Пока не погаснет свет. Измена пока муж спит

Глава 1. Чужая территория

Первое, что я почувствовала, выйдя из автомобиля, — запах моря.

Второе — что совершенно не вписываюсь в это место.

Передо мной возвышалась вилла, больше напоминавшая частный дворец, чем загородный дом. Белоснежный фасад, огромные панорамные окна, террасы с мраморными колоннами, бассейн, плавно переходящий в линию морского горизонта. За аккуратно подстриженными кипарисами виднелись припаркованные автомобили, каждый из которых, вероятно, стоил больше моей квартиры в Москве.

Я поправила ремешок сумки на плече и посмотрела на водителя.

— Вы уверены, что мы приехали по адресу?

Мужчина невозмутимо кивнул.

— Вилла «Белла Виста». Господин Вейнер ожидает вас.

Прекрасно.

Господин Вейнер.

Я уже успела услышать это имя раз двадцать за последние две недели. Именно он предложил мне работу, именно он согласовал сумму гонорара, от которой у меня на несколько секунд перехватило дыхание, и именно его помощница прислала подробную инструкцию, как добраться до этого райского уголка.

Я должна была организовать закрытый приём для нескольких десятков гостей. Моя специализация — мероприятия высокого уровня. После развода я решила начать всё заново, и этот контракт мог стать отличной возможностью.

По крайней мере, так я убеждала себя всю дорогу.

Водитель достал мой чемодан.

— Добро пожаловать, госпожа Воронцова.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Он уехал, оставив меня перед массивными входными дверями.

Я нажала на звонок.

Дверь открылась почти мгновенно.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти в безупречно выглаженном костюме.

— Алиса Воронцова?

— Да.

— Марта. Управляющая виллой. Прошу вас.

Она говорила спокойно, но в её манерах чувствовалась такая собранность, будто даже воздух здесь подчинялся установленным правилам.

Я переступила порог.

И невольно остановилась.

Внутри было ещё роскошнее, чем снаружи. Огромный холл с лестницей из светлого мрамора, хрустальная люстра, картины в тяжёлых рамах, свежие цветы. Всё выглядело дорого, но не кричаще. Здесь не демонстрировали богатство — здесь считали его естественной частью жизни.

— Ваш багаж доставят в комнату, — сказала Марта. — Господин Вейнер хотел бы познакомиться с вами до начала подготовки.

— Он уже здесь?

— Да. В кабинете.

Я посмотрела на часы.

— Но наша встреча назначена на четыре.

— Господин Вейнер предпочитает не ждать.

Я едва заметно усмехнулась.

Ну конечно. Ещё один мужчина, который считает, что весь мир обязан подстраиваться под его расписание.

— Тогда, надеюсь, он не будет против, если я сначала приведу себя в порядок.

Марта посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Как пожелаете.

Моя комната находилась на втором этаже.

Я ожидала увидеть обычные апартаменты для персонала, но вместо этого оказалась в просторной спальне с отдельной гардеробной, огромной ванной и балконом, выходившим прямо на море.

На кровати лежала небольшая коробка.

Я открыла её.

Внутри находился шёлковый халат цвета шампанского и записка.

«Добро пожаловать на виллу. Надеюсь, вам здесь понравится. А. Вейнер».

Я несколько секунд смотрела на записку.

— Очень щедро, — пробормотала я.

Подарок выглядел слишком личным для деловых отношений. Хотя, возможно, это просто местная манера гостеприимства.

Я отложила халат.

Переоделась в тёмно-синее платье, распустила волосы и нанесла немного парфюма. В зеркале на меня смотрела женщина, которая давно научилась не показывать окружающим, насколько сильно её можно задеть.

Тридцать восемь лет.

Один неудачный брак.

Четыре года, потраченные на человека, который оказался не тем, за кого себя выдавал.

Я поправила серьги.

Больше никаких мужчин, которые обещают золотые горы, а потом оставляют тебя собирать осколки собственной жизни.

На этот раз всё будет иначе.

Я взяла телефон и вышла из комнаты.

Кабинет находился в дальнем крыле первого этажа.

Дверь была приоткрыта.

Я постучала.

— Войдите.

Голос был низким, уверенным.

Я вошла.

Мужчина стоял возле огромного окна, повернувшись ко мне спиной. На нём были тёмные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами.

— Алиса Воронцова, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Да. Добрый день.

Он медленно повернулся.

И я поняла, почему его помощница ни разу не прислала мне фотографию работодателя.

Александр Вейнер выглядел именно так, как должен выглядеть мужчина, которому никогда не приходилось просить о чём-либо дважды.

Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, лёгкой сединой у висков и внимательными серыми глазами. Ему было около сорока пяти. Дорогие часы на запястье, идеально сидящая одежда, спокойное выражение лица.

Но больше всего меня смутил его взгляд.

Он не просто смотрел на меня. Он изучал.

— Вы опоздали, — сказал он.

Я взглянула на часы.

— На три минуты.

— Для меня это опоздание.

— Тогда вам следовало назначить встречу на три минуты раньше.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление.

Потом он улыбнулся.

Совсем немного.

— Мне уже сообщили, что у вас непростой характер.

— Надеюсь, это не повлияет на наше сотрудничество.

— Напротив. Я ценю людей, которые умеют отстаивать своё мнение.

Он указал на кресло.

— Присаживайтесь.

Я села, положив папку с документами на колени.

Александр занял место напротив.

— Вы изучили план мероприятия?

— Да. У меня есть несколько вопросов по рассадке гостей, меню и музыкальному сопровождению.

— Это всё можно обсудить с Мартой.

— Но окончательное решение принимаете вы?

— Обычно да.

— Тогда я предпочитаю обсуждать важные вопросы непосредственно с вами.

Он чуть наклонил голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы всегда так уверенно разговариваете с работодателями?

— Только когда хочу, чтобы работа была выполнена хорошо.

— Интересно.

Он открыл папку, которую держал перед собой.

— Ваше резюме впечатляет. Несколько крупных мероприятий, частные приёмы, благотворительные вечера. Но почему вы согласились приехать сюда лично? Могли бы руководить подготовкой удалённо.

— Потому что вы предложили достойную оплату и интересный проект.

— Только поэтому?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— А должна быть другая причина?

Он выдержал паузу.

— Нет. Просто большинство людей, узнав, кто я, начинают искать дополнительные причины оказаться рядом.

— А я приехала работать.

— Это я уже понял.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Вы недавно развелись?

Я напряглась.

— Простите?

— В вашем резюме указано, что вы сменили город и место работы. Я предположил.

— Не думаю, что моя личная жизнь имеет отношение к организации приёма.

— Справедливо.

Он спокойно закрыл папку.

— Больше не буду спрашивать.

Я неожиданно почувствовала себя неловко. Не из-за вопроса, а из-за того, как легко он отступил.

Большинство мужчин, которых я знала, обязательно попытались бы выяснить подробности.

Александр просто переключился на работу.

— Вечером у нас будет небольшой ужин. Несколько постоянных партнёров и друзей семьи. Хочу, чтобы вы присутствовали.

— В качестве организатора?

— В качестве человека, который должен знать своих гостей.

— Понятно.

— И ещё, Алиса.

Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус.

— Да?

— Не доверяйте всему, что услышите на этой вилле.

Я нахмурилась.

— Это часть инструктажа?

— Считайте это советом.

После встречи я направилась к бассейну.

Мне нужно было немного воздуха.

Александр оказался гораздо сложнее, чем я ожидала. Он не пытался флиртовать открыто, не делал двусмысленных комплиментов, не смотрел на меня так, как смотрят мужчины, желающие продемонстрировать своё превосходство.

И всё же рядом с ним я чувствовала напряжение.

Как будто между нами существовала невидимая граница, которую он прекрасно видел, а я пока не могла даже разглядеть.

— Вам уже удалось познакомиться с хозяином?

Я обернулась.

Передо мной стояла молодая женщина в белом платье. Длинные светлые волосы, безупречный макияж, дорогие украшения.

— Да. Только что.

— И как впечатление?

— Вполне деловой человек.

Она рассмеялась.

— Боже, как скучно.

— Простите?

— Ничего. Я Кристина.

— Алиса.

Она протянула руку.

— Я знаю. Александр рассказывал о вас.

Я удивилась.

— Уже?

— Он редко приглашает новых людей на виллу. Особенно женщин.

В её голосе прозвучала едва заметная насмешка.

— Вы его подруга?

— Можно сказать и так.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Только не совершайте одну ошибку.

— Какую?

— Не думайте, что он такой же, как остальные мужчины, которых вы встречали.

Я невольно улыбнулась.

— Вы говорите так, будто пытаетесь меня предупредить.

Кристина посмотрела в сторону дома.

— Возможно, именно это я и делаю.

Прежде чем я успела задать следующий вопрос, она развернулась и ушла.

Вечером вилла преобразилась.

В зале зажгли десятки свечей. На столах стояли дорогие цветочные композиции, бокалы из тончайшего стекла отражали свет люстр. За окнами темнело море.

Я проверяла последние приготовления, когда заметила Александра.

Он разговаривал с двумя мужчинами возле бара.

На этот раз на нём был чёрный костюм. Белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута.

Я поймала себя на том, что слишком долго смотрю в его сторону.

— Алиса.

Я вздрогнула.

Он оказался рядом совершенно незаметно.

— Что-то не так?

— Нет. Всё готово.

— Тогда позвольте пригласить вас на ужин.

— Я здесь работаю.

— И что?

— Организатор обычно следит, чтобы гости ни в чём не нуждались.

— Сегодня у меня есть кому следить за гостями.

Я посмотрела на него.

— Вы всегда добиваетесь своего?

— Нет.

— Неужели?

— Иногда мне становится интереснее наблюдать, как человек пытается мне отказать.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Тогда сегодня у вас будет интересный вечер.

Он улыбнулся.

— Уже.

Ужин прошёл спокойно, хотя гости явно знали друг о друге гораздо больше, чем говорили вслух.

Кристина почти не отходила от Александра. Время от времени она касалась его плеча, поправляла воротник, наклонялась к нему, чтобы что-то прошептать.

Я старалась не обращать на это внимания.

Не моё дело.

После ужина гости переместились на террасу.

Я уже собиралась вернуться в комнату, когда услышала за спиной:

— Вы собираетесь сбежать?

Александр стоял возле открытой двери.

— Моя работа на сегодня закончена.

— Тогда позвольте предложить вам бокал вина.

— Спасибо, я не пью.

Он кивнул.

— В таком случае кофе?

— С удовольствием.

Мы прошли в небольшую гостиную.

Александр налил кофе и поставил чашку передо мной.

— Вы всегда так настороженно относитесь к людям?

— Только к тем, кто слишком быстро начинает интересоваться моей личной жизнью.

— Значит, я уже успел заслужить ваше недоверие?

— Вы весьма наблюдательны.

Он сел напротив.

— Алиса, вы боитесь мужчин?

Я едва не рассмеялась.

— Вы действительно задаёте такие вопросы всем своим сотрудникам?

— Только тем, кто мне интересен.

Я подняла глаза.

Он смотрел совершенно спокойно.

— И чем же я вас заинтересовала?

— Вы не пытаетесь мне понравиться.

— Может быть, я просто не умею.

— Не верю.

Я поставила чашку на блюдце.

— Вы привыкли получать то, чего хотите, Александр?

Он чуть подался вперёд.

— Обычно.

— А если человек не хочет вам этого давать?

— Тогда я выясняю причину.

— И если причина — простое нежелание?

Он выдержал паузу.

— Тогда принимаю отказ.

Почему-то именно этот ответ заставил меня замолчать.

Он поднялся.

— Доброй ночи, Алиса.

— Доброй ночи.

Я осталась сидеть, пока он не вышел.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

В комнате меня ждала очередная записка.

На этот раз без подарка.

Всего несколько слов, написанных от руки:

«Не заходите в западное крыло после полуночи».

Я перечитала её дважды.

Затем посмотрела на дверь.

Странно.

Я достала телефон и написала Марте:

«Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, почему нельзя заходить в западное крыло?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Не знаю, о чём вы говорите, Алиса. На вилле нет никаких ограничений для сотрудников, кроме служебных помещений».

Я снова посмотрела на записку.

Потом перевернула её.

На обратной стороне стояла дата.

Пять лет назад.

И имя.

ВЕРА.

Я нахмурилась.

Кто такая Вера?

Почему её имя написано на записке, предназначенной мне?

Я подошла к окну.

Внизу, возле бассейна, стоял Александр. Он разговаривал по телефону, держа в другой руке бокал.

Вдруг он поднял голову и посмотрел прямо на моё окно.

Я отступила.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Одно сообщение:

«Если хотите сохранить работу и остаться в безопасности, завтра уезжайте с виллы. Вы не первая женщина, которую Александр Вейнер приглашает сюда. Но предыдущая так и не уехала».

Я перечитала сообщение.

Затем медленно подошла к двери и заперла её.

За окном море становилось почти чёрным.

А на противоположном крыле виллы, за закрытым окном, на несколько секунд вспыхнул свет.

Я посмотрела туда.

В комнате стояла женщина.

Она не двигалась.

Просто смотрела на меня.

Я моргнула.

Когда снова открыла глаза, окно было пустым.

Но на стекле изнутри кто-то написал пальцем одно слово:

«БЕГИ».

И я вдруг поняла, что приехала сюда вовсе не случайно.

Глава 2. Женщина за стеклом

Я не спала почти до рассвета.

Каждый шорох за дверью заставлял меня открывать глаза. Несколько раз я подходила к окну, пытаясь разглядеть противоположное крыло виллы, но там больше ничего не происходило.

Слово «БЕГИ» исчезло со стекла.

Я проверила его пальцами. Никаких следов. Ни отпечатков, ни разводов, ни царапин.

Может быть, усталость?

За последние месяцы я действительно пережила слишком многое. Развод, переезд, бесконечные попытки начать всё сначала. Возможно, нервная система просто решила устроить мне очередное представление.

Но сообщение с неизвестного номера никуда не исчезло.

«Вы не первая женщина, которую Александр Вейнер приглашает сюда. Но предыдущая так и не уехала».

Я открыла переписку и набрала ответ:

«Кто вы?»

Сообщение не отправилось.

Номер оказался недоступен.

— Замечательно, — пробормотала я. — Просто замечательно.

В шесть утра я наконец уснула.

— Алиса?

Я открыла глаза.

Марта стояла возле кровати с подносом.

— Доброе утро. Я принесла вам завтрак.

Я села, поправляя волосы.

— Который час?

— Без десяти девять.

— Вы всегда входите без стука?

— Я стучала. Несколько раз.

Я посмотрела на дверь.

Она действительно была закрыта, но замок оказался не заперт.

— Марта, можно задать вопрос?

— Конечно.

— Кто такая Вера?

Поднос в её руках едва заметно дрогнул.

Всего на мгновение.

Но я заметила.

— Почему вы спрашиваете?

— Нашла записку с этим именем.

Марта поставила завтрак на столик.

— Возможно, это бывшая сотрудница.

— Возможно?

— На вилле работало много людей.

— А женщина, которая жила в западном крыле?

Марта медленно повернулась.

— Кто вам сказал о западном крыле?

Я внимательно посмотрела на неё.

— Никто. Я просто спросила.

Несколько секунд мы молчали.

Затем Марта произнесла:

— Алиса, мой вам совет. Не ищите неприятностей там, где их нет.

— А если неприятности уже нашли меня?

Она ничего не ответила.

Только поправила салфетку возле чашки.

— Господин Вейнер просил передать, что ждёт вас к одиннадцати.

— По работе?

— Он не уточнил.

Когда Марта вышла, я взяла телефон.

Сообщение от неизвестного номера всё ещё было перед глазами.

И теперь я была уверена: Марта знает, кто такая Вера.

В одиннадцать без пяти я постучала в кабинет Александра.

— Войдите.

Он сидел за столом, изучая какие-то документы.

— Доброе утро.

— Доброе, Алиса. Присаживайтесь.

Я не села.

— Я хочу кое-что спросить.

Он поднял глаза.

— Слушаю.

— Кто такая Вера?

Ручка в его пальцах остановилась.

На лице ничего не изменилось, но взгляд стал холоднее.

— Откуда вы узнали это имя?

— Нашла записку.

— Где?

— В своей комнате.

Он медленно отложил ручку.

— Покажите.

Я достала сложенный листок и положила перед ним.

Александр прочитал надпись.

Затем перевернул бумагу.

— Вы знаете, когда она была написана?

— Пять лет назад. Там стояла дата.

Он долго смотрел на имя.

— Вера была моей женой.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Была?

— Она погибла.

— Мне очень жаль.

— Не стоит.

Он поднял глаза.

— Это произошло давно.

Я помолчала.

— Тогда почему её имя оказалось в моей комнате?

— Хороший вопрос.

— И почему вы не рассказали мне о ней вчера?

— Потому что это не имеет отношения к вашей работе.

— А женщина в западном крыле?

Александр резко поднялся.

— Что вы сказали?

Я поняла, что попала в точку.

— Вчера ночью я видела силуэт женщины в окне. А потом получила сообщение, что предыдущая женщина, которую вы пригласили на виллу, так и не уехала.

Он обошёл стол.

— Покажите сообщение.

Я протянула телефон.

Он прочитал текст дважды.

— Вы кому-нибудь отвечали?

— Только спросила, кто это.

— Больше не пишите этому номеру.

— Почему?

— Потому что я прошу вас об этом.

— Вы сейчас серьёзно?

Он посмотрел на меня.

— Алиса, я не собираюсь заставлять вас что-либо делать. Но на этой вилле есть люди, которым выгодно поссорить нас.

— Нас?

Александр слегка улыбнулся.

— Не цепляйтесь к словам.

— А вы не пытайтесь разговаривать со мной так, будто я ваша собственность.

Улыбка исчезла.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо произнёс:

— В этом вы совершенно правы.

Я не ожидала такого ответа.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда объясните, что происходит.

— Пока я не могу.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи лучше узнавать постепенно.

— Это звучит как угроза.

— Это предупреждение.

Он вернулся к столу.

— Сегодня вечером состоится приём. Я хочу, чтобы вы присутствовали.

— После всего, что произошло?

— Именно поэтому.

Я нахмурилась.

— Вы хотите, чтобы я сделала вид, будто ничего не случилось?

— Я хочу, чтобы вы увидели людей, которые находятся в этом доме.

— Зачем?

Александр посмотрел мне прямо в глаза.

— Возможно, среди них есть тот, кто прислал вам сообщение.

Вечером я долго выбирала платье.

В конце концов остановилась на чёрном, облегающем фигуру, с открытой спиной. Оно было достаточно элегантным для мероприятия и достаточно строгим, чтобы не выглядеть так, будто я старалась кому-то понравиться.

Я собрала волосы, оставив несколько прядей у лица.

Когда спустилась вниз, гости уже прибывали.

В зале играла живая музыка. На террасе расставили столики, официанты разносили шампанское, а возле бассейна собралась небольшая компания мужчин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр заметил меня почти сразу.

Он подошёл с бокалом минеральной воды.

— Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

— Я рад, что вы решили прийти.

— Я хочу выяснить, кто прислал мне сообщение.

— Тогда сегодня внимательно наблюдайте.

Он протянул мне бокал.

Наши пальцы на секунду соприкоснулись.

Я почувствовала лёгкое напряжение, но не отвела руку.

— Александр, — произнесла я, — вы ведь понимаете, что я не собираюсь участвовать в ваших играх?

— А если я скажу, что сам не знаю, в какую игру меня втянули?

Я посмотрела на него.

Впервые за всё время его лицо показалось мне по-настоящему уставшим.

— Тогда, возможно, нам стоит поговорить откровенно.

— Возможно.

Он собирался что-то добавить, но к нам подошла Кристина.

— Саша, нам пора.

Она положила ладонь ему на плечо.

— Алиса, вы уже познакомились с нашими гостями?

— Пока нет.

— Тогда я вам помогу.

Кристина улыбнулась, но в её глазах не было дружелюбия.

Она взяла Александра под руку.

— Идём. Нас ждут.

Александр посмотрел на меня.

— Позже продолжим.

Я кивнула.

И вдруг заметила мужчину возле лестницы.

Он стоял в стороне от гостей, держа в руках телефон. Лет пятидесяти, высокий, с аккуратной бородой и внимательными глазами.

Когда наши взгляды встретились, он слегка улыбнулся.

Затем подошёл.

— Вы Алиса?

— Да.

— Дмитрий Серов. Давно хотел познакомиться.

— Очень приятно.

Он пожал мою руку.

— Как вам наша маленькая компания?

— Достаточно необычная.

— Это вы ещё не знаете всех историй.

Он наклонился чуть ближе.

— Особенно истории Веры.

Я замерла.

— Вы её знали?

— Лучше, чем многие.

— Что с ней произошло?

Дмитрий посмотрел в сторону Александра.

— Вам действительно интересно?

— Да.

Он достал из внутреннего кармана визитку и протянул мне.

— Позвоните мне завтра. Есть кое-что, что вам следует узнать до того, как станет слишком поздно.

— Почему не сейчас?

Он улыбнулся.

— Потому что некоторые разговоры лучше вести без свидетелей.

И ушёл.

Я перевернула визитку.

На обратной стороне была написана короткая фраза:

«Вера не погибла в ту ночь, когда её похоронили».

Я не заметила, как закончился вечер.

Гости разъехались, музыка стихла, а я всё ещё стояла возле окна, держа в руках визитку.

Вера не погибла?

Но Александр только что сказал, что она умерла.

Значит, он солгал.

Или Дмитрий пытается меня обмануть.

Я направилась к лестнице.

— Алиса.

Я обернулась.

Александр стоял в дверях гостиной.

— Вы получили что-то от Дмитрия?

Я спрятала визитку в ладони.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что я видел, как вы разговаривали.

— Он рассказал мне о Вере.

Александр медленно подошёл.

— Что именно?

— Что она не погибла в ту ночь, когда её похоронили.

Его лицо изменилось.

На этот раз он даже не пытался скрыть эмоции.

— Он сказал вам это?

— Да.

— И что ещё?

— Пока ничего.

Александр посмотрел на мою руку.

— Покажите визитку.

Я не двигалась.

— Сначала вы ответите на один вопрос.

— Какой?

— Вера действительно умерла?

Он долго смотрел на меня.

Затем тихо произнёс:

— Я видел её могилу.

— Это не ответ.

Он подошёл ближе.

Между нами оставалось всего несколько сантиметров.

— Алиса, вы ещё не понимаете, насколько опасно то, во что вы ввязались.

— Тогда объясните.

Он опустил взгляд на мои губы, но тут же снова посмотрел в глаза.

— Если я расскажу вам правду, вы больше не сможете смотреть на меня так, как сейчас.

— А как я на вас смотрю?

— Как на мужчину, которому можно доверять.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— А вы этого не заслуживаете?

Он не ответил.

Вместо этого медленно отступил.

— Доброй ночи.

Я осталась стоять одна.

И только когда он ушёл, заметила, что визитка исчезла из моей руки.

В комнате меня ждало новое сообщение.

Номер был тот же.

«Дмитрий солгал вам только наполовину. Вера действительно жива. И сегодня она видела вас на вилле».

Я перечитала текст.

Затем пришло ещё одно сообщение.

Фотография.

На снимке была женщина с длинными тёмными волосами, стоящая возле ворот виллы.

Она смотрела прямо в объектив.

Я увеличила изображение.

На её шее висел кулон в форме маленькой капли.

Точно такой же, какой я видела на фотографии в кабинете Александра.

Под снимком была подпись:

«Спросите у Александра, почему он пять лет хранит её обручальное кольцо».

Я медленно опустила телефон.

В этот момент за моей спиной раздался тихий щелчок.

Дверь открылась.

Я обернулась.

На пороге стояла Марта.

В руках она держала небольшую бархатную коробочку.

— Простите, Алиса, — произнесла она. — Но вам необходимо это увидеть.

Она открыла коробочку.

Внутри лежало обручальное кольцо.

А на внутренней стороне была выгравирована одна надпись:

«Вере. Навсегда. Александр».

Марта подняла на меня испуганные глаза.

— Госпожа Воронцова, если он узнает, что я показала вам это, нас обеих здесь больше не будет.

Глава 3. Кольцо для мёртвой женщины

Я смотрела на кольцо, лежавшее в бархатной коробочке.

Оно было простым, без огромного бриллианта и вычурных украшений. Белое золото, тонкая гравировка внутри. Такое кольцо покупают не для того, чтобы похвастаться перед окружающими. Его выбирают для человека, которому собираются посвятить жизнь.

— Откуда оно у вас? — спросила я.

Марта осторожно закрыла дверь.

— Оно принадлежало Вере.

— Почему вы принесли его мне?

— Потому что вчера вы спросили, кто она такая. А сегодня я поняла, что вы уже оказались в центре того, что произошло пять лет назад.

— Вы знали её?

Марта кивнула.

— Я работала на этой вилле ещё до того, как здесь появился господин Вейнер. Вера была прекрасной женщиной. Доброй, спокойной. Она умела находить общий язык даже с теми, кто её ненавидел.

— Кто её ненавидел?

Марта посмотрела на меня.

— Люди, которым она мешала.

— Вы говорите загадками.

— Потому что прямые ответы здесь слишком дорого обходятся.

Я взяла коробочку.

— Александр действительно был её мужем?

— Да.

— И она погибла?

Марта отвела взгляд.

— Я не видела её тела.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Но похороны были?

— Были.

— Значит, кто-то похоронил пустой гроб?

— Не знаю.

— Марта, вы понимаете, насколько безумно это звучит?

— Поверьте, я сама хотела бы, чтобы всё это было выдумкой.

Она направилась к двери.

— Подождите. Почему вы решили, что Александр не должен узнать о нашем разговоре?

Марта остановилась.

— Потому что он уже однажды потерял Веру. И если узнает, что кто-то пытается вернуть её в его жизнь, он может совершить ошибку.

— Какую?

Женщина посмотрела на меня.

— Ту же, что совершил пять лет назад.

Утром я решила, что больше не стану играть в чужие загадки.

Я собрала документы, открыла ноутбук и попыталась найти информацию о Вере Вейнер.

Результаты появились почти сразу.

Несколько старых публикаций в деловых изданиях. Фотографии с благотворительных мероприятий. Статьи о свадьбе Александра Вейнера и Веры Соколовой.

Затем я нашла новость пятилетней давности.

«Супруга известного предпринимателя Александра Вейнера погибла в результате автомобильной аварии. Трагедия произошла на загородной трассе. Причины происшествия устанавливаются».

Я открыла статью.

Фотография была маленькой, но лицо женщины различалось достаточно хорошо.

Это была та самая Вера.

Та самая женщина, которую я видела на фотографии из сообщения.

Я увеличила изображение.

Кулон.

На шее Веры висела та же капля, которую я заметила на снимке возле ворот.

Значит, фотография была сделана недавно.

Если только её не обработали.

Я открыла другие публикации.

Официальная информация была крайне скудной. Ни фотографий с места происшествия, ни подробностей похорон, ни даже заявления семьи.

Странно.

Очень странно.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стояла Кристина.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она вошла, прикрыв дверь.

— Вы рано проснулись.

— Не спалось.

Кристина посмотрела на открытый ноутбук.

— Ищете информацию о Вере?

Я медленно закрыла крышку.

— Почему вы решили, что именно о ней?

— Потому что все рано или поздно начинают её искать.

— А вы?

Она улыбнулась.

— Я давно перестала.

— Вы её знали?

— Конечно.

Кристина подошла к окну.

— Вера была удивительной женщиной. У неё было всё: красота, деньги, любовь, положение в обществе. Но этого оказалось недостаточно.

— Что вы имеете в виду?

— Александр не самый простой мужчина.

Я усмехнулась.

— Это я уже заметила.

— Он умеет быть невероятно внимательным. Умеет слушать, угадывать желания, заставлять женщину чувствовать себя единственной. Но у него есть одна особенность.

— Какая?

Кристина повернулась ко мне.

— Он не любит терять контроль.

Я промолчала.

— Вы ему нравитесь, Алиса.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать его личную жизнь.

— Как скажете.

Она направилась к двери, но остановилась.

— И ещё один совет. Не позволяйте ему выбирать за вас.

— Вы говорите так, будто сами через это прошли.

Кристина слегка улыбнулась.

— Возможно, я знаю о нём больше, чем вам кажется.

После обеда я вышла на террасу.

Александр разговаривал по телефону возле бассейна. Увидев меня, закончил разговор.

— Алиса. Как спалось?

— Спасибо, прекрасно.

— Не похоже.

— Вы всегда замечаете, когда люди вам лгут?

— Обычно.

— Тогда вы должны понимать, почему я хочу поговорить с вами.

Он посмотрел на меня.

— С удовольствием.

— Марта принесла мне кольцо Веры.

Его лицо стало непроницаемым.

— Зачем?

— Это я хотела бы узнать у вас.

— Вы говорили с Мартой?

— Да.

— И что она рассказала?

— Что не видела тела Веры.

Александр медленно выдохнул.

— Марта не должна была вмешиваться.

— Значит, это правда?

— Алиса, я не собираюсь обсуждать с вами обстоятельства смерти моей жены.

— Тогда зачем вы вчера говорили, что она погибла?

— Потому что так указано в документах.

— А вы сами видели её тело?

Он посмотрел на море.

Молчание затянулось.

— Нет, — наконец ответил он.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Почему?

— После аварии мне сообщили, что тело сильно пострадало. Идентификацию проводили без моего участия.

— Кто проводил?

— Полиция.

— А похороны?

— Закрытые.

Я сделала шаг ближе.

— Александр, вы понимаете, что всё это выглядит так, будто вы сами не знаете, умерла ваша жена или нет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он посмотрел на меня.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы вы занимались этим вопросом.

— Но я уже в нём.

— Вы можете уехать.

Я замерла.

— Что?

— Я оплачу ваш контракт полностью. Можете покинуть виллу сегодня.

Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Вы предлагаете мне деньги за молчание?

— Я предлагаю вам безопасность.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Тогда чего вы хотите?

Я подняла подбородок.

— Правды.

Александр подошёл ближе.

— Вы уверены, что готовы её услышать?

— Да.

Он долго смотрел на меня.

Затем произнёс:

— Хорошо. Сегодня в десять вечера приходите в мой кабинет. Я покажу вам кое-что.

До вечера я старалась заниматься работой.

Но мысли постоянно возвращались к Вере.

Почему Александр не видел тело? Кто отправляет мне фотографии? Почему Кристина так странно реагирует на её имя?

И главное — кто именно сейчас находится на этой вилле?

Около девяти вечера я услышала музыку из большого зала.

Там собрались несколько гостей.

Я собиралась пройти мимо, когда меня остановил Дмитрий Серов.

— Алиса. Как приятно вас видеть.

— Здравствуйте.

— Вы позвонили мне?

— Нет. У меня было много дел.

— Понимаю.

Он посмотрел на меня с интересом.

— Вы ведь уже получили ответ на свой вопрос?

— Какой именно?

— Жива ли Вера.

Я почувствовала раздражение.

— Почему вы не скажете прямо, что знаете?

Дмитрий улыбнулся.

— Потому что вы пока не готовы.

— А вы решили за меня?

— Нет. Я просто пытаюсь помочь.

— Тогда помогите.

Он оглянулся по сторонам.

— Вера жива.

Я замерла.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Где она?

Дмитрий наклонился ко мне.

— Иногда люди исчезают не потому, что хотят спрятаться. А потому, что кто-то очень влиятельный делает всё возможное, чтобы их не нашли.

— Александр?

Он не ответил.

— Вы обвиняете его?

— Я предлагаю вам не делать поспешных выводов.

Дмитрий достал телефон.

— Вот. Посмотрите.

На экране появилась фотография.

Вера сидела в кафе. На ней была светлая блузка, волосы собраны в низкий пучок. Она выглядела старше, чем на старых снимках, но сомнений не было.

Это была она.

— Когда сделана фотография?

— Три недели назад.

— Где?

— В Женеве.

Я подняла глаза.

— Почему вы не сообщили об этом полиции?

Дмитрий убрал телефон.

— Потому что сначала хочу понять, кто ещё знает, что она жива.

В этот момент за моей спиной раздался голос:

— Дмитрий, я бы на твоём месте перестал разговаривать с моей сотрудницей.

Мы одновременно обернулись.

Александр стоял в нескольких шагах от нас.

Его лицо было спокойным.

Слишком спокойным.

— Мы просто беседовали, — ответил Дмитрий.

— Беседу закончили.

Дмитрий улыбнулся.

— Конечно.

Он посмотрел на меня.

— Не забудьте о нашем разговоре.

И ушёл.

Александр проводил его взглядом.

— Я предупреждал вас.

— О чём?

— О людях, которым нельзя доверять.

— А вам можно?

Он посмотрел на меня.

— Это зависит от того, чего вы ждёте.

В десять вечера я вошла в кабинет.

Александр стоял возле сейфа.

— Вы пришли.

— Вы обещали показать мне кое-что.

Он достал папку.

Внутри находились фотографии, медицинские документы и несколько листов с печатями.

— Это материалы расследования аварии, в которой погибла Вера.

Я начала читать.

Протокол осмотра автомобиля.

Заключение эксперта.

Свидетельские показания.

И один документ, который заставил меня остановиться.

«Личность погибшей не установлена. Предположительно, женщина, находившаяся в автомобиле, являлась Верой Александровной Вейнер».

Я подняла глаза.

— Здесь написано «предположительно».

— Да.

— Значит, официально её не опознали?

— Нет.

— Но вы похоронили её.

— Я похоронил женщину, которую считал своей женой.

Я посмотрела на него.

— А если это была не она?

Александр закрыл папку.

— Тогда кто-то пять лет заставляет меня жить с мыслью, что я потерял любимого человека.

Впервые за всё время его голос дрогнул.

Я не знала, что сказать.

Он подошёл к окну.

— Вера исчезла за несколько дней до аварии. Мы поссорились. Она уехала, а потом мне сообщили о катастрофе.

— Из-за чего вы поссорились?

— Она хотела рассказать мне кое-что важное. Я отказался её слушать.

— Что именно?

Он повернулся.

— Что у неё был другой мужчина.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Вы думаете, она изменяла вам?

— Я знаю, что она скрывала от меня отношения с другим человеком.

— И всё равно любили её?

— Да.

Он подошёл к столу и взял небольшой конверт.

— Это последнее, что она оставила в доме.

Внутри лежала фотография.

На ней Александр и Вера стояли возле моря. Они улыбались, обнявшись.

На обороте было написано:

«Если однажды ты узнаешь правду, не ищи меня. Просто забудь, что я существовала».

Я посмотрела на дату.

За три дня до аварии.

— Вы знали об этой записке?

— Да.

— И всё равно продолжали искать её?

— Пять лет.

Я вернула фотографию.

— Почему вы показываете всё это мне?

Александр долго молчал.

— Потому что сегодня я получил сообщение.

Он достал телефон и положил передо мной.

На экране была фотография меня.

Я стояла возле бассейна, разговаривая с Кристиной.

Снимок был сделан из окна одного из верхних этажей.

Под фотографией стояла подпись:

«Она уже здесь. Теперь осталось дождаться, когда она вспомнит».

Я медленно подняла глаза.

— Что я должна вспомнить?

Александр посмотрел на меня.

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

Когда я вернулась в комнату, было почти одиннадцать.

Я закрыла дверь, включила свет и подошла к кровати.

На подушке лежал белый конверт.

Без имени.

Я открыла его.

Внутри была фотография, сделанная много лет назад.

На ней стояли две женщины.

Одна — Вера.

Вторая...

Я почувствовала, как перехватило дыхание.

Это была я.

Не похожая женщина.

Не двойник.

Я сама.

Только фотография была сделана, судя по дате, за три года до моего рождения.

На обратной стороне чужим почерком было написано:

«Александр не должен узнать, что ты уже была здесь».

Я медленно опустилась на край кровати.

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что теперь вопрос был не в том, жива ли Вера.

Вопрос был в том, почему на фотографии из прошлого находилась я — женщина, которая тогда ещё даже не родилась.

Глава 4. Лицо из прошлого

Я смотрела на фотографию так долго, что изображение начало расплываться.

Женщина рядом с Верой была похожа на меня не просто чертами лица. У неё были мои глаза, мой подбородок, даже небольшая складка между бровями, появлявшаяся всякий раз, когда я злилась или пыталась сосредоточиться.

Только волосы у неё были длиннее, а на вид ей можно было дать лет тридцать пять.

На обороте стояла дата.

Сорок один год назад.

Я медленно перевернула снимок.

«Александр не должен узнать, что ты уже была здесь».

— Да что за чёрт…

Я подошла к окну и посмотрела на виллу. С высоты второго этажа открывался вид на бассейн, террасу и море. Всё выглядело безупречно. Слишком безупречно для места, в котором за последние двое суток мне сообщили о мёртвой женщине, показали её кольцо, фотографию из Женевы и теперь предъявили снимок, на котором я присутствовала ещё до собственного рождения.

Я достала телефон и сфотографировала снимок с обеих сторон.

Затем увеличила изображение.

На заднем плане виднелась часть здания. Каменная арка, балюстрада, фрагмент колонны.

Я узнала это место.

Белла Виста.

Не просто похожая вилла. Та самая терраса, на которой вчера вечером Александр разговаривал с Дмитрием.

Я приблизила фотографию ещё сильнее. Вера стояла чуть левее, положив руку на плечо женщины, похожей на меня. Обе улыбались. Но в улыбке Веры было что-то странное — напряжение, которое невозможно было объяснить случайным моментом съёмки.

И ещё одна деталь.

На шее женщины висел кулон в форме капли.

Тот самый, который я видела на фотографии Веры из Женевы.

Я резко обернулась к двери.

Кто-то только что прошёл по коридору.

— Марта?

Ответа не последовало.

Я открыла дверь. Коридор был пуст. На ковре у противоположной стены лежала маленькая чёрная пуговица.

Я подняла её.

На обратной стороне была выгравирована буква «В».

Я не знала, что означала эта буква, но почему-то была уверена: она появилась здесь не случайно.

Я не стала звонить Александру.

По крайней мере, сразу.

Если человек, оставивший фотографию, хотел, чтобы я испугалась, он добился своего. Но если он хотел, чтобы я побежала к Александру с вопросами, то ошибся.

Мне нужно было узнать, кто именно положил конверт в мою комнату.

Я спрятала оригинал фотографии в карман сумки, а затем вышла в коридор.

Внизу слышались голоса. Кто-то из персонала обсуждал подготовку к завтрашнему приёму. Я спустилась по лестнице и направилась к служебному проходу, через который Марта обычно проводила сотрудников.

У двери стояла молодая девушка в форме горничной.

— Простите, — окликнула я её. — Вы сегодня убирали мою комнату?

Она обернулась. На вид ей было около двадцати пяти.

— Нет, синьора. Я убирала второй этаж, но в вашу комнату не заходила.

— А кто заходил?

Девушка замялась.

— Марта распорядилась никого не пускать без её разрешения.

— Марта?

— Да.

— А когда она была в моей комнате?

— Не знаю. Я видела её возле вашей двери примерно час назад.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Она была одна?

— Кажется, да.

— Спасибо.

Девушка уже собиралась уйти, но я остановила её:

— Как вас зовут?

— София.

— София, если кто-нибудь спросит, ты меня не видела.

Она посмотрела на меня с нескрываемым беспокойством.

— Здесь лучше не задавать лишних вопросов.

