Xxl для босса

Глава 1

Ангелина стояла перед зеркалом в женском туалете на восьмом этаже и мысленно посылала к чёрту всех, кто когда-либо придумал офисные дресс-коды.

Чёрное платье сидело хорошо. Даже слишком хорошо. Оно обтягивало бёдра, подчёркивало линию талии (которая у неё всё-таки была, чёрт возьми) и делало грудь… ну, заметной. Лина (для близких она всегда оставалась Линой, хотя в паспорте значилось гордое Ангелина) вздохнула, поправила ремешок сумки и ещё раз провела ладонью по животу.

— Нормально, — прошептала она своему отражению. — Ты не слон. Ты женщина размера XXL. И сегодня тебе повезёт. Или нет. Но хотя бы платье красивое.

За дверью туалета уже гудел открытый офис. Новый генеральный директор должен был появиться через двадцать минут. Вчера вечером все получили письмо с темой «Важные изменения». Автор письма — Виталий Орлов — писал сухо, без лишних эмоций и с таким количеством точек, будто каждое предложение было приговором.

Ангелина вышла из туалета и почти сразу врезалась в Ольгу из бухгалтерии.

— Ты видела его фото? — Ольга говорила шёпотом, но глаза у неё горели. — В интернете выложили. Он… ну… высокий. И смотрит так, будто уже знает, кого уволит первым.

— Я не смотрела, — соврала Ангелина. Смотрела. Вчера в два часа ночи, лежа в кровати с ноутбуком на животе. Виталий Орлов оказался тем ещё экземпляром: тёмные волосы, жёсткий взгляд, идеально сидящий костюм и челюсть, которой можно было колоть орехи. Классический «я здесь главный, а вы — расходный материал».

— Говорят, он из Москвы. И что у него была репутация… жёсткая.

— Прекрасно, — буркнула Ангелина. — Мне как раз не хватало в жизни жёсткого мужика, который будет смотреть на мою задницу и думать: «Эта точно не влезет в корпоративный стандарт».

Ольга хихикнула, но быстро спохватилась:

— Ты опять. Серьёзно, Лин, ты выглядишь отлично.

— Я выгляжу как человек, который любит еду и не собирается извиняться за это перед каждым новым боссом, — ответила Ангелина и направилась к своему столу.

Её место было у окна. Она любила это место. Можно было смотреть на город и делать вид, что работаешь, когда на самом деле просто мечтаешь о том, чтобы кто-нибудь принёс ей шоколадный круассан.

В 9:58 лифт открылся.

Тишина в офисе стала почти физической. Даже принтеры, казалось, перестали шуршать.

Виталий Орлов вышел первым. За ним — два человека из HR и помощница, которая выглядела так, будто её только что вытащили из морозилки и приказали улыбаться.

Он был выше, чем на фото. Плечи широкие, движения уверенные, взгляд — сканирующий. Он шёл медленно, осматривая пространство так, будто уже прикидывал, кого куда пересадить.

Ангелина сидела прямо. Руки лежали на клавиатуре. Сердце почему-то решило устроить марафон.

Он остановился в центре офиса.

— Доброе утро, — сказал он. Голос оказался низким, чуть хрипловатым. — Меня зовут Виталий Орлов. С сегодняшнего дня я здесь главный. Никаких долгих речей. Работаем. В пятнадцать ноль-ноль — общее собрание в переговорной. Кто опоздает — будет объяснять почему. Лично мне.

Никто не пошевелился. Он кивнул и направился к кабинету генерального. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Ангелина выдохнула.

— Ну и ну, — прошептала Ольга, подкатившись на кресле. — Он как будто из другого измерения. Холодный такой…

— Холодный — это ещё мягко сказано, — ответила Ангелина. — У него, по-моему, вместо крови антифриз.

Она пыталась шутить, но внутри всё равно было неспокойно. Новый босс всегда означал неопределённость. А неопределённость Ангелина не любила. Особенно когда она касалась её работы. Маркетинг — штука тонкая. Один неверный взгляд сверху — и твои кампании начинают резать.

К обеду атмосфера в офисе стала ещё плотнее. Виталий почти не выходил из кабинета. Иногда дверь открывалась, и оттуда доносился его голос — ровный, без повышения, но такой, что хотелось сразу сесть ровнее.

В 14:50 Ангелина уже сидела в переговорной. Она выбрала место у стены, подальше от головы стола. Хотелось быть незаметной. Хотя с её формами это было сложно.

Люди заходили один за другим. Кто-то нервно листала телефон, кто-то делал вид, что изучает потолок.

Ровно в 15:00 дверь открылась.

Виталий вошёл последний. Без бумаг. Без ноутбука. Только телефон в руке, который он положил экраном вниз.

Он обвёл взглядом стол. Медленно. Цепко. И остановился на Ангелине. На секунду. Может, на две.

Она встретила его взгляд. Не отвела. Просто смотрела в ответ — спокойно, с лёгкой иронией в уголках губ. Мол, ну да, я здесь. Большая. Заметная. И мне это нормально.

Он чуть прищурился. Потом сел во главе стола.

— Итак, — начал он. — Я уже успел посмотреть цифры. Некоторые из вас работают хорошо. Некоторые… работают. Сегодня я хочу услышать, кто чем занимается. Коротко. По делу. Начнём с маркетинга.

Ангелина почувствовала, как к ней поворачиваются головы. Она выпрямилась.

— Ангелина Соколова. Старший специалист по диджитал-маркетингу. Веду основные кампании, аналитику и контент. Последний квартал закрыли с ростом конверсии на восемнадцать процентов. Могу показать цифры, если нужно.

Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Виталий кивнул.

— Покажите. Завтра. В десять. Ко мне в кабинет.

Она моргнула.

— Хорошо.

— И ещё, — добавил он, уже переводя взгляд на следующего. — Форма одежды. С понедельника — более строгая. Никаких… излишне обтягивающих вариантов. Мы не на вечеринке.

Воздух в переговорной стал густым. Ангелина почувствовала, как щёки заливает жаром. Не от смущения. От злости. Она медленно посмотрела на своё платье. Потом — на него. Виталий уже слушал кого-то из продаж. Будто ничего особенного не сказал.

Но она видела. Краем глаза. Как он ещё раз бросил взгляд в её сторону. Короткий. Острый. И в этом взгляде было что-то… не только осуждение.

Собрание закончилось через сорок минут. Люди выходили быстро, почти молча. Ангелина задержалась. Специально. Когда почти все ушли, она подошла ближе к столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Виталий Сергеевич, — сказала она спокойно. — Можно на минуту?

Он поднял глаза. Телефон уже снова был в руках.

— Слушаю.

— По поводу формы одежды. Вы имели в виду меня?

Он чуть наклонил голову.

— Я имел в виду всех. Но если вы решили примерить на себя — ваше право.

Ангелина улыбнулась. Улыбка вышла острой.

— Тогда уточню. Я ношу то, в чём мне удобно и в чём я выгляжу хорошо. Если у вас есть корпоративный стандарт — пришлите документ. Я его изучу. А пока буду одеваться так, как считаю нужным. Потому что моя работа измеряется цифрами, а не сантиметрами на бёдрах.

Тишина повисла тяжёлая. Виталий медленно отложил телефон. Сложил руки на столе. Смотрел на неё долго, не моргая.

— Вы всегда так разговариваете с руководством?

— Только когда руководство начинает оценивать мой внешний вид вместо результатов.

Уголок его рта чуть дёрнулся. Почти улыбка. Почти.

— Завтра в десять, Соколова. С цифрами. И… постарайтесь не опаздывать.

Она кивнула и развернулась. Уже у двери услышала его голос — тихий, почти насмешливый:

— И да. Платье действительно обтягивающее.

Ангелина остановилась на долю секунды. Не обернулась. Просто вышла. В коридоре она прислонилась спиной к стене и тихо выдохнула:

— Вот же засранец…

Но внутри почему-то было горячо. Не только от злости. А ещё от того, как он смотрел. Как будто уже решил, что будет с ней делать. И это пугало. И одновременно… чертовски цепляло. Завтра в десять.

Она ещё не знала, что этот «завтра» станет началом чего-то, от чего у неё потом будут гореть уши, щёки и далеко не только они.

Глава 2

Ангелина проспала.

Не сильно — всего на двенадцать минут, — но этого хватило, чтобы утро превратилось в хаос. Она вскочила, матерясь шёпотом, натянула первое попавшееся платье (тёмно-синее, чуть свободнее вчерашнего, но всё равно подчёркивающее бёдра) и выскочила из квартиры с недоеденным тостом в зубах.

В метро она ещё раз тщательно проверила цифры. Всё было идеально. Конверсия, охваты — всё росло. Она знала свою работу. И чёрт с ним, с этим Орловым и его взглядами. В офис она вошла в 9:51. Ольга сразу подлетела:

— Ты в курсе, что он уже здесь с восьми? И что он вызвал к себе троих из продаж и двоих из продукта? Говорят, один вышел бледный как мел.

— Замечательно, — буркнула Ангелина, скидывая сумку. — Значит, к десяти я буду уже не первой жертвой. Есть шанс, что он немного выдохнется.

Ольга покосилась на её платье.

— Ты специально?

— Что специально?

— Ну… опять обтягивающее.

Ангелина усмехнулась:

— Я вчера ясно сказала, что буду одеваться как хочу. Пусть привыкает. Или увольняет. Мне, в общем-то, всё равно.

Это была ложь. Ей было не всё равно. Но признаваться в этом даже себе она пока не собиралась.

Ровно в 9:59 она постучала в дверь кабинета генерального.

— Войдите.

Виталий сидел за большим столом из тёмного дерева. За спиной — панорамные окна и город, который выглядел так, будто принадлежит ему. На столе — ноутбук, пара папок и чашка чёрного кофе. Никаких фотографий, никаких лишних предметов. Всё стерильно.

Он поднял глаза.

Снова этот взгляд. Медленный, оценивающий, чуть прищуренный.

— Соколова. Садитесь.

Она села напротив. Положила перед собой планшет с отчётом.

— Цифры, как вы просили.

Он протянул руку. Она передала планшет. Их пальцы на секунду соприкоснулись — случайно, но от этого короткого касания у неё по коже пробежала странная искра. Она сделала вид, что ничего не заметила.

Виталий молча листал. Долго. Слишком долго. Ангелина смотрела на его руки — крупные, с короткими ногтями, без кольца. Потом на лицо. Он читал внимательно, иногда чуть хмурясь.

Наконец отложил планшет.

— Восемнадцать процентов. Неплохо.

— Спасибо.

— Но можно лучше.

Она чуть приподняла бровь.

— Можно всегда лучше. Вопрос в ресурсах и сроках.

— Ресурсы я вам дам. Сроки тоже. А вот вопрос в подходе. — Он откинулся на спинку кресла. — Вы работаете… эмоционально. Много креатива, много экспериментов. Мне нужны более жёсткие, предсказуемые результаты.

— Предсказуемые результаты в диджитал — это миф, — спокойно ответила она. — Алгоритмы меняются. Аудитория устаёт. Если сидеть и делать только «безопасное» — через полгода цифры начнут падать.

Виталий смотрел на неё молча. Потом медленно кивнул:

— Вы умеете защищать свою позицию. Это хорошо. Но я не люблю, когда со мной спорят.

— А я не люблю, когда мне указывают, как делать работу, которую я знаю лучше.

Снова тишина. На этот раз она была острее. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на стол.

— Вы вчера сказали мне довольно дерзкие вещи. При всём офисе, между прочим, не сказали, но после собрания — да. Я ценю прямоту. До определённого предела.

— А какой у вас предел? — спросила она тихо.

Виталий улыбнулся. Впервые по-настоящему. Улыбка вышла холодноватой, но от этого ещё более опасной.

— Вы его сейчас ощупью ищете, Соколова. Будьте осторожнее.

Ангелина почувствовала, как внутри поднимается знакомое тепло — смесь раздражения и чего-то ещё, более тёмного.

— Я просто хочу понять правила. Вы вчера заговорили о моём платье. Сегодня говорите о моём подходе к работе. Мне нужно знать, где заканчивается профессиональное и начинается личное.

Он медленно провёл пальцем по краю чашки.

— Личное я на работу не тащу. И вам не советую. Но раз уж вы спросили… Ваше платье вчера действительно было слишком обтягивающим. Для офиса. Сегодня — уже лучше. Хотя всё ещё… заметное.

Ангелина рассмеялась. Коротко, резко.

— Вы серьёзно сейчас сидите и комментируете, насколько сильно ткань обтягивает мои бёдра?

— Я комментирую соответствие корпоративному стилю.

— Корпоративный стиль, который нигде не прописан письменно?

Виталий молчал несколько секунд. Потом встал. Обошёл стол. Медленно. И остановился рядом с её креслом — чуть сбоку, достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его парфюма: сухой, древесный, дорогой.

Он смотрел сверху вниз.

— Вы специально провоцируете?

— А вы специально смотрите?

Воздух между ними стал плотным. Ангелина не отводила глаз. Шея чуть запрокинута, губы сжаты. Она чувствовала, как колотится пульс в горле.

Виталий наклонился совсем немного — ровно настолько, чтобы говорить тише:

— Я смотрю на всё, что может мешать работе. Включая… Отвлекающие факторы.

— То есть я — отвлекающий фактор?

— Вы — очень заметная женщина, Соколова. И вы это знаете.

Она медленно встала. Теперь они были почти одного роста — она в каблуках, он всё равно чуть выше. Расстояние между ними сократилось до минимума.

— Тогда вот вам ещё одна прямота, Виталий Сергеевич. Мне плевать, насколько я «заметная». Я здесь работаю. И работаю хорошо. Если вас это раздражает — это ваша проблема. Не моя.

Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Взгляд скользнул ниже — к губам, к ямочке между ключицами, к линии декольте, где ткань слегка натягивалась. Потом снова поднялся.

И вдруг тихо сказал:

— Закройте дверь.

Ангелина моргнула.

— Что?

— Дверь. Закройте.

Голос был ровный, но в нём появилась сталь.

Она медленно отошла, закрыла дверь и повернулась обратно. Спиной к дереву. Сердце колотилось уже совсем громко.

Виталий остался на том же месте. Руки в карманах брюк. Взгляд тяжёлый.

— Подойдите.

Она не двинулась.

— Я сказал — подойдите.

Ангелина сделала шаг. Потом ещё один. Остановилась в метре от него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он протянул руку и очень медленно, почти лениво, провёл пальцами по краю её рукава. Ткань. Потом — выше, к плечу. Легчайшее касание.

— Вы дрожите, — заметил он тихо.

— Это злость.

— Правда?

Его пальцы скользнули выше, к ключице. Едва касаясь кожи. Ангелина резко вдохнула. Тело предало её мгновенно — мурашки побежали вниз по позвоночнику, соски затвердели, и она с ужасом поняла, что он это видит.

Виталий чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией.

— Интересно…

Она резко перехватила его запястье.

— Не надо.

Он не убрал руку. Просто смотрел ей в глаза. А потом тихо, почти шёпотом произнёс:

— Вы сегодня вечером свободны?

Ангелина распахнула глаза.

— Что?

— У меня есть вопросы по вашей стратегии на следующий квартал. Неофициальные. За пределами офиса. Ужин. В восемь.

Она всё ещё держала его запястье. Кожа под пальцами была горячей.

— Это приказ?

— Это предложение. Которое лучше не отклонять, если вы хотите сохранить… определённую свободу в работе.

Она медленно отпустила его руку.

— Вы угрожаете?

— Я предлагаю. Разницу вы ещё поймёте.

Виталий отошёл назад, обошёл стол и снова сел.

— Можете идти, Соколова. Цифры я принял. А ответ по ужину жду до конца дня.

Ангелина стояла ещё несколько секунд, пытаясь выровнять дыхание. Потом развернулась и вышла, громко захлопнув за собой дверь.

В коридоре она прислонилась лбом к прохладной стене и тихо выругалась сквозь зубы.

Он только что почти коснулся её.

И предложил ужин.

И она, чёрт возьми, уже знала, что скажет «да».

Даже если это была очень плохая идея.

Глава 3

Ангелина сказала «да» в 16:47. Просто написала в чат:

«Хорошо. Восемь. Куда?»

Ответ пришёл через минуту:

«Адрес пришлю. Чёрное платье можно. Только не то, что вчера.»

Она уставилась в телефон и тихо рассмеялась — зло, нервно, почти с удовольствием.

— Хам.

Но внутри уже всё трепетало. От злости. От предвкушения. От того, что этот мужчина каким-то образом умудрялся одновременно бесить её до дрожи и заставлять тело реагировать быстрее, чем мозг успевал включить тормоза.

Ольга, конечно, всё заметила.

— Ты чего такая… красная?

— У меня давление, — соврала Ангелина. — И завтра дедлайн. Не отвлекай.

Весь оставшийся день она работала на автомате. Цифры плыли перед глазами. Каждый раз, когда дверь кабинета генерального открывалась, она вздрагивала. Один раз он вышел и прошёл мимо её стола. Даже не взглянул. Просто бросил короткое:

— Не забудьте.

И всё.

К семи она уже стояла перед зеркалом дома.

Платье выбрала чёрное, но другое. Глубокое декольте, тонкие бретели, ткань мягко облегала грудь и талию, а ниже слегка расклешивалась, скрывая бёдра. Всё равно было видно, что она пышка. И она не собиралась это прятать.

— Пусть смотрит, — пробормотала она своему отражению. — Раз уж начал.

Адрес оказался рестораном в центре. Тихим, дорогим, с приглушённым светом и столиками, расставленными так, чтобы разговоры не были слышны соседям. Виталий уже сидел у окна. Всё в том же костюме, только галстук чуть ослаблен. Когда она подошла, он поднял глаза и медленно провёл взглядом от каблуков вверх.

Задержался на груди. Потом на губах. Потом встретился с её глазами.

— Вы всё-таки пришли.

— Вы сказали, что лучше не отказываться.

Он чуть улыбнулся уголком рта и встал, отодвигая для неё стул.

— Садитесь.

Она села. Почувствовала, как его взгляд снова скользнул ниже выреза.

— Вы смотрите слишком открыто, — заметила она.

— А вы оделись слишком откровенно для «рабочего ужина».

— Вы сами разрешили чёрное платье.

— Я не запрещал. Но и не ожидал… такого эффекта.

Официант появился вовремя. Виталий заказал вино — красное, сухое, дорогое. Ангелина взяла то же самое. Когда бокалы наполнили, он поднял свой.

— За прямоту. Она редкость.

Она чокнулась с ним.

— За границы. Которые некоторые любят нарушать.

Он хмыкнул и отпил.

Разговор сначала шёл рабочий. Стратегия на квартал, бюджеты, какие каналы резать, какие усиливать. Он слушал внимательно, иногда перебивал короткими точными вопросами. Ангелина ловила себя на том, что ей даже нравится с ним спорить. Он не глупый. И не пытается давить авторитетом вслепую — давит осмысленно.

Но постепенно разговор съезжал.

— Вы всегда так едите? — вдруг спросил он, когда принесли основное.

Ангелина как раз отрезала кусок стейка.

— Как «так»?

— С аппетитом. Не делая вид, что вам достаточно салата.

Она подняла бровь.

— А вы всегда комментируете, как женщины едят?

— Только тех, кто мне интересен.

Слова повисли между ними. Ангелина медленно положила приборы.

— Вы сейчас серьёзно пытаетесь флиртовать после того, как весь день вели себя как холодный ублюдок?

Виталий откинулся на спинку стула. В приглушённом свете его глаза казались почти чёрными.

— Я не флиртую. Я констатирую. Вы мне интересны. Как специалист. И… как женщина. Это две разные вещи. Я умею их разделять. А вы?

— Я умею посылать далеко тех, кто путает работу и личное.

— Тогда почему вы здесь?

Она открыла рот. И закрыла. Потому что ответа, который бы её устраивал, не было.

Виталий наклонился чуть вперёд.

— Вы злитесь. Вам нравится, что я смотрю. Вам нравится, что я говорю прямо. И вам одновременно хочется меня ударить. Я прав?

Ангелина почувствовала, как щёки снова горят.

— Вы невыносимы.

— Это не ответ.

Она залпом допила вино. Поставила бокал.

— Хорошо. Да. Вы раздражаете. И да, когда вы смотрите так — мне становится жарко. И я ненавижу, что моё тело реагирует быстрее, чем голова. Довольны?

Виталий медленно улыбнулся. На этот раз улыбка была другой — темнее, опаснее.

— Очень.

Он сделал знак официанту. Принесли счёт. Виталий расплатился, даже не глядя на сумму, и встал.

— Я подвезу.

— Не нужно.

— Я настаиваю.

На улице было прохладно. Ангелина обхватила себя руками. Его машина оказалась чёрным премиальным седаном — предсказуемо. Он открыл ей дверь, потом сел за руль.

Ехали молча. Город плыл за окнами. Ангелина смотрела прямо перед собой, чувствуя его присутствие каждой клеткой кожи.

Когда машина остановилась у её дома, она уже тянулась к ручке двери, но его голос остановил:

— Ангелина.

Она обернулась.

Виталий смотрел на неё. Серьёзно. Без улыбки.

— Если вы зайдёте сейчас наверх одна — я уеду. И завтра мы будем делать вид, что этого ужина не было. Если же вы… пригласите меня на чай, — он сделал паузу, — то я поднимусь. И дальше всё станет намного сложнее.

Ангелина смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал, что это плохая идея. Очень плохая. Он её босс. Он жёсткий. Он уже сейчас смотрит так, будто хочет не чая.

А тело…

Тело предательски хотело, чтобы он поднялся.

Она облизнула губы. Медленно. Видя, как его взгляд сразу упал на них.

И тихо сказала:

— Чай у меня закончился.

Виталий не улыбнулся. Просто кивнул один раз. Выключил двигатель.

И вышел из машины вместе с ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Лифт ехал слишком медленно.

Ангелина стояла в углу, скрестив руки на груди, и смотрела в зеркальную стену. Виталий — напротив, руки в карманах, взгляд спокойный, почти ленивый. Но она чувствовала: он напряжён. Как хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется.

— Вы часто так делаете? — спросила она, чтобы заполнить тишину.

— Как?

— Едете домой к своим подчинённым после ужина.

Он чуть склонил голову.

— Вы первая.

— Должна гордиться?

— Пока рано говорить.

Двери лифта открылись на её этаже. Ангелина достала ключи. Пальцы слегка дрожали, и она надеялась, что он этого не заметил. Заметил, конечно.

Квартира встретила их запахом её духов и лёгким беспорядком. На диване лежал плед, на столе — раскрытая книга и пустая кружка. Она включила торшер, чтобы не было слишком ярко.

— Разувайтесь, — бросила через плечо. — Или вы предпочитаете стоять в обуви, как на совещании?

Виталий молча разулся. Чёрные туфли встали ровно у порога. Он прошёл внутрь, осматриваясь. Взгляд задержался на полке с фотографиями, на большом мягком кресле у окна, на открытой двери в спальню.

— Уютно, — сказал он. — И очень… по-женски.

— Это должно быть оскорблением?

— Нет. Констатация.

Ангелина прошла на кухню. Открыла холодильник, достала бутылку белого вина (чай действительно закончился ещё утром) и две чашки — назло. Потом всё-таки поставила бокалы.

Когда она вернулась в комнату, Виталий стоял у окна, глядя на город.

— Вот, — она протянула ему бокал. — Вместо чая.

Он взял. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз он не отстранился.

— Вы нервничаете, — заметил он.

— А вы нет?

— Я умею ждать.

— Чего именно?

Виталий отпил вина, поставил бокал на подоконник и повернулся к ней лицом. Расстояние между ними было меньше метра.

— Того момента, когда вы перестанете прятаться за словами.

Ангелина хмыкнула:

— Я не прячусь. Я просто ещё не решила, насколько большой ошибкой будет то, что сейчас произойдёт.

— Значит, вы уже допускаете, что что-то произойдёт.

Она хотела ответить остро, но он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь она чувствовала тепло его тела. Запах парфюма стал сильнее — смешанный с чем-то мужским, тёплым.

Виталий медленно поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Легко. Почти невесомо. Потом спустился к челюсти, к шее.

Ангелина замерла.

— Вы всё ещё можете сказать «нет», — тихо произнёс он. — И я уйду. Прямо сейчас.

Она смотрела ему в глаза. В них не было холода, который она видела в офисе. Там был голод. Контролируемый, но настоящий.

— А если я скажу «да»? — спросила она хрипло.

— Тогда я перестану быть осторожным.

Она молчала секунду. Две. Потом медленно подняла руку, взяла его галстук и потянула на себя.

— Тогда не будь.

Поцелуй получился жёстким с самого начала. Виталий не целовал — он захватывал. Губы, язык, дыхание. Одна рука легла ей на затылок, вторая — сразу на талию, сжала сильно, собственнически. Ангелина ответила с той же жадностью. Она вцепилась в его плечи, потом скользнула ладонями на грудь, чувствуя под рубашкой твёрдые мышцы.

