Офисный соблазн

Пролог

Я стою у окна своего крошечного кабинета на двадцатом этаже бизнес-центра в Москве. Дождь хлещет по стеклу, размывая огни вечернего города. Капли стекают вниз, а внутри меня всё так же мокро и неспокойно. Сердце колотится, ладони вспотели. Сегодня я снова увидела его — Максима Волкова. Или, как все шепчутся в коридорах, просто Волк. Главный владелец этой корпорации, человек с деньгами, связями и репутацией, от одного взгляда которого у меня по коже бегут мурашки, а внизу живота разливается предательское тепло.

Я поправляю узкую юбку-карандаш, которая облегает бёдра чуть сильнее, чем положено по дресс-коду. Чёрная блузка с глубоким вырезом — мой маленький бунт. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и липнут к шее от влажности. Мне всего двадцать четыре, я обычная девчонка из Подмосковья, снимаю комнату в коммуналке и работаю здесь всего три месяца. Не красотка с обложки, но знаю, как использовать то, что есть: полные губы, накрашенные сегодня тёмно-бордовой помадой, и глаза, в которых всегда прячется вызов.

— Алина, ты опять задерживаешься? — голос секретарши Лизы вырывает меня из мыслей. Она уже в пальто.

— Да, нужно доделать отчёт. Иди, не жди меня, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Отчёт давно готов. Просто... я знаю, что он ещё здесь. Его кабинет в конце коридора, свет всё ещё горит.

Лиза улыбается и уходит. Дверь тихо щёлкает. Я выдыхаю и беру папку. Ноги сами несут меня по коридору. Сердце стучит в горле. Дверь его кабинета приоткрыта. Я стучу.

— Войдите.

Голос низкий, властный. Я толкаю дверь и вхожу. Он сидит за массивным столом, пиджак висит на спинке кресла, белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц. Рукава закатаны, и я вижу крепкие предплечья. Максим поднимает взгляд. На его губах — лёгкая, опасная улыбка.

— Алина. Что-то срочное?

Я подхожу ближе, кладу папку на стол. Мои бёдра касаются края столешницы. В воздухе между нами висит густое напряжение.

— Отчёт за квартал, Максим Петрович. Я подумала, что вы захотите посмотреть сегодня.

Он не смотрит на папку. Его глаза медленно скользят по моим губам, шее, груди. Я чувствую, как дыхание учащается. Между ног пульсирует, трусики уже промокли. Чёрт, что я делаю?

Он встаёт. Высокий, широкоплечий, в дорогом костюме, который подчёркивает каждую линию тела. Подходит так близко, что я ощущаю жар его тела и лёгкий запах дорогого парфюма.

— Ты всегда такая старательная, Алина? — спрашивает он тихо, почти шепотом. — Или только когда хочешь, чтобы я тебя заметил?

Я не отвечаю. Просто смотрю ему в глаза. Его пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо. Большой палец проводит по моей нижней губе. Я приоткрываю рот, почти бессознательно.

— Хорошая девочка, — шепчет он.

Внизу живота всё сжимается от желания. Я знаю — эта ночь только начинается. Он — человек, который может купить всё, что захочет. А я — обычная девчонка, которая внезапно оказалась в его мире. И сейчас я хочу только одного: чтобы он взял меня прямо здесь, жёстко и безжалостно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

Алина

Я стою перед высоким стеклянным зданием в центре Москвы и нервно тереблю ремешок старой сумки. На мне единственный приличный костюм — чёрная юбка до колена и белая блузка, купленная на распродаже. Туфли немного жмут, но я терплю. Мне двадцать четыре, и это мой шанс выбраться из той дыры, где я жила последние годы.

Три месяца назад я увидела вакансию помощника в крупной инвестиционной компании «Волков Групп». Зарплата была в три раза выше, чем на моих прошлых подработках. Я отправила резюме почти без надежды, но меня позвали на собеседование.

— Девушка, вы на собеседование? — охранник внизу строго смотрит на меня.

— Да, к отделу кадров, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Поднимаюсь на лифте на пятнадцатый этаж. Сердце стучит так, будто я на экзамене. В приёмной уже сидят несколько кандидаток — все в дорогих костюмах, с идеальным макияжем и уверенными улыбками. Я чувствую себя серой мышкой среди них.

— Алина Романова? — зовёт женщина средних лет. — Проходите.

Собеседование проходит как в тумане. Я отвечаю на вопросы, рассказываю о своём опыте работы в маленькой фирме, о знании английского и о том, что готова учиться. Женщина кивает, но в конце говорит:

— Решение примет лично Максим Петрович. Подождите здесь.

Я сажусь на край стула. Проходит минут двадцать. Дверь в дальний кабинет открывается, и он выходит.

Высокий. Очень высокий. Тёмные волосы, стальные серые глаза, идеально сидящий костюм. От него веет деньгами, властью и чем-то опасным. Он медленно обводит взглядом приёмную и останавливается на мне. На секунду дольше, чем на остальных.

— Алина Романова, — произносит он низким голосом, словно пробует моё имя на вкус. — Пройдёмте.

Я встаю и иду за ним в кабинет. Закрывается тяжёлая дверь. Здесь пахнет кожей, деревом и его парфюмом. Он садится за стол, а я остаюсь стоять посередине комнаты.

— Расскажите о себе, — говорит он, откидываясь в кресле. Его взгляд скользит по мне сверху вниз — медленно, оценивающе. — Не то, что написано в резюме. Настоящее.

Я сглатываю.

— Мне двадцать четыре. Живу в Подмосковье, снимаю комнату. Работала в небольшой логистической компании, вела документы, переводы, помогала с переговорами. Я очень старательная и... мне действительно нужна эта работа.

Он молчит несколько секунд, продолжая смотреть на меня. Мне становится жарко под этим взглядом. Щёки горят.

— Почему именно моя компания? — спрашивает он наконец.

— Потому что здесь можно расти, — тихо отвечаю я. — А я хочу большего, чем просто выживать.

На его губах появляется едва заметная улыбка. Он встаёт, подходит ближе. Слишком близко. Я чувствую запах его парфюма и тепло тела.

— Хорошо, Алина. Ты принята. С завтрашнего дня. Будешь работать напрямую со мной.

Я моргаю, не веря своим ушам.

— Спасибо, Максим Петрович. Я не подведу.

Он наклоняется чуть ближе и произносит почти шёпотом:

— Надеюсь. Я не терплю разочарований.

Его взгляд задерживается на моих губах всего секунду, но этого достаточно, чтобы у меня внутри всё сжалось. Я выхожу из кабинета на ватных ногах, с горящими щеками и странным, тягучим ощущением внизу живота.

Так началась моя новая жизнь. И я ещё не знала, насколько сильно этот человек перевернёт всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Алина

Сегодня мой первый полноценный рабочий день. Я пришла за сорок минут до начала, чтобы всё успеть. В холле Лиза уже на месте, приветливо улыбается.

— Доброе утро, Алина. Твой кабинет сразу за мной. Максим Петрович уже приехал.

Я киваю, стараясь не показывать, как сильно нервничаю. Захожу в свой небольшой кабинет. Он чистый, современный, с большим столом и видом на высотки. Дверь в кабинет Максима Петровича пока закрыта. Я быстро включаю компьютер и начинаю разбирать почту, которую мне вчера скинули.

Через двадцать минут раздаётся короткий звонок внутренней связи.

— Алина. Ко мне.

Голос холодный, деловой. Я вздрагиваю, быстро поправляю юбку и иду к нему, держа в руках блокнот.

Он сидит за своим огромным столом как король на троне. Холодный взгляд, идеальная рубашка, ни одной лишней эмоции на лице. Когда я вхожу, он даже не сразу поднимает глаза.

— Садись. Слушай внимательно и не переспрашивай.

Я сажусь на край стула. Он начинает говорить быстро, жёстко, перечисляя мои обязанности. Голос ровный, но в нём чувствуется сталь. Никаких «пожалуйста», никаких улыбок. Только чёткие приказы. Я записываю, стараясь не пропустить ни слова. Иногда он замолкает и смотрит на меня так, будто оценивает, достойна ли я вообще здесь сидеть.

— Поняла? — спрашивает он наконец.

— Да, Максим Петрович.

— Хорошо. Не люблю повторять дважды.

Весь день проходит в напряжении. Он вызывает меня к себе каждые полтора-два часа. Каждый раз я встаю и иду к нему, чувствуя лёгкий страх в груди. Он холоден, требователен, иногда резко указывает на ошибки. Когда я чуть задержалась с одним документом, он посмотрел на меня так, что у меня внутри всё сжалось.

— Если не справляешься — скажи сразу. Я не держу слабых.

— Я справлюсь, — тихо ответила я, опустив глаза.

К вечеру я уже чувствовала себя выжатой. В шесть часов он снова вызвал меня. Я вошла с очередным отчётом. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Подойди ближе.

Я сделала шаг. Сердце колотилось.

— Ближе.

Я подошла почти к самому столу. Он медленно оглядел меня с ног до головы. Взгляд был холодным, но в нём было что-то ещё — что-то тёмное и опасное.

— Ты боишься меня, Алина? — спросил он тихо.

Я замерла.

— Я… я просто хочу хорошо работать.

Он едва заметно усмехнулся уголком губ.

— Правильный ответ. Страх — это хорошо. Он помогает не совершать ошибок. А теперь иди домой. Завтра в восемь ровно. Не опаздывай.

Я кивнула и почти выбежала в свой кабинет. Руки дрожали, когда я собирала вещи. Я боялась его. По-настоящему боялась. Но эта работа — единственный шанс вытащить себя и маму из долговой ямы. Поэтому я буду терпеть. Буду стараться. Даже если от одного его взгляда у меня внутри всё переворачивается.

В метро по дороге домой я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Но перед глазами всё стоял его холодный взгляд и то, как он сказал «ближе».

Я не знала, сколько ещё смогу выдерживать это напряжение. Но и отступать не имею право.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Алина

Я выхожу из метро и медленно бреду через старый двор. Ноги гудят, в голове до сих пор холодный голос Максима Петровича. Уже темно. Поднимаюсь на третий этаж старой панельной пятиэтажки. Дверь в коммуналку открывается с противным скрипом.

Только бы не…

— Алиночка пришла! — сразу же раздаётся пьяный голос из коридора. Дядя Витя вываливается из своей комнаты в майке и растянутых трениках. — Ну наконец-то, красотка. Давай ко мне, посидим, выпьем по чуть-чуть…

Он делает шаг ко мне, распространяя запах перегара и пота. Я резко отстраняюсь, прижимая сумку к груди.

— Я очень устала, дядь Вить. Спокойной ночи.

— Да ладно тебе ломаться! — он пытается схватить меня за талию, но я успеваю проскочить в свою комнату и быстро закрыть дверь на замок.

С той стороны ещё минуту слышны недовольное бурчание и мат. Потом всё затихает. Я прислоняюсь спиной к двери и тяжело выдыхаю. Каждый вечер одно и то же.

Моя «комната» — это восемь метров в старой коммуналке. Тонкая стенка, за которой живёт ещё пять соседей. Старый продавленный диван, шкаф с отваливающейся дверцей, маленький столик и электрическая плитка вместо нормальной кухни. Потому что я не хочу выходить и столкнуться с соседями. Общий туалет и ванная в конце длинного коридора. Туда я тоже стараюсь ходить только днём, когда соседей меньше.

Сажусь на диван и обхватываю себя руками. На стене висит фотография мамы. Я смотрю на неё и чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Долги висят на нас уже третий год. После того, как у мамы обнаружили рак, мы продали всё, что могли. Кредиты на лечение, операция в платной клинике, химиотерапия, дорогие лекарства. Я бросила учёбу, работала на трёх работах одновременно. Мама выжила, но мы остались должны почти два миллиона. Каждый месяц — проценты, звонки от банков, угрозы коллекторов. Я едва успеваю платить за эту комнату и еду.

Эта работа у Волкова — последний шанс. Если я выдержу его холодный взгляд, его жёсткий тон, его требования — смогу наконец начать закрывать долги. Если нет… даже думать не хочется, что будет.

Я раздеваюсь и надеваю старую растянутую футболку. Ложусь на диван, который скрипит подо мной. За стенкой кто-то громко смотрит телевизор, в коридоре слышны пьяные голоса соседей. Я закрываю глаза, но перед ними стоит он — Максим Петрович. Холодный, властный, пугающий.

От одной мысли о нём по телу пробегает дрожь. Я сжимаю бёдра и пытаюсь прогнать это чувство. Нельзя. Он опасен. Но работа важнее страха.

Завтра снова в восемь. Нужно быть сильной. Ради мамы. Ради того, чтобы наконец выбраться из этой дыры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Максим

Я выхожу из офиса без десяти десять. Водитель молча открывает дверь моего Майбаха. Сажусь сзади, ослабляю галстук и смотрю на вечерний город за тонированным стеклом.

— В «Элизиум».

Пока едем, в голове мелькает образ новой помощницы. Алина. Молодая, старательная, заметно нервничает в моём присутствии. Это хорошо. Нервные люди обычно работают лучше и не создают лишних проблем.

В клубе меня сразу проводят в VIP-зону. Здесь всё как всегда: мягкий свет, кожаная мебель, лучший вид на Москву. Артём уже на месте.

— Опаздываешь, — бросает он, поднимая бокал.

Я сажусь, киваю официантке. Передо мной мгновенно появляется бутылка дорого виски.

Разговор течёт спокойно. Артём рассказывает о новой сделке, я слушаю вполуха. Одна из девушек пытается прижаться ближе, я позволяю ей это, но без особого интереса. Они все предсказуемы.

Мои мысли снова ненадолго возвращаются к Алине. Интересно, как она живёт. Судя по всему, скромно. Такие обычно отчаянно цепляются за работу.

Я делаю глоток коньяка. Контраст забавляет, но я быстро отгоняю эту мысль. Не время.

— Как новая помощница? — спрашивает Артём, словно прочитав мои мысли.

— Пока справляется, — отвечаю я холодно. — Посмотрим, насколько хватит надолго.

Артём смеётся, но я не поддерживаю. У меня нет привычки обсуждать сотрудников в таком ключе.

Я допиваю бокал и думаю о завтрашнем дне. Завтра она снова придёт. И я продолжу наблюдать, насколько далеко она готова зайти, чтобы удержаться на этой должности.

Всё остальное — второстепенно.

Мы сидим в VIP-зоне ещё около часа. Разговор перетекает с дел на работу.

— У меня сейчас два крупных проекта в Подмосковье, — говорит Артём, лениво поглаживая девушку по бедру. — Подрядчики уже воют, но я их прижал. А у тебя как с новым офисным центром?

— Нормально, — отвечаю я. — На следующей неделе подписываем с мэрией. Если всё пройдёт гладко, через год будет готово.

Мы обсуждаем цифры, подрядчиков, кто кого «прижал» в последних сделках. Девушки рядом молчат, только улыбаются и делают вид, что им интересно.

В конце концов Артём кивает на блондинку, которая весь вечер ко мне липла.

— Бери её. Она сговорчивая.

Я смотрю на девушку. Симпатичная, длинные ноги, пустой взгляд. Подойдёт.

В машине она сразу лезет ко мне, но я равнодушно убираю её руку. Говорить не хочется.

Как только дверь моей квартиры закрывается, я прижимаю её к стене в прихожей.

— На колени, — говорю я жёстко.

Она послушно опускается. Я расстёгиваю брюки, достаю уже твёрдый толстый член и без всяких прелюдий вталкиваю ей в рот. Девушка сразу начинает давиться — я большой, и она явно не готова к такому размеру. Я держу её за волосы и трахаю в горло глубокими толчками. Слюни текут по её подбородку, глаза слезятся.

— Ммм… слишком большой… — хнычет она, пытаясь отстраниться.

Да, размер у меня ненормально большой. Не из-за какого-то чуда природы — просто в детстве опухоль надпочечника несколько лет заливала организм андрогенами. Ее удалили, но последствия остались.

— Терпи, — холодно отвечаю я и вталкиваю ещё глубже. — Сама вешалась весь вечер.

Через пару минут я поднимаю её, разворачиваю лицом к стене, задираю короткое платье, достаю резинку из кармана, спешно натягивая, и резко вхожу в неё одним сильным толчком. Она громко вскрикивает.

— Ааа! Больно… подожди, ты слишком большой!

Я не останавливаюсь. Хватаю её за бёдра и начинаю жёстко долбить, вгоняя член по самые яйца. Её киска тугая и горячая, но мне плевать, привыкает она или нет. Я трахаю её сильно, резко, каждый раз входя до упора. Девушка хнычет и стонет, упираясь руками в стену.

— Пожалуйста… помедленнее… мне больно!

— Ты сама пришла, — рычу я ей в ухо и шлёпаю по заднице так, что остаётся красный след. — Значит, будешь терпеть.

Я перетаскиваю её в гостиную, сгибаю пополам над спинкой дивана и вхожу снова, ещё глубже. Держу одной рукой за горло, другой сильно шлёпаю по ягодицам. Каждый толчок сопровождается влажным шлепком. Она уже почти плачет, но её киска становится всё влажнее. Значит всё же нравится. То всем по больше подавай, то принять в себя не могут. Хрен этих шлюшек поймёшь.

Потом я укладываю её на широкий стол, закидываю ноги себе на плечи и трахаю в этом положении. Мой толстый член растягивает её до предела, видно, как он входит и выходит, блестя от её соков. Девушка всхлипывает при каждом глубоком толчке.

— Слишком глубоко… я не могу…

— Можешь, — холодно говорю я и ускоряюсь.

Когда чувствую приближение оргазма, прижимаю её сильнее и кончаю глубоко внутри, заполняя горячим семенем. Она дрожит всем телом.

Я выхожу из неё, не сказав ни слова, и иду в душ.

— Никуда не уходи, мы не закончили, — бросаю через плечо.

Когда возвращаюсь, она всё ещё лежит на столе, тяжело дыша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Алина

Сегодня мой второй полноценный рабочий день. Я прихожу без пятнадцати восемь, чтобы успеть разобраться с почтой и не попасть под горячую руку. Ноги всё ещё гудят после вчерашнего, но я стараюсь держать спину прямо. Эта работа — мой шанс вытащить маму из долгов, и я не имею права его упустить.

В холле уже Лиза. Она приветливо улыбается и сразу кивает в сторону кофеина:

— Доброе утро, Алина. Пойдём, пока есть пять минут. Познакомлю тебя с ребятами, пока Волк не начал тебя гонять.

Кофеин — небольшой уголок с кофемашиной и парой диванчиков. Здесь уже собралось несколько человек. Лиза легко вводит меня в круг.

— Это Алина Романова, новая помощница Максима Петровича. Алина, знакомься: Анна — старший аналитик, Сергей — IT, Катя из бухгалтерии.

Все кивают, кто-то улыбается. Анна, строгая брюнетка лет тридцати, протягивает мне чашку кофе.

— Держи. Тебе сейчас понадобится. Как первый день вчера?

— Нормально… — отвечаю я осторожно. — Много информации, но справляюсь.

Сергей усмехается:

— «Волков Групп» — это большая инвестиционная машина. Недвижимость, коммерческая и жилая, крупные инфраструктурные проекты, иногда стартапы. Волк лично ведёт самые важные сделки. Здесь платят хорошо, но и требуют по полной. Ты теперь будешь на передовой.

Катя кивает и добавляет тише:

— Главное — не ошибайся в мелочах. Максим Петрович очень жёсткий руководитель. Всё проверяет лично, повторять не любит. Если что-то сорвётся по твоей вине — лучше сразу признавайся, чем потом оправдываться.

Я пью кофе и слушаю. Разговор течёт вокруг рутины. Мне рассказывают, кто за что отвечает: аналитики готовят отчёты по рынку, IT держит все системы, бухгалтерия следит за платежами и налогами. Моя роль — помогать лично Волкову: почта, документы, протоколы встреч, переводы, контроль сроков по текущим проектам.

Лиза вздыхает:

— Мы все его немного боимся. Суровый человек. Говорят, у него в личной жизни никого нет уже давно. И офисные романы он на дух не переносит. Однажды уволил парня из маркетинга только за то, что тот слишком активно за кем-то ухаживал на работе. Сказал, что здесь занимаются делом, а не личными отношениями.

Анна пожимает плечами:

— Да, он такой. Полностью сосредоточен на бизнесе. Поэтому и компания растёт так быстро. Но нам, простым смертным, лучше держаться подальше и просто хорошо работать.

Я киваю, чувствуя лёгкий холодок по спине. Это именно то, что мне нужно — просто работать. Никаких лишних мыслей. Я здесь ради денег. Ради того, чтобы закрывать проценты по кредитам и наконец выдохнуть.

— Спасибо за кофе и за информацию, — говорю я, ставя чашку. — Пойду, а то уже почти восемь.

Возвращаюсь в свой кабинет. Через пару минут раздаётся знакомый звонок внутренней связи.

— Алина. Ко мне.

Я беру блокнот и иду. Сердце стучит сильнее обычного — не от каких-то фантазий, а от обычного страха облажаться. Максим Петрович сидит за столом, строгий, собранный, в идеально сидящем костюме. Он даже не сразу поднимает глаза.

— Садись. Сегодня у нас три важные встречи. Будешь вести протокол. И подготовь, пожалуйста, отчёт по подрядчикам на объекте в Подмосковье. Вчерашний вариант нужно доработать.

Голос ровный, деловой, без лишних эмоций. Я киваю и быстро записываю. Он продолжает объяснять задачи — чётко, по пунктам. Я чувствую давление его авторитета, но стараюсь сосредоточиться только на словах. Главное — не ошибиться. Главное — удержаться на этой должности.

Весь день проходит в этом ритме: почта, документы, вызовы к нему, быстрые уточнения. К вечеру я уже вымотана, но довольна — пока ни одной серьёзной ошибки. Когда в семь он отпускает меня домой, я выдыхаю с облегчением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Максим

Машина плавно останавливается у входа в ресторан «Савой». Вечерний Москва уже зажгла огни, и сквозь большие окна видно тёплый приглушённый свет люстр и белоснежные скатерти. Я выхожу первым, Алина следует за мной. На ней строгий чёрный костюм, который сидит хорошо, но всё равно подчёркивает фигуру. Лёгкий цветочный аромат от её волос долетает до меня, когда она проходит вперёд. Приятный. Я отгоняю мысль и сосредотачиваюсь на деле.

В зале нас уже ждут за отдельным столиком в тихом углу. Трое мужчин: заместитель главы департамента мэрии Сергей Иванович, главный инженер проекта и представитель крупного застройщика. Все в возрасте, все понимают, с кем имеют дело.

— Максим Петрович, рад вас видеть, — поднимается Сергей Иванович, протягивая руку.

Я здороваюсь со всеми по очереди и представляю:

— Это Алина Романова, моя новая помощница. Будет вести протокол встречи.

Она вежливо кивает, тихо говорит «Добрый вечер» и садится чуть в стороне от меня. Сразу открывает блокнот и готовит ручку. Молчит. Правильно.

Официанты быстро приносят меню и воду. Пока выбираем блюда, разговор начинается с общих фраз о погоде и трафике, но все понимают — это формальность. Как только заказ сделан, я сразу перехожу к делу.

— Давайте по существу. По бизнес-центру на Ленинградском шоссе. Мы готовы инвестировать 2,8 миллиарда, но сроки сдачи первой очереди нужно сдвинуть максимум на два месяца. Ваши подрядчики постоянно срывают этапы.

Сергей Иванович кивает, но пытается торговаться:

— Максим Петрович, вы же понимаете, там сложная геология и дополнительные согласования по коммуникациям. Три месяца — более реалистичный срок.

Я откидываюсь в кресле, сохраняя холодный тон:

— Три месяца — это потерянные деньги. Мы уже просчитали. Если не уложитесь в два, штрафные санкции будут серьёзными. Алина, покажи им актуальную таблицу по предыдущему объекту.

Она быстро, но аккуратно передаёт распечатанные листы. При этом слегка наклоняется, и я замечаю, как блузка обтягивает её грудь. Мягкое, естественное движение. Я перевожу взгляд на партнёров.

Дальше разговор набирает обороты. Обсуждаем финансирование, распределение рисков, возможные налоговые льготы от города. Алина не вмешивается. Она только пишет: фиксирует цифры, сроки, имена ответственных. Иногда я вижу, как она быстро поднимает глаза, когда звучит важный момент, и снова опускает их в блокнот.

Когда приносят горячее, я замечаю, как она сосредоточенно облизывает нижнюю губу, слушая очередную реплику. Полные губы с лёгким блеском. Я моргаю и возвращаюсь к разговору.

— По парковочному комплексу мы можем дать дополнительные площади под коммерцию, — говорит представитель застройщика. — Но нам нужно ваше подтверждение по подключению к электросетям в этом квартале.

— Подтверждение будет, если сроки не сдвинутся, — отвечаю я жёстко. — Алина, запиши: до 15 сентября предоставить полную проектную документацию по сетям.

Она кивает и быстро записывает. Когда встаёт, чтобы передать мне уточнённый график, я невольно провожаю взглядом её фигуру. Узкая юбка плотно облегает округлую попу, бёдра покачиваются при каждом шаге. Привлекательно. Но я сразу возвращаюсь к цифрам.

Встреча длится почти два часа. Мы успеваем обсудить и второй проект — жилой комплекс в Подмосковье. Спорим по стоимости квадратного метра и условиям рассрочки платежей. Алина работает безупречно: когда меня спрашивают о деталях прошлого отчёта, она тихо, но чётко называет нужные цифры. Ни дрожи в голосе, ни лишних слов.

К концу ужина Сергей Иванович откидывается назад с довольным видом:

— С вами всегда приятно работать, Максим Петрович. Жёстко, но по делу.

— Потому и результаты соответствующие, — отвечаю я.

Когда мы прощаемся, Алина встаёт вместе со мной. Я замечаю, как один из партнёров скользнул по ней взглядом, но быстро отвёлся. Правильно. Здесь не место для этого.

В машине по дороге обратно я беру у неё блокнот и просматриваю записи. Всё структурировано, важные моменты выделены, ни одной ошибки. Я доволен.

— Хорошая работа, — говорю я спокойно, не глядя на неё. — Для второй недели ты держишься достойно.

— Спасибо, Максим Петрович, — отвечает она тихо.

От неё снова доносится этот лёгкий сладкий аромат. Я смотрю в окно на ночной город. Девушка старательная и не создаёт лишних проблем. Этого пока достаточно. Всё остальное — не важно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Алина

Машина мягко покачивается на вечерних московских улицах. Я сижу на заднем сиденье рядом с Максимом Петровичем, прижимая к себе блокнот, как щит. Руки до сих пор слегка дрожат от напряжения. Это была моя первая серьёзная встреча с партнёрами, и я ужасно боялась сказать или сделать что-то не так.

Ресторан «Савой» оказался именно таким, каким я его себе представляла по фильмам: тяжёлые хрустальные люстры, белоснежные скатерти, приглушённый свет и тихая классическая музыка на фоне. Запах дорогой еды, кожи и мужского парфюма. Я чувствовала себя там чужой, но старалась не показывать вида. Сидела чуть в стороне, быстро записывала каждое слово, каждую цифру. Когда Максим Петрович обращался ко мне, я отвечала коротко и по делу, как он любит.

Теперь, в тишине салона, я наконец позволяю себе немного расслабиться. От него снова пахнет тем самым дорогим парфюмом — древесным, с лёгкой цитрусовой нотой. Я невольно вспоминаю, как он иногда смотрел на меня во время встречи. Не долго, но достаточно, чтобы у меня внутри всё сжималось. Не от страха… или не только от страха.

— Ты хорошо держалась, — вдруг говорит он низким голосом, не поворачивая головы.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Спасибо, Максим Петрович. Я очень старалась.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит в окно. Я тоже отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях. Сегодняшняя встреча была важной: речь шла о миллиардах рублей, о сроках сдачи огромного бизнес-центра, о согласованиях с мэрией. Я записала столько цифр, что голова до сих пор гудит. Два миллиарда восемьсот тысяч инвестиций, штрафы за срыв сроков, графики подключения сетей… Всё это казалось мне огромным и далёким, но я понимала — от того, насколько точно я всё зафиксирую, зависит очень многое.

Когда мы подъезжаем к офису, он выходит первым и придерживает дверь. Я быстро выбираюсь, чувствуя, как юбка слегка задирается на бёдрах. Кажется, он замечает это, но сразу отводит взгляд. Сердце стучит чаще.

— Завтра в восемь. Подготовь полный отчёт по сегодняшней встрече и разошли всем участникам, — говорит он деловым тоном.

— Конечно. Сделаю.

Я киваю и иду к своему кабинету, чтобы забрать сумку. Офис уже почти пустой, только в коридоре горят несколько ламп. Пока собираю вещи, в голове крутятся события дня. Утро в кофеине с коллегами, потом бесконечные звонки и документы, а вечером — эта встреча. Я до сих пор чувствую лёгкую дрожь в ногах от напряжения.

По дороге домой в метро я сижу, уставившись в одну точку. В ушах звучат обрывки разговора: «штрафные санкции», «подключение к электросетям», «два месяца максимум». Я вспоминаю, как Максим Петрович жёстко отстаивал свои условия, как спокойно и уверенно говорил, не повышая голоса. От него действительно веет силой и властью. Он красивый — это факт. Высокий, широкоплечий, с этими стальными глазами. Но я не могу себе позволить думать о нём в таком ключе. Он — босс. А я — девушка, которой нужно закрывать долги.

Дома, в своей крошечной комнате в коммуналке, я снимаю туфли и падаю на продавленный диван. Ноги гудят, спина ноет. Достаю телефон и смотрю на сумму долга в банковском приложении. Почти два миллиона. Каждый месяц проценты съедают почти всю мою предыдущую зарплату. А здесь… здесь платят в три раза больше. Если я продержусь хотя бы полгода, смогу наконец начать серьёзно гасить.

Я закрываю глаза и вспоминаю сегодняшний вечер. Как Максим Петрович иногда смотрел на мои губы, когда я говорила. Как его взгляд на секунду задерживался на мне, когда я вставала. Это ничего не значит, говорю я себе. Просто мужчина. Начальник. Суровый, требовательный и очень закрытый человек.

Но почему тогда от одного его присутствия у меня внутри всё переворачивается?

Я встаю, раздеваюсь и надеваю старую футболку. Завтра снова ранний подъём. Снова кофеин, снова его вызовы, снова эта смесь страха и странного, тягучего волнения. Я должна справиться. Ради мамы. Ради себя. И я справлюсь. Даже если каждый день рядом с ним будет всё сложнее сохранять спокойствие.

Я ложусь и закрываю глаза. Перед сном в голове снова всплывает его низкий голос: «Ты хорошо держалась». И от этих простых слов почему-то становится теплее на душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Максим

Утро начинается как всегда — в шесть тридцать в домашнем кабинете. Я пью чёрный кофе, просматриваю ночные отчёты из Лондона и Нью-Йорка. Рынок слегка штормит, но ничего критичного. К семи тридцати я уже в машине. Водитель знает маршрут без слов.

В офис вхожу в восемь ноль пять. Алина уже на месте. Её кабинет освещён, дверь приоткрыта. Она сидит за столом в белой блузке и чёрной юбке, волосы собраны в аккуратный пучок. Когда я прохожу мимо, она поднимает голову и вежливо здоровается. Глаза немного усталые, но взгляд ясный. Молодец.

— Доброе утро, Максим Петрович.

— Утро. Через пятнадцать минут ко мне с отчётом по вчерашней встрече.

Она кивает и сразу берётся за дело. Я захожу в свой кабинет, вешаю пиджак и сажусь за стол. Через пятнадцать минут она уже стоит на пороге с папкой и ноутбуком.

— Можно?

— Входи.

Алина подходит и кладёт передо мной распечатанный отчёт. Всё структурировано идеально: ключевые договорённости, сроки, ответственные лица, риски. Я пролистываю страницы. Пока читаю, она стоит рядом. Лёгкий цветочный аромат снова касается меня. Приятный, свежий, совсем не навязчивый. Я замечаю, как блузка слегка натягивается на груди при каждом вдохе, но сразу возвращаюсь к документам.

— Хорошо. Разошли всем участникам. Добавь в конце мою резолюцию: «Контроль за сроками лично на мне. Любые отклонения — немедленный доклад».

— Поняла.

Она забирает бумаги, но перед тем, как развернуться, слегка наклоняется над столом, чтобы взять ручку. Юбка облегает округлую попу. Я отвожу взгляд к монитору. Не время.

Весь день проходит в рабочем ритме. Я провожу два онлайн-совещания с подрядчиками, диктую несколько важных писем. Алина бегает между кабинетами: то приносит свежие данные по рынку недвижимости, то уточняет детали по контракту. Каждый раз, когда она входит, я отмечаю — движения уверенные, хотя видно, что она всё ещё немного боится меня. Это нормально. Страх помогает не расслабляться.

В обед она приносит мне кофе без просьбы. Чёрный, без сахара, как я люблю.

— Спасибо, — киваю я.

Она улыбается уголком губ — едва заметно — и выходит. Я смотрю ей вслед. Бёдра покачиваются в такт шагам, каблуки тихо стучат по паркету. Привлекательная девушка. Старательная. Но я быстро отгоняю эти мысли. У меня нет времени на лишнее.

После обеда — встреча с финансовым директором. Обсуждаем бюджет на следующий квартал. Алина присутствует, ведёт протокол. Сидит тихо, пишет. Иногда поднимает глаза, когда звучат важные цифры. Я ловлю момент, когда она облизывает губы, сосредоточенно записывая очередной пункт. Полные, выразительные губы. Опасно. Я хмурюсь и продолжаю разговор.

— По объекту на Ленинградском нужно увеличить резерв на непредвиденные расходы на пятнадцать процентов, — говорю я. — Алина, зафиксируй.

Она быстро кивает и записывает. Голос у неё спокойный, когда она потом повторяет цифру для уточнения. Хорошо держится.

К семи вечера офис начинает пустеть. Я вызываю её в последний раз.

— Садись, — киваю на стул напротив.

Она садится, кладёт блокнот на колени. Я смотрю на неё несколько секунд. Усталая, но собранная. Глаза блестят от напряжения дня.

— Завтра в девять у нас выезд на объект в Подмосковье. Поедешь со мной. Подготовь все материалы по проекту: сметы, графики, фото текущего состояния. Хочу, чтобы ты была в курсе всего.

— Хорошо, Максим Петрович. Я всё подготовлю.

Я киваю. Она встаёт, и в этот момент я снова замечаю, как юбка облегает её бёдра. Когда она поворачивается к двери, взгляд сам цепляется за плавную линию талии и округлую попу. Я моргаю и смотрю в монитор.

— Можешь идти. Не задерживайся допоздна.

— Спасибо. До завтра.

Когда дверь за ней закрывается, я откидываюсь в кресле и выдыхаю. День был продуктивным. Новая помощница справляется лучше, чем я ожидал. Старательная, внимательная, не болтает лишнего. Это редкость.

Я встаю, подхожу к окну. Город внизу уже горит тысячами огней. Личная жизнь… её у меня практически нет уже много лет. И не нужно. Всё, что имеет значение — это бизнес. Контракты. Контроль. Результат.

Но почему-то сегодня перед глазами то и дело встаёт Алина — её сосредоточенное лицо, лёгкий аромат, плавные движения. Я качаю головой и беру телефон, чтобы вызвать водителя.

Завтра новый длинный день на объекте. Посмотрим, как она проявит себя в полевых условиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Максим

Утро начинается в офисе. Я приезжаю в восемь, быстро разбираю почту и в девять пятнадцать выхожу в холл. Алина уже ждёт меня у лифта с сумкой через плечо. На ней простые чёрные брюки и белая блузка — вещи чистые, опрятные, но видно, что они уже не новые. Ткань брюк слегка вытерлась на коленях, блузка потеряла былую свежесть после многих стирок. Тем не менее она выглядит аккуратно и собранно. И эти брюки… они неожиданно хорошо сидят на ней, облегая бёдра и ноги. Я замечаю это сразу и слегка хмурюсь.

— Поехали. Машина ждёт внизу.

Мы спускаемся вместе. В Range Rover она садится на заднее сиденье, я — рядом. От неё едва уловимо пахнет простым цветочным ароматом — видимо, недорогой парфюм или гель для душа. Приятный. Мы выезжаем из центра и берём курс в Подмосковье.

На объекте — сплошная стройка. Грязь, запах мокрой земли, бетона и леса. Краны гудят, рабочие в оранжевых жилетах снуют туда-сюда. Я выдаю Алине каску. Она надевает её без единой жалобы и идёт за мной по деревянным настилам. Брюки облегают её ноги при каждом шаге, подчёркивая форму бёдер и округлую попу. Я ловлю себя на этом взгляде и раздражённо отворачиваюсь. Не время.

Мы обходим площадку почти три часа. Главный инженер рассказывает о проблемах с грунтом, я жёстко ставлю вопросы по срокам и материалам. Алина идёт рядом, внимательно слушает и быстро записывает в блокнот. Иногда она наклоняется, чтобы лучше разглядеть чертежи или сделать фото. Брюки натягиваются на бёдрах. Лёгкое возбуждение начинает тлеть где-то внизу живота. Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре.

— Здесь нужно дополнительное укрепление фундамента. Если не сделаете геологию заново — потеряем месяц, а то и больше, — говорю я инженеру.

Алина стоит рядом. Ветер треплет выбившуюся прядь волос. Её блузка слегка прилипает к телу от влажности воздуха. Я замечаю, как ткань обрисовывает грудь. Желание нарастает медленно, но упорно. Чёрт возьми.

В бытовке, где мы проводим совещание, тесно и душно. Алина садится напротив, закидывает ногу на ногу. Брюки плотно обхватывают бедро. Я чувствую, как член начинает наливаться. Это мешает. Я становлюсь ещё жёстче в переговорах.

— Сдвиг даже на три дня — и вся цепочка посыплется. Алина, покажи актуальный график.

Она быстро передаёт мне папку. Наши пальцы случайно соприкасаются. Кожа у неё тёплая. Я киваю и продолжаю, но внутри уже кипит. Весь день я ловлю себя на этих коротких вспышках: взгляд на её губы, когда она сосредоточенно пишет, на линии талии, когда она встаёт, на этих простых, но так соблазнительно облегающих брюках.

К вечеру, когда мы возвращаемся к машине, я уже чётко понимаю: я хочу её. Хочу сильно. Хочу прижать где-нибудь в тихом углу, стянуть эти брюки вниз и войти в неё резко и глубоко. Хочу услышать, как она стонет моё имя. Это не просто мимолётное влечение. Это уже осознанное, тяжёлое желание.

В машине по дороге обратно в Москву мы почти не разговариваем. Она смотрит в окно, усталая после целого дня на ногах. Я тоже молчу, но мысли крутятся только вокруг неё. Простая девушка из Подмосковья, в старых брюках и выстиранной блузке, которая старается изо всех сил. И при этом сводит меня с ума.

— Отчёт по объекту подготовь к завтра обеду, — говорю я сухо, когда мы подъезжаем к офису.

— Конечно, Максим Петрович. Спасибо за сегодняшний день.

Она выходит из машины. Я смотрю ей вслед, пока она идёт к метро. Брюки всё так же красиво сидят на её фигуре. Желание пульсирует в крови.

Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Это проблема. Серьёзная проблема. Я никогда не нарушал своё правило. Но Алина… она уже под кожей. И чем дальше, тем сложнее будет сдерживаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Алина

Я выхожу из метро и медленно иду через старый двор. Ноги гудят после целого дня на стройплощадке, в голове до сих пор шумят краны и голос Максима Петровича. Сегодняшний день был тяжёлым, но… каким-то особенным. Я до сих пор чувствую лёгкое волнение в груди, когда вспоминаю его.

Он такой… классный. Высокий, широкоплечий, с этой уверенной, почти хищной походкой. Тёмные волосы, стальные серые глаза, которые будто видят тебя насквозь. Когда он говорит — голос низкий, властный, каждое слово весит тонну. Сегодня на объекте он был в своём элементе: жёсткий, собранный, ни одной лишней эмоции. Но при этом такой красивый в этом дорогом пальто, которое сидело на нём идеально. От него пахло дорогим парфюмом, даже посреди грязи и бетона. Я ловила себя на том, что то и дело украдкой смотрю на его руки, на широкие плечи, на то, как он хмурится, когда что-то не нравится. Он пугает меня. И при этом притягивает так, что внутри всё сжимается.

Я вздыхаю и ускоряю шаг. Нельзя о нём так думать. Он — босс. А я — обычная девчонка, которая просто очень нуждается в этой работе.

Подъезд встречает меня привычной убогостью. Дверь в подъезд еле закрывается, на стенах облезлая краска, воняет мочой и сыростью. Лампочка на лестнице мигает. Я поднимаюсь на третий этаж, доставая ключи. Только бы дядя Витя уже спал…

Но не успеваю я даже толком открыть дверь своей комнаты, как из коридора раздаётся тяжёлое дыхание и шарканье.

— Алиночка… наконец-то пришла, красавица…

Дядя Витя вваливается в коридор, как всегда пьяный. От него разит перегаром, кислым потом, старыми сигаретами и чем-то ещё, будто он несколько дней не мылся. Запах такой густой, что меня сразу начинает тошнить. Я пытаюсь быстрее проскочить в комнату, но он уже стоит в проёме, загораживая проход своей тушей.

— Подожди, не убегай… — бормочет он, протягивая руку. — Давай посидим, выпьем по чуть-чуть. Ты такая уставшая… я тебе помогу расслабиться.

Его толстые пальцы хватают меня за талию. Я вздрагиваю, как от удара током. Отвращение поднимается волной — горячее, тошнотворное. Его рука грязная, ногти чёрные, ладонь потная и липкая. Я чувствую, как его пальцы сжимают меня сквозь блузку, пытаясь притянуть ближе.

— Дядь Вить, отпустите… пожалуйста, — голос дрожит, я пытаюсь вырваться, но он сильнее.

Он тянет меня к себе. Запах становится невыносимым: кислый перегар, гнилые зубы, застарелый пот и пепельница. Я задыхаюсь. Его живот, мягкий и огромный, прижимается ко мне. Он дышит мне прямо в лицо, и я вижу его красные глаза, слюни в уголках рта.

— Да ладно тебе… ты же взрослая девочка… — хрипит он, вторая рука уже ползёт ниже, хватает меня за попу через брюки. — Красивая такая… все соседи говорят, какая ты сладкая. Давай, не ломайся…

Страх сковывает меня. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Руки дрожат, в горле ком. Мне противно до дрожи — до тошноты, до мурашек по всему телу. Я чувствую, как его пальцы мнут мою попу, как он прижимается ко мне своим твёрдым от возбуждения пахом. Это отвратительно. Грязно. Жутко.

— Нет! Отпустите меня! — я почти кричу, но голос срывается. Пытаюсь оттолкнуть его, но он только сильнее сжимает.

Слёзы наворачиваются на глаза. Я думаю о маме, о долгах, о том, что если сейчас закричу слишком громко — соседи опять скажут, что я «сама виновата». Страх парализует. Его рука уже лезет под блузку, грубые пальцы касаются кожи на пояснице. Кожа горит от отвращения.

— Пусти… пожалуйста… — шепчу я, почти плача.

В этот момент из соседней комнаты раздаётся громкий мат и звук падающего стула. Дядя Витя на секунду отвлекается. Я изо всех сил толкаю его в грудь и буквально влетаю в свою комнату, захлопывая дверь и сразу поворачивая ключ два раза.

С той стороны раздаётся пьяное бурчание, мат и удары кулаком по двери.

— Сука неблагодарная… я ж тебе по-доброму…

Я прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол. Руки трясутся, по щекам текут слёзы. От его запаха, который всё ещё стоит в носу, меня начинает рвать. Я обхватываю себя руками, подтягиваю колени к груди. Комната кажется ещё меньше и грязнее обычного: восемь метров, старый диван, обшарпанные стены, запах сырости и жареного лука из коридора.

Сегодняшний день на объекте с Максимом Петровичем кажется теперь каким-то нереальным, светлым сном. А здесь — грязная, вонючая реальность. Я сижу на полу и плачу тихо, чтобы никто не услышал. Мне страшно. Противно. И так одиноко, что хочется выть.

Но я не могу позволить себе развалиться. Завтра снова к нему. К человеку, от одного взгляда которого у меня внутри всё переворачивается. Я вытираю слёзы и заставляю себя встать. Нужно переодеться, умыться… и забыть этот ужас хотя бы на ночь.

Хотя бы до следующего вечера.

*****

Как вам книга, дорогие мои? Есть какие-то впечатления?

Где ваши комментарии?)) Мне и музу будет очень приятно, если вы поделитесь впечатлениями)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Максим

Новый рабочий день начинается как обычно. Я приезжаю в офис чуть раньше восьми, вешаю пиджак, включаю компьютер и сразу погружаюсь в почту. Цифры, отчёты, новые предложения от партнёров. Рутина, которая меня успокаивает. Через пятнадцать минут раздаётся лёгкий стук в дверь.

— Можно, Максим Петрович?

Алина входит с папкой. Я поднимаю взгляд и сразу замечаю: что-то не так. Её глаза, обычно живые и немного испуганные, сегодня потухшие. Она старательно улыбается, но улыбка выходит вымученной. Под глазами едва заметные тени, хотя макияж она наложила старательно. Девушка явно пытается скрыть это — держит спину прямо, голос ровный, движения чёткие. Но я слишком хорошо умею читать людей. Особенно глаза.

«Наверное, женские дела, — думаю я, возвращаясь к монитору. — Или просто не выспалась. Ноготь сломала, ПМС, колготки порвала. Хрен с ними. Не моё дело».

— Отчёт по вчерашнему объекту готов? — спрашиваю я сухо.

— Да, я уже всё оформила и разослала. Вот распечатка.

Она кладёт папку на стол. Я киваю, не задерживая на ней взгляд. День идёт своим чередом: звонки, совещания, новые задачи. Алина работает как всегда — быстро, без лишних вопросов. Но я то и дело ловлю себя на том, что наблюдаю за ней краем глаза. Этот потухший взгляд не даёт покоя.

Ближе к одиннадцати она приносит мне кофе. Чёрный, без сахара, как я люблю. Ставит чашку на стол аккуратно, но когда тянется чуть дальше, чтобы подвинуть документы, рукав блузки слегка задирается.

Я застываю.

На её запястье и предплечье — свежий синяк. Чёткий, ещё багровый. И это не просто ушиб. Это отпечатки пальцев. Четыре явных следа и один, более широкий — большой палец. Кто-то крепко схватил её. Сильно.

Кровь ударяет мне в голову. Я хмурюсь, резко протягиваю руку и перехватываю её запястье до того, как она успевает отдёрнуть руку.

— Что это? — голос выходит низким и жёстким.

Алина вздрагивает. Её глаза расширяются от страха. Она пытается выдернуть руку, но я держу крепко, но не больно.

— Максим Петрович… это ничего… я просто…

— Кто это сделал? — я поднимаюсь из-за стола, не отпуская её запястье. Подхожу ближе. — Как это произошло?

Она краснеет. Сначала щёки, потом шея, потом всё лицо заливается густым бордовым цветом. От стыда и от того, что врёт. Я вижу это насквозь.

— Я… ударилась… — бормочет она, отводя глаза. — Упала вчера вечером… дома… неуклюжая…

— Упала? — я приподнимаю её рукав выше. Следы пальцев видны ещё отчётливее. — И кто-то очень крепко тебя «поддержал», да? Не ври мне, Алина. Я ненавижу, когда мне врут.

Она стоит, опустив голову. Губы дрожат. Бордовый цвет на лице становится ещё ярче. Я вижу, как она борется с собой — хочет вырваться, хочет убежать, но стоит на месте. От неё идёт едва заметный запах страха и вчерашнего стресса.

— Это… сосед… — наконец шепчет она почти беззвучно. — Он был пьяный… я не успела закрыть дверь…

Я отпускаю её руку, но не отхожу. Внутри поднимается холодная ярость. Не на неё. На того ублюдка, который посмел оставить на ней эти следы. И на себя — за то, что вчера отпустил её одну в этот её «дом».

— Сядь, — говорю я жёстче, чем хотел.

Она опускается на край стула, всё ещё красная, с опущенными глазами. Я стою над ней и смотрю сверху вниз. В голове крутятся мысли. Она не просто моя помощница. Она — моя ответственность. По крайней мере, в рабочее время. А то, что кто-то трогает её за пределами офиса… это меня бесит. Сильно бесит.

Я хочу знать всё. И я узнаю.

Но сначала нужно успокоить девушку, которая сейчас выглядит так, будто готова провалиться сквозь землю от стыда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Максим

Я стою над ней и смотрю, как она дрожит на краю стула. Бордовый румянец всё ещё не сошёл с её лица. В комнате повисла тяжёлая тишина, только часы на стене тихо тикают. Внутри меня всё кипит — холодная, тяжёлая ярость, которую я обычно держу под замком.

Я не терплю насилия над женщинами. Никогда. Даже в постели — только по обоюдному согласию и в разумных пределах. Никакого настоящего вреда. Никакого унижения, которое оставляет следы. Потому что я видел, к чему это приводит.

Мать… Её сожитель избил её до смерти, когда мне было четырнадцать. Я нашёл её на кухне в луже крови. С тех пор любой синяк на женском теле, любой страх в глазах вызывает у меня этот самый триггер. Я не герой и не спасатель. Но такое дерьмо я не пропускаю.

Но повторюсь, если это не во время секса, потому что там это приносит удовольствие.

— Алина, — говорю я уже спокойнее, но всё ещё жёстко. Сажусь на край стола напротив неё. — Посмотри на меня.

Она медленно поднимает глаза. В них слёзы, стыд и страх. Мне становится ещё тяжелее.

— Я не буду тебя ругать. И не собираюсь увольнять. Ты здесь работаешь хорошо. Но я должен знать, что происходит. Этот сосед… он часто так делает?

Она кивает, кусая губу.

— Почти каждый вечер… Когда пьяный. Вчера… он перешёл черту. Хватал, тянул к себе… — голос дрожит. — Я заперлась. Больше ничего не было.

Я сжимаю челюсть так, что зубы скрипят. Представляю эту картину — пьяная тварь лапает её грязной лапой. Хватаю её за руку снова, но уже аккуратно, и осматриваю синяк.

— Завтра принесёшь заявление в полицию. Я дам своего человека, он поможет. А пока… — я делаю паузу, стараясь говорить ровнее. — Успокойся. Выпей воды.

Я наливаю ей стакан из графина и протягиваю. Она берёт дрожащими руками, делает несколько глотков. Постепенно краска на лице начинает спадать.

— Никто в офисе об этом знать не будет, — говорю я твёрдо. — Это остаётся между нами. Ты в безопасности на работе. А дома… мы что-нибудь придумаем. Сейчас иди работай. Приведи себя в порядок и продолжай как обычно. Ты справишься.

Она кивает, вытирает уголки глаз и встаёт.

— Спасибо, Максим Петрович…

— Иди.

Когда дверь за ней закрывается, я ещё минуту сижу неподвижно. Потом снимаю трубку внутреннего телефона.

— Андрей. Ко мне. Срочно.

Через две минуты в кабинет входит начальник моей службы безопасности — крепкий мужчина лет сорока пяти, бывший военный. Он знает меня давно и вопросов лишних не задаёт.

— Слушаю, Максим Петрович.

— Девушка, Алина Романова. Моя новая помощница. Выясни про неё всё. Где живёт, кто родители, чем дышит вне работы, и кто этот сосед-алкоголик — всё. Особенно про коммуналку и этого ублюдка. Мне нужен полный отчёт к завтрашнему утру. И тихо. Никто не должен знать.

Андрей кивает:

— Сделаем. Что-то конкретное ищем?

— Насилие. Если этот сосед поднимал на неё руку — собери доказательства. И подготовь варианты решения. От выселения до… других мер. Наших.

Он снова кивает и выходит.

Я встаю, подхожу к окну и смотрю на Москву. Руки до сих пор сжаты в кулаки. Я не собираюсь становиться её спасителем. Но позволить какому-то пьяному отморозку трогать мою… помощницу — нет. Не в этом городе. Не в моей компании.

Алина — хорошая девочка. Старательная. Красивая. И она не заслуживает такого дерьма в своей жизни.

Я возвращаюсь за стол. Нужно работать. Но в голове уже крутятся мысли о том, как защитить её. И не только потому, что я не терплю насилия.

Потому что она уже слишком глубоко засела у меня в голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Алина

Я выхожу из кабинета Максима Петровича с горящими щеками и дрожащими руками. Сердце всё ещё колотится так, будто я пробежала марафон. Он увидел. Увидел синяк. И вместо того чтобы сделать вид, что ничего не происходит, или отчитать меня, он… разозлился. Не на меня. На того, кто это сделал.

Я быстро иду в свой маленький кабинет, закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Слёзы снова подступают к глазам, но я быстро их вытираю. Не время. Нужно работать. Он сказал «приведи себя в порядок и продолжай как обычно». И я продолжу. Потому что эта работа — единственное, что у меня есть.

Сажусь за стол и открываю ноутбук. Руки всё ещё дрожат, когда я набираю текст отчёта. В голове крутятся его слова, его взгляд — жёсткий, но… заботливый? Нет, наверное, просто профессиональный. Он такой человек: не терпит беспорядка. Ни в делах, ни в жизни своих сотрудников.

Я вспоминаю, как он держал меня за руку. Не больно, но крепко. Как смотрел на синяк, и в его глазах вспыхнула настоящая ярость. Максим Петрович… Он такой красивый даже когда злится. Высокий, широкоплечий, с этой идеальной линией челюсти и холодными серыми глазами, которые вдруг стали почти чёрными от гнева. От него всегда пахнет дорогим парфюмом и уверенностью. Рядом с ним я чувствую себя одновременно в безопасности и в опасности. Как будто он может защитить… и одновременно уничтожить одним взглядом.

Я краснею ещё сильнее. Нельзя так думать. Он босс. Он просто не любит, когда в его компании происходит что-то некрасивое. И всё.

Весь день я стараюсь работать как обычно. Разбираю почту, готовлю презентацию к следующей встрече, отвечаю на звонки. Но мысли возвращаются к утреннему разговору. К тому, как он сказал: «Это остаётся между нами». Как пообещал, что поможет с полицией. Никто раньше не вставал на мою защиту. Никто.

К обеду я уже немного успокаиваюсь. Приношу ему кофе, как всегда. Он смотрит на меня дольше обычного, но ничего не говорит. Только кивает. Я выхожу из кабинета с странным тёплым ощущением в груди. Он не оттолкнул меня. Не посчитал меня проблемой.

Вечером, когда я собираюсь домой, в голове уже не только страх перед дядей Витей. Там теперь и Максим Петрович. Его низкий голос, его рука на моём запястье, его слова: «Ты в безопасности на работе».

Я выхожу из офиса и иду к метро. Ноги тяжёлые, но внутри — странная смесь страха и… надежды. Может быть, всё ещё наладится. Может быть, этот высокий, холодный и невероятно красивый мужчина действительно сможет хоть немного изменить мою жизнь.

А дома меня снова ждёт старая коммуналка, запах жареного лука, кислого перегара и страх. Но сегодня я хотя бы знаю — завтра я снова увижу его. И это почему-то делает всё чуть менее страшным.

Я спускаюсь в метро и закрываю глаза. Перед глазами стоит он. Максим Волков.

***

Сегодня скидки на две мои книги! ❤️

????

«Измена. Новая мама»

В тексте: властный герой, ребёнок, измена.

????

«Ты снова моя»

В тексте: очень эмоционально, измена, общий ребёнок.

Не упустите возможность приобрести истории по сниженной цене! ????

---------------------листаем дальше(переходим к самому интересному))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Максим

Вечер. Офис почти пустой, только в моём кабинете горит свет. Я сижу за столом, барабаня пальцами по столешнице. Андрей входит ровно в девять, как и договаривались. В руках у него тонкая папка и планшет. Лицо серьёзное — значит, нарыл немало.

— Садись, — киваю я. — Рассказывай всё. По порядку.

Андрей устраивается в кресле напротив и открывает папку.

— Алина Романова, двадцать четыре года. Родом из Подмосковья, небольшой городок. Отец умер, когда ей было двенадцать. Мать — единственный близкий человек. Три года назад у матери обнаружили рак. Тяжёлая форма. Алина бросила учёбу, работала на трёх работах одновременно. Продали всё, что могли. Кредиты, микрозаймы, платная клиника, химия, операции. Мать выжила чудом, но они остались должны почти два миллиона рублей. Сейчас проценты душат.

Я молчу, только челюсть сжимается сильнее. Андрей продолжает, листая документы:

— Живёт в старой коммуналке. Восьмиметровая комната. Соседи — алкаши и маргиналы. Главный персонаж — Виктор Сидоров, пятьдесят два года. Хронический алкоголик, три судимости, две условные. Последние полгода особенно разошёлся. Соседи слышали крики несколько раз. Вчерашний инцидент — не первый. Он её регулярно домогается, когда напьётся. Следы на руке — точно его пальцы. У меня есть показания двух соседей, которые подтвердили.

Я встаю и подхожу к окну. Руки сжаты в кулаки. Перед глазами снова всплывает мать — лежащая на кухонном полу. Кровь. Синяки. Тот ублюдок, который бил её, пока она не перестала дышать. Тот же самый запах перегара и пота. Тот же страх в глазах.

— Дальше, — говорю я хрипло.

— До этого серьёзной работы не было. Так, мелкие подработки, логистика, переводы. Девушка старательная, чистая. Никаких связей с криминалом, никаких романов на стороне. Живёт очень скромно. Денег едва хватает на комнату и минимальные платежи по долгам. По отзывам коллег — тихая, исполнительная, никогда не жалуется.

Андрей делает паузу и смотрит на меня:

— Максим Петрович… она реально в дерьме. Если этот Сидоров продолжит — может дойти до худшего.

Я молчу долго. В груди кипит. Ярость на того пьяного урода. Жалость к ней — чистая, непривычная. И что-то ещё. Что-то более глубокое. Я вспоминаю её потухший взгляд сегодня утром, как она краснела от стыда, как дрожала, когда я держал её за руку. Красивая, хрупкая, но при этом сильная. Старается изо всех сил, хотя жизнь бьёт её по полной.

— Что по решениям? — спрашиваю я наконец.

— Можем выселить Сидорова через знакомых в полиции — у него долги по коммуналке и старые дела. Можем помочь с переездом для неё. Есть пара вариантов квартир ближе к офису. Также можем закрыть часть долгов анонимно, если нужно. Но…

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Тормози. Пока ничего не делай.

Андрей удивлённо смотрит на меня. Я возвращаюсь к столу, наливаю себе виски и медленно делаю глоток. В голове уже формируется решение. Я не собираюсь просто так разбрасываться деньгами и решать все её проблемы. Я не благотворительный фонд.

— Собери полную информацию по квартирам. И по долгам тоже. Но пока ничего не начинай. Я сам решу, как и когда этим воспользоваться.

Андрей кивает, понимая, что лучше не задавать лишних вопросов, и выходит.

Когда дверь за ним закрывается, я остаюсь один. Подхожу к бару, наливаю ещё виски и залпом выпиваю половину стакана.

Алина… Обычная девчонка, которая оказалась в моём мире. С долгами, больной матерью, пьяным соседом-насильником и этими огромными глазами, в которых столько силы и страха одновременно. Я не должен был лезть в её жизнь. Но теперь уже поздно. Я влез.

Ставлю стакан на стол и смотрю в тёмное окно.

Я хочу её — это факт. И если я буду помогать ей с квартирой и долгами, то это будет не бесплатно. Она заплатит тем, чем может. Своим телом. Когда захочу, где захочу и как захочу. На неопределённый срок.

Я сжимаю стакан в руке. Решение принято.

И да поможет тому ублюдку Бог, если он ещё раз к ней приблизится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Алина

Утро встречает меня привычной суетой метро и лёгкой дрожью в коленях. Я выхожу на своей станции и иду к бизнес-центру, крепко сжимая ремешок старой сумки. После вчерашнего разговора с Максимом Петровичем я почти не спала. Всю ночь ворочалась на скрипучем диване, вспоминая его жёсткий взгляд, как он держал меня за руку и как сказал, что это остаётся между нами.

Сегодня я пришла даже раньше обычного. Хотела успеть привести себя в порядок и успокоиться. В туалете я долго смотрю в зеркало: лицо бледное, под глазами лёгкие тени, но макияж скрывает большую часть. Блузка и юбка — те же старые, но чистые. Синяк на руке я тщательно закрыла тональным кремом и длинным рукавом. Никто не должен видеть.

В офисе всё как обычно. Лиза улыбается мне из-за стойки, в кофеине уже пахнет свежим кофе. Я быстро беру чашку и иду к своему кабинету. Но внутри меня какое-то странное предчувствие. Не страх, а… напряжение. Будто воздух стал гуще.

Когда Максим Петрович приходит, я сразу чувствую его присутствие. Он проходит мимо моей двери, и я поднимаю голову. На секунду наши взгляды встречаются. Его глаза сегодня другие. Не просто холодные и оценивающие, как всегда. В них что-то новое — тяжёлое, глубокое, почти… собственническое. Я краснею и быстро опускаю взгляд, делая вид, что очень занята почтой. Сердце стучит чаще. Что это было? Мне показалось?

Через двадцать минут он вызывает меня к себе.

— Алина. Ко мне.

Я беру блокнот и иду, стараясь дышать ровно. Он сидит за своим массивным столом, рубашка расстёгнута на верхние пуговицы, как всегда. Выглядит невероятно властно и притягательно.

— Доброе утро, Максим Петрович.

— Утро, — отвечает он коротко. Его взгляд снова задерживается на мне чуть дольше обычного. — Всё в порядке дома? Вчера без происшествий?

Я чувствую, как щёки снова заливает краской. Он спрашивает так буднично, но я понимаю — это не просто вежливость.

— Да… без происшествий, — тихо отвечаю я, отводя глаза. — Всё нормально. Спасибо.

Он кивает, не настаивая. Но этот взгляд… он меня смущает до дрожи. Будто он видит меня насквозь. Будто знает что-то, чего не должен знать. Я быстро выхожу из кабинета и весь день стараюсь работать как можно усерднее. Разбираю документы, готовлю отчёты, бегаю между кабинетами. Но предчувствие не отпускает. Что-то изменилось. Я чувствую это кожей.

Весь день он вызывает меня чаще обычного. Каждый раз, когда я вхожу, ловлю на себе этот новый взгляд. Не злой. Не холодный. А какой-то… голодный. От него по телу пробегают мурашки — смесь страха и странного, тёплого волнения внизу живота. Я стараюсь не думать об этом. Он просто переживает за сотрудницу. Ничего больше.

К шести вечера офис начинает пустеть. Я собираю вещи, надеясь тихо уйти, как вдруг раздаётся знакомый звонок внутренней связи.

— Алина. Ко мне. И дверь закрой за собой.

Сердце ухает куда-то вниз. Я поправляю юбку, проверяю, всё ли в порядке с блузкой, и иду. Когда захожу в кабинет, он сидит, откинувшись в кресле, и смотрит на меня. Этот взгляд… он заставляет меня почувствовать себя голой. Я закрываю дверь, как он сказал, и остаюсь стоять посередине комнаты.

— Не уходи сегодня сразу, — говорит он низким, спокойным голосом. — У нас будет разговор. Серьёзный.

Я киваю, чувствуя, как горло пересыхает. Руки слегка дрожат. Что он хочет мне сказать? Про вчерашнее? Про соседа? Или… что-то другое? В голове крутятся тысячи мыслей. Я боюсь. Но при этом где-то глубоко внутри разливается странное, запретное тепло.

Максим Петрович встаёт из-за стола и медленно подходит ближе. Высокий, широкоплечий, от него веет силой и тем самым дорогим парфюмом. Я поднимаю на него глаза и снова тону в этом новом, тяжёлом взгляде.

— Садись, — кивает он на кресло для посетителей.

Я сажусь, сжимая колени. Сердце колотится так громко, что, кажется, он тоже слышит. Что сейчас будет? Я не знаю. Но понимаю одно — этот разговор изменит всё.

И я не уверена, готова ли я к тому, что он скажет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Алина

Я сижу в кресле напротив его стола, сжимая руки на коленях так сильно, что костяшки белеют. Сердце колотится где-то в горле. Максим Петрович стоит у окна, смотрит на вечерний город и молчит. Это молчание давит сильнее, чем любые слова. Наконец он поворачивается, подходит к столу и садится на край, прямо напротив меня. Его взгляд тяжёлый, уверенный, почти хищный.

— Алина, — начинает он низким, спокойным голосом. — Я знаю всё. Про твою мать, про долги, про коммуналку… и про соседа.

Каждое слово бьёт меня как пощёчина. Я бледнею, в глазах темнеет. Откуда?! Как он мог так быстро узнать? Стыд и страх заливают меня горячей волной. Я хочу провалиться сквозь землю.

— Я… — голос срывается. — Это моё личное…

Он смотрит на меня долго, не отводя глаз. Потом спокойно говорит:

— Больше не личное.

Я молчу, только чувствую, как по спине бегут мурашки. Он продолжает, и каждое слово падает тяжело и весомо:

— Я могу решить этот вопрос уже завтра. Выселить этого ублюдка. Найти тебе нормальную квартиру ближе к офису. И закрыть большую часть долгов. Всё — уже на этой неделе.

Моё сердце бьётся где-то в горле. Это звучит как сказка. Как спасение. Но я уже понимаю — просто так ничего не бывает. Особенно с таким человеком, как он.

— А что… что я должна за это сделать? — шепчу я, почти не узнавая свой голос.

Он встаёт и медленно подходит ближе. Почти вплотную. От него пахнет дорогим парфюмом, силой и чем-то опасным. Я чувствую тепло его тела.

— Алина, подойди ближе.

Я делаю шаг, но останавливаюсь в двух метрах от его стола.

— Максим Петрович, я… я не могу так. Это неправильно.

Он смотрит на меня долго, потом спокойно говорит:

— Я знаю что ты скрываешь.

Я бледнею и опускаю глаза.

— Это… это моё личное.

— Больше не личное, — тихо отвечает он, вставая. — Я могу решить этот вопрос уже завтра.

Моё сердце бьётся где-то в горле.

— А что… что я должна за это сделать?

Он подходит ближе, почти вплотную, и очень тихо произносит:

— Быть хорошей девочкой. Делать то, что я скажу. Когда я скажу. И не задавать лишних вопросов.

Я краснею и шепчу, не поднимая глаз:

— Это… это нечестно.

— Зато выгодно, — он слегка касается пальцем моего подбородка, поднимая лицо. — У тебя есть ночь, чтобы подумать. Но мы оба понимаем, что выбора у тебя особенно нет.

Его палец на моём подбородке горячий. От этого простого прикосновения по телу разливается предательское тепло. Я стою перед ним, красная, растерянная, с бешено колотящимся сердцем. В голове — хаос. Мама. Долги. Коммуналка. Дядя Витя. И он — высокий, красивый, страшный и такой желанный Максим Волков, который предлагает мне сделку с дьяволом.

— Я… мне нужно подумать… — шепчу я едва слышно.

— Думай, — кивает он и наконец отпускает мой подбородок. — Но не слишком долго. Завтра утром я жду ответа.

Он возвращается за свой стол, будто ничего не произошло. А я стою ещё несколько секунд, чувствуя, как ноги стали ватными. Потом тихо выхожу из кабинета.

Весь путь до метро и потом домой я иду как в тумане. В голове крутятся его слова. «Быть хорошей девочкой». «Когда я скажу». «Где я скажу». От этих мыслей мне становится жарко и страшно одновременно. Я понимаю, что он имеет в виду. Полностью. Мои щёки горят всю дорогу.

Дома, в своей крошечной комнате, я сажусь на диван и обхватываю себя руками. За стенкой уже слышны пьяные голоса. Скоро придёт дядя Витя. А завтра… завтра я должна дать ответ человеку, который может изменить всю мою жизнь.

Или уничтожить её окончательно.

Я закрываю глаза и вижу его лицо. Его взгляд. Его пальцы на моём подбородке.

И понимаю, что уже почти приняла решение.

Хотя до утра ещё целая ночь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Алина

Я лежу на своём старом продавленном диване и смотрю в потолок, где уже давно отваливается штукатурка. За стенкой слышно, как дядя Витя орёт на кого-то по телефону, потом раздаётся звон бутылок. Обычный вечер в моей жизни. Только сегодня всё по-другому. Сегодня у меня есть выбор. И этот выбор жжёт меня изнутри.

Я переворачиваюсь на бок и обхватываю себя руками. Максим Волков. Мой босс. Человек, от одного взгляда которого у меня дрожат колени. Высокий, широкоплечий, с идеальной осанкой и этими стальными глазами. Я видела его без пиджака — рубашка обтягивает крепкую грудь и рельефные руки. Он явно следит за собой. Тело у него как у атлета: накачанное, сильное, мужское. Красивый. Богатый. Властный. Такой мужчина, о котором мечтают тысячи девушек.

И он хочет меня.

Не просто переспать один раз в кабинете. А сделать своей. Полностью. Когда захочет, где захочет, как захочет.

Я краснею даже в темноте. Закрываю лицо руками и тихо стону от стыда и возбуждения одновременно. Какая дура откажется от такого предложения? Какая идиотка будет цепляться за «гордость», «мораль» и всю эту ерунду, когда жизнь предлагает ей реальный шанс вырваться из грязи?

Я ведь пахала как проклятая. Три года. Три чёртовых года без выходных, без нормальной еды, без сна. Работала на трёх подработках, бегала по ночам с переводами, сидела с мамой в больнице, продавала всё, что можно было продать. У меня не было жизни. У меня не было отношений. Тот неловкий, быстрый и совершенно безрадостный секс с каким-то парнем в девятнадцать лет даже сексом назвать нельзя. Это было… ничего. Просто попытка почувствовать себя живой.

А сейчас мне предлагают почувствовать себя желанной. Нужной. По-настоящему женщиной. Рядом с таким мужчиной, как Максим Петрович.

Я представляю его руки на своём теле. Жёсткие, уверенные. Его низкий голос у самого уха. Как он прижимает меня к стене своего кабинета или к столу… Как он берёт меня так, как хочет. От этих мыслей между ног становится мокро и горячо. Я сжимаю бёдра и тихо выдыхаю.

Все эти девушки, которые в книжках и в жизни твердят про гордость, про «я не такая», про «не буду продаваться»… Они просто никогда не стояли перед реальным выбором. Они не возвращались домой, где воняет перегаром и где тебя могут схватить грязные лапы пьяного соседа. Они не считали каждый рубль на лекарства для мамы. Они не понимали, что такое настоящая безысходность.

А я понимаю.

Я устала быть сильной. Устала бояться. Устала жить в постоянном напряжении.

Максим Волков — это не просто богатый мужчина. Это шанс. Красивый, опасный, но реальный шанс. И да, мне стыдно. Да, страшно. Но где-то глубоко внутри я уже знаю ответ.

Я переворачиваюсь на спину и шепчу в темноту:

— Я согласна…

Слова звучат тихо, но для меня они громче грома. Я соглашаюсь. Не потому что у меня нет выбора. А потому что я хочу этого. Хочу почувствовать себя желанной. Хочу, чтобы такой мужчина, как он, смотрел на меня так, будто я ему действительно нужна.

Завтра утром я скажу «да».

И пусть будет что будет.

Я закрываю глаза и впервые за очень долгое время засыпаю почти спокойно. С лёгкой улыбкой на губах и с жаром внизу живота.

Завтра всё изменится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Алина

Утро пришло слишком быстро. Я почти не спала — всю ночь ворочалась, то краснела от стыда, то чувствовала странное, тёплое волнение внизу живота. В голове снова и снова крутились слова Максима Петровича: «Когда я захочу, где я захочу и как я захочу». От них мне становилось жарко, страшно и… возбуждённо.

Я встала раньше обычного. Долго стояла под холодным душем в общей ванной, пытаясь успокоиться. Надела свою лучшую белую блузку и чёрную юбку-карандаш, которая хоть немного подчёркивает фигуру. Посмотрела в маленькое треснувшее зеркало. Лицо бледное, глаза блестят от нервов. Я выгляжу как девушка, которая вот-вот шагнёт в пропасть.

Весь путь до офиса я шла с колотящимся сердцем. В метро прижалась к поручню и закрыла глаза. «Я согласна. Я действительно согласна», — повторяла я про себя, как мантру. Ради мамы. Ради нормальной жизни. И… ради него. Потому что он мне нравится. Сильно нравится. Этот холодный, властный, невероятно красивый мужчина.

Я пришла в офис одной из первых. Села за свой стол, включила компьютер, но работать не могла. Руки дрожали. Когда часы показали восемь, я услышала его шаги в коридоре. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Он вошёл в свой кабинет. Через пару минут раздался звонок внутренней связи.

— Алина. Ко мне.

Я встала, поправила юбку и пошла. Ноги были как ватные. Закрыла за собой дверь, как всегда, и остановилась посередине кабинета. Максим Петрович сидел за столом и смотрел на меня. Тот самый взгляд — тяжёлый, собственнический, от которого по коже бегут мурашки.

— Доброе утро, Максим Петрович, — тихо сказала я.

— Утро. — Он откинулся в кресле. — Я слушаю.

Я сглотнула. Горло пересохло. Несколько секунд стояла молча, собираясь с силами. Потом подняла на него глаза и почти шёпотом произнесла:

— Я… я согласна.

В кабинете повисла тишина. Он смотрел на меня долго, не отрываясь. На его губах появилась едва заметная, опасная улыбка.

— Повтори, — сказал он низко.

— Я согласна, — повторила я громче, хотя голос всё равно дрожал. — На ваши условия. Я буду… вашей. Если вы действительно решите все мои проблемы.

Он медленно встал из-за стола и подошёл ко мне. Очень близко. Так близко, что я почувствовала тепло его тела и запах его парфюма. Поднял руку и большим пальцем провёл по моей нижней губе. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Хорошая девочка, — тихо произнёс он, и от этих двух слов у меня внутри всё сжалось. — Ты только что сделала правильный выбор, Алина.

Я стояла, красная, с бешено бьющимся сердцем, и чувствовала, как между ног становится влажно. Мне было стыдно. Страшно. И одновременно невероятно возбуждённо. Этот мужчина теперь будет иметь надо мной полную власть. И я сама на это согласилась.

— Сегодня же начну решать твои вопросы, — продолжил он деловым тоном, хотя рука всё ещё была возле моего лица. — Сосед исчезнет уже к вечеру. Квартира и часть долгов — в течение недели. Но помни: теперь ты моя. И я возьму то, что мне причитается. Скоро.

Он наклонился чуть ближе, почти касаясь губами моего уха:

— А теперь иди работать. И улыбайся. Ты только что сильно улучшила свою жизнь.

Я кивнула, едва держась на ногах, и вышла из кабинета. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной в коридоре. Дыхание было прерывистым, щёки горели, а внизу живота пульсировало от желания.

Я только что продала себя самому желанному и опасному мужчине в моей жизни.

И, чёрт возьми, я не жалела об этом ни секунды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Максим

Она сказала «да».

Я сижу в своём кресле и смотрю на закрывшуюся за ней дверь. В кабинете стоит абсолютная тишина, только часы на стене продолжают своё размеренное тиканье. А внутри меня — настоящий шторм.

«Я согласна».

Эти два слова всё ещё звучат у меня в голове. Я медленно выдыхаю, откидываюсь назад и позволяю себе улыбнуться — медленно, хищно, с глубоким удовлетворением. Член мгновенно отреагировал, напрягся в брюках так, что стало почти некомфортно. Чёрт, как же сильно я её хочу. Сильнее, чем признавался себе до этого момента.

Я встаю и подхожу к окну. За стеклом — утренний город, уже кипящий жизнью. А я стою здесь и думаю о ней. О маленькой Алине Романовой, которая только что добровольно продала себя мне. Полностью. Без оговорок. На неопределённый срок.

Это чертовски возбуждает.

Я представляю, как это будет. Как я впервые возьму её прямо здесь, в этом кабинете. Прижму к своему столу, задеру эту узкую юбку-карандаш, сорву трусики и войду в неё одним резким толчком. Как она будет кусать губы, чтобы не кричать, как её тело будет дрожать подо мной. Как эти полные губы наконец обхватят мой толстый член, и я буду трахать её в горло, держа за волосы. Как я буду брать её везде — в машине по дороге на объект, в новой квартире, которую куплю ей, в номере отеля, если захочу. Когда захочу. Сколько захочу. Жёстко. Глубоко. Без всяких «можно» и «нельзя».

Я провожу рукой по лицу, пытаясь немного унять этот жар. Желание такое острое, что почти больно. Но я сдерживаюсь. Пока. Пусть она сегодня походит с этим новым знанием. Пусть почувствует, как всё изменилось. Пусть её тело будет ныть от напряжения и ожидания.

Я возвращаюсь к столу, сажусь и наливаю себе немного воды. Руки слегка дрожат от возбуждения. Это редкость для меня. Обычно я контролирую всё. Но Алина… она пробралась под кожу. Её страх, её стыд, её тихое «я согласна» — всё это заводит меня как ничто другое.

Я вспоминаю, как она стояла передо мной: красная до корней волос, с опущенными глазами, но с твёрдым голосом. Она выбрала меня. Несмотря на всё. Это делает её моей по-настоящему. Не просто купленной женщиной, а той, которая сама сказала «да».

Я беру телефон и набираю Андрея.

— Начинай работу. Соседа — сегодня же. Чтобы к вечеру его уже не было в той квартире. Квартиру для неё — в течение трёх дней, ближе к офису, приличный район. Долги — разберись, сколько нужно закрыть, чтобы она наконец вздохнула спокойно. Всё за мой счёт. И максимально тихо.

— Понял, — коротко отвечает Андрей.

Я кладу трубку и улыбаюсь. Теперь всё по-настоящему. Она будет жить в нормальных условиях, без этого пьяного животного рядом. А я… я буду наслаждаться ею. Каждый день. Каждый раз, когда мне этого захочется.

Я закрываю глаза и представляю её лицо, когда она сказала «да». Как дрожали её губы. Как она покраснела. Как старалась держать себя в руках. Моя хорошая девочка. Моя.

Сегодня я дам ей немного времени прийти в себя. А уже завтра… уже завтра я начну брать то, что теперь принадлежит мне.

Я встаю, поправляю пиджак и смотрю на город внизу.

Алина Романова только что стала моей самой сладкой сделкой.

И я собираюсь наслаждаться ею очень, очень долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Максим

Я пытаюсь работать, но это невозможно. Стояк не спадает уже больше получаса. Толстый, тяжёлый член упирается в ткань брюк, пульсирует и требует облегчения. Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза и пытаюсь думать о контрактах, о встречах — о чём угодно. Не помогает. Перед глазами только её покрасневшее лицо и дрожащий шёпот: «Я согласна».

В этот момент раздаётся тихий стук в дверь.

— Максим Петрович… можно? Документы по объекту в Подмосковье.

— Входи.

Алина заходит, держа папку обеими руками. Щёки розовые, глаза чуть опущены. Юбка облегает бёдра, блузка натянута на груди. От одного её вида мой член дёргается и становится ещё твёрже.

Она подходит к столу, и как только Алина наклоняется, чтобы положить папку на стол, я резко встаю, обхватываю её за талию и прижимаю спиной к себе. Она тихо ахает.

— Максим Петрович… подождите…

— Тихо, — рычу я ей в ухо и сразу запускаю руку под юбку.

Она пытается слегка вырваться, её рука инстинктивно ложится на мою, пытаясь остановить.

— Я… я не готова… — шепчет она дрожащим голосом.

Но я уже не слушаю. Резко отодвигаю её мокрые трусики в сторону и без предупреждения ввожу в неё два толстых пальца. Алина громко стонет, её тело выгибается. Она тесная, горячая и невероятно влажная.

— Охх… боже… — выдыхает она.

Я начинаю резко и глубоко трахать её пальцами, двигая ими быстро и сильно. Моя ладонь шлёпает по её мокрой киске. Алина дрожит, ноги подкашиваются, она хватается за край стола.

— Максим… ах… слишком быстро…

Но я не останавливаюсь. Продолжаю жёстко долбить её пальцами, одновременно другой рукой расстёгиваю свои брюки. Мой толстый, тяжёлый член выскакивает наружу. Я беру её руку и без церемоний кладу на свой стояк.

— Возьми его, — приказываю я хриплым голосом.

Алина сначала пытается убрать руку, пальцы дрожат.

— Я… я не могу… это…

— Выполняй, — повторяю я жёстче и одновременно глубже вгоняю в неё пальцы, задевая нужную точку внутри.

Она всхлипывает, но пальчики наконец едва обхватывают мой толстый член.

— О, Господи! — восклицает, почувствовав мою аномалию.

Сначала неуверенно, потом всё смелее. Она начинает двигать рукой вверх-вниз, сжимая меня. Её ладошка маленькая, но горячая.

— Вот так… сильнее, — рычу я и ускоряю пальцы в её киске.

Теперь мы дрочим друг друга одновременно. Я жёстко трахаю её двумя пальцами, иногда добавляя третий, растягивая её. Моя ладонь шлёпает по мокрым губкам, клитор трется о основание моей руки. Алина уже громко стонет, двигая бёдрами мне навстречу.

— А-аах… Максим Петрович… о боже…

Она ускоряет руку на моём члене, дрочит меня всё быстрее, сжимает сильнее. Я чувствую, как её пальчики скользят по венам, как она проводит большим пальцем по головке, размазывая смазку.

Я рычу ей в ухо, кусаю за шею, одной рукой грубо мну её грудь, а второй продолжаю быстро и глубоко ебать пальцами.

— Не останавливайся… — хриплю я.

Алина уже полностью сдалась. Она сама двигается на моих пальцах, стонет громко и отчаянно, яростно дёргает рукой мой толстый член. Её киска течёт так сильно, что сок стекает по её бёдрам и по моей руке.

— Я… я… аааах!

Она кончает первой — сильно, дрожа всем телом, сжимая мою руку бёдрами. Её киска пульсирует вокруг моих пальцев, обильно истекая.

Я рычу, ускоряюсь и через несколько секунд тоже кончаю. Горячие, густые струи спермы выстреливают на её руку, на юбку и на пол. Я продолжаю трахать её пальцами, продлевая её оргазм, пока она не начинает всхлипывать от переизбытка ощущений.

Мы оба тяжело дышим. Я медленно вынимаю пальцы из неё и подношу их к её губам.

— Оближи, — тихо приказываю я.

Алина, всё ещё дрожа, послушно открывает рот и облизывает мои пальцы, покрытые её соками. Её глаза полуприкрыты, лицо красное, губы припухшие.

Я смотрю на неё сверху вниз и понимаю — это только начало.

И она теперь полностью моя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Алина

Я стою, тяжело дыша, опираясь руками на край его стола. Ноги дрожат так сильно, что я боюсь упасть. Между ног всё пульсирует, киска мокрее, чем когда-либо в моей жизни. Его пальцы только что были внутри меня… глубоко, жёстко, и я кончила так сильно, что до сих пор вижу искры перед глазами.

Максим Петрович медленно убирает руку из-под моей юбки. Я чувствую, как мои соки стекают по внутренним сторонам бёдер. Его сперма тоже — горячая, густая — покрывает мою руку, часть юбки и даже немного попала на пол. Я смотрю на это и чувствую, как стыд накрывает меня огромной волной.

— Я… я могу идти? — шепчу я дрожащим голосом, не поднимая глаз.

— Иди, — отвечает он низко, с лёгкой удовлетворённой усмешкой.

Я быстро поправляю юбку, застегиваю блузку дрожащими пальцами и буквально выбегаю из кабинета. Сердце колотится как сумасшедшее. Я почти бегу по коридору в туалет, молясь, чтобы никто не встретился по дороге.

Захлопываю дверь кабинки, закрываюсь на защёлку и сразу же опускаюсь на унитаз. Ноги больше не держат. Я сижу, тяжело дыша, и пытаюсь прийти в себя.

Боже… что это было?

Я поднимаю руку и смотрю на свою ладонь. На ней ещё остались следы его спермы — густой, белой, с резким мужским запахом. Я краснею до кончиков ушей. Это было так… много. И его член… о боже.

Я до сих пор чувствую его в руке. Он был огромный. Толстый, тяжёлый, с выступающими венами. Я никогда в жизни не видела и тем более не трогала ничего подобного. Такие большие просто не бывают. Это невозможно. Как это вообще влезет в меня? Он точно порвёт меня. Я буду кричать от боли… и, наверное, от удовольствия тоже.

От этой мысли новая волна стыда и возбуждения накрывает меня. Я сжимаю бёдра. Киска всё ещё пульсирует, чувствительная после мощного оргазма. Я кончила так сильно, что до сих пор ноги дрожат. Никто и никогда не доводил меня до такого. Его пальцы были внутри меня, грубые, уверенные, и они нашли то место, от которого я просто взорвалась.

Я прикусываю губу и тихо стону от стыда. Я только что дрочила своему боссу. В его кабинете. Посреди рабочего дня. Позволила ему трахать себя пальцами и сама яростно дрочила его огромный член. Что я наделала? Я же не такая… или уже такая?

Но при этом я чувствую странное, тёплое удовлетворение. Меня хотели. Меня сильно хотели. Такой мужчина, как Максим Волков — холодный, властный, невероятно красивый — потерял контроль из-за меня. Он кончил мне на руку, на юбку. От этой мысли между ног снова становится горячо.

Я беру туалетную бумагу и начинаю вытираться. Мои трусики полностью промокли, юбка тоже испачкана. Придётся как-то это скрывать. Я смотрю на свою руку и медленно, почти заворожённо, провожу пальцами по остаткам его спермы. Она густая, липкая. Запах сильный, мускусный. Я краснею ещё сильнее и быстро вытираю руку.

В голове крутится одна мысль: «Как же он в меня войдёт?» Он такой большой… такой толстый. Я представляю, как он будет растягивать меня, как будет входить глубоко, до самого конца, и мне становится страшно и сладко одновременно. Я боюсь боли. Но при этом… хочу этого. Хочу почувствовать, как он заполняет меня полностью.

Я сижу ещё несколько минут, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Щёки горят, тело гудит после оргазма, киска ноет и хочет продолжения. Я никогда не чувствовала себя так… использованной. И одновременно — такой желанной.

Наконец я встаю, поправляю одежду как могу и смотрю в зеркало. Глаза блестят, губы припухшие, на шее лёгкий след от его зубов. Я выгляжу как девушка, которую только что хорошо оттрахали пальцами в кабинете босса.

Я выдыхаю и шепчу сама себе:

— Что же ты наделала, Алина…

Но в глубине души я уже знаю ответ.

Я хочу ещё.

И это пугает меня больше всего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Алина

Вечер. Офис почти пуст. Я собираю вещи, когда раздаётся знакомый голос из кабинета Максима:

— Алина. Не уходи. Ты едешь со мной.

Я замираю. Сердце ухает. Я не возражаю. Просто киваю и тихо отвечаю:

— Хорошо…

Мы спускаемся в подземный паркинг молча. Он сажает меня в свой чёрный Майбах. Всю дорогу я сижу, сжимая сумку на коленях, и чувствую, как между ног снова становится мокро от предвкушения и страха.

Мы приезжаем в его огромную квартиру в элитном доме. Как только дверь закрывается, Максим резко разворачивает меня к себе, прижимает к стене и жадно впивается в мои губы. Поцелуй грубый, властный. Он сразу засовывает язык мне в рот, доминируя полностью. Я тихо стону, хватаясь за его пиджак.

— Наконец-то, — рычит он мне в губы и начинает быстро расстёгивать мою блузку.

Пуговицы летят в разные стороны. Он грубо стягивает блузку с моих плеч, потом лифчик. Моя грудь выскакивает наружу. Он сразу наклоняется и жадно всасывает сосок в рот, сильно кусая и посасывая. Я громко стону, выгибаясь к нему.

— Ааах! Максим…

Он не отвечает. Быстро задирает мою юбку, рвёт трусики в сторону и грубо запускает два толстых пальца мне в киску. Я уже теку ручьём. Он трахает меня пальцами резко, глубоко, шлёпая ладонью по мокрым губкам.

— Такая мокрая для меня… — рычит он. — Хорошая шлюшка.

Я дрожу, стону, держусь за его плечи. Он быстро расстёгивает брюки. Его огромный толстый член выскакивает наружу. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами — он действительно огромный, толстый, с набухшей головкой. От одного вида становится страшно.

Максим не даёт мне времени подумать. Разворачивает меня лицом к стене, сильно наклоняет, заставляя прогнуться, и без всякой прелюдии приставляет головку к моей дырочке.

— Расслабься, — хрипит он и резко толкается вперёд.

— Аааааах! — я громко кричу.

Его толстый член растягивает меня до предела. Он входит очень туго, сантиметр за сантиметром, заполняя меня полностью. Больно и невероятно приятно одновременно. Я дрожу, ногти впиваются в стену.

— Охх… слишком большой… — всхлипываю я.

— Терпи, — рычит он и толкается глубже, вгоняя в меня почти весь свой огромный член.

Когда он входит до самого конца, я чувствую, как он упирается мне в матку. Максим начинает трахать меня жёстко, сильно, глубоко. Каждый толчок — мощный, шлёпающий. Его яйца бьются о мою киску. Он держит меня за бёдра, впиваясь пальцами в кожу, и долбит без пощады.

— Вот так… принимай меня, — рычит он мне в ухо. — Теперь ты моя шлюшка.

Я стону громко, почти кричу при каждом толчке. Он трахает меня стоя, прижав к стене, быстро и жёстко. Потом разворачивает, сажает на край стола в гостиной, закидывает мои ноги себе на плечи и входит ещё глубже. В этом положении он имеет меня особенно сильно. Его толстый член входит и выходит, весь блестящий от моих соков. Я вижу, как он меня растягивает.

— Аааах! Максим! Пожалуйста…

Он ускоряется, шлёпает меня по груди, щиплет соски. Потом вытаскивает член, ставит меня на колени и грубо засовывает мне в рот.

— Соси.

Я послушно открываю рот. Его огромный член едва помещается. Он держит меня за волосы и начинает трахать в горло. Глубоко, до слёз. Слюни текут по моему подбородку. Я давлюсь, но стараюсь взять как можно глубже.

— Хорошая девочка… — стонет он.

Через пару минут он ставит меня раком на широкой кровати в спальне. Входит одним мощным толчком до самого конца. Начинает трахать по-настоящему жёстко. Шлёпает меня по попе, сильно, оставляя красные следы. Держит за волосы, как за поводок.

— Кричи. Я хочу слышать, как ты орёшь от моего члена внутри.

Я кричу. Громко. Отчаянно. Каждый его толчок достаёт до самой матки. Он трахает меня быстро, глубоко, грубо. Пот стекает по нашим телам. Комната наполняется звуками шлепков, моих стонов и его рычания.

Он меняет позы ещё несколько раз: то на боку, то сверху, придавив меня своим весом. В какой-то момент он кончает первый раз — глубоко внутри меня, заполняя горячим спермой. Но не останавливается. Через пару минут снова твёрдый и продолжает меня иметь.

Второй раз он кончает мне на лицо и грудь, заставляя меня открыть рот. Я глотаю его густую сперму, чувствуя себя полностью использованной.

Когда мы наконец падаем на кровать, я вся дрожу, покрытая его спермой, с ноющей, но счастливой киской. Максим притягивает меня к себе и тихо говорит мне в волосы:

— Хорошая девочка. Моя!

Я закрываю глаза и улыбаюсь сквозь усталость.

Да… теперь я точно его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Максим

Утро. Солнечный свет пробивается сквозь шторы. Я просыпаюсь с мощным утренним стояком — член стоит колом, тяжёлый и пульсирующий. Рядом лежит Алина. Голая, растрёпанная, с лёгкими следами от моих рук на бёдрах и груди. Она спит, слегка приоткрыв губы. Выглядит чертовски соблазнительно.

Я не выдерживаю. Переворачиваю её на спину и накрываю своим телом. Она просыпается с тихим стоном, когда я уже раздвигаю ей ноги и прижимаюсь головкой к её входу. Она всё ещё влажная после вчерашнего.

— Доброе утро, — хрипло шепчу я и медленно, но настойчиво начинаю входить в неё.

Алина выдыхает, выгибается, обхватывая меня руками за плечи. На этот раз она не ноет и не жалуется. Её тело уже лучше принимает меня. Я чувствую, как её горячая, тесная киска медленно, но послушно растягивается вокруг моего толстого члена. Она стонет тихо, но сладко, прижимаясь ко мне бёдрами.

— Да… — шепчет она, когда я вхожу глубже.

Я начинаю двигаться. Сначала медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Потом всё жёстче. Её грудь колышется от моих толчков. Я наклоняюсь и жадно всасываю сосок в рот, сильно посасывая и покусывая. Алина громко стонет, запускает пальцы мне в волосы и прижимает мою голову к своей груди.

— Ох… Максим… глубже…

Я рычу и ускоряюсь. Вгоняю в неё свой толстый член мощными, глубокими толчками. Каждый раз вхожу до самого конца, упираясь в матку. Она уже полностью раскрылась для меня — принимает весь мой размер без сопротивления, только сладко стонет и течёт ещё сильнее.

Я переворачиваю её на живот, поднимаю за бёдра и вхожу сзади. В этой позе я особенно глубоко. Шлёпаю её по упругой попе, оставляя красные отпечатки ладони. Алина громко стонет в подушку, выгибается, подставляясь под мои толчки.

— Ещё… пожалуйста… сильнее…

Я трахаю её жёстко, держа за бёдра. Мои яйца шлёпают по её мокрым губкам. Она уже дрожит, сжимает простыни в кулаках. Я наклоняюсь, обхватываю её за горло одной рукой и шепчу ей в ухо:

— Ты теперь моя. Каждое утро будешь просыпаться с моим членом внутри.

Она громко стонет в ответ, её киска сильно сжимается вокруг меня. Я ускоряюсь, долбя её быстро и глубоко. Алина кончает первой — сильно, с протяжным стоном, сотрясаясь всем телом. Её внутренние стенки пульсируют, сжимая мой член.

Я не останавливаюсь. Переворачиваю её на спину, закидываю ноги себе на плечи и вхожу ещё глубже. Трахаю её в этом положении жёстко, до самого конца. Она уже почти кричит от удовольствия, глаза закатываются.

— Боже… — шепчет она сквозь стоны.

Я рычу и через несколько мощных толчков кончаю глубоко внутри неё. Горячие, густые струи заполняют её до краёв. Я продолжаю медленно двигаться, продлевая удовольствие, пока не отдаю всё.

Мы лежим, тяжело дыша. Я всё ещё внутри неё. Алина обнимает меня, прячет лицо у меня на груди. Её тело дрожит от послеоргазменных волн.

Я провожу рукой по её волосам и тихо говорю:

— Хорошая девочка.

Она улыбается и ещё сильнее прижимается ко мне.

Это утро только начало. И я собираюсь трахать её каждый день. Утром, днём и вечером. Пока она полностью не привыкнет к моему размеру и не начнёт сама просить меня о большем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Алина

Прошло уже несколько дней. Я до сих пор не могу поверить, что это моя новая реальность.

Каждый день теперь похож на сладкий, запретный сон. Два раза в день — утром и ближе к вечеру — Максим вызывает меня к себе в кабинет. Я уже знаю этот взгляд. Стоит мне только закрыть за собой дверь, как он встаёт, подходит и без лишних слов опускает меня на колени.

Сегодня утром всё было так же.

Он сидел в кресле, расстегнул брюки и достал свой огромный, уже твёрдый член. Я послушно подползла ближе, обхватила его обеими руками и взяла в рот. Он большой, толстый, едва помещается. Я стараюсь, насколько могу — сосу глубоко, облизываю головку, работаю языком. Он держит меня за волосы и трахает в рот, иногда заходя очень глубоко, до слёз. Я давлюсь, но не останавливаюсь. Мне нравится. Нравится чувствовать, как он теряет контроль, как рычит и толкается мне в горло.

— Хорошая девочка… глубже, — хрипит он.

Когда он кончает, я глотаю всё до последней капли. А потом он ставит меня на стол, широко раздвигает ноги и начинает трахать меня пальцами. Жёстко, быстро, точно зная, где нужно надавить. Я кончаю быстро, громко, дрожа всем телом. Он смотрит на меня с тёмной улыбкой и вытирает пальцы о мои губы.

Вечером всё повторяется. Иногда он ставит меня раком на столе и трахает пальцами сзади, шлёпая по попе. Иногда заставляет сидеть на его столе с раздвинутыми ногами и смотреть ему в глаза, пока он доводит меня до оргазма.

Я в шоке от самой себя.

Я всегда считала себя скромной девушкой. А сейчас с удовольствием становлюсь на колени перед своим боссом посреди рабочего дня, сосу его огромный член и кончаю от его пальцев так, что ноги не держат. Я схожу с ума от этого мужчины. От его власти, от его жёсткости, от того, как он берёт меня, когда хочет. Мне нравится, когда он грубый. Нравится, когда держит за волосы, когда шлёпает, когда говорит грязные слова. Я уже не могу без этого.

Сегодня вечером, когда я уже собиралась домой, мне звонит мама.

— Алиночка, доченька… — голос дрожит от волнения. — Что происходит? Мне пришло сообщение из банка. Большая часть долгов закрыта! И ещё деньги на счёт перевели! Как это возможно?!

Я замираю посреди коридора. Сердце стучит. Я отхожу в сторону и тихо отвечаю:

— Мам, всё хорошо. Я… я устроилась на очень хорошую работу. У меня теперь большая зарплата. Я попросила аванс у начальства, сказала, что срочно нужно. Они пошли навстречу.

— Правда? — мама явно плачет от счастья. — Алина, это же чудо! Ты такая молодец! Я так горжусь тобой…

Мне становится стыдно. Я вру маме, глядя на дверь кабинета Максима. Но что я могу сказать? «Мам, я стала любовницей своего босса, и он закрывает наши долги в обмен на секс»?

— Да, мамуль. Всё хорошо. Я справляюсь. Ты только лечись и не переживай, ладно?

Мы ещё немного поговорили. Мама благодарила, плакала, говорила, что теперь всё будет по-другому. Когда я положила трубку, у меня на глазах тоже были слёзы.

Я вернулась в кабинет Максима. Он сидел за столом и смотрел на меня.

— Кто звонил? — спросил он спокойно.

— Мама… — тихо ответила я. — Она узнала про долги.

Он кивнул, будто так и должно быть. Подошёл ко мне, взял за подбородок и поцеловал — жёстко, властно.

— Ты хорошо сделала, что соврала, — сказал он. — А теперь встань раком. Я хочу тебя перед тем, как мы поедем.

Я послушно повернулась, опёрлась руками о стол и прогнулась. Юбка сама задралась. Он вошёл в меня одним мощным толчком и начал трахать — сильно, глубоко, держа за бёдра.

Я стонала, кусая губу, и думала только об одном:

Я полностью принадлежу этому мужчине.

И мне это безумно нравится.

***

пы.сы. секса будет много:))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Алина

После того, как он снова довёл меня до дрожащего оргазма прямо на своём столе, я еле стояла на ногах. Юбка была помята, трусики мокрые, а между ног приятно ныло. Максим спокойно привёл себя в порядок, взял пиджак и сказал коротко:

— Поедем.

Я не спрашивала куда. Просто шла за ним, как послушная девочка. В машине я сидела тихо, чувствуя, как его сперма медленно вытекает из меня и пачкает сиденье. От этой мысли мне снова становилось жарко и стыдно одновременно.

Мы подъехали к его элитному дому. Я уже знала этот подъезд. Но когда мы зашли в лифт, Максим нажал не на свой этаж, а на один выше.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Мы… не к тебе?

Он не ответил. Только слегка улыбнулся уголком губ. Лифт остановился. Двери открылись. Мы вышли в просторный, светлый коридор. Максим подошёл к одной из дверей, набрал код и открыл её.

— Заходи.

Я шагнула внутрь и замерла.

Это была квартира. Не просто квартира — красивая, современная, светлая. Большая гостиная с огромными окнами, кухня в стиле лофт, спальня с большой кроватью, отдельная ванная комната с джакузи. Всё новое, чистое, дорогое. Никакой коммуналки, никакого запаха перегара и старых обоев.

— Это… что? — тихо спросила я, оглядываясь по сторонам.

Максим закрыл дверь и подошёл ко мне сзади. Обнял за талию, прижал к себе и тихо сказал мне в ухо:

— Твоя квартира. С сегодняшнего дня ты живёшь здесь. Долги почти полностью закрыты. Оставшуюся часть я тоже решу в ближайшие дни.

Я повернулась к нему лицом. Глаза были на мокром месте.

— Максим… зачем? Я же… я же уже согласилась. Ты не обязан…

Он взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был тёмным, собственническим.

— Я знаю. Но я не хочу, чтобы моя девочка жила в той дыре. Теперь ты будешь жить здесь. Ближе ко мне. И ближе к офису.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко. Потом отстранился и добавил:

— И ещё одно. Ключи только у тебя и у меня. Ты будешь приходить сюда после работы. А я буду приходить к тебе. Когда захочу.

Я кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От какого-то странного, светлого облегчения. Я обняла его за шею и прижалась всем телом.

— Спасибо… — прошептала я.

Он усмехнулся, подхватил меня на руки и понёс в спальню.

— Не благодари словами. Благодари как следует.

Он уложил меня на большую мягкую кровать и начал медленно раздевать. На этот раз всё было не так жёстко, как обычно. Он целовал каждый сантиметр моего тела, ласкал грудь, медленно входил в меня, глубоко и ритмично. Я стонала ему в губы, обхватывала ногами его бёдра и наслаждалась каждым движением.

В этот вечер он трахал меня долго, не спеша, заставляя кончать снова и снова. А я лежала под ним и думала, что готова быть его сколько угодно.

Потому что теперь у меня есть не только долги, которые закрыты.

У меня есть он.

И эта красивая квартира, в которой я впервые за много лет почувствовала себя в безопасности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Алина

Сегодня у меня первый полноценный выходной за очень долгое время. Никаких срочных звонков, отчётов и нервов. Только я, новая квартира и тишина.

Я проснулась ближе к одиннадцати. Лежала в большой мягкой кровати, смотрела в потолок и улыбалась. Впервые за годы мне не нужно было вскакивать в страхе, что опоздаю или что сосед опять начнёт ломиться в дверь. Я медленно встала, накинула лёгкий шёлковый халатик, и начала разбирать коробки.

Старые вещи из коммуналки выглядели здесь особенно жалко. Я открывала коробку за коробкой и сортировала: что-то сразу откладывала в пакет «на выброс», что-то аккуратно раскладывала по полкам. Старые растянутые футболки, выцветшие джинсы, потрёпанные книги и мамина фотография в простой рамке. Я поставила её на тумбочку в спальне — теперь она стояла на красивой деревянной поверхности, а не на обшарпанном столике.

Постепенно квартира наполнялась моими вещами. Я расставила несколько любимых кружек на кухне, повесила в шкаф пару платьев, которые когда-то купила на распродаже. Включила тихую музыку и даже начала напевать себе под нос. Мне было… хорошо. Спокойно. Как будто я наконец-то начала жить.

В какой-то момент телефон завибрировал. Уведомление от банка.

«На ваш счёт поступил перевод в размере 150 000 рублей. Отправитель: Волков М.П.»

Я замерла посреди гостиной. Сердце заколотилось. Я сразу набрала его номер.

— Максим Петрович… — начала я, когда он ответил. Голос немного дрожал. — Я только что получила уведомление. Вы не должны были… Вы и так столько для меня сделали. Квартира, долги, всё остальное… Это слишком. Я не знаю, как вас благодарить.

На том конце провода раздался низкий, спокойный смешок.

— Алина, — ответил он твёрдо, но с теплотой в голосе. — Я сказал, что решу твои проблемы. Не спорь со мной. А теперь сделай мне приятное — сходи и купи себе нормальные вещи. Одежду для работы, для дома, бельё, косметику — всё, что захочешь. Порадуй себя. Это не просьба, это приказ.

Я покраснела, хотя он меня не видел.

— Спасибо… огромное спасибо. Я правда очень благодарна.

— Вечером приду домой и покажешь мне свою благодарность, — сказал он уже другим, низким и многообещающим тоном. — Жду тебя в новом белье. И не скупись.

Он отключился. Я ещё несколько секунд стояла с телефоном в руке, красная и взволнованная. Потом улыбнулась и пошла собираться.

Торговый центр встретил меня ярким светом и приятной музыкой. Я ходила осторожно, стараясь не тратить слишком много, хотя на карте лежала огромная сумма. Сначала зашла в магазин офисной одежды. Перемеряла несколько костюмов и платьев. Выбрала две строгие юбки-карандаш, одну чёрную, одну тёмно-синюю, несколько красивых блузок, два элегантных платья-футляра и удобный брючный костюм. Всё сидело идеально. Я крутилась перед зеркалом и едва узнавала себя — из серой, усталой девушки я превращалась в ухоженную, привлекательную женщину.

Потом купила вещи для дома: мягкие джинсы, уютные свитеры, пару красивых домашних платьев и лёгкий халат. Всё новое, приятное на ощупь, качественное. Я улыбалась, как ребёнок в кондитерской.

И в самом конце зашла в отдел нижнего белья.

Сердце стучало чаще. Я долго перебирала кружевные комплекты. Выбрала два элегантных: один чёрный, очень изящный, с тонкими бретельками, второй — глубокого бордового цвета, соблазнительный и женственный. А потом взгляд упал на один особенно откровенный комплект. Чёрное прозрачное кружево, открытая чашечка, трусики с глубоким вырезом и подвязками. Я покраснела до корней волос, но всё равно взяла его в корзину.

«Для него», — подумала я и почувствовала приятное тепло внизу живота.

Когда я вернулась домой с кучей красивых пакетов, уже начинало темнеть. Я разложила все покупки, приняла душ, накрасилась и надела новый чёрный кружевной комплект. Посмотрела на себя в большое зеркало в спальне.

Я выглядела… сексуально. Желанной. Совсем не как та усталая девочка из коммуналки.

Я села на край кровати и стала ждать. Сердце билось в предвкушении.

Сегодня вечером Максим придёт, и я буду благодарить его так, как он любит.

И мне это очень нравится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

Алина

Вечер уже давно вступил в свои права, когда в дверь тихо позвонили. Я вздрогнула от волнения, хотя ждала этого весь день. Быстро поправила волосы, проверила, как сидит длинный шёлковый халат цвета шампанского, и пошла открывать.

Максим выглядел уставшим, но от этого ещё более мужественным и притягательным. Пиджак перекинут через руку, рубашка слегка расстёгнута на груди, волосы растрёпаны ветром. Видно было, что день на объекте выдался тяжёлым.

— Привет, — тихо сказала я и улыбнулась. — Проходи.

Он вошёл, закрыл дверь и сразу окинул меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты сегодня особенно красивая, — произнёс он низко.

Я слегка покраснела.

— Ты, наверное, голодный после такого дня. Давай я тебя покормлю? Я приготовила ужин.

Максим поднял бровь. На его лице появилось искреннее удивление, будто я предложила что-то совершенно невероятное.

— Ужин? — переспросил он.

— Да. Салат с авокадо и креветками, запечённая рыба с овощами и рис с пряными травами. Ничего особенного, но должно быть вкусно.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Хорошо. Я не откажусь.

Мы сели за стол на кухне. Я накрыла ужин, налила ему красного вина. Максим ел с аппетитом, но почти не отрывал от меня взгляда. Я была в длинном шёлковом халате, который мягко облегал тело, подчёркивая грудь и линию бёдер. Он пожирал меня глазами — медленно скользил взглядом по глубокому вырезу, по тому, как шёлк обрисовывает соски, по бёдрам. От этого взгляда у меня по коже бегали мурашки, а между ног становилось горячо.

Мы почти не говорили о работе. Он коротко рассказал, как прошёл день на объекте, я — как обустраивалась в квартире. Было удивительно уютно. Как будто мы не босс и его тайная любовница, а просто мужчина и женщина, которые ужинают вместе дома.

Когда он доел, откинулся на стуле и посмотрел на меня потемневшими глазами, я встала.

— Я сегодня купила кое-что для тебя, — тихо сказала я, чувствуя, как щёки горят.

Максим приподнял бровь, в глазах вспыхнул острый интерес.

Я отошла на пару шагов, чтобы ему было хорошо видно. Медленно развязала пояс халата. Шёлк мягко соскользнул с плеч и упал к моим ногам, оставив меня почти голой.

На мне был тот самый развратный комплект. Чёрное прозрачное кружево едва прикрывало тело. Открытая чашечка подчёркивала грудь, соски были полностью видны сквозь тонкую ткань. Трусики с глубоким вырезом спереди и сзади, тонкие подвязки на бёдрах. Всё вместе выглядело крайне откровенно и соблазнительно.

Максим замер. Его взгляд стал почти чёрным. Он медленно обвёл меня глазами — от лица до ног и обратно, задерживаясь на груди, на промежности, на подвязках.

— Блядь… — хрипло выдохнул он. — Ты выглядишь… просто охуенно.

Я стояла, чувствуя себя полностью обнажённой под его тяжёлым, голодным взглядом, но мне это безумно нравилось. Я видела, как сильно он возбуждён — брюки уже заметно оттопыривались.

Он медленно встал из-за стола и подошёл ко мне. Провёл горячей ладонью по моему боку, по кружеву, потом грубо сжал грудь.

— Ты специально купила это, чтобы меня завести? — спросил он низким, опасным голосом.

— Да… — прошептала я.

Он наклонился и жадно поцеловал меня, одновременно сильно сжимая мою попу. Его пальцы впились в кожу.

— Тогда сейчас ты будешь в нём. И я сниму его с тебя только после того, как ты несколько раз для меня кончишь.

Я тихо застонала ему в губы, уже чувствуя, как между ног стало влажно и горячо.

Вечер только начинался. И я была готова благодарить его так, как он любит.

Всей собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

Алина

Мы лежали на кровати, тяжело дыша после первого, очень интенсивного раунда. Я вся дрожала, тело было горячим и влажным. Максим всё ещё находился внутри меня, медленно двигаясь, продлевая удовольствие. Потом он вышел, поцеловал меня в плечо и встал с кровати.

Я лежала на боку, пытаясь отдышаться, когда он вернулся. В руке у него была небольшая металлическая штука — конусообразная, блестящая, с круглым красным камнем на широком конце. Я не сразу поняла, что это.

— Что это? — тихо спросила я, слегка испугавшись.

Максим не ответил. Просто сел на край кровати и поднёс игрушку к моим губам.

— Возьми в рот. Хорошо смочи слюной, — приказал он низким голосом.

Я покраснела, но послушно открыла рот. Металл был холодный. Я начала активно облизывать его, покрывая густой слюной, работая языком по всей поверхности конуса. Максим смотрел на это с тёмной, довольной улыбкой.

— Глубже. Хорошо смажь.

Когда он решил, что достаточно, убрал игрушку и скомандовал:

— Развернись раком. И полностью себя раскрой.

Я слегка задрожала от волнения и стыда, но выполнила. Встала на четвереньки, сильно прогнулась в пояснице, раздвинула колени и руками развела ягодицы, полностью открываясь перед ним.

Я вздрогнула всем телом, когда почувствовала холодный металл, касающийся моего ануса.

— Максим… — тихо пискнула я и инстинктивно дёрнулась вперёд.

Он сразу крепко схватил меня одной рукой за бёдра, не давая уйти.

— Стоять, — жёстко сказал он. — Не дёргайся.

Я замерла, тяжело дыша. Он снова поднёс пробку к моему рту.

— Ещё раз. Смочи хорошенько.

Я послушно взяла её в рот, обильно смачивая слюной. Когда он убрал игрушку, я почувствовала, как он плюёт на мой анус, а потом начинает растирать пальцем. Я тихо застонала. Палец вошёл медленно, но уверенно. Я снова дёрнулась, но он держал крепко.

— Расслабься, — повторил он спокойнее. — Дыши глубже.

Я постаралась расслабиться. И когда он начал медленно трахать меня пальцем, я закатила глаза от новых, ярких, непривычных ощущений. Это было странно, немного стыдно, но очень приятно. Волны тепла расходились по всему телу.

Потом он вытащил палец и начал медленно вводить металлическую пробку. Я громко застонала, чувствуя, как холодный конус постепенно растягивает меня. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, пока широкий конец не упёрся снаружи. Кажется, красный камень остался виден.

— Хорошо… — хрипло похвалил он меня.

А потом резко вошёл в мою киску одним мощным толчком.

Я задохнулась. Ощущения были сумасшедшие. Пробка в попе и его толстый член в киске одновременно создавали невероятное давление. Я громко стонала, дрожала. Он начал трахать меня жёстко, глубоко, каждый толчок заставлял пробку двигаться внутри, усиливая удовольствие в разы.

— О боже… Максим… это слишком… аааах!

Он держал меня за бёдра и долбил сильно, ритмично. Я кончила первой — очень ярко, с протяжным криком, сильно сжимаясь вокруг него и пробки.

Тогда он с громким влажным хлопком вытащил пробку из моей попы. Я вскрикнула от внезапной пустоты. А в следующую секунду он резко, одним мощным движением вошёл в мою задницу своим толстым членом.

Я едва не потеряла сознание. Ощущения были ошеломляющими — острая боль смешалась с таким сильным, глубоким удовольствием, что я задыхалась и кричала. Он начал трахать меня в попу — сначала медленно, давая привыкнуть, потом всё жёстче и глубже. Я стонала, почти кричала, дрожала всем телом. Он держал меня крепко, шлёпал по попе и входил всё глубже.

— Принимай весь мой член… вот так… хорошая девочка… — рычал он.

Он трахал меня долго, мощно, не давая передышки. Я кончила ещё раз — от анального секса, чего никогда раньше не испытывала. Тело тряслось, глаза закатывались, я почти сорвала голос, пока кричала.

Когда он наконец кончил глубоко в моей попе, я уже была на грани обморока от переизбытка ощущений. Мы упали на кровать. Он прижал меня к себе, всё ещё оставаясь внутри, и тихо поцеловал в волосы.

— Ты идеально мне подходишь, — прошептал он.

Я только слабо улыбнулась и прошептала в ответ:

— Я твоя…

И это было чистой правдой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Максим

Вечер воскресенья. Я встретился с Артёмом в нашем любимом месте — закрытом VIP-зале клуба «Элизиум». Здесь всегда тихо, хорошая музыка, отличный виски и почти нет посторонних. Мы сидели в мягких кожаных креслах у окна с видом на ночную Москву. Перед нами стояла бутылка выдержанного виски и лёгкие закуски.

Артём выглядел как всегда — дорогой костюм, самоуверенная улыбка, в руке бокал.

— Ну что, Волк, давно не виделись, — сказал он, поднимая бокал. — Как жизнь? Всё так же трахаешь рынок и всех вокруг?

Я усмехнулся, сделал глоток и откинулся в кресле.

— Примерно. Только теперь у меня появилось новое… приобретение.

Артём приподнял бровь, явно заинтересовавшись.

— Ого. Рассказывай.

Я покрутил бокал в руке, глядя на янтарную жидкость.

— Новая помощница. Алина. Молодая, двадцать четыре. Красивая, старательная. Жила в полной жопе — долги, больная мать, алкаш-сосед, который её лапал. Я… решил её проблему. Закрыл долги, дал квартиру. А она за это теперь моя. Полностью.

Артём рассмеялся.

— То есть ты по факту купил себе девушку для регулярного секса? Классика. И как она? Стоит того?

Я кивнул, но взгляд ушёл в сторону, к окну.

— Стоит. Очень стоит. Тело охуенное, послушная, быстро учится. Кончает так, что стены дрожат. Но…

Я замолчал. Артём ждал продолжения.

— Но это уже не просто желание трахнуть. Я сам не понимаю, что происходит. Думаю о ней постоянно. Не только о том, как засунуть в неё член. Хотя и об этом тоже. Постоянно.

Артём усмехнулся и налил себе ещё.

— Ого. Волк влюбился? Не думал, что доживу до этого дня.

— Не влюбился, — резко ответил я. — Просто… она засела.

Хочу её не только жёстко ебать. Хочу видеть, как она краснеет, когда я заставляю её делать то, чего она раньше даже представить не могла. Хочу связать её, чтобы не могла пошевелиться. Хочу трахать её в попу, пока она не начнёт умолять не останавливаться. Хочу поставить на колени в кабинете и заставить сосать под столом во время важного звонка. Хочу использовать игрушки — пробки, зажимы на соски, вибраторы. Хочу посмотреть, как она кончит от того, что я буду одновременно в двух дырках. Хочу увидеть, как она плачет от удовольствия, когда я возьму её по-настоящему жёстко.

Я встряхнулся, понимая, что разошёлся. Артём смотрел на меня с лёгкой ухмылкой, всё ещё ожидая подробности.

— А что она сама?

— Сначала немного боялась, а теперь нет. Но мне этого мало. Хочу большего. Хочу, чтобы она полностью принадлежала мне. Не только телом.

Артём кивнул и отхлебнул виски.

— Понимаю. У меня тоже недавно была похожая история. Только девушка оказалась слишком жадной. Пришлось быстро заканчивать. А ты, смотрю, серьёзно увлёкся. Главное — не потеряй голову, Волк. Ты же у нас всегда был холодным расчётливым ублюдком.

Я усмехнулся, но мыслями снова вернулся к Алине.

Представил, как вечером приду к ней, поставлю раком и медленно, долго буду трахать в попу, пока она не начнёт кричать от удовольствия. Как надену на неё ошейник и заставлю ползать по квартире. Как засуну в неё большую пробку и заставлю ходить так целый день в офисе.

— Не потеряю, — ответил я наконец. — Но и отпускать не собираюсь.

Мы ещё долго сидели, пили виски, говорили о делах, о новых проектах. Артём рассказывал про свою последнюю сделку и девушку-модель, с которой сейчас развлекается. А я то и дело возвращался мыслями к Алине.

К тому, что хочу сделать с ней завтра.

И послезавтра.

И вообще всегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

Алина

Сегодня Максим уехал на встречу с другом, а я наконец-то встретилась с Лерой — моей единственной настоящей подругой. Мы обе из бедных семей, обе прошли через кучу проблем, и именно поэтому всегда понимали друг друга без лишних слов. Лера только вчера вернулась из командировки, и мы договорились встретиться в небольшом уютном кафе недалеко от моей новой квартиры.

Я пришла чуть раньше. Села за столик у окна, заказала латте и нервно теребила салфетку. Когда Лера вошла, я сразу улыбнулась. Она выглядела потрясающе — загорелая, с новой причёской, в красивом лёгком платье. Мы обнялись так крепко, будто не виделись год.

— Алиночка! Ты выглядишь… вау! — она отстранилась и осмотрела меня с головы до ног. — Что произошло? Ты светишься!

Мы сели, заказали десерты и кофе, и я начала рассказывать. Всё. С самого начала.

Я рассказала, как Максим увидел синяк от дяди Вити, как помог, как предложил сделку. Как я сначала ужасно боялась, а потом всё-таки согласилась. Как он закрыл почти все долги, дал мне эту красивую квартиру. Как теперь почти каждый день вызывает меня в кабинет или приходит ко мне домой. Как страстно и властно берёт меня. Как я уже не могу без этого.

Лера слушала, широко раскрыв глаза.

— Боже мой, Алин… Ты серьёзно? Ты стала его девушкой… в таком смысле? И он тебе квартиру купил и долги закрыл?

Я кивнула, краснея до ушей.

— Да… Я знаю, это звучит безумно. Но… мне нравится. Очень. Он такой властный, жёсткий, но при этом заботится. Я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему желанной.

Лера молчала несколько секунд, потом медленно улыбнулась.

— Ну что ж… тогда держись за стул, подруга. Потому что у меня история тоже очень серьёзная.

Я наклонилась ближе.

Лера начала рассказывать. Она ездила на корпоративный семинар в Подмосковье — в красивый комплекс «Озёрный берег» с большим озером, лесом и уютными коттеджами. Компания отправила туда весь отдел продаж на тренинг.

— И там был наш главный клиент… — она понизила голос. — Тот самый, который мне давно нравился. Он такой… властный, серьёзный, всегда на своём месте. Я никогда бы даже не посмела к нему подойти. А тут он сам подошёл ко мне после первого дня тренинга.

Она рассказала, как они долго разговаривали за ужином, как потом он пригласил её прогуляться у озера. Как между ними всё вспыхнуло очень сильно и искренне. Как они провели вместе почти все вечера — страстно, но при этом по-настоящему тепло. Как он был очень внимательным, несмотря на свою жёсткость и власть.

— Это не просто интрижка, Алин, — тихо сказала она. — Я чувствую, что это может стать чем-то большим. Он сказал, что когда вернёмся в Москву, хочет продолжить. И я… я тоже этого хочу.

Я сидела и слушала, улыбаясь. Было видно, как у Леры горят глаза. Мы ещё долго говорили — я рассказывала подробности про Максима, она — про своего мужчину. Мы обе краснели, смеялись, иногда замолкали, глядя друг на друга с широко раскрытыми глазами.

Когда мы прощались, Лера крепко меня обняла и шепнула:

— Главное, чтобы тебе было хорошо. А если вдруг станет тяжело — звони. Мы всегда друг у друга.

Я кивнула и пошла домой.

По дороге я думала о Максиме. О том, как сильно всё изменилось. И о том, как рада за Леру.

Вечер был тёплым и спокойным. Я шла и улыбалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Алина

Вечер был тёплым и тихим. Я приехала домой раньше — Максим предупредил, что у него важная встреча с подрядчиками и он задержится. Я приняла душ, надела новый длинный шёлковый халат цвета шампанского и стояла на кухне, нарезая овощи для лёгкого ужина. В голове крутились мысли о том, как сильно всё изменилось за последние недели. Я уже не боялась возвращаться домой. Не боялась, что кто-то пьяный будет ломиться в дверь. Здесь было спокойно. Чисто. Мое.

Дверь тихо щёлкнула. Максим вошёл. Он выглядел уставшим, но от этого ещё более мужественным и притягательным. Пиджак перекинут через руку, рубашка слегка расстёгнута, волосы растрёпаны.

— Привет, — сказала я мягко. — Как прошла встреча с подрядчиками?

Он подошёл сзади, обнял меня за талию и прижался губами к моей шее. Его руки сразу скользнули под халат, лаская кожу.

— Долго и утомительно, — ответил он низким голосом. — Эти идиоты опять пытаются сдвинуть сроки. Но в итоге договорились.

Я тихо застонала, когда его пальцы коснулись моей груди. Но всё-таки повернулась к нему и поцеловала в щёку.

— Тогда давай я тебя покормлю. Я приготовила запечённую рыбу с овощами и салат. Садись.

Максим поднял бровь, но всё-таки отпустил меня и сел за стол. Я быстро накрыла ужин, налила ему бокал красного вина. Мы сели друг напротив друга. Он ел с аппетитом, но то и дело смотрел на меня тем самым тяжёлым взглядом, от которого у меня сразу становилось жарко.

— Квартира тебе нравится? — спросил он вдруг, отрезая кусок рыбы.

Я кивнула, улыбаясь.

— Очень. Я до сих пор не могу поверить, что это теперь моё. Сегодня разбирала последние коробки. Поставила мамину фотографию в спальне. Купила пару новых подушек и плед. Стало намного уютнее.

— Хорошо, — сказал он и сделал глоток вина. — Если чего-то не хватает — скажи. Я могу заказать.

— Спасибо. Но пока всё есть. Даже слишком. Я не привыкла к такому пространству. В коммуналке у меня было восемь метров, а тут… целая квартира. Я иногда хожу и просто трогаю стены, будто боюсь, что всё исчезнет.

Максим усмехнулся уголком губ.

— Не исчезнет. Это твоё. Пока ты моя.

От этих слов по телу пробежала сладкая дрожь. Я посмотрела на него через стол.

— А как прошёл твой день? Кроме этих подрядчиков?

Он откинулся на стуле, расслабляясь.

— Нормально. Подписали новый контракт на следующий квартал. Но Артём опять давит, хочет быстрее. Завтра у нас встреча с представителями мэрии. Придёшь со мной, будешь вести протокол.

— Конечно, — ответила я сразу. — Я уже подготовила все материалы по прошлому объекту.

Мы ещё немного поговорили о работе — о проектах, о том, как идут дела в компании. Было странно и приятно одновременно. Как будто мы не только любовники, но и… партнёры. После ужина я убрала посуду, а Максим встал, подошёл ко мне сзади и обнял.

— Хватит хозяйничать, — прошептал он мне в ухо. — Я хочу тебя.

Он развернул меня к себе, поцеловал жадно и властно. Халат быстро оказался на полу. Максим посадил меня на кухонный островок, раздвинул ноги и вошёл одним мощным толчком. Я громко застонала, обхватывая его ногами. Он трахал меня сильно, глубоко, держа за бёдра. Я кричала, царапая его спину.

Потом он поставил меня раком прямо на столе и вошёл сзади. Каждый толчок был резким, глубоким. Я стонала, почти кричала. Когда мы оба кончили, он прижал меня к себе и тихо сказал:

— Ты становишься для меня чем-то большим, чем я планировал.

Я улыбнулась и поцеловала его в плечо.

— Я знаю. И я рада.

Мы легли в кровать уже позже. Он обнял меня сзади, прижав к себе. Я закрыла глаза и подумала, что никогда раньше не была так счастлива.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

Максим

Я закрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял в прихожей, глядя на неё. Алина стояла на кухне, спиной ко мне, и что-то мешала в кастрюле. Шёлковый халат мягко облегал её фигуру, волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и лежали на шее. От неё пахло чем-то домашним — чесноком, зеленью и её собственным тёплым запахом.

Я медленно подошёл сзади, обнял её за талию и прижался губами к её шее. Она слегка вздрогнула, но сразу расслабилась и прижалась ко мне спиной.

— Приехал, — тихо сказала она.

— Приехал, — повторил я низко.

Мы постояли так несколько секунд. Я не торопился отпускать её. Просто стоял и вдыхал её запах, чувствуя, как она дышит. Раньше я никогда не делал таких вещей. Никогда не стоял вот так, просто обнимая женщину после долгого дня. Мне это было не нужно. А теперь… теперь я ловил себя на том, что именно этого мне не хватает больше всего.

— Ты ужинала? — спросил я, не отстраняясь.

— Нет. Ждала тебя. Хотя ты сказал не ждать, но я всё равно приготовила. Рыбу с рисом и салат. Хочешь?

Я кивнул, хотя на самом деле есть не очень хотелось. Хотелось просто быть здесь. С ней.

Мы сели за стол. Алина поставила передо мной тарелку и бокал вина. Я ел медленно, почти не глядя в тарелку. Смотрел на неё. На то, как она слегка улыбается, когда рассказывает о своём дне. Как она рассказывает, что сегодня купила новые подушки и теперь наконец-то полностью разобрала все коробки. Как говорит, что в спальне теперь «по-настоящему уютно».

Я слушал и думал о том, что месяц назад я не мог даже представить, что буду сидеть вот так — на кухне у своей девушки — и слушать, как она рассказывает про подушки. Что мне будет это важно. Что я буду хотеть это слышать каждый день.

— Ты сегодня очень усталый, — сказала она вдруг, посмотрев на меня. — Встреча была тяжёлая?

— Долгая, — ответил я. — Но справились.

Она кивнула и протянула руку через стол, коснувшись моих пальцев. Просто коснулась. Без всякого намёка на секс. Просто коснулась. И я почувствовал, как внутри что-то сжалось — тепло и непривычно.

После ужина мы перешли в спальню. Я принял душ, а когда вышел, она уже лежала на кровати, читая что-то на телефоне. Я лёг рядом, притянул её к себе и просто обнял. Она положила голову мне на грудь и продолжала что-то листать.

Я смотрел в потолок и думал.

Думал о том, как сильно изменилось всё за этот месяц. Как я, человек, который всегда всё держал под контролем, теперь не могу представить вечер без неё. Как я уже не хочу возвращаться в свою огромную, холодную квартиру. Как мне больше не интересно проводить время в клубе с Артёмом или с кем-то ещё. Мне хочется именно этого — лежать вот так, чувствовать её тепло, слышать, как она тихо дышит.

Это пугало. Пугало сильно.

Потому что я уже не был уверен, что смогу это остановить. И, честно говоря, уже не был уверен, что хочу это останавливать.

Алина подняла голову и посмотрела на меня.

— О чём думаешь? — тихо спросила она.

Я посмотрел ей в глаза и ответил честно:

— О тебе.

Она улыбнулась — мягко, чуть смущённо — и снова положила голову мне на грудь.

— Это хорошо или плохо? — прошептала она.

Я провёл рукой по её волосам и ответил:

— Пока не знаю. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Она ничего не сказала. Просто крепче прижалась ко мне.

А я лежал и думал, что, возможно, впервые в жизни я действительно чего-то боюсь.

Боюсь потерять это.

Боюсь потерять её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33

Алина

Я шла домой из небольшого магазина у дома. Пакеты были лёгкие — всего несколько продуктов на ужин: свежая рыба, овощи, рис и бутылка вина, которое Максим любил. Новый район был элитным, тихим, с аккуратными газонами и современными фонарями, которые мягко освещали тротуар. Я шла, думая о том, как сегодня вечером встречу его, как приготовлю ужин, как он, возможно, снова возьмёт меня прямо на кухне, как любит.

Всё было спокойно.

Пока из тёмного проулка между двумя домами внезапно не вынырнула тень. Я даже не успела испугаться по-настоящему.

— Стоять, сучка.

Голос был хриплый, пропитанный злостью и перегаром. Дядя Витя. Он выглядел ещё хуже, чем в моих воспоминаниях — осунувшийся, с красными глазами, в грязной куртке. Запах от него ударил раньше, чем он подошёл: кислый перегар, пот, табак и что-то гнилое.

Я замерла. Пакеты в руках вдруг стали тяжёлыми.

— Дядь Вить… — прошептала я, делая шаг назад. — Что ты здесь делаешь?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего человеческого.

— Что я здесь делаю? — прошипел он, приближаясь. — А ты как думаешь, маленькая предательница? Ты меня сгубила. Меня закрыли на пятнадцать суток из-за тебя. Выселили. А ты теперь в новой квартире, в красивой одежде, сытенькая. С богатым хреном.

Я попятилась. Сердце заколотилось так сильно, что в ушах загудело.

— Я ничего не делала… — голос дрожал. — Максим просто помог. Он…

— Максим! — он почти плюнул это имя. — Твой новый хозяин. Богатый ублюдок. А меня за это наказали. Меня, который тебя столько лет в той дыре терпел!

Он резко рванулся вперёд и схватил меня за руку. Пакеты упали на асфальт вместе со сумочкой. Я вскрикнула и попыталась вырваться, но он был сильнее. Другая его рука зажала мне рот.

— Кричи, кричи, — прошептал он мне в ухо, дыша перегаром. — Никто не услышит. А если услышит — скажут, что ты сама виновата.

Я билась, пыталась укусить его руку, била ногами. Он дал мне пощёчину — сильную, резкую. Голова дёрнулась в сторону. Во рту появился привкус крови.

— Заткнись, тварь, — рыкнул он.

Он потащил меня к старой ржавой «девятке», которая стояла у обочины. Я сопротивлялась изо всех сил — вырывалась, кричала приглушённо в его ладонь, но он был намного сильнее. Открыл дверь и практически затолкал меня на заднее сиденье. Я ударилась головой о потолок. Дверь захлопнулась. Он быстро сел за руль и завёл мотор.

— Куда ты меня везёшь?! — крикнула я, пытаясь открыть дверь. Она была заблокирована.

— Куда надо, — рыкнул он. — Посидишь со мной пару дней. Пока твой богатый дружок не заплатит. А заодно развлечёмся, а то пятнадцать суток я сидел из-за тебя. Зря, что ли?

Машина резко тронулась. Я в панике оглядывалась по сторонам. Элитный район, фонари, камеры — но на этой улице никого не было. Я продолжала кричать, бить по стеклу, но он только смеялся.

— Заглохни или я тебя вырублю!

Я заткнулась, прижавшись к двери, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Страх был таким сильным, что я почти не могла дышать. Всё, что я успела построить за этот месяц — новая квартира, безопасность, Максим — всё могло рухнуть в одну секунду.

— Пожалуйста… — прошептала я. — Отпусти меня. Я ничего тебе не сделала.

— Не сделала? — он засмеялся хрипло. — Ты меня сгубила, маленькая тварь. Теперь будешь платить.

Машина выехала на трассу и набрала скорость. Я смотрела в окно и думала только об одном: Максим. Он найдёт меня. Он обязательно найдёт.

Но пока что я была одна. В машине с человеком, которого боялась больше всего на свете.

И это было страшно. По-настоящему страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34

Максим

Я вышел из офиса после долгой встречи с подрядчиками. Было уже почти полдесятого вечера. На улице стемнело, но воздух оставался тёплым. Я сел в машину и сказал водителю адрес Алины. Хотелось поскорее к ней. За день навалилось столько дел, что единственное, чего я хотел — это увидеть её, почувствовать её запах, услышать, как она тихо говорит «привет» и идёт на кухню.

Когда мы подъехали к дому, я вышел и поднялся на этаж. Открыл дверь своим ключом. В квартире было темно. Ни света, ни звука. Я включил свет в прихожей.

— Алина? — позвал я.

Тишина.

— Алина? — позвал я громче.

Ответа не было. Я прошёл по квартире, включил свет везде. На кухне — пусто. В спальне — кровать заправлена, как утром. В гостиной — её сумочка лежала на диване, но самой её не было. Я достал телефон и набрал её номер. Гудки. Один. Второй. Третий. Никто не брал трубку.

Сердце начало биться чаще. Я вышел из квартиры и спустился вниз, на улицу. Набрал Андрея.

— Андрей. Найди Алину по геолокации. Прямо сейчас.

Он ответил почти сразу, голос собранный:

— Сейчас проверю… Телефон показывает недалеко от дома. Примерно в двухстах метрах, в сторону соседнего двора. Координаты стабильные уже несколько минут.

Я замер.

— Двести метров? Она должна была уже быть дома. Я только что был в квартире.

— Возможно, телефон упал или… — Андрей не договорил. Я уже шёл быстрым шагом в ту сторону.

Я шёл по тротуару, потом свернул в проулок между домами. Элитный район, тихий, но сейчас здесь было слишком тихо. Где-то впереди мигал синий свет. Полицейская машина. Несколько человек стояли на тротуаре — жильцы в домашних халатах и тапочках. Я ускорил шаг.

Подойдя ближе, я увидел на асфальте перевёрнутый пакет с продуктами. Рыба, овощи, разбитая бутылка вина. Рядом — знакомая сумочка Алины. Маленькая чёрная сумка, которую она вяла утром в офис. И телефон. Её телефон.

Я остановился.

Внутри всё похолодело.

Один из полицейских обернулся.

— Вы кто? — спросил он.

— Это сумка и телефон моей девушки, — сказал я тихо, но твёрдо. — Что здесь произошло?

Женщина лет сорока, стоявшая рядом в домашнем халате, посмотрела на меня и тихо сказала:

— Я из окна видела… Какой-то мужчина таскал женщину в машину. Она кричала. Он дал ей по лицу и затолкал в старую «девятку». Потом уехал.

Я почувствовал, как внутри всё леденеет. Будто кто-то выключил всё тепло в теле.

— Как выглядел? — спросил я. Голос был низким, почти чужим.

— Невысокий, грязный, в старой куртке. Похож на алкаша.

Я смотрел на пакет с продуктами на асфальте. На разбитую бутылку вина. На сумку Алины.

Она шла домой. С покупками. Для нас. Для ужина.

А этот урод забрал её.

Я достал телефон и снова набрал Андрея.

— Андрей, — сказал я, когда он взял трубку. — Женщина видела, как какой-то грязный алкаш тащил девушку в старую «девятку». Она кричала. Он ударил её по лицу и затолкал в машину. Телефон и сумка здесь. Найди машину. Найди, куда он её увёз. И найди её. Быстро.

Андрей помолчал секунду, потом ответил уже другим тоном:

— Это скорее всего тот урод из коммуналки. Он как раз два дня назад вышел после пятнадцати суток. Я проверю камеры прямо сейчас.

Я отключил звонок. Стоял посреди двора, глядя на полицейских, которые что-то записывали. Внутри всё кипело — страх, ярость, вина. Я должен был быть с ней. Должен был приехать раньше. Должен был защитить.

А теперь она в руках этого урода.

И я не знал, что он с ней делает.

Я стоял и смотрел на пакет с продуктами на асфальте. На разбитую бутылку вина. На сумку Алины.

Потом развернулся и быстро пошёл обратно к дому. Шёл пешком, почти бежал. В голове крутилась только одна мысль.

Если он её тронет…

Если он посмеет её хоть пальцем тронуть…

Я убью его.

Своими руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

Алина

Машина неслась по трассе. Я сидела на заднем сиденье, прижавшись спиной к двери, и не могла перестать дрожать. Руки были связаны за спиной тонкой, но прочной верёвкой — дядя Витя порвал с неё кусок от какой-то старой тряпки, которая валялась в машине, когда я накинулась на него. Верёвка впивалась в кожу запястий, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри меня.

— Пожалуйста… дядь Вить… отпустите меня… — шептала я уже в который раз. Голос дрожал, губы всё ещё кровоточили от удара. Нижняя губа сильно опухла, язык чувствовал вкус крови. — Я ничего вам не сделала… пожалуйста…

Он сидел за рулём и только хрипло смеялся.

— Не сделала? — повторил он, глядя на меня в зеркало. Глаза красные, злые. — Ты меня сгубила, маленькая сучка. Пятнадцать суток я отсидел из-за тебя. Выселили. А ты теперь сытенькая, в красивых тряпках. При бабле. Нет. Теперь ты будешь платить. По полной.

Я снова заплакала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью на губе. Каждый раз, когда машина подпрыгивала на ухабах, верёвка на запястьях жгла сильнее. Я пыталась вырвать руки, но было бесполезно.

— Куда вы меня везёте?.. — спросила я тихо, почти беззвучно.

— Куда надо, — буркнул он. — За город. Там сейчас живу. После того, как меня из коммуналки выгнали. Там и посидишь. Пока твой богатый дружок не заплатит. А пока будем ждать… — он усмехнулся грязно, — мы с тобой повеселимся. Не сотрёшься.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжималось от ужаса. Я думала о Максиме. О том, как он, наверное, уже заметил, что меня нет. О том, как он ищет меня. Но… а вдруг не найдёт? Вдруг этот урод меня увёз слишком далеко?

Машина съехала с трассы на какую-то грунтовку. Стало совсем темно. Фары освещали только узкую полосу впереди. Вокруг — пустые поля, редкие деревья, запах гари и сырости. Потом впереди показались тёмные силуэты старых пятиэтажек. Одна из них была почти полностью заброшенной — окна заколочены, часть стен обвалилась, на фасаде огромные трещины. Аварийная. Её, наверное, должны были снести, но так и не снесли.

Дядя Витя остановил машину у подъезда.

— Вылезай, — приказал он.

Я не могла. Руки связаны. Он сам открыл дверь, схватил меня за волосы и выволок наружу. Я вскрикнула от боли. Он потащил меня внутрь здания. Запах ударил сразу — сырость, плесень, моча, гарь и что-то гнилое. В подъезде почти не было света, только тусклый отблеск от костра, который горел где-то на втором этаже.

Он втолкнул меня в одну из квартир. Дверь была сорвана с петель. Внутри — пусто. Только старый потрёпанный матрас в углу, несколько грязных тряпок, пластиковые бутылки и ржавая бочка, в которой горел огонь. Пламя освещало комнату неровным красным светом. От бочки шёл густой дым. На стенах — копоть, на полу — мусор, обломки кирпичей, крысиный помёт.

— Вот мой новый дом, — хрипло сказал дядя Витя и толкнул меня к матрасу. — После того, как ты меня выгнала из нормальной коммуналки. Сиди здесь.

Он достал из кармана ещё кусок верёвки и быстро связал мои ноги. Потом привязал меня к старой ржавой трубе, которая торчала из стены. Я сидела на полу, прижатая к трубе, руки за спиной, ноги связаны. Не могла пошевелиться.

— Пожалуйста… — заплакала я снова. — Отпустите меня… Я никому ничего не скажу… Я просто хочу домой…

Он присел на корточки передо мной. От него несло перегаром, потом и кислятиной настолько, что меня затошнило. Глаза блестели от злости и, наверное, от выпитого.

— Домой? — усмехнулся он. — У тебя теперь здесь дом. Пока твой богатый хрен не заплатит. А если не заплатит… тогда ты останешься здесь навсегда. С нами.

Я замотала головой.

— Нет… пожалуйста… не надо… я заплачу… я всё отдам… только отпустите…

Он резко ударил меня по лицу. Второй раз. Голова дёрнулась в сторону, в глазах потемнело. Губа снова треснула, кровь потекла по подбородку.

— Заткнись, — прошипел он. — Надоело уже твоё нытьё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36

Алина

Он встал, достал из-за матраса бутылку дешёвой водки, отвинтил крышку и сделал несколько больших глотков. Потом вытер рот рукавом и сел на матрас. Огонь в бочке потрескивал. В комнате становилось всё жарче и душнее.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты так быстро от меня убежала? — начал он пьяным, хриплым голосом. — Потому что тебе нужен был не нормальный мужик, который всю жизнь на заводе пахал. Тебе нужен был хрен с деньгами. Богатый. Чтобы он тебя вытащил из этой жопы. А я… я всю жизнь для жены старался. Для семьи. Работал на заводе по шестнадцать часов. Кровь харкал. А она взяла и ушла. К богатому мудаку. Сказала, что я «не состоялся». Что я «никто». А теперь ты… маленькая сучка… делаешь то же самое. Живёшь по боку у богатого, пока он тебя трахает, а потом, наверное, бросит, как и всех остальных.

Я плакала. Слёзы текли непрерывно. Я не могла вытереть лицо — руки были связаны.

— Я… я не такая… — прошептала я. — Я просто… мне нужно было работать… ради мамы… ради долгов…

— Врёшь! — рявкнул он и швырнул в меня пустой пластиковой бутылкой. Она ударила меня в плечо. — Все вы врёте! Все бабы одинаковые. Им только деньги и хрен толстый подавай. А нормального мужика, который пахал всю жизнь, вы на хуй посылаете.

Он снова хлебнул водки. Глаза стали совсем мутными. Он уже сильно пьянел.

— Когда мы сюда переехали… с женой… — продолжал он уже тише, почти сам с собой. — Здесь было нормально. Дети играли во дворе. Я на завод ходил. Она дома сидела. А потом… она увидела этого ублюдка в дорогой машине. И всё. Ушла. Сказала, что я «не мужчина». Что я «не могу обеспечить». А я… я ей всю жизнь обеспечивал. Кровью своей. А теперь сижу здесь, как бомж. Из-за тебя.

Я молчала. Просто сидела и плакала. Губа горела, руки онемели от верёвки, в комнате было жарко и душно от дыма бочки. Запах гари, пота и перегара стоял такой густой, что тошнило.

Дядя Витя допил бутылку и швырнул её в угол. Потом встал, покачнулся и пошёл к двери.

— Подожди здесь, красавица, — сказал он с пьяной ухмылкой. — Сейчас ещё гости придут. Два моих старых дружка. Они тоже без жилья. Мы с ними тут живём. Они, наверное, тоже захотят с тобой «поговорить». После того, как я им расскажу, какая ты сладкая.

Я замерла. Внутри всё оборвалось.

— Нет… — прошептала я. — Пожалуйста… не надо… я… я сделаю всё, что вы скажете… только не надо… не приводите никого…

Он только рассмеялся и вышел.

Я осталась одна. Привязанная к трубе. В этой вонючей, горячей от костра комнате. На матрасе, который пропах перегаром и грязью. Руки и ноги связаны. Губа опухшая, кровь на подбородке. Я плакала тихо, чтобы не слышно было. Но слёзы всё равно текли.

Прошло, наверное, минут двадцать. Или больше. Я потеряла счёт времени.

Потом дверь снова открылась. Дядя Витя вернулся. С ним — двое мужчин. Такие же грязные, вонючие, с красными глазами. Один — высокий, худой, с редкой бородой. Второй — коренастый, с шрамом на щеке. Оба явно пьяные. От них тоже несло водкой и потом.

— Вот она, — сказал дядя Витя и кивнул в мою сторону. — Та самая сучка, из-за которой меня посадили. Красивая, да? Богатый её содержит. А теперь будет нас содержать.

Они посмотрели на меня. Один из них усмехнулся.

— Хорошая, — сказал он хрипло. — Давно бабу не видел нормальную.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Я поняла. Поняла всё.

Никто меня не найдёт. Максим не знает, куда меня увезли. Камер здесь, наверное, нет. Этот район — заброшенный. Здесь никто не живёт, кроме таких, как они. Меня будут насиловать. Бить. Может, убьют. Или оставят здесь умирать медленно.

И я ничего не смогу сделать.

Я смотрела на этих троих пьяных, вонючих мужчин, которые стояли у двери и смотрели на меня, как на мясо. И понимала: это конец. Сегодня я умру. Либо от их рук, либо от того, что они со мной сделают. Либо от стыда и отвращения к самой себе.

Я тихо заплакала. Последние слёзы. Потому что дальше… дальше уже не будет ничего. Только боль. И темнота.

И я уже не знала, чего боюсь больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37

Максим

Полночь давно миновала, а я всё ещё сидел в своём кабинете. На столе стоял остывший кофе, который я даже не притронулся. Телефон не умолкал ни на минуту. Я звонил всем, кого только мог. Полицейским, с которыми когда-то помогал закрыть пару громких дел. Своим людям в прокуратуре. Друзьям в ФСБ. Всем, кто мог что-то сделать быстро и без лишних вопросов.

— Найдите эту чёртову «девятку», — говорил я уже в который раз. Голос был низкий, но внутри всё кипело. — Старая, ржавая, с номерами, которые я вам скинул. Она выехала из города около восьми вечера. Камеры на выезде её зафиксировали. Дальше — тишина. Никаких записей. Ни одной.

На том конце провода молчали. Потом кто-то из старших оперов осторожно сказал:

— Максим Петрович… мы уже подняли все посты. Патрули на всех выездах. Но за городом… там сплошные поля и леса. Камер почти нет. Если он свернул на какую-нибудь грунтовку или лесную дорогу — мы её просто не видим.

Я сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.

— Тогда ищите по-другому. Ночью. Сейчас. Поднимите всех, кого можете. Я плачу. Сколько нужно. Только найдите её.

Я отключил звонок и сразу набрал Андрея.

— Статус?

— Максим Петрович, мы уже на месте. Двадцать человек. Разбились на группы. Едем по всем мелким дорогам, которые отходят от трассы после того места, где последняя камера их засекла. Проверяем каждую тропинку, каждый поворот. Но пока… ничего. Ни одной «девятки». Ни одного следа.

Я встал и подошёл к окну. Город внизу светился, как обычно. А где-то там, в темноте, за городом, она. Испуганная. И я не мог до неё добраться.

— Продолжайте, — сказал я тихо. — Не останавливайтесь. Если нужно — набирайте ещё людей. Я дам деньги. Сколько угодно.

— Понял. Мы не остановимся.

Я положил трубку и остался стоять у окна. Руки дрожали. Не от холода. От страха. Настоящего, тяжёлого, который сидел где-то глубоко в груди и не давал дышать.

Я закрыл глаза и увидел её лицо. Как она смотрит на меня утром. Как краснеет, когда я дотрагиваюсь до её губ. Как тихо стонет, когда я внутри неё. Как шепчет «Максим…» и прижимается ко мне, будто я — единственное безопасное место в её жизни.

А я… я сделал так, что она оказалась в руках этого урода.

Я винил себя. Жёстко. Безжалостно.

Я был идиотом. Полным идиотом.

Вместо того чтобы подойти к ней нормально — пригласить на ужин, в ресторан, в кино, подарить цветы, дать ей время привыкнуть ко мне, дать ей хорошие воспоминания — я сделал всё по-своему. По-моему, по-волчьи. «Я закрою твои долги. Дам квартиру. А ты будешь моей. Когда захочу, где захочу, как захочу».

Я купил её. Как вещь. Как услугу.

А теперь она там, в какой-то заброшенной халупе, связанная, и, возможно, этот ублюдок уже…

Я резко открыл глаза. Не мог даже думать об этом. Мысли рвали меня изнутри.

Я снова набрал Андрея.

— Есть что-нибудь?

— Пока нет. Но мы продолжаем. Уже прочесали три просёлочные дороги. Идём дальше.

— Хорошо. Не останавливайся.

Я прошёлся по кабинету. Уже почти утро. Часы показывали четверть пятого. За окном начало светлеть. А новостей всё не было.

Я сел за стол, обхватил голову руками и впервые за очень долгое время почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Я их не выпустил. Но они были там.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Если ты вернёшься… — прошептал я. — Если я тебя найду… я всё исправлю. Я сделаю всё по-другому. Я буду… другим. Для тебя. Если ты захочешь остаться. Если нет — я отпущу. Но только найдись. Пожалуйста.

Телефон снова зазвонил. Я схватил его.

— Андрей?

— Максим Петрович… пока ничего. Мы уже почти в двадцати километрах от города. Проверяем все возможные направления. Но здесь сплошные поля, леса, старые деревни. «Девятку» пока никто не видел. Мы продолжаем.

Я молчал несколько секунд.

— Продолжайте, — сказал я наконец. Голос был хриплый. — Не останавливайтесь ни на минуту. Если нужно — ещё людей. Ещё машин. Ещё денег. Всё, что угодно. Только найдите её.

— Понял. Мы не остановимся.

Я отключил звонок и остался сидеть в темноте кабинета. Свет только от монитора. Утро уже близко. А её всё нет.

И с каждой минутой страх становился всё сильнее.

Потому что я уже понимал: если мы не найдём её до рассвета… может быть слишком поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38

Максим

Я не выдержал.

Сидел в кабинете, смотрел на экран монитора, где уже третий час обновлялись данные от камер и отчёты от Андрея, и чувствовал, как внутри всё рвётся. Каждый раз, когда очередной звонок заканчивался ничем, я представлял её лицо. Её глаза. Её голос, когда. И понимал — я не могу просто сидеть здесь. Не могу ждать, пока другие ищут.

Я встал так резко, что кресло отъехало назад и ударилось о стену. Схватил пиджак, ключи от машины и вышел из кабинета. В коридоре было пусто — уже почти утро, но для меня время остановилось где-то между восьми вечера и этим моментом.

— Я сам поеду, — сказал я в трубку Андрею, когда он ответил. — По той же дороге. Если вы засекли «девятку» на выезде, я тоже туда. Не ждите меня. Продолжайте искать.

— Максим Петрович, не надо одному… — начал он.

— Я сказал — еду, — отрезал я и отключился.

Сел в тачку, руки дрожали, когда я заводил мотор. Я выехал из подземного паркинга и сразу взял направление на ту самую трассу, по которой, по словам свидетелей, уехала старая «девятка». Ночь уже отступала — небо начало светлеть на востоке, но для меня всё ещё было темно. Я гнал быстро, слишком быстро. Фары резали темноту, а в голове крутились только её лицо, её голос и то, что я мог не успеть.

Я корил себя каждую секунду.

«Почему я не сделал всё по-другому? Почему не пригласил её на свидание? В нормальный ресторан. В кино. Почему не дарил цветы, не гулял с ней по вечерней Москве, не показывал, что она мне важна не только как тело? Почему сразу — «долги в обмен на тебя»? Как будто она товар. Как будто я не мог просто… быть с ней по-человечески».

Я сжал руль так, что кожа на ладонях натянулась. Глаза жгло.

Машина вылетела за город. Дорога стала уже, фонари реже. Я свернул на одну из грунтовок, которая уходила в сторону небольшого леса. Деревья стояли тёмной стеной. Я ехал медленно, вглядываясь в каждую тень. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

В этот момент зазвонил телефон. Андрей.

— Максим Петрович! Засекли «девятку» именно в вашем направлении! Двадцать минут назад камера на заправке у поворота на лесную дорогу. Он там!

— Я уже здесь, — ответил я хрипло. — Где вы?

— Подъезжаем. Ждите нас. Не лезьте один.

Но я уже не слушал. Я увидел впереди слабый, дрожащий свет в одном из окон старой, заброшенной пятиэтажки. Здание стояло на краю леса — аварийное, с обвалившимися стенами, заколоченными окнами. Но в одном окне на втором этаже мерцал огонь. Костёр. Или что-то вроде того.

Я остановил машину, выключил фары и вышел. В руке уже был пистолет — я всегда держал его в бардачке. Сердце стучало так, что закладывало уши.

Через пару минут подъехали ещё две машины. Андрей и шестеро его людей. Все с оружием. Лица напряжённые.

— Это здесь, — сказал я тихо. — Свет в окне.

Мы двинулись быстро, но бесшумно. Подошли к подъезду. Дверь была сорвана. Внутри — запах гари, сырости и перегара. Мы поднялись на второй этаж. Свет становился ярче.

Андрей кивнул своим. Они ворвались первыми.

Начался замес.

Крики. Удары. Мат. Кто-то выстрелил в воздух. Я ворвался следом, не думая ни о чём, кроме неё.

В комнате было трое. Этот мудак и два таких же вонючих алкаша. Они вскочили, пытаясь схватить что-то — ножи, бутылки. Но наши были быстрее. Драка была короткой и жёсткой. Я не участвовал — я искал только её.

И нашёл.

Она лежала на старом, грязном матрасе в углу. Руки связаны за спиной, ноги тоже. Верёвки впились в кожу. Одежда порвана — блузка разорвана на груди, юбка задрана, колготки в больших дырах. На лице — кровь. Губа сильно опухшая, щека красная от ударов. На руках — свежие синяки. Она не двигалась. Лежала неподвижно, с закрытыми глазами.

У меня внутри всё оборвалось.

Я даже на секунду замер. Страх был такой, что ноги стали ватными. «Только не это… только не она…»

— Алина… — хрипло выдохнул я и бросился к ней.

Я упал на колени рядом с матрасом. Руки дрожали, когда я начал развязывать верёвки. Они были туго завязаны, до кровавых отметин. Я осторожно взял её лицо в ладони.

— Алина… милая… открой глаза… пожалуйста…

Она не шевелилась. Дыхание было слабым, но было. Я прижал её к себе, обнял так крепко, как только мог, и почувствовал, как по щекам наконец потекли слёзы.

— Прости меня… — шептал я ей в волосы. — Прости… я нашёл тебя… я здесь… всё будет хорошо… я больше никогда… никогда так не сделаю…

В комнате уже было тихо. Наших людей было больше. Трое ублюдков лежали на полу, связанные. Андрей стоял рядом и молчал.

Но я видел только её. Маленькую, сломанную, но живую.

И в этот момент я понял окончательно — она не просто моя. Она — всё. И я готов был сжечь этот мир, лишь бы она больше никогда не плакала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39

Максим

Я поднял её на руки. Она была лёгкая. Слишком лёгкая. Её голова безвольно упала мне на плечо, волосы прилипли к лицу от крови и слёз. Я крепко прижал её к себе, будто боялся, что она исчезнет, если я хоть на секунду ослаблю хватку.

А потом я подошёл к нему.

Урод лежал на полу, связанный, с разбитой губой и кровью на подбородке. Он смотрел на меня снизу вверх — злой, пьяный, всё ещё пытающийся что-то выдавить из себя. Я остановился прямо над ним. На секунду посмотрел ему в глаза. А потом резко, изо всех сил, врезал ему ногой в лицо. Удар был тяжёлый. Его голова откинулась назад, из носа хлынула кровь.

Я сплюнул ему прямо в лицо.

— Он должен мучиться перед смертью, — тихо, но очень чётко сказал я Андрею, не отводя взгляда от Вити. — Пусть знает, что это только начало. Пусть боится. Пусть каждый час, который он проведёт живым, будет для него адом.

Андрей кивнул. Коротко, по-мужски. Без лишних слов.

— Понял, Максим Петрович. Он никуда не денется.

Я больше не смотрел на этого ублюдка. Развернулся и вышел из комнаты. На улицу. На свежий воздух. Только там я позволил себе чуть-чуть выдохнуть.

Алина была без сознания. Я аккуратно, почти дрожащими руками, усадил её на пассажирское сиденье, пристегнул ремнём и укутал в своё пальто. Оно было большое, тёплое. Я запахнул его на ней так, чтобы она была полностью внутри. Потом сел за руль и резко дал газу. Машина рванула вперёд.

По пути я набрал номер своего друга — хирурга, который работал в частной клинике на окраине Москвы. Человека, которому я доверял больше, чем многим.

Он поднял трубку после третьего гудка. Голос сонный, недовольный.

— Волков? Ты в своём уме? Сейчас… полшестого утра.

— Слушай меня внимательно, — сказал я низко. Голос сорвался. — У меня девушка. Её похитили. Избили. Она без сознания. В крови. Связанная. Я везу её к тебе. Прямо сейчас. Приготовь всё. Всё, что нужно. Я заплачу. Сколько угодно.

На том конце провода повисла тишина. Потом он резко выдохнул.

— Чёрт. Хорошо. Я уже встаю. Еду в клинику. Жди меня у входа. Не волнуйся, я разберусь.

— Не говори мне «не волнуйся», — рявкнул я. — Просто будь там.

Я бросил трубку и вдавил педаль газа до пола.

Когда мы подъехали к частной клинике, у входа уже стоял мой друг — высокий, в белом халате поверх свитера. Рядом с ним, чуть поодаль, на скамейке в холле сидели ещё двое. Девушка и мужчина. Она прижалась к его груди, он обнимал её за плечи. Они смотрели на меня.

Я выскочил из машины, открыл дверь и снова взял Алину на руки. Она была холодная. Я нёс её быстро, почти бежал.

И тут девушка резко вскочила. Её глаза расширились.

— Алина?! — крикнула она и бросилась ко мне. — Боже мой… что с ней?!

Мой друг сразу шагнул вперёд, взял ситуацию в свои руки.

— Давай, — твёрдо сказал он мне, имея в виду Алину. — Сейчас.

Он аккуратно перехватил её из моих рук и уложил на каталку, которую уже подкатили санитары. Потом повернулся ко мне.

— Жди здесь. И не волнуйся. Я сделаю всё, что нужно.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось от ярости и страха.

— Чё ты знаешь о волнении?! — рявкнул я на него. — Она… она лежала там, связанная, в крови, а ты мне «не волнуйся»?!

Он посмотрел на меня спокойно. Слишком спокойно. Потом бросил быстрый взгляд через плечо — на девушку, которая теперь стояла и плакала, прижавшись лицом к груди мужчины. Тот крепко обнимал её, гладил по волосам.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Поверь мне. Я знаю.

Я замер. Посмотрел на них. На эту девушку. На мужчину, который держал её так… не по-братски. Слишком нежно. Слишком близко. Слишком по-настоящему.

Когда санитары увезли Алину, а мы остались втроём в холле, я вгляделся в девушку. Но она мне не знакома, однако явно знает мою Алину.

Я повернулся к ним всем корпусом.

— Что он имел в виду? — спросил я тихо этого мужика. — Когда сказал, что знает. Если она прижата к груди другого мужчины… совсем не по-братски.

Он посмотрел мне прямо в глаза. На его лице не было ни тени шутки.

— Иногда чувства сильнее всего, — коротко ответил он. — Сильнее логики. Сильнее правил. Сильнее даже здравого смысла.

Я посмотрел на них снова. На девушку, которая тихо плакала у него на груди. На то, как он держал её — так, будто она была самым важным человеком в его жизни. И вдруг понял.

Они втроём.

Чувства на троих.

Я не успел ничего сказать, потому что она вдруг подняла на меня заплаканное лицо.

— Что с ней? — спросила она дрожащим голосом. — С Алиной… пожалуйста, скажите.

Я посмотрел на неё. На эту девушку, и ответил коротко, но честно:

— Её похитил дядя Витя. Избил. Связал. Держал в заброшенной пятиэтажке. Там были ещё двое таких же. Они… я не знаю, что они сделали…

Я не договорил. Не смог.

Девушка ахнула. Её лицо побледнело.

— Дядя Витя… — прошептала она. Глаза расширились от ужаса и злости. — Он добился своего. Он всегда говорил, что она… что он... Боже мой… Алина…

Она снова прижалась лицом к груди мужчины и зарыдала.

Я стоял и смотрел на них. На эту странную, но настоящую картину. И вдруг почувствовал что-то новое внутри. Не просто страх за Алину. А что-то более глубокое. Более тяжёлое.

Я понял, что, возможно, мы все — и я, и она, и эти люди здесь — гораздо сильнее связаны, чем я думал.

И что чувства иногда действительно сильнее всего. Даже сильнее, чем я мог себе представить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40

Алина

Боль приходит первой. Она пульсирует в голове, в разбитой губе, в запястьях, которые горят так, будто по ним провели наждачкой. Я пытаюсь вдохнуть глубже — и сразу чувствую, как ноет всё тело. Каждый синяк, каждая ссадина отзывается тупой, ноющей болью. Глаза открываются с трудом. Свет в палате яркий, белоснежный, больничный. Он режет зрачки, и я невольно щурюсь.

Где я?

В нос ударяет запах антисептика, свежих простыней и чего-то едва уловимо знакомого — дорогого парфюма. Запах Максима.

Я поворачиваю голову, и сердце замирает.

Он здесь. Сидит прямо у кровати в неудобной позе, слегка сгорбившись. Пиджак наброшен на спинку стула, рубашка помята, ворот расстёгнут. Лицо усталое, небритое, под глазами тёмные тени. Но он смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в целом мире.

— Максим… — мой голос хриплый, слабый, почти шёпот.

Он мгновенно подаётся вперёд. Его большая тёплая ладонь осторожно накрывает мою руку, стараясь не задеть красные полосы от верёвок.

— Я здесь, — говорит он низко, чуть севшим голосом. — Всё хорошо. Ты в безопасности.

Пытаюсь улыбнуться, но губа сразу отзывается острой болью. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Всё накатывает сразу: вонючая заброшенная комната, огонь в ржавой бочке, пьяный смех дяди Вити, грубые руки, которые хватали меня, верёвки, которые впивались в кожу, страх, что это конец… что меня никто и никогда не найдёт.

— Я… думала, что всё, — шепчу я дрожащим голосом. — Что они меня… что я больше не увижу тебя.

Максим сжимает челюсти так сильно, что на скулах проступают желваки. Но его рука остаётся невероятно нежной. Он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони — совсем легко, будто боится сломать.

— Я нашёл тебя, — говорит он тихо. — Ты теперь в безопасности. Никто больше тебя не тронет. Обещаю.

Киваю, хотя каждое движение отдаётся болью в голове. Слёзы текут по щекам, щиплют разбитую губу, но мне всё равно. Главное — он рядом. Тёплый, настоящий, живой. Я была без сознания, когда он меня вытаскивал из того ада, но сейчас чувствую — это он меня спас. Опять.

Дверь тихо скрипит. Входит Лера. Глаза у неё красные, заплаканные. Она видит меня — и сразу прижимает руку ко рту.

— Алинка… — выдыхает она и подходит ближе. За ней стоит какой-то высокий мужчина. Я его не знаю. Он держится чуть позади, но смотрит на Леру очень внимательно. Заботливо.

— Лер… — я пытаюсь приподняться, но Максим мягко удерживает меня.

— Лежи, — говорит он тихо. — Не напрягайся.

Лера садится на край кровати с другой стороны. Её рука осторожно касается моих волос.

— Господи, как же ты меня напугала… Я когда услышала от Кости… думала, сердце остановится. Что этот урод с тобой сделал?

Я закрываю глаза на секунду. Воспоминания снова накатывают тяжёлой волной — запах перегара, грязный матрас, холод верёвок, его пьяный голос: «Ты теперь наша…»

— Было страшно, — признаюсь я шёпотом. — Очень. Я думала, что уже не выберусь. Что никто не найдёт в этой заброшенной дыре…

Лера всхлипывает и вытирает щёку.

— Но он нашёл. Максим тебя нашёл. Слава богу.

Я перевожу взгляд на него. Он всё ещё держит мою руку, будто боится отпустить. В его глазах — усталость, облегчение и что-то очень глубокое, почти болезненное. Я не знаю, сколько он не спал. Не знаю, как он меня искал. Знаю только одно — он здесь. Рядом. И это сейчас самое главное на всём свете.

— Спасибо… — шепчу я ему. — Что ты меня нашёл.

Максим наклоняется и очень осторожно, почти благоговейно целует меня в висок — туда, где не болит.

— Я всегда буду тебя находить, — говорит он так тихо, что слышу только я. — Всегда.

В палате становится чуть легче. Лера рассказывает что-то про то, как они с этим мужчиной, кажется, его зовут Артём, приехали сюда сразу, как узнали кто звонил какому-то Кости. Я слушаю вполуха. Голова всё ещё кружится, тело ломит, но внутри разливается тёплое, почти невесомое чувство.

Я жива. Я с ним. И, кажется, теперь всё будет по-другому.

Даже несмотря на боль, синяки и воспоминания, которые ещё долго будут сниться по ночам — я чувствую, что могу дышать. Потому что Максим здесь. И он больше никогда не отпустит меня.

Я это знаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 41

Максим

Она уснула почти сразу после того, как Лера и её мужчина ушли.

Я видел, как Алина пыталась держаться — улыбалась уголком разбитых губ, отвечала на вопросы подруги слабым голосом, старалась не показывать, насколько ей тяжело. Но организм не выдержал. После всего пережитого — похищения, побоев, страха, разговора, слёз — она просто выключилась. Глаза закрылись сами, дыхание стало глубже, но всё ещё немного неровным, как будто даже во сне она чего-то боялась.

Я сидел рядом, не отпуская её руку. Её пальцы были холодными и вялыми. Я осторожно накрыл их своей ладонью, пытаясь согреть. В палате было тихо, только пищала аппаратура да иногда шуршали простыни, когда она слегка вздрагивала.

Я смотрел на её лицо и чувствовал, как внутри всё рвётся на части. Опухшая губа, синяк на щеке, следы от верёвок на запястьях… Каждый такой след — это мой провал. Моя ошибка. Я должен был защитить её. Должен был сделать так, чтобы этот ублюдок даже близко к ней не подходил. А вместо этого я был слишком занят своим контролем, своей «сделкой», своей гордыней.

— Прости меня… — прошептал я в который раз, хотя она уже не слышала.

Я наклонился и очень осторожно поцеловал её в висок — единственное место на лице, где не было синяков. Её кожа была сухой и горячей. Я остался сидеть так — склонившись над ней, держа за руку, и просто смотрел, как она спит. Слабая. Измученная. Но живая.

Время шло медленно. За окном начало светать. Я не двигался. Не хотел, чтобы она проснулась одна, даже на секунду. Если ей приснится кошмар — я должен быть здесь. Должен обнять её первым.

Где-то в глубине груди кипела ярость на того урода. Андрей уже сообщил, что «вопрос решён». Но сейчас мне было не до него. Сейчас для меня существовала только она.

Когда Алина слегка застонала во сне и нахмурилась, я сразу погладил её по волосам.

— Всё хорошо, милая… Я здесь. Я никуда не уйду.

Она немного расслабилась и снова провалилась в тяжёлый сон.

Я сидел и думал о том, как сильно всё изменилось. Ещё недавно я считал, что могу владеть ею. А теперь готов был отдать всё, лишь бы она просто была рядом. Живая. Спокойная. Моя — но уже по-настоящему.

Я не знаю, сколько ещё просидел так. Часы, наверное. Но когда она наконец слабо шевельнулась и приоткрыла глаза, я был на месте.

— Максим… — прошептала она едва слышно.

— Я здесь, — ответил я сразу, сжимая её руку. — Спи дальше, если хочешь. Я никуда не денусь.

Она посмотрела на меня долгим, усталым взглядом, в котором было столько всего — боль, страх, благодарность и что-то очень тёплое. Потом слабо улыбнулась разбитыми губами и снова закрыла глаза, но уже спокойнее.

Я остался сидеть рядом. Держать её за руку. И в этот момент понял окончательно:

Я её люблю. И больше никогда не позволю ей страдать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 42

Алина

Сегодня, четыре дня спустя, меня выписывают.

Я стою посреди палаты в новой одежде, которую Максим вчера принёс специально для этого дня. Чёрные мягкие брюки и свободная светлая блузка с длинными рукавами — чтобы скрыть следы от верёвок на запястьях. Я смотрю в зеркало на стене и почти не узнаю себя. Лицо всё ещё в синяках: губа уже меньше опухла, но всё равно заметна, щека желто-фиолетовая, под глазом лёгкая тень. Я осторожно дотрагиваюсь пальцами до скулы и вздрагиваю — боль ещё есть, но уже тупая, приглушённая обезболивающими.

Всё тело ноет. Особенно запястья и рёбра — там, где меня хватали и тащили. Но самое тяжёлое — не тело. Самое тяжёлое — внутри. Каждый раз, когда я закрываю глаза дольше чем на секунду, я снова оказываюсь в той комнате. Слышу хриплый смех дяди Вити, чувствую запах перегара и гари, ощущаю, как грубые руки хватают меня за волосы…

Я резко открываю глаза и глубоко вдыхаю. В палате пахнет лекарствами и свежими цветами — Максим каждый день приносил новые букеты. Сейчас на тумбочке стоят белые розы. Красивые. Чистые. Совсем не такие, как та комната.

Дверь открывается. Входит Максим.

Он выглядит уставшим — за эти дни он почти не спал, сидел рядом ночами, держал меня за руку, когда мне снились кошмары. Но сейчас на его лице появляется тёплая, осторожная улыбка, которую я раньше почти не видела.

— Готова? — спрашивает он тихо, подходя ближе.

Я киваю. Голос всё ещё слабый:

— Да… Хочу домой.

Он подходит и очень бережно обнимает меня. Не сильно, как раньше, а так, будто я сделана из стекла. Его руки обхватывают меня осторожно, одна ладонь ложится на спину, вторая — на затылок. Я прячу лицо у него на груди и вдыхаю его запах — дорогой парфюм, свежесть и что-то очень родное. От этого становится легче дышать.

— Я уже всё оформил, — говорит он мне в волосы. — Машина внизу. Дома я приготовил тебе всё. Никаких резких движений. Врач сказал — минимум неделю полный покой.

Я киваю, не отрываясь от его груди. Мне страшно выходить из этой палаты. Здесь безопасно. Здесь белые стены, врачи, Максим рядом двадцать четыре часа. А за дверью — мир, в котором меня уже однажды схватили на улице недалеко от дома.

Максим будто чувствует это. Он слегка отстраняется, берёт моё лицо в ладони (очень нежно, избегая синяков) и смотрит прямо в глаза.

— Я буду рядом. Каждую секунду. Если тебе станет страшно — сразу говори. Я никуда не отойду.

Его голос низкий, чуть хриплый от усталости, но в нём столько тепла и решимости, что у меня на глаза наворачиваются слёзы. Я быстро моргаю.

— Я знаю… Просто… мне всё ещё страшно выходить на улицу.

— Я понимаю, — шепчет он и целует меня в лоб. — Мы поедем медленно. И если нужно — вернёмся сюда. Никто тебя не заставляет.

Я киваю. Мы выходим из палаты. Максим несёт мою небольшую сумку сам, другой рукой обнимает меня за талию, поддерживая. В коридоре нас встречает Лера. Она обнимает меня очень осторожно, почти не касаясь, и шепчет на ухо:

— Ты сильная. Ты справишься. Мы все с тобой.

Я улыбаюсь ей сквозь слёзы.

Спуск в лифте, выход на улицу — всё происходит как в тумане. На улице ярко светит солнце. Воздух свежий, тёплый. Я невольно вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к Максиму. Он сразу крепче обхватывает меня.

— Дыши, — тихо говорит он. — Я рядом.

Мы садимся в его машину. Я устраиваюсь на заднем сиденье, он садится рядом, а не впереди. Всю дорогу держит меня за руку. Я смотрю в окно на пролетающий город и чувствую, как внутри медленно, очень медленно начинает оттаивать что-то холодное и тяжёлое.

Когда мы подъезжаем к дому, я уже немного дрожу. Максим замечает это сразу. Он выходит первым, открывает мне дверь и просто берёт меня на руки, как ребёнка.

— Не надо… я могу идти, — шепчу я смущённо.

— Знаю, — отвечает он спокойно. — Но сегодня я хочу тебя нести.

Я не спорю. Просто обхватываю его за шею и прячу лицо у него на плече. Так спокойнее.

В квартире всё по-другому. На столе стоит ваза с цветами, на кухне — свежие продукты, в спальне — новое мягкое постельное бельё. Максим несёт меня прямо в спальню, аккуратно укладывает на кровать и садится рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая прядь волос с моего лица.

— Слабо… но дома лучше, — честно отвечаю я. — Здесь… безопасно.

Он кивает и ложится рядом, не раздеваясь. Просто обнимает меня сзади, прижимаясь всем телом — осторожно, бережно, но так, чтобы я чувствовала его тепло.

— Теперь всегда будет безопасно, — шепчет он мне в затылок. — Я обещаю. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Никогда не буду думать, что могу тебя «контролировать». Я просто хочу быть с тобой. По-настоящему.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в его серые глаза — усталые, но такие родные. И впервые за эти дни улыбаюсь — по-настоящему, несмотря на боль в губе.

— Я тоже хочу быть с тобой, — шепчу я. — Просто… дай мне немного времени прийти в себя.

— Сколько угодно, — отвечает он и целует меня очень нежно, почти невесомо. — Я никуда не тороплюсь.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к его груди. Слышу, как бьётся его сердце — ровно, сильно, надёжно.

Впервые за много дней я засыпаю без страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 43

Максим

Прошло две с половиной недели после выписки.

Алина уже ходит по квартире сама, хотя я всё ещё стараюсь быть рядом, когда она встаёт. Синяки на лице почти сошли — остались только лёгкие желтоватые тени, которые она иногда прячет под лёгким тоном. Губа зажила, запястья тоже. Но я вижу, как она иногда замирает посреди комнаты, будто прислушивается к чему-то внутри себя. Как вздрагивает от резкого звука. Как ночью просыпается и сразу ищет меня рукой.

Я стараюсь быть для неё всем. Не давлю. Не тороплю. Просто люблю.

Сегодня вечер особенный.

Я всё подготовил заранее. На балконе — мягкие пледы, приглушённый свет гирлянды, которую я повесил днём, пока она спала. На столе — её любимое вино и лёгкие десерты. Я волнуюсь так, как никогда в жизни.

Когда она выходит на балкон в мягком домашнем платье, я беру её за руку и веду к перилам. Город внизу сияет огнями. Ветерок тёплый, ласковый.

— Что-то случилось? — спрашивает она тихо, глядя на меня.

Я не отвечаю сразу. Просто смотрю на неё. На её глаза, в которых до сих пор иногда живёт страх. На её губы, которые я так люблю целовать. На её руки, которые теперь носят следы того ужаса, который я не смог предотвратить.

Я медленно опускаюсь на одно колено прямо перед ней.

Алина ахает. Глаза мгновенно наполняются слезами.

Я достаю из кармана маленькую бархатную коробочку и открываю её. Кольцо простое, но очень изящное — белое золото, крупный чистый бриллиант в центре и маленькие камни по кругу. Я выбирал его три дня. Хотел, чтобы оно было именно её.

— Алина… — мой голос чуть дрожит, но я не скрываю этого. — Я много думал в эти дни. О том, как мы познакомились. Как я вёл себя сначала — холодно, властно, как будто ты была просто частью сделки. Как я чуть не потерял тебя из-за своей глупости и гордыни. И как в ту ночь, когда я тебя нашёл… я понял, что без тебя моя жизнь теряет всякий смысл.

Я беру её левую руку и целую запястье — очень нежно, прямо в то место, где ещё видны едва заметные следы.

— Я люблю тебя. Не как собственность. Не как красивую девушку, которую можно контролировать. Я люблю тебя настоящую. Твою силу, твою нежность, твою улыбку по утрам, твои слёзы, когда тебе страшно, и то, как ты прижимаешься ко мне, когда засыпаешь. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день до конца жизни. Хочу защищать тебя. Хочу строить с тобой будущее. Хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Хочу, чтобы ты носила мою фамилию.

Я смотрю ей прямо в глаза. В них уже текут слёзы.

— Алина Романова… Ты выйдешь за меня замуж?

Она молчит несколько секунд, только слёзы катятся по щекам. Потом кивает — сначала медленно, потом чаще, и шепчет дрожащим, но счастливым голосом:

— Да… Да, Максим. Я выйду за тебя. Конечно, выйду.

Я надеваю кольцо на её палец. Оно сидит идеально. Встаю и сразу обнимаю её — крепко, но очень бережно. Она обхватывает меня за шею и плачет уже в голос, уткнувшись мне в грудь.

— Я так тебя люблю… — шепчет она сквозь слёзы. — Даже после всего, что было… Я тебя очень-очень люблю.

Я целую её волосы, виски, мокрые щёки, осторожно нахожу губы. Поцелуй получается нежным, глубоким, полным всего, что мы пережили вместе. В нём и боль, и облегчение, и огромная, светлая, настоящая любовь.

Когда мы отрываемся друг от друга, я прижимаю свой лоб к её лбу.

— Ты сделала меня самым счастливым человеком на этой земле, — говорю я тихо. — Я обещаю, что буду лучшим мужем. Я буду тебя беречь. Любить. Уважать. И никогда больше не дам тебе повода сомневаться во мне.

Она улыбается — той самой светлой, тёплой улыбкой, которую я так сильно люблю. Кольцо на её пальце красиво блестит в свете гирлянды.

Мы стоим так долго. Обнявшись. Смотря на ночной город. И в этот момент я понимаю, что всё, через что мы прошли — все страхи, боль, сделки, спасения — привело нас именно сюда.

К этому моменту.

К нам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44

Алина

В день свадьбы, я стою перед зеркалом в белом платье, и сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется. Лера помогает мне поправить фату. Она выглядит потрясающе в своём нежно-голубом платье.

— Ты просто сияешь, — говорит она, улыбаясь сквозь слёзы. — Максим сейчас упадёт, когда тебя увидит.

Я беру её за руку и тихо спрашиваю:

— Лер… можно я тебя спрошу кое-что личное? Прямо сейчас, перед свадьбой.

Она кивает, не убирая руки.

— Конечно. Что угодно.

Я набираю воздух и говорю чуть тише:

— Как ты… как ты справляешься? С двумя. С Артёмом и Костей. Я имею в виду… не только эмоционально. А физически. Как это вообще возможно — быть с двумя мужчинами одновременно? Я читала всякое, но когда это про тебя… мне кажется это чем-то нереальным.

Лера краснеет, но не отводит взгляд. Она думает пару секунд, потом говорит честно и спокойно:

— Сначала было страшно и очень стыдно. Я думала, что я какая-то неправильная. Но потом… поняла, что это просто любовь. Другая. Они оба разные. Артём — жёсткий, властный, он любит контролировать и брать сильно. А Костя — более мягкий, но при этом очень чувственный, он любит долго ласкать, доводить до дрожи. Когда они вместе… это как будто все мои желания сбываются одновременно.

Она чуть улыбается, вспоминая.

— Бывает, они берут меня вдвоём. Один спереди, второй сзади. Или один в рот, пока второй меня… ну ты поняла. Сначала я думала, что не смогу физически. Но тело привыкает. Главное — доверие и много подготовки. Они очень внимательные. Никогда не торопят. Если мне больно или страшно — сразу останавливаются. А когда всё правильно… это такое сильное ощущение, будто тебя полностью заполняют и любят со всех сторон. Я кончаю так, что иногда теряю сознание на пару секунд.

Лера смотрит мне в глаза и добавляет тише:

— Но самое главное — не секс. А то, что после него я не чувствую себя использованной. Я чувствую себя любимой. Желанной. Целой. Они оба меня любят. И не ревнуют друг к другу. Это странно звучит, но… это работает.

Я киваю, чувствуя, как у меня самой горят щёки.

— Я рада за тебя. Правда. Спасибо, что рассказала.

— Тебе спасибо, что не осуждаешь,

— Никогда, — говорю и Лера обнимает меня.

Церемония проходит в красивом зале с огромными окнами и видом на Москву. Гостей немного — только самые близкие люди. Когда я вхожу под тихую музыку, Максим стоит у алтаря и смотрит на меня так, будто весь мир перестал существовать.

Его глаза блестят. Он в чёрном строгом костюме выглядит невероятно мужественно и красиво. Когда я подхожу, он берёт мою руку и шепчет:

— Ты самая красивая женщина на свете. Я не могу поверить, что ты теперь моя навсегда.

Мы обмениваемся клятвами. Я говорю дрожащим голосом, как сильно люблю его и как благодарна, что он меня нашёл. Он говорит твёрдо и искренне, что будет меня защищать, любить и уважать каждый день своей жизни.

Когда ведущий объявляет нас мужем и женой, Максим притягивает меня к себе и целует — глубоко, страстно, но при этом очень нежно. Гости аплодируют.

Потом — праздничный ужин. Небольшой, душевный. Лера сидит с Артёмом и Костей. Я вижу, как они втроём иногда переглядываются — с теплом, любовью и тихим пониманием. Это красиво.

Мы танцуем первый танец. Максим обнимает меня за талию, я кладу голову ему на грудь. Мы медленно кружимся под музыку, и я чувствую, как сильно бьётся его сердце.

— Госпожа Волкова, — шепчет он мне на ухо с улыбкой. — Я самый счастливый мужчина на планете.

— А я самая счастливая жена, — отвечаю я и целую его.

Весь вечер наполнен тёплыми разговорами, смехом, поздравлениями. Максим почти не отпускает меня от себя — держит за руку, обнимает за талию, иногда просто смотрит так, будто не может насмотреться.

Когда гости начинают расходиться, мы остаёмся вдвоём на балконе. Ночной город сияет внизу. Максим обнимает меня сзади, кладёт подбородок мне на плечо.

— Сегодня началась наша настоящая жизнь, — говорит он тихо. — Я люблю тебя, жена.

— Я тоже люблю тебя, муж, — отвечаю я и поворачиваюсь, чтобы поцеловать его.

Это был самый лучший день в моей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 45

Максим

Мы наконец остались совершенно одни.

Дверь спальни тихо закрылась за нами. В комнате горел только мягкий золотистый свет от двух настольных ламп и лунный свет, лившийся через большое панорамное окно. Алина стояла посреди комнаты в своём свадебном платье. Белый шёлк красиво обтягивал её грудь и бёдра, подчёркивая все изгибы. Она выглядела одновременно невинной и невероятно соблазнительной.

Я медленно подошёл сзади. Обхватил её за талию обеими руками и прижался губами к обнажённому плечу. Она сразу вздрогнула.

— Моя жена… — прошептал я низко, целуя кожу. — Наконец-то ты моя по-настоящему.

Я начал медленно расстёгивать пуговицы на спине платья. Одна за одной. Шёлк тихо шуршал, сползая с её плеч и открывая гладкую спину. Я целовал каждый открывшийся позвонок, спускаясь всё ниже и ниже. Алина тихо выдыхала, выгибаясь мне навстречу, её дыхание уже становилось прерывистым.

Платье наконец упало к её ногам тяжёлым белым облаком. Она осталась в тонком белом кружевном белье. Я повернул её к себе лицом, взял в ладони её лицо и поцеловал — медленно, глубоко, с настоящей нежностью. Наши языки сплетались, она обхватила меня за шею руками.

Я подхватил её на руки и отнёс на большую кровать. Уложил осторожно, будто она была хрустальной. Сам быстро снял пиджак, рубашку, брюки, оставшись только в чёрных боксерах. Алина смотрела на меня снизу вверх с желанием и лёгкой дрожью в глазах.

Я лёг сверху, стараясь не давить всем весом. Начал целовать её шею, ключицы, медленно спускаясь к груди. Снял бюстгальтер. Её соски уже были твёрдыми. Я взял один в рот — нежно посасывал, обводил языком по кругу, слегка покусывал зубами. Алина тихо застонала, запустив пальцы мне в волосы.

Я продолжал спускаться ниже. Снял с неё трусики, раздвинул бёдра и начал медленно, очень подробно лизать её киску. Язык скользил от самого низа вверх, кружил вокруг клитора, возвращался, входил внутрь. Она уже была очень мокрой. Я наслаждался каждым её стоном, каждым движением бёдер. Когда она начала сильнее прижиматься ко мне, я сосредоточился на клиторе — быстро, но нежно. Она кончила первой — тихо, сладко, выгнувшись дугой и сжимая простыню в кулаках.

Я поднялся, снял боксеры. Мой толстый, тяжёлый член стоял колом. Алина смотрела на него с знакомым трепетом. Я лёг сверху и вошёл в неё очень медленно, сантиметр за сантиметром, давая ей почувствовать каждый миллиметр. Она громко застонала, обхватив меня ногами за талию. Когда я полностью погрузился, я заглянул ей в глаза и прошептал:

— Я люблю тебя, жена моя.

Мы начали двигаться медленно и нежно. Я входил глубоко, но без спешки, наслаждаясь каждым движением. Целовал её губы, шею, грудь. Она гладила меня по спине, по плечам, шептала моё имя. Это был не просто секс — это была любовь. Мы кончили почти одновременно: она — с тихим протяжным стоном, я — глубоко внутри неё, заполняя горячим семенем.

Мы лежали, обнявшись, тяжело дыша. Я дотянулся до бутылки шампанского, налил два бокала, взял тарелку с крупной свежей клубникой. Мы пили и ели голые, сидя на кровати. Я подносил ягоду к её губам, она кусала, сок стекал по её подбородку. Я наклонялся и слизывал его языком, потом снова целовал её.

— Я так счастлива сегодня… — прошептала она, улыбаясь.

Через некоторое время желание вернулось с новой силой. Я поставил бокал в сторону, прижал её к себе уже жёстче и перевернул на живот. Поднял за бёдра и вошёл одним мощным толчком. Алина громко застонала. Я начал трахать её сильно и глубоко, держа за талию. Каждый толчок был резким, животным. Мои яйца громко шлёпали по её мокрой киске.

Я шлёпал её по упругой попе, сжимал бёдра пальцами. Она выгибалась, подставляясь ещё сильнее.

— Да… сильнее… — стонала она.

Я ускорился, вгоняя член до самого конца. Потом вытащил, перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и вошёл снова — теперь ещё глубже. В этой позе я трахал её жёстко, быстро, глядя прямо в глаза. Она кричала от удовольствия, кончая второй раз, сильно сжимая меня внутри.

Я поставил её на колени перед большим креслом у окна. Сам сел. Она сразу взяла мой мокрый, блестящий от её соков член в рот. Глубоко, жадно, работая языком по всей длине и рукой у основания. Я держал её за волосы, направляя, но не заставляя. Она сосала с удовольствием, глядя мне в глаза, облизывая головку, заглатывая почти до конца.

— Хорошая девочка… — рычал я, откинувшись в кресле.

Потом я поднял её, вынес на балкон. Ночь была тёплой. Я посадил её на широкий каменный подоконник, встал на колени и начал жадно лизать её киску. Язык работал быстро и глубоко, кружил вокруг клитора, входил внутрь. Алина держалась за мои волосы, громко стонала в ночной воздух. Она кончила снова, дрожа всем телом, и чуть не упала — я подхватил её.

Мы вернулись в спальню. Я бросил её на кровать лицом вниз и вошёл сзади резким толчком. Теперь я трахал её по-настоящему жёстко и глубоко, держа за бёдра. Шлёпал по попе, иногда хватал за волосы. Она кричала от удовольствия.

Потом я перевернул её на бок, лёг сзади и вошёл в её попу — медленно, но настойчиво. Она громко стонала, привыкая. Я начал двигаться — сначала осторожно, потом всё быстрее и сильнее. Одна рука легла ей на горло, вторая — между ног, теребя клитор. Она кончила от анала — очень сильно, с долгим криком, содрогаясь всем телом. Я тоже не выдержал и кончил глубоко в неё, заполняя горячим семенем.

Мы лежали мокрые, обессиленные, обнявшись. Я целовал её в волосы, в плечо, в шею.

— Я люблю тебя… — шептал я снова и снова.

Алина повернулась ко мне, улыбнулась и поцеловала меня долгим поцелуем.

— А я люблю тебя, мой муж…

Мы отдыхали недолго. Через полчаса она снова полезла ко мне с поцелуями. Мы пили шампанское, ели клубнику с её тела, а потом снова занимались любовью — долго, страстно, то нежно и медленно, то жёстко и животно.

Это была наша ночь.

Ночь, с которой началась наша настоящая семейная жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Прошло пять лет.

Мы живём в большом двухэтажном доме за городом, в тихом элитном посёлке, окружённом лесом. Участок огромный — с детской площадкой, большим бассейном, который Максим построил специально для нас, и садом, где по вечерам так приятно гулять. Здесь всегда чистый воздух, по утрам поют птицы, а вечерами мы любим сидеть на просторной террасе и смотреть, как медленно садится солнце за деревьями.

Я стою на кухне и готовлю ужин. На мне лёгкое светлое домашнее платье, волосы собраны в небрежный хвост. Из гостиной доносится громкий детский смех и низкий голос Максима.

— Папаська, я победил! — радостно кричит наш сын, четырёхлетний Артём.

— Ох, сдаюсь, сдаюсь! — смеётся Максим. — Ты слишком сильный!

Артём — настоящий маленький вихрь. Шабутной, непоседливый, вечно куда-то лезет, что-то придумывает и требует внимания. У него серые глаза отца и мои тёмные волосы. Сейчас они с Максимом «воюют» на диване подушками. Артём визжит от восторга, когда отец специально «падает» на диван, притворяясь побеждённым.

Я улыбаюсь, мешая соус в кастрюле. Жизнь действительно изменилась до неузнаваемости.

Пять лет назад мы поженились. После той страшной истории с похищением Максим стал совсем другим человеком. Он остался сильным и властным, особенно когда мы остаёмся наедине, но при этом стал гораздо мягче, внимательнее и заботливее. Та собственническая жилка никуда не делась — он до сих пор иногда берёт меня жёстко и страстно, как в самом начале, и я до сих пор без ума от этого.

Артём родился три года назад. Роды были тяжёлыми, но Максим не отходил от меня ни на шаг — держал за руку, вытирал пот со лба, шептал слова поддержки. Когда ему впервые положили сына на руки, я увидела, как у этого сильного мужчины на глазах выступили слёзы.

— Он похож на тебя, — сказал он тогда хриплым голосом.

Сейчас Артём — настоящее солнце нашего дома. Он обожает отца. Максим учит его плавать в бассейне, играть в футбол на лужайке, строить крепости из подушек и конструктора. По вечерам перед сном рассказывает ему сказки — свои, придуманные, где главный герой всегда защищает свою семью и побеждает зло.

Я выношу ужин на террасу. Максим сразу встаёт, забирает у меня тяжёлый поднос и целует меня в висок.

— Спасибо, любимая.

Артём подбегает и крепко обнимает меня за ногу своими маленькими ручками:

— Мама! Мозно после ужина иглать в пилаты?

— Можно, солнышко, — смеюсь я. — Но только чуть-чуть. Потом ванна и спать.

Ужин проходит шумно и весело. Артём, размахивая вилкой, пытается рассказать, как сегодня «победил большого дракона» , нашего лабрадора Вулкана. Слова у него пока получаются не всегда чётко, но энтузиазм зашкаливает. Максим слушает его с серьёзным видом, иногда подмигивая мне через стол.

После ужина Максим уводит сына купаться. Из ванной доносятся громкий плеск, смех и «пиратские» крики. Пока они там, я убираю со стола и думаю о том, как нам невероятно повезло.

Пять лет назад я боялась, что никогда не смогу забыть тот кошмар. Но время и любовь Максима сделали своё дело. Он каждый день доказывал, что я в полной безопасности. Закрыл все старые долги, купил маме уютную квартиру рядом, помог Лере с её непростой, но счастливой жизнью. А главное — он научился любить по-настоящему, без контроля и сделок.

Когда Артём наконец засыпает, мы с Максимом выходим на террасу. Ночь тёплая и звёздная. Он обнимает меня сзади, кладёт большие ладони на мой уже заметно округлившийся живот.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спрашивает он тихо, целуя меня в шею.

— Хорошо. Маленькая активно толкается. Кажется, будет такая же непоседа, как брат.

Мы ждём девочку. Второго ребёнка.

Максим поворачивает меня к себе лицом и целует — долго, глубоко, с той самой страстью, которая никуда не делась за эти годы. В этом поцелуе всё ещё горит огонь, который был между нами с самого первого дня.

— Я люблю тебя, — говорит он мне в губы. — Каждый день всё сильнее и сильнее.

— А я люблю тебя, — отвечаю я, обнимая его за шею.

Мы стоим так долго, обнявшись под звёздным небом. Где-то в доме мирно спит наш сын. В моём животе толкается дочь. А рядом со мной — мужчина, который когда-то был для меня опасным и холодным Волком, а стал самым близким, самым любимым и самым надёжным человеком в моей жизни.

Жизнь оказалась намного лучше любой сказки.

И я искренне благодарна за каждую минуту этой жизни.

***

Спасибо за прочтение, надеюсь миникнига вам понравилась. Не жалейте звёздочку и комментарии, автору и музу будет приятно.

А дальше я приглашаю вас в историю Леры и её двух мужчин

"Двойное влечение"

. Будет горячо ))) Книга уже завершена

Позвольте пригласить вас в новую мега классную книгу про мафиози и девочку с характером.

"Моя против воли"

— Она не готова к браку, — говорит Юрий. — Отказываюсь.

— Ей двадцать один, — отвечаю.

— Этого не было в договоре.

Отец пожимает плечами и говорит то, из-за чего его лучше было оставить дома.

— Договор был на одну морозовскую шлюху.

Напряжение в комнате можно резать. Светлые глаза Юрия вспыхивают. И он делает то, чего я от него не ждал.

Тянется к оружию.

Смелый. Но тупой. Настолько тупой.

Я быстрее. Меньше секунды — и мой ствол уже в руке. Стреляю в правую руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Блядь!

Женский визг и мужские ругательства смешиваются в воздухе.

Обычно я не стреляю. Но то, что Юрий решил, будто может вытащить ствол на меня и уйти целым, — чистая глупость.

Охрана с обеих сторон поднимает оружие. Юрий прижимает два пальца к ране в плече, чтобы остановить кровь.

— Невежливо, — говорю сухо, — тянуть ствол на будущего зятя и гостя.

— Не Асю, — выдавливает он. — Этого не было в договоре. Только через мой труп.

Ася.

Вожу стволом по виску, где уже начинает ныть. Имени я не знал. Он хорошо её прятал. За годы даже запаха не поймал. Через труп?

— Можно устроить.

— Хватит.

Младшая — Ася — говорит. Смотрит прямо в глаза. Если раньше там была ненависть, теперь там огонь из тысячи адов. Даже волосы будто пронизаны им.

— Хватит, — повторяет она, больше себе. — Всё нормально. Я согласна.

Юрий дёргается.

— АСЯ, В СВОЮ КОМНАТУ! СЕЙЧАС!

— Я согласна, — повторяет Ася, не отводя взгляда. Челюсть сжата. — Я выйду за тебя.

Читать:

Конец