— Мне уже говорили.

Девушка опустила глаза и поспешила исчезнуть за служебной дверью.

Я осталась стоять в коридоре.

Значит, Марта могла оставить фотографию сама.

Но зачем?

И почему тогда она так боялась Александра?

Я нашла Марту в прачечной.

Она стояла возле большого стола, проверяя стопку белоснежного постельного белья. Увидев меня, тут же выпрямилась.

— Алиса? Вам что-то нужно?

— Нам нужно поговорить.

— Сейчас я занята.

— Тогда разговор будет коротким.

Марта посмотрела на меня внимательнее.

— Что случилось?

Я достала фотографию, но не показала её полностью. Просто положила на стол лицевой стороной вниз.

— Вы знаете, кто эта женщина?

Марта побледнела.

Её пальцы замерли на краю простыни.

— Где вы это взяли?

— Значит, знаете.

— Уберите.

— Почему?

— Алиса, пожалуйста.

— Вы принесли мне кольцо Веры. Вы рассказали, что не видели её тела. Вы знали, что она могла быть жива. А теперь в моей комнате появляется фотография, на которой я стою рядом с ней.

Я перевернула снимок.

Марта посмотрела на него.

И впервые за всё время я увидела в её глазах не страх перед Александром.

Там был ужас.

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Что именно?

Она прикрыла рот ладонью.

— Вы не должны были увидеть эту фотографию.

— Почему?

— Потому что её не существует.

Я усмехнулась, хотя мне было совсем не смешно.

— У меня в руках вполне материальное доказательство обратного.

Марта осторожно взяла снимок.

Её взгляд скользнул по лицам, задержался на Вере, затем переместился на женщину рядом.

— Господи…

— Вы её узнали?

— Да.

— Кто она?

Марта подняла на меня глаза.

— Это не вы.

— Неужели?

— Я говорю серьёзно. Это другая женщина.

— Тогда объясните, почему она выглядит точно как я.

Марта молчала.

— И почему фотография сделана на этой вилле?

— Потому что…

Она не договорила.

За нашей спиной раздался спокойный мужской голос:

— Потому что некоторые люди всю жизнь пытаются вернуться туда, откуда однажды сбежали.

Мы обе обернулись.

В дверях стоял Дмитрий Серов.

— Вы умеете появляться вовремя, — произнесла я.

— Это профессиональная привычка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дмитрий подошёл к столу, но фотографию не тронул.

— Любопытный снимок.

— Вы его видели раньше?

— Да.

Марта резко повернулась к нему.

— Дмитрий, не надо.

Он посмотрел на неё.

— Ты всё ещё надеешься, что молчание кого-нибудь спасёт?

— Уходите.

— Марта, — спокойно сказал он, — мы слишком долго делали вид, что ничего не произошло.

Я почувствовала себя лишней в разговоре, который начался задолго до моего приезда.

— Может быть, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит?

Дмитрий указал на фотографию.

— Эта женщина — Елена Воронцова.

Я перестала дышать.

— Что?

— Елена Воронцова. Фотография была сделана здесь, сорок один год назад.

Я посмотрела на снимок.

— Вы хотите сказать, что она моя родственница?

— Я хочу сказать, что фамилия Воронцова на этой вилле появилась задолго до вашего рождения.

— Кто она мне?

Дмитрий выдержал паузу.

— Этого я не знаю.

Марта тихо выдохнула.

— Не верьте ему, Алиса.

— А кому мне верить? Вам?

Она отвела взгляд.

— Я обещала кое-кому не рассказывать.

— Кому?

— Елене.

Имя прозвучало так, словно Марта произнесла его впервые за много лет.

— Елена жива? — спросила я.

Марта не ответила.

Дмитрий усмехнулся:

— Вот теперь мы подошли к самому интересному.

— Не смейте, — резко бросила Марта.

— Что именно? Говорить правду?

— Вы не знаете, чем это закончится.

— Зато знаю, чем закончилось в прошлый раз.

Он повернулся ко мне.

— Алиса, вы должны понять одну вещь. Александр не просто не знает, кто изображён на фотографии. Он не должен узнать, что этот снимок вообще существует.

— Почему?

— Потому что тогда он поймёт, кто вас сюда привёл.

— Вы?

— Нет.

Дмитрий достал телефон и показал мне короткое сообщение.

На экране было всего несколько слов:

«Она получила фотографию. Следующий шаг — Вера».

Отправитель не был указан.

— Кто это написал?

— Человек, который следит за происходящим на вилле.

— Вы хотите сказать, что кто-то управляет всем этим?

— Не совсем. Скорее, кто-то пытается закончить историю, которую мы все слишком долго откладывали.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— И какое отношение ко всему этому имею я?

Дмитрий посмотрел мне прямо в глаза.

— Больше, чем вам хотелось бы.

Вечером я всё-таки решила поговорить с Александром.

Не потому, что доверяла ему. А потому, что устала от людей, которые говорили обо мне так, словно меня самой в комнате не было.

Он находился в кабинете.

Дверь была приоткрыта. Я постучала.

— Войдите.

Александр стоял у окна с бокалом воды. На нём была тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Он выглядел уставшим, но, заметив меня, сразу собрался.

— Алиса.

— Нам нужно поговорить.

— Судя по вашему лицу, разговор будет неприятным.

— Вы даже не представляете насколько.

Я закрыла дверь.

Александр поставил бокал на стол.

— Слушаю.

Я достала фотографию и положила перед ним.

Он посмотрел на неё.

Сначала спокойно.

Затем его лицо изменилось.

Я видела, как напряглась челюсть, как пальцы медленно сжались в кулак.

— Откуда это у вас?

— Нашла в своей комнате.

— Когда?

— Сегодня.

Он взял фотографию.

Его взгляд остановился на Вере, затем переместился на женщину рядом.

— Кто это? — спросила я.

Александр не ответил.

— Александр.

Он положил снимок на стол.

— Это Елена.

— Дмитрий сказал, что её фамилия Воронцова.

— Дмитрий слишком много говорит.

— А вы слишком много молчите.

Он подошёл ближе.

— Алиса, посмотрите на меня.

Я не отвела взгляда.

— Я хочу знать, кто она.

— Елена Воронцова была здесь много лет назад.

— Это я уже поняла.

— Она работала на вилле.

— И была знакома с Верой?

— Да.

— Почему она похожа на меня?

Александр замолчал.

В этот момент я поняла, что он не просто удивлён.

Он испуган.

— Вы знали, что я могу приехать сюда? — спросила я.

— Нет.

— Вы знали, кто я?

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите на меня так, будто узнали?

Он резко отвернулся.

— Потому что Вера однажды сказала мне, что однажды на этой вилле появится женщина с лицом Елены.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Когда она это сказала?

— Незадолго до исчезновения.

— И что ещё?

Александр посмотрел на меня.

— Она сказала, что если эта женщина когда-нибудь появится, мне нельзя позволить ей узнать правду.

— Какую правду?

Он провёл рукой по лицу.

— Я не знаю.

— Вы пять лет искали жену, а теперь говорите, что не знаете, что она пыталась вам сказать?

— Я искал Веру, Алиса. Не её загадки.

— А теперь загадки нашли меня.

Александр подошёл к столу, взял фотографию и внимательно рассмотрел её ещё раз.

— Вы сказали, что нашли её в своей комнате?

— Да.

— Кто-нибудь видел, как вы её получили?

— Марта. Дмитрий. И, возможно, тот, кто положил конверт.

Его лицо стало жёстким.

— Марта видела снимок?

— Да.

— И что сказала?

— Что эта женщина не я.

Александр медленно кивнул.

— Она права.

— Вы тоже считаете, что я должна поверить в случайное сходство?

— Нет. Я считаю, что вы должны немедленно уехать.

Я рассмеялась.

— Опять?

— На этот раз я не предлагаю.

— А я не прошу разрешения.

Он приблизился, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Вы не понимаете, насколько опасно то, что происходит.

— Тогда объясните.

— Не могу.

— Или не хотите?

Александр посмотрел на мои губы, затем снова в глаза.

— Если я расскажу вам всё, что знаю, вы можете возненавидеть меня.

— Не беспокойтесь. У вас уже есть неплохой шанс.

На его лице появилась короткая, почти болезненная улыбка.

— Вы действительно не умеете облегчать людям жизнь.

— Я здесь не для этого.

Он неожиданно протянул руку и осторожно коснулся моего запястья.

— Алиса, послушайте меня. Я не собираюсь причинять вам вред.

Я посмотрела на его пальцы.

— Тогда отпустите.

Он сразу убрал руку.

И именно это почему-то заставило меня почувствовать к нему больше доверия, чем все его обещания.

— Хорошо, — сказал он. — Но пообещайте, что сегодня ночью не будете выходить из комнаты.

— Я ничего вам не обещаю.

— Тогда хотя бы заприте дверь.

Я забрала фотографию.

— Это всё?

— Нет.

Он достал из ящика маленькую чёрную флешку.

— Здесь запись с камер наблюдения за последние сутки. Я хочу, чтобы вы посмотрели её.

— Почему сами не посмотрите?

— Потому что на записи есть кое-кто, кого я не хочу видеть.

— Кто?

Александр посмотрел на меня с таким выражением, будто уже пожалел о своём решении.

— Вера.

Я вернулась в комнату после полуночи.

Флешку подключила к ноутбуку, который использовала для работы. На ней оказалось несколько папок с датами и временем.

Я открыла запись коридора второго этажа.

Камера показывала мою дверь.

В 19:42 в кадре появилась Марта.

Она оглянулась, достала из кармана конверт и положила его под дверь.

Я замерла.

Значит, фотографию принесла она.

Но зачем отрицала?

Я перемотала запись дальше.

В 20:16 коридор снова ожил.

На этот раз в кадре появилась женщина.

Тёмные волосы. Длинное чёрное пальто. На шее — кулон в форме капли.

Она остановилась возле моей двери.

Несколько секунд смотрела прямо в камеру.

Потом улыбнулась.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Женщина достала из кармана ключ, открыла дверь и вошла внутрь.

Через две минуты вышла.

Но прежде чем исчезнуть из кадра, обернулась и произнесла что-то беззвучно.

Я увеличила изображение.

Повторила запись.

Ещё раз.

И ещё.

Теперь я смогла прочитать по губам два слова:

«Моя девочка».

Я откинулась на спинку кресла.

В этот момент телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Сообщение состояло из одной строки:

«Не слушай Александра. Он уже однажды выбрал не ту женщину».

Следом пришло ещё одно.

Фотография.

На ней была та самая женщина из видеозаписи.

Она стояла у ворот виллы.

А рядом с ней находился Александр.

Он держал её за руку.

И целовал так, словно никогда не хоронил её пять лет назад.

Я подняла глаза на экран ноутбука.

На записи женщина всё ещё стояла у моей двери.

Улыбалась.

И ждала.

Вера была жива. Но теперь я знала: она пришла не за Александром. Она пришла за мной.

Глава 5. Моя девочка

Я увеличила фотографию до тех пор, пока изображение не превратилось в набор пикселей.

Но даже так сомнений не оставалось.

Это была Вера.

Та самая женщина с кулоном в форме капли, которую Александр пять лет считал погибшей. Та, чьё обручальное кольцо лежало в бархатной коробочке. Та, чьё лицо я видела на старых снимках.

И сейчас она стояла рядом с ним.

Александр держал её за руку.

На фотографии они целовались.

Я отодвинула ноутбук.

Внутри что-то неприятно сжалось. Не ревность. По крайней мере, я не хотела называть это ревностью. Между нами с Александром ничего не было, кроме нескольких разговоров, недосказанности и притяжения, которое я старательно игнорировала.

Но почему-то именно этот снимок оказался болезненным.

Наверное, потому, что я впервые увидела Александра не хозяином виллы, не холодным человеком, привыкшим контролировать окружающих, а мужчиной, который мог любить.

И, возможно, до сих пор любил.

Телефон снова завибрировал.

«Теперь ты понимаешь, почему он не должен узнать, кто ты».

Я набрала ответ:

«Кто вы?»

Сообщение не отправилось.

Через несколько секунд пришло новое:

«Спроси у него, что случилось с Еленой Воронцовой».

Я посмотрела на фотографию, лежавшую рядом с ноутбуком.

На обороте значилась дата. Сорок один год назад.

Елена Воронцова.

Женщина, похожая на меня.

Вера.

Александр.

И я, каким-то непостижимым образом оказавшаяся в центре чужой истории.

Я закрыла ноутбук.

Сегодня ночью я больше не собиралась искать ответы в чужих сообщениях.

Я собиралась получить их от человека, который мог мне их дать.

В 01:17 я вышла из комнаты.

В коридоре горели только настенные светильники. Вилла спала, если не считать едва слышного гула кондиционеров и шума моря за окнами.

Я направилась к кабинету Александра.

Дверь оказалась заперта.

Постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз.

— Александр!

Из-за двери послышались шаги.

Щёлкнул замок.

Он открыл не сразу. На нём были тёмные брюки и белая рубашка, рукава которой были закатаны до локтей. Волосы растрёпаны, лицо уставшее.

— Что случилось?

Я молча показала ему телефон.

Он взглянул на фотографию.

И на этот раз не стал делать вид, что ничего не понимает.

— Где вы её взяли?

— Вы серьёзно? Это единственный вопрос, который вас интересует?

— Алиса…

— На этой фотографии вы целуете свою мёртвую жену. Хотите объяснить?

Александр отступил, пропуская меня внутрь.

— Закройте дверь.

— Не командуйте мной.

— Тогда оставьте её открытой. Но разговор будет не для чужих ушей.

Я вошла и сама закрыла дверь.

Кабинет был погружён в полумрак. На столе стоял нетронутый бокал воды, рядом лежали документы. Александр взял телефон и ещё раз внимательно посмотрел на снимок.

— Это не то, чем кажется.

— Разумеется. Обычно именно так начинаются самые убедительные объяснения.

Он положил телефон.

— Фотография сделана сегодня?

— Не знаю. Мне её прислали несколько минут назад.

— Посмотрите на фон.

Он увеличил изображение.

Я заметила за ними террасу, освещение и часть фасада виллы.

— Это Белла Виста?

— Да.

— Значит, фотография сделана здесь.

— Возможно.

— Вы хотите сказать, что не помните, когда целовали собственную жену?

Александр посмотрел на меня.

— Я не целовал Веру пять лет.

— Но на фотографии…

— Посмотрите внимательнее.

Он указал на мою руку с телефоном.

Я увеличила изображение.

И заметила странность.

Лицо Александра было чётким, но его правая рука выглядела размытой. Не так, как бывает на обычной фотографии при движении. Скорее, словно изображение подвергли обработке.

— Монтаж?

— Возможно.

— Вы уверены?

— Нет.

Я опустила телефон.

— Тогда расскажите, что знаете.

Александр подошёл к окну.

— Вера исчезла за несколько дней до аварии. Мы поссорились. Она собиралась уехать, но не сказала куда. В ту ночь мне позвонили и сообщили, что автомобиль, зарегистрированный на неё, попал в аварию.

— Кто позвонил?

— Серов.

Я медленно подняла голову.

— Дмитрий?

— Да.

— Он сообщил вам о гибели Веры?

— Он сказал, что автомобиль нашли внизу горного серпантина. Внутри была женщина. Позже мне сообщили, что, скорее всего, это Вера.

— Но вы не видели тело.

— Нет.

— А Дмитрий?

Александр помолчал.

— Он утверждал, что видел место аварии.

— И вы ему поверили?

— У меня не было причин не верить.

Я вспомнила слова Дмитрия: «Вера не погибла в ту ночь, когда её похоронили».

— А сейчас?

Александр медленно повернулся ко мне.

— Сейчас я не уверен ни в чём.

Я достала фотографию с Еленой.

— Кто такая Елена Воронцова?

Александр долго смотрел на снимок.

— Мать Веры.

Я почувствовала, как у меня пересохло во рту.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Но Дмитрий сказал, что Елена была здесь сорок один год назад.

— Так и было.

— А вы знали её?

— Я никогда не встречал её лично. Она умерла, когда Вера была ещё молодой.

Я посмотрела на фотографию.

— Тогда почему она похожа на меня?

Александр не ответил сразу.

— Вера однажды говорила, что у её матери была сестра.

— И что?

— Она исчезла задолго до рождения Веры. Семья не любила обсуждать эту историю.

— Как её звали?

Он покачал головой.

— Не знаю.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вы хотите сказать, что я могу быть родственницей Веры?

— Я ничего не утверждаю.

— Но допускаете такую возможность.

— Да.

Я села в кресло.

Это было первое объяснение, которое хотя бы отчасти имело смысл. Сходство могло быть семейным. Фотография могла быть настоящей. Дата — не подделкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но оставался вопрос: почему кто-то так настойчиво пытался скрыть моё появление на вилле?

И почему Вера называла меня своей девочкой?

— Александр, — произнесла я. — Вы знали, что я приеду сюда?

— Нет.

— Кто предложил вам мою кандидатуру?

— Агентство.

— Название?

Он назвал компанию.

Я достала телефон, записала её название и открыла сайт.

Страница не загружалась.

Попробовала ещё раз.

Ошибка.

— Что-то не так? — спросил Александр.

— Я хочу проверить агентство, через которое получила контракт.

— Это можно сделать утром.

— Нет. Я хочу сделать это сейчас.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Вы всегда так упрямы?

— Только когда меня пытаются водить за нос.

— Тогда вам будет сложно со мной.

— Это уже ваша проблема.

На мгновение между нами повисло молчание.

Александр подошёл ближе.

— Алиса, я хочу попросить вас об одном.

— Слушаю.

— Если Вера действительно вернулась, не пытайтесь встретиться с ней в одиночку.

— Почему?

— Потому что я не знаю, чего она хочет.

— А если она хочет поговорить со мной?

— Тогда я должен быть рядом.

— Вы хотите контролировать и эту встречу?

— Я хочу, чтобы вы остались живы.

Я поднялась.

— Моя жизнь не принадлежит вам, Александр.

— Я знаю.

Он произнёс это тихо, без раздражения.

— Именно поэтому мне страшно.

Утром Марта принесла завтрак.

Я сидела на балконе, когда она поставила поднос на столик.

— Вы плохо спали, — заметила она.

— Здесь вообще кто-нибудь спит нормально?

Марта сделала вид, что не услышала.

— Кофе?

— Спасибо.

Она налила мне чашку.

Я посмотрела на неё.

— Вчера вы положили конверт под мою дверь.

Рука Марты замерла.

— Что?

— Я видела запись с камеры.

Она медленно поставила кофейник.

— Вы не должны были смотреть эту запись.

— Почему? Потому что там правда?

— Потому что не всякая правда помогает.

— Вы принесли фотографию Елены. А потом сказали, что не знаете, откуда она появилась.

Марта опустила глаза.

— Я хотела, чтобы вы увидели её до того, как это сделает Александр.

— Зачем?

— Потому что он не должен был узнать.

— Это я уже слышала. Но теперь хочу знать почему.

Марта села напротив.

Несколько секунд она молчала, словно решаясь на что-то.

— Когда-то давно Елена работала на этой вилле. Она была молодой, красивой и очень доверчивой. Владелец дома был женат. Но это не помешало ему влюбиться в неё.

— И что произошло?

— Елена забеременела.

Я почувствовала, как у меня похолодели руки.

— От него?

— Да.

— А Вера?

— Вера была дочерью его законной жены. Она выросла, зная, что в доме когда-то была другая женщина. Но никто не говорил ей всей правды.

Я посмотрела на фотографию.

— Тогда почему Елена на снимке рядом с Верой?

— Потому что после рождения ребёнка Елена осталась на вилле ещё несколько лет. Вера к ней привязалась.

— А потом?

Марта отвела взгляд.

— Потом Елена исчезла.

— Куда?

— Никто не знал.

— А ребёнок?

Марта посмотрела мне прямо в глаза.

— Ребёнка забрали.

Я перестала дышать.

— Кто?

— Семья владельца.

— И что с ним стало?

Марта не успела ответить.

В коридоре послышались шаги.

Мы обе обернулись.

На балконе появилась Кристина.

Белое платье, безупречная укладка, тонкая золотая цепочка на шее.

— Как трогательно, — произнесла она. — Утренние откровения.

Марта резко поднялась.

— Я должна идти.

— Конечно, — сказала Кристина. — Не буду мешать.

Когда Марта скрылась, Кристина подошла к столу и взяла чашку с моим кофе.

— Вы слишком быстро собираете чужие секреты, Алиса.

— А вы слишком часто оказываетесь рядом, когда их пытаются скрыть.

Кристина улыбнулась.

— Я бы на вашем месте не задавала вопросы о Елене.

— Почему?

Она поставила чашку.

— Потому что, возможно, вам не понравится ответ.

— Это уже начинает повторяться.

Кристина посмотрела на море.

— Вера была не такой невинной, какой её пытаются представить. Она умела манипулировать людьми. Особенно мужчинами.

— Вы были с ней знакомы?

— Достаточно.

— И знаете, где она сейчас?

Улыбка Кристины исчезла.

— Нет.

— Тогда почему вы так уверенно говорите о ней?

Она наклонилась ко мне.

— Потому что я видела, что она сделала с Александром.

— А что именно?

Кристина выпрямилась.

— Она заставила его поверить, что любовь может быть важнее власти. А потом использовала его слабость против него.

— И вы хотите сказать, что он до сих пор страдает?

— Я хочу сказать, что вы можете стать следующей.

Она направилась к выходу.

— Кристина!

Женщина остановилась.

— Да?

— Вы боитесь, что Александр снова полюбит Веру?

Кристина медленно обернулась.

— Нет, Алиса. Я боюсь, что он узнает, кто на самом деле любит его.

И вышла.

После обеда я решила проверить архив виллы.

Марта категорически возражала, но в конце концов сообщила, что старые документы хранятся в отдельном помещении рядом с библиотекой.

— Только ничего не забирайте, — предупредила она.

— Я просто посмотрю.

— Вы обещаете?

— Нет.

Марта тяжело вздохнула.

В архиве пахло бумагой, пылью и старым деревом. На металлических стеллажах стояли коробки с документами, альбомами и фотографиями.

Я начала с самого очевидного.

Сорок один год назад.

Папки были подписаны от руки. Некоторые даты стёрлись, другие сохранились.

Через двадцать минут я нашла нужную.

«Сотрудники. 1985».

Внутри лежали копии договоров, несколько фотографий и личные карточки персонала.

На одной из них была Елена Воронцова.

Я взяла карточку.

Возраст на момент заполнения — двадцать три года.

Дата рождения совпадала с периодом, указанным на старой фотографии.

Но меня интересовало другое.

В графе «семейное положение» стояло: «Не замужем».

А в графе «дети»…

Пусто.

Я перевернула карточку.

На обратной стороне карандашом было написано:

«Ребёнок передан семье Вейнер. Документы оформить отдельно».

Я перечитала строчку несколько раз.

Семья Вейнер.

Не Александр.

Его отец?

Я достала телефон и сфотографировала карточку.

Затем продолжила искать.

В той же папке нашлась ещё одна запись.

«Воронцова Елена. Уволена по собственному желанию. Место проживания неизвестно».

Дата увольнения — через четыре месяца после предполагаемого рождения ребёнка.

Я закрыла папку.

Теперь всё выглядело иначе.

Если Елена была матерью ребёнка, которого передали семье Вейнер, то кем была Вера? И почему она так долго хранила эту тайну?

Я уже собиралась выйти, когда заметила небольшой конверт, зажатый между двумя папками.

На нём было написано моё имя.

Не печатными буквами.

Почерком, который я узнала бы среди тысячи других.

Почерком моей матери.

Я замерла.

Моя мама умерла семь лет назад.

Я медленно вскрыла конверт.

Внутри лежала короткая записка:

«Алиса, если ты когда-нибудь окажешься на Белла Виста, значит, они всё-таки нашли тебя. Не верь никому, кто скажет, что ты родилась в нашей семье».

У меня подкосились ноги.

Я перечитала записку.

Снова.

И ещё раз.

Подпись была настоящей.

Я помнила этот почерк с детства. Мама писала так все поздравительные открытки, оставляла записки на холодильнике и подписывала школьные дневники.

Но самое страшное было не это.

На нижнем краю листа стояла дата.

Два месяца назад.

Я медленно опустила записку.

Моя мать умерла семь лет назад.

Кто-то написал её почерком совсем недавно.

И этот человек знал, что я приеду на виллу.

За спиной раздался тихий голос:

— Теперь ты понимаешь, почему я просила тебя не приезжать?

Я резко обернулась.

В дверях стояла женщина в чёрном пальто.

На её шее висел кулон в форме капли.

Она выглядела почти так же, как на фотографии.

Только теперь я могла рассмотреть её глаза.

Они были моими.

Женщина шагнула внутрь и тихо произнесла:

— Здравствуй, Алиса.

Я не могла пошевелиться.

— Кто вы?

Она посмотрела на записку в моей руке.

— Та, которую твоя мать всю жизнь пыталась от тебя скрыть.

Затем сняла перчатку и протянула мне руку.

— Я твоя бабушка. Елена Воронцова.

И прежде чем я успела произнести хоть слово, она добавила:

— А теперь нам нужно поговорить о том, почему тебя вырастила чужая женщина.

Глава 6. Чужая дочь

Я смотрела на женщину перед собой и не могла заставить себя пошевелиться.

Елена Воронцова.

Моя бабушка.

Слова звучали настолько неправдоподобно, что я почти ожидала, что сейчас проснусь в своей комнате, а вся эта история окажется дурным сном.

Но женщина стояла передо мной. Настоящая. С морщинками у глаз, тёмными волосами, собранными на затылке, и кулоном в форме капли на тонкой цепочке.

Она была похожа на меня.

Не так, как похожи дальние родственники. Не так, как люди, случайно имеющие одинаковые черты лица.

Она была похожа на меня так, словно я смотрела на собственное отражение, постаревшее на несколько десятилетий.

— Вы сказали, что вы моя бабушка, — наконец произнесла я.

— Да.

— Тогда почему я никогда о вас не слышала?

Елена медленно опустила руку.

— Потому что твоя мать сделала всё, чтобы ты меня не нашла.

— Моя мать умерла семь лет назад.

— Я знаю.

— Откуда?

— Я была на её похоронах.

Я отступила на шаг.

— Вы были там?

— Да.

— И не подошли ко мне?

Елена опустила глаза.

— Не могла.

— Не могла или не хотела?

Она не ответила.

Я сжала записку в руке.

— Кто написал это?

— Я.

— Два месяца назад?

— Да.

— Но вы знали, что я приеду сюда?

— Я знала, что однажды ты должна была приехать.

— Это не ответ.

Елена вздохнула.

— Твоя мать оставила мне сообщение перед смертью. Она попросила ничего тебе не рассказывать, пока ты не окажешься в безопасности.

Я горько усмехнулась.

— Прекрасно. Получается, все вокруг знали мою историю, кроме меня.

— Не все.

— Тогда расскажите.

Елена посмотрела на дверь.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что на вилле есть люди, которым невыгодно, чтобы ты узнала правду.

— Александр?

— В том числе.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

— Он знает, кто я?

— Нет. И не должен узнать раньше времени.

— Почему вы все повторяете одно и то же? Александр не должен знать, Александр не должен видеть, Александр не должен услышать…

— Потому что он не тот человек, каким ты его считаешь.

— Я вообще не знаю, какой он человек.

Елена впервые улыбнулась.

— В этом ты похожа на свою мать.

— Не надо сравнивать меня с женщиной, о которой я ничего не знаю.

Её улыбка исчезла.

— Ты права.

Она подошла к стеллажу, достала небольшую коробку и поставила её на стол.

— Здесь кое-что, что принадлежало твоей матери.

Я не прикоснулась к коробке.

— Откуда она у вас?

— Я сохранила.

— Вы могли отдать её мне семь лет назад.

— Могла.

— Но не отдали.

— Я боялась.

— Чего?

Елена долго смотрела на меня.

— Что ты узнаешь, кто твой настоящий отец.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Мой отец умер, когда мне было двенадцать, — сказала я. — Я помню его.

— Я знаю.

— Он воспитывал меня. Он учил меня читать. Он возил меня в школу. Он был рядом, когда я болела.

— Я не говорю, что он был плохим человеком.

— Тогда не смейте говорить, что он мне чужой.

Елена кивнула.

— Хорошо.

— Вы хотите сказать, что он не мой биологический отец?

— Да.

Я отвернулась.

Воспоминания начали всплывать одно за другим. Запах отцовского одеколона. Его большие руки. Как он поднимал меня на плечи, когда мы ходили в парк. Как однажды ночью сидел рядом со мной в больнице, потому что я боялась уколов.

Я не могла принять, что всё это теперь должно было стать ложью.

— Кто он? — спросила я.

— Я пока не могу назвать его имя.

— Не можете?

— Не хочу.

— Вы понимаете, что говорите?

— Да.

— Тогда зачем вообще пришли?

Елена приблизилась.

— Потому что твоя мать умерла не случайно.

Я резко обернулась.

— Что?

— Незадолго до смерти она начала искать документы. Старые фотографии. Людей, которых не видела много лет. Она хотела рассказать тебе правду.

— Она погибла в аварии.

— Так написано в свидетельстве о смерти.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

— Вы считаете, её убили?

— Я считаю, что слишком много совпадений произошло вокруг её смерти.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Потому что не смогла доказать ничего.

— А теперь решили прийти ко мне?

— Теперь у меня есть доказательства.

Елена открыла коробку.

Внутри лежали старые письма, несколько фотографий и маленькая серебряная цепочка.

Я взяла один из снимков.

На нём была моя мать. Молодая, с длинными волосами, она стояла возле моря. Рядом с ней находился мужчина, лица которого почти не было видно из-за солнечного света.

На обороте было написано:

«Для моей Алисы. Когда-нибудь ты узнаешь, почему я выбрала тебя».

Я почувствовала ком в горле.

— Это почерк мамы?

— Да.

— Что значит «выбрала меня»?

Елена закрыла глаза.

— Она любила тебя больше всего на свете.

— Тогда почему она скрывала от меня правду?

— Потому что хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь.

Я положила фотографию обратно.

— Вы говорите загадками. Я больше не хочу.

— Хорошо. Тогда задай один вопрос, и я отвечу честно.

Я посмотрела на неё.

— Почему меня вырастили не мои настоящие родители?

Елена долго молчала.

— Потому что твоя мать не могла иметь детей.

Я застыла.

— Что?

— После тяжёлой болезни ей сказали, что она никогда не станет матерью. Она была замужем за человеком, которого любила. Но детей у них не было.

— И?

— Когда родилась ты, она узнала о тебе от меня. Я предложила ей взять тебя на воспитание.

— Вы отдали меня собственной дочери?

Елена покачала головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, Алиса. Я отдала тебя женщине, которая согласилась стать твоей матерью.

Я посмотрела на неё, не понимая.

— Но вы сказали…

— Я сказала, что я твоя бабушка. И это правда. Только не так, как ты подумала.

Она взяла фотографию и указала на молодую женщину рядом с Верой.

— Елена Воронцова — это я. Но женщина на фотографии, которую ты видела, — моя сестра.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Ваша сестра?

— Да. Её звали Надежда.

— Но на фотографии…

— Она была похожа на тебя. Очень похожа.

— Значит, это не я?

— Нет.

Я смотрела на неё, пытаясь осмыслить сказанное.

— Тогда почему Дмитрий назвал её Еленой?

— Потому что Дмитрий всегда путал нас, когда мы были молодыми. А потом ему стало выгодно, чтобы все считали, что Елена — это я.

— Вы говорите, что моя мать была вашей дочерью?

Елена кивнула.

— Да.

Я медленно опустилась на стул.

Всё перевернулось.

Фотография, которая казалась доказательством невозможного, оказалась изображением женщины, похожей на меня. Записка с почерком матери, возможно, была настоящей. Но почему тогда на ней стояла дата двухмесячной давности?

— Вы сказали, что ваша сестра исчезла. Что с ней случилось?

Елена отвела взгляд.

— Она умерла.

— Когда?

— Через год после того снимка.

— Как?

— Её нашли в доме за городом. Официально — несчастный случай.

— А вы верите?

— Нет.

Я медленно подняла голову.

— Вы хотите сказать, что кто-то убил вашу сестру, потом забрал ребёнка, а спустя годы моя мать погибла при странных обстоятельствах?

Елена ничего не ответила.

И это молчание было страшнее любого признания.

— Нам нужно уходить, — сказала она.

— Куда?

— В безопасное место.

— Я никуда с вами не поеду, пока вы не расскажете всё.

— Алиса, у нас мало времени.

— У меня тоже. Я потратила достаточно лет, живя с чужими тайнами.

Елена посмотрела на меня с неожиданной нежностью.

— У тебя глаза матери.

— Хватит.

— Прости.

Она достала из коробки конверт.

— Возьми это.

Я открыла его.

Внутри находился старый ключ и небольшой лист бумаги с адресом.

«Женева. Rue du Rhône, 42. Квартира 17».

— Что это?

— Адрес человека, который знает правду о твоём рождении.

— Кто он?

— Человек, который помог твоей матери забрать тебя из этой семьи.

— Вы говорите о моём отце?

— Возможно.

— Почему «возможно»?

Елена взяла меня за руку.

— Потому что мужчина, который тебя вырастил, был хорошим человеком. Но он не был единственным, кто любил тебя.

Я хотела задать ещё десятки вопросов, но в этот момент в коридоре послышались шаги.

Елена резко закрыла коробку.

— Кто-то идёт.

— Александр?

— Нет.

Она посмотрела на дверь.

— Это хуже.

Дверь открылась.

На пороге стоял Дмитрий Серов.

— Как трогательно, — произнёс он. — Семейное воссоединение.

Елена побледнела.

— Ты не должен был сюда приходить.

— А ты не должна была возвращаться.

Дмитрий вошёл и закрыл дверь.

— Алиса, отойдите от неё.

Я не двинулась.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы наконец поняли, кто перед вами.

— Я уже поняла. Это моя бабушка.

Дмитрий усмехнулся.

— Нет, дорогая. Это женщина, которая двадцать лет назад подписала документы о вашей передаче чужой семье.

Елена резко повернулась к нему.

— Замолчи!

— Почему? Боишься, что она узнает, сколько тебе заплатили?

Я посмотрела на Елену.

— Что он имеет в виду?

— Он лжёт.

— Разве? — Дмитрий достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист. — Вот копия банковского перевода. Счёт открыт на имя Елены Воронцовой. Дата — через неделю после того, как Алиса оказалась в семье Зюзиных.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

На документе действительно стояло имя Елены.

И крупная сумма.

— Это неправда, — прошептала она.

Дмитрий положил бумагу на стол.

— Тогда объясни, почему деньги поступили на твой счёт.

Елена молчала.

— Вы продали меня? — спросила я.

Она посмотрела на меня.

— Нет, Алиса.

— Тогда что это?

— Я не могу объяснить сейчас.

— Конечно. Никто никогда не может.

Я схватила конверт с адресом и направилась к двери.

Дмитрий не остановил меня.

Но прежде чем я вышла, он произнёс:

— Спросите у Александра, кто оплатил ваше детство.

Я замерла.

— Что?

Дмитрий улыбнулся.

— Ваш настоящий отец не просто знал о вашем существовании. Он все эти годы платил за то, чтобы вы жили так, как живёте.

Я повернулась к нему.

— Назовите его.

Дмитрий посмотрел на Елену.

Та стояла неподвижно, словно боялась даже дышать.

— Ваш отец, Алиса, — сказал Дмитрий, — это человек, который сейчас спит в главном корпусе этой виллы.

Я не сразу поняла смысл его слов.

А когда поняла, у меня подкосились ноги.

— Александр?..

Дмитрий не ответил.

Он лишь открыл дверь и тихо добавил:

— И самое интересное, что Вера знала об этом с самого начала.

Я вышла из архива и почти бегом направилась к кабинету Александра.

Он стоял у окна, разговаривая по телефону.

Увидев меня, закончил разговор.

— Что произошло?

Я бросила на стол конверт с адресом.

— Мне нужно, чтобы вы ответили на один вопрос.

Он нахмурился.

— Какой?

Я достала документ, который оставил Дмитрий, и положила перед ним.

— Вы когда-нибудь переводили деньги на имя Елены Воронцовой?

Александр посмотрел на бумагу.

И я увидела, как изменилось его лицо.

— Где вы это взяли?

— Ответьте.

Он поднял глаза.

— Да.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Зачем?

Александр медленно сел в кресло.

— Потому что я обещал одному человеку, что ты никогда ни в чём не будешь нуждаться.

— Кому?

Он долго смотрел на меня.

Потом произнёс:

— Твоей матери.

Я едва слышно спросила:

— А кто мой отец?

Александр не ответил.

Вместо этого он достал из ящика старую фотографию.

На ней были он и Вера.

Только теперь я заметила, что на руках у Веры лежит младенец.

А на обороте было написано:

«Александру. От твоей дочери. Береги её, если со мной что-нибудь случится».

Я посмотрела на него.

— Это я?

Он кивнул.

— Да.

— Тогда почему вы никогда не искали меня?

Александр побледнел.

— Потому что мне сказали, что ты умерла.

И в этот момент за его спиной раздался женский голос:

— Он говорит правду, Алиса.

Я обернулась.

В дверях стояла Вера.

Она посмотрела на Александра, потом на меня.

И произнесла:

— Но есть кое-что, чего он до сих пор не знает. Ты не его единственная дочь.

Глава 7. Вторая дочь

— Но есть кое-что, чего он до сих пор не знает. Ты не его единственная дочь.

Я перевела взгляд с Веры на Александра.

Он стоял неподвижно. Казалось, появление женщины, которую он пять лет считал мёртвой, потрясло его меньше, чем последние слова.

— Что ты несёшь? — наконец произнёс он.

Вера закрыла дверь.

— Я говорю о том, что у Алисы есть сестра.

— Какая ещё сестра? — спросила я.

— Родная.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Вы хотите сказать, что у меня есть сестра?

— Да.

— Где она?

Вера посмотрела на Александра.

— Вот это уже интереснее. Потому что он должен был знать.

— Прекрати, — резко сказал он.

— Почему? Боишься, что она узнает, сколько лет ты потратил на поиски одной женщины, даже не попытавшись найти собственных детей?

— Вера!

Его голос прозвучал так громко, что я невольно вздрогнула.

— Не смей говорить со мной о детях.

— А ты не смей делать вид, что ничего не произошло.

Я шагнула между ними.

— Хватит! Вы оба будете разговаривать со мной, а не друг с другом.

Вера повернулась ко мне.

— Хорошо. Но сначала ты должна понять: всё, что тебе рассказали сегодня, — только часть правды.

— Тогда начните с самого простого. Кто мой отец?

Она посмотрела на Александра.

— Не он.

Я медленно повернула голову.

— Но Дмитрий сказал…

— Дмитрий умеет говорить то, что люди хотят услышать. Особенно если это заставляет их совершать ошибки.

Александр тяжело выдохнул.

— Алиса, мне жаль. Я действительно переводил деньги Елене. Но это не означает, что я твой отец.

— Тогда почему вы не сказали об этом сразу?

— Потому что не хотел, чтобы ты узнала о переводах таким способом.

— А каким хотели? За чашкой кофе?

Он не ответил.

Вера усмехнулась.

— Видишь? Он всегда предпочитал решать, какую правду ты заслуживаешь.

Я посмотрела на неё.

— А вы чем лучше? Вы пять лет считались мёртвой. Почему не пришли раньше?

На лице Веры впервые появилось что-то похожее на боль.

— Потому что не могла.

— Все вы не можете. Все чего-то боитесь. А я должна просто стоять и слушать?

— Ты имеешь право злиться.

— Неужели?

— Да. И имеешь право ненавидеть меня.

Вера сняла перчатки и положила их на стол.

— Но сейчас я прошу тебя выслушать меня до конца. Хотя бы один раз.

Она села напротив меня.

Александр остался стоять у окна.

— Твоя мать, — начала Вера, — была моей сестрой.

Я замерла.

— Надежда?

— Да.

— Но Елена сказала, что Надежда умерла.

— Елена сказала то, во что сама хотела верить. Или то, во что её заставили поверить.

— Вы утверждаете, что моя мать жива?

Вера покачала головой.

— Нет. Надежда умерла семь лет назад. Я говорю о том, что она была не просто женщиной, которая когда-то работала на этой вилле. Она была моей сестрой по матери.

Я вспомнила старую фотографию.

— Тогда почему вы были вместе с ней на снимке сорок один год назад?

— Потому что мы выросли здесь. Наша мать работала на этой вилле, а после её смерти нас оставили при доме.

— Вы были дочерьми прислуги?

— Если тебе так проще это назвать.

— А Елена?

— Елена была нашей старшей сестрой.

Я почувствовала, как в голове всё окончательно запуталось.

— Подождите. Елена сказала, что она моя бабушка.

— Она действительно твоя бабушка. Но она не та женщина, которую ты видела на фотографии. Ту женщину звали Надежда. Елена — её старшая сестра.

— Значит, фотография была настоящей?

— Да.

— И женщина рядом с Верой — моя мать?

Вера кивнула.

Я посмотрела на снимок, который всё ещё лежал на столе.

Теперь сходство перестало казаться мистическим.

Это была моя мать. Женщина, которую я помнила только по нескольким семейным фотографиям, стояла рядом с молодой Верой на террасе этой виллы.

Но почему на обороте было написано, что это я?

— А кто сделал подпись? — спросила я.

— Не знаю.

— И почему там моё имя?

— Потому что эта фотография предназначалась тебе.

Я закрыла глаза.

Мне хотелось закричать.

Вместо этого я тихо спросила:

— Где моя сестра?

Вера не сразу ответила.

— Она жива.

— Где?

— Не знаю.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Вы только что сказали, что она есть, а теперь утверждаете, что не знаете, где она находится?

— Я знаю, что она родилась. Знаю, что её забрали. И знаю, что после этого никто из нас её не видел.

— Почему забрали?

Вера посмотрела на Александра.

— Потому что в этой семье дети всегда были частью чужих договорённостей.

— Достаточно, — произнёс Александр.

Он подошёл к столу и положил перед Верой телефон.

— Ты не имеешь права втягивать её в это.

— А ты имеешь?

— Я хотя бы пытался её защитить.

— От кого? От меня?

— От всех.

Вера посмотрела на него с холодной усмешкой.

— Ты пять лет искал меня, Александр. Пять лет. А когда нашёл, даже не спросил, почему я ушла.

— Я думал, что ты умерла.

— Ты думал то, что тебе позволили думать.

Он резко схватил телефон.

— Кто сообщил тебе о фотографии?

— Не твоё дело.

— Вера, ответь.

— Серов.

Александр замолчал.

— Он знал, что я вернусь?

— Он знал больше тебя.

— Где он?

— Не знаю.

Александр достал свой телефон и набрал номер.

После нескольких гудков сбросил вызов.

— Он не отвечает.

— Потому что уже получил то, что хотел.

Я поднялась.

— Что именно он хотел?

Вера посмотрела на меня.

— Чтобы мы встретились.

— Зачем?

— Чтобы ты узнала, что у тебя есть сестра. И чтобы Александр понял, что его прошлое не закончилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это всё?

— Нет.

Она достала из сумочки небольшой конверт.

— Вот почему я пришла.

На конверте было написано моё имя.

Почерк был незнакомым.

Я открыла его.

Внутри лежала фотография двух младенцев.

Они спали рядом, укрытые одним белым одеялом.

На обороте было написано:

«Алиса и Мария. Первые сутки».

Я смотрела на снимок, не в силах произнести ни слова.

— Мария? — наконец спросила я.

Вера кивнула.

— Твоя сестра.

— Близнец?

— Да.

Я опустила фотографию.

— Почему вы не сказали мне об этом раньше?

— Потому что сначала хотела убедиться, что ты действительно та Алиса, которую я искала.

— Вы сомневались?

— После всего, что произошло, я больше никому не верю.

— Даже мне?

— Особенно тем, кого люблю.

Я горько усмехнулась.

— Прекрасная семейная традиция.

Вера не улыбнулась.

— Мария была забрана из больницы на третьи сутки после рождения. По документам её передали в другую семью. Но я знаю, что бумаги подделали.

— Кто это сделал?

— Человек, который тогда управлял этой виллой.

— Кто?

Вера посмотрела на Александра.

Он медленно покачал головой.

— Не надо.

— Ты не можешь скрывать это вечно.

— Я сказал: не надо!

Вера поднялась.

— Его отец, Алиса. Виктор Вейнер.

Я знала эту фамилию.

О ней говорили в газетах, в деловых статьях, в интервью с Александром. Виктор Вейнер был основателем семейной компании, человеком, который превратил небольшое предприятие в международную империю.

Он умер много лет назад.

— Зачем ему было забирать ребёнка?

Вера ответила не сразу.

— Потому что Мария была нужна ему.

— Для чего?

— Чтобы удержать нашу мать.

Я почувствовала, как по коже пробежал холод.

— Вы хотите сказать, что…

— Я говорю, что Виктор Вейнер забрал одну из двух девочек, чтобы наша мать не смогла уйти.

Я вышла из кабинета первой.

Мне нужно было дышать.

Коридор казался слишком узким, воздух — тяжёлым. Я прошла мимо библиотеки и остановилась у большого окна.

За стеклом мерцала подсветка бассейна.

В отражении я увидела Александра.

Он подошёл не сразу.

— Алиса.

— Не надо.

— Я понимаю, что…

— Нет. Не понимаете.

Он остановился рядом.

— Я не знал о Марии.

— А о переводах знали?

— Да.

— И кто попросил вас платить Елене?

— Вера.

Я повернулась.

— Что?

— Пять лет назад, до аварии, Вера попросила меня переводить деньги женщине по имени Елена Воронцова. Она сказала, что это связано с ребёнком, которого нужно защитить.

— С Марией?

— Тогда я не знал имени.

— И вы согласились?

— Да.

— Почему?

Александр посмотрел на меня.

— Потому что любил Веру.

Я отвернулась.

— А сейчас?

Он не ответил.

Это молчание было красноречивее любых признаний.

— Александр, — произнесла я, — я не хочу быть частью ваших незаконченных отношений.

— Я понимаю.

— И не хочу, чтобы вы принимали за меня решения.

— Хорошо.

— Если вы знаете что-то о Марии, вы расскажете мне.

— Расскажу всё, что знаю.

— Не когда-нибудь. Сейчас.

Он кивнул.

— Тогда нам нужно найти старые документы моего отца.

— Где?

— В его личном архиве.

— Он здесь?

— Нет. Но его кабинет сохранился.

Я посмотрела на Александра.

— Почему вы раньше не сказали, что здесь есть архив?

— Потому что я не думал, что он понадобится.

— А теперь?

Он достал из кармана связку ключей.

— Теперь я думаю, что нам следует туда зайти.

Кабинет Виктора Вейнера находился в западном крыле.

Там, куда мне запрещали заходить после полуночи.

Александр открыл дверь и включил свет.

Внутри всё выглядело так, будто хозяин вышел всего на несколько минут: массивный письменный стол, кожаное кресло, книжные шкафы, старые фотографии в серебряных рамках.

На стене висел портрет пожилого мужчины с холодными глазами.

Виктор Вейнер.

Я подошла ближе.

— Он был похож на вас.

— Мне часто говорили.

— Только глаза другие.

Александр усмехнулся без радости.

— Он никогда не умел смотреть на людей как на равных.

Он открыл нижний ящик стола.

Внутри лежали папки, несколько запечатанных конвертов и старый ежедневник.

Я начала просматривать документы.

Счета. Договоры. Письма.

Затем нашла медицинскую выписку.

Дата рождения — моя.

В документе значились две девочки.

Алиса и Мария.

Но напротив имени Марии стояла пометка:

«Передана законному представителю».

Я показала бумагу Александру.

— Кто этот представитель?

Он прочитал фамилию.

Его лицо изменилось.

— Этого не может быть.

— Кто?

Он молча протянул мне документ.

В графе «получатель» значилось:

Александр Вейнер.

Я перечитала имя.

Потом посмотрела на него.

— Вы забрали мою сестру?

— Нет.

— Здесь ваша подпись!

— Я никогда не видел этот документ.

— Тогда почему ваша подпись?

Александр взял бумагу, внимательно рассмотрел её.

— Это не моя подпись.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Он перевернул лист.

На обратной стороне стояла ещё одна дата и короткая приписка:

«Вторую девочку оставить под наблюдением. До особого распоряжения».

— Чьё распоряжение? — спросила я.

Александр не ответил.

Он смотрел на печать внизу документа.

Я наклонилась ближе.

Это была печать семейного фонда Вейнеров.

И подпись человека, который имел право распоряжаться его счетами.

— Кто это? — спросила я.

Александр медленно произнёс:

— Дмитрий Серов.

В этот момент за нашими спинами щёлкнул замок.

Мы обернулись.

Дверь была заперта.

А из динамика старой системы внутренней связи раздался голос Дмитрия:

— Доброй ночи, Александр. Алиса. Рад, что вы нашли нужную папку.

Я бросилась к двери.

— Откройте!

В ответ послышался тихий смех.

— Не торопитесь. У вас ещё есть время кое-что узнать.

На столе вдруг загорелся старый монитор.

На экране появилась видеозапись.

Девушка лет двадцати пяти сидела в незнакомой комнате. Тёмные волосы, светлые глаза, тонкая цепочка на шее.

Она смотрела прямо в камеру.

Я почувствовала, как перехватило дыхание.

Это лицо было моим.

Почти точная копия.

Только моложе.

Девушка наклонилась к камере и произнесла:

— Алиса, если ты это видишь, значит, они нашли тебя раньше меня.

Экран погас.

Александр медленно повернулся ко мне.

— Кто это?

Я не могла отвести взгляд от чёрного монитора.

Потому что ответ уже знала.

Это была Мария.

Моя сестра.

И она только что сказала, что ищет меня.

Но последнее сообщение на экране заставило меня забыть о страхе.

«Не доверяй Вере. Она знает, кто убил нашу мать».

Глава 8. Та, которой не должно было быть

— Не доверяй Вере. Она знает, кто убил нашу мать.

Последние слова Марии продолжали звучать у меня в голове даже после того, как экран погас.

Я медленно повернулась к Александру.

— Вы слышали?

— Да.

— Значит, Вера знала, что Надежда погибнет?

— Не делайте поспешных выводов.

— Вы сейчас защищаете её?

— Я пытаюсь понять, кто и зачем записал это сообщение.

— Моя сестра сказала, что Вера знает убийцу нашей матери. Что ещё нужно понимать?

Александр подошёл к монитору и нажал несколько клавиш. Экран остался чёрным.

— Запись была заранее загружена. Кто-то активировал её удалённо.

— Дмитрий?

— Скорее всего.

— Тогда почему он нас запер?

Александр дёрнул дверную ручку.

— Чтобы мы не вышли раньше, чем он закончит свой спектакль.

Я посмотрела на него.

— Вы действительно считаете, что это спектакль?

Он достал телефон и проверил сигнал.

— Здесь плохая связь.

— Удобно.

— Алиса, сейчас не время.

— А когда оно будет? Когда ещё одну женщину объявят погибшей?

Он посмотрел на меня, но промолчал.

В коридоре послышались шаги.

Затем раздался металлический щелчок.

Дверь открылась.

На пороге стояла Вера.

— Я же просила тебя не заходить сюда, Александр.

Он резко повернулся.

— Это ты нас заперла?

— Нет.

— Тогда кто?

Вера посмотрела на монитор.

— Серов.

Я шагнула к ней.

— Мария сказала, что вы знаете, кто убил нашу мать.

Вера закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Но этого оказалось достаточно, чтобы я поняла: слова сестры не были случайными.

— Отвечайте.

— Не здесь.

— Я больше не собираюсь слушать это «не здесь»!

Вера подошла ближе.

— Твоя мать погибла из-за человека, которому доверяла.

— Кому?

Она посмотрела на Александра.

— Виктору Вейнеру.

Александр нахмурился.

— Мой отец умер двенадцать лет назад.

— Это не значит, что он не мог отдать приказ.

— Ты обвиняешь мёртвого человека?

— Я обвиняю его в том, что он разрушил нашу семью.

— Тогда почему ты молчала пять лет?

Вера резко повернулась к нему.

— Потому что боялась, что ты поступишь так же, как он!

Мы вышли из западного крыла только через десять минут.

Александр позвонил службе безопасности виллы и потребовал проверить камеры, серверную и все входы. Дмитрий исчез. Его номер был недоступен, а автомобиль, на котором он приехал, стоял на парковке.

— Он не мог уйти незамеченным, — сказал Александр.

— Значит, у него есть сообщник, — ответила Вера.

— Или кто-то из твоих людей помог ему.

— Не смей переводить разговор на меня.

— А ты не смей делать вид, что ни в чём не виновата.

Я шла за ними, чувствуя себя участницей чужого семейного скандала.

В какой-то момент остановилась.

— Я хочу поговорить с Верой наедине.

Александр обернулся.

— Нет.

— Это не просьба.

— Алиса…

— Вы обещали не решать за меня.

Он сжал челюсть.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом он отступил.

— Хорошо. Но дверь оставьте открытой.

— Это уже моя забота.

Вера усмехнулась.

— Она действительно похожа на Надежду.

— Не надо, — резко сказала я.

Вера перестала улыбаться.

Мы прошли в небольшую гостиную возле бассейна.

Александр остался в коридоре.

Я закрыла дверь, но не до конца.

— Теперь рассказывайте.

Вера сняла пальто и положила его на кресло.

— Что именно?

— Всё, что связано с моей матерью.

— Я не знаю всего.

— Тогда начните с того, что знаете.

Она села напротив.

— Надежда познакомилась с Виктором Вейнером, когда ей было двадцать два. Он был значительно старше, женат и привык получать всё, чего хотел. Она работала на вилле. Сначала между ними была короткая связь. Потом она забеременела.

— И родила меня?

— Да.

Я опустила глаза.

— А Мария?

— Мария родилась позже.

— Значит, у меня одна мать и один отец?

Вера медленно кивнула.

— Да.

Я закрыла лицо ладонями.

Все мои детские воспоминания вдруг приобрели странный оттенок. Мужчина, которого я называла отцом, был не биологическим отцом. Мать, которую я любила, оказывается, взяла меня в семью. А теперь выяснялось, что у меня есть сестра-близнец, которую я никогда не видела.

— Почему меня отдали?

— Надежда не хотела, чтобы Виктор воспитывал вас. Она знала, что он способен использовать детей как инструмент давления.

— Но вы сказали, что Виктор был моим отцом.

— Биологическим. Не настоящим.

Я посмотрела на неё.

— Не вам решать, кто настоящий отец.

Вера кивнула.

— Прости.

— Что случилось с Марией?

— После рождения девочек Виктор забрал одну из них. Он считал, что так сможет удержать Надежду рядом.

— Какую?

— Марию.

— А меня?

— Тебя Надежда сумела вывезти.

— Куда?

— К своей подруге. Женщине, которая потом стала твоей матерью.

Я вспомнила записку.

«Не верь никому, кто скажет, что ты родилась в нашей семье».

Теперь я понимала, почему мама оставила эти слова.

Она хотела, чтобы я знала: моё происхождение не связано с теми людьми, которые меня вырастили.

— А что случилось с Надеждой?

Вера долго смотрела на свои руки.

— Она начала искать Марию. Виктор запретил ей приближаться к вилле. Она не послушалась.

— И он приказал её убить?

— Я не могу доказать, что приказ отдал именно он.

— Но вы верите в это.

— Да.

— Почему?

Вера подняла глаза.

— Потому что я была там в ту ночь.

— Вы видели, как убили мою мать?

— Нет. Я приехала слишком поздно.

— Тогда откуда знаете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вера достала из сумочки небольшой ключ.

— Потому что Надежда оставила мне кое-что.

Она положила ключ на стол.

— Что это?

— От ячейки в банке.

— В Женеве?

Вера кивнула.

— Там хранятся письма, документы и запись разговора между Виктором и человеком, который помог ему забрать Марию.

— Кто этот человек?

— Дмитрий Серов.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Он был сообщником Виктора?

— Да.

— Тогда почему вы позволили ему столько лет находиться рядом с Александром?

Вера горько усмехнулась.

— Потому что Дмитрий был единственным человеком, который мог привести меня к Марии.

— Вы использовали Александра?

— Я использовала всё, что могла.

— Даже его любовь?

Вера посмотрела на меня.

— Особенно её.

В гостиной стало тихо.

Я впервые увидела в этой женщине не загадочную красавицу с фотографий, не призрак из прошлого Александра, а человека, который годами жил с тайной и был готов переступить через чужие чувства ради своей цели.

— Вы любили его? — спросила я.

Она не ответила сразу.

— Да.

— А сейчас?

— Я не знаю.

— Вы вернулись к нему?

— Я вернулась за тобой.

— Тогда зачем присылали фотографии, на которых целуетесь с ним?

Вера удивлённо посмотрела на меня.

— Какие фотографии?

Я достала телефон и показала снимок.

Она внимательно рассмотрела его.

Затем рассмеялась.

Но смех был коротким и совсем невесёлым.

— Это не я.

— Что?

— Посмотри на руку.

Я увеличила изображение.

На запястье женщины виднелась тонкая татуировка — маленькая звезда.

У Веры её не было.

— Значит, монтаж?

— Или другая женщина.

— Но лицо…

— Лицо можно подделать. Особенно если у тебя есть хорошие специалисты.

Я вспомнила сообщение, которое получила ночью.

«Не слушай Александра. Он уже однажды выбрал не ту женщину».

— Кто-то специально хотел, чтобы я думала, будто вы вернулись к Александру.

— Да.

— Зачем?

Вера посмотрела на меня.

— Чтобы ты начала ему не доверять.

Я почувствовала неприятный холод.

Всё это время кто-то подталкивал меня к нужным выводам. Сначала фотография, потом записка, затем видео Марии.

Кто-то знал, что я буду искать правду.

И заранее подготовил для меня маршрут.

— Вера, — произнесла я, — вы сказали, что вернулись за мной. Почему именно сейчас?

Она достала из сумочки ещё один конверт.

— Потому что Мария нашла меня.

Я взяла письмо.

На нём стоял штамп женевского банка.

— Она связалась с вами?

— Да. Три недели назад.

— И что написала?

Вера протянула мне лист.

Почерк был аккуратным, почти детским.

«Я знаю, кто я. Знаю, что у меня есть сестра. Но пока не могу вернуться. Если Алиса появится на вилле, не позволяйте ей встретиться с человеком, который забрал меня у матери».

Я подняла глаза.

— Кто этот человек?

Вера тихо ответила:

— Дмитрий Серов.

К вечеру Александр распорядился усилить охрану виллы.

Все сотрудники получили указание не покидать территорию без его разрешения. Гостям сообщили, что приём переносится на неопределённый срок из-за технических проблем.

Я не собиралась оставаться в этом доме ещё одну ночь.

Но уехать сейчас означало снова позволить кому-то решать за меня.

Я поднялась в комнату, собрала документы и положила в сумку фотографию двух младенцев, записку матери и ключ от банковской ячейки.

Затем открыла ноутбук.

Адрес в Женеве, который дала Елена, оказался настоящим. По нему находилось старое здание с несколькими частными квартирами.

Я проверила дату последнего посещения страницы, на которой был указан номер дома.

Никакой информации.

Тогда я открыла письмо Веры и внимательно посмотрела на штамп банка.

Название совпадало с адресом на конверте.

Я решила, что завтра утром поеду в Женеву.

Но прежде чем закрыть ноутбук, заметила уведомление.

Новое письмо.

Отправитель: неизвестный.

Тема: «Для Алисы Воронцовой».

Я открыла его.

Внутри было всего одно предложение:

«Если хочешь найти Марию, не ищи её в Женеве. Она живёт в доме напротив твоего».

Я перечитала сообщение.

В каком доме?

На экране появилось второе письмо.

В нём была фотография.

Я узнала место сразу.

Мой собственный дом.

Тот самый, в котором я жила до развода.

На снимке была моя входная дверь.

А возле неё стояла девушка с тёмными волосами.

Она держала в руках небольшой букет белых роз.

Я приблизила фотографию.

Девушка смотрела прямо в объектив.

И была настолько похожа на меня, что я почувствовала, как перехватило дыхание.

Под снимком стояла подпись:

«Я уже была рядом, сестра. Но ты открыла дверь не тому человеку».

В этот момент телефон зазвонил.

Номер был незнакомым.

Я ответила.

Несколько секунд слышалось только дыхание.

Потом женский голос произнёс:

— Алиса, это Мария.

Я сжала телефон.

— Где ты?

— Не задавай вопросов. Просто слушай.

— Я хочу увидеть тебя.

— Скоро.

— Почему ты скрываешься?

Голос сестры дрогнул.

— Потому что человек, который забрал меня у матери, знает, где ты живёшь.

Я посмотрела на фотографию.

— Дмитрий?

— Нет, Алиса.

На другом конце провода послышался какой-то шум.

Мария заговорила быстрее:

— Он только выполнял приказ. Настоящий человек, который всё устроил, находится рядом с тобой.

— Кто?

Тишина.

Затем сестра произнесла:

— Твой бывший муж.

Связь оборвалась.

Я медленно опустила телефон.

Впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что мой бывший муж не знал ни о Белла Виста, ни о Вере, ни о Марии.

По крайней мере, я так думала.

А потом экран телефона снова загорелся.

Новое сообщение от него.

«Алиса, нам нужно поговорить. Я знаю, где ты».

Глава 9. Человек из моей прошлой жизни

«Алиса, нам нужно поговорить. Я знаю, где ты».

Я смотрела на сообщение, не веря собственным глазам.

Семь месяцев назад я окончательно вычеркнула этого человека из своей жизни. Удалила его номер, заблокировала в социальных сетях, выбросила последние вещи, которые он оставил после развода.

Я даже не хотела произносить его имя.

И вот теперь он каким-то образом оказался связан с историей, которая началась задолго до нашего знакомства.

Я открыла переписку.

Последнее сообщение от него было отправлено почти год назад.

«Надеюсь, однажды ты поймёшь, что я делал всё ради нас».

Тогда я не ответила.

Не ответила бы и сейчас, если бы не слова Марии.

Я набрала:

«Что тебе нужно?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Не разговаривай с Вейнером. Он не тот, за кого себя выдаёт».

Я усмехнулась.

Похоже, все мужчины в моей жизни внезапно решили стать хранителями моих секретов.

«Ты знаешь, кто такой Вейнер?»

Три точки появились и исчезли.

Затем пришло сообщение:

«Я знаю, кто твой настоящий отец».

У меня похолодели руки.

«Кто?»

Ответа не последовало.

Я позвонила.

Абонент был недоступен.

Александр нашёл меня через несколько минут.

Он вошёл без стука, но, увидев выражение моего лица, остановился.

— Что случилось?

Я показала ему телефон.

Он прочитал переписку.

— Кто это?

— Мой бывший муж.

Александр поднял глаза.

— Он знает о вилле?

— Судя по сообщению, да.

— Как его зовут?

— Андрей.

— Фамилия?

— Лебедев.

Александр достал телефон.

— Я проверю.

— Не надо.

— Алиса, если этот человек связан с Дмитрием…

— Я сказала, не надо.

Он медленно убрал телефон.

— Хорошо. Но объясните, почему он появился именно сейчас.

— Я бы сама хотела это знать.

Я подошла к окну.

Внизу, возле бассейна, стоял охранник. Чуть дальше разговаривали двое сотрудников.

Всё выглядело спокойно.

Но теперь я уже не верила собственным глазам.

— Александр, вы когда-нибудь слышали фамилию Лебедев?

Он задумался.

— Нет.

— А Андрей Лебедев?

— Нет.

— Тогда почему он знает о вас?

— Возможно, потому что кто-то рассказал ему.

— Кто?

Александр посмотрел на меня.

— Дмитрий.

Я резко повернулась.

— Вы считаете, что Дмитрий мог связаться с моим бывшим мужем?

— Я считаю, что Серов способен использовать любого человека, если это поможет ему добиться цели.

— Но зачем ему Андрей?

— Этого я пока не знаю.

Я положила телефон на стол.

— Я хочу уехать.

Александр не стал спорить.

— Хорошо.

— Вы не будете меня останавливать?

— Нет.

— Даже если считаете, что это опасно?

— Особенно если считаю, что это опасно. Я не имею права запирать вас здесь.

Я посмотрела на него.

В его голосе не было прежней властности.

— Тогда помогите мне организовать поездку.

— Куда?

— Сначала в Женеву. Мне нужно найти банковскую ячейку.

Александр кивнул.

— Я подготовлю автомобиль.

— И ещё кое-что.

— Слушаю.

— Никаких сопровождающих без моего согласия.

Он слегка улыбнулся.

— Вы действительно думаете, что я не понял?

— Проверяю.

— Тогда проверка пройдена.

Я не успела собрать вещи.

На вилле появился Андрей.

Я увидела его через окно холла.

Тёмный костюм, знакомая походка, дорогие часы на запястье. Он стоял возле лестницы и разговаривал с одним из охранников так, словно имел полное право находиться здесь.

Семь месяцев назад я любила этого мужчину.

Когда-то мне казалось, что он надёжный, умный, заботливый. Я представляла с ним будущее, верила его обещаниям и закрывала глаза на мелкие странности.

Пока однажды не обнаружила, что он годами вёл двойную жизнь.

Я не стала спускаться.

Но Андрей поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Улыбнулся.

Так же, как улыбался в день нашей свадьбы.

Мне стало неприятно.

— Алиса!

Он произнёс моё имя так громко, что охранник обернулся.

Я спустилась.

Александр уже стоял внизу.

— Кто разрешил ему войти? — спросил он охранника.

— Господин Лебедев сказал, что вы его ожидаете.

Александр перевёл взгляд на Андрея.

— Я вас не ожидал.

— Значит, произошла ошибка.

Андрей протянул руку.

— Андрей Лебедев.

Александр не пожал её.

— Александр Вейнер.

— Рад познакомиться.

— Не могу сказать того же.

Андрей улыбнулся шире.

— Понимаю. Вы сейчас очень заняты моей бывшей женой.

— Я занят своими делами.

— Конечно.

Я шагнула вперёд.

— Что тебе нужно?

Андрей повернулся ко мне.

— Поговорить.

— Говори.

Он посмотрел на Александра.

— Наедине.

— Нет, — ответила я.

— Алиса, пожалуйста.

— Ты семь месяцев не вспоминал обо мне. Что изменилось?

Андрей достал из кармана конверт.

— Я нашёл кое-что.

— Что именно?

— Документы о твоём рождении.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Александр посмотрел на него.

— Откуда они у вас?

Андрей проигнорировал вопрос.

— Ты ведь уже знаешь, что твои родители не те, за кого себя выдавали?

Я не ответила.

Он усмехнулся.

— Значит, Вейнер успел рассказать.

— Не произноси его имя так, будто вы знакомы.

— Мы знакомы гораздо лучше, чем ты думаешь.

Александр сделал шаг вперёд.

— Осторожнее.

Андрей посмотрел на него с явным удовольствием.

— Вот это мне нравится. Мужчина, который защищает чужую женщину.

— Андрей, — произнесла я, — последний раз спрашиваю: что тебе нужно?

Он протянул мне конверт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Внутри документы, которые доказывают, что твоя мать получила деньги за то, чтобы скрыть твоё настоящее происхождение.

Я не взяла конверт.

— Ты врёшь.

— Проверь.

— Почему ты не пришёл раньше?

Андрей на секунду отвёл глаза.

— Потому что не хотел разрушать твою жизнь.

Я рассмеялась.

— Ты разрушил наш брак. Этого оказалось недостаточно?

Он поморщился.

— Мы оба совершали ошибки.

— Не смей ставить нас на одну ступень.

Андрей положил конверт на стол.

— Прочитай. Потом поговорим.

Он повернулся и направился к выходу.

— Андрей!

Он остановился.

— Кто сказал тебе о Вейнере?

Мужчина обернулся.

— Твоя сестра.

Я застыла.

— Мария?

— Да.

— Ты с ней встречался?

Андрей улыбнулся.

— Не совсем.

И вышел.

Александр взял конверт, но не открыл.

— Не трогайте, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я хочу сама.

Он положил его обратно.

Я достала документы.

Первым оказался банковский перевод.

Вторым — копия свидетельства о рождении.

Третьим — фотография.

Я узнала мать.

Рядом с ней стоял мужчина.

Не Виктор Вейнер.

Не Александр.

Незнакомец лет сорока, в светлом костюме, с тёмными волосами и необычно светлыми глазами.

На обороте было написано:

«Надежде. Я обещал, что никогда не оставлю наших девочек».

Ниже стояла подпись:

Роман Лебедев.

Я подняла глаза.

— Лебедев…

Александр посмотрел на фотографию.

— Вы знаете этого человека?

— Нет.

Он взял снимок.

Его лицо стало серьёзным.

— Я знаю.

— Кто он?

Александр молчал.

— Александр!

— Роман Лебедев был партнёром моего отца.

— И?

— Он исчез примерно двадцать пять лет назад.

Я посмотрела на фотографию.

— Почему он подписал её фамилией моего бывшего мужа?

Александр медленно положил снимок на стол.

— Потому что Андрей не случайно появился в вашей жизни.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Объясните.

— Роман Лебедев был отцом Андрея.

Я не сразу осознала услышанное.

— Что?

— Ваш бывший муж — сын человека, который знал Надежду и Виктора Вейнера.

Я посмотрела на документы.

На фотографии.

На подпись.

В голове возникла неприятная мысль.

— Значит, Андрей женился на мне не случайно?

Александр не ответил.

И это было хуже любого признания.

Вечером я снова открыла телефон.

Набрала номер Андрея.

На этот раз он ответил сразу.

— Соскучилась?

— Не льсти себе.

— Тогда зачем звонишь?

— Ты знал, кто я, когда мы познакомились?

Молчание.

— Андрей?

— Да.

Я закрыла глаза.

— С самого начала?

— Почти.

— Кто тебя попросил?

— Никто.

— Не лги мне.

— Я не лгу. Сначала я просто хотел познакомиться с тобой. Потом понял, кто ты.

— И решил жениться?

— Я действительно тебя полюбил, Алиса.

Я горько усмехнулась.

— Настолько, что изменял мне?

— Это не имеет отношения к тому, о чём мы говорим.

— Для меня имеет.

— Я знаю.

— Зачем ты вернулся?

Андрей помолчал.

— Потому что Мария попросила меня найти тебя.

— Ты с ней разговаривал?

— Да.

— Где она?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что она сама не хочет, чтобы ты её нашла.

— Тогда зачем она просила тебя найти меня?

— Чтобы передать кое-что.

— Что?

— Твоё настоящее свидетельство о рождении.

Я посмотрела на документ, который лежал передо мной.

— Оно уже у меня.

— Нет. Это копия.

— Где оригинал?

— У меня.

— Отдай его.

— Приезжай в Женеву.

Я резко выпрямилась.

— Ты будешь там?

— Да.

— Когда?

— Завтра.

— Хорошо.

— Алиса…

— Что?

— Не бери с собой Вейнера.

— Это не тебе решать.

— Я серьёзно. Если он узнает, что написано в оригинале, всё закончится.

— Что там написано?

Андрей тяжело выдохнул.

— Имя твоего настоящего отца.

Связь оборвалась.

Я осталась сидеть с телефоном в руке.

На этот раз я знала, что завтра поеду в Женеву.

Но прежде мне нужно было поговорить с Верой.

Я нашла её в зимнем саду.

Она сидела возле панорамного окна, держа в руках бокал красного вина. На столике лежали документы и старый альбом.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

Вера подняла глаза.

— Судя по твоему лицу, ты уже узнала что-то новое.

Я положила перед ней фотографию Надежды и Романа Лебедева.

Она побледнела.

— Откуда это у тебя?

— Андрей принёс.

Вера поставила бокал.

— Ты встречалась с ним?

— Да.

— Зачем?

— Он сказал, что знает, кто мой отец.

Вера медленно закрыла альбом.

— И что ты собираешься делать?

— Завтра еду в Женеву.

— Нет.

Я усмехнулась.

— Вы тоже решили, что можете мне запрещать?

— Алиса, ты не понимаешь, кто такой Роман Лебедев.

— Расскажите.

Вера встала.

— Роман был не просто партнёром Виктора. Он был человеком, который помог ему скрыть рождение двух девочек.

— Он мой отец?

Вера посмотрела на меня.

И впервые за всё время не смогла скрыть страх.

— Нет, Алиса.

— Тогда кто?

Она подошла ближе.

— Роман Лебедев был твоим отцом по документам. Но биологическим отцом…

Она замолчала.

— Кого?

Вера медленно произнесла:

— Александра Вейнера.

Я отшатнулась.

— Вы снова начинаете?

— Я говорю правду.

— Вы только что сказали, что он не мой отец!

— Я сказала, что он не знает всей правды.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Значит, Андрей мой…

— Нет.

Вера резко перебила меня.

— Не делай поспешных выводов. Андрей не твой брат. Он сын Романа, а Роман не был твоим биологическим отцом.

— Тогда зачем вы всё это говорите?

Вера достала из альбома ещё одну фотографию.

На ней были два мужчины.

Александр Вейнер и Роман Лебедев.

Между ними стояла Надежда.

На обороте рукой моей матери было написано:

«Один из них подарил мне любовь. Другой забрал у меня дочерей».

Я подняла глаза.

— Кто из них?

Вера посмотрела на меня.

— Вот это тебе и предстоит узнать.

В этот момент в зимнем саду появился Александр.

Он увидел фотографию в моей руке.

И произнёс всего одну фразу:

— Алиса, не верь Вере. Она знает, что я не могу быть твоим отцом.

Я медленно повернулась к нему.

— Почему?

Александр посмотрел на Веру.

— Потому что я никогда не был с Надеждой.

Вера побледнела.

— Александр…

Он достал телефон, открыл старую фотографию и положил рядом с нашей.

— Потому что в ту ночь, когда Надежда забеременела, я был в другой стране.

Я посмотрела на даты.

И поняла, что кто-то из них лгал.

Но самое страшное было впереди.

На экране телефона Александра появилось сообщение от неизвестного номера:

«Не спорьте о том, кто отец Алисы. Сначала выясните, кто из вас действительно родился в семье Вейнеров».

И в этот момент Вера впервые посмотрела на Александра как на совершенно незнакомого человека.

Глава 10. Чужая кровь

Сообщение на телефоне Александра изменило всё.

«Не спорьте о том, кто отец Алисы. Сначала выясните, кто из вас действительно родился в семье Вейнеров».

Я перечитала его несколько раз.

Потом посмотрела на Александра.

— Что это значит?

Он не ответил.

Вера медленно опустилась в кресло. В её глазах больше не было прежней уверенности. Только страх человека, который слишком долго прятал одну правду и внезапно понял, что другая может оказаться ещё страшнее.

— Вера, — произнёс Александр. — Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Не надо.

— Я сказала, что не знаю!

— Тогда почему ты так побледнела?

Она отвернулась к окну.

Я положила телефон на стол.

— Хватит. Я больше не собираюсь слушать обрывки чужих признаний. Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Александр провёл рукой по лицу.

— Мой отец был человеком, который тщательно контролировал даже то, что не мог контролировать по-настоящему. Деньги, документы, людей. Он считал, что любая проблема решается правильной суммой.

— А дети?

— Особенно дети.

Вера резко подняла голову.

— Не смей говорить о нём так, будто сам не пользовался его деньгами.

Александр посмотрел на неё.

— Я был его сыном. Это не означало, что я знал обо всём.

— Ты знал достаточно.

Я вмешалась:

— Давайте начнём с простого. Кто родился в семье Вейнеров?

Вера закрыла глаза.

— Виктор мог подменить документы.

— Чьи документы?

Она посмотрела на Александра.

— Его.

Повисла тишина.

— Вы хотите сказать, что Александр мог быть не сыном Виктора?

— Я хочу сказать, что в этой семье никогда нельзя было доверять свидетельствам о рождении.

Александр подошёл к столу.

— У меня есть оригинал моего свидетельства. Оно хранится в семейном архиве.

— А если оно тоже подделано? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Тогда придётся выяснить, кто я на самом деле.

Ночь я провела почти без сна.

Александр предложил отдельную комнату в восточном крыле виллы. Я согласилась. Не потому, что боялась остаться рядом с ним, а потому, что мне нужно было подумать.

На тумбочке лежала фотография Надежды.

Я снова рассматривала её лицо.

Моя мать выглядела молодой, счастливой. Она держала руку на животе, а рядом стоял Роман Лебедев.

На другом снимке была Вера.

На третьем — Виктор.

Все они знали друг друга.

Все были частью одной истории.

И каждый оставил мне свою версию.

Телефон завибрировал.

Номер Марии.

Я мгновенно ответила.

— Мария?

— Ты встретилась с Андреем?

— Да. Он был здесь.

— Он отдал тебе документы?

— Только копии. Оригинал обещал привезти в Женеву.

На другом конце повисла пауза.

— Не езжай к нему одна.

— Я и не собиралась.

— Алиса, ты не понимаешь. Андрей не главный.

— Тогда кто?

— Его отец.

— Роман Лебедев?

— Да.

Я села на кровати.

— Мария, Роман умер?

— Все считают, что умер.

— А ты?

— Я видела его.

Сердце забилось быстрее.

— Когда?

— Три недели назад.

— Где?

— В Женеве.

Я подошла к окну.

— Почему ты мне раньше не сказала?

— Потому что он следил за мной.

— А сейчас?

— Сейчас я не уверена, что он знает, где я.

— Мария, я еду туда завтра. Мне нужно, чтобы ты рассказала всё.

— Я не могу.

— Почему?

Её голос стал тише.

— Потому что я боюсь, что ты снова поверишь не тому человеку.

— Кому именно?

Мария произнесла:

— Александру.

Я закрыла глаза.

— Ты знаешь, кто он мне?

— Знаю.

— Тогда скажи.

— Нет. Не по телефону.

— Мария!

— Найди в Женеве старый отель «Бельвю». Там есть комната, которую отец использовал для встреч. Номер триста двенадцать.

— Какой отец?

Она не ответила.

— Мария, ты говоришь о Викторе?

— Я говорю о человеке, который забрал меня у матери.

— Но ты же сказала, что это сделал Дмитрий по приказу…

— Дмитрий выполнял распоряжение. А приказ отдал не тот, кого ты думаешь.

Связь оборвалась.

Я долго смотрела на экран.

Потом услышала стук.

— Алиса, можно?

Это был Александр.

— Входите.

Он остановился возле двери.

— Вы не спали?

— Нет.

— Я тоже.

Я посмотрела на него.

— Мария сказала, что мне нельзя вам доверять.

Он не стал возмущаться.

— Возможно, у неё есть причины.

— Вы знаете, почему?

— Нет.

— А я вот начинаю думать, что все здесь знают больше меня.

Александр подошёл ближе.

— Тогда давайте договоримся. Я больше ничего не буду скрывать, если это касается вас.

— Вы уже обещали мне не выбирать за меня.

— И не выбираю.

— Тогда скажите честно: вы когда-нибудь встречались с Марией?

Он замолчал.

Всего на секунду.

Но мне хватило.

— Александр?

— Да.

Я почувствовала, как сжалось горло.

— Когда?

— Около двух лет назад.

— Где?

— В Лондоне.

— И почему вы мне не сказали?

— Потому что не знал, кто она.

— Вы разговаривали?

— Несколько минут.

— О чём?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Она сказала, что ищет свою сестру.

Я медленно отодвинулась.

— И вы ничего не предприняли?

— Я попросил оставить контакт. Она отказалась.

— А потом?

— Исчезла.

— Александр, вы понимаете, как это выглядит?

— Да.

Он сел в кресло напротив.

— Но есть ещё кое-что.

— Конечно.

— Она оставила мне фотографию.

Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт.

Внутри находился снимок двух младенцев.

На обороте было написано:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Один ребёнок должен был остаться с матерью. Второй — исчезнуть».

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это Алиса и Мария?

— Да.

— Откуда вы знаете?

— Потому что на фотографии есть дата и подпись медицинской сестры. Она работала в родильном отделении, где родились близнецы.

— Вы нашли её?

— Нет. Она умерла.

Я посмотрела на снимок ещё раз.

В нижнем углу была едва заметная надпись:

«Вторая запись — в комнате 312».

Утром Александр уже ждал меня в холле.

На нём был тёмный костюм, в руках — папка с документами.

— Я заказал самолёт до Женевы.

— Я же просила не решать за меня.

— Самолёт можно отменить. Я просто подумал, что так будет удобнее.

Я улыбнулась краем губ.

— Вы всегда так оправдываетесь?

— Только когда пытаюсь произвести впечатление.

— Получается не очень.

— Значит, придётся постараться.

На мгновение между нами возникло что-то почти нормальное. Не страх, не подозрение, не бесконечные тайны.

Просто мужчина и женщина, которые нравились друг другу, но пока не могли позволить себе забыть об опасности.

Я первой отвела взгляд.

— Я лечу в Женеву не ради вас.

— Я знаю.

— И не собираюсь становиться частью вашей семейной драмы.

— Я тоже этого не хочу.

— Тогда договорились.

Мы направились к выходу.

Но возле двери меня остановил охранник.

— Господин Вейнер, вам оставили это.

Он протянул Александру маленькую чёрную коробку.

На крышке не было ни имени, ни адреса.

Александр открыл её.

Внутри лежал мужской перстень.

Золотой, с гербом семьи Вейнеров.

Я заметила, что Александр побледнел.

— Что это?

Он достал перстень.

— Он принадлежал моему отцу.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Под перстнем лежала записка.

«Виктор Вейнер умер не тем человеком, за которого вы его принимали.

И не все его дети носят фамилию Вейнер».

Александр сжал бумагу.

— Кто это принёс?

— Курьер. Сказал, что должен передать лично.

— Где он?

Охранник указал на камеры.

— Уехал пять минут назад.

Александр достал телефон.

Я посмотрела на перстень.

На внутренней стороне были выгравированы две буквы:

В. Л.

Не Вейнер.

Лебедев.

В Женеву мы прилетели после полудня.

Александр предложил сначала отправиться в отель, но я настояла на другом.

— Сначала банк.

— Вы уверены?

— Да. Я хочу увидеть содержимое ячейки, о которой говорила Вера.

— Тогда поедем.

В банковском отделении нас встретил пожилой мужчина в безупречном сером костюме.

— Господин Вейнер. Давно вас не было.

— Я здесь по другому вопросу.

— Понимаю.

Он посмотрел на меня.

— А это…

— Алиса Воронцова.

Мужчина изменился в лице.

— Воронцова?

— Да.

Он несколько секунд молчал, затем попросил нас пройти в отдельный кабинет.

— Ваша фамилия указана в документах, оставленных для этой ячейки, — произнёс он.

Я почувствовала, как напряглась.

— На каком основании?

— Вы должны предъявить паспорт и ответить на несколько вопросов. После этого мы сможем проверить доступ.

Я выполнила все формальности.

Через несколько минут сотрудник вернулся с небольшой металлической коробкой.

— Это всё, что было оставлено на ваше имя.

Внутри лежали три конверта, флешка и старый ключ.

На первом конверте было написано:

«Алисе».

На втором:

«Марии».

На третьем:

«Тому, кто останется».

Я взяла первый.

Почерк был незнакомым.

Внутри оказалось письмо.

«Алиса.

Если ты читаешь это, значит, кто-то наконец решился рассказать тебе правду.

Твоя мать не отдавала тебя за деньги. Она пыталась спасти обеих дочерей.

Человек, который забрал Марию, не был её отцом.

Человек, который воспитывал тебя, не был твоим биологическим отцом.

Но самый страшный обман заключается в другом.

Тот, кого ты считаешь своим настоящим отцом, может оказаться человеком, который всю жизнь искал тебя не для того, чтобы вернуть.

Не верь фамилиям.

Не верь документам.

И главное — не открывай третий конверт, пока не узнаешь, кто такой Виктор Вейнер на самом деле».

Я подняла глаза.

Александр внимательно смотрел на меня.

— Что там?

Я протянула ему письмо.

Он прочитал его и замер на последних строках.

— Третий конверт, — произнёс он.

— Да.

— Его нельзя открывать?

— Пока нет.

Я посмотрела на второй конверт.

На нём было написано имя Марии.

— Нужно найти мою сестру.

В этот момент сотрудник банка вернулся.

— Прошу прощения. Есть ещё одна деталь.

— Какая? — спросила я.

Он положил перед нами старую фотографию.

На ней были две женщины и мужчина.

Я узнала Надежду.

Рядом стояла Вера.

А мужчина…

Я медленно перевернула снимок.

На обороте было написано:

«Виктор Вейнер и его настоящая семья. Женева, 1998 год».

Но рядом с Виктором стоял не Александр.

Это был Роман Лебедев.

А между ними находилась женщина, которую я никогда раньше не видела.

На её руках лежал младенец.

Я присмотрелась к лицу ребёнка.

И увидела маленький родимый знак возле левого виска.

Точно такой же, как у Александра.

Он выхватил фотографию из моих рук.

— Этого не может быть…

— Что?

Он долго смотрел на снимок.

Потом тихо произнёс:

— Это моя мать.

Я посмотрела на него.

— Но вы говорили, что она умерла, когда вы были маленьким.

— Да.

— А кто тогда женщина на фотографии?

Александр перевернул снимок ещё раз.

Внизу, под датой, было написано:

«Виктор, Надежда и их первый ребёнок».

Я медленно повернулась к нему.

— Александр… если это правда, значит…

Он не дал мне закончить.

— Значит, мой отец был не тем человеком, которым я его считал.

И впервые за всё время я увидела, что Александр Вейнер действительно напуган.

Не за себя.

За то, что мог узнать о собственной семье.

А затем на телефон пришло сообщение с неизвестного номера:

«Не открывайте конверт Марии. Она не та, кем вы её помните».

И следом пришла фотография: Мария стояла у входа в тот самый банк. Снимок был сделан всего несколько минут назад.

Глава 11. Цена доверия

Фотография Марии не давала мне покоя.

Она стояла у входа в банк, в тёмном пальто, с распущенными волосами. Снимок был сделан с противоположной стороны улицы. Не случайный кадр. Кто-то наблюдал за ней.

— Она здесь, — произнесла я.

Александр приблизил фотографию.

— Судя по отражению в витрине, снимок сделан не больше десяти минут назад.

— Значит, она знает, что мы в Женеве.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так думали.

Я убрала телефон в сумку.

— Я пойду искать её.

— Одна вы никуда не пойдёте.

Я резко повернулась.

— Мы только что договорились, что вы не будете решать за меня.

— Я не решаю. Я предупреждаю.

— А я предупреждаю вас: если Мария действительно здесь, я не стану ждать, пока вы соберёте охрану и разработаете очередной план.

Александр посмотрел на меня несколько секунд.

— Тогда идём вместе.

Мы вышли из банка.

На улице было прохладно. Женевское небо затянули облака, а по мокрому асфальту скользили отражения автомобилей. Я ещё раз посмотрела на фотографию, пытаясь определить место, откуда она была сделана.

— Вон там, — сказала я.

За углом находилось небольшое кафе.

Мы вошли внутрь. Я сразу заметила женщину у окна. Она сидела спиной к залу, держа перед собой чашку кофе.

Та же причёска. То же пальто.

— Мария?

Женщина повернулась.

Это была не она.

Я почувствовала разочарование, почти физическое.

Александр коснулся моего локтя.

— Алиса.

— Не надо.

— Я ничего не собирался говорить.

— Тогда просто помогите мне найти её.

Мы осмотрели зал и вышли через другой вход. На противоположной стороне улицы я заметила узкий переулок. Там стоял мужчина в серой куртке и разговаривал по телефону.

Когда он увидел нас, сразу отвернулся.

— Александр, смотрите.

Мужчина ускорил шаг.

Александр бросился следом, но тот успел скрыться за углом.

Я хотела побежать за ним, однако услышала звонок телефона.

Неизвестный номер.

— Да?

— Алиса, не ищи меня, — раздался голос Марии.

— Где ты?!

— Послушай. У тебя есть письмо?

— Да.

— Тогда открой второй конверт.

— Мария, где ты находишься?

— Я не могу сказать.

— Я приехала через полмира, чтобы найти тебя!

— Я знаю. И именно поэтому ты должна меня выслушать.

На заднем плане послышался мужской голос.

Мария резко понизила тон:

— В комнате 312 есть запись. Там ты услышишь голос нашей матери. Но не приходи туда с Александром.

— Почему?

— Потому что он узнает человека, который говорит на этой записи.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на Александра.

Он стоял рядом и явно пытался понять, что произошло.

— Она просила не брать вас с собой.

— Значит, придётся выяснить почему.

— Вы не можете просто уважать чужую просьбу?

— Могу. Но я хочу знать, от кого именно она вас предостерегает.

Я достала второй конверт.

На нём было написано: «Марии».

— Кажется, мы должны открыть его вместе.

Александр кивнул.

Отель «Бельвю» сохранил очарование старой Женевы: мраморные лестницы, тяжёлые портьеры, латунные ручки и фотографии прежних владельцев в позолоченных рамках.

Номер 312 находился на третьем этаже.

Дверь была заперта.

Я попробовала старый ключ из банковской ячейки.

Он подошёл.

Внутри пахло пылью и дорогим деревом. Комната выглядела так, словно её давно не использовали. На столе стоял проигрыватель, рядом лежала небольшая кассета с наклейкой.

«Надежда. Последняя запись».

Я посмотрела на Александра.

— Вы готовы?

— Нет.

— Я тоже.

Я нажала кнопку воспроизведения.

Сначала послышался шум, затем женский голос.

Голос моей матери.

— Если вы слушаете эту запись, значит, Виктор снова нарушил обещание. Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Но я должна оставить правду хотя бы на плёнке.

Пауза.

— Александр, если ты когда-нибудь услышишь это, знай: я не хотела разрушать твою жизнь. Ты не виноват в том, что сделал твой отец.

Александр медленно опустился на стул.

Запись продолжилась.

— Роман знал, что Виктор не простит мне рождения девочек. Он предложил помочь. Но я слишком поздно поняла, что помощь была частью сделки. Елена согласилась забрать Алису. Вера должна была помочь Марии. Но кто-то изменил документы.

Я перестала дышать.

— Виктор приказал Дмитрию забрать одну из девочек. Вторую он хотел оставить рядом с собой. Он говорил, что так сможет контролировать обе семьи. Я не позволила ему этого.

Раздался шорох.

Затем мать произнесла фразу, от которой у меня похолодели пальцы:

— Александр не сын Виктора. Он сын Романа.

Я посмотрела на мужчину рядом.

Он не шевелился.

— Виктор знал об этом с самого начала. Он воспитывал Александра как собственного сына, потому что Роман был ему нужен. А когда Роман захотел вернуть ребёнка, Виктор уничтожил все документы.

Запись оборвалась.

Несколько секунд мы сидели в полной тишине.

— Значит, Роман… — начала я.

— Мой биологический отец, — закончил Александр.

Он встал и подошёл к окну.

Я никогда прежде не видела его таким.

Властный, уверенный в себе мужчина, который мог одним звонком решить практически любую проблему, сейчас выглядел человеком, у которого отняли всю жизнь.

— Александр…

— Не надо меня жалеть.

— Я не собиралась.

— Отлично.

Он отвернулся.

— Всю жизнь я пытался заслужить уважение человека, который даже не был моим отцом.

— Вы не обязаны были ничего заслуживать.

Он усмехнулся.

— Вы не представляете, сколько лет я потратил на это.

Я подошла ближе.

— Зато теперь знаете правду.

— А что она мне даёт?

— Возможность больше не жить чужой жизнью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он посмотрел на меня.

В его глазах было столько боли, что я впервые забыла о собственном страхе.

Я осторожно коснулась его руки.

Александр не отстранился.

К вечеру мы вернулись в отель.

Каждый из нас нуждался в отдыхе, но я понимала, что сегодня уже не смогу заснуть.

Александр предложил поужинать в ресторане при отеле. Я согласилась.

Он появился внизу через полчаса.

Чёрная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу, тёмные брюки, часы. Никакого пиджака.

Выглядел он непривычно просто.

И от этого почему-то ещё привлекательнее.

— Вы опоздали, — сказала я.

— На три минуты.

— Для человека, который привык контролировать всё вокруг, это серьёзное нарушение дисциплины.

— Я решил, что сегодня можно позволить себе немного свободы.

— Опасное решение.

— Особенно в вашей компании.

Я улыбнулась.

В ресторане нам предложили столик у окна. За стеклом мерцали огни ночного города, а на столе горели небольшие свечи.

Александр заказал ужин, но почти не притронулся к еде.

— Вы всё ещё думаете о записи? — спросила я.

— О многом.

— Например?

Он посмотрел на меня.

— О том, что человек, которого я считал отцом, построил мою жизнь на лжи. О том, что моя мать, возможно, тоже знала больше, чем говорила. И о том, что я не уверен, имею ли право продолжать носить фамилию Вейнер.

— Фамилия не делает человека тем, кем он является.

— А что делает?

— Его поступки.

Он некоторое время молчал.

— А вы? Вы смогли бы полюбить человека, который оказался совсем не тем, кем вы его считали?

Вопрос прозвучал слишком лично.

— Не знаю.

— А если он изменился?

— Тогда, возможно, смогла бы.

Александр медленно провёл пальцем по ножке бокала.

— Вы всегда так осторожны?

— После развода — да.

— Он сильно вас обидел?

Я посмотрела на него.

— Вы действительно хотите знать?

— Да.

Я рассказала не всё. Только то, что могла произнести без горечи: о лжи, измене, о том, как однажды поняла, что человек, которому доверяла, давно живёт другой жизнью.

Александр слушал внимательно.

— Вы не обязаны никому ничего доказывать, Алиса.

— Знаю.

— И не обязаны снова кому-то доверять.

— Это тоже знаю.

Он накрыл мою ладонь своей.

— Но я хотел бы, чтобы однажды вы захотели довериться мне.

Я не убрала руку.

Когда мы поднялись в номер, дождь усилился.

Я остановилась у окна. Город расплывался за стеклом, а капли стекали по нему длинными дорожками.

Александр подошёл сзади.

— Вы сегодня почти ничего не съели.

— А вы почти ничего не сказали за ужином.

— Я слушал вас.

— И что же вы услышали?

Он остановился рядом.

— Что вы гораздо сильнее, чем сами думаете.

Я повернулась к нему.

— А я услышала, что вы впервые за долгое время позволили себе быть слабым.

Его взгляд задержался на моих губах.

— Вас это пугает?

— Что именно?

— То, что я могу быть не таким, каким вы меня представляли.

— Меня пугает не это.

— А что?

Я сделала шаг ближе.

— Что мне начинает нравиться мужчина, которому я пока не могу доверять.

Александр не ответил сразу.

Он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Тогда скажите мне остановиться.

Я посмотрела ему в глаза.

— Пока не хочу.

Его ладонь коснулась моей щеки.

Поцелуй оказался совсем не таким, каким я его представляла.

Не резким, не властным, не похожим на попытку завладеть мной.

Он был медленным.

Сначала Александр словно проверял, действительно ли я хочу этого. Его губы едва коснулись моих, затем он отстранился, оставляя мне возможность передумать.

Но я сама потянулась к нему.

На этот раз он поцеловал меня глубже.

Я почувствовала его руку на своей талии, другую — у затылка. Между нами исчезло расстояние, которое мы так долго сохраняли.

Я забыла о банке, письмах и людях, которые следили за нами.

На несколько мгновений существовали только его губы, тепло его рук и собственное желание, которого я так долго боялась.

Когда он отстранился, я всё ещё держала пальцы на воротнике его рубашки.

— Алиса…

— Не говорите сейчас ничего.

Он едва заметно улыбнулся.

Я сама расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки.

Александр внимательно посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Да.

Он поцеловал меня в шею, задержавшись у ключицы. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней уступает место чему-то совершенно другому.

Его прикосновения были уверенными, но бережными. В них не было желания доказать власть. Скорее, он словно хотел понять, где заканчивается моё спокойствие и начинается желание.

Я провела ладонями по его плечам и притянула ближе.

— Сегодня никаких секретов, — прошептала я.

— Обещаю.

— И никаких приказов.

— Только если вы сами не попросите.

Я невольно улыбнулась.

Он снял с меня пиджак и осторожно положил его на кресло. Я коснулась его лица, провела пальцами по лёгкой седине у висков.

— Вы совсем не похожи на человека, который может потерять контроль.

— Сегодня я не хочу его терять. Я хочу довериться вам.

Я поцеловала его первой.

Дальше слова оказались лишними.

Мы остались вдвоём, за закрытой дверью, вдали от чужих взглядов и семейных тайн. И впервые за долгое время я позволила себе не думать о том, что произойдёт завтра.

Я проснулась от вибрации телефона.

В комнате было темно. Александр спал рядом, повернувшись ко мне. Его рука лежала поверх одеяла, а на лице не было привычного напряжения.

Я осторожно выбралась из постели и взяла телефон.

Сообщение пришло от неизвестного номера.

«Ты совершила ошибку. Теперь он знает, что ты ему доверяешь».

Я нахмурилась.

Следом пришло второе сообщение.

«Посмотри под кроватью».

У меня похолодели пальцы.

Я опустилась на колени и заглянула под кровать.

Там стояла небольшая плоская коробка.

Я достала её.

Внутри лежала фотография.

На ней Александр и Мария.

Они стояли рядом в каком-то помещении, а его рука лежала у неё на плече.

На обороте была дата.

Три недели назад.

Но самое страшное оказалось не в этом.

Рядом с фотографией лежал маленький золотой ключ.

И записка:

«Спроси у Александра, почему он встретился с твоей сестрой накануне её исчезновения. А потом спроси, что он сделал с человеком, который пытался её защитить».

Я медленно повернулась к кровати.

Александр уже не спал.

Он смотрел на меня.

На фотографию в моей руке.

И не пытался оправдаться.

— Ты можешь объяснить это? — спросила я.

Он сел, провёл ладонью по лицу и тихо ответил:

— Да. Но после этого ты, возможно, больше никогда не захочешь меня видеть.

Впервые я пожалела, что позволила ему приблизиться ко мне настолько близко.

Глава 12. Правила игры

— Ты можешь объяснить это?

Я держала фотографию так крепко, что согнула её край.

Александр сидел на кровати. Несколько секунд он молчал, рассматривая снимок, а потом поднялся.

— Мария сама назначила мне встречу.

— Три недели назад?

— Да.

— И ты решил не сообщать мне об этом?

— Тогда я не знал, что она твоя сестра.

— Но ты знал, что она ищет меня!

Он провёл рукой по волосам.

— Алиса, послушай…

— Нет. Теперь слушать будешь ты. Почему вы встретились?

Александр посмотрел на фотографию.

— Она принесла документы. Сказала, что Виктор оставил распоряжение, согласно которому после его смерти часть семейного фонда должна перейти человеку, указанному в закрытом завещании.

— И при чём здесь Мария?

— Она утверждала, что имеет право на эти деньги.

— А ты?

— Я отказался.

— Почему?

— Потому что не доверял ей.

Я горько усмехнулась.

— Забавно. Ты не доверял моей сестре, но решил, что мне можно ничего не рассказывать.

— Я не хотел втягивать тебя в ещё одну историю.

— Ты уже втянул меня в неё. С того момента, как позволил мне поверить, что между нами нет секретов.

Александр подошёл ближе, но я отступила.

Он остановился.

— Я не собираюсь тебя удерживать, — сказал он.

— Хорошо. Потому что я не позволю.

Я надела халат, взяла фотографию и вышла на балкон.

Ночной воздух был холодным. Я обхватила себя руками и попыталась привести мысли в порядок.

За спиной послышались шаги.

— Я могу подойти?

Я не обернулась.

— Можешь. Но не пытайся меня обнять.

— Хорошо.

Он встал рядом, оставив между нами расстояние.

— Я должен был рассказать тебе о встрече.

— Да.

— И о том, что Мария просила меня кое о чём.

Я повернулась.

— О чём?

Александр достал телефон, открыл сохранённую переписку и показал мне последнее сообщение.

«Если Алиса появится на вилле, не позволяй ей узнать, кто её настоящий отец. Пока не поздно».

Отправитель — Мария.

Я прочитала сообщение дважды.

— Почему ты сохранил его?

— Потому что не понял, о ком она говорит.

— А теперь?

— Теперь у меня есть подозрение.

— Какое?

Он посмотрел на меня.

— Что Мария знает нечто, чего не знаешь даже ты.

Утром я решила, что больше не буду позволять чужим секретам управлять моей жизнью.

Мы должны были встретиться с Андреем в Женеве, получить оригиналы документов и найти Марию. Но прежде я хотела услышать от Александра всё, что он скрывал.

За завтраком он почти не говорил.

— У тебя есть привычка замолкать именно тогда, когда нужно объясниться, — заметила я.

— А у тебя привычка задавать вопросы, на которые я пока не готов отвечать.

— Значит, мы оба не идеальны.

Он улыбнулся.

— Наконец-то разумный разговор.

— Не радуйся. Я ещё не закончила.

Я отложила чашку.

— Вчера ты сказал, что не хочешь терять контроль. Что ты имел в виду?

Александр посмотрел на меня внимательнее.

— В каком смысле?

— В обычном. Ты привык распоряжаться людьми, ситуациями, деньгами. Но иногда мне кажется, что тебе нравится контролировать не только обстоятельства.

Он не стал отрицать.

— Мне действительно нравится определённая динамика в отношениях.

— Какая именно?

— Когда люди заранее договариваются о границах. Когда один добровольно отдаёт другому часть контроля, потому что доверяет ему.

Я медленно поставила чашку.

— Ты говоришь о БДСМ?

— В том числе.

Я ожидала, что он начнёт объяснять, насколько он властный, особенный и непохожий на других мужчин.

Но Александр говорил спокойно.

— Для меня это не про насилие и не про право распоряжаться чужим телом. Это про согласие, правила и ответственность. Без этого игра превращается в нечто совершенно другое.

— И ты хочешь таких отношений со мной?

Он посмотрел прямо в глаза.

— Я хочу узнать, интересно ли это тебе. Но не собираюсь делать вид, что ты должна соглашаться.

— А если мне понравится?

— Тогда мы будем обсуждать всё заранее. Что допустимо, что нет, какие слова означают остановку, а какие — паузу. И ты в любой момент сможешь передумать.

Я некоторое время молчала.

— Ты всегда такой правильный?

— Нет. Просто я достаточно взрослый, чтобы понимать разницу между желанием и правом.

Эта фраза неожиданно зацепила меня.

— А если я захочу сама управлять происходящим?

В его глазах мелькнул интерес.

— Тогда мне придётся привыкать к новым правилам.

— Пожалуй, это мне нравится.

После завтрака Александр предложил прогуляться по набережной.

Мы шли вдоль Женевского озера, почти не разговаривая. Ветер трепал мои волосы, а он время от времени поглядывал на меня, словно пытался понять, о чём я думаю.

— Ты смотришь на меня так, будто я собираюсь сбежать, — сказала я.

— Ты собираешься?

— Пока нет.

— Обнадёживает.

Я остановилась возле перил.

— Александр, я хочу спросить кое-что.

— Спрашивай.

— Ты когда-нибудь был влюблён в женщину, которая не позволяла тебе контролировать её?

Он усмехнулся.

— Да.

— И чем закончилось?

— Я женился на ней.

Я посмотрела на него.

— Вера?

Он кивнул.

— Она была совершенно неуправляемой. И, пожалуй, именно поэтому я её полюбил.

— А потом?

— Потом мы начали путать любовь с попытками изменить друг друга.

Он посмотрел на воду.

— Я не хочу повторять эту ошибку.

Я приблизилась к нему.

— Тогда не пытайся меня переделать.

— Не собираюсь.

— И не думай, что дорогие подарки и красивые номера произведут на меня впечатление.

— А что произведёт?

Я улыбнулась.

— Умение говорить правду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда у меня серьёзная проблема.

— Знаю.

Мы рассмеялись.

И впервые за последние дни мне показалось, что рядом со мной не человек, который скрывает очередную тайну, а мужчина, с которым можно просто провести вечер.

Вечером Александр пригласил меня в свой номер.

Он заранее попросил не приходить, если я не захочу. Эта осторожность неожиданно разожгла моё любопытство сильнее, чем любые настойчивые ухаживания.

Когда я вошла, в комнате горел приглушённый свет.

На столе стояли два бокала, рядом лежала небольшая коробка.

— Это что? — спросила я.

— Не подарок. Скорее, предложение.

— Звучит подозрительно.

— Открой.

Внутри находилась чёрная шёлковая лента.

Я подняла на него глаза.

— Александр…

— Я ничего не буду делать без твоего согласия. Это просто предмет. Идея, которую мы можем обсудить.

Я провела пальцами по ткани.

— Ты часто используешь подобные вещи?

— Иногда. Но гораздо важнее не то, что находится в коробке, а то, что происходит между двумя людьми.

— И какие у тебя правила?

— Никаких неожиданностей, которые могут напугать партнёра. Никакого давления. Никакого продолжения, если один из нас передумал.

Он сделал паузу.

— И ещё одно: после любой игры мы возвращаемся к обычной близости. Разговариваем, обнимаемся, убеждаемся, что обоим хорошо.

Я улыбнулась.

— Ты всё предусмотрел.

— Стараюсь.

— А если я захочу просто поцеловать тебя и уйти?

— Тогда я буду рад поцелую.

Я подошла ближе.

— А если захочу большего?

Он не ответил. Только посмотрел на меня.

Я сама потянулась к его губам.

Поцелуй получился совсем другим, чем вчера. В нём было меньше осторожности и больше осознанного желания. Я обняла его за шею, а он положил ладони мне на талию.

Когда мы отстранились, Александр тихо спросил:

— Ты уверена, что хочешь продолжить?

— Да. Но сначала хочу договориться.

Он кивнул.

Мы проговорили наши желания и ограничения. Я сразу обозначила, что не приемлю унижения, боли и любых действий без предварительного согласования. Александр спокойно принял мои условия. Мы договорились о стоп-слове и о том, что при малейшем сомнении остановимся.

Потом я взяла шёлковую ленту.

— Сегодня я хочу попробовать довериться тебе, — сказала я. — Но только настолько, насколько сама решу.

Александр внимательно посмотрел на меня.

— Тогда сегодня ты будешь задавать темп.

Я улыбнулась.

— А ты думал, что всё будет по-твоему?

— Я надеялся, что хотя бы иногда.

Я рассмеялась и снова поцеловала его.

В тот вечер мы впервые попробовали новую для нас обоих форму близости. Без спешки, без давления и без необходимости кому-либо что-то доказывать. Важнее всего оказались не предметы и не правила, а доверие, которое возникало между нами с каждым новым прикосновением.

И когда позднее я лежала рядом с ним, Александр не пытался удержать меня в своих объятиях.

Он просто спросил:

— Ты в порядке?

— Более чем.

— Не жалеешь?

Я повернулась к нему.

— Пока нет. Но не привыкай, что я всегда буду такой покладистой.

Он рассмеялся.

— Кажется, именно это мне и нравится.

Утром нас разбудил телефон.

На экране высветилось имя Андрея.

Я ответила.

— Ты где?

— В Женеве.

— Отлично. Нам нужно встретиться раньше.

— Почему?

— Потому что я нашёл оригинал.

— Какой оригинал?

— Свидетельство о рождении Марии.

Я села на кровати.

— Оно у тебя?

— Да. Но есть проблема.

— Какая?

Андрей тяжело выдохнул.

— В нём указано, что Мария родилась не в той больнице, о которой вам рассказывали.

Я посмотрела на Александра.

Он уже проснулся и внимательно слушал.

— Тогда где?

— В частной клинике, принадлежавшей Роману Лебедеву.

— И кто указан матерью?

Андрей помолчал.

— Надежда.

— А отец?

Его ответ прозвучал почти шёпотом:

— Виктор Вейнер.

Я закрыла глаза.

— Андрей, ты же говорил, что у тебя есть оригинал.

— Есть.

— Тогда пришли фотографию.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я сейчас не один.

Я услышала, как он нервно сглотнул.

— Алиса, послушай. Я должен был рассказать тебе кое-что раньше. Мой отец не умер.

В комнате стало тихо.

— Роман Лебедев жив?

— Да.

— Где он?

Андрей ответил не сразу.

— В соседнем номере твоего отеля.

И отключился.

Я медленно опустила телефон.

Александр поднялся с кровати.

— Мы уезжаем.

— Нет.

— Алиса…

— Если Роман действительно здесь, я хочу посмотреть ему в глаза.

Александр взял со стула рубашку.

— Тогда я пойду с тобой.

Я посмотрела на него.

— Хорошо. Но говорить буду я.

Он кивнул.

Мы вышли в коридор.

Дверь соседнего номера была приоткрыта.

Внутри горел свет.

На столике лежала фотография Надежды, рядом стояли два бокала и открытая бутылка вина.

Андрей сидел в кресле.

Напротив него находился мужчина с седыми волосами и светлыми глазами.

Я узнала его сразу.

Роман Лебедев.

Он поднял голову и улыбнулся.

— Здравствуй, Алиса.

Я остановилась на пороге.

— Вы знали мою мать?

— Лучше, чем кто-либо.

— Вы мой отец?

Роман посмотрел на Александра.

Затем снова на меня.

— Нет, дорогая. Но я знаю, кто твой настоящий отец.

Он достал из внутреннего кармана конверт.

— И, поверь мне, после этого разговора ты больше не захочешь спать с человеком, который сейчас стоит рядом с тобой.

Александр резко шагнул вперёд.

— Замолчите.

Роман рассмеялся.

— Вот теперь я вижу своего сына.

Он положил конверт на стол и добавил:

— Алиса, твой отец жив. И он всё это время был ближе, чем ты могла представить.

Глава 13. Человек за дверью

— Твой отец жив. И он всё это время был ближе, чем ты могла представить.

Роман произнёс это с такой уверенностью, словно наслаждался произведённым эффектом.

Я посмотрела на конверт.

— Назовите его имя.

— Не торопись. Такие вещи лучше узнавать постепенно.

— Я не собираюсь играть с вами в загадки.

— У тебя характер матери.

— Не смейте говорить о ней так, будто имели право называть её своей.

Роман улыбнулся.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я слышал эту фразу.

Александр встал между нами.

— Достаточно. Вы обещали предоставить документы.

— Я обещал? — Роман изобразил удивление. — Сынок, ты всегда был слишком доверчивым.

— Не называйте меня так.

Улыбка исчезла с лица Романа.

— Вот это уже обидно.

Андрей сидел в кресле, опустив голову. Он выглядел совершенно иначе, чем обычно. Ни самоуверенности, ни привычной иронии. Только напряжение.

— Андрей, — обратилась я к бывшему мужу. — Ты знал, что твой отец жив?

Он поднял глаза.

— Да.

— И сколько времени?

— Несколько месяцев.

— Ты женился на мне, зная, кто я?

— Алиса…

— Ответь!

— Да.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Значит, все эти годы…

— Я действительно тебя любил.

— Хватит повторять это слово! Ты использовал меня!

Андрей поднялся.

— Не всё было ложью.

— Тогда скажи, что было правдой.

Он не нашёлся с ответом.

Роман тем временем открыл конверт и достал несколько листов.

— Вот документы. Но прежде чем ты их увидишь, Алиса, я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Виктор Вейнер не был твоим отцом.

— Это я уже слышала.

— Нет. Ты слышала разные версии. А я знаю, кто он на самом деле.

Он положил передо мной свидетельство о рождении.

Я увидела имя матери.

Надежда.

А ниже — имя отца.

Виктор Вейнер.

— Вы опять показываете мне то же самое.

— Переверни.

На обороте стояла печать частной клиники и рукописная отметка.

«Биологическое отцовство не подтверждено. Образец заменён по распоряжению В. Вейнера».

Я посмотрела на Романа.

— Что это значит?

— Виктор хотел, чтобы все считали его отцом девочек. Но он не был им.

— Тогда кто?

Роман перевёл взгляд на Александра.

— Мой сын.

Я не сразу поняла смысл его слов.

— Вы хотите сказать, что Александр — мой отец?

— Нет, — произнёс Александр. — Это невозможно.

Роман рассмеялся.

— Именно так я говорил двадцать лет назад, когда впервые увидел результаты анализа.

Александр схватил его за воротник.

— Не смей!

— Отпусти.

— Ты всю жизнь лгал мне!

— Я пытался тебя защитить.

Александр оттолкнул его.

Я стояла неподвижно.

В голове звучали обрывки фраз.

Надежда. Виктор. Роман. Александр.

Вера говорила, что Александр не мог быть моим отцом. Роман утверждал обратное. А теперь я смотрела на двух мужчин, которые словно соревновались в том, кто больнее ударит меня правдой.

— Я хочу независимую экспертизу, — произнесла я.

Роман улыбнулся.

— Разумно.

— И хочу знать, почему вы столько лет скрывались.

Он посмотрел на Андрея.

— Расскажи ей.

Андрей отвёл глаза.

— Отец, не надо.

— Расскажи.

— Нет.

Роман достал ещё один лист.

— Андрей был одним из тех, кто должен был найти Марию после её исчезновения. Он знал, что она жива, и помогал ей скрываться.

Я посмотрела на бывшего мужа.

— Ты помогал Марии?

— Да.

— Тогда почему она обвиняет тебя?

Андрей провёл рукой по лицу.

— Потому что я сначала работал на Виктора.

В комнате стало тихо.

— Что?

— Я должен был найти тебя. Но когда понял, что собираются сделать с Марией, изменил решение.

— И решил жениться на мне?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не собирался в тебя влюбляться.

— Какое удобное оправдание.

— Я знаю.

Роман усмехнулся.

— Любовь всегда мешает хорошему плану.

Александр повернулся к нему.

— Где Виктор?

— Вот это правильный вопрос.

Роман убрал документы обратно в конверт.

— Он живёт.

— Где?

— Там, где никто не станет искать.

Он посмотрел на меня.

— И он очень хочет увидеть свою внучку.

Я отступила.

— Я не собираюсь с ним встречаться.

— Ты ещё передумаешь.

— Нет.

Роман поднялся.

— Тогда нам больше не о чем говорить.

Он направился к выходу, но Александр преградил ему дорогу.

— Вы никуда не уйдёте, пока не расскажете, что сделали с Марией.

Роман посмотрел на него с неожиданной нежностью.

— Ты всё ещё пытаешься быть героем, Александр.

— Я пытаюсь понять, кем был мой отец.

— Тогда начни с себя.

Он обошёл Александра и вышел.

Андрей остался в комнате.

Я повернулась к нему.

— Уходи.

— Алиса…

— Уходи.

На этот раз он не стал спорить.

Вечером я вернулась в свой номер одна.

Александр предложил остаться рядом, но я попросила дать мне время.

Он не возражал.

Я сидела на кровати, когда телефон завибрировал.

Сообщение от Марии.

«Ты встретилась с Романом?»

Я ответила:

«Да. Он сказал, что Александр может быть моим отцом».

Ответ пришёл почти сразу.

«Он лжёт».

Я выдохнула.

«Ты уверена?»

«Да. Но есть кое-что хуже».

«Что?»

«Александр не сын Романа».

Я уставилась на экран.

«Тогда чей он сын?»

Мария долго не отвечала.

Затем прислала фотографию.

На ней была молодая женщина с младенцем на руках. Рядом стоял Виктор Вейнер.

Подпись:

«Это настоящая мать Александра».

Я увеличила фотографию.

Женщина была очень похожа на Веру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но не на нынешнюю Веру.

На ту, какой она была двадцать пять лет назад.

Я набрала:

«Кто эта женщина?»

Мария ответила:

«Елена».

Я замерла.

Елена.

Женщина, которая называла себя моей бабушкой.

Женщина, которая была старшей сестрой Надежды и Веры.

Женщина, которая когда-то передала меня другой семье.

Я написала:

«Елена родила Александра?»

Мария ответила:

«Нет. Она родила не его. Она помогла подменить детей».

И тут же пришло ещё одно сообщение:

«Алиса, не говори Александру, что я нашла настоящую мать его ребёнка».

Я не успела ответить.

В дверь постучали.

— Кто?

— Я.

Голос Александра.

Я открыла.

Он стоял в коридоре, без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки.

— Можно войти?

Я отступила.

Он вошёл, остановился посреди комнаты.

— Я понимаю, что ты злишься.

— Это мягко сказано.

— Но я не хочу, чтобы между нами оставалось то, чего не было.

— Ты имеешь в виду ложь?

Он кивнул.

— Я не знал, что Роман собирается сказать.

— Но ты знал, что он может говорить обо мне и тебе.

— Да.

— И всё равно позволил мне поверить, что мы можем начать отношения.

Александр опустил глаза.

— Я не хотел тебя терять.

— Ты не можешь потерять то, что тебе не принадлежит.

Он поднял взгляд.

— Я знаю.

Мы долго молчали.

Затем он тихо произнёс:

— Алиса, я хочу, чтобы ты знала: я никогда не стану использовать то, что произошло между нами, против тебя. И не стану требовать от тебя близости, доверия или прощения.

Я посмотрела на него.

— А если я сама захочу?

Он сделал шаг, но остановился.

— Тогда я спрошу, уверена ли ты.

Я улыбнулась грустно.

— Ты действительно умеешь быть невыносимо правильным.

— Не всегда.

— Я заметила.

Я подошла к нему и поправила ворот рубашки.

— Сегодня я не хочу разбираться с твоим отцом, моей матерью и всеми остальными.

— А чего ты хочешь?

Я посмотрела ему в глаза.

— Чтобы ты просто был рядом.

Он осторожно коснулся моей щеки.

— Хорошо.

Я сама потянулась к нему.

Поцелуй был долгим и неторопливым. В нём уже не было вчерашней беззаботности. Теперь каждое прикосновение напоминало о том, насколько непросто нам доверять друг другу.

Александр остановился.

— Ты уверена?

— Да. Но сегодня никаких игр. Никаких правил, которые мы ещё не успели обсудить.

— Как скажешь.

Я взяла его за руку и повела к кровати.

В ту ночь мы были близки иначе, чем прежде. Без попыток спрятаться за ролью сильного мужчины или независимой женщины. Я позволила себе быть уязвимой, а он не пытался воспользоваться этим.

И впервые за долгое время мне не хотелось убежать от собственных чувств.

Утром я проснулась раньше Александра.

На его телефоне загорелся экран.

Новое сообщение.

Я не собиралась читать чужую переписку, но имя отправителя заставило меня замереть.

Вера.

Текст состоял всего из одной строки:

«Александр, Елена не твоя мать. Я знаю, кто родил тебя. И эта женщина сейчас находится в Женеве».

Я посмотрела на спящего Александра.

Затем на собственный телефон.

Там появилось новое сообщение от Марии:

«Алиса, я нашла нашу мать».

Я резко села.

В сообщении была фотография.

Женщина на ней выглядела старше, чем на старых снимках, но я узнала бы её из тысячи.

Это была Надежда.

Моя мать.

Под фотографией стояла короткая подпись:

«Она жива. И она просила передать тебе, что не хочет, чтобы ты узнала правду».

Глава 14. Наследство чужих решений

— Твой отец жив. И он всё это время был ближе, чем ты могла представить.

Роман положил конверт на стол и откинулся в кресле.

Я не стала к нему прикасаться.

— Вы слишком часто говорите о моём отце. Может быть, пора перестать ходить вокруг да около?

— Понимаю. Ты хочешь получить имя.

— Я хочу получить правду.

— Это не всегда одно и то же.

Александр стоял рядом. Его лицо стало непроницаемым, но я заметила, как напряглись мышцы на его челюсти.

— Назовите имя, — потребовал он.

Роман посмотрел на него с насмешкой.

— Ты всё ещё считаешь, что имеешь право задавать мне вопросы?

— После двадцати пяти лет лжи? Да.

— Тогда начнём с тебя. Ты ведь так и не понял, почему Виктор выбрал именно тебя?

Александр шагнул к столу.

— Не испытывайте моё терпение.

— Ты получил его фамилию, состояние, образование, место в совете директоров. Тебе дали всё, о чём мечтают другие мужчины. Но никто не объяснил, почему именно ты оказался в этой семье.

Я посмотрела на конверт.

— Что там?

Роман открыл его и достал несколько листов.

— Документы из частной клиники. Там хранятся сведения о нескольких детях, родившихся в одну ночь. Среди них были вы с Марией и Александр.

Я нахмурилась.

— Александр родился в ту же ночь?

— Нет. Но его документы появились в том же деле.

Роман положил перед нами копию медицинской карты.

Вверху стояла дата. Ниже — имя женщины: Вера Соколова.

— Это документы Веры, — произнёс Александр.

— Верно.

— При чём здесь я?

Роман указал на строку с результатами обследования.

— Потому что в тот год Виктор получил заключение о невозможности иметь детей. Он знал, что ты не его биологический сын. Но продолжал воспитывать тебя как наследника.

Александр долго смотрел на лист.

— Вы хотите сказать, что мой настоящий отец…

— Я пока не назвал его имени.

— Тогда зачем вы принесли эти бумаги?

Роман улыбнулся.

— Чтобы ты понял: Виктор не просто скрывал происхождение детей. Он распределял их судьбы так, как распределял собственность.

Мне стало неприятно от самого сравнения.

— Мы не имущество.

Роман посмотрел на меня.

— Для Виктора — именно имущество.

Я поднялась.

— Я не собираюсь слушать ваши семейные разборки. Мне нужна информация о матери. Где она?

Роман впервые перестал улыбаться.

— Надежда жива.

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Где она?

— Я не знаю её нынешнего адреса.

— Вы лжёте.

— Возможно. Но я могу сказать, кто знает.

Он посмотрел на Александра.

— Вера.

Мы покинули номер, не получив больше ничего.

Андрей остался с отцом. Перед уходом я успела бросить ему:

— Если ты ещё раз используешь меня ради своих семейных дел, я больше не стану с тобой разговаривать.

— Алиса, я хочу всё исправить.

— Исправлять нужно было тогда, когда у тебя ещё была такая возможность.

Александр молча довёл меня до лифта.

Только когда двери закрылись, он заговорил:

— Я не верю Роману.

— Я тоже.

— Но документы могут быть настоящими.

— Тогда проверим.

Он посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что если Виктор действительно не мой отец, то вся история с наследством может оказаться гораздо сложнее?

— Понимаю. Но сейчас меня интересует Надежда.

— Твоя мать.

Я кивнула.

— Я хочу увидеть её.

Александр взял меня за руку.

— Я помогу.

— Только не обещай того, чего не можешь гарантировать.

Он поднёс мою ладонь к губам.

— Тогда обещаю лишь одно: я не стану принимать решения за тебя.

В отеле нас ждала Вера.

Она стояла возле окна в холле, в тёмном брючном костюме. Увидев нас, сразу направилась навстречу.

— Вы всё-таки встретились с Романом.

— Откуда вы знаете? — спросила я.

— Он позвонил мне.

— И что сказал?

— Что вы получили документы.

Александр остановился перед ней.

— Ты знала, что Виктор не мой отец?

Вера отвела взгляд.

— Да.

— Давно?

— С самого начала.

— Почему молчала?

— Потому что Виктор угрожал мне.

— Чем?

Вера посмотрела на меня.

— Надеждой.

Я почувствовала, как напряглась.

— Вы знаете, где моя мать?

Она помолчала.

— Знаю.

— Тогда говорите.

— Не здесь.

Мы поднялись в номер Александра. Вера закрыла дверь и положила сумку на кресло.

— Надежда жива, — сказала она. — Но она не хочет встречаться с тобой.

— Почему все решили, что могут выбирать за меня?

— Потому что мы боимся последствий.

— Вы боитесь Виктора?

Вера не ответила.

Александр подошёл к ней.

— Ты говорила, что знаешь настоящую мать моего ребёнка. Что это значит?

Вера резко повернулась.

— Какого ребёнка?

— Романа. Он утверждает, что у него есть документы, связывающие меня с историей Надежды.

Вера посмотрела на него с непониманием.

— Александр, ты неправильно понял его слова.

— Тогда объясни.

— Ты не имеешь отношения к происхождению Алисы. И никогда не имел.

Я почувствовала облегчение, но оно быстро сменилось раздражением.

— Почему вы не могли сказать это раньше?

Вера опустилась в кресло.

— Потому что Виктор намеренно запутал все документы. Он хотел, чтобы вы сомневались друг в друге.

— А кто настоящая мать Александра? — спросила я.

Вера подняла глаза.

— Я.

Александр застыл.

— Что?

— Я родила тебя, Александр. Но Виктор записал тебя на себя, чтобы скрыть обстоятельства твоего рождения.

— А Михаил Соколов?

— Он был человеком, которого я любила. Но не твоим биологическим отцом.

— Тогда кто?

Вера покачала головой.

— Этого я не знаю. Виктор не позволил мне увидеть результаты первоначального анализа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр отвернулся к окну.

Я впервые увидела, как он пытается справиться с тем, что не может контролировать.

Когда Вера ушла, мы остались вдвоём.

Александр стоял у окна, не снимая рубашки, в которой провёл весь день. Я подошла и остановилась рядом.

— Ты хочешь побыть один?

— Не знаю.

— Это честный ответ.

Он посмотрел на меня.

— Всю жизнь я думал, что знаю, кто я. Теперь выясняется, что даже моё рождение было чьим-то решением.

Я коснулась его плеча.

— Ты всё равно остаёшься собой.

— А если я не знаю, какой я?

— Тогда узнаешь.

Он повернулся ко мне.

— Ты не боишься того, что можешь узнать?

— Боюсь. Но я больше не хочу жить в ожидании чужих признаний.

Александр обнял меня, и я прижалась к его груди.

Он поцеловал меня в волосы.

— Сегодня я не хочу ничего решать, — прошептал он.

— Тогда не решай.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

Он провёл пальцами по моей щеке.

— Ты всё ещё хочешь быть рядом со мной?

— Сейчас — да.

— Этого достаточно.

Я поцеловала его.

В этот раз между нами не было желания забыться или спрятаться от проблем. Мы оба понимали, что наши отношения становятся сложнее, но не хотели отказываться от них только потому, что вокруг слишком много чужой лжи.

Позже Александр достал из шкафа ту самую чёрную коробку с шёлковой лентой.

— Ты помнишь наш разговор? — спросил он.

— Помню.

— Сегодня я не хочу предлагать тебе ничего нового. Но если тебе захочется вернуться к нашим играм, я буду рад.

Я взяла его за руку.

— Мне нравится, когда ты спрашиваешь, а не предполагаешь.

— Тогда я продолжу спрашивать.

— И мне нравится, когда ты уверен в себе. Но не путай это с правом решать за меня.

Он улыбнулся.

— Кажется, я начинаю понимать твои правила.

Я приблизилась и прошептала:

— А я начинаю понимать твои желания.

Он поцеловал меня. Его ладони остановились на моей талии, ожидая моего ответа. Я сама притянула его ближе.

Мы провели вечер вместе, постепенно возвращаясь к той особенной близости, которую начали открывать для себя. Я больше не воспринимала его желание доминировать как угрозу. Но теперь знала: доверие между нами не будет безусловным. Его придётся заслуживать каждый день.

На следующее утро я получила сообщение от Марии.

«Я нашла адрес матери. Но есть проблема. Она живёт не одна».

Я ответила:

«С кем?»

Через несколько секунд пришла фотография.

На снимке Надежда сидела за столом. Напротив неё находился мужчина.

Я приблизила изображение.

Это был Виктор.

Он выглядел старше, но я узнала его сразу.

Под фотографией Мария написала:

«Они живут вместе уже почти три года».

Я перечитала сообщение.

Почти три года.

Значит, Виктор не держал мать в плену.

По крайней мере, не так, как мы представляли.

Я показала фотографию Александру.

Он долго смотрел на экран.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что Виктор должен был умереть три года назад.

Я повернулась к нему.

— Что?

Александр открыл свой телефон и показал мне старую новость.

В ней сообщалось о смерти Виктора Вейнера после продолжительной болезни. Были фотографии траурной церемонии, официальное заявление семейного фонда и некролог.

Я снова посмотрела на фотографию Марии.

— Значит, кто-то похоронил другого человека под его именем.

Александр медленно опустил телефон.

— Или Виктор всё это время жил под чужим именем.

Я набрала сестру.

— Мария, где они?

— В частном доме за городом.

— Я еду туда.

— Алиса, подожди. Есть ещё кое-что.

— Что?

— Мама знает, что ты приедешь. И она просила передать одну просьбу.

— Какую?

Мария помолчала.

— Не бери с собой Александра.

Я посмотрела на него.

Александр всё понял по моему лицу.

— Она знает что-то обо мне? — спросил он.

Я не ответила.

Мария продолжила:

— Алиса, если Александр окажется рядом с мамой, она может не выдержать встречи.

— Почему?

— Потому что именно он был причиной её последнего побега.

Связь оборвалась.

Я медленно положила телефон на стол.

Александр смотрел на меня.

— Поедешь одна?

Я кивнула.

Он отвернулся к окну.

— Хорошо.

— Ты не будешь спорить?

— Нет. Но я хочу, чтобы ты знала: если тебе понадобится помощь, я приеду.

Я подошла к нему и поцеловала.

— Я позвоню.

Он задержал мою руку в своей.

— Береги себя.

Через час я сидела в автомобиле, направлявшемся за город.

Водитель не задавал вопросов. Я попросила остановить машину за несколько сотен метров до указанного адреса.

Дом оказался небольшим, окружённым высокими деревьями. На крыльце стояли два кресла, возле входа лежала детская игрушка.

Я подошла к двери.

Она открылась раньше, чем я успела постучать.

На пороге стояла Надежда.

— Ты всё-таки приехала, — тихо сказала она.

— Я хочу поговорить.

Мать пропустила меня внутрь.

В гостиной пахло свежим кофе. На столе лежали журналы, возле окна стояли цветы.

Обычный дом.

Обычная жизнь.

И от этого мне стало ещё тревожнее.

— Где Виктор? — спросила я.

Надежда поставила передо мной чашку.

— Скоро вернётся.

— Ты живёшь с ним?

— Да.

— Почему?

Она долго смотрела на меня.

— Потому что я его люблю.

Я не сразу поняла услышанное.

— После всего, что он сделал?

— Ты не знаешь всей истории.

— Тогда расскажи.

Надежда села напротив.

— Виктор спас меня после аварии. Он мог оставить меня умирать, но не сделал этого.

— И поэтому ты простила ему всё?

— Нет. Я не простила. Но за эти годы многое изменилось.

— А Мария?

— Она не знает всей правды.

— А я должна знать?

Мать взяла меня за руку.

— Да. Но сначала ты должна понять, что Виктор не тот человек, которого ты видела в своих кошмарах.

Я посмотрела на неё.

— Тогда кто он?

Надежда не успела ответить.

Входная дверь открылась.

Послышались шаги.

В гостиную вошёл мужчина.

Я подняла глаза.

Это был не Виктор.

Это был Андрей.

Он остановился, увидев меня.

— Алиса…

Я медленно встала.

— Что ты здесь делаешь?

Андрей посмотрел на Надежду.

Она опустила глаза.

И тогда я поняла: встреча, ради которой я приехала, была организована не Марией.

Меня сюда пригласила сама мать. И она хотела, чтобы я увидела человека, которого боялась больше всех остальных.

Глава 15. Чужая сторона правды

— Что ты здесь делаешь? — повторила я.

Андрей не ответил сразу. Он снял пальто, положил его на спинку стула и посмотрел на Надежду.

— Ты обещала, что она узнает всё.

— Она узнает, — тихо произнесла мать. — Но не так.

Я перевела взгляд с одного на другую.

— Вы оба прекрасно знаете, что я не собираюсь ждать, пока вы договоритесь, какую версию мне рассказать.

Андрей усмехнулся, но улыбка получилась усталой.

— Ты всегда была такой.

— Не пытайся говорить со мной так, будто мы всё ещё муж и жена.

— Я и не пытаюсь.

— Тогда объясни, почему ты здесь.

Он посмотрел на Надежду.

— Потому что Виктор попросил меня следить за тобой.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Давно?

— С самого начала.

— С момента нашего знакомства?

Андрей кивнул.

Я невольно отступила на шаг.

— Значит, ты действительно был рядом со мной по его поручению.

— Да.

— И когда мы поженились?

— Да.

— А когда я думала, что ты меня любишь?

Он отвёл глаза.

— Тогда я уже не выполнял его поручение.

— Какая удобная граница. Ты сначала обманывал меня, а потом решил, что чувства всё исправляют.

— Я не прошу тебя меня прощать.

— Хорошо. Потому что я не собираюсь.

Надежда поднялась.

— Алиса, пожалуйста. Выслушай его. Он знает то, чего не знаю даже я.

— А ты почему молчишь?

Мать сжала пальцы.

— Потому что двадцать пять лет назад я совершила ошибку, которую уже невозможно исправить.

— Какую?

Она посмотрела на Андрея.

— Я отдала ему документы.

Андрей достал из внутреннего кармана пиджака небольшую папку.

— Здесь копии оригинальных записей из клиники. Не те, которые показывал Роман. Настоящие.

Я не взяла папку.

— Сначала объясни, что именно произошло.

— В ночь рождения тебя и Марии в клинике находилась ещё одна женщина. Вера. Она родила мальчика.

Я нахмурилась.

— Александра?

— Да.

— Но Вера говорила, что не знает, кто его отец.

— Это правда. По крайней мере, она не знала, кто он такой. Виктор добился того, чтобы мальчика зарегистрировали как своего сына. Но в документах клиники осталась запись о биологическом отце.

— И кто это?

Андрей открыл папку.

На первой странице стояли три имени: Надежда, Вера и Михаил Соколов.

Рядом были указаны номера медицинских образцов.

— Михаил Соколов сдавал кровь для обследования. Его образец использовали в документах Александра, хотя он не был его отцом. Позже результаты заменили.

— Кто заменил?

— Виктор.

Я посмотрела на Андрея.

— А Роман?

— Роман знал об этом. Он помогал Виктору проводить финансовые операции и оформлять документы. Но сам никогда не был отцом Александра.

— Значит, все эти годы вы просто подсовывали друг другу ложные версии?

— Именно этого Виктор и добивался. Чтобы никто не мог собрать картину целиком.

Я наконец взяла папку.

На последнем листе была запись о передаче биологического материала на дополнительную экспертизу. Подпись врача и печать клиники выглядели настоящими.

Но результат отсутствовал.

— Где продолжение?

— В Женеве. В банковской ячейке, к которой у Виктора нет доступа.

— Почему?

Андрей посмотрел на Надежду.

— Потому что владелец ячейки умер двадцать пять лет назад. А документы, необходимые для её открытия, были оформлены на имя человека, которого официально никогда не существовало.

Я закрыла папку.

— Вы понимаете, насколько абсурдно это звучит?

— Понимаю, — ответил Андрей. — Поэтому и приехал сюда.

— Нет. Ты приехал сюда, потому что тебя попросили.

Он не стал спорить.

Надежда проводила меня в небольшую комнату на втором этаже.

Там стоял письменный стол, старый шкаф и кровать с аккуратно застеленной белой простынёй. На стене висела фотография трёх молодых женщин.

Я узнала Веру и Елену.

Третьей была Надежда.

— Мы были очень близки, — сказала она. — До того, как появились деньги, власть и страх.

— Ты говорила, что Виктор угрожал тебе.

— Он угрожал не мне одной.

— Поэтому ты осталась с ним?

Мать отвернулась.

— Я осталась, потому что думала, что смогу защитить вас обеих.

— Меня и Марию?

Она кивнула.

— Но ты не защитила Марию.

Надежда закрыла глаза.

— Нет.

Я почувствовала, как злость уступает место чему-то более тяжёлому.

— Почему её забрали?

— Виктору нужен был контроль над семейным фондом. По старому соглашению право на часть активов переходило детям, рождённым в определённой семейной линии. Он хотел получить доступ к документам через тебя и Марию.

— А свадьба с Александром?

— Это последний пункт соглашения. Виктор не может распоряжаться фондом, пока не будет подтверждено родство и заключён предусмотренный договором брачный союз.

Я нахмурилась.

— То есть он хочет, чтобы мы с Александром поженились ради денег?

— Не только ради денег. В фонде хранится документ, который лишит его власти над всей семьёй.

— Какой документ?

Надежда подошла к шкафу и достала маленькую деревянную шкатулку.

Внутри лежал старый ключ.

— Это ключ от ячейки. Но он не откроет её без второго предмета.

— Какого?

— Кольца Веры.

Я вспомнила бархатную коробочку и кольцо с гравировкой.

— «Вере. Навсегда. Александр».

— Да. Александр получил его после исчезновения Веры. Он думает, что это просто память о браке. Но внутри кольца есть гравировка, которую нельзя увидеть без специального оборудования.

— Что там?

— Номер ячейки и код подтверждения.

Я посмотрела на ключ.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что Виктор следил за каждым, кто пытался приблизиться к этой тайне.

— А сейчас?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надежда посмотрела на дверь.

— Сейчас он считает, что уже победил.

Я вышла из дома через двадцать минут.

Андрей предложил подвезти меня, но я отказалась.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Нет, Андрей. Нам нужно закончить разговор, который должен был состояться ещё несколько лет назад.

— Я знаю.

— Тогда начни с правды. Не с той, которую удобно рассказать. Со всей.

Он кивнул.

— Я отправлю тебе документы.

— Если они окажутся очередной подделкой, я больше не стану тратить на тебя ни минуты.

Я села в машину и закрыла дверь.

Через несколько минут телефон завибрировал.

Сообщение от Александра:

«Ты где? Я жду звонка».

Я набрала его номер.

— Я еду обратно.

— Всё в порядке?

Я посмотрела на папку у себя на коленях.

— Нет. Но теперь я знаю, зачем Виктору наша свадьба.

— Расскажи.

— Не по телефону.

Он помолчал.

— Я встречу тебя.

Александр ждал меня в номере.

Когда я вошла, он сразу заметил папку.

— Это то, ради чего ты ездила?

— Да.

Я рассказала ему всё: о документах, о клинике, о кольце, о банковской ячейке и о том, что Виктор намерен получить контроль над фондом через наш брак.

Александр слушал молча.

— Ты понимаешь, что я не собираюсь выходить за тебя замуж ради того, чтобы какой-то старик получил доступ к деньгам? — спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я бы не позволил тебе этого сделать.

— А если бы я сама захотела?

— Тогда я спросил бы, почему.

— И если бы я сказала, что хочу быть с тобой?

Александр медленно подошёл ближе.

— Тогда я был бы самым счастливым человеком в этой комнате.

Я улыбнулась, но тут же стала серьёзной.

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Я хочу, чтобы между нами не было секретов. Даже если правда неприятная.

— Согласен.

— И не надо пытаться защитить меня, скрывая информацию.

— Хорошо.

— И не пытайся решать за меня, что мне можно знать.

Он взял мою руку.

— Ты сегодня особенно требовательна.

— Привыкай.

Александр усмехнулся.

— Мне нравится.

Я положила ладони ему на грудь.

— А мне нравится, когда ты перестаёшь играть в человека, у которого на всё есть ответы.

Он наклонился и поцеловал меня.

Поцелуй был долгим, но на этот раз я сама определяла его продолжение. Когда я отстранилась, Александр не стал удерживать меня.

— Помнишь наш разговор о правилах? — спросил он.

— Помню.

— Хочу добавить одно.

— Слушаю.

— Никаких наказаний за правду. Даже если она причинит боль.

Я посмотрела на него.

— Это хорошее правило.

— И ещё одно. Если ты захочешь остановиться, мы остановимся. Без объяснений и обид.

— Я знаю.

Я провела пальцами по его воротнику.

— А теперь у меня есть собственное предложение.

Он слегка приподнял бровь.

— Какое?

— Сегодня я хочу, чтобы ты доверился мне.

Александр внимательно посмотрел на меня.

— Ты собираешься изменить наши правила?

— Нет. Проверить, насколько хорошо ты их усвоил.

Он улыбнулся.

Я взяла его за руку и повела к спальне.

На этот раз инициативу не пришлось делить. Я сама выбирала темп, сама решала, когда приблизиться, а когда заставить его ждать. Александр не скрывал удовольствия от того, что я перестала стесняться собственных желаний.

Между нами не было соревнования за власть.

Было доверие, которое мы оба учились принимать.

И впервые за долгое время я уснула без ощущения, что должна каждую минуту ждать новой угрозы.

Но спокойствие оказалось недолгим.

В половине третьего ночи телефон Александра завибрировал.

Он открыл сообщение и резко сел на кровати.

— Что случилось? — спросила я.

Он молча протянул мне экран.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Ты получил кольцо от женщины, которую считал своей женой. Но она никогда не была той, за кого себя выдавала. Посмотри на внутреннюю сторону».

К сообщению была прикреплена фотография.

На ней лежало кольцо Веры.

Я приблизила изображение.

Внутри действительно виднелась тонкая гравировка. Но вместо номера банковской ячейки там были две буквы и дата.

«А. В. — 17.09»

— Что это значит? — спросила я.

Александр долго смотрел на экран.

— Это дата моего рождения.

— А инициалы?

Он поднял на меня глаза.

— Виктор всегда говорил, что мои инициалы были выбраны в честь его отца.

— А если нет?

Александр встал, подошёл к сейфу и достал бархатную коробочку.

Открыл её.

Кольцо лежало внутри.

Я взяла его и внимательно рассмотрела.

— Нам нужно найти специалиста, который сможет прочитать гравировку полностью.

— Завтра.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение было от Веры.

«Александр, не показывай кольцо Виктору. Он не должен узнать, что ты уже нашёл первую часть правды».

Я посмотрела на Александра.

— Похоже, Вера знает больше, чем говорит.

Он забрал телефон.

— Или знает, что нам нужно увидеть.

Я снова посмотрела на кольцо.

Впервые за всё время мне показалось, что загадка Александра гораздо опаснее, чем история моего рождения.

Потому что человек, который двадцать пять лет назад должен был исчезнуть из нашей жизни, возможно, всё это время был единственным, кто мог объяснить, почему Александр стал наследником Вейнеров.

И почему Виктор так боится, что мы поженимся не по его сценарию.

Глава 16. Цена одного имени

Утро началось с неприятного открытия.

Кольцо исчезло.

Я обнаружила это, когда Александр достал бархатную коробочку из сейфа. Она лежала на прежнем месте, но была пуста.

— Ты уверен, что положил его сюда? — спросила я.

— Лично.

Он проверил внутреннее отделение, затем осмотрел замок.

— Взлома нет.

— Значит, у кого-то есть доступ к сейфу.

Александр выпрямился.

— Или к коду.

Я посмотрела на него.

— Кто ещё его знает?

— Я. Вера. И один человек из службы безопасности.

— Ты доверяешь ему?

— До сегодняшнего утра доверял.

Он взял телефон и набрал номер.

Ответа не последовало.

— Не отвечает, — произнёс Александр.

— Как его зовут?

— Павел Громов. Он работает со мной почти двенадцать лет.

— Двенадцать лет — достаточный срок, чтобы узнать человека. Но не всегда достаточный, чтобы понять, на чьей он стороне.

Александр усмехнулся.

— Ты стала опасно рассудительной.

— Это комплимент?

— Скорее признание очевидного.

Он подошёл ко мне и коснулся подбородка пальцами.

— Сегодня у нас будет насыщенный день.

— Тогда начнём с кольца.

Ювелирная мастерская находилась в старой части Женевы. Небольшое помещение, дорогая мебель, витрины с украшениями, которые стоили больше, чем некоторые квартиры.

Хозяин мастерской, пожилой мужчина по имени Анри, внимательно рассмотрел кольцо на специальном увеличительном приборе.

— Интересная работа, — произнёс он.

— Можете прочитать гравировку? — спросил Александр.

— Частично. Но здесь есть второй слой.

Анри повернул кольцо под лампой.

— Внутри использована особая техника. Обычная гравировка нанесена поверх более ранней. Кто-то пытался скрыть первоначальную надпись.

— Можно восстановить? — спросила я.

— Да. Но мне потребуется несколько часов.

Александр положил на стол визитную карточку.

— Позвоните, когда закончите. И никому не сообщайте, что кольцо находится у вас.

Анри внимательно посмотрел на него.

— Господин Вейнер, вы понимаете, что подобные просьбы обычно означают неприятности?

— К сожалению, начинаю понимать.

Когда мы вышли на улицу, Александр остановился возле автомобиля.

— Нам нужно поговорить.

— О чём?

— О нашем браке.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты решил сделать предложение посреди Женевы?

— Нет. Я хочу кое-что прояснить.

Он открыл дверь, но не сел.

— Виктор не должен получить доступ к фонду. Если для этого нужно отказаться от свадьбы, я откажусь.

— А если для этого нужно пожениться?

— Тогда я всё равно не стану просить тебя.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты однажды проснулась рядом со мной и поняла, что оказалась здесь из-за чужого плана.

Я некоторое время молчала.

— Александр, я не против брака. Я против того, чтобы меня использовали.

Он внимательно слушал.

— Если однажды я соглашусь стать твоей женой, это будет моё решение. Не решение Виктора, не условие фонда и не попытка спасти твоё наследство.

— Я понимаю.

— Хорошо. Тогда пока оставим эту тему.

Он улыбнулся.

— Ты умеешь отказывать так, что хочется продолжать разговор.

— А ты умеешь слушать. Это гораздо приятнее.

В номер мы вернулись после полудня.

Александр снял пиджак и положил его на кресло. Я стояла возле окна, рассматривая отражение города в стекле.

— Ты сегодня необычно тихая, — заметил он.

— Думаю.

— О чём?

— О том, как быстро мы оказались в этой истории. Ещё недавно я занималась организацией мероприятий, переживала из-за бывшего мужа и пыталась начать жизнь заново. А теперь выясняю, что моё рождение, твоя семья и наше знакомство были частью чужой игры.

— Наше знакомство не было частью моего плана.

— Я знаю. Но мне нужно время, чтобы окончательно в это поверить.

Александр подошёл ближе.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Я повернулась к нему.

— Да. Сегодня я хочу, чтобы ты перестал думать о Викторе хотя бы на несколько часов.

Он посмотрел на меня с интересом.

— И как ты предлагаешь это сделать?

Я подошла к нему, поправила воротник рубашки и медленно провела ладонью по его груди.

— У меня есть несколько идей.

— Мне нравится направление твоих мыслей.

— Но сегодня правила устанавливаю я.

Александр слегка улыбнулся.

— Тогда я слушаю.

Я достала из шкафа чёрную шёлковую ленту, которую он показывал мне раньше.

— Помнишь, ты рассказывал, что доверие для тебя важнее самого контроля?

— Помню.

— Сегодня я хочу проверить, насколько ты умеешь доверять.

Он посмотрел на ленту, потом на меня.

— Ты уверена?

— Да. Но сначала договоримся.

Мы обсудили границы, допустимые прикосновения и стоп-слово. Александр внимательно выслушал меня и назвал свои условия. Никаких неожиданных действий, никаких попыток превратить игру в выяснение отношений. Если кому-то станет некомфортно, мы сразу остановимся.

Я завязала ленту на его запястьях, оставив достаточно свободного пространства.

Он не сопротивлялся.

Именно это мне и нравилось: не беспомощность, а осознанное доверие.

Я приблизилась к нему и поцеловала в шею. Александр прикрыл глаза, но не торопил меня. Я медленно расстегнула верхние пуговицы его рубашки, задерживая пальцы на каждом движении.

— Ты сегодня очень уверенная, — тихо произнёс он.

— А ты слишком разговорчивый.

Он рассмеялся.

Я коснулась его подбородка.

— Сейчас говорю я.

Александр замолчал.

Я провела ладонями по его плечам, затем приблизилась к губам, но остановилась в нескольких сантиметрах.

— Хочешь, чтобы я продолжила?

— Да.

— Тогда не торопи меня.

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала приятную дрожь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Впервые я увидела его не человеком, который привык управлять всем вокруг, а мужчиной, которому нравилось доверять мне собственные желания.

Когда я развязала ленту, он сразу взял мои руки и поцеловал каждую ладонь.

— Теперь я понимаю, почему тебе это нравится, — сказал он.

— И почему?

— Потому что дело не в ленте.

— А в чём?

— В том, что ты можешь доверить мне себя, а я могу доверить тебе себя.

Я улыбнулась.

— Кажется, мы начинаем понимать друг друга.

Он притянул меня к себе, и остаток вечера принадлежал только нам.

Телефон зазвонил ближе к восьми.

Номер был незнакомым.

— Александр Вейнер? — спросил мужской голос.

— Да.

— Это Анри. Я закончил работу с кольцом.

Александр включил громкую связь.

— Что удалось обнаружить?

— Восстановить удалось не всё. Но первоначальная надпись сохранилась.

— Читайте.

Анри сделал паузу.

— Здесь написано: «Александру. От отца, которого ты не знаешь».

В комнате стало тихо.

Александр медленно выпрямился.

— Это невозможно.

— Есть ещё кое-что, — продолжил ювелир. — Под первой надписью обнаружен микроскопический номер. Полагаю, это не номер банковской ячейки. Скорее, идентификатор архивного дела.

— Какой номер?

Анри назвал его.

Я записала цифры.

Александр поблагодарил мастера и завершил разговор.

— От отца, которого ты не знаешь, — повторила я.

— Виктор никогда не говорил мне о таком кольце.

— Может быть, оно принадлежало не Вере?

Александр покачал головой.

— Оно было в её личных вещах. Я получил его после исчезновения.

Я открыла папку, которую привезла от Надежды, и нашла страницу с медицинскими записями.

На полях стояла отметка: «Архив 17/09».

Я сравнила цифры.

Совпадение было полным.

— Александр…

Он подошёл ко мне.

— Что?

Я показала ему страницу.

— Это не случайный номер. Он связан с твоим делом о рождении.

Александр долго смотрел на документы.

— Значит, кольцо было ключом не к банковской ячейке.

— А к архиву клиники.

Он взял телефон.

— Нужно найти этот архив.

— И лучше сделать это до Виктора.

Поздно вечером мне пришло сообщение от Марии.

«Я узнала, что Виктор уже выехал из дома Надежды. Он знает, что вы нашли кольцо».

Я набрала её номер.

— Откуда ты знаешь?

— Андрей предупредил.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Он исчез после разговора с матерью.

— Мария, мне нужна вся информация. Не отдельные куски.

— Я понимаю. Но есть кое-что, что ты должна узнать до того, как Александр увидит архив.

— Что именно?

Сестра помолчала.

— В документах клиники есть запись о третьем ребёнке. Не о тебе, не обо мне и не об Александре.

Я нахмурилась.

— Кто это?

— Ребёнок, которого официально никогда не существовало.

— Мария, ты можешь говорить яснее?

— Его зарегистрировали под чужим именем. А потом Виктор приказал уничтожить все сведения о нём.

Я посмотрела на Александра.

Он уже слушал разговор.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас? — спросила я.

— Потому что я нашла фотографию. На ней три младенца. И рядом стоят Вера, Надежда и Виктор.

— Где фотография?

— У меня.

— Пришли.

Через несколько секунд экран засветился.

На снимке действительно были три младенца в одинаковых больничных кроватках.

Но самое странное находилось на обороте.

Там была подпись:

«Три судьбы. Один наследник».

А ниже — дата и имя человека, которого я никогда не слышала.

Роман Вейнер.

Я подняла глаза на Александра.

— Ты знаешь это имя?

Он побледнел.

— Нет.

— Тогда почему ты так смотришь?

Александр приблизил фотографию.

— Потому что это имя моего деда.

Он медленно опустил телефон.

— Виктор говорил, что мой дед умер задолго до моего рождения.

Я посмотрела на подпись ещё раз.

— А если он не умер?

Александр не ответил.

Вместо этого открыл контакты и нашёл номер Веры.

Но прежде чем он успел нажать вызов, на экране появилось входящее сообщение с неизвестного номера.

«Не ищите Романа Вейнера. Он сам найдёт вас. И когда это произойдёт, не верьте первому, что он скажет».

Под сообщением была фотография.

На ней мужчина лет семидесяти стоял у входа в отель.

Александр узнал его мгновенно.

— Это он, — произнёс Александр.

— Кто?

Он посмотрел на меня.

— Человек, которого я видел на похоронах своего отца.

И в этот момент я поняла: возможно, вся наша история началась задолго до рождения Алисы, Марии и Александра.

Но теперь кто-то решил, что пришло время вернуть прошлое в настоящее.

Глава 17. Мужчина с чужим именем

Александр увеличил фотографию.

Мужчина возле отеля стоял вполоборота к камере. Светлая рубашка, тёмное пальто, седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. На первый взгляд — обычный пожилой человек, каких можно встретить в любом дорогом отеле Женевы.

Но Александр смотрел на него так, словно перед ним возник призрак.

— Ты уверен, что это он? — спросила я.

— Я видел его на похоронах Виктора.

— Ты только что сказал, что это твой дед.

— По документам — да. Роман Вейнер. Он умер за двадцать пять лет до моего рождения.

— А на похоронах?

Александр отложил телефон.

— На похоронах Виктора он стоял среди гостей. Я тогда был слишком занят, чтобы обратить на него внимание. Но запомнил лицо. Он подошёл ко мне, пожал руку и сказал, что я очень похож на отца.

— Ты рассказал об этом Виктору?

— Да. Он ответил, что это дальний родственник, и попросил больше не задавать вопросов.

Я посмотрела на фотографию.

— А теперь этот человек снова появился.

— Значит, он не просто родственник.

— Возможно, он знает, почему Виктор столько лет скрывал своё происхождение.

Александр взял телефон.

— Я хочу встретиться с ним.

— Нет.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Нет?

— Не сегодня и не без подготовки. Мы даже не знаем, кто отправил фотографию. Если человек хочет, чтобы мы его нашли, это ещё не значит, что он собирается говорить правду.

Александр несколько секунд молчал.

— Ты предлагаешь ждать?

— Я предлагаю впервые не бежать туда, куда нас толкают.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Хорошо. Сначала узнаем, где он находится.

К утру мы выяснили, что мужчина остановился в небольшом частном отеле на окраине Женевы.

Его зарегистрировали под именем Ричарда Вейна.

Ни одного открытого профиля, никаких упоминаний в прессе. Оплата наличными. Бронирование оформлено через посредника.

— Он явно не хочет, чтобы его нашли, — заметила я.

— Или хочет, чтобы мы думали именно так.

Александр заказал завтрак в номер. Я сидела напротив него с чашкой кофе и просматривала присланные Марией документы.

В одном из файлов обнаружилась старая запись из клиники.

Три ребёнка.

Три отдельных истории.

Напротив двух имён стояли отметки о регистрации. Третья строка была перечёркнута.

Но под ней сохранилась фамилия врача.

— Александр, посмотри.

Он придвинулся.

— Доктор Лоран?

— Ты его знаешь?

— Нет. Но фамилия встречалась в документах семейного фонда.

Я открыла другой файл.

Там был договор на медицинское обслуживание семьи Вейнеров. Подписан он был Виктором, а вторым участником значился доктор Лоран.

— Нужно найти его, — сказала я.

Александр достал телефон.

— Я попрошу службу безопасности.

— Только не Павла.

— Согласен.

Он набрал другой номер.

Пока Александр разговаривал, я заметила на последней странице документа небольшую пометку от руки:

«Третий ребёнок передан на воспитание. Биологическое родство не подтверждено».

Я перечитала строку несколько раз.

— Значит, третий ребёнок мог вообще не иметь отношения к семье Вейнеров.

Александр закончил разговор.

— Что ты нашла?

Я показала ему запись.

— Возможно, мы слишком долго искали человека среди тех, кто носит фамилию Вейнер.

Он внимательно изучил документ.

— Ты думаешь, этот ребёнок вырос под другим именем?

— Именно.

Александр задумался.

— И если Виктор хотел скрыть его существование, значит, у него была причина.

— Или этот ребёнок мог стать угрозой его власти.

Встреча с Ричардом Вейном состоялась после обеда.

Мы не стали сообщать ему о своём приезде. Просто вошли в холл отеля и попросили администратора передать, что Александр Вейнер хочет поговорить с ним.

Ответ пришёл через пять минут.

Мужчина согласился.

Он ждал нас в небольшом кабинете на втором этаже.

Когда мы вошли, он поднялся.

— Александр.

Голос был спокойным, почти доброжелательным.

— Вы знаете, кто я? — спросил Александр.

— Конечно.

— Тогда почему скрываете своё настоящее имя?

Мужчина слегка улыбнулся.

— Потому что настоящее имя иногда становится опаснее оружия.

Я вмешалась:

— Вы Роман Вейнер?

Он перевёл взгляд на меня.

— А вы Алиса Воронцова.

— Значит, обо мне тоже знаете.

— Знаю достаточно.

— Тогда, возможно, перестанете говорить загадками.

Мужчина жестом предложил нам сесть.

— Я не собираюсь тратить время на красивые фразы. Вы пришли узнать, кто отец Александра.

— Да, — ответил Александр.

— Тогда слушайте внимательно. Виктор не был твоим биологическим отцом. Роман Лебедев тоже. И Андрей тем более.

Александр напрягся.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я присутствовал в клинике в ту ночь, когда родился ты.

— Но вы умерли за двадцать пять лет до моего рождения.

Мужчина спокойно посмотрел на него.

— Так написано в документах.

— Вы мой дед?

— Нет.

Он сделал небольшую паузу.

— Я твой биологический отец.

Тишина в кабинете стала почти физической.

Александр не пошевелился.

Я посмотрела на мужчину, затем на него.

— Это невозможно, — наконец произнёс Александр.

— Почему? Потому что Виктор рассказал тебе другую историю?

— Потому что вы называете себя человеком, который умер до моего рождения.

Роман Вейнер достал из кармана небольшую фотографию и положил на стол.

На ней были молодая Вера и мужчина, очень похожий на Александра.

— Мы познакомились задолго до того, как она стала женой Михаила Соколова. Виктор знал о наших отношениях. Он не простил мне этого.

— И что произошло?

— Меня объявили погибшим. А Веру заставили выйти замуж за другого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр взял фотографию.

— Почему вы не вернулись?

— Я пытался. Но Виктор убедил меня, что Вера погибла вместе с ребёнком.

— Со мной?

— Да.

— А потом?

Роман посмотрел ему в глаза.

— Потом я узнал, что ты жив.

Александр сжал фотографию.

— Когда?

— Двадцать пять лет назад.

— И вы всё это время молчали?

— Нет. Я пытался добраться до тебя. Но Виктор контролировал каждый шаг.

Я почувствовала, что разговор становится слишком удобным для человека, который только что объявил себя отцом.

— Почему вы решили появиться именно сейчас?

Роман посмотрел на меня.

— Потому что Виктор готовится передать управление фондом. И если он успеет, все доказательства исчезнут.

— Какие доказательства?

— Что он незаконно распоряжался наследством и использовал детей для получения контроля над семейными активами.

Я наклонилась вперёд.

— А что ему даст наша свадьба?

Роман помолчал.

— Возможность окончательно закрепить права на фонд через договор, который был составлен ещё до вашего рождения.

Александр поднялся.

— Вы хотите сказать, что мой брак с Алисой предусмотрен документами?

— Да.

— Кто его составил?

— Виктор.

Я посмотрела на Романа.

— И вы хотите, чтобы мы поверили вам на слово?

Он впервые улыбнулся без насмешки.

— Нет. Я хочу, чтобы вы открыли банковскую ячейку.

Когда мы вышли из кабинета, Александр не произнёс ни слова.

Я остановилась возле лифта.

— Ты веришь ему?

— Не знаю.

— Он может быть очередным человеком, который пытается использовать тебя.

— Может.

— Но ты хочешь проверить?

Александр кивнул.

— Да.

— Тогда проверим. Только без поспешных решений.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё время напоминаешь мне об осторожности.

— Потому что рядом с тобой слишком много людей, которые считают, что имеют право распоряжаться твоей жизнью.

Он взял меня за руку.

— А ты?

— А я хочу быть рядом с тобой. Но не вместо тебя и не вместо твоего выбора.

Он притянул меня к себе и поцеловал.

На этот раз я не стала отстраняться.

Вечером позвонила Вера.

— Вы встречались с Романом?

— Да, — ответил Александр.

— И что он вам сказал?

— Что он мой биологический отец.

На другом конце линии повисла тишина.

— Вера?

— Не верь ему.

Александр закрыл глаза.

— Почему?

— Потому что он не твой отец.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Тогда кто? — спросил Александр.

— Я не могу говорить по телефону.

— Ты понимаешь, что я больше не собираюсь принимать твои недомолвки?

— Понимаю. Но если ты сейчас узнаешь правду, Виктор поймёт, что я нарушила обещание.

— Какое обещание?

Вера ответила не сразу.

— Я обещала человеку, который спас твою жизнь, что никогда не назову его имени.

— Он жив?

— Да.

— Где он?

— Рядом с вами.

Александр медленно посмотрел на меня.

— Кто это?

Вера произнесла всего одну фразу:

— Ты видел его сегодня. Но не узнал.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на Александра.

— Она говорит о ком-то из отеля?

Он не ответил.

В этот момент на телефон пришло сообщение от Марии.

«Алиса, я проверила старые записи. Третий ребёнок действительно существовал. Но его забрали не из клиники. Его передали через семейный фонд».

Я быстро набрала ответ:

«Кому?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Человеку, который воспитал Александра».

Я подняла глаза.

— Виктор?

Мария прислала ещё одно сообщение.

«Нет. Не Виктор».

Следом появилась фотография.

На ней был Александр в возрасте примерно пяти лет. Рядом с ним стоял мужчина, которого я видела впервые.

На обороте фотографии была подпись:

«Сыну. От человека, который всегда был рядом».

Я увеличила изображение.

На руке мужчины было кольцо с характерной гравировкой.

Такое же, как у Александра.

Я посмотрела на него.

Он побледнел.

— Это невозможно…

— Ты его знаешь?

Александр медленно кивнул.

— Да.

— Кто это?

Он долго не мог произнести ни слова.

— Мой воспитатель. Человек, который жил в нашем доме и занимался моим образованием с пяти лет.

— Как его звали?

Александр посмотрел на фотографию.

— Михаил Соколов.

Я вспомнила слова Веры.

Михаил не был его биологическим отцом.

Но он был рядом всю жизнь.

И, возможно, именно он знал правду, которую все остальные пытались уничтожить.

В ту ночь Александр почти не спал.

Он несколько раз открывал фотографию, увеличивал лицо Михаила, изучал кольцо, подпись, детали одежды.

— Ты ведь его любил? — спросила я.

— Да.

— Он относился к тебе как к сыну?

— Иногда даже лучше, чем Виктор.

— Тогда почему он никогда не рассказал тебе правду?

Александр повернулся ко мне.

— Потому что я был ребёнком. А когда вырос, он исчез.

— Когда?

— Через несколько месяцев после моего двадцатилетия.

— И ты не пытался его найти?

— Пытался. Виктор сказал, что Михаил уехал за границу и не хочет общаться.

Я задумалась.

— А если Виктор снова солгал?

Александр посмотрел на меня.

— Тогда Михаил может быть единственным человеком, который знает, кто я на самом деле.

Он взял телефон и открыл старый контакт.

Номер всё ещё был сохранён.

Александр нажал вызов.

После нескольких гудков кто-то ответил.

— Да?

Александр замер.

— Михаил?

На другом конце раздался спокойный мужской голос:

— Здравствуй, сын.

Александр закрыл глаза.

— Где ты?

— Там, где ты меня оставил двадцать лет назад.

— Почему ты не вернулся?

Михаил помолчал.

— Потому что твой настоящий отец приказал мне исчезнуть.

Александр резко выпрямился.

— Кто мой отец?

Ответ прозвучал тихо, но отчётливо:

— Человек, которого ты называешь Виктором, не просто украл твою фамилию. Он украл тебя у собственного отца.

Связь оборвалась.

Александр медленно опустил телефон.

Я подошла к нему.

— Теперь мы знаем, кого искать.

Он посмотрел на меня.

— Нет, Алиса. Теперь я знаю, кого мне всю жизнь запрещали искать.

И впервые за всё время я увидела в его глазах не страх перед правдой.

А гнев человека, который понял, что его детство было построено на чужой лжи.

Глава 18. Право на правду

— Повтори, что он сказал.

Александр всё ещё держал телефон возле уха, хотя разговор давно закончился.

— Михаил сказал, что Виктор украл меня у собственного отца.

— Ты уверен, что это именно он звонил?

— Я узнал голос.

Он положил телефон на стол и отошёл к окну.

За стеклом медленно просыпалась Женева. На улицах появлялись первые автомобили, в соседнем здании открывали жалюзи. Мир продолжал жить обычной жизнью, словно в нашем номере не рухнула очередная часть чьего-то прошлого.

— Я хочу увидеть Михаила, — произнёс Александр.

— Тогда найди его.

— Он не оставил адреса.

— Но оставил номер. Значит, хотел, чтобы ты ему позвонил.

Александр повернулся.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Я думаю, что мы слишком долго позволяли другим людям выбирать, кому и когда говорить правду.

Он подошёл ко мне.

— Ты не обязана ввязываться во всё это.

— Я уже внутри. И, если ты не заметил, выходить не собираюсь.

Он улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Есть кое-что, о чём я не сказал.

— Что?

— Когда мне было пять лет, Михаил однажды забрал меня из дома. Мы провели вместе несколько часов. Он отвёз меня на побережье, купил мороженое и показал старый маяк. Я спросил, почему он не живёт с нами.

— Что он ответил?

— Сказал, что иногда взрослым приходится уходить, чтобы дети могли остаться в безопасности.

— Ты запомнил это?

— До сих пор.

Я взяла его за руку.

— Возможно, он пытался защитить тебя.

— А возможно, просто не нашёл в себе смелости сказать правду.

— Узнаем, когда встретимся.

К полудню нам удалось получить адрес Михаила.

Он жил в небольшом доме неподалёку от Монтрё. Дом принадлежал благотворительному фонду, который занимался поддержкой людей, вынужденных менять личность после угроз.

— Значит, он действительно скрывался, — сказала я, изучая документы.

— Или ему помогали скрываться.

— Александр, посмотри.

Я показала ему выписку из реестра.

Владелец фонда — человек с фамилией Соколов. В числе учредителей значился Виктор Вейнер.

Александр несколько секунд смотрел на экран.

— Они сотрудничали.

— Или Виктор финансировал его укрытие.

— Тогда почему Михаил сказал, что Виктор приказал ему исчезнуть?

— Возможно, он выполнил приказ, а потом продолжал получать от него деньги.

Александр резко закрыл ноутбук.

— Я устал от этих людей.

— Тогда давай перестанем искать объяснения каждому их поступку. Сначала встретимся с Михаилом.

Дом оказался одноэтажным, с широкими окнами и небольшим садом.

На крыльце стоял мужчина с седыми волосами.

Я узнала его по фотографии.

Михаил Соколов.

Александр остановился в нескольких шагах от него.

Они смотрели друг на друга молча.

— Ты вырос, — наконец сказал Михаил.

— А ты постарел.

Михаил грустно улыбнулся.

— Справедливо.

Александр не улыбнулся.

— Почему ты исчез?

— Потому что Виктор пригрозил уничтожить тебя, если я останусь рядом.

— Ты мог рассказать мне правду.

— Ты был ребёнком.

— А потом?

Михаил отвёл взгляд.

— Потом было слишком поздно.

Александр подошёл ближе.

— Ты был мне отцом. По крайней мере, я так считал. И ты позволил мне думать, что бросил меня.

Михаил опустил голову.

— Я виноват перед тобой.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Я вмешалась:

— Михаил, мы приехали не для того, чтобы слушать извинения. Нам нужно понять, кто настоящий отец Александра и почему Виктор так боится раскрытия этой тайны.

Михаил посмотрел на меня.

— Алиса Воронцова. Дочери Надежды. Я многое слышал о вас.

— Тогда вы знаете, что я не люблю, когда от меня что-то скрывают.

— Понимаю.

Он отступил в сторону.

— Проходите.

Внутри было тепло. На полках стояли книги, на стенах висели старые фотографии. В одной из рамок я заметила молодого Александра.

Он сидел на плечах Михаила и смеялся.

— Ты хранил это всё время? — спросил Александр.

— Конечно.

— Тогда почему не позвонил?

Михаил не ответил.

Он поставил на стол три чашки кофе и достал из ящика плоскую папку.

— Я расскажу вам то, что знаю. Но сначала вы должны понять одну вещь: Виктор не был человеком, который просто хотел денег. Ему нужна была власть над семейным фондом. А для этого требовалось контролировать происхождение наследников.

— Мы уже слышали эту версию, — сказала я.

— Тогда слушайте продолжение.

Михаил открыл папку.

Внутри лежали старые документы, фотографии и копии медицинских записей.

— В ту ночь, когда родился Александр, Вера действительно стала матерью. Но Виктор не хотел, чтобы ребёнок был признан наследником по обычным правилам. Он боялся, что его собственное положение окажется под угрозой.

— Поэтому он записал меня своим сыном? — спросил Александр.

— Да. Но это была только часть плана.

Михаил положил на стол фотографию.

На ней были Вера, Виктор и молодой мужчина, которого я прежде не видела.

— Это кто? — спросила я.

— Роман Вейнер.

Александр нахмурился.

— Тот самый человек из отеля?

— Нет. Это другой Роман. Твой биологический отец.

Мы с Александром переглянулись.

— Но Роман Вейнер утверждал, что он мой отец, — сказал Александр.

Михаил покачал головой.

— Человек, которого вы встретили в отеле, не Роман Вейнер. Он использует его имя.

— Кто он?

— Его настоящее имя — Сергей Вейнер. Младший брат Виктора.

Я медленно выдохнула.

— Значит, он выдаёт себя за умершего человека?

— Да. Сергей исчез двадцать пять лет назад. Виктор объявил его погибшим, но на самом деле помог ему скрыться.

— Зачем?

Михаил посмотрел на Александра.

— Потому что Сергей знал, кто настоящий отец ребёнка Веры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И кто?

Михаил не ответил сразу.

Вместо этого достал ещё один документ.

— Александр, ты должен знать, что я не твой биологический отец. Но я участвовал в твоём воспитании не случайно. Вера попросила меня об этом.

— Почему?

— Потому что настоящий отец был опасен для тебя.

Александр сжал пальцы.

— Назови его.

Михаил посмотрел ему прямо в глаза.

— Виктор Вейнер.

Александр медленно откинулся на спинку кресла.

— Ты хочешь сказать, что Виктор действительно мой биологический отец?

— Да.

Я вспомнила все предыдущие версии, все документы, все заявления Романа и Веры.

— Но зачем тогда Виктор скрывал это? — спросила я.

Михаил посмотрел на меня.

— Потому что его брак с Верой был фиктивным. Он не хотел признавать ребёнка, рождённого вне брака, и одновременно хотел контролировать наследство. Поэтому придумал историю о том, что Александр — сын другого мужчины.

Александр поднялся.

— Значит, всю жизнь я был сыном человека, который одновременно скрывал, что он мой отец?

— Именно.

— А ты знал?

— Да.

Александр отвернулся.

— И ты молчал.

Михаил не стал оправдываться.

— Да.

Я вышла на террасу, чтобы оставить им возможность поговорить без меня.

Через несколько минут рядом появился Михаил.

— Он не простит меня сегодня, — сказал он.

— Возможно, никогда.

— Я понимаю.

— Тогда зачем вы всё это сделали?

Михаил посмотрел на сад.

— Потому что Вера попросила меня защитить его. Я думал, что молчание поможет.

— Но оно сделало только хуже.

— Теперь я это понимаю.

Я помолчала.

— Михаил, а третий ребёнок?

Он резко повернулся.

— Что вы знаете?

— Мы нашли запись в архиве клиники. Три младенца, три судьбы. Два имени известны. Третье зачёркнуто.

Михаил долго смотрел на меня.

— Вы не должны были это найти.

— Значит, запись настоящая.

— Да.

— Кто этот ребёнок?

Он понизил голос.

— Тот, кого Виктор хотел сделать наследником вместо Александра.

Я почувствовала, как холодеют руки.

— Он жив?

— Да.

— Кто он?

Михаил не успел ответить.

Из дома донёсся голос Александра:

— Алиса!

Я обернулась.

Он стоял в дверях с телефоном в руке.

— Нам нужно ехать.

— Что случилось?

Он показал экран.

Сообщение было от Веры:

«Виктор знает, что вы у Михаила. Он уже направил туда людей. Не оставайтесь в доме».

Мы покинули дом через задний выход.

Михаил отказался ехать с нами.

— Я останусь, — сказал он.

— Они могут приехать за вами, — возразил Александр.

— Я слишком долго скрывался. Пора закончить.

— Ты не обязан рисковать собой.

Михаил посмотрел на него.

— Ты был моим сыном, даже когда не знал об этом. И я хочу, чтобы ты хотя бы сейчас позволил мне сделать что-то правильно.

Александр не нашёлся с ответом.

Мы уехали.

Через несколько минут я заметила в зеркале заднего вида чёрный внедорожник.

— Александр, за нами едут.

Он посмотрел на дорогу.

— Вижу.

— Это люди Виктора?

— Не знаю.

Автомобиль приблизился.

Александр свернул на узкую улицу, затем ещё раз. Внедорожник повторил манёвр.

— Они не собираются отставать, — сказала я.

— Держись.

Он резко ускорился, и через несколько минут мы выехали на оживлённую дорогу. Внедорожник исчез в потоке машин.

Но облегчение длилось недолго.

Телефон Александра зазвонил.

Номер был скрыт.

Он ответил.

— Слушаю.

— Александр, — раздался голос Виктора. — Надеюсь, ты хорошо провёл время со своим воспитателем.

— Что тебе нужно?

— Вернись в отель.

— Нет.

— Тогда я буду вынужден рассказать Алисе кое-что о её матери.

Я взяла телефон из рук Александра.

— Не нужно использовать меня для разговоров с ним. Говорите со мной напрямую.

Виктор усмехнулся.

— Разумеется, Алиса. Ты всегда была самой неудобной частью моего плана.

— Тогда слушайте внимательно. Я не выйду замуж за Александра ради вашего фонда.

— Ты пока не понимаешь, что именно потеряешь.

— Зато понимаю, что могу потерять, если продолжу вам верить.

Виктор замолчал.

А потом произнёс:

— Спроси у своей матери, почему она согласилась отдать одну из дочерей. И почему вторую оставила себе.

Я почувствовала, как Александр посмотрел на меня.

— Что вы сказали?

— Надежда не просто потеряла Марию. Она сама выбрала, кого из вас спасти.

Связь оборвалась.

В отеле я сразу набрала Надежду.

Она ответила не сразу.

— Мама, мне нужно задать тебе вопрос.

— Я слушаю.

— Почему ты спасла меня, а не Марию?

На другом конце линии послышался тяжёлый вздох.

— Алиса…

— Не надо говорить, что ты хотела защитить нас обеих. Виктор утверждает, что ты сама выбрала.

Молчание.

— Это правда? — спросила я.

— Да.

Я закрыла глаза.

— Почему?

— Потому что в ту ночь мне дали выбрать только одну.

— Кто?

— Виктор.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Он заставил тебя?

— Он сказал, что если я попытаюсь забрать обеих, он не позволит выжить ни одной.

— И ты поверила?

— Я видела, на что он способен.

— А Мария?

Надежда заплакала.

— Я думала, что однажды смогу вернуться за ней.

Я не смогла продолжать разговор.

Положила телефон на стол и отошла к окну.

Александр подошёл сзади, но не прикоснулся ко мне.

— Хочешь, чтобы я был рядом?

Я кивнула.

Он обнял меня.

И впервые за всё время я позволила себе заплакать не от страха, а от боли за девочку, которой когда-то пришлось остаться без матери.

Поздно ночью, когда Александр уснул, я открыла сообщение от Марии.

Там была ещё одна фотография.

Старый документ о передаче ребёнка.

В графе «Получатель» стояло имя:

Надежда Воронцова.

Я перечитала его несколько раз.

Получалось, что мать не просто спасла меня.

Она официально забрала меня из клиники.

Но тогда кто забрал Марию?

Я увеличила изображение.

Внизу документа была подпись свидетеля.

Виктор Вейнер.

И рядом — вторая подпись.

Александр Вейнер.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Александр спал всего в нескольких метрах от меня.

Я посмотрела на него, затем снова на документ.

Дата была поставлена двадцать пять лет назад.

Александр ещё не родился.

Значит, подпись была подделана.

Но кто-то подделал её так тщательно, что даже сам Александр не знал об этом.

Я сохранила фотографию и написала Марии:

«Найди оригинал. Нам нужно узнать, кто подписал документ вместо Александра».

Ответ пришёл почти сразу:

«Алиса, оригинал уже у меня. Но ты должна кое-что знать. На обратной стороне есть ещё одна подпись. И она принадлежит человеку, которого ты считаешь своим настоящим отцом».

Я замерла.

В сообщении появилась вторая фотография.

На ней была подпись:

Андрей Лебедев.

Я медленно опустила телефон.

Андрей был причастен к передаче Марии ещё до того, как мы познакомились.

И теперь мне предстояло узнать, какую роль он сыграл в судьбе моей сестры.

Глава 19. Правила искушения

Телефон лежал на столе экраном вниз.

Я уже несколько минут смотрела на него, пытаясь решить, что меня злит сильнее: подпись Андрея на документе о передаче Марии или тот факт, что он снова оказался в центре событий, о которых я ничего не знала.

— Ты собираешься прожечь в столе дыру? — раздался голос Александра.

Я обернулась.

Он стоял в дверях спальни босиком, в тёмных брюках и расстёгнутой рубашке. Несколько верхних пуговиц оставались незастёгнутыми, рукава были закатаны до локтей. Волосы слегка растрепались, а на лице застыло выражение человека, который уже понял: спокойного вечера не получится.

— Андрей подписал документ о передаче Марии.

Александр подошёл ближе.

— Ты уверена?

— Мария прислала фотографию оригинала.

Я протянула ему телефон.

Он внимательно изучил документ, задержав взгляд на подписях.

— Дата совпадает с днём, когда Марию забрали из клиники.

— Тебя это удивляет?

— Нет. Но я не понимаю, почему Андрей до сих пор молчит.

— Потому что ему есть что скрывать.

Александр положил телефон на стол.

— Я поговорю с ним.

— Нет.

— Алиса…

— Я сама разберусь с бывшим мужем. Мне не нужен ещё один мужчина, который будет выяснять за меня, что произошло в моей жизни.

Он несколько секунд смотрел на меня. Я уже приготовилась к спору, но Александр неожиданно кивнул.

— Хорошо.

— Вот так просто?

— Ты попросила меня не принимать решения за тебя. Я стараюсь.

— Получается.

— Рад это слышать. Хотя, признаюсь, мне гораздо больше нравится, когда ты улыбаешься.

Он подошёл ко мне сзади и положил ладони на плечи. Его пальцы медленно прошлись по напряжённым мышцам, и я невольно прикрыла глаза.

— Ты опять пытаешься меня отвлечь? — спросила я.

— А это работает?

— Пока не решила.

— Тогда придётся постараться.

Его губы коснулись моего виска. Затем щеки. Он не торопился, будто проверял, насколько далеко я позволю ему зайти.

Я повернулась к нему.

— Сейчас я хочу хотя бы на один вечер перестать думать о Викторе, Андрее, Марии и всех остальных.

— Это можно устроить.

— И ещё хочу кое-что проверить.

Александр приподнял бровь.

— Что именно?

Я посмотрела на него с улыбкой.

— Насколько хорошо ты умеешь выполнять чужие правила.

Он медленно улыбнулся.

— Кажется, я знаю, к чему ты ведёшь.

— Не торопись с выводами. Ты ещё не знаешь, насколько строгой я могу быть.

— Звучит многообещающе.

— А ты уже пытаешься торговаться?

— Я просто выясняю, чего мне ожидать.

— Ничего. Сегодня ты не получишь никаких подсказок.

Я взяла его за руку и повела к спальне.

В комнате горел только свет настольной лампы. За панорамными окнами темнело Средиземное море, а лёгкий ветер шевелил тонкие занавески.

На кровати лежала небольшая чёрная коробка, которую Александр прежде открывал лишь однажды.

Я сняла крышку.

Внутри находились шёлковая лента, мягкие фиксаторы, повязка на глаза и несколько других аксессуаров.

Александр остановился возле кровати.

— Ты подготовилась.

— Я не люблю импровизировать, когда речь идёт о важных вещах.

— А я думал, что ты предпочитаешь сюрпризы.

— Только приятные.

— Надеюсь, я отношусь к этой категории.

Я подняла на него глаза.

— Пока проходишь проверку.

Он рассмеялся.

— И какие у меня шансы?

— Зависит от поведения.

Я достала повязку.

— Сегодня я хочу, чтобы ты доверился мне.

— Полностью?

— В пределах того, о чём мы договоримся.

Александр стал серьёзнее.

— Тогда сначала правила.

Мы обсудили границы, безопасные прикосновения и стоп-слово. Договорились, что никакое действие не должно становиться неожиданным испытанием на выносливость или доказательством чувств. Если кто-то захочет остановиться, игра закончится сразу.

— Теперь всё? — спросил Александр.

— Почти.

Я подошла к нему вплотную, положила ладони на грудь и почувствовала под пальцами тепло его кожи.

— Сегодня ты не будешь командовать.

— А если захочу?

— Попросишь разрешения.

— Ты понимаешь, что мне придётся приложить усилия?

— Именно поэтому мне и интересно.

— А если я окажусь послушным?

— Возможно, получишь награду.

Он посмотрел на мои губы.

— Какая щедрость.

— Не отвлекайся, Александр.

— Я пытаюсь. Но ты стоишь слишком близко.

— Привыкай.

Я завязала повязку на его глазах.

Александр перестал улыбаться.

Его руки оставались свободными, но он не двигался, ожидая моего следующего шага. Впервые за долгое время я видела его не хозяином положения, не человеком, который привык заранее просчитывать каждый ход, а мужчиной, добровольно отказавшимся от привычного контроля.

Я провела пальцами по его виску, затем по щеке, задержалась у губ.

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Хорошо. Тогда не пытайся угадать, что я сделаю дальше.

— Постараюсь.

— Не старайся. Просто жди.

Я приблизилась и коснулась его губ своими. Сначала легко, почти невесомо. Отстранилась прежде, чем он успел ответить, и услышала тихий выдох.

— Это всё? — спросил он.

— А ты уже недоволен?

— Я пока только собираю впечатления.

— Тогда продолжай собирать.

Я снова поцеловала его. На этот раз дольше, глубже, позволяя ему почувствовать, что я не собираюсь отступать. Когда он попытался притянуть меня ближе, я положила ладонь ему на грудь.

— Сегодня не ты задаёшь темп.

— Я помню.

— Тогда покажи.

Он медленно опустил руки.

Я обошла его, коснулась плеч, провела пальцами по шее и остановилась за спиной. Ему приходилось ориентироваться только на мой голос и прикосновения.

Я сняла с его запястья часы и положила на тумбочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты всегда так спокоен? — спросила я.

— Нет.

— Сейчас?

— Сейчас я пытаюсь не испортить твой вечер.

Я улыбнулась.

— Умный ответ.

— Я могу дать и другой.

— Не уверена, что тебе понравится моя реакция.

— Рискну.

Я наклонилась к его уху.

— Не сегодня.

Он тихо рассмеялся.

Я закрепила мягкие шёлковые фиксаторы на его запястьях, оставив достаточно свободы и убедившись, что они не причиняют дискомфорта.

Александр стоял передо мной, лишённый привычной возможности контролировать происходящее взглядом.

Я коснулась его подбородка.

— Тебе нравится?

— Да.

— Продолжать?

— Да, Алиса.

Я приблизилась и поцеловала его в шею. Сначала возле уха, затем ниже, задержавшись у ключицы. Его дыхание изменилось, но он не пытался торопить меня.

Я знала, что для него это непривычно. Александр привык управлять переговорами, людьми, огромными суммами денег. Даже в отношениях он часто оказывался тем, кто первым принимал решение.

Но сейчас он доверил мне право выбирать.

И это возбуждало меня гораздо сильнее, чем сама игра.

— Ты слишком молчалив, — прошептала я.

— А ты слишком хорошо знаешь, как заставить меня молчать.

— Это комплимент?

— Предупреждение.

— Мне нравятся предупреждения, которые не мешают продолжать.

Я коснулась губами его плеча. Он чуть повернул голову в мою сторону, пытаясь определить, где я нахожусь.

— Не ищи меня, — сказала я.

— Я и не ищу.

— Лжёшь.

— Возможно.

Я сняла повязку.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто увидел совершенно другую женщину.

— Что? — спросила я.

— Ты стала смелее.

— Или ты наконец позволил мне это заметить.

Он улыбнулся.

— Возможно.

Я развязала фиксаторы и провела ладонями по его запястьям.

— Всё хорошо?

— Более чем.

— Тогда моя очередь.

Он осторожно взял мою руку.

— Уверена?

— Да.

Александр достал вторую шёлковую ленту.

— Тогда теперь я буду задавать вопросы.

— Только не слишком много.

— Первое правило: ты всегда можешь сказать «нет».

— Это я знаю.

— Второе: я хочу, чтобы ты говорила мне, чего действительно желаешь, а не пыталась угадать, что понравится мне.

Я посмотрела ему в глаза.

— Согласна.

— И третье…

Он сделал небольшую паузу.

— Сегодня ты не должна ничего доказывать.

Я улыбнулась.

— Это самое сложное.

— Тогда начнём с него.

Он провёл пальцами по моей щеке, убрал волосы с плеча и поцеловал меня. Не так, как обычно. Не с той уверенностью, с которой привык добиваться своего, а медленно, терпеливо, словно оставлял мне возможность самой выбрать, каким будет следующий шаг.

Я обхватила его шею руками.

— Ты сегодня подозрительно внимателен.

— А ты сегодня подозрительно разговорчива.

— Могу замолчать.

— Не советую.

— Почему?

— Мне нравится слушать, как ты произносишь моё имя.

Я улыбнулась ему в губы.

— Александр…

— Вот именно.

Он подвёл меня к кровати. Шёлковая лента скользнула по моей ладони.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я посмотрела.

— Ты доверяешь мне?

— Да.

— А себе?

Я улыбнулась.

— Теперь тоже.

Он поднял мою руку и закрепил мягкую ленту у изголовья, оставив достаточно свободы. Затем остановился, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Всё хорошо?

— Да.

— Не нужно терпеть ради меня.

— Александр, если я захочу остановиться, я скажу.

— Я знаю.

Он наклонился и поцеловал меня.

На этот раз его движения были медленными, уверенными. Он не торопился, словно хотел запомнить каждую мою реакцию. Его губы задерживались на моих, потом перемещались к щеке, шее, плечу. Он словно намеренно растягивал каждую секунду, прекрасно понимая, что ожидание иногда действует сильнее любого прикосновения.

— Ты специально так делаешь? — прошептала я.

— Что именно?

— Заставляешь меня ждать.

— Разве тебе не нравится?

— Я ещё решаю.

— Тогда не буду тебе мешать.

Он отстранился.

Я тут же открыла глаза.

Александр усмехнулся.

— Кажется, решение принято.

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Я потянулась к нему, и он позволил мне самой сократить расстояние. Поцелуй стал горячее, дыхание сбилось. Я забыла о телефоне, о документах, о людях, которые годами распоряжались нашими судьбами.

На какое-то время существовали только мы.

Он снял ленту и осторожно освободил мою руку. Я притянула его к себе, не желая, чтобы он снова отстранялся.

— А теперь? — спросил он.

— А теперь перестань задавать вопросы.

— Это приказ?

— Можешь считать его просьбой.

— Тогда с удовольствием выполню.

Он снова поцеловал меня, и я ответила ему без прежней осторожности. Между нами не осталось ни желания что-то доказать, ни необходимости играть роль. Мы позволили себе быть взрослыми людьми, которые знают, чего хотят, и не боятся говорить об этом.

Позже, когда ленты были убраны, Александр укрыл меня одеялом и лёг рядом.

Я провела пальцем по его груди.

— Знаешь, что мне понравилось больше всего?

— Что?

— Ты не пытался перехватить инициативу, даже когда тебе хотелось.

— А мне понравилось, что ты не пыталась казаться другой женщиной.

— Я и не собиралась.

— Заметил.

Я прижалась к нему.

— Мне нравится, когда ты берёшь контроль. Но ещё больше мне нравится знать, что я могу его у тебя забрать.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Значит, мы нашли ещё одно правило.

— Какое?

— Никогда не использовать доверие друг друга как оружие.

Я поцеловала его.

— Согласна.

Он обнял меня крепче.

И впервые за последние недели мне не хотелось проверять телефон.

Утром меня разбудил запах кофе.

Александр уже был одет. Он стоял у окна и разговаривал по телефону. Увидев, что я проснулась, он закончил разговор.

— Доброе утро.

— Судя по твоему лицу, оно не очень доброе.

— Мария прислала кое-что.

Я села на кровати.

— Что именно?

Он протянул мне планшет.

На экране была фотография оригинального документа о передаче Марии.

Я внимательно изучила подписи.

— Вот Андрей.

— Да.

— А вот эта?

Александр указал на третью подпись, которая находилась внизу.

Я приблизила изображение.

Имя было написано неразборчиво, но фамилию я узнала сразу.

Серов.

— Дмитрий Серов, — произнесла я.

— Именно.

— Значит, он участвовал в передаче Марии.

— И это ещё не всё.

Александр открыл следующий файл.

Там находилась копия договора между Виктором и Дмитрием.

Согласно документу, Дмитрий получил право распоряжаться частью семейного фонда на период отсутствия официального наследника.

Но самое интересное находилось в приложении.

В случае смерти Виктора права переходили не Александру, а третьему лицу.

Я прочитала имя.

Елена Воронцова.

— Моя тётя?

Александр кивнул.

— Похоже, Виктор использовал её как доверенное лицо.

— Но Елена утверждала, что не знала о фонде.

— Возможно, она лгала.

Я отложила планшет.

— Или её подпись тоже подделали.

— Нужно проверить.

Телефон Александра завибрировал.

Сообщение пришло от неизвестного номера.

«Если хотите узнать, почему Елена получила право распоряжаться фондом, найдите Дмитрия. Но не пытайтесь связаться с ним через старые контакты».

Следом пришёл адрес.

Я посмотрела на Александра.

— Он сам приглашает нас?

— Похоже на то.

— И что будем делать?

Александр убрал телефон.

— На этот раз не станем действовать по чужому сценарию.

Я улыбнулась.

— Вот теперь мне нравится твой план.

Через час я получила сообщение от Андрея.

«Алиса, мне нужно увидеться с тобой. Один. Я знаю, кто подписал документ вместо Александра. И знаю, почему Мария оказалась у Дмитрия».

Я долго смотрела на экран.

Затем ответила:

«У тебя один шанс. Говори правду».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Тогда приготовься. Подпись Александра поставил не Виктор и не Дмитрий».

Я почувствовала, как напряглись пальцы.

Следующее сообщение заставило меня перечитать его дважды.

«Это сделала Елена. И она действовала по просьбе Надежды».

Я медленно опустила телефон.

Если Андрей говорил правду, значит, мать и тётя не просто скрывали обстоятельства рождения нас с Марией.

Они сами участвовали в передаче ребёнка.

Александр подошёл ко мне.

— Что случилось?

Я показала ему переписку.

Он прочитал сообщения и нахмурился.

— Значит, нам придётся поговорить с Еленой.

— Да.

— И с Надеждой.

— Сначала с Андреем.

Александр взял мою руку.

— Только вместе.

Я посмотрела на него.

— Нет. С Андреем я встречусь сама.

Он хотел возразить, но остановился.

— Хорошо. Но я буду рядом, если понадоблюсь.

Я поцеловала его.

— Этого достаточно.

И впервые за всё время я почувствовала, что мы действительно начинаем действовать как пара.

Не потому, что у нас общие враги.

А потому, что мы наконец научились уважать выбор друг друга.

Вечером Андрей прислал последнее сообщение.

«Завтра в десять. Старый ресторан на набережной. Приходи одна. И, Алиса, не говори Елене, что мы встречаемся».

Я уже собиралась ответить, когда пришло ещё одно сообщение.

От Елены.

«Алиса, пожалуйста, не встречайся завтра с Андреем. Он не тот человек, за которого ты его принимаешь. И если он расскажет тебе о Марии, не верь ни одному слову».

Я перечитала оба сообщения.

Два человека.

Два противоположных предупреждения.

И оба утверждали, что знают правду.

Я положила телефон на стол.

Завтра мне предстояло решить, кому из них дать возможность солгать мне в лицо.

Глава 20. Цена одного признания

В десять утра я стояла перед старым рестораном на набережной.

Андрей выбрал место, которое когда-то любил. Мы бывали здесь ещё до свадьбы, когда мне казалось, что я знаю о нём всё. Теперь это воспоминание вызывало скорее раздражение, чем грусть.

Я посмотрела на часы.

9:56.

Александр остановился на другой стороне улицы.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

— Ты ведь знаешь, что я не передумаю.

— Знаю. Просто хотел услышать это ещё раз.

Я поправила воротник пальто.

— Ты останешься здесь?

— В соседнем здании есть кафе. Я буду на связи.

— И не вздумай врываться, если мы начнём спорить.

— А если он попытается причинить тебе вред?

— Тогда я сама дам тебе знать.

Александр неохотно кивнул.

Я приблизилась и поцеловала его.

— Не хмурься. Тебе это не идёт.

— А тебе идёт командовать мной.

— Привыкай.

— Уже.

Я развернулась и вошла в ресторан.

Андрей сидел за столиком у окна. Перед ним стояла чашка нетронутого кофе. Он поднялся, когда увидел меня.

— Алиса.

— Не вставай. Я ненадолго.

Он сел.

Я устроилась напротив, положила телефон на стол и не стала снимать пальто.

— Начинай.

Андрей посмотрел на меня так, словно ожидал хотя бы обычного приветствия.

— Ты даже не спросишь, как я?

— Нет.

— Всё настолько плохо?

— Ты назначил встречу, попросил прийти одной и запретил говорить Елене. Учитывая нашу историю, это не располагает к светской беседе.

Он опустил глаза.

— Справедливо.

— Кто подписал документ вместо Александра?

— Елена.

— Зачем?

— Потому что Надежда попросила её.

Я выдержала паузу.

— Это я уже знаю. Мне нужна причина.

Андрей достал из внутреннего кармана конверт и положил передо мной.

— Здесь копии документов, которые я смог получить.

Я не прикоснулась к конверту.

— Ты ведь понимаешь, что после всего случившегося я не стану верить бумагам только потому, что ты положил их передо мной?

— Поэтому я и пришёл лично.

— Это не ответ.

Андрей тяжело вздохнул.

— В тот день Марию собирались передать людям Виктора. Надежда понимала, что если девочка останется под его контролем, он никогда не позволит ей узнать о тебе.

— Но она ведь сама говорила, что не знала, где Мария.

— Она не знала, куда её увезли после передачи. Это не одно и то же.

Я нахмурилась.

— Продолжай.

— Надежда договорилась с Еленой. Нужно было вывести Марию из-под власти Виктора и передать её человеку, который мог обеспечить ей защиту. Но официально никто не имел права забрать ребёнка. Александр был указан в документах как предполагаемый получатель.

— Предполагаемый?

— Его имя использовали без его ведома. Виктор рассчитывал, что после этого Александр будет считаться ответственным за девочку. Так он мог контролировать и ребёнка, и самого Александра.

— А Елена?

— Она поставила подпись вместо него.

Я медленно открыла конверт.

Внутри находилась копия документа с печатями, несколько листов переписки и выписка из внутреннего журнала регистрации.

Я внимательно изучила даты.

— Здесь указано, что подпись Елены появилась в тот же день.

— Да.

— А твоя?

Андрей отвёл взгляд.

— Я подписал документ как свидетель.

— Свидетель чего? Передачи ребёнка?

— Передачи пакета документов и распоряжения о смене получателя.

Я подняла глаза.

— Ты видел Марию?

Он не ответил сразу.

— Да.

Внутри всё сжалось.

— Ты держал её на руках?

— Нет. Она была совсем маленькой. Я видел её в переноске, когда её выносили из здания.

— И ты знал, что это моя сестра?

— Я знал, что это девочка, которую Виктор хотел забрать себе.

— Андрей, не уходи от ответа.

Он сжал пальцы.

— Да. Я знал, что она твоя сестра.

Я отодвинула конверт.

— Ты участвовал в этом и потом спокойно жил со мной?

— Я не знал, где она оказалась. Мне сказали, что её передадут в безопасную семью.

— И ты поверил?

— Я хотел поверить.

— А потом ты женился на мне.

— Да.

— И продолжал скрывать.

— Да.

Я посмотрела на него с отвращением.

— Ты хотя бы понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. Ты знал, что я годами жила без сестры, что искала ответы, что пыталась понять, почему моя семья разрушилась. И всё это время ты знал больше меня.

— Я не знал всей правды.

— Но знал достаточно, чтобы открыть рот.

Андрей потёр переносицу.

— Я пытался защитить тебя.

Я коротко рассмеялась.

— Не смей больше использовать это объяснение.

Он замолчал.

Я снова посмотрела на документы.

— Кому передали Марию?

— Дмитрию Серову.

— Значит, он всё-таки был частью схемы.

— Да. Но не так, как ты думаешь. Он получил распоряжение о временном управлении документами и перевозке ребёнка. Виктор использовал его как посредника.

— А где была Елена?

— Она должна была встретить Марию после передачи.

— Но не встретила?

— Не успела. Дмитрий изменил маршрут.

— По приказу Виктора?

— Я не знаю.

Я закрыла папку.

— Ты пришёл рассказать мне правду или снова оставить больше вопросов, чем ответов?

— Я пришёл сказать, что Елена не продавала тебя и не продавала Марию.

— А деньги на её счёте?

Андрей достал ещё один лист.

— Перевод был сделан из фонда. Это не оплата за ребёнка. Елене поручили оплатить проживание и документы для человека, который должен был вывезти Марию.

— Кто этот человек?

— Я не знаю его настоящего имени.

— Удобно.

— Алиса, я понимаю, что ты мне не веришь.

— Наконец-то ты сказал хоть что-то разумное.

Он придвинул ко мне ещё одну фотографию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На ней была небольшая карточка с рукописной надписью:

«Если девочки когда-нибудь встретятся, не позволяйте им узнать, кто сделал выбор».

Подпись отсутствовала.

— Что это? — спросила я.

— Записка, которую нашли среди документов Надежды.

— Кто её написал?

— Я подозреваю Виктора.

— А я подозреваю, что ты опять пытаешься направить меня к удобной версии.

Андрей посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда спроси у Елены.

— Она уже предупредила меня, чтобы я не верила тебе.

— И правильно сделала.

Я замерла.

— Что?

— Елена знает, что я не рассказал тебе всего.

— Что именно ты скрыл?

Он помедлил.

— Когда я познакомился с тобой, меня действительно попросили найти тебя. Но позже Виктор дал мне другое поручение.

— Какое?

— Убедиться, что ты никогда не встретишься с Александром.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная волна.

— Почему?

— Потому что Виктор боялся, что вы начнёте задавать вопросы о фонде.

— И ты должен был нас разлучить?

— Да.

— А вместо этого помог нам?

— Я не выполнил приказ.

— Не выполнил? Ты женился на мне, скрывая, зачем появился в моей жизни. Это ты называешь помощью?

Андрей опустил голову.

— Нет. Это я называю своей самой большой ошибкой.

Я поднялась.

— Больше у меня к тебе вопросов нет.

— Подожди. Есть ещё кое-что.

— Удивительно.

Он достал из конверта маленький прозрачный пакет. Внутри лежал старый ключ с металлической биркой.

На бирке было выбито: 312.

Я сразу вспомнила номер комнаты в отеле «Бельвю».

— Откуда он у тебя?

— Его передала мне Елена. Там хранилась часть документов Надежды.

— Где именно?

— В Женеве. Но это не тот номер, который ты знаешь. Это номер ячейки в банковском архиве, связанной с комнатой 312.

— Почему ты не передал его раньше?

— Потому что не знал, кому можно доверять.

Я забрала пакет.

— А теперь знаешь?

— Нет. Но знаю, что Виктор начал действовать быстрее. Если он получит доступ к архиву, исчезнет последняя возможность доказать, что фонд был оформлен незаконно.

Я посмотрела на него.

— И почему ты решил помочь мне именно сейчас?

Андрей долго молчал.

— Потому что вчера мне позвонил Виктор. Он сказал, что скоро у тебя не останется выбора.

— Он угрожал?

— Нет. Он сообщил, что свадьба Александра и тебя всё ещё состоится. И что после неё всё будет решено.

Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг ключа.

— Он ошибается.

— Я надеюсь.

— Нет, Андрей. Он не получит того, чего хочет.

Я взяла сумку.

— Алиса…

— Не произноси моё имя так, будто мы всё ещё близкие люди.

Он замолчал.

Я направилась к выходу.

У двери обернулась.

— И ещё. Если ты действительно хочешь хоть что-то исправить, больше никогда не решай за меня, какую правду мне можно знать.

Александр ждал в кафе через дорогу.

Он поднялся, едва я вошла.

— Всё нормально?

— Пока не знаю.

Он посмотрел на моё лицо и не стал задавать лишних вопросов. Только забрал у меня пальто и помог снять его.

— Пойдём. Ты замёрзла.

Мы сели за небольшой столик у окна.

Я рассказала ему всё. О подписи Елены, о роли Андрея, о Дмитрии и о ключе с номером 312.

Александр слушал молча.

— Значит, Андрей действительно участвовал в передаче Марии, — произнёс он наконец.

— Да.

— И Виктор хотел, чтобы нас с тобой никогда не было рядом.

— Похоже на то.

Александр провёл ладонью по лицу.

— Он боялся не только фонда.

— Думаешь, он боялся, что мы узнаем правду о нашем происхождении?

— Возможно. Но теперь у нас есть ключ к архиву.

Я достала пакет.

— И есть ещё кое-что.

— Что?

— Андрей сказал, что Елена знает больше, чем рассказала. И что она передала ему этот ключ.

Александр внимательно посмотрел на меня.

— Ты собираешься ей позвонить?

— Нет. Сначала хочу услышать Надежду.

Он кивнул.

— Тогда поедем в Женеву.

— Не так быстро. Я хочу, чтобы мы сначала проверили, кому принадлежит архив и кто имеет право получить документы.

Александр улыбнулся.

— Вот за это я тебя и уважаю.

— Только уважаешь?

Он наклонился ближе.

— Ты действительно хочешь услышать ответ в общественном месте?

Я почувствовала, как на губах появляется улыбка.

— Возможно, мне нравится ставить тебя в неудобное положение.

— Тогда у тебя определённо есть талант.

Я положила ладонь на его руку.

— Вчерашний вечер мне понравился.

— Мне тоже.

— Особенно то, что ты не пытался всё контролировать.

Он наклонился к моему уху.

— Не обольщайся. Я всё ещё умею быть настойчивым.

— А я всё ещё умею говорить «нет».

— Именно поэтому мне с тобой интересно.

Я задержала взгляд на его губах.

— Ты сейчас пытаешься меня соблазнить?

— А ты сопротивляешься?

— Пока только наблюдаю.

— Тогда наблюдай внимательнее.

Он поцеловал мои пальцы, не отводя глаз. Это было почти неприлично интимно для обычного кафе, но именно поэтому я не сразу убрала руку.

— Александр…

— Да?

— Нам пора.

— Жаль. Я только начал.

— Продолжишь вечером.

Его взгляд изменился.

— Это обещание?

— Считай, что предупреждение.

Он рассмеялся.

И на несколько минут мне удалось забыть, что вокруг нас всё ещё рушилась чья-то тщательно выстроенная жизнь.

Вечером мы вернулись на виллу.

Я приняла душ, переоделась и вышла на террасу. Александр стоял у перил с бокалом воды. На нём были домашние брюки и чёрная футболка, плотно облегавшая плечи.

— Ты сегодня необычно задумчивая, — сказал он.

— Просто пытаюсь понять, сколько ещё людей считают, что имеют право распоряжаться моей жизнью.

— Могу предложить начать с одного.

— С кого?

Он повернулся ко мне.

— С меня.

Я подошла ближе.

— Ты считаешь, что распоряжаешься моей жизнью?

— Нет. Но я знаю, что иногда слишком сильно хочу защитить тебя. И это может выглядеть одинаково.

Я посмотрела на него.

— Мне не нужен охранник, Александр.

— Я знаю.

— Мне нужен мужчина, который будет рядом, даже когда я сама принимаю решения.

Он поставил бокал на столик.

— Тогда иди сюда.

Я подошла, и он обнял меня за талию.

— Ты сегодня весь день держалась, — тихо произнёс он. — Можешь хотя бы здесь перестать быть сильной.

— А если я не хочу переставать?

— Тогда не переставай.

Я улыбнулась.

— Ты стал слишком хорошо отвечать.

— Это потому, что ты слишком хорошо задаёшь вопросы.

Я провела пальцами по его груди, остановившись у воротника футболки.

— А если у меня есть ещё один вопрос?

— Слушаю.

— Ты сегодня собираешься просто стоять и разговаривать?

Он посмотрел на меня с улыбкой.

— У меня были другие планы.

— И почему ты до сих пор их не осуществил?

— Ждал приглашения.

Я потянулась к нему и поцеловала.

Александр ответил не сразу. Сначала задержал ладонь на моей талии, словно оставляя мне возможность передумать, затем притянул ближе.

Я почувствовала, как напряжение прошедшего дня постепенно уступает место теплу и желанию.

— Ты сегодня слишком довольный, — прошептала я.

— У меня есть причина.

— Какая?

— Ты сама пришла ко мне.

— Не привыкай.

— Поздно.

Я рассмеялась, но он снова поцеловал меня, и смех растворился в поцелуе.

Мы вошли в спальню, не прекращая целоваться. На этот раз не было ни повязок, ни лент, ни заранее придуманных правил игры. Только наши руки, дыхание и желание быть рядом.

Александр остановился возле кровати.

— Скажи, чего ты хочешь.

Я посмотрела на него.

— Чтобы сегодня ты не думал ни о фонде, ни о Викторе, ни о документах.

— А о чём думать?

Я приблизилась и прошептала ему на ухо:

— Обо мне.

Он улыбнулся.

— С этим у меня проблем не будет.

Я сама потянулась к его губам.

За окном шумело море. На тумбочке лежал ключ с номером 312, а телефон молчал.

Этой ночью я не хотела искать ответы.

Я хотела хотя бы ненадолго почувствовать, что моя жизнь принадлежит мне.

В три часа ночи телефон завибрировал.

Я открыла глаза и увидела сообщение с неизвестного номера.

«Вы получили ключ. Теперь спросите у Александра, почему его мать оставила ему не фамилию, а чужое имя».

Я перечитала сообщение.

Рядом проснулся Александр.

— Что случилось?

Я молча протянула ему телефон.

Он прочитал текст.

Сначала его лицо ничего не выражало. Затем он медленно сел на кровати.

— Что значит «чужое имя»? — спросила я.

Он не ответил.

— Александр?

Он посмотрел на меня.

— Моя мать никогда не называла меня Александром.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— А как она тебя называла?

Он долго смотрел на экран, словно надеялся, что сообщение исчезнет.

— Алексей.

Я не сразу поняла, что услышала.

— Но в документах…

— В документах я Александр Вейнер.

— И что это означает?

Он поднялся с кровати, подошёл к комоду и открыл нижний ящик. Достал оттуда старую фотографию в потемневшей рамке.

На снимке молодая Вера держала на руках младенца. На обороте была надпись, сделанная её почерком:

«Моему сыну. Настоящее имя ты узнаешь, когда придёт время».

Александр перевернул фотографию обратно.

— Кажется, я всю жизнь носил имя, которое мне дали вместо моего собственного.

И впервые за всё время я увидела, что он действительно боится. Не Виктора. Не потери денег или власти.

Он боялся узнать, кем был до того, как стал Александром Вейнером.

Глава 21. Имя, которого не было

— Алексей? — переспросила я.

Александр стоял у комода, держа в руках старую фотографию. Он смотрел на неё так, будто пытался разглядеть в младенце на руках Веры самого себя.

— Именно так она меня называла, — произнёс он. — До пяти лет. Потом Михаил забрал меня к себе, и в документах я уже был Александром Вейнером.

— Ты никогда не спрашивал, почему?

— Спрашивал. Вера отвечала, что так будет безопаснее.

— От кого она тебя защищала?

Он повернулся ко мне.

— От Виктора. Теперь я почти уверен.

Я села на край кровати.

— Но если Виктор не был твоим биологическим отцом, почему он так настойчиво хотел контролировать твою жизнь?

— Возможно, потому что я был единственным человеком, через которого он мог получить доступ к фонду.

— А если твоё настоящее имя связано с настоящим наследником?

Александр посмотрел на фотографию.

— Тогда Виктору было выгодно, чтобы я никогда его не узнал.

Я протянула руку.

— Дай посмотреть.

Он передал мне снимок. На обороте, кроме надписи, обнаружилась ещё одна деталь: едва заметная отметка в углу.

Три буквы и цифры.

А.Л. 312.

— Алексей Лебедев? — предположила я.

Александр нахмурился.

— Не знаю.

— Но номер 312 мы уже видели.

Он посмотрел на ключ, лежавший на тумбочке.

— Банковский архив.

— Значит, Вера оставила нам подсказку.

— Или кто-то специально хочет, чтобы мы так думали.

Я положила фотографию рядом с ключом.

— Ты ведь понимаешь, что теперь мы не можем просто отложить это на завтра?

— Понимаю.

Он сел рядом и осторожно взял мою ладонь.

— Алиса, если выяснится, что всё, что я знал о себе, было ложью…

— Ты всё равно останешься собой.

— Ты так уверена?

— Я уверена, что человека определяет не запись в свидетельстве о рождении.

Он посмотрел на меня.

— Иногда ты говоришь вещи, которые мне необходимо услышать.

— А иногда ты слишком много думаешь.

— Это моя профессиональная привычка.

— Тогда предлагаю на время её отменить.

Я приблизилась и поцеловала его. Александр ответил, обняв меня за талию.

— Ты пытаешься отвлечь меня? — спросил он, когда наши губы разомкнулись.

— Да.

— Получается.

— Хорошо. Значит, продолжу.

Он улыбнулся и провёл пальцами по моей щеке.

— Только учти: я могу захотеть ответить тем же.

— Я на это и рассчитываю.

Он притянул меня ближе. Поцелуй стал продолжительнее, а его ладони уверенно скользнули по моей спине. Я почувствовала, как между нами снова исчезает привычное напряжение.

— Ты сегодня необычайно ласковый, — прошептала я.

— А ты необычайно наблюдательная.

— Мне нравится, когда ты не прячешься за своей холодностью.

— Я не холодный.

— Иногда очень даже.

Он чуть отстранился.

— Может быть, ты просто не всегда знаешь, как меня растопить.

Я улыбнулась.

— Неужели мне ещё и инструкцию выдадут?

— Могу продемонстрировать.

— Только без лекций.

Александр рассмеялся и поцеловал меня снова.

В этот раз я сама потянулась к его рубашке. Расстёгивая пуговицы, я заметила, как он внимательно следит за каждым моим движением.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты опять что-то задумал.

— Просто любуюсь.

— Тогда смотри внимательнее.

Он притянул меня к себе, и я позволила ему вести. Мне нравилось, что Александр мог быть настойчивым, не становясь властным против моей воли. А ещё нравилось, что теперь я не боялась остановить его или попросить о большем.

Мы забыли о времени.

И только когда за окнами начал светлеть горизонт, Александр наконец выключил лампу.

Утром я проснулась раньше него.

Александр спал на боку, положив руку поверх одеяла. Я некоторое время смотрела на него, вспоминая ночной разговор.

Чужое имя.

Чужая фамилия.

Чужая жизнь.

На тумбочке лежала фотография Веры.

Я взяла её и снова посмотрела на надпись.

«Моему сыну. Настоящее имя ты узнаешь, когда придёт время».

На этот раз я заметила то, чего не увидела ночью.

Под основным текстом была ещё одна строка, написанная почти стёршимися чернилами:

«Не доверяй свидетельству, которое подписал Виктор».

— Нашла что-то? — спросил Александр.

Я обернулась.

Он уже проснулся.

— Посмотри.

Александр прочитал надпись и медленно выдохнул.

— Значит, свидетельство о рождении…

— Может быть поддельным.

— Или в нём заменили имя отца.

Я достала телефон и сфотографировала оборот снимка.

— Нам нужно связаться с Верой.

— Она не ответит.

— Почему?

— Вчера я пытался ей позвонить. Номер отключён.

Я посмотрела на него.

— Ты не говорил.

— Не хотел добавлять тебе тревог.

— Александр, мы уже договорились не скрывать друг от друга важное.

— Ты права.

Он взял телефон и открыл последнее сообщение от Веры.

Там была короткая фраза:

«Если он начал спрашивать о своём имени, значит, Виктор больше не контролирует ситуацию. Найдите Михаила. Он знает, где хранится оригинал».

— Михаил, — произнесла я.

— Он должен был знать, что Вера оставила это сообщение.

— Тогда почему не сказал нам?

Александр покачал головой.

— Возможно, потому что боялся.

— Или потому что скрывает что-то ещё.

Михаил Соколов ответил после второго звонка.

— Александр?

— Нам нужно поговорить.

На другом конце провода повисла пауза.

— Что произошло?

— Вера оставила сообщение. Она написала, что ты знаешь, где хранится оригинал моего свидетельства о рождении.

Михаил тяжело вздохнул.

— Значит, пришло время.

— Время чего?

— Перестать называть тебя чужим именем.

Александр сжал телефон.

— Говори, где ты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В старом доме у озера. Приезжайте. Но сначала выслушайте меня: никому не сообщайте о нашей встрече.

— Даже Надежде? — спросила я, приблизившись к телефону.

Михаил узнал мой голос.

— Особенно Надежде.

— Почему?

— Потому что она не знает всей истории Александра.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на Александра.

— Он опять говорит загадками.

— Похоже, у нас нет другого выбора, кроме как ехать.

Старый дом находился за городом, в стороне от туристических маршрутов. Небольшой двухэтажный особняк стоял среди высоких деревьев. Когда-то здесь, судя по всему, жили постоянно, но теперь окна были закрыты ставнями, а дорожка заросла травой.

Михаил встретил нас у входа.

Он выглядел уставшим. На лице появилась новая глубокая морщина, а движения стали осторожнее.

— Проходите.

Внутри почти ничего не изменилось. Старая мебель, фотографии на стенах, запах дерева и крепкого чая.

Михаил поставил перед нами две чашки.

— Ты ведь помнишь, что я забрал тебя к себе, когда тебе было пять? — спросил он Александра.

— Помню.

— Вера привезла тебя ночью. Сказала, что больше не может оставаться рядом с тобой. Что Виктор ищет мальчика.

— Почему именно меня?

— Потому что ты был не тем ребёнком, которого он хотел видеть наследником.

— А кем я был?

Михаил долго молчал.

Затем поднялся, подошёл к книжному шкафу и достал тонкую папку.

— Твоя мать родила тебя под именем Алексей. Это имя было записано в первом свидетельстве. Но спустя несколько дней документ заменили.

— Кто?

— Виктор.

— Он не мог просто так изменить моё имя.

— У него были связи, деньги и люди, которые выполняли его распоряжения.

Михаил положил перед нами копию старого документа.

Я наклонилась над столом.

В графе «мать» стояло имя Веры Соколовой.

Графа «отец» была заполнена, но часть текста закрывала печать.

Александр внимательно изучил документ.

— Кто мой отец?

Михаил не ответил сразу.

— Я обещал Вере не называть его имени, пока не появится возможность доказать всё документально.

— Он жив?

— Да.

Александр резко поднял голову.

— Ты знаешь, где он?

— Знаю.

— Тогда почему молчал столько лет?

— Потому что Виктор искал не только тебя. Он искал и его.

Я почувствовала, как Александр напрягся.

— Ты сказал мне, что Виктор мой биологический отец, — произнёс он.

Михаил опустил глаза.

— Я солгал.

В комнате стало тихо.

— Зачем? — спросил Александр.

— Чтобы ты перестал искать человека, который мог подвергнуть тебя опасности. Я думал, что если ты поверишь, будто Виктор твой отец, то перестанешь задавать вопросы о другом мужчине.

— Ты позволил мне всю жизнь считать отцом человека, который разрушил мою семью.

— Я позволил тебе вырасти живым.

Александр резко встал.

— Ты не имел права решать за меня!

— Знаю.

Михаил не стал оправдываться.

— Я был рядом, когда ты болел. Когда впервые пошёл в школу. Когда разбил колено и плакал, потому что думал, что никогда больше не сможешь бегать. Я любил тебя как сына. Но я не был твоим отцом по крови. И никогда не хотел, чтобы ты узнал это таким образом.

Александр отвернулся к окну.

Я подошла к нему и коснулась его руки.

Он не отстранился.

— Где оригинал свидетельства? — спросила я.

Михаил открыл папку.

— Не здесь. Он хранится в банковском архиве. В той самой ячейке, к которой подходит ключ с номером 312.

Я посмотрела на Александра.

— Значит, Вера оставила нам правильную подсказку.

— Да, — ответил Михаил. — Но есть ещё одна проблема.

— Какая?

Он достал из папки сложенный лист бумаги.

На нём была фотография мужчины, которого я прежде не видела.

— Это человек, которого вы ищете, — сказал Михаил.

Александр взял снимок.

Несколько секунд он молчал.

— Кто это?

— Его зовут Артур Лебедев.

Я посмотрела на Михаила.

— Лебедев? Отец Андрея?

— Нет. По крайней мере, не тот Роман Лебедев, которого вы знаете. Артур был родным братом Романа. И именно он был биологическим отцом Александра.

Александр медленно положил фотографию на стол.

— Значит, Андрей…

— Андрей не твой брат, — ответил Михаил. — И его отец не имеет к твоему рождению отношения.

— А Виктор?

Михаил посмотрел на него.

— Виктор знал, что Артур — настоящий отец. И именно поэтому он изменил документы.

Я почувствовала, что мы наконец приблизились к ответу, но в голове возник ещё один вопрос.

— Если Артур был жив, почему он не забрал Александра?

Михаил тяжело выдохнул.

— Потому что в ту ночь, когда Вера привезла тебя ко мне, Артур исчез.

— Исчез?

— Его машину нашли у старого моста. Внутри была кровь. Тела не нашли.

Александр смотрел на фотографию.

— Ты хочешь сказать, что мой отец мог быть убит?

— Я хочу сказать, что Виктор объявил его погибшим, не имея тела и официального подтверждения.

В этот момент телефон Михаила зазвонил.

Он взглянул на экран и побледнел.

— Кто это? — спросила я.

Михаил не ответил.

Звонок прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение.

Он прочитал его, затем медленно положил телефон на стол.

— Что там? — спросил Александр.

Михаил повернул экран к нам.

На нём было всего одно предложение:

«Если вы рассказали Александру об Артуре, значит, пришло время узнать, кто на самом деле воспитывал его все эти годы».

Я подняла глаза на Михаила.

— Это от Виктора?

Он покачал головой.

— Нет.

— Тогда от кого?

Михаил посмотрел на Александра.

— От человека, который всё это время был ближе к тебе, чем я.

И прежде чем мы успели задать следующий вопрос, за окном послышался звук подъезжающего автомобиля.

Глава 22. Тот, кто остался

Автомобиль остановился у крыльца.

Михаил резко поднялся, подошёл к окну и отодвинул край занавески.

— Чёрт…

— Кто приехал? — спросил Александр.

Михаил не ответил.

Дверца машины открылась. Из неё вышел мужчина в тёмном пальто. Он не спешил, спокойно осмотрел дом, затем поднял голову и посмотрел прямо на окно.

Я узнала его первой.

— Виктор.

Александр подошёл к окну.

— Он знает, что мы здесь?

— Судя по всему, — ответил Михаил.

— Ты говорил, что никому не сообщал о встрече.

— Я никому и не сообщал.

Раздался звонок в дверь.

Михаил посмотрел на Александра.

— Не открывай.

— Он уже здесь. Какой смысл прятаться?

Александр направился к выходу, но я схватила его за руку.

— Подожди.

Он повернулся ко мне.

— Я не собираюсь убегать от него.

— Я и не предлагаю. Только не забывай, что Виктор умеет превращать любой разговор в ловушку.

Александр накрыл мою ладонь своей.

— Я помню.

Михаил открыл дверь.

Виктор вошёл без приглашения, словно всё ещё считал этот дом своей собственностью.

— Как трогательно, — произнёс он, увидев нас. — Семейное собрание.

— Ты не приглашён, — сказал Александр.

— А ты, как всегда, путаешь право собственности с правом присутствовать.

Виктор снял перчатки и положил их на комод.

— Михаил, я предупреждал тебя не вмешиваться.

— Ты слишком долго решал за всех, — ответил тот.

— И посмотри, к чему это привело.

Виктор перевёл взгляд на меня.

— Алиса. Рад видеть, что ты всё ещё рядом с Александром.

— А я не могу сказать, что рада видеть тебя.

Он едва заметно улыбнулся.

— Прямолинейность. В этом ты похожа на мать.

— Не смей говорить о Надежде.

— Я могу говорить о ком угодно. В отличие от вас, мне нечего скрывать.

Александр шагнул вперёд.

— Тогда объясни, кто такой Артур Лебедев.

Улыбка исчезла.

Всего на секунду, но я заметила.

— Михаил успел рассказать тебе сказку?

— Я задал вопрос.

Виктор посмотрел на фотографию, лежавшую на столе.

— Артур был слабым человеком. Он не умел принимать решения и не понимал, что его действия ставят под угрозу всех вокруг.

— Он мой отец?

Виктор снял пальто.

— Биологически — да.

Александр застыл.

— Значит, ты знал.

— Конечно.

— И всё это время позволял мне считать тебя отцом?

— Я дал тебе фамилию, положение, образование, деньги. Я сделал из тебя человека, которым ты стал.

— Ты украл моё имя.

— Я спас тебя от человека, который не мог тебя защитить.

— Где Артур?

Виктор посмотрел на Михаила.

— Вот это уже интереснее.

— Не смей уходить от ответа, — произнёс Александр.

— Артур жив.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Александра. Он словно перестал дышать.

— Где он? — повторил он.

— Вопрос не в том, где он. Вопрос в том, захочет ли он тебя увидеть.

— Ты знаешь, где он находится?

— Знаю.

Александр приблизился к Виктору.

— Назови адрес.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь приказывать мне?

— Нет. Я думаю, что могу заставить тебя ответить.

Виктор усмехнулся.

— Вот теперь я узнаю мальчика, которого воспитывал.

Михаил резко ударил ладонью по столу.

— Хватит!

Он подошёл к Виктору.

— Ты обещал оставить его в покое.

— Я обещал многое, Михаил. Но ты прекрасно знаешь, что обещания не имеют значения, когда речь идёт о власти.

— Для тебя, может быть.

Виктор повернулся к нему.

— Ты ведь так и не рассказал Александру, кто на самом деле был рядом с ним все эти годы.

Александр нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Михаил побледнел.

— Не слушай его.

— Почему? — спросил Александр. — Что ещё я должен узнать?

Виктор медленно достал из внутреннего кармана конверт.

— Здесь копия договора, который Михаил подписал двадцать лет назад.

Он положил его на стол.

Александр открыл конверт.

Первые строки были написаны юридическим языком. Я наклонилась к документу и начала читать.

Это было соглашение о передаче прав на воспитание и содержание несовершеннолетнего ребёнка. В нём фигурировали имена Михаила Соколова и Виктора Вейнера.

Но в конце стояла ещё одна подпись.

Михаил Соколов.

— Ты подписал договор с Виктором? — спросил Александр.

Михаил не ответил.

— Ты согласился воспитывать меня по его распоряжению?

— Не совсем так.

— Тогда объясни!

Михаил опустился на стул.

— Вера привезла тебя ко мне. Виктор знал, где ты находишься. Он мог забрать тебя в любой момент. Я согласился подписать документы, чтобы получить законное право заботиться о тебе.

— И что ты получил взамен?

— Возможность оставить тебя у себя.

Виктор вмешался:

— И обязанность сообщать мне о каждом важном событии в твоей жизни.

Александр медленно повернулся к Михаилу.

— Ты докладывал ему обо мне?

— Только первые годы. Иначе он бы забрал тебя.

— Ты отправлял ему сведения о моей жизни?

— Да.

Александр отступил.

Я увидела, как он сжал челюсть.

— Значит, ты всё это время был его человеком.

— Нет, — тихо ответил Михаил. — Я был человеком, который пытался тебя сохранить.

— Но ты лгал мне.

— Да.

— Ты позволял мне называть тебя отцом, зная, что передаёшь сведения Виктору?

Михаил поднял глаза.

— Я любил тебя. И люблю до сих пор.

Александр отвернулся.

Виктор наблюдал за ним с явным удовлетворением.

— Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что этот человек был рядом с тобой дольше всех? Он знал каждый твой шаг.

— Замолчи, — произнёс Александр.

— Неужели тебе неприятно узнать, что даже твоя жизнь была частью соглашения?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я сказал, замолчи!

Виктор впервые за весь разговор потерял уверенность.

Александр подошёл к столу и взял договор.

— Ты хотел, чтобы я считал тебя отцом. Но ты даже не попытался стать им.

— Я обеспечил тебе всё.

— Кроме права знать, кто я.

Он разорвал копию договора пополам и бросил на стол.

— Уходи.

Виктор посмотрел на Михаила.

— Ты пожалеешь, что позволил ему это сделать.

— Я уже жалею о многом, — ответил Михаил. — Но не о том, что оставил его у себя.

Виктор направился к двери.

Перед выходом он обернулся.

— Александр, у тебя осталось меньше суток. Завтра в полдень фонд будет передан новому управляющему. И если ты не явишься, документы станут недоступны даже тебе.

— Почему завтра?

— Потому что так устроен договор. И потому что кто-то уже подал заявление от имени Елены Воронцовой.

Я резко подняла голову.

— Елена не могла этого сделать.

— Ты уверена?

Виктор улыбнулся.

— Тогда спроси её сама.

Дверь закрылась.

Несколько минут никто не произносил ни слова.

Александр стоял у окна, глядя на удаляющийся автомобиль.

Я подошла к нему.

— Посмотри на меня.

Он повернулся.

— Я не знаю, кому теперь верить.

— Мне можешь.

— А Михаилу?

Я посмотрела на пожилого мужчину, который сидел за столом, закрыв лицо ладонями.

— Это решать тебе. Но его ложь не отменяет того, что он сделал для тебя.

Александр провёл рукой по волосам.

— Я всю жизнь считал его отцом.

— Возможно, именно поэтому он и не хотел говорить правду.

— Но он мог сказать мне раньше.

— Мог.

Я взяла его ладонь.

— Ты имеешь право злиться. Имеешь право не прощать его сегодня. Только не позволяй Виктору использовать твою боль.

Александр посмотрел на меня.

— Иногда мне кажется, что он знает меня лучше, чем я сам.

— Это не так. Он просто слишком долго наблюдал за тобой.

Он притянул меня к себе и уткнулся лицом в мои волосы.

Я обняла его.

— Я рядом.

— Не уходи сегодня.

— Не собиралась.

Он поднял голову.

— Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас нужна твоя близость.

Я провела пальцами по его щеке.

— Тогда не пытайся всё держать в себе.

Он поцеловал меня. В этом поцелуе не было привычной уверенности. Только усталость, тревога и желание почувствовать, что рядом есть человек, которому не нужны ни его фамилия, ни деньги, ни влияние.

Я ответила ему, обняв за шею.

— Сегодня я хочу быть рядом с тобой, — прошептал он.

— Я уже здесь.

Мы вышли из дома Михаила вместе.

Вечером на вилле я обнаружила Александра в кабинете.

На столе лежали документы, несколько фотографий и распечатка договора о семейном фонде.

Он даже не поднял головы, когда я вошла.

— Ты собираешься провести здесь всю ночь?

— Мне нужно понять, что Виктор задумал.

— Ты не обязан решать всё сегодня.

— Завтра в полдень он получит контроль над фондом.

— Если мы позволим.

Александр наконец посмотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы ты снова оказалась под ударом.

— Тогда не отталкивай меня.

Он встал.

— Я не отталкиваю.

— Именно это ты сейчас и делаешь. Ты закрываешься, потому что тебе больно, и думаешь, что так защищаешь меня.

Александр подошёл ближе.

— Я просто не хочу, чтобы ты расплачивалась за мои семейные проблемы.

— Они уже стали моими, Александр. Виктор хотел использовать наш брак, чтобы получить доступ к фонду. Он вмешивался в судьбы моей матери и сестры. Он пытался распоряжаться нами обоими.

Я положила ладони ему на грудь.

— Мы не обязаны проходить через это по отдельности.

Он долго смотрел на меня.

— Ты всегда так упряма?

— Только когда мужчина начинает вести себя глупо.

Он тихо рассмеялся.

— И что ты предлагаешь?

— Сначала закончить работу. Потом закрыть документы. А затем…

Я сделала паузу.

— Затем?

— Затем ты выключишь этот компьютер и уделишь мне внимание.

Александр посмотрел на мои губы.

— Насколько серьёзно ты настроена?

— Настолько, что уже начинаю терять терпение.

Он улыбнулся.

— Тогда я не стану тебя задерживать.

Я поцеловала его первой. Он ответил, обняв меня за талию. Поцелуй постепенно стал глубже, но я сама остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Компьютер, — напомнила я.

— Ненавижу эту вещь.

— Сегодня она твой главный соперник.

— У неё нет ни единого шанса.

Он выключил экран.

И впервые за весь день мы позволили себе не думать о том, что произойдёт завтра.

Утром я проснулась от звонка.

На экране высветилось имя Надежды.

— Мама?

— Алиса, ты должна меня выслушать.

Её голос дрожал.

Я села на кровати.

— Что случилось?

— Виктор уже начал действовать. Он прислал мне копию документа о передаче фонда.

— Мы знаем. Он собирается получить контроль сегодня в полдень.

— Нет. Ты не понимаешь. Он не может получить его просто так.

— Почему?

Надежда помолчала.

— Потому что в оригинальном договоре есть условие, о котором я никогда не рассказывала.

— Какое?

— Фонд не может перейти к Виктору, пока живы обе мои дочери.

Я замерла.

— Что?

— Алиса, послушай. Документ, который он тебе показывал, неполный. Для окончательной передачи ему нужны подписи Алисы и Марии.

— Наши подписи?

— Да. Он собирается получить их под видом согласия на изменение управляющего.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

— А при чём здесь свадьба с Александром?

— После вашей регистрации Виктор сможет использовать положение Александра как наследника, чтобы обойти часть ограничений. Но без подписей обеих дочерей это не сработает.

— Значит, всё это время он хотел заставить нас подписать документы?

— Да.

Я посмотрела на Александра. Он уже проснулся и внимательно слушал.

— Где Мария? — спросила я.

— Я не знаю. Вчера она должна была связаться со мной, но пропала.

— Когда ты говорила с ней в последний раз?

— Позавчера.

Я закрыла глаза.

— Мама, мы её найдём.

— Алиса, есть ещё кое-что.

— Что?

Надежда произнесла почти шёпотом:

— Виктор знает, что Артур жив. И он знает, что Александр может встретиться с ним сегодня.

Александр резко поднялся.

— Где? — спросил он.

Надежда услышала его голос.

— На старом причале. Но, пожалуйста, не позволяйте ему ехать туда одному.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на Александра.

— Похоже, у нас два дела.

Он уже одевался.

— Сначала найдём Марию.

— А потом Артура?

Александр остановился у двери.

— Нет, Алиса. Сначала я наконец узнаю, кто мой отец.

Через двадцать минут на телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

Фотография.

Мария сидела на стуле в незнакомом помещении. Руки были свободны, лицо не выражало страха, но за её спиной стоял человек, которого я узнала сразу.

Дмитрий Серов.

Под фотографией была короткая надпись:

«Хотите получить сестру — принесите оригинал договора. И приходите без Виктора».

Я показала экран Александру.

Он внимательно изучил фотографию.

— Это не Виктор.

— Значит, Дмитрий действует самостоятельно?

— Или Виктор хочет, чтобы мы так думали.

Я увеличила изображение.

На заднем плане виднелось окно. За ним — море и силуэт старого маяка.

Александр приблизил фотографию ещё сильнее.

— Я знаю это место.

— Где оно?

Он посмотрел на меня.

— Старый причал. Там находится заброшенный склад, который принадлежал фонду Вейнеров.

Я взяла ключ с номером 312 и положила в сумку.

— Тогда поехали.

Александр остановил меня у двери.

— Алиса, если Дмитрий действительно держит Марию, мы должны быть осторожны.

— Я знаю.

— И если там окажется Виктор…

Я посмотрела ему в глаза.

— Тогда сегодня он впервые услышит от нас не просьбу, а условия.

Александр кивнул.

Мы вышли из виллы.

До полудня оставалось меньше двух часов.

И теперь на кону были не только документы, деньги и наследство.

На кону была Мария. А вместе с ней — последняя возможность собрать нашу семью воедино.

Глава 23. Последняя подпись

Дорога к старому причалу заняла меньше получаса.

Александр почти не разговаривал. Он вёл машину, крепко сжимая руль, а я раз за разом проверяла фотографию Марии.

Она сидела в помещении с облупившимися стенами. За её спиной стоял Дмитрий Серов. На первый взгляд Мария выглядела спокойно, но я знала её достаточно хорошо, чтобы заметить напряжение в плечах.

— Она не напугана, — сказала я.

— Ты уверена?

— Мария умеет скрывать страх. Но она не выглядит человеком, который сдался.

Александр бросил на меня короткий взгляд.

— Надеюсь, ты права.

— Мы заберём её.

— Обязательно.

Я положила ладонь ему на колено.

— И ещё ты встретишься с Артуром.

Он сильнее сжал руль.

— Если он действительно там.

— А если нет?

— Тогда я перестану ждать человека, которого не видел всю жизнь.

Я хотела что-то ответить, но впереди показались старые портовые сооружения.

Александр свернул с основной дороги и остановился возле заброшенного склада.

— Это место принадлежало фонду, — сказал он. — Здесь хранили оборудование для виллы и документы, которые не хотели держать в центральном архиве.

— Ты бывал здесь?

— Один раз. Давно.

— С кем?

Он посмотрел на здание.

— С Виктором.

Мы вышли из машины.

Ветер с моря был холодным. Где-то скрипела металлическая конструкция, а волны ударялись о бетонные опоры причала.

На двери склада висел новый замок.

Я достала ключ с биркой 312.

— Не думаю, что он подойдёт, — заметил Александр.

— Я тоже.

Но на обратной стороне бирки обнаружилась крошечная надпись: «Архив. Нижний вход».

Мы обошли здание.

За старой лестницей обнаружилась неприметная дверь. Замок оказался электронным, но рядом находилась небольшая металлическая панель с механическим цилиндром.

Я вставила ключ.

Щёлкнуло.

— Похоже, Вера знала, что мы сюда придём, — произнёс Александр.

— Или знала, что однажды сюда придётся прийти тебе.

Дверь открылась.

Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Узкий коридор уходил вниз. В конце горела лампа.

— Стой за мной, — сказал Александр.

— Не начинай.

— Алиса…

— Мы уже обсуждали это.

Он посмотрел на меня, затем протянул руку.

— Тогда хотя бы не отпускай.

Я переплела свои пальцы с его.

И мы пошли дальше.

В помещении находились металлические шкафы, старый письменный стол и несколько коробок с документами.

На стене висели часы. Они показывали без четверти двенадцать.

— Где Мария? — прошептала я.

Ответ пришёл из глубины комнаты.

— Здесь.

Из-за стеллажа вышел Дмитрий Серов.

Он выглядел уставшим, но держался уверенно.

— Долго же вы добирались.

Я шагнула вперёд.

— Где моя сестра?

— В безопасности.

— Я не спрашивала, безопасно ли ей. Я спросила, где она.

Дмитрий указал на дверь справа.

— Там.

Я направилась туда, но Александр удержал меня за руку.

— Сначала договоримся.

Дмитрий усмехнулся.

— Всё такой же предусмотрительный, Александр.

— Ты потребовал оригинал договора. Мы принесли ключ.

— Ключ — это ещё не договор.

— Тогда объясни, зачем тебе Мария.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Потому что без неё Виктор не сможет завершить передачу фонда.

— Ты работаешь на него?

— Когда-то работал.

— А сейчас?

Он положил на стол папку.

— Сейчас я хочу, чтобы вы наконец узнали, что произошло двадцать пять лет назад.

Я открыла дверь.

Мария сидела на стуле. Увидев меня, она поднялась.

— Алиса!

Я бросилась к ней и обняла.

— Ты цела?

— Да. Он меня не трогал.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на сестру.

— Ты уверена?

— Уверена. Дмитрий хотел, чтобы мы пришли.

— Почему ты не могла просто позвонить?

Мария горько усмехнулась.

— Потому что тогда Виктор узнал бы, что я нашла оригинал договора.

Она повернулась к Дмитрию.

— Он должен рассказать всё.

Александр подошёл ближе.

— Тогда начинай.

Дмитрий открыл папку.

Внутри находились три документа.

Первый был свидетельством о рождении Александра.

Второй — первоначальным договором о создании семейного фонда.

Третий — приложением с подписями основателей.

— Виктор говорил вам, что фонд принадлежит семье Вейнеров, — начал Дмитрий. — Но это не совсем так.

— Что значит «не совсем»? — спросила я.

— Фонд был создан Верой Соколовой, Артуром Лебедевым и Михаилом Соколовым. Виктор управлял им по доверенности, но никогда не являлся единственным владельцем.

Александр взял документ.

— Почему в официальной версии основателем указан Виктор?

— Потому что он подменил оригинал.

Дмитрий указал на подписи.

— Вера внесла имущество и финансовые активы. Артур обеспечил основную часть капитала. Михаил отвечал за управление. Виктор был назначен временным распорядителем.

— А наследование? — спросил Александр.

— По первоначальному договору право на управление переходило к биологическому ребёнку Веры и Артура после достижения им двадцати пяти лет. Но только при условии, что его личность подтверждена оригинальными документами.

Александр посмотрел на свидетельство.

— Значит, я?

— Да.

— Почему Виктор не мог просто признать меня наследником?

Дмитрий усмехнулся.

— Потому что тогда ему пришлось бы вернуть всё, что он присвоил.

Я перевела взгляд на второй документ.

— А мы с Марией здесь при чём?

— Надежда была назначена хранителем семейных свидетельств. После рождения близнецов она получила право подтвердить происхождение детей, но Виктор заставил её молчать.

— Он угрожал ей, — сказала я.

— Да. И использовал подписи, которые получил от людей, доверявших ему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мария указала на документ.

— Здесь написано, что одна из нас должна была стать наследницей фонда вместе с Александром.

Дмитрий кивнул.

— Это дополнительное условие. Если у Веры и Артура есть ребёнок, а у Надежды — две дочери, фонд должен был перейти под совместное управление всех троих после подтверждения родства.

Я медленно перечитала строку.

— То есть Виктор хотел получить наши подписи, чтобы изменить договор?

— Именно. Он собирался заставить вас отказаться от прав, а Александра убедить, что он всего лишь исполняет семейную волю.

Александр сжал документ.

— А свадьба?

— По старой редакции договора брак между наследниками позволял объединить управляющие полномочия. Виктор собирался использовать это условие, чтобы получить контроль через вас обоих.

Я посмотрела на Александра.

Теперь стало понятно, почему Виктор так настойчиво добивался нашей свадьбы.

Он не хотел нашего счастья.

Он хотел нашу подпись.

— Но есть ещё один вопрос, — произнёс Александр. — Где Артур?

Дмитрий замолчал.

— Он жив?

— Да.

— Где?

Дмитрий достал из папки фотографию.

На ней был мужчина лет шестидесяти с седыми волосами и внимательными глазами. Он стоял на фоне небольшого дома.

Александр долго смотрел на снимок.

— Когда он был сделан?

— Два месяца назад.

— Ты с ним встречался?

— Да.

— Почему он не пришёл сам?

Дмитрий опустил глаза.

— Потому что боится Виктора.

Александр резко усмехнулся.

— Значит, все эти годы он позволял мне считать себя сиротой, пока боялся одного человека?

— Он пытался защитить тебя.

— Все говорят одно и то же!

Я подошла к Александру.

— Подожди. Дай ему закончить.

Дмитрий продолжил:

— Артур не знал, где ты находишься. Виктор сообщил ему, что ребёнок умер. Когда Артур понял, что его обманули, было уже поздно. Он пытался найти тебя, но Михаил передавал ложные сведения по приказу Виктора.

— А Вера?

— Вера знала, что Артур жив. Но после исчезновения Надежды ей пришлось скрываться самой.

Александр посмотрел на фотографию.

— Я хочу увидеть его.

— Он ждёт вас.

— Где?

Дмитрий написал адрес на обороте листа.

Я взяла бумагу.

— А теперь расскажи о подписи Елены.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Елена действительно подписала документ вместо Александра. Но она не передавала Марию Виктору. Она помогла Надежде вывести девочку из-под его контроля.

— Почему тогда документ выглядит так, будто Мария передана Александру?

— Потому что это была единственная возможность оформить временную защиту ребёнка через фонд. Подпись Елены подтверждала согласие на передачу, а не право собственности на ребёнка.

— А подпись Андрея?

— Он был свидетелем перевозки. Он знал, что девочку передают в безопасное место. Но не знал, что Виктор изменит маршрут.

Мария посмотрела на Дмитрия.

— А ты?

Он не отвёл взгляда.

— Я изменил маршрут.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Ты украл Марию?

— Я забрал её от людей Виктора. Но не смог передать Елене. За мной следили. Я отвёз ребёнка к человеку, который должен был скрыть её личность.

— К кому?

Дмитрий помедлил.

— К женщине, которая воспитывала её первые годы.

Мария замерла.

— Ты знаешь, кто она?

— Да.

— Кто?

Дмитрий достал последний лист.

На нём стояло имя, которое я не ожидала увидеть.

Вера Соколова.

Мария закрыла глаза.

— Значит, Вера действительно была рядом…

— Она забрала тебя у меня через несколько часов после того, как я привёз тебя в безопасное место, — объяснил Дмитрий. — Потом Виктор объявил её погибшей.

Я посмотрела на сестру.

— Ты знала?

— Я подозревала. Но не была уверена.

В полдень телефон Александра завибрировал.

На экране высветился номер Виктора.

Александр включил громкую связь.

— Ну что, вы нашли друг друга?

— Мы нашли оригинальный договор, — ответил Александр.

— И что собираетесь с ним делать?

— Вернуть законным владельцам.

Виктор рассмеялся.

— Ты действительно думаешь, что бумага способна изменить двадцать пять лет истории?

— Не бумага. Доказательства.

— Ты забываешь, что у меня есть люди в каждом учреждении, которое может подтвердить эти документы.

— А ты забываешь, что у нас есть оригинал.

Виктор помолчал.

— Дмитрий с вами?

— Да.

— Тогда передай ему, что он сделал большую ошибку.

Дмитрий подошёл к телефону.

— Я сделал её двадцать пять лет назад. Когда поверил тебе.

Виктор резко сменил тон.

— Ты понятия не имеешь, что будет дальше.

— Зато теперь знаю, что ты не наследник.

— Я создал эту империю!

— Нет. Ты присвоил её.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на часы.

12:04.

— Что теперь? — спросила Мария.

Александр закрыл папку.

— Теперь мы передадим документы независимому юристу и добьёмся официального подтверждения прав.

— А Виктор?

— Ему придётся отвечать за подделки и незаконное распоряжение фондом.

Дмитрий поднял руку.

— Есть ещё одна вещь, которую вы должны знать.

Мы повернулись к нему.

— Виктор не собирался ограничиваться документами. Он подготовил заявление о признании Александра недееспособным для управления активами. В нём утверждается, что у него нестабильное психическое состояние и что он не способен принимать решения.

Александр усмехнулся.

— Он решил объявить меня сумасшедшим?

— Да. Если бы вы подписали отказ от прав, заявление не понадобилось бы. Но теперь он может попытаться использовать его против вас.

— Кто подписал заявление?

Дмитрий посмотрел на меня.

— Елена Воронцова.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Нет.

— Её подпись стоит внизу. Она указана как человек, подтверждающий состояние Александра.

Мария покачала головой.

— Этого не может быть. Елена не стала бы…

— Тогда нам нужно спросить её саму, — сказала я.

Мы покинули склад вместе.

Дмитрий остался, чтобы передать оригиналы юристу, которого Александр знал и которому доверял. Мария села к нам в машину.

Я держала её за руку, не желая отпускать.

— Я так долго искала тебя, — сказала я.

— Я тоже.

— Почему ты не рассказала мне раньше, что Вера была рядом?

Мария посмотрела в окно.

— Потому что сама не знала, можно ли ей доверять. Она говорила, что защищает нас, но никогда не объясняла от кого.

— И теперь?

— Теперь я хочу услышать правду от неё самой.

Александр молча вёл машину.

Я посмотрела на него.

— Ты в порядке?

— Не знаю.

— Хочешь, поговорим?

— Не сейчас.

Я положила ладонь ему на плечо.

— Хорошо.

Через некоторое время он сам заговорил:

— Я всю жизнь думал, что мне нужно заслужить право быть частью семьи. У Виктора. У Михаила. У Веры. А теперь выясняется, что у меня была семья, о которой мне даже не позволили узнать.

— Теперь ты можешь сам решить, кого считать своей семьёй.

Он посмотрел на меня.

— А ты?

— А я уже решила.

Он накрыл мою руку своей.

На вилле нас ждала Елена.

Она стояла в холле, держа в руках папку.

Увидев нас, сразу направилась к Алисе.

— Ты должна выслушать меня.

— Сначала объясни, почему твоя подпись стоит на заявлении против Александра.

Елена побледнела.

— Каком заявлении?

Я показала ей фотографию документа.

Она внимательно посмотрела на подпись.

— Это подделка.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Александр подошёл ближе.

— Тогда кто мог её подделать?

Елена закрыла глаза.

— Виктор.

— Но зачем?

— Чтобы лишить тебя права распоряжаться фондом.

— Ты знала, что он собирается это сделать?

— Я знала, что он готовит документы. Но не знала, что он использует моё имя.

Я посмотрела на неё.

— Почему ты не рассказала нам всё раньше?

Елена села на диван.

— Потому что обещала Надежде.

— Что именно?

Она подняла глаза.

— Что никогда не расскажу вам, кто помог Виктору изменить документы о рождении Александра.

Александр медленно приблизился.

— Кто?

Елена посмотрела на него.

— Вера.

В комнате повисла тишина.

— Моя мать? — спросил Александр.

— Да.

— Зачем?

Елена достала из папки старое письмо.

— Потому что она сама попросила изменить твоё имя. Она хотела, чтобы Виктор считал, будто ты умер.

Александр взял письмо.

На первой странице стояла дата двадцатипятилетней давности.

Он начал читать.

Чем дальше продвигался его взгляд, тем сильнее менялось выражение его лица.

— Что там? — спросила я.

Он протянул письмо мне.

Вера писала Артуру:

«Я не могу больше ждать. Виктор нашёл способ забрать нашего сына. Если он узнает, что Алексей жив, он никогда не оставит его в покое. Я согласилась на новое имя и новые документы. Михаил обещал спрятать мальчика. Не ищи нас, пока я не дам знак. Если когда-нибудь он спросит, почему его звали Александром, скажи ему: я хотела, чтобы у него было будущее, которое не принадлежит Виктору».

Я дочитала письмо и посмотрела на Александра.

— Значит, Вера сама изменила твоё имя, чтобы спасти тебя.

Он молчал.

— А Виктор использовал это решение против неё, — добавила Елена. — Он подделал остальные документы, чтобы присвоить фонд.

Александр сложил письмо.

— Где Вера?

Елена опустила голову.

— Она должна была приехать сегодня.

— Куда?

— На виллу.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Я обернулась.

На пороге стояла женщина с тёмными волосами и знакомым кулоном в форме капли.

Вера.

Она посмотрела на Александра.

— Здравствуй, мой мальчик.

Александр не двинулся.

— Ты знала, что я всё это время считал себя другим человеком?

Вера кивнула.

— Знала.

— Почему не пришла раньше?

Её глаза наполнились слезами.

— Потому что боялась, что Виктор снова отнимет тебя у меня.

— Ты позволила мне вырасти без тебя.

— Да.

— Позволила мне считать Михаила отцом, а Виктора — человеком, которому я обязан жизнью.

— Я знаю.

Александр отвернулся.

— Я не знаю, смогу ли тебя простить.

Вера не стала приближаться.

— Я не прошу прощения. Я прошу позволить мне рассказать всё до конца.

Она достала из сумки ещё один конверт.

— Здесь последнее письмо Артура. Он написал его перед тем, как исчезнуть. И здесь адрес, по которому ты сможешь его найти.

Александр взял конверт.

На нём было написано:

«Алексею. От отца».

Он долго смотрел на эти слова.

Затем поднял глаза на Веру.

— Я поеду к нему.

— Я знаю.

— Но не обещаю, что после этого вернусь к тебе.

Вера кивнула.

— Я понимаю.

Я подошла к Александру и взяла его за руку.

Он сжал мои пальцы.

Впервые за долгое время он не выглядел человеком, который боится потерять контроль.

Он выглядел человеком, который наконец получил право выбирать.

Поздно вечером, когда гости и родственники разошлись по комнатам, мы с Александром остались на террасе.

Море было почти чёрным. На горизонте мерцали огни кораблей.

— Ты поедешь завтра? — спросила я.

— Да.

— Хочешь, чтобы я была рядом?

Он повернулся ко мне.

— Очень.

Я прислонилась к его плечу.

— Тогда поедем вместе.

Александр обнял меня и поцеловал в висок.

— Знаешь, что я понял сегодня?

— Что?

— Фамилия, которую мне дали, больше не имеет значения. Имя, которое я носил, тоже. Я могу быть Алексеем, Александром или кем угодно ещё.

— Главное, чтобы это был ты.

Он улыбнулся.

— Именно.

Я повернулась к нему и поцеловала.

Он ответил, притянув меня ближе. Его ладонь легла мне на спину, а моя рука скользнула по его плечу.

— Кажется, сегодня ты снова собираешься меня отвлекать, — прошептал он.

— А ты против?

— Ни в малейшей степени.

Мы вернулись в спальню.

И на этот раз я не думала о том, что будет завтра. Я просто хотела быть рядом с мужчиной, который наконец перестал жить чужой жизнью.

Утром на телефоне появилось сообщение от неизвестного номера.

Я открыла его.

«Вы нашли Артура. Но есть человек, которого вы забыли. Тот, кто подписал оригинальный договор о создании фонда. Он не Виктор, не Вера и не Михаил».

Следом пришла фотография.

На ней была молодая Надежда.

Рядом с ней стоял мужчина, которого я никогда прежде не видела.

На обороте снимка рукой Надежды было написано:

«Если однажды Алиса спросит, кто её настоящий отец, не позволяйте ей поверить первому ответу».

Я медленно села на кровати.

Александр проснулся.

— Что случилось?

Я протянула ему телефон.

Он посмотрел на фотографию.

— Кто этот мужчина?

Я покачала головой.

— Не знаю.

В этот момент пришло ещё одно сообщение.

«Ваш отец не тот, кого вы думаете».

Я подняла глаза на Александра.

История с фондом была раскрыта.

Но вопрос о моём собственном происхождении, похоже, только начинался.

Глава 24. Имя на старой фотографии

Глава 24. Имя на старой фотографии

Я несколько раз перечитала сообщение, надеясь, что при повторном прочтении его смысл изменится.

«Ваш отец не тот, кого вы думаете».

Александр сидел рядом и внимательно рассматривал фотографию.

— Ты узнаёшь его? — спросил он.

— Нет.

— А Надежда?

Я покачала головой.

— Она никогда не рассказывала мне об отце. Даже имени не называла.

Александр увеличил снимок.

— Посмотри на задний план.

За спиной Надежды виднелось здание с большими арочными окнами. Я узнала его не сразу, но потом вспомнила: старый административный корпус на территории бывшего поместья Вейнеров.

— Эта фотография сделана там, — сказала я.

— Значит, мужчина был связан с семьёй.

— Или с фондом.

Александр ещё раз посмотрел на надпись.

— Надо найти Надежду.

Она оказалась в малой гостиной. Рядом с ней сидела Мария. Обе выглядели так, будто давно ждали нашего появления.

Я положила телефон на стол.

— Кто этот мужчина?

Надежда побледнела.

Она не стала спрашивать, откуда у нас фотография. Просто закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Значит, пришло время.

Мария придвинулась ближе.

— Мам, пожалуйста. Хватит секретов.

Надежда посмотрела сначала на неё, потом на меня.

— Его звали Павел Орлов.

— Кто он? — спросила я.

— Человек, которого я любила задолго до знакомства с Виктором.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Он наш отец?

Надежда кивнула.

Мария опустила глаза.

— Почему ты никогда не рассказывала?

— Потому что Павел погиб.

— Когда?

— За несколько месяцев до вашего рождения.

Александр сел напротив.

— Как он был связан с фондом?

Надежда достала из старой шкатулки сложенный лист бумаги.

— Павел был юристом. Он помогал Вере и Артуру создавать первоначальный договор фонда. Именно он настоял на том, чтобы имущество не могло перейти под единоличный контроль одного человека. Он знал, что Виктор слишком сильно интересуется деньгами и властью.

Она положила документ на стол.

Внизу стояла подпись: Павел Орлов.

— Он был одним из авторов первоначального устава, — продолжила Надежда. — А ещё он был человеком, который помог мне сохранить права на вас обеих.

— Почему тогда Виктор не знал о его существовании? — спросил Александр.

— Знал. Именно поэтому Павел исчез из нашей жизни.

Надежда провела пальцем по краю листа.

— Павел обнаружил, что Виктор подделывает документы и выводит деньги из фонда. Он собирался передать доказательства в прокуратуру. Но за несколько дней до этого его автомобиль нашли за городом. Машина сгорела. Виктор сообщил мне, что Павел погиб.

— Ты видела тело? — спросила я.

— Нет.

В комнате стало тихо.

— Тогда откуда ты знаешь, что он умер?

Надежда подняла на меня глаза.

— Я не знаю. Но я получила письмо, написанное его рукой. В нём он просил меня не искать его и не подвергать вас опасности.

— А ты поверила?

— У меня не было другого выбора. Виктор угрожал вам ещё до рождения. Он знал о моей беременности и хотел, чтобы дети были зарегистрированы как часть его семьи.

Александр нахмурился.

— Значит, Виктор пытался присвоить не только мой статус наследника, но и права на ваших дочерей?

— Да. Он собирался использовать детей как инструмент контроля над фондом.

Я смотрела на мать и пыталась осмыслить услышанное.

Всю жизнь я представляла отца человеком, который просто ушёл. Иногда думала, что он не хотел нас. Иногда убеждала себя, что, возможно, его никогда и не было рядом.

Но теперь выяснялось, что он мог бороться за нас ещё до нашего рождения.

— Почему ты сказала, что он погиб, если сама не была уверена?

Надежда взяла меня за руку.

— Потому что боялась дать тебе надежду, которую не могла подтвердить.

Мария вытерла слезу.

— А письмо? Оно у тебя?

Надежда кивнула и достала из шкатулки конверт.

На нём стояла дата, предшествовавшая рождению близнецов.

Я развернула лист.

«Надя, если ты читаешь это, значит, мне не удалось вернуться. Не позволяй Виктору забрать девочек. Они не принадлежат ни ему, ни фонду, ни его фамилии. Они твои дочери. Сохрани им жизнь, даже если ради этого придётся скрыть правду от всего мира.

Я оставил доказательства в архиве. Павел».

Внизу была ещё одна строка:

«Если когда-нибудь они захотят узнать меня, передай им, что я никогда от них не отказывался».

Я прижала письмо к груди.

— Мам, ты ведь тоже не знала, жив ли он?

— Не знала.

— Тогда почему нам прислали эту фотографию?

Александр взял телефон и открыл сведения о сообщении.

— Отправитель использовал одноразовый номер. Но фотография могла быть сделана значительно позже, чем мы думаем.

— Ты хочешь сказать, что он жив? — спросила Мария.

— Я хочу сказать, что пока мы не можем утверждать обратное.

Надежда поднялась.

— Есть ещё кое-что. Павел оставил второе письмо. Я никогда не решалась его открыть.

— Почему?

— Потому что на конверте написано: «Только после того, как обе дочери будут вместе».

Она достала из шкатулки запечатанный конверт.

Мы с Марией переглянулись.

Я вскрыла его.

Внутри находился небольшой лист и фотография.

На снимке был тот же мужчина, только значительно старше. Он стоял возле небольшого дома, а рядом с ним находилась Вера.

На обороте фотографии было написано:

«Я обещал дождаться. Теперь очередь за вами».

Мария схватила снимок.

— Вера знала, что он жив?

Надежда кивнула.

— Похоже, да.

Александр поднялся.

— Где она?

— В своей комнате.

Он направился к двери, но я остановила его.

— Подожди. Давай без новых обвинений. Мы должны услышать её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вера не стала отрицать.

Когда мы показали ей фотографию, она долго молчала, затем сняла очки и положила их на стол.

— Павел жив, — сказала она наконец.

Надежда закрыла рот ладонью.

— Ты знала?

— Да.

— Все эти годы?

— Не все. Я узнала об этом спустя несколько лет после его исчезновения.

— И не сказала мне?

Вера посмотрела на сестру.

— Я не могла. Павел попросил меня молчать. Он боялся, что Виктор найдёт его и на этот раз не оставит в живых.

— Где он сейчас? — спросила я.

Вера достала из сумки конверт.

— В небольшом доме недалеко от побережья. Он живёт под другой фамилией. Я получила от него письмо несколько дней назад.

Александр взял конверт.

— Почему ты не сообщила мне раньше?

— Потому что сначала хотела убедиться, что Виктор больше не сможет добраться до вас.

— Ты могла хотя бы дать мне возможность самому решить, хочу ли я его видеть.

Вера опустила глаза.

— Ты прав.

Я посмотрела на неё.

— Почему он написал именно сейчас?

— Потому что узнал, что Виктор потерял контроль над фондом. Павел считает, что опасность миновала.

— И что он хочет от нас?

Вера протянула мне письмо.

— Встретиться.

Мы отправились на следующий день.

Дом находился в стороне от оживлённых улиц. Небольшой, с деревянной верандой и садом, в котором росли старые яблони.

Я вышла из машины первой.

Дверь открылась ещё до того, как мы успели постучать.

На пороге стоял мужчина с седыми волосами. Он опирался на трость, но держался прямо.

Я узнала его по фотографии.

Павел Орлов.

Он посмотрел на Надежду.

И на несколько секунд словно забыл, как говорить.

— Надя…

Она подошла к нему.

— Ты жив.

— Да.

— Ты позволил мне думать, что погиб.

Павел опустил голову.

— Прости.

— Ты оставил меня одну с двумя детьми.

— Я знаю.

Надежда ударила его ладонью по груди, а затем обняла.

Я стояла рядом с Марией и не могла пошевелиться.

Павел посмотрел на нас.

— Алиса… Мария…

Он произнёс наши имена так, словно повторял их каждый день все эти годы.

— Вы выросли, — тихо сказал он.

Мария первой подошла к нему.

— Ты действительно наш отец?

Он кивнул.

— Да, девочка моя.

— Почему ты не искал нас?

Павел тяжело вздохнул.

— Я искал. Но не мог приблизиться, не подвергая вас опасности. Виктор контролировал людей, которые должны были следить за вами. Когда я узнал, что он заставил вашу мать выбрать одну из вас, я хотел вернуться. Но Надежда уже скрывалась, а вы обе оказались под разной защитой.

Я смотрела на него.

— А потом?

— Потом я узнал, что Виктор объявил меня погибшим. Он использовал моё исчезновение, чтобы присвоить часть документов фонда. Я собирал доказательства, но понимал: если появлюсь слишком рано, он уничтожит всё и снова доберётся до вас.

— Ты мог хотя бы написать, — сказала я.

— Мог. И должен был. Это моя вина.

Он не пытался оправдаться.

И почему-то именно это заставило меня поверить ему больше, чем все красивые объяснения.

Павел повернулся к Александру.

— А ты, должно быть, Алексей.

Александр удивлённо посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

— Я видел тебя младенцем. Твоё имя было записано в первоначальном договоре. Виктор изменил его, но не смог уничтожить все копии.

Александр протянул ему руку.

— Александр.

Павел пожал её.

— Как тебе удобнее. Имя выбираешь ты.

Впервые за всё время я увидела, как Александр улыбается человеку, который не пытался ничего от него получить.

Мы провели в доме несколько часов.

Павел рассказал, что именно он сохранил копии первоначальных документов, а также доказательства финансовых махинаций Виктора. Он передал их независимому юристу ещё до своего исчезновения, но тот не решился действовать без подтверждения оригиналов.

Теперь оригиналы были найдены.

Всё, что требовалось для окончательного разбирательства, наконец оказалось в наших руках.

Когда мы собрались уезжать, Павел задержал меня.

— Алиса, можно тебя на минуту?

Мы отошли к саду.

— Я понимаю, что не могу одним разговором стать тебе отцом, — сказал он. — Не прошу забыть прошлое. Просто хочу иметь шанс быть рядом.

Я посмотрела на него.

— Я не знаю, как это — иметь отца.

— Тогда будем учиться вместе.

Я обняла его.

И впервые в жизни почувствовала, что у меня есть не только прошлое, но и возможность будущего.

Глава 25. Пока не погаснет свет

Прошло три недели.

За это время наша жизнь изменилась сильнее, чем за все предыдущие годы.

Виктор Вейнер больше не управлял фондом. После проверки оригинального устава, свидетельств и финансовых документов его временные полномочия были приостановлены. Независимая комиссия подтвердила подделку заявления, поданного от имени Елены, а материалы о незаконном распоряжении средствами фонда передали правоохранительным органам.

Но самым тяжёлым для Виктора оказалось не это.

Его собственные люди начали давать показания.

Дмитрий Серов передал следствию переписку с Виктором, записи встреч и документы, подтверждавшие, что тот знал о подмене свидетельств и сознательно скрывал существование Павла Орлова. Дмитрий признал свою роль в перевозке Марии и согласился сотрудничать со следствием. Он не избежал ответственности за свои поступки, но впервые перестал пытаться продать чужие судьбы ради собственного спасения.

Андрей тоже дал показания. Он подтвердил, что Виктор поручал ему следить за Алисой и мешать её встречам с Александром. Рассказал о документе, который подписал в качестве свидетеля, и передал ключ от ячейки 312.

Виктор пытался утверждать, что всё происходившее было частью законного управления семейными активами. Но оригиналы документов, свидетельства нескольких участников событий и сохранённые записи разрушили его защиту.

Особенно важным оказалось письмо Павла.

В нём подтверждалось, что Виктор был назначен временным распорядителем, а не владельцем фонда. Он не имел права единолично менять условия устава или присваивать имущество.

Поддельное заявление от имени Елены также не прошло проверку. Экспертиза подтвердила, что подпись была скопирована с другого документа.

Елена наконец смогла рассказать всё официально, не опасаясь, что её слова снова используют против неё.

Алиса и Мария отказались подписывать любые документы об отказе от своих прав.

Александр тоже не стал передавать Виктору никаких полномочий.

В результате фонд вернулся под управление независимого совета, сформированного в соответствии с первоначальным договором. В его состав вошли представители всех трёх семейных линий: Веры и Артура, Надежды и Павла, а также Михаила Соколова как человека, который долгие годы сохранял часть документов и фактически воспитывал Александра.

Никто из них не получил права распоряжаться фондом единолично.

Именно этого когда-то добивался Павел.

Виктор потерял возможность управлять тем, что никогда по-настоящему ему не принадлежало.

Михаил приехал на виллу в один из солнечных дней.

Александр встретил его у входа.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Я должен был рассказать тебе раньше, — произнёс Михаил.

— Да.

— Я боялся, что Виктор заберёт тебя.

— Ты передавал ему сведения обо мне.

Михаил опустил глаза.

— Передавал. И каждый раз ненавидел себя за это.

— Почему ты не прекратил?

— Потому что тогда он мог лишить меня возможности воспитывать тебя. Я подписал договор, чтобы ты остался со мной. Мне казалось, что, если я буду выполнять его требования, у тебя хотя бы будет нормальное детство.

Александр молчал.

— Я не оправдываю себя, — продолжил Михаил. — Я просто хочу, чтобы ты знал: ни один день я не считал тебя чужим.

Александр отвернулся к окну.

— Когда мне было пять лет, ты впервые назвал меня сыном.

Михаил кивнул.

— Помню.

— Я тогда спросил, почему у меня нет такого же свидетельства, как у других детей. Ты сказал, что это неважно, потому что у меня есть дом.

Михаил с трудом улыбнулся.

— Ты ещё добавил, что дом должен быть с большим гаражом.

Александр тихо рассмеялся.

— Я помню.

Он повернулся к Михаилу.

— Ты не мой биологический отец. Но ты был рядом, когда мне нужен был отец.

Михаил не смог сдержать слёз.

Александр обнял его.

Я наблюдала за ними из дверного проёма и не стала вмешиваться.

Некоторые слова лучше не произносить вслух.

С Надеждой всё оказалось сложнее.

Она пыталась одновременно вернуть себе дочерей и научиться жить без постоянного страха.

Павел был рядом, но их отношения не стали прежними за один день. Слишком много лет они провели порознь. Слишком много боли накопилось между ними.

Однажды вечером я застала их на террасе.

Надежда сидела в кресле, а Павел стоял рядом с чашкой чая.

— Ты опять не спал? — спросила она.

— Привычка.

— Тебе уже не нужно следить за каждым автомобилем у ворот.

— Я знаю.

— И проверять замки по три раза.

— Я знаю, Надя.

Она посмотрела на него.

— Тогда попробуй просто пожить.

Павел сел рядом.

— Я очень хочу.

Я остановилась в дверях.

Надежда заметила меня и улыбнулась.

— Иди сюда, дочка.

Я подошла и обняла её.

— Как ты?

— Лучше. Намного лучше.

Павел поднял чашку.

— Мы сегодня обсуждали одну важную вещь.

— Какую?

— Переезд, — ответила Надежда. — Хочу, чтобы мы с Павлом жили ближе к вам.

— Это хорошая идея.

Она погладила меня по щеке.

— Только теперь я хочу, чтобы ты приезжала не потому, что обязана. А потому, что сама этого хочешь.

Я поцеловала её в лоб.

— Я буду приезжать.

И впервые эти слова не были обещанием, которое я произносила из чувства долга.

Они были моим желанием.

С Марией мы стали проводить больше времени вместе.

Оказалось, что у нас гораздо больше общего, чем можно было предположить по двум фотографиям близнецов.

Одинаковые привычки, похожие жесты, любовь к одним и тем же мелочам. Иногда мы одновременно произносили одну фразу, а потом смеялись.

Однажды она принесла мне старую коробку.

— Я нашла это среди вещей, которые Вера сохранила.

Внутри лежали две детские ленточки.

Одна розовая, другая голубая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это наши?

— Да. Вера сохранила их с самого начала.

Я взяла одну из ленточек.

— Значит, она всё-таки помнила нас обеих.

Мария села рядом.

— Она не идеальная мать. И Надежда тоже не идеальная. Но, кажется, мы наконец можем перестать выбирать между ними.

— И между собой.

Мария улыбнулась.

— Особенно между собой.

Мы обнялись.

Мне больше не нужно было представлять, как могла бы выглядеть моя жизнь, если бы сестра росла рядом.

Теперь она была здесь.

Вера и Александр тоже постепенно нашли общий язык.

Они не стали изображать счастливую семью. Вера не требовала называть её мамой, а Александр не обещал забыть годы разлуки.

Однажды я услышала, как он сказал ей:

— Я пока не знаю, как к тебе относиться.

— Тебе не нужно торопиться.

— Но я хочу попробовать.

Вера улыбнулась сквозь слёзы.

— Этого достаточно.

Артур оказался человеком спокойным и немногословным. Он не пытался сразу занять место в жизни сына. Они встречались, разговаривали, иногда просто гуляли вдоль моря.

Однажды Александр вернулся с их встречи и сказал:

— Он рассказывал о тебе.

— Обо мне?

— Да. Сказал, что я впервые улыбнулся ему так же, как ты улыбаешься, когда пытаешься скрыть, что злишься.

Я рассмеялась.

— Значит, он уже многое обо мне знает.

— Похоже на то.

Александр обнял меня.

— Он хочет познакомиться с тобой поближе.

— Я не против.

— И ещё он сказал, что я могу оставить имя Александр.

— А ты хочешь?

Александр задумался.

— Алексей — имя, которое выбрала моя мать. Александр — имя, с которым я прожил большую часть жизни. Я не хочу отказываться ни от одного.

— Тогда не отказывайся.

Он поцеловал меня.

— Ты удивительно умеешь упрощать сложные вещи.

— Просто не всё в этой жизни требует борьбы.

Виктора я увидела ещё один раз.

Это произошло в коридоре здания, где проходило очередное заседание по делу фонда.

Он выглядел старше. Его дорогой костюм уже не производил прежнего впечатления, а уверенность, которой он когда-то заполнял любое помещение, заметно исчезла.

Когда я проходила мимо, он остановил меня.

— Алиса.

Я повернулась.

— Виктор.

— Ты довольна?

— Чем?

— Тем, что разрушила всё, что я создавал.

Я посмотрела на него.

— Вы разрушили это сами. Мы просто перестали вам помогать.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, теперь все будут счастливы?

— Нет. Я думаю, теперь каждый сможет сам решать, как ему жить.

— Ты слишком многого от меня хочешь.

— Я ничего от вас больше не хочу.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, словно пытался найти во мне прежнюю девушку, которую можно было запугать, купить или заставить замолчать.

Но её больше не существовало.

Я развернулась и ушла.

И впервые за всё время не оглянулась.

Прошло ещё несколько месяцев.

Вилла «Белла Виста» перестала быть местом, где каждый угол напоминал о чьих-то секретах.

Мы сохранили дом, но изменили многое внутри. Старые кабинеты освободили от документов, в гостиной появились семейные фотографии, а закрытая комната, где когда-то хранились бумаги Виктора, превратилась в небольшую библиотеку.

На одной из полок стояли три фотографии.

На первой — Надежда и Павел.

На второй — Вера и Артур.

На третьей — мы с Марией, обнявшись, смеющиеся и совершенно одинаково щурящиеся от солнца.

Рядом стояла фотография Михаила и Александра.

Александр долго выбирал, какую именно поставить. В итоге выбрал снимок, сделанный в тот день, когда они впервые вместе приехали на виллу после всех событий.

Он сказал, что это фотография двух людей, которые слишком долго не умели разговаривать друг с другом.

Я считала её одной из самых важных.

Вечером мы с Александром остались вдвоём.

На террасе горели небольшие фонари. Из открытых дверей доносилась музыка, а в саду тихо шумели деревья.

Я стояла у перил, когда почувствовала его руки на своей талии.

— О чём задумалась? — спросил он.

— О том, как странно всё получилось.

— В каком смысле?

— Когда-то я приехала сюда ради работы. Думала, что проведу несколько дней, организую мероприятие и вернусь к своей обычной жизни.

— А теперь?

Я повернулась к нему.

— Теперь у меня есть сестра, родители, которых я считала потерянными, и мужчина, которого я когда-то боялась подпустить слишком близко.

Александр улыбнулся.

— Ты всё ещё меня боишься?

— Иногда.

— Чего именно?

Я провела пальцем по его воротнику.

— Того, что ты слишком хорошо знаешь, как на меня действовать.

Он наклонился ближе.

— А если я скажу, что до сих пор не уверен, как это делать?

— Не поверю.

— Почему?

— Потому что ты уже несколько минут пытаешься отвлечь меня от разговора.

Он тихо рассмеялся.

— Получается?

— Пока нет.

— А если так?

Он поцеловал меня.

Сначала нежно, почти осторожно, словно спрашивал разрешения. Я ответила, обняв его за шею, и поцелуй стал глубже. Его ладони скользнули по моей спине, остановились на талии. Я почувствовала знакомое тепло и улыбнулась прямо у его губ.

— Ты сегодня особенно настойчив, — прошептала я.

— У меня есть причина.

— И какая же?

— Я хочу провести этот вечер с женщиной, которую люблю. Без звонков, угроз, документов и чужих секретов.

— Звучит заманчиво.

— Только заманчиво?

Я посмотрела ему в глаза.

— Не заставляй меня повторять.

Он снова поцеловал меня, а затем взял за руку и повёл в спальню.

В тот вечер нам не нужно было ничего доказывать друг другу. Не было игры в победителя и побеждённого. Не было страха, что близость станет чьим-то оружием.

Были только мы.

И впервые за долгое время я могла полностью довериться человеку, который стоял рядом.

Утром я проснулась раньше Александра.

Солнечный свет пробивался сквозь шторы, а на тумбочке лежала фотография нашей семьи.

Я взяла её в руки.

На снимке были все: Надежда и Павел, Вера и Артур, Михаил, Мария, Александр и я.

Не идеальная семья. Не та, о которой пишут в красивых историях.

Слишком много боли, ошибок и потерянных лет осталось за нашими спинами.

Но мы были вместе.

Александр проснулся и обнял меня со спины.

— Опять рассматриваешь?

— Да.

— Что думаешь?

Я положила фотографию обратно.

— Что, наверное, впервые не хочу ничего менять.

Он поцеловал меня в плечо.

— Тогда пусть всё останется так.

Я повернулась к нему.

— Нет. Не всё.

— Что ещё?

— Я хочу, чтобы впереди у нас было много обычных дней. Без драм. Без тайн. Без людей, которые решают за нас.

Александр улыбнулся.

— Обещаю постараться.

— Только постараться?

— Не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить. Но я точно знаю одно.

— Что?

Он взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Я больше никогда не позволю чужим страхам выбирать за меня, кого любить.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

За окном начинался новый день.

И впервые мне не хотелось знать, что он принесёт.

Я просто хотела прожить его.

Рядом с ним.

Рядом с сестрой.

Рядом с родителями, которых мы всё-таки нашли.

Когда-то мне казалось, что свет в нашей семье погас навсегда. Но теперь я понимала: он не исчезал. Просто слишком долго оставался за закрытыми дверями.

А теперь двери были открыты.

И пока мы держались друг за друга, свет не погаснет.

Конец