Он прижал её к стене. Бедро вклинилось между её ног. Даже через ткань платья она почувствовала, насколько он уже твёрдый. От этого осознания по телу прошла горячая волна.

Виталий оторвался от её рта и спустился губами к шее. Укусил слегка, потом провёл языком. Ангелина запрокинула голову, тихо выдохнув.

— Чёрт…

— Тише, — прошептал он ей в кожу. — Соседи услышат.

— Пусть.

Он низко рассмеялся — коротко, темно — и снова поцеловал её. Рука с талии медленно поднялась выше, накрыла грудь через платье. Сжал. Большой палец нашёл затвердевший сосок и провёл по нему кругами. Ангелина всхлипнула прямо ему в рот.

Платье оказалось слишком тонким. Или его пальцы — слишком умелыми.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Зрачки расширены. Дыхание тяжёлое.

— Я хочу видеть тебя. Всю.

Ангелина сглотнула. В голове ещё крутились остатки здравого смысла: он босс, завтра утро, офис, сплетни… Но тело уже горело. Между ног было мокро, и она чувствовала это слишком отчётливо.

Она потянулась назад и медленно спустила одну бретель. Потом вторую. Платье сползло до талии, открывая чёрный кружевной бюстгальтер, который едва сдерживал грудь.

Виталий смотрел. Долго. Молча. Потом тихо выругался сквозь зубы:

— Блядь…

И снова притянул её к себе. На этот раз его рот сразу накрыл место, где кружево касалось кожи. Он поцеловал верх груди, потом стянул чашку бюстгальтера вниз и взял сосок в рот. Жарко. Влажно. С лёгким укусом.

Ангелина вцепилась пальцами ему в волосы. Голова ударилась о стену. Ноги стали ватными.

— Виталий…

Он поднял глаза, не отрываясь от её груди.

— Говори. Хочу слышать, как ты произносишь моё имя, когда тебе хорошо.

Она хотела сказать что-то язвительное, но он снова начал работать языком, а вторая рука уже поднимала край платья выше. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра — горячие, уверенные — и остановились совсем близко к тому месту, где ей уже было нестерпимо нужно.

Он не коснулся сразу. Просто держал ладонь там, чувствуя жар.

— Ты мокрая, — констатировал он тихо. — И мы ещё даже не начали.

Ангелина резко выдохнула и сама толкнула бёдра вперёд, на его руку.

Виталий улыбнулся. Тёмно. Довольно.

— Нетерпеливая…

И наконец коснулся. Через тонкую ткань трусов. Одним пальцем провёл снизу вверх, нащупывая набухший клитор. Ангелина дёрнулась.

Он начал гладить медленно, дразняще, наблюдая за её лицом. Вторая рука всё ещё мяла грудь. Рот снова вернулся к шее.

Через минуту она уже тихо стонала, двигая бёдрами навстречу его пальцам. Трусы стали совсем мокрыми. Когда он отодвинул кружево в сторону и коснулся напрямую — горячей, скользкой кожи — Ангелина громко всхлипнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот так, — прошептал он. — Хорошая девочка…

Два пальца медленно вошли в неё. Глубоко. Она была такой мокрой, что вошли почти без сопротивления. Виталий начал двигать ими — сначала медленно, потом быстрее, находя точку внутри и нажимая.

Ангелина уже не держалась за стену. Она держалась за него. Ноги дрожали. Оргазм нарастал быстро, слишком быстро — она давно ни с кем не была, а этот мужчина каким-то образом знал, куда и как нажимать.

— Я… сейчас…

— Давай, — приказал он низко. — Кончи на мои пальцы.

Она кончила резко, с глухим стоном, сжавшись вокруг его пальцев. Тело выгнулось. Перед глазами на секунду потемнело.

Виталий продолжал двигать пальцами, пока она не задрожала от сверхчувствительности. Только тогда медленно вынул их.

Поднял руку. Пальцы блестели.

Он посмотрел ей прямо в глаза и облизал один. Медленно.

Ангелина всё ещё тяжело дышала, прислонившись к стене. Платье смято на талии, бюстгальтер сдёрнут, трусы сдвинуты.

Виталий расстегнул ремень. Звук пряжки в тишине квартиры прозвучал оглушительно.

— Спальня, — сказал он хрипло. — Или я возьму тебя прямо здесь, у стены.

Она посмотрела на него. На заметную выпуклость в брюках. На тёмные глаза. На губы, блестящие от неё самой.

И тихо, почти шёпотом ответила:

— Здесь. Хочу здесь.

Виталий резко развернул её лицом к стене. Поднял платье полностью. Стянул трусы вниз одним движением. Она услышала, как шуршит фольга — он надел презерватив быстро, почти зло.

Потом его рука легла ей между лопаток, слегка наклоняя вперёд. Головка члена прижалась между ягодиц, скользнула ниже, нашла мокрый вход.

Он вошёл одним длинным, жёстким толчком.

Ангелина вскрикнула. Он был большой. Толстый. Распирающий. На мгновение стало почти больно — приятно-больно.

Виталий замер, давая привыкнуть. Дыхание тяжёлое у неё над ухом.

— Всё ещё хочешь сказать «нет»? — спросил он низко.

Она покачала головой. Упёрлась ладонями в стену.

— Двигай. Ну же…

Он начал двигаться. Глубоко. Сильно. Каждое движение выбивало из неё короткий стон. Рука обхватила её грудь, вторая — бедро, удерживая на месте. Удары бёдер о её ягодицы звучали мокро и громко.

Ангелина уже не думала ни о работе, ни о том, что завтра утро. Только о том, как он заполняет её, как жёстко трахает, как его дыхание сбивается, когда она сжимается вокруг него.

Он ускорился. Стал жёстче. Одна рука скользнула вперёд и снова нашла клитор, натирая в такт толчкам.

— Кончи ещё раз, — приказал он. — Хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня.

Она кончила второй раз почти сразу — сильнее, громче, с дрожью во всём теле. Виталий ещё несколько раз резко толкнулся и замер, низко простонав ей в шею, кончая.

Несколько секунд они просто стояли. Тяжело дыша. Его лоб упирался ей между лопаток. Его член всё ещё внутри.

Потом он медленно вышел. Ангелина почувствовала, как по внутренним сторонам бёдер течёт.

Виталий шагнул назад. Она услышала шорох одежды — он приводил себя в порядок.

Когда она наконец выпрямилась и повернулась, он уже застёгивал ремень. Взгляд был тёмным, удовлетворённым… и снова чуть отстранённым.

— В ванной есть полотенца, — тихо сказала она.

Он кивнул. Прошёл мимо. Через пару минут она услышала воду.

Ангелина медленно сползла по стене на пол. Платье всё ещё было на талии. Тело приятно ныло. Между ног — пульсация.

Она закрыла глаза.

И только тогда до неё по-настоящему дошло.

Она только что трахнулась со своим боссом. У стены. В своей квартире. После первого же ужина.

А завтра в девять утра ей придётся сидеть напротив него на планёрке и делать вид, что ничего не было.

Дверь ванной открылась. Виталий вышел. Волосы чуть влажные. Рубашка заправлена. Снова идеальный.

Он подошёл, протянул ей влажное полотенце. Потом наклонился и коротко, почти нежно поцеловал её в уголок губ.

— Спокойной ночи, Соколова.

И направился к двери.

Уже в прихожей, надевая туфли, добавил, не обернувшись:

— И да. Завтра в офисе… лучше надень что-нибудь менее… провоцирующее. А то я могу не выдержать до конца рабочего дня.

Дверь закрылась.

Ангелина осталась сидеть на полу посреди гостиной.

И тихо, почти счастливо, выдохнула:

— Вот же засранец…

Глава 5

Ангелина проснулась от того, что телефон вибрировал под подушкой.

8:17.

Она села в кровати рывком. Тело отозвалось приятной тянущей болью между ног и лёгкой ломотой в бёдрах. Воспоминания прошлой ночи накрыли сразу — стена, его руки, его голос, то, как он входил в неё жёстко и глубоко.

— Блядь, — выдохнула она и закрыла лицо руками.

На тумбочке лежало смятое чёрное платье. Трусы она так и не нашла — видимо, остались где-то у стены в гостиной.

В душе она стояла дольше обычного, пытаясь смыть не только следы ночи, но и странное тепло, которое всё ещё сидело где-то внизу живота. Когда вышла, на зеркале написала пальцем:

«Ты идиотка».

Потом стёрла.

В офис она вошла в 9:04. Всё ещё с мокрыми волосами, собранными в небрежный пучок, в тёмно-сером платье-футляре — максимально закрытом, с горловиной и длиной ниже колена. На каблуках, но уже без вчерашнего вызова.

Ольга сразу подскочила.

— Ты чего такая… помятая? И глаза красные. Не спала?

— Кошмары, — коротко бросила Ангелина. — Много работы.

Она села за стол и сразу уткнулась в монитор. Сердце колотилось. Каждая открывающаяся дверь заставляла вздрагивать.

В 9:18 дверь кабинета генерального открылась.

Виталий вышел. В свежей рубашке, идеально выбрит, с чашкой кофе в руке. Прошёл мимо её стола медленно. Даже не остановился. Только бросил, не глядя:

— Соколова. Ко мне. Через десять минут. С отчётом по вчерашним правкам.

И ушёл дальше по коридору. Ольга вытаращилась:

— Он с тобой теперь разговаривает? Вслух?

Ангелина только пожала плечами, делая вид, что её это не касается. Пальцы на клавиатуре слегка дрожали. Ровно через десять минут она постучала.

— Войдите.

Кабинет пах кофе и его парфюмом. Виталий сидел за столом, листал что-то на планшете. Поднял глаза. Взгляд скользнул по её закрытому платью — медленно, оценивающе — и вернулся к лицу.

— Садитесь.

Она села. Положила перед собой папку.

— Правки внесла. Всё, что обсуждали вчера на ужине.

Он взял папку, открыл. Несколько минут читал молча. Потом отложил.

— Хорошо. Даже лучше, чем я ожидал.

Пауза.

— Как спалось?

Ангелина чуть прищурилась.

— Прекрасно. А вам?

— Плохо. — Он откинулся на спинку кресла. — Всё время думал о том, как ты стонала, когда я трахал тебя у стены.

Удар был прямым. Без подготовки. Ангелина почувствовала, как кровь прилила к лицу, а между ног снова предательски стало тепло.

— Мы в офисе, — тихо сказала она.

— Я заметил. Поэтому говорю тихо. И дверь закрыта.

Он встал, обошёл стол и сел на край прямо напротив неё. Теперь расстояние было меньше метра.

— Ты вчера сказала «здесь». И я тебя здесь взял. А сегодня ты пришла в платье, в котором даже представить тебя голой сложно. Это защита?

— Это здравый смысл.

— Здравый смысл остался вчера у твоей стены вместе с трусами, которые ты так и не подняла.

Ангелина резко вдохнула.

— Вы их забрали?

Виталий чуть улыбнулся уголком рта.

— Нет. Но заметил. Чёрные, кружевные. Мокрые.

Она сжала пальцы на подлокотниках кресла.

— Что вы хотите?

— Честности. — Он наклонился чуть ближе. — Тебе понравилось. Мне понравилось. Я хочу продолжения. Но на моих условиях.

— Каких ещё условиях?

— Никаких сцен в офисе. Никаких намёков при других. Ты работаешь, как работала. Я руковожу, как руководил. А после шести… ты моя.

Ангелина рассмеялась — коротко, резко.

— «Ты моя». Вы серьёзно? Мы один раз переспали, и вы уже распределяете собственность?

— Мы не «переспали». Я тебя выебал. Жёстко. И ты кончила дважды. — Он говорил спокойно, почти буднично, но глаза были тёмными. — И да. Мне нравится контроль. В том числе над тем, как, где и когда я буду тебя трогать.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь ярости и желания.

— А если я откажусь?

— Тогда мы сделаем вид, что вчерашнего не было. Ты останешься хорошим специалистом. Я — твоим боссом. И больше никаких ужинов, стен и пальцев внутри тебя.

Слова ударили ниже пояса. Буквально. Ангелина молчала. Долго. Потом тихо спросила:

— А если я соглашусь… что дальше?

Виталий протянул руку и очень медленно провёл пальцем по её колену через ткань платья. Выше. Ещё выше. Остановился на середине бедра.

— Дальше я буду тебя трахать. Часто. Жёстко. Иногда — медленно, если заслужишь. Ты будешь приходить, когда я скажу. И уходить, когда я разрешу. А в обмен… — палец сделал маленький круг, — я буду делать так, чтобы ты забывала собственное имя.

Ангелина сглотнула. Под платьем соски уже затвердели, и она молилась, чтобы он этого не видел.

— Вы невыносимый собственник.

— Да. — Он убрал руку. — И ты уже мокрая от одной мысли об этом. Я вижу по зрачкам.

Она резко встала.

— Мне нужно работать.

— Конечно. — Он тоже выпрямился. Теперь они снова стояли близко. — Но ответь до конца дня. Или я решу за тебя.

Ангелина развернулась и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, услышала его голос — низкий, почти ласковый:

— И Ангелина… вчера ты была восхитительной. Особенно когда сжималась вокруг меня и просила не останавливаться.

Она вышла, громко прикрыв дверь. В коридоре пришлось остановиться и несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы ноги снова стали слушаться.

Весь день она чувствовала его взгляд. Иногда — случайный. Иногда — намеренный. Один раз, когда она наклонилась за упавшей ручкой, он проходил мимо и тихо, только для неё, бросил:

— Спину держи ровнее. А то я начинаю вспоминать, как она выгибалась.

К шести она уже почти ненавидела себя за то, как сильно хотела написать ему. В 18:03 её телефон вибрировал. Сообщение от Виталия:

«Решение?»

Ангелина долго смотрела на экран. Потом набрала:

«Какие у вас планы на вечер?»

Ответ пришёл мгновенно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Заехать за тобой в 20:00. Адрес знаю. И Ангелина… сегодня трусы можешь не надевать. Всё равно сниму.»

Она закрыла глаза. Прикусила губу. И поняла, что уже проиграла. Ещё даже не начав по-настоящему.

Глава 6

Ангелина открыла дверь в 19:58.

Виталий стоял на лестничной клетке в тёмной рубашке с засученными рукавами и чёрных брюках. Без пиджака. Выглядел менее официально и оттого ещё опаснее. Взгляд сразу скользнул по её фигуре — простое чёрное платье до середины бедра, босые ноги, волосы распущены.

— Вовремя, — сказал он. — Редкостное качество.

— Не начинайте, — буркнула она, отходя в сторону, чтобы он вошёл. — Я и так уже жалею, что ответила на ваше сообщение.

Он прошёл внутрь, закрыл дверь и сразу разулся. Потом медленно повернулся к ней.

— Жалeешь?

— Пока решаю.

Виталий сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ангелина инстинктивно отступила, пока спина не упёрлась в стену прихожей — почти ту же, у которой всё началось вчера.

Он остановился вплотную. Не касаясь.

— Платье подними.

Голос был тихим, но в нём не было просьбы. Ангелина подняла подбородок.

— Сразу к делу? Даже без вина?

— Вино будет позже. Если заслужишь. Сейчас — платье. Подними.

Она смотрела на него несколько секунд, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси злости и острого возбуждения. Потом медленно взялась за край ткани и потянула вверх. До середины бёдер. Потом выше.

Виталий опустил глаза. Увидел, что трусов действительно нет. Только гладкая кожа и уже слегка блестящая от влаги щель.

Он тихо выдохнул через нос.

— Хорошая девочка…

Пальцы легли ей на внутреннюю сторону бедра. Поднялись выше. Раздвинули губы. Один палец легко скользнул внутрь — проверяя.

Ангелина резко вдохнула.

— Уже мокрая, — констатировал он. — И мы ещё даже не начали. Ты думала обо мне весь день?

— Я думала, какой вы мудак.

— И это тебя возбуждает. Понял.

Он добавил второй палец. Начал медленно двигать ими, большим пальцем натирая клитор. Ангелина упёрлась затылком в стену, ноги чуть разъехались сами.

— В офисе… когда вы проходили мимо… — её голос уже сел, — я ненавидела вас.

— Знаю. — Он ускорил движения. — А ещё ты сжимала бёдра под столом и надеялась, что никто не заметит, как тебе хочется.

Она хотела возразить, но он изогнул пальцы внутри и нажал именно туда, куда нужно. Из горла вырвался короткий стон.

Виталий убрал руку так же внезапно, как начал. Поднял пальцы и провёл ими по её нижней губе, оставляя влажный след.

— Оближи.

Ангелина смотрела на него. Потом медленно открыла рот и приняла его пальцы. Языком прошлась по ним, не отводя глаз. Солёный привкус самой себя смешался с чем-то тёмным и запретным.

Виталий наблюдал за этим с тяжёлым, почти чёрным взглядом.

— В спальню. Сейчас.

Она прошла первой. Чувствовала его взгляд на своей спине и на том, как платье всё ещё было задрано сзади. В спальне едва успела включить ночник, как его руки уже оказались на её талии.

Платье он снял одним движением через голову. Осталась полностью голой. Виталий сделал шаг назад и просто смотрел. Долго. Молча. Обводя взглядом тяжёлую грудь, мягкий живот, широкие бёдра, густой тёмный треугольник между ног.

— Ты прекрасна, — сказал он наконец хрипло. — Особенно когда молчишь и просто позволяешь на себя смотреть.

— Не привыкла, чтобы на меня так смотрели.

— Привыкай. Я буду делать это часто.

Он начал расстёгивать рубашку. Медленно. Пуговица за пуговицей. Ангелина смотрела, как открывается твёрдая грудь с тёмными волосками, плоский живот, дорожка, уходящая за ремень. Когда рубашка упала на пол, он расстегнул брюки и снял всё остальное разом.

Член уже стоял — толстый, тяжёлый, с блестящей головкой. Ангелина сглотнула.

Виталий подошёл, взял её за затылок и просто направил вниз.

— На колени.

Она опустилась. Пол был тёплым. Его член оказался прямо перед лицом. Она обхватила его ладонью — едва сходились пальцы — и провела языком по всей длине снизу вверх. Потом взяла головку в рот.

Виталий тихо застонал. Пальцы впились ей в волосы.

— Глубже.

Она постаралась. Почувствовала, как он упирается в горло, как глаза слезятся, но не отстранилась. Он начал слегка двигать бёдрами, трахая её рот короткими, контролируемыми толчками. Не грубо — но и не нежно.

— Смотри на меня, — приказал он.

Ангелина подняла глаза. Слюна уже блестела на подбородке. Он выглядел полностью поглощённым тем, что видит.

Через несколько минут он отстранил её, поднял за плечи и буквально кинул на кровать. Она отскочила на спину, ноги сами раздвинулись. Виталий надел презерватив быстрым отточенным движением, навалился сверху и вошёл сразу — глубоко, до конца.

Ангелина вскрикнула. Снова этот ощущение заполненности, на грани боли. Он не дал привыкнуть — сразу начал двигаться жёстко, размашисто. Кровать заскрипела. Её грудь ходила ходуном. Он держал её за бёдра, поднимая их навстречу каждому толчку.

— Блядь, какая ты узкая… — прорычал он. — И мокрая. Вся течёшь.

Она цеплялась за простыни. Каждый удар выбивал из неё короткий сбивчивый стон. Когда он вдруг перевернул её на живот, подхватил под бёдра, заставляя встать на колени, и вошёл сзади ещё глубже — Ангелина уже почти кричала в подушку.

Его рука обхватила её горло сзади — не сжимая, просто держа. Вторая шлёпнула по ягодице. Громко. Больно. Приятно.

— Ещё, — выдохнула она.

Он шлёпнул снова. Сильнее. Потом ещё. Кожа горела. Он трахал её жёстко, глубоко, без жалости, и она принимала всё, двигаясь навстречу, прося ещё.

Оргазм накрыл внезапно и сильно. Она сжалась вокруг него с громким стоном, ноги задрожали. Виталий продолжал двигаться сквозь её сокращения, продлевая удовольствие, пока она не стала всхлипывать от слишком сильных ощущений.

Только тогда он позволил себе кончить — с низким протяжным стоном, впиваясь пальцами ей в бёдра.

После он не сразу вышел. Несколько секунд просто лежал сверху, тяжело дыша ей в шею. Потом медленно отстранился, снял презерватив, завязал и бросил в урну.

Ангелина перевернулась на спину. Грудь всё ещё тяжело поднималась. Между ног пульсировало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Виталий сел на край кровати. Провёл ладонью по лицу.

— Ты в порядке?

Она тихо рассмеялась — хрипло, обессиленно.

— Вы сейчас серьёзно спросили, в порядке ли я, после того как отшлёпали и выебали почти без предварительных ласк?

— Я могу быть грубым. Но не бесчувственным. — Он посмотрел на неё через плечо. — И да. Мне важно.

Ангелина немного помолчала. Потом тихо сказала:

— Я в порядке. Даже слишком.

Он кивнул. Встал, нашёл свои брюки, достал телефон, глянул на экран. Потом начал одеваться. Она наблюдала за ним из кровати, всё ещё голая, растрёпанная, с красными отметинами на бёдрах.

— Вы уже уходите?

— Да. Завтра раннее совещание. — Он застёгивал рубашку. — И нам обоим нужно выспаться. Особенно тебе. Завтра я буду смотреть на тебя весь день и вспоминать, как ты выглядишь, когда кончаешь.

Ангелина приподнялась на локтях.

— А если я не захочу больше?

Виталий остановился. Подошёл к кровати, наклонился и поцеловал её — глубоко, медленно, почти нежно. Потом отстранился совсем немного и тихо сказал ей в губы:

— Тогда скажи сейчас. И я уйду. Насовсем.

Она смотрела в его глаза. В них не было холода. Только тяжёлая, тёмная серьёзность.

Ангелина молчала несколько секунд. Потом медленно покачала головой.

— Не скажу.

Виталий коротко кивнул. Поцеловал её ещё раз — уже в лоб, неожиданно мягко.

— Тогда до завтра, Соколова. И не смей надевать трусы под рабочее платье. Я проверю.

Он ушёл тихо. Дверь закрылась почти беззвучно.

Ангелина осталась лежать в пустой кровати. Пахло сексом и его парфюмом. Тело ныло. Между ног всё ещё было мокро и чувствительно.

Она протянула руку к телефону и открыла переписку. Написала:

«Вы невозможный.»

Ответ пришёл через минуту:

«Знаю. Спи. Завтра будет тяжёлый день. В разных смыслах.»

Ангелина отложила телефон. Уставилась в потолок.

И поняла две вещи одновременно.

Первая: она уже вляпалась гораздо глубже, чем планировала.

Вторая: ей было абсолютно плевать.

Глава 7

Утро началось с сообщения, которое пришло в 7:42, когда Ангелина ещё лежала в кровати с тяжёлой головой и ноющим телом.

«Доброе утро. Трусы надела?»

Она уставилась в потолок и тихо выругалась. Потом набрала:

«Ещё не встала.»

Ответ:

«Значит, пока нет. Так и оставь. Жду в офисе.»

Ангелина швырнула телефон на подушку. Лежала ещё минуты три, проклиная и его, и себя, и особенно своё тело, которое уже от одного сообщения начало предательски реагировать.

В итоге трусы она всё-таки не надела. Надела плотное тёмно-бордовое платье с длинным рукавом и юбкой ниже колена — максимально закрытое. Сверху — лёгкий пиджак. На ногах — закрытые туфли. В зеркале она выглядела почти строгой. Только сама знала, что под юбкой ничего нет.

В офисе Виталий уже был. Конечно. Сидел в кабинете с приоткрытой дверью. Когда она проходила мимо, он даже не поднял глаз от монитора. Только бросил ровным голосом:

— Соколова. Кофе ко мне. И захвати свой ноутбук.

Ольга округлила глаза.

— Он теперь тебя как ассистентку использует?

— Похоже, — буркнула Ангелина и пошла к кофемашине.

В кабинет она вошла с двумя стаканами. Дверь за собой закрыла — уже привычно. Виталий наконец поднял взгляд. Медленно осмотрел её с ног до головы.

— Платье другое. Хорошо. Подходи.

Она поставила кофе на стол и остановилась напротив.

— Ноутбук?

— Позже. Сначала проверка.

Ангелина нахмурилась.

— Какая ещё проверка?

Виталий встал, обошёл стол и остановился перед ней. Голос стал тише:

— Ту, о которой я говорил вчера. Повернись. Руки на стол.

Она почувствовала, как щёки заливает жаром.

— Вы сейчас серьёзно? Здесь? В рабочее время?

— Дверь закрыта. Жалюзи опущены. И да. Серьёзно. Поворачивайся.

Ангелина сверлила его взглядом несколько секунд. Потом медленно развернулась и упёрлась ладонями в край стола. Спиной к нему.

Виталий подошёл вплотную. Она почувствовала тепло его тела, запах парфюма. Его ладони легли на её бёдра поверх ткани платья. Медленно поднялись вверх, собирая юбку.

— Ты дрожишь, — заметил он почти шёпотом.

— Это бешенство.

— Конечно.

Юбка оказалась на талии. Прохладный воздух коснулся голой кожи. Виталий провёл ладонями по ягодицам, сжал, потом спустился ниже. Пальцы скользнули между ног сзади, нашли уже влажные складки.

Он тихо хмыкнул.

— Без трусов. И уже мокрая. Какая же ты послушная, когда дело касается запретов.

Один палец легко проник внутрь. Ангелина резко выдохнула и инстинктивно подалась назад.

— Виталий… офис…

— Я знаю, где мы. — Он начал медленно двигать пальцем. — Поэтому ты будешь стоять тихо. И не стонать. Если кто-то услышит — тебе будет гораздо сложнее объяснять, чем мне.

Второй палец присоединился. Большой палец нашёл клитор спереди и начал лёгкие круговые движения. Ангелина вцепилась в край стола так, что костяшки побелели. Ноги дрожали. Она кусала губы, стараясь не издавать ни звука.

Виталий работал пальцами уверенно, точно, будто это тоже было частью его рабочих задач. Через пару минут она уже тяжело дышала через нос и двигала бёдрами навстречу его руке.

— Хочешь кончить? — тихо спросил он ей в затылок.

Она кивнула.

— Словами.

— Да… хочу…

— Тогда кончай. Молча.

Он ускорил движения, изогнул пальцы и нажал. Ангелина кончила резко, с глухим всхлипом, который всё равно вырвался. Тело выгнулось, она едва не сложилась пополам над столом. Виталий продолжал гладить её изнутри, пока дрожь не стихла.

Потом медленно вынул пальцы. Опустил юбку. Разгладил ткань на её ягодицах, будто ничего и не было.

Когда Ангелина выпрямилась и повернулась, он уже стоял у стола и вытирал руку влажной салфеткой, которую откуда-то достал.

— Теперь можно к работе, — спокойно сказал он. — Открой ноутбук. Покажешь, что сделала по новой воронке.

Она смотрела на него, всё ещё тяжело дыша, со вспыхнувшими щеками и мокрыми бёдрами.

— Вы… совсем больной.

Виталий поднял глаза. В них плясали тёмные искры.

— Возможно. Но ты только что кончила на моих пальцах посреди рабочего дня и даже не попросила остановиться. Так кто из нас здесь больной?

Ангелина плотно сжала губы, села на стул напротив него и открыла ноутбук дрожащими пальцами. Цифры плыли. Она чувствовала, как влага медленно стекает ниже.

Следующие сорок минут они действительно работали. Он задавал чёткие вопросы, она отвечала, спорила, доказывала. Иногда их колени случайно соприкасались под столом. Один раз его нога намеренно прижалась к её — и осталась так до конца разговора.

Когда она наконец собралась уходить, Виталий остановил её голосом:

— Ангелина.

Она обернулась у двери.

— Вечером я занят. Встреча с инвесторами допоздна. — Он смотрел на неё поверх экрана. — Но завтра… завтра я хочу тебя весь вечер. У себя. Адрес пришлю. И возьми с собой зубную щётку. На всякий случай.

Она подняла бровь.

— На одну ночь?

— Пока на одну. Дальше посмотрим, как хорошо ты будешь себя вести.

Ангелина открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, но в этот момент дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Роман из финансового отдела — вечно суетливый и слишком любопытный.

— Виталий Сергеевич, вы просили цифры по второму кварталу…

Он замолк, увидев Ангелину. Взгляд метнулся от неё к боссу и обратно.

Виталий даже не моргнул.

— Оставь на столе. Соколова как раз уходит.

Ангелина вышла, чувствуя спиной чужой любопытный взгляд. В коридоре она ускорила шаг.

Только у своего стола позволила себе выдохнуть.

Ольга сразу наклонилась:

— Ты чего такая красная? И волосы растрёпанные. Что у вас там происходило?

Ангелина открыла таблицу и сделала вид, что глубоко погружена в работу.

— Обсуждали воронку продаж, — соврала она ровным голосом. — Очень… интенсивно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ольга недоверчиво прищурилась, но отстала. А Ангелина сидела и думала только об одном. Завтра. У него. Вся ночь. И о том, что она снова, чёрт возьми, не наденет трусы.

Глава 8

Адрес Виталий прислал в 18:12.

Дорогой жилой комплекс в центре. Закрытая территория, консьерж, тихий лифт с деревянными панелями. Ангелина ехала в такси и всё дорогу спорила сама с собой.

«Ты едешь к нему домой. С зубной щёткой. Это уже не просто секс.»

«Заткнись.»

«Он твой босс.»

«Я в курсе.»

«Он собственник и контрол-фрик.»

«И именно поэтому ты мокрая уже сейчас.»

Она мысленно послала внутренний голос куда подальше и ещё раз проверила сумку. Зубная щётка. Смена белья (на всякий случай). Зарядка. Презервативы — хотя сомневалась, что они понадобятся: он всегда был готов.

В 19:57 она нажала кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу. Виталий стоял босиком, в чёрных домашних брюках и серой футболке. Выглядел… домашним. И оттого ещё более привлекательным. Волосы чуть влажные — видимо, только что из душа.

Он молча отступил в сторону, пропуская её.

Квартира оказалась именно такой, какой она её представляла: минимализм, тёмные тона, огромные окна, дорогая простая мебель. Никаких лишних вещей. Пахло его парфюмом и чем-то древесным.

— Сумку можно поставить там, — кивнул он на консоль в прихожей. — Раздевайся.

Ангелина подняла бровь, снимая туфли.

— Прямо здесь?

— Нет. — Он закрыл дверь и повернулся к ней. — В смысле — чувствуй себя свободно. Но платье всё равно снимешь быстро.

Она хмыкнула и прошла внутрь. Гостиная была просторной. На низком столе уже стояло открытое вино и два бокала.

— Вы решили изображать романтику? — спросила она, кивая на бокалы.

— Я решил дать тебе пять минут на то, чтобы выпить и перестать ежиться. Потом я тебя трахну. Жёстко. На своей территории. Где мне удобно.

Прямота снова ударила под дых. Ангелина взяла бокал, отпила и посмотрела на него поверх края.

— А если я захочу сначала просто поговорить?

Виталий налил себе вина, сел в глубокое кресло и медленно развёл ноги. Взгляд стал тяжёлым.

— Тогда говори. Но платье уже сейчас мешает.

Она поставила бокал. Медленно расстегнула пуговицы на рукавах, потом потянула платье вниз. Оно упало на пол. Под ним — только она. Без белья. Соски уже твёрдые от прохлады и от его взгляда.

Виталий молча смотрел. Обвёл взглядом грудь, живот, бёдра, тёмные волоски между ног. Потом тихо сказал:

— Иди сюда.

Ангелина подошла. Остановилась между его разведённых ног. Он протянул руки, обхватил её за бёдра и притянул ближе. Поцеловал живот. Потом ниже. Ещё ниже.

Когда его рот накрыл её прямо там, Ангелина вцепилась пальцами ему в волосы. Виталий лизал медленно, глубоко, без спешки — будто имел всё время мира. Язык скользил между складок, проникал внутрь, возвращался к клитору и начинал кружить. Одна рука держала её за ягодицу, вторая — за бедро, не давая отстраниться.

Она уже тихо стонала, когда он вдруг отстранился.

— На колени. Ртом.

Ангелина опустилась. Он приподнял бёдра, стянул домашние брюки вместе с бельём. Член снова был тяжёлым и готовым. Она взяла его в рот сразу глубоко, как он любил. Виталий откинул голову на спинку кресла и тихо выругался.

— Вот так… глубже. Хорошая…

Он не торопил. Позволял ей двигаться в своём ритме, иногда только направляя ладонью на затылке. Когда она уже чувствовала, что челюсть начинает ныть, он мягко отстранил её.

— Достаточно. Иди в спальню. Ложись на спину. Ноги раздвинь.

Ангелина поднялась на слегка дрожащих ногах и пошла. Спальня оказалась такой же строгой: большая кровать с тёмным бельём, никаких лишних деталей. Она легла, как он сказал. Раздвинула ноги. Почувствовала, как прохладный воздух касается мокрой плоти.

Виталий вошёл через минуту. Уже полностью голый. В руке — презерватив. Надел его, глядя ей в глаза, и накрыл её тело своим.

Вошёл медленно. На этот раз — очень медленно. Сантиметр за сантиметром, растягивая, давая почувствовать каждую вену. Ангелина запрокинула голову и тихо застонала.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она открыла глаза. Он двигался глубоко, размеренно, почти лениво. Каждое погружение было до конца. Лоб прижат к её лбу. Дыхание смешивалось.

— Ты узкая, — прошептал он. — И горячая. И вся моя сейчас.

— Не говори ерунду… — выдохнула она, но голос дрогнул, когда он резко толкнулся сильнее.

— Это не ерунда. Пока ты здесь — ты моя. Можешь злиться. Можешь спорить. Но тело твоё уже соглашается.

Он подхватил её ногу под коленом и поднял выше, входя ещё глубже. Ритм стал жёстче. Кровать глухо стучала о стену. Ангелина цеплялась за его плечи, оставляя красные следы ногтями. Он трахал её сильно, точно, находя нужный угол, и в какой-то момент она уже не могла сдерживать голос.

Оргазм накрыл волной. Она сжалась вокруг него с громким стоном, выгнулась, впилась зубами ему в плечо. Виталий продолжал двигаться сквозь её спазмы, продлевая, пока она не начала дрожать и тихо всхлипывать.

Только тогда он позволил себе ускориться и кончить — с низким грубым стоном, вжимаясь в неё до упора.

Долгое время они лежали молча. Он не выходил. Просто тяжело дышал ей в шею, иногда оставляя лёгкие поцелуи на влажной коже.

Наконец Ангелина тихо сказала:

— Вы тяжёлый.

Виталий хмыкнул и медленно перекатился на спину, увлекая её за собой. Теперь она лежала на нём сверху. Его рука лениво гладила её спину.

— Оставайся на ночь.

Это не было вопросом. Ангелина приподняла голову и посмотрела на него.

— А если я захочу уехать?

— Тогда уедешь. Но я буду очень разочарован. И завтра в офисе тебе будет сложнее сидеть.

Она тихо рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь.

— Мудак.

— Знаю.

Некоторое время они просто лежали. Потом он вдруг спросил — уже совсем другим, почти обычным голосом:

— Почему ты согласилась?

Ангелина молчала дольше, чем планировала.

— Потому что вы бесите. И потому что, когда вы смотрите на меня так… мне хочется, чтобы вы продолжали. Даже если это плохая идея.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Виталий провёл пальцами по её волосам.

— Это действительно плохая идея. Я твой руководитель. Если кто-то узнает…

— Узнает — и что? Уволите меня?

— Нет. — Он чуть напрягся. — Но тебе может стать очень неуютно в компании. А мне… придётся выбирать.

Она подняла голову.

— И что бы вы выбрали?

Виталий посмотрел на неё долго. В тёмных глазах на этот раз было что-то более сложное, чем просто голод.

— Пока не знаю, — честно сказал он. — Поэтому никто не должен узнать.

Ангелина кивнула и снова устроилась у него на груди. Слушала ровный стук сердца.

Через некоторое время его рука спустилась ниже, сжала ягодицу, потом пальцы снова скользнули между её ног. Она была всё ещё мокрой. Чувствительной.

— Ещё раз, — тихо сказал он. — Медленно. Хочу смотреть, как ты кончаешь, когда никуда не торопишься.

Ангелина закрыла глаза и позволила ему. Потом ещё раз. А потом они всё-таки добрались до душа, где он снова взял её — уже стоя, под струями воды, прижав грудью к холодной плитке.

Засыпая глубоко за полночь, она лежала у него под боком, совершенно разбитая и странно спокойная. Последнее, что она успела подумать перед тем, как отключиться:

«Завтра утро. Офис. И нужно будет делать вид, что я просто хорошо выспалась.»

А Виталий, уже думая, что она спит, тихо провёл пальцами по её волосам и почти неслышно произнёс:

— Что же ты со мной делаешь, Соколова…

Глава 9

Ангелина проснулась первой.

Серые шторы пропускали достаточно света, чтобы понять: за окном уже утро. Тело ныло приятной тяжёлой усталостью. Между ног всё ещё чувствовалась пульсация. Она лежала на животе, а тяжёлая рука Виталия лежала поперёк её поясницы, прижимая к матрасу.

Она осторожно попыталась выскользнуть. Рука сразу напряглась.

— Куда? — голос у него был хриплый ото сна.

— На работу. У нас, если вы забыли, есть офис. И начальник, который не любит опозданий.

Виталий открыл глаза. Потёр лицо ладонью и посмотрел на неё — растрёпанную, с помятой щекой и красными следами на шее, которые он оставил ночью.

— Времени ещё полно. — Он потянул её обратно. — Иди сюда.

— Виталий…

— Пять минут. Просто полежи.

Она позволила себя притянуть. Уткнулась носом ему в ключицу. Кожа пахла им и сексом. Его пальцы лениво гладили её спину, потом спустились ниже и остановились на ягодице, слегка сжимая.

— Ты храпишь, — вдруг сказал он.

Ангелина резко подняла голову.

— Я не храплю!

— Тихо и редко. Но храпишь. — Уголок его рта дёрнулся. — Мило.

— Вы невозможный.

— Знаю. — Он поцеловал её в макушку. — Вставай. Я сделаю кофе. И нет, ты не успеешь съездить домой. Поедешь в том, в чём приехала. Зато без белья — как я люблю.

Через сорок минут они уже спускались в подземный паркинг. Ангелина — в вчерашнем платье, с мокрыми волосами, собранными в пучок, и с ощущением, что на ней буквально написано «меня всю ночь трахали». Виталий — снова идеальный: свежая рубашка, которую, видимо, держал про запас, лёгкий запах парфюма, ни намёка на бессонную ночь.

В машине он ехал молча. Только когда они уже почти подъехали к офису, положил ладонь ей на голое колено и чуть сжал.

— В лифте не смотри на меня так. А то я могу не дотерпеть до вечера.

— Как «так»?

— Как будто хочешь, чтобы я снова загнал тебя в угол и трахнул пальцами.

Ангелина отвернулась к окну, пряча улыбку и горящие щёки.

Они вышли из машины в разное время — он на минуту позже. Всё равно Ангелина чувствовала себя так, будто на лбу горит надпись. В лифте ехала одна. В офисе появилась с максимально нейтральным лицом. Ольга сразу подлетела.

— Ты чего вчерашняя? И волосы мокрые. Неужели опять проспала?

— Долго добиралась, — соврала Ангелина. — Пробки.

Она села за стол и сразу открыла почту. Через две минуты пришло служебное сообщение от Виталия:

«Через час совещание по бюджету. Будешь выступать. И Соколова… сиди ровно. Я всё вижу.»

Она сжала бёдра.

Совещание прошло на удивление спокойно. Ангелина говорила чётко, показывала цифры, отвечала на вопросы. Виталий сидел во главе стола и почти не смотрел на неё. Только иногда его нога под столом находила её и слегка прижималась.

После совещания Роман из финансового снова задержался.

— Ангелина, можно на минуту? — Он подошёл слишком близко. — Ты сегодня какая-то… другая. Отдохнула что ли?

— Просто выспалась, — коротко ответила она.

— А то я вчера видел, как ты выходила от Орлова. Долго сидела. Всё в порядке? Он же жёсткий. Не давит?

Ангелина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Всё в порядке. Просто работа.

Роман кивнул, но взгляд у него остался слишком внимательным. Он ушёл, а она ещё долго сидела, глядя в монитор и не видя цифр.

В 14:30 Виталий вызвал её снова.

В кабинете он сразу закрыл дверь и прижал её к ней, целуя жадно, глубоко, без предисловий. Рука сразу полезла под платье, нашла голую плоть, пальцы скользнули внутрь.

— Весь день думаю, как ты сидишь там без трусов и всё ещё чувствуешь меня вчерашнего, — прошептал он ей в губы. — Мокрая?

— Да… — выдохнула она, двигаясь ему навстречу.

— Хорошо. — Он убрал руку так же внезапно. — Тогда терпи. Вечером заберу. Сегодня снова у меня. Вещи можешь не брать. Я куплю, что нужно. Ангелина тяжело дышала, прислонившись к двери.

— Вы решаете уже за меня?

— Пока ты сама не скажешь «нет» — да.

Он отошёл к столу, будто ничего и не было.

— Можешь идти. И Ангелина… Роман слишком много интересуется. Будь осторожнее.

Она вышла на ватных ногах.

До конца дня она чувствовала на себе не только взгляд Виталия. Пару раз ловила на себе глаза Романа. Один раз он разговаривал с Ольгой у кофемашины и обе косились в её сторону.

К шести у неё уже чесались руки написать Виталию, что лучше сегодня не встречаться. Слишком рискованно. Слишком быстро. Слишком… много.

Вместо этого она написала:

«Роман что-то подозревает. Он спрашивал.»

Ответ пришёл через три минуты:

«Я знаю. Разберусь. В 20:00 будь дома. Я заеду. И да — трусы снова не нужны.»

Ангелина закрыла глаза.

Она понимала, что всё это катится куда-то под откос.

И всё равно уже мысленно открывала шкаф, выбирая, в чём его встретить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Виталий приехал ровно в восемь.

Ангелина открыла дверь уже в домашней футболке и коротких шортах. Без белья, как он просил. Волосы распущены. На лице — лёгкий макияж, который она нанесла скорее для себя, чем для него.

Он вошёл, закрыл дверь и сразу притянул её к себе, целуя глубоко, почти жёстко. Руки сразу оказались под футболкой, на голой коже.

— Целый день, — прошептал он ей в губы. — Целый день смотрел на тебя и думал, как внутри ты всё ещё помнишь меня.

— Вы слишком уверены в себе.

— Я просто хорошо тебя чувствую. — Он подхватил её под бёдра, и она инстинктивно обхватила его ногами. — Спальня или сразу здесь?

— Сначала поговорим, — выдохнула она, хотя тело уже требовало обратного. — Про Романа.

Виталий замер. Медленно опустил её на пол. Отстранился совсем немного, но руки оставил на её талии.

— Говори.

— Он подходит. Спрашивает. Смотрит. Вчера после твоего кабинета, сегодня после совещания. Ольга тоже что-то подозревает, я вижу. — Ангелина скрестила руки. — Нам нужно быть осторожнее. Или… остановиться.

Виталий молча смотрел на неё. Потом кивнул в сторону гостиной.

— Сядь.

Она села на диван. Он остался стоять напротив, руки в карманах.

— Останавливаться я не собираюсь, — сказал он спокойно. — Но осторожность — да. Роман из тех, кто любит собирать чужие секреты. Я уже попросил HR мягко напомнить ему о границах. Если продолжит — будут более жёсткие меры.

— Вы можете просто так «решить» человека?

— Я могу защитить то, что мне важно. — Он наклонил голову. — А ты мне важна. И как сотрудник. И как женщина, которую я сейчас хочу трахнуть до потери сознания. Это две разные вещи, но обе я намерен сохранить.

Ангелина тихо рассмеялась, хотя внутри всё сжалось.

— Вы опять говорите так, будто я уже ваша собственность.

— Пока ты сама приходишь, открываешь дверь и не надеваешь бельё — да. Ты моя. Можешь злиться на это сколько угодно.

Он подошёл, опустился перед ней на корточки, развёл её колени и просто посмотрел. Шорты были короткими. Под ними — ничего. Уже влажно.

Виталий провёл большими пальцами по внутренней стороне её бёдер.

— Мы можем поговорить ещё час. Можем обсудить риски, корпоративную этику и то, какой я собственник. Или ты можешь перестать притворяться, что тебе не хочется, и позволить мне сделать тебе хорошо.

Ангелина смотрела сверху вниз на этого мужчину — своего босса, который стоял перед ней на коленях и уже стягивал с неё шорты.

— Вы нечестно играете.

— Я вообще редко играю честно, когда чего-то очень хочу.

Он наклонился и провёл языком по ней снизу вверх. Медленно. Прицельно. Ангелина откинула голову на спинку дивана и тихо застонала. Виталий не торопился. Лизал, сосал, вводил язык внутрь, возвращался к клитору и начинал круговые движения, пока её бёдра не начали дрожать.

Когда она уже была близко, он отстранился.

— Нет… — выдохнула она.

— Спальня. Сейчас. Хочу взять тебя нормально.

Они даже не дошли до кровати сразу. В коридоре он прижал её к стене, поднял одну ногу и вошёл резко, с низким стоном. Ангелина вцепилась в его плечи. Несколько жёстких глубоких толчков — и он снова вышел, развернул её и почти силой довёл до спальни.

Там он раздел её полностью, уложил на живот, подложил под бёдра подушку и вошёл сзади — глубоко, до упора. Одной рукой держал её за затылок, слегка прижимая лицом к простыне, другой — шлёпал по ягодицам в такт движениям.

— Вот так… принимай. Вся. — Голос у него уже сел. — Ты такая мокрая… такая горячая…

Ангелина стонала в простыню. Каждый удар отдавался внутри сладкой тяжёлой волной. Когда он начал натирать клитор пальцами, она кончила быстро и сильно — с дрожью, с криком, сжимаюсь вокруг него так, что он выругался сквозь зубы.

Виталий не остановился. Перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и продолжил — теперь глядя в глаза. Медленнее, но глубже. Она уже была сверхчувствительной, почти на грани боли, но всё равно двигалась ему навстречу.

— Ещё один, — приказал он. — Дай мне ещё один.

Второй оргазм получился длинным, тянущим, почти изматывающим. Только после него он позволил себе кончить — вжавшись глубоко, с низким протяжным стоном, пальцы впились ей в бёдра до будущих синяков.

После они лежали молча. Он всё ещё был внутри, тяжело дышал, иногда оставлял ленивые поцелуи на её груди.

Наконец Ангелина тихо сказала:

— Если нас раскроют… что будет?

Виталий медленно вышел, лёг рядом и притянул её спиной к своей груди. Рука легла на её живот.

— Для тебя — ничего страшного, если я успею. Для меня… будет сложнее. Но я не брошу тебя разгребать это в одиночку. Я обещаю.

Она молчала. Потом переплела свои пальцы с его.

— Я не просила обещаний.

— А я всё равно даю.

Долгое время в комнате было тихо. Только их дыхание и редкие машины за окном.

Потом Виталий вдруг тихо спросил:

— Ты останешься на выходные?

Ангелина чуть повернула голову.

— На оба дня?

— Да. Хочу тебя здесь. Без офиса. Без чужих глаз. Просто… тебя.

Она закрыла глаза. Разум снова кричал, что это слишком быстро, слишком опасно, слишком серьёзно для того, что начиналось как жёсткий секс с боссом.

А рот сказал:

— Хорошо.

Виталий слегка сжал её сильнее и уткнулся носом ей в волосы.

— Спи. Завтра пятница. Переживём. А потом… я тебя никуда не отпущу два дня.

Ангелина уже почти засыпала, когда её телефон на тумбочке тихо вибрировал.

Она протянула руку, открыла глаза и посмотрела на экран.

Сообщение от неизвестного номера:

«Интересные у вас с Орловым рабочие встречи по вечерам. Интересно, HR это тоже знает?»

Кровь отхлынула от лица.

Виталий почувствовал, как она напряглась.

— Что там?

Ангелина медленно перевернула телефон экраном к нему.

Он прочитал. Лицо стало каменным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тишина повисла тяжёлая, почти звенящая.

Потом Виталий тихо, очень спокойно сказал:

— Я его уничтожу.

Глава 11

Ангелина сидела на краю кровати, закутанная в простыню, и смотрела, как Виталий ходит по спальне с телефоном у уха. Голос у него был ровный, почти ледяной — тот самый, которым он разговаривал на жёстких совещаниях.

— Нет. Не завтра. Сейчас. Подними все логи доступа к внутренней сети за последние три дня. И записи с камер у парковки. … Да, я понимаю, который час. Сделай. И чтобы до утра никто не слышал об этом.

Он сбросил вызов, бросил телефон на тумбочку и провёл ладонями по лицу.

— Роман?

— Скорее всего. Или кто-то, кому он продал информацию. — Виталий остановился напротив неё. — Ты в порядке?

Ангелина тихо рассмеялась — сухо, без веселья.

— Нет. Мне только что пришло сообщение, что нас могут сдать в HR, а мой босс, с которым я только что переспала, обещает «уничтожить» человека. Всё отлично.

Он присел перед ней на корточки. Взял её лицо в ладони. Выглядел усталым и злым одновременно.

— Я не позволю, чтобы это на тебя упало. Слышишь? На меня — да. На тебя — нет.

— Вы не можете это контролировать.

— Могу. И буду. — Он провёл большими пальцами по её скулам. — Ложись. Тебе нужно поспать. Завтра будет тяжёлый день.

— Вы серьёзно думаете, что я сейчас усну?

Виталий молча поднялся, нашёл свою футболку, натянул на неё, потом лёг сам и притянул её спиной к груди. Обнял крепко, почти жёстко.

