В Твоей Власти

ПРОЛОГ

Тот, кого не следовало искать

— Найди её.

Александр Воронцов произнёс это негромко, даже не подняв глаз от документов. Но мужчина напротив прекрасно знал: повторять приказ не придётся.

— Имя?

Алекс подвинул к нему фотографию.

Девушка с розовыми волосами улыбалась в объектив, не подозревая, что однажды эта улыбка станет причиной чужой войны.

— Лиана Рид. Двадцать четыре года. Живёт одна. Недавно рассталась с парнем по имени Джейк.

— Что именно тебе от неё нужно?

Алекс наконец поднял глаза.

— Пока — чтобы она оставалась жива.

Собеседник нахмурился.

— Ты знаешь её?

— Нет.

Это была правда. По крайней мере, та её часть, которую Александр готов был признать.

Он никогда не встречал Лиану. Никогда не слышал её голоса и не знал, как она смеётся. Но её имя уже несколько дней не давало ему покоя. Слишком многое в этой истории не сходилось, а люди, которые должны были объяснить происходящее, внезапно замолчали.

Три года назад Алекс усвоил простое правило: если кто-то пытается спрятать правду, значит, правда опаснее самой лжи.

Теперь кто-то снова пытался что-то скрыть.

И Лиана Рид оказалась в самом центре этой истории.

— Есть ещё кое-что, — сказал мужчина. — Её бывший парень связан с людьми, за которыми мы наблюдаем. Возможно, девушка знает больше, чем показывает.

Алекс сжал челюсть.

— А возможно, она вообще ничего не знает. Поэтому никто не тронет её, пока я не разберусь.

— А если она откажется сотрудничать?

На лице Александра появилась холодная усмешка.

— Тогда я найду другой способ узнать правду.

Он забрал фотографию и убрал её в ящик стола.

— И ещё. Если Джейк попытается связаться с ней, я хочу знать об этом первым.

— Понял.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Алекс остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на город, утопающий в вечерних огнях.

Он привык контролировать всё: людей, сделки, обстоятельства. Но сейчас кто-то сделал ход, не спросив его разрешения.

И это ему не нравилось.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Не приближайся к Лиане Рид. Ты не знаешь, кто она на самом деле.

Алекс перечитал сообщение и усмехнулся.

— Посмотрим.

Он ещё не знал, что через три недели будет сидеть в машине под проливным дождём, наблюдая за девушкой, которая даже не подозревала о его существовании.

Не знал, что её упрямство станет испытанием для его терпения, а её улыбка — слабостью, которую он не сможет себе простить.

Он собирался найти ответы и исчезнуть из её жизни, как только опасность минует.

Простой план.

По крайней мере, до той ночи, когда Лиана посмотрит на него своими дерзкими глазами и спросит:

— Вы психопат?

И Александр Воронцов впервые за долгое время рассмеётся по-настоящему.

Но до этого оставалось ещё три недели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 1. Мужчина, которого не стоило встречать

Лиана

Дождь начался в тот момент, когда я решила, что сегодняшний вечер уже не может стать хуже.

Разумеется, я ошибалась.

Я стояла под козырьком закрытого магазина, прижимая к груди телефон и проклиная всё на свете: сломавшийся автомобиль, бывшего парня, который считал себя центром моей вселенной, и собственную глупость, заставившую меня надеть короткую юбку в октябре.

На экране высветилось новое сообщение.

Джейк:

Ты не можешь просто вычеркнуть меня из своей жизни.

Я усмехнулась.

Могу. Уже вычеркнула. Даже обвела красным и сожгла страницу.

Я напечатала ответ:

Смотри, как могу.

И заблокировала его номер.

— Браво, Лиана. Ещё один эмоционально нестабильный мужчина отправился на заслуженную пенсию.

Я сунула телефон в сумку и посмотрела на дорогу. Такси обещало приехать через двенадцать минут. Ветер бил в лицо, розовые волосы липли к щекам, а промокшие кеды окончательно убедили меня, что жизнь — отвратительная шутка.

Я не знала, что за несколько кварталов отсюда мужчина по имени Александр Воронцов уже третий раз смотрит на мою фотографию.

Не знала, что он приказал следить за Джейком.

И уж точно не подозревала, что именно сейчас моя жизнь перестаёт принадлежать привычному миру, в котором все проблемы можно решить одним заблокированным номером.

Рядом остановилась чёрная машина.

Двигатель работал почти бесшумно. Тонированное стекло медленно опустилось.

— Садись.

Я повернула голову.

За рулём сидел незнакомец. Платиновые волосы, резкие скулы, тёмные брови. Татуировки поднимались от кистей к шее, исчезая под воротом чёрной толстовки. Он выглядел так, будто слово «отказ» никогда не входило в его словарный запас.

— Простите?

— На улице холодно. Садись в машину.

— А вы всегда приглашаете незнакомых девушек к себе таким очаровательным тоном?

Уголок его губ дрогнул.

— Только тех, которые собираются простудиться из принципа.

— Тогда вам не повезло. Я предпочитаю простужаться самостоятельно.

Я отвернулась, демонстративно проверяя приложение такси.

— Лиана Рид?

Мои пальцы замерли над экраном.

Медленно я снова посмотрела на него.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Александр Воронцов. Алекс.

Фамилия показалась знакомой, хотя я не могла вспомнить, где её слышала. Теперь я знала только одно: этот мужчина не случайно остановился рядом со мной.

— Мы знакомы?

— Пока нет.

— Тогда почему вы знаете, как меня зовут?

Он посмотрел на мой телефон.

— Твоё такси отменили.

Я проверила приложение.

Действительно отменили.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Тебе нужно забрать вещи из квартиры на Блэквуд-стрит.

У меня перехватило дыхание.

Мой прежний адрес.

Тот самый, о котором я старалась не вспоминать.

— Кто вы такой? — спросила я уже без улыбки.

Алекс достал из бардачка конверт с моим именем.

— Человек, который советует тебе не возвращаться туда сегодня ночью.

— Почему?

— Потому что твой бывший знает, что ты можешь туда прийти.

В этот момент мой телефон завибрировал.

На экране высветилось имя Джейка.

Я подняла глаза. Алекс смотрел на меня совершенно серьёзно.

— Не отвечай.

— Вы следите за мной?

— Нет. Но Джейк уже пытался связаться со мной.

— Зачем?

Алекс протянул мне конверт, но я не взяла его.

Телефон замолчал. Через секунду пришло сообщение.

Джейк:

Если рядом с тобой Воронцов — беги.

Я перечитала его дважды.

Потом посмотрела на мужчину в машине.

— Что происходит?

Алекс открыл пассажирскую дверь.

— Садись, Лиана. Я отвезу тебя туда, где ты сможешь спокойно прочитать письмо.

— А если я откажусь?

— Тогда я уеду. Но прежде чем решишь, вспомни одну вещь: Джейк никогда не боялся потерять тебя. Он боялся, что ты узнаешь правду.

Я должна была уйти. Развернуться, вызвать другое такси и забыть о незнакомце с пугающе спокойным голосом.

Но любопытство всегда было моей самой опасной слабостью.

Я открыла дверь.

— Если вы попытаетесь меня похитить, я разобью вам нос.

Алекс едва заметно улыбнулся.

— Учту.

Я села в машину, ещё не понимая, что только что сделала первый шаг в историю, из которой уже не смогу выйти прежней.

Алекс завёл двигатель.

— Куда едем? — спросила я.

Он посмотрел на дорогу.

— Сначала в безопасное место. Потом ты узнаешь, почему твой бывший боится меня больше, чем смерти.

Машина тронулась с места.

А я ещё не знала, что мужчина, которого мне следовало бояться, однажды станет тем, кому я доверю своё сердце.

И что однажды именно ему придётся решить, что важнее: правда, ради которой он меня искал, или я, которую он совсем не планировал полюбить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Причина, о которой молчали

Лиана

Я снова посмотрела на фотографию.

Маленькая девочка с розовыми заколками. Незнакомое здание. Мужчина, чьё лицо скрывал солнечный свет. И татуировки на запястье — точно такие же, какие я видела у Александра.

Совпадение?

Я никогда не верила в совпадения, когда их становилось слишком много.

Алекс ушёл несколько минут назад, оставив меня одну с конвертом и десятками вопросов. Я могла бы просто положить фотографию на стол, вызвать такси и забыть обо всём этом безумии.

Но тогда мне пришлось бы признать, что я боюсь.

А я слишком долго позволяла страху решать за меня.

Я достала письмо и развернула первый лист. Бумага пожелтела по краям, а почерк принадлежал матери.

«Лиана, если ты когда-нибудь читаешь это письмо, значит, я не смогла защитить тебя от правды.

Ты должна знать: твой отец не был тем человеком, за которого я его принимала. И семья Воронцовых не та, за кого себя выдаёт.

Много лет назад я доверила им самое дорогое, что у меня было. Из-за этого доверия я потеряла всё. Если они найдут тебя, не верь первому, кто предложит помощь. Особенно мужчине по имени Александр.

Прости меня за то, что я оставила тебя без ответов. Я хотела, чтобы у тебя была обычная жизнь. Без страха. Без долгов прошлого.

Если придёт время узнать правду, ищи ключ там, где началась наша последняя счастливая зима».

На этом письмо заканчивалось.

Я перечитала его ещё раз. Потом ещё.

Александр.

Моя мать знала его имя. Возможно, знала и самого Александра. Но почему предупреждала меня именно о нём?

— Чёрт возьми, мама, — прошептала я. — Что ты от меня скрывала?

Входная дверь открылась.

Я быстро сложила письмо, но Алекс всё равно заметил его у меня в руках.

— Ты прочитала?

— Нет, я решила выучить бумагу наизусть. Конечно, прочитала!

Он снял куртку и положил ключи на стол.

— И?

Я протянула ему письмо.

— Моя мать знала твоё имя. И просила меня никогда тебе не доверять.

Алекс прочитал несколько строк. Его лицо стало непроницаемым.

— Значит, она всё-таки оставила послание.

Я замерла.

— Что значит «всё-таки»?

Он медленно поднял глаза.

— Три недели назад ко мне обратился человек, который знал твою мать. Он передал мне документы и сказал, что вскоре кто-то попытается найти тебя. Через два дня этот человек исчез.

— И ты решил найти меня первым?

— Да.

— Почему?

Алекс положил письмо на стол.

— Потому что в тех документах было указано, что твоя мать спрятала доказательства против моего отца. Доказательства, которые могут уничтожить всё, что осталось от моей семьи.

Я смотрела на него, не веря услышанному.

— Ты ищешь меня из-за каких-то документов?

— Я ищу тебя, потому что кто-то ещё знает об их существовании. И этот человек не собирается просить тебя по-хорошему.

— А что нужно от меня?

— Этого я пока не знаю.

— Прекрасно. Просто замечательно! Незнакомый мужчина находит меня посреди дождя, привозит к себе, показывает фотографию из моего детства и сообщает, что моя семья связана с его семьёй, а теперь выясняется, что меня ищут ещё какие-то люди!

Я нервно рассмеялась.

— Может, вы хотя бы скажете, почему я должна вам верить?

Алекс молчал несколько секунд.

— Не должна.

Этот ответ сбил меня с толку.

— Что?

— Ты не обязана мне верить, Лиана. Я бы на твоём месте тоже не доверял незнакомцу, который знает о тебе слишком много.

Он подошёл к столу и достал из конверта ещё один документ.

— Но есть кое-что, что ты должна увидеть.

На листе было напечатано имя моего отца.

Я не произносила его вслух много лет.

Он исчез из нашей жизни, когда я была ребёнком. Мать говорила, что он уехал и больше не вернётся. Я никогда не знала, жив ли он.

Под именем стояла дата.

Дата его исчезновения.

А рядом — подпись Александра Воронцова.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Я тогда был подростком. Мой отец заставил меня подписать документ, не объяснив, что это. Я узнал о его значении только недавно.

— И ты думаешь, что мой отец связан с твоим?

— Я уверен, что наши семьи связаны. Но пока не знаю, насколько глубоко.

Я отступила на шаг.

— Ты мог рассказать мне это сразу.

— Мог.

— Но не рассказал.

— Потому что хотел сначала убедиться, что ты не имеешь отношения к тому, что произошло.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— А теперь убедился?

Алекс посмотрел на меня долгим взглядом.

— Нет. Теперь я понимаю, что ты, возможно, такая же жертва этой истории, как и я.

В комнате повисла тишина.

Я снова взглянула на фотографию. На маленькую девочку, которая держала за руку незнакомого мужчину. На татуировки, знакомые мне теперь до боли.

— Кто этот человек? — спросила я.

— Не знаю. Но я выясню.

— А если я захочу уйти?

— Я не стану тебя удерживать.

Я ждала подвоха, приказа, угрозы. Но он просто отодвинулся, освобождая мне путь к двери.

И почему-то именно это заставило меня остаться.

Я хотела знать правду. О матери. Об отце. О мужчине на фотографии. И о том, почему Александр Воронцов, которого мне велели бояться, смотрел на меня так, словно сам боялся узнать ответы.

— Хорошо, — сказала я. — Мы разберёмся с этим вместе. Но если выяснится, что ты мне лгал, я исчезну из твоей жизни навсегда.

Алекс протянул руку.

— Договорились.

Я пожала её.

Его ладонь была тёплой, а взгляд — неожиданно серьёзным.

В тот момент я ещё не знала, что он уже нарушил главное условие нашего соглашения.

Потому что в документах, которые он не показал мне, была ещё одна запись.

Имя моей матери.

И рядом — дата, когда она подписала соглашение с отцом Александра, согласившись скрыть правду о моём рождении.

Алекс знал об этом.

И пока не собирался рассказывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потому что причина, по которой он искал Лиану Рид, была куда опаснее семейных секретов.

Она могла оказаться единственным человеком, способным доказать, что его отец совершил преступление. И единственным человеком, ради которого Александр однажды предаст собственную семью.

Глава 3. Единственная зацепка

Александр

Я ненавидел незаконченные истории.

Особенно те, в которых кто-то другой решал, какую правду мне позволено знать.

Лиана сидела в гостиной, поджав под себя ноги. Перед ней лежали фотография, письмо её матери и документы, которые я принёс из кабинета. Она читала их уже в третий раз, надеясь обнаружить то, что мы оба упустили.

Я наблюдал за ней из дверного проёма.

Она не была похожа на человека, способного разрушить мою семью. В её движениях не было расчётливости, во взгляде — жадности. Она злилась, нервничала, задавала неудобные вопросы и совершенно не умела скрывать эмоции.

Именно поэтому я не мог понять, почему мой отец так долго пытался скрыть её существование.

— Ты собираешься и дальше стоять там, как призрак, или наконец объяснишь, что происходит? — спросила Лиана, не отрываясь от бумаг.

— Ты всегда чувствуешь, когда на тебя смотрят?

— Только когда на меня смотрит мужчина, который привёз меня неизвестно куда и рассказывает о семейных тайнах так, будто обсуждает погоду.

Я сел напротив.

— Я нашёл тебя не случайно.

— Это я уже поняла. Теперь объясни почему.

Я достал из папки старый отчёт. Документ был составлен много лет назад, после исчезновения её отца. Большая часть текста не имела отношения к нашему делу, но одна строка была обведена красным.

«Оригинал архива передан на хранение дочери Елены Рид. Доступ к материалам возможен только после подтверждения личности».

Лиана перечитала строку.

— Моей матери?

— Да.

— Что за архив?

— Точно не знаю. Но мой отец потратил последние годы жизни на поиски этих документов. Незадолго до смерти он приказал уничтожить все копии отчёта.

— И ты не послушался?

— Я даже не знал о его существовании, пока мне не прислали копию.

Лиана отложила лист.

— Значит, ты искал меня, потому что решил, что у меня есть какие-то бумаги?

— Не только.

Она посмотрела на меня с недоверием.

Я понимал её. На её месте я бы уже давно ушёл, прихватив с собой всё, что можно было использовать против меня.

— В архиве должны быть сведения о сделке, которую заключил мой отец, — продолжил я. — Несколько лет назад один человек исчез после того, как отказался подписывать документы. Его дело закрыли, свидетели изменили показания, а все следы привели к людям, работавшим на мою семью.

— И ты хочешь доказать, что твой отец виновен?

— Я хочу узнать, что он сделал на самом деле.

— Какая благородная цель.

— Я не просил тебя считать меня благородным.

— Хорошо. Пока у тебя получается быть просто подозрительным.

Я невольно усмехнулся.

Она раздражала меня. Слишком прямолинейная, слишком упрямая. И всё же рядом с ней я впервые за долгое время не чувствовал необходимости подбирать каждое слово, чтобы сохранить власть над разговором.

Это было опасно.

— Почему именно я? — спросила она. — Если архив существует, почему ты не обратился в полицию? Почему не нашёл других свидетелей?

Я достал вторую фотографию.

На ней была её мать. Молодая, серьёзная, стоящая рядом с моим отцом у входа в здание, которого больше не существовало.

На обороте стояла дата — за несколько месяцев до исчезновения отца Лианы.

— Потому что твоя мать была последним человеком, который видел оригиналы документов. А после её смерти все следы оборвались.

Лиана побледнела.

— Ты знал о смерти моей матери?

— Да.

— И всё равно молчал?

— Я не знал, как тебе это объяснить.

— Попробуй начать с правды.

Я выдержал её взгляд.

— Я выбрал тебя не потому, что ты слабая или тобой легко управлять. Я выбрал тебя, потому что все улики указывают на тебя как на последнюю связь с архивом. И потому что кто-то уже начал искать тебя раньше меня.

Она отвернулась к окну.

— А если я ничего не знаю?

— Тогда мы будем искать вместе.

— А если я найду что-то, что уничтожит твою семью?

Я ответил не сразу.

— Тогда мне придётся решить, что для меня важнее: фамилия или правда.

Лиана долго молчала. Потом снова взяла первую фотографию и внимательно посмотрела на мужчину, державшего её за руку.

— Я никогда его не видела, — прошептала она. — Мама говорила, что мы уехали из того города, потому что ей предложили работу. Она никогда не рассказывала о Воронцовых.

— Возможно, она хотела защитить тебя.

— Или скрыть то, что сама сделала.

Я не стал спорить. Мы оба знали, что пока не можем доверять даже воспоминаниям.

Телефон на столе завибрировал.

Сообщение от моего человека.

Проверили старый адрес Елены Рид. Квартира продана после её смерти. В архиве регистраций обнаружена ячейка на имя Лианы. Дата открытия совпадает с её восемнадцатилетием.

Я перечитал сообщение дважды.

Ячейка.

Восемнадцать лет.

Лиана подняла глаза.

— Что случилось?

Я повернул к ней экран.

Она прочитала сообщение, и её лицо изменилось.

— Ячейка? У меня никогда не было банковской ячейки.

— Возможно, твоя мать открыла её на твоё имя.

— Но почему именно в день моего совершеннолетия?

— Потому что до этого момента доступ мог быть ограничен.

Лиана поднялась.

— Где она находится?

— Пока выясняю.

— Алекс, я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока ты решишь, что мне можно знать.

— Я и не собираюсь тебя удерживать.

Она посмотрела на меня внимательно, словно пыталась понять, не скрывается ли за моими словами очередная ловушка.

— Тогда я еду с тобой.

— Это может быть опасно.

— Моя жизнь уже стала опасной в тот момент, когда ты назвал моё имя под дождём.

Я хотел возразить. Сказать, что не могу гарантировать её безопасность, что неизвестно, кто следит за ней и чего добивается. Но в её глазах я увидел то, что когда-то видел в зеркале сам.

Решимость узнать правду, даже если она окажется болезненной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, — сказал я. — Но ты будешь делать то, о чём мы договоримся.

— А ты будешь говорить мне правду.

— Постараюсь.

— Нет, Воронцов. Не постараешься. Будешь.

Я посмотрел на неё и впервые понял, что наш договор не будет похож ни на одну сделку, которую я заключал раньше.

Потому что Лиана не собиралась быть моей пешкой.

И, возможно, именно поэтому я выбрал её.

Не только из-за архива.

Не только из-за документов.

А потому, что в отличие от всех остальных она смотрела на меня не как на человека, которого нужно бояться или которому нужно угождать.

Она смотрела на меня так, словно я тоже должен был отвечать за свои поступки.

И это пугало сильнее, чем любая угроза.

Лиана

Я никогда не думала, что моё восемнадцатилетие может иметь какое-то значение.

Тогда я отмечала его дома с матерью. Она испекла торт, подарила мне серебряную цепочку и весь вечер улыбалась так, словно пыталась запомнить каждую секунду.

Через несколько месяцев её не стало.

Я вспомнила, как она однажды попросила меня не снимать цепочку. Сказала, что она принадлежала нашей семье и однажды поможет мне найти ответы.

Я машинально коснулась украшения на шее.

— Алекс?

Он обернулся.

— Что?

— Кажется, у меня есть кое-что, что тебе нужно увидеть.

Я сняла цепочку. На обратной стороне небольшого кулона была едва заметная гравировка: номер, состоящий из нескольких цифр и букв.

Алекс приблизился, внимательно изучая её.

— Это может быть номер ячейки.

— Значит, мама действительно оставила мне что-то?

— Похоже на то.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло выражение, которое я не смогла разгадать.

Облегчение? Страх? Или что-то ещё?

— Что ты не договариваешь? — спросила я.

Алекс отвёл взгляд.

— Пока ничего.

Я не поверила.

Но впервые за вечер у нас появилась настоящая зацепка. Не слух, не чужое предупреждение и не старая фотография.

Ключ к тайне, которую моя мать унесла с собой.

Я сжала кулон в ладони.

Если она действительно спрятала доказательства, значит, у неё была причина. И если Алекс искал меня ради архива, кто-то другой мог искать меня ради того, чтобы архив никогда не был открыт.

Я ещё не знала, что в тот же вечер неизвестный человек получил фотографию нашего дома и короткое сообщение:

«Воронцов нашёл девушку. Начинайте действовать».

Алекс думал, что наконец приблизился к правде.

Я думала, что наконец получила возможность узнать прошлое своей семьи.

Но мы оба ошибались в одном.

Архив был нужен не только нам. И человек, который знал, где он находится, уже был гораздо ближе, чем мы могли представить.

Глава 4. Нить, ведущая к правде

Алекс разложил документы на столе и придвинул ко мне первый лист.

— Ты всё время спрашиваешь, почему именно ты, Лиана. Сейчас объясню. Но слушай внимательно: ни одна из этих улик сама по себе ничего не доказывает. Значение имеет то, как они связаны между собой.

Он указал на первую запись.

Первая улика — служебные документы Елены Рид.

Моя мать работала в юридическом отделе компании Воронцова-старшего и имела официальный доступ к договорам и финансовым отчётам. Это подтверждалось её личным делом и журналом доступа.

— Значит, она могла видеть документы, которые другие сотрудники не имели права открывать, — сказала я.

— Именно. И за несколько дней до увольнения она запросила оригиналы договоров по подозрительным финансовым операциям.

— Но это не доказывает, что она забрала их.

— Верно. Поэтому есть вторая улика.

Вторая улика — пропавшая архивная коробка.

В журнале выдачи документов сохранилась запись о коробке с оригиналами договоров. Её номер совпадал с номером в служебной записке о проверке, начатой после запроса Елены.

Коробку не вернули, а спустя несколько дней моя мать уволилась.

— Кто-нибудь мог забрать её после Елены, — заметила я.

— Мог. Поэтому мы не обвиняем твою мать в краже. Мы устанавливаем другое: она была одним из последних подтверждённых сотрудников, работавших с этими документами.

Алекс положил рядом третий лист.

— И вот здесь появляется связь с тобой.

Третья улика — исчезновение моего отца.

Заявление о пропаже моего отца было зарегистрировано вскоре после исчезновения архивной коробки. В материалах дела имелась ссылка на документы юридического отдела компании Воронцова, но оригиналы этих материалов позже передали в частный архив и не смогли найти.

— То есть мой отец мог узнать о документах? — спросила я.

— Или сам был связан с ними. Пока мы не знаем. Но даты позволяют предположить, что его исчезновение и пропажа архива могли быть частью одного события.

— А фотография?

— Она связывает тебя с тем событием лично.

Четвёртая улика — фотография, сделанная в день исчезновения отца.

На снимке я, ещё ребёнок, стояла рядом с неизвестным мужчиной у здания, которое позднее фигурировало в материалах о пропавших документах. Фотография находилась в личном сейфе моего отца.

Само по себе это не доказывало, что мужчина был связан с исчезновением. Но дата снимка совпадала с периодом, когда мой отец пропал, а место съёмки — с адресом, упомянутым в старом деле.

— Почему я там оказалась? — спросила я.

— Вот на этот вопрос мы пока не знаем ответа. Но твоя мать или отец могли привести тебя туда. И если мужчина на фотографии знал твою семью, он может оказаться важным свидетелем.

Алекс достал увеличенный снимок руки незнакомца.

Пятая улика — знак на руке мужчины и мой кулон.

На запястье мужчины были три пересекающиеся линии. Такой же символ был выгравирован на обратной стороне серебряного кулона, который мать оставила мне.

— Ты хочешь сказать, что кулон принадлежал этому мужчине?

— Не обязательно. Но совпадение даёт нам проверяемую версию: кулон мог быть знаком, по которому твоя мать связывалась с ним или подтверждала, что ты относишься к определённой семье.

Я сжала подвеску в пальцах.

— А если это просто украшение?

— Тогда мы исключим эту версию. Нам нужны сведения о происхождении кулона, а не красивые догадки.

Шестая улика — кулон, исчезнувший из описи вещей моей матери.

В первоначальной описи после смерти Елены были указаны кулон, конверт и небольшой ключ. В окончательной версии эти предметы отсутствовали.

Это означало, что кто-то забрал их до завершения оформления имущества или внёс изменения в документы. Но пока неизвестно, кто именно и с чьего разрешения.

— Почему это связывает меня с архивом? — спросила я.

— Потому что кулон остался у тебя, а остальные предметы исчезли. Если ключ относился к хранилищу, а конверт содержал инструкции, твоя мать могла разделить сведения на несколько частей. Одну оставила тебе, остальные спрятала.

— То есть она могла специально сделать так, чтобы никто не получил всё сразу?

— Да. Но подтвердить это сможет только содержимое ячейки.

Седьмая улика — банковская ячейка на моё имя.

После смерти матери был оформлен договор хранения, доступ к которому разрешался только после моего совершеннолетия и подтверждения личности.

Это связывало меня с тайником не по предположению, а по документальной записи: договор был оформлен на моё имя, а условие доступа было привязано к моему возрасту.

— Если ячейка действительно связана с архивом, почему мать не передала документы мне напрямую?

— Возможно, потому что не доверяла никому, кто мог забрать их у тебя. Или потому, что содержимое могло быть опасным, пока ты не станешь взрослой.

— А может быть, ячейка вообще не имеет отношения к архиву.

— Именно поэтому мы должны получить договор и проверить его.

Алекс положил передо мной последний документ.

Восьмая улика — записка Елены Рид.

На бумаге рукой моей матери было написано: «Если девочка вернётся за правдой, не позволяйте Воронцову добраться до неё первым».

— Она предупреждала обо мне, — сказал Алекс. — Но, возможно, не только обо мне. Фраза может означать, что она боялась, что я получу доступ к тому, что спрятала для тебя.

— Или она знала, что ты причастен к исчезновению моего отца.

— Да. Эту возможность я тоже не исключаю.

Я посмотрела на него. Впервые он не пытался убедить меня, что его семья невиновна.

— И что всё это значит?

Алекс собрал документы в одну стопку.

— Пока мы можем утверждать только следующее: твоя мать имела доступ к пропавшим оригиналам; твой отец исчез в тот же период; ты присутствуешь на фотографии, связанной с этим временем и местом; у тебя сохранился предмет с символом, который может быть связан с неизвестным мужчиной; а после смерти матери на твоё имя оформили хранилище с ограниченным доступом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И ты думаешь, что внутри лежит оригинал архива.

— Это наша главная версия. Если она подтвердится, мы получим документ, который объяснит, почему твои родители оказались связаны с моей семьёй.

— А если нет?

— Тогда придётся искать следующую дверь.

Я посмотрела на кулон, затем на фотографию.

Теперь я понимала, почему Алекс нашёл меня. Не потому, что я случайно оказалась рядом с его прошлым. Моя мать оставила следы, которые вели ко мне, и, возможно, сделала это намеренно.

Но оставался один вопрос.

— Если мама хотела, чтобы я нашла правду, почему она ничего мне не рассказала?

Алекс долго молчал.

— Возможно, потому что знала: однажды ты начнёшь искать. И хотела, чтобы к тому времени у тебя были доказательства, а не только чужие слова.

Он убрал документы в папку, оставив на столе фотографию.

— Есть только одна проблема, Лиана.

— Какая?

— Кто-то ещё знает о ячейке. И этот человек уже понял, что мы начали складывать части головоломки.

Я взяла фотографию.

Теперь неизвестный мужчина был для меня не просто чужим лицом. Он был единственной ниточкой, связывающей моё детство, исчезновение отца, секреты матери и архив, который мог разрушить семью Воронцовых.

И я собиралась узнать, кто он.

Даже если ответ окажется страшнее всех моих догадок.

Глава 5. Опасно Близко

Я ненавидела три вещи.

Когда мне лгали.

Когда за меня принимали решения.

И когда мужчина смотрел на меня так, будто уже решил, что однажды я буду принадлежать ему.

Александр Воронцов умудрялся делать всё это одновременно.

— Пристегнись.

— Пожалуйста, не забудь сказать «спасибо, что позволила мне сесть в твою машину», — отозвалась я, захлопнув дверь.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Ты всегда такая невыносимая?

— Только когда рядом невыносимые мужчины.

— Тогда мне придётся привыкнуть.

Чёрный автомобиль плавно тронулся с места. За окнами проплывали огни города, размытые дождём и вечерними сумерками. Я отвернулась к стеклу, стараясь не замечать, как Алекс ведёт машину: уверенно, одной рукой на руле, будто даже дорога обязана была подчиняться ему.

Он не включал музыку. Не пытался заполнить тишину бессмысленными разговорами. Просто ехал, изредка поглядывая на меня.

И это раздражало сильнее всего.

— Перестань.

— Что именно?

— Смотреть на меня.

— Я веду машину.

— Удивительно. А я думала, ты просто сидишь за рулём ради эстетики.

Уголок его губ дрогнул.

Чёрт.

Я не хотела, чтобы он улыбался. Суровый Воронцов был опасен, но предсказуем. А когда в его лице появлялось что-то человеческое, мне становилось труднее помнить, почему я не должна ему доверять.

— Ты всегда прячешь страх за сарказмом? — спросил он.

Улыбка исчезла с моего лица.

— А ты всегда прячешь одиночество за приказами?

На этот раз он промолчал.

Я победно отвернулась к окну, но через несколько секунд услышала тихий смешок.

— Что? — резко спросила я.

— Ничего. Просто ты первая за долгое время, кто не пытается мне понравиться.

— Может, потому что я не в своём уме.

— Возможно.

Он произнёс это с такой невозмутимостью, что я едва удержалась от смеха.

Именно тогда я поняла первую опасность Александра Воронцова.

Он не просто умел давить на людей. Он заставлял забывать, что ты вообще собиралась сопротивляться.

Его дом оказался именно таким, каким я его представляла: огромный, холодный, безупречно дорогой.

Стекло, чёрный камень, приглушённый свет. Ни фотографий на стенах, ни случайных вещей, ни следов того, что здесь живёт человек. Скорее место, где кто-то хранит секреты и время от времени решает чужие судьбы.

— Ты живёшь здесь один? — спросила я, снимая куртку.

— Да.

— Не удивлена.

— Почему?

— Даже мебель выглядит так, будто боится сказать тебе лишнее слово.

Он забрал у меня куртку. Наши пальцы случайно соприкоснулись.

Всего на секунду.

Но я почему-то почувствовала это прикосновение до самого локтя.

Алекс тоже замер. Его взгляд опустился к нашим рукам, а затем медленно вернулся к моему лицу.

Он не отступил сразу.

И я тоже.

Между нами оставалось всего несколько сантиметров. От него пахло древесным парфюмом, холодным воздухом и чем-то едва уловимым, что я не могла назвать. Его татуированная рука держала мою куртку, а другая почти касалась моей талии.

Я ненавидела собственное любопытство.

— Ты собираешься продолжать смотреть на меня? — тихо спросила я.

— Пока ты не перестанешь делать вид, что не замечаешь этого.

Сердце ударило сильнее.

— А если замечаю?

Его взгляд потемнел.

— Тогда у нас проблема, Лиана.

— У тебя, Воронцов. Не у нас.

Я забрала куртку из его руки и повесила её на ближайшую спинку кресла, хотя прекрасно понимала, что сделала это только для того, чтобы разорвать расстояние между нами.

Алекс ничего не сказал.

Но я чувствовала его взгляд спиной.

В спальне для гостей меня ждали чистая одежда, полотенца и коробка с косметикой.

Я медленно повернулась к Александру, стоявшему в дверях.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Откуда ты знаешь, какой шампунь я использую?

— Я не знаю. Поэтому купил несколько вариантов.

Я открыла коробку. Внутри лежали средства для ухода, резинки для волос, крем, даже привычный мне оттенок помады.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Ты серьёзно следил за мной?

— Я собирал информацию о человеке, которого искал.

— Какая удобная формулировка. Ты знаешь мой адрес, мои привычки, мои предпочтения. Что дальше? Ты выбрал мне нижнее бельё?

Его лицо стало жёстким.

— Нет.

— Какое облегчение.

— Лиана, я не собираюсь притворяться, будто не проверял твою жизнь. Я проверял. И не стану просить тебя считать это нормальным.

— Тогда зачем ты это сделал?

Он выдержал мой взгляд.

— Потому что боялся, что доберётся до тебя кто-то другой.

— И поэтому решил, что можешь первым нарушить все мои границы?

— Я решил, что лучше ты будешь злиться на меня, чем окажешься мёртвой.

Я замолчала.

Это не оправдывало его. Не делало правильными ни слежку, ни скрытые сведения, ни его привычку решать всё за других.

Но в его голосе не было самодовольства.

Он не гордился тем, что контролировал мою жизнь.

Он просто считал, что имел на это право.

И именно это пугало меня больше всего.

— Больше не делай ничего подобного без моего ведома, — сказала я. — Если тебе что-то нужно узнать, спрашивай меня. Если считаешь, что мне угрожает опасность, объясняй почему. Я не твоя собственность.

Алекс долго смотрел на меня.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Я услышал тебя.

— И всё?

— А ты ждала, что я начну спорить?

— Честно? Да.

— Не обольщайся. Я всё ещё считаю, что ты подвергаешь себя опасности.

— А я всё ещё считаю, что ты невыносим.

— Значит, мы друг друга поняли.

Он уже собирался уйти, когда я окликнула его:

— Алекс.

Он остановился.

Это имя вырвалось у меня само. Без «Воронцов». Без насмешки. Без привычной защиты.

Он медленно обернулся.

— Что?

Я сама не знала, зачем позвала его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наверное, хотела проверить, изменится ли его лицо, когда я произнесу имя так, словно между нами нет ни семейных тайн, ни подозрений, ни целой пропасти недоверия.

Изменилось.

Совсем немного.

Но я заметила.

— Спасибо за одежду, — сказала я наконец.

Он кивнул и вышел, закрыв дверь.

А я ещё долго смотрела на пустой дверной проём.

Я нашла его на кухне ближе к полуночи.

Алекс стоял у острова, закатав рукава чёрной рубашки. Татуировки на предплечьях казались ещё темнее при холодном свете ламп. Перед ним стоял стакан воды, а телефон лежал экраном вниз.

— Не спится? — спросил он, даже не оборачиваясь.

— Ты всегда знаешь, когда кто-то входит в комнату?

— Когда кто-то ходит по дому, словно собирается украсть фамильное серебро, — да.

— У тебя есть фамильное серебро?

— Нет.

— Тогда мне придётся придумать другой способ тебя разорить.

Он повернулся ко мне.

Я была в его чёрной футболке, которую нашла среди чистых вещей, и коротких домашних шортах. Футболка оказалась мне велика и сползала с одного плеча. Я не придала этому значения, пока не заметила, что взгляд Алекса задержался на открытой коже.

Он тут же посмотрел мне в глаза.

Но я успела заметить.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты ужасно лжёшь для человека, который так любит контролировать чужую жизнь.

— А ты слишком часто провоцируешь людей, которых считаешь опасными.

— Может, мне интересно, насколько ты действительно опасен.

Он поставил стакан на стол.

— Не играй со мной в эту игру.

— Почему? Боишься проиграть?

— Боюсь, что ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Тогда объясни.

Он подошёл ближе.

Я могла отступить. Пространства хватало. Но я осталась на месте, упрямо подняв подбородок.

— Ты хочешь, чтобы я был с тобой честен? — спросил он.

— Да.

— Хорошо. Я замечаю, когда ты входишь в комнату. Замечаю, когда ты злишься, когда врёшь и когда пытаешься скрыть, что тебе страшно. Я думаю о том, где ты находишься, даже когда тебя нет рядом. И мне совершенно не нравится, что ты способна заставить меня забыть о делах одним своим взглядом.

Моё сердце билось так громко, что я боялась: он услышит.

— Звучит как твоя личная проблема.

— Именно.

Он не пытался коснуться меня. Не сокращал расстояние дальше. Но от этого его признание казалось ещё опаснее.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила я.

— Пока — ничего.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты однажды проснулась и поняла, что согласилась на что-то только потому, что я оказался рядом в нужный момент. Ты заслуживаешь права выбирать меня без страха и без долга.

Я не ожидала услышать такое от него.

Воронцов, который собирал информацию обо мне, который привык приказывать и скрывать правду, вдруг оставлял решение за мной.

И почему-то именно это заставило меня захотеть сделать шаг навстречу.

— А если я уже выбираю? — спросила я почти шёпотом.

Его челюсть напряглась.

— Тогда скажи это, когда будешь уверена, что выбираешь меня, а не пытаешься доказать себе, что ничего не боишься.

Я отвела взгляд.

Ненавидела его за то, что он оказался прав.

Ненавидела себя за то, что хотела, чтобы он подошёл ближе.

— Ты всегда такой правильный? — пробормотала я.

— Нет. Не проверяй моё терпение.

Я подняла глаза.

— А если проверю?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Тогда тебе придётся самой решить, чего ты хочешь от меня, Лиана.

Он отступил первым.

И я вдруг поняла, что его самообладание действует на меня сильнее, чем любая попытка заставить меня подчиниться.

Утром я проснулась от звука голоса за дверью.

— Я сказал, что она останется здесь.

Голос Алекса был низким, опасно спокойным.

Я тихо подошла ближе.

— Ты не можешь просто спрятать её у себя, — ответил незнакомый мужчина. — Если люди узнают, кто она, начнут задавать вопросы.

— Пусть задают мне.

— Ты слишком близко к ней.

Наступила пауза.

— Это не твоё дело, — произнёс Алекс.

— Уже моё. Ты забываешь, кто она такая.

— Я прекрасно знаю, кто она.

— Нет, Александр. Ты знаешь только то, что тебе позволили узнать.

Я услышала шаги и отступила от двери.

Через несколько секунд Алекс вошёл в комнату. Увидев меня, он остановился.

— Давно проснулась?

— Достаточно давно, чтобы услышать, как ты обсуждаешь меня за закрытой дверью.

— Лиана…

— Кто он?

— Человек, которому я не доверяю.

— Прекрасно. Значит, у нас уже есть что-то общее.

Он провёл рукой по волосам.

— Я собирался рассказать тебе позже.

— Ты постоянно собираешься рассказать мне что-то позже.

Я подошла к нему.

— Послушай меня внимательно, Алекс. Я не знаю, что произошло между нашими семьями. Не знаю, кто был моим отцом на самом деле и почему мама спрятала документы. Но я точно знаю одно: если ты продолжишь выбирать за меня, я уйду.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Даже если это будет опасно?

— Особенно если это будет опасно. Я предпочитаю знать, с чем имею дело.

Он долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо. Сегодня я расскажу тебе всё, что знаю о своём отце. Без пропусков.

— И без попыток меня остановить?

— И без попыток тебя остановить.

Я уже собиралась выйти из комнаты, когда он тихо произнёс:

— Лиана.

Я обернулась.

— Что?

— Вчера вечером, когда ты назвала меня по имени…

Он замолчал, словно пожалел, что начал.

— Что вчера вечером?

— Ничего. Забудь.

— Не дождёшься.

Я вышла, оставив его одного.

Но на этот раз улыбалась.

Совсем немного.

Потому что впервые Александр Воронцов выглядел не как мужчина, который контролирует всё вокруг.

А как мужчина, который боится потерять то, чего ещё даже не получил.

И я пока не решила, что страшнее: то, что он мог скрывать от меня, или то, что я сама начинала хотеть оказаться ближе к нему.

Продолжение следует…

Глава 6. Цена правды

— Начинай с самого неприятного, — сказала я.

Алекс стоял у панорамного окна, держа в руках тонкую папку. Он не спал всю ночь: я заметила это по тени под его глазами и по тому, как он время от времени сжимал пальцы, словно удерживал себя от какого-то решения.

— Мой отец не был хорошим человеком, Лиана.

— Какая неожиданность.

— Он умел превращать людей в должников. Иногда деньгами. Иногда страхом. Иногда обещаниями, которые никто не мог проверить.

— И моя мать оказалась одной из них?

— Сначала она работала на него. Потом узнала то, чего не должна была знать.

Он положил папку на стол.

Внутри находились копии договоров, несколько фотографий и распечатка электронного письма, датированного пятнадцатью годами ранее.

Я прочитала его дважды.

«Девочка не должна знать, кто её отец. До тех пор, пока оригиналы не будут найдены, любые попытки установить родство необходимо пресекать».

Под текстом стояла подпись моего отца.

Я перестала дышать.

— Почему он написал это?

— Не знаю.

— Ты лжёшь.

— Я предполагаю, что речь шла о твоём отце. Но я не собираюсь выдавать предположение за факт.

Я резко подняла голову.

— Ты только что сказал, что мой отец подписал это письмо.

— Подпись похожа на его подпись. Но копия не доказывает, что письмо подлинное. Нам нужен оригинал.

Я снова посмотрела на экран распечатки.

Мой отец знал обо мне. Это было единственное, что я могла вынести из прочитанного. Он не просто исчез, оставив мать одну. Он мог участвовать в решении скрыть от меня собственную историю.

— Ты знал, что я могу быть связана с твоей семьёй не только через мать?

Алекс не ответил сразу.

— Я подозревал.

— И всё равно ничего не сказал.

— Я не хотел, чтобы ты поверила в то, что мы ещё не могли доказать.

— Нет, Алекс. Ты не хотел потерять контроль над расследованием.

Он сжал челюсть.

— Возможно.

Это признание неожиданно обезоружило меня.

Я привыкла к людям, которые защищали собственную ложь до последнего. Алекс хотя бы иногда позволял правде ранить его самого.

— Что ещё? — спросила я.

Он открыл папку на последней странице.

Там лежал список фамилий. Некоторые были зачёркнуты. Рядом с одной стояла отметка:

«Рид. Доступ к оригиналу через дочь»

.

Моя фамилия.

— Значит, я действительно ключ, — прошептала я.

— Ключ к информации. Не к самому архиву. Пока мы не увидим оригиналы, мы даже не знаем, что именно там хранится.

— А кто составил этот список?

— Мой отец.

Я медленно закрыла папку.

— Мне нужно выйти.

Алекс не попытался меня остановить.

Это было почти хуже.

⸻

Я вышла на террасу. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла, что дрожу.

Через минуту дверь за моей спиной открылась.

— Я не собираюсь утешать тебя фразами о том, что всё будет хорошо, — сказал Алекс.

— Какое счастье.

— Но я могу остаться рядом, если ты этого хочешь.

Я посмотрела на него.

— А если не хочу?

— Уйду.

Он действительно развернулся.

— Подожди.

Он остановился, не приближаясь.

Я сама сделала шаг к нему.

— Я не знаю, кем был мой отец. Не знаю, почему мать молчала. И не знаю, можно ли тебе доверять.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаешь. Ты хотя бы знаешь свою фамилию. Знаешь, кто твой отец и чего от него ожидать. А я всю жизнь пыталась заполнить пустоту человеком, которого даже не помню.

Алекс смотрел на меня без привычной холодности.

— Тогда не заполняй её чужими ответами. Найди собственные.

Я усмехнулась сквозь подступившие слёзы.

— Иногда ты говоришь удивительно разумные вещи для человека, который шпионит за людьми.

— Не привыкай.

Я рассмеялась — коротко, неровно. Он протянул руку, но остановился, не коснувшись меня.

И я сама вложила пальцы в его ладонь.

Его рука сомкнулась вокруг моей осторожно, почти бережно. Никакого приказа. Никакой попытки притянуть меня к себе.

Я подняла голову.

— Поцелуй меня.

В его глазах что-то изменилось.

— Ты уверена?

— Если ты задашь этот вопрос ещё раз, я передумаю.

Алекс улыбнулся едва заметно и наклонился ко мне.

Первое прикосновение его губ оказалось неожиданно мягким. Я ожидала напора, той же уверенности, с которой он входил в комнату и отдавал распоряжения. Вместо этого он словно оставил мне возможность передумать в любой момент.

Я не передумала.

Я сама потянулась к нему, обхватила пальцами воротник его рубашки и поцеловала снова — уже без осторожности.

Его рука легла мне на талию. Я почувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань и невольно придвинулась ближе.

Когда мы наконец отстранились, Алекс прижался лбом к моему.

— Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь, — произнёс он хрипло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ты понятия не имеешь, насколько мне надоели мужчины, которые считают себя центром вселенной.

— И всё-таки ты меня поцеловала.

— Не порть момент.

Он тихо рассмеялся и коснулся губами моего виска.

На несколько секунд мир перестал состоять из пропавших документов, лжи и чужих секретов.

Потом в кармане Алекса завибрировал телефон.

Он взглянул на экран, и выражение его лица мгновенно изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Он показал мне сообщение от своего помощника:

«Нашёл запись по банковской ячейке. Договор оформлен не Еленой Рид. Подписант — человек, официально умерший за два года до её смерти».

Я медленно отняла руку от его груди.

— Кто?

Алекс поднял на меня глаза.

— Твой отец.

Глава 7. Ревность не спрашивает разрешения

Я перечитала сообщение ещё раз.

— Мой отец оформил ячейку после собственной смерти?

— Если запись подлинная, получается именно так.

— Значит, он жив?

— Или кто-то воспользовался его именем. Мы не можем пока выбрать удобную версию только потому, что она нам нравится.

Я отдала телефон Алексу.

— Тогда поехали в банк.

— Сначала нам нужно выяснить, кто имеет право получить сведения по договору.

— У меня есть паспорт и свидетельство о рождении. Я совершеннолетняя. Чего ещё не хватает?

— Возможно, оригинала договора. Или судебного запроса. Я проверю.

— Нет. Мы поедем вместе, но разговаривать буду я.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто собирался возразить, однако передумал.

— Хорошо.

— И ещё одно.

— Слушаю.

— Если я услышу слово «опасно», прежде чем ты объяснишь, что именно опасно, я оставлю тебя разговаривать с самим собой.

— Ты становишься всё более требовательной.

— А ты всё ещё здесь.

Он ничего не ответил. Но в его взгляде появилось то самое выражение, от которого у меня начинало предательски теплеть внутри.

⸻

До банка мы так и не добрались.

У входа в здание, где находился офис помощника Алекса, нас ждал мужчина в тёмном пальто.

Я узнала его прежде, чем он произнёс моё имя.

— Лиана?

Джейк.

Мой бывший.

Тот самый человек, после которого я научилась проверять замки по три раза и не отвечать на незнакомые звонки. Он выглядел почти так же, как прежде: безупречная улыбка, дорогие часы и уверенность человека, который считает чужие границы временным неудобством.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Пытаюсь поговорить с тобой.

— Ты мог написать.

— Ты заблокировала меня.

— Какое наблюдение.

Джейк посмотрел на Алекса.

— А это кто?

— Не твоё дело.

— Значит, всё-таки нашла мне замену?

Алекс не двинулся с места. Только его взгляд стал холоднее.

— Ты должен уйти, — сказал он.

Джейк усмехнулся.

— А ты кто такой, чтобы мне приказывать?

— Человек, который пока просит тебя уйти.

Я положила ладонь на предплечье Алекса.

— Я сама разберусь.

Он посмотрел на мою руку, потом на меня и отступил на полшага.

Джейк заметил этот жест и улыбнулся шире.

— Вот как. Он уже позволяет тебе командовать собой?

— Джейк, — сказала я, — если ты пришёл за ответами, задавай вопросы. Если пришёл устроить представление, найди другую аудиторию.

Его улыбка исчезла.

— Я знаю, что ты ищешь.

Я замерла.

— Что именно?

— Документы твоей матери. Архив Воронцова. Банковскую ячейку.

Алекс мгновенно напрягся.

— Откуда у тебя эта информация?

— Не от тебя, очевидно.

— Джейк, — я шагнула к бывшему, — кто тебе рассказал?

Он посмотрел на меня, и на мгновение в его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Я хотел, чтобы ты уехала из города. Пока ещё можешь.

— Ты снова решаешь за меня?

— Я пытаюсь тебя защитить.

— От кого?

Джейк посмотрел на Алекса.

— От него.

Алекс усмехнулся без всякого веселья.

— Удобная история. Ты преследуешь её, появляешься без приглашения, знаешь о расследовании и теперь объявляешь себя спасителем.

— А ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь с женщинами, которые тебе интересны?

Я почувствовала, как между мужчинами сгущается напряжение.

— Хватит, — сказала я.

Оба замолчали.

— Джейк, если у тебя есть информация, отправь её мне. Я сама решу, что с ней делать. Алекс, ты не будешь угрожать ему вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. Ясно?

Джейк отвёл взгляд первым.

— Я напишу тебе.

— Посмотрим.

Он ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и слишком много вопросов.

Я повернулась к Алексу.

— Ты собираешься рассказать, что это было?

— Я не знаю, откуда он получил информацию.

— Я не об этом.

Он молчал.

— Ты ревнуешь? — спросила я.

— Нет.

— Лжёшь.

— Мне не нравится, когда человек, который причинил тебе боль, снова появляется в твоей жизни.

— Это не ответ.

Алекс подошёл ближе.

— Да. Мне не нравится, что он знает твоё прошлое лучше, чем я. Не нравится, что ты когда-то доверяла ему. И ещё меньше мне нравится, что часть меня хочет стереть с его лица эту самодовольную улыбку.

Я не ожидала такой прямоты.

— Ты понимаешь, что не можешь запрещать мне разговаривать с мужчинами?

— Понимаю.

— И не можешь решать, кто имеет право находиться рядом со мной?

— Понимаю, Лиана.

— Тогда почему ты смотришь так, будто собираешься объявить войну всему городу?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он наклонился ко мне, остановившись совсем близко.

— Потому что я не привык хотеть того, что не могу контролировать.

— А я не вещь, которую можно контролировать.

— Я знаю.

— Тогда научись жить с этим.

Я собиралась отойти, но он тихо произнёс:

— Не уходи сейчас.

Это прозвучало не как приказ.

Скорее как признание, которое далось ему тяжелее всех угроз.

Я посмотрела на него и сама коснулась его щеки.

— Я здесь, Алекс. Но не потому, что ты попросил. Потому что пока сама этого хочу.

Он закрыл глаза на мгновение и накрыл мою ладонь своей.

А потом поцеловал меня.

На этот раз поцелуй был совсем другим — более глубоким, полным сдерживаемого напряжения. Я ответила ему, обхватив руками его шею. Его ладони легли мне на спину, притягивая ближе, но он остановился, когда я отстранилась, чтобы вдохнуть.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да.

Я улыбнулась.

— Но если ты ещё раз скажешь, что не ревнуешь, я начну смеяться.

Он тихо выдохнул, прижался лбом к моему и прошептал:

— Ты невыносима.

— А ты влюбляешься в невыносимых женщин.

Он не ответил.

И почему-то именно его молчание заставило меня поверить, что я попала в самую точку.

⸻

Вечером пришло сообщение от Джейка.

Одна фотография.

На ней мой отец стоял возле того самого здания, которое мы видели на старом снимке. Рядом с ним был Александр Воронцов-старший.

На обороте фотографии, которую Джейк прислал отдельным кадром, была дата.

За день до официальной регистрации смерти моего отца.

Под снимком Джейк написал:

«Спроси у Алекса, почему его отец был последним человеком, который видел твоего живым».

Глава 8. За закрытой дверью

Я не стала ждать утра.

Когда я вошла в кабинет Алекса, он сразу понял, что произошло что-то плохое.

— Покажи.

Я протянула ему телефон.

Он внимательно изучил фотографию. Потом увеличил изображение, посмотрел на дату и вернул мне телефон.

— Я видел этот снимок.

— И?

— Он был в сейфе моего отца. Но я не знал, что существует копия.

— Кто сделал фотографию?

— Не знаю.

— Что случилось на следующий день?

Алекс отвёл взгляд.

Этого было достаточно, чтобы я поняла: он знает больше, чем говорит.

— Не смей, — предупредила я. — Не смей снова решать, что мне можно знать.

— Я не пытаюсь тебя защитить от правды.

— Тогда скажи её.

Он долго молчал, затем открыл ящик стола и достал небольшой ключ в прозрачном пакете.

— Мой отец передал его мне за несколько месяцев до смерти. Сказал, что он относится к старому банковскому договору, но не объяснил к какому.

Я взяла пакет.

На металле была выгравирована цифра — номер, совпадающий с частью обозначения в копии договора, который мы получили накануне.

— Ты всё это время держал его у себя?

— Да.

— И не сказал мне?

— Я не знал, что он связан с твоей матерью.

— А теперь знаешь.

— Теперь подозреваю.

Я положила ключ на стол.

— Мы едем в банк. Сегодня.

На этот раз он не возражал.

⸻

Банковская ячейка находилась в старом отделении, которое несколько лет назад объединили с другим филиалом. После проверки документов сотрудница долго изучала договор, затем попросила меня подтвердить личность и подписать заявление на доступ.

Когда металлическая дверь хранилища открылась, я почувствовала странное разочарование.

Никакого тайного тоннеля. Никаких кодов и лазеров.

Просто ряд серых ящиков.

Наш номер оказался в нижнем ряду.

Внутри лежали конверт, маленький диктофон и флеш-накопитель.

Я взяла конверт.

На нём было написано моё имя.

Почерком матери.

«Лиане. Только если она сама захочет узнать правду».

У меня задрожали руки.

— Хочешь, я прочитаю первым? — тихо спросил Алекс.

Я покачала головой.

— Нет. Это моё письмо.

Я вскрыла конверт.

«Лиана, если ты читаешь это, значит, я не смогла рассказать тебе всё при жизни.

Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не переставала любить тебя. И всё, что я скрывала, было связано не с тем, что ты сделала, а с тем, что взрослые совершили задолго до твоего рождения.

Твой отец не был тем человеком, каким я его представляла. Но я не позволю никому убедить тебя, что он был чудовищем, пока у тебя нет доказательств.

В этой ячейке есть записи, которые помогут тебе найти человека, знающего правду. Не доверяй фамилиям. Не доверяй обещаниям. И не принимай страх за любовь.

Если рядом с тобой окажется Александр Воронцов, помни: его отец сделал выбор, который разрушил наши жизни. Но сын не всегда повторяет путь отца.

Решение о том, впускать ли его в свою жизнь, должно остаться за тобой».

Я опустила письмо.

Алекс стоял рядом, не пытаясь заглянуть мне через плечо.

— Она знала, что мы встретимся, — прошептала я.

— Возможно, она предполагала, что я начну искать архив.

— Она не сказала мне, что мой отец может быть жив.

— Потому что, возможно, сама этого не знала.

Я взяла диктофон.

На нём была наклейка с датой — за два дня до смерти матери.

Я нажала кнопку воспроизведения.

Сначала раздался шорох, затем голос Елены.

— Если ты слышишь это, значит, я не успела исправить свою ошибку. Оригиналы находятся не там, где их ищут. Они у человека, который подписал соглашение. Он жив, и он знает, что произошло той ночью.

Послышался короткий вдох.

— Лиана, если ты когда-нибудь встретишь сына Воронцова, не позволяй ему стать единственным человеком, которому ты веришь. Даже если он будет готов отдать тебе всё.

Запись оборвалась.

Я медленно повернулась к Алексу.

— Кто подписал соглашение?

— В документах, которые я видел, подпись была неразборчивой. Но мой отец всегда говорил, что соглашение заключили три человека.

— Кто?

— Он сам. Елена Рид. И твой отец.

Я посмотрела на диктофон.

Три человека. Один архив. Один исчезнувший мужчина.

И тайна, которую моя мать унесла с собой в могилу.

— Значит, мы ищем моего отца, — сказала я.

Алекс кивнул.

— И человека, который знает, где находятся оригиналы.

Я сложила письмо и убрала его в сумку.

Когда мы вышли из банка, уже стемнело. На улице моросил дождь, и я поймала себя на том, что снова вспоминаю ту ночь, когда впервые увидела Алекса.

Тогда я села в его машину, потому что боялась остаться одна.

Теперь я оставалась рядом с ним по другой причине.

Я хотела узнать, что скрывается за его холодным взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И боялась, что однажды узнаю слишком много.

⸻

В машине Алекс включил обогрев и снял с себя пиджак, накинув его мне на плечи.

— Я не замёрзла.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу, чтобы тебе было тепло.

Я посмотрела на него.

— Ты понимаешь, что иногда ведёшь себя так, будто способен быть нормальным человеком?

— Не распространяй эту информацию. Она разрушит мою репутацию.

Я рассмеялась.

Он улыбнулся, и я вдруг захотела поцеловать его так сильно, что перестала думать о последствиях.

Я потянулась к нему первой.

Алекс ответил на поцелуй, осторожно коснулся моей щеки, затем провёл ладонью по волосам. Когда я придвинулась ближе, он остановился.

— Лиана, если ты сейчас делаешь это потому, что испугалась письма…

— Я делаю это потому, что хочу тебя.

Он посмотрел мне в глаза, словно искал в них сомнение.

— Скажи, если захочешь остановиться.

— Скажу.

Я сама снова поцеловала его.

На этот раз между нами не было ни документов, ни фамилий, ни попыток разгадать чужие мотивы. Только тепло, близость и странное чувство, что я добровольно приближаюсь к самому опасному человеку в своей жизни.

Когда мы наконец отстранились, Алекс прижал губы к моей ладони.

— Ты всё ещё можешь уйти, — произнёс он.

— А ты всё ещё можешь перестать повторять это.

Он усмехнулся.

— Принято.

Телефон на приборной панели завибрировал.

Номер был неизвестен.

Алекс включил громкую связь.

— Воронцов.

Несколько секунд молчания.

Затем мужской голос произнёс:

— Ты открыл ячейку. Значит, теперь девочка знает, что её отец жив.

У меня перехватило дыхание.

Алекс мгновенно выпрямился.

— Кто говорит?

— Спроси у своего отца, почему он позволил другому мужчине воспитывать его дочь.

Связь оборвалась.

Я медленно повернулась к Алексу.

— Что это значит?

Он смотрел на потухший экран.

— Я пока не знаю.

Но впервые за всё время я увидела, что он действительно испугался.

Не за себя.

За то, что я могла узнать дальше.

Глава 9. То, что нельзя простить

Я не позволила Алексу отвезти меня домой.

— Ты останешься у меня, — сказал он.

— Я сама решу, где останусь.

— Лиана, неизвестный человек только что сообщил, что знает о нашем расследовании. Он знает, что мы открыли ячейку. Он знает о твоём отце.

— И поэтому ты хочешь снова запереть меня в своём доме?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Тогда перестань обращаться со мной так, будто я не способна участвовать в собственной жизни.

Алекс резко выдохнул и отвернулся к окну.

— Чёрт возьми, ты не понимаешь, как сильно мне хочется просто забрать тебя отсюда и спрятать там, где никто не сможет тебя найти.

— А ты не понимаешь, как сильно мне хочется, чтобы ты наконец доверился мне.

Он повернулся.

— Я доверяю тебе.

— Нет. Ты доверяешь мне ровно настолько, насколько это не мешает тебе контролировать ситуацию.

Эти слова попали точно в цель.

Он молчал так долго, что я уже решила уйти.

— Мой отец не просто работал с твоим, — произнёс Алекс наконец. — Они были связаны гораздо теснее.

Я остановилась.

— Объясни.

— Я нашёл старую копию соглашения. Там указано, что твой отец отвечал за передачу документов между несколькими компаниями. Елена собирала доказательства нарушений. Мой отец пытался удержать документы внутри семьи. А потом все трое подписали соглашение о молчании.

— Зачем?

— Этого я не знаю. Но соглашение предусматривало, что оригиналы нельзя уничтожить или передать третьим лицам без согласия всех подписантов.

— Значит, мой отец не был просто случайным человеком, который исчез.

— Да.

Я медленно села на край дивана.

— А что насчёт слов того мужчины? О том, что другой мужчина воспитывал меня как свою дочь?

Алекс опустился напротив.

— Возможно, он пытается заставить тебя сомневаться в собственном происхождении. Возможно, говорит правду. Мы должны проверить документы, прежде чем делать выводы.

Я посмотрела на него.

— Если выяснится, что я не дочь человека, которого считала своим отцом, ты станешь смотреть на меня иначе?

— Нет.

— А если выяснится, что мой биологический отец совершил преступление?

— Это не сделает тебя виновной.

— Ты отвечаешь слишком быстро.

Алекс взял мою руку.

— Потому что здесь я не сомневаюсь.

Я хотела поверить ему.

И именно поэтому боялась.

⸻

Ночью мне приснился отец.

Я почти не помнила его лица, но во сне он стоял у двери старой квартиры и протягивал мне руку. Когда я пыталась подойти, он исчезал, а вместо него появлялся Алекс — с кровью на рукаве и моим кулоном в ладони.

Я проснулась резко, хватая воздух.

В комнате было темно.

— Лиана?

Алекс стоял в дверях. Наверное, услышал, как я вскрикнула.

— Мне приснился кошмар, — прошептала я.

Он подошёл, но не сел рядом, пока я сама не протянула к нему руку.

Тогда он обнял меня.

Я уткнулась лицом ему в грудь, пытаясь успокоить дыхание. Он гладил меня по спине медленными движениями, ничего не спрашивая.

— Я устала бояться, — сказала я.

— Знаю.

— Я устала не понимать, кому можно верить.

— Я не стану требовать, чтобы ты верила мне без доказательств.

Я подняла голову.

— А чего ты хочешь?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был слишком опасным, чтобы произносить его вслух.

— Тебя. Но не ценой того, что ты потеряешь себя.

Я коснулась его лица.

— Тогда останься.

Он лёг рядом поверх одеяла, оставив между нами немного пространства. Я сама придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Алекс?

— Да?

— Поцелуй меня.

Он повернулся ко мне.

Поцелуй был медленным, тёплым и почти болезненно нежным. Я чувствовала, как напряжение, накопившееся за последние дни, постепенно отступает. Когда его пальцы коснулись моей щеки, я накрыла его руку своей.

Я не хотела забыть о расследовании.

Не хотела перестать задавать вопросы.

Но хотела хотя бы на несколько минут почувствовать, что мне не обязательно справляться со всем в одиночку.

Алекс прижался лбом к моему.

— Я здесь, — прошептал он.

Я закрыла глаза.

— Пока не уходи.

— Не уйду.

И впервые за долгое время я уснула, не проверяя, заперта ли дверь.

⸻

Утром нас разбудил звонок.

Помощник Алекса прислал фотографии документов, найденных в старом корпоративном архиве. Среди них был скан соглашения о передаче оригиналов.

Я села на кровати и приблизила изображение.

Три подписи.

Елена Рид.

Александр Воронцов-старший.

И мой отец.

Но рядом с подписью отца стояла дата, которая не совпадала с официальной версией его смерти.

— Это невозможно, — прошептала я.

Алекс сел рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему?

— Потому что документ подписан через три месяца после того, как его объявили умершим.

Мы посмотрели друг на друга.

Теперь оставалось два варианта: кто-то подделал подпись или мой отец был жив после даты, указанной в свидетельстве о смерти.

Я увеличила нижнюю часть документа.

Там стояла короткая приписка:

«При нарушении соглашения копия материалов передаётся Лиане Рид после достижения двадцати четырёх лет».

Мне исполнилось двадцать четыре.

— Мама оставила мне документы именно сейчас, — сказала я.

— Возможно, она знала о сроке соглашения.

— Или кто-то специально дождался моего дня рождения.

Алекс взял телефон.

— Я проверю, кто имел доступ к архиву.

— Нет. Мы проверим вместе.

Он посмотрел на меня и кивнул.

Впервые я почувствовала, что мы действительно стали партнёрами.

Не хозяином и пленницей.

Не мужчиной, который решает, и женщиной, которой остаётся подчиниться.

Двумя людьми, которым нужна одна и та же правда.

И которые, возможно, слишком сильно хотят друг друга, чтобы сохранить прежнюю дистанцию.

⸻

Вечером Алекс показал мне ещё одну фотографию.

На ней мой отец стоял возле автомобиля. Рядом с ним находился молодой Александр — лет двенадцати или тринадцати.

Я посмотрела на снимок, потом на Алекса.

— Ты встречал моего отца?

Он медленно кивнул.

— Я не помню его имени. Но помню мужчину, который приходил к нам домой. Отец называл его другом семьи.

— Почему ты никогда не говорил об этом?

— Потому что не знал, что это был он.

Я провела пальцем по краю фотографии.

— Значит, наши семьи знали друг друга задолго до того, как мы встретились.

— Да.

Я посмотрела ему в глаза.

— А что, если наши отношения тоже были частью чьего-то плана?

Алекс не ответил сразу.

Потом взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Тогда я сделаю всё, чтобы хотя бы одно решение в этой истории было нашим.

Я хотела спросить, что именно он имел в виду.

Но в этот момент на экране телефона появилось новое сообщение с неизвестного номера.

«Если хочешь узнать, кто твой настоящий отец, приезжай одна. Сегодня, в полночь. Старый вокзал. Не бери с собой Воронцова».

Я показала сообщение Алексу.

Он прочитал его, и лицо его стало непроницаемым.

— Ты не поедешь одна.

— Я ещё не решила, поеду ли вообще.

— Лиана…

— Если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, перестань начинать каждое предложение с запрета.

Он закрыл глаза на секунду.

— Хорошо. Тогда решим вместе.

Но я уже знала, что поеду.

Потому что впервые за всё расследование кто-то обещал ответить на главный вопрос моей жизни.

И потому что я боялась, что этот ответ может навсегда изменить всё, что начинало связывать меня с Алексом.

Глава 10. Полночь принадлежит призракам

Старый вокзал давно закрыли для пассажиров.

Ветер гнал по платформе сухие листья, а редкие фонари бросали на рельсы жёлтые пятна света. Я приехала за десять минут до полуночи и оставила машину на соседней улице.

Алексу я сказала, что хочу побыть одна.

Это была не совсем ложь.

Я действительно хотела сама услышать правду. Но я также знала, что он не позволит мне приблизиться к человеку, который мог быть связан с исчезновением моего отца.

Поэтому я не сказала ему, куда направляюсь.

И уже через пять минут пожалела об этом.

— Ты опоздала, — произнёс мужской голос из темноты.

Я резко обернулась.

На краю платформы стоял мужчина в длинном тёмном пальто. Лица почти не было видно, но в руке он держал серебряную зажигалку с тремя пересекающимися линиями.

Тот же знак, что на моём кулоне.

— Кто вы?

— Человек, который знал твою мать.

— Все, кто знал мою мать, почему-то предпочитают говорить загадками. Может, попробуете иначе?

Мужчина тихо усмехнулся.

— Ты похожа на неё больше, чем думаешь.

— Вы знаете моего отца?

Он замолчал.

И это молчание сказало мне больше, чем любая длинная речь.

— Он жив? — спросила я.

— Я не могу ответить на этот вопрос так, как тебе хочется.

— Тогда ответьте так, как есть.

Мужчина сделал шаг вперёд.

— Твой отец был жив после того, как его официально объявили умершим. Он подписал соглашение с Воронцовым-старшим и твоей матерью. Они пытались спрятать документы, которые могли разрушить несколько влиятельных семей.

— Где он сейчас?

— Этого я не знаю.

Я почувствовала, как внутри поднимается ярость.

— Вы заставили меня приехать сюда ради того, чтобы сказать, что ничего не знаете?

— Я приехал не ради этого.

Он протянул мне конверт.

На нём стояло моё имя и дата, совпадающая с датой из банковского договора.

— Это было оставлено для тебя. Если ты когда-нибудь доберёшься до ячейки.

Я не сразу взяла конверт.

— Почему вы не передали его раньше?

— Потому что не знал, кому можно доверять. А потом начались поиски. Люди Воронцова искали архив. Другие искали тебя. Я решил, что лучше подождать.

— Вы следили за мной?

— Я наблюдал издалека.

— Это называется следить.

— Возможно.

Я забрала конверт.

Внутри лежала фотография, сделанная в больничной палате. Молодая Елена Рид держала на руках младенца. Рядом стоял мужчина, лицо которого было частично закрыто тенью.

На обороте было написано:

«Лиана. День, когда всё началось».

Я подняла глаза.

— Это мой отец?

Мужчина не успел ответить.

Из темноты раздались быстрые шаги.

— Лиана!

Алекс.

Я обернулась и увидела, как он приближается по платформе. На его лице не было привычного спокойствия. Он выглядел злым, испуганным и совершенно не похожим на человека, который всегда контролирует каждое движение.

— Ты приехал за мной? — спросила я.

— Ты исчезла посреди ночи после сообщения от неизвестного человека. Как ты думаешь?

— Я просила тебя не вмешиваться.

— А я пытался уважать твоё решение. Но потом получил фотографию твоей машины возле вокзала.

Я посмотрела на незнакомца.

Тот отступил в тень.

— Подождите! — крикнула я.

Но мужчина уже исчез между старыми зданиями.

Алекс подошёл ко мне и взял за плечи.

— Ты цела?

— Да.

— Он что-нибудь сделал?

— Нет.

Он медленно выдохнул, словно только сейчас позволил себе снова дышать.

— Ты хоть понимаешь, что я пережил за последние двадцать минут?

— А ты понимаешь, что я переживаю каждый раз, когда ты скрываешь от меня очередную часть правды?

Он отпустил меня.

— Да. Понимаю.

Я показала ему фотографию.

Его взгляд задержался на изображении мужчины возле больничной кровати.

— Я видел его.

— Где?

— В детстве. Он приходил к моему отцу. Но я не знал, кто он.

— Значит, ты действительно его помнишь?

— Да.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Алекс, если наши отцы были знакомы, если твоя семья скрывала документы, если моя мать оставила мне ячейку… что, если мы встретились не случайно?

Он долго смотрел на меня.

— Я не знаю, Лиана.

— А если нас кто-то свёл?

— Тогда мы выясним кто.

— А если ты тоже часть этого плана?

Его лицо стало жёстким, но он не отвёл взгляда.

— Тогда у тебя будет полное право ненавидеть меня.

Я хотела услышать что-то другое. Хотела, чтобы он поклялся, что никогда не причинит мне боли, что его чувства настоящие, что всё происходящее не имеет отношения к чужим договорённостям.

Но он не стал обещать того, чего не мог доказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И, наверное, именно поэтому я поверила ему чуть больше.

Я сама взяла его за руку.

— Отвези меня домой.

— К тебе?

Я посмотрела на него.

— К нам. Пока я не решила, что делать дальше.

Он ничего не ответил. Только крепче сжал мою ладонь.

⸻

Дома мы долго молчали.

Фотография лежала на столе между нами. Я снова и снова рассматривала лицо матери, пытаясь понять, что она чувствовала в тот день. Страх? Радость? Предчувствие беды?

Алекс стоял рядом, не мешая мне думать.

— Я боюсь, — призналась я наконец.

Он сел напротив.

— Чего именно?

— Что узнаю правду и потеряю всё, что у меня есть. Что мой отец окажется чудовищем. Что твоя семья разрушила мою жизнь. Что ты знал больше, чем говорил. И что, несмотря на всё это, я всё равно не смогу от тебя отказаться.

Алекс смотрел на меня так, словно каждое слово причиняло ему боль.

— Я не могу обещать, что правда не изменит нас.

— Знаю.

— Но могу обещать, что не стану удерживать тебя ложью.

Я протянула руку через стол.

Он переплёл наши пальцы.

— Алекс, я не хочу, чтобы ты был моим спасителем.

— Хорошо.

— И не хочу, чтобы ты был моим тюремщиком.

— Понял.

— Я хочу, чтобы ты был рядом. Если сам этого хочешь.

Он наклонился и поцеловал мою руку.

— Я хочу этого больше, чем должен.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Наконец-то честный ответ.

Я пересела к нему, и он обнял меня. Я прижалась к его груди, чувствуя, как постепенно успокаивается дыхание.

— Останься со мной сегодня, — прошептала я.

— Останусь.

Я подняла голову и поцеловала его.

Он ответил сразу, но не торопил меня. Я сама придвинулась ближе, обняла его за шею и позволила себе на несколько мгновений забыть обо всём, что ждало нас впереди.

Когда мы отстранились, Алекс коснулся губами моего лба.

— Завтра мы начнём искать твоего отца.

— Вместе?

— Если ты этого хочешь.

— Хочу.

Он улыбнулся, и я впервые увидела в его улыбке не самоуверенность, а надежду.

Но этой ночью надежда оказалась недолгой.

⸻

В 03:17 телефон Алекса завибрировал.

Он прочитал сообщение, и его лицо стало белым.

— Что случилось? — спросила я.

Он молча передал мне экран.

На фотографии был мужчина из больничного снимка. Он стоял перед камерой, постаревший, с глубокими морщинами у глаз, но узнаваемый.

Под фотографией находилась одна строка:

«Если хотите узнать, кто настоящий отец Лианы Рид, перестаньте искать мёртвых. Он уже знает, что вы нашли ячейку».

Я медленно опустила телефон.

— Значит, он жив.

Алекс посмотрел на меня.

— Похоже на то.

— И он знает, что я ищу его.

— Да.

Я встала и подошла к окну.

Город ещё спал. В стекле отражались я и Алекс — двое людей, которые пытались распутать чужую ложь и постепенно запутывались друг в друге.

Я коснулась кулона на шее.

Теперь я знала, что прошлое не просто ждёт меня за закрытой дверью.

Оно уже вошло в мою жизнь.

И на этот раз я собиралась встретить его лицом к лицу.

Конец десятой главы. Продолжение следует…

Глава 11. Человек, который не умер

03:17.

Алекс смотрел на экран телефона так, словно мог заставить фотографию заговорить одним взглядом.

Мужчина на снимке был старше, чем на фотографии у старого вокзала. Время оставило на его лице глубокие морщины, волосы посеребрило, но глаза…

Эти глаза Алекс помнил.

Он видел их в детстве — в отражении дверного стекла кабинета отца, в полумраке загородного дома, в тот вечер, когда ему запретили выходить из спальни и велели забыть всё, что он мог услышать.

Мужчина тогда назвал его по имени.

А потом исчез.

— Нет, — тихо произнёс Алекс.

Он увеличил изображение. На заднем плане виднелась больничная палата. На запястье мужчины была бирка, но разрешение не позволяло разобрать надпись.

Под фотографией стояло сообщение:

«Если хотите узнать, кто настоящий отец Лианы Рид, перестаньте искать мёртвых. Он уже знает, что вы нашли ячейку».

Алекс перечитал текст трижды.

Настоящий отец.

Не «её отец». Не «отец, которого вы считали погибшим».

Настоящий.

Слово было выбрано намеренно.

Кто-то знал, куда они ездили. Знал, что они открыли банковскую ячейку. Знал о записи Елены. И, что хуже всего, этот кто-то понимал, какие именно вопросы теперь будут мучить Лиану.

Алекс сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Чёрт.

Он набрал номер своего помощника.

— Найди источник фотографии. Время отправки, номер, всё, что возможно. И проверь больницы. Начни с частных клиник. Мужчина примерно пятидесяти пяти — шестидесяти лет. Возможно, документы оформлены на другое имя.

— Что-то случилось?

— Если бы я знал, я бы не звонил тебе в три часа ночи.

— Понял.

— И ещё. Ни слова об этом моему отцу.

На другом конце повисла пауза.

— Алекс, если это связано с архивом…

— Именно поэтому. Ни слова.

Он завершил вызов и повернулся к окну.

Город спал, не подозревая, что где-то среди его огней человек, которого все считали мёртвым, мог наблюдать за ними.

И Алекс впервые за много лет почувствовал не злость.

Страх.

Не за себя.

За женщину, которая спала в соседней комнате и пока ещё не знала, насколько близко подошла к пропасти.

⸻

Я проснулась от того, что рядом никого не было.

Сначала решила, что Алекс просто вышел позвонить. Потом заметила полоску света под дверью кабинета и услышала его голос.

— Мне не нужны предположения. Мне нужен адрес.

Я села на кровати и натянула на плечи его чёрную рубашку, которую нашла рядом. Она пахла древесным парфюмом и чем-то едва уловимым — самим Алексом.

Я ненавидела то, как быстро начала узнавать его запах.

Ещё больше я ненавидела, что он успокаивал меня.

— Нет, — продолжил он. — Ты не понял. Если этот человек действительно жив, он не должен узнать, что мы нашли фотографию.

Я застыла.

Этот человек действительно жив.

Сердце ударило где-то в горле.

Я подошла ближе к двери.

— И не смей приближаться к Лиане, пока я не разберусь, кто за этим стоит.

Пауза.

Затем Алекс произнёс:

— Потому что, если это тот, о ком я думаю, он опаснее моего отца.

Я отступила от двери.

Пол под ногами будто качнулся.

Я не знала, кто был этот мужчина. Не знала, почему мою жизнь снова и снова связывали с чужими тайнами. Но одно я поняла совершенно ясно: Алекс знал больше, чем говорил.

И он снова решил, что вправе выбирать, какую правду мне можно услышать.

Когда дверь кабинета открылась, я уже стояла в коридоре.

Алекс замер.

Его взгляд скользнул по моей рубашке, босым ногам, лицу. На мгновение в нём мелькнуло что-то мягкое — почти нежность. Потом вернулась привычная холодная собранность.

— Ты давно не спишь?

— Достаточно давно, чтобы услышать, как ты решаешь, что мне можно знать.

Он медленно убрал телефон в карман.

— Лиана…

— Не надо. — Я подняла руку. — Не начинай с моего имени, будто оно может сделать твои секреты менее отвратительными.

Его челюсть напряглась.

— Я пытался защитить тебя.

— От чего? От правды? Или от возможности самой решить, что с ней делать?

Он ничего не ответил.

И это разозлило меня сильнее любого признания.

— Покажи телефон.

— Нет.

Я коротко рассмеялась, хотя смеяться совершенно не хотелось.

— Потрясающе. Мы прошли через мёртвого отца, тайную ячейку, соглашение с тремя подписями и неизвестного мужчину на вокзале. Ты целовал меня, говорил, что доверяешь мне, а теперь снова прячешь информацию.

— Я не говорил, что всё знаю.

— Но ты знаешь больше меня.

— Да.

Его честность оказалась неожиданной.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда покажи.

Несколько секунд он боролся с собой. Я видела это по напряжённым плечам, по тому, как он сжимал пальцы.

Потом он достал телефон и протянул мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прочитала сообщение.

Раз.

Второй.

На третьем чтении буквы начали расплываться.

— Настоящий отец? — прошептала я.

Алекс не отвёл взгляда.

— Я не знаю, что именно имел в виду отправитель.

— Но у тебя есть предположение.

— Есть.

— Какое?

Он провёл ладонью по лицу.

— Когда я был ребёнком, к моему отцу приходил мужчина. Иногда оставался на ночь. Отец представлял его как делового партнёра, но они никогда не обсуждали дела при посторонних. Однажды я услышал, как они спорили из-за твоей матери.

У меня похолодели пальцы.

— Моей матери?

— Да.

— И ты молчал?

— Я не знал, что он связан с тобой. Не знал его имени. А после той ночи отец запретил даже упоминать этого человека.

— Какой ночи?

Алекс посмотрел на меня так, будто этот вопрос был дверью, за которой он не хотел оказаться.

— Ночи, когда твоего отца объявили погибшим.

Я отступила на шаг.

Все кусочки, которые мы собирали, вдруг перестали складываться в картину. Они складывались в ловушку.

— Ты был там?

— Нет. Я был дома. Мне было одиннадцать.

— Но ты слышал их разговор.

— Да.

— Что они сказали?

Он замолчал.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается знакомая ярость — та самая, которая помогала выживать после исчезновения Джейка из моей жизни, после смерти матери, после бесконечных попыток убедить себя, что прошлое осталось позади.

— Алекс, если ты сейчас снова решишь, что молчание — это забота, между нами больше ничего не будет.

Его лицо изменилось.

Не резко. Не театрально.

Просто исчезла уверенность человека, который привык контролировать исход любого разговора.

— Мой отец сказал: «Если девочка когда-нибудь узнает, кто её отец на самом деле, она уничтожит нас всех».

Я перестала дышать.

— А тот мужчина?

— Ответил: «Она имеет на это право».

В комнате стало слишком тихо.

Я опустила глаза на телефон, но уже не видела текста сообщения.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Пока нет.

— А я понимаю. — Я вернула ему телефон. — Это значит, что вся моя жизнь могла быть построена на лжи.

Алекс шагнул ко мне, но остановился, не коснувшись.

И за это я была ему благодарна.

— Лиана, послушай…

— Нет. Теперь послушай ты. Я не твоя собственность. Не доказательство в чужом деле. Не девочка, которую нужно спрятать, пока взрослые мужчины решают, что для неё лучше.

— Я знаю.

— Тогда перестань обращаться со мной так, будто не знаешь.

Он опустил взгляд.

Впервые я увидела в нём не опасного мужчину, который всегда знает следующий ход, а человека, который слишком поздно понял, что не может защитить всех от последствий чужих решений.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он.

Эти слова прозвучали тише, чем всё остальное.

И именно поэтому попали туда, куда не должны были.

Я хотела подойти к нему. Хотела прижаться к его груди, почувствовать его руки и хотя бы на несколько минут перестать думать о том, кто я и откуда появилась.

Но желание не отменяло правды.

— Тогда не заставляй меня выбирать между тобой и ответами.

— Не буду.

— Обещания больше ничего не стоят, Алекс.

— Тогда смотри на мои поступки.

Я подняла на него глаза.

— Первый поступок: мы выясняем, кто этот мужчина. Вместе. Без тайных звонков за моей спиной.

— Хорошо.

— Второй: ты больше не связываешься с отцом, не предупредив меня, если это касается моего прошлого.

Он помедлил.

Я заметила.

— Алекс.

— Хорошо, — повторил он.

— И третий. Если выяснится, что ты знал что-то важное и намеренно скрыл это от меня, я уйду. И на этот раз ты не станешь меня останавливать.

Он смотрел на меня долго.

— Я не стану тебя удерживать силой, — ответил он. — Но если ты уйдёшь, я всё равно буду надеяться, что однажды ты позволишь мне объясниться.

Это было не обещание идеального мужчины.

Это было обещание человека, который понимал, что может проиграть.

Я кивнула.

— Начнём с фотографии.

⸻

К пяти утра мы сидели за кухонным столом, окружённые распечатками, ноутбуком и документами из банковской ячейки.

Алекс сменил рубашку на чёрную футболку. Я собрала волосы в небрежный хвост и надела найденные на спинке стула джинсы.

Кофе остыл почти сразу, но никто из нас не обратил на это внимания.

— Смотри сюда, — сказала я, увеличивая фотографию из письма Елены. — Вот мужчина рядом с моей матерью. А вот тот, которого мы встретили на вокзале. Они разные.

— Да.

— Но у обоих есть один и тот же знак.

Я указала на едва заметную татуировку у основания большого пальца мужчины на старом снимке. На фотографии с вокзала его рука была частично скрыта, однако такой же символ угадывался под кожей.

Три короткие линии, пересечённые тонкой дугой.

Знак с моего кулона.

Алекс наклонился ближе.

— Значит, это не случайная деталь.

— Или нас хотят заставить думать, что не случайная.

Он посмотрел на меня с лёгкой, почти невольной улыбкой.

— Вот теперь ты рассуждаешь как настоящий детектив.

— А ты удивлён?

— Нет. Просто начинаю понимать, почему твоя мать оставила ключ именно тебе.

Я хотела ответить, но телефон Алекса завибрировал.

На экране высветилось имя помощника.

Алекс включил громкую связь.

— Говори.

— Я нашёл возможное совпадение. Фотография сделана в частной клинике «Сент-Клэр». По внешним признакам мужчина похож на пациента, зарегистрированного под именем Михаил Орлов. Но есть проблема.

— Какая?

— В базе он указан как умерший девятнадцать лет назад. Запись закрытая. Доступ к ней был получен через корпоративный архив семьи Воронцовых.

Алекс медленно выпрямился.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось.

— Кто запросил доступ? — спросил он.

— Документ подписан вашим отцом.

Молчание стало оглушительным.

— Пришли мне копию, — приказал Алекс. — И больше ничего не делай, пока я не скажу.

Он завершил вызов.

Я смотрела на него.

— Михаил Орлов, — произнесла я. — Это имя тебе знакомо?

Алекс не ответил сразу.

Потом открыл старую папку на ноутбуке, которую до этого не показывал мне. Внутри были сканы документов, фотографии и несколько коротких заметок, сделанных от руки.

Он повернул экран ко мне.

На первой странице стояло имя:

МИХАИЛ ОРЛОВ.

Ниже — дата рождения, место работы и отметка о смерти.

А ещё ниже — строчка, от которой у меня похолодела кровь.

«Родственные связи: не установлены. Дело закрыто по личному распоряжению Александра Воронцова-старшего».

— Кто он? — спросила я.

Алекс смотрел на экран, и в его глазах появилось выражение, которого я раньше не видела.

— Человек, которого мой отец боялся больше всех.

— И ты думаешь, он мой отец?

— Я думаю, что кто-то очень хочет, чтобы мы так решили.

Он закрыл папку.

— Но есть ещё кое-что.

— Что?

Алекс достал из конверта фотографию, которую нам передал незнакомец на вокзале. На обратной стороне, под выцветшей надписью «Лиана. День, когда всё началось», проступали ещё несколько слов. Раньше их закрывал сгиб бумаги.

Я наклонилась ближе и прочитала:

«Если она спросит, кто её отец, скажите правду. Но не называйте имя до тех пор, пока не найдёте вторую подпись».

— Вторую подпись? — переспросила я.

Алекс перевернул фотографию.

— На соглашении было три подписи. Елена, мой отец и твой отец.

— Значит, нужна ещё одна?

— Возможно, речь не о соглашении.

Я провела пальцем по краю снимка.

И вдруг заметила на фоне здания небольшой знак — три линии, пересечённые дугой.

Тот самый символ.

Он был выгравирован над входом.

— Алекс…

Он посмотрел на фотографию, затем на меня.

В эту секунду оба наших телефона завибрировали одновременно.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Вы ищете не того мужчину. Михаил Орлов умер. Человек на фотографии — тот, кто занял его место».

Следом появилось второе сообщение:

«Хотите узнать, кто отец Лианы? Приезжайте сегодня в 21:00 по адресу на обороте фотографии. И приходите вдвоём. На этот раз не опаздывайте».

Я перевернула снимок.

На обороте, под старой надписью, был указан адрес.

И ниже — ещё одна строчка, написанная другим почерком:

«Александр, если ты читаешь это, значит, твой отец уже проиграл».

Я подняла глаза.

Алекс смотрел на меня.

Впервые за всё время я не могла понять, чего в нём больше — страха или гнева.

— Мы едем, — сказала я.

— Это может быть ловушка.

— Конечно, может.

— Лиана…

— Мы едем вместе. Но если ты попытаешься оставить меня здесь ради моей же безопасности, я найду способ добраться туда сама.

Он долго молчал, затем кивнул.

— В девять вечера.

Я сложила фотографию и убрала её в карман.

За окном начинало светать. Город медленно просыпался, будто ничего не произошло.

Но моя жизнь уже не принадлежала прошлому.

И, возможно, никогда ему не принадлежала.

Где-то за пределами этого дома человек, которого мы считали мёртвым, знал моё имя.

И он наконец решил встретиться со мной лицом к лицу.

Глава 12. Адрес, которого нет на карте

К девяти вечера я успела трижды передумать.

Первый раз — когда стояла перед зеркалом и пыталась решить, что надеть на встречу с человеком, который, возможно, знал имя моего настоящего отца.

Второй — когда Алекс молча положил на кровать чёрную куртку и сказал, что мы выезжаем через двадцать минут.

Третий — когда увидела оружие в его руках.

— Серьёзно? — я скрестила руки на груди. — Ты собираешься на встречу или на войну?

Алекс проверил магазин и убрал оружие под куртку.

— Я собираюсь вернуться оттуда живым.

— А меня спросить не хочешь?

— Ты можешь остаться здесь.

Я посмотрела на него с таким выражением, что он едва заметно усмехнулся.

— Я так и думал.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

Он подошёл ближе и поправил воротник моей куртки. Его пальцы на мгновение задержались у шеи, почти касаясь кулона.

— Если что-то пойдёт не так, держись рядом со мной.

— Если что-то пойдёт не так, я сама решу, что делать.

— Лиана…

— Алекс.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Между нами снова возникло то напряжение, которое в другое время могло бы закончиться поцелуем. Сейчас оно напоминало натянутую проволоку.

Наконец он убрал руку.

— Хорошо. Но, пожалуйста, не исчезай из моего поля зрения.

Я не ожидала услышать именно это.

Не приказ. Не требование.

Просьбу.

— Постараюсь, — ответила я.

И впервые за вечер улыбнулась ему по-настоящему.

⸻

Адрес привёл нас на окраину города, к старому промышленному району, которого не было ни в одном из современных навигаторов.

Вдоль дороги тянулись заброшенные склады. Разбитые окна отражали свет фар, а ветер гнал по асфальту сухие листья и обрывки бумаги.

— Красивое место для семейного воссоединения, — пробормотала я.

— У твоей семьи своеобразное чувство юмора.

— У моей семьи?

Алекс бросил на меня короткий взгляд.

— Прости.

Я отвернулась к окну.

Это слово он произносил редко. И каждый раз оно действовало на меня сильнее, чем мне хотелось признавать.

Машина остановилась перед двухэтажным зданием с заколоченными окнами. Над входом сохранилась металлическая вывеска, но буквы почти полностью облупились.

Я вышла первой.

Холодный воздух ударил в лицо. Я достала фотографию и сравнила её с фасадом.

Здание было тем самым.

На снимке, сделанном много лет назад, над входом виднелся символ из трёх линий и дуги. Сейчас он был почти стёрт, но я всё равно узнала его.

Мой кулон.

— Алекс, посмотри.

Он подошёл ко мне.

— Значит, это место принадлежало организации, связанной с твоей матерью, — сказал он.

— Или с моим отцом.

— Или с обоими.

Мы переглянулись.

Нам обоим не нравилось, как легко каждая новая находка порождала ещё три вопроса.

Дверь оказалась незапертой.

За ней начинался длинный коридор, освещённый единственной лампой аварийного освещения. Пахло пылью, сыростью и старым металлом.

Я включила фонарик на телефоне.

— Если отсюда выскочит маньяк, — прошептала я, — я официально обвиню тебя в плохом выборе мест для свиданий.

— Это свидание?

— Не льсти себе.

— Жаль.

Я повернулась к нему.

— Ты сейчас флиртуешь?

— Пытаюсь поддержать моральный дух группы.

— Группы из двух человек?

— Самой сложной группы в моей жизни.

Я хотела ответить, но в глубине здания что-то щёлкнуло.

Алекс мгновенно изменился. Улыбка исчезла, взгляд стал жёстким. Он шагнул передо мной, прислушиваясь.

— Кто здесь? — громко спросил он.

Ответа не было.

Только тихое жужжание лампы.

Потом из динамика под потолком раздался женский голос:

— Александр Воронцов. Лиана Рид. Вы опоздали на три минуты.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Кто говорит? — спросила я.

— Тот, кто оставил вам фотографию.

— Назовите имя.

— Имена ничего не значат, Лиана. Вы должны были усвоить это по письму матери.

Я шагнула вперёд, но Алекс удержал меня за запястье. Не больно — просто предупреждая.

— Отпусти, — прошептала я.

Он сразу убрал руку.

— Где вы? — спросил он у динамика.

— Там, где вас ждут ответы.

В конце коридора загорелась лампа.

За ней — следующая.

Словно кто-то приглашал нас пройти дальше.

Мы двинулись вперёд.

⸻

Комната в конце коридора оказалась неожиданно чистой.

В центре стоял стол, на нём — старый магнитофон, несколько папок и конверт с моим именем.

На стене висели часы.

Они показывали 21:00.

Я подошла к столу.

— Здесь никого нет.

— Пока нет, — ответил Алекс.

Он осмотрел помещение, проверил дверь в соседнюю комнату и вернулся ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я взяла конверт.

На нём было написано от руки:

«Лиане. Прочитать только в присутствии Александра».

— Какая трогательная забота о нашей компании, — пробормотала я.

— Не открывай, пока не проверю.

— Алекс, там бумага, а не граната.

— В этой истории я уже не исключаю ничего.

Он внимательно осмотрел конверт, затем кивнул.

Внутри лежал лист бумаги и маленькая фотография.

Я узнала мать сразу.

Елена стояла у входа в это самое здание. Рядом с ней был мужчина с тёмными волосами. Его лица почти не было видно из-за тени, но одна рука лежала у неё на плече.

На запястье мужчины была татуировка.

Три линии и дуга.

Мои пальцы задрожали.

— Это он, — сказала я. — Тот мужчина с вокзала.

Алекс взял фотографию, посмотрел на неё и нахмурился.

— Нет.

— Что значит «нет»?

Он указал на едва заметную отметку в нижнем углу снимка.

— Дата. Фотография сделана двадцать семь лет назад.

— И?

— Мужчина с вокзала был моложе, чем на снимке. Но посмотри на руки. Татуировка расположена иначе.

Я присмотрелась.

Он был прав.

У мужчины на фотографии символ находился на запястье. У незнакомца на вокзале — ближе к большому пальцу.

Похожий знак.

Но не тот же самый.

— Значит, их двое, — прошептала я.

— Или один из них намеренно скопировал символ.

Я развернула письмо.

«Лиана.

Если ты читаешь это, значит, Елена не смогла рассказать тебе всё сама. Я не знаю, что именно она успела оставить тебе, но знаю одно: не каждый человек, называющий себя твоим отцом, лжёт. И не каждый человек, отрицающий родство, говорит правду.

Твоё рождение стало причиной соглашения. Но не было его целью.

Александр Воронцов-старший не создал эту историю. Он лишь решил, что сможет контролировать её последствия.

И если его сын действительно рядом с тобой, значит, прошлое повторяется.

Не позволяй ему выбирать за тебя. Но и не отвергай его только потому, что его фамилия стоит на документах.

Ищи вторую подпись.

Она не на соглашении.

Она на свидетельстве о твоём рождении».

Я перечитала последние строки.

Потом ещё раз.

— Свидетельство о рождении, — сказала я.

Алекс молчал.

— Ты понимаешь? — Я повернулась к нему. — Мы всё это время искали подпись на документах, а она может быть в обычном свидетельстве.

— Понимаю.

— Ты видел моё свидетельство?

— Нет.

— А твой отец?

Его молчание стало ответом.

Я медленно опустила письмо.

— Он видел.

— Скорее всего.

— И знал, что там написано.

— Возможно.

— Алекс, хватит! — сорвалась я. — «Возможно», «скорее всего», «я не знаю». Я устала жить внутри чужих догадок!

Он не стал спорить.

Просто подошёл ближе, оставив между нами достаточно места, чтобы я могла отойти, если захочу.

— Ты права, — тихо сказал он. — Мы найдём оригинал свидетельства. И узнаем, кто его подписал.

Я посмотрела на него.

— А если там будет имя твоего отца?

— Тогда я сам отвезу тебя к нему.

— Даже если это разрушит твою семью?

Алекс выдержал мой взгляд.

— Моя семья начала разрушаться задолго до твоего появления.

Я не знала, что ответить.

Поэтому снова посмотрела на письмо.

Внизу страницы, под основным текстом, была ещё одна фраза, написанная другим почерком:

«Если Александр прочитал это вместе с тобой, спроси его, что произошло с мальчиком из комнаты напротив».

Я медленно подняла голову.

— Алекс?

Он смотрел на строку.

И впервые за всё время нашей истории его лицо стало совершенно неподвижным.

— Кто такой мальчик из комнаты напротив? — спросила я.

Он не ответил.

— Алекс.

Он закрыл глаза на секунду, словно пытался удержать воспоминание, которое годами запрещал себе трогать.

— Когда мне было одиннадцать, в доме отца жил ещё один ребёнок.

— Кто?

— Я не знал его имени. Мне говорили, что он сын делового партнёра. Мы иногда играли вместе, но однажды ночью его увезли.

— Куда?

— Не знаю.

— И что с ним случилось?

Алекс посмотрел на меня.

— На следующее утро отец сказал, что никакого мальчика никогда не было.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Ты ему поверил?

— Мне было одиннадцать, Лиана. Я хотел верить.

В его голосе не было оправдания. Только старая, тщательно спрятанная боль.

Я осторожно коснулась его руки.

Он посмотрел на наши пальцы, затем на меня.

— Ты не обязан был знать всё в одиннадцать лет, — сказала я.

— Но теперь я взрослый.

— Тогда перестань винить себя за то, чего не мог изменить, и помоги мне выяснить, что произошло.

Он сжал мою ладонь.

На этот раз я сама сделала шаг ближе.

— Мы разберёмся, — прошептала я.

— Вместе?

— Вместе. Пока ты не начнёшь снова скрывать от меня правду.

— Я постараюсь заслужить твоё доверие.

Он наклонился, но остановился, оставляя решение мне.

Я сама потянулась к нему и коротко поцеловала.

Это был не тот поцелуй, который заставляет забыть обо всём.

Это был поцелуй двух людей, которые знали: впереди может оказаться нечто страшнее любой лжи.

Когда мы отстранились, из динамика снова раздался голос.

— Как трогательно.

Алекс резко повернулся к стене.

— Хватит прятаться! Покажись!

— Не сегодня, Александр.

— Кто ты?

— Тот, кто помнит, что произошло с мальчиком.

Я шагнула к динамику.

— Скажите, кто мой отец!

На этот раз ответ прозвучал почти сразу.

— Твой отец жив, Лиана. Но если ты найдёшь его раньше, чем он найдёт тебя, ты можешь пожалеть, что вообще родилась.

Связь оборвалась.

В комнате погас свет.

Алекс схватил меня за руку, и мы замерли в темноте, прислушиваясь к зданию.

Где-то за стеной хлопнула дверь.

Потом послышались быстрые шаги.

— Не двигайся, — прошептал Алекс.

Но я уже увидела слабый свет под дверью в соседнее помещение.

И там, на полу, лежал предмет, которого раньше не было.

Маленький детский браслет.

С выцветшей металлической пластинкой.

На ней было выгравировано одно имя:

АЛЕКСАНДР.

Я медленно повернулась к нему.

— Это твой?

Он смотрел на браслет так, будто перед ним лежало доказательство того, что его собственная память предала его.

— Нет, — выдохнул он. — У меня никогда не было такого.

Я подняла браслет.

На внутренней стороне пластинки были ещё две буквы и дата.

Л. Р. — 24 октября.

Сегодня.

В день, когда мы наконец добрались до правды.

Или до очередной лжи.

Глава 13. Чужое имя

00:14.

Я не могла оторвать взгляд от браслета.

Старая металлическая пластинка холодила ладонь. На ней было выгравировано имя Александр, а ниже — две буквы: «Л. Р.» и сегодняшняя дата.

Двадцать четвёртое октября.

Дата, которая не должна была иметь никакого отношения к детской вещи, пролежавшей неизвестно сколько лет в заброшенном здании.

— Отдай мне, — тихо сказал Алекс.

Я подняла глаза.

— Ты уверен, что никогда его не видел?

— Абсолютно.

— Тогда почему на нём твоё имя?

Он не ответил. Вместо этого забрал браслет, осторожно провёл пальцем по внутренней стороне металлической пластины и нахмурился.

— Здесь что-то есть.

Он повернул браслет к свету моего телефона.

Под датой виднелась тонкая царапина. Алекс достал из кармана ключ и аккуратно провёл его краем по металлу. Из узкой щели выпала крошечная сложенная бумажка.

Я перестала дышать.

— Ты шутишь, — прошептала я.

— Хотел бы.

Бумага была настолько тонкой, что почти рассыпалась в пальцах. Алекс развернул её на столе.

На ней было всего четыре слова:

«Второй ребёнок выжил. Ищи Лиану».

Я перечитала надпись.

Потом ещё раз.

— Второй ребёнок? — Голос прозвучал чужим. — Алекс, о каком втором ребёнке речь?

Он смотрел на записку, не моргая.

— О том мальчике, которого увезли из дома моего отца.

— Ты сказал, что он был сыном делового партнёра.

— Так мне объяснили.

— И ты никогда не пытался выяснить, что с ним случилось?

Алекс резко поднял на меня глаза.

— Я пытался. В течение нескольких лет. Но все записи исчезли. Фотографии из семейного архива пропали, слуги утверждали, что никакого ребёнка не было. Даже мой отец смотрел мне в глаза и говорил, что я всё придумал.

— А ты поверил?

— Нет. Но в какой-то момент я решил, что схожу с ума.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Всю жизнь я считала, что только мне пришлось собирать себя по кусочкам после чужих секретов. Оказывается, Алекс тоже рос среди лжи. Просто научился превращать боль в холодность, а страх — в контроль.

Я осторожно коснулась его плеча.

— Ты не сумасшедший.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Скажи это ещё раз, когда узнаешь всё.

— Я уже достаточно узнала, чтобы понимать: ты не обязан отвечать за поступки своего отца.

— Но я могу повторить их.

— Можешь. Поэтому я и заставляю тебя говорить правду.

Он накрыл мою руку своей.

— И правильно делаешь.

В этот момент в глубине коридора раздался глухой удар.

Мы одновременно повернулись к двери.

— Уходим, — сказал Алекс.

На этот раз я не стала спорить.

⸻

Мы выбрались из здания через боковой выход.

Холодный воздух обжёг лёгкие. Я оглянулась на тёмные окна, ожидая увидеть силуэт за стеклом, но там ничего не было.

Алекс открыл машину и проверил заднее сиденье, прежде чем позволить мне сесть.

— Ты действительно думаешь, что кто-то был внутри? — спросила я.

— Я уверен.

— Тогда почему не догнал его?

— Потому что не собираюсь оставлять тебя одну в неизвестном здании, пока бегаю за человеком, который мог специально нас туда заманить.

Я пристегнулась.

— Знаешь, иногда твоя привычка всё контролировать даже полезна.

— Запишу этот момент в календарь.

— Не привыкай.

Он впервые за вечер улыбнулся.

Но улыбка исчезла, когда он завёл двигатель.

— Мы не поедем домой, — сказал он.

— Почему?

— Если кто-то следил за нами, он знает, где мы живём. Нужно проверить, не было ли там посторонних.

— И куда мы направимся?

— В одно место, о котором мой отец не знает.

Я повернулась к нему.

— У тебя есть место, о котором не знает твой отец?

— У меня есть много вещей, о которых он не знает.

— Например?

Алекс бросил на меня короткий взгляд.

— Например, что я давно перестал ему доверять.

Он выехал на дорогу.

Город проплывал за окнами тёмными силуэтами зданий и редкими огнями круглосуточных магазинов. Я держала браслет в ладони и пыталась понять, почему именно моё имя оказалось в записке.

Второй ребёнок выжил.

Ищи Лиану.

Почему меня?

И кем был первый ребёнок?

⸻

Укрытие Алекса находилось в старом доме на тихой улице. Снаружи он выглядел заброшенным, но внутри оказалась небольшая квартира с работающим электричеством, чистой кухней и комнатой, заставленной книгами.

— Ты здесь живёшь? — спросила я.

— Иногда.

— И никто не знает об этом?

— Один человек знает.

— Кто?

— Теперь ты тоже.

Я сняла куртку и огляделась.

— Ты понимаешь, что это прозвучало почти романтично?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я старался.

— Тебе нужно больше практики.

— Можешь провести мастер-класс.

Я рассмеялась прежде, чем успела остановить себя.

Алекс посмотрел на меня с таким выражением, будто этот звук был редкостью, которую он не ожидал услышать в собственном доме.

И на мгновение всё стало почти нормальным.

Почти.

Я положила браслет на стол.

— Давай проверим дату.

Алекс достал ноутбук, подключился к защищённому архиву и начал искать старые документы. Я устроилась рядом, подтянув колени к груди.

Работа заняла почти час.

Мы проверили записи о пропавших детях, старые газетные публикации, архивы частных клиник и документы, связанные с компанией его отца.

Большинство результатов ни к чему не привели.

Но затем Алекс замер.

— Нашёл.

На экране открылась старая газетная заметка.

«Пожар в частном медицинском центре. Один ребёнок погиб, второй числится пропавшим. Причины возгорания устанавливаются».

Дата публикации совпадала с годом, когда Алекс впервые рассказывал о мальчике, жившем в доме его отца.

Я наклонилась ближе.

— Где это произошло?

— В клинике «Сент-Клэр».

Той самой клинике, на фотографии из которой нам прислали изображение мужчины, официально умершего девятнадцать лет назад.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Значит, всё связано.

— Возможно.

— Алекс.

— Хорошо. С большой вероятностью всё связано. Но пока у нас нет доказательств, что мальчик из моего детства и ребёнок из газетной статьи — один человек.

Я указала на экран.

— Здесь сказано, что один ребёнок погиб, а второй пропал. Но если кто-то подменил документы, мы могли искать не того человека.

Алекс медленно кивнул.

— Именно.

Он открыл скан газетной статьи. Внизу, почти у самого края, сохранилась фотография здания после пожара. На переднем плане стояли несколько мужчин.

Я узнала одного из них.

Мужчина с вокзала.

Тот самый, который передал мне фотографию матери.

— Он был там, — прошептала я.

Алекс увеличил снимок.

Рядом с незнакомцем стоял ещё один мужчина — высокий, широкоплечий, с характерной линией подбородка.

Я посмотрела на Алекса.

— Это твой отец?

Он долго изучал фотографию.

— Да.

— Они знали друг друга.

— Не просто знали.

Алекс указал на руку своего отца. Между пальцами тот держал папку с документами. На её обложке был виден символ из трёх линий и дуги.

Мой кулон.

— Этот знак был не украшением, — сказал Алекс. — Он принадлежал организации, которая существовала до того, как мой отец создал свою компанию.

— Что за организация?

— Я не знаю её настоящего названия. В семейных документах она упоминалась как «Проект Р».

— Рид?

Он посмотрел на меня.

— Возможно.

Я закрыла глаза на секунду.

Елена Рид. Мой отец. Отец Алекса. Пропавший ребёнок. Пожар. Архив, который кто-то до сих пор пытался скрыть.

Каждая новая зацепка словно связывала нас невидимой нитью с людьми, которых мы почти не знали.

— Нам нужно найти свидетельство о рождении, — сказала я.

— Согласен.

— И узнать, кто подписал его вторым.

Алекс кивнул.

— Я могу достать доступ к архиву ЗАГСа через адвоката. Но если документ подменили или уничтожили, потребуется время.

— У нас нет времени.

— Лиана, я понимаю…

— Нет, не понимаешь. — Я повернулась к нему. — Если мой отец жив, он знает, что я ищу его. Если кто-то прислал нам это сообщение, он тоже знает. А если они все эти годы следили за мной, значит, у них была возможность вмешаться в мою жизнь в любой момент.

Я встала.

— Я хочу знать, почему они этого не сделали.

Алекс тоже поднялся.

— Может быть, потому что ждали твоего двадцать четвёртого дня рождения.

Я замерла.

Двадцать четыре года.

Возраст, указанный в соглашении как момент передачи материалов.

Возраст, в котором я получила доступ к банковской ячейке.

И день, когда кто-то решил снова появиться в моей жизни.

— Они не ждали, пока я стану взрослой, — медленно сказала я. — Они ждали, пока я получу право узнать правду.

— Или пока исчезнет юридическое препятствие.

— Какое препятствие?

Алекс посмотрел на экран.

— Это нам и предстоит выяснить.

⸻

Было уже около трёх ночи, когда я наконец почувствовала усталость.

Алекс принёс мне плед и поставил рядом чашку горячего чая. Я сидела на диване, изучая фотографию из газетной статьи.

— Ты можешь поспать, — сказал он.

— А ты?

— Я проверю документы.

— Ты не спал всю ночь.

— Я привык.

— Это не достоинство.

— А ты всегда такая заботливая?

— Только когда человек начинает вести себя как идиот.

Он тихо рассмеялся.

Я отложила фотографию.

— Алекс?

— Да?

— Если выяснится, что твой отец действительно причастен к исчезновению моего отца… ты сможешь пойти против него?

Он не ответил сразу.

В его взгляде промелькнуло что-то тяжёлое.

— Я уже пошёл против него, когда решил помочь тебе.

— Это не одно и то же.

— Нет. Не одно.

Он сел рядом, оставив небольшое расстояние между нами.

— Я не буду обещать, что мне будет легко. Я вырос, считая его человеком, который всегда знает, как правильно. Даже когда понимал, что он лжёт, мне хотелось верить, что у него есть причина.

— А теперь?

— Теперь я понимаю, что причина не делает ложь правдой.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня постепенно ослабевает напряжение.

— Я боюсь, — призналась я.

Алекс повернулся ко мне.

— Чего именно?

— Что найду отца и пойму, что он не тот человек, которого я всю жизнь представляла. Что он не любил меня. Что мама знала правду и всё равно молчала.

Он осторожно взял мою руку.

— Ты не обязана любить человека только потому, что он твой отец. И не обязана ненавидеть его, если он совершил ошибки. Сначала узнай правду. Потом решишь, что с ней делать.

Я посмотрела на наши переплетённые пальцы.

— Когда ты научился говорить такие вещи?

— Не рассказывай никому. У меня репутация.

Я улыбнулась.

Он коснулся губами моего лба.

Я сама придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

На несколько минут мне удалось поверить, что мы действительно можем справиться.

Но телефон Алекса завибрировал.

Он посмотрел на экран и резко выпрямился.

— Что случилось? — спросила я.

Он молча протянул мне телефон.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Вы нашли пожар. Теперь найдите ребёнка, который вышел из клиники живым».

Следом была фотография.

Старая, выцветшая, с неровными краями.

На ней стояли два мальчика.

Одному было примерно одиннадцать. Я узнала Алекса — его светлые волосы, знакомый взгляд, тонкую полоску шрама у брови.

Второй мальчик стоял рядом, держа его за плечо.

У него были такие же светлые волосы.

Та же форма глаз.

И тот же шрам.

Только на другой брови.

Я медленно подняла взгляд на Алекса.

Он смотрел на фотографию, словно впервые видел собственное прошлое.

— Кто это? — прошептала я.

Алекс провёл пальцем по краю снимка.

— Я не знаю.

Но в его голосе не было уверенности.

Я перевернула фотографию.

На обратной стороне стояла дата, совпадающая с днём пожара в «Сент-Клэр».

И подпись:

«Александр Воронцов и его брат. До того, как один из них получил чужое имя».

Я почувствовала, как сердце ударило о рёбра.

— У тебя есть брат?

Алекс долго не отвечал.

Потом посмотрел на меня, и в его глазах было нечто страшнее злости.

Сомнение.

— Если это правда, — произнёс он, — значит, всю жизнь мне рассказывали, что я единственный ребёнок в семье.

Он снова посмотрел на фотографию.

— А если один из нас получил чужое имя…

Он не закончил.

Потому что в ту же секунду на экране появилось новое сообщение.

«Спроси своего отца, почему он оставил одного сына себе, а второго отдал семье Рид».

Я перестала чувствовать пальцы.

Алекс медленно опустил телефон.

Теперь мы оба понимали, почему наши семьи были связаны.

И почему кто-то так отчаянно пытался не дать нам узнать правду.

Возможно, я искала своего отца.

Но вместе с ним могла найти человека, который всю жизнь прожил под чужим именем.

И этот человек мог быть тем, кого я уже успела полюбить.

Глава 14. Два имени на одну судьбу

06:42.

Я не спала.

Каждый раз, когда закрывала глаза, передо мной появлялась фотография двух мальчиков. Одинаковые светлые волосы. Похожие лица. Один и тот же шрам, только на разных бровях.

И подпись, которая не давала мне покоя:

«До того, как один из них получил чужое имя».

Я сидела за кухонным столом в укрытии Алекса, обхватив ладонями остывшую чашку. Сам Алекс находился в соседней комнате и разговаривал по телефону с адвокатом.

За последние несколько часов он произнёс фразу «мне нужен оригинал» столько раз, что я начала подозревать: если документы не найдутся, он лично отправится копать архивы голыми руками.

Дверь открылась.

— Есть новости? — спросила я.

Алекс положил телефон на стол.

— Архивариус, с которым работает мой адвокат, согласился проверить старые записи. Но официально запросить документы без подтверждения родства мы не можем.

— Тогда подтвердим.

— Лиана, это не так просто.

— Я заметила. В моей жизни вообще ничего не бывает просто.

Он сел напротив.

— Есть ещё один вариант. Мой отец хранил копии семейных документов вне официального архива. Если там осталось твоё свидетельство о рождении, мы сможем хотя бы понять, что искать дальше.

Я медленно подняла глаза.

— Ты предлагаешь снова идти к своему отцу?

— Нет. Я предлагаю проникнуть в архив его старого кабинета.

— Разве он не охраняется?

— Охраняется.

— Разве у тебя нет другого способа?

— Есть. Подождать, пока мой отец сам решит рассказать правду.

Я усмехнулась.

— Значит, мы идём в архив.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Тогда зачем спрашивал?

— Надеялся, что ты удивишь меня.

Я впервые за утро улыбнулась.

Но стоило мне взглянуть на фотографию, лежавшую между нами, как улыбка исчезла.

— Алекс, есть одна вещь, которую я не понимаю.

— Какая?

— Если второй мальчик действительно был твоим братом, почему его отдали семье Рид? Почему именно моей матери? И почему она никогда не рассказывала мне о нём?

Алекс задумался.

— Возможно, Елена защищала его.

— От кого?

— От моего отца.

Я посмотрела на него.

— А если она защищала не его, а меня?

Он не ответил.

И впервые за всё утро мне показалось, что мы ищем не одного пропавшего человека.

Мы ищем причину, по которой две семьи однажды решили поменять местами чужие судьбы.

⸻

К девяти утра мы подъехали к зданию, где раньше располагался главный офис компании Воронцова-старшего.

Теперь здесь находился закрытый бизнес-центр. Фасад обновили, вывеску заменили, но Алекс сразу указал на боковой вход.

— Раньше здесь был служебный коридор. Через него можно попасть на старую лестницу.

— Ты часто нарушал правила в детстве?

— Только те, которые заслуживали нарушения.

— То есть все?

— Ты быстро учишься меня понимать.

Мы вошли внутрь.

В холле пахло свежей краской и кофе. За стойкой регистрации сидела женщина средних лет, которая даже не подняла головы, когда мы прошли мимо.

Алекс двигался уверенно, будто всё ещё принадлежал этому месту.

Я шла рядом, стараясь не думать о том, что в любой момент нас могут остановить.

На третьем этаже он открыл дверь старым ключом.

— Ты сохранил ключ от кабинета отца? — прошептала я.

— Я сохранил много вещей.

— Например, детскую травму?

Он посмотрел на меня.

— Её я, к сожалению, не мог оставить в ящике.

Мне стало стыдно за шутку.

Я коснулась его руки.

— Прости.

— Не извиняйся. Иногда лучше посмеяться, чем позволить прошлому победить.

За дверью находился небольшой кабинет с пустыми полками и старым письменным столом. На стене остался светлый прямоугольник — след от картины, которую давно сняли.

— Здесь ничего нет, — сказала я.

— На виду — нет.

Алекс опустился на колени перед нижним ящиком стола и нащупал скрытую защёлку.

Послышался щелчок.

Внутри обнаружился металлический отсек.

Три папки. Несколько конвертов. И маленькая коробка, перевязанная выцветшей лентой.

Я сразу узнала символ на её крышке.

Три линии и дуга.

Тот самый знак.

Алекс достал первую папку. Внутри находились копии договоров, бухгалтерские документы и несколько медицинских справок. Он быстро пролистал их, затем остановился.

— Лиана.

В его голосе было что-то такое, что я мгновенно подошла ближе.

На столе лежала копия свидетельства о рождении.

Моего свидетельства.

Я узнала имя матери, дату и место рождения. Всё выглядело привычно, кроме одной детали.

В графе «отец» стоял прочерк.

— Но у меня был отец, — прошептала я. — Мама говорила о нём. Я видела его фотографии.

— Это может быть первоначальная версия документа, — сказал Алекс. — Или копия, оформленная до установления отцовства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я перевернула страницу.

На обороте была отметка о внесении изменений. Дата совпадала с годом пожара в клинике «Сент-Клэр».

Ниже стояла подпись сотрудника ЗАГСа и номер второго документа.

— Нам нужен этот документ, — сказала я.

Алекс уже искал номер в соседней папке.

Через минуту он нашёл тонкий лист с печатью.

Это была выписка о внесении изменений в запись о рождении.

Имя отца было вписано позднее.

Михаил Орлов.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— Но Михаил Орлов умер девятнадцать лет назад, — сказала я. — Так написано в архиве клиники.

— Тогда либо запись о смерти ложная, либо имя использовали для другого человека.

— Или Михаил Орлов — это имя, которое дали моему отцу.

Алекс внимательно посмотрел на меня.

— Именно это нам и нужно проверить.

Я снова изучила документ. Внизу стояла ещё одна подпись, почти полностью закрытая печатью.

Я осторожно наклонила лист к свету.

И увидела фамилию.

Воронцов.

Но имя было другим.

Не Александр-старший.

Не Алекс.

Дмитрий Воронцов.

— Кто такой Дмитрий? — спросила я.

Алекс побледнел.

— Моего отца зовут Александр.

— Я знаю.

Он медленно сел на край стола.

— Дмитрий был моим дядей. Младшим братом отца.

— Он жив?

— Нет. По официальным документам он погиб задолго до моего рождения.

Я посмотрела на подпись.

— Тогда почему он подписывал изменения в моём свидетельстве?

Алекс не ответил.

Потому что в этот момент за дверью раздались шаги.

Мы замерли.

Ручка медленно повернулась.

Алекс быстро собрал документы, но дверь уже открывалась.

На пороге стоял мужчина в сером костюме. Он выглядел лет на пятьдесят, носил тонкие очки и держал в руке папку.

Он посмотрел на Алекса, затем на меня.

— Я надеялся, что ты не приведёшь её сюда, — сказал он.

Алекс встал.

— Кто дал тебе доступ?

— Твой отец.

— Он знает, что я здесь?

— Он знает всё, что ему необходимо знать.

Мужчина перевёл взгляд на документ в моей руке.

— Значит, вы нашли запись.

Я крепче сжала лист.

— Кто вы?

— Виктор Ланской. Я много лет занимался юридическими делами семьи Воронцовых.

— Тогда вы можете объяснить, почему в моём свидетельстве указано имя человека, который официально умер?

Виктор снял очки.

— Могу.

— Так объясните.

Он посмотрел на Алекса.

— Но только если Александр готов услышать правду о своём дяде.

Алекс сделал шаг вперёд.

— Говори.

Виктор положил папку на стол.

— Дмитрий Воронцов не погиб. По крайней мере, не тогда, когда это указано в документах. Его смерть оформили задним числом, чтобы скрыть передачу ребёнка.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Какого ребёнка?

Виктор посмотрел на меня.

— Того, которого Елена Рид согласилась воспитывать.

— Второго мальчика?

Он кивнул.

Алекс молчал.

Я повернулась к нему, но его лицо стало совершенно непроницаемым.

— Значит, мой отец не Михаил Орлов?

— Я этого не говорил, — ответил Виктор. — Я сказал, что имя в документе не доказывает биологического родства. В тот период документы меняли намеренно. Одни имена использовали для регистрации, другие — для сокрытия происхождения.

— Кто был отцом второго мальчика?

Виктор опустил глаза.

— Александр Воронцов-старший.

Алекс резко отвернулся.

Я не знала, что чувствовать. Если Виктор говорил правду, у Алекса действительно был брат. Но почему ребёнка отдали Елене? Почему в документах Лианы появился Михаил Орлов? И что связывало всё это с Дмитрием?

— А моя мать? — спросила я. — Какую роль сыграла она?

— Елена согласилась принять ребёнка, потому что верила, что это спасёт его жизнь. Но она поставила условие: мальчик должен вырасти вдали от Воронцовых и не знать своего настоящего имени.

— И она выполнила обещание?

— Да.

— Тогда почему мне ничего не сказала?

Виктор помедлил.

— Потому что она боялась, что ты попытаешься найти его.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Почему?

— Потому что ребёнок был не единственным, кого скрывали.

В комнате стало тихо.

Алекс медленно повернулся к Виктору.

— Что ты имеешь в виду?

Виктор достал из папки второй документ и положил рядом с моим свидетельством.

Это была копия медицинской записи о рождении двух детей в один день.

Одна запись была оформлена на имя Александра Воронцова-младшего.

Вторая — на имя ребёнка без установленного имени.

В графе «мать» стояло имя женщины, которого я никогда прежде не видела.

А в графе «свидетель» — подпись Елены Рид.

Я посмотрела на дату.

Потом на Алекса.

— Вы родились в один день?

Он медленно кивнул.

— По этим документам — да.

— Значит, вы братья-близнецы?

Виктор не ответил сразу.

— Это одна из версий. Но медицинская запись неполная. Она доказывает, что в клинике зарегистрировали двух мальчиков, но не доказывает, что они были близнецами.

Я посмотрела на фотографию, лежавшую рядом.

Два одинаковых лица.

Два ребёнка.

Два имени.

И одна семья, которая решила, что имеет право выбирать, кому кем быть.

— Где он сейчас? — спросила я.

Виктор покачал головой.

— Я не знаю.

— Вы лжёте.

— Возможно. Но если бы я знал, не стал бы говорить об этом в кабинете, который прослушивается.

Алекс резко поднял голову.

— Что?

Виктор посмотрел на потолок.

— Твой отец не доверяет никому, Александр. Даже тебе.

В этот момент из коридора донёсся звук шагов.

Виктор быстро сунул мне в руку маленький конверт.

— Здесь адрес человека, который видел мальчика после пожара. Найдите его раньше, чем это сделает ваш отец.

— Почему вы нам помогаете? — спросила я.

Он посмотрел на меня с усталой печалью.

— Потому что Елена когда-то спасла мою дочь. И я слишком долго молчал в благодарность за то, что мне позволили жить спокойно.

Дверь распахнулась.

В коридоре стояли двое охранников.

Виктор надел очки и отступил от стола.

— Господин Воронцов, — произнёс он уже официальным тоном, обращаясь к Алексу. — Ваш отец просит вас немедленно вернуться домой.

Алекс забрал документы.

— Передай ему, что я занят.

— Боюсь, он не примет отказ.

— Тогда пусть впервые в жизни попробует.

Мы вышли через боковую дверь, прежде чем охранники успели перекрыть коридор.

⸻

В машине я долго не могла произнести ни слова.

Алекс вёл молча. Его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд оставался прикованным к дороге.

Наконец я достала конверт.

Внутри лежала визитная карточка и короткая записка.

«Если хотите найти мальчика, спросите у женщины, которая зарегистрировала его смерть. Она живёт под именем Елена Орлова».

Я перечитала имя.

— Елена Орлова, — прошептала я.

Алекс посмотрел на меня.

— Это не может быть совпадением.

— Ты думаешь, это моя мать?

— Нет. Твоя мать — Елена Рид. Но, возможно, она использовала другое имя.

Я вспомнила письмо из банковской ячейки. Мамины слова о том, что не нужно доверять фамилиям и обещаниям.

Она знала.

Возможно, знала гораздо больше, чем мы предполагали.

— Алекс, — сказала я, — а что, если моя мать не просто воспитывала второго мальчика?

— Что ты имеешь в виду?

Я посмотрела на документы.

— Что, если она изменила не только его имя?

Он резко повернулся ко мне.

— Лиана…

— В моём свидетельстве тоже меняли данные. Дмитрий Воронцов подписал документ. Елена была свидетелем. А Михаил Орлов указан как мой отец, хотя его смерть вызывает вопросы.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Что, если они пытались скрыть не одного ребёнка, а сразу двух?

Алекс не ответил.

Он остановил машину у обочины и долго смотрел на меня.

— Тогда нам придётся выяснить, кто из нас на самом деле получил чужое имя.

Я опустила взгляд на конверт.

На самом дне лежала ещё одна маленькая фотография.

На ней была молодая Елена Рид. Она держала за руки двух мальчиков.

Одного — светловолосого, с тонким шрамом над правой бровью.

Другого — с таким же лицом, но шрамом над левой.

А между ними стоял мужчина, чьё лицо было зачёркнуто чёрными чернилами.

На обратной стороне фотографии было написано:

«Они оба были твоими, Александр. Но только одного ты назвал сыном».

Я медленно подняла глаза.

Алекс смотрел на фотографию так, будто в этот момент терял последнюю опору, которая удерживала его прошлое на месте.

И впервые я поняла: возможно, вся эта история началась не с моего отца.

И даже не с его семьи.

Возможно, она началась с мужчины, который однажды решил, что может распоряжаться судьбами собственных детей.

И который до сих пор не собирался отвечать за свой выбор.

Глава 15. Там, где заканчивается контроль

09:26.

Алекс не произнёс ни слова с тех пор, как мы покинули старый офис.

Он вёл машину, крепко сжимая руль. На соседнем сиденье лежала фотография двух мальчиков — одинаковые лица, разные шрамы и мужчина, который, возможно, решил за них обоих, кем им быть.

Я смотрела на профиль Алекса и впервые не знала, как к нему подступиться.

Обычно он заполнял тишину уверенностью, язвительными замечаниями или вопросами, на которые я не хотела отвечать. Сейчас он молчал.

— Ты собираешься разговаривать со мной или довезёшь до укрытия и оставишь там в качестве очередного секретного документа? — спросила я.

— Я думаю.

— Опасное занятие. Особенно для человека, который привык отдавать приказы.

— Лиана.

В его голосе прозвучало предупреждение, но без привычной жёсткости.

Я отвернулась к окну.

— Хорошо. Молчи.

Мы проехали ещё несколько кварталов.

— Я не знаю, кто я, — неожиданно сказал он.

Я повернулась к нему.

— Всю жизнь я знал своё имя, фамилию, место в семье. Отец выстроил для меня целый мир. Я просто не задавал лишних вопросов.

— А теперь?

— Теперь я не уверен даже в собственном детстве.

Последние слова дались ему тяжело.

Я накрыла его ладонь своей. Он не отстранился.

— Ты всё ещё Алекс.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Я знаю человека, который злится, когда боится, и пытается всё контролировать, когда теряет почву под ногами. А ещё он ужасно готовит кофе.

Уголок его губ дрогнул.

— Кофе здесь ни при чём.

— Конечно. Во всём виноват твой отец.

На этот раз он почти улыбнулся.

Я сжала его руку.

— Быть похожим на отца — не то же самое, что повторять его выбор.

Алекс ничего не ответил, но его пальцы переплелись с моими.

⸻

В укрытии он сразу направился к кабинету. Я дала ему несколько минут, прежде чем последовала за ним.

Он стоял над документами, изучая фотографию мальчиков.

— Ты собираешься провести здесь весь день? — спросила я.

— Нужно проверить адрес из конверта, найти женщину, которая зарегистрировала смерть второго ребёнка, и выяснить, что скрывает мой отец.

— А поесть?

— Я не голоден.

— Замечательно. Тогда я приготовлю еду для себя, а ты можешь продолжать страдать над бумагами.

Он поднял голову.

— Ты всегда такая заботливая?

— Только с мужчинами, которые путают упрямство с силой.

Я забрала фотографию со стола.

— Лиана, положи её на место.

— Нет.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга.

Раньше я могла бы отступить, просто чтобы не превращать всё в спор. Но сейчас передо мной был не властный Воронцов, привыкший получать желаемое. Передо мной был человек, который пытался спрятаться в работе, чтобы не думать о собственной семье.

— Ты можешь злиться, — сказала я тише. — Но не превращай себя в машину только потому, что твой отец считал чувства слабостью.

Алекс отвёл взгляд.

— Если у меня действительно был брат, его отдали чужим людям. Если отец знал об этом и позволил мне вырасти в неведении… — Он сжал пальцы. — Что, если всё, что я считал своим, построено на чужой боли?

— Тогда тебе придётся решить, что делать с этой правдой. Но ты не можешь изменить прошлое, наказывая себя за него.

Он посмотрел на меня.

— А если я похож на отца больше, чем хочу признать?

— Тогда у тебя есть шанс доказать обратное.

Несколько мгновений он молчал, а потом протянул руку, остановив её на полпути.

— Можно?

Я сама вложила пальцы в его ладонь.

— Можно.

Он притянул меня к себе, и я обняла его за талию. Его рука легла мне на спину. Мы стояли так, пока напряжение понемногу не отпускало его плечи.

— Я не умею просто быть рядом, — признался он.

— Тогда сегодня потренируешься.

— Ты ужасный наставник.

— Зато недорогой.

Он тихо рассмеялся.

И этот смех почему-то значил для меня больше, чем любое красивое признание.

⸻

12:18.

Мы всё-таки поели.

Под словом «поели» я подразумеваю, что приготовила яичницу, Алекс попытался вмешаться, а потом получил деревянной лопаткой по руке за предложение «оптимизировать процесс».

— Ты всегда такая агрессивная на кухне? — спросил он.

— Только когда рядом мужчина, который считает, что даже яйца должны подчиняться его графику.

— Я просто предложил добавить специи.

— Ты предложил составить план приготовления.

— План повышает эффективность.

— Ещё одно слово — и будешь есть стоя.

Он рассмеялся.

По-настоящему, без привычной горечи и насмешки. На мгновение передо мной оказался обычный двадцативосьмилетний мужчина, который сидел на кухне с женщиной, ему нравящейся, и никак не мог понять, почему она считает его невыносимым.

Я поймала себя на том, что хочу запомнить его таким.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не только опасным и уверенным. Я хотела знать, каким он бывает утром, когда не выспался, что делает, когда ему страшно, и почему хранит старые ключи.

Я хотела узнать его не как загадку, которую нужно разгадать, а как человека.

Это было гораздо опаснее.

После обеда мы вернулись к документам. Адрес из конверта вёл к небольшому дому на окраине города. Имя Елены Орловой встречалось в старых записях всего несколько раз, а после пожара в клинике исчезало полностью.

— Поедем вместе, — сказал Алекс.

Я подняла бровь.

Он заметил мой взгляд и поправился:

— Это предложение. Я хочу, чтобы ты была рядом, но решать тебе.

— Тогда поедем вместе.

— Хорошо.

Я посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Видишь? Ты способен просить, а не приказывать.

— Не распространяй эту информацию. Она разрушит мою репутацию.

Я рассмеялась, а он притянул меня к себе.

— Лиана, — тихо сказал он.

— Что?

— Я хочу тебя поцеловать.

— Тогда не трать время на обсуждение.

Я сама потянулась к нему.

Поцелуй получился медленным и тёплым. Алекс держал меня за талию, оставляя мне возможность отстраниться, а я обняла его за шею. Когда мы разомкнули губы, он коснулся лбом моего лба.

— Мне с тобой непривычно, — признался он.

— Потому что я не подчиняюсь?

— Потому что рядом с тобой мне не хочется притворяться, будто я всегда знаю, что делаю.

Я провела пальцами по его щеке.

— Необязательно всегда знать ответы.

— Особенно тебе. Ты задаёшь слишком много вопросов.

— И всё равно ты меня целуешь.

— У меня сомнительный вкус.

— Наконец-то мы нашли что-то, в чём ты готов признаться.

Он снова поцеловал меня, а потом прижал к себе. На этот раз я почувствовала не отчаяние и не попытку заглушить страх. Просто близость, которую мы оба выбирали сами.

⸻

19:41.

Вечером дождь снова застучал по окнам.

Я сидела на диване, листая фотографии из конверта. Алекс устроился рядом с ноутбуком, проверяя адрес женщины, зарегистрировавшей смерть второго ребёнка.

В какой-то момент он закрыл ноутбук.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я отложила фотографии.

— Я слушаю.

Он помедлил.

— Когда мы познакомились, я уже искал тебя. Мне сообщили, что ты можешь быть связана с документами, которые разыскивал мой отец. Я знал твоё имя, старый адрес и некоторые детали о твоей матери.

Внутри меня что-то насторожилось.

— Значит, ты остановился возле меня той ночью не случайно.

— Нет.

— И когда сказал, что Джейк звонил тебе?

— Это было правдой. Но я не рассказал, почему он позвонил.

Я медленно поднялась с дивана.

— Ты использовал меня.

— Вначале — да.

Он не попытался оправдаться, и от этого слова прозвучали ещё болезненнее.

— А потом?

— Потом я узнал тебя. И понял, что больше не хочу получать ответы ценой твоего доверия.

— Но продолжал скрывать правду.

— Да.

Я отошла к окну. Дождь размывал огни города, превращая их в дрожащие пятна.

Мне хотелось, чтобы он сказал, будто всё было не так. Что с первой встречи увидел во мне женщину, а не ключ к чужой тайне. Но Алекс не стал лгать ради моего спокойствия.

— Почему ты рассказываешь об этом сейчас?

— Потому что ты заслуживаешь знать, с чего всё началось. Даже если после этого не захочешь иметь со мной ничего общего.

Я обернулась.

Он стоял у дивана, не пытаясь меня остановить.

— Я злюсь на тебя, — сказала я.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Но можешь попытаться.

Он кивнул.

Я долго смотрела на него, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Мне было больно, но я не могла отрицать и другого: за последние дни он не раз мог снова воспользоваться моим доверием, однако сейчас сам рассказал правду, которую я могла бы никогда не узнать.

Я подошла ближе.

— Я пока не ухожу.

Алекс не улыбнулся с облегчением и не попытался превратить мои слова в обещание.

— Я не буду считать это прощением, — сказал он.

— Хорошо. Потому что это не оно.

Я коснулась его руки.

— Но я хочу посмотреть, кем ты окажешься дальше. Не тем, кем тебя сделал отец. Тобой.

Он переплёл пальцы с моими.

Я притянула его к себе и поцеловала. В этом поцелуе была нежность, но и боль — понимание, что между нами больше не получится спрятаться за красивыми словами.

Когда мы отстранились, Алекс обнял меня.

Я прижалась к нему, прислушиваясь к его дыханию.

Иногда близость начиналась не с того, что человек открывал тебе всё своё прошлое.

А с того, что он переставал решать за тебя, какую правду ты способна выдержать.

⸻

23:08.

Телефон Алекса завибрировал на столе.

Он посмотрел на экран, и его лицо мгновенно изменилось.

— Что там? — спросила я.

Он повернул ко мне телефон.

На экране было сообщение с неизвестного номера.

«Вы стали слишком близки. Именно поэтому следующий удар получит она».

Ниже прикрепили фотографию.

Я узнала себя сразу. Снимок был сделан утром возле старого офисного здания. Я стояла рядом с Алексом, держа в руках папку с документами.

Кто-то следил за нами.

Возможно, уже давно.

Алекс медленно поднял на меня глаза. В его взгляде снова появился знакомый холод, но теперь я видела и другое — страх, который он не успел спрятать.

— Нам нужно сменить укрытие, — сказал он. Потом остановился и добавил: — Здесь больше небезопасно. Давай решим, куда ехать.

Я взяла его за руку.

— Сначала выясним, кто сделал снимок. А потом будем действовать.

Он кивнул и сжал мои пальцы.

Мы вернулись к столу и разложили фотографии, проверяя фон, время и детали на заднем плане. Алекс больше не пытался отправить меня в другую комнату, а я не делала вид, что не замечаю, как он время от времени проверяет, рядом ли я.

Мы работали вместе.

И когда за окном снова загрохотал гром, я вдруг поняла: я всё ещё не знала, сколько правды скрывается в этой истории. Не знала, кем был второй мальчик, почему исчез Михаил Орлов и какую роль сыграла моя мать.

Но теперь у меня был человек, которому я могла задавать вопросы.

Не потому, что он обещал никогда не лгать.

А потому, что у нас обоих наконец появился повод доказывать свои слова поступками.

На экране телефона вспыхнуло новое сообщение.

«Спросите Елену Орлову, почему она похоронила не того ребёнка».

Я почувствовала, как Алекс напрягся рядом.

Мы переглянулись.

Впереди нас ждала женщина, которая могла знать правду о двух мальчиках.

И, возможно, о том, почему один из них получил чужое имя.

Глава 16. Та, что похоронила чужое имя

23:19.

«Спросите Елену Орлову, почему она похоронила не того ребёнка».

Я перечитала сообщение и положила телефон на стол.

— Это может быть ловушка, — сказала я.

Алекс сидел напротив, изучая снимок, прикреплённый к сообщению. На фотографии были мы возле старого офисного здания. Снимок сделали с другой стороны улицы, достаточно издалека, чтобы мы не заметили наблюдателя.

— Не просто может. Нас точно снимали, — ответил он. — Вопрос в том, когда и зачем прислали фотографию.

— Чтобы мы испугались?

— Или чтобы мы поехали по адресу, который нам подбросили.

Я посмотрела на экран ноутбука. В открытой вкладке находились сведения о Елене Орловой — имя, адрес дома в пригороде, несколько старых регистрационных записей. Никаких фотографий, никаких подтверждений, что женщина всё ещё жила там.

— Откуда ты взял адрес?

— Из конверта Виктора. Я сверил его с реестром недвижимости. Дом действительно оформлен на Елену Орлову, но это ещё не доказывает, что она там находится.

— И всё равно собираешься ехать?

— Я собираюсь проверить, есть ли там человек, который может знать правду. Но не собираюсь просто входить в дом посреди ночи.

Я скрестила руки.

— Звучит почти разумно.

— Не привыкай.

Я улыбнулась, но тут же снова посмотрела на сообщение.

— Если за нами следят, они могут ждать именно этого.

— Поэтому мы не поедем туда с документами и не станем рассказывать незнакомке всё, что знаем. Сначала выясним, кто там и безопасно ли вообще разговаривать.

— А если Елена не захочет нас видеть?

— Тогда не станем ломать ей дверь.

Я приподняла бровь.

— Кто ты и что сделал с Алексом Воронцовым?

Он усмехнулся, но быстро посерьёзнел.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за моей семьи.

— Тогда не исключай меня из решений, которые касаются моей жизни.

Он посмотрел мне в глаза, затем кивнул.

— Хорошо. Решаем вместе.

Мы договорились не брать с собой оригиналы документов, сообщить адвокату, куда направляемся, и не оставаться у дома, если заметим явную угрозу. Я настояла, чтобы Алекс отправил мне электронные копии всех материалов, которые мы нашли в кабинете его отца.

— На случай, если с тобой что-то случится, — пояснила я.

— Приятно знать, что ты уже готовишься к худшему.

— Я учусь у лучших.

Он потянулся ко мне и коротко коснулся губами моего лба.

— Тогда поехали. Но если что-то покажется неправильным, мы уходим.

— Согласна.

⸻

00:07.

Дом находился в конце тихой улицы. Невысокий забор, заросший сад, два пустых горшка у крыльца. На первом этаже не горел свет.

Алекс не стал останавливаться прямо напротив ворот. Он припарковал машину на соседней улице, где оставались другие автомобили, и заглушил двигатель.

— Не вижу смысла подходить к двери сразу, — сказал он. — Давай сначала посмотрим, что происходит.

Мы наблюдали за домом через лобовое стекло. Несколько минут ничего не менялось. Затем со стороны переулка появился мужчина в тёмной куртке. Он остановился возле ворот, посмотрел на дом, достал телефон и сделал снимок.

После этого он повернулся в нашу сторону.

Я инстинктивно пригнулась.

— Он нас увидел?

— Не знаю. Не двигайся секунду.

Мужчина ещё немного постоял, затем направился к чёрному внедорожнику, припаркованному у перекрёстка. Машина тронулась через несколько секунд после того, как он сел за руль.

Алекс не завёл двигатель сразу.

— Мы уезжаем? — спросила я.

— Пока да. Если он следил за домом, не стоит сообщать ему, что мы тоже приехали.

Он спокойно выехал на соседнюю улицу и направился к круглосуточной заправке. Там мы остановились под камерами возле магазина.

— Что теперь? — спросила я.

— Я позвоню адвокату и попрошу проверить сведения о владельце дома. Не адрес по кругу, а именно записи: кто оформлял недвижимость, когда в последний раз подтверждалась регистрация, есть ли связь с клиникой.

— А мужчина?

— По одному снимку я не узнаю, кто он. Если он появится снова, постараемся запомнить машину и номер. Но я не собираюсь преследовать его по городу, не зная, кто он и сколько людей может быть рядом.

Мне понравилось, что он не пытался изображать всеведущего человека, способного решить любую проблему одним звонком.

— А если Елена действительно там?

— Тогда вернёмся, когда убедимся, что это не очевидная засада. Но входить будем только после разговора с ней.

Я посмотрела на его руки. Он всё ещё крепко сжимал руль.

— Ты испугался, — сказала я.

— Да.

Он произнёс это без раздражения, и я на мгновение потеряла готовую колкость.

— За меня?

— За нас обоих. Я не хочу снова недооценить человека, который готовит ловушку.

Я придвинулась ближе и коснулась его плеча.

— Тогда не будем делать глупостей.

Он повернул голову и на секунду прижался щекой к моей ладони.

— Хороший план.

⸻

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

00:46.

После звонка адвокату мы узнали немногое: дом действительно принадлежал Елене Орловой, но проверить, кто находился внутри, дистанционно было невозможно. Адвокат согласился начать официальную проверку утром.

Это не решало главной проблемы — мы не знали, кто следил за домом и почему.

Мы решили вернуться, но не подходить к крыльцу вдвоём сразу. Алекс остался у калитки, а я позвонила в дверь. Если никто не ответит, мы собирались уйти и дождаться утра.

За дверью послышались шаги.

— Кто там? — спросила женщина.

— Меня зовут Лиана Рид. Я ищу Елену Орлову. Мне нужно поговорить с ней о моей матери, Елене Рид.

Тишина затянулась.

— Вы ошиблись адресом.

Я уже собиралась отойти, когда за дверью раздался звук передвигаемого засова.

Дверь приоткрылась. В щели показалось лицо женщины с седыми прядями у висков. Она выглядела усталой, а её пальцы заметно дрожали на дверной ручке.

Увидев меня, она побледнела.

— Господи…

Её взгляд переместился на Алекса.

— Воронцов.

Он не сделал ни шага вперёд.

— Вы знаете мою семью?

— Я знала твоего отца.

Женщина попыталась закрыть дверь.

— Пожалуйста, — сказала я. — Я не прошу вас верить нам. Просто ответьте на один вопрос. Вы знали мою мать?

Елена смотрела на меня несколько секунд. Потом оглянулась на улицу.

— Вы приехали одни?

— Да, — ответила я, решив не упоминать мужчину и внедорожник, пока не пойму, насколько она напугана. — Но мы не собираемся входить против вашей воли.

Елена медленно открыла дверь шире.

— Входите. И не стойте у окна.

⸻

В доме пахло лекарствами, пылью и крепким чаем. На столе лежали раскрытые конверты, рядом стояла аптечная упаковка. Елена закрыла дверь на замок и попросила нас оставить телефоны на столе.

Алекс не стал спорить, но положил их экраном вверх.

— Мы не будем записывать разговор без вашего согласия, — сказал он.

— Хорошо. Потому что я не собираюсь говорить всё, что вы хотите услышать.

— Мы этого и не просим, — ответила я. — Но нам нужно понять, что случилось в клинике «Сент-Клэр».

Елена резко посмотрела на меня.

— Кто рассказал вам об этой клинике?

— Мы нашли старые записи и фотографии. Два мальчика были зарегистрированы в один день. После пожара один из них числится погибшим, а второй исчезает из документов.

Елена опустила взгляд.

— Значит, вы добрались до архивов.

— Мы нашли часть документов. Но в них много противоречий. Поэтому мы здесь.

— И ты привела его, — сказала она, глядя на меня.

— Алекс тоже связан с этой историей.

— Связан — не значит, что ему можно доверять.

Алекс не возразил.

— Вы правы, — сказал он. — Я не прошу вас доверять мне. Я хочу знать, что сделал мой отец.

Елена внимательно изучала его лицо.

— В тебе много от него.

— Мне об этом говорили.

— Но ты не знаешь самого главного.

— Поэтому мы и приехали.

Женщина села напротив нас. Она долго молчала, собираясь с мыслями, затем спросила:

— Что вы знаете о двух мальчиках?

Алекс положил на стол фотографию, не пододвигая её к Елене.

Она посмотрела на снимок и сразу отвела глаза.

— Я видела эту фотографию.

— Когда? — спросила я.

— Давно. Твоя мать хранила похожую.

— Кто эти дети?

Елена сжала ладони.

— Один из них — Александр. Второй должен был умереть.

— Но он выжил? — спросил Алекс.

— Я этого не говорила.

— Тогда объясните, что значит «должен был».

Елена тяжело вздохнула.

— В ту ночь в клинике действительно погиб ребёнок. Но в документах после пожара возникла путаница. Сведения меняли, записи исчезали, а некоторые подписи ставили люди, которые не имели права распоряжаться этими документами.

— Вы утверждаете, что смерть зарегистрировали на чужое имя? — уточнила я.

— Я утверждаю, что официальные бумаги не дают полной картины.

— Вы работали в клинике?

— Я помогала с медицинскими архивами. И знала Елену Рид.

Я наклонилась вперёд.

— Моя мать знала, что произошло?

— Она знала достаточно, чтобы испугаться. И достаточно, чтобы начать собирать документы.

— Почему она мне ничего не рассказала?

Елена посмотрела на меня с печалью.

— Потому что надеялась, что ты никогда не столкнёшься с этим.

Я почувствовала, как сжалось горло, но заставила себя продолжить:

— А Михаил Орлов? Он был моим отцом?

Елена не ответила сразу.

— Михаил помогал людям менять документы. Иногда он делал это, чтобы скрыть преступления. Иногда — чтобы спасти тех, кого хотели заставить замолчать. Я не знаю, что из этого относится к твоей истории.

— Но вы знаете, был ли он моим биологическим отцом.

— Нет. Я не видела доказательств, которые позволили бы мне ответить на этот вопрос.

Я посмотрела на Алекса. Он тоже заметил, что Елена тщательно отделяет факты от предположений.

— Тогда зачем нам прислали сообщение о том, что Михаил спас моего настоящего отца? — спросила я.

Елена подняла голову.

— Покажите мне это сообщение.

Я достала телефон и открыла снимок экрана. Она прочитала текст, но не стала комментировать его сразу.

— Кто бы это ни написал, он хочет, чтобы вы поверили в определённую версию событий. Это не доказательство.

— Согласна, — сказала я. — Но вы можете помочь нам её проверить.

Елена посмотрела на Алекса.

— Твой отец забрал ребёнка из клиники?

— Я не знаю.

— Тебе когда-нибудь рассказывали, что произошло в ночь пожара?

Алекс покачал головой.

— Я помню дым. Крики. И женщину, которая вынесла меня из здания. Мне было мало лет, и я не уверен, что воспоминание точное.

— Как она выглядела?

Он задумался.

— Светлые волосы. Родинка возле левого глаза. Кажется, она плакала.

Елена закрыла глаза.

— Это была твоя мать.

Алекс застыл.

— Вы уверены?

— Я видела её после пожара. Она была уверена, что ребёнок, которого вынесла, погиб.

— Но я жив, — тихо произнёс он.

— Да. Значит, либо память тебя подводит, либо кто-то перепутал детей, либо твою мать заставили поверить в то, что было неправдой. Я не знаю, какая версия верна.

Алекс опустил взгляд. Я увидела, как напряглась его челюсть, но он не стал требовать от Елены ответов, которых у неё могло не быть.

Я осторожно коснулась его руки под столом.

Он сжал мои пальцы.

⸻

Елена встала и подошла к старому шкафу. Она достала жестяную коробку, но не открыла её сразу.

— Ваша мать оставила у меня несколько вещей, — сказала она. — Я не собиралась отдавать их никому, пока не буду уверена, что это безопасно.

— Почему сейчас? — спросил Алекс.

— Потому что вы уже нашли фотографию и документы. Кто-то знает, что вы ищете правду. Если я продолжу молчать, у вас останутся только чужие версии.

Она открыла коробку.

Внутри лежали медицинский браслет, несколько листов и небольшой конверт. На браслете было написано:

«Александр»

. Ниже виднелась почти стёртая отметка:

«Передать Елене Рид»

.

Алекс взял браслет и долго смотрел на надпись.

— Он принадлежал мне?

— Я не могу подтвердить это по одному браслету. Мне поручили забрать его из клиники, но документы, которые объясняли бы передачу, исчезли.

— Кто поручил?

— Твой отец.

Алекс положил браслет на стол.

— Почему он не забрал меня сам?

— Этого я не знаю. Я была исполнителем, а не человеком, который принимал решения.

Я взяла конверт. На нём почерком матери было написано:

«Елене. Если один из них вернётся, отдай ему письмо. Если вернутся оба — сначала спроси, кто из них помнит пожар».

— Что это значит? — спросила я.

Елена внимательно прочитала надпись.

— Твоя мать оставила это у меня за несколько дней до своей смерти. Она сказала, что однажды вы можете прийти вместе. Но не объяснила, почему.

Я вскрыла конверт.

Внутри лежал лист, исписанный маминым почерком.

«Лиана, если ты читаешь это, значит, прошлое наконец настигло вас обоих.

Не верь человеку, который скажет, что один из мальчиков был лишним. Ни один ребёнок не был ошибкой. Ошибкой было решение взрослых распорядиться их жизнями.

Александр должен узнать, что случилось в ночь пожара. Но прежде чем искать ответы, выясните, кто забрал ребёнка из клиники и почему в документах появилась чужая подпись».

Я перечитала последнюю строчку.

— Здесь не сказано, что моя мать знала, кто был моим отцом, — заметила я.

— Нет, — ответила Елена. — И не сказано, что мальчики были близнецами.

Алекс поднял глаза.

— Но вы знаете, кто забрал второго ребёнка?

Елена закрыла коробку.

— Я знаю, кто подписал документы о передаче. Но не знаю, кто забрал его после пожара.

— Имя?

Она помедлила.

— Михаил Орлов.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Значит, он был жив в ту ночь.

— Да. Но это не доказывает, что он был твоим биологическим отцом или что он оставался жив после неё.

Алекс медленно выдохнул.

— Где он сейчас?

— Не знаю. После пожара он исчез. Твоя мать пыталась его найти, но ей передали сообщение, что он погиб.

— Кто передал?

— Дмитрий Воронцов.

Алекс резко поднял голову.

— Мой дядя?

— Его подпись стояла на копии документа. Я не видела его лично после пожара и не могу сказать, что он действительно подписал бумагу.

Снаружи раздался звук автомобильной двери.

Елена замолчала.

Мы все трое посмотрели на окно.

— Это тот мужчина? — прошептала я.

— Не знаю, — ответила Елена. — Но он приезжал сюда раньше.

Алекс поднялся, не подходя к окну.

— Вам угрожали?

— Несколько раз. Сначала звонили и просили вернуть документы. Потом оставляли записки. Последний раз кто-то пытался открыть заднюю дверь.

— Почему вы не обратились в полицию? — спросила я.

Елена горько усмехнулась.

— Потому что в старых документах стоят подписи людей, которые тогда работали в полиции. Я не знаю, кому можно доверять. Это не значит, что полиция причастна целиком. Это значит, что мне нужно было сначала понять, кто именно за мной охотится.

Алекс посмотрел на входную дверь.

— Мы не останемся здесь. Если этот человек пришёл за вами, наше присутствие может сделать ситуацию опаснее.

Он повернулся к Елене.

— Вы можете поехать с нами или связаться с адвокатом, которому доверяете. Но вам не стоит оставаться одной, если вы считаете, что за вами следят.

Елена посмотрела на коробку.

— Мне нужно время.

— Хорошо. Мы не будем вас заставлять. Но оставьте нам копию документа с подписью Дмитрия. Оригинал можете сохранить.

Она помедлила, затем достала из коробки лист и протянула его мне.

— Это всё, что у меня есть.

Я сфотографировала документ и вернула его Елене.

В этот момент в дверь постучали.

Не резко. Три спокойных удара.

Елена побледнела.

— Не открывайте, — прошептала она.

Алекс встал между нами и коридором, но не стал хвататься за оружие или изображать героя боевика. Он выключил свет в комнате и жестом попросил нас отойти от входной двери.

Мы замерли.

Снаружи раздался мужской голос:

— Елена? Это я. Нам нужно поговорить.

Женщина закрыла рот ладонью.

Я наклонилась к ней и прошептала:

— Кто это?

Она едва слышно ответила:

— Человек, который сообщил мне о смерти Михаила Орлова.

Голос за дверью повторился:

— Я знаю, что у тебя гости. Открой.

Алекс посмотрел на меня. В его глазах не было паники, только сосредоточенность.

Он бесшумно достал телефон и набрал номер адвоката, которому доверял. Я поняла, что он не собирается устраивать столкновение, пока не узнает, кто стоит за дверью и есть ли у нас безопасный выход.

Елена схватила меня за запястье.

— Лиана, послушай. Я не знаю, кто твой настоящий отец. Но я знаю, что Михаил забрал из клиники не тот документ, который ему поручили. Он забрал свидетельство о рождении ребёнка, которого должны были объявить погибшим.

Я замерла.

— Чьё свидетельство?

Елена посмотрела на Алекса.

— Этого я не знаю. На документе было имя Александр.

За дверью снова постучали.

Алекс крепче сжал мою руку.

И теперь у нас была новая зацепка — не доказательство, не готовый ответ, а документ, который мог объяснить, почему в истории двух мальчиков столько противоречий.

Но сначала нам предстояло выбраться из дома, не позволив человеку за дверью решить за нас, что произойдёт дальше.

Глава 17. Ближе, чем страх

Удар в дверь заставил меня вздрогнуть.

Алекс мгновенно оказался рядом. Он не потянул меня за собой и не приказал спрятаться — только крепче сжал мою руку и посмотрел мне в глаза.

— Лиана, послушай меня. Мы сейчас выйдем через заднюю дверь. Но если ты хочешь остаться…

— Я хочу выйти вместе с тобой, — перебила я. — И хочу, чтобы ты перестал смотреть на меня так, будто уже решил пожертвовать собой ради моего спасения.

На секунду в его глазах мелькнуло удивление.

— Я ещё ничего не решил.

— Хорошо. Тогда решим вместе.

За дверью снова ударили. На этот раз сильнее.

— Елена! Откройте. Мы знаем, что вы не одна.

Елена побледнела.

Алекс отпустил мою руку и достал телефон.

— Виктор, это я. Мы у Елены Орловой. У дома машина, люди пытаются войти. Нужна помощь, но полицию пока не вызывай, пока не поймёшь, кто именно приехал. И пришли кого-нибудь к запасному выходу.

Он выслушал ответ, назвал адрес и отключился.

Я смотрела на него, стараясь не показывать, насколько сильно дрожат пальцы.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. И не собираюсь угадывать.

— Приятно слышать, что здравый смысл наконец победил твою привычку всё контролировать.

— Не самое удачное время для подколов.

— А для чего удачное? Для семейных тайн, поддельных свидетельств и людей, которые ломятся в чужие дома?

Он посмотрел на меня. И вдруг улыбнулся — едва заметно, устало, но по-настоящему.

— Вот теперь я узнаю свою Лиану.

— Я не твоя.

— Знаю.

Он произнёс это без вызова и без привычной самоуверенности. И почему-то именно такой ответ заставил моё сердце сжаться.

Я сама потянулась к нему и поцеловала.

Поцелуй вышел коротким, нервным. Я хотела убедиться, что он здесь, рядом, что между нами ещё осталось что-то настоящее среди всех этих чужих документов и лжи.

Алекс не стал удерживать меня, когда я отстранилась. Он только коснулся лбом моего лба.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из-за страха, — прошептал он.

— А я не хочу, чтобы ты решал за меня, чего я боюсь.

— Тогда скажи мне.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я боюсь потерять тебя. И ещё больше боюсь однажды узнать, что всё, что было между нами, началось с твоего расчёта.

Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, уступив место боли, которую он больше не пытался спрятать.

— Оно действительно началось с расчёта, — сказал он. — Я искал тебя из-за документов. Из-за твоей матери. Я хотел узнать, что она оставила и какое отношение ты имеешь к моему отцу. Я не могу изменить то, с чего всё началось.

— Но можешь изменить то, что делаешь сейчас.

— Могу.

— Тогда не обещай мне, что никогда не причинишь боль. Ты не можешь этого знать. Просто больше не лги мне.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Я снова поцеловала его, уже мягче. На этот раз он ответил не сразу, словно всё ещё боялся, что я передумаю. Потом осторожно обнял меня за талию.

В его объятиях не было привычного желания удержать. Он оставлял мне возможность отойти.

Я не отошла.

За дверью послышался скрежет металла.

— Нам пора, — сказал Алекс.

Он взял со стола письмо моей матери, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман куртки. Я забрала медицинский браслет и конверт, а Елена прижала к груди жестяную коробку.

— Задний выход ведёт в сад, — прошептала она. — За сараем есть калитка. Дальше переулок.

— Вы пойдёте с нами, — сказал Алекс.

— Нет. Если они пришли за мной, кто-то должен остаться и выиграть вам время.

— Даже не думайте, — резко ответила я. — Мы не будем оставлять вас одну.

Елена посмотрела на меня так, будто впервые увидела во мне не только дочь своей старой знакомой.

— Ты всегда была такой упрямой?

— Мне говорили, что это семейное.

Алекс тихо выдохнул.

— Похоже, у меня нет шансов.

— Наконец-то ты это понял.

Мы направились к задней двери.

⸻

Дождь усилился.

Мы вышли в сад и быстро пересекли мокрую траву. Алекс шёл первым, но время от времени оглядывался, проверяя, не отстала ли я. Я держалась рядом, стараясь не поскользнуться на камнях.

У калитки он остановился и прислушался.

— Подожди здесь.

Я схватила его за рукав.

— Нет. Если там кто-то есть, мы не будем разделяться.

Он посмотрел на мою руку, затем на меня.

— Хорошо. Вместе.

Мы осторожно выглянули в переулок. Он был пуст, но вдалеке слышался работающий двигатель.

Телефон Алекса завибрировал.

Сообщение от Виктора:

«Машина зарегистрирована на подставное лицо. Я уже связался с адвокатом. Не вступайте в контакт. Уходите с территории и сообщите, когда будете в безопасном месте».

Алекс показал мне экран.

— Нам нужно на главную улицу. Там освещение и камеры. Оттуда вызовем такси.

— А твоя машина?

— Пусть останется. Сейчас она не важнее нас.

Я удивлённо посмотрела на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты только что добровольно оставил свою любимую машину неизвестно кому?

— Не привыкай. Это чрезвычайная ситуация.

— Конечно. Запишу в календарь.

Он коротко рассмеялся.

И этот смех посреди холодного дождя показался мне чем-то невероятно ценным.

Мы добрались до освещённой улицы и остановились под козырьком закрытого магазина. Алекс вызвал такси, указав адрес не нашей квартиры, а гостиницы в другой части города. Затем позвонил Виктору и сообщил, что мы ушли от дома.

Только после этого он повернулся ко мне.

— Ты замёрзла.

— Немного.

Он снял куртку и накинул мне на плечи.

— А ты?

— Переживу.

— Алекс.

— Что?

— Не надо каждый раз изображать человека, которому ничего не нужно.

Он замолчал.

Я взяла его за руку и переплела наши пальцы.

— Тебе тоже может быть холодно. Ты тоже можешь бояться. И тебе тоже иногда нужна помощь.

Он посмотрел на наши руки.

— Я не очень умею это делать.

— Что именно?

— Просить о помощи.

— Тогда начни с простого.

Он поднял глаза.

— Останься со мной сегодня.

В его голосе не было приказа. Только усталость и такая непривычная для него незащищённость, что мне захотелось обнять его прямо здесь.

— Я никуда не собиралась уходить, — ответила я.

— Ты можешь передумать.

— Могу. Но сейчас не хочу.

Я прижалась к нему, уткнувшись носом в его мокрую рубашку. Алекс обнял меня обеими руками и на несколько секунд закрыл глаза.

Впервые за всё время мне показалось, что он не пытается быть сильным ради меня.

Он просто позволяет мне быть рядом.

⸻

02:18.

В гостинице мы сняли два соседних номера. Алекс настоял на этом не потому, что хотел отдалиться, а потому, что понимал: после сегодняшней ночи нам обоим нужно пространство.

Я приняла душ, переоделась в сухую одежду, которую удалось купить в круглосуточном магазине неподалёку, и постучала в его дверь.

Он открыл почти сразу.

Волосы у него были влажными после душа, на нём были чёрная футболка и домашние брюки. Без пальто, без привычной собранности, без холодного выражения лица он выглядел моложе. И почему-то гораздо более настоящим.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да. Можно войти?

Он отступил в сторону.

На столе лежали телефон, письмо моей матери и медицинский браслет. Алекс не пытался изучать их в одиночку. Он ждал меня.

Я села на край кровати.

— Ты не обязан сегодня разбираться со всем, что узнал.

— А если я не смогу уснуть?

— Тогда не будешь спать один.

Он замер.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло, но не отвела взгляда.

— Я не предлагаю тебе решить все наши проблемы одной ночью, — добавила я. — Я просто хочу побыть рядом.

Алекс сел возле меня, оставив между нами немного пространства.

— Я всю жизнь думал, что если узнаю правду о своей семье, то наконец пойму, кто я такой.

— А теперь?

Он задумался.

— Теперь я боюсь, что правда ничего не объяснит. Что я просто получу ещё больше вопросов.

— Возможно.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты могла бы хотя бы попытаться меня утешить.

— Я могу сказать, что ты красивый, когда хмуришься. Но это не поможет разобраться с твоим семейным деревом.

Он тихо рассмеялся.

— Ты невозможная.

— Зато честная.

— Именно это мне в тебе и нравится.

Я перестала улыбаться.

— Только это?

Алекс повернулся ко мне всем корпусом.

— Мне нравится, что ты не боишься спорить со мной. Что замечаешь, когда я вру самому себе. Что можешь быть злой, испуганной, уставшей — и всё равно остаёшься собой. Мне нравится, что ты не пытаешься сделать из меня другого человека, но и не позволяешь мне оправдывать всё своим прошлым.

Он на мгновение опустил взгляд.

— И мне нравится, как я чувствую себя рядом с тобой. Хотя это, наверное, самая опасная часть.

— Почему?

— Потому что рядом с тобой мне хочется перестать всё контролировать. А я не знаю, что останется от меня, если я это сделаю.

Я придвинулась ближе.

— Может быть, ты наконец увидишь себя без всего этого контроля.

Он посмотрел на меня так, словно хотел запомнить каждое слово.

— А если тебе не понравится то, что ты увидишь?

— Тогда я сама решу, что с этим делать.

Он медленно кивнул.

— Справедливо.

Я коснулась его щеки. Он накрыл мою ладонь своей и повернул голову, оставив поцелуй на внутренней стороне моего запястья.

Это было так нежно и так не похоже на прежнего Алекса, что у меня защипало глаза.

— Эй, — тихо сказал он. — Что случилось?

— Ничего.

— Лиана.

Я усмехнулась сквозь подступившие слёзы.

— Просто я не привыкла, что кто-то может быть рядом и не требовать от меня ничего взамен.

Он сразу посерьёзнел.

— Ты ничего мне не должна.

— Я знаю.

— Нет, послушай. Ты не должна прощать меня быстрее, чем готова. Не должна доверять мне только потому, что мы целуемся. И не должна оставаться, если однажды поймёшь, что рядом со мной тебе плохо.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то медленно оттаивает.

— А ты не должен каждый раз заранее готовиться к тому, что я уйду.

Он опустил глаза.

— Не знаю, получится ли.

— Тогда будем учиться оба.

Я обняла его за шею и поцеловала.

Он ответил сразу, но не торопил меня, не пытался превратить этот момент в доказательство того, что теперь между нами всё хорошо. Его ладонь легла мне на спину, а вторая осторожно коснулась моей щеки.

Я отстранилась первой.

— Можно я останусь здесь до утра?

— Конечно.

— И ты не будешь пытаться убедить меня, что тебе нужно побыть одному?

— Постараюсь.

— Уже лучше.

Я устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он укрыл нас одеялом, выключил верхний свет и оставил включённой небольшую лампу у окна.

Некоторое время мы молчали.

Потом Алекс спросил:

— Лиана?

— М-м?

— Ты правда думаешь, что мы справимся?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Я думаю, что нам придётся столкнуться с вещами, которые нам не понравятся. Возможно, мы ещё будем ссориться. Возможно, ты снова что-то скроешь, а я снова разозлюсь.

— Обнадёживает.

— Я ещё не закончила. Но я не хочу убегать только потому, что нам страшно. И не хочу, чтобы ты оставался со мной только потому, что считаешь себя обязанным меня защищать.

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Я остаюсь, потому что люблю тебя.

Слова прозвучали тихо. Без красивой подготовки, без попытки сделать момент идеальным.

Я перестала дышать на секунду.

— Ты уверен?

— Нет, — признался он. — Я уверен только в том, что чувствую. А вот что с этим делать, мне ещё предстоит понять.

Я улыбнулась.

— Это самый честный ответ, который ты мог дать.

— Я могу попробовать ещё раз.

— Не надо. Этот мне понравился.

Я поцеловала его в уголок губ, а затем прижалась к нему снова.

— Я тоже тебя люблю, Алекс.

Он не ответил сразу. Только крепче обнял меня, уткнулся лицом в мои волосы и выдохнул так, словно всё это время задерживал дыхание.

И в этом объятии было больше близости, чем во всех наших прежних поцелуях.

Потому что сейчас мы не пытались спастись друг от друга.

Мы впервые позволили себе быть вместе.

⸻

06:41.

Я проснулась от вибрации телефона.

Алекс спал рядом, повернувшись ко мне лицом. Во сне его привычная хмурость исчезла, и он выглядел почти беззащитным. Я осторожно выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить его, и взяла телефон со стола.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Вы думаете, что стали ближе друг к другу. Именно этого я и добивался».

Следом появилось ещё одно.

Фотография.

На ней были Алекс и я, выходящие из гостиницы прошлой ночью. Снимок сделали из машины напротив входа.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Алекс проснулся почти сразу.

— Что случилось?

Я молча протянула ему телефон.

Он прочитал сообщения. Сон мгновенно исчез с его лица, но он не стал выхватывать у меня телефон или требовать, чтобы я немедленно спряталась.

— Мы сохраним сообщения и передадим Виктору, — сказал он. — Потом решим, что делать дальше.

— Он следит за нами.

— Да.

— И знает, что мы вместе.

Алекс посмотрел на меня.

— Пусть знает, что мы не собираемся принимать решения под его диктовку.

Я села рядом и взяла его за руку.

— Что бы ни случилось дальше, мы не будем скрывать друг от друга важные вещи. Договорились?

— Договорились.

Он поцеловал мои пальцы и прижал их к своей груди.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз пришло сообщение без фотографии.

«Лиана, спроси Алекса, почему его мать до сих пор хранит детскую фотографию мальчика, которого сама считала мёртвым».

Я медленно повернулась к Алексу.

Он смотрел на экран, и по его лицу было видно: эта фраза задела что-то глубже, чем очередная угроза.

— Ты знал, что у твоей матери сохранились фотографии из клиники? — спросила я.

— Нет.

— Тогда нам придётся поговорить с ней.

Он долго молчал, затем кивнул.

— Да. Но сначала я сам ей позвоню. Не хочу, чтобы она узнала об этом от кого-то ещё.

Я переплела наши пальцы.

— Я буду рядом, если ты захочешь.

Он повернулся ко мне и коснулся губами моего лба.

— Я хочу.

И впервые за всё время эти два слова не звучали как просьба о спасении.

Они звучали как выбор.

Наш выбор.

Но когда Алекс набрал номер матери, ответил не её голос.

Незнакомый мужчина произнёс:

— Александр Воронцов? Наконец-то. Ваша мать ждала этого звонка двадцать четыре года.

Затем связь оборвалась.

Алекс медленно опустил телефон.

Я сжала его руку.

Теперь я знала: что бы ни скрывала его семья, мне больше не нужно было проходить через это в одиночку.

И ему — тоже.

Глава 18. Двадцать четыре года молчания

Алекс пришёл в кафе раньше назначенного времени. Выбрал столик у окна, заказал чёрный кофе и несколько минут смотрел на дверь, пока не увидел мать.

Она вошла в тёмном пальто, оглядела зал и направилась к нему. Сев напротив, не сняла перчаток.

— Ты мог позвонить, — сказала она.

— Я звонил. Ты попросила не приезжать.

— Потому что знала, о чём ты захочешь спросить.

Алекс придвинул к ней телефон. На экране была фотография двух мальчиков, почти одинаковых, с платиновыми волосами.

— Кто из них я?

Мать побледнела.

— Оба мои сына.

Алекс посмотрел на фотографию. Два одинаковых лица. Две пары светлых глаз. Даже тонкий шрам у брови — только с разных сторон.

Он положил телефон на стол экраном вверх.

— Тогда объясни мне, почему я двадцать четыре года считал себя единственным ребёнком.

— После пожара твой отец сказал, что Николай погиб.

— Сказал? — Алекс коротко усмехнулся. — И этого оказалось достаточно? Ты даже не видела тела?

— Нет.

— Не было похорон?

— Нет.

— Могилы?

Она молчала.

Алекс медленно кивнул.

— Значит, мой брат исчез, а вы просто решили, что так будет удобнее.

— Алекс, я не…

— Не начинай с того, что хотела меня защитить. Я хочу знать, что произошло. По порядку. Без пропусков и красивых объяснений.

Он убрал телефон, но тут же снова достал его. Пальцы не слушались, и со второй попытки он погасил экран.

— Что отец сказал тебе в ту ночь?

— Что один ребёнок не выжил. Что второй должен остаться с нами. Он уверял, что всё проверил.

— А ты поверила ему на слово?

— Я была напугана. Он сказал, что если я начну задавать вопросы, то могу потерять и тебя.

— И ты выбрала меня.

Мать вздрогнула.

— Я пыталась сохранить тебя.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Алекс резко отодвинул чашку. Кофе плеснул на блюдце.

— Ты хоть представляешь, сколько раз я спрашивал, почему у меня нет брата? Почему в детских альбомах нет фотографий до моего первого дня рождения? Почему отец ненавидел разговоры о клинике? Ты говорила, что я был маленьким, что ничего не помню, что мне показалось.

Он замолчал, тяжело дыша через нос.

— Ты заставляла меня сомневаться в собственной памяти, мама.

Она потянулась к нему, но Алекс отдёрнул руку.

— Не трогай меня сейчас.

Мать опустила ладонь на стол.

— Ты прав. Я должна была рассказать.

— Когда? На моём сорокалетии? Когда бы уже никто не смог ничего изменить?

— Я не знала, жив ли Николай.

— Но ты знала, что он мог быть жив!

Последние слова прозвучали громче, чем Алекс хотел. Несколько посетителей обернулись. Он заметил их взгляды, сжал челюсть и понизил голос, но гнев никуда не исчез.

— Ты понимала, что у меня может быть брат. Что он где-то существует, возможно, думает, что мы от него отказались. И всё это время ты молчала.

— Я не знала, где его искать.

— Ты могла искать!

— Я пыталась. Через несколько лет после пожара я запросила документы клиники. Вскоре кто-то разбил окна в нашем доме. Твой отец сказал, что это предупреждение. Я испугалась и отступила.

— И остановилась.

— Да.

Простое признание будто лишило Алекса следующего обвинения. Он ожидал оправданий, отрицания, попытки переложить вину на отца. Вместо этого мать сидела перед ним, постаревшая и испуганная, и не отводила глаз.

От этого стало только хуже.

— Ты хоть раз думала о том, что Николай мог вырасти с ненавистью к нам? — спросил он. — Что ему могли сказать, будто мы от него отказались? Что он мог всю жизнь считать себя ненужным?

— Каждый день.

— И всё равно ничего не сделала.

Она закрыла глаза.

Алекс встал и прошёл несколько шагов к окну. Ему хотелось ударить кулаком по стене, разбить что-нибудь, услышать хоть один звук, который заглушил бы мысль, внезапно ставшую невыносимо ясной: его семья могла не просто потерять ребёнка. Она могла позволить кому-то забрать его — а затем выстроить вокруг этого целую жизнь лжи.

Он упёрся ладонями в подоконник.

— Я всю жизнь думал, что отец решал за всех, потому что считал себя умнее остальных. А ты… — Он обернулся. — Ты была единственным человеком, от которого я не ожидал такого.

Мать не заплакала. Только побледнела ещё сильнее.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Ты не знаешь, каково это — обнаружить, что даже собственные воспоминания тебе больше не принадлежат. Я не могу вспомнить детство и понять, где была правда, а где вы оба решили, что мне лучше не знать.

Он достал телефон и снова открыл фотографию мальчиков.

— Кто из них был со мной в клинике?

— Я не знаю.

— Кто вынес второго ребёнка?

— Не знаю.

— Почему в документах появилась другая подпись?

— Не знаю, Алекс.

Он смотрел на неё несколько секунд, словно пытался понять, где заканчивается её неведение и начинается очередная ложь.

— Тогда расскажи то, что знаешь. Всё. Даже если это выставит тебя виноватой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мать медленно сняла перчатки.

— Через несколько дней после пожара я видела Дмитрия. Он приехал к твоему отцу с незнакомым мужчиной. Я услышала, как Дмитрий сказал, что один мальчик выжил. Твой отец спросил, уверен ли он. Дмитрий ответил: «Достаточно, чтобы больше не возвращаться к этому».

Алекс застыл.

— Дядя Дмитрий был официально мёртв ещё до моего рождения.

— Я знаю.

— И ты видела его после пожара, но никому не рассказала?

— Твой отец запретил мне говорить об этой встрече. Он сказал, что Дмитрий не должен существовать ни для кого.

— Кроме вас двоих, очевидно.

— Алекс…

— Нет. Теперь слушай меня. Я не обещаю, что смогу тебя простить. И не хочу, чтобы ты просила об этом. Но если ты вспомнишь ещё хоть одну деталь и снова решишь, что мне лучше её не знать, второго разговора у нас не будет.

Мать кивнула.

— Я отдам тебе всё, что сохранила. Письма, фотографии, документы. Всё.

— Сегодня.

— Сегодня.

Алекс убрал телефон в карман и направился к выходу. У двери он остановился, не оборачиваясь.

— Я ведь мог бы расти с братом.

Мать не ответила.

— Мог бы знать его имя, помнить его лицо, ругаться с ним из-за пустяков. Мог бы просто быть его братом, — продолжил Алекс. Голос стал тише. — Вместо этого я двадцать четыре года жил так, будто его никогда не существовало.

Он повернулся к ней.

— Не знаю, что из этого сделал отец. Но твоё молчание было твоим решением.

И вышел.

На улице Алекс остановился под навесом у входа в кафе. Дождь хлестал по краю крыши, машины шипели по мокрому асфальту. Он слышал всё это, но звуки будто доносились издалека.

Он достал телефон. Нужно было позвонить Виктору, потребовать поднять архивы клиники, проверить даты, найти хоть одну зацепку. Он знал, что делать. Обычно именно это и помогало ему удерживать ситуацию под контролем: превратить проблему в список задач и двигаться по пунктам.

Но на этот раз палец не попал по нужному контакту.

Алекс выругался и заблокировал экран.

Вдохнул.

Воздух дошёл только до середины груди. Дальше будто упирался в невидимую преграду.

Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, дёрнул воротник, но легче не стало. Сердце колотилось слишком быстро, отдавая в горле. Пальцы покалывало, ладони покрылись холодным потом.

Один мальчик выжил.

Он снова услышал голос Дмитрия — со слов матери. Потом её собственный:

«Я не знала, где его искать».

Алекс упёрся ладонью в кирпичную стену.

Николай мог быть жив.

Не призраком из старых документов. Не очередной ложью, которую подбросил неизвестный. Живым человеком, который, возможно, когда-то ждал, что за ним вернутся.

Алекс резко оттолкнулся от стены и прошёл несколько шагов. Колени внезапно ослабли. Он ухватился за металлическую стойку навеса, едва удержав равновесие.

— Чёрт…

Слово сорвалось почти беззвучно.

Он привык справляться с болью так же, как со всем остальным: определить источник, найти слабое место, устранить угрозу. Но сейчас ему некого было прижать к стене и заставить говорить. Нельзя было отдать приказ, который вернул бы двадцать четыре года.

Он не знал даже, с чего начать поиски.

Алекс сжал стойку обеими руками. Металл был ледяным. Он стиснул зубы, пока челюсть не заболела, и попытался выровнять дыхание. На третьем вдохе грудь болезненно свело. Он согнулся, опустив голову, и несколько секунд просто стоял, вцепившись в металл.

Его затрясло.

Не сильно, но достаточно, чтобы он заметил дрожь в собственных руках. Алекс разжал пальцы, снова сжал их. Не помогло.

— Соберись, — приказал он себе.

Голос прозвучал чужим.

Он ударил кулаком по стене.

Боль вспыхнула в костяшках. Алекс отдёрнул руку и посмотрел на покрасневшую кожу. Удар ничего не изменил. Ни ярость, ни страх не исчезли. Только теперь к ним добавилась тупая боль в пальцах.

Он прислонился затылком к кирпичу и закрыл глаза.

Перед ним снова возникла фотография двух мальчиков. Одинаковые лица. Одинаковый взгляд. Один остался в доме Воронцовых, получил фамилию, комнату, семейные фотографии и право считать своё детство настоящим.

Другой исчез.

Алекс не знал, был ли Николай голоден, когда рос. Боялся ли темноты. Кто учил его завязывать шнурки. Кто объяснил ему, почему у него нет родителей.

И самое страшное — Алекс не знал, вспоминал ли Николай его.

Телефон завибрировал в кармане. Алекс дёрнулся так резко, что ударился плечом о стену.

Сообщение от Лианы.

«Я здесь. Не торопись объяснять. Просто приезжай».

Он перечитал его дважды. Лиана не знала подробностей, но, похоже, услышала в его голосе по телефону то, чего он сам не хотел признавать.

Алекс попытался набрать ответ. Большой палец снова дрогнул. Тогда он прижал телефон к ладони, будто это могло остановить дрожь, и прислонился к стене всем телом.

На несколько секунд он перестал бороться.

Плечи опустились. Голова склонилась вперёд. Из груди вырвался короткий, рваный выдох, за которым последовал ещё один. Он не плакал. Пока не мог даже этого — только пытался вдохнуть достаточно воздуха и не позволить себе рухнуть прямо на мокрый тротуар.

Потом выпрямился.

Не сразу. Сначала расправил пальцы, затем поднял голову. Провёл ладонью по лицу, застегнул пальто и проверил, не разбит ли телефон.

Привычные движения понемногу возвращали ему ощущение опоры.

Но когда он сделал первый шаг к машине, колени всё ещё подрагивали.

Алекс остановился у водительской двери и посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Бледное лицо, напряжённая челюсть, влажные волосы у висков. Он выглядел так, будто только что вышел из драки.

И, наверное, так оно и было.

Просто противник находился внутри него самого.

Он сел за руль, положил обе руки на него и несколько раз медленно вдохнул. Когда дыхание немного выровнялось, он набрал Лиану.

Она ответила сразу.

— Алекс?

Он открыл рот, но голос не появился. Пришлось сглотнуть и попробовать ещё раз.

— Я еду к тебе.

— Что случилось?

Он посмотрел на свои руки. Костяшки правой были красными, пальцы левой всё ещё слегка дрожали.

— Я не знаю, как это пережить, — произнёс он наконец.

На другом конце повисла тишина. Лиана не стала говорить, что он справится, что они всё исправят или что Николай обязательно найдётся.

— Тогда не решай это сейчас, — сказала она. — Просто доедь до меня.

Алекс закрыл глаза на секунду.

— Хорошо.

Он отключился, завёл двигатель и выехал на дорогу.

⸻

Лиана ждала его у гостиницы. За время ожидания она несколько раз проверяла телефон, но больше не писала: из его короткого сообщения и сорванного голоса она поняла, что сейчас ему не нужны десятки вопросов.

Когда машина остановилась, она вышла навстречу.

Алекс заглушил двигатель, но не сразу открыл дверь. Он сидел, глядя перед собой, и держал руль так крепко, что побелели костяшки.

Лиана постучала по стеклу.

Он вздрогнул, повернул голову и только тогда будто вернулся в настоящее. Открыл дверь и выбрался наружу.

— Алекс?

Он попытался ответить, однако вместо слов только покачал головой.

Лиана подошла ближе. Её взгляд остановился на покрасневших костяшках.

— Ты ударил что-то?

— Стену.

— Конечно, — тихо сказала она, без насмешки. — Пойдём внутрь.

Она не потребовала объяснений и не бросилась обнимать его прямо на парковке. Просто взяла за запястье и повела к входу. Алекс пошёл следом, не отпуская её руку.

В номере Лиана принесла воду, поставила стакан на тумбочку и села рядом, оставляя ему пространство.

Алекс опустил голову. Несколько секунд он молчал, собираясь с силами.

— Она призналась, — сказал он наконец. — Знала, что Николай мог выжить. Не знала, где он, но знала, что его тело так и не нашли. И всё равно молчала.

Лиана не перебила.

— Дмитрий приходил к отцу после пожара. Мать слышала, как они говорили о выжившем мальчике. А мне всю жизнь рассказывали, что брата никогда не было.

Он провёл ладонью по лицу. На щеке остался след от влажных пальцев.

— Я всё время думал, что знаю, кем был мой отец. Теперь не уверен даже в том, кем он позволил мне быть.

— Тебе не обязательно сейчас всё понимать.

— Я не знаю, что хуже. То, что Николай мог все эти годы жить где-то без нас, или то, что он может ненавидеть меня за то, что я остался.

Лиана присела ближе.

— Ты был ребёнком, Алекс. Ты не принимал этого решения.

— Но я получил всё, чего его лишили.

— Ты получил жизнь, которую тебе дали. Ты не отнимал её у брата.

Он сжал стакан, потом поставил его на тумбочку, не сделав ни глотка.

— А если он считает иначе?

— Тогда ты выслушаешь его, когда найдёшь. Не будешь решать за него заранее, что он чувствует.

Алекс посмотрел на неё. Несколько секунд он будто хотел возразить, но силы на спор закончились.

— Я не могу перестать думать о том, что он мог ждать, когда за ним придут.

Лиана накрыла его ладонь своей.

— Тогда найди его. Но не пытайся прожить за него все эти годы до того, как узнаешь правду.

Он опустил голову и прижался лбом к её плечу. Поначалу сидел напряжённо, будто даже сейчас не разрешал себе опереться на неё полностью. Потом пальцы медленно сомкнулись на ткани её рукава.

Лиана провела ладонью по его волосам и ничего не сказала.

Постепенно дыхание Алекса выровнялось. Дрожь в руках ослабла, хотя, когда он потянулся за стаканом, пальцы всё ещё слегка подрагивали. Он сделал несколько глотков и отставил воду.

— Мне нужно позвонить Виктору. И забрать у матери документы.

— Позвони Виктору сейчас, если хочешь. Но к матери поедешь утром.

— Я не хочу ждать.

— Я знаю. Но ты сейчас едва держишь стакан. Тебе нужно хотя бы немного прийти в себя, прежде чем снова разбираться с тем, что тебя так выбило из колеи.

Алекс посмотрел на свою руку, потом на неё.

— Ты всегда такая убедительная?

— Только когда ты ведёшь себя как идиот.

На этот раз короткий смешок у него действительно получился. Он быстро угас, но напряжение в его плечах немного ослабло.

Алекс притянул Лиану к себе и обнял крепче, чем собирался. Она почувствовала, как его пальцы сжались у неё на спине, словно он боялся, что, если отпустит, снова останется один на один с тем, что узнал.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

— Я знаю.

Он отстранился, посмотрел ей в глаза и покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты знала, что я не собираюсь прятаться за тобой. Мне просто сейчас нужна ты рядом.

Лиана коснулась губами его виска.

— Тогда я рядом.

Он закрыл глаза. На этот раз не для того, чтобы скрыться от воспоминаний, а чтобы позволить себе несколько минут ничего не решать.

⸻

Утром Алекс проснулся раньше Лианы. Он почти не спал: стоило закрыть глаза, как перед ним возникала фотография двух мальчиков. Он снова и снова возвращался к одному и тому же вопросу — что случилось с Николаем и почему все, кто знал правду, предпочли молчать.

Лиана пошевелилась рядом.

— Ты опять не спал?

— Немного.

Она приподнялась на локте и посмотрела на его руку. Костяшки опухли и потемнели.

— Покажи.

— Ничего страшного.

— Алекс.

Он молча протянул ей руку. Лиана осмотрела повреждённые костяшки, принесла из ванной аптечку и обработала ссадины. Он не отдёргивал руку, хотя несколько раз напрягался от прикосновений.

— В следующий раз, когда захочешь ударить стену, — сказала она, убирая бинт, — попробуй сначала позвонить мне.

— Постараюсь.

— Не обещай того, чего не уверен, что сможешь выполнить.

Он взглянул на неё и кивнул. В этих словах было что-то неприятно знакомое: именно так он сам говорил ей, когда речь шла о доверии.

Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Виктора.

«Нашёл ещё один снимок. Посмотрите внимательно на браслет ребёнка».

К сообщению прилагалась фотография. Алекс сел, увеличил изображение и почувствовал, как сонливость исчезает.

На снимке Дмитрий Воронцов стоял у входа в медицинский центр. Фотография была датирована временем после его официальной смерти. Рядом с ним находился мальчик с медицинским браслетом на запястье.

Лицо ребёнка оказалось размытым, но надпись на браслете можно было разобрать: «Александр».

Лиана придвинулась ближе.

— Это может быть ты.

— Или Николай, — ответил Алекс. — Если имена поменяли, фотография ничего не доказывает.

Он перечитал сообщение Виктора и открыл фотографию ещё раз. Теперь у него было конкретное направление для проверки: медицинский центр, дата, браслет. Впервые со вчерашнего дня мысли начали выстраиваться в последовательность, которую можно было проверить.

Затем на телефон пришло новое сообщение с неизвестного номера:

«Твоя мать рассказала, почему молчала. Теперь спроси её, почему в ту ночь она выбрала тебя, а не Николая».

Алекс перестал двигать пальцем по экрану.

Лиана прочитала сообщение через его плечо.

— Он знает о вашей встрече.

— Или следил за матерью. Или получил информацию от кого-то из тех, кто всё это время был рядом с нашей семьёй.

— А может, просто пытается заставить тебя усомниться в ней.

Алекс перечитал последнюю фразу. В груди снова возникло знакомое сжатие, но теперь он сумел сделать медленный вдох, прежде чем ответить.

— Он хочет, чтобы я поверил, будто мать сознательно оставила брата.

— Тогда не верь, пока не найдёшь подтверждение.

— А если это правда?

Лиана не отвела взгляда.

— Тогда тебе придётся с этим разобраться. Но ты не виноват в решении, которое могли принять за тебя, когда ты был ребёнком.

Алекс отложил телефон. Вчера он едва мог стоять на ногах от одной мысли, что Николай мог выжить. Сегодня кто-то пытался превратить эту боль в оружие, заставляя его подозревать мать ещё сильнее.

Он не собирался принимать решение на основании одного сообщения.

— Сначала заберём у неё письмо и остальные документы, — сказал он. — Потом передадим всё Виктору. Пусть проверит фотографию и даты. А дальше будем искать человека, который знал о пожаре.

— Хорошо.

— И я хочу знать, кто отправил это сообщение.

Лиана сжала его пальцы.

— Тогда начнём с того, что можно доказать.

Алекс посмотрел на фотографию мальчика с браслетом. Он не знал, что произошло в ту ночь, кто вынес одного из детей из клиники и почему его собственное имя оказалось на запястье ребёнка, чьё лицо невозможно было разглядеть.

Но теперь у него было не только подозрение, которое мучило его изнутри. Были снимок, дата и документы, которые предстояло проверить.

Где-то мог быть человек, который родился вместе с ним, потерял всё то же самое — и, возможно, вырос, ненавидя брата, о существовании которого ему никогда не позволяли забыть.

Алекс взял Лиану за руку.

— Мы выясним правду, — сказал он. На этот раз это не прозвучало как приказ или обещание, данное ради спокойствия. Скорее как решение, за которое он был готов отвечать.

Лиана сжала его пальцы.

— Вместе.

За окном дождь постепенно стихал. Алекс всё ещё чувствовал боль в костяшках, а в голове крутились вопросы, на которые пока не было ответов. Но теперь он перестал требовать от себя немедленно взять себя в руки.

Ему не нужно было сегодня решить, простит ли он мать, кем был его отец на самом деле и что почувствует, если Николай окажется жив.

Сначала нужно было найти брата.

А потом — услышать его собственную версию той ночи.

Глава 19. Ближе, чем можно позволить

Утро началось с тишины.

Алекс стоял у окна гостиничного номера, держа телефон в руке. На экране по-прежнему оставалась фотография мальчика с медицинским браслетом. Он увеличивал её, возвращался к исходному изображению, снова всматривался в размытое лицо, словно от одного усилия мог разглядеть то, что скрыли время и чужая воля.

Лиана наблюдала за ним с кровати.

— Ты собираешься прожить весь день, глядя на эту фотографию?

— Пока не найду ответ.

— А если ответ не появится сегодня?

— Значит, буду искать завтра.

Она вздохнула и поднялась. Подошла к нему босиком, остановившись в нескольких сантиметрах от его спины.

— Алекс, посмотри на меня.

— Лиана, не сейчас.

— Именно сейчас.

Он обернулся. На его лице снова появилось привычное выражение холодного спокойствия, но она уже знала, что за ним скрывается.

— Что ты хочешь услышать? — спросил он.

— Ничего. Я хочу, чтобы ты перестал разговаривать со мной так, будто я ещё одна проблема, которую нужно решить.

Он опустил телефон.

— Я не считаю тебя проблемой.

— Тогда перестань отталкивать меня каждый раз, когда тебе больно.

Алекс провёл ладонью по затылку. Несколько секунд он молчал, затем положил телефон на подоконник.

— Я не привык, что кто-то видит меня таким.

— Каким?

— Не знающим, что делать. Злым. Испуганным. — Он усмехнулся без веселья. — Скажи ещё, что это делает меня привлекательнее.

— Не льсти себе.

Уголок его губ дрогнул.

— Вот теперь узнаю тебя.

Лиана подошла ближе и положила ладонь ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки сердце билось чаще, чем подсказывало его невозмутимое лицо.

— Ты не обязан всё время быть сильным рядом со мной, — сказала она.

— А если я не знаю, как иначе?

— Тогда можешь начать с того, что перестанешь притворяться.

Он посмотрел на неё так, словно она предложила ему нечто гораздо более опасное, чем любой из его врагов.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу сейчас забыть обо всём.

— И ты думаешь, я не понимаю?

Её голос стал тише. Она провела пальцами по его воротнику, поправляя ткань, хотя та и без того лежала ровно.

Алекс перехватил её руку.

— Лиана…

— Что?

— Если я тебя поцелую, я не хочу, чтобы ты решила, будто обязана меня спасать.

Она подняла подбородок.

— А если я сама хочу, чтобы ты меня поцеловал?

Он не ответил сразу. Его взгляд задержался на её губах, затем вернулся к глазам.

— Тогда я спрошу ещё раз. Ты уверена?

— Да, Алекс. Уверена.

Она сама потянулась к нему первой.

Поцелуй начался осторожно, почти сдержанно. Алекс словно оставлял ей возможность передумать, но Лиана обвила руками его шею и прижалась ближе. Тогда он ответил ей — уже без прежней нерешительности, но всё ещё внимательно следя за её реакцией.

Она почувствовала, как напряжение в его плечах постепенно ослабевает. Его ладонь легла ей на талию, вторая коснулась щеки. Он отстранился всего на мгновение, чтобы посмотреть на неё.

— Ты всё ещё здесь, — произнёс он.

— А ты ожидал, что я исчезну?

— В последнее время я вообще перестал понимать, чего ожидать.

Лиана улыбнулась и снова поцеловала его.

На этот раз Алекс не пытался скрыть, насколько сильно она на него действует. Он притянул её ближе, и она почувствовала под ладонями его горячую кожу там, где расстегнулась верхняя пуговица рубашки. Поцелуи становились глубже, дыхание сбивалось, а расстояние между ними постепенно переставало существовать.

Лиана отстранилась первой — ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.

— Ты опять слишком много думаешь.

— Профессиональная привычка.

— Тогда предлагаю тебе ненадолго сменить профессию.

Он тихо рассмеялся и коснулся лбом её лба.

— Ты невыносима.

— А ты слишком привык командовать.

— Могу попробовать попросить.

— Попробуй.

Алекс провёл пальцами по её волосам, задержавшись на розовых прядях у виска.

— Останься со мной сегодня. Не потому, что мне плохо. Не потому, что ты боишься оставить меня одного. Просто потому, что хочешь быть рядом.

Лиана посмотрела ему в глаза.

— Я уже здесь. И хочу остаться.

В его взгляде что-то изменилось. Исчезла привычная настороженность, уступив место тихому, почти болезненному облегчению.

Он поцеловал её снова, и Лиана ответила, прижимаясь к нему всем телом. Её пальцы скользнули по его плечам, задержались на затылке. Алекс обнял её за талию и осторожно отступил вместе с ней от окна.

Когда её спина коснулась стены, он остановился.

— Всё хорошо?

Она кивнула, но затем сама притянула его за воротник.

— Более чем.

Улыбка Алекса на этот раз была настоящей.

Он коснулся губами её щеки, уголка рта, шеи. Лиана прикрыла глаза и провела рукой по его волосам, чувствуя, как последние остатки напряжения растворяются в близости. В этом не было ни попытки заглушить боль, ни желания доказать что-либо друг другу. Только два человека, которые слишком долго учились доверять и теперь сами выбирали сделать ещё один шаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Алекс снова посмотрел ей в глаза, она коснулась его лица.

— Не исчезай за своей холодностью, ладно?

— Постараюсь.

— И не решай за меня, чего я хочу.

— Это я уже понял.

— Хорошо. Тогда поцелуй меня ещё раз.

Он выполнил просьбу без единого слова.

Позже, когда за окном посветлело, телефон Алекса завибрировал на подоконнике. Он открыл глаза, но не сразу потянулся за ним. Лиана лежала рядом, положив голову ему на плечо, и лениво водила пальцем по его ладони.

— Можешь не отвечать прямо сейчас, — сказала она.

Алекс посмотрел на экран. Сообщение было от Виктора.

«Нашёл сведения о медицинском центре. Нужно поговорить. Есть деталь, которая меняет направление поисков».

Алекс выдохнул.

Старая тревога вернулась, но уже не захватила его целиком. Он повернулся к Лиане и поцеловал её в лоб.

— Похоже, наш день отдыха закончился.

— Он хотя бы успел начаться?

— Минут на двадцать.

— Тогда ты мне должен ещё двадцать.

Он усмехнулся, отложил телефон и крепче обнял её.

— Договорились.

За окном город просыпался, а тайны прошлого никуда не исчезли. Но теперь Алекс знал: ему больше не нужно встречать каждую из них в одиночку.

Глава 20. Тот, кто носит чужое имя

Телефон Алекса завибрировал на тумбочке.

Он не сразу потянулся за ним. Лиана лежала рядом, положив голову ему на плечо, и лениво водила пальцем по татуировке на его груди. Несколько минут назад они наконец перестали говорить о фотографиях, документах и людях, которые, казалось, знали об их жизни больше, чем они сами.

Телефон завибрировал снова.

— Если это очередной аноним, я выброшу его в окно, — пробормотал Алекс.

— Сначала посмотри, кто звонит. Вдруг это твой тайный поклонник.

— Ревнуешь?

— К человеку, который звонит тебе в постельное время? Безумно.

Алекс улыбнулся, поцеловал её в висок и принял вызов.

— Надеюсь, ты нашёл что-то стоящее, — сказал он.

— Нашёл. Но пока это только зацепка, — ответил Виктор. — Я проверил фотографию Дмитрия у медицинского центра. Это не «Сент-Клэр», а другой частный центр. Он закрылся через два года после пожара. Часть помещений арендовала компания, связанная с «Проектом Р».

Алекс сел, откинув одеяло.

— Что ещё?

— В архиве центра есть запись о переводе ребёнка. Мальчик, примерно одиннадцати лет. Имя в электронной копии отсутствует. В бумажном журнале сохранилась отметка: «Передать по распоряжению Д. Воронцова».

— Куда передать?

— Страница с адресом удалена. Но сохранился номер личного дела.

— Пришли мне.

— Уже отправил. И не делай выводов раньше времени, Алекс. Запись не называет ребёнка. Мы не знаем, был ли это Николай, ты или вообще другой мальчик.

Алекс сжал челюсти.

— Я умею читать документы, Виктор.

— А я знаю, как ты реагируешь, когда дело касается твоего брата. Поэтому и предупреждаю.

Алекс отключил вызов и повернулся к Лиане.

— В центре переводили мальчика примерно нашего возраста, — сказал он. — Но имя неизвестно.

— Значит, это может быть Николай.

— Может. Но пока это только одна из версий.

Лиана села и подтянула к себе ноутбук.

— Тогда проверим всё, что связано с переводом. Если Михаил Орлов участвовал в изменении документов, его имя должно где-то появиться.

— Ты понимаешь, что если он жив, то может знать о твоём происхождении больше нас?

— Именно поэтому мы его найдём. Но я не собираюсь считать его моим отцом только потому, что его фамилия встречается в документах.

Алекс внимательно посмотрел на неё.

— Ты могла бы хотя бы иногда выбирать спокойную жизнь.

— С тобой? Это было бы слишком амбициозно.

Он рассмеялся, но смех быстро стих, когда телефон Лианы завибрировал.

Сообщение пришло с неизвестного номера:

«Вы ищете мальчика, которого передали семье Рид. Но вы уверены, что знаете, кто он?»

Лиана перечитала текст и протянула телефон Алексу.

— Отправитель знает о передаче ребёнка, — сказала она.

— Или хочет, чтобы мы поверили, будто знает.

— Мы можем ответить и спросить, что он имеет в виду.

— Нет. Пока не будем. Если он действительно располагает доказательствами, пусть предъявит их. А если пытается направить нас по ложному следу, я не собираюсь помогать ему.

Лиана кивнула.

— Хорошо. Но дальше решаем вместе.

— Вместе, — подтвердил Алекс.

⸻

Через сорок минут они сидели за столом. На экране ноутбука были открыты старые записи диагностического центра и фотографии документов, которые Елена Орлова передала им.

Лиана увеличила изображение регистрационного журнала.

— Посмотри на нижнюю строку.

Алекс наклонился к экрану.

Рядом с номером дела стояла запись, сделанная другим почерком:

«Новое имя согласовано. Документы передать Елене Рид. Биологическую мать не уведомлять».

Внизу сохранилась фамилия:

Орлов

.

— Михаил Орлов, — произнесла Лиана. — По крайней мере, это стоит проверить.

— Да. Но запись не говорит, что именно он подписал документ. И не называет ребёнка.

— Моя мать воспитывала меня. Но мы до сих пор не знаем, почему её имя появилось в этом журнале и какого ребёнка ей собирались передать.

Алекс посмотрел на фотографию двух мальчиков, лежавшую рядом с ноутбуком.

— Мы знаем, что у меня был брат. Знаем, что после пожара документы изменили. И знаем, что кто-то распорядился передать ребёнка Елене Рид. Но мы пока не можем доказать, что это был Николай.

— Значит, нам нужны оригиналы.

— И человек, который видел передачу собственными глазами.

Лиана закрыла ноутбук.

— Если Михаил участвовал в этом, я хочу услышать его версию. Но если он причинил кому-то вред, я не стану его оправдывать только из-за возможного родства.

— Я бы и не позволил тебе этого сделать.

— Вот поэтому я и не спрашиваю у тебя разрешения.

Алекс усмехнулся и взял её за руку.

— Ты ведь понимаешь, что я боюсь за тебя?

— Понимаю. Но ты не можешь защитить меня, скрывая от меня правду.

Он помолчал.

— Я больше не буду решать за тебя.

— Тогда мы справимся.

Телефон Алекса завибрировал. Виктор прислал скан ещё одной архивной страницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это был фрагмент регистрационного журнала. Имя ребёнка отсутствовало, но рядом с номером дела стояла отметка:

«Новое имя согласовано. Передать документы Е. Рид. Биологическую мать не уведомлять».

Внизу стояла фамилия Орлов.

— Это подтверждает, что кто-то согласовал новое имя и распорядился передать документы моей матери, — сказала Лиана. — Но не доказывает, что Михаил лично забрал ребёнка.

— И не доказывает, что ребёнок был Николаем, — добавил Алекс. — Нам нужен оригинал журнала.

Лиана кивнула.

— И подпись того, кто отдал распоряжение.

В этот момент зазвонил её телефон.

— Лиана Рид? — спросил незнакомый мужской голос.

— Кто это?

— Человек, который знал вашу мать. И который может объяснить, почему имя Александр появилось в документах медицинского центра.

Алекс включил громкую связь.

— Где вы?

В трубке раздался короткий смешок.

— Вы всё ещё думаете, что можете задавать вопросы и получать ответы, Воронцов?

— Назовите имя.

— Моё имя не поможет вам найти Николая.

Алекс напрягся.

— Вы знаете, где мой брат?

— Я знаю, что после пожара документы изменили. Знаю, что один ребёнок получил новое имя. Но вы пока не знаете главного: имя Александр в записи ещё не доказывает, что речь шла именно о вас.

— Объясните.

— Найдите оригинал регистрационного журнала. Там есть запись, которую кто-то намеренно удалил.

Связь оборвалась.

Лиана медленно опустила телефон.

— Он ничего не доказал, — сказала она. — Только подтвердил, что кто-то хочет направить нас к этому журналу.

— Да.

— Мы не будем угадывать, кто из мальчиков получил чужое имя. Сначала проверим документы.

Алекс посмотрел на фотографию двух мальчиков.

— Я всю жизнь считал, что знаю собственное прошлое. Теперь даже не уверен, что все документы о моём детстве относятся ко мне.

Лиана взяла его за руку.

— Ты не обязан выяснить всё сегодня.

— Но я должен найти Николая.

— Найдём. И когда найдём, дадим ему самому рассказать, что с ним произошло.

Алекс сжал её пальцы.

— Вместе.

— Вместе. Но без поспешных выводов и без секретов между нами.

За окном шёл дождь. На экране ноутбука всё ещё светился фрагмент журнала, в котором были фамилия Орлов, имя Елены Рид и пустая строка вместо имени ребёнка.

Теперь они знали, что документы изменили намеренно.

Но кому дали новое имя — Александру, Николаю или другому мальчику — оставалось выяснить.

Глава 21. Одержимость

Алекс ненавидел неизвестность.

Она лишала его сна, заставляла возвращаться к одним и тем же документам, искать скрытый смысл в каждом слове. Но хуже всего было другое: теперь у неизвестности появилось лицо.

Лиана.

Он проснулся раньше неё и несколько минут просто смотрел, как она спит.

Розовые волосы рассыпались по подушке. На плече виднелась часть татуировки, край одеяла сполз к талии. Во сне Лиана выглядела непривычно спокойной — совсем не так, как женщина, которая могла одним взглядом заставить его забыть, что он привык получать всё, чего хочет.

Алекс осторожно убрал прядь волос с её щеки.

Ему хотелось запомнить каждую мелочь: её сонное дыхание, складку между бровями, привычку поджимать губы даже во сне. Это желание пугало его сильнее, чем угрозы неизвестного человека.

Он знал, как привязываются люди. Знал, как используют привязанность против своих врагов. Всю жизнь он старался не давать никому такой власти над собой.

А теперь достаточно было представить, что Лиана однажды уйдёт, чтобы внутри него что-то болезненно сжалось.

— Ты на меня смотришь, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Нет.

— Конечно. А я сплю с открытыми глазами.

Алекс усмехнулся.

— Спи.

— Не командуй.

Она открыла глаза и повернулась к нему. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.

— Что случилось? — спросила Лиана.

— Ничего.

— Алекс.

Он отвёл взгляд.

Лиана приподнялась на локте.

— Если ты собираешься снова решать, что мне можно знать, а что нет, можешь сразу начинать утро с ссоры.

— Я думаю о вчерашнем звонке.

— И только?

Алекс вернул взгляд к её лицу.

— Нет.

— Тогда скажи.

Он провёл большим пальцем по её щеке.

— Я думаю о том, что однажды проснусь, а тебя рядом не будет.

Лиана перестала улыбаться.

— Ты боишься, что меня заберут?

— Я боюсь, что однажды ты сама решишь уйти.

— И поэтому собираешься держать меня рядом любой ценой?

— Я ещё не решил, что собираюсь делать.

— Вот это меня и пугает.

Она не отстранилась, но и не позволила ему спрятаться за поцелуем. Алекс понял это по её взгляду.

— Я не хочу превращаться в человека, от которого тебе придётся защищаться, — сказал он.

— Тогда не превращайся.

— Всё так просто?

— Нет. Но выбор всё равно за тобой.

Она коснулась его губ коротким поцелуем и задержалась рядом, позволяя ему самому решить, продолжать ли.

Алекс обнял её за талию, притянул ближе и поцеловал снова. На этот раз медленно, почти осторожно. Он чувствовал, как она отвечает на его прикосновения, как её ладонь скользит по его шее и останавливается у затылка.

Когда Лиана отстранилась, он не стал удерживать её.

Она заметила это.

— Видишь? — прошептала она. — Ты можешь хотеть меня до безумия и всё равно дать мне пространство.

— Не уверен, что мне нравится эта часть.

— А мне нравится.

Он прижался лбом к её лбу.

— Ты не представляешь, что со мной делаешь.

— Представляю. Ты становишься ещё более невыносимым.

Алекс тихо рассмеялся и поцеловал её в уголок губ.

На несколько минут мир за пределами комнаты перестал существовать.

Но телефон на тумбочке напомнил о себе.

⸻

К полудню они спустились в холл гостиницы.

Виктор обещал прислать адрес человека, который мог помочь с архивом медицинского центра. Пока они ждали, Лиана отошла к стойке, чтобы уточнить время выезда. Алекс остался у окна и наблюдал за отражением холла в стекле.

Он заметил мужчину у входа.

Тот не смотрел прямо на них. Слишком часто проверял телефон, слишком долго оставался на одном месте, чтобы Алекс счёл это случайностью.

Мужчина поднял голову.

Их взгляды встретились.

Через секунду незнакомец вышел на улицу.

Алекс двинулся к дверям.

— Куда ты? — окликнула Лиана.

— Подожди здесь.

Она посмотрела на него так, что он остановился.

— Попробуй ещё раз.

Алекс сжал челюсти.

— У входа был мужчина. Он наблюдал за нами. Я хочу проверить, куда он пошёл.

— Тогда проверим вместе.

— Лиана, это может быть опасно.

— А если он действительно следит за нами, ты хочешь, чтобы я осталась одна в холле, пока ты исчезнешь за дверью?

Он не нашёлся с ответом.

— Я не пытаюсь спорить ради спора, — продолжила она. — Но ты не можешь каждый раз отодвигать меня в сторону, когда тебе страшно.

Последнее слово попало точно в цель.

Алекс подошёл ближе.

— Да. Мне страшно, — сказал он негромко. — Я не знаю, кто этот человек и что ему от тебя нужно. И мне невыносимо от мысли, что он может причинить тебе вред.

— Тогда не теряй голову. Думай.

Он посмотрел на неё, затем достал телефон и написал Виктору. Попросил проверить камеры у входа и не приближаться к подозрительному мужчине без необходимости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только после этого они вышли из гостиницы вместе.

Мужчины уже не было.

На тротуаре остался лишь небольшой чёрный конверт, прижатый к стене камнем.

Алекс первым заметил его, но не стал брать голыми руками. Сфотографировал конверт, осмотрелся и только после этого поднял его через ткань перчатки, которую достал из кармана куртки.

Внутри лежала фотография.

На ней Лиана выходила из здания медицинского центра. Снимок был сделан издалека, но дата в углу оказалась сегодняшней.

На обратной стороне было написано:

«Ты можешь держать её рядом, Воронцов. Но ты не сможешь заставить её остаться».

Лиана прочитала надпись через его плечо.

— Он хочет, чтобы ты сорвался.

— Он хочет, чтобы я поверил, будто знает нас.

— И у него получается?

Алекс перевернул фотографию и посмотрел на её изображение.

— Я не позволю ему приблизиться к тебе.

— Защитить меня — не значит запереть меня в комнате.

— Я знаю.

— Тогда скажи это ещё раз. Не мне. Себе.

Он медленно выдохнул.

— Я не стану решать за тебя.

Лиана взяла его за руку.

— Хорошо. А теперь позвони Виктору. Пусть проверит фотографию.

Алекс выполнил просьбу, хотя каждая клетка его тела требовала другого: найти отправителя, узнать его имя и заставить пожалеть о том, что он посмел следить за Лианой.

Он не привык оставлять угрозы без ответа.

Но теперь на кону было не только его самолюбие.

⸻

В номер они вернулись после разговора с Виктором. Тот попросил их не выходить до тех пор, пока не проверит происхождение фотографии и записи камер.

Лиана сняла куртку и положила конверт на стол.

— Ты злишься, — сказала она.

— Да.

— На него?

— На него. На себя. На то, что не могу понять, кто следующий шаг делает за нас.

Она подошла ближе.

— А на меня?

Алекс посмотрел на неё с искренним удивлением.

— За что?

— За то, что я не позволяю тебе решать всё в одиночку.

Он покачал головой.

— Нет. Хотя иногда мне хочется, чтобы ты просто позволила мне хотя бы раз всё исправить самому.

— Я не против помощи. Я против того, чтобы меня превращали в причину, по которой кто-то теряет контроль над собой.

Он замолчал.

Лиана провела пальцами по его запястью, где под кожей темнела татуировка.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Я не хочу, чтобы ты стал мягким, Алекс. Не хочу, чтобы ты перестал быть собой. Мне нравится твоя сила. Мне нравится, когда ты смотришь на меня так, будто в комнате больше никого нет. Мне нравится, когда ты не скрываешь, чего хочешь.

Она приблизилась ещё на шаг.

— Но я хочу быть женщиной, которую ты выбираешь. Не пленницей, которую боишься потерять.

Алекс обхватил её ладонь и прижал к губам.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя хочу.

— Тогда перестань объяснять и поцелуй меня.

Он посмотрел ей в глаза, словно всё ещё оставлял ей возможность передумать.

Лиана сама потянула его к себе.

Поцелуй получился совсем не таким, как утром. В нём было слишком много накопившегося напряжения, страха и желания, которое они оба пытались держать под контролем. Алекс обнял её за талию, а она запустила пальцы в его волосы и притянула ближе.

Он целовал её щёку, уголок губ, линию челюсти. Каждый раз, когда он останавливался, Лиана сама возвращала его к себе. Её пальцы скользнули под край его футболки, коснулись тёплой кожи, и Алекс тихо выдохнул ей в губы.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.

— Ты уже говорил.

— И буду повторять, пока не надоест.

— Тогда тебе придётся прожить очень долгую жизнь.

Он улыбнулся, но в следующую секунду снова стал серьёзным.

— Если я когда-нибудь начну путать любовь с правом владеть тобой, останови меня.

Лиана коснулась его лица.

— Остановлю. Но и ты обещай, что услышишь меня.

— Обещаю.

Она поцеловала его сама.

Они двигались медленно, не торопясь возвращаться к тревожным сообщениям и чужим тайнам. Алекс позволял ей задавать ритм, а Лиана не скрывала, насколько сильно хочет быть рядом с ним. Между ними не было необходимости доказывать, кто из них сильнее. На этот раз им хватало того, что они оба оставались здесь по собственному желанию.

Позже, когда они лежали рядом, Лиана устроилась у него на груди. Алекс перебирал её волосы и смотрел в потолок.

— Ты всё ещё думаешь о том, что я могу уйти? — спросила она.

— Да.

— И что собираешься с этим делать?

Он повернул голову и посмотрел на неё.

— Учиться жить с тем, что ты свободна уйти. И каждый день делать так, чтобы тебе хотелось остаться.

Лиана улыбнулась.

— Вот это уже похоже на ответ.

Он поцеловал её в лоб и крепче обнял, но не настолько, чтобы удерживать.

Впервые за долгое время его желание обладать ею не казалось ему приказом, который он обязан выполнить. Оно было чувством, с которым ему предстояло научиться жить.

И всё же, когда Лиана закрыла глаза, Алекс ещё долго не мог уснуть.

Он знал, что стал одержим ею.

И знал, что однажды кто-нибудь обязательно попытается использовать это против него.

⸻

Телефон завибрировал ближе к вечеру.

Виктор прислал короткое сообщение:

«Фотография сделана не сегодня. Её дата подделана. Я выяснил, где снимок был проявлен. Это связано с архивом клиники. Позвоню через десять минут».

Алекс перечитал текст и посмотрел на Лиану.

— Он хочет, чтобы мы думали, будто следит за тобой прямо сейчас.

— Значит, фотография старая, а надпись сделана недавно?

— Возможно. Виктор проверяет.

Лиана села рядом и прижалась плечом к его плечу.

— Знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Я уже не понимаю, кому можно верить. Но тебе хочу верить.

Алекс повернулся к ней.

— Я не стану просить тебя верить мне на слово.

— Хорошо.

— Я докажу это.

Она поцеловала его в щёку.

— Тогда начни с того, что не будешь пытаться защищать меня от каждой неприятной новости.

— Это будет сложно.

— Я в тебя верю.

Алекс притянул её ближе, и на этот раз она сама устроилась у него на коленях, обняв за шею.

Он посмотрел на неё так, словно хотел запомнить этот момент до мельчайших подробностей.

— Что? — спросила Лиана.

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знала одну вещь.

— Слушаю.

— Я не собираюсь делать вид, что ты для меня обычная женщина. Ты не обычная. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь. Когда работаю. Когда пытаюсь уснуть. Я замечаю каждый взгляд, который задерживается на тебе, и каждый раз заставляю себя помнить, что ты сама выбираешь, с кем быть.

Лиана не отвела глаз.

— Это и есть твоя одержимость?

— Наверное.

— Тогда следи за тем, чтобы она не стала твоим оправданием.

— Буду.

Она поцеловала его, а он ответил ей без прежней спешки — с нежностью, в которой теперь было не меньше страсти, чем в желании обладать.

За окном сгущались сумерки.

А где-то в архиве медицинского центра лежал документ, способный разрушить всё, что они знали о прошлом.

Алекс пока не знал, кто именно пытался управлять ими.

Но одно он понял совершенно ясно: если враг рассчитывал использовать Лиану, чтобы заставить его потерять контроль, он недооценил не только его одержимость.

Он недооценил и саму Лиану Рид.

Глава 22. Клетка из его любви

Лиана поняла, что что-то изменилось, когда не смогла найти свой телефон.

Она проверила прикроватную тумбочку, сумку, карманы куртки. Потом заглянула под подушку — хотя прекрасно знала, что не оставляла его там.

— Алекс, ты не видел мой телефон?

Он стоял у окна, разговаривая с Виктором. Услышав вопрос, прикрыл микрофон ладонью.

— Он у меня.

— Зачем?

— Тебе пришло сообщение с неизвестного номера. Я хотел проверить, не связано ли оно с теми людьми, которые следят за нами.

Лиана медленно выпрямилась.

— Ты взял мой телефон без спроса?

— Я собирался тебе сказать.

— Когда? Когда закончишь читать мои сообщения?

Алекс завершил разговор и положил телефон на стол.

— Лиана, сейчас не время для этого.

— Ты серьёзно?

Она подошла к столу и протянула руку.

— Отдай.

Он не двинулся.

Всего секунду. Может, две. Но этого оказалось достаточно, чтобы между ними возникло что-то холодное и неприятное.

— Я проверил только последние сообщения, — сказал он. — Там могло быть что-то опасное.

— Это мой телефон.

— Я знаю.

— Тогда почему мне приходится просить его у тебя?

Алекс посмотрел на устройство, затем взял его и вложил ей в ладонь.

— Потому что я беспокоюсь за тебя.

— Нет. Потому что ты решил, что твоё беспокойство важнее моего права самой решать, что мне делать.

Он нахмурился.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— А я пытаюсь понять, когда именно ты решил, что для этого тебе нужно перестать мне доверять.

Лиана разблокировала экран. Уведомления были открыты. Несколько сообщений исчезли из списка.

Она подняла глаза.

— Что ты удалил?

— Ничего важного.

— Ты сам определил, что для меня важно?

— Там были угрозы. Я не хотел, чтобы ты снова нервничала.

— Не хотел, чтобы я нервничала, — повторила она. — Поэтому решил, что мне лучше не знать, что происходит с моей собственной жизнью.

— Я не это имел в виду.

— Но именно это ты сделал.

Алекс шагнул к ней.

— Послушай…

— Не подходи.

Он остановился.

Лиана сама удивилась тому, как быстро произнесла эти слова. Ещё вчера она тянулась к нему, искала его тепло и чувствовала себя в безопасности в его объятиях. Сейчас ей хотелось увеличить расстояние между ними хотя бы на несколько шагов.

И хуже всего было то, что она видела его реакцию.

Он не выглядел злым. Он выглядел раненым.

Будто это она причинила ему боль, отказавшись позволить ему распоряжаться её жизнью.

— Ты правда думаешь, что я способен причинить тебе вред? — спросил Алекс.

— Я думаю, что ты способен убедить себя в чём угодно, если решишь, что делаешь это ради меня.

Он ничего не ответил.

Лиана убрала телефон в карман и взяла куртку.

— Куда ты собралась?

Она замерла у двери.

Вот оно.

Не просьба остаться. Не вопрос, хочет ли она побыть одна.

Первым делом он спросил, куда она собралась.

— Прогуляться.

— Сейчас? После того, что произошло?

— Да, Алекс. Сейчас. Я хочу выйти из номера и пройтись без охраны, без проверок и без человека, который будет решать за меня, куда мне можно.

— На улице может быть опасно.

— Тогда я сама оценю риск.

— Лиана…

— Если ты меня любишь, это не означает, что ты получил право на каждый мой шаг.

Она открыла дверь.

Алекс не попытался её остановить.

Но когда она обернулась, он всё ещё стоял посреди комнаты, сжав руки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Я не хочу терять тебя, — сказал он.

Лиана почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

— Тогда не заставляй меня чувствовать, что рядом с тобой я уже потеряла себя.

Она вышла.

⸻

На улице было холодно. Лиана шла без определённой цели, засунув руки в карманы куртки.

Первые несколько минут она просто дышала.

Никто не спрашивал, куда она направляется. Никто не проверял, кто ей пишет. Никто не пытался определить, какой разговор может расстроить её, а какой следует от неё скрыть.

Свобода оказалась до смешного простой.

И от этого ей стало ещё больнее.

Она любила Алекса. Любила его резкость, редкие улыбки, его способность замечать то, что другие пропускали. Любила, как он прикасался к ней, словно даже после самых тяжёлых дней хотел убедиться, что она рядом.

Но теперь каждый нежный жест напоминал ей о том, как легко его забота превращалась в контроль.

Телефон завибрировал.

Алекс:

«Напиши, когда будешь в безопасности».

Лиана закрыла глаза.

Через минуту пришло ещё одно сообщение.

Алекс:

«Я не прошу тебя возвращаться. Просто дай знать, что с тобой всё в порядке».

Она остановилась возле витрины закрытого магазина.

Это было уже лучше. Он пытался дать ей пространство, хотя даже в этом сообщении чувствовалась его потребность знать, где она и что с ней происходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиана набрала ответ:

«Я в порядке. Мне нужно побыть одной. Не присылай за мной никого».

Она перечитала текст и отправила.

Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Я не буду».

Лиана убрала телефон.

Она хотела поверить ему. Но теперь одного обещания было недостаточно.

⸻

Когда она вернулась, прошло почти два часа.

Алекс сидел на диване. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе, а на экране ноутбука был открыт архив медицинского центра. Он поднял голову, услышав дверь, но не встал.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Лиана сняла куртку и повесила её на спинку стула.

— Я не посылал за тобой никого, — добавил Алекс.

— Я видела.

— И не стал звонить.

— Это тоже заметила.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я не умею делать это правильно.

— Что именно?

— Любить тебя и не пытаться контролировать всё, что может с тобой случиться.

Лиана села напротив.

— Ты не можешь контролировать всё, что со мной случится. Никто не может.

— Я знаю это головой.

— А что говорит остальное?

Он горько усмехнулся.

— Что если я буду достаточно внимательным, достаточно быстрым, достаточно жестоким к тем, кто представляет угрозу, то смогу не допустить ещё одной потери.

— Я не твоя потеря, Алекс. Я человек.

Он посмотрел на неё.

— Когда ты вышла, я хотел пойти следом.

— Но не пошёл.

— Потому что ты попросила меня не делать этого. И потому что я понял: если бы я пошёл, то доказал бы тебе, что твои слова для меня ничего не значат.

Лиана почувствовала, как напряжение в груди немного ослабло. Но обида никуда не исчезла.

— Ты понимаешь, что я не могу каждый раз уходить, чтобы ты услышал меня?

— Понимаю.

— И что я не хочу проверять, способен ли ты уважать мои границы, как будто это очередное испытание?

— Понимаю, — повторил он. — Но я не буду просить тебя простить меня сегодня.

Она долго молчала.

— Я хочу, чтобы ты восстановил сообщения.

Алекс кивнул.

— Хорошо.

— И больше не брал мой телефон без разрешения.

— Хорошо.

— И если получишь информацию обо мне, ты не будешь решать за меня, должна ли я её знать.

Он выдержал её взгляд.

— Обещаю.

— Я не хочу обещаний, которые звучат красиво только в тот момент, когда ты боишься меня потерять.

Алекс медленно опустил глаза.

— Тогда смотри на мои поступки.

Лиана хотела подойти к нему. Хотела обнять, почувствовать знакомый запах его кожи и спрятать лицо у него на груди.

Но она не сделала этого.

Не потому, что перестала его любить.

Потому что сейчас ей было важно понять, что она может не утешать его каждый раз, когда он причиняет ей боль.

Алекс не попросил её приблизиться.

И впервые за весь день она почувствовала, что это тоже имеет значение.

⸻

Позже они снова сели за ноутбук.

Виктор прислал данные о фотографии, которую оставили возле гостиницы. Снимок действительно был сделан раньше, чем утверждал отправитель. Дата на нём оказалась подделкой, а бумага совпадала с той, что использовали в закрытом архиве медицинского центра.

— Значит, кто-то имеет доступ к старым материалам, — сказала Лиана.

— Или к человеку, который их хранил, — ответил Алекс.

Она открыла папку с документами Елены Орловой и начала сравнивать номера дел.

Алекс наблюдал за ней, но на этот раз не пытался забрать у неё ноутбук или предложить, какие файлы следует открыть первыми.

— Этот номер уже встречался, — сказала Лиана. — Вот. В записи о переводе ребёнка и в документе с фамилией Орлов.

Алекс придвинулся, не касаясь её.

— Ты права.

— Знаю.

Он улыбнулся.

— С тобой невозможно спорить.

— Можно. Просто иногда ты проигрываешь.

— Запомню.

Они работали ещё около часа. Напряжение между ними не исчезло, но впервые за долгое время оно не управляло каждым движением.

Когда Лиана потянулась за чашкой, Алекс заметил, что кофе остыл. Он поднялся, налил ей свежий и поставил рядом.

Не спросил, хочет ли она. Не стал делать из этого жеста доказательство своей любви. Просто поставил чашку и вернулся к своему месту.

Лиана посмотрела на него.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Это было почти незаметное изменение.

Но именно такие изменения она и хотела увидеть.

⸻

Вечером Алекс остановился в дверях спальни.

Лиана сидела на кровати с книгой, хотя уже несколько минут не переворачивала страницы.

— Можно? — спросил он.

Она подняла голову.

— Что?

— Сесть рядом.

Лиана закрыла книгу.

— Можно.

Он сел на край кровати, оставив между ними небольшое расстояние.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал он. — Но не знаю, хочешь ли ты этого сейчас.

Её сердце болезненно сжалось. Она скучала по его прикосновениям сильнее, чем хотела признавать. Но ещё сильнее она хотела быть уверенной, что может сказать «нет» и не расплачиваться за это его холодностью, обидой или новыми попытками всё контролировать.

— Я хочу, — ответила она. — Но я всё ещё злюсь.

— Ты можешь хотеть меня и злиться на меня одновременно.

Лиана внимательно посмотрела на него.

— Да. Могу.

Она сама придвинулась и поцеловала его.

Алекс ответил нежно, не пытаясь превратить поцелуй в способ поскорее помириться. Его ладонь остановилась у её щеки. Когда Лиана отстранилась, он не стал тянуться следом.

— Я люблю тебя, — произнёс он.

— Я тоже тебя люблю.

Она провела пальцами по его щеке.

— Но любовь не отменяет того, что ты сделал.

— Я знаю.

— И я не хочу, чтобы ты думал, будто один поцелуй всё исправил.

— Не думаю.

Лиана прижалась лбом к его лбу.

— Я хочу быть с тобой. Но не хочу однажды проснуться и обнаружить, что вся моя жизнь состоит из твоих решений.

Алекс закрыл глаза.

— Я не позволю этому случиться.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Не обещай того, что зависит от нас обоих. Просто не переставай слышать меня.

— Хорошо.

На этот раз она поверила не обещанию, а тому, что он не стал спорить.

Они остались рядом, обнявшись, пока за окном темнело. Не всё было исправлено. Обида ещё жила между ними, а доверие нуждалось в поступках, а не в красивых словах.

Но Лиана больше не чувствовала, что обязана немедленно успокоить Алекса, чтобы заслужить его нежность.

Алекс тоже начинал понимать: любовь не становилась слабее оттого, что он отпускал её руку.

Иногда только тогда он и мог почувствовать, что она действительно держит её сама.

Глава 23. Журнал, которого не должно существовать

Телефон Виктора зазвонил ровно через десять минут.

Алекс включил громкую связь. Лиана придвинулась к нему, положив на стол блокнот, в котором они последние дни собирали имена, даты и противоречия.

— Я нашёл лабораторию, — начал Виктор без приветствия. — Точнее, нашёл компанию, которая проявляла фотографии для медицинского центра «Сент-Клэр». Она давно закрылась, но её архив частично сохранился. В старых заказах есть номер плёнки, с которой сделали снимок, присланный вам.

— И что на ней? — спросила Лиана.

— Пока не знаю. Но есть зацепка получше. Заказ оплачивал человек, зарегистрированный под фамилией Орлов. Имя в документах отсутствует.

Алекс нахмурился.

— Михаил Орлов?

— Не спеши. Орловых много. Я не собираюсь подгонять факты под удобную версию.

Лиана обменялась с Алексом взглядом. Именно такого подхода им сейчас не хватало: слишком часто они принимали догадки за ответы, а потом обнаруживали, что кто-то специально подталкивал их к неверным выводам.

— Где архив? — спросила она.

— В пригороде. Но ехать туда прямо сейчас не советую. Сначала я проверю, кто владеет помещением.

— Виктор, — вмешался Алекс, — нам нужен оригинальный журнал переводов из клиники.

— Я помню. И, возможно, знаю, где его искать. В старых материалах проекта «Р» упоминается частный склад медицинских документов. Его закрыли после пожара, но помещение не уничтожили. Оно принадлежало компании, связанной с Дмитрием Воронцовым.

— Моим дядей, — тихо произнёс Алекс.

— Тем самым. Я пришлю адрес и документы на собственность. До этого никуда не едьте.

Виктор отключился.

Алекс посмотрел на Лиану.

— Мы поедем туда.

— Конечно. Он только что сказал не ехать.

— Он сказал, что проверит помещение. Если там действительно хранится журнал, каждая минута имеет значение.

Лиана откинулась на спинку стула.

— Знаешь, что меня беспокоит? Ты услышал только ту часть разговора, которая тебе понравилась.

Алекс хотел возразить, но осёкся.

После их последней ссоры он учился замечать подобные вещи. Не всегда успешно.

— Ладно, — произнёс он. — Ждём документы.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Кто ты и что сделал с Александром Воронцовым?

— Не провоцируй. Я и без того страдаю.

Лиана рассмеялась и потянулась через стол, чтобы поцеловать его.

Он встретил её губы, осторожно придерживая за затылок. Поцелуй оказался коротким, но когда она отстранилась, Алекс не сразу убрал руку.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Мне нравится, когда ты рядом.

— Тогда привыкай к тому, что рядом со мной иногда придётся ждать.

— Самое жестокое испытание в моей жизни.

— Ты переживёшь.

Она снова поцеловала его, а затем открыла блокнот.

— Так. У нас есть склад, лаборатория, журнал переводов и неизвестный Орлов. С чего начнём?

— С того, что не станем ехать на склад без проверки.

— Вот теперь я тобой горжусь.

⸻

Адрес пришёл от Виктора через час.

Склад находился в промышленной зоне за городом. По документам здание принадлежало фирме, ликвидированной двадцать три года назад. Последним директором значился человек по фамилии Ланской — однофамилец Виктора, не имевший с ним родственных связей.

Виктор также прислал копию старого акта передачи имущества.

Внизу стояла подпись Дмитрия Воронцова.

— Он будто оставлял следы специально, — заметила Лиана.

— Или не думал, что кто-то станет проверять.

— Твой отец тоже не думал, что однажды мы найдём ячейку?

Алекс посмотрел на неё.

— Мой отец был уверен, что контролирует всё.

— А ты?

— Я стараюсь не повторять его ошибок.

Лиана выразительно подняла бровь.

— Стараешься?

— Лиана.

— Всё, молчу.

Она не молчала даже минуту. Просто накрыла его руку своей и тихо добавила:

— Я не считаю тебя таким, как он. Но мне важно, чтобы ты сам это помнил.

Алекс переплёл их пальцы.

— Помню.

Они решили ехать утром, когда Виктор проверит юридический статус помещения и найдёт человека, который сможет открыть склад законно. Впервые за долгое время расследование не требовало немедленного побега или тайного проникновения.

Это почти казалось подозрительным.

Вечером они заказали еду в номер. Лиана устроилась на кровати с ноутбуком, а Алекс сел рядом и открыл копии документов.

— Ты опять работаешь, — заметила она.

— Мы оба работаем.

— Я ищу информацию. Ты уже десять минут смотришь на одну и ту же подпись.

Он закрыл файл.

— Она принадлежит Дмитрию.

— Это мы знаем.

— Я пытаюсь понять, почему он продолжал пользоваться собственным именем, если официально умер до моего рождения.

— Может быть, его смерть была поддельной. Может быть, документы подделали позже. Может быть, мы чего-то не знаем. Выбирай любую версию, пока не найдём доказательства.

— Ты всегда так спокойно относишься к неизвестности?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиана закрыла ноутбук.

— Нет. Я просто знаю, что если позволю ей управлять мной, то перестану отличать правду от того, чего боюсь.

Он долго смотрел на неё.

— Иногда мне кажется, что ты сильнее меня.

— Не сильнее. Просто у меня меньше денег, поэтому мне пришлось научиться думать.

Алекс рассмеялся и притянул её к себе.

— Иди сюда.

— Это просьба?

— Очень убедительная просьба.

Она перебралась к нему на колени и обняла за шею.

Поцелуй начался с улыбки. Потом улыбка исчезла, уступая место теплу и привычному притяжению. Алекс провёл ладонью по её спине, остановившись у талии. Лиана сама придвинулась ближе и коснулась губами его подбородка.

— Сегодня без расследования, — прошептала она.

— А если я захочу поговорить о журнале?

— Тогда будешь спать на диване.

— Жестокая женщина.

— Предупреждён — значит вооружён.

Он поцеловал её снова, и на этот раз ни один из них не вспомнил о документах.

Ночь они провели рядом, не пытаясь заглушить страх страстью и не требуя друг от друга обещаний, которых никто не мог дать. Алекс впервые за долгое время уснул, не проверив телефон перед сном.

Утром их ждал склад.

И, возможно, первое доказательство, которое нельзя будет объяснить случайностью.

Глава 24. Склад чужих воспоминаний

Склад выглядел так, будто время забыло о его существовании.

Ржавые ворота, выбитые окна, облупившаяся вывеска. Ветер гнал по асфальту сухие листья, а на стене сохранился почти стёртый знак — три пересекающиеся линии.

Лиана остановилась перед воротами.

— Символ с кулона.

Алекс достал фотографию, которую они сделали в заброшенном здании.

Совпадение было точным.

— Значит, мы на правильном месте.

— Или нас снова ведут туда, куда хотят.

— Ты стала подозревать абсолютно всё.

— Это называется обучением на собственных ошибках.

У входа их ждал Виктор. Рядом стоял пожилой мужчина в рабочей куртке, представившийся Сергеем Павловичем. Он был бывшим сотрудником компании, которая обслуживала склад до его закрытия.

— Я не собираюсь ничего ломать, — сразу заявил Алекс. — Нам нужно осмотреть архивное помещение. Вот документы, подтверждающие интерес к имуществу.

Виктор передал мужчине копии.

Сергей Павлович изучил их и открыл ворота старым ключом.

— Я не знаю, что вы ищете, — сказал он. — Но после пожара сюда несколько раз приезжали люди. Забирали коробки. Иногда приезжали ночью.

— Кто именно? — спросила Лиана.

— Не знаю. Одни были в форме, другие в дорогих костюмах. Один приезжал регулярно. Худой такой, с тростью. Всегда требовал, чтобы я записывал время его визита.

— Вы помните его лицо?

Сергей Павлович задумался.

— Лицо нет. Но на левой руке у него было кольцо. С тремя линиями.

Лиана и Алекс переглянулись.

— Он ещё жив? — спросил Алекс.

— В последний раз я видел его лет пять назад.

— А имя?

— В документах он записывался как Орлов.

Внутри склада пахло сыростью, пылью и старой бумагой. В дальней комнате стояли металлические шкафы, часть из них была пуста. На полу валялись папки, разорванные и потемневшие от воды.

Виктор осматривал описи. Алекс проверял маркировку шкафов. Лиана обратила внимание на узкую дверь в задней стене.

— Здесь что?

Сергей Павлович нахмурился.

— Раньше была комната хранения плёнок. Её закрыли после пожара. Мне говорили, что там всё уничтожено.

— А ключ?

— У меня нет.

Дверь была заперта, но не опечатана. Виктор осмотрел замок и обнаружил, что его заменили сравнительно недавно.

— Кто-то был здесь, — сказал он.

Алекс посмотрел на Лиану.

— Не трогай ничего.

Она скрестила руки.

— Ты сейчас серьёзно?

Он вздохнул.

— Прости. Давай осмотрим вместе. Но ничего не берём без перчаток и не перемещаем, пока не сфотографируем.

— Уже лучше.

Сергей Павлович нашёл в подсобке запасной ключ. Дверь открылась с сухим скрипом.

Внутри стояли несколько коробок, металлический стол и старый шкаф для документов. На стене сохранилась выцветшая табличка: «Проект Р. Внутреннее пользование».

Лиана почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вот и наш проект.

В первой коробке лежали кассеты и плёнки. Во второй — журналы выдачи. В третьей обнаружились конверты с фотографиями детей, сделанными в медицинском центре.

Алекс взял одну фотографию в перчатках.

На снимке были два мальчика примерно одиннадцати лет. Один светловолосый, с небольшой отметиной у брови. Второй выглядел почти так же, но его лицо было повёрнуто в сторону.

— Это вы, — тихо сказала Лиана.

— Один из них точно похож на меня.

— А второй?

Алекс долго смотрел на снимок.

— Не знаю.

На обороте стояла дата — за несколько дней до пожара в «Сент-Клэр». Ниже была надпись: «Перевод согласован. Ожидать подтверждения от Е. Р.»

Лиана достала блокнот.

— Елена Рид?

— Возможно, — ответил Виктор. — Но инициалов недостаточно.

В следующем конверте нашлась таблица с тремя столбцами: «Исходное имя», «Новое имя», «Получатель».

Большинство строк были зачёркнуты. В одной сохранилось имя «Александр», но графа нового имени была вырезана вместе с частью бумаги.

В графе получателя стояло: «Е. Рид».

— Елена получила ребёнка, — прошептала Лиана.

— Или документы, — напомнил Виктор. — Мы пока не знаем.

Алекс перевернул лист. На обратной стороне сохранился фрагмент рукописной записи:

«Второй экземпляр оставить у матери. Оригинал передать Д. В.»

— Дмитрий Воронцов, — сказал Алекс.

— Или другой человек с такими инициалами, — уточнила Лиана. — Не будем торопиться.

Он посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.

— Ты права.

В нижнем ящике шкафа обнаружилась тонкая папка с пометкой «Несоответствия». Внутри лежала копия медицинского журнала. Две записи шли подряд: два мальчика, зарегистрированные в один день, оба с одинаковой группой крови. В одной строке имя было указано полностью — Александр Воронцов. Во второй сохранилось только «Н.».

Ниже красным карандашом было написано:

«Не объединять истории болезни. Официальная версия должна содержать одного ребёнка».

Лиана подняла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они не просто скрывали одного мальчика. Они меняли саму историю.

— Да, — ответил Виктор. — Но пока мы не знаем, какой ребёнок оказался в семье Рид и кто получил другое имя.

Алекс сжал папку.

— Мы найдём оригинал.

— Найдём, — сказала Лиана. — Но не сегодня. Эти материалы нужно передать специалистам, а копии сохранить отдельно.

Алекс посмотрел на неё с удивлением.

— Ты хочешь оставить их здесь?

— Нет. Я хочу, чтобы у нас были доказательства того, где и когда их нашли. Если мы просто унесём всё, нам потом скажут, что документы подделаны.

Виктор одобрительно кивнул.

Они сфотографировали содержимое, записали номера коробок и согласовали с юристом порядок передачи материалов на экспертизу.

Когда они вышли наружу, Лиана заметила чёрный автомобиль на противоположной стороне дороги.

Он стоял с выключенными фарами.

— Алекс.

Он проследил за её взглядом.

Машина тронулась с места и исчезла за поворотом.

Алекс сделал шаг вперёд, но Лиана остановила его, коснувшись руки.

— Не гонись за ним.

— Он следит за нами.

— Возможно. А возможно, хочет, чтобы мы именно так решили.

Алекс выдохнул и остался рядом.

На этот раз он не позволил гневу принять решение за него.

Но когда они садились в машину, Виктор получил сообщение с неизвестного номера.

В нём была фотография их троих у ворот склада.

Под ней — всего одна строка:

«Теперь вы знаете, что детей было двое. Следующий вопрос — кто из них остался с матерью».

Глава 25. Ночь без секретов

В гостиницу они вернулись поздно.

Виктор остался заниматься документами, пообещав отправить материалы на экспертизу и проверить старые регистрационные записи. Алекс почти не разговаривал по дороге. Он смотрел в окно, а пальцы его правой руки время от времени сжимались в кулак.

Лиана не пыталась заставить его говорить.

Она знала этот взгляд. Так он смотрел на фотографии, письма и документы, которые разрушали привычное представление о собственной семье.

В номере Алекс снял куртку и положил её на кресло.

— Я не знаю, кем был мой отец, — произнёс он наконец. — И не уверен, что знаю, кем был я сам все эти годы.

Лиана поставила на стол два стакана воды.

— Ты не обязан сегодня это решить.

— А если всё, что я знаю о себе, основано на лжи?

— Тогда ты узнаешь правду и решишь, что делать с ней. Но твои поступки всё равно принадлежат тебе. Даже если кто-то придумал твоё имя, он не прожил за тебя двадцать восемь лет.

Алекс усмехнулся без веселья.

— Ты умеешь говорить так, что мне хочется спорить и одновременно слушать.

— У меня талант.

Она села рядом, но не прикоснулась к нему первой.

— Ты думаешь о Николае?

— Если он действительно мой брат, он мог прожить всю жизнь, думая, что его бросили. Или что я занял его место. Или что мать выбрала меня.

— А если его имя тоже подменили?

Алекс повернулся к ней.

— Именно. Что, если Николай — это имя, которое ему дали уже после пожара? Мы даже не знаем, как его звали при рождении.

Лиана кивнула.

— Поэтому нам нужен оригинальный журнал. Не чужие сообщения, не фотографии с подписями, не воспоминания людей, которым могли солгать.

— Иногда мне кажется, что мы никогда его не найдём.

— Тогда будем искать завтра.

Он посмотрел на неё так, словно в этой простой фразе было что-то невероятное.

— Ты всегда остаёшься?

— Нет, Алекс. Я не всегда остаюсь. Я выбираю оставаться сейчас.

Он опустил взгляд.

— Я всё ещё боюсь, что однажды ты перестанешь выбирать меня.

Лиана придвинулась ближе.

— А я боюсь, что однажды ты решишь, будто любовь даёт тебе право принимать решения за нас обоих.

— Я больше не хочу так поступать.

— Тогда не обещай мне, что никогда не ошибёшься. Просто не заставляй меня бороться за право быть услышанной.

Алекс взял её руку.

— Я слышу тебя.

— Хорошо.

Она наклонилась и поцеловала его.

Сначала это был короткий, почти осторожный поцелуй. Алекс не стал торопить её, не пытался превратить близость в способ забыть разговор. Он просто коснулся её щеки и подождал.

Лиана сама придвинулась к нему.

— Можешь обнять меня, — прошептала она.

Он обнял.

Она устроилась у него на коленях, провела ладонями по его плечам и коснулась губами шрама у брови. Алекс закрыл глаза.

— Что? — спросила она.

— Я пытаюсь запомнить, каково это — не бояться следующей минуты.

— Не получится, если будешь постоянно думать о следующей минуте.

— Ты сейчас цитируешь кого-то?

— Себя. Я дорогой автор.

Он рассмеялся, и напряжение наконец немного отступило.

Алекс поцеловал её в лоб, затем в губы. Лиана ответила, обняв его за шею. Их близость была нежной, но в ней чувствовалось всё, что они не могли сказать словами: страх потерять друг друга, усталость от чужих тайн и желание иметь хотя бы одно место, где не нужно было притворяться сильнее, чем ты есть.

Позже они лежали рядом, укрывшись одним одеялом.

Лиана рисовала пальцем невидимые линии на его груди.

— Если мы найдём Николая, что ты ему скажешь?

Алекс задумался.

— Не знаю.

— Не будешь оправдываться?

— Я не виноват в том, что произошло до моего рождения.

— Но ты можешь быть виноват в том, что сделаешь после встречи.

Он повернул голову.

— Ты всегда будешь говорить мне неприятные вещи перед сном?

— Если они помогают тебе не стать самодовольным чудовищем — да.

Алекс притянул её ближе и поцеловал в висок.

— Тогда оставайся рядом, чтобы я не забыл.

Лиана приподнялась и посмотрела ему в глаза.

— Я рядом не для того, чтобы быть твоей совестью. Я рядом, потому что люблю тебя. Остальное ты должен сделать сам.

Он молча кивнул.

Через некоторое время Лиана уснула. Алекс ещё долго лежал, слушая её дыхание. Он не проверял её телефон, не открывал ноутбук, не пытался найти ответы, пока она спала.

Вместо этого он впервые за много дней позволил себе просто держать её за руку.

⸻

Телефон завибрировал в три часа ночи.

Алекс проснулся сразу.

Сообщение пришло от неизвестного номера. Внутри была фотография старой больничной палаты. На кровати сидел мальчик с белой повязкой на руке. Лицо было снято сбоку, но светлые волосы и линия подбородка напоминали самого Алекса.

На обороте фотографии, отсканированной отдельно, стояла надпись:

«Она не выбрала тебя. Ей сказали, что второго ребёнка больше нет».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алекс почувствовал, как внутри всё сжалось.

Лиана проснулась от того, что он резко сел.

— Что случилось?

Он передал ей телефон, не скрывая сообщения.

Она прочитала и положила ладонь ему на плечо.

— Мы проверим.

— А если это правда?

— Тогда твоя мать прожила двадцать четыре года с ложью. Но это не значит, что она не любила тебя. И не значит, что она не любила второго мальчика.

— Я не знаю, как ей смотреть в глаза.

— Не нужно решать это сейчас.

Лиана обняла его.

Он прижался лбом к её плечу, и впервые за всё время она почувствовала, насколько сильно его пугает не сама тайна, а возможность оказаться причиной чужой боли.

— Я не хочу, чтобы он ненавидел меня, — прошептал Алекс.

— Ты не можешь управлять его чувствами. Можешь только быть честным, когда встретишься с ним.

Алекс закрыл глаза.

На этот раз он не стал просить её пообещать, что она никогда не уйдёт.

Он просто позволил ей быть рядом.

Глава 26. Женщина на старой фотографии

На следующее утро Виктор позвонил раньше обычного.

— Эксперт подтвердил, что часть бумаг со склада действительно старая. Но фотографии могли быть отпечатаны позже с оригинальных негативов. Это объясняет, почему некоторые снимки выглядят новыми.

— А журнал? — спросила Лиана.

— В коробках нашлись ссылки на него, но самого оригинала нет. Есть запись о передаче в частный архив. Получатель обозначен инициалами «Е. О.».

— Елена Орлова, — сказал Алекс.

— Возможно. Но я хочу проверить это по независимым документам.

Лиана открыла ноутбук.

— Что ещё?

— Я нашёл старый список сотрудников клиники. Среди них была женщина по имени Ирина Белова. Она работала в отделении регистрации новорождённых и уволилась через неделю после пожара. В документах указано, что она переехала в другой город.

— Она жива? — спросил Алекс.

— Пока не знаю. Но у меня есть адрес, по которому она получала пенсию до прошлого года. Я проверяю.

Через два часа Виктор прислал подтверждение: Ирина Белова жила в небольшом городе примерно в трёх часах езды от них.

Алекс сразу потянулся за ключами.

— Мы едем.

— После того как узнаем, согласна ли она с нами говорить, — возразила Лиана.

Он остановился.

— Хорошо. Позвони ей.

Лиана набрала номер из открытого справочника. Ответили не сразу.

— Алло?

— Ирина Сергеевна? Меня зовут Лиана Рид. Я пытаюсь разобраться в документах медицинского центра «Сент-Клэр», где вы работали двадцать четыре года назад.

На другом конце провода повисла тишина.

— Кто дал вам мой номер?

— Мы нашли записи в архиве.

— Уничтожьте их.

— Простите?

— Я сказала: уничтожьте. Вы не понимаете, с чем связываетесь.

— Тогда объясните нам.

Ирина резко выдохнула.

— Я ничего не знаю.

— Вы работали в регистрации новорождённых. После пожара уволились. В журнале сохранилась запись о двух мальчиках, которых зарегистрировали в один день.

Молчание стало долгим.

— Вы нашли второй журнал? — наконец спросила женщина.

Алекс, сидевший рядом, поднял голову.

— Нет, — ответила Лиана. — Только копии и ссылки на оригинал.

— Значит, он всё ещё существует.

— Где?

— Я не скажу по телефону.

— Мы можем приехать.

— Не сегодня. И не с полицией.

— Мы не собираемся вам угрожать.

— Все так говорят, пока не получают то, за чем пришли.

Ирина отключилась.

Лиана медленно положила телефон на стол.

— Она знает об оригинале.

— И боится, — сказал Алекс.

— Причём не только нас.

Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь поехать?

— Да. Но сначала мы проверим её адрес и договоримся о встрече письменно. Я не собираюсь врываться к пожилой женщине только потому, что нам нужны ответы.

Алекс кивнул.

В этот момент на почту пришло письмо с неизвестного адреса. Без текста, только вложение.

Это была старая фотография женщины возле клиники. На руках у неё был ребёнок, лицо которого закрывали тени. Рядом стоял мужчина с тростью и кольцом с тремя линиями.

На обороте кто-то написал: «Ирина знала, кого вынесли первым».

— Вот опять, — прошептала Лиана. — Кто-то хочет, чтобы мы думали, будто один ребёнок важнее другого.

Алекс увеличил фотографию.

— Мужчина с тростью. Тот, о котором говорил Сергей Павлович.

— Орлов?

— Возможно. Но теперь у нас есть его изображение.

Лиана открыла снимок в редакторе и сравнила кольцо с символом на кулоне. Линии были похожи, но не совпадали полностью.

— Это может быть знак организации, — сказала она. — Или личный символ. Нам нужен оригинал фотографии, а не скан.

— Виктор может попытаться установить источник.

Он переслал снимок юристу.

⸻

Встречу с Ириной удалось назначить на следующий день в общественном месте — небольшом кафе рядом с вокзалом.

Они приехали заранее. Алекс выбрал столик у стены, но не стал садиться спиной к Лиане, как делал раньше, когда пытался контролировать всё вокруг.

Она заметила это и слегка сжала его пальцы.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не пытаешься быть моим телохранителем каждую секунду.

— Я всё ещё хочу быть твоим телохранителем.

— Можешь хотеть. Просто спрашивай, когда собираешься устраивать мне охрану.

Он улыбнулся.

Ирина вошла ровно в назначенное время. Невысокая женщина в сером пальто, с седыми волосами и усталым лицом. Она несколько секунд смотрела на них, затем подошла к столику.

— Вы похожи на Елену, — сказала она Лиане вместо приветствия.

— Вы знали мою мать?

— Да. Она приходила в клинику незадолго до пожара. Спрашивала о документах.

— О каких?

Ирина села и обхватила ладонями чашку, которую принесла официантка.

— Она хотела узнать, почему в журнале появились две записи на одного ребёнка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алекс подался вперёд.

— Что это значит?

— Один мальчик был зарегистрирован дважды. Сначала под настоящим именем, потом под другим. Но в документах остались обе записи.

— Значит, одного ребёнка переименовали? — спросила Лиана.

— Я не знаю, одного или двух. Я занималась регистрацией, а не медицинскими решениями. Мне приказали переписать строки, и я сделала это.

— Кто приказал?

Ирина посмотрела на Алекса.

— Дмитрий Воронцов.

Он побледнел, но голос остался ровным.

— Он был жив после своей официальной смерти.

— Я видела его собственными глазами.

— Кто был с ним?

— Мужчина с тростью. Я не знала его имени. Но он сказал мне, что если я хочу, чтобы моя дочь закончила школу, я должна забыть всё, что видела.

Лиана почувствовала, как у неё похолодели руки.

— Вы боялись за свою семью?

— Да. И до сих пор боюсь.

— Где оригинальный журнал?

Ирина отвела взгляд.

— Я передала его человеку, который обещал сохранить документы. Он сказал, что однажды за ними придут.

— Кому вы его передали? — спросил Алекс.

— Елене Орловой.

Лиана замерла.

— Вы уверены?

— Да. Она работала с медицинскими архивами и знала, что записи изменили. Я думала, она сможет спрятать журнал лучше меня.

— Но Елена Орлова сказала нам, что не знает, кому принадлежало свидетельство с именем Александр.

— Возможно, она не знала. Журнал был запечатан. Она обещала не открывать его, пока не появятся люди, которые смогут доказать, что имеют право узнать правду.

— И почему вы решили, что это мы? — спросила Лиана.

Ирина достала из сумки старую фотографию и положила на стол.

На ней были две женщины: Елена Рид и Елена Орлова. Между ними стояла коляска, а рядом — мужчина с тростью.

На обороте рукой Елены Рид было написано:

«Если я не смогу рассказать дочери сама, пусть она узнает от тех, кто видел начало».

Лиана долго смотрела на почерк матери.

— Где Елена Орлова хранит журнал?

Ирина поднялась.

— Я не знаю. Но у неё есть письмо, которое она обещала передать только после того, как Лиана Рид достигнет двадцати четырёх лет.

— Мне двадцать четыре.

— Я знаю.

Ирина посмотрела на Алекса.

— А вы, Александр Воронцов, должны перестать искать доказательства того, что ваша мать выбрала другого ребёнка вместо вас. Иногда люди просто спасают того, кого успевают спасти.

Она ушла, оставив фотографию на столе.

Лиана взяла Алекса за руку.

— Мы не знаем, что произошло той ночью.

— Но теперь знаем, кто видел это своими глазами.

Он посмотрел на дверь, за которой исчезла Ирина.

— И знаем, что Елена Орлова скрывает больше, чем рассказала.

Глава 27. Письмо для Лианы Рид

Елена Орлова согласилась встретиться с ними на следующий день.

Она выбрала собственный дом, но попросила приехать только вдвоём. Виктору пришлось остаться в городе: он занимался подготовкой документов для официального запроса к архиву клиники.

Когда Алекс и Лиана подъехали к дому, ворота были открыты. Елена ждала их на крыльце.

— Я надеялась, что вы найдёте Ирину, — сказала она. — И боялась, что найдёте.

— Почему вы не рассказали нам о журнале раньше? — спросила Лиана.

Елена посмотрела на неё с усталой нежностью.

— Потому что не знала, кому можно доверять. И потому что сама не была уверена, что именно храню.

Она провела их в гостиную и достала из шкафа плоскую коробку.

Внутри лежали несколько конвертов, старая флешка и запечатанная папка с печатью медицинского центра.

— Ирина передала мне журнал, но я никогда не открывала его полностью. Когда я поняла, что за документами охотятся, спрятала всё в разные места. Так было безопаснее.

— А письмо? — спросила Лиана.

Елена достала белый конверт. На нём было написано имя Лианы.

— Это оставила твоя мать. Она сказала, что я должна отдать его тебе, когда ты достигнешь двадцати четырёх лет. Не раньше.

Лиана провела пальцем по знакомому почерку.

— Почему вы не нашли меня сами?

— Я пыталась. После смерти Елены люди следили за домом. Потом я получила предупреждение: если выйду на тебя, они уничтожат оставшиеся документы. Я решила, что так смогу сохранить хотя бы часть правды.

— Вы могли обратиться в полицию.

— Могла. Но у меня были копии бумаг с поддельными подписями, а против меня — люди, которые умели заставлять документы исчезать. Я не оправдываюсь. Я объясняю, почему боялась.

Лиана кивнула.

Она не собиралась прощать чужую ложь только потому, что у неё нашлось объяснение. Но впервые понимала, что молчание не всегда означало равнодушие.

Она вскрыла конверт.

«Моя девочка.

Если ты читаешь это письмо, значит, я не смогла рассказать тебе всё сама.

Я хочу, чтобы ты знала: я любила тебя с первой минуты. Но в день, когда ты родилась, я узнала, что вокруг тебя уже существует ложь, которую взрослые решили считать необходимой.

Я подписала документы, не понимая всех последствий. Мне сказали, что это временная мера, что дети будут в безопасности, что однажды записи исправят. Я поверила, потому что боялась потерять тебя.

Потом я узнала, что в документах изменили не только твою историю.

Были два мальчика. Один должен был остаться с матерью. Второго собирались передать другой семье. Но после пожара никто не смог доказать, какой ребёнок оказался где.

Я не знаю, кем был мужчина, который подписал распоряжение. Не знаю, почему Дмитрий Воронцов вмешался. И не знаю, кто первым решил, что одного ребёнка можно объявить погибшим, чтобы скрыть другого.

Я знаю только, что оригинальный журнал содержит две записи, которые не должны были существовать одновременно.

Если ты ищешь своего отца, не верь документу только потому, что на нём стоит подпись. И не верь человеку только потому, что он говорит, будто защищал тебя.

Ищи того, кто оставил вторую запись.

Он не исправил ошибку. Он создал новую.

Прости меня за молчание.

Мама».

Лиана дочитала письмо и долго не поднимала головы.

Алекс не стал задавать вопросов. Он просто сел рядом и положил руку на спинку её кресла, оставляя ей пространство.

— Она знала, что в документах две записи, — наконец сказала Лиана. — Но не знала, какой ребёнок кем стал.

— Похоже на то, — ответила Елена Орлова.

— А кто оставил вторую запись?

Елена указала на запечатанную папку.

— В журнале есть отметка о том, кто получил исправленный экземпляр. Но я не открывала её, потому что боялась повредить печать. Я хотела дождаться тебя.

Лиана посмотрела на Алекса.

— Мы должны открыть её вместе.

Елена кивнула.

Внутри лежал тонкий журнал с выцветшей обложкой. Несколько страниц были скреплены бумажной лентой. На последней сохранилась запись о переводе двух мальчиков.

Первый: «Александр Воронцов. Передать матери».

Второй: имя не указано. В графе получателя стояло: «Елена Рид».

Ниже красным карандашом было написано:

«Исходные данные уничтожить после подтверждения нового имени».

Подпись была неразборчивой, но рядом стояли инициалы «М. О.».

— Михаил Орлов? — спросила Лиана.

— Возможно, — сказал Алекс. — Но мы не знаем, кто именно подписал эту строку.

Елена Орлова достала из коробки ещё один лист.

— Здесь есть номер распоряжения. Я видела его раньше. Он совпадает с номером документа, который забрал Дмитрий Воронцов.

— Значит, он получил копию, — сказал Алекс.

— Или оригинал, — поправила Лиана. — И если у него был оригинал, он мог изменить его.

Елена медленно кивнула.

— Я не знаю, что произошло с детьми после перевода. Но помню одну вещь. В ту ночь в клинике был человек, который требовал, чтобы второго мальчика записали погибшим. Он говорил, что иначе погибнут все.

— Кто это был? — спросил Алекс.

Елена закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я видела его только один раз. Он стоял в коридоре у кабинета главного врача. На левой руке было кольцо с тремя линиями.

Лиана почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Мужчина с тростью.

— Да.

Алекс поднялся и прошёлся по комнате.

— Он не просто знал о подмене. Он приказал скрыть ребёнка.

— Или заставил кого-то сделать это, — сказала Лиана. — Мы всё ещё не знаем, кто он.

Елена протянула ей ещё один конверт.

— Твоя мать оставила это отдельно. Сказала, что письмо должно попасть к тебе только после того, как ты увидишь журнал.

Лиана вскрыла конверт.

Внутри лежала небольшая карточка с адресом старого дома и короткой фразой:

«Если найдёшь вторую запись, спроси у человека, который подписал смерть Николая, почему он использовал имя Михаила Орлова».

Алекс медленно поднял голову.

— Значит, кто-то подписал смерть Николая.

— И использовал имя Михаила Орлова, — повторила Лиана. — Но это не доказывает, что Михаил Орлов был его настоящим именем.

Она сложила карточку и убрала в блокнот.

Теперь у них было не только подтверждение того, что записи подменили. У них появился следующий конкретный вопрос.

Кто подписал смерть Николая?

И почему для этого использовали чужое имя?

Глава 28. Имя на свидетельстве о смерти

Виктор приехал к ним поздно вечером, когда получил фотографии страниц журнала.

Он долго изучал запись о переводе мальчиков, сверяя подписи с другими документами.

— Инициалы «М. О.» действительно могут принадлежать Михаилу Орлову, — сказал он. — Но есть проблема. В доступном реестре человек с таким именем умер за два года до пожара.

— Мы уже видели эту схему, — заметила Лиана. — Человек официально умер, а потом продолжал подписывать документы.

— Именно. Но здесь есть отличие. Свидетельство о смерти Михаила Орлова оформлено не в том городе, где он жил. И подписал его сотрудник, который к тому времени уже уволился из учреждения.

Алекс нахмурился.

— Кто?

Виктор показал им копию.

Подпись принадлежала врачу по фамилии Серов.

— Он ещё жив? — спросила Лиана.

— По последним сведениям, да. Он живёт в доме престарелых. Но прежде чем ехать к нему, я хочу проверить, не был ли он связан с проектом «Р».

Алекс посмотрел на часы.

— Сколько времени это займёт?

— Столько, сколько потребуется, чтобы не привести вас к человеку, которого уже предупредили о вашем визите.

Лиана усмехнулась.

— Кажется, Виктор начинает говорить твоими фразами.

— Не оскорбляй моего юриста, — сказал Алекс.

— Я его хвалю.

Виктор не отреагировал.

— Есть ещё кое-что. Я нашёл запись о банковском переводе, сделанном за день до оформления смерти Михаила Орлова. Деньги поступили на счёт частной медицинской компании, которая обслуживала «Сент-Клэр».

— Кто отправил? — спросил Алекс.

— Компания Дмитрия Воронцова.

— И получатель?

— Фирма, зарегистрированная на имя женщины по фамилии Белова.

Лиана сразу вспомнила встречу.

— Ирина Белова?

— Возможно. Но имя довольно распространённое. Я проверяю регистрационные данные.

Алекс сел напротив Виктора.

— Если Дмитрий оплатил перевод, он участвовал в подмене документов.

— Это вероятно, но пока не доказано. Нам нужно установить, за что именно были перечислены деньги.

— А если он платил за молчание? — спросила Лиана.

— Тогда должен быть ещё один документ: договор или распоряжение, — ответил Виктор. — Я ищу его в корпоративном архиве.

Он собрал бумаги.

— До завтра ничего не предпринимайте. Я договорился о встрече с доктором Серовым. Если он согласится говорить, узнаем, кто оформил свидетельство о смерти.

Когда Виктор ушёл, Алекс остался сидеть, глядя на копию документа.

— Мне кажется, я уже знаю ответ, — сказал он.

— Какой?

— Дмитрий подделал смерть Михаила Орлова, чтобы скрыть, что тот был жив. Потом использовал его имя для документов о детях.

— Это версия, Алекс. Не ответ.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь, я снова пытаюсь решить всё за нас?

— Нет. Я думаю, ты хочешь, чтобы одна версия оказалась правдой, потому что тогда у тебя будет конкретный виновник.

Алекс замолчал.

— Ты права, — произнёс он спустя несколько секунд. — Я устал не знать, кого ненавидеть.

Лиана пересела к нему.

— Тогда пока никого не ненавидь. Мы ещё даже не знаем, что произошло с Николаем.

Он взял её за руку и прижал к губам.

— Ты умеешь лишать меня простых решений.

— Простые решения обычно дорого обходятся.

Он улыбнулся и поцеловал её пальцы.

⸻

На следующий день они встретились с доктором Серовым в доме престарелых.

Пожилой мужчина сидел у окна и листал старый журнал. Когда Виктор представил их, Серов не проявил удивления. Он только попросил закрыть дверь.

— Я ждал, что кто-нибудь придёт, — сказал он. — Просто думал, что это произойдёт раньше.

— Вы оформляли свидетельство о смерти Михаила Орлова? — спросил Виктор.

— Да.

— Вы видели тело?

Серов долго молчал.

— Нет.

Лиана почувствовала, как у неё участился пульс.

— Тогда почему подписали документ?

— Мне сказали, что тело невозможно опознать. Предъявили распоряжение, копию паспорта и заключение о смерти. Я подписал бумаги, потому что думал, что всё проверено.

— Кто принёс документы? — спросил Алекс.

— Дмитрий Воронцов.

— Вы знали его?

— Я знал, кем он себя представлял. Он сказал, что действует от имени семьи. У него были полномочия, печати, подписи. В те годы никто не задавал лишних вопросов, если документы выглядели правильно.

— А мужчина с кольцом? — спросила Лиана.

Серов поднял глаза.

— Вы тоже его видели?

— Мы знаем, что он был в клинике.

— Тогда вы знаете больше, чем я хотел бы.

Он встал, подошёл к шкафу и достал тонкую папку.

— Я сохранил копию свидетельства. Не знаю почему. Возможно, потому что понимал: однажды кто-то спросит, как я мог подписать смерть человека, которого не видел.

Внутри лежала копия документа. В графе имени стояло «Михаил Орлов». Дата смерти была за два года до пожара.

Но внизу, возле подписи, виднелась дополнительная отметка: «Личность подтверждена по архивному делу Р-17».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что такое Р-17? — спросил Алекс.

— Я не знаю. Мне сказали, что это внутренний номер.

Лиана внимательно рассмотрела бумагу.

— А кто принёс архивное дело?

Серов указал на подпись в сопроводительном листе.

Елена Рид.

Лиана побледнела.

— Моя мать?

— Она пришла вместе с Дмитрием Воронцовым. Сказала, что документ нужен для завершения процедуры. Я помню её, потому что она была единственным человеком в комнате, который выглядел так, будто хотел отказаться.

Алекс медленно сел.

— Моя мать говорила, что Елена помогала скрывать детей.

— Возможно, она пыталась защитить их, — ответил Серов. — Но я не могу сказать, от кого именно.

Лиана не сводила глаз с подписи матери.

— Она знала, что свидетельство о смерти поддельное.

— Да, — сказал Серов. — По крайней мере, знала, что тело не было опознано.

Он протянул Виктору папку.

— Заберите копию. Я больше не хочу хранить её у себя.

Виктор принял документ, предварительно сфотографировав его.

Когда они вышли на улицу, Лиана остановилась возле машины.

— Моя мать участвовала в этом.

Алекс не стал спорить.

— Да.

— Она помогала оформлять смерть человека, которого, возможно, знала живым.

— Возможно, она думала, что спасает тебя.

Лиана посмотрела на него резко.

— Не оправдывай её за меня.

Алекс замер, затем кивнул.

— Прости. Ты права. Я не знаю, почему она это сделала.

Лиана закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула.

— Я любила её. Но теперь не знаю, сколько из моей жизни было решено за меня ещё до того, как я научилась говорить.

Алекс осторожно протянул руку.

— Можно?

Она посмотрела на его ладонь и вложила в неё свою.

— Можно.

Он притянул её к себе, и она прижалась к его груди.

Никаких обещаний не исправлять прошлое. Никаких заверений, что всё будет хорошо.

Только объятие, в котором она могла злиться, сомневаться и всё равно оставаться любимой.

Когда они отстранились, Лиана вытерла щёку.

— Нам нужно найти Р-17.

— И выяснить, почему Елена Рид подписала этот документ.

— А ещё кто на самом деле умер под именем Михаила Орлова.

Алекс открыл дверь машины.

— Поехали.

Впервые за долгое время он не пытался подобрать ответ заранее.

Он был готов услышать правду, даже если она окажется хуже всех его подозрений.

Глава 29. Тот, кто вернулся из мертвых

Архивное дело Р-17 нашлось не в медицинском центре и не в компании Дмитрия Воронцова.

Оно хранилось в закрытом подразделении городского архива, куда документы передали после ликвидации нескольких частных клиник. Виктор подал официальный запрос, приложив копию свидетельства о смерти Михаила Орлова и подтверждение того, что документ связан с расследованием возможной подмены личности.

Ответ пришёл через два дня.

Дело Р-17 числилось как уничтоженное.

Но в журнале выдачи сохранилась запись о том, что за месяц до уничтожения его забрал человек по фамилии Ланской.

Виктор нашёл того самого Ланского, который фигурировал в документах склада. Это оказался бывший юрист компании Дмитрия Воронцова, давно вышедший на пенсию.

Он согласился встретиться с ними в своём офисе.

— Я не собираюсь рассказывать вам семейные тайны, — заявил Ланской, когда они вошли. — Я не работаю на Воронцовых уже двадцать лет.

— Мы не просим вас работать на нас, — ответил Алекс. — Нам нужен документ.

— Документ уничтожен.

— Тогда почему вы забрали его из архива?

Ланской посмотрел на Виктора.

— Вы учили его задавать вопросы таким тоном?

— Нет, — спокойно ответил Виктор. — Это у него от природы.

Лиана едва сдержала улыбку.

Ланской вздохнул.

— Я забрал дело, потому что получил указание сохранить его. Но потом понял, что хранить его опаснее, чем уничтожить.

— Кто дал указание? — спросила Лиана.

— Дмитрий Воронцов.

— Он был жив после официальной смерти.

— Да.

Алекс сжал челюсти.

— Почему вы не сообщили об этом?

— Кому? Полиции, которая получала документы с его подписью и закрывала глаза? Суду, где его представители появлялись под другими фамилиями? Я был юристом, а не героем.

— Что было в деле Р-17? — спросила Лиана.

Ланской долго смотрел на неё.

— Запись о переводе человека, который официально считался умершим. Но в деле было указано, что его личность подтверждена по биометрическим данным.

— Кто этот человек?

— Я не видел его лично. В документах он проходил как Михаил Орлов. Но там же было написано, что имя временное.

Алекс наклонился вперёд.

— То есть Михаил Орлов был не настоящим именем?

— Не могу утверждать. Я видел только часть дела.

— А оригинал?

Ланской поднялся, открыл сейф и достал тонкую папку.

— Я сохранил одну страницу. Остальное уничтожил.

Он положил её на стол.

В документе указывалось, что мужчина, зарегистрированный как Михаил Орлов, был переведён из частного медицинского центра под охраной. Его личность не подлежала раскрытию до отдельного распоряжения. В графе «основание» стояла пометка: «Свидетель по делу о подмене документов проекта Р».

— Он был свидетелем, — прошептала Лиана.

— Или человеком, которого сделали свидетелем, чтобы контролировать его, — сказал Виктор.

Внизу страницы сохранилась подпись.

Не Дмитрий Воронцов.

Не Елена Рид.

Подпись принадлежала человеку с фамилией, которую Лиана уже видела на старых бумагах.

Орлов.

Но имени не было.

— Этот человек подписал собственный перевод? — спросил Алекс.

— Возможно. Или подписал тот, кто действовал от его имени.

Ланской указал на отметку внизу листа.

— Есть ещё дата. Через шесть месяцев после оформления смерти Михаила Орлова документ был отмечен как полученный лично. Значит, человек, которого объявили умершим, был жив как минимум через полгода.

— Где он находился? — спросила Лиана.

— Этого я не знаю. Но адрес передачи сохранился.

Он написал его на листке.

Старый дом за городом. Тот самый, который был указан в письме Елены Рид, но без номера квартиры.

Лиана посмотрела на Алекса.

— Мы должны ехать туда.

— Да, — ответил он. — Но сначала проверим адрес.

Ланской усмехнулся.

— Вы двое удивительно осторожны для людей, которые ищут мёртвого человека.

— Мы ищем живого, — сказала Лиана.

Улыбка исчезла с его лица.

— Тогда будьте осторожны вдвойне.

⸻

Дом стоял у края небольшого посёлка. Окна первого этажа были закрыты ставнями, почтовый ящик давно проржавел. Но на дорожке виднелись свежие следы шин.

Алекс остановился у ворот.

— Здесь кто-то бывает.

Лиана посмотрела на дом.

— Мы не знаем, кто именно. Не будем стучать, пока не поймём, есть ли здесь опасность.

Они обошли участок с расстояния, не заходя на чужую территорию. У задней стены Лиана заметила небольшой металлический ящик, прикреплённый к трубе. Внутри лежал конверт, на котором было написано её имя.

Алекс не стал брать его.

— Сфотографируем сначала.

Лиана кивнула.

Внутри конверта оказался ключ и записка:

«Если ты пришла сюда, значит, нашла Р-17. Не ищи Михаила Орлова. Ищи того, кто вернул ему имя».

— Это может быть ловушкой, — сказал Алекс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно.

— Мы не обязаны идти дальше сегодня.

Лиана посмотрела на него с удивлением.

— Ты действительно готов уехать?

— Я готов не позволить неизвестному человеку диктовать нам темп. Если мы уйдём сейчас, он не получит той реакции, которой ждёт.

Она улыбнулась.

— Ты учишься.

— Не привыкай. Мне всё ещё хочется выбить дверь.

— Знаю.

Они передали ключ Виктору, который организовал проверку дома через законные каналы. На следующий день выяснилось, что здание зарегистрировано на компанию, ликвидированную пятнадцать лет назад. Последним лицом, имевшим доступ к нему, был человек, чьё имя в документах значилось как Николай Воронцов.

Алекс прочитал запись дважды.

— Николай Воронцов.

Лиана положила руку ему на плечо.

— Это ещё не доказывает, что он твой брат.

— Но это первый документ, где имя Николая связано с этим домом.

Виктор прислал ещё одну фотографию — копию старой карточки доступа. На ней было лицо взрослого мужчины со светлыми волосами и шрамом у брови.

Он был старше Алекса примерно на несколько лет.

Но сходство было настолько сильным, что на мгновение Лиане показалось, будто перед ней стоял сам Алекс.

На обороте карточки стояло:

«Николай Воронцов. Доступ восстановлен. Личность подтверждена».

Подпись рядом была сделана другим почерком.

«Имя возвращено по требованию матери».

Алекс долго молчал.

— Моя мать?

— Не обязательно, — сказала Лиана. — Это может быть другая женщина. Или кто-то намеренно использует эту фразу.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь, что он жив?

— Я думаю, что у нас есть доказательство существования человека с именем Николай Воронцов, которому восстановили доступ. Теперь нам нужно установить, кто он и почему его имя вернули.

Алекс взял её за руку.

— Если это он…

— Тогда мы встретимся с ним. И выслушаем его.

— А если он ненавидит меня?

Лиана переплела пальцы с его пальцами.

— Тогда ты выслушаешь и это тоже.

Он притянул её к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было попытки забыть тревогу. Он просто хотел почувствовать, что не один.

Лиана обняла его за шею.

— Я с тобой, — прошептала она.

— Знаю.

— Но я не буду говорить тебе, что всё обязательно закончится хорошо.

— И не нужно.

Он коснулся лбом её лба.

— Мне достаточно того, что ты не врёшь мне.

В тот вечер они вернулись в гостиницу и впервые за несколько дней позволили себе ужин без документов на столе.

Но прежде чем лечь спать, Алекс получил сообщение с неизвестного номера:

«Ты нашёл имя. Теперь узнай, кто его носил. Не всякий брат рождается братом».

Глава 30. Чужая кровь

Алекс не спал до рассвета.

Сообщение повторялось в голове, словно кто-то намеренно оставил в ней занозу.

«Не всякий брат рождается братом».

Это могло означать что угодно. Усыновление. Подмену документов. Сводное родство. Или просто очередную попытку заставить его сомневаться в каждом факте.

Лиана проснулась и обнаружила его у окна.

— Ты опять не спал.

— Я пытался понять, что значит сообщение.

— И как успехи?

— Никак.

Она подошла к нему сзади и обняла за талию.

— Тогда, возможно, стоит перестать думать о нём и проверить документы.

Алекс повернулся.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Нет. Я говорю так, потому что иначе мы позволим неизвестному человеку управлять нашим расследованием.

Он поцеловал её в лоб.

— Что бы я без тебя делал?

— Скорее всего, ворвался бы в чей-нибудь дом и испортил нам всё дело.

— Вероятно.

— Вот поэтому я здесь.

Она улыбнулась, но затем стала серьёзной.

— Алекс, если выяснится, что Николай не твой биологический брат, это не отменит того, что с ним сделали. И если он твой брат, это не означает, что вы обязаны сразу стать семьёй.

Он долго смотрел на неё.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы он оказался моим братом?

— Я думаю, ты хочешь получить ответ. А где-то внутри надеешься, что у тебя есть возможность исправить хотя бы часть того, что сделала твоя семья.

Алекс не стал отрицать.

— Возможно.

— Тогда ищи правду. Не спасение.

Он притянул её к себе и поцеловал. Лиана ответила, обняв его за плечи, но вскоре мягко отстранилась.

— А теперь завтрак. Потом работа.

— Ты невероятно романтична.

— Я практична. Это гораздо полезнее.

⸻

Виктор встретил их в своём офисе с двумя папками.

— Я проверил карточку Николая Воронцова, — сказал он. — Она настоящая. Но номер доступа был восстановлен не в медицинском центре, а в закрытом учреждении, которое занималось защитой свидетелей.

Алекс застыл.

— Защитой свидетелей?

— Да. В документах указано, что человек под этим именем проходил как свидетель по делу о подмене медицинских записей и незаконном присвоении личности.

— Значит, Николай был жив, — сказала Лиана.

— По крайней мере, человек с таким именем был жив в тот момент. Но есть проблема: в личном деле нет подтверждённой даты рождения. Только приблизительный возраст и отметка о том, что прежние документы недействительны.

Алекс провёл рукой по волосам.

— Они могли дать ему имя моего брата.

— Могли, — ответил Виктор. — Но могли и вернуть его настоящее имя. Без оригинального журнала и биологических данных мы не узнаем.

Лиана открыла вторую папку.

— Что это?

— Запрос, который я сделал по медицинским записям вашей семьи. Есть одна странность. В документах Александра Воронцова и неизвестного мальчика указан один и тот же номер первичной регистрации. Но номера историй болезни различаются.

— Значит, они зарегистрированы как один человек, а потом разделены на двоих? — спросила она.

— Это одна из версий. Но возможно и другое: номер регистрации использовали повторно после пожара, чтобы скрыть настоящее количество пациентов.

Алекс посмотрел на документы.

— А генетический тест?

— Мы можем организовать сравнение ваших образцов с образцами вашей матери, если она согласится. Но без образца Николая это не докажет, что именно он ваш брат. Оно лишь подтвердит или опровергнет некоторые версии родства.

— Я поговорю с матерью, — сказал Алекс.

Лиана взяла его за руку.

— Вместе?

Он посмотрел на неё.

— Если ты хочешь.

— Хочу.

⸻

Мать Алекса согласилась встретиться с ними вечером.

Она выглядела уставшей, но, увидев сына, поднялась и крепко его обняла. Потом заметила Лиану и тоже обняла её.

— Я так боялась, что вы узнаете всё не от меня, — сказала она.

Алекс отстранился.

— Мы уже узнали многое не от тебя.

Женщина опустила глаза.

— Знаю.

— Мама, мне нужно задать один вопрос. Ты когда-нибудь подписывала документы, связанные с восстановлением имени Николая?

Она побледнела.

— Нет.

— Тогда кто подписал?

— Я не знаю.

Алекс положил на стол копию карточки доступа.

Мать долго смотрела на фотографию.

— Это не Николай.

— Ты уверена?

— Да. Николай был светловолосым, но у него не было шрама у брови.

Алекс замер.

— У меня есть шрам.

— Я знаю. Но у Николая его не было. Он получил травму на правой руке, когда был маленьким. На фотографии рука закрыта.

Лиана придвинула снимок ближе.

— Значит, по одной фотографии мы не можем подтвердить, кто это.

— Нет, — ответила женщина. — Но я могу сказать, что этот мужчина не выглядит так, как я помню Николая в детстве.

Алекс сел напротив неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше?

— Потому что боялась, что ты начнёшь искать его и подвергнешь себя опасности. А потом мне прислали письмо, в котором говорилось, что если я произнесу имя Николая, он исчезнет окончательно.

— Кто прислал?

— Я не знаю. Письмо было без обратного адреса.

— Оно сохранилось?

Мать кивнула и достала из сумки старый конверт. Внутри лежал лист бумаги с несколькими строками:

«Вы уже потеряли одного сына. Не пытайтесь вернуть его, пока не узнаете, кого именно ищете.

Имя Николая принадлежит не тому человеку, которого вы помните».

Внизу стояла подпись:

М. О.

Лиана подняла глаза.

— Михаил Орлов.

— Или кто-то, кто использует его инициалы, — напомнил Алекс.

Мать кивнула.

— Я не знаю, кто это. Но после этого письма я прекратила поиски.

Алекс сжал лист.

— Ты позволила неизвестному человеку решать, что мне можно знать.

— Я пыталась защитить тебя.

— Я знаю. Но ты не можешь больше делать это, скрывая от меня правду.

Женщина заплакала.

— Я понимаю.

Алекс хотел сказать ещё что-то резкое, но остановился. Он помнил, что прощение нельзя выдавить из себя по приказу. И всё же впервые за долгое время он увидел в матери не только человека, который молчал, но и женщину, которая сама жила в страхе.

Он накрыл её руку своей.

— Я не могу обещать, что сразу всё прощу. Но я больше не хочу, чтобы мы продолжали жить чужими решениями.

Она кивнула сквозь слёзы.

Лиана сидела рядом и не вмешивалась. Это был разговор матери и сына, и ей не нужно было становиться судьёй между ними.

⸻

Поздно вечером Алекс и Лиана вернулись в номер.

Он стоял у окна, держа письмо с инициалами «М. О.».

— Я всё время думал, что ищу брата, — сказал он. — А теперь не уверен, что знаю, кого ищу.

Лиана подошла к нему.

— Ты ищешь человека, которого заставили исчезнуть из собственной жизни. Как бы его ни звали.

— А если он не хочет, чтобы его нашли?

— Тогда придётся уважать и это. Но сначала мы должны выяснить, жив ли он и кто он на самом деле.

Алекс повернулся к ней.

— Ты всегда оставляешь мне выбор, даже когда знаешь, что мне будет больно.

— Потому что это твоя жизнь. Я могу быть рядом, но не могу прожить её за тебя.

Он притянул её к себе и поцеловал.

Поцелуй получился долгим и тихим. Лиана обняла его за шею, а Алекс прижал её к себе, словно наконец позволил себе устать от собственной силы. Когда они отстранились, он коснулся лбом её лба.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Даже когда я невыносим?

— Особенно тогда. Но иногда мне нужен перерыв.

Он рассмеялся и снова поцеловал её.

Они остались рядом, не торопясь ни к близости, ни к разговорам. Алекс гладил её волосы, Лиана перебирала пальцами его татуировки, и впервые за долгое время между ними не было необходимости немедленно что-то решать.

Потом она поднялась, чтобы налить воды, и заметила, что на столе лежит ещё один конверт.

Они не оставляли его там.

На лицевой стороне было написано:

«Александру Воронцову. Лично».

Алекс осторожно вскрыл конверт.

Внутри лежала копия свидетельства о рождении. Имя ребёнка было закрыто чёрной полосой, но дата совпадала с датой рождения Алекса.

В графе «мать» значилась женщина, которую он никогда не видел.

В графе «отец» стояло имя:

Михаил Орлов.

Лиана медленно подняла глаза.

— Если документ настоящий, значит, Михаил Орлов мог быть твоим биологическим отцом.

Алекс не ответил.

На обратной стороне свидетельства была короткая записка:

«Теперь ты понимаешь, почему один мальчик остался Воронцовым, а второй получил имя Рид. Но ты всё ещё не знаешь, кто из вас был первым».

Алекс сжал документ так, что бумага смялась.

Лиана осторожно коснулась его руки.

— Мы проверим его.

Он кивнул.

— Да. Проверим.

Телефон завибрировал.

Новое сообщение пришло с того же неизвестного номера:

«Следующий ответ получишь от Елены Рид. Не от той, которую ты знал. От той, которая всё ещё жива».

Лиана перестала дышать на несколько секунд.

— Это невозможно, — прошептала она. — Моя мать умерла.

Алекс посмотрел на сообщение, затем на неё.

Он не сказал, что это ложь. Не сказал, что они обязательно найдут её мать. Не стал обещать то, чего не мог знать.

Он просто взял Лиану за руку.

— Мы выясним, кто отправил это сообщение. И проверим всё, что он утверждает.

Лиана сжала его пальцы.

Впервые за всё расследование страх был не только за прошлое.

Он касался будущего, которое они ещё не успели построить.

И теперь им предстояло выяснить, была ли Елена Рид действительно мертва — или кто-то снова использовал её имя, чтобы заставить их пойти по следу, ведущему к самой опасной тайне семьи Воронцовых.

Глава 31. Следы, которые нельзя стереть

Лиана перечитала сообщение в третий раз.

«Елена Рид жива».

Три слова, которые не укладывались в голове. Три слова, способные разрушить всё, во что она верила последние годы.

Если мать действительно жива, почему она ни разу не попыталась связаться с ней? Почему отец хранил молчание? И самое главное — почему теперь кто-то решил раскрыть эту тайну именно ей?

— Ты опять смотришь на экран так, будто собираешься прожечь его взглядом.

Голос Алекса вырвал Лиану из мыслей.

Она подняла голову. Он стоял в дверях, держа в одной руке две чашки кофе. Рубашка была расстёгнута у воротника, рукава закатаны до локтей. Выглядел он уставшим, но, как всегда, пытался скрыть это за привычной уверенностью.

— Может, я просто надеюсь, что сообщение исчезнет, если достаточно долго на него смотреть.

Алекс поставил чашку перед ней.

— Не исчезнет.

— Спасибо. Твоя поддержка бесценна.

— Я могу соврать, если тебе станет легче.

Лиана невольно улыбнулась, но улыбка быстро угасла.

Алекс заметил это. Он сел рядом и посмотрел на телефон.

— Ты всю ночь не спала?

— Почти.

— Лиана…

— Не начинай, пожалуйста.

— Я ещё ничего не сказал.

— У тебя лицо такое, будто ты уже подготовил речь о том, что я должна отдыхать, есть и не пытаться самостоятельно расследовать собственную семейную историю.

— Вообще-то я собирался сказать, что ты должна хотя бы иногда позволять мне быть рядом.

Она замолчала.

Алекс произнёс это без раздражения. Без привычной насмешки. Просто сказал то, что чувствовал.

И от этого стало гораздо сложнее.

— Я не умею, — призналась она наконец.

— Что именно?

— Позволять кому-то быть рядом, когда всё начинает рушиться.

Он отложил свою чашку.

— Тогда будем учиться.

Лиана посмотрела на него. Ей хотелось поверить, что всё может быть настолько просто. Что рядом с ним она действительно сможет перестать ждать удара в спину.

Но прошлое не отпускало.

Особенно теперь, когда в нём появились новые лица.

Имена.

Следы.

— Алекс, — тихо произнесла она. — Если моя мать жива… ты ведь понимаешь, что это значит?

— Что кто-то солгал тебе.

— Не только мне. Возможно, всю жизнь.

— Тогда мы выясним, кто и зачем.

— А если ответ тебе не понравится?

Он выдержал её взгляд.

— Я уже говорил тебе: я не обещаю, что правда будет приятной. Я обещаю, что не стану отворачиваться от неё только потому, что она мне не нравится.

Лиана опустила глаза.

Ей хотелось обнять его. Вместо этого она взяла телефон и открыла переписку.

— Я хочу ответить отправителю.

— Нет.

Она резко повернулась к нему.

— Прости?

— Ты можешь ответить. Но не раньше, чем мы проверим, откуда пришло сообщение и что нам известно об отправителе.

— Ты не можешь решать за меня.

— Не могу. И не собираюсь. — Алекс чуть подался вперёд. — Но если человек знает, что Елена жива, и решил сообщить об этом анонимно, у него есть причина скрываться. Я хочу понять какая, прежде чем ты дашь ему возможность втянуть тебя в игру.

Лиана несколько секунд молчала.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Можешь составить список. Уверен, он получится длинным.

— Не обольщайся.

На этот раз она улыбнулась по-настоящему.

И именно в этот момент телефон завибрировал.

Новое сообщение.

Номер по-прежнему был скрыт.

Лиана почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Алекс…

Он уже смотрел на экран.

«Если хотите узнать правду о Елене Рид, найдите архивную запись клиники „Сент-Клэр“ за октябрь 2008 года. Дело № Р-17. Не доверяйте копиям».

Несколько секунд никто из них не произносил ни слова.

Затем Алекс медленно выпрямился.

— Октябрь две тысячи восьмого…

— Что?

Он не ответил сразу. Его взгляд оставался прикованным к экрану, но Лиана заметила, как напряглась его челюсть.

— В тот период мой брат уже числился пропавшим.

Сердце Лианы пропустило удар.

— Ты уверен?

— Нет. Я помню только, что в документах была путаница с датами. Официально одно время, по словам людей, которые видели его последними, — другое.

— И ты думаешь, это связано?

— Я думаю, что кто-то очень хочет, чтобы мы это проверили.

Алекс протянул руку.

— Покажи сообщение целиком.

Она передала ему телефон.

Он перечитал текст, затем сделал снимок экрана и отправил его себе. После этого открыл ноутбук, стоявший на краю стола.

— Что ты делаешь? — спросила Лиана.

— Ищу всё, что у нас уже есть по «Сент-Клэр».

— У нас нет доступа к архивам клиники.

— Пока нет.

— Алекс.

— Лиана.

Она скрестила руки на груди.

— Ты сейчас собираешься сказать, что у тебя есть знакомый, который может достать закрытые документы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет.

— Хорошо.

— У меня есть знакомый, который может узнать, кто имеет право запросить их официально.

— Это подозрительно похоже на обходной путь.

— Это подозрительно похоже на законный путь.

Лиана покачала головой, но спорить не стала.

Алекс быстро печатал, открывая одну папку за другой. Среди заметок, фотографий и сканов документов она увидела знакомую надпись: «Проект Р».

— Ты всё ещё хранишь это отдельно? — спросила она.

— Да.

— Почему?

Он остановился.

— Потому что я не хочу смешивать факты с предположениями.

Лиана подошла ближе.

— А если это и есть тот самый факт, который мы искали?

— Тогда он должен подтвердиться.

Он открыл один из сканов. На экране появился фрагмент таблицы с несколькими строками, часть которых была закрыта чёрными прямоугольниками. Внизу виднелась отметка о переносе материалов в другой архив.

Рядом стоял код:

Р-17 / 10.2008.

Лиана почувствовала, как холодеют пальцы.

— Это тот же номер.

— Да.

— Значит, сообщение настоящее?

— Нет. Значит, отправитель знает код, который совпадает с кодом в нашем документе. Это разные вещи.

Она с досадой выдохнула.

— Ты можешь хотя бы на секунду допустить, что мы наконец нашли зацепку?

Алекс повернулся к ней.

— Я допускаю. Именно поэтому мы не будем торопиться.

Он увеличил изображение и внимательно изучил нижнюю часть страницы.

Там, почти незаметная, стояла подпись.

Лиана наклонилась ближе.

— Подожди… Это фамилия?

Алекс приблизил фрагмент ещё сильнее.

Чернила расплылись, часть букв скрывала полоса сканирования. Но несколько символов всё-таки можно было разобрать.

…Орлов.

Лиана отступила на шаг.

Михаил Орлов.

Имя, которое уже появлялось в её расследовании.

— Это не может быть совпадением, — прошептала она.

— Может, — ответил Алекс. — Но теперь у нас есть причина проверить его связь с клиникой.

— Если он действительно мой отец…

— Тогда мы выясним это по документам, а не по чужому сообщению.

Лиана смотрела на экран, пытаясь собрать разрозненные фрагменты в единую картину.

Её мать. Михаил Орлов. Клиника «Сент-Клэр». Проект Р.

И пропавший брат Алекса.

Слишком много совпадений.

Но пока ни одного ответа.

— Что будем делать? — спросила она.

Алекс закрыл ноутбук не до конца, оставив на экране открытый документ.

— Завтра выясним, кому принадлежит архив и как получить доступ к оригиналам.

— А сегодня?

Он посмотрел на неё.

— Сегодня ты поешь, примешь душ и поспишь хотя бы несколько часов.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Мы только что нашли связь между моей семьёй, твоим братом и какой-то клиникой, а ты предлагаешь мне спать?

— Именно. Потому что завтра нам понадобятся ясная голова и терпение. А сейчас у тебя ни того ни другого.

Лиана хотела возразить, но вдруг поняла, насколько устала.

Не физически — хотя и это тоже.

Она устала бояться того, что обнаружит.

Устала от недосказанности.

Устала от того, что каждый ответ открывал ещё три вопроса.

Алекс протянул ей руку.

На этот раз она приняла её без колебаний.

Позже, когда Лиана уже находилась в ванной, Алекс вернулся к ноутбуку.

Он не собирался ничего скрывать от неё. По крайней мере, не то, что имело отношение к расследованию.

Но одна деталь не давала ему покоя.

Он снова открыл скан и увеличил область с подписью.

Теперь, при другом масштабе, под фамилией Орлов проступала ещё одна строка — почти полностью обрезанная при копировании.

Алекс несколько секунд смотрел на неё, прежде чем разобрать последние слова.

«Передать материалы представителю семьи Воронцовых».

Он замер.

Воронцовы.

Его собственная фамилия.

Алекс медленно откинулся на спинку кресла.

До этой минуты он допускал, что его брат мог оказаться связан с клиникой случайно. Через знакомых, работу или человека, которого искал.

Теперь эта версия переставала казаться убедительной.

Он достал телефон и открыл старую фотографию брата. На снимке тот стоял рядом с машиной, улыбаясь так, будто в его жизни не существовало ни секретов, ни опасностей.

Алекс долго смотрел на изображение.

— Что же ты нашёл тогда? — тихо спросил он.

Телефон завибрировал.

Пришло письмо с неизвестного адреса.

Без темы. Без подписи.

Только один прикреплённый файл.

Алекс не открыл его сразу. Сначала сохранил письмо, проверил сведения об отправителе и сделал копию вложения.

Затем нажал на файл.

На экране появилась фотография старого пропуска в клинику «Сент-Клэр».

Имя владельца было частично закрыто.

Но лицо…

Алекс узнал его мгновенно.

Это был его брат.

На обороте пропуска от руки была написана дата:

17 октября 2008 года.

И ниже — короткая фраза.

«Если ты читаешь это, значит, они снова начали искать».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холод.

В этот момент за дверью послышались шаги.

Он быстро закрыл изображение, но ноутбук не успел погаснуть полностью.

Лиана остановилась в дверях.

— Алекс? Что случилось?

Он поднял на неё глаза.

Ему нужно было решить, что сказать.

Прямо сейчас.

Потому что впервые за долгое время у него появилась не просто надежда найти брата.

У него появилось доказательство, что брат мог знать о происходящем гораздо больше, чем Алекс когда-либо предполагал.

— Кажется, — произнёс он медленно, — мы искали его не там.

Лиана посмотрела на экран.

— Что ты нашёл?

Алекс молча повернул ноутбук к ней.

Она прочитала надпись на обороте пропуска.

Потом подняла глаза на Алекса.

— Они… кто?

Он покачал головой.

— Пока не знаю.

Лиана подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.

— Тогда узнаем.

Алекс накрыл её руку своей.

Впервые за эту ночь он позволил себе признаться в том, чего боялся больше всего:

— Я только надеюсь, что ещё не поздно.

За окном медленно занимался рассвет.

А в закрытом архиве клиники «Сент-Клэр» уже много лет хранилась папка, которую никто не должен был открывать.

На её обложке стояло всего два слова:

«Проект Р. Воронцов».

Глава 32. Папка, которой не должно существовать

Лиана ещё раз перечитала надпись на экране ноутбука.

«Проект Р. Воронцов».

Она не знала, что пугало её сильнее: фамилия Алекса на обложке секретной папки или мысль о том, что всё это время их прошлое могло быть связано гораздо теснее, чем они предполагали.

— Скажи мне, что ты уже видел эту надпись раньше, — тихо попросила она.

Алекс покачал головой.

— Нет. И это мне совершенно не нравится.

— А фотография брата? Ты уверен, что она настоящая?

— В пропуске он выглядит так же, как на снимках того периода. Но одной фотографии недостаточно. Я хочу проверить оригинал и выяснить, откуда пришло письмо.

Лиана обошла стол и остановилась рядом с ним.

— Ты ведь понимаешь, что теперь мы не можем просто ждать до завтра?

— Понимаю.

— Тогда почему ты всё ещё сидишь?

Алекс поднял на неё взгляд.

— Потому что я пытаюсь не совершить глупость в первые пять минут после того, как получил возможное доказательство того, что мой брат был связан с секретным проектом.

— Звучит разумно.

— Не привыкай.

Она едва заметно улыбнулась, но почти сразу снова посмотрела на экран.

— Открой папку.

— Лиана…

— Я не прошу тебя бросаться в неизвестность. Я прошу посмотреть, что именно нам прислали.

Алекс помолчал, затем снова открыл вложение. Кроме фотографии пропуска, в письме обнаружился второй файл — скан страницы с регистрационными данными.

Большая часть текста была нечитаемой. Некоторые строки закрывали чёрные полосы, другие обрывались на краях изображения.

Но одна запись сохранилась полностью:

Дата регистрации: 17.10.2008.

Ниже стоял номер дела — Р-17.

И ещё одна строка:

«Ответственный за передачу: М. Орлов».

Лиана почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Михаил Орлов.

— Да.

— Человек, которого мы подозреваем в связи с моим отцом.

— Пока мы не знаем, кем он приходится тебе на самом деле.

— Но он фигурирует в документах, связанных с твоим братом.

Алекс кивнул.

— И именно поэтому нам нужно выяснить, кто он такой и почему его имя появляется рядом с «Проектом Р».

Лиана присела на край стола.

— А если он знал мою мать?

— Тогда это должно где-то отразиться.

— А если он помог ей исчезнуть?

— Тогда мы найдём след.

Она посмотрела на него.

— Ты всегда так говоришь. «Найдём», «выясним», «проверим». А если ничего не найдём?

Алекс повернулся к ней всем корпусом.

— Тогда продолжим искать.

— Даже если правда окажется ужасной?

— Особенно тогда.

Лиана отвела взгляд.

Ей хотелось верить ему. Но страх, который она испытывала, не имел ничего общего с недоверием к Алексу. Она боялась того, что могло ждать их за последней закрытой дверью.

И того, что, открыв её, они уже не смогут вернуться к прежней жизни.

К восьми утра Алекс связался с человеком, который много лет занимался проверкой корпоративных архивов и поиском старых регистрационных документов.

Разговор был коротким.

— Мне нужна информация о клинике «Сент-Клэр», — сказал Алекс. — В частности, о её архивах за октябрь 2008 года.

На другом конце линии повисла пауза.

— Ты уверен, что хочешь копаться именно в этом периоде?

Алекс нахмурился.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что старые документы иногда исчезают не случайно.

— Ты что-то знаешь?

— Я знаю, что часть архивов «Сент-Клэр» несколько лет назад передали на хранение сторонней организации. Официально — из-за реорганизации.

— Какой организации?

Собеседник назвал компанию.

Алекс записал название.

— И ещё, — добавил мужчина. — Если речь идёт о закрытых медицинских материалах, не рассчитывай, что тебе позволят просто войти и забрать папку.

— Мне не нужны чужие медицинские тайны. Мне нужно понять, почему в документах клиники фигурирует моя семья.

— Тогда начинай с регистрационного журнала. Если он сохранился, там будет указано, кто и на каком основании передавал материалы.

— Спасибо.

— Алекс?

— Да?

— Будь осторожен. Если кто-то прислал тебе эти документы сейчас, значит, он рассчитывает на твою реакцию.

Связь оборвалась.

Алекс ещё несколько секунд смотрел на телефон.

Он не любил предупреждения без объяснений.

Особенно когда они звучали от людей, которые явно знали больше, чем говорили.

— Что он сказал? — спросила Лиана.

Она стояла у окна с чашкой остывшего кофе.

Алекс пересказал разговор и показал ей название организации.

Лиана быстро открыла поиск на телефоне.

— Компания зарегистрирована давно. Но юридический адрес менялся дважды.

— Сохрани старый адрес.

— Уже.

Она пролистала страницу ниже и остановилась.

— Алекс, посмотри.

На экране была копия старого пресс-релиза о передаче документов нескольких медицинских учреждений в централизованное хранилище.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Среди перечисленных организаций значилась «Сент-Клэр».

А в конце текста — имя одного из представителей принимающей стороны.

Михаил Орлов.

Лиана медленно опустила телефон.

— Он не просто встречался с людьми из клиники.

— Похоже, он участвовал в передаче её архивов.

— И теперь я должна поверить, что это никак не связано с моей семьёй?

— Нет. Ты должна пока ни во что не верить окончательно.

Она посмотрела на него с раздражением.

— Ты невыносим.

— Зато последователен.

— Это не одно и то же.

— Согласен.

На этот раз Лиана всё-таки рассмеялась.

Совсем ненадолго.

Но этого оказалось достаточно, чтобы напряжение между ними немного ослабло.

Алекс подошёл к ней и забрал чашку из её рук.

— Пойдём позавтракаем.

— Ты серьёзно собираешься кормить меня каждый раз, когда я начинаю нервничать?

— Если это поможет, я готов расширить программу.

— А что входит в программу?

— Еда, кофе и моё непревзойдённое обаяние.

— Последний пункт можешь вычеркнуть.

— Жестоко.

Он поцеловал её в висок.

Лиана прикрыла глаза всего на секунду, позволяя себе почувствовать то, чего ей так не хватало в последние дни: безопасность.

Но телефон в её кармане снова завибрировал.

И это ощущение исчезло.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

На этот раз без текста.

Только фотография.

Лиана открыла её и перестала дышать.

На снимке была женщина лет сорока. Тёмные волосы, тонкие черты лица, спокойный взгляд.

Она стояла возле здания, которое Лиана узнала сразу.

«Сент-Клэр».

На обороте фотографии от руки было написано:

«Елена Рид. 2011 год».

Лиана смотрела на изображение, не в силах произнести ни слова.

— Что там? — спросил Алекс.

Она молча протянула ему телефон.

Он внимательно изучил фотографию.

— Ты узнаёшь её?

— Я почти не помню маму, — прошептала Лиана. — Мне показывали старые фотографии, но я была маленькой. Я помню голос. Иногда мне кажется, что помню её руки. Но я не могу быть уверена, что это настоящие воспоминания, а не то, что мне рассказывали.

Она коснулась экрана пальцем.

— А эта фотография… она выглядит так, будто её сделали обычным днём. Не как доказательство. Не как снимок для досье.

— Возможно, так и было.

— Значит, в 2011 году она могла быть жива.

Алекс не стал отвечать.

Он понимал, что сейчас любое предположение способно превратиться для Лианы в надежду. А надежда, построенная на чужих манипуляциях, могла причинить ей ещё большую боль.

— Я хочу узнать, где сделали этот снимок, — сказала она.

— Узнаем.

— И кто его отправил.

— Да.

— И почему именно сейчас.

Алекс вернул ей телефон.

— Всё это выясним. Но сначала сохраним оригинал сообщения и проверим, не пытались ли изменить фотографию.

Лиана кивнула.

Она уже научилась отличать осторожность Алекса от безразличия.

Он не пытался остановить её.

Он пытался сделать так, чтобы она дошла до правды живой.

К полудню им удалось установить одну важную деталь.

Фотография действительно могла быть сделана возле «Сент-Клэр», но подтвердить дату по одному изображению было невозможно. На снимке не оказалось ни метаданных, ни других признаков, позволяющих точно установить время съёмки.

Зато в правом нижнем углу сохранилась часть вывески соседнего здания.

Лиана увеличила изображение.

— Это название аптеки?

Алекс наклонился к экрану.

— Похоже на то.

Они нашли несколько старых фотографий улицы. После долгого сравнения стало ясно, что здание рядом с клиникой перестроили в 2014 году.

Это не доказывало, что снимок сделан в 2011-м.

Но указывало на то, что фотография могла быть достаточно старой.

Лиана откинулась на спинку стула.

— Значит, мы снова ничего не знаем.

— Мы знаем, где искать.

— Иногда мне кажется, что ты можешь найти пользу даже в пустой коробке.

— Если на ней будет адрес, обязательно.

Она закатила глаза.

— Я серьёзно, Алекс.

Он перестал улыбаться.

— Я тоже. Послушай, кто-то отправляет нам информацию небольшими порциями. Сначала сообщение о твоей матери. Потом номер дела. Теперь фотография. Этот человек хочет, чтобы мы двигались по определённому маршруту.

— Или пытается помочь.

— Возможно. Но даже если он помогает, мы пока не знаем, чего он ждёт взамен.

Лиана задумалась.

— Тогда не будем идти по его маршруту вслепую.

— Именно.

Она развернула к себе ноутбук.

— Начнём с компании, которая получила архивы. Потом выясним, кто имел доступ к делу Р-17. И отдельно проверим Михаила Орлова.

Алекс посмотрел на неё с одобрением.

— Вот теперь ты говоришь как человек, который собирается докопаться до истины.

— Я и раньше собиралась.

— Раньше ты собиралась лично найти анонимного отправителя и, вероятно, придушить его.

— Эта идея всё ещё в силе.

— Не сомневаюсь.

И впервые за долгое время они почувствовали, что снова действуют как команда.

Не потому, что у них были ответы.

А потому, что они перестали позволять неизвестности управлять каждым своим решением.

Вечером Алекс остался один в кабинете.

Лиана уснула на диване, укрывшись пледом. Перед этим она заставила его пообещать, что он не станет скрывать от неё новые сведения.

Он обещание дал.

И собирался сдержать.

На экране ноутбука была открыта фотография пропуска его брата.

Алекс снова посмотрел на дату.

17 октября 2008 года.

Затем открыл письмо, пришедшее утром, и проверил его заголовки ещё раз.

В цепочке технических данных обнаружилась строка, которую он раньше пропустил. Она не раскрывала личность отправителя, но содержала отметку о пересылке через почтовый сервер организации, связанной с архивным хранением документов.

Алекс сохранил данные.

Пока это была лишь зацепка.

Он уже собирался закрыть письмо, когда заметил, что к нему прикреплено ещё одно вложение.

Не фотография.

Не документ.

Короткий аудиофайл.

Алекс посмотрел на спящую Лиану, затем подключил наушники.

Запись длилась всего одиннадцать секунд.

Сначала послышался шум, будто микрофон задели рукой.

Затем мужской голос произнёс:

— Если это дошло до тебя, значит, папку Р-17 нашли. Не верь тому, что написано в официальном заключении. И не позволяй Лиане увидеть оригинал, пока не узнаешь, кто подписал последнюю страницу.

Запись оборвалась.

Алекс снял наушники.

Он прослушал её ещё раз.

Голос был искажён, но в нём чувствовалось что-то знакомое.

Что-то, что он не мог вспомнить сразу.

И всё же последняя фраза не оставляла сомнений: отправитель знал о Лиане.

Знал о папке.

И знал, что Алекс рано или поздно её найдёт.

Он перевёл взгляд на диван.

Лиана спала, не подозревая, что всего в нескольких метрах от неё лежит сообщение, способное изменить всё.

Алекс хотел немедленно разбудить её.

Рассказать о записи.

Но слова «не позволяй Лиане увидеть оригинал» продолжали звучать в голове.

Почему?

Что находилось на последней странице?

И почему кто-то считал, что Лиана не должна её увидеть?

Алекс закрыл ноутбук.

Он не собирался принимать решение за неё. Но прежде чем рассказать об аудиозаписи, он должен был понять, кто её прислал и почему пытается управлять их действиями.

Это было не сокрытие правды.

По крайней мере, он хотел в это верить.

На телефоне появилось новое уведомление.

Неизвестный номер.

«Ты услышал запись. Теперь выбор за тобой, Алекс Воронцов. Иногда, чтобы спасти человека, приходится скрыть от него правду».

Он медленно сжал телефон в руке.

А потом посмотрел на Лиану.

Впервые с начала расследования он не знал, какой следующий шаг будет правильным.

Потому что теперь вопрос заключался не только в том, кто лгал им все эти годы.

Вопрос был в другом.

Что, если правда об Елене Рид способна разрушить не только прошлое Лианы, но и их будущее вместе?

Глава 33. Последняя страница

Алекс не спал до самого утра.

Он несколько раз прослушал аудиозапись, пытаясь узнать голос. Каждый раз результат был одинаковым: знакомая интонация, едва уловимая хрипотца и ощущение, что этот человек когда-то стоял рядом с ним.

Но память упрямо молчала.

На экране ноутбука оставалось открытым последнее сообщение.

«Иногда, чтобы спасти человека, приходится скрыть от него правду».

Алекс ненавидел подобные фразы.

Их произносили люди, которые уже приняли решение за других. Люди, которые считали собственные мотивы достаточным оправданием для чужой боли.

Он закрыл письмо и посмотрел на диван.

Лиана спала, повернувшись на бок. Одна рука лежала под щекой, волосы рассыпались по подушке. Даже во сне она хмурилась, словно продолжала бороться с вопросами, на которые никто не хотел давать ответы.

Алекс тихо подошёл и поправил плед.

Он обещал не скрывать от неё новые сведения.

И теперь собирался нарушить обещание.

Не навсегда. Только до тех пор, пока не выяснит, кто отправил запись.

По крайней мере, именно так он объяснял это самому себе.

— Если ты ещё раз решишь, что можешь принимать решения за меня, я тебя придушу.

Алекс вздрогнул.

Лиана не открывала глаз.

— Доброе утро, — произнёс он.

— Оно станет добрым, когда ты перестанешь ходить вокруг меня на цыпочках.

— Я не хожу на цыпочках.

— Ты только что поправил мне плед так осторожно, будто я взрывное устройство.

— Учитывая твой характер, сравнение не лишено смысла.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты опять не спал.

Это был не вопрос.

— Было несколько дел.

— Каких?

Алекс выдержал её взгляд.

— Проверял письмо и информацию об архиве.

— И?

— Пока ничего нового.

Лиана медленно села.

Она смотрела на него слишком внимательно. Алекс знал этот взгляд. Так она смотрела на документы, когда находила несоответствие, и на людей, когда подозревала, что они не договаривают.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Лиана…

— Не надо. Я не спрашиваю, потому что хочу поссориться. Я спрашиваю, потому что мы договорились быть честными друг с другом.

Он отвёл глаза всего на секунду.

Этого оказалось достаточно.

— Что ты нашёл?

Алекс провёл ладонью по лицу.

— Ещё одно письмо. В нём была аудиозапись.

Лиана замерла.

— Почему ты не сказал сразу?

— Потому что хотел сначала проверить её.

— И что на записи?

Он молчал.

Лиана поднялась с дивана.

— Алекс.

— Человек говорит, что папка Р-17 найдена. Он предупреждает, чтобы я не доверял официальному заключению. А потом просит не показывать тебе оригинал последней страницы, пока я не выясню, кто её подписал.

Несколько секунд Лиана просто смотрела на него.

Потом тихо рассмеялась.

В этом смехе не было ни капли веселья.

— Удивительно.

— Что?

— Ещё вчера мы искали правду. Сегодня кто-то уже решил, какую часть правды мне можно знать.

— Я не собирался скрывать это от тебя надолго.

— Но собирался.

Алекс не стал оправдываться.

— Да.

Она отвернулась к окну.

— Знаешь, что самое неприятное? Я даже понимаю, почему ты так поступил. Ты хотел проверить информацию, прежде чем пугать меня. Но именно так всё и начинается. Сначала кто-то решает, что мне рано знать. Потом другой решает, что я не выдержу. А в конце выясняется, что все вокруг знали правду, кроме меня.

— Я не хочу становиться одним из них.

— Тогда не становись.

Лиана повернулась к нему.

В её глазах стояли слёзы, но голос оставался твёрдым.

— Я не прошу тебя защищать меня от правды, Алекс. Я прошу быть рядом, когда она меня ударит.

Он подошёл ближе.

— Прости.

Она долго смотрела на него, прежде чем кивнуть.

— Покажи запись.

Через несколько минут они сидели рядом за ноутбуком.

Алекс включил аудиофайл.

Голос снова заполнил комнату.

— Если это дошло до тебя, значит, папку Р-17 нашли. Не верь тому, что написано в официальном заключении. И не позволяй Лиане увидеть оригинал, пока не узнаешь, кто подписал последнюю страницу.

Запись закончилась.

Лиана не произнесла ни слова.

Она слушала не только смысл. Она пыталась уловить дыхание, паузы, произношение отдельных слов.

— Ты узнаёшь голос? — спросил Алекс.

— Нет. Но…

— Что?

Она попросила включить запись ещё раз.

На этот раз, когда прозвучала последняя фраза, Лиана наклонилась к экрану.

— Останови.

Алекс поставил запись на паузу.

— Что ты услышала?

— Перед словом «Лиана» есть короткая пауза. Будто человек собирался назвать меня иначе, но передумал.

— Это может быть помеха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Может. А может, он знает меня лично.

Алекс задумался.

— Если он знает тебя, то, вероятно, знает и твою семью.

— Или твою.

Их взгляды встретились.

Они оба подумали об одном и том же.

О брате Алекса.

О Михаиле Орлове.

О людях, чьи имена появлялись в документах «Сент-Клэр».

— Нам нужна папка Р-17, — сказала Лиана.

— Сначала нужно установить, где она находится.

— Тогда выясним это сегодня.

Алекс кивнул.

На этот раз он не стал предлагать ей остаться дома.

К полудню они получили ответ от человека, с которым Алекс разговаривал утром.

Архивная организация действительно существовала. Более того, несколько лет назад она получила часть документов «Сент-Клэр», включая материалы за 2008 год.

Но доступ к закрытым папкам был ограничен.

Для запроса требовалось указать основание и предоставить документы, подтверждающие право на получение информации.

— То есть мы не можем просто прийти туда и попросить показать нам дело? — спросила Лиана.

— Не можем.

— А если запросить официально?

— Попробуем. Но это займёт время.

Она постучала пальцами по столу.

— А если папку уже кто-то забрал?

— Тогда в регистрационном журнале должна остаться запись.

— Если журнал не подделали.

Алекс посмотрел на неё.

— Ты начинаешь мыслить как я.

— Сочувствую тебе.

Он усмехнулся.

Однако радость от маленькой шутки быстро исчезла, когда они открыли документы, найденные в старом пресс-релизе.

В приложении к нему обнаружилась таблица передачи архивных материалов.

Несколько строк были скрыты, но одна сохранилась.

Получатель: архивный отдел.

Ответственный представитель: Михаил Орлов.

Дополнительная отметка: Р-17.

В графе даты стояло 22 октября 2008 года.

Лиана приблизила изображение.

— Смотри. Пропуск твоего брата датирован семнадцатым октября. А документы передали двадцать второго.

— Пять дней разницы, — произнёс Алекс.

— За эти пять дней могло произойти что угодно.

— В том числе исчезновение моего брата.

Лиана медленно выдохнула.

— Ты говорил, что не знаешь точную дату, когда видел его в последний раз.

— Да. Мне сообщили, что он пропал позже. Но официальная хронология всегда казалась мне странной.

— А теперь?

Алекс смотрел на таблицу.

— Теперь я хочу найти человека, который составил этот документ.

— И узнать, что именно он передал Орлову.

— Именно.

Лиана взяла телефон и сфотографировала экран.

— У меня есть ещё одна идея.

— Мне уже страшно.

— Мы знаем, что Орлов участвовал в передаче архивов. Но пока не знаем, почему. Может, он был обычным посредником.

— А может, отвечал за содержание папки.

— Вот это мы и должны выяснить.

Алекс задумчиво кивнул.

— Начнём с его профессиональных связей и должностей на тот момент. Если он работал с архивами официально, это можно проверить.

— А если неофициально?

— Тогда будем искать тех, кто мог его туда привести.

Лиана посмотрела на него.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего?

— Что?

— Кто-то прислал нам фотографии, документы и запись. Он знает, куда мы идём, ещё до того, как мы сами понимаем, что делать дальше.

— Возможно, он наблюдает за нами.

— Или направляет нас.

Алекс закрыл ноутбук.

— В любом случае, мы больше не будем открывать вложения, не сохранив копии и не проверив их.

— Согласна.

— И никаких самостоятельных поездок в архив.

Лиана прищурилась.

— Ты сейчас опять начинаешь?

— Я предлагаю ехать вместе.

— Тогда это совсем другое дело.

После обеда Лиана решила проверить старые семейные фотографии.

Она достала коробку, которую привезла с собой несколько недель назад. В ней лежали снимки, документы и несколько писем, сохранившихся после смерти отца.

Большинство фотографий были подписаны. Даты, имена, места.

Но несколько снимков выглядели так, будто их специально отделили от остальных.

На одном была изображена Елена Рид. На другом — мужчина, которого Лиана не знала. Он стоял возле машины и смотрел в объектив с выражением человека, привыкшего контролировать каждую деталь своей жизни.

Лиана положила рядом фотографию, присланную анонимом.

Сравнила лица.

Это была та же женщина.

Но теперь она заметила кое-что ещё.

На снимке из коробки Елена носила тонкую цепочку с небольшим круглым кулоном.

На фотографии возле «Сент-Клэр» цепочки не было.

Это могло ничего не значить.

Однако Лиана вспомнила, что в детстве видела похожий кулон на старом портрете матери, который отец хранил в своём кабинете.

Она перевернула фотографию.

На обратной стороне стояла надпись, сделанная знакомым почерком:

«Для Л. Р. Не отдавать до личной встречи».

Лиана почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Л. Р.

Елена Рид?

Или Лиана Рид?

Она не знала.

— Алекс! — позвала она.

Он появился в дверях почти сразу.

— Что случилось?

Она протянула ему фотографию.

Он прочитал надпись и нахмурился.

— Откуда это?

— Из коробки с семейными снимками. Я раньше не замечала надпись. Она была закрыта другой фотографией.

Алекс внимательно изучил оборот.

— Почерк твоего отца?

— Похож. Но я не уверена.

— Есть другие его записи?

— Да. В письмах.

Она быстро нашла одно из них и положила рядом.

Алекс сравнил буквы.

Особенно букву «Л» и характерный наклон последнего штриха.

— Очень похоже, — сказал он.

Лиана опустилась на стул.

— Почему он написал «не отдавать до личной встречи»?

— Возможно, речь о самой фотографии.

— Или о том, что она подтверждает.

Алекс сел напротив.

— Мы не знаем, кому она предназначалась.

Лиана снова посмотрела на надпись.

«Для Л. Р.»

Она вдруг поняла, что всю жизнь задавала неправильный вопрос.

Не только «Где моя мать?».

Но и «Что отец пытался сохранить для меня?».

Возможно, он не просто скрывал правду.

Возможно, он оставил ей следы, которые она должна была найти в определённый момент.

И кто-то знал об этом.

Вечером Алекс получил ответ на свой запрос.

Не официальный документ — пока лишь письмо от архивного сотрудника, который согласился проверить регистрационные сведения.

В письме сообщалось, что дело Р-17 действительно числилось в переданных материалах. Но в журнале выдачи имелась отметка о временном изъятии папки спустя несколько лет после передачи.

Дата изъятия была указана.

Имя получателя — нет.

Вместо подписи стоял короткий код:

Е. Р.

Лиана перечитала его несколько раз.

— Елена Рид?

— Возможно.

— Она могла забрать папку сама?

— Если имела законный доступ или кто-то оформил выдачу от её имени.

— Но тогда она была жива.

Алекс осторожно ответил:

— Если отметка настоящая и инициалы действительно принадлежат ей — да, это могло бы означать, что она была жива в тот период.

Лиана поднялась.

Она подошла к окну и долго смотрела на вечерний город.

Никаких слёз.

Никаких резких движений.

Только тишина, в которой наконец появилось место для надежды.

— Я всё время думала, что она меня бросила, — произнесла она. — Что могла вернуться, но не захотела. Что, возможно, ей было проще жить без меня.

Алекс подошёл сзади, но не прикоснулся к ней, пока она сама не повернулась.

— Мы ещё не знаем, почему она исчезла.

— А если она пыталась вернуться?

— Тогда мы выясним, что ей помешало.

Лиана закрыла глаза.

На этот раз, когда он обнял её, она не пыталась сдержать слёзы.

Она плакала тихо, уткнувшись лицом ему в грудь. Алекс держал её, не задавая вопросов и не предлагая готовых ответов.

Потому что сейчас они были не нужны.

Когда она наконец отстранилась, он осторожно убрал прядь волос с её лица.

— Мы найдём её.

— Ты не можешь этого обещать.

— Ты права. Не могу.

Он поцеловал её в лоб.

— Но могу обещать, что не брошу тебя на полпути.

Лиана прижалась к нему.

И впервые за долгое время позволила себе представить, что однажды сможет увидеть мать не на фотографии.

А перед собой.

Ночью телефон Алекса завибрировал.

Он посмотрел на экран.

Сообщение пришло с того же неизвестного номера.

«Вы нашли отметку Е. Р. Это ещё не доказывает, что Елена забрала папку лично».

Алекс нахмурился.

Следом пришло второе сообщение.

«Проверьте последнюю страницу дела Р-17. Подпись там принадлежит не тому человеку, чьё имя указано в заголовке».

Он перечитал текст.

Потом медленно поднял глаза на Лиану.

Она стояла рядом, держа в руках фотографию матери.

— Опять он? — спросила она.

Алекс протянул ей телефон.

Лиана прочитала оба сообщения.

— Значит, у него есть доступ к делу.

— Или он знает кого-то, у кого есть доступ.

— И он хочет, чтобы мы добрались до последней страницы.

Алекс кивнул.

— Но не объясняет, почему её нельзя было показывать тебе.

Лиана посмотрела на фотографию.

Потом на экран.

— Тогда, когда мы найдём оригинал, мы прочитаем его вместе.

— Вместе, — подтвердил Алекс.

Она положила фотографию на стол.

— И знаешь, что я думаю?

— Что?

— Если кто-то так настойчиво пытается нас остановить, значит, именно там находится ответ.

Алекс посмотрел на неё с мрачной усмешкой.

— Или ловушка.

— Тогда будем осторожны.

Он взял её за руку.

— Договорились.

За окном шумел ночной город.

Они ещё не знали, что в архиве уже готовили ответ на их официальный запрос.

И что вместе с разрешением на ознакомление им должны были передать копию регистрационного листа — того самого, который много лет считался утраченным.

На последней строке листа стояла подпись.

Александр Воронцов.

Подпись, которую он не помнил.

И дату, в которую ему было всего двенадцать лет.

Глава 34. Подпись двенадцатилетнего

Алекс перечитал сообщение из архива ещё раз.

Потом увеличил изображение регистрационного листа и приблизил последнюю строку.

Александр Воронцов.

Подпись была размашистой, с длинным последним штрихом. Она выглядела убедительно. Почти идеально.

Вот только Алекс знал, что в октябре 2008 года ему было двенадцать лет.

И он никогда не подписывал документы клиники «Сент-Клэр».

— Скажи, что ты тоже это видишь, — произнёс он.

Лиана стояла за его плечом.

— Вижу.

— Мне было двенадцать.

— Я умею считать, Алекс.

— Я не мог подписать этот документ.

— Значит, кто-то использовал твоё имя.

Он резко повернулся к ней.

— Или подделал подпись.

— Это одно и то же?

— Не совсем. Если кто-то подписался за меня, он мог знать моё имя. Если подделал именно мою подпись, у него должен был быть образец.

Лиана посмотрела на экран.

— У твоей семьи могли храниться документы с твоими подписями.

— Могли.

— Школьные бумаги, медицинские карты, заявления…

— Лиана, я понял.

Она подняла руки.

— Хорошо. Просто пытаюсь помочь.

Алекс тут же смягчился.

— Прости. Я не на тебя злюсь.

— Знаю.

Она села рядом и внимательно изучила лист.

В верхней части документа стояло название клиники. Ниже — номер дела Р-17 и дата передачи материалов.

А в самом низу, под подписью, была приписка, сделанная другим почерком:

«Согласие получено. Копию не выдавать».

— Что за согласие? — спросила Лиана.

— Не знаю.

— А почему копию нельзя выдавать?

— Тоже не знаю.

Она повернулась к нему.

— Тогда нам нужно выяснить, кто составил этот лист.

Алекс открыл письмо архивного сотрудника и перечитал пояснение. Оригинал документа сохранился, но для ознакомления требовалось отдельное разрешение. Копию могли предоставить после проверки оснований запроса.

— Я отправлю ответ, — сказал он.

— И укажешь, что подпись принадлежит несовершеннолетнему?

— Укажу, что дата документа не соответствует моему возрасту и что я не подтверждаю подлинность подписи.

Лиана кивнула.

— Хорошо. Никаких поспешных обвинений.

Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты сейчас процитировала меня.

— Не привыкай.

Она потянулась к его чашке, сделала глоток и поморщилась.

— Господи, Алекс. Ты опять пьёшь холодный кофе?

— Он был горячим, когда я его наливал.

— В каком году?

Он рассмеялся.

И на несколько секунд напряжение отступило.

Но стоило Лиане снова посмотреть на документ, как улыбка исчезла.

— Алекс, а если эта подпись появилась не случайно?

— В каком смысле?

— Кто-то использовал твоё имя. Кто-то связал тебя с папкой Р-17. И кто-то сейчас присылает нам документы, словно ждёт, когда мы поймём, что произошло.

Она сделала паузу.

— Может быть, это не просто история твоего брата.

Алекс посмотрел на регистрационный лист.

— Возможно, всё началось задолго до его исчезновения.

К полудню они получили ещё один ответ от архивного сотрудника.

Оригинал регистрационного листа действительно существовал. Его номер совпадал с номером в присланной копии.

Но была одна проблема.

В архивной карточке указывалось, что документ поступил на хранение уже с подписью Александра Воронцова.

Никто не мог подтвердить, кто именно поставил её.

Лиана несколько раз перечитала сообщение.

— То есть архив принял документ, но не проверял, кто его подписал?

— Судя по ответу, проверка ограничивалась комплектностью материалов.

— Удобно.

— Очень.

Алекс отправил уточняющий запрос: сохранились ли сведения о человеке, который передал папку, и о сотруднике, принявшем её.

Ответа пришлось ждать почти час.

За это время Лиана попыталась вспомнить всё, что знала о детстве Алекса.

Он редко рассказывал о семье. О брате говорил ещё реже. Каждый раз, когда разговор приближался к периоду его исчезновения, Алекс становился замкнутым.

Не потому, что не доверял ей.

Скорее, потому что сам не знал, с какой стороны подступиться к собственным воспоминаниям.

— Можно задать тебе вопрос? — спросила она.

Алекс оторвался от ноутбука.

— Конечно.

— Ты помнишь октябрь 2008 года?

Он задумался.

— Отдельные моменты. Мне было двенадцать, я учился в школе. Брат часто уезжал. Дома постоянно ссорились.

— Из-за чего?

— Не знаю. Тогда мне казалось, что из-за работы. Сейчас я уже не уверен.

— А клиника?

Алекс нахмурился.

— Я не помню, чтобы когда-либо был в «Сент-Клэр».

Лиана внимательно посмотрела на него.

— Совсем?

— Совсем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но если кто-то использовал твоё имя…

— Значит, кто-то хотел создать впечатление, что я там был. Или что я имел отношение к документам.

Он замолчал.

Потом добавил:

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Незадолго до исчезновения брат подарил мне часы. Сказал, что я должен хранить их, даже если мы поссоримся.

— Ты до сих пор их хранишь?

— Да. Они лежат у меня дома.

Лиана выпрямилась.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Потому что не считал, что это имеет отношение к расследованию.

— А теперь считаешь?

Алекс посмотрел на регистрационный лист.

— Теперь я уже ни в чём не уверен.

Вечером они приехали к Алексу.

Он достал из ящика старую коробку. Внутри лежали часы с потёртым кожаным ремешком и несколько мелочей, которые он хранил с подросткового возраста.

Лиана осторожно взяла часы.

— Они красивые.

— Брат выбирал их сам. Я тогда хотел другие, но он сказал, что эти мне ещё пригодятся.

Она перевернула корпус.

На задней крышке были выгравированы инициалы и дата.

А. В. — 17.10.08.

Лиана посмотрела на Алекса.

— Семнадцатое октября.

— День, когда его пропуск зарегистрировали в клинике.

— Ты уверен, что это дата подарка?

— Он подарил их мне в тот день. Я помню, потому что вечером мы поссорились.

Алекс провёл пальцем по гравировке.

— Я сказал ему, что он постоянно исчезает и что мне надоело ждать. Он ответил, что однажды я пойму, почему он так поступает.

— И что было дальше?

— Он ушёл. Через несколько дней его уже никто не мог найти.

Лиана почувствовала тяжесть в груди.

— Алекс…

— Я много лет думал, что он просто не захотел возвращаться.

Он произнёс это спокойно, но Лиана услышала в голосе то, что он старался скрыть.

Боль.

Старую, глубоко запрятанную боль, которая никуда не исчезла.

Она подошла ближе и обняла его.

— Ты был ребёнком.

— Я знаю.

— Ты не мог знать, что произойдёт.

Алекс закрыл глаза.

— Иногда мне кажется, что если бы я тогда не сказал тех слов…

— Не надо.

Лиана отстранилась и заставила его посмотреть на неё.

— Ты не отвечаешь за решения, которые принимал взрослый человек. Даже если он твой брат. Даже если ты любил его и хотел, чтобы он остался.

Он долго молчал.

Потом кивнул.

— Спасибо.

Она снова обняла его.

И на этот раз он обнял её в ответ так крепко, словно впервые позволил себе перестать быть человеком, который обязан всё выдерживать в одиночку.

Когда Алекс наконец отпустил её, Лиана снова посмотрела на часы.

— Подожди.

— Что?

Она повернула корпус к свету.

На боковой поверхности, почти незаметно, была маленькая царапина. Под ней виднелась тонкая линия, похожая на край крышки.

— Ты когда-нибудь открывал их?

— Конечно. Менял батарейку несколько лет назад.

— А эту часть?

Алекс взял часы и внимательно осмотрел их.

— Нет. Не замечал.

Он осторожно надавил на маленькую выемку, и боковая пластина слегка сдвинулась.

Под ней обнаружилась узкая полость.

Внутри лежал крошечный сложенный лист бумаги.

Лиана перестала дышать.

Алекс аккуратно извлёк его пинцетом из ящика с инструментами. Бумага пожелтела и стала хрупкой от времени.

Он развернул её на столе.

На листе было всего несколько строк, написанных от руки.

«Если со мной что-нибудь случится, найди дело Р-17.

Не верь заключению.

И никогда не позволяй им получить оригинал».

Внизу стояли инициалы:

М. В.

Алекс долго смотрел на них.

— Михаил Воронцов, — произнёс он.

— Твой брат?

Он покачал головой.

— Нет. Моего брата звали иначе.

Лиана почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Тогда кто это?

— Не знаю.

Алекс осторожно перевернул лист.

На обратной стороне была ещё одна запись:

«Л. Р. должна узнать правду, но только когда будет готова».

Лиана медленно опустилась на стул.

— Л. Р.

— Лиана Рид, — тихо сказал Алекс.

— Или Елена Рид.

Они посмотрели друг на друга.

И оба поняли, что записка могла относиться к любой из них.

— Значит, мой отец знал об этом деле, — прошептала Лиана. — И твой брат тоже.

— Похоже на то.

— Но почему записка оказалась в часах, которые он подарил тебе?

Алекс не ответил.

Он снова посмотрел на дату на корпусе.

17 октября 2008 года.

В тот же день, когда его брат получил пропуск в «Сент-Клэр».

В тот же день, когда они поссорились.

В тот же день, который Алекс долгие годы пытался забыть.

— Он хотел, чтобы я нашёл это, — сказал Алекс.

— Но не сразу.

— Да.

Лиана осторожно коснулась его руки.

— Значит, он предполагал, что однажды мы доберёмся до правды.

Алекс посмотрел на неё.

— Или боялся, что мы никогда её не узнаем.

Поздно вечером они вернулись к ноутбуку.

Лиана сделала фотографии записки с обеих сторон, а Алекс сохранил их в отдельной папке. Они не пытались разгладить бумагу сильнее и решили показать её специалисту, если понадобится установить возраст чернил или особенности почерка.

Затем Алекс открыл переписку с архивом.

Нового ответа не было.

Но пришло другое сообщение.

Снова неизвестный номер.

«Вы нашли записку. Значит, часы всё ещё у тебя».

Алекс побледнел.

Лиана медленно повернулась к нему.

— Он знает про часы.

— Да.

— Значит, он знал, где они находятся?

— Или следил за нами.

Она взяла телефон и набрала ответ:

«Кто вы?»

Сообщение отправилось.

Они ждали.

Минута.

Две.

Пять.

Затем экран загорелся.

«Человек, который пытался предупредить твоего отца».

Лиана почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Она набрала:

«О чём?»

Ответ пришёл почти сразу.

«О том, что Елена Рид никогда не должна была попасть в „Сент-Клэр“».

Лиана замерла.

Алекс прочитал сообщение через её плечо.

— Почему? — прошептала она.

Она отправила вопрос.

На этот раз ответа не было.

Вместо него появилось уведомление о новом вложении.

Фотография.

На ней был мужчина средних лет, стоявший в коридоре клиники. Его лицо было повёрнуто в сторону камеры, но изображение оставалось достаточно чётким, чтобы различить черты.

Лиана не знала его.

Алекс смотрел на фотографию так, словно увидел призрака.

— Ты узнаёшь его? — спросила она.

Он медленно кивнул.

— Да.

— Кто это?

Алекс не сразу смог ответить.

— Человек, который подписывал документы в нашей семье после исчезновения брата.

— Как его зовут?

Он приблизил фотографию.

На груди мужчины висел пропуск. Имя было видно лишь частично.

Но Алекс помнил его.

Он произнёс фамилию почти шёпотом:

— Воронцов.

Лиана почувствовала, как холодеют пальцы.

— Он родственник?

Алекс покачал головой.

— Я не знаю. В детстве мне сказали, что это доверенный человек семьи. Он появлялся дома, разговаривал с отцом и однажды забрал несколько коробок с документами.

— И ты никогда не рассказывал об этом?

— Я не думал, что это важно. Тогда я был ребёнком.

Лиана снова посмотрела на фотографию.

— А теперь?

Алекс закрыл глаза на секунду.

— Теперь мне кажется, что этот человек знал о папке Р-17 задолго до того, как мой брат исчез.

На экране появилось последнее сообщение:

«Не ищите Михаила Орлова первым. Он не тот человек, который начал всё это».

Следом пришла ещё одна строка.

«Начните с того, кто подписал последнюю страницу».

Алекс и Лиана молча смотрели на телефон.

Впервые за всё расследование у них появился след, который вёл не к клинике, не к анонимному отправителю и даже не к Михаилу Орлову.

Он вёл внутрь семьи Воронцовых.

И, возможно, к человеку, которому доверяли больше всех.

Глава 35. Тот, кому доверяли

Лиана не могла отвести взгляд от фотографии.

Мужчина на снимке стоял в коридоре «Сент-Клэр», держа в руках тонкую папку. На его лице не было ничего особенного: спокойное выражение, аккуратная причёска, дорогой костюм. Он выглядел как человек, которому привыкли доверять.

И именно это пугало сильнее всего.

— Ты говорил, что он забирал документы из вашего дома, — напомнила Лиана.

Алекс стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Да.

— Как его звали?

— Виктор Воронцов.

— Он был родственником твоей семьи?

— Насколько мне известно, нет. Но отец относился к нему как к человеку, которому можно доверить практически всё.

— А твой брат?

Алекс задумался.

— Они общались. Иногда Виктор приезжал, когда брата не было дома. Отец говорил, что это рабочие вопросы.

— Ты когда-нибудь слышал, о чём они разговаривали?

— Один раз.

Лиана сразу повернулась к нему.

— И ты только сейчас об этом вспомнил?

— Я не придавал этому значения. Мне было двенадцать лет, Лиана. Я не знал, что через несколько дней мой брат исчезнет, а спустя годы я буду искать его по старым медицинским архивам.

Она смягчилась.

— Прости. Я не должна была так говорить.

Алекс покачал головой.

— Всё нормально. Просто я пытаюсь вспомнить детали, которые тогда казались совершенно обычными.

Он подошёл к столу и открыл ноутбук.

— Это было осенью. Виктор приехал вечером. Я спускался на первый этаж и услышал, как они с братом спорили.

— О чём?

— Не знаю. Но запомнил одну фразу.

Алекс прикрыл глаза, пытаясь восстановить тот вечер.

— Брат сказал: «Ты обещал, что она останется вне этого». А Виктор ответил: «Уже слишком поздно».

Лиана почувствовала неприятный холод внутри.

— Она. Кто она?

— Я не знаю.

— Елена?

— Возможно.

— Или я?

Алекс посмотрел на неё.

Он не стал успокаивать её пустыми обещаниями.

— Возможно, и ты.

Лиана медленно села.

Все эти годы она считала, что её прошлое связано прежде всего с родителями. С исчезновением матери, молчанием отца и неизвестностью, которая окружала её детство.

Теперь в этой истории появлялся ещё один человек.

Человек, который мог знать ответы с самого начала.

— Нам нужно найти Виктора, — сказала она.

— Согласен.

— И выяснить, жив ли он, где работает и какое отношение имел к «Сент-Клэр».

— Уже занимаюсь этим.

Она посмотрела на экран.

— Только, пожалуйста, не говори, что у тебя есть знакомый, который всё узнает за пять минут.

Алекс едва заметно улыбнулся.

— Нет. На этот раз придётся потратить шесть.

Лиана рассмеялась, несмотря на напряжение.

И именно в этот момент Алекс получил ответ на свой запрос.

Письмо пришло из архивной организации.

Сотрудник подтвердил, что оригинал регистрационного листа сохранился. Более того, в приложении к делу Р-17 имелась дополнительная страница, отсутствовавшая в электронной копии.

Однако ознакомиться с ней можно было только после согласования запроса.

Алекс перечитал письмо.

— Что там? — спросила Лиана.

— Последняя страница действительно существует.

Она поднялась со стула.

— Значит, мы сможем её увидеть?

— Если запрос одобрят.

— А если нет?

— Будем выяснять причину отказа.

Лиана подошла к нему и заглянула в экран.

— Тут есть ещё что-то.

Она указала на строчку внизу письма.

«Материалы дела Р-17 ранее выдавались уполномоченному представителю семьи Воронцовых».

— Опять Воронцовы, — прошептала она.

— Да.

— Когда?

Алекс прокрутил письмо ниже.

Дата выдачи отсутствовала. Вместо неё стояла ссылка на регистрационный журнал, который хранился отдельно.

— Они словно специально оставляют нам половину информации, — сказала Лиана.

— Возможно, раньше журнал был полным. Но мы пока не знаем, кто и когда внёс изменения.

— Ты думаешь, Виктор мог забрать папку?

— Это одна из версий.

— А другая?

Алекс посмотрел на фотографию.

— Что он сам отвечал за её хранение.

Лиана нахмурилась.

— Тогда почему анонимный отправитель просит нас искать человека, подписавшего последнюю страницу?

— Потому что Виктор мог быть не единственным участником этой истории.

Он открыл чистый лист и начал записывать имена.

Михаил Орлов.

Виктор Воронцов.

Брат Алекса.

Елена Рид.

И неизвестный человек, подписавший документ.

Пока между ними не было доказанной связи. Только даты, архивные записи и сообщения, которые могли оказаться как правдивыми, так и намеренно искажёнными.

Но Алекс знал одно: теперь им нужно было проверять не только документы клиники, но и историю собственной семьи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К вечеру Лиана вернулась к старым фотографиям.

Она разложила их на полу, рядом с коробкой писем, и стала искать снимки, на которых мог появляться Виктор.

Через полчаса нашла фотографию семейного праздника.

Отец стоял возле праздничного стола. Рядом находился незнакомый мужчина, которого она теперь узнала сразу.

Виктор Воронцов.

На обороте было написано:

«Декабрь 2007 года. Семейный вечер».

Лиана внимательно рассмотрела снимок.

Виктор стоял рядом с отцом, но смотрел не в камеру. Его взгляд был направлен в сторону маленькой девочки, сидевшей на диване.

На Лиану.

Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

Это могло быть обычным совпадением. Человек просто смотрел на ребёнка, находившегося рядом.

Но теперь любой случайный взгляд казался ей возможной зацепкой.

Она перевернула фотографию ещё раз.

В нижнем углу обнаружилась короткая приписка, сделанная другим почерком:

«После встречи всё изменится».

Лиана сразу позвонила Алексу.

— Ты должен приехать.

— Что случилось?

— Я нашла фотографию Виктора. Он был у нас дома в 2007 году.

На другом конце повисла пауза.

— Ты уверена, что это он?

— Да. И на обороте есть странная надпись.

— Ничего не трогай. Я скоро буду.

— Алекс, я не собираюсь никуда бежать с фотографией.

— Я знаю. Просто сохрани её отдельно.

Он отключился.

Лиана посмотрела на снимок.

2007 год.

За год до регистрации пропуска в «Сент-Клэр».

За год до исчезновения брата Алекса.

И почти за десять лет до того, как она впервые начала задаваться вопросами о матери.

Если Виктор действительно был связан со всем этим, история началась гораздо раньше, чем они думали.

Алекс приехал через двадцать минут.

Он внимательно осмотрел фотографию, затем положил её рядом с регистрационным листом.

— Надпись сделана не тем почерком, что подпись на документе, — сказал он.

— Ты уверен?

— Нет. Но буквы отличаются.

Лиана присела рядом.

— А если это не просто семейная фотография? Если отец оставил её специально?

— Тогда он хотел, чтобы кто-то обратил внимание на Виктора.

— Или на дату.

Алекс задумался.

— Декабрь 2007-го. За несколько месяцев до событий в клинике.

Он достал телефон и сфотографировал надпись.

— Я попробую сравнить почерк с письмами твоего отца. Но нам понадобится больше образцов.

Лиана кивнула.

Затем, помедлив, спросила:

— Алекс, ты когда-нибудь думал, что твой отец мог знать, где находится брат?

Он не ответил сразу.

— Да.

— И что ты тогда чувствовал?

Алекс посмотрел на фотографию.

— Злость. Потом пытался убедить себя, что он просто не знал. Что искал его так же, как я.

— А сейчас?

— Сейчас я не хочу делать выводы, пока не увижу доказательства.

Лиана осторожно взяла его за руку.

— Мне кажется, мы оба всю жизнь пытались найти объяснение тому, что произошло с нашими семьями.

— Возможно.

— И теперь выясняется, что ответы были совсем рядом.

Алекс сжал её пальцы.

— Рядом не значит доступно.

Она посмотрела на него.

— Знаешь, иногда мне страшно, что, когда мы всё узнаем, между нами что-то изменится.

— Что именно?

— То, как мы смотрим друг на друга. То, что мы чувствуем.

Алекс поднял её руку и поцеловал ладонь.

— Наши семьи могут скрывать сколько угодно тайн. Но они не решают за нас, что будет между нами.

Лиана молчала несколько секунд.

Потом наклонилась и поцеловала его.

Не потому, что боялась потерять.

Потому, что хотела напомнить им обоим: среди всей этой лжи у них оставалось что-то настоящее.

Алекс притянул её ближе, осторожно обнял за талию и ответил на поцелуй.

Когда они отстранились, Лиана прислонилась лбом к его плечу.

— Только не вздумай снова что-нибудь скрывать от меня ради моего же блага.

— Не буду.

— Обещаешь?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Обещаю.

И в этот раз он действительно собирался сдержать слово.

Поздно вечером Алекс вышел на балкон, чтобы ответить на звонок.

Номер был незнакомым.

— Слушаю.

Несколько секунд в трубке молчали.

Затем раздался мужской голос.

— Ты нашёл фотографию?

Алекс напрягся.

— Кто это?

— Неважно. Важно, что ты перестал искать только в архивах.

— Если вы знаете, что я нашёл, значит, вы следите за нами.

— Я пытаюсь не дать тебе повторить ошибку брата.

Алекс почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Что вы знаете о моём брате?

— Достаточно, чтобы понимать: он исчез не случайно.

— Где он?

— Я не знаю.

— Тогда зачем вы звоните?

Мужчина тяжело выдохнул.

— Потому что Виктор Воронцов не тот человек, которого тебе стоит искать первым.

Алекс сжал телефон.

— Почему?

— Потому что он не подписывал последнюю страницу.

— Кто подписал?

— Человек, который дал твоему отцу обещание сохранить всё в тайне.

Алекс замер.

— Какое обещание?

— Что Елена Рид никогда не вернётся к дочери.

Внутри словно что-то оборвалось.

— Вы хотите сказать, что кто-то сознательно разлучил Лиану с матерью?

— Я хочу сказать, что у твоей семьи были причины скрывать правду.

— Кто вы?

Но мужчина уже собирался отключиться.

— Подождите!

— Если хочешь найти брата, перестань искать того, кто забрал папку. Найди того, кто приказал её закрыть.

— Назовите имя!

В трубке раздался щелчок.

Связь оборвалась.

Алекс несколько секунд стоял неподвижно.

Затем вернулся в комнату.

Лиана сидела за столом и перебирала письма отца. Увидев его лицо, она сразу отложила бумаги.

— Что произошло?

Он подошёл к ней.

— Мне только что позвонили.

— Тот самый человек?

— Не знаю. Но он утверждает, что Виктор не подписывал последнюю страницу.

Лиана побледнела.

— А кто подписывал?

— Он не сказал.

— И что ещё?

Алекс помедлил всего секунду.

— Он сказал, что кто-то обещал твоему отцу сохранить в тайне правду об Елене.

Лиана медленно поднялась.

— Какую правду?

— Я не знаю.

Она закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Значит, отец знал, что она жива?

— Возможно.

— И кто-то пообещал, что она никогда не вернётся ко мне?

Алекс осторожно взял её за руки.

— Это слова неизвестного человека. Мы не знаем, говорит ли он правду.

— Но если говорит…

Она не закончила фразу.

Потому что впервые за всё расследование у неё появилась мысль, от которой хотелось бежать.

А что, если мать не исчезла сама?

Что, если её заставили уйти?

И что, если отец, которого Лиана любила и которому доверяла, был частью этого решения?

Она посмотрела на Алекса.

— Мы должны найти последнюю страницу.

— Найдём.

— И узнать, кто её подписал.

— Да.

Лиана сжала его руки.

— Даже если это кто-то из твоей семьи?

Алекс не отвёл взгляд.

— Даже если.

Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь.

За окном зажигались огни ночного города.

А где-то в архиве, за закрытыми дверями и десятками лет молчания, лежал документ, способный изменить всё, что они знали о своих близких.

В ту же ночь неизвестный отправитель открыл новую переписку.

Он долго смотрел на фотографию Лианы и Алекса, сделанную возле старого здания архива.

Затем набрал короткое сообщение.

«Они нашли фотографию Виктора. Следующий шаг — последняя страница».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Не позволяй им её увидеть».

Отправитель перечитал сообщение.

Потом написал:

«Уже слишком поздно».

Он удалил переписку, убрал телефон и достал из ящика старую папку.

На её обложке было написано:

«Р-17. Оригинал».

Он открыл папку.

На последней странице стояла подпись.

Не Виктора Воронцова.

Не Михаила Орлова.

И даже не отца Лианы.

Подпись принадлежала человеку, которого Лиана знала с детства.

Человеку, которому доверяла.

Человеку, которого никогда не подозревала.

Он закрыл папку и произнёс в пустой комнате:

— Прости меня, Лиана. Но если ты узнаешь правду сейчас, всё закончится раньше, чем должно.

Глава 36. Обещание, данное не ей

Дождь начался ещё до полуночи и с тех пор не прекращался. Он стучал по стеклу, стекал по оконным рамам и размывал огни ночного города, превращая их в расплывчатые пятна.

Лиана сидела за столом, подперев щёку ладонью. Перед ней лежали фотографии из архива, распечатки старых документов и снимок, который она уже несколько минут держала в руках.

Виктор Воронцов.

Мужчина, которого она раньше знала лишь по чужим рассказам и старым фотографиям, постепенно превращался в связующее звено между людьми, событиями и тайнами, которые не должны были пересекаться.

Но они пересекались.

И чем больше Лиана узнавала, тем отчётливее понимала: кто-то очень старательно следил за тем, чтобы отдельные части этой истории никогда не сложились в единую картину.

— Ты опять смотришь на него так, будто он сейчас заговорит, — произнёс Алекс.

Лиана подняла глаза.

Он стоял у двери, закатав рукава чёрной рубашки. На предплечьях темнели татуировки. В одной руке он держал две чашки кофе, в другой — тонкую папку.

— Было бы неплохо, — ответила она. — Пока он единственный, кто мог бы объяснить, почему оказался в центре сразу нескольких чужих историй.

Алекс поставил кофе перед ней и положил папку рядом с фотографиями.

— Тогда, возможно, тебе стоит посмотреть на это.

Лиана отодвинула чашку.

— Что там?

— То, что я нашёл среди старых бумаг отца.

Она насторожилась.

— Ты снова копался в семейном архиве?

— Я бы предпочёл назвать это поиском ответов.

— Звучит благороднее.

— Я старался.

Уголок её губ дрогнул, но улыбка быстро исчезла, когда Алекс достал из папки сложенный лист бумаги.

Документ был старым. Края пожелтели, на сгибе виднелась тонкая трещина, а в верхнем углу стояла дата.

Декабрь 2007 года.

Лиана почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Откуда это?

— Среди копий старой переписки. Часть документов сохранилась у отца после его участия в проектах, связанных с клиникой «Сент-Клэр». Это не медицинские карты и не материалы пациентов. Административная переписка.

— И ты раньше не знал об этом письме?

— Нет. Оно лежало среди бумаг, которые никто не считал важными.

— Или которые кто-то хотел сделать неважными.

Алекс посмотрел на неё.

— Именно.

Лиана осторожно развернула лист.

Почерк был размашистым, местами неровным. Она прочитала первые строки, затем вернулась к началу, будто надеялась, что при повторном прочтении смысл изменится.

Не изменился.

«Виктор,

мы договаривались, что после этой встречи всё закончится.

Я не позволю втягивать в это ребёнка. Ты обещал, что она ничего не узнает».

Лиана перестала дышать на несколько секунд.

Она перечитала последнюю строчку.

Потом ещё раз.

— Ребёнка, — тихо произнесла она.

Алекс не ответил.

— Он написал это Виктору. — Она подняла на него глаза. — Кто-то обещал, что я ничего не узнаю.

— Похоже на то.

— Не говори со мной так, будто мы обсуждаем чужую историю.

Его лицо стало серьёзнее.

— Я не считаю её чужой.

— Тогда скажи мне, что ты думаешь.

Алекс присел напротив неё, опершись предплечьями о стол.

— Я думаю, что твой отец знал о чём-то, связанном с Виктором. И что он хотел удержать тебя в стороне. Но я не знаю, от чего именно он пытался тебя защитить.

— Защитить? — Лиана невесело усмехнулась. — Все вокруг почему-то называют это защитой. Мать исчезает. Отец оставляет письма, смысл которых приходится угадывать спустя годы. Незнакомые люди знают моё имя. А мне предлагают поверить, что всё это делалось ради меня.

— Я не предлагаю тебе верить.

— Хорошо. Потому что я больше не собираюсь принимать чужие объяснения на веру.

Она положила письмо на стол и внимательно осмотрела нижнюю часть страницы.

Там действительно была ещё одна строка.

Она отличалась от основного текста. Почерк был более угловатым, нажим — сильнее. Чернила выглядели темнее, хотя определить, было ли это связано с другим временем написания или просто с особенностями ручки, Лиана не могла.

«Тогда решать будет не ты».

Лиана медленно провела пальцем рядом с фразой, не касаясь бумаги.

— Это написал не он.

Алекс наклонился ближе.

— Уверена?

— Нет. Но посмотри на буквы. Основной текст написан иначе. Здесь другой наклон, другой нажим. И сама фраза…

— Похожа на ответ.

— Именно. Будто кто-то прочитал письмо и решил поставить точку. Или, наоборот, начал всё заново.

Алекс ещё раз изучил приписку.

— Мы не можем знать, когда она появилась.

— И кто её написал.

— Да.

Лиана откинулась на спинку стула. В голове постепенно выстраивалась новая последовательность событий, но каждое звено тут же порождало несколько вопросов.

Её отец договаривался с Виктором.

Речь шла о ребёнке — возможно, о ней самой.

Кто-то обещал, что она ничего не узнает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А другой человек ответил, что решать будет не тот, кто написал письмо.

— Как ты думаешь, Виктор был на стороне моего отца? — спросила она.

— Если бы я знал, мне было бы проще ответить.

— Он был в клинике «Сент-Клэр». Общался с твоим братом. Приходил в дом твоей семьи. А теперь выясняется, что он был связан и с моей семьёй.

Алекс опустил взгляд на письмо.

— Виктор знал моего отца. Это не означает, что отец знал обо всём, чем занимался Виктор.

— Но твой отец явно не хочет, чтобы мы продолжали поиски.

— Он никогда не любил, когда я задавал вопросы, на которые он не собирался отвечать.

— Особенно если эти вопросы касаются твоего брата?

Алекс поднял глаза.

Лиана поняла, что задела болезненную тему, но отступать не стала.

— Прости, если…

— Не нужно, — перебил он. — Ты имеешь право спрашивать.

Он замолчал, словно решал, стоит ли говорить дальше.

— Когда я был младше, мне казалось, что отец знает всё. Что если он молчит, значит, у него есть причина. Потом я понял, что молчание иногда просто удобнее правды.

— А сейчас?

— Сейчас я не знаю, чего он боится больше: того, что я найду, или того, что уже нашёл.

Лиана посмотрела на него внимательнее. В его голосе не было привычной холодной уверенности. Только усталость, которую он обычно скрывал за резкими фразами и спокойным выражением лица.

Она накрыла его руку своей.

— Мы разберёмся.

Алекс посмотрел на их соприкасающиеся пальцы.

— Ты так уверенно это говоришь.

— Нет. Я просто не собираюсь останавливаться.

— Даже если ответы окажутся неприятными?

— Особенно тогда.

Он слегка сжал её пальцы.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моей семьи.

— А я не хочу, чтобы ты решил, будто обязан справляться со всем в одиночку.

На мгновение между ними повисла тишина.

Алекс повернул её ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам.

— Я постараюсь объяснять тебе то, что знаю, — сказал он. — И не буду требовать, чтобы ты отступила только потому, что мне страшно за тебя.

Лиана удивлённо посмотрела на него.

— Ты только что признал, что тебе страшно?

— Не привыкай.

— Поздно.

Он усмехнулся, и напряжение между ними немного ослабло.

Но письмо на столе никуда не исчезло.

И прошлое, которое оно приоткрыло, не стало от этого менее опасным.

⸻

Через несколько минут телефон Лианы завибрировал.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Вы нашли письмо. Теперь спросите себя, почему Виктор сохранил его копию».

Лиана почувствовала, как холодеют пальцы.

— Алекс.

Он прочитал сообщение через её плечо.

— Значит, кто-то знает о письме.

— Или следит за тем, что мы ищем.

— Это не обязательно один и тот же человек.

Лиана посмотрела на него.

— Ты думаешь, кто-то ещё вмешивается в происходящее?

— Я думаю, что мы слишком часто получаем подсказки именно тогда, когда заходим в тупик. И слишком редко можем проверить, кто их отправляет.

Она положила телефон рядом с письмом.

— Зачем Виктору сохранять копию?

— Возможно, он хотел оставить доказательство.

— Или использовать его позже.

— Тоже возможно.

— А если он сам был частью того, что пытался скрыть?

Алекс не ответил сразу.

— Тогда письмо может быть не признанием, а частью чужой договорённости.

Лиана снова посмотрела на слова отца.

«Ты обещал, что она ничего не узнает».

— Я хочу знать, о чём они договорились, — сказала она. — И почему моё имя оказалось в истории, которую от меня скрывали.

— Мы выясним, что можно проверить.

— А что нельзя?

— Пока не будем делать вид, что знаем ответ.

Она недовольно поджала губы.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Это редкое явление. Постарайся запомнить.

Лиана едва заметно улыбнулась, но уже через секунду её взгляд снова стал серьёзным.

— Нам нужно найти остальные документы, связанные с этим письмом. Не только то, что сохранил Виктор.

— Начнём с архива клиники и переписки, которая могла остаться у людей, работавших с ним.

— И выясним, что произошло после той встречи.

— Если сохранились следы.

Лиана аккуратно убрала письмо в прозрачный файл.

— Следы всегда остаются, Алекс. Просто иногда их прячут там, где никто не догадается искать.

Он задержал на ней взгляд.

— А иногда их оставляют специально, чтобы мы нашли именно то, что нам позволят увидеть.

Эта мысль оказалась неприятнее любой угрозы.

Потому что если кто-то действительно направлял их поиски, они могли двигаться вперёд и одновременно идти по кругу.

И тогда главный вопрос заключался не в том, какие тайны скрывало прошлое.

А в том, кто до сих пор решал, какую часть правды им позволено узнать.

⸻

Ночью, когда Лиана и Алекс уже покинули квартиру, в другом конце города открыли старую папку.

На обложке значилось:

«Р-17. Оригинал».

Человек, сидевший за столом, вынул из неё несколько листов. Среди них находилась копия письма, адресованного Виктору Воронцову.

Взгляд остановился на нижней приписке.

«Тогда решать будет не ты».

Телефон на столе загорелся.

«Они нашли письмо».

Следом появилось второе сообщение:

«Теперь они знают, что Виктор сохранил копию».

Человек не ответил сразу. Он смотрел на фотографию, лежавшую рядом с папкой. На снимке были Лиана и Алекс возле архивного здания.

Третье сообщение пришло спустя несколько секунд:

«Что будем делать с последней страницей?»

Ответ появился не сразу.

«Пока ничего».

«Они доберутся до неё».

Человек перевернул фотографию изображением вниз.

«Тогда придётся решить, что они должны увидеть».

Экран погас.

Папка осталась открытой на последней странице Р-17. Под текстом стояла подпись, которую нельзя было прочитать на копиях, хранившихся в электронном архиве.

Человек закрыл папку и убрал её в запертый ящик.

Некоторые обещания давались ради защиты.

Другие — чтобы выиграть время.

Но самые опасные обещания заключались в том, что однажды правда обязательно останется похороненной.

И тот, кто дал такое обещание много лет назад, ещё не решил, готов ли он нарушить его.

Глава 37. След, который нельзя стереть

Понедельник, 08:10.

На столе перед Лианой лежали документы, которые за последние дни стали единственной нитью, связывающей её и Алекса с прошлым клиники «Сент-Клэр».

Фотография Виктора Воронцова в коридоре клиники. Письмо отца Лианы, адресованное Виктору. Регистрационная карточка дела Р-17. Служебная записка с инициалами «В. В.».

Каждый документ по отдельности казался незначительным. Вместе они складывались в историю, в которой слишком многое было скрыто, переписано или намеренно уничтожено.

Александр Воронцов сидел напротив Лианы и изучал регистрационную карточку.

— Мы снова ходим по кругу, — произнёс он.

— Нет. Раньше у нас были только предположения. Теперь мы знаем, что материалы Р-17 проходили через систему регистрации и передавались кому-то по отдельному распоряжению.

— Но не знаем кому.

— И не знаем, почему возврат запретили.

Алекс отложил карточку.

— Значит, нужно выяснить, кто занимался регистрацией документов в тот период.

Лиана придвинула к себе копию служебной записки.

— Если сохранилась карточка, могли остаться и другие записи. Журнал передачи, отметки о получении, фамилии сотрудников.

— Или ничего, кроме очередной копии с вырезанными именами.

— Тогда будем искать дальше.

Алекс посмотрел на неё с усталой усмешкой.

— Ты вообще умеешь останавливаться?

— Когда нахожу ответы.

— То есть никогда.

— Теперь ты начинаешь меня понимать.

Он покачал головой, но спорить не стал.

Они решили начать с административных документов клиники. Медицинские карты были им недоступны, да и искать в них пока было нечего: они не знали, какие именно сведения могли скрываться за обозначением Р-17. Зато служебная переписка могла подсказать, кто регистрировал документы, кто отвечал за их передачу и кому поручали дальнейшую работу.

Лиана открыла ноутбук.

Впереди был ещё один день поисков.

И она не собиралась тратить его на догадки.

⸻

Понедельник, 09:05.

Поиск оказался медленнее, чем они рассчитывали.

Часть старых сведений о сотрудниках «Сент-Клэр» исчезла вместе с архивом клиники. Другие данные сохранились в профессиональных справочниках и копиях административной переписки, не содержавшей медицинских сведений.

Алекс проверял документы, связанные с финансированием клиники. Лиана сопоставляла фамилии и должности, стараясь найти человека, который работал с регистрационными журналами в период, когда оформлялись материалы Р-17.

В одной из служебных бумаг она обнаружила фамилию, которая уже встречалась в документах административного отдела.

Сергей Мельников.

Сохранившаяся запись подтверждала, что он работал в «Сент-Клэр» и занимался административными вопросами. Точных сведений о его обязанностях было недостаточно, но его должность давала основание проверить, мог ли он иметь отношение к учёту документов.

— Вот, — сказала Лиана, разворачивая экран к Алексу. — Мельников. Административный отдел.

Алекс внимательно прочитал запись.

— Он работал там в нужный период?

— По сохранившимся сведениям, да. Но точные даты ещё нужно подтвердить.

— А после?

— Пока ничего надёжного. Причина его ухода нигде не указана.

— Значит, не будем придумывать её за него.

Лиана кивнула.

Она проверила фамилию ещё раз и сравнила доступные сведения, чтобы убедиться, что речь идёт об одном человеке, а не о разных сотрудниках с одинаковым именем.

Найти актуальный контакт оказалось сложнее. В старых документах не было телефона Мельникова, а сведения о его нынешнем месте работы отсутствовали. Однако в открытых профессиональных данных сохранилась запись, позволившая установить, что он по-прежнему жив и может быть доступен для связи.

Лиана не стала делать выводов о его причастности к исчезновению журнала. Пока они знали только одно: Мельников работал в клинике в нужный период и, возможно, мог помнить, как там обращались с документами.

— Я напишу ему, — сказал Алекс.

— Что именно?

— Что мы изучаем старые административные документы «Сент-Клэр» и хотим задать несколько вопросов о порядке регистрации.

— Не упоминай сразу Р-17.

— Почему?

— Если он знает что-то важное, название дела может заставить его отказаться от встречи. А если не знает, мы просто не дадим ему повода насторожиться раньше времени.

Алекс задумался, затем кивнул.

— Хорошо. Сначала выясним, готов ли он вообще разговаривать.

Он отправил сообщение по найденному контакту.

Ответа не последовало.

Лиана закрыла ноутбук и потёрла уставшие глаза.

— Теперь остаётся ждать.

— Ненавижу ждать.

— Я заметила.

— Особенно когда кто-то другой может знать больше меня.

Лиана посмотрела на него.

— Возможно, Мельников ничего не знает.

— Возможно.

Но по тому, как Алекс произнёс это слово, было ясно: от поисков он не откажется.

⸻

Понедельник, 16:42.

Телефон Алекса завибрировал, когда Лиана в очередной раз просматривала копию регистрационной карточки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сообщение пришло с незнакомого номера.

«Вы действительно хотите говорить о старых документах?»

Алекс прочитал его дважды.

— Похоже, наш контакт всё-таки нашёлся, — сказал он.

— Это Мельников?

— Пока не знаю. Но сообщение пришло в ответ на мой запрос.

Он ответил осторожно, не называя лишних подробностей.

Через несколько минут собеседник представился Сергеем Мельниковым и подтвердил, что действительно работал в административном отделе «Сент-Клэр».

Алекс написал, что они хотят уточнить порядок регистрации и передачи старых документов.

Ответ появился не сразу.

«Если речь о тех годах, лучше разговаривать лично».

Мельников предложил встретиться на следующий день в одиннадцать утра в небольшом кафе неподалёку от старого автовокзала.

Лиана прочитала переписку через плечо Алекса.

— Он знает, о каких годах идёт речь.

— Или догадывается.

— Как думаешь, он согласился бы на встречу, если бы не узнал что-то в нашем сообщении?

— Мы не сообщали ему ничего конкретного.

— Именно.

Алекс убрал телефон.

— Завтра узнаем, что он помнит. Но не будем рассчитывать, что он сразу расскажет всё, что знает.

Лиана собрала документы в папку.

Она слишком хорошо понимала, что люди, связанные с прошлым «Сент-Клэр», могли бояться не только тех, кто задавал вопросы, но и тех, кто когда-то поручил им молчать.

И если Мельников действительно помнил что-то важное, у него могли быть причины не доверять незнакомцам.

⸻

Вторник, 10:20.

До встречи оставалось сорок минут.

Лиана ещё раз просмотрела документы, которые они собирались показать Мельникову. Алекс настоял, чтобы они не брали оригиналы и не отдавали собеседнику никаких материалов без необходимости.

— Начнём с общего вопроса о регистрационном журнале, — сказал он. — Потом покажем карточку Р-17.

— Если он узнает её, это ещё не означает, что знает, что с ней произошло.

— Поэтому будем задавать вопросы, а не подсказывать ответы.

Лиана убрала копии в папку.

— А если он начнёт увиливать?

— Не станем давить.

Она удивлённо посмотрела на Алекса.

— Ты предлагаешь проявить терпение?

— Не привыкай.

Лиана улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

На столе лежала фотография Виктора. В последнее время его имя появлялось слишком часто: в архивных документах, старых снимках, чужих предупреждениях.

При этом ни одна зацепка не позволяла утверждать, что именно он распоряжался судьбой Р-17.

— Алекс, если Мельников назовёт Виктора, это ничего не докажет само по себе.

— Я знаю.

— Даже если подтвердит, что Виктор бывал в клинике.

— Лиана, я знаю.

Он произнёс это без раздражения, но она заметила напряжение в его лице.

— Прости. Я просто не хочу, чтобы мы снова приняли совпадение за ответ.

Алекс закрыл папку.

— Тогда будем проверять каждое слово. И если что-то не сойдётся, не станем делать вид, что всё понятно.

Это было единственное, на что они могли рассчитывать.

Они отправились на встречу.

⸻

Вторник, 11:00.

Сергей Мельников сидел у окна, выбрав столик, откуда просматривался вход в кафе.

На вид ему было около шестидесяти. Перед ним стояла чашка нетронутого кофе, а сам он время от времени поглядывал на часы.

Когда Лиана и Алекс подошли, мужчина поднялся.

— Воронцов? — спросил он.

— Александр. А это Лиана.

Мельников коротко кивнул, но не стал протягивать руку.

— Я не уверен, что наша встреча хорошая идея.

— Вы сами согласились, — заметил Алекс.

— Согласился поговорить. Это не значит, что готов отвечать на любые вопросы.

— Мы не просим вас нарушать закон или раскрывать медицинские сведения. Нас интересуют старые административные документы.

Мельников посмотрел на Лиану.

— А вас почему это интересует?

— В архивах сохранились документы, связанные с клиникой «Сент-Клэр». Некоторые записи противоречат друг другу. Мы пытаемся понять, как они появились.

— Какие именно записи?

Алекс достал копию регистрационной карточки, но не положил её перед собеседником.

— Вы узнаёте это обозначение?

Мельников посмотрел на карточку.

Его лицо почти не изменилось, однако он перестал двигать чашку по блюдцу.

— Р-17, — произнёс он.

Лиана заметила, что он не спросил, что означают эти символы.

— Вы работали с этим делом? — спросила она.

— Я работал в административном отделе. Через мои руки проходили сотни документов.

— Но это обозначение вы помните?

Мельников помолчал.

— Помню, что с некоторыми материалами по Р-17 возникли проблемы.

— Какие проблемы?

— В регистрационных записях появились расхождения. Одни документы числились переданными, другие не находились там, где должны были храниться. Потом начали задавать вопросы.

— Кто задавал? — спросил Алекс.

— Люди, которые не хотели, чтобы я задавал встречные вопросы.

Алекс наклонился вперёд.

— Что произошло с регистрационным журналом?

Мельников посмотрел на него.

— Значит, вы уже знаете о журнале.

— Мы знаем, что он существовал. Но не нашли его.

Мужчина провёл пальцем по краю чашки.

— Он действительно существовал. В нём отмечали движение документов, включая материалы, которые нельзя было выдавать повторно без отдельного распоряжения.

Лиана достала копию карточки и положила перед ним.

— Здесь есть отметка о временной передаче. Но имя получателя не сохранилось. В журнале оно могло остаться?

— Могло.

— А где журнал сейчас?

Мельников медленно покачал головой.

— Не знаю.

Алекс не отвёл взгляда.

— Вы уверены?

— Я видел, как его забрали.

В кафе на мгновение стало тихо. За соседним столиком кто-то засмеялся, звякнула ложка о чашку, но Лиане показалось, будто все звуки отодвинулись куда-то далеко.

— Кто забрал? — спросила она.

— Я не смог рассмотреть человека достаточно хорошо. Он вошёл в административное помещение, взял журнал и ушёл. Тогда я не знал, что это будет иметь значение.

— Вы сообщили об этом руководству?

Мельников горько усмехнулся.

— Кому именно? После того как начали пропадать документы, стало ясно: жалоба может оказаться опаснее самого нарушения.

— Вы боялись за себя? — спросил Алекс.

— Я боялся за свою семью. И, как выяснилось позже, не без причины.

Он не стал объяснять, что именно произошло, а Лиана не стала настаивать.

— Вы помните, кто работал с журналом до его исчезновения? — спросила она.

— Несколько человек. Я могу подтвердить только то, что видел сам. Имена, которые встречались в документах, не обязательно принадлежали тем, кто отдавал распоряжения.

— Вам встречалось имя Елена Рид? — спросила Лиана.

Мельников посмотрел на неё внимательнее.

— В старых регистрационных записях — да.

У Лианы пересохло во рту.

— В каких именно?

— Я не могу сказать, что это была запись по Р-17. Имя встречалось в документах того периода, но я не сохранил копий и не помню контекста достаточно хорошо.

— Вы знали Елену Рид лично?

— Нет. По крайней мере, я не могу утверждать, что встречался с ней.

Ответ был не тем, на который надеялась Лиана. Но впервые за долгое время имя её матери прозвучало в воспоминаниях человека, который действительно работал с архивными бумагами.

— Вы можете подтвердить, что она была связана с Р-17? — спросила она.

— Нет. И не стану утверждать обратное. У вас есть имя, но пока нет документа, который связывает его с этим делом.

Алекс коротко кивнул.

— Что ещё вы помните?

Мельников задумался, затем достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— У меня сохранилась фотография служебного сообщения. Я сделал её давно, когда ещё не понимал, насколько важной может оказаться эта бумага.

Он развернул лист и положил на стол.

На снимке читался короткий текст:

«По вопросу Р-17 дальнейшие обращения направлять через В. В. Повторную регистрацию не проводить».

Лиана несколько секунд смотрела на инициалы.

— В. В. Виктор Воронцов?

— Я не говорил, что это он, — сразу ответил Мельников. — И доказать этого не могу. В документах были только инициалы.

— Но кто-то распорядился направлять все обращения через этого человека, — сказал Алекс.

— Да. Если сообщение подлинное и относится к тому же делу. Я сохранил фотографию, но не могу подтвердить, что это был последний вариант документа.

Лиана внимательно изучила снимок.

— Почему вы сохранили его?

Мельников убрал лист обратно в конверт.

— Потому что в тот период я понял: кто-то очень хочет, чтобы некоторые записи исчезли. А когда документы исчезают, люди потом начинают утверждать, что ничего никогда не существовало.

Он поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Я рассказал вам то, что помню. Не больше.

Алекс тоже встал.

— Если мы найдём журнал, вы сможете помочь его проверить?

Мельников посмотрел на него с сомнением.

— Если найдёте его, сначала подумайте, кто захочет получить его обратно. И только потом решайте, кому показывать.

Он ушёл, не оглядываясь.

Лиана и Алекс ещё некоторое время стояли у столика.

Они получили подтверждение существования журнала. Узнали, что он исчез после появления расхождений в документах. Получили фотографию служебного сообщения с инициалами «В. В.».

Но ни одно из этих сведений не объясняло, кто забрал журнал, кому предназначались материалы Р-17 и почему имя Елены Рид встречалось в старых регистрационных записях.

— Это больше, чем у нас было вчера, — тихо сказала Лиана.

— Да. Но недостаточно, чтобы сделать вывод.

Она посмотрела на фотографию, которую Алекс аккуратно убрал в папку.

— Значит, будем искать журнал.

— Будем. Но не вслепую.

Лиана хотела спросить, что он собирается делать дальше, но телефон Алекса зазвонил прежде, чем она успела заговорить.

⸻

Вторник, 11:35.

На экране высветилось имя отца.

Александр Воронцов-старший.

Алекс несколько секунд смотрел на вызов, затем ответил.

— Да?

— Где ты? — спросил отец.

— По делам.

— Я предупреждал тебя не возвращаться к истории «Сент-Клэр».

Алекс медленно выпрямился.

— Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Это не имеет значения. Прекрати.

— Имеет. Кто сообщил тебе о моих поисках?

На другом конце повисла пауза.

— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Тогда объясни.

— Я уже сказал всё, что тебе нужно знать.

— Нет. Ты сказал только то, что хочешь, чтобы я знал. Где регистрационный журнал Р-17?

Отец не ответил.

— Ты знаешь, что с ним произошло? — продолжил Алекс. — Ты знаешь, почему в документах упоминается В. В.?

— Не пытайся связать инициалы с человеком, не имея доказательств.

Алекс нахмурился. Отец не спросил, о каких инициалах идёт речь.

— Значит, ты знаешь об этой записке.

— Я знаю, что ты должен остановиться.

— А мой брат? Ты знаешь, что с ним произошло?

Тишина затянулась.

— Не связывай одно с другим, — наконец произнёс Александр Воронцов-старший.

— Тогда объясни, почему я не могу получить прямой ответ ни на один вопрос.

— Потому что некоторые ответы разрушат больше, чем ты способен представить.

— Это решать не тебе.

— Пока ты носишь мою фамилию, я не позволю тебе уничтожить собственную жизнь.

Алекс сжал телефон.

— Я не прошу у тебя разрешения.

— Тогда не приходи ко мне, когда пожалеешь.

Связь оборвалась.

Алекс опустил телефон, не произнося ни слова.

Лиана осторожно коснулась его руки.

— Он опять ничего не объяснил.

— Зато дал понять, что знает больше, чем говорит.

— Это не значит, что он причастен ко всему.

— Я знаю.

Алекс посмотрел на неё. В его глазах была злость, но под ней скрывалась старая, почти детская боль.

— Я всю жизнь пытался понять, почему он никогда не отвечал на вопросы о моём брате. Каждый раз находилось объяснение: я был слишком маленьким, воспоминания могли меня обманывать, документы потерялись. А теперь он даже не пытается убедить меня, что я ошибаюсь.

— Возможно, он боится того, что ты найдёшь.

— Или того, что я пойму.

Лиана сжала его пальцы.

— Мы не обязаны верить ему. Но и обвинять его без доказательств не будем.

Алекс медленно кивнул.

— Хорошо.

Он открыл машину.

— Поедем домой. Нам нужно сохранить копии и проверить всё, что рассказал Мельников.

Лиана села рядом.

За окном проплывали улицы, люди спешили по своим делам, и город жил обычной жизнью. Никто вокруг не знал, что в старых документах могла скрываться история, способная разрушить несколько семей.

И что кто-то до сих пор боялся, что они её раскроют.

⸻

Вторник, 19:10.

К вечеру все копии были сохранены в нескольких местах. Лиана отдельно записала сведения о встрече с Мельниковым, стараясь не смешивать его слова с собственными предположениями.

Алекс проверил фотографию служебного сообщения и сравнил её с регистрационной карточкой Р-17.

— Здесь нет прямой связи с журналом, — сказал он. — Только указание направлять обращения через человека с инициалами «В. В.».

— Но это может объяснять, почему часть документов проходила не через обычную регистрацию.

— Может. Если сообщение подлинное и если оно относится именно к тем материалам, которые мы ищем.

Лиана откинулась на спинку стула.

— Ты замечал, что каждый ответ открывает ещё три вопроса?

— Замечал.

— Иногда мне кажется, что кто-то специально оставляет нам ровно столько информации, чтобы мы продолжали искать, но никогда не могли добраться до конца.

Алекс посмотрел на неё.

— Возможно, так и есть.

— Тогда зачем?

— Чтобы направить нас туда, куда нужно этому человеку. Или чтобы мы потратили время на ложный след.

Лиана вспомнила сообщения, которые приходили им в последние дни.

— А если предупреждения и ложные следы отправляют разные люди?

Алекс задумался.

— Это объяснило бы противоречия. Но пока мы не можем доказать, что отправителей несколько.

— Значит, каждое сообщение нужно проверять отдельно.

— Именно.

Лиана открыла заметки и добавила новый пункт:

«Установить происхождение фотографии служебного сообщения»

.

Ниже записала ещё два вопроса: где находился регистрационный журнал после исчезновения и кто мог подтвердить движение документов Р-17.

— Мы не знаем, кто забрал журнал, — сказала она. — Но если его передали по распоряжению, где-то могла сохраниться запись о выдаче.

— Если её не уничтожили.

— Или если нам не показали только часть архива.

Алекс посмотрел на регистрационную карточку.

— Здесь указана временная передача. Значит, по крайней мере в какой-то момент предполагалось, что документ вернётся.

— Но отметки о возврате нет.

— Именно. И мы пока не знаем, забыли ли её внести, намеренно ли убрали или документ так и не вернули.

Лиана закрыла ноутбук.

— Тогда следующий шаг — выяснить, кто отвечал за учёт после исчезновения журнала.

— И не забыть про Елену Рид.

Она опустила взгляд.

Имя матери снова оказалось рядом с Р-17, но по-прежнему не было доказательств, что она непосредственно участвовала в истории дела.

Лиана не могла позволить себе превратить надежду в уверенность.

— Я найду правду о ней, — тихо сказала она.

Алекс накрыл её ладонь своей.

— Найдём. Но будем идти за тем, что можем проверить.

Телефон Лианы завибрировал.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Не доверяйте людям только потому, что они давно рядом».

Она показала экран Алексу.

Он прочитал текст и нахмурился.

— Это предупреждение?

— Или попытка заставить нас подозревать Виктора.

— Или кого-то другого, — добавил Алекс. — Отправитель не назвал имени. Мы не должны додумывать его за него.

Через минуту пришло второе сообщение:

«Не пытайтесь найти второй журнал самостоятельно».

Лиана медленно подняла глаза.

— Второй журнал?

— Мельников говорил об одном.

— Он говорил о том, который видел. Но отправитель утверждает, что есть ещё один.

Алекс перечитал сообщение.

— Мы не знаем, правда ли это. Возможно, нас пытаются увести в сторону.

— А если нет?

— Тогда нам нужно выяснить, что именно имеется в виду, не бросаясь на поиски вслепую.

Лиана сохранила оба сообщения.

Теперь у них была новая зацепка, но вместе с ней — ещё одна причина сомневаться в каждом следующем шаге.

⸻

Вторник, 23:48.

В комнате без окон горела одна настольная лампа.

На столе лежал оригинал дела Р-17. Рядом находились фотография Сергея Мельникова и несколько копий документов, которые давно должны были исчезнуть из всех архивов.

Человек в перчатках внимательно изучил фотографию.

На отдельном листе были записаны два факта:

«Мельников рассказал им о журнале».

«Он не знает, где тот находится».

Телефон завибрировал.

«Они нашли регистрационную карточку. На ней осталась отметка о временной передаче».

Человек не ответил сразу.

Появилось новое сообщение:

«Кто видел карточку?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Они оба».

Несколько секунд экран оставался неподвижным.

Затем появилось ещё одно сообщение:

«Ты обещал, что они не узнают».

Человек положил телефон рядом с делом Р-17 и открыл папку с копиями распоряжений.

Среди них лежал старый документ, который мог помочь восстановить часть пути, проделанного материалами после исчезновения регистрационного журнала.

Копия была испорчена по краям, а несколько строк почти невозможно было прочитать. Человек достал зажигалку и поднёс огонь к бумаге.

Через несколько секунд от копии остался только пепел.

Но оригинал Р-17 остался на столе.

Последняя страница по-прежнему лежала отдельно. Подпись внизу была скрыта так, чтобы её нельзя было разобрать, не нарушив старую защитную накладку.

Телефон снова завибрировал.

«Что будем делать с последней страницей?»

Человек посмотрел на документ.

«Пока ничего».

Ответ пришёл не сразу.

«Они доберутся до неё».

Человек медленно закрыл папку.

«Тогда придётся решить, что они должны увидеть».

Лампа погасла.

В темноте остался только экран телефона, на котором больше не появлялось сообщений.

⸻

К концу вторника Лиана и Алекс знали больше, чем утром. Они подтвердили, что регистрационный журнал Р-17 существовал, узнали о его исчезновении и получили фотографию служебного сообщения, в котором дальнейшие обращения направлялись через человека с инициалами «В. В.».

Но они всё ещё не знали, кто забрал журнал, кому передали материалы и почему имя Елены Рид появлялось в старых записях.

Они не могли доказать, что за инициалами скрывался Виктор Воронцов. Не знали, существовал ли второй журнал на самом деле или это была очередная попытка направить их по ложному пути. И не понимали, кто продолжал следить за их расследованием.

Один документ привёл их к другому. Одно имя — к новой фамилии. Каждый ответ оставлял после себя вопрос, который невозможно было игнорировать.

След существовал.

Но тот, кто оставил его, явно не собирался позволять им пройти до конца.

Глава 38. Имя под знаком

Среда, 08:16.

Лиана перечитала сообщения с неизвестного номера ещё раз, прежде чем выключить экран.

«Не доверяйте людям только потому, что они давно рядом».

«Не пытайтесь найти второй журнал самостоятельно».

За ночь эти слова не стали понятнее. Напротив, чем дольше она о них думала, тем сильнее ей казалось, что кто-то намеренно оставляет перед ними следы, рассчитывая, что они пойдут именно туда, куда его направляют.

Алекс стоял у окна, держа в руках чашку кофе.

— Ты опять не спала, — сказал он.

— А ты опять делаешь вид, что сам отдыхал.

— Я хотя бы лежал.

— Это не считается.

Он повернулся к ней с едва заметной улыбкой.

— Тогда предлагаю договор. Сегодня мы работаем с документами, а вечером ты заставишь меня лечь спать.

— Почему это я?

— Потому что сам я, судя по всему, безнадёжен.

— Наконец-то признание, с которым я полностью согласна.

Лиана улыбнулась, но почти сразу снова посмотрела на раскрытую папку.

На верхнем листе лежала копия регистрационной карточки Р-17. Рядом — фотография служебного сообщения, которую передал Сергей Мельников.

Два документа. Два разных источника. И пока ни одного ответа, которому можно было бы доверять без оговорок.

— Нам нужно проверить отметку о временной передаче, — сказала она. — Если документ выдавали по отдельному запросу, где-то должен был остаться след.

Алекс поставил чашку на стол.

— В семейном архиве могут быть копии административной переписки клиники. Мой отец финансировал некоторые проекты «Сент-Клэр». Но это не значит, что там хранились медицинские карты или полные материалы Р-17.

— Нам и не нужны медицинские карты. Пока достаточно понять, кому передали документ.

— Если соответствующая запись сохранилась.

Лиана закрыла папку.

— Тогда проверим.

⸻

Среда, 09:40.

Архив располагался в отдельном помещении старого административного здания, которым семья Воронцовых пользовалась для хранения деловой переписки и копий документов по прежним проектам.

Здесь не было медицинских карт пациентов. Большая часть материалов относилась к финансированию, договорам, внутренним распоряжениям и отчётности.

Алекс предупредил архивного сотрудника, что им нужны документы, связанные с административной стороной сотрудничества с «Сент-Клэр». Он не упоминал ни пропавший журнал, ни сообщения с неизвестного номера.

Через несколько минут перед ними оказалась коробка с папками за нужный период.

Лиана надела перчатки и осторожно открыла первую.

— Если бы кто-нибудь просто выбросил всё ненужное, было бы намного проще, — пробормотала она.

— Ты говоришь это человеку, который несколько лет пытается найти документы о собственном брате.

— Именно поэтому я и знаю, насколько это бесполезное занятие.

Алекс ничего не ответил.

Они работали почти час. Проверяли даты, номера входящих писем, названия проектов. Большинство документов не имело отношения к их расследованию.

Но затем Лиана обнаружила папку с административной перепиской, в которой несколько раз упоминалась клиника «Сент-Клэр».

Она достала тонкий лист.

— Алекс, посмотри.

Это была копия письма, датированного декабрём 2007 года. Отправителем значился Павел Корнеев, руководитель административного отдела.

В письме говорилось:

«Вопрос по материалам клиники следует закрыть до конца месяца. Дополнительные копии не создавать. Все дальнейшие обращения согласовывать лично».

Лиана медленно перечитала текст.

— Кто-то хотел остановить дальнейшее копирование документов.

— Или ограничить число людей, которые имели к ним доступ, — уточнил Алекс. — Само по себе это ещё не доказывает, что речь шла о Р-17.

— Но дата подходит к периоду, который мы изучаем.

— Да. Поэтому нужно найти приложение или регистрационную запись, которая позволит связать письмо с конкретными материалами.

Они проверили содержимое папки.

Приложения не было.

Вместо него в описи значилась короткая отметка:

«Копия передана по отдельному запросу. Учёт оригинала — в регистрационном журнале клиники».

Лиана подняла глаза.

— Опять журнал.

— Или упоминание другого документа, — сказал Алекс. — Не будем считать, что всё связано только потому, что нам хочется найти единую цепочку.

Она кивнула.

Алекс был прав. Если они начнут подгонять каждую найденную бумагу под собственную версию, то рано или поздно перестанут замечать противоречия.

Лиана сфотографировала письмо и опись.

— Проверим, есть ли запись о выдаче копии.

Алекс уже открыл следующую папку.

— Давай.

⸻

Среда, 10:35.

Журнал выдачи копий оказался тоньше, чем Лиана ожидала.

Это был не регистрационный журнал самой клиники, а отдельная ведомость, которую вели для учёта документов, полученных из административного архива. Она не могла заменить пропавший журнал «Сент-Клэр», но позволяла проверить, кому передавали некоторые копии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиана нашла номер, указанный в описи.

Напротив него стояла фамилия получателя.

И. Орлова.

Она провела пальцем по строке, не касаясь бумаги.

— Орлова.

Алекс придвинулся ближе.

— Инициалы и фамилия. Больше ничего.

— Но копию действительно кому-то выдали.

— Если запись подлинная, — напомнил он.

Лиана продолжила читать.

Рядом с фамилией стояла служебная отметка:

«Получение подтверждено. Повторную копию не выдавать. Экземпляр оставить у получателя до отдельного распоряжения».

— Почему нельзя было выдать повторную копию? — спросила она.

— Возможно, документ содержал ограниченную информацию. Или распоряжение касалось конкретного приложения, которое нельзя было распространять дальше.

— Ты всегда находишь разумное объяснение.

— Я пытаюсь не обвинять людей, пока не знаю, что именно произошло.

Лиана посмотрела на него.

— Я тоже не хочу никого обвинять. Я хочу понять, почему в документах моей семьи столько пробелов.

На этот раз Алекс не стал спорить.

Он внимательно изучил запись и сделал фотографию.

— Мы можем утверждать только то, что указано здесь: копию по определённому номеру выдали человеку с инициалами И. и фамилией Орлова. Мы пока не знаем, кто именно это был и что содержалось в копии.

— Но если найдём человека, то сможем спросить.

— Если он жив, если его удастся найти и если он захочет говорить.

Лиана усмехнулась.

— Ты умеешь превратить даже хорошую зацепку в список проблем.

— Это талант.

Она ещё раз посмотрела на фамилию.

Орлова.

Имя уже встречалось в их расследовании, но они не знали, совпадали ли эти записи. Возможно, речь шла об одном человеке. Возможно, о разных.

Пока это была только фамилия на старой бумаге.

Но иногда именно такие фамилии открывали двери, которые годами оставались запертыми.

⸻

Среда, 11:20.

Они сделали копии всех нужных страниц, записали номера документов и сохранили сведения о том, где именно нашли каждую запись.

Лиана настояла, чтобы они отдельно отметили, какие сведения подтверждены документами, а какие остаются предположениями.

— Если мы не будем различать эти вещи, — сказала она, — в какой-то момент перестанем понимать, что действительно знаем.

Алекс посмотрел на неё с одобрением.

— Хорошее правило.

— Не привыкай. Я не собираюсь писать тебе инструкции на каждый случай.

— Жаль. Я уже начал надеяться.

Лиана убрала папку в сумку.

— Теперь нужно выяснить, кто такая И. Орлова.

— Сначала стоит проверить, можно ли установить полное имя по другим административным документам. Если мы начнём искать всех людей с такой фамилией, потратим недели и всё равно можем ошибиться.

— Значит, ищем не просто Орлову, а человека, который получил копию из архива.

— Именно.

Они покинули архив ближе к полудню.

Лиана уже собиралась убрать телефон, когда Алекс остановился возле машины.

— Подожди.

— Что?

Он смотрел на экран.

— Сообщение.

Лиана подошла ближе.

Неизвестный номер.

«Корнеев не принимал решений. Он только исполнял распоряжения».

Лиана перечитала текст.

— Откуда отправитель знает, что мы нашли его письмо?

— Возможно, кто-то следит за архивом. Или сообщение связано с другим источником информации.

— И что означает «не принимал решений»? Он действительно был исполнителем? Или нас пытаются убедить, что искать нужно кого-то другого?

Алекс заблокировал телефон.

— Мы не знаем. Но теперь нужно проверить, кто подписывал распоряжения, которые Корнеев выполнял.

— И кто мог отдавать их лично.

— Да. Только сначала выясним, к какому документу относится эта фраза. Она может быть предупреждением, а может быть попыткой направить нас по ложному следу.

Лиана посмотрела на здание архива.

Ей всё сильнее казалось, что они идут по коридору, в котором кто-то заранее выключил свет. Они могли двигаться вперёд, но каждый следующий шаг открывал только небольшой участок пути.

И неизвестный человек явно знал, куда они направляются.

⸻

Среда, 14:05.

Вернувшись домой, Лиана разложила фотографии документов по порядку.

Первым было письмо Корнеева. Второй — опись с отметкой о передаче копии. Третьей — ведомость, в которой значилась И. Орлова.

Цепочка выглядела убедительно, но пока не доказывала, что полученная копия содержала материалы Р-17.

— Мы знаем, что Корнеев распорядился ограничить создание копий, — сказала Лиана. — Знаем, что приложение передали по отдельному запросу. И знаем, что копию получил человек с фамилией Орлова.

Алекс сел рядом.

— Но не знаем, что было в приложении, кто именно получил документ и имело ли это прямое отношение к Р-17.

— Если все эти записи связаны, Орлова могла знать, где искать следующее звено.

— Или вообще ничего не знать о том, что документ имеет отношение к нашему расследованию.

Лиана вздохнула.

— Ты прав.

— Не говори так слишком часто. Я могу привыкнуть.

Она толкнула его плечом.

На несколько секунд напряжение отступило.

Затем Лиана заметила, что Алекс снова смотрит на старую фотографию Виктора.

— Ты думаешь, это он? — спросила она.

— Не знаю.

— Но твой отец явно не хочет, чтобы ты продолжал поиски.

— Это не доказывает, что он скрывает именно Виктора. Он может бояться того, что я найду о брате. Или того, что раскроются обстоятельства, о которых я ничего не знаю.

Лиана осторожно взяла его за руку.

— Ты ведь понимаешь, что не обязан защищать его только потому, что он твой отец?

Алекс долго смотрел на их переплетённые пальцы.

— Понимаю. Но я не хочу превратиться в человека, который обвиняет других, потому что ему больно.

— Тогда не превращайся. Проверяй факты. А когда найдёшь правду, решишь, что с ней делать.

Он поднял на неё глаза.

— Иногда мне кажется, что ты лучше понимаешь, как мне поступать, чем я сам.

— Не преувеличивай. Я просто умею говорить очевидные вещи с очень умным лицом.

Алекс усмехнулся и поцеловал её в висок.

На короткое мгновение Лиана позволила себе забыть о документах, исчезнувших людях и сообщениях, которые приходили в любое время суток.

Но телефон снова завибрировал.

«Вы уже видели его подпись».

Лиана медленно убрала руку с плеча Алекса.

— Чью подпись?

Он прочитал сообщение и нахмурился.

— Возможно, Корнеева. Возможно, речь о другом документе.

— Или о последней странице Р-17.

Алекс посмотрел на неё.

— Это тоже возможно. Но отправитель не назвал ни документа, ни имени.

— Значит, рассчитывает, что мы сами всё додумaем.

— Или проверяет, какую версию мы выберем.

Лиана сохранила сообщение рядом с предыдущими.

Теперь у них было ещё одно предупреждение — или ещё одна попытка манипуляции.

И ни одного способа узнать, кто находился по другую сторону экрана.

⸻

Среда, 18:30.

Они решили начать с проверки сведений о Павле Корнееве.

По старым административным данным удалось установить, что он действительно занимал руководящую должность в отделе, связанном с документооборотом. Однако сведения о его дальнейшей жизни были неполными.

Лиана нашла запись, указывавшую, что Корнеев умер три года назад.

Она несколько секунд смотрела на экран.

— Значит, напрямую спросить его мы не сможем.

— Нет, — ответил Алекс. — Но можем выяснить, кто разбирал его документы после смерти.

— Если они вообще сохранились.

— И кто зарегистрировал его последнее распоряжение.

Лиана повернулась к нему.

— Ты заметил, что в сообщении говорилось именно о распоряжении?

Алекс кивнул.

— Отправитель утверждает, что Корнеев не принимал решений. Возможно, у него есть сведения о документе, который мы ещё не нашли.

— Или хочет, чтобы мы поверили, будто Корнеев был всего лишь посредником.

— Поэтому нам нужна независимая проверка.

Лиана открыла новую заметку и записала три задачи:

Установить, кто отвечал за документы Корнеева после его смерти.

Найти сведения о последнем зарегистрированном распоряжении.

Выяснить, кто такая И. Орлова и какую копию она получила.

Она перечитала список.

— И всё это нужно сделать, не потеряв из виду Р-17.

— Именно.

Телефон Алекса завибрировал.

На этот раз сообщение было короче предыдущих.

«Не ищите Корнеева. Он умер три года назад».

Следом пришла фотография старого больничного коридора. Снимок был сделан под углом, и определить место по нему не удавалось. Внизу стояла подпись:

«Последнее распоряжение Корнеева было зарегистрировано за день до его смерти».

Лиана почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Отправитель знает, что мы проверяем его биографию.

— Или знает, какие вопросы мы можем задать следующими.

Алекс увеличил изображение.

— На фотографии нет имени больницы, даты или номера документа. Мы не можем подтвердить ни место съёмки, ни связь с Корнеевым.

— Но если дата верна, запись о последнем распоряжении может сохраниться.

— Да. Это можно проверить через официальный архив или документы организации, которая регистрировала распоряжение. Если такая запись действительно существует.

Лиана отложила телефон.

— Кто-то постоянно подталкивает нас к следующему шагу.

— И никогда не даёт достаточно информации, чтобы мы могли пройти его без риска.

Они переглянулись.

На этот раз ни один не стал шутить.

⸻

Среда, 23:51.

В комнате без окон горела настольная лампа.

На столе лежал оригинал дела Р-17. Рядом находились копия письма Павла Корнеева, фотография регистрационной ведомости и снимок Сергея Мельникова.

Человек в перчатках просмотрел документы, затем положил рядом распечатку сообщения, отправленного Лиане.

На отдельном листе были записаны три строки:

«Они нашли письмо Корнеева».

«Они нашли запись о выдаче копии».

«Они ищут И. Орлову».

Телефон завибрировал.

«Они получили фотографию последнего распоряжения».

Человек не ответил.

Через несколько секунд пришло новое сообщение:

«Если они найдут запись, то поймут, кто продолжил работу после Корнеева».

Человек медленно снял перчатку и провёл пальцем по краю папки.

На столе лежала последняя страница Р-17. Нижняя часть оставалась скрыта защитной накладкой. Подпись нельзя было разобрать, не нарушив старую печать.

Человек достал из папки копию распоряжения, которую хранил отдельно. На ней сохранились номер и дата, но фамилия исполнителя была частично закрыта тёмной полосой.

Он положил копию рядом с оригиналом.

Два документа.

Одна цепочка распоряжений.

И имя, которое пока нельзя было позволить прочитать.

Телефон снова завибрировал.

«Что делать с последней страницей?»

Человек долго смотрел на вопрос.

Затем ответил:

«Пока ничего».

Новое сообщение появилось почти сразу:

«Они всё равно доберутся до неё».

Человек закрыл папку.

«Тогда придётся решить, что они должны увидеть».

Он выключил лампу.

В темноте остался только оригинал Р-17 — документ, который пережил исчезновение регистрационного журнала, смену имён и годы молчания.

Но даже он не мог рассказать всю правду, пока последняя страница оставалась под замком.

⸻

Среда, 23:58.

Лиана лежала рядом с Алексом, но сон не приходил.

В голове крутились фамилии: Корнеев, Орлова, Воронцов. Отметки о передаче. Исчезнувший журнал. Последнее распоряжение, зарегистрированное за день до смерти человека, который, возможно, только исполнял чужую волю.

— Ты спишь? — тихо спросила она.

— Нет.

— Я так и думала.

Алекс повернулся к ней.

— Что тебя беспокоит?

— Мне кажется, мы наконец нашли цепочку, по которой можно двигаться дальше. Но каждый раз, когда появляется новая зацепка, кто-то сообщает нам ровно столько, чтобы мы не остановились.

— Возможно, отправитель хочет, чтобы мы нашли определённого человека.

— А возможно, хочет, чтобы мы нашли не того.

Алекс провёл рукой по её волосам.

— Поэтому мы не будем принимать решения только на основании сообщений.

— Сначала проверим документы.

— Сначала проверим документы, — согласился он.

Лиана прижалась к нему ближе.

— Обещай, что если выяснится что-то о твоём брате, ты не станешь скрывать это от меня.

Алекс не ответил сразу.

— Обещаю, что не буду намеренно скрывать от тебя то, что узнаю. Но если появится информация, которую нельзя проверить, я не стану выдавать её за правду.

— Справедливо.

Он поцеловал её в лоб.

— А ты обещай, что не отправишься искать И. Орлову одна.

Лиана подняла голову.

— Ты опять начинаешь.

— Я прошу, а не приказываю.

Она внимательно посмотрела на него, затем кивнула.

— Хорошо. Одна я не пойду.

Алекс обнял её крепче.

Впервые за весь день Лиана почувствовала, что может позволить себе закрыть глаза.

Но прежде чем сон окончательно овладел ею, она вспомнила одну строчку из старой ведомости:

«Экземпляр оставить у получателя до отдельного распоряжения».

Копия могла до сих пор существовать.

И если это было так, то И. Орлова могла оказаться не просто именем в архиве, а человеком, у которого сохранился документ, способный изменить всё расследование.

Однако пока Лиана не знала, кто скрывался за инициалами.

И не знала, почему кто-то так настойчиво хотел, чтобы они нашли именно её.

Иногда тайна хранится не в том, что исчезло, а в том, что кому-то приказали не возвращать.

Глава 39. Номер, которого не было

Четверг, 07:24.

Лиана проснулась раньше будильника.

Алекс спал рядом, обняв её за талию. Впервые за последние дни его лицо выглядело спокойным: без привычной напряжённости между бровями, без настороженности, с которой он реагировал даже на случайный звук за окном.

Она осторожно высвободилась из его рук, взяла телефон и открыла заметку с результатами вчерашнего поиска.

На экране были три пункта:

Установить, кто получил копию под номером из ведомости.

Найти последнее распоряжение Павла Корнеева.

Выяснить, кто разрешал выдачу документов вне общего перечня.

Лиана перечитала список и добавила четвёртый пункт:

Сравнить номер выдачи с номером приложения в описи.

Именно здесь они могли допустить ошибку. Они предполагали, что копия, полученная И. Орловой, относилась к материалам Р-17, но пока не доказали даже этого.

— Ты собираешься прожечь экран взглядом? — раздался сонный голос.

Лиана обернулась. Алекс приподнялся на локте.

— Пытаюсь заставить документы заговорить.

— Получается?

— Они ведут себя хуже тебя. Ты хотя бы иногда отвечаешь.

Он протянул к ней руку, и Лиана вернулась на кровать.

— Сегодня мы проверим номер выдачи, — сказала она. — Не фамилию Орловой, не инициалы на распоряжении. Сначала сам номер.

— Согласен. Если найдём оригинальную запись, сможем понять, что именно передали и кто оформлял выдачу.

— А если записи не сохранились?

— Тогда проверим соседние номера и порядок регистрации. Но не будем делать выводы, пока не увидим документы.

Лиана улыбнулась.

— Ты стал удивительно разумным.

— Это временно. Не привыкай.

Она поцеловала его, но телефон на тумбочке тут же завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера:

«Не ищите И. Орлову по фамилии. Ищите по номеру выдачи. Запросите журнал регистрации приложений за декабрь 2007 года».

Лиана перечитала текст.

— Вот теперь это уже конкретная подсказка.

Алекс взял телефон, но не стал отвечать.

— Отправитель указал документ, который можно проверить. Значит, у нас есть следующий шаг.

— А если он пытается заманить нас в ловушку?

— Мы не будем никуда ехать по неизвестному адресу. Подадим официальный запрос в архив.

Лиана открыла заметку и записала действие напротив сообщения:

Проверить журнал регистрации приложений за декабрь 2007 года.

Впервые за долгое время загадка превратилась в задачу, которую можно было выполнить.

⸻

Четверг, 09:12.

В архиве их встретил тот же сотрудник, который накануне предоставил ведомость выдачи копий.

Алекс предъявил номера документов и объяснил, что им необходимо проверить соответствие между записью о выдаче и регистрацией приложения.

— Вы хотите получить журнал клиники? — уточнил сотрудник.

— Нет, — ответил Алекс. — Нам нужен административный журнал, в котором регистрировали приложения, переданные из архива. Мы не запрашиваем медицинские карты или сведения о пациентах.

Сотрудник проверил номера.

— Полный журнал выдавать нельзя. Но я могу проверить, сохранилась ли регистрационная карточка по вашему номеру.

— Этого достаточно, — сказала Лиана.

Им пришлось ждать почти сорок минут.

Когда сотрудник вернулся, он положил перед ними копию карточки и лист с выдержкой из описи.

Номер совпадал.

В карточке указывалось, что приложение было передано по отдельному запросу. Однако в графе «Наименование документа» стояло не Р-17, а более общее обозначение:

«Материалы административной проверки. Дополнение Б».

Лиана нахмурилась.

— Значит, мы не можем утверждать, что Орлова получила копию Р-17.

— Верно, — ответил Алекс. — Но теперь у нас есть название приложения и точный номер регистрации. Можно проверить, что входило в «Дополнение Б».

Сотрудник просмотрел вторую страницу.

— Само приложение в этой папке отсутствует. Но есть отметка о его передаче ответственному подразделению.

— Какому? — спросила Лиана.

Он указал на строку:

«Передано в отдел внутреннего контроля. Получение подтверждено подписью уполномоченного лица».

— А имя этого лица? — спросил Алекс.

— В карточке не указано. Оно должно быть в журнале движения документов.

Лиана почувствовала, как внутри поднимается азарт.

Они наконец получили не ещё одну загадочную фамилию, а название следующего документа, который можно было запросить.

— Значит, нам нужен журнал движения документов за этот период, — сказала она.

Сотрудник кивнул.

— Для этого потребуется отдельный запрос. Я могу зарегистрировать его сегодня.

— Зарегистрируйте, пожалуйста, — ответил Алекс.

Пока сотрудник оформлял запрос, Лиана ещё раз изучила карточку.

Внизу обнаружилась отметка, которую они прежде не видели:

«После передачи дальнейшее движение отслеживать по внутреннему номеру ДБ-17/04».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она показала строку Алексу.

— ДБ-17/04. Это уже другой номер.

— Вероятно, внутренний номер приложения. Но сначала проверим его по описи.

Лиана записала номер в заметку.

Теперь у них было конкретное действие: запросить журнал движения и найти запись ДБ-17/04.

⸻

Четверг, 11:03.

Пока архив готовил ответ на запрос, Лиана и Алекс проверили, можно ли установить, как в 2007 году был устроен отдел внутреннего контроля.

В открытых административных документах сохранилась схема подразделений компании, финансировавшей часть проектов «Сент-Клэр». Отдел внутреннего контроля значился отдельно от юридического и финансового отделов.

Руководителя на схеме не было. Только название подразделения и дата утверждения структуры.

— Если приложение передали туда, — сказала Лиана, — нужно выяснить, кто руководил отделом в тот период.

— Да. Но сначала нужно подтвердить, что номер ДБ-17/04 действительно относится к нашей копии.

— Ты боишься, что я опять начну строить теории?

— Я боюсь, что ты построишь красивую теорию, а потом будешь злиться, когда документы её не подтвердят.

— Я буду злиться в любом случае.

— Знаю.

Лиана улыбнулась и открыла другую папку с административными распоряжениями.

Там обнаружилась ссылка на внутренний регламент: все документы, переданные вне общего перечня, должны были сопровождаться подписью руководителя подразделения или его официального заместителя.

— Вот, — сказала она. — Теперь у нас есть правило, по которому можно проверить подпись.

Алекс внимательно прочитал пункт.

— Значит, если журнал движения сохранился, мы сможем установить не только получателя, но и человека, который разрешил передачу.

— Именно.

Телефон Лианы завибрировал.

«Корнеев не принимал решений. Проверьте, кто подписывал разрешения на выдачу».

Она повернула экран к Алексу.

— Теперь мы знаем, что делать с этой подсказкой.

— Не искать ещё одну фамилию в случайном документе. Сопоставить правила выдачи с конкретной записью.

Лиана добавила в список:

Установить подписанта разрешения по номеру ДБ-17/04.

Сообщение могло быть манипуляцией. Но действие, которое оно предлагало, было проверяемым.

И это различие имело значение.

⸻

Четверг, 13:26.

Ответ на запрос пришёл раньше, чем они ожидали.

Архивный сотрудник разрешил ознакомиться с выдержкой из журнала движения документов. Оригинал оставался в хранилище, но копию соответствующей страницы можно было получить после регистрации запроса.

Лиана и Алекс вернулись к стойке.

На странице нашлась запись ДБ-17/04.

Приложение действительно было передано в отдел внутреннего контроля. Через два дня его выдали уполномоченному сотруднику для временного использования.

В графе получателя стояли инициалы:

И. О.

Лиана посмотрела на Алекса.

— И. Орлова?

— Возможно. Но совпадения инициалов недостаточно. Нам нужно найти оригинальную карточку выдачи.

Рядом с именем получателя стояла подпись руководителя, разрешившего передачу. Она была разборчивой лишь частично.

В конце фамилии угадывались буквы «…ев».

— Корнеев? — предположила Лиана.

Алекс покачал головой.

— В письме Корнеева речь шла об ограничении копирования. Здесь — о выдаче конкретного приложения. Подпись может принадлежать другому человеку.

Он указал на поле ниже.

Там стояла отметка:

«Возврат не зарегистрирован. Повторный запрос направить руководителю отдела внутреннего контроля».

Лиана перечитала её дважды.

— Документ не вернули.

— Или возврат не внесли в журнал.

— Значит, мы не знаем, где он сейчас.

— Но знаем, что после передачи его движение должно было контролировать конкретное подразделение.

Лиана сделала копию страницы и отдельно сфотографировала номер записи.

Теперь цепочка стала яснее:

Приложение «Дополнение Б» зарегистрировали под номером ДБ-17/04.

Его передали в отдел внутреннего контроля.

Документ временно получил сотрудник с инициалами И. О.

Возврат в журнале не отмечен.

Следующий запрос должен был идти руководителю отдела.

Это ещё не доказывало, что документ содержал сведения о Р-17. Но теперь они знали, какие записи проверять дальше.

— Нам нужен список руководителей отдела внутреннего контроля за декабрь 2007 года, — сказала Лиана.

— И оригинальная карточка временной выдачи, — добавил Алекс. — Она может содержать полное имя получателя.

Лиана посмотрела на него.

— А ещё нам нужно понять, почему возврат не зарегистрировали.

— Это выясним после того, как установим, кто отвечал за документ.

Она кивнула.

Впервые расследование двигалось не за счёт очередного сообщения с неизвестного номера, а благодаря документам, которые можно было проверить независимо от отправителя.

⸻

Четверг, 15:10.

Они вышли из архива и остановились возле машины.

Лиана просматривала фотографии, когда заметила на снимке регистрационной карточки ещё одну деталь.

— Алекс, посмотри на дату временной выдачи.

Он подошёл ближе.

Дата стояла через два дня после регистрации ДБ-17/04.

— Что в этом необычного? — спросил он.

— Ничего. Но посмотри на дату письма Корнеева. Он потребовал прекратить создание дополнительных копий ещё до того, как приложение передали в отдел внутреннего контроля.

Алекс задумался.

— Значит, ограничение копирования уже действовало, когда документ выдали.

— Но выдача всё равно состоялась.

— Это может означать, что запрет не распространялся на временную передачу. Или что для неё существовало отдельное разрешение.

Лиана указала на подпись.

— И именно поэтому нам нужно установить, кто его подписал.

Телефон Алекса завибрировал.

Новое сообщение:

«Вторая копия не дошла до архива. Ищите того, кто подписал временную выдачу».

Алекс прочитал текст и убрал телефон.

— Теперь это совпадает с тем, что мы нашли.

— Но мы всё равно не должны доверять отправителю.

— Не должны. Мы уже получили подтверждение существования временной выдачи из архивной записи. Сообщение лишь подсказывает направление.

Лиана записала следующий шаг:

Получить полное имя подписанта и установить, кто занимал должность руководителя отдела внутреннего контроля на дату выдачи.

Она посмотрела на Алекса.

— Если подписант и руководитель — один человек, мы найдём того, кто отвечал за передачу.

— А если это разные люди, появится ещё одно звено.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что именно проверять.

Алекс открыл для неё дверь машины.

— И знаем, что не нужно ехать к незнакомому человеку только потому, что неизвестный номер приказал нам это сделать.

Лиана села и усмехнулась.

— Ты всё ещё переживаешь, что я отправлюсь искать Орлову одна?

— Да.

— Тогда привыкай. Я умею следовать плану.

— Ты умеешь менять его в середине пути.

— Это называется гибкостью.

Он покачал головой, но улыбнулся.

⸻

Четверг, 18:42.

Дома Лиана составила таблицу, в которой разделила подтверждённые факты и предположения.

Подтверждено документами:

Приложение ДБ-17/04 существовало.

Его передали в отдел внутреннего контроля.

Документ временно получил сотрудник с инициалами И. О.

Разрешение на передачу подписал уполномоченный сотрудник.

Возврат документа в журнале не зарегистрирован.

Пока не подтверждено:

Что И. О. — это И. Орлова.

Что приложение содержало материалы Р-17.

Что документ намеренно удержали.

Что отсутствие записи о возврате означает, что оригинал исчез.

Алекс прочитал список.

— Хорошо. Теперь мы знаем, чего не знаем.

— Не смейся. Это важнее, чем кажется.

— Я не смеюсь.

Он сел рядом.

Лиана повернула ноутбук к нему.

— Если мы установим руководителя отдела, сможем запросить документы о назначении и проверить полномочия. А если получим оригинальную карточку выдачи, узнаем полное имя получателя.

— И сможем проверить, есть ли связь между ним и фамилией Орлова из предыдущей ведомости.

Лиана закрыла ноутбук.

— Вот только мне не нравится, что неизвестный отправитель каждый раз знает, какой вопрос мы зададим следующим.

Алекс стал серьёзным.

— Возможно, у него есть доступ к тем же архивам. Возможно, кто-то передаёт ему информацию. Или он сам участвовал в документообороте.

— Значит, он может быть не просто свидетелем.

— Может быть. Но это пока предположение.

Лиана взяла его за руку.

— Мы найдём его?

— Если будем продолжать проверять факты, а не угадывать личности по намёкам.

Она придвинулась ближе.

— Иногда ты невыносим.

— Но полезен.

— К сожалению.

Алекс поцеловал её в висок.

На несколько минут они позволили себе отдохнуть. Но затем Лиана снова открыла таблицу и внесла последний пункт:

Запросить оригинальную карточку выдачи и список руководителей отдела внутреннего контроля на дату ДБ-17/04.

Теперь у них был план на следующий день.

И впервые за долгое время он не зависел от того, решит ли неизвестный отправитель прислать ещё одну подсказку.

⸻

Четверг, 23:41.

В комнате без окон человек в перчатках разложил на столе три фотографии.

На первой была ведомость выдачи копий.

На второй — регистрационная карточка ДБ-17/04.

На третьей — выдержка из журнала движения документов.

Человек сравнил даты и положил фотографии рядом с оригиналом Р-17.

Телефон завибрировал.

«Они установили номер временной выдачи».

Человек ответил:

«Да».

«Завтра они запросят имя подписанта».

Ответа не было несколько секунд.

Затем пришло новое сообщение:

«Если они получат оригинальную карточку, то узнают, кто забрал документ».

Человек посмотрел на последнюю страницу Р-17. Подпись оставалась скрыта защитной накладкой.

Он достал из ящика конверт с надписью:

«Не открывать до возвращения второго экземпляра».

Теперь конверт лежал рядом с делом.

Человек провёл пальцем по краю бумаги, но не вскрыл её.

Телефон снова завибрировал.

«Остановить их?»

Ответ пришёл быстро: