспышку гордости, но отступать от своей главной цели не собирается. - Но этот отпуск ты честно заслужила, Исла… Соглашайся, ну же. Это ведь самый настоящий знак судьбы, что Егор так вовремя уехал в горы. Мы снимем шикарный, уединенный домик у моря, уедем из этого душного города на несколько дней и проведем эти две недели только вдвоем…

- Я… Я просто не знаю, - отвечаю я с глубоким сомнением, растерянно глядя в окно на огни ночного города.

Предложение было настолько заманчивым, сладким и искушающим, что у меня внутри всё предательски затрепетало от предвкушения. Две недели с ним. Без работы, без страха, в его объятиях… Но мой вечный внутренний контролер продолжал упрямо искать отговорки.

- Понимаешь… Егору ведь скоро исполняется двадцать лет. Юбилей. И я очень хотела сделать ему по-настоящему хороший подарок. Я всё это время пахала без выходных и откладывала каждую копейку только для того, чтобы помочь ему с покупкой той самой крутой машины, о которой он так отчаянно мечтает день и ночь…

Илья, выслушав мой сбивчивый лепет, лишь устало, как-то по-взрослому вздыхает и качает головой.

- Исла, ну ты сама подумай: неужели ты правда веришь, что Егор искренне порадуется тому, что его тётя даст ему готовые деньги на тачку? Позволь парню наконец-то развиваться самостоятельно и прекрати вечно тянуть его за собой на привязи. Он мужчина, он должен добиться всего сам, - говорит он потрясающе уверенно, заставляя меня искренне удивиться его зрелым рассуждениям.

- Работая обычным помощником на СТО? - скептически бросаю я, приподняв идеальную бровь. - На такую крутую машину он там и до тридцати лет не накопит.

- Он еще очень недолго будет там работать, - с загадочной, довольной ухмылкой произносит Илья, подаваясь чуть вперед через столик. - Я тебе раньше не рассказывал всех подробностей, но… Моя собственная фирма, которую я основал и развиваю с тех пор, как вернулся из-за границы, сейчас очень стремительно набирает обороты. Мы занимаемся разработкой передового программного обеспечения и системами искусственного интеллекта для кибербезопасности крупных холдингов. Это безумно прибыльное дело, Исла. Наш штат сейчас расширяется огромными темпами, и я хочу уже в ближайшие дни взять Егора к себе в компанию на хорошую, перспективную должность. Он очень умный, башковитый и целеустремленный парень. И я тебе твердо обещаю: на свою гребаную машину мечты он в моей фирме заработает сам, в самые кратчайшие сроки. И поверь, от того, что он сделает это абсолютно самостоятельно, своим умом, он будет чувствовать себя в жизни намного увереннее и сильнее.

Я дослушиваю эту его пламенную речь, и мой рот от дикого, неописуемого удивления широко открывается сам собой. Я просто сижу и хлопаю ресницами, пытаясь переварить услышанное. Перед моими глазами окончательно рушился образ двадцатичетырехлетнего «мальчишки». За моим столом сидел состоявшийся, влиятельный и невероятно щедрый мужчина.

- Ты… ты сейчас это серьезно говоришь? - спрашиваю я совершенно растерянно.

Илья молча кивает, открыто и тепло улыбнувшись мне, после чего снова накрывает мою ладонь своей огромной горячей рукой. Внутри меня поднимается лавина из нежности и глухого подозрения.

- И… скажи мне честно, Илья, ты делаешь всё это только из-за Егора? Из-за вашей старой дружбы? - тихо уточняю я, пытаясь разгадать его скрытые мотивы. - Егор умный, да, я согласна. Но он ведь учится еще только на первом курсе программирования. Я сильно сомневаюсь, что он на данном этапе хоть что-то понимает в таких масштабных, серьезных делах, в которых работает твоя компания.

Илья лишь беззаботно жмет своими широкими плечами, и в его глазах промелькнула хитрая искра.

- Егор чертовски смышленый парень, у него мозги работают как надо. Если его сейчас правильно направить, дать нужный вектор и подтолкнуть, он очень быстро поднимется на ноги, - всего лишь спокойно добавляет он.

И в эту самую секунду на моих глазах предательски выступают крупные слезы чистейшей, удушающей растроганности. Мое сердце окончательно капитулировало перед этим человеком. Он позаботился о моем мальчике. Он решил его будущее. Плевать на всё! Плевать на приличия, на чужие взгляды и на этот пафосный дорогой ресторан!

Я импульсивно поднимаюсь со своего места, делаю шаг вокруг стола и, вообще не обращая внимания ни на шокированных официантов, ни на других приличных гостей вокруг, с размаху сажусь Илье прямо на колени. Обхватываю руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Наклоняюсь и невероятно нежно, трепетно целую его в теплые губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою душу, а затем тихо, сдавленно шепчу ему в самые губы:

- Спасибо тебе…

Он крепко, собственнически прижимает меня к себе своими мощными руками, утыкаясь носом в мою шею. В его объятиях было столько концентрированной нежности, тепла и защиты, что в этот момент я впервые в жизни ощутила его любовь ко мне во всей её полноте. Мои барьеры сгорели дотла.

«Боже мой… Ну и за какие такие заслуги я получила это сумасшедшее, грешное счастье?» - мысленно кричала я, зажмурившись от блаженства.

Спустя несколько секунд наших тесных, интимных объятий прямо в ресторане, я нехотя отстраняюсь от Ильи. Заглядываю в его потемневшие, горящие зрачки, в которых уже вовсю разгорался знакомый пожар вожделения, и хрипло, дразняще произношу:

- Знаешь что… Я уже больше вообще не хочу здесь ужинать. Поехали к тебе… Прямо сейчас.

Глава 39.

Новый элитный дом Ильи находился в самом сердце делового центра города. Это была ультрасовременная, сияющая огнями новостройка - пафосная высотка из стекла и бетона, с закрытой охраняемой территорией и скоростными бесшумными лифтами. Квартира Ильи располагалась на одном из самых верхних этажей, а её огромные, во всю стену панорамные окна выходили строго на восточную сторону, открывая потрясающий, захватывающий дух вид на лучшую часть мегаполиса, которая на рассвете первой окрашивалась в золотые и багровые тона.

Пока мы ехали из ресторана, я практически не запомнила дороги. Улицы, перекрестки, свет светофоров - всё пронеслось мимо меня сплошным смазанным фоном. Всю эту безумную поездку мой взгляд был намертво прикован к сосредоточенному профилю Ильи, а сама я была до предела растеряна, взвинчена и дезориентирована. Этот татуированный гад творил что-то немыслимое. Одной рукой он уверенно крутил руль, а его вторая, горячая ладонь то и дело бесцеремонно проскальзывала глубоко под подол моего шелкового платья-комбинации. Илья собственнически прикасался к моему лону поверх кружева трусиков, дразняще водил пальцами, слегка надавливая и доводя меня до самого настоящего сумасшествия, но жестоко не позволял мне окончательно достичь пика. Он сознательно держал меня на грани, заставляя плавиться от возбуждения. При всём этом безумии он продолжал хладнокровно вести машину на высокой скорости и не отрывал взгляда от ночной трассы, выглядя со стороны абсолютно, пугающе невозмутимым.

Некоторое время я еще честно пыталась сопротивляться: ворчала, сердилась на него, пыталась отталкивать его тяжелую руку и упрекать в нарушении правил дорожного движения. Но в итоге… в итоге я предсказуемо сдалась под натиском его ласк и властных действий. Тело предательски капитулировало, требуя продолжения.

Поэтому, когда мы наконец-то приехали в его подземный паркинг и на скоростном лифте поднялись на нужный жилой этаж, я уже находилась в таком звенящем, взрывоопасном состоянии, что едва могла выдерживать эту сладкую пытку. Терпение лопнуло. Едва за нами захлопнулась массивная входная дверь, я прямо в прихожей набросилась на него сама, мертвой хваткой обхватив его шею и начав жадно, голодно целовать его в губы.

Илья ухмыльнулся прямо мне в рот, мгновенно перехватил инициативу в свои руки и заставил меня подчиниться его бешеному ритму. Он легко подхватил мое податливое тело на руки, как пушинку, с силой прижал спиной к стене прихожей и жестко, глубоко взял меня прямо там, не дав дойти до спальни и даже не сняв до конца мое платье. Одежда с треском съехала, а прохлада стены за спиной контрастировала с его обжигающим, животным жаром.

Лишь после того, как первая лавина страсти немного утихла, он бережно, заботливо отнес мое обмякшее тело в душ. Но и там мы толком не помылись - мы приняли этот душ, снова без конца целуясь, захлебываясь водой, шумно дыша и ненасытно лаская друг друга под горячими струями.

Дальше Илья на руках отнес меня в спальню, уложил на простыни и еще очень долгое время самозабвенно, со вкусом наслаждался мной и моим покорным телом, раз за разом доводя меня до запредельного пика блаженства. Ни о какой обещанной экскурсии по его новому роскошному дому, естественно, теперь не было и речи. Всё, что мне удалось увидеть мельком сквозь пелену возбуждения, это стильные неоновые подсветки под потолком, дорогая современная мебель в стиле минимализма, шикарно отштукатуренные темные стены (к которым Илья так яростно прижимал меня в процессе), охренительная ванная комната с огромным круглым джакузи и, конечно же, его кровать. Она была настолько огромной, широкой и мягкой, что спать на ней после изнурительного марафона было одно самое настоящее удовольствие.

Что я, собственно, с огромным облегчением и сделала сразу же после своего последнего оглушительного оргазма. Сил не осталось вообще ни на что. Я реально просто мгновенно отключилась на этих подушках, провалившись в глубокий сон без сновидений. Напоследок я лишь смутно помнила, как обнаженный Илья, ласково поцеловав меня в плечо, тихо пошел на кухню за чем-то вкусненьким, чтобы дать мне перекусить. Ведь после таких физических нагрузок есть хотелось просто ужасно, до урчания в животе. Но я так и не дождалась возвращения Ильи с едой, уснув словно маленькое дитя в то самое время, которое взрослые люди на часах посчитали бы совсем детским.

Наверное, я всё же действительно слишком сильно устала, вымоталась за эти тяжелые дни работы и постоянного нервного напряжения из-за страха разоблачения. Тело просто взяло свое и потребовало перезагрузки.

Именно об этом я первым делом и подумала, как только открыла глаза следующим утром…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40.

Илья спал рядом - полностью обнаженный, безмятежный и до безумия красивый. В утренних лучах солнца его татуированное тело казалось литым, высеченным из мрамора. Его огромная, тяжелая рука по-хозяйски покоилась на моей талии, надежно удерживая меня даже во сне, словно на каком-то подсознательном уровне он всё еще безумно боялся, что я сбегу, растворюсь в воздухе, как только открою глаза. И эта его трогательная, собственническая опека заставила меня мягко улыбнуться в подушку.

Я очень осторожно, едва дыша, выбралась из-под его массивной ладони, чтобы не разбудить своего спящего хищника, и тихонько отправилась в ванную комнату. Быстро смыла под теплым душем остатки бурной ночи. Выйдя, я отыскала на стуле вчерашнюю футболку Ильи, набросила её прямо на обнаженное тело - она пахла его терпким парфюмом и окутывала меня до самых бедер, как мягкое платье. Захватив из прихожей свою сумочку с мобильным телефоном, я наугад отправилась исследовать его владения. Мне до безумия хотелось выпить крепкого кофе и съесть что-нибудь вкусненькое - после пережитых ласк голод был просто зверским.

Одновременно с поисками кухни я неторопливо прошлась по дому, наконец-то получив возможность рассмотреть жилище Ильи гораздо тщательнее, чем вчера в темноте. И увиденное заставило меня впасть в самый настоящий ступор. Это была огромная, роскошная двухэтажная квартира-пентхаус, выполненная в ультрасовременном стиле хай-тек с элементами мягкого минимализма. Гигантские панорамные окна во всю стену выходили на залитый утренним солнцем мегаполис. Из гостиной открывался выход на просторную открытую террасу с плетеной мебелью, а на втором этаже располагались еще два уютных балкона. Здесь было абсолютно всё для шикарной жизни: собственный технологичный спортивный зал с зеркальными стенами и новейшими тренажерами, строгий кабинет из темного дерева для работы, и целых семь изолированных, просторных спален с королевскими кроватями. Ванных комнат и уборных, отделанных дорогим мрамором и керамогранитом, здесь тоже было в избытке.

Но сердцем дома была грандиозная гостиная, плавно переходящая в кухню и столовую. В центре обеденной зоны красовался огромный, монолитный стол из цельного массива дуба, окруженный дизайнерскими стульями, а сама кухня была оборудована встроенной премиальной техникой, скрытой за матовыми графитовыми фасадами. Повсюду мягко горела скрытая неоновая подсветка, подчеркивая безупречно отштукатуренные стены и идеальный паркет.

И только тогда, когда я пешком обошла всю эту огромную, роскошную империю Ильи, до моего сознания наконец-то дошел истинный масштаб ситуации. Я поняла, насколько сильно изначально ошибалась в его финансовом положении, глупо считая его просто мальчишкой. Он был полностью, абсолютно состоявшимся мужчиной во всех смыслах этого слова - молодым, чертовски красивым, независимым и феноменально успешным.

Сомневаюсь, что если бы он относился ко мне несерьезно, хотел просто развлечься на пару ночей или не любил меня до безумия, он вообще стал бы тратить на меня свое драгоценное время и так настойчиво звать в свою жизнь. У этого парня было абсолютно всё, о чем только можно мечтать. Имея такие деньги и статус, он мог без труда выбрать себе абсолютно любую девушку города - намного моложе меня, красивее, модельной внешности, ровесницу себе по статусу и положению. Но он упорно, вопреки всему, выбрал именно меня. Пошел напролом. И это вполне доказывало его любовь. Он действительно меня любил. Искренне, сильно, до самой настоящей, пугающей одержимости.

И я пообещала себе, глядя на панораму города за окном, что я тоже буду его так любить. Всем сердцем, всей душой. И я никогда, ни за что на свете не обману его чистых ожиданий… Никогда!

И самый первый, решительный шаг для нашего общего будущего я твердо вознамерилась сделать прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Илья был тысячу раз прав. Мне действительно нужно было наконец-то нормально отдохнуть и взять этот чертов отпуск. Я не должна, я просто не имею права больше пахать без остановок, уничтожая себя на работе. Мне нужно хоть раз в жизни по-настоящему расслабиться и побыть просто любимой женщиной. Тем более, когда судьба сама подкинула мне такую идеальную, легальную возможность в отсутствие Егора.

Прямо там, на его технологичной кухне, я дрожащими пальцами набрала номер своего работодателя - владельца ресторана. Волнуясь, я прямо сказала ему, что мне экстренно, срочно требуется взять отпуск. Я сделала упор на то, что за все долгие годы безупречной службы я еще ни единого раза не уходила на полноценный отдых, и поэтому искренне надеюсь, что руководство пойдет мне навстречу. Я твердо дала понять, что дело личное, безотлагательное, и что ждать или тянуть я больше не могу ни дня.

Мой начальник, выслушав мой взволнованный монолог, расценил мою просьбу как что-то невероятно серьезное. Он слишком хорошо знал меня как железного профессионала и прекрасно понимал, что по пустякам или из-за капризов я бы никогда в жизни не стала отпрашиваться так неожиданно. Поэтому он понимающе ответил, чтобы я спокойно шла решать все свои личные проблемы и ни за что в ресторане не переживала - команда справится. Он без лишних вопросов одобрил и дал мне мой самый первый, законный отпуск почти на целый месяц!

Я была настолько ошарашена и безгранично обрадована этой ошеломительной новостью, что просто не смогла сдержать переполнявших меня диких эмоций. Сбросив вызов, я закричала от восторга и прямо там, на кухне, начала радостно, зажигательно пританцовывать под воображаемую музыку, крутясь вокруг своей оси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Здесь, за этим постыдным, но безумно счастливым занятием, меня бесшумно и застукал Илья.

Оказывается, когда я нахожусь в одной лишь его безразмерной футболке на голое тело, со слегка мокрыми после душа волосами и так соблазнительно, дразняще пританцовываю бедрами у плиты… его это заводит мгновенно, до полного срыва. Прежде чем я успела заметить его присутствие в дверном проеме кухни и испуганно ойкнуть, Илья коршуном подлетел ко мне со спины. Он с глухим рыком подхватил мое тело на руки и резко, безапелляционно усадил меня ягодицами на прохладную каменную столешницу гарнитура, где без лишних слов снова яростно, голодно взял меня, сминая ткань футболки.

Вот так - дико, горячо и абсолютно крышесносно - начался мой самый первый, официальный день долгожданного отпуска…

Глава 41.

Я открываю глаза и сладко потягиваюсь на огромной, неприлично мягкой постели. Солнечные лучи уже вовсю пробиваются сквозь панорамные окна, заливая спальню Ильи мягким утренним светом. Самого Ильи рядом нет, но с кухни доносится умопомрачительный, бодрящий аромат свежесваренного кофе. Спустя пару минут дверь спальни тихо приоткрывается, и в комнату заходит он. Обнаженный по пояс, в одних домашних штанах, несущий в руках поднос с завтраком. На его губах играет сытая, довольная ухмылка довольного хищника.

Он ставит поднос на прикроватный столик, вальяжно опускается на край матраса и, притянув мое расслабленное тело к себе за талию, собственнически целует меня в обнаженное плечо.

- Итак… С сегодняшнего дня и вплоть до следующей пятницы ты безраздельно находишься со мной здесь, Исла. В полной, абсолютной моей власти, в моей квартире и в этой постели, - низким, бархатным от сна голосом заявляет он, пристально глядя мне прямо в глаза. - Никаких возражений я не приму. Потом, в пятницу утром, мы берем вещи и уезжаем на два дня к морю. Егор возвращается из своих гор в воскресенье вечером, и мы как раз тоже вернемся в город точно к этому времени, чтобы не вызывать никаких подозрений. Ну? Как тебе такой расклад и мой личный план на твой отпуск?

Я не выдерживаю и тихо, счастливо смеюсь, зарываясь носом в его широкую татуированную грудь и вдыхая родной запах.

Оказывается, вообще никакого личного пространства все эти четырнадцать дней у меня не будет и в помине! Илья хочет жить вместе здесь и сейчас. Этот наглый двадцатичетырехлетний парень уже расписал каждую мою минуту, до секунды спланировал мою жизнь, как только узнал про мой внезапный отпуск.

- Домой-то мне хоть иногда можно будет съездить, командир? - хихикаю я, дразняще проводя пальчиком по его крепким кубикам пресса. - У меня там, между прочим, комнатные цветы на подоконниках сохнут. Да и пыль в комнатах нужно периодически протирать. Хочу, чтобы к моменту, когда Егор вернется, дома был идеальный порядок, и он не подумал, что его тетя без него совсем обленилась и сдала позиции.

- Домой, в салон красоты, на шопинг, на встречу с любимыми подругами… Да куда угодно и сколько угодно, Исла, я не собираюсь держать тебя под замком, - Илья перехватывает мою бродячую ладонь, подносит к губам и нежно целует пальцы. Но в его глазах снова вспыхивает этот упрямый, стальной блеск. - Можешь ездить по своим делам, но возвращаться каждый божий день ты будешь строго сюда. Ко мне. И засыпать ты будешь только в моих руках. Я тоже буду периодически отлучаться в офис по делам фирмы, но обещаю тебе, что это будет ненадолго. Я не оставлю тебя одну надолго.

Я смотрю на его волевое лицо, на эти сильные плечи, чувствую его безумную любовь и заботу, и вся моя былая независимость окончательно тает, как мартовский снег. Спорить больше не хочется. Защищать выдуманные барьеры - тоже.

- Ладно, - с мягкой, покорной улыбкой выдыхаю я ему прямо в губы. - Ладно, договорились, мой сумасшедший. Пусть будет по-твоему.

Илья довольно ухмыляется, оценив мою безоговорочную капитуляцию, и, отставив чашку с кофе в сторону, резко наваливается на меня сверху, мгновенно погребая под своим тяжелым, горячим телом и утягивая в новый, утренний поцелуй, который с первой же секунды лишает меня остатков связных мыслей…

***

А дальше дни полетели один за другим, сливаясь в сплошной, головокружительный круговорот. И всё происходящее между нами было словно в каком-то невероятном, прекрасном сне… Настоящая сказка! Чистое волшебство!

Мы жили с Ильёй в его огромной квартире на верхнем этаже, отрезанные от всего остального мира, и жили как самая настоящая, полноценная пара. Как крепкая семья, как любящие муж и жена! Каждый день приносил что-то новое, стирая из моей памяти прошлые серые будни. Вечерами мы устраивали романтические ужины у камина в гостиной, заказывали еду в красивых ресторанах или подолгу сидели на его просторной открытой террасе, кутаясь в один плед на двоих и глядя на огни ночного мегаполиса. Ночью же всё это умиротворение взрывалось - нас ждала огромная кровать, бешеный, неукротимый секс, стоны до хрипоты и дикая, первобытная страсть, от которой плавился рассудок. Днем он иногда уезжал по делам своей фирмы, но чаще всего оставался со мной. Мы всё время проводили вместе. Смотрели глупые фильмы по телевизору, прямо в обнимку на диване. Готовили вместе обеды, устраивая на кухне шуточные бои мукой. Громко включали музыку, танцевали, дурачились как маленькие дети и просто… просто безумно любили друг друга.

Стабильно раз в несколько дней я на пару часов послушно ездила к себе на квартиру. Поливала комнатные цветы на подоконниках, протирала пыль, наводила легкий порядок в комнатах Егора, а потом на всех парах возвращалась обратно к Илье. При этом я поймала себя на том, что уже абсолютно машинально, на полном автомате называла его квартиру своим настоящим домом. Иногда, когда я возилась с уборкой у себя, Илья звонил мне на мобильный и мягко спрашивал, долго ли я еще буду возиться у себя. А я, прижимая трубку к уху, спокойно отвечала ему: «Да я уже заканчиваю, любимый, скоро приеду домой» или «Я уже еду домой». Сама я далеко не всегда обращала на это свое внимание, слова вылетали неосознанно. А вот Илья - Илья всегда, каждый раз это подмечал. Он мгновенно затихал в трубку, а потом я слышала, как он счастливо, глубоко вздыхал, безумно радуясь тому, что его жилье я теперь искренне считаю нашим общим домом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так незаметно, в абсолютной эйфории прошло больше недели. До нашей запланированной поездки к морю оставалось всего несколько дней, но мы уже вовсю бурно обсуждали этот мини-отпуск и вовсю к нему готовились. Специально для этих выходных я устроила себе грандиощный шопинг: купила умопомрачительно красивый купальник, новые легкие вещи и то самое безумно сексуальное, кружевное нижнее белье, от одного вида которого у Ильи должно было сорвать крышу. Мы с Ильёй вместе по интернету выбрали идеальное, уединенное место и закрытый домик у самого побережья. Он сам мгновенно всё оплатил, забронировал и полностью готовил эту поездку, напрочь избавляя меня от любых бытовых мыслей и организаторских хлопот. Окружил меня абсолютным мужским коконом безопасности.

И я была счастлива. Господи, я была настолько безумно, безгранично счастлива, что иногда меня саму до дрожи пугало это внезапное счастье. Стоило мне остаться наедине со своими мыслями, как в душу закрадывался липкий, холодный страх. Я панически боялась, что всё это сказочное наваждение когда-нибудь закончится… В моей голове упрямо вертелась циничная мысль о том, что в реальной жизни просто не бывает столько концентрированного счастья сразу, безболезненно и бесплатно. Что за всё хорошее обязательно, очень скоро придется платить какую-то страшную, непомерную цену. За все эти грешные стоны, за ложь племяннику, за эту порочную любовь. Обязательно случится что-то плохое.

И как оказалось, в своих мрачных предчувствиях я была чертовски не далека от истины…

Глава 42.

- Я только полью свои цветы, возьму в квартире кое-какие необходимые вещи и сразу же назад, к тебе, - шепотом обещаю я, ласково целуя Илью в горячие губы.

Он мгновенно обвивает мою тонкую талию своей сильной рукой, притягивает вплотную и глубоко, собственнически углубляет этот поцелуй, всем своим телом давая мне понять, что ему мало. Что ему катастрофически, до безумия мало меня. Он хочет еще. Но, боже мой, мы и так все эти дни практически не вылезаем из его огромной кровати! Я за время нашей тайной совместной жизни уже похудела килограмма на пять, не меньше. Физически я была измотана просто до предела, до полного изнеможения, но при этом чувствовала себя абсолютно, невероятно счастливой. И каждый раз, когда Илья хрипло просил еще, моё тело словно обретало второе дыхание, открывая скрытые резервы. Оно безоговорочно соглашалось на любые его ласки и было готово абсолютно ко всему, лишь бы этот крышесносный кайф не заканчивался.

Я была уверена, что это наш очередной финал, что Илью уже ничто во вселенной не остановит. Я ждала, что он прямо сейчас снова подхватит меня на руки и унесет обратно на растрепанные простыни, но резкий, требовательный звонок его мобильного телефона в один миг развевает наше интимное наваждение. Воздух в прихожей мгновенно остывает.

Илья недовольно чертыхается, нехотя лезет в карман брюк, вытягивает смартфон и беглым, раздраженным взглядом смотрит на светящийся экран. Я отчетливо видела по его лицу, что он изначально хотел просто сбросить этот вызов, выключить звук и небрежно отбросить аппарат в сторону. Но имя или номер абонента - к огромному сожалению, я так и не успела разглядеть его на дисплее - заставили его замереть. Он просто не смог проигнорировать этот звонок.

Тело Ильи под моими руками ощутимо, до каменной жесткости напряглось. Каждая его мышца натянулась как стальная струна. Он резко замер, полностью прекратив меня целовать. А затем осторожно, словно боясь причинить мне боль, отстранил меня от себя и, тихо извинившись глухим голосом, отошел вглубь коридора.

Я видела, что он долго, упрямо не хотел принимать этот звонок, просто глядя на вибрирующий телефон. Но в самый последний момент всё же нажал на кнопку ответа. И первое, что он ледяным, хлестким тоном выплюнул в трубку, заставило меня вздрогнуть:

- Что тебе надо? Нет. У меня нет ни малейшего времени с тобой встречаться. И думаю, в этом вообще нет никакой надобности, - чеканил он слова, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. - Мне глубоко плевать, кто ты для меня, а также плевать, насколько именно ты приехал в этот город!

Илья на секунду замолчал, тяжело дыша через нос и внимательно вслушиваясь в ответные слова невидимого собеседника на том конце провода. На его резко очерченных скулах ходуном заходили яростные желваки.

- Хочешь наладить отношения? Восстановить семью? Серьезно?! - он вдруг как-то горько, цинично рассмеялся, и в этом смехе было столько боли, что у меня сжалось сердце. - Просто давай оставим всё как есть, ясно? Не трогай меня.

Илья резко прервал разговор, даже не дослушав ответа, и со всей силы сжал телефон в кулаке так, что пластик жалобно хрустнул.

Я как стояла растерянно в стороне у двери, так и продолжила стоять дальше, совершенно не зная, что мне теперь делать и что говорить в такой ситуации. Такого Илью я еще ни разу в жизни не видела. Передо мной сейчас стоял совершенно другой человек. Он выглядел дико расстроенным, бешеным, злым и одновременно… одновременно глубоко раненым, словно кто-то безжалостно ковырнул его старую, так и не зажившую рану.

Но я слишком сильно любила его, чтобы просто так стоять и смотреть на его страдания. Я понимала, что не имею права оставить всё как есть. Не могу бросить его одного в плену этих разрушительных, черных чувств. Поэтому я тихо, почти бесшумно сделала несколько шагов вперед, подошла к нему сзади и нежно обняла его за мощный, напряженный торс. Сцепила пальцы у него на животе, а свою голову мягко положила ему на спину, пытаясь поделиться своим теплом.

- Илья… у тебя всё хорошо? Что случилось? - спросила я осторожно, едва слышно.

Я не собиралась устраивать ему допрос. Если захочет - расскажет сам, а если решит, что это не мое дело, так тому и быть. Настаивать на ответе или лезть в душу я не буду, у каждого есть право на свои тайны. Но мне до безумия хотелось узнать, что именно его так сильно огорчает и выбивает из колеи.

- Прости меня, маленькая… - тихо, вымученно извинился Илья.

Он медленно обернулся в моих руках лицом ко мне, бережно заключил меня в свои надежные объятия и спрятал лицо в моих волосах, шумно выдыхая. Его хватка была почти судорожной.

- Я тебе раньше не говорил всех подробностей, Исла, но… мой отец уже довольно давно приехал в этот город на несколько дней. Прилетел специально для того, чтобы лично проверить, как продвигаются его дела здесь, на родине. Дело в том, что он владеет огромной международной перевозочной компанией, которая в свое время досталась ему в наследство от моего покойного дедушки. И здесь, в нашем городе, у его бизнеса как раз находится крупная промежуточная точка, логистический узел, который заботится о товаре в пути. Мы расстались с ним несколько месяцев назад, расстались очень плохо, со скандалом. И сейчас он настойчиво требует от меня личной встречи.

- Ты дико зол на него, - констатирую я очевидный факт, ласково гладя его по плечу. — Он ведь что-то ужасное сделал тебе в прошлом, верно? Ты ничего не забыл и не простил, и поэтому один только его звонок так сильно на тебя влияет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Этот человек всю мою сознательную жизнь пытался полностью меня контролировать, подчинить себе мою волю, - Илья хрипло рычит, и его пальцы до боли впиваются в мою талию. - Он держал меня возле себя, словно послушного пса на короткой привязи. Отец прекрасно видел мой потенциал в бизнесе, видел, что я хочу строить свою собственную жизнь, сам развиваться и ни от кого не зависеть. Но он был категорически против моего личного развития. Он твердил, что всё его наследство и бизнес будут моими только после его смерти, а до тех пор я обязан смотреть ему в рот и выполнять приказы. Мы окончательно, в хлам поругались, когда я твердо сообщил ему, что забираю свои деньги и уезжаю навсегда сюда, назад. Это была далеко не простая ссора, Исла…

- В этом нет абсолютно ничего удивительного, Илья. Всем без исключения родителям всегда безумно трудно отпускать от себя подросших детей. Особенно когда ты - единственный и такой долгожданный ребенок в семье, - мягко отвечаю я, ласково поглаживая его по напряженному плечу и искренне пытаясь поддержать его, унять эту бушующую внутри него бурю.

Илья лишь устало, как-то совсем по-взрослому вздыхает и качает головой.

- Это всё точно не про моего отца, Исла… - его голос звучит пугающе глухо. - В его случае это не слепая родительская любовь, а какая-то своя, извращенная скрытая выгода. Он никогда в жизни меня не любил, - вдруг ошарашивает меня Илья, заставляя меня буквально замереть на месте.

Я растерянно смотрю на него и внутри отказываюсь верить в эти страшные слова. Ну как это вообще возможно - не любить собственного, родного ребенка? Дикость какая-то. Возможно, я в силу своего характера всё еще слишком наивна, но я действительно просто физически не могла поверить в существование таких холодных, расчетливых родителей.

- Ты сейчас просто очень сильно зол на него, Илья. Возраст такой, максимализм бушует, - делаю я свои осторожные, житейские предположения, заглядывая в его потемневшие зрачки. - Но не может в нашем мире такого быть, чтобы нормальные родители осознанно делали что-то во вред своему ребенку. Просто у твоего отца слишком старые, консервативные взгляды на жизнь… Возможно, он банально боится тебя отпустить во взрослую, независимую жизнь и потерять связь.

Илья при моих словах лишь горько, вымученно улыбается.

- Поверить мне, Исла, это вообще не то. Я лучше кого бы то ни было на этом свете знаю своего отца и то, на что он способен. Он… он совершенно не такой, как ты. Он не тот человек, который будет преданно трястись над своей собственной кровью и плотью, забудь.

А что, если ты сейчас всё-таки ошибаешься? - упрямо не уступаю я, продолжая гнуть свою линию. - Что, если тебе стоит просто переступить через гордость и сделать этот первый шаг навстречу? Возможно, за эти месяца в разлуке он наконец-то полностью понял все свои прошлые ошибки. Осознал, что не удержит тебя рядом никакой силой, и поэтому сейчас искренне хочет всё наладить с тобой. Расскажи, как давно он вообще добивается встречи с тобой? - спрашиваю я.

Я искренне верила, что помогаю ему в этот момент. Мне искренне казалось, что я гораздо больше понимаю в таких сложных семейных хитросплетениях просто потому, что дольше живу на этом белом свете. Молодые двадцатичетырехлетние парни - они ведь по своей природе безумно импульсивны, эгоистичны и обидчивы, они органически не переваривают, когда им кто-то пытается указывать или контролировать их личные границы. Особенно если этот «кто-то» - их собственные родители.

- Где-то около недели уже названивает… Я не знаю точно, не считал, - небрежно бросает Илья, и на его лице снова мелькает тень глубокого раздражения. - Он сказал, что пробудет в нашем городе еще некоторое время. А еще он обмолвился, что познакомился здесь с какой-то местной женщиной, в которую влюбился как мальчишка, и теперь очень хочет организовать совместный ужин, чтобы познакомить нас.

Илья произносит это потрясающе иронично, с явным презрением кривя губы.

- Ну и разве это плохо? - подмечаю я, пытаясь найти в этой новости хоть какой-то позитив. - Если твой отец наконец-то по-настоящему познакомился с кем-то и увлекся, может, тогда он начнет тратить всю свою безумную контролирующую энергию на эту новую женщину и наконец-то оставит тебя в покое? Даст тебе дышать свободно.

- По его словам, они знакомы от силы не больше недели! - с глухим возмущением выдает Илья. - А он уже без ума от нее, готов горы свернуть и требует познакомить нас, чтобы сразу впустить её в нашу семью! Ну не бред ли?

- И что из этого? - с мягкой улыбкой подмечаю я, плотнее прижимаясь к его теплому боку. - Мы ведь с тобой, если разобраться, тоже вместе совсем ничего. Но это не помешало тебе в первую же ночь привезти меня в свой роскошный дом, намертво запереть двери, не отпускать от себя ни на шаг и без конца признаваться в любви.

- Это совершенно другое, понимаешь? Мой отец - он вообще не такой, как я! У него в голове другие триггеры! - упрямо не соглашается Илья, и его челюсть сжимается до хруста.

Я, слушая его, лишь мысленно улыбаюсь. Мне казалось, что вся эта его бурная агрессия - это самая обыкновенная, чистая сыновья ревность к новой женщине, которая посмела занять место его покойной матери в сердце отца.

- Абсолютно все люди рано или поздно меняются, Илья. Я ведь, если честно, тоже когда-то в подобное сумасшествие и любовь с первого взгляда не верила… до тех пор, пока на своем пути не встретила тебя, - тихо, с абсолютной нежностью отвечаю я.

Илья после этих моих слов замирает, а затем глубоко, шумно вздыхает, словно я только что обезоружила его.

- Просто попробуй, - умоляюще шепчу я, заглядывая в его помягчевшие глаза. - Дай ему один единственный шанс реабилитироваться в твоих глазах. Я так поняла, он ведь твой единственный родной человек во всем этом огромном мире…

- Мой единственный по-настоящему родной человек во всем этом гребаном мире - это ты, Исла! Только ты, - вдруг с какой-то бешеной, пугающей страстью выдыхает Илья.

Он резко, до боли обнимает меня за талию, притягивая к себе, и голодно, до беспамятства впивается в мои губы сокрушительным поцелуем, обрывая любые мои дальнейшие доводы на взлете.

- Давай больше не будем говорить о моем отце, - хрипло просит он, отрываясь от моих губ всего на секунду. - Забудь на хрен всё то, что я тебе только что наговорил в коридоре. Я сам со всем этим разберусь. Просто думай о море, о солнце и о том, что мы уедем в наш домик уже через три дня. Только ты и я.

Я послушно закрываю глаза, полностью растворяясь в его руках, и с глухим стоном нежности горячо отвечаю на его поцелуй.

- Прости меня, что я так бесцеремонно влезла во всё это… - тихо, с искренним раскаянием шепчу я, глядя в его глаза. - Прекрасно понимаю, что это абсолютно не мое дело. Просто… Илья, мне по-настоящему не всё равно, что творится у тебя на душе. Мне больно видеть твое душевное состояние, когда ты так замыкаешься в себе.

- Исла, тебе совершенно незачем передо мной извиняться, глупенькая, - ласково перебивает он меня, и его пальцы нежно оглаживают мою скулу. - Мне безумно важна и твоя поддержка, и твое личное мнение, и любой твой совет. Правда. Просто ты совсем не знаешь этого человека, а я… я просто физически не хочу сейчас портить наш день и рассказывать тебе о нем. .

Я мягко, понимающе улыбаюсь и тянусь к нему, чтобы подарить Илье долгий, успокаивающий поцелуй. И именно в этот интимный момент тишину прихожей прерывает резкая, настойчивая трель моего мобильного телефона. На экране высвечивается входящий вызов. Это звонит таксист, который уже подъехал к нашему дому и ждет внизу на парковке.

И хотя Илья до последнего настойчиво предлагал лично отвезти меня к моей квартире на своем джипе и терпеливо подождать внизу, пока я сделаю все свои запланированные дела с цветами и уборкой, я наотрез отказалась от его помощи. И сделала это, как и всегда, абсолютно осознанно. Во-первых, я прекрасно понимала, что у него самого сейчас полно накопившихся дел по его новой IT-фирме. А во-вторых… во-вторых, я интуитивно чувствовала, что нам обоим просто жизненно необходимы хотя бы короткие, временные перерывы друг от друга. Нельзя плавиться в этой страсти двадцать четыре часа в сутки, иначе мы просто сгорим дотла.

Илья, конечно же, был категорически против того, чтобы отпускать меня одну. Он недовольно хмурился и ворчал, но я привела ему свой последний, самый убойный женский аргумент. Я сказала, что если мы разделимся, то я управлюсь со своими хлопотами в два раза быстрее, и мы гораздо раньше снова окажемся здесь, дома, вместе. К тому же я честно призналась ему, что совершенно не хочу оставаться в своей пустой квартире одна, без его присутствия - мне там теперь будет слишком одиноко. А так я смогу идеально и с пользой убить время в поездке, будучи полностью занятой своими заботами.

Выслушав этот монолог, он наконец-то всё правильно понял и только после этого нехотя уступил мне, разжав свои стальные объятия.

Быстро, дразняще чмокнув Илью на прощание в припухшие губы, я весело попрощалась с ним, подхватила сумочку и пулей убежала прочь из квартиры.

***

Дорогие мои, любимые читатели! Сегодня у меня стартовала ещё одна захватывающая новинка "Опасный опекун" :

Приглашаю вас к прочтению)

В книге будет:

- опасная Италия и горячие мафиози

- герой очень жесткий собственник, которому понравится героиня (но он поймет это не сразу).

- невинная девушка

- противостояние характеров

- горячие сцены

- остросюжетно, ХЭ.

Книга очень нуждается в вашейлюбви и поддержке))))

Глава 43.

Дома я пробыла в общей сложности не больше двух часов. Всё делала на бешеной скорости, буквально летая по комнатам. Быстро полила все комнатные цветы, протерла пыль на мебели, закинула в дорожную сумку кое-какие свои вещи из шкафа - и всё, скорее назад, к нему. После этого я снова вызвала машину через приложение такси и поспешно вышла на улицу. Водитель почти сразу позвонил мне и сообщил, что уже ожидает прямо у подъезда. Но когда я спустилась вниз и толкнула тяжелую входную дверь, то никакого такси на привычном месте не увидела.

Вместо бюджетной легковушки в самом конце дорожки, лениво урча мощным мотором, стоял огромный черный внедорожник премиум-класса с наглухо затемненными окнами. Но это была совершенно точно не машина Ильи. Другая марка. Другой кузов. Но от одного его вида у меня по спине почему-то пробежал неприятный холодок.

Я растерянно оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать глазами свой заказ, после чего неуверенно двинулась мимо этой черной махины, в слабой надежде, что такси просто припарковалось где-то за ней и заблокировано. Но стоило мне поравняться с автомобилем, как тяжелая пассажирская дверь внедорожника бесшумно отворилась, и я увидела сидящего в роскошном кожаном салоне холеного, зрелого мужчину в безупречном, невероятно дорогом солидном костюме. Его холодный, сканирующий взгляд мгновенно приковал меня к асфальту.

- Гордеева Исла? - низким, властным голосом произнес он.

Я замерла как вкопанная, едва услышав свое имя, и испуганно всматривалась в резкие, волевые черты лица этого человека. На вид ему было около пятидесяти. Тяжелый подбородок, породистый нос и мрачные глаза.

- Мы знакомы? - удивилась я, растерянно задержавшись у открытой двери и крепче сжимая в руках ручки своей сумки. Внутри всё предательски затрепетало. Я не знала этого человека лично, но он, очевидно, знал обо мне абсолютно всё.

- Садитесь в машину, Исла. Нам нужно серьезно поговорить, - ровным, ледяным тоном, не терпящим никаких возражений, вдруг говорит он.

От этого его приказного, высокомерного тона я невольно сделала шаг назад, подальше от открытого салона. Защитные барьеры сработали автоматически.

- Простите, но я очень сильно спешу. Такси, которое я вызывала, должно быть где-то здесь…

- Я его отпустил и заплатил водителю за ложный вызов, - бесцеремонно обрывает меня мужчина, даже не моргнув. - Садитесь в машину, Исла.

- Я… Нет. Знаете что, я вас не знаю, впервые вижу и разговаривать с вами ни о чем не собираюсь! - резко отрезаю я, собирая в кулак всю свою гордость взрослой женщины.

Разворачиваюсь на каблуках и нахально иду обратно в направлении своего подъезда, мечтая только об одном - скрыться за надежным замком. Но уйти мне не дают.

- Я думаю, в ваших же личных интересах будет сейчас развернуться, сесть ко мне в машину и спокойно обсудить ваши порочные отношения с моим сыном! - вдруг летит мне в спину хлесткая, безжалостная фраза.

Я замираю посреди дорожки, не в силах сделать больше ни единого шага. Земля в один миг уходит из-под ног, а сердце с размаху падает куда-то в пятки. В ушах начинает оглушительно шуметь кровь. Боже мой… Случилось то, чего я больше всего на свете боялась. Мой самый страшный, самый постыдный ночной кошмар материализовался прямо у меня во дворе.

Но как?.. Как, черт возьми, отец Ильи вообще так быстро узнал о наших отношениях?! Мы ведь вместе всего ничего, прятались, шифровались, Егор давно уехал! Откуда у этого человека информация?!

Я медленно, преодолевая дикую слабость в коленях, оборачиваюсь лицом к мужчине и с глубоким сомнением, смешанным с паникой, смотрю на него.

- Не волнуйтесь так, наш разговор будет предельно коротким, - холодно подмечает он, оценив мое побледневшее лицо. - Я слишком дорого дорожу своим временем, чтобы попусту тратить его на долгие беседы.

Я делаю тяжелый шаг обратно к машине. Внутри, пробиваясь сквозь парализующий страх, начинает закипать какая-то яростная, защитная злость и ярый протест. Я уже по одной только этой властной интонации и первым словам этого человека прекрасно понимала, что он категорически, на корню против наших с Ильёй отношений. Он видит во мне врага, совратительницу. И я, как взрослая, самодостаточная тридцатипятилетняя женщина, должна была действительно встретить этот удар лицом к лицу и обсудить это. С одной стороны, где-то глубоко в душе, я по-человечески понимала мотивы отца Ильи - любая мать или отец были бы в шоке от такой разницы в возрасте. Но с другой стороны… я ведь уже почти приняла наши чувства. Почти позволила себе быть счастливой. Мы с Ильёй не делали абсолютно ничего чудовищного или противозаконного. Мы оба взрослые люди. И это был личный, осознанный выбор самого Ильи - с кем ему быть, кого любить и к чьим ногам бросать весь мир.

Я решительно сажусь на дорогое кожаное сиденье рядом с ним и плотно прикрываю за собой тяжелую дверь, отрезая нас от улицы.

Отец Ильи не теряет ни секунды. Он сразу же, отточенным движением открывает плотную кожаную папку, которая до этого неподвижно лежала у него на коленях. Я невольно опускаю взгляд на разворот… и впадаю в самый настоящий ступор. Со страниц документов на меня смотрело мое собственное лицо - там была вклеена моя фотография, а ниже мелким шрифтом была расписана подробнейшая, детальная информация обо мне, всей моей жизни, работе и семье. Это досье меня просто сильно, до глубины души шокирует. Он копал под меня, как под опасного преступника…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Гордеева Исла. Тридцать пять лет. Администратор в престижном ресторане. Проживает совместно с племянником по имени Егор, который сейчас учится в университете и подрабатывает на СТО. Егор - лучший друг моего сына, - монотонно, с каким-то брезгливым безразличием читает он вслух.

И этот человек читал бы дальше, смакуя каждую строчку, ведь в этой проклятой папке, судя по толщине листов, было написано еще очень много чего подробного обо мне, моем прошлом и моей семье. Но я резко обрываю его на полуслове, просто не выдерживая этого хладнокровного издевательства. Воздух в салоне джипа кажется раскаленным.

- Вы рылись в моем грязном белье? Собирали на меня информацию? Вы хоть вообще понимаете, что это абсолютно противозаконно?! - выкрикиваю я, чувствуя, как от возмущения и страха у меня мелко дрожат губы.

Мужчина медленно поднимает на меня свой тяжелый, ледяной взгляд и цинично ухмыляется. В его глазах нет ни капли раскаяния - только абсолютная уверенность в своей безнаказанности и превосходстве.

- Противозаконно - это соблазнять молодых, наивных парней, которые по возрасту едва ли не годятся тебе в сыновья! - резко, как хлыстом, бьет он меня своими словами.

- У нас с Ильёй разница всего в одиннадцать лет! - отчаянно защищаюсь я, вздернув подбородок. - Я не думаю, что в наше время это является какой-то катастрофической проблемой для двух взрослых, свободных людей. И если самого Илью в наших отношениях абсолютно всё устраивает…

- Меня это не устраивает! - грубо и резко обрывает мою тираду он, вплотную приближаясь ко мне. - И я думаю, вы прекрасно понимаете, почему я сейчас сижу здесь, перед вами. Вы должны немедленно, сегодня же оборвать абсолютно все свои связи с Ильёй и навсегда оставить моего сына в покое, - жестко требует он.

Эти его хозяйские, приказные слова вызывают во мне такую мощную, лавинообразную волну защитной злости, что страх на секунду отступает. Да кто он такой, чтобы ломать мою жизнь?!

- Думаю, это решать сейчас точно не вам. Илья - уже давно взрослый, самостоятельный парень, он сам прекрасно знает, что ему в этой жизни нужно и чего он хочет! - отрезаю я ледяным тоном.

Я резко разворачиваюсь, импульсивно хватаясь пальцами за хромированную ручку автомобильной двери, чтобы немедленно открыть её и сбежать из этого удушающего ада. Но мужчина действует молниеносно. Он намертво хватает меня за запястье - сжимает пальцы достаточно сильно, грубо и болезненно, буквально впечатывая мою руку обратно.

- Я даю вам ровно один день на размышления… - тихо, с затаенной угрозой цедит он мне в лицо. - И ещё кое-что. Если Илья узнает хоть одну деталь о нашем сегодняшнем разговоре, я лично позабочусь о том, чтобы вот эти замечательные кадры…

Он свободной рукой неторопливо достает из кармана пиджака свой мобильный телефон, одним движением разблокирует экран и демонстративно разворачивает дисплей ко мне. Я опускаю взгляд… и мое сердце просто перестает биться. На экране светится четкий, качественный снимок. На нем мы с Ильёй в его машине, жадно целуемся. Фото было сделано днем, в тот момент, когда в один из обеденных перерывов мы с Ильей покинули территорию ресторана, укрывшись в укромном уголке. Это был наш второй или третий день вместе… Наш сладкий, порочный секрет.

- Чтобы эти занимательные фото в ту же секунду получил ваш дорогой племянник. Мгновенно! - добивает он меня, хищно прищурившись. - Я слишком хорошо знаю, Исла, что вы тщательно и в полной панике скрываете от него свою порочную связь с его лучшим другом. Представляю, как сильно Егор обрадуется такому сюрпризу.

У меня внутри всё окончательно леденеет и рушится в бездну. Шантаж. Мерзкий, грязный шантаж. Я резко, изо всех сил вырываю свою руку из его жесткого захвата, с силой толкаю дверь и буквально вылетаю из душного салона машины на прохладный уличный воздух.

Но я не убегаю испуганно. Гордость и злость заставляют меня обернуться. Я опираюсь руками на открытую дверь внедорожника и с дикой ненавистью смотрю на этого холеного ублюдка.

- Да пошел ты! - выплевываю я ему прямо в лицо.

В этот момент я искренне, всем сердцем не верила в то, что этот напыщенный мужчина действительно сможет как-то разрушить то, что вспыхнуло между нами. Он не властен над нашими чувствами.

- Видимо, ты действительно был самым паршивым, самым эгоистичным отцом во вселенной для Ильи, раз ты вообще, ни черта не знаешь своего собственного сына, - говорю я, переходя на презрительное «ты». - Даже если я сейчас смалодушничаю, испугаюсь твоих угроз и попытаюсь бросить его, он всё равно никогда не оставит меня в покое! Потому что он меня по-настоящему любит! И потому что он чертовски, намертво упрям. Если ты так сильно хочешь причинить очередную боль собственному сыну - что ж, давай, попробуй нас разлучить. Но я абсолютно уверена, что никакие мои фальшивые слова о разрыве его не остановят, не сломают и не изменят его окончательного мнения обо мне. Я не скажу Илье о нашей сегодняшней встрече, но сделаю я это только для того, чтобы не причинять ему лишнюю боль… Ведь еще каких-то пару часов назад я дура, упрямо убеждала его в том, что вы - хороший отец, который просто по-своему заботится о нем. Но сейчас… сейчас я слишком ясно вижу, что он не зря всю свою жизнь относился к вам так отстраненно, холодно и ненавидел твой контроль, - добавляю я с глухим торжеством и с грохотом, со всей силы захлопываю тяжелую дверь джипа, отрезая себя от его ледяного взгляда.

Глава 44.

Экран мобильного коротко вспыхивает, прерывая мое оцепенение. Илья пишет мне сообщение, что немного задержится в офисе своей фирмы, чтобы окончательно решить кое-какие важные рабочие вопросы перед нашей долгожданной поездкой на море. А еще он с присущей ему наглой нежностью дописал, что сегодня ночью обязательно и с лихвой реабилитируется передо мной за эту вынужденную задержку. От его слов по коже пробегают привычные мурашки, но сейчас они не приносят былой радости.

Я возвращаюсь в его шикарную квартиру в центре города спустя всего полчаса после той жуткой встречи с его отцом на дорожке у моего дома. Внутри меня всё буквально кипит, горит синим пламенем, сердце бешено болит от обиды и страха, а в голове царит самый настоящий, неуправляемый хаос.

Что, черт возьми, мне делать дальше? Как поступить?

Действительно ли этот жестокий, холеный мужчина прямо сейчас отправит те фотографии Егору, если я нарушу его ультиматум и честно расскажу Илье о нашем разговоре?

Нет, конечно, за последние дни я уже очень часто думала о наших отношениях с Ильёй. Я твердо осознала, что люблю его, безумно хочу быть с ним и категорически не хочу всё это заканчивать. А это значит, что рано или порно нашу связь всё равно придется полностью раскрыть - не только перед осуждающим обществом, но и перед моим племянником. Это неизбежно. Но я планировала сделать это гораздо позже! Когда наша связь сильнее укрепится, когда мы станем единым целым и наши отношения пройдут хоть какое-то минимальное испытание временем, ну хотя бы пару месяцев. К тому же я свято хотела рассказать Егору всё сама, лично, глядя ему в глаза. Хотела выбрать правильный момент, подготовить его, а не чтобы вся эта грязная правда вывалилась на него вот так, через левого, стороннего человека.

И именно поэтому меня сейчас безжалостно грызли сомнения, разрывая душу на части. Я не хотела ничего скрывать от Ильи, у нас не должно быть секретов, тем более когда речь идет о такой важной и опасной информации - его собственный отец пошел против нас войной. Но в то же время я смертельно не хотела рисковать нашими доверительными отношениями с Егором. Я обязана была видеть его глаза, когда буду говорить ему эту шокирующую правду, чтобы лично понять, насколько сильно для него это станет ударом и готов ли он вообще когда-нибудь принять мой выбор.

Я думала об этом битый час, меряя шагами просторную гостиную Ильи, но так и не пришла ни к какому логичному решению. Голова раскалывалась. По идее, я должна была прямо сейчас всё рассказать Илье, как только он переступит порог. Я ведь люблю его и хочу быть вместе. Но этот его отец… Я ведь действительно совершенно не знаю этого человека, как и говорил Илья. Я не знаю, на что он способен ради достижения своих целей и кто он такой на самом деле. Что у него в голове?

Что, если для начала, прежде чем предпринимать какие-то резкие шаги и устраивать скандал, осторожно, издалека расспросить об отце у самого Ильи? Узнать, насколько опасны его угрозы. Это было единственное более-менее разумное решение, к которому я в итоге пришла, решив больше не мучить себя и не изводить паранойей.

Так в удушающем ожидании прошел еще один час. Я уже на автомате ждала возвращения Ильи домой, вздрагивая от каждого шороха в коридоре, но он пока не возвращался. А затем мой телефон на журнальном столике снова резко зазвонил. На экране высветился незнакомый, скрытый номер. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия, и я мгновенно приняла вызов, поднеся трубку к уху.

- Да… Слушаю.

- Здравствуйте, Исла. Еще раз, - услышала я на том конце провода низкий, властный голос отца Ильи. Этот баритон с его примечательной, сухой хрипотцой я теперь безошибочно запомнила на всю оставшуюся жизнь.

- Что вам еще от меня нужно? - резко, ледяным тоном спросила я.

Я физически чувствовала, как мое сердце пускается в бешеный, рваный галоп, а к горлу подкатывает паника от одной только мысли о том, откуда этот всесильный человек мог так легко достать мой личный номер мобильного.

- Я прекрасно понимаю, Исла, что наша первая встреча сегодня в машине была, мягко говоря, крайне неприятной и грубой… И я искренне хочу извиниться перед вами за свой тон и напор, - вдруг спокойным, ровным голосом говорит он.

Эти слова бьют меня наотмашь, заставляя меня впасть в самый настоящий ступор. Я стою посреди комнаты с открытым рот, шокированная этой переменой.

- Дело в том, что Илья сегодня буквально час назад сам позвонил мне. Он пообещал лично приехать ко мне в офис, познакомиться с моей женщиной и нормально поговорить… И он прямо сказал мне, что делает этот шаг навстречу только благодаря вам. Благодаря вашему настойчивому совету. Я хочу выразить вам свою глубокую, искреннюю благодарность за это, Исла. Теперь я отчетливо вижу, что сильно ошибся в вас изначально. Вы положительно, благотворно влияете на моего сына. И поэтому… поэтому я полностью пересмотрел свое решение насчет ваших отношений. Я больше не против, - вдруг говорит он, и у меня окончательно теряется дар речи.

В голове не укладывается этот резкий поворот. Значит, у этого холодного бизнесмена все-таки есть нормальное отцовское сердце? Значит, он действительно сильно любит Илью, раз готов наступить на горло собственной гордости, звонить мне и так униженно извиняться?

- Вы знаете, мои отношения с сыном уже очень давно были окончательно испорчены, - продолжает мужчина в трубку, и в его голосе впервые проскальзывают искренние, мягкие человеческие нотки. - И мне всегда было безумно трудно хоть как-то всё исправить, потому что Илья упрям и наотрез не хотел идти со мной на контакт. Но сегодня… сегодня это маленькое чудо произошло исключительно благодаря вам, Исла. И спасибо вам за это… Огромное вам человеческое, отцовское спасибо за то, что вы так мудро посодействовали нашему примирению. Я теперь ваш должник…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я слушаю его бархатный голос в трубке, и слезы облегчения сами собой наворачиваются на глаза. Угроза миновала. Компромата не будет, Егор ничего не узнает, а Илья помирится с отцом. Всё складывается просто невероятно.

- Не стоит, - отвечаю я, горько, но облегченно улыбнувшись в пустоту комнаты и крепче прижимая трубку к уху. - Вы мне абсолютно ничего не должны, поверьте. Я просто искренне ценю и уважаю семейные узы. Я сама в этой жизни потеряла слишком многих, поэтому посчитала своим долгом посоветовать Илье быть немного мягче и терпимее к вам. Но окончательное решение пойти на контакт он всё равно принял абсолютно сам, своим умом. За ваши извинения - спасибо, я их искренне и с уважением принимаю… Хотя, если признаться честно, чисто по-человечески я где-то глубоко в душе прекрасно вас понимаю. Одиннадцать лет разницы в возрасте… Далеко не каждый родитель сможет легко и спокойно такое принять. Я и сама, скрывать не буду, очень долго не могла с этим смириться и принять этот факт.

«Боже мой, неужели этот кошмар действительно закончился? - проносится в моей голове безумная, радостная мысль». – «Как же это будет хорошо, господи! Как будет здорово, если я смогу найти общий язык с отцом Ильи и между нами не будет этой глухой вражды».

Я была на сто процентов уверена, что Илья, когда вернется, просто безумно обрадуется тому, что его строгий, властный отец наконец-то полностью нас принял и благословил.

- Вы очень добрая, глубокая и мудрая женщина, Исла, - низкий голос мужчины в трубке звучит потрясающе веско и уважительно, заставляя мои щеки мгновенно зардеться от смущения. Мне было чертовски, до дрожи приятно слышать это. Скала дрогнула. Он меня принял. - Теперь я спокоен. Рядом с вами мой сын точно будет в самых надежных и любящих руках.

- Спасибо большое вам за такие теплые слова… Мне очень важно это слышать.

- Скажите, Исла, а как вы смотрите на то, чтобы прямо сегодня встретиться всем вместе, семьями? - вдруг неожиданно предлагает он, заставая меня врасплох.

- Я… Ну, в принципе, я совсем не против, - растерянно моргаю я, оглядывая гостиную. - Когда именно вы планируете эту встречу?

- Сейчас… - коротко, безапелляционно отвечает он.

- Сейчас? Но… подождите, - я невольно заикаюсь от такой экстренной спешки. - Прямо сейчас?

- Илья на своей машине будет у меня в офисе ровно через полчаса, мы как раз только что созвонились, - деловым тоном объясняет мужчина, не терпящим возражений. - Я хочу наконец-то познакомить его со своей женщиной, а вы, в свою очередь, лично познакомитесь со мной. В нормальной, тихой и цивилизованной обстановке, без этого утреннего бреда на улице. Что вы скажете насчет этого, Исла? Или вы сегодня слишком заняты? Просто поймите меня правильно: у меня самолет за границу уже завтра утром, дел по горло, нужно подписать кучу контрактов… Я правда не знаю, смогу ли я выделить время позже. График расписан на месяцы вперед.

- Ладно, - выдыхаю я, идя ему навстречу и уступая его железному напору.

В конце концов, если сам Илья через полчаса всё равно будет у него в кабинете, то почему бы и нет? Это же идеальный шанс. Я смогу лично сделать ему невероятный сюрприз и обрадую своего мужчину тем, что мы с его отцом уже сами, без его участия нашли общий язык и помирились. Представляю, как округлятся его красивые глаза, когда он увидит меня там.

- Вот и отлично, договорились, - удовлетворенно резюмирует мужчина. - Тогда я прямо сейчас отправляю за вами свою личную машину с водителем. Она будет ждать вас у главного входа в жилой комплекс ровно через пятнадцать минут. С меня - роскошный стол и вкусный праздничный обед, а с вас… С вас требуется просто выглядеть великолепно, как и всегда. Да, и еще кое-что, Исла… Моя женщина сегодня будет в строгом вечернем платье… Это я так, к слову говорю, чтобы вам не было как-то неловко или некомфортно, если вы вдруг решите приехать к нам в обычных джинсах, - добавляет он шутя и хрипло, добродушно рассмеявшись в трубку.

Я тоже невольно рассмеялась, сразу поняв его тонкий, чисто мужской прямой намек. Моё сердце окончательно оттаяло. Неужели он действительно так сильно заботится о моем комфорте и просто не хочет поставить меня в неловкое положение перед своей новой пассией? Какой, однако, обходительный.

- Тогда до встречи, Исла, - мягко обрывает он меня на полуслове и прерывает разговор, в трубке раздаются короткие гудки.

Я бросаю телефон на диван и тут же, как заведенная, начинаю лихорадочно, быстро собираться. Пятнадцать минут на сборы - это мой личный абсолютный рекорд для того, чтобы экстренно привести себя в полный порядок. Но поскольку я еще сегодня утром в этой же квартире делала свежий, безупречный макияж, мне было в разы легче. Я пулей подлетела к шкафу, скинула домашнюю одежду и быстро переоделась в одно из своих новых, невероятно красивых платьев, которое я совсем недавно прикупила в торговом центре для нашей грядущей поездки к морю. Распустила по плечам тяжелые голливудские волны волос, брызнула на запястья каплю любимых духов и буквально побежала вниз, на выход из подъезда.

Там, у центральных ворот комплекса, меня действительно уже ждала та самая пафосная машина представительского класса. У открытых дверей стояли двое огромных, молчаливых верзил в черных костюмах - личная охрана его отца. Они вежливо кивнули мне, помогли сесть в прохладный кожаный салон и сразу же на высокой скорости повезли меня навстречу моей судьбе.

По пути, пока мы стояли в глухой дорожной пробке, я несколько раз настойчиво набрала номер Ильи, чтобы хоть как-то намекнуть ему, но его телефон упрямо был не в сети. Я откинулась на спинку сиденья, глядя на мелькающие дома за окном… Эта встреча будет первым толком к закреплению наших с Ильей отношений. Одно одобрение уже имеется. Егор тоже примет нас и тогда все точно будет хорошо.

Глава 45.

Офис отца Ильи находился совсем недалеко от пентхауса его сына, поэтому на всю дорогу мы потратили от силы минут десять, не больше. Представительский автомобиль плавно затормозил у сияющего стеклом бизнес-центра. Дальше двое молчаливых верзил из охраны вежливо, но непреклонно провели меня к лифту, зашли следом и вместе со мной поднялись на седьмой этаж, на уровень VIP-кабинетов руководства. Как только створки с тихим шипением разъехались, чтобы я в растерянности не бродила по длинным коридорам, меня тут же перехватила ухоженная секретарша и повела прямо к массивным двойным дверям кабинета Кострова-старшего.

- Пройдите, пожалуйста, за мной. Владислав Игоревич уже ждет вас в своем кабинете, - заученно и профессионально произнесла девушка.

И из-за этой её случайной фразы я наконец-то впервые узнала, как именно зовут отца Ильи - Владислав Игоревич. На секунду эта новая информация настолько сильно захватила мои мысли, заставив сопоставлять факты, что я даже не обратила должного внимания на другие, куда более важные слова секретарши. На то, как именно она это сказала: «Владислав Игоревич уже ждет вас». Ждет! В единственном числе. Не ждут вместе с Илье и его женщиной, а ждет… один.

Двери распахнулись, меня мягко завели внутрь просторного, залитого светом кабинета, и только тогда я с нарастающей тревогой заметила то, чего никак не ожидала. Мужчина в кабинете находился в абсолютном одиночестве. Никакого Ильи, никакой его новой загадочной пассии здесь не было и в помине. Правда, прямо в центре гостевой зоны был накрыт роскошный стол, на котором стояла уже открытая бутылка дорогого шампанского, но хрустальные бокалы рядом почему-то были полупустыми, словно из них уже кто-то пил.

- Ой… Я, наверное, слишком рано приехала или… - начала я растерянно, пятясь назад к выходу и крепче прижимая к себе сумочку.

Но Владислав Игоревич тут же стремительно бросился мне навстречу. Он не дал мне договорить, бесцеремонно перехватил мою руку чуть выше запястья и настойчиво подвел к своему огромному рабочему столу, за которым до этого сидел.

- Илья уже тут, Исла. Буквально минуту назад припарковался внизу, сейчас как раз поднимается на лифте, - с натянутой, слишком любезной улыбкой заверил он меня.

Я натянуто, облегченно улыбнулась ему в ответ, но внутри меня всё равно с новой силой заворочалось какое-то глухое, липкое напряжение. В груди мгновенно возникло странное, лихорадочное предчувствие… Подвоха. Беды. Смертельной опасности. Слишком уж слащавым, слишком фальшиво-обходительным был сейчас отец Ильи. В то время как его холодные, расчетливые глаза говорили совершенно о другом - в них застыло жестокое, зловещее торжество.

- Простите, Владислав Игоревич… Я думаю, будет намного лучше, если я подожду Илью снаружи, в приемной, - быстро бросила я, пытаясь силой вырвать руку и уйти прочь из этого душного пространства.

Но отец Ильи намертво ловит меня за вторую руку, лишая малейшего пространства для маневра. В этот самый момент на его рабочем столе резко оживает аппарат внутренней связи. Мужчина, не переводя с меня своего ледяного взгляда, нажимает кнопку и бросает в микрофон всего одно короткое, хлесткое слово-приказ:

- Пропусти!

А дальше, прежде чем я успеваю хоть что-то сообразить, он нажимает еще одну кнопку на селекторе и жестко приказывает своей секретарше немедленно покинуть свой пост на ресепшене и уйти с этажа. И эта странная, пугающая деталь меня окончательно, до паники настораживает. В ушах начинает оглушительно шуметь кровь.

Я изо всех сил дергаю руку назад, упираюсь ногами в дорогой паркет, но мне не удается вырвать ее из железного захвата этого мужчины. Он был невероятно, по-медвежьи сильным и… Теперь на его лице больше не было той фальшивой вежливости. Его черты исказились, став пугающе злыми, хищными и беспощадными. И уже сейчас, с опозданием, до моего парализованного мозга начала доходить страшная истина… Это ловушка. Самая настоящая, грязная и просчитанная ловушка.

В тот самый момент, когда я в ужасе окончательно осознаю это и собираюсь закричать на весь этаж, призывая на помощь, мужчина резко выбрасывает вторую руку вперед. Он грубо хватает меня за шею и со всей силы сдавливает мое горло своими огромными, безжалостными пальцами. Воздух мгновенно перекрывается. Из горла вырывается лишь глухой, задушенный хрип. Я начинаю отчаянно задыхаться, брыкаться, дико вырываться, бить его кулаками по груди, но всё тщетно - Костров-старший держит меня как каменная стена. Из глаз от нехватки кислорода сами собой брызжут горячие слезы, застилая обзор.

- Знаешь, Исла… - тихо, прямо мне в лицо цедит отец Ильи, и на его губах играет зловещая ухмылка. - А ведь ты сегодня у своего дома была действительно чертовски права… Мой Илья слишком упрям, слишком пошел в меня. И он никогда в жизни добровольно не бросит тебя, если ему в этом деле немного… не помочь со стороны.

Добавляет он этот бред с глухим смешком, и его вторая, свободная рука резко, безжалостно тянет вниз за тонкую шелковую ткань лифа моего нового платья. Ткань с треском рвется, полностью обнажая и освобождая мою грудь. Я даже не думала в этот момент о том, чтобы прикрыться, оттолкнуть его или уберечь остатки своей женской гордости. Гордость умерла. Жизненный кислород уже практически не поступал к мозгу, и все мои мысли были сосредоточены только вокруг одной-единственной, первобытной цели - выжить. Сделать хотя бы один спасительный глоток воздуха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Перед глазами начали стремительно плыть огромные черные пятна, сознание ускользало, а комната погружалась в темноту. Я задыхалась. Я медленно умирала в его руках.

В этот момент за тяжелой дверью кабинета внезапно послышались чьи-то уверенные, быстрые шаги по мраморному полу коридора. Звук приближался. В ту же секунду отец Ильи, действуя с пугающей, просчитанной скоростью, резко смахивает свободной рукой абсолютно всё со своего массивного рабочего стола. На пол с грохотом летят папки, документы, канцелярия. Одним мощным рывком он переворачивает меня и укладывает лицом вниз, наваливая моим животом на полированное дерево. Он наконец-то разжимает свои пальцы и отпускает мое многострадальное горло.

Изголодавшиеся легкие пронзает острая боль. Я выгибаюсь и начинаю жадно, судорожно хватать ртом спасительный воздух, хрипя на весь кабинет. Но прийти в себя мне не дают. Одновременно с этим я физически чувствую, как грубые пальцы подхватывают подол моего разорванного нового платья и бесцеремонно задирают его высоко вверх, полностью обнажая бедра. Мои шелковые трусики безжалостно ползут вниз. А дальше… дальше в звенящей тишине раздается металлический звук расстегиваемой пряжки ремня и сухой треск молнии - этот ублюдок лихорадочно расстегивает свою ширинку.

Он не трогает меня, нет… Настоящее насилие в его грязные планы не входило, он даже не думал об этом. Этот монстр просто профессионально, до мельчайших деталей создавал для стороннего наблюдателя однозначную, неопровержимую картинку страстного, безумного секса на рабочем месте. Интимный стол со свечами и шампанским на заднем фоне, мой полуобнаженный порочный вид, его спущенные штаны и мое тяжелое, загнанное дыхание, больше похожее на стоны… Смертельная ловушка захлопнулась.

В эту самую секунду дверь в кабинет с грохотом резко отворяется. Сквозь упавшие на лицо растрепанные волосы я отчетливо вижу вошедшего Илью. Он заходит в помещение абсолютно спокойно, расслабленно, но когда его взгляд натыкается на всю эту дикую, извращенную картину… Его шаги затихают. Наши глаза встречаются, и в этот короткий миг в Илье словно что-то с треском ломается внутри. Напрочь. Навсегда. Его взгляд… Тот страшный, пугающий взгляд, который был у него в эту роковую секунду, я совершенно точно никогда в своей жизни не забуду. В нем за секунду выгорело абсолютно всё.

Я отчаянно пытаюсь приподняться на локтях, пытаюсь закричать, объяснить, сказать ему хоть что-то, но из сожженного горла не выходит ничего. Срывается лишь едва слышный, беспомощный, жалкий писк:

- Илья…

- О Боже… Сын? Ты что, серьезно? Тебя стучать вообще не учили? - с некой наигранной, фальшивой неловкостью в голосе подает назад подонок за моей спиной, картинно поправляя ремень. - Прости, что тебе пришлось увидеть эту откровенную картину. Мне искренне жаль, что именно вот так, в такой позе, произошла ваша первая официальная встреча с моей любимой женщиной. Но я думаю, ты у меня парень уже взрослый, сам всё прекрасно понимаешь… Наши отношения с ней только-только недавно начались, кровь бурлит, гормоны кипят, мы просто не удержались.

- Что?.. Какого черта?! - едва слышно, глухо выдавливает из себя Илья.

Он делает один механический шаг по направлению ко мне, словно марионетка, а затем его взгляд медленно опускается на меня. Сканирует мое задранное до талии платье, мою полностью обнаженную, тяжело вздымающуюся грудь, ловит мое рваное дыхание, и в его глазах… в его глазах мгновенно проскальзывает такое леденящее, удушающее презрение… Такое страшное, уничтожающее презрение, которое я никогда еще в нем не видела. Даже представить себе не могла, что он умеет так смотреть.

- Ты… ты и мой отец? - Илья переводит взгляд с его лица на мое, и его голос срывается на опасный хрип. - Как?.. Блядь, Исла, ну как ты могла?!

- Вы что, уже знакомы? - наигранно, с фальшивым удивлением приподнимает брови Костров-старший. Он продолжает хладнокровно играть свою грязную игру до самого конца, добивая собственного сына.

Я из последних сил пытаюсь хоть как-то подняться с этого проклятого стола, опереться на трясущиеся руки, но мышцы меня совершенно не слушаются. Тело превратилось в вату.

- Илья… - хриплю я сквозь подступающие к горлу судорожные рыдания и отчаянно, отрицательно качаю головой. На моих глазах выступают крупные, обжигающие слезы, но он их просто не видит.

Он сейчас вообще мало что видит в том шоковом, парализованном состоянии, в котором прямо сейчас находился. Разум Ильи полностью затопила ледяная ярость и боль предательства.

- Хотя, собственно, почему это я так сильно удивляюсь? - ублюдочный отец Ильи нагло подливает масла в огонь, нанося последний, сокрушительный удар в спину сына. - Моя девочка ведь работает в ресторане администратором, там мы с ней совсем недавно случайно и познакомились… Боже, Илюх, какое же это было страстное, крышесносное знакомство. Нас накрыло с головой, словно молодых. До сих пор остановиться не можем.

Эти слова окончательно добивают Илью, ломая его пополам. Я физически вижу, как рушится его вера в меня, как гаснет тот яркий огонек любви, который горел в его глазах еще сегодня утром. Вижу, как ему невыносимо, дико больно. Он уничтожен.

Но Илья, вопреки моим надеждам (ведь мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и дать ему понять, что все не так как он увидел), не устраивает громких сцен. Не кричит, не бросается с кулаками на отца. Он просто безропотно принимает эту инсценировку за мой личный, осознанный выбор. Принимает за грязную правду. Я слишком ясно вижу это по его помертвевшему лицу и понимаю всю степень катастрофы. Он настолько сильно, смертельно поражен… Ведь его отец всё так удачно, так ювелирно и подло подстроил. Просчитал каждый шаг.

«Боже мой… Ну зачем, зачем я, как последняя дура, повелась на его утреннюю ложь и эту фальшивую, мягкую манипуляцию по телефону?!» - мысленно кричала я, утопая в жгучем раскаянии.

Илья еще раз, напоследок, бросает на меня полный безграничного презрения и мертвой стужи взгляд, после чего резко разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу.

- Сын! Илья, постой! - словно вообще ничего ужасного и страшного только что не произошло, фальшиво зовет его вдогонку Костров-старший.

Но Илья его не слышит. Он словно заживо провалился в какое-то глухое, темное небытие - больше ничего вокруг себя не видит и не воспринимает. От шока он даже с размаху, со всего ходу врезается плечом в деревянный косяк двери, словно ослеп и просто не заметил его перед собой. Координация нарушена. Он вываливается в коридор.

- Илья! - из последних сил отчаянно зову его я.

Мои руки подкашиваются, я медленно сползаю с лакированной поверхности стола и беспомощно оседаю прямо на холодный пол кабинета, закрывая лицо руками и заходясь в беззвучном, удушающем плаче…

Костров-старший ехидно, до омерзения удовлетворенно улыбается, глядя на меня сверху вниз, как на поверженное, ничтожное насекомое. На его холеном лице не отражается ни капли жалости. Он неторопливо подходит к лакированному шкафчику, достает оттуда пачку влажных салфеток и с демонстративной брезгливостью принимается тщательно вытирать свои пальцы. Вытирает так тщательно, словно он только что прикасался не к живой женщине, а к какому-то грязному, зловонному мусору.

- Ну вот и всё. Проблема решена, - цинично бросает он, лениво швыряя использованную салфетку в урну и снова возвышаясь надо мной безжалостной скалой.

А я всё еще продолжаю беспомощно сидеть на холодном полу кабинета. До сих пор никак не могу нормально надышаться - легкие горят огнем после его удушающего захвата. Мозг отчаянно пытается прийти в себя, но перед глазами всё плывет, а стены комнаты медленно вращаются, погружая меня в липкий кошмар.

- Так будет намного надежнее для всех нас, Исла, - чеканит он каждое слово ледяным тоном. - И запомни одну простую вещь. Если ты сейчас наберешься глупости и попробуешь хоть что-то объяснить моему сыну… Если попытаешься оправдаться, расскажешь ему о том, что здесь произошло на самом деле, или… или если я просто еще хотя бы раз увижу вас двоих вместе… Я убью твоего племянника.

От этой его внезапной, жуткой угрозы сердце внутри меня просто замертво падает в бездну.

- Поверь мне, Исла, у меня достаточно связей и денег, чтобы сделать это максимально чисто, - продолжает этот монстр, и на его губах играет зловещая ухмылка. - Всё будет выглядеть как самый обыкновенный, нелепый несчастный случай. На СТО, на трассе - где угодно. А ты… если ты вдруг посмеешь пойти в полицию или побежишь к кому-то другому за помощью, то в ту же секунду окажешься полнейшим посмешищем. Или еще хуже… Умалишенной. С твоим текущим досье, заплаканным видом и моими возможностями я лично позабочусь о том, чтобы тебя навсегда заперли в самую жесткую психушку. И оттуда тебе уже абсолютно никто и никогда не поможет выбраться. Ты сгниешь там! - жестко угрожает он, и в его глазах вспыхивает пугающее безумие.

- Ты… Ублюдок… Конченый ублюдок… - едва слышно, со свистом выдавливаю я из сожженного горла и безудержно плачу.

Горячие слезы бессилия катятся по моим щекам, застилая обзор. Я плачу от этой удушающей, раздирающей грудь боли. От полного, тотального понимания того, в какую страшную, безвыходную ловушку я только что угодила по собственной глупости. Угодила просто потому, что до конца не знала, что за чудовище на самом деле отец Ильи. Какая черная бездна скрывается за его спокойным, уравновешенным придуманным образом.

Только сейчас, сидя на этом полу, я на своей собственной шкуре до мельчайших нюансов поняла, что именно пытался сказать мне Илья, когда говорил о своем отце. От чего он так отчаянно пытался меня уберечь, когда просил закрыть тему его семьи…

Мужчина лишь гадко, торжествующе ухмыляется моему разгрому, разворачивается к окну и бросает через плечо короткое, брезгливое:

- Проваливай! Чтобы духу твоего здесь больше не было.

Преодолевая дикую, парализующую слабость во всем теле, я с огромным трудом поднимаюсь на свои ватные, дрожащие ноги. Кое-как, путаясь в порванной ткани, дрожащими пальцами поправляю на себе испорченную одежду, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. И медленно, шатаясь из стороны в сторону, как в тумане, опираясь ладонью о холодную стену, чтобы просто не рухнуть прямо здесь, ухожу прочь из этого проклятого кабинета… Ухожу в полную неизвестность, понимая, что моя жизнь разрушена до самого основания.

***

Дорогие мои, продолжение истории вы можете уже найти и прочесть на сайте Литнет под названием: «Друг племянника. Порочная связь» -

Поддерживайте роман вашими комментариями, лайками, наградками) Ваша поддержка – моё вдохновение)))

Конец