— Тогда просто лежи. Я здесь.

Они молчали долго. Ангелина слушала его дыхание и быстрый стук сердца. В какой-то момент он тихо сказал:

— Я предупреждал, что это плохая идея. Но останавливаться всё равно не собираюсь. Если ты не скажешь «хватит».

Она переплела свои пальцы с его.

— Пока не говорю.

До утра она почти не сомкнула глаз. Виталий тоже. Иногда его рука начинала медленно гладить её живот, грудь, но дальше не шло. Просто держал. Будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.

В офис они снова приехали раздельно. Ангелина — с тёмными кругами под глазами и максимально закрытым платьем. Виталий — как обычно идеальный, только взгляд стал жёстче.

К десяти утра Романа вызвали «наверх». Он вышел из кабинета генерального через двадцать минут — бледный, с плотно сжатыми губами. На Ангелину даже не посмотрел. Прошёл мимо, собрал вещи с рабочего стола и исчез в направлении лифтов.

Ольга сразу подкатилась на кресле.

— Ты видела? Его что, уволили?

— Не знаю, — честно ответила Ангелина.

Через полчаса служебное сообщение разлетелось по всем:

«Роман Белов покинул компанию по собственному желанию. Вопросы по его проектам направлять временному исполняющему.»

Ангелина сидела и смотрела в экран. Руки слегка дрожали.

В 11:40 Виталий написал ей в рабочий чат:

«Ко мне. На пять минут.»

В кабинете он закрыл дверь и сразу спросил:

— Ты как?

— Вы его уволили за один час?

— Я предложил ему выбор. Уйти тихо с хорошей рекомендацией и компенсацией. Или остаться и получить официальное расследование по факту утечки корпоративной информации и попытки шантажа. Он выбрал тихо. — Виталий подошёл ближе. — Сообщение с незнакомого номера больше не повторится. Я проверил.

Ангелина покачала головой.

— Вы пугаете.

— Я защищаю. Разница есть. — Он протянул руку и убрал прядь волос у неё с лица. Голос стал тише: — Выходные всё ещё в силе. Если хочешь. Если нет — скажи сейчас.

Она смотрела на него. На этого человека, который за одну ночь решил чужую судьбу, чтобы прикрыть её. Который смотрел сейчас не как босс и не как любовник — а как мужчина, которому действительно не всё равно.

— Хочу, — тихо сказала она. — Но мне страшно.

— Мне тоже. — Он впервые признал это вслух. — Но я всё равно заберу тебя завтра после работы. И два дня ты будешь только моей. Без телефонов. Без офиса. Без чужих глаз.

Ангелина кивнула.

Он наклонился и коротко, почти целомудренно поцеловал её в уголок губ.

— Иди работай. И постарайся не выглядеть так, будто тебя всю ночь не трахали и не шантажировали. А то Ольга снова начнёт допрашивать.

Она тихо фыркнула и вышла.

День тянулся бесконечно. К шести она уже собрала вещи. Виталий вышел из кабинета одновременно с ней — случайность, конечно. В подземном паркинге их машины стояли рядом. Он даже не обернулся, только бросил через плечо едва слышно:

— Завтра в семь. Не опаздывай. И бельё снова оставь дома.

Ангелина села в свою машину, закрыла дверь и несколько секунд просто сидела, уткнувшись лбом в руль.

Телефон вибрировал.

Новое сообщение. Снова неизвестный номер.

«Ты думала, это был только он? Милая, ты даже не представляешь, сколько людей видели, как ты выходишь из его машины по утрам. Сладких выходных. Они могут стать последними спокойными.»

Ангелина медленно подняла глаза и посмотрела в зеркало заднего вида.

В дальнем конце паркинги стоял тёмный джип. С тонированными стёклами. Двигатель работал.

И кто-то явно сидел внутри. И смотрел прямо на неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Ангелина не стала включать передачу.

Просто сидела, глядя в зеркало заднего вида на тёмный джип. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах. Руки на руле вспотели.

Телефон снова вибрировал. Тот же неизвестный номер:

«Не бойся. Пока просто наблюдаю. Но если Орлов продолжит тебя прикрывать — наблюдение может стать ближе.»

Она резко открыла чат с Виталием и набрала дрожащими пальцами:

«Парковка. Тёмный джип в дальнем конце. Кто-то сидит внутри и смотрит. Только что пришло новое сообщение.»

Ответ пришёл через двадцать секунд:

«Не выходи из машины. Двери заблокируй. Я уже иду.»

Ангелина послушно нажала на блокировку. Секунды тянулись как минуты. В зеркале она видела, как джип медленно тронулся с места… и поехал к выезду. Не на неё. Просто ушёл.

В ту же минуту из лифтового холла паркинга быстрым шагом появился Виталий. Без пиджака, с телефоном в руке. Он сразу направился к её машине. Она открыла дверь.

— Он уехал, — выдохнула она. — Как только я тебе написала.

Виталий наклонился, быстро осмотрел салон, потом её лицо.

— Ты в порядке?

— Нет. — Голос дрогнул. — Мне очень страшно.

Он протянул руку и коротко сжал её пальцы.

— Пересаживайся ко мне. Твою машину оставим здесь до завтра. Я уже вызвал охрану комплекса — пусть снимут записи. И нет, ты сегодня не едешь домой одна.

Через пять минут она уже сидела в его машине. Виталий вёл быстро, жёстко, но молча. Только когда они выехали с парковки и влились в поток, он коротко бросил:

— Сообщение перешли мне. Полностью.

Она переслала. Он прочитал на светофоре. Челюсть напряглась.

— Это уже не Роман. Роман сейчас подписывает бумаги о неразглашении в присутствии юриста. Значит, был кто-то ещё. Или Роман успел слить информацию до того, как я его закрыл.

— Что мы будем делать?

— Мы сейчас едем ко мне. Ты остаёшься. Я поднимаю всех, кого нужно. А завтра… завтра я найду, кто это.

Дома он сначала усадил её на диван, налил воды, потом начал звонить. Говорил коротко, резко, иногда отходил в другую комнату. Ангелина сидела, обхватив себя руками, и слушала обрывки:

— …полный список сотрудников, у которых был доступ…

— …записи с камер на парковке и у лифтов…

— …нет, не полиция. Пока. Сначала внутреннее…

Через час он наконец отложил телефон. Подошёл, сел рядом и просто обнял её. Крепко. Без сексуального подтекста. Просто держал.

— Я не отпущу тебя одну, пока это не закончится, — тихо сказал он ей в волосы. — Можешь злиться. Можешь считать, что я опять всё контролирую. Но ты остаёшься здесь.

Ангелина уткнулась лицом ему в грудь.

— Я не злюсь. Я просто… не понимаю, зачем кому-то это нужно. Мы же ничего такого не делали на виду.

— Для некоторых людей сама возможность иметь власть над другими — уже достаточный повод. — Он поцеловал её в макушку. — Иди в душ. Потом я тебя покормлю. А потом… если захочешь — просто поспим. Сегодня без всего. Обещаю.

Она подняла голову. Посмотрела на него усталыми глазами.

— А если я захочу «со всем»? Чтобы перестать думать?

Виталий провёл пальцами по её щеке.

— Тогда будет «со всем». Но только если ты сама этого захочешь. Не потому что боишься. И не потому что я здесь.

В душе она стояла долго, пока вода не стала почти холодной. Когда вышла, в гостиной уже пахло едой — он разогрел что-то из доставки. Они ели молча. Потом он увёл её в спальню, уложил и лёг рядом поверх одеяла, всё ещё в домашней одежде.

Ангелина долго смотрела в потолок. Потом тихо сказала:

— Подойди ближе.

Виталий сдвинулся. Она сама потянулась к нему, залезла под руку, устроила голову на груди. Его пальцы начали медленно гладить её спину.

Через некоторое время она подняла лицо и поцеловала его сама. Сначала мягко. Потом глубже. Виталий ответил сдержанно, давая ей вести. Когда её рука скользнула под его футболку, он тихо выдохнул:

— Ты уверена?

— Да. Хочу чувствовать что-то другое. Кроме страха.

Он перекатил её на спину осторожно, почти нежно. Раздевал медленно. Целовал каждую открытую часть кожи. Когда вошёл — тоже медленно, глядя в глаза. Без жёсткости. Без приказов. Просто глубоко и ритмично, держа её лицо в ладонях.

Ангелина кончила тихо, с дрожью, вцепившись в его плечи. Он последовал за ней почти сразу, уткнувшись лбом ей в шею.

После он не выходил долго. Просто лежал поверх, согревая.

— Я найду его, — прошептал он. — Обещаю. И он пожалеет, что вообще полез к тебе.

Ангелина гладила его волосы и молчала.

Засыпали они в обнимку. В первый раз — действительно просто в обнимку, без желания сразу продолжить.

Ночью она проснулась от того, что телефон снова вибрировал.

Новое сообщение. Тот же номер.

На этот раз — фото.

Сделанное сегодня вечером. Через лобовое стекло его машины. Где она сидит на пассажирском сиденье, а Виталий держит её за руку.

Подпись:

«Милые. Правда. Интересно, что скажет совет директоров, если получит это вместе с датами и временем ваших “совещаний”? Спокойной ночи. Пока.»

Ангелина почувствовала, как мир снова качается.

Она медленно повернула голову. Виталий спал. Лицо спокойное. Рука всё ещё лежала у неё на талии.

А за окном, где-то в темноте улицы, кто-то явно продолжал играть с ними.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Ангелина сидела на краю кровати в темноте и смотрела на экран, пока он не потух. Потом снова загорелся от её касания. Фото никуда не делось. Она и Виталий. Его рука на её. Чётко. Узнаваемо.

— Виталий, — тихо позвала она.

Он мгновенно открыл глаза. Боевое пробуждение — без сонного тумана. Сел.

— Что случилось?

Она протянула телефон. Он взял. Несколько секунд смотрел молча. Потом очень тихо выругался — резко, грязно, так, как она его ещё не слышала.

Встал. Включил свет. Начал ходить по комнате, уже набирая чей-то номер.

— Сергей. Срочно. Есть фото. Сделано сегодня вечером с улицы. … Да, через стекло. … Нет, не полиция пока. Мне нужно знать, с какого устройства отправлено и откуда. И кто имеет доступ к камерам вдоль дома. … Да, сейчас.

Пока он говорил, Ангелина натянула его футболку и подтянула колени к груди. Руки дрожали.

Виталий сбросил вызов и остановился перед ней.

— Это уже не просто шантаж. Это целенаправленная слежка. Кто-то знает, где я живу. И когда ты здесь.

— Что мы делаем?

— Сейчас — ничего. Ты остаёшься здесь. Телефон я заберу. Будешь звонить только с моего или с нового номера, который я тебе дам утром. — Он присел перед ней. Голос стал жёстче: — И никаких самостоятельных поездок. Ни домой, ни в магазин, никуда. Пока я не найду эту тварь.

Ангелина подняла глаза.

— Вы опять решаете за меня.

— Да. Потому что сейчас речь уже не о том, кто кого трахает после работы. Речь о том, что кто-то собирает на нас компромат и готов его использовать. А я не позволю, чтобы тебя втянули в это глубже.

Она молчала. Потом тихо спросила:

— А если это кто-то из совета? Или из ваших «друзей» по бизнесу?

Виталий отвёл взгляд на секунду.

— Тогда будет сложнее. Но я всё равно вытяну. Я не из тех, кого легко убрать одной фотографией.

Он встал, нашёл свой второй телефон — чёрный, простой — и протянул ей.

— Здесь только мои номера и охрана. Если что-то случится — жмёшь на красную кнопку. Они будут здесь за шесть минут.

Ангелина взяла трубку. Пальцы всё ещё холодили.

— Ложись, — сказал он уже мягче. — Я поработаю в гостиной. Ты поспи хоть пару часов.

— Не уходи.

Он замер.

— Ангелина…

— Просто полежи. Потом иди. Мне… нужно чувствовать, что ты рядом.

Виталий выключил верхний свет, оставив только ночник. Лёг поверх одеяла, притянул её к себе. Она устроилась головой у него на груди. Слушала, как постепенно выравнивается его сердцебиение.

— Я не брошу тебя с этим, — тихо сказал он в темноту. — Даже если придётся вынести всё на свет самому. На своих условиях.

Она кивнула, ткнувшись носом ему в футболку.

Заснула она уже под утро — тяжёлым, тревожным сном. Проснулась от того, что кровать рядом пустая. Из гостиной доносился негромкий голос Виталия. Он снова с кем-то говорил.

Когда она вышла, он сидел за столом в окружении ноутбука, планшета и двух телефонов. Выглядел так, будто не спал вовсе. Перед ним стояла чашка кофе.

— Есть новости? — спросила она.

— Пока мало. Фото отправлено через анонимайзер. Но камеры вдоль дома зафиксировали тот же тёмный джип, что и на парковке. Номера чужие. Машина в розыске с прошлого месяца — угон. — Он потёр глаза. — Кто-то работает аккуратно. И не один.

Ангелина села напротив.

— Мне ехать на работу?

— Нет. Я уже написал, что ты на больничном. До понедельника. Официально — ОРВИ. — Он посмотрел на неё. — Возражения?

— Есть. Но я их проглочу. — Она потёрла виски. — Мне нужно хотя бы заехать домой. За вещами. Зарядкой. Документами.

— Я отправлю человека. Составишь список.

— Я сама.

— Ангелина. — Голос стал стальным. — Нет.

Они смотрели друг на друга. Долго. В итоге она первой отвела глаза.

— Хорошо. Но я хочу присутствовать, когда вы будете разговаривать с охраной. И с кем там ещё. Я не фарфоровая кукла.

Виталий чуть склонил голову. Признавая.

— Договорились. После завтрака.

Завтрак прошёл почти молча. Он жарил яйца, она делала тосты. Бытовые движения успокаивали лучше любых слов. Потом она составила список, он позвонил, и через час в квартиру позвонил крепкий мужчина лет сорока в гражданской одежде. Виталий коротко представил:

— Это Игорь. Ему можно доверять. Он съездит.

Когда дверь закрылась, Ангелина прислонилась спиной к холодильнику.

— Мне кажется, я в каком-то плохом сериале.

Виталий подошёл, упёрся руками в столешницу по обе стороны от неё и наклонился близко.

— Сериал закончится. Я обещаю. А пока… — он коснулся губами её лба, — ты в безопасности. Здесь.

Она подняла руки и обхватила его за талию, уткнувшись лбом ему в плечо. Просто стояли так несколько минут.

Потом его телефон снова зазвонил. Виталий отошёл, слушал, потом лицо его постепенно твердело.

— Понял. Присылай. Сейчас.

Сбросил. Подошёл к ноутбуку. Открыл пришедший файл. Несколько секунд смотрел в экран. Потом медленно повернул его к ней.

На фото был тот же тёмный джип. Но уже не с улицы. А с подземной парковки её дома. Вчерашний вечер. Чётко видно, как она выходит из подъезда и садится в его машину.

Под фото — новая подпись, уже в мессенджере:

«У неё милая квартира. Особенно спальня. Шторы стоит плотнее задвигать. А то видно даже с противоположного дома. Сладких выходных, влюблённые. Мы ещё напишем.»

Ангелина почувствовала, как ноги становятся ватными.

Виталий очень тихо, почти шёпотом произнёс:

— Всё. Теперь это уже не шантаж.

Он посмотрел на неё тяжёлым, опасным взглядом.

— Это объявление войны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Ангелина сидела на высоком барном стуле на кухне и молча смотрела, как Виталий отдаёт распоряжения по телефону. Голос у него был низкий, быстрый, без эмоций — голос человека, который уже перешёл в другой режим.

— …полную проверку всех, кто имел доступ к адресам сотрудников уровня C и выше за последний год.

— …сменить замки. Сегодня. И поставить временную охрану у её подъезда.

— …нет, не полицию. Пока без огласки. Если всплывёт — будет хуже.

— …да, я понимаю риски. Делай.

Он сбросил очередной вызов, поставил телефон на зарядку и только тогда посмотрел на неё.

— Ты слишком тихая.

— Я пытаюсь не истерить, — честно ответила Ангелина. — У меня получается средне.

Виталий подошёл, развернул её стул к себе и встал между её ног. Взял лицо в ладони.

— Слушай меня внимательно. С сегодняшнего дня ты не возвращаешься домой. Вообще. Вещи Игорь уже везёт. Здесь есть всё, что нужно. Если чего-то не хватит — купим. Ты спишь здесь. Ешь здесь. Работаешь удалённо, если нужно. А я найду, кто это делает.

— А если не найдёте быстро?

— Найду. — Он произнёс это так, будто сомнений не существовало. — У меня хорошие люди. И очень плохие знакомые, когда требуется.

Ангелина тихо выдохнула и упёрлась лбом ему в грудь.

— Мне страшно за тебя тоже. Ты понимаешь? Если это кто-то серьёзный…

— Тогда ему придётся иметь дело со мной. А я умею быть очень неприятным. — Он поцеловал её в макушку. — Иди прими душ. Горячий. Я пока закончу звонки. Потом будем есть. И попробуем не думать хотя бы час.

В душе она стояла, пока кожа не покраснела. Пыталась смыть ощущение, что за ней следят даже здесь. Когда вышла в полотенце, в гостиной уже пахло едой — снова доставка, но на этот раз полноценный обед.

Они ели почти молча. Виталий несколько раз отвлекался на телефон, читал, коротко отвечал. Лицо оставалось непроницаемым.

После еды он вдруг сказал:

— Иди сюда.

Ангелина подошла. Он усадил её к себе на колени прямо на диване, обнял поперёк живота и уткнулся носом ей в шею.

— Я должен был лучше тебя защитить с самого начала, — тихо произнёс он. — Нельзя было оставлять тебя одну даже на парковке.

— Вы не могли предвидеть, что кто-то начнёт нас снимать.

— Мог быть осторожнее. — Его рука медленно гладила её бедро под полотенцем. — Теперь буду.

Она развернулась к нему лицом, всё ещё сидя на коленях. Потрогала пальцами тёмные круги под его глазами.

— Вы тоже не спали.

— Потом высплюсь. Когда закончу.

Ангелина наклонилась и поцеловала его. Сначала легко. Потом глубже. Виталий ответил сразу — жадно, почти отчаянно. Руки стянули с неё полотенце. Она осталась голой у него на коленях.

Он не стал тянуть. Просто расстегнул свои брюки, приподнял её и медленно опустил на себя. Ангелина выдохнула, насаживаясь до конца. Они двигались синхронно, без спешки, глядя друг другу в глаза. Его ладони держали её за бёдра, направляя. Её пальцы впивались ему в плечи.

Это было не про доминирование. И не про игру. Скорее про то, чтобы почувствовать живое тепло вместо холодного страха.

Она кончила первой — тихо, дрожа, уткнувшись лицом ему в шею. Он последовал за ней почти сразу, крепко прижимая её к себе.

Долго сидели так, не расцепляясь. Его губы касались её виска.

— Я не отдам тебя, — прошептал он. — Ни им. Никому.

К вечеру Игорь привёз две сумки с её вещами. Виталий лично проверил каждую — не из недоверия, а из паранойи, которая уже поселилась в квартире. Потом ушёл в кабинет работать. Ангелина осталась в гостиной с книгой, которую не могла читать.

В девять вечера его телефон снова ожил. Виталий вышел из кабинета с лицом, которое ей не понравилось.

— Что?

— Нашли, откуда снимали твою квартиру. Сняли в аренду комнату в доме напротив две недели назад. На подставное лицо. Камеры там уже нет — успели зачистить. Но остались отпечатки на подоконнике. — Он помолчал. — И ещё кое-что.

— Что?

Виталий подошёл ближе. Голос стал очень тихим.

— На столе в той квартире оставили конверт. Адресован тебе. По имени.

Ангелина почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Вы его открыли?

— Ещё нет. Хотел, чтобы ты была рядом. Если хочешь — откроем вместе. Если нет — я сделаю это один.

Она молчала несколько секунд. Потом кивнула.

— Вместе.

Виталий вернулся с чёрным конвертом без марок. Аккуратно разорвал край. Внутри оказался один лист плотной бумаги и фотография.

Фотография была ночной. Сделана через окно её спальни. На снимке она стояла спиной, голая, а Виталий обнимал её сзади, целуя шею. Дата в углу — позапрошлая ночь.

На бумаге всего две строки, напечатанные ровным шрифтом:

«Следующее фото уйдёт совету директоров и жене Виталия Орлова.

У вас есть 48 часов, чтобы сделать правильный выбор.»

Ангелина подняла глаза на Виталия.

Он стоял абсолютно неподвижно. Лицо стало белым.

А она вдруг очень чётко поняла, что из всего текста её ударило только одно слово.

Жене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Слово повисло в воздухе тяжёлым, ядовитым камнем.

Ангелина смотрела на Виталия. Он — на лист. Потом медленно поднял глаза. В них не было привычной стали. Там было что-то похожее на усталость и… вину.

— У вас есть жена, — тихо сказала она.

Виталий не отвёл взгляд.

— Есть. Официально.

Ангелина очень аккуратно положила фотографию и письмо на стол. Пальцы тряслись.

— Официально. — Она повторила пустым голосом. — А неофициально?

— Мы не живём вместе уже четыре года. Бракоразводный процесс тянется. Имущество, доли, блокировки. Она не подписывает. — Он сделал шаг вперёд. — Ангелина…

— Не подходите.

Голос прозвучал резко. Виталий остановился. Она засмеялась. Коротко, сухо, неприятно.

— Потрясающе. Просто потрясающе. Я сплю с женатым мужиком. Который трахает меня у стены, в своей постели, на кухне, в душе… и при этом имеет жену. Которой сейчас могут отправить моё голое фото. Как мило.

— Я должен был сказать раньше.

— Да. Должны были. — Она выпрямилась. Глаза уже блестели, но слёз она не пустила. — Когда именно? До того, как вставили в меня пальцы в кабинете? Или до того, как трахнули у меня дома? Или, может, перед тем, как попросили оставить зубную щётку?

Виталий молчал. Лицо стало жёстким.

— Я не живу с ней. Не сплю с ней. Не люблю её. Это бумага и деньги. Больше ничего.

— А я, значит, что? Удобная пышка на стороне, пока бумаги не подписаны?

— Ты знаешь, что это не так.

— Я ничего не знаю! — сорвалась она. — Я знаю только, что вы лгали. Молчанием. Каждый раз, когда я была здесь. Каждый раз, когда вы говорили «ты моя». Оказывается, у вас уже есть кто-то, кому вы принадлежите по документам.

Виталий резко провёл рукой по волосам.

— Я собирался рассказать. После того, как разберусь с этим дерьмом. Не хотел, чтобы ты думала…

— Что? Что я ещё и любовница женатого босса? — Ангелина покачала головой. — Поздравляю. Теперь я это знаю. И шантажист тоже знает. И скоро, возможно, узнает ваша жена. И совет директоров.

Она развернулась и быстрым шагом пошла в спальню. Начала собирать разбросанные вещи — свои джинсы, футболку, зарядку. Руки не слушались.

Виталий остановился в дверном проёме.

— Куда ты?

— Домой. Или в гостиницу. Или куда угодно, где нет вас.

— Ты не можешь сейчас уйти. Там небезопасно.

— А здесь безопасно? — Она резко обернулась. — Здесь стоит мужчина, который скрывал жену, пока трахал меня. И человек, который снимает нас через окна. Так что да. Я рискну.

Виталий пересёк комнату в два шага и перехватил её запястье. Не грубо, но крепко.

— Отпусти.

— Нет. — Голос стал низким, почти опасным. — Ты злишься. Имеешь право. Кричи. Бей посуду. Ненавидь меня. Но уходить сейчас одной ты не будешь. Я не позволю.

Ангелина дёрнула руку. Он не отпустил.

— Вы не имеете права меня удерживать.

— Имею. Потому что кто-то уже заходил в твой дом через объектив. И потому что следующее фото может быть уже не через окно. — Он наклонился ближе. — Возненавидь меня завтра. Послезавтра. Когда угодно. Но сегодня ночью ты остаёшься здесь. Под охраной. Со мной.

Они стояли слишком близко. Дыхание смешивалось. В её глазах стояли злые слёзы, которые она так и не выпустила. В его — тяжёлая, тёмная решимость.

— Я вас ненавижу, — тихо выдохнула она.

— Знаю.

— Отпустите.

Виталий медленно разжал пальцы. Но не отошёл. Ангелина отступила. Сумка так и осталась лежать наполовину собранной.

— Я пересплю в гостевой, — сказала она глухо. — И завтра уеду. Как только рассветет. Можете ставить охрану. Можете следить. Но со мной в одной постели вы больше не будете.

Виталий кивнул один раз. Коротко.

— Хорошо.

Он развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь.

Ангелина села на край кровати. Простыни всё ещё пахли им. И ею. И сексом. Она медленно свернулась калачиком поверх одеяла и наконец позволила себе дрожать.

В гостиной было тихо. Только иногда доносились его шаги и негромкий голос — снова звонки. Где-то через час дверь гостевой тихо открылась. Виталий поставил на тумбочку стакан воды и таблетку.

— Успокоительное. Если понадобится.

Она не ответила. Лежала спиной к нему. Он постоял ещё немного. Потом сказал очень тихо, почти шёпотом:

— Я всё равно тебя не отпущу. Даже если ты меня ненавидишь. Пока эта тварь на свободе — ты под моей защитой. А дальше… дальше будешь решать сама.

Дверь закрылась. Ангелина открыла глаза и уставилась в темноту. На тумбочке вибрировал её старый телефон — тот, который Виталий не успел забрать. Новое сообщение. Тот же неизвестный номер.

«Она уже знает? Или ты ещё не рассказала ему, что прочитала письмо до конца?

Кстати, у жены очень красивая фамилия. Орлова. Как и у него.

Сладких снов, любовница.»

А ниже — второе фото. Свадебное. Виталий в чёрном костюме. Рядом женщина в белом. Красивая. Уверенная. И с датой… всего лишь пятилетней давности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Ангелина не спала почти всю ночь.

Лежала в гостевой постели, смотрела в потолок и перебирала в голове каждое его «ты моя», каждый раз, когда он целовал её так, будто она единственная. Каждое молчание, которым он лгал.

К шести утра она уже сидела на подоконнике с чашкой остывшего чая и смотрела, как город медленно светлеет. Свадебное фото она так и не удалила. Иногда открывала и снова смотрела на женщину в белом. Красивую. Успешную. Настоящую жену.

Дверь тихо открылась. Виталий стоял на пороге. В свежей футболке, с тёмными кругами под глазами. В руках — две чашки кофе.

— Можно?

Она молча пожала плечами. Он вошёл, поставил одну чашку рядом с ней на подоконник и отошёл к стене, давая расстояние.

— Ты не спала.

— А вы спали?

— Нет.

Тишина. Тяжёлая, липкая.

Ангелина первой нарушила её:

— Как её зовут?

Виталий ответил сразу:

— Елена. Елена Орлова. Мы расписались пять лет назад. Три года назад она ушла жить к своему… партнёру. Официально мы всё ещё женаты, потому что она требует половину доли в одной из компаний. Я не отдаю. Она не подписывает. Всё.

— А мне вы решили рассказать только когда шантажист ткнул носом?

— Да. — Он не стал оправдываться. — Это была ошибка. Грубый просчёт. Я думал, что успею закрыть развод до того, как ты узнаешь. И до того, как это станет проблемой.

Ангелина тихо рассмеялась.

— «Проблемой». Как красиво. Я — проблема. Ваша жена — проблема. Шантажист — проблема. А вы просто пытаетесь всё контролировать, да?

Виталий смотрел на неё долго.

— Ты злишься. Имеешь полное право. Но сейчас важнее другое. Тот, кто прислал фото, знает про Елену. Знает про тебя. И явно имеет доступ к информации, которой не должно быть у посторонних. Это уже не просто месть обиженного сотрудника.

— Что вы предлагаете?

— Чтобы ты осталась здесь. Ещё на несколько дней. Пока я не найду источник. После этого… ты можешь уйти. Ненавидеть меня. Уволиться. Что угодно. Я не буду держать.

Ангелина отпила остывший кофе. Горький.

— А если ваша жена получит эти фото?

— Она уже давно живёт своей жизнью. Но использовать их для давления на развод — может. Тогда мне придётся либо отдать долю, либо… — он замолчал.

— Либо что?

— Либо вынести всё на свет самому. На своих условиях. Включая нас.

Ангелина резко подняла голову.

— «Нас»? Вы сейчас серьёзно думаете, что после этого будет какое-то «нас»?

Виталий не ответил сразу. Подошёл ближе, но остановился в двух шагах.

— Я думаю, что впервые за очень долгое время мне есть что терять. Кроме денег и контроля. И это пугает меня сильнее, чем любой шантаж.

Она смотрела на него. Хотела ударить. Хотела закричать. Хотела, чтобы он обнял её и сказал, что всё это ошибка и жены нет.

Вместо этого тихо произнесла:

— Мне нужно побыть одной. Хотя бы пару часов. Без охраны за дверью. Без вас.

Виталий кивнул.

— Хорошо. Я буду в кабинете. Игорь внизу. Если решишь выйти — скажи. Я… не остановлю. Но очень попрошу не делать этого.

Он развернулся и ушёл, тихо прикрыв дверь.

Ангелина осталась сидеть на подоконнике. Город за окном уже окончательно проснулся. Где-то там, в одной из квартир напротив, ещё недавно стояла камера и снимала, как она отдаётся этому мужчине.

Телефон (старый, который она так и не отдала) снова тихо пиликнул.

Новое сообщение:

«Утро добрым не бывает, правда?

Особенно когда понимаешь, что ты просто удобная дырка, пока он делит миллионы с законной.

Кстати, Елена сегодня утром получила анонимное письмо. С твоим фото. И с вопросом: “Вы знаете, с кем ваш муж проводит ночи?”

Интересно, она уже звонит ему? Или сразу юристам?»

Ангелина медленно опустила телефон.

Из кабинета донёсся резкий голос Виталия — он с кем-то говорил громче обычного. Потом — звук удара. Что-то тяжёлое упало на пол.

Она вскочила и выбежала в коридор.

Дверь кабинета была приоткрыта. Виталий стоял спиной, опираясь обеими руками на стол. На полу — разбитая стеклянная статуэтка.

Он говорил в телефон тихо, но так, что кровь стыла:

— Если ты ещё раз подойдёшь к ней или ко мне… я найду тебя. И тебе не поможет ни один адвокат. Это не угроза. Это обещание.

Сбросил. Медленно выпрямился. Увидел Ангелину. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом он сказал усталым, почти безжизненным голосом:

— Она позвонила. Елена. Уже видела фото. И сказала, что теперь развод будет стоить мне гораздо дороже. Либо… она идёт в совет директоров с историей о том, как генеральный трахает подчинённую и подвергает компанию репутационным рискам.

Ангелина прислонилась к косяку.

— И что вы выберете?

Виталий посмотрел на неё долго. Очень долго.

И тихо ответил:

— Я ещё не решил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Ангелина стояла в дверном проёме и смотрела на него.

— Ещё не решили, — повторила она тихо. — Красиво. Честно. По-вашему.

Виталий медленно опустился в кресло. Выглядел так, будто за одну ночь постарел на несколько лет.

— Если я отдам ей то, что она хочет, — она подпишет развод и замолчит. Фото никуда не уйдут. Совет ничего не узнает. Ты останешься в стороне.

— А если не отдадите?

— Тогда она сделает всё, чтобы мне было максимально больно. Включая тебя. Репутация, должность, возможный иск о конфликте интересов. — Он поднял глаза. — Я могу выдержать. Ты — нет. Тебя раздавят.

Ангелина вошла в кабинет и села на край стола напротив него. Ноги не держали.

— Значит, логика простая. Отдать жене кусок компании — и я в безопасности. Не отдать — и меня уничтожат вместе с вами.

— Да.

— А где в этой схеме вы? Что выбираете вы?

Виталий молчал долго. Потом очень тихо сказал:

— Я выбираю не потерять тебя. Но пока не понимаю, как это сделать, не разрушив всё остальное.

Ангелина отвела взгляд к окну. Город за стеклом был абсолютно равнодушен.

— Мне нужно уехать, — произнесла она наконец. — Не домой. В другое место. Где меня не найдут ни вы, ни она, ни этот урод с камерой. Хотя бы на несколько дней. Подумать. Без вас. Без охраны. Без чужих решений.

Виталий резко выпрямился.

— Нет.

— Это не просьба.

— Ангелина, тебя снимали через окно собственной спальни. Человек знает твой адрес, мой адрес, мою жену и, судя по всему, имеет доступ к закрытой информации. Ты сейчас — мишень. Я не отпущу тебя одну.

Она спрыгнула со стола.

— Вы мне не муж. Даже не официальный любовник. Вы — женатый босс, который трахал подчинённую и попался. У вас нет права меня удерживать.

Удар попал точно. Виталий чуть заметно моргнул, будто от физической боли.

— Тогда хотя бы возьми Игоря. Или любого из моих людей. Просто чтобы кто-то был рядом.

— Нет. — Голос стал твёрже. — Я сама. Если вы попытаетесь меня остановить или проследить — я уволюсь сегодня же и уеду так, что не найдёте.

Они смотрели друг на друга тяжёлым, почти враждебным взглядом. Впервые между ними не было желания. Только злость, усталость и страх.

Виталий первым сдался. Кивнул.

— Хорошо. Уезжай. Но телефон этот — оставь. Я дам новый, чистый. И если что-то случится…

— Ничего не случится.

Через час она уже стояла в прихожей с сумкой. Виталий лично отдал ей новый телефон и конверт с наличными.

— На всякий случай. Без карт. Их можно отследить.

Ангелина взяла и то, и другое. Надела обувь. Уже у двери остановилась, не обернувшись.

— Когда всё закончится… если закончится… не ищите меня сразу. Мне понадобится время.

Виталий стоял в нескольких шагах. Руки в карманах. Лицо закрытое.

— Я всё равно буду искать. Не сразу. Но буду.

Она кивнула и вышла.

Игорь молча вызвал лифт. Доехал с ней до улицы. Там уже ждало такси с незнакомым водителем — тоже «свой», как она поняла. Ангелина села на заднее сиденье.

— Куда? — спросил водитель.

Она назвала вокзал.

Пока ехали, новый телефон молчал. Старый она оставила у Виталия. Только когда такси уже подъезжало к привокзальной площади, экран чистого телефона загорелся. Один-единственный номер — его.

Сообщение:

«Я люблю тебя.

Да. Именно это слово.

И я чёрт возьми разберусь со всем.

Просто вернись, когда сможешь.»

Ангелина долго смотрела на строки. Потом медленно удалила сообщение. Выключила телефон. Вышла из машины и растворилась в потоке людей.

Через три часа она уже сидела в купе поезда, который вёз её в совершенно другой город. Без охраны. Без Виталия. Без его жены и без человека, который снимал их через окна. Только с собой. И с тяжёлым, тупым холодом в груди.

А в это же время в московской квартире Виталий стоял у панорамного окна и слушал, как Елена спокойным, почти скучающим голосом говорила в трубку:

— Ты всегда был хорошим переговорщиком, Виталий. Поэтому вот тебе условия. Либо к понедельнику я получаю то, что хочу, и все фотографии исчезают. Либо в понедельник совет директоров получает полный пакет. Вместе с именами, датами и очень пикантными снимками твоей пышки. Выбор за тобой. Как всегда.

Виталий смотрел на город внизу. И впервые за много лет не знал, какой ход сделать следующим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Ангелина сняла крошечную квартиру на окраине через сервис, где не задают лишних вопросов. Наличные. Никаких документов на её имя. Хозяйка — пожилая женщина с усталыми глазами — просто кивнула, взяла деньги и протянула ключи.

Первые сутки она почти не выходила. Лежала на узкой кровати, смотрела в потолок и пыталась понять, в какой момент её жизнь превратилась в дешёвый триллер. Босс. Жена. Шантаж. Голые фото. Признание в любви, которое она удалила, будто оно жгло пальцы.

Новый телефон лежал выключенным. Она включала его только раз в день — на несколько минут — проверить, нет ли сообщений от Игоря или от самого Виталия. Обычно было одно и то же:

«Ты в порядке?»

«Просто дай знать, что жива.»

«Я работаю над этим.»

Она никогда не отвечала.

На третий день она всё-таки вышла в магазин. Купила самый простой набор еды, дешёвый шампунь и блокнот. Вечером сидела у окна и писала. Не письмо ему. Просто пыталась выгрузить всё, что накопилось внутри: злость, унижение, страх, и то мерзкое, предательское тепло, которое всё ещё поднималось внизу живота, когда она вспоминала его руки.

В Москве Виталий за эти три дня почти не спал.

Елена держала паузу, как профессионал. Не звонила. Не писала. Просто ждала понедельника. Её адвокат уже прислал предварительный список требований — доля, которую Виталий никогда не планировал отдавать.

Параллельно его люди копали. К среде стало ясно: человек, который снимал Ангелину, работал не один. Кто-то сливал информацию изнутри компании. Кто-то обеспечивал техническую часть. А кто-то явно имел личный интерес.

В четверг вечером Игорь положил на стол перед Виталием тонкую папку.

— Нашли. Не основного. Посредника. Бывший сотрудник службы безопасности одного из ваших партнёров. Любит деньги и не любит оставлять следы. Но на этот раз оставил.

Виталий открыл папку. Фото. Имя. Адрес.

— Живой?

— Пока да. Ждёт вашего решения.

Виталий долго смотрел на снимок. Потом тихо сказал:

— Привезите его. Аккуратно. Хочу поговорить лично.

Ночью ему наконец позвонила Ангелина. С незнакомого номера (она купила вторую симку за наличные). Голос звучал устало и чужо.

— Это я. Жива. Не надо меня искать.

Виталий закрыл глаза, сидя в темноте кабинета.

— Я и не ищу. Просто… спасибо, что позвонила.

Пауза.

— Как она? Ваша жена.

— Ждёт. До понедельника. Потом либо забирает своё, либо взрывает всё.

— И что вы решили?

Виталий молчал несколько секунд.

— Я решил, что не отдам ей компанию. И не отдам тебя. Значит, придётся играть жёстко.

Ангелина тихо рассмеялась — без веселья.

— Вы всё ещё думаете, что я — ваша, чтобы «не отдавать».

— Нет. Я думаю, что люблю тебя. И что готов вынести грязь на свет, если это единственный способ тебя защитить. А дальше ты уже сама решишь, хочешь ли ты иметь со мной дело.

Она долго молчала. В трубке было слышно только её дыхание.

— Не звони больше. Я сама. Если захочу.

И сбросила. Виталий сидел ещё час, глядя в чёрный экран.

В пятницу утром посредника привезли. Разговор был коротким и крайне неприятным для гостя. К обеду Виталий знал имя человека, который заказывал съёмку. И это имя заставило его замереть.

Не Роман.

Не кто-то из совета.

И не человек Елены.

Это был человек, которого он сам когда-то уничтожил в бизнесе. Несколько лет назад. Медленно, методично, полностью. Человек, который клялся, что ещё вернётся.

И вот он вернулся. Через Ангелину.

Виталий стоял у окна и понимал: теперь речь уже не только о жене, фото и репутации. Речь о мести. Настоящей. Долгой. И очень личной.

Он взял телефон и набрал единственный номер, который Ангелина просила не использовать. Гудки. Гудки. Она не ответила.

Он написал:

«Это уже не про жену и не про нас.

Это про человека, которого я когда-то сломал.

Он использует тебя, чтобы добраться до меня.

Пожалуйста. Просто скажи, в каком ты городе.

Я пришлю людей. Не себя. Людей.

Мне нужно знать, что ты в безопасности.»

Сообщение ушло. Ответа не было.

А в маленькой квартире на окраине другого города Ангелина сидела на полу и смотрела на экран. Сообщение горело чёрными буквами.

Она всё ещё не ответила. Но впервые за эти дни её руки задрожали по-настоящему. Не от злости. От страха.

Потому что теперь она понимала: её втянули не просто в чужой развод.

Её сделали оружием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Ангелина перечитала сообщение раз десять.

«Это уже не про жену и не про нас.

Это про человека, которого я когда-то сломал.

Он использует тебя, чтобы добраться до меня.»

Она сидела на полу, спиной к холодильнику, и чувствовала, как холодок ползёт по позвоночнику. Всё складывалось слишком логично. Слишком быстро. Слишком мерзко.

Её не просто сняли голой. Её выбрали. Потому что она оказалась рядом с ним. Потому что у неё были бёдра, грудь, голос и привычка открывать рот, когда другие молчат. Удобная точка давления.

Она включила телефон ещё раз и наконец набрала ответ:

«Я в порядке. Не присылай людей.

Если это месть тебе — держи её на себе.

Не втягивай меня ещё глубже.»

Отправила. Выключила. Вытащила симку и положила в стакан с водой. На всякий случай.

В Москве Виталий получил сообщение через две минуты. Прочитал. Сжал челюсти так, что заныли мышцы.

— Она отказалась, — бросил он Игорю. — Конечно, отказалась.

Игорь молча ждал.

— Вычисляйте по вышкам, пока симка была активна. Хотя бы регион. И тихо. Без лишнего шума.

К вечеру пятницы регион был известен. Большой город в пятистах километрах. Виталий смотрел на карту и понимал, что ехать самому сейчас — глупо. Его ждут. А вот отправить людей — можно.

Он так и сделал. Трое. Опытные. Без лишних вопросов. Задача простая: найти, не высовываться, обеспечить безопасность на расстоянии. Не подходить, пока она сама не захочет.

Параллельно он готовил удар по старому врагу.

Его имя было Сергей Малинин. Когда-то — партнёр. Потом — человек, который решил, что можно украсть контракт и уйти безнаказанным. Виталий не простил. За полтора года он методично выдавил Малинина из всех проектов, закрыл кредитные линии и оставил его с долгами и разрушенной репутацией. Тогда Малинин кричал в лицо: «Я тебе ещё припомню».

Теперь припомнил.

В субботу утром Виталий сидел в кабинете с юристами и человеком, который умел работать с информацией так, как не умеют в полиции. К обеду у него уже был пакет. Грязный. Достаточный, чтобы Малинин предпочел исчезнуть, а не продолжать войну.

Но Виталий знал: этого мало. Человек, который снимал Ангелину через окно и писал ей личные сообщения, получал удовольствие от процесса. Просто так он не остановится.

Пока Виталий работал, Елена прислала короткое:

«До понедельника осталось меньше двух суток. Решайся. Или я решу за тебя.»

Он не ответил. В воскресенье вечером один из его людей позвонил с короткой фразой:

— Нашли. Живёт в съёмной на окраине. Выходит редко. Выглядит целой. Пока никто за ней не ходит. Ждём дальнейших указаний?

Виталий закрыл глаза.

— Наблюдайте. Не подходите. Если появится кто-то чужой — действуйте.

Он хотел написать ей. Хотел сказать, что она не одна. Что он уже близко. Вместо этого просто сидел и смотрел на тёмный экран.

А в это время Ангелина сидела в своей съёмной комнате и ела гречку прямо из кастрюли. Телевизор молчал. За окном кричали дети во дворе. Обычная жизнь, которой у неё больше не было.

Она думала о том, что завтра понедельник. И что Виталий должен будет выбрать: отдать жене кусок жизни или позволить взорвать всё, включая её.

Она уже почти уговорила себя, что ей всё равно. Почти. В девять вечера в дверь постучали.

Ангелина замерла с ложкой навесу. Хозяйка говорила, что никого не будет. Почта сюда не ходит. Соседи молчаливые. Стукнули снова. Вежливо. Три раза.

Она подошла к двери босиком, стараясь не скрипеть. Посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял мужчина в простой куртке. Незнакомый. Лет сорока. Спокойное лицо. В руках — небольшой бумажный пакет.

Он наклонился ближе к дверному глазку и тихо, но отчётливо сказал:

— Ангелина Соколова. Мне нужно передать вам кое-что от общего знакомого. Это не займёт много времени. И я не вооружён.

Ангелина отступила на шаг. Сердце колотилось в горле. Мужчина добавил ещё тише:

— Если не откроете — я просто оставлю пакет у двери. Но вам лучше посмотреть, что внутри. Пока ещё не поздно.

Она стояла, прижавшись спиной к стене, и понимала два факта одновременно.

Первый: Виталий всё-таки её нашёл. Или нашёл кто-то другой.

Второй: дверь она всё равно откроет.

Потому что бегать уже не было сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Ангелина стояла за дверью ещё почти минуту, прислушиваясь к собственному пульсу. Потом медленно сняла цепочку и открыла.

Мужчина не сделал ни шага вперёд. Просто протянул бумажный пакет.

— Только это. Я ухожу сразу.

Голос спокойный, без угрозы. Она взяла пакет. Тяжёлый. Внутри что-то твёрдое.

— От кого? — спросила она хрипло.

Мужчина чуть склонил голову.

— Сказали передать: «Пока это ещё просто предупреждение». Дальше можете не открывать. Я действительно не вооружён и не один. На этаже есть люди, которым заплатили, чтобы со мной ничего не случилось. Хорошего вечера.

Он развернулся и спокойно пошёл вниз по лестнице. Ангелина закрыла дверь, поставила на все запоры и только тогда подошла к столу.

Пакет. Обычный крафт. Без надписей. Она развернула края.

Внутри лежали:

— чёрная флешка;

— распечатанная фотография (ещё одна, новая — она спит в этой самой съёмной квартире, снимок сделан через окно);

— и небольшой диктофон.

На диктофоне была наклеена белая этикетка. От руки:

«Нажми play, когда будешь одна и готова.»

Руки дрожали. Она всё равно нажала.

Сначала — шипение. Потом голос. Мужской. Спокойный. Немного усталый. Совершенно незнакомый.

«Здравствуй, Ангелина.

Ты не знаешь меня. Но я знаю тебя довольно хорошо.

Виталий Орлов когда-то забрал у меня всё. Компанию, репутацию, почти жизнь. Я долго ждал момента, когда у него появится что-то важное. Что-то, за что ему будет по-настоящему больно.

Оказалось — ты.

Мне жаль, что пришлось использовать тебя. Правда. Ты просто оказалась в нужном месте. Пышка с характером, которая не побоялась открыть рот боссу. Идеально.

Теперь слушай внимательно.

К понедельнику Орлов должен сделать выбор. Либо он отдаёт жене то, что она хочет, и публично признаёт, что связался с подчинённой (я подготовлю нужные формулировки). Либо…

Либо в понедельник утром твоя мать получит конверт. С фотографиями. Со всеми. Включая те, где тебя трахают. И с письмом, в котором подробно объясняется, кто ты теперь такая.

Я знаю адрес. Знаю, что она живёт одна. Знаю, что ты ей почти не звонишь, потому что стыдно за свою жизнь.

У тебя есть примерно тридцать шесть часов.

Можешь предупредить Орлова. Можешь попытаться бежать ещё дальше. Можешь даже попытаться найти меня.

Но если к утру понедельника я не получу подтверждения, что он сдался — конверт уйдёт.

Флешка — подарок. Там вся переписка, все фото, все даты. На случай, если решишь шантажировать его сама. Женщины иногда так делают.

Удачи. Ты мне почти нравишься.»

Запись закончилась. В комнате стало очень тихо. Ангелина медленно села на пол. Диктофон выпал из рук. Она смотрела на него и понимала, что сейчас может либо закричать, либо рассмеяться, либо просто выключиться.

Вместо этого она подняла новый телефон, вставила запасную симку (ту, что ещё не утопила) и набрала единственный номер, который знала наизусть.

Виталий ответил на втором гудке.

— Ангелина?

Голос напряжённый. Она говорила ровно, почти без эмоций:

— Мне только что передали пакет. Флешка. Новое фото. И диктофон. Человек, которого вы когда-то сломали, только что пригрозил отправить все наши фото моей матери. К понедельнику. Если вы не сдадитесь жене и не признаете всё публично.

На том конце линии воцарилась мёртвая тишина. Потом Виталий произнёс тихо, очень чётко:

— Где ты сейчас?

— Не важно.

— Ангелина. Где. Ты. Сейчас.

Она закрыла глаза.

— Если я скажу — вы приедете. И сделаете ещё хуже.

— Я уже еду, — ответил он. — Мои люди были рядом с тобой с пятницы. Ты сейчас назовёшь точный адрес, или они зайдут сами. Мне нужно услышать запись. И мне нужно, чтобы ты была не одна, когда этот ублюдок сделает следующий ход.

Ангелина рассмеялась — коротко, сорванно.

— Вы следили за мной.

— Я защищал тебя. Разница есть. Адрес. Сейчас.

Она молчала несколько секунд. Потом назвала улицу и номер дома. Голосом, который уже почти не дрожал.

Виталий только сказал:

— Я буду через четыре часа. Не открывай никому. Игорь будет снизу через двадцать минут. И Ангелина…

— Что?

— Я его уничтожу. Окончательно. А потом мы поговорим. Про жену. Про ложь. Про всё. Если ты ещё захочешь меня слушать.

Он сбросил трубку. Ангелина осталась сидеть на полу посреди чужой квартиры. Рядом — диктофон, флешка и фото, где она спит, ничего не подозревая.

А где-то на трассе уже нёсся чёрный седан. И человек внутри него больше не собирался играть в осторожность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Игорь появился через восемнадцать минут. Просто сказал в дверь короткое «свой» и остался на лестничной клетке. Ангелина не открывала. Сидела на полу, обхватив колени, и слушала, как в голове повторяется голос с диктофона.

«Твоя мать получит конверт…»

Она почти не думала о Виталии. Думала о маме. О маленькой квартире в другом городе. О том, как та будет стоять на почте и расписываться за бандероль с фотографиями, где её дочь…

Руки снова задрожали.

Виталий приехал через три часа сорок минут. Ангелина услышала сначала голоса внизу, потом тяжёлые быстрые шаги по лестнице. Стук.

— Это я.

Она открыла. Он стоял на пороге в чёрном пальто, с усталым, почти серым лицом. За его спиной маячил Игорь. Виталий вошёл, закрыл дверь и сразу спросил:

— Где запись?

Ангелина молча кивнула на стол. Он взял диктофон, нажал play. Слушал молча, стоя. Когда голос произнёс про мать, челюсть у него каменно напряглась. После окончания записи он поставил прибор обратно и несколько секунд просто дышал.

Потом тихо спросил:

— Ты цела?

— Да.

— Он здесь не был? Кроме того, кто передал пакет?

— Нет.

Виталий кивнул. Снял пальто, бросил на стул. Выглядел так, будто последние сутки сон не существовал.

— Я уже отправил людей к твоей матери. Тихо. Она ничего не заметит. Просто рядом будут свои. Конверт до неё не дойдёт. Даже если этот ублюдок его отправит.

Ангелина подняла голову.

— Вы снова решаете за всех.

— Да. — Он не стал спорить. — Потому что сейчас некогда играть в тонкие чувства. Малинин хочет крови. Моей. Ты — просто удобный нож. Я этот нож у него заберу.

Она медленно встала. Ноги затекли.

— А жена? Понедельник. Ультиматум.

Виталий посмотрел на неё тяжело.

— Я не отдам ей компанию. И не устрою публичное покаяние. Значит, будет война на два фронта. Елена с одной стороны. Малинин с другой. Мне нужно, чтобы ты была в безопасном месте. Не здесь. И не в Москве.

— А где?

— Есть дом. За городом. Закрытая территория. Никто не знает. Туда едем сейчас.

Ангелина рассмеялась — устало и зло.

— Снова «едем». Снова ваши решения. А моё мнение?

— Твоё мнение я выслушаю, когда твоя мать будет вне зоны риска, а человек, который снимал тебя спящей, перестанет дышать свободно. — Он сделал шаг ближе. — Ты можешь ненавидеть меня. Имеешь право. Но сейчас ты садишься в машину и едешь. Или я тебя увезу силой. Выбирай.

Они стояли близко. В маленькой комнате пахло пылью, гречкой и его дорогим парфюмом, который сейчас казался чужим. Ангелина смотрела в эти тёмные глаза и видела не босса и не любовника. Видела человека, который готов идти до конца. И который уже однажды стёр другого человека в порошок.

— Если я поеду, — тихо сказала она, — это ничего не значит. Ни прощение. Ни «мы». Ни ваше «я люблю». Я еду, потому что боюсь за маму. И потому что устала бегать.

Виталий кивнул один раз.

— Достаточно.

Через двадцать минут они уже спускались. Игорь шёл первым. Второй человек — с сумками. Виталий держал Ангелину за локоть. Не грубо. Просто держал.

На улице ждал чёрный внедорожник с тонировкой. Ангелина села на заднее сиденье. Виталий — рядом. Двери закрылись. Машина тронулась.

Долгое время оба молчали. Город остался позади. Трасса. Тёмные поля. Наконец Ангелина спросила, глядя в окно:

— Вы правда готовы воевать и с женой, и с этим Малининым… из-за меня?

Виталий ответил не сразу. Потом голос прозвучал тихо и очень устало:

— Я готов воевать, потому что впервые за долгие годы мне есть что защищать. Не активы. Не контроль. А человека. Который сейчас сидит рядом и ненавидит меня. Но всё равно живой. Этого достаточно.

Ангелина закрыла глаза. Лоб коснулся холодного стекла. Она не ответила. А в кармане её куртки тихо вибрировал телефон. Новый. Тот, что она считала чистым.

Сообщение от неизвестного номера:

«Милая, ты села не в ту машину.

Орлов думает, что спас тебя.

На самом деле он просто привёз тебя ближе ко мне.

Дом за городом — милое место.

Я там уже был.

Сладкой дороги.»

Ангелина медленно открыла глаза. Пальцы сжались на телефоне так, что побелели костяшки. Виталий заметил движение.

— Что там?

Она повернула к нему экран. Он прочитал. Лицо не изменилось. Только глаза стали совсем чёрными. Потом он нажал кнопку связи с водителем и сказал ровным, ледяным голосом:

— Меняем маршрут. Сейчас. И вызовите резервную группу. Нас ведут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Машина резко ускорилась. Ангелина вцепилась в ремень. Виталий уже говорил по второй линии — коротко, жёстко, почти без пауз.

— …два автомобиля прикрытия. Сейчас.

— …полный отход от основного маршрута.

— …проверить, есть ли хвост с воздуха.

— …да, я в курсе, что это дорого. Делайте.

Он сбросил и посмотрел на неё.

— Телефон. Отдай.

Ангелина молча протянула. Он вытащил симку, сломал её пополам и открыл окно. Куски пластика и чипа вылетели в темноту трассы.

— Больше никаких «чистых» номеров, — сказал он. — Только то, что выдаю я.

Она кивнула. Говорить не хотелось. Внутри всё сжалось в холодный комок. Человек, который уже был в «безопасном» доме. Который знал маршрут. Который, возможно, сейчас едет за ними. Виталий наклонился вперёд к водителю.

— Через двенадцать километров съезд направо. Лесная дорога. Там будет вторая машина. Пересаживаемся.

Водитель коротко кивнул.

Ангелина смотрела в боковое зеркало. За ними шли фары. Обычный поток. Или нет?

— Вы думаете, они прямо сейчас за нами? — тихо спросила она.

— Думаю, что Малинин не из тех, кто полагается на одну точку. Он любит перекрывать пути отхода. — Виталий посмотрел на неё. — Если что-то случится — ты слушаешь только меня. Без вопросов. Поняла?

— Да.

Съезд появился внезапно. Машина свернула, затрясло по гравию. Через несколько минут впереди из темноты вынырнули ещё два тёмных внедорожника. Люди в гражданской одежде. Быстро. Чётко. Ангелину почти силой пересадили во вторую машину. Виталий сел рядом. Первая машина ушла в другую сторону как приманка.

Новый маршрут был ещё темнее. Лес. Узкая дорога. Никаких фонарей.

— Куда мы теперь? — спросила она.

— В другое место. О котором не знал никто, кроме меня и одного человека. Даже Игорь не знал до этой минуты.

Ангелина прикрыла глаза. Голова гудела.

— Вы когда-нибудь устаёте всё контролировать?

Виталий ответил не сразу.

— Устал. Давно. Но сейчас у меня нет роскоши устать.

Они ехали ещё почти час. Потом асфальт сменился опять гравием, и впереди показались ворота. Низкие, без опознавательных знаков. Виталий что-то набрал на телефоне — ворота открылись беззвучно. Внутри — небольшой современный дом, почти чёрный, с панорамными окнами, закрытыми плотными ставнями. Никаких соседей. Лес вокруг.

Машина остановилась. Виталий первым вышел, осмотрелся, потом открыл ей дверь.

— Быстро.

Внутри пахло деревом и свежим ремонтом. Минимум мебели. Большой камин. Камеры в углах — Ангелина сразу их заметила.

Виталий закрыл дверь, ввёл код на панели и только тогда чуть расслабился плечами.

— Здесь чисто. Пока.

Ангелина прошла в центр комнаты. Обхватила себя руками.

— И что дальше? Сидим здесь, пока вы воюете на два фронта?

— Дальше ты отдыхаешь. Ешь. Спишь. А я работаю. — Он подошёл ближе, но не коснулся. — Малинин ошибся. Он думал, что я буду защищать репутацию и деньги. Он не учёл, что теперь у меня есть ты.

Она резко подняла голову.

— Не говорите так. Вы не имеете права.

— Имею. Потому что это правда. — Голос стал тише. — Я люблю тебя. Грязно. Не вовремя. С женой на бумаге и с врагом, который хочет крови. Но люблю. И я не позволю ему использовать тебя дальше.

Ангелина отвернулась. Глаза жгло.

— Мне нужно… просто побыть одной. Есть здесь душ?

— Вверх по лестнице. Вторая дверь. Вещи привезут через час.

Она кивнула и ушла. В душе стояла долго, под горячей водой, пытаясь смыть ощущение, что за ней снова следят. Когда вышла, в комнате уже лежала её сумка и лежал чистый комплект одежды — простой, чёрный, её размера.

Виталий сидел внизу за длинным столом. Несколько ноутбуков. Два телефона. Лицо освещено экранами. Она спустилась босиком.

— Есть новости?

— Елена согласна на переговоры. Завтра в полдень. Лично. — Он не поднял глаз. — Малинин пока молчит. Но его люди уже знают, что основной дом пустой. Ищут новый след.

Ангелина села напротив.

— А если он найдёт и это место?

Виталий наконец посмотрел на неё.

— Тогда я сделаю то, что должен был сделать несколько лет назад. Закончу его. Полностью.

Она молчала. Потом тихо спросила:

— А нас? Что будет с нами, когда всё это закончится?

Виталий долго смотрел на неё поверх экранов. В его глазах было слишком много всего сразу: усталость, ярость, голод, вина.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но я очень хочу, чтобы у нас был шанс это выяснить.

В эту секунду один из ноутбуков издал резкий звук. Виталий резко развернул экран. Лицо стало каменным.

— Что? — спросила Ангелина.

Он медленно повернул ноутбук к ней. На экране было видео. Прямая трансляция. Камера дрожала, как будто снимали с рук.

На видео была её мать. Сидела на кухне своей квартиры с чашкой чая. Живая. Целая. Просто… снятая через окно.

А внизу бежала строка:

«Я всегда на шаг впереди, Орлов.

До понедельника осталось меньше суток.

Выбирай быстрее.»

Виталий очень тихо произнёс:

— Всё. Хватит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Виталий набрал номер за три секунды.

— Группа у матери. Полный контакт. Сейчас. Забрать её. Тихо, без объяснений. Сказать, что дочь в опасности и нужно временно переехать. Если откажется — брать мягко, но брать. … Да. Прямо сейчас.

Сбросил. Сразу второй звонок.

— Игорь. Малинин. Полный пакет, который мы собрали. Сливай. Всем, кому больно. Журналистам, кредиторам, бывшим партнёрам. Через час чтобы уже горело. … Нет. Без ограничений.

Третий.

— Елена. Переносим встречу. На сегодня. Через два часа. Либо ты приезжаешь туда, куда я скажу, либо я сам приезжаю к тебе. И мне уже всё равно, кто что увидит.

Сбросил. Посмотрел на Ангелину.

— Твою мать сейчас заберут. Через час она будет в безопасном месте. Малинин получит войну, о которой пожалеет. А с Еленой я закончу сегодня ночью.

Ангелина сидела очень прямо.

— Вы выпускаете всё наружу.

— Да. — Виталий говорил спокойно, но глаза горели. — Он хотел крови. Получит. Но свою. А ты… ты больше не будешь прикрытием.

Он подошёл, встал перед ней на одно колено — прямо так, в брюках, на холодном полу — и взял её руки.

— Я должен был сделать это раньше. Не тянуть. Не пытаться сыграть тонко. Прости. За жену. За ложь. За то, что втянул тебя. За всё.

Ангелина смотрела на него сверху вниз. В груди всё ещё было холодно и зло. Но поверх этого уже поднималось что-то другое — тяжёлое, усталое, почти болезненное.

— Встаньте, — тихо сказала она. — Вы выглядите глупо.

Виталий не поднялся.

— Скажи, что хотя бы частично меня слышишь.

— Слышу. — Она высвободила одну руку и провела ладонью по его щеке. Колящей щетине. — И я всё ещё зла. И всё ещё не знаю, что будет дальше. Но… спасибо. За маму.

Он закрыл глаза на секунду, прижимаясь к её ладони. Потом резко встал, будто сам себя одёрнул.

— Мне нужно работать. Ты попробуй поспать. Даже если не хочется.

Он вернулся к столу. Экраны снова засветились. Ангелина ушла наверх. Легла в одежде поверх одеяла и слушала, как внизу его голос отдаёт короткие, жёсткие приказы.

Через час ей принесли чай и короткое сообщение:

«Мать в безопасности. Уже едет. Не пугайся, если она будет злиться — ей сказали минимум.»

Ангелина отставила чай и закрыла лицо руками. Впервые за много дней позволила себе несколько горячих, злых слёз. Потом вытерла и спустилась вниз. Виталий сидел, уткнувшись лбом в сложенные руки. Услышал шаги, поднял голову.

— Не спится?

— Нет. — Она подошла ближе. — Что с Малининым?

— Через сорок минут у него начнётся ад. Кредиторы, налоговая, старые враги — все получат документы одновременно. К утру ему будет не до фотографий. — Виталий чуть усмехнулся краем рта. — А Елена уже в дороге. Встреча через час. Здесь. Не в городе.

Ангелина напряглась.

— Здесь? Ваша жена приедет сюда?

— Да. Хочу закончить всё на своей территории. И чтобы ты была рядом. Если захочешь. Можешь не спускаться. Но я предпочел бы, чтобы ты слышала. Она молчала долго. Потом кивнула.

— Спущусь. Хочу видеть женщину, из-за которой всё это началось.

Виталий смотрел на неё с чем-то похожим на уважение и боль одновременно.

— Как скажешь.

Ровно через час за воротами появился чёрный седан. Игорь лично встретил гостью и провёл внутрь. Ангелина стояла у стены в глубине комнаты, когда дверь открылась.

Елена Орлова оказалась именно такой, какой была на свадебном фото: высокая, тонкая, идеально собранная. Тёмные волосы, спокойные глаза, дорогая простота в одежде. Она вошла, сняла перчатки и сразу увидела Ангелину. Взгляд скользнул быстро, оценивающе, без удивления.

— Значит, это она, — сказала Елена ровным голосом. — Пышка. Я представляла себе кого-то… более гламурного.

Ангелина не отвела глаз.

— А я представляла себе жену, которая уже четыре года не живёт с мужем, но продолжает держать его за горло. Обе ошиблись.

Уголок рта Елены чуть дрогнул. Почти улыбка. Виталий стоял между ними, руки в карманах.

— Садись, Елена. Разговор будет короткий.

Она села. Положила на стол тонкую папку.

— Условия те же. Доля. И публичное заявление, что служебный роман был ошибкой. После этого фотографии исчезают. И я исчезаю.

Виталий не сел.

— Нет.

Елена приподняла бровь.

— Нет?

— Я не отдам долю. И не буду ничего заявлять публично. Вместо этого ты получишь то, что и так твоё по брачному договору — и ещё небольшую отступную. Взамен подписываешь развод сегодня. Здесь. И исчезаешь из моей жизни навсегда. — Он наклонил голову. — Либо я начинаю войну. И ты потеряешь гораздо больше, чем думаешь.

Елена медленно откинулась на спинку стула. Впервые посмотрела на него по-настоящему внимательно.

— Ты изменился. Раньше ты хотя бы изображал гибкость.

— Раньше мне не было чего терять кроме денег. — Виталий даже не взглянул в сторону Ангелины, но голос стал жёстче. — Сейчас есть. Поэтому либо подписываешь, либо я сжигаю всё. Включая тебя.

Тишина повисла тяжёлая. Елена перевела взгляд на Ангелину.

— Он правда стоит того? Ради тебя он готов потерять то, что строил годами.

Ангелина ответила спокойно:

— Не знаю. Но ради меня он уже поставил под удар всё. Так что решать вам.

Елена ещё несколько секунд смотрела на неё. Потом тихо рассмеялась — коротко, без злости.

— Черт. Мне она даже нравится. — Она открыла папку, достала ручку и посмотрела на Виталия. — Документы. Быстро. Пока я не передумала.

Через сорок минут Елена Орлова уехала с подписанными бумагами. Развод был запущен. Отступные — согласованы. Фотографии она пообещала уничтожить лично.

Когда дверь закрылась, в доме стало очень тихо. Виталий стоял, опираясь обеими руками на стол, и смотрел в одну точку. Ангелина подошла ближе.

— Это конец?

— С ней — да. — Он поднял голову. — С Малининым — ещё нет. Но ему уже очень больно. К утру будет ещё больнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она кивнула. Постояла ещё немного. Потом тихо сказала:

— Я пойду лягу. Если можно.

— Можно. — Виталий выпрямился. — Ангелина… спасибо, что осталась в комнате.

Она уже шла к лестнице, когда он добавил почти шёпотом:

— Я всё ещё тебя люблю. Даже если ты больше не хочешь это слышать.

Ангелина остановилась, но не обернулась. Поднялась наверх. Закрыла дверь спальни. Прислонилась к ней лбом. И только тогда позволила себе выдохнуть.

Внизу телефон Виталия снова ожил. Короткое сообщение от Игоря:

«Малинин объявился. Хочет встречи. Лично. Завтра. Говорит, есть последнее предложение.

Иначе — конверт всё-таки уйдёт. Не матери. В совет. И в прессу. Одновременно.»

Виталий медленно сжал телефон. Война ещё не закончилась.

Глава 24

Утро пришло серое и тяжёлое.

Ангелина спустилась вниз уже одетая. Виталий сидел за тем же столом. По лицу было видно, что он снова почти не спал. Перед ним остывший кофе и открытый ноутбук.

— Он хочет встречи, — сказал он без предисловий. — Лично. Сегодня в три. Нейтральная территория. Один на один. Говорит, есть «последнее предложение».

Ангелина села напротив.

— Вы поедете?

— Да. — Виталий поднял глаза. — Но не один. Люди будут рядом. Очень близко. Если он попробует что-то… закончим сразу.

— А я?

— Ты остаёшься здесь. Под охраной. — Он произнёс это мягче, чем обычно. — Я знаю, что ты ненавидишь, когда за тебя решают. Но в этот раз прошу. Просто останься.

Ангелина долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошо. Но после… мы поговорим. Нормально. Без шантажа, жён и беготни. Просто поговорим.

Виталий чуть заметно выдохнул, будто держал это дыхание долго.

— После. Обещаю.

До трёх оставалось несколько часов. Они прошли странно. Виталий работал, отдавал последние распоряжения. Ангелина сидела в кресле у окна (ставни были приоткрыты только с одной стороны) и пыталась читать. Не получалось. Слишком громко стучало сердце.

В два часа дня Виталий поднялся, надел пиджак, проверил оружие в кобуре под мышкой (она увидела краем глаза и ничего не сказала). Подошёл к ней.

— Я вернусь.

— Лучше бы да.

Он протянул руку, будто хотел коснуться её лица, но остановился на полпути. Просто коротко кивнул и вышел. Дом сразу стал слишком тихим.

Ангелина ходила из комнаты в комнату. Пила воду. Смотрела на часы. В 15:07 Игорь написал короткое:

«Встреча началась. Всё под контролем.»

В 15:41:

«Разговор жёсткий. Малинин нервничает. Пока чисто.»

В 16:12 телефон молчал уже слишком долго.

Ангелина набрала Игоря сама. Гудки. Гудки. Сброс. Холодный пот выступил на спине. Она набрала Виталия. Телефон был вне зоны доступа. В 16:27 Игорь наконец ответил. Голос напряжённый, сбитый:

— Ангелина, слушайте внимательно. Встреча пошла не по плану. Малинин пришёл не один. Была перестрелка. Виталий жив. Ранен. Мы уже едем к вам. Врач с нами. Не паникуйте.

Трубка в руках стала тяжёлой.

— Насколько ранен?

— Плечо. Сквозное. Он в сознании. Просил передать тебе, чтобы ты никуда не уходила. Мы через сорок минут.

Сбросил.

Ангелина села прямо на пол посреди гостиной. Руки тряслись. В голове стучало одно и то же: «жив… ранен… жив…».

Она всё ещё сидела там, когда за воротами раздался рёв моторов. Несколько машин. Быстрые шаги. Дверь распахнулась.

Виталия вели двое. Лицо бледное, челюсть сжата. Левое плечо и рука в крови. Пиджак сняли, рубашка разрезана, наложен жгут. Он шёл сам, хотя ноги явно держали плохо.

Увидел её — и уголок рта чуть дёрнулся.

— Я же сказал… вернусь.

Ангелина пересекла комнату в несколько шагов. Остановилась прямо перед ним. Глаза горели.

— Вы идиот.

— Знаю. — Он слегка покачнулся. — Но Малинин больше не проблема. Навсегда.

Его усадили на диван. Врач уже вскрывал сумку. Ангелина стояла рядом, не касаясь, но и не отходя.

Пока обрабатывали рану (Виталий даже не шипел — только бледнел сильнее), Игорь коротко доложил:

— Малинин мёртв. Двое его людей тоже. Наши — без потерь. Документы, которые он вёз «на всякий случай», у нас. Включая оригиналы фото и переписку. Всё.

Виталий кивнул. Врач закончил, сделал укол, сказал, что нужна полноценная операция, но до больницы он дотянет. Виталий отмахнулся:

— Позже. Сначала… — он посмотрел на Ангелину, — мне нужно поговорить с ней.

Все вышли. Остались только они двое. Дом снова стал тихим. Только где-то капала вода и шумели деревья за стенами.

Виталий откинул голову на спинку дивана. Глаза полуприкрыты от потери крови и укола.

— Садись. Пожалуйста.

Ангелина села рядом. Близко, но не вплотную.

— Вы могли умереть.

— Мог. — Он повернул к ней лицо. — Но не умер. И теперь… теперь всё закончено. Жена. Малинин. Фото. Больше никто не придёт.

Она молчала. Виталий протянул здоровую руку и осторожно накрыл её пальцы своими.

— Я не буду просить прощения ещё раз. Ты и так знаешь, что я виноват. Но я хочу, чтобы ты знала: всё, что я сделал за эти дни — включая сегодняшний цирк — я делал не только чтобы защитить себя. Я делал, потому что не мог допустить, чтобы тебя сломали. Даже если после этого ты уйдёшь и больше никогда не захочешь меня видеть.

Ангелина смотрела на его руку. На кровь, которая всё ещё проступала сквозь бинты. На усталое, изрезанное морщинами лицо.

Потом медленно перевернула ладонь и сжала его пальцы в ответ.

— Я пока никуда не ухожу, — тихо сказала она. — Но и обещать ничего не буду. Вы очень сильно всё усложнили, Виталий.

Он чуть улыбнулся — слабо, но по-настоящему.

— Знаю. Я вообще мастер всё усложнять.

Она хмыкнула. Потом вдруг наклонилась и осторожно, почти невесомо коснулась губами его виска.

— Просто… не умирайте больше. Хотя бы ближайшие дни. Мне ещё нужно успеть на вас толком позлиться.

Виталий закрыл глаза. Пальцы сильнее сжали её руку.

— Договорились.

За окном уже начинало темнеть. Война, которая началась с одного слишком обтягивающего платья и чужого взгляда в переговорной, наконец выдыхалась.

Но то, что осталось между ними после всей крови, лжи и страха, только начинало проявляться по-настоящему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Ночь прошла беспокойно.

Врач остался в доме до утра. Виталий спал урывками под сильным обезболивающим. Ангелина сидела в кресле рядом с диваном и слушала его дыхание. Иногда он бормотал что-то невнятное во сне. Один раз явно произнёс её имя.

К семи утра он открыл глаза. Сразу нашёл её взглядом.

— Ты не спала.

— Спала. Немного. — Она протянула ему воду. — Как плечо?

— Горит. Но терпимо. — Он сделал несколько глотков и откинулся обратно. — Малинин точно мёртв?

— Да. Игорь подтвердил ещё ночью. Документы у вас. Фотографии тоже. Всё чисто.

Виталий закрыл глаза на секунду. Потом тихо сказал:

— Твоя мать уже знает, что ты в порядке?

— Позвонила ей час назад. Сказала, что была в командировке и теперь всё хорошо. Она ругалась, что я редко звоню. Обычные дела. — Ангелина чуть улыбнулась краешком губ. — Спасибо. За то, что успели.

Он кивнул. Потом медленно, с усилием сел.

— Нам нужно поговорить. Нормально. Без пуль и ультиматумов.

— Сейчас?

— Пока меня опять не увезли в больницу. Врач сказал, что к десяти нужно быть там. Сквозное, но чистить всё равно придётся.

Ангелина помогла ему устроиться удобнее. Потом села обратно в кресло, подогнув ноги.

— Говорите.

Виталий смотрел на неё долго. Без привычной брони.

— Я был женат. Молчал об этом. Использовал тебя, пока пытался всё контролировать. Втянул в чужую месть. Поставил под удар твою мать. — Он произносил это ровно, будто читал список. — Я не буду обещать, что внезапно стал другим человеком. Я всё ещё собственник. Всё ещё люблю контроль. И всё ещё буду бесить тебя. Но я люблю тебя. По-настоящему. Грязно. Сильно. И я хочу, чтобы у нас был шанс. Не как у босса и подчинённой. А как у двух взрослых людей, которые уже видели худшее друг в друге.

Ангелина молчала. Перебирала пальцами край свитера.

— А работа? — наконец спросила она. — Совет директоров. Слухи. То, что я всё ещё числюсь в отделе маркетинга.

— Ты можешь уйти. С хорошей рекомендацией и компенсацией. Или остаться. Я уйду с позиции генерального, если потребуется. Перейду в совет. Или вообще отойду. — Он пожал здоровым плечом. — Компания важна. Но не настолько.

Она подняла глаза.

— Вы готовы ради меня потерять должность?

— Я уже был готов потерять гораздо больше. Вчера. Когда стреляли.

Тишина повисла между ними. Не тяжёлая — скорее хрупкая.

Ангелина медленно встала, подошла и села на край дивана. Осторожно, чтобы не задеть раненое плечо.

— Я злюсь на вас. До сих пор. За ложь. За то, как всё произошло. За то, что мне было страшно. — Она провела пальцем по шву на его бинте, не касаясь кожи. — Но я тоже не ушла. Хотя могла. Значит… значит, во мне тоже что-то есть. Кроме злости.

Виталий перевернул ладонь вверх. Она после секундной паузы вложила в неё свою.

— Этого достаточно. На сейчас.

Они сидели так, пока за окном окончательно не рассвело. Потом приехал врач с бригадой. Виталия аккуратно увели. Он успел только сказать:

— Дождись меня. Здесь. Или в больнице. Как захочешь. Но дождись.

Ангелина кивнула.

После того как машины уехали, дом снова стал пустым. Игорь коротко доложил, что территория чистая, охрана остаётся, и если она захочет в город — её отвезут. Она пока осталась.

День прошёл странно тихо. Она спала урывками. Ела. Смотрела в окно на лес. Иногда проверяла телефон — Виталий писал дважды:

«Всё прошло нормально. Вышел из операции.»

«Спи. Я напишу, как смогу говорить.»

К вечеру Игорь привёз её в больницу. Частная, тихая, с охраной на этаже. Виталий лежал в полутёмной палате. Плечо зафиксировано. Лицо всё ещё бледное, но глаза живые.

Когда она вошла, он чуть улыбнулся.

— Пришла.

— Пришла. — Ангелина села на край кровати. — Врачи что говорят?

— Буду жить. Рука сохранится. Через пару недель смогу нормально работать. — Он помолчал. — Оставайся со мной на ночь. Здесь. Просто побудь рядом.

Она посмотрела на него. На этого человека, который ещё недавно был для неё холодным боссом, потом — опасным любовником, потом — источником страха и лжи. А сейчас просто лежал раненый и смотрел так, будто она — единственное, что имеет значение.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Останусь.

Медсестра принесла дополнительное кресло. Ангелина устроилась в нём. Виталий протянул здоровую руку. Она взяла.

За окном больничного корпуса медленно гас день. Впервые за много недель никто их не снимал, не шантажировал и не требовал выбора.

Просто они двое. Усталые. Изрезанные. Живые.

И всё, что было между ними, наконец могло начать расти без чужой крови и чужих угроз.

Но Ангелина, сидя в полутьме и слушая его дыхание, уже понимала: самое сложное только начинается.

Потому что любить человека — гораздо страшнее, чем от него бежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Первые сутки в больнице прошли в полусне.

Виталий спал под обезболивающими. Ангелина дремала в кресле, иногда просыпаясь от того, что он шевелится или тихо стонет сквозь сон. Медсёстры приходили по графику. Охрана сидела в коридоре. Мир наконец перестал требовать от них постоянных решений.

На вторые сутки он уже был в сознании большую часть времени. Плечо ныло, но держалось. Ангелина помогала ему пить, поправляла подушки, иногда просто сидела рядом молча. Слова давались обоим тяжело — слишком много всего уже было сказано в крике, в страхе и в постели.

На третий день Виталий сам начал разговор.

— Ты можешь вернуться на работу, когда захочешь. Или не возвращаться. Я уже поговорил с советом. Официальная версия: я получил травму при попытке ограбления. Малинин нигде не фигурирует. Твоё имя — тоже.

Ангелина сидела у окна, поджав ноги в кресле.

— А неофициальная?

— Неофициальная останется между нами и несколькими людьми, которым я доверяю. — Он помолчал. — Елена подписала всё. Развод будет завершён в течение месяца. Быстрее, чем я рассчитывал.

Она кивнула, не глядя на него.

— Ты всё ещё злишься, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Да. — Ангелина наконец повернулась. — Не так остро. Но да. Иногда смотрю на вас и вспоминаю, как вы молчали про жену. Как принимали решения за меня. Как я боялась за маму. Это не проходит за три дня.

Виталий принял это спокойно.

— Справедливо. Я не буду торопить. Просто… оставайся рядом, пока тебе это нужно. А когда перестанет быть нужно — скажи. Я отпущу.

Она чуть прищурилась.

— Вы снова говорите красиво.

— Я учусь. Раньше не приходилось.

К концу недели его выписали. Рука была в слинге, но ходить он мог сам. Они вернулись не в городскую квартиру и не в лесной дом, а в его основное жильё — то самое, где когда-то она впервые осталась на ночь. Теперь оно казалось другим. Тише. Менее похожим на крепость.

Первую ночь дома они спали в разных комнатах. По её желанию. Виталий не спорил.

На вторую ночь Ангелина сама пришла к нему. Молча легла поверх одеяла с краю. Он протянул здоровую руку, и она позволила себя притянуть. Просто лежали. Дышали. Ничего больше.

На третью ночь она повернулась к нему лицом и тихо сказала:

— Если вы сейчас попробуете меня трахнуть — я уйду. Не потому что не хочу. А потому что мне нужно понять, есть ли между нами что-то, кроме этого.

Виталий провёл пальцами по её волосам.

— Хорошо. Тогда просто будь здесь. Я подожду.

И он ждал.

Дни потекли странно обычные. Он работал из дома — пока одной рукой. Она иногда подключалась к рабочим чатам, иногда нет. Готовили вместе. Смотрели кино, которое оба уже видели. Спорили о мелочах. Иногда он раздражал её до скрежета зубов своим контролем. Иногда она ловила себя на том, что ищет его взглядом, когда его нет в комнате.

Через две недели после выписки Виталий впервые снял слинг. Вечером они сидели на кухне, он медленно вращал плечом, проверяя, и вдруг сказал:

— Совет предложил мне сохранить позицию. С условием, что служебные романы больше не повторятся. Я сказал, что подумаю.

Ангелина поставила чашку.

— И что вы думаете?

— Что я готов уйти, если это единственный способ быть с тобой открыто. — Он посмотрел на неё прямо. — Но только если ты сама этого хочешь. Не из чувства долга. Не потому что мы вместе прошли через ад. А потому что хочешь.

Она долго молчала. Потом встала, подошла и остановилась между его коленями. Взяла его лицо в ладони.

— Я пока не знаю, чего хочу на годы вперёд. Но я знаю, чего хочу сейчас. — Она наклонилась и поцеловала его. Медленно. Глубоко. Без спешки. — Сейчас я хочу тебя. Не босса. Не спасителя. Просто тебя.

Виталий выдохнул ей в рот. Руки легли на её бёдра — осторожно, будто всё ещё боялся, что она исчезнет.

В ту ночь они были вместе впервые после всего. Медленно. Почти нежно. Он целовал каждый её шрам, который сам же когда-то оставил — не на коже, а внутри. Она двигалась над ним, глядя в глаза, и впервые не было приказов, только тихие «пожалуйста» и «ещё».

После, лежа в темноте, Ангелина провела пальцем по свежему шраму на его плече.

— Болит?

— Уже нет. — Он поцеловал её в макушку. — А у тебя?

Она поняла, что он спрашивает не про тело.

— Ещё да. Но меньше.

За окном шёл дождь. Обычный, спокойный. Без слежки, без угроз, без чужих глаз. Виталий вдруг тихо сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала. Если однажды ты решишь уйти — я переживу. Буду пить, злиться, работать как проклятый. Но переживу. А вот пока ты здесь… я буду делать всё, чтобы тебе хотелось остаться.

Ангелина закрыла глаза. Уткнулась лицом ему в шею. И впервые за долгое время позволила себе просто верить. Не полностью. Не навсегда. Но хотя бы этой ночью.

А утром её телефон зазвонил рабочим номером. Ольга. Голос подруги звучал странно взволнованно:

— Лин… ты сидишь? Просто скажи, что сидишь. Потому что у нас тут… ну. Кое-что случилось. И это касается тебя. И Орлова. И какого-то журналиста, который утверждает, что у него есть история. Большая. Очень большая.

Ангелина медленно села в кровати. Виталий уже смотрел на неё. Настороженно. Тишина снова стала хрупкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

Ангелина включила громкую связь и положила телефон на простыню между ними.

— Оль, я слушаю. Говори.

Голос Ольги звучал приглушённо, будто она закрылась в туалете.

— К нам в отдел приходил мужчина. Представился журналистом. Фамилия вроде Сидоров или Седов… я не запомнила. Сказал, что пишет материал о корпоративной культуре и «неформальных отношениях» в крупных компаниях. И что у него есть источники. И фото. И даты. Он спрашивал конкретно про тебя и про Орлова. Очень вежливо. Но гадко.

Виталий уже сидел, опираясь на изголовье. Лицо стало жёстким.

— Он оставил контакты? — спросила она.

— Визитку. Я сфоткала. Сейчас скину. — Ольга помолчала. — Лин… это правда? То, что он намекает?

Ангелина посмотрела на Виталия. Он кивнул коротко — решай сама.

— Да, — тихо сказала она. — Правда. Было. Есть. Не знаю, как правильно сказать.

На том конце линии Ольга выдохнула.

— Ясно. Тогда слушай. Он сказал, что материал выйдет в ближайшие дни, если «стороны не захотят обсудить». Классика. Я пока никому не говорила. Но в отделе уже шушукаются. После того как ты внезапно ушла на «больничный», а он потом появился с рукой в слинге… люди не глупые.

— Спасибо, что предупредила, — сказала Ангелина. — Правда.

— Ну… ты бы мне рассказала. Когда-нибудь. — Ольга тихо хмыкнула. — Береги себя. И его тоже, видимо. Визитку скинула.

Трубка замолчала. Через несколько секунд пришло фото визитки. Имя, сайт небольшого, но ядовитого делового издания, телефон.

Виталий уже набирал Игоря.

— Найди всё по этому человеку. Быстро. Хочу знать, откуда у него информация и сколько он хочет.

Сбросил. Посмотрел на Ангелину.

— Малинин. Даже мёртвый успел оставить заготовки. Или кто-то из его людей решил заработать на последок. Ангелина натянула футболку.

— Что будем делать?

— Варианта два. Первый — платим и хороним. Второй — выходим вперёд сами. — Виталий потёр лицо здоровой рукой. — Второй чище. Но больнее.

— «Выходим» — это как?

— Официальное заявление. Что у нас отношения. Что они начались. Что компания здесь ни при чём. Я ухожу с оперативного управления, если потребуется. Ты решаешь, остаёшься или нет. — Он смотрел прямо. — Я готов. Вопрос в том, готова ли ты.

Ангелина встала и прошлась по комнате. Голова гудела.

— Если мы это сделаем… обратно пути не будет. Все будут знать. Мама узнает. Бывшие коллеги. Все.

— Да. — Виталий не стал смягчать. — Зато никто больше не сможет нас шантажировать. И нам не придётся прятаться.

Она остановилась у окна. Город за стеклом жил своей обычной жизнью. Люди шли на работу. Кто-то пил кофе. Кто-то целовал кого-то на прощание у подъезда.

— Мне нужно подумать, — сказала она. — Хотя бы день.

— Хорошо. — Виталий кивнул. — Я пока узнаю, сколько у этого журналиста реального материала. И насколько он жадный.

К обеду Игорь доложил: журналист — реальный. Издание — небольшое, но с хорошим охватом в деловых кругах. Материал действительно готов. Фотографии — те самые, что были у Малинина. Плюс несколько новых, сделанных уже после. Сумма, которую он хочет за «отказ от публикации», оказалась внушительной, но подъёмной.

Виталий пересказал это Ангелине коротко, без эмоций.

— Он даёт нам время до завтрашнего вечера. Потом запускает.

Ангелина сидела на кухне, обхватив кружку остывшего чая.

— А если мы заплатим… это будет только первый раз. Потом появятся другие.

— Скорее всего.

— Тогда платить бессмысленно.

Виталий молча смотрел на неё. Ждал. Она поставила кружку.

— Тогда выходим сами. Но на наших условиях. Не под давлением. И я хочу сама решить, что говорить про работу. Не ты за меня.

— Договорились.

Весь оставшийся день они готовили заявление. Короткое. Честное. Без оправданий. Виталий звонил ключевым людям в совете. Ангелина — маме. Разговор был тяжёлым. Мама сначала молчала, потом сказала только:

«Ты взрослая. Если он тебя не обижает — живи. Но я хочу его увидеть. Когда-нибудь.»

К вечеру текст был готов. Виталий перечитал в последний раз и поднял глаза.

— Завтра утром отправляем. Одновременно в совет, в издание и в внутренний портал компании. После этого пути назад не будет.

Ангелина кивнула. Потом вдруг подошла, села к нему на колени — осторожно, помня про плечо — и обняла за шею.

— Мне всё ещё страшно, — прошептала она ему в кожу.

— Мне тоже. — Его руки легли ей на спину. — Но я лучше буду бояться вместе с тобой, чем снова прятаться.

Они сидели так долго. Потом она подняла лицо и поцеловала его — глубоко, почти отчаянно. В ту ночь они снова были вместе. Не нежно. Жадно. Будто пытались запомнить друг друга до того, как мир снаружи узнает и начнёт комментировать.

Засыпая, Ангелина думала о том, что завтра всё изменится. Снова.

А Виталий, глядя в потолок, думал о том, что впервые за долгие годы не хочет контролировать исход. Он просто хочет, чтобы она осталась. Даже если вокруг будет очень громко.

Утром, ровно в 9:00, письма ушли.

К 9:17 телефон Виталия уже разрывался.

К 9:24 — её тоже.

А в 9:31 Ольга прислала скрин с внутреннего портала и короткую строчку:

«Ну всё. Теперь точно все в курсе.

Держитесь. Я с вами.»

Ангелина посмотрела на Виталия. Он посмотрел на неё.

И оба почти одновременно тихо, нервно рассмеялись.

Потому что прятаться больше было некуда.

И это почему-то ощущалось… правильно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

Первые два часа после отправки писем были хаосом.

Телефон Виталия не замолкал. Совет директоров. Юристы. Два крупных клиента. Кто-то поздравлял. Кто-то требовал объяснений. Кто-то уже предлагал «спокойно обсудить переход полномочий».

Телефон Ангелины вёл себя тише, но ядовитее. Сообщения от бывших коллег. От Ольги — целой простынёй скринов из корпоративного чата. От мамы — короткое «Я всё прочитала. Звони, когда сможешь». И одно анонимное: «Шлюха». Она удалила, не отвечая.

К полудню Виталий положил оба их телефона в авиарежим и поставил на зарядку.

— Хватит. Дальше мир подождёт.

Они сидели на кухне. Он — в простой чёрной футболке, плечо ещё побаливало при резких движениях. Она — в его рубашке, с растрёпанными волосами и красными от недосыпа глазами.

— Ну вот, — сказала Ангелина, глядя в чашку. — Теперь я официально та самая пышка, которая переспала с боссом.

Виталий протянул руку через стол и накрыл её пальцы.

— Теперь ты официально женщина, с которой я состою в отношениях. Разница есть.

— Для тебя — возможно. Для остальных…

— Остальные подождут. Или не подождут. Мне всё равно. — Он чуть сжал её руку. — Как ты?

Она подумала честно.

— Странно. Страшно. И… немного легче. Больше не нужно врать Ольге. И маме. И себе.

После обеда пришлось всё-таки включить телефоны. Виталий ушёл в кабинет — видеозвонок с советом. Ангелина осталась в гостиной и набрала маму.

Разговор вышел долгим.

— Ты всегда была упрямой. Если решила — значит, решила. Только не позволяй себя затирать. Ни ему, ни этим… директорам.

Ангелина улыбнулась в трубку.

— Не позволю.

Когда Виталий вышел из кабинета, лицо у него было усталым, но спокойным.

— Совет принял к сведению. Просят, чтобы я временно передал оперативное управление заму. Я согласился. На два месяца. Потом вернусь — или нет. Посмотрим. — Он подошёл и поцеловал её в макушку. — Тебя никто не трогает. Можешь возвращаться в отдел, когда захочешь. Или писать заявление. Как решишь.

Ангелина облокотилась спиной о его грудь.

— А если я захочу просто… ничего не решать пока?

— Тогда ничего не решай. Будем жить. Есть. Спать. Трахаться. Спорить. Как нормальные люди.

Она тихо рассмеялась.

— Ты только что включил «трахаться» в список нормальной жизни?

— А как иначе? — Он развернул её к себе. Глаза уже темнели привычным образом. — Я два дня смотрел на тебя и вспоминал, как ты звучишь, когда кончаешь. У меня тоже есть пределы прочности.

Ангелина подняла бровь, но уже улыбалась.

— Плечо?

— Плечо потерпит. А вот я — нет.

Она сама потянула его за руку в спальню. На этот раз всё было другим. Не скрытным. Не отчаянным. Просто жадным и почти счастливым. Он целовал её медленно, потом жёстко, потом снова медленно. Она двигалась над ним, опираясь ладонями ему на грудь, и смотрела в глаза без страха, что кто-то увидит. Когда она кончила, то не сдерживала голос. Виталий последовал за ней с низким стоном, вжимаясь пальцами ей в бёдра.

После они лежали переплетённые. Он лениво гладил её спину.

— Завтра будет ещё громче, — сказал он тихо. — Статьи. Комментарии. Кто-то обязательно напишет гадость.

— Пусть пишут. — Ангелина устроила подбородок у него на груди. — Мы уже выбрали. Теперь просто живём с этим.

Виталий поцеловал её волосы.

— Я люблю тебя. Всё ещё. Даже когда ты называешь себя «той самой пышкой».

Она хмыкнула.

— А я… пока учусь говорить это вслух. Но ты мне нужен. Сильно. Этого достаточно на сегодня?

— Более чем.

Вечером они всё-таки включили новости. Короткий сюжет в деловой программе. Фото Виталия. Её старое фото с корпоратива. Ведущая говорила нейтрально, но в уголках рта пряталась усмешка. Внизу бежала строка: «Генеральный директор и сотрудница маркетинга: служебный роман или новый скандал?»

Ангелина выключила телевизор пультом.

— Хватит на сегодня.

Виталий обнял её сзади, подбородок на её плечо.

— Согласен. Завтра разберёмся с остальным. А сейчас… я хочу ещё раз тебя услышать.

Она повернула голову и поцеловала его уголком губ.

— Тогда придётся постараться.

Ночь снова стала только их. Без телефонов. Без писем. Без чужих глаз.

А утром первым сообщением, которое Ангелина увидела на экране, была короткая строчка от неизвестного номера:

«Красиво вышли. Правда.

Но некоторые фотографии так и не были опубликованы.

Интересно, сколько ещё тайн осталось у вашего Орлова?

Скоро узнаете.»

Она медленно села в кровати.

Виталий ещё спал.

А мир снаружи, кажется, ещё не закончил с ними играть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Ангелина не стала будить Виталия сразу.

Сидела в кровати, перечитывала сообщение, и чувствовала, как знакомый холод снова ползёт под кожу. Они только выдохнули. Только позволили себе одну спокойную ночь. И вот опять.

Через десять минут она всё-таки тихо позвала:

— Виталий.

Он открыл глаза мгновенно — привычка, которая никуда не делась. Увидел её лицо и сразу сел.

— Что случилось?

Она протянула телефон. Он прочитал. Челюсть напряглась.

— Игорь, — сказал он вместо приветствия, уже набирая номер. — Новое сообщение. Неизвестный номер. Намёк на неопубликованные фото и «тайны». … Да. Копай. Глубоко. Хочу знать, кто ещё остался из цепочки Малинина.

Сбросил. Посмотрел на Ангелину.

— Это уже не шантаж. Это месть второго эшелона. Кто-то хочет просто позлить. Или подготовить почву для следующего удара.

— Вы думаете, фото настоящие?

— Думаю, что Малинин был аккуратным ублюдком. Он мог оставить резервные копии у разных людей. На случай, если с ним что-то случится. — Виталий провёл ладонью по лицу. — Я проверю. А пока… ты как?

Ангелина пожала плечами.

— Устала. Мне хотелось хотя бы неделю без сюрпризов. Хотя бы неделю.

Он протянул руку и притянул её к себе. Она уткнулась лбом ему в здоровое плечо.

— Я сделаю так, чтобы эта неделя случилась, — тихо сказал он. — Обещаю.

К полудню Игорь прислал первый отчёт. Номер оказался одноразовым, купленным за наличные в другом регионе. Но в цепочке Малинина был один человек, который до сих пор не объявился — бывший помощник, исчезнувший сразу после его смерти. Именно он, по предварительным данным, мог хранить резервный архив.

Виталий слушал доклад стоя у окна, потом коротко бросил:

— Найдите его. Живым. Мне нужно убедиться, что архив уничтожен.

После этого он подошёл к Ангелине, которая пыталась работать за ноутбуком на кухне, и закрыл крышку.

— Хватит. Сегодня никаких писем, никаких новостей, никаких «что люди скажут». Мы уезжаем.

— Куда?

— Туда, где нас точно никто не найдёт. На пару дней. Только ты и я. Без охраны под боком. Без телефонов. — Он чуть улыбнулся. — Я даже пообещал себе не контролировать, сколько ты ешь на ужин.

Ангелина хмыкнула, но сопротивление было слабым. Ей самой хотелось исчезнуть. Хотя бы ненадолго.

Через три часа они уже ехали за город. Не в тот лесной дом — в другой, ещё более укромный. Старый каменный коттедж у небольшого озера. Никаких камер по периметру, только сигнализация. Виталий оставил телефоны в машине Игоря с коротким:

— Если мир рухнет — приедете. Если нет — не трогайте нас до послезавтра.

Игорь кивнул с понимающим видом человека, который уже видел слишком многое.

Первый вечер прошёл почти нереально тихо. Они готовили вместе — он резал овощи одной рукой, она смеялась над его неловкостью. Потом сидели на террасе и смотрели, как темнеет вода. Виталий налил вина. Ангелина позволила себе два бокала.

— Странно, — сказала она, глядя на отражение луны. — Ещё недавно я думала, что ненавижу тебя. А сейчас сижу здесь и… просто дышу.

— Ненависть и любовь иногда ходят рядом, — ответил он. — Особенно когда всё начинается с обтягивающего платья и слишком длинного взгляда.

Она тихо рассмеялась и толкнула его плечом.

— Ты никогда не забудешь то платье, да?

— Никогда. — Он повернулся к ней. Глаза уже были тёмными. — Оно до сих пор стоит у меня перед глазами. И то, как ты смотрела, когда я сказал про форму одежды. Будто хотела меня убить. Или трахнуть. Или и то, и другое сразу.

Ангелина поставила бокал.

— Тогда, может, хватит вспоминать. И перейдём к делу.

Они не дошли до спальни. Виталий взял её прямо на широком подоконнике террасы. Юбка была задрана, его пальцы — внутри неё, потом он сам. Она держалась за его шею и смотрела, как за его спиной темнеет озеро. Стонала в голос — здесь можно было. Когда кончила, то укусила его в плечо, уже почти зажившее, и он низко рассмеялся ей в ухо.

Потом всё-таки добрались до постели. И ещё раз. Медленнее. Глубже. С разговорами между поцелуями.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он, когда они лежали мокрые и тяжёлые. — Не на неделю. Не на месяц. Надолго. Настолько, насколько ты сможешь меня выносить.

Ангелина провела пальцем по его губам.

— А если я скажу «да»… ты снова начнёшь решать за меня?

— Буду стараться меньше. — Он поймал её палец зубами, потом поцеловал. — Но полностью не обещаю. Я всё ещё я.

— Тогда и я всё ещё я. Буду спорить. Злиться. Уходить хлопая дверью. И возвращаться.

— Возвращайся, — тихо сказал он. — Всегда возвращайся.

Они заснули под открытой створкой окна. Без телефонов. Без охраны за стеной. Просто вдвоём.

А на следующее утро Игорь всё-таки нарушил запрет. Короткое сообщение на спутниковый телефон, который Виталий оставил «на самый крайний случай»:

«Нашли помощника Малинина.

Архив у него.

Но есть проблема.

Он говорит, что часть файлов уже ушла третьим лицам.

И называет одно имя.

Которое вам очень не понравится.»

Виталий прочитал, стоя босиком на холодном полу.

Ангелина ещё спала, свернувшись клубочком под одеялом. Он посмотрел на неё долго. Потом тихо произнёс сквозь зубы:

— Сколько можно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

Виталий стоял босиком на холодном полу и смотрел на сообщение от Игоря. Ангелина всё ещё спала, свернувшись под одеялом, волосы раскиданы по подушке. Он несколько секунд просто смотрел на неё — на спокойное лицо, на то, как грудь медленно поднимается и опускается. Потом тихо вышел из комнаты и набрал номер.

Разговор длился меньше четырёх минут.

— Берите его. Мягко. Архив забирайте целиком. Если будет сопротивляться — объясните, что Малинин уже мёртв, а я жив. И что я очень плохо сплю, когда кто-то продолжает трогать мою женщину. … Да. Сегодня. Чтобы к вечеру этого человека и этих файлов больше не существовало в природе.

Он сбросил трубку, вернулся в спальню и лёг обратно. Ангелина пошевелилась, не открывая глаз, и машинально потянулась к нему. Виталий притянул её ближе здоровой рукой.

— Всё нормально, — тихо сказал он ей в волосы. — Просто закрываю хвосты.

Она промычала что-то сонное и уткнулась лицом ему в шею. Через час, когда они уже сидели на кухне с кофе, Виталий коротко рассказал:

— Остался один человек из цепочки Малинина. Сегодня его найдут. Архив заберут. К завтрашнему утру этой угрозы не будет. Совсем.

Ангелина смотрела на него поверх кружки.

— Ты снова всё решил без меня.

— Да. — Он не стал оправдываться. — Потому что хочу, чтобы у нас наконец появилось время просто быть вместе. Без чужих игр. Если хочешь — потом расскажу каждую деталь. Но сейчас мне важнее, чтобы ты перестала вздрагивать каждый раз, когда вибрирует телефон.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо. Но если после этого появится ещё кто-то…

— Не появится. Я закончил.

После обеда Игорь прислал короткое подтверждение: «Готово. Архив уничтожен. Человек больше не проблема». Виталий показал сообщение Ангелине. Она прочитала, выдохнула и впервые за много дней по-настоящему расслабила плечи.

— Значит… теперь только мы?

— Только мы.

Весь остаток дня они провели так, будто действительно имели право на обычную жизнь. Готовили вместе (Виталий снова кромсал овощи одной рукой и матерился, когда лук падал на пол). Потом долго лежали на диване, она — головой у него на груди, он лениво перебирал её волосы. Разговаривали ни о чём и обо всём сразу: про её маму, про то, как Ольга уже вовсю защищает их в корпоративном чате, про то, что Виталию предложили временно уйти в тень, а Ангелине — повышение, если она захочет остаться.

Вечером она сама его поцеловала. Сначала мягко, потом глубже. Виталий ответил сразу, но не торопил. Позволил ей вести. Ангелина стянула с него футболку, осторожно обходя плечо, расстегнула его брюки и опустилась на колени прямо посреди гостиной. Взяла в рот медленно, глядя снизу вверх. Он тихо выругался, пальцы запутались у неё в волосах.

— Ангелина…

Она не ответила. Просто работала ртом и рукой, пока он не стал дышать тяжелее. Потом поднялась, села к нему на бёдра и медленно опустилась. Без презерватива — они уже обсудили это раньше. Оба были чисты, и она была на таблетках.

Получилось глубоко и тихо. Они двигались медленно, почти лениво, целуясь, смотря друг другу в глаза. Виталий держал её за бёдра, иногда помогая движению. Когда она кончила, то прижалась лбом к его лбу и тихо простонала его имя. Он кончил следом, вжимаясь в неё до конца и низко стоная сквозь зубы.

После они так и остались сидеть, не расцепляясь. Ангелина водила пальцами по его груди.

— Я останусь, — вдруг сказала она. — Не на месяц. Дольше. Посмотрим, насколько мы друг друга вынесем.

Виталий провёл ладонью по её спине.

— Я тоже останусь. И буду стараться меньше решать за тебя. Иногда даже буду спрашивать разрешения.

Она тихо рассмеялась.

— Не обещай слишком много. Я тебя знаю.

— А я тебя. — Он поцеловал её в висок. — И всё равно хочу попробовать.

В ту ночь они спали в одной постели, переплетённые. Без телефонов под подушкой. Без ощущения, что за стеной кто-то ждёт.

А утром Виталий получил одно-единственное сообщение от Игоря:

«Всё чисто. Больше никто не объявится.

Можете выдыхать.»

Ангелина прочитала его через его плечо, улыбнулась и сказала:

— Тогда давай уже начнём жить. Нормально. С ссорами, сексом, утренним кофе и тем, что ты иногда всё равно будешь меня бесить.

Виталий развернул её к себе и поцеловал долго, глубоко, с улыбкой в губах.

— С удовольствием, Соколова. С огромным удовольствием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Первая неделя «просто жизни» оказалась одновременно самой спокойной и самой странной.

Они вернулись в городскую квартиру Виталия. Ангелина привезла ещё две сумки вещей. Он молча освободил ей половину гардероба и нижние ящики комода. Когда она расставляла свои кремы в ванной, он стоял в дверях и смотрел с таким выражением, будто видел что-то очень важное.

— Что? — спросила она, поймав взгляд.

— Просто… ты здесь. Не временно. — Он пожал здоровым плечом. — Привыкаю.

Работа постепенно возвращалась в колею. Виталий формально передал оперативку заму, но всё равно по несколько часов в день сидел в кабинете дома. Ангелина пока не вернулась в офис — взяла ещё две недели удалёнки. Ольга писала каждый день: кто что сказал, кто открыто поддерживает, кто гадостно улыбается за спиной. В целом компания пережила новость быстрее, чем они ожидали. Скандал оказался громким, но коротким.

По вечерам они готовили, смотрели кино, спорили. Виталий по-прежнему пытался контролировать слишком многое — от того, насколько тепло она одета, до того, какой маршрут ей лучше выбрать до магазина. Ангелина по-прежнему посылала его лесом и делала по-своему. Иногда это заканчивалось тихим раздражением. Иногда — тем, что он прижимал её к холодильнику и целовал до тех пор, пока она не забывала, из-за чего злилась.

Секс стал другим. Меньше отчаяния, больше жадности и исследования. Однажды вечером Ангелина сидела у него на кухонной стойке в одной его рубашке, а Виталий стоял между её разведённых ног и медленно трахал её пальцами, глядя, как она кусает губу.

— Громче, — тихо просил он. — Здесь можно.

Она кончила, вцепившись ему в волосы, и ещё не успела отдышаться, когда он уже вошёл в неё одним длинным толчком. Стойка слегка скрипела. Ангелина обхватила его ногами и двигалась навстречу, глядя прямо в глаза. Когда он кончил, то не сразу вышел — просто стоял, тяжело дыша, и гладил её бёдра.

— Я хочу, чтобы ты переехала полностью, — сказал он потом, когда они уже лежали в постели. — Не часть вещей. Всё. Чтобы это было наше место, а не моё, куда ты иногда приходишь.

Ангелина лежала головой у него на груди и молчала чуть дольше, чем обычно.

— А если через полгода мы друг друга возненавидим?

— Тогда разъедемся. Взрослые люди. — Он провёл пальцами по её волосам. — Но я готов рискнуть. Ты?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Да. Рискую.

На следующий день они съездили к ней на старую квартиру. Большую часть вещей Ангелина решила отдать или выбросить. Оставила только книги, несколько фотографий и любимый плед. Виталий лично таскал коробки. Когда она в последний раз закрыла дверь своей квартиры, он просто взял её за руку и поцеловал пальцы.

— Всё. Теперь ты официально живёшь со мной.

— Официально, — повторила она с лёгкой усмешкой. — Звучит почти как предложение.

Виталий остановился посреди лестничной клетки и посмотрел на неё серьёзно.

— Хочешь, чтобы звучало?

Ангелина почувствовала, как сердце сделало странный кувырок.

— Пока нет. Рановато. Но… спасибо, что спросил. А не решил.

Он улыбнулся — той редкой, почти мальчишеской улыбкой, которая появлялась у него только с ней.

— Учусь.

Вечером того же дня они принимали душ вместе. Вода лилась, Виталий стоял позади, целовал её мокрую шею, руки скользили по животу, по груди, ниже. Ангелина упёрлась ладонями в плитку и тихо стонала, когда его пальцы нашли клитор. Потом он вошёл в неё сзади — медленно, глубоко. Они двигались под тёплой водой, без спешки. Когда она кончила, ноги почти подкосились, и он крепко держал её, пока сам не кончил внутрь с низким стоном.

После, завернувшись в один большой халат на двоих, они сидели на подоконнике и ели мороженое прямо из контейнера.

— Знаешь, что самое странное? — сказала Ангелина. — Я почти не вспоминаю, как всё начиналось. С того собрания. С твоего «слишком обтягивающее». Кажется, что это было в другой жизни.

Виталий лизнул ложку и протянул ей.

— А для меня это до сих пор лучший день. Потому что тогда я впервые по-настоящему на тебя посмотрел. И уже не смог остановиться.

Она молча взяла мороженое, потом наклонилась и поцеловала его сладкими губами.

За окном горел вечерний город. Телефоны лежали в другой комнате. Никто им не писал угроз. Никто не снимал через окна.

Просто они двое. В одной квартире. В одном халате. С общим мороженым и будущим, которое пока ещё не было расписано по пунктам.

И впервые это ощущалось не как передышка между катастрофами.

А как начало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

Прошла ещё одна неделя.

Ангелина окончательно перевезла оставшиеся вещи. Теперь в ванной стояли две зубных щетки, в холодильнике появилось её любимое варенье, а на диване постоянно валялся её огромный мягкий плед, который Виталий сначала косился, а потом сам начал им укрываться.

Они постепенно находили ритм. Утром он вставал раньше, готовил кофе и приносил ей в постель — чёрный, крепкий, как она любила. Она ворчала, целовала его в плечо и ещё полчаса лежала, листая телефон. Потом вместе завтракали. Иногда молча. Иногда обсуждая, кто сегодня будет готовить ужин и почему Виталий снова пытается контролировать, сколько масла она кладёт на сковородку.

— Это просто масло, — говорила она.

— Это лишние калории и скользкая сковорода, — отвечал он совершенно серьёзно.

— Ты невыносим.

— Знаю. Но ты всё равно меня целуешь.

И она действительно целовала. Часто. Иногда просто так, мимоходом, на кухне. Иногда — долго и глубоко, пока завтрак не пригорал.

Работа тоже входила в новое русло. Ангелина всё-таки вернулась в офис на три дня в неделю. Первые два раза было неловко: взгляды, приглушённые разговоры, несколько слишком широких улыбок. Ольга встретила её огромным пакетом круассанов и шёпотом:

— Если кто-то будет гадить — скажи. Я уже составила список тех, кто слишком активно обсуждал.

Виталий в эти дни почти не появлялся в офисе. Работал из дома или приезжал ближе к вечеру. Но каждый раз, когда она задерживалась, он писал:

«Едешь?»

«Не одна?»

«Жду дома.»

Однажды она специально задержалась на час дольше и получила в ответ сухое:

«Ангелина. Сейчас 19:40. Ты сказала, что будешь к семи.»

Она приехала, открыла дверь и сразу попала под тяжёлый взгляд.

— Я взрослая женщина, — сказала она, снимая туфли. — Могу задержаться.

— Можешь. Но тогда предупреждай. Я волнуюсь.

Она хотела съязвить, но увидела в его глазах не контроль, а самое настоящее беспокойство. Поэтому просто подошла, обняла за талию и уткнулась лицом ему в грудь.

— Хорошо. Буду предупреждать. А ты постарайся не сходить с ума, если я на пятнадцать минут позже.

— Буду стараться, — буркнул он ей в волосы. — Плохо получается.

Ночью того же дня они долго занимались сексом. Сначала медленно, лицом к лицу. Потом он перевернул её на живот и брал глубже, придерживая за бёдра. Ангелина стонала в подушку, двигалась навстречу и в какой-то момент сказала хрипло:

— Жёстче…

Виталий подчинился. Удары стали сильнее, глубже. Одна рука скользнула ей под живот и нашла клитор. Она кончила первой, громко, с дрожью. Он последовал почти сразу, низко простонав её имя.

После они лежали мокрые и тяжёлые. Виталий лениво гладил её спину.

— Переезжай ко мне полностью не только вещами, — вдруг сказал он. — Давай сделаем эту квартиру нашей. Можешь переставлять мебель. Красить стены. Что угодно.

Ангелина приподнялась на локте.

— Ты серьёзно предлагаешь мне перекрасить твои идеальные бежевые стены?

— Да. — Он посмотрел на неё совершенно серьёзно. — Хочу, чтобы здесь было место, которое мы создали вместе. Не моя крепость, в которую я тебя пустил.

Она молчала несколько секунд, потом медленно улыбнулась.

— Тогда я хочу тёмно-зелёную стену в спальне. И большой мягкий ковёр. И чтобы ты перестал прятать все пульты в один ящик.

Виталий вздохнул с таким видом, будто соглашался на тяжёлые жертвы.

— Хорошо. Зелёная стена. Ковёр. И пульты… обсудим.

Ангелина рассмеялась и поцеловала его.

На выходных они действительно купили краску. Виталий красил верх, она — низ. Оба в старых футболках, в краске, смеялись, когда пятна появлялись там, где не нужно. К вечеру одна стена спальни стала глубокого тёмно-зелёного цвета. Они стояли посреди комнаты, грязные и довольные.

— Нравится? — спросила она.

Виталий обнял её сзади, испачканными руками.

— Нравится. Особенно то, что ты здесь. В моей футболке. В краске. И всё ещё не убежала.

Ангелина повернула голову и потёрлась носом о его щёку.

— Не собираюсь. Пока ты не начнёшь опять решать, какой ковёр нам «действительно нужен».

— Я уже выбрал три варианта, — признался он.

— Виталий…

— Шучу. Почти.

Они засмеялись. Потом постепенно смех перешёл в поцелуи. Краска ещё не высохла, но им было всё равно. Виталий подхватил её под бёдра, усадил на незакрытую плёнкой часть подоконника и вошёл медленно, глядя в глаза. Ангелина обхватила его ногами и тихо стонала ему в рот. Это было нежно и глубоко. Без спешки. Когда они закончили, на зелёной стене осталось несколько новых отпечатков пальцев.

— Придётся подкрасить, — пробормотала Ангелина, всё ещё дыша тяжело.

— Потом, — ответил Виталий и поцеловал её снова.

Поздним вечером они сидели на полу посреди спальни, ели пиццу прямо из коробки и смотрели на свою новую стену.

— Знаешь, — сказала Ангелина, — я, кажется, впервые чувствую, что у меня есть дом. Не съёмная квартира. Не «твоё место». А наше.

Виталий посмотрел на неё долго. Потом просто взял её грязную от краски руку и поцеловал ладонь.

— Тогда мы всё делаем правильно.

За окном шёл тихий дождь. В квартире пахло свежей краской, пиццей и сексом. Телефоны лежали где-то далеко. Никаких срочных сообщений. Никаких угроз.

Просто они.

И стена, которую покрасили вместе.

И ощущение, что дальше может быть ещё лучше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33

Зелёная стена высохла. Ковёр они всё-таки выбрали вместе — большой, мягкий, тёмно-серый. Виталий сначала ворчал, что «слишком маркий», но уже на третий день сам первым на него падал, когда приходил домой.

Жизнь становилась всё более обычной. И именно в этой обычности они начали по-настоящему узнавать друг друга.

Ангелина обнаружила, что Виталий ненавидит, когда кто-то ставит кружку на деревянный стол без подставки. Виталий обнаружил, что Ангелина способна съесть целую пачку печенья ночью, если нервничает, и при этом совершенно серьёзно утверждать, что «это не считается». Он начал прятать печенье. Она начала находить.

Однажды вечером это закончилось полноценной ссорой.

— Ты опять решаешь за меня, что мне есть! — Ангелина стояла посреди кухни с пустой упаковкой в руках. — Я взрослая женщина.

— Ты вчера пожаловалась, что живот болит от сладкого, — спокойно ответил Виталий. — Я просто убрал соблазн.

— Это контролирующее дерьмо, Виталий. Не забота.

Он сжал челюсть.

— А твоя привычка уходить в другую комнату и хлопать дверью вместо разговора — это, конечно, образец здоровой коммуникации.

Ангелина швырнула пустую пачку в мусорку и действительно ушла в спальню, громко закрыв дверь. Виталий остался на кухне. Минут двадцать они оба дулись. Потом он всё-таки пошёл первым.

Открыл дверь без стука. Ангелина сидела на кровати, обняв колени.

— Я был неправ, — сказал он. — Не надо было прятать. Надо было сказать.

Она подняла глаза.

— А я была неправа, что сразу ушла. Просто… иногда ты давишь. Даже когда хочешь как лучше.

Виталий подошёл и сел на край кровати.

— Буду стараться замечать. А ты… попробуй не исчезать сразу. Ладно?

Ангелина молча протянула руку. Он переплёл их пальцы. Ещё минуту сидели тихо. Потом она потянула его на себя. Поцелуй получился сначала осторожным, потом голодным. Одежда полетела на пол быстро. Виталий вошёл в неё резко, почти жёстко, и Ангелина только выгнулась навстречу с громким выдохом. Они трахались зло и жадно — как продолжение ссоры. Он держал её за запястья над головой, она кусала его в плечо. Когда оба кончили, то ещё долго лежали, тяжело дыша и не отпуская друг друга.

— Мы странные, — прошептала Ангелина ему в шею.

— Очень, — согласился он. — Но свои.

На работе дела тоже выравнивались. Ангелину перестали провожать слишком долгими взглядами. Виталий пару раз приезжал в офис — спокойно, открыто. Один раз даже поцеловал её на прощание у лифта, коротким и почти целомудренным касанием губ. Ольга потом прислала стикер с горящими глазами.

Вечером того дня Ангелина сидела у него на коленях в кресле, а Виталий лениво гладил её бедро под халатом.

— Я завтракаю с двумя членами совета в пятницу, — сказал он. — Они хотят понять, «насколько это серьёзно».

— И что скажешь?

— Что серьёзно. Что я не собираюсь это прятать. И что если кому-то некомфортно — могу окончательно отойти от оперативки. — Он посмотрел на неё. — А ты? Ты уже решила насчёт работы?

Ангелина покачала головой.

— Пока остаюсь. Мне нравится то, что я делаю. И я не хочу, чтобы про меня думали, будто я убежала или получила что-то через постель. Пусть привыкают.

Виталий кивнул с явным одобрением.

— Горжусь.

— Не надо пафоса, — буркнула она, но улыбнулась.

Потом она сама развернулась к нему лицом, села плотнее и медленно опустилась на его уже твёрдый член. Без спешки. Глядя в глаза. Виталий тихо выдохнул и держал её за бёдра, позволяя задавать ритм. Это было медленно, глубоко и очень интимно. Ангелина двигалась, иногда останавливаясь, чтобы поцеловать его, потом снова начинала. Когда она кончила, то дрожала всем телом. Виталий кончил следом, прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

После они остались сидеть так, соединённые.

— Я люблю тебя, — сказала Ангелина тихо. Впервые за долгое время — просто так, без страха и без оговорок.

Виталий закрыл глаза на секунду. Потом открыл и ответил так же тихо:

— Я тебя тоже. Очень сильно. И всё ещё не могу поверить, что ты здесь.

Она уткнулась лицом ему в шею и улыбнулась.

— Привыкай. Я никуда не собираюсь.

За окном снова шёл дождь. В квартире пахло сексом и её шампунем. На зелёной стене уже не было отпечатков — они аккуратно закрасили. Но ковёр помнил слишком многое. И это было хорошо.

Они действительно учились жить вместе. Ссориться. Мириться. Любить.

И каждый день это получалось чуть лучше, чем вчера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34

Прошло ещё полтора месяца.

Зима уже стояла в городе по-настоящему — сырая, тёмная, с ранними сумерками. Квартира пахла корицей и свежей хвоей: Ангелина притащила небольшую ёлку и заставила Виталия таскать коробки с игрушками, которые она купила. Он ворчал, но вешал каждый шарик именно туда, куда она показывала.

В этот вечер они никуда не собирались. Виталий готовил ужин. Ангелина сидела на стойке, болтая ногами, и воровала кусочки сыра.

— Ты опять крадёшь, — заметил он, не обернувшись.

— Это налог на то, что я живу с контрол-фриком.

Он наконец повернулся, вытер руки и подошёл. Встал между её коленей, обхватил ладонями лицо и просто посмотрел. Долго. Так, будто пытался запомнить.

— Что? — тихо спросила она.

— Ничего. Просто люблю. — Он поцеловал её медленно, глубоко, без спешки. Потом отстранился совсем немного. — Ангелина.

— М?

— Выходи за меня.

Она моргнула. Один раз. Второй.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. — Виталий не улыбался. Говорил ровно, но голос чуть сел. — Я знаю, что рано по всем нормальным меркам. Знаю, что мы начали через хаос, ложь и чужие пули. Знаю, что я сложный. Но я больше не хочу «пока». Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы мы оба знали: это навсегда. Насколько хватит жизни.

Ангелина молчала. Сердце колотилось где-то в горле. Потом она медленно провела пальцами по его щеке, по короткой щетине, по губам.

— А если я скажу, что сначала хочу ещё год просто пожить вместе?

— Скажу «хорошо» и буду ждать. — Он пожал плечами. — Но спросить всё равно должен был. Потому что для меня ответ уже давно «да».

Она смотрела на него ещё несколько секунд. Потом вдруг тихо рассмеялась — нервно, счастливо, почти слёзно.

— Ты невозможный. Совсем.

— Знаю.

— И я тоже скажу «да». — Ангелина упёрлась лбом ему в лоб. — Потому что тоже больше не хочу «пока». Хочу тебя. Навсегда. Даже когда ты будешь бесить меня подставками под кружки и прятать печенье.

Виталий закрыл глаза. Выдохнул так, будто держал это дыхание месяцами. Потом крепко обнял её, поднял со стойки и просто держал, уткнувшись лицом ей в шею.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— Что осталась. Что вернулась. Что согласилась.

Они не дошли до ужина. Виталий унёс её в спальню, уложил на новый ковёр и любил медленно, почти благоговейно. Целовал каждый сантиметр кожи, шептал её имя, входил глубоко и смотрел в глаза. Ангелина плакала тихо, беззвучно, от переизбытка чувств, и он целовал эти слёзы, пока они оба не кончили, дрожа и держась друг за друга.

После они лежали на полу, накрытые пледом, и смотрели на огоньки ёлки.

— Кольцо я куплю нормальное, — сказал Виталий хрипло. — Не сегодня. Хочу, чтобы ты сама выбрала.

— Хорошо. — Ангелина улыбнулась, водя пальцем по его груди. — Но свадьбу я хочу маленькую. Только самые близкие. И чтобы ты не контролировал список гостей.

— Договорились. Почти.

Она легонько ударила его по плечу, и они оба засмеялись.

Той ночью они заснули рано, переплетённые, спокойные. Впервые за весь этот долгий, безумный путь — с ощущением, что всё наконец встало на свои места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог. Полгода спустя

Свадьба была действительно маленькой.

Только мама Ангелины, Ольга с мужем, Игорь (в идеально сидящем костюме и с неожиданно мягким выражением лица) и двое старых друзей Виталия. Никаких журналистов, никаких лишних глаз. Просто тёплый зал с видом на реку, белое платье, в котором Ангелина чувствовала себя красивой, и Виталий, который всё церемонию смотрел на неё так, будто в зале больше никого не было.

Когда им сказали «можете поцеловать друг друга», он поцеловал её долго и глубоко, совсем забыв про приличия. Ольга потом долго вытирала глаза и приговаривала, что «это было лучше любого сериала».

Медовый месяц они провели в маленьком доме у моря. Без телефонов (почти). Без охраны. Только солнце, соль на коже и очень много секса — медленного утреннего, жёсткого ночного, ленивого дневного прямо на террасе.

Сейчас, полгода спустя, они сидели на своём любимом подоконнике в квартире с зелёной стеной. За окном снова шёл дождь. Ангелина была в его рубашке. Виталий лениво гладил её голый живот под тканью.

— Невеста, — тихо сказал он ей в висок.

— Уже жена, — поправила она.

— Жена, — повторил он с явным удовольствием. — Моя жена.

Ангелина повернула голову и поцеловала его уголок губ.

— И ты мой муж. Контрол-фрик, собственник и самый надёжный человек, которого я знаю.

Виталий улыбнулся. Той самой редкой, настоящей улыбкой.

— Люблю тебя, Соколова. То есть уже Орлова.

— Я пока оставила свою фамилию на работе, — напомнила она.

— Знаю. Мне всё равно. Главное, что ты моя.

Она тихо рассмеялась и устроилась удобнее у него на груди.

В квартире пахло дождём, кофе и их общей жизнью. На пальце Ангелины блестело простое, но тяжёлое кольцо, которое она выбрала сама. На зелёной стене висела их единственная свадебная фотография — где они оба смеются, а Виталий смотрит на неё так, будто только что выиграл всё на свете.

Всё плохое осталось позади.

Всё важное — только начиналось.

И на этот раз никто и ничто больше не могло это отнять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец