Сводный.Ты стала моей ошибкой. Из сборника Как я стала шлюхой

Глава 1

Лера вышла из такси и на секунду замерла, глядя на дом. Он казался больше и чужим, чем на тех редких фотографиях, которые отец присылал. Чемодан тянул руку, пакет с документами и зарядкой бился о бедро. Отец вышел на крыльцо почти сразу, обнял крепко, так что у неё перехватило дыхание, и поцеловал в макушку.

— Ну наконец-то, — сказал он тепло. — Заходи, Вика тебя ждёт. Комната готова, всё как договаривались. Живи спокойно, сколько понадобится.

Лера кивнула и пошла за ним внутрь. В прихожей пахло кофе и чем-то свежим, будто недавно проветривали. Виктория вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела собранной даже дома: аккуратная причёска, спокойное лицо, лёгкая улыбка, которая не доходила до глаз.

— Валерия, здравствуй. Как доехала?

— Нормально, спасибо. И спасибо, что разрешили пожить.

— Конечно. Отец сказал, ты пока ищешь квартиру и выходишь на работу. Если что понадобится — говори, не стесняйся.

Разговор был короткий и вежливый. Лера чувствовала, как Виктория смотрит на неё внимательно, будто примеряет к дому. Отец ещё что-то говорил про ужин и про то, что завтра у него ранняя встреча, потом извинился и ушёл в кабинет. Виктория тоже сказала, что у неё дела наверху, и оставила Леру одну.

Лера попила воды у кулера и решила подняться, разобрать вещи. На лестнице она услышала шаги сверху и подняла голову.

Даниил спускался. Она помнила его смутно — высокий парень, который почти не разговаривал с ней, когда она ещё приезжала к отцу маленькой. Сейчас перед ней стоял взрослый мужчина. Тёмная футболка обтягивала широкие плечи и грудь, домашние штаны сидели низко на бёдрах. Волосы были чуть влажные, будто он только что вышел из душа. Он остановился на ступеньку выше и посмотрел на неё.

Взгляд задержался. Сначала на лице, потом медленно спустился ниже — на шею, на ключицы, на то, как простая футболка облегает грудь. Лера увидела, как у него слегка приподнялись брови. Он явно не ожидал увидеть её такой. Не той худой девчонкой из прошлого, а женщиной с формами, с мягкой линией бёдер под шортами, с грудью, которая заметно выделялась под тонкой тканью.

— Привет, — сказал он. Голос низкий, немного хриплый. — Лера?

— Да. А ты Даниил?

— Даня. Можно просто Даня.

Он протянул руку. Она пожала. Ладонь у него была большая, тёплая. Он не отпустил сразу — держал её пальцы чуть дольше, чем нужно, и смотрел прямо в глаза. В этом взгляде было что-то новое. Удивление, которое он пытался скрыть, и сразу за ним — интерес, от которого у неё по спине пробежал холодок.

— Отец сказал, ты поживёшь у нас какое-то время.

— Пока квартиру не найду. Надеюсь, ненадолго.

— Живи сколько нужно, — он медленно разжал пальцы, но взгляд не отвёл. — Если что — я в левом крыле. Заходи, если станет скучно или что-то понадобится.

Лера кивнула и прошла мимо него вверх. Она чувствовала, как он смотрит ей в спину, на то, как двигаются бёдра под шортами. На площадке она не выдержала и обернулась. Он всё ещё стоял на лестнице и смотрел. Не улыбался. Просто смотрел так, будто пытался понять, как она могла так измениться.

Вечером в доме стало тихо. Отец ушёл спать рано. Виктория тоже поднялась к себе. Лера лежала в гостевой, смотрела в потолок и не могла уснуть. Было жарко, кондиционер она так и не включила. Мысли сами возвращались к лестнице, к его взгляду, к тому, как он держал её руку. Она встала, натянула шорты и ту же футболку и тихо спустилась вниз за водой.

На кухне горел свет. Даниил стоял у холодильника спиной к ней, без футболки. Спина широкая, мышцы перекатывались под кожей, когда он доставал бутылку. Лера остановилась в дверях. Он услышал и обернулся.

На секунду он замер. Взгляд снова прошёл по ней — по голым ногам, по шортам, которые едва прикрывали бёдра, по футболке, под которой было видно, что лифчика нет. Он сглотнул. Лера заметила, как у него дёрнулся кадык.

— Тоже не спится? — спросил он. Голос стал ниже.

— Жарко. Хотела воды.

Он кивнул, взял стакан, налил и протянул ей. Она подошла ближе. Когда их пальцы соприкоснулись, он не убрал руку. Смотрел на её губы, потом ниже, на грудь. Соски уже чуть натянулись под тканью от прохладного воздуха и от его взгляда.

— Ты… сильно изменилась, — сказал он тихо, почти себе. — Я не думал, что ты такая… взрослая стала.

Лера не знала, что ответить. Он шагнул ближе. Теперь между ними было совсем мало места. Она чувствовала тепло его тела и запах — чистый, чуть горьковатый, как после душа.

— Можно? — спросил он негромко и наклонился.

Он поцеловал её в угол губ. Мягко, пробуя. Потом ещё раз, уже в губы. Лера не отодвинулась. Он углубил поцелуй, языком медленно провёл по её нижней губе, и она сама приоткрыла рот. Поцелуй стал глубже, влажнее. Он обхватил её за талию и притянул к себе. Одна рука легла на поясницу и сразу забралась под футболку, ладонь горячая на голой коже. Вторая рука сжала её бедро и потянула ближе.

Лера выдохнула ему в рот. Стакан она всё ещё держала, но пальцы ослабли. Он забрал его и поставил на стол, не отрываясь от поцелуя. Теперь обе руки были на ней. Одна гладила спину, поднимаясь выше, к лопаткам, другая легла на ягодицу и сжала через тонкие шорты. Он прижал её к себе сильнее. Она почувствовала, какой он твёрдый. Это знание ударило в низ живота горячей волной.

— Чёрт, — выдохнул он ей в губы. — Ты даже не представляешь, как на меня сейчас смотришь.

Он развернул её и прижал спиной к столешнице. Колено вдвинул между её ног, раздвигая. Футболка задралась. Его ладонь легла на живот, пальцы скользнули ниже, к резинке шорт, и замерли на секунду. Он поцеловал её шею, прикусил кожу у ключицы, дышал тяжело и рвано. Лера сама прижалась к его колену и потёрлась. Между ног уже было мокро, трусики прилипли.

Он тихо выругался и сжал её ягодицу сильнее, притягивая ещё ближе. Вторая рука забралась под футболку спереди и накрыла грудь. Ладонь большая, горячая. Он погладил сосок большим пальцем, потом сжал его между пальцами. Лера тихо застонала и выгнулась. Он поцеловал её глубже, языком, и она ответила, обхватив его шею руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его пальцы на животе скользнули под резинку шорт и трусиков. Он коснулся её там, где было мокро, и замер на секунду, будто удивился, насколько она уже готова. Потом медленно провёл пальцами по складочкам, собрал влагу и чуть надавил. Лера вздрогнула и прижалась к его руке.

— Такая мокрая уже, — прошептал он ей в губы. — Из-за меня?

Она не ответила словами. Только кивнула и снова поцеловала его. Он вошёл в неё одним пальцем, медленно, и она тихо ахнула. В коридоре скрипнула половица.

Оба замерли. Сверху послышались шаги — тихие, но отчётливые. Виктория.

Даниил медленно вынул палец и убрал руки. Лера опустила футболку дрожащими руками. Они стояли близко и тяжело дышали. Он смотрел на её губы, красные и влажные, потом на грудь, где соски всё ещё торчали через ткань, и сглотнул.

Шаги прошли мимо кухни и затихли. Виктория, видимо, вышла и вернулась к себе.

Даниил провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул.

— Иди спать, — сказал он хрипло. — Пока ещё кто-нибудь не спустился. Я… не уверен, что смогу остановиться, если ты останешься.

Лера кивнула. Голос не слушался. Она взяла стакан, сделала глоток, хотя пить уже не хотелось, и пошла к лестнице. На первой ступеньке обернулась. Он всё ещё стоял у стола, руки сжаты в кулаки, взгляд тёмный.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она.

— Спокойной, Лера.

Она поднялась к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Между ног всё ещё пульсировало, там, где только что был его палец. Она стянула шорты и трусики, легла и провела рукой по себе. Пальцы легко скользнули внутрь. Она закрыла глаза и вспомнила, как он смотрел на неё на лестнице, как сказал, что она стала взрослой, как прижимал к столешнице и дышал ей в шею.

Внизу хлопнула дверь его крыла.

Утром Виктория встретила её на кухне уже одетая.

— Доброе утро. Как спалось?

— Нормально, — Лера налила себе кофе. Голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала.

Виктория посмотрела на неё чуть дольше обычного.

— Ночью кто-то оставлял свет на кухне. Я слышала шаги. Всё в порядке было?

— Я спускалась за водой. Жарко было.

— Понятно, — Виктория кивнула и отвернулась к плите. — Если что — в гостевой есть кондиционер. Могу показать, как включать.

Лера кивнула и сделала глоток. Руки ещё немного дрожали. В дверях появился Даниил. Он был уже в рубашке, собранный, но когда посмотрел на неё, взгляд снова задержался — на губах, на шее, где, наверное, остался след. Он быстро отвёл глаза и прошёл к кофемашине.

— Доброе утро, — сказал он ровно.

— Доброе, — ответила Виктория.

Лера промолчала. Он налил себе кофе, встал рядом с ней у стола и тихо, так, чтобы слышала только она, сказал:

— Вечером я дома. Если снова станет жарко… спускайся. Я буду ждать.

Он взял чашку и вышел. Лера смотрела ему в спину и чувствовала, как между ног снова становится влажно. Виктория что-то говорила про завтрак, но Лера почти не слышала. В голове всё ещё звучал его голос: «Я не думал, что ты такая взрослая стала».

Глава 2

Утром Лера долго стояла под душем. Вода стекала по коже, а мысли всё равно возвращались к ночи на кухне. К его пальцам, к тому, как он смотрел на неё, когда сказал, что не думал, что она такая взрослая. Она выключила воду, вытерлась и долго смотрела на себя в зеркало. Щёки всё ещё горели.

Когда она спустилась, на кухне никого не было. На столе лежала записка от Виктории и рядом ещё один листок, написанный крупным, уверенным почерком: «В десять выезжаем. Документы и посмотреть район. Жду внизу. Даня».

Лера собралась быстро. Надела лёгкое платье — не короткое, но и не закрытое полностью — и спустилась. Даниил уже стоял у машины. Рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки. Когда он увидел её, взгляд снова задержался — на ногах, на том, как ткань облегает бёдра, на вырезе. Он чуть приподнял брови и медленно выдохнул.

— Готова? — спросил он.

— Да.

Он открыл ей дверь. В машине пахло кожей и его парфюмом. Лера села, поправила платье на коленях. Даниил сел за руль, завёл двигатель и несколько секунд просто смотрел перед собой, не трогаясь.

— Вчера я не должен был так делать, — сказал он наконец. Голос спокойный, но она слышала в нём напряжение. — Но я не жалею. Ты сама не отодвинулась.

Лера посмотрела в окно.

— Я тоже не отодвинулась, — тихо ответила она. — И теперь не знаю, что с этим делать.

Он повернул голову и посмотрел на неё.

— А что ты хочешь делать?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Ты мой… ну, почти сводный. И мы живём в одном доме. И Виктория… она и так смотрит.

Даниил тихо хмыкнул и выехал со двора.

— Я вчера на лестнице реально офигел, — сказал он через минуту. — Когда увидел тебя. Думал, придёт та же Лера, которую я помню. Худая, молчаливая. А ты… — он на секунду отвёл взгляд от дороги. — Ты очень красивая. И очень сексуальная. Я вчера чуть не сорвался ещё сильнее, чем сорвался.

Лера почувствовала, как горят уши.

— Ты так говоришь, будто я специально.

— Нет. Просто я не ожидал. И теперь не могу перестать думать.

Они заехали за документами, потом он показал ей пару районов. Разговор шёл о квартирах и работе, но она всё время чувствовала его взгляд на своих ногах. Когда они спустились на подземную парковку, он поставил машину в дальний угол и не заглушил двигатель сразу.

— Иди сюда, — сказал он негромко и повернулся к ней.

Лера посмотрела на него.

— Даня, мы только что говорили…

— Я знаю, о чём мы говорили. И всё равно хочу тебя поцеловать. Можно?

Она кивнула. Он наклонился и поцеловал её сразу глубоко. Рука легла на её шею, пальцы скользнули вниз, к вырезу платья, и забрались под ткань. Он накрыл грудь ладонью и тихо выдохнул ей в губы.

— Весь день думал, какая ты под этим платьем, — прошептал он. — И не мог сосредоточиться на дороге.

Лера сама потянулась к нему и поцеловала в ответ. Его вторая рука легла на колено и медленно поползла вверх. Она раздвинула ноги чуть шире. Пальцы добрались до края трусиков.

— Опять мокрая, — сказал он тихо и улыбнулся уголком губ. — Скажи честно. Из-за меня?

— Да, — выдохнула она. — Из-за тебя.

Он залез под трусики и провёл пальцами по ней. Лера закрыла глаза и прижалась к его руке. Он вошёл в неё одним пальцем, потом вторым, и начал медленно двигать.

— Так хорошо? — спросил он, целуя её шею.

— Да… не останавливайся.

Он добавил большой палец на клитор и закружил. Лера тихо застонала и сама потянулась к его брюкам. Нащупала твёрдый член через ткань и сжала.

Даниил выругался сквозь зубы.

— Лера… если ты сейчас продолжишь, я не смогу остановиться. Я и так еле держусь с вчерашнего вечера.

— Тогда не держись, — прошептала она и потянула молнию.

Он чуть приподнялся, и она запустила руку внутрь. Горячий, толстый, пульсирующий в ладони. Она провела по нему вверх-вниз. Он глухо застонал ей в шею и сильнее вжал пальцы в неё.

— Чёрт, какая ты… — он не договорил. В кармане завибрировал телефон.

Оба замерли. Он выругался, но руку не убрал сразу.

— Секретарь, — сказал он, глянув на экран. — Срочно. Прости.

Он медленно вынул пальцы, поправил её платье и отодвинулся. Лера убрала руку. Они сидели и тяжело дышали. Он ответил коротко и сбросил.

— Нам нужно ехать, — сказал он и посмотрел на неё. — Но вечером я буду дома. И я хочу закончить то, что мы начали. Если ты тоже хочешь.

Лера кивнула. Голос не слушался.

— Хочу.

Дома они вернулись ближе к вечеру. Виктория уже была на кухне. Она посмотрела на них, когда они вошли вместе, и чуть приподняла бровь.

— Долго вы. Лера, я посмотрела несколько вариантов квартир. Могу скинуть, если хочешь. Чтобы ты быстрее съехала и не создавала… лишних ситуаций.

Даниил поставил ключи на стол.

— Она никому ничего не создаёт.

Виктория улыбнулась тонко.

— Я просто хочу, чтобы всем было спокойно. Вы и так слишком часто пересекаетесь. Для людей, которые почти не знают друг друга.

Лера промолчала. Даниил посмотрел на мать, потом на Леру.

— Мы знаем друг друга достаточно, — сказал он спокойно. — И если Лере понадобится помощь с квартирой — она сама скажет.

Виктория ничего не ответила. Только кивнула и отвернулась к плите.

Вечером, когда Лера поднималась к себе, дверь его крыла открылась. Даниил стоял в проёме, уже без рубашки, и смотрел на неё.

— Если снова станет жарко, — сказал он тихо, — ты знаешь, где меня найти. Я буду ждать. И я не шутил в машине. Я хочу тебя, Лера. Очень.

Она остановилась.

— Я тоже хочу, — ответила она так же тихо. — Просто… боюсь, что мы пожалеем.

— Я уже не пожалею, — сказал он. — А ты решай сама. Дверь не заперта.

Лера кивнула и быстро прошла мимо. В комнате она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Между ног всё ещё было влажно от его пальцев. Она провела рукой по бедру и вспомнила, как он сказал, что она сексуальная, и как смотрел на неё, когда они вернулись домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внизу снова хлопнула дверь его крыла.

Глава 3

Весь день Лера старалась не оставаться с Даниилом наедине. Утром, когда она спустилась за кофе, он уже сидел за столом в рубашке и смотрел в телефон. Виктория стояла у плиты и что-то говорила про ужин. Даниил поднял голову, встретился с Лерой взглядом и на секунду замер. Взгляд скользнул по её лицу, по шее, по простой домашней футболке, под которой было видно, что она без лифчика. Он ничего не сказал. Только кивнул коротко и снова опустил глаза в телефон. Лера налила себе кофе дрожащими руками и быстро ушла к себе, чувствуя, как между лопаток горит от его взгляда.

Днём он написал. Коротко, без лишних слов: «Я дома после семи. Если захочешь поговорить — дверь открыта». Она прочитала сообщение несколько раз. Пальцы зависли над клавиатурой. Хотелось ответить сразу. Хотелось написать, что она тоже не может перестать думать о его руках и о том, как он смотрел на неё в машине. Но она стёрла черновик и заблокировала экран. Весь день она то открывала переписку, то закрывала. К вечеру в животе уже тянуло от одного только воспоминания.

Около одиннадцати в доме стало совсем тихо. Отец написал, что задержится и вернётся после полуночи. Виктория смотрела что-то в гостиной — Лера слышала тихий звук телевизора. Она сидела на кровати в своей комнате, в шортах и тонкой футболке, и смотрела на дверь. Несколько раз вставала, подходила к ней, клала руку на ручку и отходила обратно. Сердце билось слишком громко. Между ног уже было влажно просто от мыслей.

В конце концов она вышла. В коридоре было темно и тихо. Она тихо спустилась на первый этаж, будто бы за водой, но ноги сами повернули к левому крылу. Дверь его комнаты была приоткрыта. Из щели падал тёплый свет. Лера остановилась на пороге и заглянула внутрь.

Даниил сидел на краю кровати в одних домашних штанах. Телефон лежал рядом, экран погас. Когда она появилась, он поднял голову. Взгляд сразу стал другим — тяжёлым, внимательным, голодным. Он медленно встал.

— Зашла всё-таки, — сказал он тихо. Голос низкий.

— Я не знаю, зачем пришла, — Лера осталась в дверях. Голос звучал неуверенно даже для неё самой.

Он подошёл ближе. Она отступила на шаг и упёрлась спиной в стену коридора. Он остановился в полуметре и посмотрел на неё сверху вниз.

— Зашла. Этого уже достаточно, — он положил ладонь ей на талию, не притягивая пока. — Если скажешь уйти — уйду. Но я весь день думал о тебе. О том, какая ты была вчера в машине. Как раздвигала ноги. Как стонала, когда я тебя трогал. Как сжимала меня рукой.

Лера сглотнула. Щёки горели.

— Даня… мы не можем. Виктория может выйти. Отец вернётся. И ты… ты мой сводный.

— Почти, — поправил он тихо и шагнул ближе. Теперь их тела почти соприкасались. — И я больше не могу делать вид, что ничего не было. Ты сама вчера сказала, что тоже хочешь.

Он наклонился и поцеловал её. Сначала мягко, в уголок губ, будто давая возможность отстраниться. Лера не отстранилась. Она сама подалась навстречу, и поцелуй сразу стал глубже. Его язык скользнул по её нижней губе, и она открыла рот. Он прижал её к стене сильнее, колено вдвинул между её ног и чуть приподнял, заставляя встать на носочки. Одна рука забралась под футболку и сразу накрыла грудь. Ладонь горячая, большая. Сосок затвердел под его пальцами мгновенно.

— Такая чувствительная, — прошептал он ей в губы и слегка сжал сосок. — Вчера в машине я чуть не кончил только от того, как ты меня гладила. Весь день ходил и думал об этом.

Лера тихо выдохнула и обхватила его шею руками. Он поцеловал её сильнее, потом опустился к шее. Губы прошлись по коже, он прикусил место у ключицы и задержал. Лера вздрогнула. Он задрал футболку выше и накрыл грудь ртом. Язык медленно обвёл сосок, потом он втянул его и слегка прикусил. Лера вцепилась ему в волосы и прижала ближе.

— Даня… — голос сорвался на шёпот. — Так нельзя. Нас могут услышать.

— Тогда тише, — он поднял голову и посмотрел на неё. Глаза тёмные, зрачки расширены. — Или скажи прямо, что не хочешь. И я остановлюсь.

Она не сказала. Вместо этого раздвинула ноги чуть шире и прижалась к его колену. Он тихо выругался и запустил руку под шорты. Пальцы сразу нашли её — горячую, скользкую от влаги. Он провёл по складочкам медленно, собрал влагу и чуть надавил.

— Опять, — прошептал он и поцеловал её в губы. — Вся мокрая. Скажи честно. Из-за меня?

— Да, — выдохнула она ему в рот. — Из-за тебя. Весь день думала.

Он вошёл в неё двумя пальцами сразу и начал медленно двигать, чуть загибая их внутри. Большой палец лёг на клитор и закружил. Лера закусила губу, чтобы не застонать вслух, и прижалась к его руке. Он целовал её глубоко, языком, и одновременно двигал пальцами уверенно, размеренно. Она чувствовала, как внутри всё сжимается вокруг его пальцев.

— Вот так, — прошептал он ей в губы. — Хорошо?

— Да… не останавливайся. Пожалуйста.

Он добавил третий палец и ускорил движения. Лера выгнулась, прижимаясь грудью к его груди. Свободной рукой она потянулась к его штанам, запустила ладонь внутрь и обхватила член. Горячий, толстый, твёрдый до боли. Она провела по нему вверх-вниз, чувствуя, как он пульсирует в ладони. Даниил глухо застонал ей в рот и сильнее вжал пальцы в неё.

— Чёрт, Лера… ты даже не представляешь, как я тебя хочу. Прямо сейчас. Прижать к этой стене и…

В коридоре послышались шаги.

Оба замерли. Даниил медленно вынул пальцы и убрал руку. Лера опустила футболку дрожащими руками. Они стояли прижатые друг к другу и тяжело дышали. Его член всё ещё был в её ладони. Она медленно убрала руку. Шаги приближались — Виктория шла по лестнице вниз, судя по звуку тапочек.

Даниил быстро отодвинулся и поправил штаны. На запястье Леры остался красный след от его пальцев — он сжал слишком сильно, когда они замерли. Он посмотрел на след и тихо выдохнул.

— Иди к себе, — сказал он хрипло, почти шёпотом. — Быстро. Пока она не увидела.

Лера кивнула и скользнула по коридору к своей двери. Виктория как раз вышла на площадку второго этажа. Она остановилась, увидев Леру у двери гостевой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не спится? — спросила она. Голос спокойный, но взгляд внимательный.

— За водой ходила, — Лера постаралась, чтобы голос не дрожал. — Жарко очень.

Виктория посмотрела на неё дольше обычного. Взгляд задержался на шее, потом опустился на запястье, где алел след.

— Поцарапалась? — спросила она и кивнула на руку.

— Нет. Просто… задела обо что-то. В темноте.

Виктория ничего не ответила. Только кивнула медленно и пошла дальше вниз, к кухне. Лера зашла в свою комнату и закрыла дверь на замок. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Между ног всё ещё пульсировало, там, где только что были его пальцы. Она прислонилась к двери спиной и закрыла глаза.

Через несколько минут телефон завибрировал. Сообщение от Даниила: «Завтра вечером я буду один. Отец уезжает, Виктория тоже. Если захочешь закончить — приходи. Я больше не могу так. Весь день думаю, какая ты мокрая была из-за меня».

Лера прочитала и долго смотрела на экран. Потом написала: «Я тоже не могу. И тоже думаю».

Она легла, не включая свет, стянула шорты и трусики и провела рукой между ног. Пальцы легко скользнули внутрь — она была всё ещё очень мокрая. Она закрыла глаза и вспомнила, как он прижимал её к стене, как говорил, что хочет её прямо сейчас, как смотрел, когда Виктория чуть не застала их. Пальцы двигались сами, и она кончила тихо, закусив губу, представляя, что это снова его рука.

Внизу хлопнула дверь его крыла. Лера лежала и дышала тяжело, понимая, что завтра вечером она точно придёт. И что остановиться уже не получится.

Глава 4

Днём Лера несколько раз открывала переписку с Даниилом и перечитывала его последнее сообщение. «Завтра вечером я буду один». Слова стояли перед глазами даже когда она пыталась заняться делами. Она ходила по комнате, собирала вещи на работу, пила кофе и всё время возвращалась к телефону. Между ног уже тянуло от одного только ожидания. Она понимала, что вечером придёт. И что остановиться не получится.

Ближе к шести Виктория постучала в дверь.

— Лера, спускайся. У нас гости к ужину. Друзья отца и их дочь. Будет официально, так что оденься поприличнее.

Лера кивнула. Она надела простое платье с закрытыми плечами и длинной юбкой, собрала волосы и спустилась. В гостиной уже сидели гости — мужчина лет пятидесяти, его жена и девушка примерно её возраста. Отец что-то рассказывал, Виктория улыбалась. Даниил стоял у окна в рубашке и тёмных брюках и смотрел в телефон. Когда Лера вошла, он поднял голову. Взгляд задержался на ней на секунду дольше, чем нужно, и сразу стал спокойным.

За столом её посадили рядом с ним. Гости говорили о работе и поездках. Лера отвечала коротко, когда спрашивали. Под столом колено Даниила коснулось её колена и осталось. Он не смотрел на неё. Просто сидел и разговаривал с отцом гостей ровным голосом. Через минуту его рука нашла её ладонь под скатертью и сжала. Пальцы тёплые, уверенные. Лера не отдёрнула руку.

— Лера у нас пока живёт, пока квартиру ищет, — сказала Виктория кому-то из гостей. — Даня ей помогает с районом.

Даниил чуть сильнее сжал её пальцы под столом.

— Помогаю, — подтвердил он спокойно. — Она быстро освоится.

Лера чувствовала, как горят уши. Его большой палец медленно гладил её запястье под скатертью. Она сидела прямо и старалась не дышать слишком глубоко. Между ног уже было влажно просто от этого прикосновения и от того, как он сидел рядом, такой собранный и спокойный на людях.

Ужин тянулся долго. Когда гости наконец ушли, отец сказал, что ему нужно ответить на письма, и ушёл в кабинет. Виктория начала убирать со стола. Даниил встал и кивнул Лере.

— Пойду покурю на улицу. Если хочешь — могу показать, где зимний сад. Там тише.

Лера посмотрела на Викторию. Та махнула рукой.

— Идите. Я сама уберу.

Они вышли через кухню в зимний сад. Там было темно, только слабый свет с улицы падал через стекло. Даниил закрыл за ними дверь и сразу повернулся к ней.

— Я весь ужин думал, как ты сидишь рядом и молчишь, — сказал он тихо. — И как твоя рука дрожит, когда я её держу.

Лера шагнула к нему сама.

— Я тоже думала. Весь день.

Он обхватил её за талию и притянул к себе. Поцелуй получился сразу глубоким и голодным. Она ответила, обвила его шею руками. Он прижал её к себе сильнее, одна рука скользнула по спине вниз и сжала ягодицу через платье. Лера тихо выдохнула ему в рот.

— Хочу тебя, — прошептал он и поцеловал её шею. — Прямо сейчас. Не могу больше ждать до вечера.

Он поднял её легко, будто она ничего не весила, и посадил на широкий подоконник. Камень под ягодицами был прохладный даже через ткань платья. Юбка сразу задралась выше колен. Даниил встал между её ног, раздвинул их шире своими бёдрами и снова поцеловал — уже жёстче, глубже, с языком. Лера ответила сразу, обхватила его шею руками и притянула ближе. Она чувствовала, какой он твёрдый через брюки, и сама потёрлась о него.

— Всю ночь думал, как ты кончишь на моих пальцах, — прошептал он ей в губы и задрал платье ещё выше, до самой талии. — И как буду входить в тебя вот так, на этом подоконнике.

Руки скользнули под платье. Пальцы нашли край трусиков и оттянули в сторону. Лера была уже очень мокрая — ткань липла к коже. Он провёл двумя пальцами по ней медленно, снизу вверх, собрал влагу и чуть раздвинул складочки. Лера вздрогнула и тихо выдохнула.

— Опять, — он посмотрел вниз, туда, где его пальцы скользили по ней, и тихо выругался. — Вся мокрая. Только из-за того, что я держал тебя за руку под столом и гладил запястье. Скажи.

— Да, — выдохнула она и прижалась к его руке. — Из-за тебя. Весь ужин сидела и думала, как ты меня трогаешь.

Он вошёл в неё двумя пальцами сразу — глубоко, до конца. Лера ахнула и вцепилась ему в плечи. Он начал двигать ими медленно, чуть загибая, чтобы задевать внутри. Большой палец лёг на клитор и закружил уверенно, с нажимом. Лера откинула голову назад, ударившись затылком о стекло, и закусила губу, чтобы не застонать вслух. Он целовал её шею, прикусывал кожу у ключицы, оставляя следы, и одновременно двигал пальцами быстрее.

— Такая узкая, — прошептал он ей в шею. — И такая мокрая. Чувствуешь, как сжимаешься?

— Да… Даня, пожалуйста…

Он задрал платье ещё выше свободной рукой, оголив грудь, и накрыл её ртом. Язык прошёлся по соску, он втянул его и слегка прикусил, не останавливая пальцы внутри. Лера выгнулась и сама потянулась к его брюкам. Дрожащими руками расстегнула ремень, потянула молнию. Он чуть отстранился, давая ей доступ, и она запустила руку внутрь. Член был горячий, толстый, твёрдый до боли, головка уже влажная. Она обхватила его и провела вверх-вниз, размазывая смазку.

Даниил глухо застонал ей в грудь и сильнее вжал пальцы в неё.

— Лера… — голос сорвался, стал хриплым. — Я сейчас выну пальцы и войду в тебя. Прямо здесь. На этом подоконнике. Хочешь?

Она кивнула и притянула его ближе за член.

— Хочу. Войди. Пожалуйста.

Он вынул пальцы — они блестели от её влаги — и сразу придвинулся. Головкой провёл по ней снизу вверх, собирая всё, что натекло, и приставил ко входу. Лера раздвинула ноги ещё шире и приподняла бёдра навстречу. Он начал входить медленно, растягивая. Она чувствовала, как он заполняет её — толстый, горячий, тугой. На середине она тихо застонала и вцепилась ему в плечи сильнее.

— Тише, — прошептал он и поцеловал её в губы, заглушая звук. — Или нас услышат. Ещё чуть-чуть… вот так.

Он вошёл до конца одним плавным движением и замер. Лера дышала рвано, чувствуя, как он пульсирует внутри. Даниил прижался лбом к её лбу и тихо выругался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чёрт, какая ты… Вся моя. Скажи, что хочешь, чтобы я начал двигаться.

— Хочу, — выдохнула она и сама качнула бёдрами. — Двигайся. Не останавливайся.

Она кивнула и притянула его ближе. Он вынул пальцы, придвинулся и провёл головкой по ней, собирая влагу. Лера вздрогнула и раздвинула ноги шире. Он начал входить — медленно, туго. Она выдохнула и вцепилась ему в плечи.

В доме загорелся свет в кабинете Виктории. Послышался её голос:

— Даня! Ты где? Мне нужно с тобой поговорить по одному вопросу.

Оба замерли. Он был уже наполовину внутри неё. Даниил тихо выругался и медленно вышел. Лера опустила платье дрожащими руками. Он быстро застегнул брюки и поправил рубашку. Они стояли и тяжело дышали. В зимнем саду пахло сексом и его парфюмом.

— Иди в дом, — сказал он хрипло. — Я сейчас.

Лера кивнула и вышла через другую дверь. В коридоре она поправила волосы и платье и пошла наверх. Виктория уже стояла в дверях кабинета и смотрела в сторону зимнего сада.

— А, Лера. Даня с тобой был?

— Да. Показывал сад.

Виктория посмотрела на неё внимательно.

— Понятно. Даня, зайди, пожалуйста.

Даниил вышел следом, уже собранный. Он посмотрел на Леру один раз — коротко, но так, что у неё снова сжалось внутри — и прошёл в кабинет. Дверь закрылась.

Лера поднялась к себе и закрыла дверь. Между ног всё ещё пульсировало. Она была мокрая, трусики липли. Она легла на кровать, не снимая платья, и провела рукой по себе. Пальцы легко скользнули внутрь. Она закрыла глаза и вспомнила, как он входил в неё на подоконнике, как говорил, что хочет её прямо сейчас, и как смотрел, когда их прервали.

Через двадцать минут в телефоне появилось сообщение: «Она просила не перегружать тебя вниманием. Сказала, что тебе нужно спокойно освоиться. Я сказал, что сам разберусь. Вечером дверь открыта. Приходи. Я хочу закончить».

Лера прочитала и написала в ответ: «Приду».

Она лежала и чувствовала, как внутри всё ещё сжимается от ожидания. За окном было темно. Внизу хлопнула дверь кабинета. Лера закрыла глаза и поняла, что сегодня ночью она точно не остановится.

Глава 5

Утром Даниил написал ей ещё до того, как она спустилась вниз: «Сегодня оформляем тебя на временную работу. После обеда приезжай в офис. Адрес скину. И не надевай слишком закрытое». Лера прочитала сообщение дважды и почувствовала, как внутри снова становится тепло. Она ответила коротко: «Хорошо».

В офис она приехала ближе к трём. Здание было современное, с тихим лифтом и длинными коридорами. Секретарша в приёмной улыбнулась и сказала, что Даниил ждёт. Лера постучала и вошла. Он сидел за большим столом в рубашке с закатанными рукавами и смотрел в ноутбук. Когда она закрыла за собой дверь, он поднял голову. Взгляд сразу стал другим — медленным и тяжёлым.

— Закрой на замок, — сказал он тихо.

Лера повернула ключ. Щёлкнуло. Даниил встал, обошёл стол и подошёл к ней. Он ничего не говорил несколько секунд, просто смотрел — на лицо, на губы, на блузку, которая чуть натянулась на груди.

— Весь день думал, как ты выглядишь в этой блузке, — сказал он и положил руки ей на талию. — И как буду снимать её с тебя здесь, в кабинете.

Лера сама подалась к нему.

— Тогда снимай.

Он поцеловал её сразу глубоко, с языком. Руки забрались под блузку и легли на голую спину. Лера выдохнула ему в рот и прижалась ближе. Он развернул её и посадил на край стола, раздвинув ноги своими бёдрами. Юбка задралась. Он стоял между ними и целовал её шею, одновременно расстёгивая пуговицы блузки одну за другой.

— Такая красивая, — прошептал он, когда блузка распахнулась. — И такая отзывчивая. Уже мокрая, да?

Лера кивнула и сама потянулась к бретелькам. Даниил перехватил её руки, медленно спустил их с плеч и стянул лифчик вниз, оголяя грудь полностью. Он смотрел несколько секунд — на то, как соски уже затвердели от прохладного воздуха кабинета и от его взгляда, — потом наклонился и накрыл одну грудь ртом. Язык прошёлся по соску медленно, кругами, потом он втянул его глубже и слегка прикусил зубами. Лера вздрогнула и вцепилась ему в волосы, притягивая ближе.

— Даня… — выдохнула она.

Он перешёл ко второй груди, повторил то же самое — язык, всасывание, лёгкий укус — и одновременно задрал юбку выше, до самой талии. Рука скользнула между её ног. Пальцы сразу нашли её через трусики. Ткань была уже влажной, липла к коже. Он провёл по ней медленно, надавливая, и поднял голову.

— Опять, — голос низкий, хриплый. Глаза тёмные, зрачки расширены. — Только от того, что я тебя целовал и трогал грудь. Скажи честно.

— Да, — выдохнула она и прижалась к его руке. — Из-за тебя. Весь день думала, как ты меня трогаешь. Как входишь пальцами. Как смотришь.

Он оттянул трусики в сторону и вошёл в неё двумя пальцами сразу — глубоко, до костяшек. Лера ахнула и откинулась назад на локти, выгибаясь. Он начал двигать ими медленно, чуть загибая, чтобы задевать внутри, большим пальцем уверенно нажимая и кружа по клитору. Лера закусила губу и раздвинула ноги шире. Он смотрел вниз, туда, где его пальцы исчезали в ней, и тихо выругался.

— Такая мокрая. И такая узкая. Чувствуешь, как сжимаешься вокруг меня?

— Да… не останавливайся. Пожалуйста.

Второй рукой он расстегнул брюки и высвободил член. Лера посмотрела вниз. Толстый, твёрдый, вены проступали, головка уже блестела от смазки. Она сама потянулась и обхватила его ладонью. Горячий, пульсирующий. Она провела вверх-вниз, размазывая влагу, и он глухо застонал.

— Хочу тебя внутри, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас. На этом столе. Войди в меня.

Даниил вынул пальцы — они блестели — и сразу придвинулся ближе. Головкой провёл по ней снизу вверх, собирая всё, что натекло, несколько раз потёрся о клитор. Лера вздрогнула и приподняла бёдра навстречу. Он приставил член ко входу и начал входить медленно, растягивая. Она чувствовала каждый сантиметр — толстый, горячий, тугой. Лера закусила губу сильнее и вцепилась ему в плечи.

— Ещё… — выдохнула она. — Глубже.

Он вошёл до конца одним плавным движением и замер, тяжело дыша. Лоб прижался к её лбу. Лера чувствовала, как он пульсирует внутри, как заполняет её полностью. Она сама качнула бёдрами, и он тихо выругался ей в губы.

— Чёрт, Лера… Такая горячая. Такая моя. Скажи, что хочешь, чтобы я начал двигаться. Скажи вслух.

— Хочу, — прошептала она и обхватила его ногами, притягивая ещё глубже. — Двигайся. Трахай меня. Прямо здесь. Не останавливайся.

Лера качнула бёдрами навстречу, и Даниил сорвался. Он перестал сдерживаться. Руки сжались на её бёдрах так сильно, что останутся синяки, и он начал вбиваться в неё резко, глубоко, почти до боли. Стол заскрипел громче и поехал по полу. Лера вскрикнула и обхватила его ногами, притягивая ещё глубже, пятки впились ему в поясницу.

— Даня… да… сильнее…

Он трахал её уже без ритма, животно, вытаскивая почти полностью и вгоняя обратно до конца. Одна рука легла ей на горло — не сжимая, просто держа, — вторая продолжала тереть клитор жёстко, в такт толчкам. Он целовал её грудь, кусал соски, дышал рвано и хрипло ей в кожу.

— Такая узкая… чёрт… сжимаешься так, будто не хочешь отпускать…

Лера уже не думала ни о чём. Только о том, как он заполняет её, как стол бьётся о стену, как его член растягивает её с каждым толчком. Она кончала на грани, пальцы впились ему в спину.

В дверь постучали.

Даниил не остановился. Он только выругался сквозь зубы и вбился ещё глубже, ещё жёстче. Стук повторился, громче. Он продолжал двигаться, не вынимая, только чуть замедлился, но всё ещё входил в неё сильными толчками, прижимая её к столу своим телом.

— Тише… — прохрипел он ей в ухо, не прекращая. — Не стони так громко… или нас услышат…

Лера закусила ему плечо, чтобы заглушить звук, и сама подалась навстречу. Он трахал её ещё несколько секунд — глубоко, рвано, теряя контроль полностью, — пока стук не прозвучал в третий раз и за дверью не раздался голос секретарши. Только тогда он замер глубоко внутри, тяжело дыша, всё ещё твёрдый и пульсирующий в ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Даниил Андреевич, — голос секретарши. — К вам Виктория Николаевна. Говорит, срочно.

Даниил тихо выругался и медленно вышел. Лера быстро спустила юбку и застегнула блузку дрожащими руками. Он поправил брюки и рубашку, провёл ладонью по лицу. Они стояли и тяжело дышали. На столе осталось мокрое пятно.

— Сиди здесь, — сказал он хрипло. — Я выйду.

Он открыл дверь и вышел в приёмную. Лера слышала голос Виктории — спокойный, но с лёгким напряжением. Через минуту Даниил вернулся один.

— Она ушла. Сказала, что заехала по делам и хотела увидеть, как ты осваиваешься. — Он посмотрел на Леру. Взгляд всё ещё тёмный. — И слишком долго смотрела на твою юбку. Помятую.

Лера поправила ткань и встала. Между ног всё ещё пульсировало. Она была мокрая, трусики липли.

— Вечером, — сказал Даниил и подошёл ближе. Он положил руку ей на талию и притянул к себе. — Приходи ко мне. Дверь будет открыта. Я хочу закончить. И я хочу, чтобы ты кончила на моём члене, а не на пальцах.

Лера кивнула и поцеловала его коротко.

— Приду.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как горят щёки и как между ног всё ещё влажно от него. В приёмной секретарша улыбнулась ей вежливо. Лера улыбнулась в ответ и пошла к лифту. В телефоне уже было новое сообщение от Даниила: «Не надевай трусики вечером. Хочу сразу».

Лера прочитала и сжала бёдра. Она понимала, что сегодня ночью они точно не остановятся.

Глава 6

Вечером, когда Лера вернулась домой, Виктория встретила её на кухне. Она стояла у стола с чашкой чая и смотрела спокойно.

— Как первый день в офисе? — спросила она.

— Нормально. Даниил всё объяснил.

Виктория кивнула и отпила чай.

— Лера, я хочу, чтобы ты понимала. Дом — не постоянное место. Ты здесь временно, пока ищешь квартиру. И лучше не создавать лишних поводов для разговоров. Даня занятой человек. Ему не нужны… осложнения.

Лера почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я ничего не создаю.

— Я просто говорю. Чтобы всем было спокойно.

В дверях кухни появился Даниил. Он слышал конец разговора. Посмотрел на мать, потом на Леру.

— Она никому ничего не осложняет, — сказал он ровно. — И квартиру найдёт, когда будет готова. Не раньше.

Виктория ничего не ответила. Только поставила чашку и вышла. Даниил подошёл к Лере ближе.

— Иди ко мне, — сказал он тихо.

Лера кивнула. Они прошли в его крыло почти бегом. Он закрыл дверь на замок и сразу прижал её к ней спиной, вжимая своим телом. Поцелуй был голодный, глубокий, с языком и зубами. Руки задрали платье до пояса одним движением и стянули трусики вниз, до колен. Лера сама расстегнула его брюки дрожащими пальцами и запустила руку внутрь. Член был уже каменный, горячий, головка влажная. Она сжала его и провела вверх-вниз.

— Хочу тебя в постели, — прохрипел он ей в губы. — Нормально. Чтобы ты могла кричать и кончать сколько хочешь. Я буду лизать тебя, пока не начнёшь дрожать.

Он поднял её на руки и отнёс на кровать. Они упали вместе, он сразу оказался сверху. Даниил целовал её шею, кусал ключицы, спустился к груди и втянул сосок в рот, прикусывая. Потом ниже — к животу, к низу. Он стянул с неё платье полностью, раздвинул ноги широко, почти до предела, и опустился между ними.

Сначала он просто смотрел. Потом провёл языком по ней одним длинным движением — от самого низа до клитора. Лера вздрогнула и вцепилась в простыню. Он повторил, медленнее, собирая всю влагу, и тихо выругался.

— Такая мокрая. Вся для меня. Хочу, чтобы ты кончила мне на лицо.

Он начал лизать уже серьёзно. Язык работал широко и плотно, потом точечно по клитору — кругами, надавливая. Пальцы вошли в неё двумя сразу, глубоко, и начали двигаться в такт языку. Лера выгнулась, бёдра сами подались ему навстречу. Он прижал её бёдра руками, не давая сдвинуться, и лизал жадно, почти грубо, посасывая клитор и одновременно трахая пальцами.

— Даня… да… вот так… не останавливайся…

Он не останавливался. Язык стал быстрее, пальцы загибались внутри, задевая то место, от которого у неё темнело в глазах. Лера уже не сдерживалась — стонала в голос, вцепилась ему в волосы и прижимала его лицо ближе. Он мычал ей в киску и лизал ещё жёстче, носом упираясь в клитор, языком вылизывая всё.

Она кончила резко и сильно. Бёдра задрожали, внутри всё сжалось вокруг его пальцев, и она залила ему лицо — горячо, много. Даниил не отстранился. Он продолжал лизать сквозь оргазм, собирая всё языком, глотая, не останавливая пальцы, пока она не начала дёргаться от сверхчувствительности и не попыталась оттолкнуть его голову.

Только тогда он поднял лицо. Губы, подбородок и нос были мокрые от неё. Он вытерся тыльной стороной ладони и посмотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша.

Лера всё ещё дрожала после оргазма, бёдра подрагивали, дыхание сбивалось. Она потянула его на себя за волосы и поцеловала глубоко, чувствуя свой вкус на его губах и языке. Даниил ответил сразу, жадно, прикусывая её нижнюю губу.

— Войди, — выдохнула она ему в рот. — Пожалуйста. Хочу чувствовать тебя целиком. Трахай меня. Жёстко.

Он не стал медлить. Приставил член и вошёл одним резким движением до конца. Лера вскрикнула и выгнулась. Он был толстый, горячий, растягивал её после пальцев и языка. Даниил замер на секунду глубоко внутри, тяжело дыша, потом начал двигаться.

Сначала ещё контролируя себя, но уже через несколько толчков сорвался. Он навалился на неё всем весом, прижимая к матрасу, и стал вбиваться резко, глубоко, почти вытаскивая полностью и вгоняя обратно до упора. Кровать скрипела и билась о стену. Лера обхватила его ногами, пятки впились в поясницу, и царапала спину ногтями, оставляя полосы.

— Вот так… да… сильнее… — стонала она.

Даниил наклонился и поцеловал её жёстко, с языком, заглушая самые громкие звуки. Одна рука легла ей на горло — не сдавливая сильно, просто удерживая, большой палец на пульсе. Он чуть сжал, ровно настолько, чтобы она почувствовала контроль, и продолжил трахать её животно, без ритма, только глубокие, сильные толчки.

— Такая узкая… чёрт… сжимаешься так, будто хочешь, чтобы я кончил в тебя прямо сейчас, — прохрипел он ей в губы.

Он опустил голову к груди и втянул сосок в рот. Язык прошёлся по нему, потом он прикусил — не больно, но ощутимо, с нажимом — и слегка потянул. Лера вскрикнула и вцепилась ему в волосы сильнее. Он перешёл ко второму соску, повторил то же самое: пососал, прикусил, потянул, не останавливая бёдра. Рука на шее чуть сильнее сжалась на каждом особенно глубоком толчке.

Лера уже не могла думать. Только чувствовала, как он заполняет её полностью, как кровать трясётся, как его зубы на соске и пальцы на горле. Она кончала снова, резко, сжимаясь вокруг него так сильно, что он выругался и вбился ещё глубже, не вынимая, просто вдавливая её в матрас своим телом и продолжая кусать и целовать грудь, пока она дрожала под ним.

Телефон Виктории на тумбочке у кровати завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Серия звонков.

Даниил выругался, но не остановился сразу. Он сделал ещё несколько толчков, глубоких и сильных, потом замер внутри неё и потянулся к телефону. Глянул на экран и тяжело выдохнул.

— Мама. По хозяйству. Говорит, срочно.

Он медленно вышел. Лера лежала и тяжело дышала, вся мокрая, с раздвинутыми ногами. Даниил натянул штаны и посмотрел на неё.

— Не уходи. Лежи здесь. Я вернусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он вышел. Лера осталась в его постели. Простыни пахли им. Между ног всё ещё пульсировало. Она провела рукой по себе и поняла, что уже не хочет возвращаться в гостевую. Не сегодня. И, может, вообще.

Через двадцать минут дверь открылась. Даниил вошёл, уже без рубашки, и остановился, глядя на неё.

— Она ушла спать. Сказала, чтобы я не задерживался.

Он подошёл к кровати, лёг рядом и притянул её к себе.

— Останься, — сказал он тихо. — Хочу проснуться и сразу быть в тебе.

Лера кивнула и прижалась ближе. Он поцеловал её в висок и положил руку между её ног, просто держа, не двигая.

Утром Лера проснулась от того, что он уже был внутри. Медленно, глубоко, ещё полусонный. Она выгнулась и тихо застонала. Он целовал её шею и двигался неторопливо.

— Доброе утро, — прошептал он. — Не уходи сразу. Хочу ещё.

Они закончили тихо и долго. Когда Лера выходила из его крыла, в коридоре её встретила горничная. Женщина посмотрела на неё — на помятое платье, на волосы, на след на шее — и ничего не сказала. Только кивнула и прошла мимо.

Лера поднялась к себе и закрыла дверь. В телефоне было сообщение от Даниила: «Вечером снова приходи. Я уже не могу спать без тебя».

Она прочитала и улыбнулась. Между ног всё ещё было чувствительно от него. И она понимала, что сегодня вечером снова придёт.

Глава 7

Утром Лера проснулась не от будильника и не от света — от того, что Даниил уже был прижат к ней сзади. Его рука лежала у неё на животе, тяжёлая, тёплая, пальцы медленно, почти лениво двигались от пупка вниз, к тому месту, где заканчивалась футболка, которую она натянула ночью. Он ещё не вошёл в неё, но она чувствовала, какой он твёрдый — член упирался ей в поясницу даже через ткань его домашних штанов.

Она не открывала глаза сразу. Просто лежала и слушала его дыхание — спокойное, но уже не совсем сонное. Пальцы спустились ниже, скользнули под резинку трусиков, которых на ней не было. Ночью она так и не надела их обратно. Он коснулся её легко, почти проверяя, и тихо выдохнул ей в затылок.

— Не спишь, — сказал он. Не вопрос.

— Нет.

Он поцеловал её в плечо, потом в шею, и придвинулся ещё ближе. Рука легла между ног полностью. Лера была уже влажная — от тепла его тела, от того, что он просто лежал рядом и трогал её так медленно. Он провёл пальцами по складочкам, собрал влагу и чуть надавил.

— Опять, — пробормотал он ей в кожу. Голос хриплый. — Даже утром. Ты хоть когда-нибудь бываешь сухая, когда я рядом?

— Нет, — ответила она честно и чуть раздвинула ноги, давая ему больше места. — Рядом с тобой — нет.

Он вошёл в неё одним пальцем, медленно, до конца, потом добавил второй. Двигал лениво, утренне, почти неторопливо, большим пальцем поглаживая клитор кругами. Лера выдохнула и сама подалась назад, прижимаясь задом к его члену. Даниил тихо выругался сквозь зубы и на секунду остановил руку.

— Повернись ко мне.

Она повернулась на спину. Он сразу оказался сверху, стянул с неё футболку одним движением и посмотрел. Грудь поднималась от дыхания, соски уже затвердели. Он наклонился и поцеловал один, языком прошёлся медленно, потом втянул в рот и слегка прикусил. Лера вцепилась ему в волосы и выгнулась. Он перешёл ко второму соску, повторил то же самое, и одновременно рука снова скользнула между ног.

— Хочу в тебя, — сказал он, поднимая голову. — Прямо сейчас. Медленно. Чтобы ты чувствовала каждый сантиметр.

Он стянул штаны, приставил головку и провёл ею по ней несколько раз, собирая влагу. Лера раздвинула ноги шире и приподняла бёдра. Он вошёл одним длинным, плавным движением до конца и замер. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как заполняет её полностью. Он не двигался несколько секунд, просто лежал на ней, лоб к лбу, и дышал.

— Хочу, чтобы ты сегодня поехала со мной в город, — сказал он тихо, всё ещё не двигаясь. — В мою квартиру. Там нас никто не услышит. Никто не постучит в дверь. Никто не позвонит посреди. Я смогу трахать тебя сколько захочу и как захочу. И ты сможешь стонать в голос.

Лера кивнула. Он начал двигаться — медленно, глубоко, почти не выходя. Каждый толчок был длинным и наполненным. Она обхватила его ногами и смотрела ему в лицо. Он не отводил взгляд.

— А работа? — спросила она между выдохами.

— После обеда заберу. Скажешь Виктории, что по делам фирмы. Она ничего не скажет, если я буду рядом. Или скажет. Мне уже всё равно.

Он чуть ускорился, всё ещё контролируя себя. Одна рука легла ей на горло — легко, просто держа, большой палец на пульсе. Лера царапнула ему спину и притянула глубже ногами.

— Кончи в меня, — прошептала она. — Хочу чувствовать тебя внутри, когда мы поедем.

Он выругался сквозь зубы, вбился до упора несколько раз — уже жёстче — и кончил глубоко, пульсируя. Замер, тяжело дыша, не выходя. Поцеловал её долго и медленно, потом только вышел и лёг рядом, рука всё ещё между её ног, просто держа.

— Собирайся, — сказал он через минуту. — Через час выезжаем. И не надевай трусики. Хочу знать, что ты без них.

Днём в офисе Лера сидела за столом и не могла сосредоточиться ни на одном документе. Между ног всё ещё было чувствительно, чуть влажно и липко от утренней спермы. Она несколько раз ходила в туалет, закрывалась в кабинке и проводила пальцами по себе — проверяя. Трусики, которые она всё-таки надела, несмотря на его слова, уже промокли. Она написала ему короткое сообщение: «Я всё равно надела. Но они уже мокрые».

Ответ пришёл через минуту: «Сними в машине. Я хочу трогать тебя всю дорогу».

В три часа он зашёл в её кабинет без стука, закрыл дверь и посмотрел на неё долго.

— Готова?

— Да.

В машине он почти не говорил. Положил руку ей на бедро сразу, как только они выехали с парковки, и не убирал. Пальцы медленно забрались под юбку, нашли край трусиков и оттянули в сторону. Он гладил её всю дорогу — легко, дразняще, иногда входя одним пальцем на светофоре и сразу вынимая. Лера сидела тихо, смотрела в окно и дышала глубже обычного. К тому моменту, когда они подъехали к его дому, она уже была очень мокрая и чуть дрожала.

Квартира оказалась на высоком этаже. Тихая, светлая, с большими окнами и видом на город. Он закрыл за ними дверь, бросил ключи на тумбу и сразу прижал её к стене в прихожей. Поцелуй глубокий, голодный, с языком. Руки задрали юбку до пояса одним движением и стянули трусики вниз по ногам. Лера сама расстегнула ему брюки дрожащими пальцами и вытащила член. Он был уже каменный, горячий, головка влажная.

— Здесь можно не сдерживаться, — сказал он ей в губы, прижимаясь всем телом. — Кричи. Стонай. Кусай меня. Никто не услышит. Никто не войдёт.

Он опустился на колени прямо на пол прихожей, раздвинул ей ноги шире и прижался ртом. Язык лёг широко и плотно, потом точечно на клитор. Пальцы вошли двумя сразу, глубоко. Лера вцепилась ему в волосы и прижала лицо ближе, сама подаваясь бёдрами навстречу. Он лизал жадно, почти грубо — носом упирался в неё, языком вылизывал всё, пальцами трахал в том же ритме, загибая их внутри. Она кончила быстро и сильно, стоя, дрожа всем телом и сжимая его голову бёдрами так, что он мычал ей в киску. Влага потекла по его подбородку.

Даниил поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на неё. Глаза тёмные.

— Ещё раз захочешь — скажи. Я буду лизать тебя, пока ноги не откажут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он поднял её на руки и отнёс в спальню. Бросил на кровать и разделся сам, не отводя взгляда. Лера смотрела, как он снимает рубашку, как брюки и бельё падают. Член стоял тяжёлый, толстый, вены проступали, головка блестела. Он забрался на кровать, раздвинул ей ноги до предела и провёл головкой по ней несколько раз — снизу вверх, собирая новую влагу и смазку, которая уже вытекала.

— Хочу слышать тебя, — сказал он низко. — Всю. Без шёпота.

Он вошёл одним резким, глубоким движением до конца. Лера вскрикнула — громко, впервые не сдерживаясь. Он начал двигаться сразу жёстко. Глубокие, сильные толчки, кровать билась о стену с каждым движением. Она обхватила его ногами, пятки впились в поясницу, и царапала спину ногтями, оставляя полосы. Даниил накрыл её своим телом полностью, одна рука легла на горло и чуть сжала — не больно, но ощутимо, контролируя, — вторая сжала грудь. Он прикусил сосок, потянул зубами и продолжил вбиваться, не сбавляя темпа.

— Вот так, — прохрипел он ей в губы. — Кричи. Хочу слышать, как тебе хорошо. Как ты сжимаешься.

Лера стонала в голос, почти кричала. Он трахал её животно, почти вытаскивая полностью и вгоняя обратно до упора, рука на шее то сжималась чуть сильнее на особенно глубоких толчках, то ослабевала, чтобы она могла вдохнуть. Она кончила снова — резко, сильно, внутри всё сжалось вокруг него так, что он выругался и на секунду потерял ритм. Но не остановился.

Он перевернул её на живот, приподнял бёдра и вошёл сзади ещё глубже. Угол другой, ощущения острее. Одна рука легла ей на затылок, прижимая лицом к подушке, вторая сжала бедро так, что останутся синяки. Он вбивался жёстко и рвано, кусал ей плечо и шею, целовал мокро и говорил ей на ухо хриплым голосом:

— Такая узкая… чёрт… вся моя. Сжимайся ещё. Хочу чувствовать, как ты кончаешь на моём члене.

Лера кричала в подушку, глухо и надрывно. Она кончила в третий раз, дрожа всем телом, и он выругался сквозь зубы, вбился до упора и кончил глубоко внутри, пульсируя долго и сильно. Они лежали так несколько минут — он всё ещё в ней, тяжёлый, горячий, дыхание рваное, сердце колотилось ей в спину. Потом он медленно вышел, перевернул её на спину и поцеловал долго, уже мягче, слизывая соль и вкус с губ.

— Останься сегодня здесь, — сказал он, лёжа рядом и гладя её по животу, где всё ещё подрагивало. — Не хочу везти тебя обратно в тот дом. Хочу проснуться ночью и сразу войти в тебя. Без чужих шагов за дверью. Без телефона. Без матери. Просто ты и я.

Лера кивнула и прижалась к нему ближе. Между ног всё ещё пульсировало, из неё медленно вытекало тёплое. Она провела рукой по себе и почувствовала, какая она мокрая и чувствительная.

— Я тоже не хочу обратно, — тихо сказала она. — Хочу остаться. И хочу, чтобы ты ещё раз… позже. Когда отдохнёшь.

Даниил усмехнулся ей в шею и притянул ближе.

— Отдохну. И возьму тебя ещё. Сколько скажешь. Здесь нас никто не остановит.

За окном темнело. В квартире было тихо, только их дыхание и далёкий шум города. Лера закрыла глаза и впервые за несколько дней почувствовала, что может не сдерживаться совсем. Ни в стонах, ни в желании, ни в том, чтобы остаться.

Глава 8

Утро в его квартире началось тихо и тяжело. Лера проснулась от того, что Даниил уже двигался внутри неё — медленно, глубоко, ещё не до конца проснувшись. Он лежал сзади, одна рука на её животе, вторая закинута ей на бедро, и входил неторопливо, почти лениво, будто во сне. Она выгнулась, тихо застонала и сама подалась назад, принимая его глубже. Он поцеловал её в затылок и прошептал хрипло:

— Доброе. Не мог больше лежать и просто смотреть, как ты спишь. Вся тёплая и мокрая даже во сне.

Лера повернула голову. Он поймал её губы в долгий, сонный поцелуй и продолжил двигаться. Каждый толчок был длинным, наполненным, он почти не выходил. Она чувствовала, как он растягивает её заново — после ночи всё ещё чувствительно, внутри влажно и чуть саднит приятно. Он не торопился. Просто трахал её медленно, утренне, пока она не начала сама сжиматься вокруг него и тихо стонать ему в рот.

— Хочу, чтобы ты кончила так, — сказал он, не отрываясь от губ. — Медленно. Прямо на мне. Пока я ещё не до конца проснулся.

Он перевернул её на спину, не выходя, и накрыл своим телом. Теперь смотрел в глаза. Двигался глубже, одна рука легла ей на горло — легко, просто держа, большой палец на пульсе. Вторая сжала грудь, он наклонился и прикусил сосок, чуть потянул зубами. Лера обхватила его ногами, пятки впились в поясницу, и царапнула спину. Она кончила тихо, но сильно — внутри всё сжалось вокруг него волнами, она дрожала и выгибалась. Он выругался сквозь зубы и вбился до упора несколько раз, кончая следом, глубоко и долго. Они лежали так несколько минут, он всё ещё в ней, тяжёлый, горячий, дыхание рваное.

Потом он медленно вышел, поцеловал её в лоб и сказал:

— В душ. Потом позавтракаем. И надо решать, когда возвращаться. Виктория уже писала отцу ночью, что тебя не было. Я видел сообщение.

Лера напряглась и села.

— Что именно она написала?

— Что ты не ночевала дома. Отец ответил коротко: «Она взрослая, сама разберётся». Но она не успокоится. Будет копать.

В душе он снова прижал её к стене под горячими струями. Вода стекала по ним. Он опустился на колени, раздвинул ей ноги и начал лизать — медленно, тщательно, языком собирая остатки ночи и новую влагу, которая уже выступала. Пальцы вошли двумя, загибаясь. Лера держалась за его плечи и стонала в голос, не сдерживаясь. Он довёл её до оргазма языком и пальцами, вылизывая всё, пока она не начала дёргаться от чувствительности. Потом встал, повернул её спиной к себе, прижал к плитке и вошёл сзади одним движением. Трахал жёстче, чем в кровати — руками на бёдрах, оставляя красные следы от пальцев, толчки глубокие и сильные. Она кончила ещё раз, прижимаясь лбом к мокрой стене и кусая губу.

Завтрак они ели почти молча. Он в одних штанах, она в его большой футболке, которая едва прикрывала бёдра. Он смотрел на неё через стол, иногда говорил коротко и прямо:

— Не хочу тебя отпускать обратно в тот дом.

— Мне всё равно придётся. Хотя бы вещи забрать. И поговорить с отцом. Он уже знает, что меня не было.

— Поговорим вместе. Если захочешь. Я не собираюсь прятаться.

Они вернулись в дом ближе к обеду. Виктория встретила их в холле. Взгляд скользнул по Лере медленно — по влажным после душа волосам, по его футболке, которую она так и не сняла под пальто, по свежему следу на шее от его зубов. Она улыбнулась тонко.

— Доброе утро. Или уже день. Лера, отец спрашивал, где ты была ночью. Я сказала, что не знаю.

— У Даниила, — ответила Лера прямо, не отводя глаз. — В его квартире в городе.

Виктория чуть приподняла бровь, но голос остался спокойным.

— Понятно. Надеюсь, вы понимаете, как это выглядит. Для семьи. Для людей вокруг.

Даниил сжал руку Леры сильнее.

— Мы понимаем. И нам всё равно, как это выглядит.

Виктория ничего не ответила. Только кивнула и ушла на кухню, оставив их в холле. Даниил повернулся к Лере.

— Иди наверх. Я поговорю с ней ещё раз. Коротко.

Лера поднялась в гостевую, но не стала переодеваться и разбирать вещи. Села на кровать и ждала, чувствуя, как между ног всё ещё влажно и чувствительно. Через двадцать минут дверь открылась. Даниил вошёл, закрыл за собой на ключ и сразу подошёл. Сел рядом и положил руку ей на бедро.

— Она сказала, что не будет устраивать сцен при отце. Пока. Но попросила, чтобы мы «не афишировали» и не ночевали вместе в этом доме. Я сказал, что мы ничего не афишируем. Просто живём так, как хотим. И что если ей не нравится — она может не смотреть.

Он провёл ладонью выше по бедру, под край футболки.

— Хочу тебя ещё. Здесь. Сейчас. Пока они внизу и заняты.

Лера посмотрела на дверь.

— Могут зайти. Горничная. Или она сама.

— Закрыл. И буду тихо. Почти. Если начнёшь стонать слишком громко — зажму рот.

Он встал, проверил замок ещё раз и вернулся. Поцеловал её сразу глубоко, уложил на спину и задрал футболку до шеи. Руки и рот были везде — на груди, он долго сосал и прикусывал соски, на животе, потом ниже. Он стянул с неё трусики и опустился между ног. Лизал долго и тщательно, языком широкими движениями, потом точечно по клитору, пальцами входя двумя и загибая внутри. Лера закусила губу и вцепилась в простыню. Она кончила ему на язык, дрожа и стараясь не стонать вслух, бёдра сами сжимались вокруг его головы.

Потом он поднялся, стянул штаны и вошёл в неё одним движением до конца. Двигался медленно, но глубоко, прижимая её к матрасу своим весом. Одна рука легла на горло — легко сжимая, — вторая зажимала ей рот, когда она начинала выдыхать слишком громко. Он целовал её шею, кусал ключицы, шептал хрипло, какая она узкая и мокрая, как сильно он хочет кончить в неё снова прямо здесь, в этом доме. Лера царапала ему спину и притягивала ногами, пятки впивались в поясницу. Он ускорился под конец, вбиваясь жёстче и глубже, и кончил внутри, замирая и тяжело дыша ей в шею, рука всё ещё на её горле.

Они лежали так, пока внизу не послышались шаги по лестнице. Даниил медленно вышел, поправил одежду и поцеловал её коротко в губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вечером снова приду. Или ты ко мне в крыло. Не хочу спать отдельно. И не хочу, чтобы ты оставалась в этой комнате.

Лера кивнула. Между ног всё ещё пульсировало, из неё медленно вытекало. Она встала, пошла в душ в своей ванной и долго стояла под водой, думая о том, что Виктория теперь точно знает всё. И что отец, скорее всего, тоже скоро узнает полностью. И что ей уже почти всё равно — потому что она не хочет останавливаться.

Вечером Даниил действительно пришёл. Без стука, просто открыл дверь ключом, который она отдала ему ещё днём. Закрыл за собой и сразу лёг рядом, притягивая её к себе. Они не разговаривали долго. Он просто раздел её полностью, раздвинул ноги и вошёл — уже без прелюдий, она была готова. Трахал медленно и глубоко, почти без звука, только тяжёлое дыхание и тихий скрип кровати. Одна рука на её горле, вторая между ног, на клиторе. Лера кончила дважды, закусывая его плечо, чтобы не стонать. Он кончил в неё снова и остался внутри, пока не начал засыпать.

Ночью она проснулась от того, что он снова начал двигаться. Полусонный, инстинктивный, глубокие толчки. Она ответила, раздвинула ноги шире и позволила ему взять себя ещё раз — тихо, долго, до ещё одного оргазма, от которого она дрожала и впивалась ногтями ему в спину. Утром, когда Лера выходила из его крыла в его футболке и с мокрыми волосами, горничная снова встретила её в коридоре. Женщина посмотрела на неё долго, вздохнула и ничего не сказала. Только прошла мимо.

Лера поняла, что больше не будет ночевать в гостевой. И что Даниил тоже это понял. И что рано или поздно им придётся говорить с отцом открыто. Но пока она шла к себе, между ног всё ещё было влажно от него, и ей было хорошо.

Глава 9

Утро в доме началось тяжело и тихо. Лера проснулась в крыле Даниила одна. Его сторона кровати ещё хранила тепло, на подушке остался запах его шампуня и кожи. На тумбочке лежала записка, написанная быстро: «Уехал рано. Вернусь к шести. Не уходи из дома. Хочу тебя сразу, как зайду. И не надевай бельё». Она прочитала дважды, провела пальцами по буквам и легла обратно, раздвигая ноги под одеялом. Между бёдер всё ещё было влажно и чуть чувствительно после ночи. Он брал её под утро — медленно, глубоко, полусонный, одна рука на её горле, вторая между ног. Она кончила тихо, закусив его плечо, и заснула с ним внутри.

В душе она стояла долго. Горячая вода стекала по следам на шее и ключицах, по синякам на бёдрах от его пальцев. Она провела рукой между ног, чувствуя остатки его спермы и свою влагу, и тихо выдохнула. Когда вышла, натянула его футболку — длинную, почти до середины бедра — и спустилась вниз. Виктория уже была на кухне. Она посмотрела на Леру внимательно: на мокрые волосы, на футболку, на то, как та чуть морщится, садясь на стул.

— Отец уехал до вечера, — сказала она ровно, наливая кофе. — Вернётся к ужину. Сказал, что хочет поговорить с вами обоими. Я передала.

Лера кивнула и взяла чашку.

— Хорошо.

Виктория помолчала, потом добавила тише:

— Лера, я не собираюсь кричать и устраивать сцены. Но подумай ещё раз. Это не просто секс. Это семья. Твой отец. Репутация Даниила. Если вы продолжите жить так открыто в этом доме, всё выйдет наружу. И не все будут молчать.

— Мы уже не прячемся, — ответила Лера спокойно. — И я не хочу останавливаться. Мне хорошо с ним.

Виктория вздохнула и ушла, оставив её одну. Лера сидела и пила кофе, чувствуя, как между ног снова становится тепло от одной мысли о вечере. Весь день она почти не выходила из комнаты. Писала Даниилу. Он отвечал между встречами коротко и прямо: «Думаю, как войду в тебя сегодня. Как ты будешь стонать. Как кончишь на моём члене». К четырём она уже была мокрая. Надела простое домашнее платье без трусиков и лифчика, как он просил, и ждала.

Он вернулся без десяти шесть. Вошёл в дом, увидел её в гостиной и сразу подошёл, не говоря ни слова. Взял за руку и повёл в крыло. Закрыл дверь на ключ, прижал её к ней спиной и поцеловал глубоко, с языком. Руки задрали платье, пальцы скользнули между ног и сразу вошли — двумя, глубоко. Лера застонала ему в рот.

— Весь день, — прохрипел он. — Весь день думал об этом. О том, какая ты мокрая будешь. О том, как хочу тебя прямо у двери.

Он не стал долго готовить. Приподнял её, она обхватила ногами, и он вошёл стоя одним резким движением. Трахал жёстко и глубоко с первых толчков, одна рука на её горле, чуть сжимая, вторая поддерживала под ягодицы. Лера царапала ему плечи и стонала, стараясь не слишком громко. Он вбивался животно, почти вытаскивая и входя до упора, пока она не кончила сильно, сжимаясь вокруг него. Он следом вбился до конца и кончил внутри, оставаясь так, тяжело дыша ей в шею.

Потом медленно опустил её, вышел и поцеловал в лоб.

— Ужин скоро. Приведи себя в порядок. Я буду рядом. Что бы он ни сказал — я не отступлю.

За столом напряжение висело сразу. Отец смотрел на них дольше обычного. Виктория молчала. Даниил сидел рядом с Лерой, рука на её колене под столом, пальцы иногда скользили выше. В середине ужина отец отложил вилку и посмотрел прямо.

— Даня. Лера. Я не хочу ходить вокруг. Что между вами?

Даниил не отвёл взгляд.

— Мы вместе. Уже не первую неделю. И не собираемся это прекращать.

Отец перевёл взгляд на Леру.

— Лера. Это правда?

— Да, — сказала она. Голос дрогнул, но она продолжила. — Мы вместе. И мне хорошо. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Отец помолчал долго. Потом кивнул.

— Я не в восторге. Это сложно для семьи. Для всех. Но вы взрослые люди. Я прошу только не устраивать из этого публичный спектакль и не ломать то, что ещё можно сохранить. Пока. Дальше посмотрим, как будет.

Виктория ничего не сказала. Только сильнее сжала губы. Ужин закончился тяжело. Отец ушёл в кабинет. Виктория — наверх. Даниил взял Леру за руку и повёл к себе без слов.

В крыле он закрыл дверь и сразу уложил её на кровать. Раздел медленно, целовал каждый след на теле, опустился между ног и лизал долго — языком широко, потом точечно, пальцами входя и загибая, пока она не кончила дважды, впиваясь в его волосы и кусая губу, чтобы не кричать. Потом поднялся, вошёл глубоко и начал двигаться медленно, глядя в глаза.

— Теперь он знает, — сказал он. — Полностью. И я рад. Не хочу больше прятать тебя ни от кого.

Лера обхватила его ногами.

— Я тоже не хочу прятаться.

Он ускорился, трахая её глубже и жёстче. Одна рука на горле, вторая на клиторе. Она кончила снова, сильно, и он вбился до упора, кончая внутри и оставаясь в ней, пока дыхание не выровнялось. Они лежали долго. Он гладил её по спине и говорил тихо, что хочет, чтобы она переехала к нему полностью — в крыло или в городскую квартиру. Что ему всё равно, что скажет мать. Что он больше не отпустит.

Ночью они проснулись ещё раз. Он взял её сзади, медленно и глубоко, рука на животе, губы на шее. Шептал, как сильно хочет её, как она сжимается. Она кончила тихо и заснула снова с ним внутри. Утром отец снова увидел её выходящей из крыла в его футболке. Остановился, посмотрел долго и сказал только:

— Если захочешь поговорить без всех — я здесь. Когда будешь готова.

Лера кивнула. Даниил стоял в дверях крыла и смотрел ей вслед. Она шла по коридору и чувствовала его внутри себя, его следы на теле и спокойствие, которого раньше не было. Потому что теперь они больше не прятались. И потому что она не хотела уходить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Утро в гостевой комнате было тихим и тяжёлым. Лера проснулась одна, хотя ещё ночью засыпала в крыле Даниила. Он уехал рано, не разбудив её, и оставил только короткое сообщение на телефоне: «Буду после семи. Не избегай меня сегодня. Я замечу». Она прочитала его несколько раз, лёжа под одеялом, и провела рукой по животу. Между ног всё ещё было чуть влажно и чувствительно после ночи — он брал её медленно, уже почти засыпая, и она кончила тихо, прижимаясь к нему. Сейчас это тепло смешивалось с новым чувством: тяжестью. Отец знал. Виктория знала. И кто-то из них обязательно скажет что-то, от чего станет ещё сложнее дышать в этом доме.

Она долго не вставала. Смотрела в потолок и думала, можно ли ещё остановиться. Потом всё-таки поднялась, приняла короткий душ и спустилась на кухню ближе к одиннадцати. Виктория сидела за столом с ноутбуком и чашкой чая. Когда Лера вошла, она закрыла крышку и посмотрела на неё прямо, без улыбки.

— Сядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Сейчас, пока никого нет.

Лера села напротив. Виктория говорила спокойно, ровно, без повышения голоса, но каждое слово ложилось тяжело.

— Я не буду кричать. Не буду устраивать сцен перед твоим отцом. Он и так уже всё понял, хотя пока молчит. Но я хочу, чтобы ты услышала меня чётко. Если между тобой и Даниилом что-то серьёзное — решите это до конца. Либо вы вместе открыто и готовы ко всему, что из этого последует, либо вы останавливаетесь, пока ещё можно остановиться без большого ущерба для всех. Продолжать жить в одном доме, спать вместе, оставлять следы и делать вид, что ничего особенного не происходит, — это самый плохой вариант. Для отца. Для Даниила. Для тебя. Для меня.

Лера смотрела в стол и чувствовала, как горят уши.

— Мы не делаем вид, что ничего нет.

— Тогда будьте готовы, — продолжила Виктория. — Отец начнёт задавать вопросы чаще. Появятся разговоры среди знакомых. Мне придётся что-то объяснять людям, которые знают нашу семью. И Даниилу тоже придётся. Если вы не готовы к этому — лучше остановиться сейчас. Сегодня. Подумай. И реши.

Лера кивнула, не поднимая глаз, и встала. Весь оставшийся день она старалась держаться от Даниила как можно дальше. Не отвечала на сообщения сразу. Когда он написал «где ты?», она ответила коротко и сухо: «Занята. Позже». Внутри всё тянуло к нему. Хотелось написать, что она думает о его руках, о том, как он входил в неё ночью, о том, как шептал её имя. Но она стирала черновики, блокировала экран и уходила в свою комнату, закрывая дверь.

К вечеру напряжение стало почти физическим. Она приняла душ в гостевой ванной, надеясь, что горячая вода хоть немного успокоит. Стояла под струями долго, вода стекала по телу, а мысли всё равно возвращались к нему. Дверь она не заперла — редко делала это днём, когда в доме было тихо. Вода уже почти закончилась, когда дверь ванной открылась. Даниил вошёл, закрыл её за собой и остановился, глядя на неё через запотевшее стекло душевой кабины.

— Ты меня избегаешь, — сказал он. Голос низкий, спокойный, но в нём слышалось напряжение. — Весь день. Я видел.

Лера выключила воду и стояла мокрая, прикрывая грудь руками. Волосы липли к шее и плечам.

— Виктория говорила со мной утром. Сказала, что надо решить. Окончательно. Пока ещё можно остановиться.

Он открыл дверцу душа, шагнул внутрь прямо в рубашке и брюках и прижал её к мокрой стене. Вода ещё капала с лейки. Он поцеловал её сразу глубоко, мокро, с языком, не давая отстраниться. Руки скользнули по мокрому телу — одна легла на грудь и сжала, вторая сразу между ног. Пальцы вошли легко и глубоко: она была уже влажная не только от душа.

— Я уже решил, — прошептал он ей в губы, двигая пальцами. — Давно. И ты тоже решила. Просто боишься сказать это вслух всем остальным.

Он поднял её легко и посадил на широкий бортик ванны. Раздвинул ноги своими бёдрами, встал между ними и снова поцеловал — жёстче, глубже. Пальцы внутри двигались быстро и точно, загибаясь, большой палец лёг на клитор и закружил с нажимом. Лера вцепилась ему в плечи мокрыми руками и старалась не стонать вслух. Он целовал её шею, спускался к груди, прикусывал соски и слегка тянул, шептал хрипло, какая она мокрая и горячая, как сильно он хочет войти в неё прямо здесь, на этом бортике, и трахать, пока она не начнёт просить тише. Она кончила почти беззвучно — только сильная дрожь во всём теле, сдавленный выдох ему в рот и то, как внутри всё сжалось вокруг его пальцев волнами. Он не вошёл. Просто держал её, продолжая медленно двигать пальцами, пока она не перестала дрожать, и поцеловал ещё раз — долго и глубоко.

— Не избегай меня больше, — сказал он тихо, прижимаясь лбом к её лбу. — Я не отпущу. И ты сама не хочешь, чтобы я отпускал.

Он вышел из ванной, оставив её сидеть на бортике — мокрую, тяжёло дышащую, с раздвинутыми ногами и всё ещё пульсирующим между них. Лера долго не могла встать. Потом вытерлась полотенцем, надела халат и вышла в комнату. Села на кровать и закрыла лицо руками. Через десять минут в дверь постучали. Голос Виктории был спокойным, но внимательным.

— Лера? Я слышала, что вода лилась очень долго. И потом тишина. Всё в порядке?

— Да, — ответила она через дверь. Голос чуть дрожал, она постаралась выровнять его. — Просто… задумалась под душем. Всё нормально.

Виктория помолчала несколько секунд.

— Хорошо. Если что-то понадобится — я внизу. Не закрывайся совсем.

Шаги удалились. Лера легла на кровать и провела рукой между ног. Там всё ещё было мокро и чувствительно от его пальцев. Она понимала, что попытка держаться на расстоянии провалилась за один вечер. Что Даниил прав — она уже решила. Просто ещё не готова произнести это вслух перед отцом и Викторией так, чтобы больше не было пути назад. И что сегодня ночью она всё равно снова окажется в его постели, потому что остановиться уже не получается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Вечер в доме был тихим, но напряжение чувствовалось в каждой комнате. Лера сидела в гостевой и перечитывала сообщение от Даниила, которое пришло час назад: «Я в крыле. Приходи, когда будешь готова говорить. Не прячься». Она уже собиралась ответить, когда дверь открылась без стука. Он вошёл, закрыл её за собой и остановился посередине комнаты. На нём была простая футболка и домашние штаны, волосы чуть влажные после душа.

— Ты опять избегаешь, — сказал он спокойно. — После вчерашнего в ванной. После того, как Виктория с тобой говорила. Я вижу.

Лера подняла на него глаза. В горле стоял ком.

— Я не знаю, что делать. Она права в чём-то. Если мы продолжим так… отец рано или поздно скажет что-то, от чего станет больно всем.

Даниил подошёл ближе и сел на край кровати рядом с ней. Не касался пока.

— Ты не ошибка, — сказал он тихо и чётко. — И не проблема. Проблема в том, что мы до сих пор делаем вид, будто ничего нет. Будто можем остановиться, если очень захотим. А мы уже не можем. Я не могу. И ты тоже.

Лера почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Она не хотела плакать, но голос дрогнул.

— Я боюсь. Боюсь, что отец разочаруется. Что Виктория сделает всё, чтобы это закончилось. Что мы сами потом пожалеем.

Он протянул руку и вытер ей щёку большим пальцем.

— Я не пожалею. Никогда. С первого дня, как увидел тебя на лестнице, я понял, что не отпущу. И если тебе страшно — скажи. Но не прячься от меня.

Лера не ответила словами. Слёзы ещё стояли в глазах, но она просто подалась вперёд и поцеловала его сама — глубоко, мокро, с отчаянием и голодом одновременно. Губы дрожали. Он ответил сразу, без секунды колебания: обхватил её за талию обеими руками и притянул к себе так близко, что она почувствовала, какой он уже твёрдый через штаны. Поцелуй стал голодным, почти жёстким. Язык скользнул в её рот, он прикусил нижнюю губу и тут же зализал. Лера тихо всхлипнула ему в губы и сама забралась к нему на колени, оседлав, прижимаясь всем телом.

Он лёг на спину, утягивая её за собой, и они покатились по кровати, почти не разрывая поцелуя. Руки путались в одежде. Он стянул с неё домашнее платье одним движением, она стянула с него футболку, царапнув ногтями по груди. Он был горячий, кожа чуть влажная. Лера провела ладонями по его животу вниз, к резинке штанов, и сжала через ткань. Он выругался сквозь зубы и перевернул её на спину, оказавшись сверху.

Руки и рот были везде. Он целовал её шею, прикусывая кожу у ключицы, спускался к груди и втягивал сосок в рот, языком кружа и слегка потягивая зубами. Лера выгибалась и вцеплялась ему в волосы. Он опустился ниже, к животу, поцеловал пупок и уже собирался спуститься между ног, но она потянула его обратно наверх за плечи, тяжело дыша.

— Хочу тебя внутри, — прошептала она дрожащим голосом. — Сейчас. Не языком. Хочу чувствовать тебя целиком. Медленно. Пожалуйста.

Он поднял голову и посмотрел на неё. Глаза тёмные, зрачки широкие. Кивнул, стянул штаны вместе с бельём и отбросил их. Член стоял тяжёлый, толстый, головка уже блестела. Он лёг между её ног, раздвинул их шире своими бёдрами и провёл головкой по ней снизу вверх — медленно, собирая влагу. Лера была уже очень мокрая, трусики она так и не надела после душа. Она вздрогнула и приподняла бёдра навстречу.

— Смотри на меня, — сказал он хрипло и начал входить.

Медленно. Сантиметр за сантиметром. Растягивая. Лера чувствовала каждый миллиметр — как он горячий, как туго входит, как заполняет её полностью. Она выдохнула рвано и обхватила его ногами, пятки впились в поясницу, притягивая глубже. Он вошёл до конца и замер, тяжело дыша, лоб к её лбу. Внутри всё пульсировало вокруг него.

— Вот так, — прошептал он. — Вся моя. Чувствуешь?

— Да… — она царапнула ему спину и шепнула его имя. — Двигайся. Медленно. Хочу чувствовать всё.

Он начал двигаться — длинными, глубокими толчками, почти не выходя. Каждый раз входил до упора и задерживался на секунду. Целовал её между движениями — в губы, в шею, в висок. Шептал хрипло, прямо ей в рот:

— Ты не ошибка. Слышишь? Никогда не была. Я хочу тебя каждый день. Каждую ночь. И больше не буду делать вид, что могу без этого. Без тебя.

Лера плакала и одновременно стонала тихо, царапая ему спину и притягивая ногами ещё ближе. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как становится ещё твёрже от её слёз и от того, как она сжимается вокруг него. Он ускорился совсем чуть-чуть, всё ещё контролируя себя, и продолжал шептать, что она его, что он не отпустит, что им больше не нужно прятаться друг от друга хотя бы в этой комнате. Кровать тихо поскрипывала. В доме было тихо. Пока.

Он уже не мог двигаться медленно. Что-то сорвалось внутри — то ли от её слёз, то ли от того, как она сжималась вокруг него и шептала его имя. Даниил выругался сквозь зубы, сжал её бёдра руками так, что останутся синяки, и начал вбиваться жёстко и глубоко. Длинные толчки сменились короткими, сильными, почти животными. Кровать заскрипела громче. Лера вскрикнула и впилась ногтями ему в спину, обхватывая ногами ещё крепче, пятки впились в поясницу.

— Вот так… да… сильнее… — стонала она ему в губы, уже не сдерживаясь.

Он накрыл её своим телом полностью, одна рука легла на горло и чуть сжала, вторая зажала ей рот, когда она начала стонать слишком громко. Трахал её рвано, глубоко, почти вытаскивая и вгоняя обратно до упора, кусал шею и ключицы, шептал хрипло, какая она узкая и мокрая, как сильно он хочет кончить в неё прямо сейчас. Лера дрожала под ним, уже на грани, внутри всё сжималось волнами.

Внизу хлопнула входная дверь. Громко и отчётливо, так, что звук долетел даже сюда.

Оба замерли на половине толчка. Даниил был глубоко внутри неё, член пульсировал, она всё ещё сжималась вокруг него. Лера смотрела на него широко открытыми глазами, дыхание рваное, губы приоткрыты. Снизу послышались голоса — отца и Виктории. Они говорили что-то про пробки и про то, что вернулись раньше. Шаги по холлу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даниил тихо выругался сквозь зубы, очень грязно. Медленно, с усилием вышел из неё — она тихо всхлипнула от ощущения пустоты. Встал с кровати, руки дрожали. Натянул штаны прямо на влажный член, потом футболку. Волосы у него были мокрые от пота и от её пальцев, которые только что впивались в них. Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на неё — она лежала с раздвинутыми ногами, мокрая, грудь тяжело поднималась, на шее и груди свежие следы от его зубов.

— Лежи тихо, — сказал он хрипло, почти шёпотом. — Я выйду. Скажу, что был в душе. Не выходи, пока я не напишу.

Он наклонился, поцеловал её коротко и жёстко в губы и вышел из комнаты, закрыв дверь почти бесшумно. Лера осталась лежать, чувствуя, как между ног всё ещё пульсирует и вытекает. Снизу доносились спокойные голоса. Даниил уже спускался по лестнице, и по звуку шагов казалось, что он совершенно спокоен.

Лера долго не могла встать. Между ног всё ещё пульсировало, она была мокрая и неудовлетворённая. Потом всё-таки оделась и спустилась вниз за водой, чтобы не выглядеть странно. На кухне сидели все трое. Отец смотрел в телефон. Виктория подняла на неё взгляд и улыбнулась тонко.

— Лера, кстати. Я пригласила на ужин в субботу одну девушку. Из хорошей семьи, дочь знакомых. Даниил её давно не видел. Думаю, будет полезно всем немного отвлечься и пообщаться в нормальной обстановке.

Даниил, стоявший у кофемашины с мокрыми волосами и спокойным лицом, посмотрел на мать, потом на Леру. Ничего не сказал. Только сжал челюсть.

Лера кивнула и налила себе воды. Руки дрожали. Она понимала, что Виктория только что сделала ход. И что в субботу за столом будет ещё один человек, который ничего не должен узнать. А Даниил смотрел на неё так, будто уже решил, что никакая «хорошая девушка» ничего не изменит.

Глава 12

Ужин начался ровно в семь, и уже с первых минут Лера поняла, что это будет тяжело. Виктория рассадила всех так, будто ничего особенного не происходит: отец во главе стола, она справа от него, Даниил слева, Лера напротив него, а рядом с Даниилом — Алина. Девушка была действительно красивая: ухоженные волосы, лёгкое платье, которое сидело идеально, спокойная улыбка. Она говорила легко и много, будто чувствовала себя здесь своей. Лера сидела тихо, почти не поднимая глаз от тарелки. Внутри всё сжималось. Ей было стыдно, неловко и одновременно обидно — Виктория специально посадила эту девушку рядом с ним.

Под столом нога Даниила нашла её лодыжку почти сразу и осталась там. Тёплая, тяжёлая. Он не смотрел на Алину. Отвечал коротко и сухо, когда к нему обращались, и всё время держал Леру за ногу под скатертью. Большой палец медленно гладил косточку, кругами, будто успокаивал и одновременно напоминал: я здесь, я с тобой. Лера чувствовала это прикосновение всем телом. Между ног уже начинало теплеть, хотя она старалась не думать об этом за столом.

Алина рассказывала про недавнюю поездку и про новую работу. Голос у неё был приятный, она смеялась легко. Виктория кивала и поддакивала, время от времени бросая на Леру короткие внимательные взгляды — проверяла, как та держится. Отец спрашивал вежливо, но без особого интереса, больше смотрел в свою тарелку. Даниил почти не участвовал в разговоре. Его пальцы под столом спустились чуть выше, к икре, и сжали — не больно, но ощутимо. Лера вздрогнула и невольно подняла глаза на него.

Он встретил её взгляд на секунду. Взгляд был тёмный, тяжёлый, почти злой. В нём читалось всё: раздражение от этого ужина, желание, которое он сдерживал, и что-то ещё — обещание, что позже он всё это с неё снимет. Потом он снова отвернулся к тарелке, будто ничего не было.

— Даниил, ты совсем молчишь, — сказала Алина с мягкой улыбкой и чуть наклонилась к нему. — Мы ведь давно не виделись. Расскажи, как дела в компании. Мама говорила, у тебя всё хорошо.

Лера почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Ревность — тихая, неприятная. Она смотрела в тарелку и старалась не показывать этого.

— Нормально, — ответил Даниил ровно, не поворачивая головы к Алине. — Много работы. Почти не бывает свободного времени.

Под столом его рука легла Лере на колено и сжала сильнее. Большой палец провёл по внутренней стороне бедра — медленно, почти незаметно для остальных. Лера сглотнула и почувствовала, как между ног становится ещё теплее. Она сидела прямо, руки на коленях, и молчала. Виктория смотрела на них обоих внимательно, будто что-то уже подозревала, но пока не говорила ничего. Отец, кажется, ничего не замечал. Алина продолжала улыбаться, но в её взгляде на Даниила появилось лёгкое недоумение — она явно ожидала большего внимания.

Лера опустила глаза ещё ниже. Ей хотелось встать и уйти. И одновременно хотелось, чтобы его рука под столом поднялась ещё выше. Она чувствовала его тепло через ткань платья и понимала, что этот ужин для него такая же пытка, как и для неё. Просто он лучше это скрывает.

Когда ужин закончился и все встали, Алина предложила Даниилу показать ей дом. Он кивнул коротко и посмотрел на Леру.

— Лера, зайди ко мне в кабинет на пять минут. Нужно подписать пару документов по работе. Потом я покажу Алине всё остальное.

Лера встала из-за стола почти сразу, как только Даниил кивнул ей. Ноги слегка дрожали. Она чувствовала на себе взгляды — Виктории, отца, Алины — и старалась идти ровно, не показывать, как сильно колотится сердце. В коридоре она догнала его. Он не обернулся, только чуть замедлил шаг, чтобы она шла рядом. В кабинете он закрыл дверь и сразу, без единого слова, прижал её к ней спиной. Дерево холодное даже через платье. Поцелуй был жёсткий, голодный, с зубами — он прикусил её нижнюю губу и сразу углубил, язык вошёл глубоко. Лера ответила так же отчаянно. Внутри всё горело: ревность от ужина, стыд, желание, которое копилось весь вечер под столом.

Он задрал ей платье одним резким движением до пояса, стянул трусики вниз по ногам и развернул её лицом к двери. Она упёрлась ладонями в дерево. Он прижался сзади всем телом, горячий и твёрдый через брюки, и прохрипел ей прямо в ухо, голос низкий и злой:

— Весь ужин думал, как войду в тебя. Пока она сидела рядом и улыбалась. Пока говорила со мной. Я держал тебя за ногу и представлял, как трахаю тебя прямо здесь. Прямо сейчас.

Лера тихо всхлипнула. Он расстегнул брюки дрожащими от нетерпения руками, высвободил член и провёл головкой по ней — она была уже очень мокрая, ткань трусиков, которые так и висели на одной ноге, липла. Он приставил и вошёл сзади одним резким, глубоким движением до конца. Лера вскрикнула, но звук сразу утонул в его ладони, которую он положил ей на рот. Он замер на секунду, тяжело дыша ей в шею, потом начал двигаться.

Жёстко. Глубоко. Быстро. Прижимал её к двери всем весом, одна рука на рту, зажимая стоны, вторая на бедре, сжимая так, что останутся синяки. Трахал рвано, почти без ритма, только сильные толчки, от которых дверь тихо поскрипывала. Лера стонала ему в ладонь, подавалась назад, сама насаживаясь глубже. Внутри всё горело. Она чувствовала каждый сантиметр, как он растягивает её, как входит до упора и почти выходит, чтобы снова вбить.

— Такая мокрая… — шептал он грязно ей в ухо, не останавливаясь. — Вся для меня. Узкая. Сжимаешься так, будто хочешь, чтобы я кончил в тебя прямо сейчас. Пока она ходит за дверью и ищет меня. Скажи, что хочешь.

Лера кивала и мычала в его ладонь, бёдра дрожали. Он ускорился ещё, вбиваясь животно, шлёпая о неё, кусая шею и плечо. Она уже была на грани, внутри всё сжималось вокруг него судорогами. Он чувствовал это и трахал ещё жёстче, глубже, почти теряя контроль, шепча, как сильно хочет заполнить её, как злится на этот ужин, как хочет, чтобы она кончила на его члене прямо здесь, у двери.

Он вышел из неё резко, ещё каменный и мокрый от её соков, и развернул Леру лицом к себе. Она стояла, прижатая к двери, тяжело дышала, платье задрано до пояса, трусики болтались на одной ноге, губы припухшие и красные. Даниил посмотрел на неё сверху вниз. Взгляд тёмный, почти чёрный, голодный до дрожи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— На колени, — сказал он хрипло, голос сорванный. — Сейчас. Хочу твой рот. Хочу кончить тебе в горло.

Лера опустилась сразу, без единого слова. Колени ударились о пол кабинета, спина к холодной двери. Она подняла на него глаза — мутные, покорные и одновременно жадные. Он расстегнул брюки до конца, высвободил член полностью и взял её за волосы у затылка, не больно, но крепко, контролируя. Поднёс головку к губам. Она открыла рот сама и взяла его глубоко с первого раза, обхватив губами и сразу пустив язык.

Он был толстый, горячий, солоноватый — от её собственной влаги, которая ещё блестела на нём, и от его смазки. Даниил тихо выругался сквозь зубы и начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть, потом жёстче, вбиваясь ей в рот короткими, глубокими толчками. Лера стонала вокруг него, вибрация шла по члену. Слюна текла по подбородку и капала на грудь. Она сосала жадно, старательно: когда он выходил, языком кружила по головке, слизывала всё, а когда входил — брала до самого горла, расслабляя его.

— Вот так… бери глубже… хорошая девочка… — шептал он хрипло, держа её за волосы и чуть направляя. — Вся моя. Любишь, когда я трахаю тебя в рот, да?

Лера мычала соглашаясь и кивала, насколько могла, не выпуская его. Глаза слезились от глубины, но она не отстранялась. Он ускорился, трахая её рот уже почти так же жёстко, как только что трахал её сзади — рвано, глубоко, головка билась в горло. Лера давилась слегка, но продолжала сосать, руками вцепившись ему в бёдра. Через минуту он кончил. Глубоко, много, горячими толчками прямо ей в горло. Она глотала всё, не отстраняясь ни на секунду, горло работало вокруг него, пока он не закончил и не вынул медленно.

Когда член выскользнул изо рта, Лера осталась на коленях, тяжело дыша. Сперма и слюна блестели на губах и подбородке. Она провела языком по губам медленно, собирая всё до последней капли, и посмотрела на него снизу вверх. Глаза мутные, рот красный, припухший и мокрый. Облизнулась ещё раз, нарочито, и тихо, хрипло сказала:

— Вкусно… Очень. Люблю, когда ты кончаешь мне в рот. Хочу ещё. Всегда хочу твою сперму.

Даниил смотрел на неё и тяжело дышал, грудь поднималась. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, размазал остатки и засунул палец ей в рот. Она пососала его послушно, глядя в глаза.

— Вставай, — сказал он тихо, но всё ещё хрипло. — Поправь платье. Вытри рот. Она уже идёт по коридору. И не смей выходить с таким видом, будто только что сосала.

Лера кивнула, всё ещё на коленях, и медленно провела языком по губам в последний раз, будто не могла остановиться.

Они услышали шаги в коридоре и голос Алины:

— Даниил? Ты где? Я думала, мы пойдём смотреть дом.

Даниил не остановился сразу. Сделал ещё несколько глубоких толчков, кончил внутри, прижимая Леру к двери, и только потом медленно вышел. Быстро поправил одежду. Лера опустила платье дрожащими руками, трусики так и остались на полу. Губы у неё были красные и припухшие.

Он открыл дверь. Алина стояла в коридоре и смотрела прямо на Леру, которая выходила из кабинета с красным ртом и растрёпанными волосами. Девушка перевела взгляд на Даниила, потом снова на Леру, и улыбка с её лица медленно сползла.

— Документы подписали, — сказал Даниил спокойно. — Идём.

Алина ничего не ответила. Только посмотрела на Леру ещё раз — долго — и пошла за ним. Лера осталась стоять в дверях кабинета, чувствуя, как между ног вытекает, и понимая, что гостья всё увидела. И что Виктория об этом скоро узнает.

Глава 13

После того ужина в доме что-то незаметно, но бесповоротно изменилось. Внешне всё оставалось по-прежнему: по утрам на кухне пахло кофе, отец уходил на работу, Виктория занималась привычными делами, а Даниил возвращался поздно, ссылаясь на бесконечные встречи в офисе. Но прежняя лёгкость исчезла, уступив место напряжённой тишине, в которой даже самые обычные разговоры казались неестественными.

Алина уехала в тот вечер довольно поздно. На прощание она улыбалась, благодарила за ужин и обещала непременно заглянуть снова, однако Лера заметила, как изменился её взгляд. Уже стоя в дверях, Алина задержалась и посмотрела на неё с холодноватым любопытством, словно заметила нечто такое, чему пока не находила объяснения. Виктория проводила гостью и вернулась в гостиную задумчивой. С тех пор Лера всё чаще ловила на себе её пристальное внимание. Женщина замечала слабые следы на её шее, непривычную сдержанность Даниила, который теперь старательно избегал случайных прикосновений при остальных, и то, как Лера смущалась при любом упоминании того вечера. Никто ещё ничего не говорил вслух, но подозрения уже появились, и Лера чувствовала это почти физически.

На третий день, когда отец уехал на работу, а Даниил отправился в офис, Виктория позвала её на кухню. Перед женщиной стояла чашка остывшего кофе, и по тому, как аккуратно она отодвинула её в сторону, Лера поняла, что разговор будет серьёзным.

— Лера, присядь. Нам нужно кое-что обсудить.

Девушка послушно села напротив, сцепив под столом пальцы. Виктория некоторое время молчала, словно подбирая слова, а затем заговорила спокойно, без упрёков и ненужных предисловий:

— Я думаю, тебе лучше съехать немного раньше, чем мы планировали. Не воспринимай это как попытку тебя выгнать. Я помогу найти хорошую квартиру, желательно недалеко от работы. Если понадобится помощь с переездом, всё организуем. Просто сейчас, пока ситуация не стала сложнее, так будет спокойнее для всех.

Лера опустила глаза. Ей хотелось спросить, что именно Виктория знает и успела ли поговорить с Алиной, но она боялась выдать себя ещё сильнее. Вместо этого тихо произнесла:

— Я вам мешаю?

— Дело не в этом, — Виктория вздохнула. — Иногда обстоятельства складываются так, что лучше вовремя принять разумное решение. Я не хочу, чтобы потом кто-нибудь из нас пожалел о том, что мы ничего не сделали. Тебе не обязательно уезжать завтра, но в ближайшие дни стоит определиться.

— Я поняла, — ответила Лера, с трудом справляясь с подступившими слезами.

Виктория ещё раз заверила её, что не желает ничего плохого, но разговор был закончен, и обе это понимали. Лера поднялась из-за стола и вышла, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Только оказавшись в коридоре, она позволила себе остановиться и прислониться к стене. Ей казалось, что из-под ног постепенно уходит земля.

Остаток дня прошёл в мучительных размышлениях. Лера пыталась читать, занималась мелкими делами, несколько раз бесцельно поднималась к себе и спускалась обратно, но мысли неизменно возвращались к разговору. Даниил писал ей из офиса, спрашивал, где она и всё ли в порядке, а она отвечала коротко и не сразу. Рассказывать обо всём в сообщениях не хотелось: она слишком хорошо представляла, насколько резко он может отреагировать. Разум подсказывал, что Виктория, возможно, права. Оставаться в доме, где каждый взгляд превращался в подозрение, становилось всё труднее. Но при мысли о переезде сердце болезненно сжималось. За последнее время Даниил сделался частью её повседневной жизни, и она уже не представляла, как будет возвращаться вечером в чужую квартиру, где не услышит его шагов, голоса и привычного стука в дверь.

Когда дом наконец затих, Лера достала с верхней полки чемодан и положила его на кровать. Она долго смотрела на пустое пространство внутри, потом начала аккуратно складывать вещи, стараясь не думать о том, что делает. Футболки, джинсы, бельё, домашние кофты постепенно исчезали с полок. Одна из них выскользнула из дрожащих рук и упала на пол. Лера подняла её и вдруг вспомнила, как однажды Даниил заметил, что она чаще всего носит именно эту кофту. Такая незначительная подробность почему-то окончательно лишила её самообладания. Она присела на край кровати, прижимая мягкую ткань к коленям, и расплакалась. Уезжать не хотелось до боли, но оставаться вопреки просьбе Виктории казалось ещё страшнее.

Даниил появился ближе к полуночи. Он привычно открыл дверь без стука, но, увидев разложенные вещи и раскрытый чемодан, остановился на пороге. Несколько секунд смотрел на происходящее с таким выражением, словно не мог поверить собственным глазам.

— Что ты делаешь?

Лера не подняла головы.

— Собираюсь. Виктория сегодня сказала, что мне лучше съехать. Она поможет найти квартиру. Я подумала… наверное, она права.

— И ты решила уехать, даже не поговорив со мной?

В его голосе прозвучала обида, которую он не сумел скрыть. Лера попыталась объяснить, что не хочет становиться причиной семейных неприятностей, что устала от постоянного напряжения и боится однажды услышать прямые обвинения. Но Даниил почти не дал ей договорить. Он быстро подошёл, остановился совсем близко и, увидев слёзы на её лице, порывисто обнял. Лера прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо, а он поцеловал её с отчаянной нежностью, в которой ещё чувствовались страх и злость от одной мысли о предстоящей разлуке.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — произнёс он, когда они немного успокоились. — Не хочу возвращаться домой и знать, что тебя здесь больше нет. Почему ты решила, что обязана справляться со всем одна?

— Потому что это твоя семья, Дань. Я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился с Викторией или с отцом. Ты ведь понимаешь, что всё становится слишком заметно?

Он молчал, глядя на неё, и Лера видела, как трудно ему сдерживаться. Потом Даниил провёл ладонью по её волосам, осторожно убрал прядь с мокрой щеки и тяжело вздохнул.

— Понимаю. Но это не значит, что единственный выход — отправить тебя куда-нибудь подальше. Давай не будем решать всё ночью, когда ты плачешь, а я едва держу себя в руках. Завтра поговорим спокойно, и я предложу другой вариант.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какой?

— Увидишь. Только прошу, пока ничего больше не собирай.

Он поцеловал её ещё раз, теперь мягко и неторопливо, после чего помог убрать с кровати разбросанные вещи. Перед уходом Даниил задержался у двери и посмотрел на Леру с неожиданной серьёзностью.

— Ты мне нужна. И я не хочу, чтобы ты об этом забывала.

Когда дверь закрылась, Лера ещё долго стояла посреди комнаты, пытаясь привести мысли в порядок. Она не знала, что он собирается предпринять, и сомневалась, что происходящее можно разрешить без неприятных разговоров. Но впервые за весь день почувствовала себя не такой одинокой. Она застегнула чемодан, убрала его в шкаф и легла, хотя уснуть удалось только под утро.

Проснулась Лера от солнечного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы. Повернувшись на другой бок, она заметила на тумбочке связку ключей с знакомым металлическим брелоком. Рядом лежала сложенная записка, а на экране её телефона была открыта карта с маршрутом до городской квартиры Даниила. Лера сразу узнала ключи: она уже видела их раньше, когда бывала у него в гостях. Сердце забилось быстрее. Она развернула бумагу и прочитала написанные его крупным, немного угловатым почерком строки:

«Если хочешь уехать — уезжай ко мне. Не нужно искать чужую квартиру. У меня достаточно места, и я хочу, чтобы ты была там. Ключи теперь твои. Приезжай вечером, я буду ждать».

Лера перечитала записку несколько раз, не сразу позволяя себе поверить в её смысл. Она вспомнила просторную гостиную с большими окнами, книжные полки, ноутбук на рабочем столе и ту особенную атмосферу его квартиры, где всё было устроено под привычки одного человека. Прежде ей казалось, что она лишь ненадолго заглядывает в его отдельную жизнь, а теперь Даниил сам приглашал стать её частью. Конечно, такой переезд ничего не решал окончательно. Виктория рано или поздно узнает, где она живёт, появятся новые вопросы, и им обоим придётся отвечать на них. Но он сделал свой выбор, не ограничившись вчерашними обещаниями, и именно это оказалось для Леры самым важным.

Она взяла телефон и написала: «Я приеду. Вечером». Ответ появился почти сразу: «Жду тебя. И не думай, что я передумаю». Лера невольно улыбнулась и, впервые за последние дни почувствовав облегчение, прижала ключи к ладони. Теперь предстоящий переезд выглядел совсем иначе. Она больше не собиралась уходить в неизвестность, стараясь никому не мешать. В другом месте её действительно ждали.

Спустившись к завтраку, Лера застала Викторию на кухне. Та отложила телефон и посмотрела на неё с привычной внимательностью.

— Доброе утро. Ну что, ты подумала о нашем разговоре?

— Да, — спокойно ответила Лера. — Думаю, вы правы. Мне действительно пора съезжать.

На лице Виктории мелькнуло едва заметное облегчение.

— Я рада, что ты меня поняла. Можем сегодня же начать искать квартиру, у меня есть знакомый риелтор.

— Спасибо, но не нужно. Кажется, я уже нашла, куда переехать.

Виктория медленно поставила чашку на блюдце.

— Вот как? И куда же?

Лера на мгновение замялась, затем встретила её взгляд. Ей больше не хотелось лгать, но и превращать это утро в тяжёлое выяснение отношений она не собиралась.

— Думаю, вы скоро узнаете. Пока я бы не хотела об этом говорить.

Виктория смотрела на неё несколько секунд, словно пытаясь прочитать ответ по выражению лица. Затем чуть заметно кивнула.

— Надеюсь, ты хорошо понимаешь, что делаешь, Лера. Некоторые решения гораздо серьёзнее, чем кажутся поначалу.

— Я понимаю, — тихо ответила девушка. — Но мне всё равно придётся научиться принимать их самой.

Больше Виктория ничего не сказала, и Лера, поблагодарив её за завтрак, вышла из кухни. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала в кармане приятную тяжесть ключей и думала о предстоящем вечере. Впереди оставалось множество сложностей: нужно было собрать вещи, поговорить с отцом, объяснить свой выбор и приготовиться к последствиям, которых пока никто из них не мог предугадать. Однако прежнего отчаяния уже не было. Даниил не просто попросил её остаться рядом, а предложил разделить с ним пространство, в котором до сих пор привык жить один. Лера понимала, что это ещё не обещание безоблачного счастья и не избавление от всех проблем, но для неё его поступок значил гораздо больше любых красивых слов.

Вернувшись в комнату, она снова достала чемодан и поставила его на кровать. Всё вокруг оставалось прежним: знакомые стены, аккуратно застеленная постель, одежда на полках и солнечные полосы на полу. Изменилось только её собственное отношение к происходящему. Вчера она собирала вещи с ощущением, что теряет что-то важное, а сегодня впервые могла представить, что впереди её ждёт не только расставание с привычным домом, но и начало новой жизни. Лера открыла чемодан, взяла первую кофту и улыбнулась, вспомнив оставленную Даниилом записку. Ей всё ещё было страшно, и она не знала, насколько правильным окажется их решение, но теперь страх уже не мешал ей двигаться дальше. В кармане лежали ключи от квартиры, где вечером её будет ждать человек, с которым она хотела быть, и этого пока было достаточно, чтобы спокойно продолжить собирать вещи.

Глава 14

Лера всё-таки решила уехать. Ещё утром, складывая вещи в чемодан, она была уверена, что вечером отправится в городскую квартиру Даниила, как они и договорились. Ключи лежали в кармане, его записка оставалась на тумбочке, а на телефоне сохранился маршрут до дома, где он собирался её ждать. Но чем ближе становился вечер, тем сильнее её мучили сомнения. Она представляла, как Виктория узнает, куда именно переехала, как начнёт задавать вопросы отец и как Даниилу придётся объяснять то, к чему они сами ещё не успели привыкнуть. Ей хотелось быть рядом с ним, просыпаться в одной постели, готовить ему кофе по утрам и больше не прятать глаза при каждом случайном взгляде. Но вместе с этим она боялась, что однажды он пожалеет о своём решении, когда из-за неё испортятся отношения с семьёй.

Окончательно её убедил короткий разговор с Викторией, которая встретила её в коридоре после обеда. Женщина не стала расспрашивать о квартире, только заметила, что надеется на благоразумие Леры и очень не хотела бы, чтобы Даниил оказался перед необходимостью выбирать между близкими людьми. Слова были произнесены спокойно, без угроз и обвинений, но попали именно туда, где и без того болело. Лера поднялась к себе, долго сидела на кровати, сжимая в руке подаренные ключи, а затем открыла приложение и купила билет на вечерний поезд. Она решила на несколько дней уехать из города, снять небольшую комнату и разобраться в себе без постоянного страха, что кто-нибудь пострадает из-за её чувств. Даниилу она написала только тогда, когда такси уже подъезжало к вокзалу: «Прости меня. Я не могу сейчас переехать к тебе. Мне нужно немного времени. Пожалуйста, не ссорься из-за меня с родителями».

Ответ пришёл почти мгновенно, а следом раздался звонок. Лера несколько секунд смотрела на экран, прежде чем решилась ответить. Даниил говорил напряжённо, но гораздо тише, чем она ожидала, и от этого ей стало ещё тяжелее.

— Лера, объясни мне, что случилось. Утром мы обо всём договорились, а теперь ты пишешь, что уезжаешь. Ты где?

— Я на вокзале, Дань. Не приезжай, пожалуйста. Я не хочу снова плакать и менять решение только потому, что ты меня обнимешь.

— Ты действительно хочешь уехать или просто боишься того, что скажут дома?

Лера отвернулась от проходивших мимо людей, чувствуя, как предательски дрогнул голос.

— Я боюсь, что однажды ты начнёшь ненавидеть меня за то, что я испортила тебе отношения с семьёй. Я не хочу быть причиной ваших ссор.

Даниил помолчал, а потом попросил её хотя бы не садиться в поезд, пока они не поговорят лично. Он не требовал немедленного возвращения и не обещал, что все проблемы исчезнут сами собой, но сказал, что не может принять её решение, пока она даже не попыталась услышать его. Лера хотела отказаться, однако в его голосе было столько усталой тревоги, что она согласилась подождать у центрального входа.

Он приехал примерно через полчаса. Лера увидела его ещё издалека, когда Даниил быстрым шагом пересекал привокзальную площадь, на ходу убирая телефон в карман куртки. Волосы у него растрепались, лицо было напряжённым, а взгляд беспокойно скользил по людям, пока наконец не остановился на ней. Лера поднялась со скамейки, рядом с которой стоял чемодан, и вдруг почувствовала, что вся её решимость исчезает. Даниил подошёл, посмотрел на билет в её руке, затем на чемодан и остановился так близко, что она уловила знакомый запах его одеколона.

— Ты ведь даже не знаешь, что будешь делать дальше, — тихо произнёс он. — Просто решила убежать, чтобы никому не мешать.

— Мне кажется, так будет лучше.

— Кому, Лер? Виктории? Отцу? А тебе самой?

Она не смогла ответить. Даниил осторожно взял её за руку, и это простое прикосновение оказалось сильнее всех доводов, которые она повторяла себе по дороге на вокзал. Лера подняла на него глаза и увидела не злость, а растерянность человека, который всерьёз испугался её потерять.

— Я не могу обещать, что отец спокойно всё воспримет, — сказал он. — И не могу гарантировать, что Виктория перестанет вмешиваться. Но это мои отношения с моей семьёй, и я сам должен с ними разобраться. Ты не обязана исчезать из моей жизни ради того, чтобы мне не пришлось разговаривать с собственными родителями.

— А если ты потом пожалеешь?

— Тогда это будет моя ошибка, а не твоя вина. Но сейчас я совершенно точно знаю, что пожалею, если позволю тебе уехать из-за страха перед чужим мнением.

Лера смотрела на него, чувствуя, как к горлу снова подступают слёзы. Ей хотелось верить каждому слову, но ещё больше хотелось перестать быть такой трусливой, перестать заранее придумывать несчастья, которых пока не произошло. Она сама сделала шаг навстречу, обняла его за шею и поцеловала, не обращая внимания на людей вокруг. Даниил ответил сразу, крепко прижав её к себе за талию. Его губы были тёплыми, дыхание сбивалось, а пальцы осторожно скользнули по её спине, словно он всё ещё не до конца верил, что она действительно стоит рядом. Лера почувствовала знакомое головокружение от его близости и поняла, насколько сильно соскучилась, хотя с их последней встречи не прошло даже суток.

— Поехали домой, — прошептал он, коснувшись губами её виска. — Только не потому, что я тебя уговорил. Я хочу, чтобы ты сама этого захотела.

Лера отстранилась, посмотрела на оставшийся в руке билет и медленно убрала телефон в сумку. Поезд, на который она собиралась сесть, уже объявляли по громкой связи, но теперь этот голос звучал будто из другой жизни.

— Я хочу поехать с тобой, — ответила она. — Только давай больше не будем делать вид, что всё само собой наладится. Нам действительно придётся поговорить с твоими родителями.

Даниил кивнул, забрал её чемодан и повёл к машине. Он положил вещи в багажник, помог Лере устроиться на пассажирском сиденье и, прежде чем завести двигатель, наклонился к ней. Поцелуй получился долгим и неожиданно нежным. Лера провела ладонью по его щеке, чувствуя под пальцами лёгкую шероховатость щетины, и улыбнулась, когда он нехотя отстранился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дорога обратно превратилась в странную смесь облегчения и всё ещё не улёгшегося волнения. На первом светофоре Даниил взял её за руку и поцеловал пальцы, на втором Лера сама потянулась к нему, едва машина остановилась. Он коротко коснулся её губ, но этого оказалось мало, и девушка рассмеялась, когда он, уже глядя на загоревшийся зелёный, пообещал, что при первой возможности они остановятся нормально. В салоне играла негромкая музыка, за окнами тянулись вечерние улицы, а Лера всё время чувствовала тепло его ладони на своей руке. Теперь, когда опасность разлуки осталась позади, накопившееся напряжение постепенно превращалось в другое, гораздо более сладкое и волнующее чувство. Ей хотелось прижаться к нему, спрятать лицо у него на шее, снова ощутить его губы и хотя бы ненадолго забыть обо всех предстоящих разговорах.

Когда они выехали за пределы оживлённого центра, Даниил свернул на тихую придорожную площадку, остановил машину под деревьями и выключил двигатель. Несколько секунд он просто смотрел на Леру, а затем отстегнул ремень и наклонился к ней через центральную консоль. Она встретила его на полпути, обняла за шею и притянула ближе. На этот раз им не нужно было оглядываться на каждую проходящую мимо машину или бояться, что кто-нибудь из домашних неожиданно откроет дверь. Даниил целовал её медленно, то задерживаясь на губах, то касаясь щеки и шеи, а Лера отвечала с такой откровенной нежностью, что он несколько раз останавливался только для того, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты даже не представляешь, как я испугался, когда прочитал твоё сообщение, — признался он, проводя большим пальцем по её щеке. — Я приехал в квартиру, думал, что скоро услышу твои шаги, а вместо этого получил прощание.

— Я знаю, — прошептала она. — Мне очень жаль.

— Не нужно извиняться за то, что тебе страшно. Просто больше не решай за меня, с чем я смогу справиться, а с чем нет.

Лера кивнула и снова потянулась к нему. Даниил перебрался на пассажирскую сторону, насколько позволяло тесное пространство салона, устроившись рядом с ней так, что она оказалась в его объятиях. Его ладонь легла ей на талию поверх тонкой ткани кофты, а Лера, чуть запрокинув голову, подставила шею под поцелуи. От тёплого дыхания у самого уха по коже пробегали мурашки, и она непроизвольно прижималась к нему сильнее. Даниил чувствовал, как быстро бьётся её сердце, как дрожат пальцы, когда она касается его волос, и от этого сам терял остатки спокойствия. Они целовались всё увлечённее, забыв о времени, и вскоре боковые стёкла покрылись лёгкой дымкой от их дыхания.

Лера тихо засмеялась, когда заметила запотевшее окно за его плечом. Даниил тоже улыбнулся, но вместо того, чтобы отстраниться, осторожно поцеловал её в уголок рта, затем в щёку и снова нашёл губы. Она притянула его к себе за ворот рубашки, чувствуя, как от близости становится жарко даже в прохладном салоне. Его ладонь скользнула по её спине, задержалась на талии, и несколько мгновений оба словно забыли, что находятся в припаркованной машине, совсем недалеко от дороги. Лера первой перевела дыхание и, уткнувшись лбом в его плечо, прошептала, что если они не остановятся сейчас, то до дома доберутся очень нескоро. Даниил негромко рассмеялся, прижал её к себе ещё крепче и согласился, хотя отпускать явно не торопился.

— Знаешь, что самое ужасное? — произнесла она, немного успокоившись. — Я ведь действительно собиралась уехать. Стояла там с билетом и пыталась убедить себя, что через пару дней станет легче.

— И стало бы?

— Не знаю. Наверное, я бы просто всё время смотрела в телефон и ждала, когда ты напишешь.

Он коснулся губами её лба.

— Тогда хорошо, что ты дождалась меня на вокзале.

Лера подняла голову и посмотрела на него с неожиданной серьёзностью.

— Дань, только пообещай, что мы действительно поговорим с твоим отцом. Я не хочу снова прятаться и чувствовать себя виноватой каждый раз, когда он входит в комнату.

— Обещаю. Но говорить будем вместе, и я не позволю свалить всю ответственность на тебя.

Они ещё некоторое время сидели обнявшись, пока вечерняя прохлада не начала проникать в салон. Потом Даниил вернулся за руль, приоткрыл окна и завёл двигатель. Лера поправила волосы, посмотрела на своё раскрасневшееся отражение в зеркальце и покачала головой, заметив, как довольно он улыбается. Оставшуюся дорогу они ехали спокойнее, хотя на каждом светофоре по-прежнему обменивались короткими взглядами и улыбками. Чем ближе становился семейный дом, тем отчётливее оба понимали, что их возвращение уже не будет таким простым, как хотелось бы.

Когда машина остановилась перед воротами, Лера почувствовала знакомое волнение. Даниил заметил, как она сжала ремешок сумки, и накрыл её руку своей.

— Передумала?

— Нет. Просто боюсь, что сейчас начнётся что-нибудь ужасное.

— Возможно, разговор будет неприятным, — ответил он. — Но мы хотя бы перестанем бегать друг от друга и от собственных решений.

Лера кивнула. Они вышли из машины, Даниил достал её чемодан из багажника и, взяв девушку за руку, направился к дому. Она не стала отстраняться, хотя прекрасно понимала, что их могут увидеть из окон. После сегодняшнего вечера скрывать эту близость казалось почти бессмысленным. Даниил открыл входную дверь, пропустил её вперёд и закатил чемодан в просторный холл, где горел мягкий вечерний свет.

Виктория стояла у лестницы. Судя по выражению её лица, возвращение Леры стало неожиданностью, хотя удивление быстро сменилось напряжённой внимательностью. Она посмотрела на чемодан, затем на их соединённые руки и задержала взгляд на Данииле. Никто не заговорил сразу, и в наступившей тишине особенно отчётливо прозвучало, как он поставил чемодан возле стены.

— Значит, вот как вы решили, — наконец произнесла Виктория. В её голосе не было ни удивления, ни открытого осуждения, только усталость человека, который давно подозревал правду и теперь получил подтверждение. — Я так понимаю, разговоры о самостоятельной квартире были не совсем тем, чем казались?

Лера невольно попыталась освободить руку, но Даниил лишь мягко сжал её пальцы, давая понять, что ей не нужно отступать.

— Виктория, мы собирались поговорить, — сказал он. — Просто хотели сначала сами во всём разобраться.

— И разобрались?

— Да, — ответил Даниил после короткой паузы. — По крайней мере, мы знаем, что хотим быть вместе.

Виктория перевела взгляд на Леру, словно ожидая, что та возразит или попытается объяснить происходящее иначе. Но девушка, несмотря на волнение, подняла голову и спокойно подтвердила его слова. От этого простого признания ей стало одновременно страшно и легче. Больше не нужно было придумывать оправдания, изображать равнодушие или делать вид, что между ними ничего нет.

Виктория медленно выдохнула и посмотрела в сторону закрытой двери кабинета.

— Тогда вы должны понимать, что теперь всё будет иначе. Я не собираюсь устраивать сцену, но и делать вид, что ничего не замечаю, больше не стану. Если вы действительно решили не скрываться, лучше рассказать обо всём отцу самим, пока это не сделали другие. Поверьте, узнать подобное от посторонних для него будет куда болезненнее, чем услышать правду от вас.

Даниил кивнул, не отпуская Лериной руки. Он и сам понимал, что этот разговор неизбежен, но до сих пор надеялся хотя бы ненадолго отложить его, дать им обоим возможность привыкнуть к собственному решению. Теперь такой возможности, похоже, уже не оставалось. Виктория сказала, что отец вернётся примерно через час, и ушла в гостиную, оставив их посреди холла. Лера посмотрела на Даниила, пытаясь понять, не испугался ли он услышанного, но тот лишь притянул её ближе и осторожно поцеловал в висок. Она обняла его за талию и на несколько секунд прижалась щекой к груди, слушая ровное биение сердца. Ещё несколько часов назад ей казалось, что единственный способ уберечь его от неприятностей — исчезнуть из его жизни, а теперь она стояла рядом с ним в доме, где им предстояло впервые открыто признаться в своих отношениях. Страх никуда не ушёл, но Лера больше не хотела позволять ему решать за неё.

Они поднялись наверх вместе, оставив чемодан у двери её комнаты. Даниил предложил пока не разбирать вещи, и Лера согласилась, понимая, что после разговора с отцом обстоятельства могут снова измениться. Она села на кровать, а он устроился рядом и обнял её за плечи. За окном медленно темнело, из сада доносился шум ветра, и привычная тишина дома теперь казалась ожиданием чего-то неизбежного. Лера повернулась к Даниилу, осторожно коснулась губами его щеки и задержалась в его объятиях немного дольше, чем собиралась. Ей хотелось запомнить эту минуту, его тепло, спокойное дыхание и уверенность, с которой он держал её за руку. Впереди их ждал разговор, способный изменить отношения со всей семьёй, но впервые за долгое время Лера не чувствовала себя чужой или лишней. Когда внизу хлопнула входная дверь и послышался знакомый голос отца, они одновременно подняли головы. Даниил посмотрел на неё, дождался короткого кивка и встал, протягивая руку. На этот раз им предстояло спуститься вниз вместе.

Глава 15

Днём Даниил сам зашёл к матери в гостиную. Лера в это время была наверху и не слышала начала разговора, но позже он рассказал ей почти всё. Он закрыл дверь, сел напротив Виктории и какое-то время просто молчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил спокойно, без повышения голоса, но так твёрдо, что она сразу поняла — отступать он не собирается.

— Мам, хватит. Я больше не буду делать вид, что между мной и Лерой ничего нет. И не буду просить её съезжать или прятаться. Если тебе неудобно смотреть на это — скажи прямо. Но давить на неё и на меня больше не нужно. Это не помогает. Только делает хуже всем.

Виктория смотрела на него долго. В её взгляде было усталое понимание и что-то ещё — тревога, которую она старалась не показывать. Она вздохнула и потёрла пальцами переносицу.

— Я просто не хочу, чтобы это разрушило всё, Даня. Отца. То, что у нас ещё осталось как у семьи. Тебя самого. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны.

— Понимаю, — ответил он. — И именно поэтому не хочу больше врать. Если мы перестанем прятаться и делать из этого тайну, ничего не разрушится. Я сам поговорю с отцом. Сегодня вечером или завтра утром. И Лера никуда не уедет, пока сама этого не захочет. Это её решение тоже.

Он встал, не дожидаясь ответа, и вышел. Виктория осталась сидеть на диване, глядя в окно. Руки лежали на коленях неподвижно.

Вечером Даниил пришёл к Лере в гостевую. Она сидела на краю кровати, уже переоделась в домашнее, и ждала его. Когда он вошёл и закрыл дверь, она сразу подняла на него глаза. В них было и облегчение, и страх одновременно.

— Я поговорил с матерью, — сказал он, садясь рядом. — Сказал прямо, что мы вместе и что я не собираюсь это скрывать дальше. Завтра поговорю с отцом. Хочу, чтобы ты была рядом, если тебе так будет спокойнее. Или не была — как решишь сама. Я не буду на тебя давить.

Лера смотрела на его руки, которые лежали на коленях, и чувствовала, как внутри всё одновременно сжимается и отпускает. Ей хотелось заплакать от облегчения и от страха сразу.

— Я боюсь, — тихо призналась она. Голос дрогнул. — Боюсь, что завтра всё станет ещё сложнее. Что отец разозлится по-настоящему. Что Виктория что-то сделает за его спиной. Что мы пожалеем.

Он протянул руку и мягко притянул её к себе, усадив ближе. Обнял, и она уткнулась ему в плечо, чувствуя, как дрожит.

— Пусть становится сложнее, — сказал он тихо ей в волосы. — Я больше не хочу прятать тебя. Ни от отца, ни от матери, ни от кого. Мне надоело чувствовать, что мы делаем что-то неправильное, когда единственное неправильное — это то, что мы до сих пор врём.

Разговор оборвался сам собой. Он поцеловал её сначала осторожно, почти нежно, потом глубже и жёстче, когда она ответила и сама потянулась к нему, впиваясь пальцами в его плечи. Лера потянула его на кровать, и они упали вместе. Он не дал ей самой раздеваться — стянул с неё футболку одним движением, затем шорты и трусики, и перевернул на живот.

— Сегодня я не буду нежным, — сказал он низко, прижимая её к матрасу своим весом. — Хочу, чтобы ты чувствовала, чья ты.

Он собрал её руки за спиной и удерживал одной ладонью крепко, почти до боли в запястьях, второй рукой резко раздвинул ноги шире и провёл пальцами между них. Она уже была очень мокрая — пальцы скользнули легко. Он вошёл двумя сразу, без предупреждения и без нежности, глубоко до костяшек, и начал двигать быстро и жёстко, загибая их внутри. Лера застонала в подушку, бёдра дёрнулись. Он добавил третий палец, растягивая сильнее, и продолжал трахать её рукой, пока она не начала дрожать и пытаться податься назад.

Потом вынул пальцы резко, приставил член и вошёл сзади одним сильным, глубоким толчком до самого конца. Лера вскрикнула громко, голос сорвался. Он не дал ей привыкнуть. Сразу начал трахать жёстко и грубо — короткие, мощные толчки, от которых кровать билась о стену с глухим стуком, а её тело скользило по простыне вперёд. Одна рука по-прежнему держала её запястья за спиной, не отпуская, вторая легла на горло и сжала ощутимо, приподнимая голову и заставляя выгнуться. Он контролировал и дыхание, и глубину.

— Тише, — прохрипел он ей прямо в ухо, продолжая вбиваться без пауз, шлёпая бёдрами о её зад. — Или я заткну тебе рот рукой и буду трахать ещё жёстче. Ты моя. Скажи это. Громко.

— Твоя… — выдохнула она дрожащим голосом, пытаясь говорить сквозь сжатое горло. — Жёстче… пожалуйста… еби меня жёстче… я твоя…

Он выругался и ускорился ещё, вбиваясь до боли приятно, почти полностью выходя и снова входя до упора. Рука на горле сжалась чуть сильнее на каждом толчке, пальцы впились в кожу. Лера стонала уже не сдерживаясь, подавалась назад насколько могла со связанными руками, и чувствовала, как внутри всё сжимается вокруг него сильнее с каждым движением.

Он отпустил её запястья только для того, чтобы схватить за бёдра обеими руками и притянуть к себе ещё ближе. Теперь ничто не сдерживало. Даниил начал трахать её по-настоящему животно — глубоко, быстро, без всякого ритма, только сильные, жёсткие толчки, от которых кровать уже не просто скрипела, а громко билась о стену. Лера больше не пыталась быть тихой. Она кричала в подушку, потом повернула голову и стонала в голос, уже не думая, услышат их внизу или нет.

— Да… вот так… еби меня… сильнее… я твoя шлюха… — выкрикивала она между толчками, голос срывался. — Не останавливайся… пожалуйста…

Он шлёпнул её по ягодице звонко, оставив красный след, и вбился ещё глубже, почти грубо. Одна рука снова легла на горло и сжала, приподнимая её верх, заставляя выгнуться и кричать ещё громче. Второй рукой он держал её за волосы, оттягивая голову назад.

— Кричи, — прорычал он ей в ухо, не сбавляя темпа. — Пусть слышат. Пусть знают, как я тебя трахаю. Какая ты мокрая и узкая для меня. Кончай. Сейчас.

Лера кончила с громким, надрывным криком, всё тело задрожало, внутри сжалось вокруг него так сильно, что он выругался и потерял остатки контроля. Он трахал её сквозь оргазм ещё жёстче, вбиваясь до упора, пока сам не кончил глубоко внутри с низким рычанием, заполняя её и продолжая двигаться ещё несколько толчков, пока она не обмякла под ним, всё ещё тихо всхлипывая и дрожа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он не вышел сразу. Наклонился, укусил её за плечо и прошептал хрипло:

— Вот так. Теперь точно все знают, чья ты.

После они лежали рядом под одеялом. Он гладил её по волосам медленно, почти машинально.

— Завтра я поговорю с отцом, — повторил он тихо. — Скажу всё прямо. Ты не обязана быть рядом, если тебе страшно. Но я не буду больше врать ему. И тебе тоже.

Лера прижалась к нему крепче и прошептала:

— Я буду рядом. Просто… очень боюсь, что после этого всё изменится. И не обязательно в лучшую сторону.

Он поцеловал её в висок и ничего не ответил. Просто держал.

Ночью, когда в доме уже было совсем тихо и свет в крыле Даниила погас, Виктория вышла на балкон с телефоном. Набрала номер одной из давних знакомых и говорила очень тихо, почти шёпотом.

— Слушай… если вдруг услышишь что-то про Даню и… про дочь его отчима — не распространяй, пожалуйста. Пока ничего толком не ясно. И лучше, чтобы это не пошло дальше наших. Я сама ещё не знаю, чем всё закончится.

Она сбросила звонок и ещё долго стояла на балконе, глядя в тёмные окна дома напротив. В крыле сына света уже не было. В гостевой тоже. Виктория вздохнула и вернулась в комнату, понимая, что остановить это она уже не сможет.

Глава 16

Когда Лера и Даниил спустились в холл, отец уже вернулся домой. Он снимал пиджак, одновременно рассказывая Виктории о каком-то неприятном совещании, но, заметив их вместе, неожиданно замолчал. Его взгляд задержался на Данииле, потом переместился к Лере, которая стояла рядом с ним и всё ещё держала его за руку. Девушка поспешно высвободила пальцы, однако было поздно: отец успел заметить этот жест и то, как оба мгновенно напряглись.

За ужином атмосфера стала ещё тяжелее. Виктория старалась поддерживать разговор, спрашивала об офисных делах и планах на выходные, но ответы получались короткими, а паузы между ними становились всё длиннее. Лера почти не притрагивалась к еде и чувствовала на себе внимательный взгляд отца. Наконец он отложил приборы и обратился к сыну:

— Даниил, у вас с Лерой всё в порядке? В последние дни вы оба ведёте себя так, словно произошло что-то серьёзное, о чём остальные не должны знать.

Даниил поднял глаза от тарелки. Лера замерла, ожидая, что он наконец скажет правду, как они и собирались сделать после возвращения домой. Но он лишь пожал плечами и ответил, что на работе накопилось много дел, а Лера переживает из-за предстоящего переезда. Он произнёс это спокойно, почти убедительно, словно между ними действительно не происходило ничего, кроме обычных бытовых волнений.

— Вот как, — протянул отец, явно не удовлетворённый ответом. — Тогда надеюсь, что вы скоро со всем разберётесь.

Разговор продолжился, но Лера уже не слышала, о чём говорили остальные. Она смотрела в тарелку, чувствуя, как внутри нарастает обида. Ещё утром Даниил уверял её, что больше не позволит страху управлять их решениями, а теперь, стоило отцу задать прямой вопрос, он снова спрятался за удобными объяснениями. Возможно, он просто не был готов к признанию, возможно, хотел выбрать подходящий момент, но Лере от этого было не легче. Она ведь согласилась вернуться именно потому, что поверила ему.

После ужина девушка поднялась к себе, надеясь, что Даниил последует за ней и объяснит своё поведение. Он действительно появился через некоторое время, однако Лера встретила его у двери холодным взглядом.

— Ты даже не попытался сказать правду.

Он прикрыл дверь и устало посмотрел на неё.

— Лера, я не хотел начинать этот разговор за ужином. Отец только вернулся с работы, Виктория сидела рядом, и я не собирался устраивать семейное собрание.

— А когда ты собирался? Через неделю? Через месяц? Или мы будем продолжать притворяться, что я просто временно живу в вашем доме и между нами ничего нет?

— Не передёргивай мои слова.

— Я ничего не передёргиваю, Дань. Я просто устала бояться каждого разговора и чувствовать себя виноватой за то, что люблю тебя.

Он попытался взять её за руку, но Лера отступила. Ей хотелось, чтобы он обнял её, прижал к себе и сказал, что всё исправит, однако ещё сильнее она хотела увидеть, что его обещания действительно чего-то стоят. Даниил нахмурился, собираясь ответить, но она отвернулась к окну.

— Пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно подумать.

Он задержался у двери, явно не желая уходить, но всё же подчинился её просьбе. Когда шаги стихли в коридоре, Лера села на кровать и закрыла лицо ладонями. Она любила его, скучала по нему даже тогда, когда он находился в соседней комнате, и всё же рядом с ним ей становилось всё труднее отличать собственное желание от страха его потерять.

Вечер тянулся мучительно долго. Лера несколько раз брала телефон, надеясь увидеть сообщение от Даниила, но экран оставался пустым. Она понимала, что сама попросила его уйти, и всё же обижалась на его молчание. Ближе к полуночи, не выдержав тишины, она вышла из комнаты и направилась вниз. Ей хотелось выпить воды, немного успокоиться и хотя бы на время перестать думать о том, что произойдёт утром.

В кабинете на первом этаже горел свет. Дверь была приоткрыта, и Лера увидела Даниила, сидевшего за письменным столом перед раскрытым ноутбуком. Судя по неподвижному взгляду, он уже давно не читал то, что было на экране. Услышав её шаги, он поднял голову, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Не спишь? — спросил он.

— Как видишь.

Лера хотела пройти мимо, но Даниил поднялся со стула.

— Подожди. Нам нужно поговорить.

— Мы уже говорили.

— И ничего не решили.

Она резко повернулась к нему.

— Потому что ты каждый раз обещаешь, что всё будет иначе, а потом снова делаешь вид, будто ничего не происходит! Я не прошу тебя немедленно объявлять всем о наших отношениях, но мне нужно понимать, что ты действительно готов быть со мной, а не только тогда, когда мы остаёмся одни.

Даниил несколько секунд молчал, принимая её слова, и в его лице постепенно исчезла привычная защитная невозмутимость.

— Я готов, Лера. Просто я не знаю, как отец отреагирует. Он привык, что всё в семье происходит по определённым правилам, и я не хочу, чтобы наш разговор превратился в скандал.

— А я не хочу быть тайной, которую ты прячешь от собственной семьи.

— Ты не тайна для меня.

— Но ведёшь ты себя именно так.

Она отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Даниил подошёл ближе, но не прикоснулся к ней, словно наконец понял, что одних объятий сейчас недостаточно. Его молчание злило её, однако стоило ему оказаться рядом, как вся накопившаяся за день тоска возвращалась с новой силой. Лера помнила его руки, его поцелуи на вокзале, тепло его ладони на своей талии и то облегчение, которое испытала, когда решила вернуться вместе с ним. Ей хотелось снова почувствовать себя любимой, хотя она боялась, что именно это желание заставляет её прощать слишком многое.

— Посмотри на меня, — попросил Даниил.

Она медленно повернулась.

— Я не собираюсь отказываться от тебя, — сказал он. — Но мне нужно научиться говорить с отцом об этом так, чтобы мы потом могли жить дальше, а не воевать друг с другом. Я не хочу обещать тебе лёгкий путь, потому что сам не знаю, каким он будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда почему ты не сказал этого за ужином?

— Потому что испугался, — ответил он после паузы. — И потому что привык решать всё сам, прежде чем посвящать в это остальных. Я понимаю, что тебе от этого больно, но я не пытался от тебя отказаться.

В его голосе не было оправдательной уверенности, и именно это неожиданно обезоружило Леру. Она долго смотрела на него, пытаясь понять, верит ли ему, а затем тихо произнесла:

— Я тоже боюсь, Дань. Иногда мне кажется, что если мы продолжим в том же духе, то однажды просто перестанем понимать, зачем вообще начали всё это.

Он сделал ещё шаг, остановившись совсем близко.

— А ты этого хочешь?

Лера покачала головой. Ей хотелось сказать, что она хочет спокойствия, определённости и возможности быть рядом с ним, не ожидая каждую минуту, что кто-нибудь потребует от неё уйти. Но вместо этого она лишь посмотрела на его губы, и Даниил, заметив её взгляд, осторожно коснулся пальцами её щеки.

— Если ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, скажи, — произнёс он тихо.

Лера прикрыла глаза на мгновение, а затем сама накрыла его ладонь своей.

— Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, будто можешь обойтись без меня.

Этого оказалось достаточно. Даниил притянул её к себе, и Лера ответила на его поцелуй с такой силой, словно весь вечер сдерживала не только слёзы, но и желание оказаться рядом с ним. Она обняла его за шею, чувствуя, как он крепко прижимает её к себе, а знакомое тепло его тела постепенно вытесняет обиду. Поцелуи становились всё глубже и настойчивее, дыхание сбивалось, и Лера уже не могла вспомнить, с чего начался их спор. Она лишь знала, что скучала по нему даже тогда, когда сердилась, и что сейчас ей отчаянно хотелось перестать чувствовать себя одинокой.

Даниил провёл ладонью по её спине и задержался на талии, а она потянула его за ворот рубашки, снова находя его губы. В движениях обоих чувствовалось накопившееся напряжение: он целовал её то порывисто, то неожиданно нежно, словно пытался одновременно удержать и успокоить, а Лера прижималась ближе, не желая оставлять между ними ни малейшего расстояния. Когда он отстранился, чтобы перевести дыхание, она сама потянулась к нему, и он улыбнулся ей той улыбкой, которую она так любила, — немного усталой, но совершенно искренней.

— Ты всё ещё злишься на меня? — спросил он, коснувшись лбом её лба.

— Очень, — ответила Лера и поцеловала его снова.

Он тихо рассмеялся, но смех быстро растворился в новом поцелуе. Они отступили к письменному столу, случайно задев лежавшие на краю бумаги, а потом, не желая прерывать объятия, опустились на мягкий ковёр у дивана. Даниил осторожно убрал волосы с её лица, спросил, всё ли в порядке, и дождался её утвердительного кивка. Лера сама притянула его к себе, и вскоре они уже не пытались говорить о том, что происходило между ними.

Он стянул с неё платье и бельё, уложил на спину на ковёр и раздвинул ноги. Опустился между них и сразу прижался ртом. Язык лёг широко и плотно, он лизал её медленно и жадно, собирая всю влагу, потом сосредоточился на клиторе — кругами, с нажимом. Лера выгнулась и вцепилась ему в волосы. Одной рукой Даниил держал её бедро, не давая сдвинуться, второй расстегнул свои брюки, высвободил член и начал дрочить себе в том же ритме, в каком работал языком.

Он стонал ей в киску, вибрация шла по телу. Лизал всё жёстче и быстрее, пальцами свободной руки входя в неё и загибая, пока дрочил себе сильнее, размазывая смазку. Лера стонала громко, прижимая его лицо ближе бёдрами. Он не останавливался — вылизывал её до дрожи, одновременно быстро водя рукой по своему члену, пока она не кончила ему на язык с громким стоном, заливая подбородок. Он продолжал лизать сквозь оргазм и дрочить себе ещё быстрее, пока сам не кончил с низким рычанием, сперма брызнула ему на руку и на ковёр.

Даниил поднял голову, губы и подбородок мокрые от неё, и посмотрел снизу вверх, тяжело дыша, рука всё ещё на члене.

Даниил не дал ей отдышаться. Он поднялся на колени, всё ещё твёрдый, схватил Леру за бёдра и резко перевернул на живот прямо на ковре. Она ахнула, когда он приподнял её зад и раздвинул ноги коленом. Член провёл по мокрым складочкам один раз и вошёл сзади одним грубым толчком до конца.

Лера вскрикнула и вцепилась пальцами в ворс ковра. Он не стал медлить — сразу начал трахать её жёстко и глубоко, животно, без ритма. Короткие сильные толчки, от которых её тело скользило вперёд по ковру. Одна рука сжала её затылок и прижала лицом к полу, вторая впилась в бедро, оставляя синяки. Он вбивался до упора, шлёпая бёдрами о её зад, и рычал сквозь зубы.

— Вот так… на полу… как шлюха… — хрипел он, ускоряясь. — Кричи. Хочу слышать.

Лера стонала и кричала в ковёр, подавалась назад, насколько могла. Он шлёпнул её по ягодице звонко, потом ещё раз, и трахал ещё жёстче, почти грубо. Внутри всё горело. Она кончила быстро и сильно, сжимаясь вокруг него и выкрикивая его имя. Даниил не остановился — продолжал вбиваться сквозь её оргазм, пока сам не кончил глубоко внутри с низким, животным стоном, заполняя её и делая ещё несколько рваных толчков, пока она не обмякла под ним на ковре, дрожа и тяжело дыша.

Даниил не вышел из неё сразу. Он остался глубоко внутри, тяжело дыша, и медленно провёл ладонью по её спине — от затылка вниз, к пояснице. Потом сжал её волосы в кулак и чуть потянул назад, заставляя выгнуться.

— Ещё не закончили, — сказал он низко, почти угрожающе. — Ты сегодня слишком громко кричала. Надо напомнить, кто здесь решает.

Он вышел резко, отчего она тихо всхлипнула, и перевернул её на спину одним движением. Лера смотрела на него снизу вверх, грудь тяжело поднималась, на щеках румянец, губы приоткрыты. Даниил раздвинул ей ноги шире коленом и снова вошёл — уже медленнее, но глубоко и с нажимом. Одна рука легла ей на горло и сжала ощутимо, контролируя дыхание, вторая зажала оба запястья над головой и прижала к ковру.

Он начал двигаться жёстко, но размеренно. Каждый толчок был сильным и точным, до упора. Лера стонала, пыталась вырвать руки, но он держал крепко.

— Не дёргайся, — прохрипел он, чуть сильнее сжав горло. — Или я свяжу тебя ремнём и буду трахать, пока не начнёшь просить пощады.

Он наклонился и укусил её за сосок — не сильно, но ощутимо, с нажимом, потом перешёл ко второму и повторил. Лера вскрикнула и выгнулась. Он ускорился, трахая её уже грубее, рука на горле то сжималась, то чуть ослабевала, давая вдохнуть. Второй рукой отпустил запястья только для того, чтобы шлёпнуть её по внутренней стороне бедра — звонко, оставляя красный след — и снова зафиксировать руки.

— Скажи, что тебе нравится, когда я так с тобой, — приказал он, глядя в глаза. — Скажи, что ты моя шлюха и хочешь ещё.

— Нравится… — выдохнула она дрожащим голосом, слёзы наворачивались от интенсивности. — Я твоя… трахай жёстче… пожалуйста…

Он выругался и вбился особенно глубоко, почти грубо, продолжая держать её за горло и за руки, пока она не начала дрожать в новом оргазме, крича уже без стеснения.

Позже, когда в комнате стало тихо, Лера лежала рядом с Даниилом, положив голову ему на плечо. Он перебирал её волосы, иногда касаясь губами виска, и она чувствовала, как постепенно возвращается способность спокойно дышать. Но вместе с теплом и нежностью пришло прежнее беспокойство, от которого не спасали даже его объятия.

— Дань, — прошептала она, крепче прижимаясь к нему. — А если всё это неправильно? Если мы только усложняем жизнь друг другу, но уже не можем остановиться?

Он повернулся к ней, убрал прядь волос с её лица и ответил не сразу.

— Тогда нам придётся честно разобраться, что именно неправильно и что мы можем изменить. Но я не хочу, чтобы ты оставалась со мной только потому, что боишься уйти, и не хочу, чтобы ты уезжала по той же причине.

Лера посмотрела ему в глаза, пытаясь удержать в памяти эти слова. Она понимала, что любовь сама по себе не решит всех проблем, однако сейчас ей было важно услышать, что Даниил тоже готов отвечать за сделанный выбор. Она поцеловала его в щёку, устроилась удобнее у него на плече и позволила себе ненадолго забыть о завтрашнем дне.

Утром её разбудил негромкий стук в дверь кабинета. Даниил уже встал и собирал разбросанные вещи, а Лера, завернувшись в оставленный на диване плед, пыталась окончательно проснуться. Вскоре в дверях появилась Виктория. Она посмотрела на них обоих, на неубранный кабинет и на плед, которым Лера прикрывала плечи, но не стала задавать вопросов. В её лице читалась усталость человека, который слишком долго надеялся, что ситуация разрешится сама собой.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, обращаясь прежде всего к сыну. — Я не собираюсь выяснять, что вы делали ночью, и не хочу вмешиваться в ваши личные отношения. Но дальше жить в одном доме, постоянно скрываясь и заставляя всех делать вид, будто ничего не происходит, будет сложно.

Даниил выпрямился, а Лера невольно сильнее сжала край пледа.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Думаю, вам стоит какое-то время пожить отдельно. Не расставаться и не принимать поспешных решений, а просто дать всем возможность привыкнуть к происходящему. У тебя есть собственная квартира, Даниил, и ты сам предлагал Лере переехать туда. Возможно, сейчас это действительно разумный выход. Отец должен спокойно обдумать ситуацию, а вам обоим не помешает понять, готовы ли вы к тому, что будет дальше, без постоянного давления со стороны семьи.

Лера почувствовала, как внутри снова поднимается тревога. Ещё вчера она собиралась уехать именно потому, что боялась стать причиной семейного конфликта, а теперь Виктория сама предлагала им разъехаться, только уже на других условиях. Даниил посмотрел на мать, затем перевёл взгляд на Леру и протянул ей руку. Она вложила в неё свою ладонь, хотя не знала, чем закончится этот разговор и сможет ли их близость выдержать испытание расстоянием, пусть даже небольшим.

— Мы подумаем, — наконец ответил Даниил. — Но я хочу, чтобы ты понимала: жить отдельно не значит отказаться друг от друга.

— Я этого и не требую, — спокойно сказала Виктория. — Я прошу вас перестать путать любовь с необходимостью немедленно доказать всем свою правоту. Иногда расстояние помогает понять, что действительно важно.

Когда она ушла, Лера ещё долго молчала. Даниил сел рядом, обнял её за плечи и поцеловал в висок, но на этот раз она не стала искать в его прикосновениях обещание, что всё обязательно будет хорошо. Ей хотелось верить, что отдельная квартира станет для них не началом разлуки, а возможностью впервые построить отношения без постоянного страха быть разоблачёнными. Однако за окном уже наступило утро, впереди был разговор с отцом, а вместе с ним — решения, которые больше нельзя было откладывать. Лера прижалась к Даниилу, чувствуя его тепло и знакомый запах, и тихо сказала, что согласна подумать о переезде, если они будут принимать решение вместе. Он поцеловал её руку и пообещал, что на этот раз не станет ничего решать за неё. И хотя тревога не исчезла, Лера впервые за долгое время поняла, что им предстоит научиться не только хотеть друг друга, но и доверять друг другу, даже когда рядом нет возможности спрятаться в объятиях и забыть обо всём остальном.

Глава 17

Утром Лера долго не решалась выйти из комнаты. После вчерашнего разговора с Викторией и ночи, проведённой рядом с Даниилом, всё казалось слишком хрупким: стоило сделать неверный шаг, и они снова могли оказаться по разные стороны невидимой черты. Она помнила, как он обнимал её, как осторожно убирал волосы с её лица и как между ними постепенно исчезала привычная необходимость что-то доказывать. Но вместе с нежностью оставался страх — перед его отцом, перед Викторией и перед тем, что однажды Даниил снова решит промолчать, когда ей будет особенно важно услышать правду.

Когда Лера наконец спустилась, он ждал её в небольшой гостиной возле лестницы. По его лицу было видно, что он тоже почти не спал, однако, заметив её, он сразу поднялся и подошёл ближе.

— Я хотел поговорить с тобой до завтрака, — сказал Даниил. — Насчёт квартиры.

Лера остановилась, не решаясь первой спросить, что именно он предлагает.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь только потому, что тебе некуда идти. И не хочу, чтобы ты уезжала из города из-за того, что мы не можем разобраться со своей жизнью. У меня есть квартира, ты это знаешь. Переезжай ко мне.

— Даниил…

— Дай мне договорить, пожалуйста. — Он взял её за руку, и большой палец медленно скользнул по её ладони. — Я понимаю, что после вчерашнего это может звучать так, будто я просто хочу решить проблему самым удобным для себя способом. Но я предлагаю тебе не временное убежище. Там ты сможешь жить спокойно, не оглядываясь на каждый шаг и не думая, кто заметит, как я на тебя смотрю.

— А ты сам об этом думал? — тихо спросила она. — О том, что будет, когда мы останемся вдвоём не на одну ночь, а каждый день? Когда исчезнет возможность сослаться на обстоятельства и нам придётся отвечать за то, что мы делаем?

— Именно об этом я и думаю. — Даниил чуть крепче сжал её пальцы. — Я не обещаю, что всё будет просто. Но я хочу попробовать, если ты тоже этого хочешь.

Лера посмотрела на него, пытаясь найти в его лице привычную уверенность человека, который всегда знает, как поступить. Сейчас её почти не было. Даниил не давал ей красивых обещаний и не пытался убедить, что никто не пострадает. Он просто стоял рядом и ждал ответа, оставляя решение за ней.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Я перееду к тебе.

Он будто на мгновение перестал дышать, а потом улыбнулся — не самодовольно, как бывало прежде, а с такой явной нежностью, что у Леры защемило сердце. Даниил притянул её к себе и поцеловал в висок, задержав губы у её волос. Она обняла его за талию и прижалась щекой к его груди, позволяя себе несколько секунд не думать о последствиях. Они договорились, что соберут вещи и переедут через несколько дней, чтобы Лера могла спокойно закончить дела и не превращать отъезд в очередную попытку сбежать от сложного разговора.

За завтраком они впервые за долгое время не старались держаться на расстоянии. Даниил придвинул к Лере тарелку, когда заметил, что она тянется за ней через стол, а позже, проходя мимо, легко коснулся её плеча. В этих жестах не было ничего вызывающего, но и прежней нарочитой сдержанности тоже не осталось. Лера поймала на себе внимательный взгляд Виктории и почувствовала, как привычно напряглась, однако Даниил не отстранился и не сделал вид, будто ничего не произошло.

Днём они почти не расставались. Вместе разбирали бумаги в кабинете, обсуждали, что Лера возьмёт с собой, и спорили о том, нужна ли ей отдельная рабочая комната в городской квартире. Даниил слушал её внимательно, задавал вопросы и не пытался решить всё за неё. Иногда их пальцы соприкасались над столом, и тогда он задерживал её руку чуть дольше необходимого. Когда они оставались одни, он мог наклониться и поцеловать её в щёку или коснуться губами уголка рта, словно ему больше не хотелось отказывать себе даже в таких мелочах.

Лера постепенно переставала ждать, что он в следующую секунду отойдёт и вернётся к привычной холодной невозмутимости. Но расслабиться окончательно ей всё равно не удавалось: отец Даниила несколько раз оказывался рядом, и каждый раз в воздухе возникало неловкое напряжение. Он замечал их взгляды и то, как сын невольно поворачивался к Лере, когда она говорила, однако ничего не спрашивал. Это молчание пугало сильнее прямого вопроса, потому что Лера понимала: рано или поздно им всё равно придётся перестать притворяться.

К вечеру они разошлись по своим делам, договорившись встретиться позже в крыле Даниила. Лера пыталась читать, но постоянно возвращалась мыслями к предстоящему переезду. Её пугала не сама квартира и даже не то, что они будут просыпаться и засыпать рядом, а смысл этого решения. Она больше не могла убеждать себя, что между ними происходит нечто временное, что однажды всё закончится само собой и каждому удастся вернуться к прежней жизни.

Когда она пришла к нему, Даниил стоял у окна, ослабив ворот рубашки. Услышав шаги, он обернулся и протянул к ней руку. Лера подошла, и он притянул её к себе, обняв за талию. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, словно за день накопилось слишком много невысказанного, а теперь ни один не знал, с чего начать.

— Ты сегодня всё время на меня смотришь, — прошептала она.

— А ты всё время делаешь вид, что не замечаешь.

— Может, я просто пытаюсь понять, что с тобой происходит.

— Тогда спроси.

Лера подняла голову и провела пальцами по его щеке, задержавшись у уголка губ.

— Я хочу знать, что ты собираешься делать, когда станет по-настоящему трудно. Не только сегодня, когда мы можем закрыть дверь и забыть обо всех остальных. Что будет, когда отец потребует объяснений, когда мама начнёт задавать вопросы, когда нам придётся принимать решения, которые кому-то не понравятся?

Даниил накрыл её ладонь своей и поцеловал в пальцы.

— Я больше не хочу решать за нас обоих, — ответил он. — И не хочу, чтобы ты одна несла последствия того, что мы делаем вместе. Если мне будет страшно, я скажу тебе об этом, а не стану делать вид, что всё под контролем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты уже один раз промолчал.

— Знаю. И я не прошу тебя забыть об этом за один вечер.

Его ответ лишил её возможности продолжать спор. Лера сама потянулась к нему, коснулась губами его губ, сначала осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли между ними то хрупкое доверие, которое они только начали восстанавливать. Даниил ответил на поцелуй не сразу, словно хотел дать ей время передумать, но, когда она обняла его за шею, притянул ближе. Поцелуй стал глубже и медленнее, и Лера почувствовала, как напряжение, которое весь день держало её в своих руках, понемногу уступает место теплу.

Он целовал её так, будто теперь ему не нужно было торопиться, чтобы успеть до того, как кто-то войдёт в комнату. Его ладонь скользнула по её спине, остановилась на талии, а затем он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Лера провела пальцами по его волосам и снова приблизилась, чувствуя на губах его дыхание. Между ними больше не было необходимости доказывать, насколько сильным было притяжение; оставалось только позволить себе быть рядом и не прятаться за словами, когда слова уже не могли выразить всего.

Они целовались долго, иногда останавливаясь, чтобы обменяться несколькими фразами, которые неизбежно превращались в новый поцелуй. Даниил спросил, не пугает ли её переезд, и Лера честно призналась, что пугает, но ещё сильнее её страшит перспектива снова потерять его из-за чужих ожиданий. Он прижал лоб к её лбу и тихо сказал, что не собирается просить её оставаться рядом лишь до тех пор, пока всё удобно.

Позже, когда они оказались на кровати, он не торопил её и не пытался заглушить нежностью вопросы, которые ещё оставались между ними. Их близость развивалась медленно, из прикосновений и признаний, из тихого смеха, когда кто-то говорил что-то не к месту, и из пауз, в которых они просто смотрели друг на друга. Лера чувствовала его тепло, слышала, как меняется его голос, когда он произносит её имя, и понимала, что именно этой спокойной, внимательной близости ей не хватало сильнее всего. Не обещаний, произнесённых в порыве, а ощущения, что её слышат и не собираются отстраняться после того, как она станет уязвимой.

Когда они ненадолго оторвались друг от друга, Даниил провёл ладонью по её волосам и задержал руку у затылка.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он. — Не на несколько дней и не до тех пор, пока всё вокруг не успокоится. Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни. Чтобы мы просыпались рядом не потому, что обстоятельства загнали нас в одну комнату, а потому, что сами этого выбрали.

Лера посмотрела на него, стараясь не выдать, насколько сильно эти слова её тронули.

— Ты понимаешь, что я не смогу просто сделать вид, будто ничего не боюсь?

— И не нужно. Бойся, сомневайся, злись на меня, если я опять начну вести себя как идиот. Только не решай за меня, что я однажды обязательно от тебя откажусь.

Она тихо рассмеялась, хотя глаза защипало от подступивших слёз, и поцеловала его сама. В этот раз в её движении было меньше тревоги и больше доверия. Они снова прижались друг к другу, продолжая говорить вполголоса между поцелуями, и ночь постепенно растворила всё, что ещё несколько часов назад казалось непреодолимым. Лера не знала, каким будет утро и как скоро им придётся объясняться с его семьёй, но впервые за долгое время не чувствовала, что обязана заранее готовиться к бегству.

Утром они спустились почти одновременно. Даниил на ходу взял её за руку, и Лера не стала высвобождать пальцы, хотя в столовой уже находилась Виктория. Та посмотрела сначала на их соединённые руки, затем на сына, и выражение её лица стало серьёзным. Она попросила Леру задержаться после завтрака, а Даниила — поговорить с отцом, когда тот освободится.

— Я не собираюсь устраивать сцену, — начала Виктория, когда они остались вдвоём. — И не собираюсь решать за вас, кого вам любить. Но вы оба должны понимать, что живёте не в пустом доме, где ваши поступки никого не касаются.

Лера молча опустила глаза. Виктория говорила спокойно, однако в её голосе слышалась усталость человека, который слишком долго делал вид, будто не замечает очевидного.

— Ты собираешься переехать к Даниилу, и я не стану этому препятствовать, если это действительно ваше решение. Но до переезда вы останетесь здесь, рядом с его отцом, который пока не знает всей правды. Я не хочу, чтобы он узнал о ваших отношениях случайно или почувствовал, что его намеренно держат в неведении.

— Мы собирались поговорить с ним, — тихо ответила Лера.

— Тогда поговорите. Официально, открыто, без намёков и попыток переждать, пока всё решится само собой. — Виктория выдержала короткую паузу и посмотрела ей прямо в глаза. — Я ставлю условие: либо вы с Даниилом сами объявляете о своих отношениях и принимаете, что за этим последуют вопросы, либо я попрошу тебя съехать раньше, чем вы планировали. Не потому, что хочу тебя наказать, а потому, что не собираюсь создавать двусмысленность перед его отцом.

Лера почувствовала, как внутри снова поднимается знакомая тревога. Ещё вчера ей казалось, что они наконец нашли решение, которое позволит им быть вместе, не разрушая всё вокруг. Теперь же выяснялось, что даже несколько спокойных дней, на которые она рассчитывала, могут оказаться последней отсрочкой перед разговором, которого они оба боялись.

— Я поговорю с Даниилом, — сказала она, стараясь сохранить ровный голос.

Виктория кивнула, но не смягчилась.

— Хорошо. Только помни, Лера: если вы выбираете быть вместе, вам придётся перестать жить так, словно ваши отношения должны оставаться тайной. Иначе кто-нибудь другой рано или поздно решит за вас, когда эта тайна закончится.

Когда Лера вышла из гостиной, Даниил уже ждал её в коридоре. По её лицу он сразу понял, что разговор оказался непростым, и протянул руку, но на этот раз она не сразу приняла её. Впереди их ждал разговор с его отцом, и теперь отступить за привычное молчание было уже нельзя.

Глава 18

Даниил понял, что разговор с Викторией будет непростым, ещё до того, как Лера успела рассказать ему о поставленном условии. Она стояла в коридоре, нервно теребя рукав, и старалась говорить спокойно, хотя по её лицу было заметно, насколько сильно её задели слова его матери.

— Она хочет, чтобы мы либо официально объявили об отношениях, либо я съехала раньше, чем планировала, — закончила Лера. — И я понимаю, почему она так считает. Твой отец ничего не знает, а мы продолжаем вести себя так, будто можем просто переждать и надеяться, что всё как-нибудь разрешится.

Даниил несколько секунд молчал, глядя на неё, а затем направился в гостиную, где Виктория разбирала бумаги. Лера пошла следом, хотя ей хотелось остановить его: она боялась, что сейчас он скажет матери что-нибудь резкое и только усложнит ситуацию.

— Нам нужно договориться, — произнесла Виктория, подняв глаза. — Я не хочу, чтобы вы принимали решения на эмоциях, а потом жалели о последствиях. Есть вполне разумные варианты. Вы можете поговорить с отцом и открыто рассказать ему о своих отношениях. Или Лера пока поживёт отдельно, а вы дадите семье время привыкнуть к происходящему.

— А если мы не хотим выбирать из этих двух вариантов только потому, что ты решила, будто так будет правильнее? — спросил Даниил.

Виктория отложила бумаги.

— Я не пытаюсь распоряжаться вашей жизнью. Но вы живёте в доме твоего отца, и твоё молчание ставит всех в неудобное положение. Лера не должна чувствовать себя здесь гостьей, которой в любой момент могут указать на дверь, а отец не должен узнавать о происходящем последним.

— С этим я согласен. Но я не собираюсь объявлять о наших отношениях только ради того, чтобы снять напряжение за завтраком. И не позволю решать за Леру, когда ей нужно уехать. Мы сами разберёмся, где и как будем жить.

— Ты говоришь так, будто я требую от вас расстаться.

— Нет, мама. Ты предлагаешь нам несколько способов сделать всё удобным для остальных. Но ни один из них не отвечает на главный вопрос: чего хотим мы сами.

Лера стояла рядом, чувствуя, как с каждой минутой разговор становится острее. Ей не хотелось, чтобы Даниил ссорился с матерью из-за неё, но ещё меньше она хотела снова оказаться человеком, за которого принимают решения, даже если делают это из лучших побуждений.

— Я не собираюсь прятаться от твоего отца вечно, — сказала она, обращаясь к Виктории. — И понимаю, что нам придётся поговорить. Просто мне хотелось бы, чтобы этот разговор состоялся потому, что мы готовы к нему, а не потому, что нас поставили перед выбором.

Виктория внимательно посмотрела на неё, и в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание. Однако смягчаться она не спешила.

— Тогда не затягивайте. Неопределённость редко заканчивается сама собой.

— Мы и не собираемся, — ответил Даниил. — Но дальше будем решать сами.

Он взял Леру за руку и повёл к выходу. Уже у двери Виктория окликнула их, напомнив, что отец вернётся вечером и, возможно, захочет поговорить с сыном. Даниил лишь коротко кивнул, не обещая ни остаться, ни прийти на семейный ужин. Ему нужно было хотя бы ненадолго вырваться из дома, где каждое движение теперь казалось частью чужого обсуждения.

В машине Лера долго смотрела в окно, пока знакомые улицы сменялись городскими кварталами. Даниил не пытался сразу заговорить, лишь время от времени поглядывал на неё, словно проверял, не передумала ли она ехать с ним. Когда они остановились у его квартиры, он заглушил двигатель, но не стал выходить.

— Ты злишься? — спросила Лера.

— На мать? Немного. На себя — больше.

Она повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что я слишком долго пытался сделать так, чтобы никто не заметил, насколько ты мне важна. Думал, что смогу выбрать подходящий момент, подготовить отца, убедить всех, что ничего страшного не происходит. А в итоге ты всё это время жила в ожидании, что я снова отступлю.

Лера накрыла его руку своей. Она помнила, как больно было услышать его уклончивый ответ за семейным столом, и не могла просто вычеркнуть тот вечер из памяти. Но сейчас Даниил не оправдывался и не просил забыть случившееся. Он признавал собственную ошибку, и это значило для неё больше, чем очередное обещание, что всё обязательно наладится.

— Я не хочу, чтобы ты воевал с семьёй ради меня, — тихо сказала она.

— А я не хочу, чтобы ты считала себя причиной всех наших проблем. Они появились не из-за тебя, а потому, что я слишком долго боялся честно говорить о том, чего хочу.

Он поднёс её руку к губам, поцеловал ладонь и задержал её пальцы у своей щеки. Лера почувствовала, как внутри постепенно отпускает напряжение, которое не позволяло ей дышать свободно с самого утра. Она наклонилась и поцеловала его первой — осторожно, почти вопросительно, но Даниил сразу ответил, притянув её ближе.

До квартиры они добрались, не проронив больше ни слова. Даниил едва успел закрыть дверь, как Лера снова оказалась рядом, обхватив его за шею. Он посмотрел на неё с удивлением, но она не дала ему задать вопрос: сама потянулась к его губам, вкладывая в поцелуй всё, что не смогла сказать в гостиной. Его руки легли ей на талию, а затем скользнули по спине, прижимая её к себе так близко, что между ними почти не осталось пространства.

Поцелуй быстро перестал быть осторожным. Лера чувствовала тепло его ладоней даже сквозь ткань одежды, слышала его сбившееся дыхание и сама уже не могла сохранять прежнее спокойствие. Даниил отстранился лишь на мгновение, чтобы убрать волосы с её лица и посмотреть ей в глаза, словно хотел убедиться, что она действительно здесь, рядом с ним, и не собирается исчезнуть при первой же трудности.

— Ты уверена, что хочешь остаться? — спросил он, коснувшись губами её виска.

— Если ты ещё раз задашь этот вопрос, я решу, что ты сам меня выгоняешь.

Он тихо рассмеялся и снова поцеловал её, теперь уже с той нежностью, которая всегда заставляла Леру забывать о приготовленных возражениях. Она провела ладонями по его плечам, нащупала край расстёгнутого воротника и потянула его к себе. Даниил ответил улыбкой, но следующая улыбка исчезла, когда она поцеловала его под ухом, задержавшись там на несколько секунд. Он обнял её крепче, и Лера почувствовала, как по телу пробежала тёплая дрожь от одного только движения его пальцев по её спине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они двигались по квартире почти вслепую, не желая разрывать поцелуй надолго. Даниил задел плечом стену в коридоре, Лера негромко рассмеялась, но смех тут же растворился в новом поцелуе. Её пальцы запутались в его волосах, его ладони осторожно скользнули по её талии, и привычная сдержанность, которую они так долго сохраняли в родительском доме, наконец перестала иметь значение. Здесь никто не мог войти без предупреждения, никто не следил за каждым взглядом и не ждал, когда они отступят друг от друга.

На кухне Даниил всё-таки попытался остановиться, чтобы спросить, не хочет ли она сначала поесть, но Лера обхватила его лицо ладонями и поцеловала прежде, чем он успел закончить фразу.

— Ты сейчас серьёзно думаешь о еде? — прошептала она, едва оторвавшись от его губ.

— Я пытаюсь проявить гостеприимство.

— Тогда придумай что-нибудь получше.

Он посмотрел на неё так, что она невольно улыбнулась, и притянул к себе за талию. На этот раз Лера сама расстегнула несколько пуговиц его рубашки, медленно, не отводя взгляда, а Даниил провёл ладонью по её щеке и поцеловал её снова. В его прикосновениях не было прежней торопливости, но от этой неспешности желание становилось только острее. Он словно хотел запомнить каждую её реакцию, каждое движение, а она всё чаще ловила себя на том, что тянется к нему ещё до того, как он успевает отстраниться.

Одежда постепенно перестала быть помехой, и вскоре они уже не пытались дойти до спальни. Лера оказалась на краю кухонной столешницы, обняла Даниила за плечи и прижалась к нему, чувствуя, как его губы переходят от её губ к щеке и шее. Она тихо произнесла его имя, когда он задержался у её виска, и он ответил поцелуем, в котором было столько нежности, что у неё на мгновение перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы ты знала одну вещь, — прошептал он, прижавшись лбом к её лбу.

— Какую?

— Я не хочу, чтобы ты жила со мной только потому, что тебе некуда идти. И не хочу, чтобы ты оставалась со мной только потому, что между нами происходит что-то, от чего трудно отказаться.

Лера провела пальцами по его щеке. В этот момент она особенно ясно поняла, что он не пытается удержать её ни страстью, ни красивыми словами, хотя и то и другое между ними было почти невозможно игнорировать.

— Я остаюсь, потому что хочу быть с тобой, — ответила она. — Но мне нужно, чтобы ты и дальше помнил об этом. Не только сегодня.

— Буду помнить.

Она поцеловала его, не позволив обещанию повиснуть между ними чем-то слишком торжественным. Даниил обнял её, и вскоре разговор окончательно уступил место прикосновениям и поцелуям. Они занимались любовью прямо на кухне, не добравшись до спальни, и впервые за долгое время Лера не прислушивалась к шагам за дверью и не боялась, что кто-то позовёт их в самый неподходящий момент. Ей не нужно было прятать лицо, придумывать объяснения или торопиться, пока у них ещё оставалось несколько минут наедине. Когда всё наконец стихло, Даниил укрыл её своей рубашкой, поцеловал в плечо и прижал к себе, а Лера устроилась рядом, положив голову ему на грудь. В этой тихой близости было что-то гораздо более важное, чем сама страсть: они впервые могли просто остаться вдвоём, не ожидая, что дверь вот-вот откроется.

Позже они перебрались на диван в гостиной, так и не добравшись до спальни, и долго разговаривали обо всём, что откладывали последние дни. Даниил рассказывал, как представляет их жизнь в городской квартире, а Лера осторожно добавляла свои пожелания, постепенно переставая бояться, что каждое из них покажется ему слишком смелым. Они договорились, что переезд будет их общим решением, а разговор с его отцом не станет очередным испытанием, которое Даниил попытается пройти в одиночку. Когда Лера уснула у него на плече, он ещё долго смотрел на неё, понимая, что впервые за всё это время не хочет искать компромисс между тем, чего от него ждут, и тем, чего он действительно желает.

Утро оказалось спокойным лишь до тех пор, пока не зазвонил телефон. Даниил ответил, не сразу узнав номер, и вскоре выражение его лица изменилось. Звонил семейный юрист, который обычно занимался делами его отца. Он сообщил, что Виктория попросила подготовить документы, касающиеся временного проживания Леры в доме семьи, на случай если ей потребуется остаться там до переезда. При этом отец Даниила хотел поговорить со всеми вместе — с женой, сыном и Лерой — и попросил найти для этого время в ближайшие дни.

— Он уже что-то знает? — спросила Лера, когда Даниил закончил разговор.

— Пока не знаю. Но, похоже, мама решила, что больше не собирается ждать, пока мы сами определимся с тем, как объяснить происходящее.

Лера подтянула к себе край одеяла, чувствуя, как вчерашнее спокойствие медленно сменяется тревогой. Даниил сел рядом и взял её за руку, не пытаясь уверять, что всё обязательно пройдёт без последствий. Теперь им предстояло не просто переехать и начать жить вместе, но и открыто назвать то, что между ними было, перед человеком, чьё мнение имело для Даниила огромное значение. Он поцеловал Леру в лоб и сказал, что они пойдут на этот разговор вместе, а она впервые не стала спрашивать, действительно ли он готов это сделать. Однако, когда телефон снова завибрировал и на экране появилось сообщение от Виктории с просьбой подтвердить встречу, Лера поняла, что времени на дальнейшие отсрочки у них почти не осталось.

Глава 20

За несколько недель многое изменилось, хотя со стороны жизнь семьи Даниила выглядела почти так же, как прежде. В доме по-прежнему собирались за ужином, обсуждали работу, строили планы и иногда спорили по пустякам. Только теперь Лере не приходилось следить за каждым своим движением и отводить глаза, когда Даниил задерживал на ней взгляд. Их отношения перестали быть тайной, вокруг которой все осторожно ходили, стараясь не задеть то, о чём нельзя говорить вслух.

Отец Даниила принял происходящее сдержанно. Он не стал изображать восторг и не пытался за несколько дней превратиться в человека, которому всё безразлично. Иногда Лера замечала, как внимательно он наблюдает за ними, особенно когда Даниил невольно касался её руки или спрашивал, не устала ли она. Но прежней настороженности в этих взглядах становилось всё меньше. Однажды за ужином он сам спросил Леру о её работе, выслушал ответ и даже предложил помочь с одним вопросом, в котором хорошо разбирался. Разговор получился обычным, без скрытых намёков, и именно поэтому она запомнила его надолго.

Виктория тоже постепенно перестала вмешиваться. После возвращения от сестры она держалась немного отстранённо, однако больше не пыталась предлагать Лере «разумные выходы» и не обсуждала с Даниилом их будущее без её присутствия. Она оставалась вежливой, иногда интересовалась, как они устроились, но не стремилась стать ближе, чем была готова. Лера научилась принимать эту дистанцию без обиды. Ей хотелось верить, что со временем между ними снова появится прежняя теплота, но теперь она понимала: доверие нельзя потребовать только потому, что самый трудный разговор уже состоялся.

Сама Лера больше не жила в гостевой комнате. Через несколько дней после встречи с отцом Даниил помог ей перевезти оставшиеся вещи в городскую квартиру, и постепенно та перестала казаться чужим пространством, куда её пригласили ненадолго. На полках появились её книги, в ванной — привычные баночки, а на спинке кресла всё чаще оказывался плед, который она любила набрасывать на плечи по вечерам. Даниил сначала посмеивался над тем, как быстро она меняет его привычный порядок, но однажды признался, что теперь ему не нравится возвращаться домой, когда её нет.

Совместная жизнь оказалась совсем не похожа на те несколько ночей, которые они раньше проводили вместе украдкой. Здесь были не только долгие поцелуи и утренние объятия, но и разбросанные вещи, забытые покупки, усталость после работы и споры о том, кто снова оставил свет в ванной. Иногда Даниил задерживался допоздна, а Лера раздражалась, когда он забывал предупредить. Иногда она замыкалась в себе, и ему приходилось терпеливо выяснять, что именно её расстроило. Но теперь они старались не превращать каждое недоразумение в повод отдалиться друг от друга.

Лера особенно ценила их утра. Даниил обычно просыпался раньше, ставил кофе и возвращался в спальню, чтобы поцеловать её в сонную щёку. Она притворялась, что спит, пока он не начинал шептать ей на ухо какую-нибудь глупость, после которой невозможно было сохранить серьёзное лицо. Иногда она тянула его обратно под одеяло, и завтрак откладывался ещё на несколько минут. В такие моменты Лера чувствовала себя счастливой с той спокойной уверенностью, которой прежде ей так не хватало. Ей больше не нужно было гадать, останется ли он рядом утром, потому что теперь у них было множество обычных утр, и каждое начиналось с одного и того же простого желания — увидеть друг друга.

В тот вечер Даниил вернулся позже обычного. За окнами уже темнело, а на кухне горел тёплый свет. Лера стояла у плиты в домашней футболке и коротких шортах, помешивая соус и негромко подпевая музыке, которая играла из колонки. Услышав, как открылась входная дверь, она обернулась, но не успела ничего сказать: Даниил подошёл сзади, обнял её за талию и поцеловал в шею.

— Ты холодный, — пожаловалась она, когда его ладони коснулись её кожи.

— На улице октябрь. А ты даже не встретила меня у двери.

— Я готовлю нам ужин. Между прочим, ради тебя стараюсь.

— Тогда мне повезло гораздо больше, чем я заслуживаю.

Он поцеловал её ещё раз, задержав губы у самого уха. Лера почувствовала знакомую дрожь и попыталась сохранить серьёзное выражение лица, хотя уже улыбалась. Даниил снял пиджак, оставил его на спинке стула и вернулся к ней, словно несколько секунд в другом конце кухни показались ему слишком долгой разлукой.

— Как прошёл день? — спросил он, осторожно убирая волосы с её плеча.

— Нормально. Я закончила то, что откладывала всю неделю, заехала за продуктами и успела поговорить с твоей мамой.

Даниил слегка отстранился.

— С мамой?

— Она звонила, чтобы спросить, приедем ли мы в воскресенье. Сказала, что отец хочет устроить семейный обед.

— И что ты ответила?

— Что мы приедем, если ты не будешь занят.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты сама хочешь поехать?

Лера на мгновение задумалась. Ещё недавно такой вопрос заставил бы её искать предлог для отказа, но теперь она неожиданно поняла, что больше не боится появляться в доме его родителей.

— Да. Думаю, хочу. Только давай без долгих разговоров о том, как нам правильно жить.

— Договорились. Если начнутся советы, скажем, что у нас дома выключен утюг и нужно срочно возвращаться.

— У нас нет привычки оставлять утюг включённым.

— Тогда придётся придумать что-нибудь убедительнее.

Лера рассмеялась и повернулась к нему. Даниил воспользовался этим, чтобы обнять её крепче, и на несколько секунд они замолчали, просто глядя друг на друга. Он провёл пальцами по её щеке, убрал за ухо выбившуюся прядь и медленно наклонился. Поцелуй получился мягким, почти ленивым, но Лера сама задержала его, положив ладони ему на грудь.

— Ужин остынет, — предупредила она, когда он снова коснулся её губ.

— Мы можем его разогреть.

— Ты всегда находишь оправдание, когда хочешь меня отвлечь.

— Не всегда. Иногда я просто говорю, что хочу тебя поцеловать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он произнёс это совсем близко, и Лера почувствовала, как его дыхание коснулось её кожи. Она поднялась на носки и сама потянулась к нему, обняв за шею. Даниил ответил сразу, медленно проведя ладонями по её спине, и она невольно прижалась ближе. За прошедшие недели его прикосновения стали привычными, но не потеряли своей силы. Она всё так же чувствовала, как учащается сердцебиение, когда он целовал её чуть дольше обычного, как по телу разливается тепло от его ладоней и как трудно бывает отстраниться, даже если на плите ждёт ужин.

Даниил выключил конфорку, не выпуская её из объятий, а затем легко подхватил за талию и усадил на край столешницы. Лера удивлённо рассмеялась, но тут же узнала это место. Несколько недель назад они остановились здесь, едва переступив порог квартиры, потому что после всего пережитого им хотелось только одного — наконец остаться вдвоём. Тогда они ещё не знали, сумеют ли справиться с последствиями своего решения. Теперь на той же кухне пахло ужином, рядом стояли две чашки, а на холодильнике висел список покупок, написанный её рукой.

— Ты помнишь? — тихо спросила она.

Даниил улыбнулся, встав между её коленями.

— Такое трудно забыть.

— Мы тогда даже до спальни не дошли.

— Насколько я помню, ты сама не дала мне такой возможности.

Лера покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и провела пальцами по воротнику, чувствуя, как он чуть заметно вздрогнул от прикосновения. Даниил наклонился и поцеловал её, сначала осторожно, а затем глубже, когда она притянула его к себе. Его ладони скользнули по её талии, остановились на спине, и Лера обняла его крепче, наслаждаясь тем, что теперь им не нужно торопиться или прислушиваться к каждому звуку за дверью.

Он целовал её медленно, с той особенной нежностью, которая появлялась между ними, когда они оставались одни и могли никуда не спешить. Лера провела ладонями по его плечам, почувствовала тепло под тонкой тканью рубашки и улыбнулась, когда он на мгновение отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде было знакомое желание, но ещё больше — спокойная уверенность человека, который наконец перестал сомневаться в собственном выборе.

— Знаешь, о чём я сегодня подумал? — спросил Даниил, касаясь губами её щеки.

— Надеюсь, не о работе. Я уже почти привыкла, что вечером ты принадлежишь мне.

— Я подумал, что раньше всё время ждал подходящего момента. Чтобы поговорить с отцом, чтобы сказать матери правду, чтобы попросить тебя остаться. Мне казалось, что сначала нужно разобраться со всеми проблемами, а уже потом позволить себе быть счастливым.

Лера слушала его, не убирая рук с его плеч.

— А теперь?

— Теперь я прихожу домой и вижу тебя на кухне. Ты ругаешься, когда я забываю купить молоко, занимаешь половину шкафа своими вещами и почему-то уверена, что мои рубашки лучше подходят тебе, чем мне. И я понимаю, что именно этого мне не хватало.

Она улыбнулась и коснулась губами его подбородка.

— Между прочим, твои рубашки действительно мне идут.

— Я заметил.

Он поцеловал её снова, и Лера почувствовала, как последние остатки дневной усталости исчезают под его прикосновениями. Она обняла его за шею, прижалась ближе и на мгновение закрыла глаза. За окнами шумел город, на кухне негромко играла музыка, а остывающий ужин давно перестал их волновать. Они могли позволить себе эту близость без страха и без необходимости что-либо скрывать. Когда поцелуй стал глубже, Даниил осторожно придержал её за талию, а Лера запустила пальцы в его волосы, не желая отпускать даже на несколько секунд.

Потом они долго сидели рядом, разговаривая вполголоса и время от времени снова целуясь. Даниил касался губами её виска, гладил по спине, а Лера устроилась в его объятиях так естественно, словно всегда знала, что однажды окажется именно здесь. Она больше не пыталась запомнить каждую счастливую минуту на случай, если всё внезапно закончится. Теперь ей хотелось другого — прожить с ним ещё сотни таких вечеров, спорить из-за мелочей, мириться, смеяться и возвращаться в квартиру, где её действительно ждали.

Даниил чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё. В тёплом свете кухни его лицо казалось особенно спокойным, и Лера вдруг вспомнила, каким он был в самом начале: сдержанным, уверенным в себе, привыкшим контролировать каждое слово и движение. Тогда ей казалось, что за этой невозмутимостью невозможно разглядеть настоящего человека. Теперь она знала его другим — уставшим после работы, иногда раздражительным, порой слишком упрямым, но способным признать ошибку, попросить прощения и остаться рядом, даже когда это требовало мужества.

Она провела ладонью по его щеке, и Даниил накрыл её руку своей. В его взгляде появилась та серьёзность, которую Лера уже научилась узнавать: он собирался сказать что-то важное и хотел, чтобы она услышала каждое слово. Она не стала торопить его, только улыбнулась и слегка сжала пальцы.

— Знаешь, Лера, я долго думал, что совершил ошибку, когда позволил себе влюбиться в тебя. Боялся, что разрушу привычную жизнь, разочарую родителей и однажды причиню тебе боль. Но теперь понимаю, что ошибался совсем в другом. Единственной настоящей ошибкой было бы отпустить тебя.

Лера почувствовала, как к горлу подступает волнение, но на этот раз ей не захотелось ни прятать его, ни отшучиваться. Она обняла Даниила за шею, притянула к себе и поцеловала так нежно, словно этим поцелуем могла ответить на всё, что он когда-либо боялся ей сказать. А когда отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась.

— Тогда тебе больше не о чем бояться. Я больше не собираюсь уезжать.

Глава 19

Лера почти не спала в ночь перед разговором с отцом Даниила. Она несколько раз прокручивала в голове возможные вопросы, пыталась подобрать слова, которые не прозвучали бы ни оправданием, ни вызовом, но каждый раз приходила к одному и тому же: как бы тщательно она ни готовилась, всё равно не могла предугадать, чем закончится эта встреча. Её пугало не столько неодобрение, сколько мысль, что из-за их отношений Даниил окажется перед выбором, к которому не был готов.

Утром он заметил её тревогу и, прежде чем они вышли из квартиры, обнял её со спины, положив подбородок ей на плечо.

— Не пытайся заранее придумать ответы на все вопросы, — тихо сказал он. — Мы поедем вместе и будем говорить честно. Этого достаточно.

— Тебе легко говорить. Это твой отец.

— А ты человек, которого я выбрал. И я не собираюсь делать вид, что ты для меня ничего не значишь, только потому, что мне страшно его разочаровать.

Лера повернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза. Она всё ещё боялась, но его спокойствие передавалось ей, понемногу вытесняя тревогу. Даниил поцеловал её в лоб, затем мягко коснулся губами её губ, и она задержала ладони у него на груди, прежде чем отстраниться.

— Обещай, что не станешь говорить за меня, — попросила она.

— Обещаю. Но и ты не решай за меня, что мне будет лучше без тебя.

Он взял её за руку, и они отправились в дом его родителей.

Отец ждал их в кабинете. На столе лежали документы, приготовленные семейным юристом, но сам он выглядел не столько рассерженным, сколько уставшим от ситуации, которая слишком долго развивалась у него за спиной. Он предложил им сесть, некоторое время молчал, а затем обратился к сыну:

— Я хочу услышать от тебя, что происходит. Не то, что удобно рассказать матери за завтраком, и не очередную историю о сложностях на работе. Ты взрослый человек, Даниил, и я рассчитываю, что ты понимаешь последствия своих решений.

Даниил не отвёл взгляда.

— Мы с Лерой вместе. Я знаю, что должен был сказать тебе раньше, и не стану оправдываться тем, что ждал подходящего момента. Я боялся твоей реакции, а потом начал убеждать себя, что молчание поможет избежать проблем. В итоге только сделал хуже.

— Как давно это продолжается?

Они переглянулись. Лера почувствовала, как напряглись пальцы Даниила, лежавшие рядом с её рукой, и сама ответила прежде, чем он успел заговорить:

— Достаточно давно, чтобы понимать, что это не мимолётное увлечение. Я не планировала ставить вас перед фактом и не хочу, чтобы вы думали, будто использовала ваше гостеприимство. Всё получилось не так, как мы ожидали, но мои чувства к Даниилу настоящие. И я не прошу вас сразу принять это или сделать вид, что вам всё нравится.

Отец внимательно посмотрел на неё. Лера старалась говорить спокойно, хотя ей казалось, что каждый следующий вдох даётся труднее предыдущего.

— Мне не нравится, что вы скрывали отношения, — наконец произнёс он. — И мне не нравится, что я узнаю о них только тогда, когда ситуация уже заставляет всех принимать решения. Я не собираюсь делать вид, что здесь нет сложностей. Вы живёте под одной крышей, вы оба связаны с этой семьёй, и ваши поступки неизбежно затронут остальных. Но я также понимаю, что запретить вам быть вместе только потому, что я не одобряю обстоятельства, было бы бессмысленно.

Даниил чуть заметно выдохнул, однако не стал торопиться с ответом.

— Значит, ты не против?

— Я сказал, что не собираюсь запрещать вам отношения. Не путай это с безоговорочным одобрением. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к происходящему, и я ожидаю от вас обоих честности. Если вы решили быть вместе, ведите себя как взрослые люди и не перекладывайте ответственность друг на друга или на нас.

Он придвинул документы к краю стола и пояснил, что юрист подготовил их по просьбе Виктории, чтобы прояснить вопрос проживания Леры в доме на время переезда. Сам отец не собирался использовать бумаги как способ заставить её уйти, но хотел, чтобы бытовые договорённости больше не оставались неопределёнными.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь человеком, которого терпят из вежливости, — добавил он, обращаясь к Лере. — Но и превращать этот дом в место, где все ходят вокруг вас на цыпочках, никто не станет. Вам придётся научиться обсуждать сложные вещи открыто.

— Я понимаю, — ответила она. — И не хочу, чтобы из-за меня вы с Даниилом отдалились друг от друга.

— Это уже зависит не только от тебя, — заметил отец и посмотрел на сына. — Ты сам должен решить, как собираешься строить свою жизнь. Не жди, что семья каждый раз будет подбирать для тебя удобный выход.

Даниил кивнул. Впервые за последние дни он не пытался спорить, убеждать или защищаться, потому что слышал в словах отца не требование отказаться от Леры, а напоминание о том, что выбор нельзя сделать наполовину. Разговор продолжался ещё некоторое время: они обсудили переезд, договорились, что Лера сама решит, когда забрать оставшиеся вещи, и условились больше не скрывать отношения в доме. Отец не стал обнимать их на прощание или произносить слова благословения, которых Лера втайне боялась и одновременно ждала. Он просто пожал сыну руку и сказал, что им обоим стоит дать происходящему немного времени.

Уже в коридоре Даниил остановился и повернулся к Лере.

— Ну что, всё оказалось не так страшно?

— Не говори так, будто мы только что закончили обычный разговор о погоде. У меня до сих пор колени дрожат.

Он усмехнулся и притянул её к себе, обняв за талию.

— Тогда придётся тебя поддержать.

— Ты всегда так решаешь проблемы?

— Только те, которые мне особенно дороги.

Лера не удержалась от улыбки, а когда он поцеловал её, сама потянулась к нему, забыв на мгновение, что они всё ещё стояли в коридоре родительского дома. Даниил отстранился первым, но не потому, что испугался чужого взгляда, а чтобы посмотреть ей в глаза. В этом простом жесте было что-то новое: он больше не пытался убедить её, что между ними ничего нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером он отвёз её обратно в дом. За последние дни Лера успела привыкнуть к мысли, что её пребывание здесь временно, что в любой момент ей могут предложить собрать вещи и освободить комнату. Теперь всё изменилось, хотя она пока не знала, насколько надолго. Даниил забрал её сумку из багажника, взял её за руку и повёл внутрь так естественно, словно это было самым обычным делом в мире.

Виктория встретила их в холле. Она уже знала, что разговор состоялся, и, кажется, успела поговорить с мужем. В её лице не читалось явного недовольства, но и прежней непринуждённости не было.

— Я рада, что вы наконец поговорили, — произнесла она. — Думаю, всем нам полезно немного передохнуть и перестать обсуждать одно и то же по кругу.

Она сообщила, что на несколько дней уедет к сестре. Ей требовалось сменить обстановку и побыть в стороне, пока семья привыкнет к новой реальности. Отец Даниила тоже собирался уехать по делам, поэтому ближайшие дни дом должен был остаться в их распоряжении. Виктория не обещала, что вернётся с другим отношением к происходящему, но, прежде чем уйти, сказала Лере, что не хочет превращать разногласия в постоянную войну.

— Мне просто нужно время, — добавила она. — Постарайтесь за это время не создавать новых поводов для переживаний.

Даниил поблагодарил мать за то, что она не стала продолжать спор, а Лера заверила Викторию, что постарается уважать её решение. На этом разговор закончился. Когда за матерью закрылась дверь, в доме стало непривычно тихо. Лера стояла посреди холла, прислушиваясь к тишине, а Даниил подошёл сзади и обнял её.

— Ты снова напряжена, — сказал он, коснувшись губами её волос.

— Просто странно. Ещё вчера я боялась, что меня попросят уехать, а сегодня мы остались здесь вдвоём.

— Мы не совсем вдвоём, но хотя бы на несколько дней нам не придётся объяснять каждый взгляд и каждое прикосновение.

Он повернул её к себе, и Лера обхватила его за шею. Она давно мечтала о том, чтобы оказаться рядом с ним без необходимости всё время прислушиваться к чужим шагам, но теперь, когда такая возможность появилась, её накрыла волна чувств, с которой было трудно справиться. Даниил заметил это и поцеловал её сначала в висок, затем в щёку, задержавшись у губ, словно не хотел торопить её и без слов напоминал, что она сама решает, насколько близко готова его подпустить.

— Я так устала бояться, — прошептала Лера.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Я всё время ждала, что ты в какой-то момент решишь, будто это была ошибка. Что однажды проснёшься, посмотришь на меня и поймёшь, что ради меня слишком многим рискуешь.

Даниил осторожно убрал прядь волос с её лица.

— Посмотри на меня, Лера.

Она подняла глаза.

— Ты не стала моей ошибкой, — сказал он. — Ты стала тем решением, которое я больше не собираюсь прятать. Я могу ошибаться в том, как поступаю, могу не сразу находить правильные слова, но это не значит, что я сомневаюсь в тебе.

Лера почувствовала, как защипало глаза, и попыталась улыбнуться, чтобы скрыть внезапную слабость. Даниил не дал ей отвести взгляд. Он поцеловал её, мягко и терпеливо, пока она сама не обняла его крепче. Тогда поцелуй стал глубже, и тревога, копившаяся в ней последние дни, начала уступать место другому чувству — тёплому, живому, почти болезненному от того, как долго ей приходилось его сдерживать.

Они поднялись в его крыло, и впервые Лера не остановилась у двери спальни, мысленно прикидывая, как быстро ей придётся уйти, если кто-то появится в коридоре. Даниил закрыл дверь, но не стал запирать её на ключ; в этом больше не было необходимости. Он подошёл к Лере, обнял её за талию и посмотрел на неё с такой нежностью, что она сама придвинулась ближе.

— Ты всё ещё можешь передумать, — тихо произнёс он. — Я не хочу, чтобы ты делала что-то только потому, что думаешь, будто теперь обязана остаться.

— Я здесь не из чувства долга, Даниил. Я здесь потому, что хочу быть с тобой.

Она поцеловала его, не оставив места новым сомнениям. Даниил ответил, осторожно притянув её к себе, и Лера почувствовала, как его ладони скользнули по её спине, задержавшись на талии. От знакомого тепла его рук по телу разлилась дрожь; она обняла его за шею, провела пальцами по волосам и сама потянула к себе, когда он на мгновение отстранился. Он улыбнулся прямо у её губ, и эта улыбка заставила её рассмеяться, прежде чем очередной поцелуй снова лишил её способности думать о чём-либо, кроме него.

На этот раз между ними не было ни отчаянной спешки, ни ощущения, что украденное время вот-вот закончится. Они могли остановиться, заговорить, снова поцеловаться, не прислушиваясь к коридору и не отстраняясь при каждом шорохе дома. Даниил целовал её в щёку, в шею, задерживался у виска, а Лера отвечала ему прикосновениями, всё сильнее ощущая, как исчезает привычное напряжение. Когда он спросил, хорошо ли ей, она тихо рассмеялась и потянула его ближе, показывая, что сейчас ей не нужны другие слова.

Они любили друг друга долго и неспешно, не пытаясь спрятать ни желание, ни нежность. Лера чувствовала его тепло, слышала негромкие слова, которыми он возвращал её внимание к себе всякий раз, когда мысли снова уносили её к семейному разговору. Впервые им не пришлось торопиться или останавливаться на полпути, потому что за дверью мог раздаться чей-то голос. Даниил был рядом не украдкой, не на время и не только тогда, когда никто не смотрел. И когда позднее они лежали в его постели, прижавшись друг к другу, Лера поняла, что именно эта свобода — возможность просто быть вместе, не ожидая внезапного конца, — значила для неё едва ли не больше всего остального.

Даниил провёл ладонью по её волосам и поцеловал в лоб. Лера устроилась у него на груди, слушая ровный стук его сердца, и позволила себе наконец расслабиться. Она знала, что впереди ещё будут непростые разговоры, что Виктория не изменит своего отношения за одну ночь, а отец Даниила не станет сразу считать её частью семьи. Но теперь ей не нужно было справляться с этим в одиночку, и она больше не чувствовала себя временной гостьей, чьё присутствие приходится оправдывать.

— О чём думаешь? — спросил Даниил, почувствовав, что она не спит.

— О том, что завтра, наверное, опять появятся проблемы.

— Наверняка, — честно ответил он. — Но завтра мы будем решать их вместе.

Лера подняла голову и поцеловала его, а он улыбнулся, притянул её ближе и укрыл одеялом. Впервые за долгое время она уснула не с мыслью о том, как подготовиться к возможному расставанию, а с уверенностью, что утром он всё ещё будет рядом. И пусть их решение не сделало жизнь проще, оно наконец перестало быть тайной, которую они боялись произнести вслух.

Конец