Xxl для ректора

Глава 1

Даша стояла посреди своей крошечной комнаты в общежитии и смотрела на сообщение.

«Извини. Я больше не могу. Ты крутая, правда. Но мне стыдно. Друзья уже шутят. Давай просто разойдёмся.»

Никакого «это не ты, это я». Просто «мне стыдно». Потому что она пышка. Потому что после месяца отношений он так и не решился провести её под руку мимо своих одногруппников. Потому что когда она наклонялась, у неё образовывались складки, а он отводил глаза.

Даше было восемнадцать. Ровно три недели, как исполнилось. Первый курс, первый парень, первая серьёзная влюблённость. И вот — «стыдно».

Она медленно села на край кровати. Глаза защипало, но она не заплакала. Вместо этого достала из шкафа чёрное платье. То самое, обтягивающее, которое купила на скидках и ни разу не надевала, потому что «слишком много». Сегодня было плевать.

В клубе было шумно, душно и полно людей, которым было всё равно, какого ты размера. Даша выпила два коктейля подряд, танцевала одна и специально не смотрела в зеркала. Где-то между третьей песней и четвёртым взглядом на барную стойку она почувствовала на себе чужой взгляд.

Он сидел в дальнем углу VIP-зоны. Тёмный свитер, дорогие часы, коротко стриженные волосы с лёгкой проседью на висках. Лет сорок. Может, чуть больше. Смотрел прямо на неё — спокойно, тяжело, без улыбки.

Даша подняла подбородок. Специально. И продолжила танцевать.

Через десять минут он оказался рядом.

— Ты одна, — сказал он. Голос низкий, чуть хрипловатый.

— А тебе какое дело?

Уголок его рта чуть дрогнул.

— Хочу купить тебе напиток. И узнать имя.

— Даша. И я сама себе куплю.

— Тогда просто потанцуй со мной.

Она могла отказать. Должна была. Но после сообщения бывшего хотелось сделать что-то глупое и злое. Поэтому она кивнула.

Танцевали они близко. Его ладонь легла на её талию — уверенно, почти собственнически. Когда песня сменилась на более медленную, он притянул её ещё ближе. Даша почувствовала, как твердеет его член через ткань брюк. Вместо того чтобы отстраниться, она чуть подалась бёдрами вперёд.

— Смелая, — тихо сказал он ей в ухо.

— А ты слишком взрослый для этого клуба.

— Возможно. — Его пальцы слегка сжали её бок. — Уйдём?

Она должна была сказать «нет». Вместо этого сказала:

— Куда?

Через сорок минут они были в его номере в дорогой гостинице недалеко от центра. Дверь едва успела закрыться, как он прижал её к стене и поцеловал — жёстко, глубоко, без предварительных ласк. Даша ответила с той же жадностью. Ей хотелось забыть. Хоть на час.

Платье он снял одним движением. Осталась в чёрном белье, которое купила ещё «для него» — того, кому стало стыдно. Мужчина отступил на шаг и просто смотрел. Долго. Обводя взглядом тяжёлую грудь, мягкий живот, широкие бёдра.

— Красивая, — сказал он хрипло. — Очень.

Даша хотела съязвить, но он уже снова целовал её, одновременно расстёгивая бюстгальтер. Когда его рот накрыл сосок, она тихо застонала. Он сделал это медленно, с нажимом, чуть прикусывая. Потом опустился на колени прямо там, у двери, стянул трусы и провёл языком между ног.

Даша вцепилась пальцами ему в волосы. Он лизал глубоко, жадно, без стеснения, будто ей не было восемнадцати и будто она не была «слишком полной». Когда она уже почти кончила, он резко встал, поднял её и отнёс на кровать.

Разделся быстро. Тело оказалось жёстким, подтянутым, с тёмной дорожкой волос на животе. Член — толстый, тяжёлый. Он надел презерватив, развёл её ноги и вошёл одним длинным толчком.

Даша вскрикнула. Было туго и почти больно. Он замер, давая привыкнуть, потом начал двигаться — глубоко, размеренно, глядя ей в глаза. Одна рука держала её за бедро, вторая сжимала грудь.

— Скажи, если слишком, — низко произнёс он.

— Не останавливайся…

Он не остановился. Ускорился. Трахал жёстко, точно, иногда наклоняясь, чтобы поцеловать или укусить шею. Даша кончила первой — резко, с дрожью, впиваясь ногтями ему в плечи. Он последовал за ней через минуту, низко простонав и вжимаясь до конца.

Некоторое время они просто тяжело дышали. Потом он медленно вышел, снял презерватив и лёг рядом, не касаясь.

— Имя, — сказала Даша хрипло. — Ты так и не назвал.

Он посмотрел на неё боковым взглядом.

— Илья.

— Просто Илья?

— На сегодня — да.

Она кивнула. Вставать не хотелось, но оставаться ещё меньше. Через двадцать минут она уже одевалась. Он лежал на кровати, наблюдая.

— Такси вызвать?

— Сама.

Уже у двери она обернулась.

— Спасибо. За то, что не смотрел… как будто мне должно быть стыдно.

Илья чуть прищурился.

— Стыдиться должны другие. Не ты.

Даша вышла, не ответив.

Утром она проснулась с лёгкой головной болью и ощущением, что тело всё ещё помнит чужие руки. До первой пары оставалось сорок минут. Она натянула джинсы, толстовку и почти бегом добралась до корпуса.

Аудитория на первом этаже была уже полуполной. Даша села в среднем ряду, достала тетрадь и только тогда подняла глаза на кафедру.

Мужчина, который вчера трахал её в гостиничном номере, стоял у доски и спокойно раскладывал документы.

Тот самый низкий голос произнёс:

— Доброе утро. Меня зовут Илья Сергеевич Волков. Я ваш ректор. И в этом семестре буду вести у вас «Теорию государства и права». Прошу любить и жаловать. А также — не опаздывать.

Он поднял глаза.

И посмотрел прямо на Дашу. На долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то тёмное. Узнавание. Потом лицо снова стало совершенно непроницаемым.

Даша почувствовала, как кровь одновременно приливает к щекам и отливает от пальцев.

Он был ректором.

И теперь весь семестр будет смотреть на неё с кафедры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Даша сидела ровно, глядя в тетрадь, и чувствовала, как горят уши. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно на всю аудиторию.

Илья Сергеевич Волков говорил ровным, чуть холодным голосом. Без лишних шуток, без заискивания. Чётко, по делу, с лёгкой жёсткостью, которая сразу давала понять: опаздывать, списывать и открывать рот без разрешения здесь будет плохой идеей.

Он ни разу специально не посмотрел на неё после того первого взгляда. Но Даша чувствовала. Каждый раз, когда его глаза скользили по рядам, внутри всё сжималось.

К концу пары она уже ненавидела и его, и себя, и вчерашний чёртов клуб.

— На сегодня всё, — произнёс он, закрывая папку. — К следующей лекции прочитать главы с первой по третью. Буду спрашивать. Вопросы?

Тишина. Никто не рискнул.

— Свободны.

Студенты потянулись к выходу. Даша специально задержалась, собирая тетрадь медленнее обычного. Хотела, чтобы аудитория опустела. Хотела… она сама не знала, чего хотела. Убежать. Или наоборот — остаться и сказать ему всё, что думает.

Когда за последним студентом закрылась дверь, она всё-таки подняла голову.

Илья стоял у кафедры, опираясь обеими руками о край, и смотрел прямо на неё. Холодно. Спокойно. Как будто вчерашней ночи не существовало.

— Морозова Дарья, — произнёс он ровно. — Первый курс, группа Юр-101. Верно?

Голос был тем же, что и вчера, когда он шептал ей «скажи, если слишком». Только теперь в нём не было ни капли тепла.

Даша сглотнула.

— Да.

— Подходите.

Она подошла. Ноги слегка дрожали, но она держала подбородок высоко. Остановилась в метре от кафедры.

Илья медленно обвёл её взглядом — от слегка растрёпанных волос до старых кроссовок. В этом взгляде не было вчерашнего голода. Только оценка.

— Вчерашнего не было, — сказал он тихо, но очень отчётливо. — Ни клуба. Ни гостиницы. Ничего. Ты меня поняла?

Даша почувствовала, как внутри поднимается злость.

— А если не поняла?

Он чуть прищурился.

— Тогда тебе будет очень сложно учиться в этом университете. Я не люблю проблемы. Особенно такие.

— Вы сами меня… — она осеклась, потому что голос дрогнул. — Вы сами подошли. Сами предложили уйти.

— Я не знал, что ты моя студентка. Теперь знаю. И ставлю точку. — Он выпрямился. — Если попытаешься использовать вчерашнее — пожалеешь. Если будешь вести себя тихо и нормально учиться — мы оба сделаем вид, что ничего не случилось. Вопросы?

Даша смотрела на него и чувствовала, как щёки горят уже не от смущения, а от ярости.

— Вы такой же, как он, — тихо сказала она. — Только ещё хуже. Тому хотя бы хватило смелости написать, что ему стыдно. А вы сразу переходите к угрозам.

На долю секунды в глазах Ильи мелькнуло что-то острое. Потом снова холод.

— Можешь идти, Морозова. И впредь не опаздывай. Я действительно буду спрашивать.

Она развернулась и вышла, стараясь не бежать. В коридоре прислонилась спиной к стене и несколько раз глубоко вдохнула.

«Вчерашнего не было».

Как удобно.

Весь оставшийся день Даша ходила как в тумане. На других парах ничего не слышала. В столовой почти не ела. Вечером в общежитии подруга по комнате, Катя, спросила:

— Ты чего такая? Опять из-за бывшего?

— Нет, — соврала Даша. — Просто ректор оказался ещё тот засранец.

Катя фыркнула.

— Волков? Говорят, он жёсткий. Зато справедливый. И красивый, кстати. Ты видела?

Даша только крепче сжала зубы.

Ночью она долго не могла заснуть. Тело предательски вспоминало его руки, рот, то, как он двигался внутри. А голова твердила одно: он ректор. Он запретил. Он посмотрел на неё сегодня так, будто она была ошибкой, которую нужно как можно быстрее стереть.

Утром следующего дня она пришла на его лекцию на десять минут раньше. Специально села в первый ряд. Прямо перед кафедрой.

Когда Илья вошёл, его взгляд на долю секунды зацепился за неё. Лицо осталось непроницаемым. Но Даша успела заметить, как чуть напряглась линия челюсти.

Он начал лекцию. Говорил чётко, жёстко, иногда задавал вопросы залу. Когда дошёл до неё, произнёс спокойно:

— Морозова. Основные признаки государства. Кратко.

Даша ответила. Правильно. Смотрела ему прямо в глаза, пока говорила. Илья слушал, кивнул один раз и перевёл взгляд на следующего.

Никакой реакции.

К концу пары Даша уже почти ненавидела его спокойствие. Когда все снова потянулись к выходу, она встала и подошла к кафедре. Студенты ещё были в аудитории, поэтому она говорила тихо:

— Вы можете делать вид, что ничего не было. Но я не умею. И не хочу.

Илья медленно поднял глаза. В них снова был тот самый холод.

— Тогда учись, — ответил он так же тихо. — Потому что других вариантов у тебя нет.

Он закрыл папку, взял её под мышку и вышел, даже не обернувшись.

Даша осталась стоять у кафедры. И впервые за два дня поняла одну простую вещь. Ей не просто стыдно и больно.

Ей чертовски хочется, чтобы этот холодный ублюдок снова посмотрел на неё так, как вчера в той гостинице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Следующие три дня Даша Морозова специально садилась в первый ряд.

Не для того, чтобы привлечь внимание. А чтобы доказать самой себе, что может смотреть ему в глаза и не краснеть. Получалось плохо. Каждый раз, когда Илья Сергеевич задавал вопрос залу и его взгляд на долю секунды задерживался на ней, внутри всё сжалось. А потом становилось горячо. Предательски, зло, сладко.

Он вёл себя безупречно. Ни одного лишнего слова. Ни одного намёка. Только жёсткие требования, точные формулировки и абсолютное спокойствие. На третьей лекции он вызвал её к доске разбирать кейс. Даша стояла в метре от него, писала маркером, чувствуя его взгляд лопатками, и злилась на собственное тело, которое слишком хорошо помнило, как эти руки держали её бёдра.

После пары, когда аудитория почти опустела, он вдруг сказал:

— Морозова. Задержитесь.

Голос был ровным. Как всегда. Даша подошла к кафедре. Сердце уже колотилось. Илья закрыл ноутбук, сложил руки на папке и посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты специально садишься в первый ряд.

Это был не вопрос.

— Мне так удобнее видеть доску.

— Не ври. — Он чуть наклонил голову. — Ты проверяешь границы. Прекрати.

Даша подняла подбородок.

— А если не прекращу?

На несколько секунд в аудитории стало очень тихо. Илья медленно выпрямился. Сделал шаг из-за кафедры и остановился ближе, чем позволял приличия. Близко настолько, что Даша уловила едва заметный запах его парфюма — тот самый, от которого в гостинице у неё подкашивались ноги.

— Тогда я перестану быть вежливым, — тихо сказал он. — Ты студентка. Я ректор и твой преподаватель. Всё, что было — ошибка. Которую мы оба забудем. Если ты продолжишь играть в эти игры, я буду вынужден применить дисциплинарные меры. И поверь, мне это сделать проще, чем тебе кажется.

Даша почувствовала, как внутри поднимается знакомая смесь злости и чего-то более тёмного.

— Вы угрожаете отчислить меня за то, что я сажусь в первый ряд?

— Я предупреждаю. — Его голос стал ещё ниже. — Мне не нужны осложнения. И тебе они не нужны. У тебя и без того… — он на секунду скользнул взглядом вниз, по её фигуре, — достаточно причин привлекать ненужное внимание.

Удар попал точно. Даша резко вдохнула.

— Вы сейчас серьёзно намекнули на мой вес?

Илья не моргнул.

— Я намекнул на то, что ты слишком заметная. И слишком упрямая. Оба качества в твоём положении опасны.

Она сделала шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше полуметра.

— А в гостинице эти качества вам нравились. Особенно когда вы держали меня за бёдра и говорили, что я красивая.

На этот раз в его глазах точно вспыхнуло что-то горячее. На секунду. Потом он снова закрылся.

— Вчера меня звали Илья. Сегодня — Илья Сергеевич. Разницу улавливаешь?

— Улавливаю. — Даша улыбнулась остро, почти зло. — Вам просто стало удобнее сделать вид, что ничего не было. Как и тому парню, которому внезапно стало стыдно.

Илья молчал несколько долгих секунд. Потом тихо, почти мягко произнёс:

— Уходи. Пока я не сказал чего-то, о чём потом пожалею.

Даша развернулась и вышла, чувствуя, как дрожат руки. В коридоре она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Он был холоден. Жёсток. И при этом… она всё равно хотела, чтобы он снова потерял это спокойствие. Хотя бы на минуту.

Вечером в общежитии Катя снова пыталась её разговорить, но Даша отмахнулась. Лежала на кровати и смотрела в потолок, когда телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

«Прекрати садиться в первый ряд.

Илья Сергеевич.»

Она уставилась в экран. Потом набрала в ответ:

«А если не прекращу?

Даша.»

Ответ пришёл через две минуты:

«Тогда в понедельник останешься после пар.

И мы поговорим уже без свидетелей.»

Даша прикусила губу. Сердце снова колотилось. Она написала только одно слово:

«Жду.»

И отложила телефон. В понедельник она снова сядет в первый ряд.

Специально.

И ей было почти плевать, чем это закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

В понедельник Даша снова села в первый ряд.

Специально пришла за пятнадцать минут и заняла место прямо напротив кафедры. Когда Илья Сергеевич вошёл, его взгляд на секунду зацепился за неё — тяжёлый, предупреждающий. Она только чуть приподняла бровь в ответ.

Лекция прошла напряжённо. Он спрашивал жёстче обычного, несколько раз останавливался на её взгляде и тут же отводил глаза. Даша отвечала чётко, когда вызывал, и каждый раз чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси злости и желания.

Когда пара закончилась, студенты потянулись к выходу. Даша осталась сидеть. Илья молча собирал документы, пока аудитория не опустела полностью. Только тогда он поднял глаза.

— Закрой дверь.

Она встала, подошла к двери и щёлкнула замком. Повернулась. Он уже стоял у окна, спиной к ней, глядя на двор.

— Подходи.

Даша подошла. Остановилась в двух шагах. Илья медленно развернулся. В дневном свете его лицо казалось ещё жёстче.

— Ты получила предупреждение. И всё равно села в первый ряд.

— Вы сами назначили разговор. Я просто пришла на него вовремя.

Он сделал шаг ближе. Теперь между ними оставался всего метр.

— Ты играешь с огнём, Морозова. Я не из тех мужчин, которые позволяют студенткам собой манипулировать.

— А я не из тех девчонок, которые позволяют мужчинам сначала трахнуть их, а потом делать вид, что ничего не было, — спокойно ответила она. — Вы сами начали. В клубе. В гостинице. Не я.

Илья молчал несколько секунд. Потом тихо произнёс:

— Я ошибся. Принял тебя за взрослую женщину, которая понимает правила. Ты оказалась первокурсницей. Разница огромная.

— Мне восемнадцать. Я совершеннолетняя. И в ту ночь вы не спрашивали мой студенческий.

Он резко выдохнул через нос. Сделал ещё один шаг. Теперь Даша чувствовала тепло его тела.

— Слушай внимательно. То, что произошло, больше не повторится. Ни при каких обстоятельствах. Ты будешь ходить на мои лекции, отвечать, когда спрошу, и держать рот закрытым относительно всего остального. Если появится хоть один слух — я сделаю так, что тебе будет очень сложно остаться в этом университете. Поняла?

Даша подняла подбородок. Сердце колотилось, но голос вышел ровным:

— А если я не захочу молчать? Если мне вдруг захочется напомнить вам, как вы стонали, когда кончали в меня?

На этот раз контроль треснул. Илья сделал резкий шаг вперёд, схватил её за подбородок и заставил смотреть на себя. Пальцы были горячими и сильными.

— Ещё одно такое слово — и я действительно перестану быть сдержанным. Тебе это надо?

Даша смотрела ему в глаза. В них уже не было только холода. Там плескался голод. Тёмный, злой, сдерживаемый через силу.

— Может, надо, — тихо сказала она. — Потому что вы смотрите на меня так же, как в ту ночь. Только теперь пытаетесь сделать вид, что это злость.

Илья сжал челюсть. Его большой палец чуть сдвинулся, проводя по её нижней губе. Почти невесомо. Даша резко вдохнула. Он тут же убрал руку, будто обжёгся.

— Уходи, — низко приказал он. — Пока я ничего тебе не сделал. По-настоящему.

Она не двинулась.

— А если я останусь?

Илья закрыл глаза на секунду. Когда открыл — взгляд был почти чёрным.

— Тогда я прижму тебя к этой кафедре, задеру юбку и трахну прямо здесь. Жёстко. Так, чтобы ты потом неделю не могла нормально сидеть на моих лекциях. И после этого всё равно выставлю тебя за дверь и сделаю вид, что ничего не было. Тебе это нужно, Даша?

Её имя в его устах прозвучало как удар. Даша почувствовала, как между ног становится мокро. От его слов. От голоса. От того, как близко он стоял.

Она медленно облизнула губы.

— Может, и нужно.

Илья резко отступил. Развернулся к окну. Руки сжал в кулаки.

— Вон. Сейчас же.

Голос был хриплым. Даша стояла ещё несколько секунд, глядя на его напряжённую спину. Потом тихо сказала:

— Вы можете сколько угодно делать вид, что контролируете ситуацию. Но вы уже проиграли. В ту ночь. Когда не смогли пройти мимо.

Она развернулась и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, услышала его тихий, почти сорванный голос:

— В среду. После последней пары. Мой кабинет. Если осмелишься прийти — разговор будет другим.

Даша не обернулась. Просто вышла, закрыв дверь за собой. В коридоре она прислонилась спиной к стене и тихо выдохнула.

Ноги дрожали. Между бёдер было мокро. А в голове стучало одно:

Он снова её позвал.

И она снова придёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

В среду Даша пришла.

Последняя пара закончилась в 15:40. Она специально шла медленно, давая коридорам опустеть. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но она всё равно поднялась на четвёртый этаж, к тяжёлой двери с табличкой «Ректор».

Постучала.

— Войдите.

Илья сидел за большим тёмным столом. Пиджак висел на спинке кресла, рукава белой рубашки были засучены до локтей. Когда она вошла, он поднял глаза и долго молча смотрел.

— Закрой дверь. И поверни ключ.

Даша подчинилась. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине кабинета.

— Подойди.

Она подошла и остановилась напротив стола. Илья откинулся на спинку кресла, сложил руки.

— Ты пришла. Значит, либо совсем безмозглая, либо очень уверенная в себе.

— А вы меня позвали. Значит, либо совсем потеряли контроль, либо тоже чего-то хотите.

Уголок его рта чуть дёрнулся — не то усмешка, не то раздражение.

— Я хотел ещё раз сказать тебе лично и без свидетелей: это заканчивается здесь. Ты перестаёшь провоцировать. Я перестаю обращать на тебя внимание сверх необходимого. Мы оба выживаем этот семестр. Дальше — как получится.

Даша наклонила голову.

— А если я не согласна на такие условия?

Илья медленно встал. Обошёл стол. Остановился прямо перед ней — близко, почти вплотную. Даша пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Тогда объясни мне, чего ты хочешь, Морозова. Правду. Без этих дерзких фразочек.

Она сглотнула. Запах его парфюма снова ударил в голову — тот самый, от которого в гостинице у неё подкашивались колени.

— Хочу, чтобы вы перестали притворяться, что та ночь вам ничего не значила. И чтобы вы снова посмотрели на меня так, как тогда. Не как на проблему. А как на женщину.

Илья тихо выдохнул. Его рука поднялась — медленно, будто против воли — и легла ей на щёку. Большой палец провёл по скуле.

— Ты опасная девчонка, — низко сказал он. — Восемнадцать лет. Студентка. Пышка с огромными глазами и ещё большим ртом. И я уже дважды едва не потерял из-за тебя голову.

Даша чуть подалась вперёд, касаясь его ладони щекой.

— Тогда потеряйте. Ещё раз.

Секунда. Другая. Потом Илья резко наклонился и поцеловал её.

Жёстко. Глубоко. С той же жадностью, что и в гостинице. Одна рука вцепилась ей в волосы на затылке, вторая сразу сжала талию, притягивая ближе. Даша застонала ему в рот и ответила так же голодно. Её ладони легли ему на грудь, чувствуя под рубашкой твёрдые мышцы.

Он развернул её и прижал бёдрами к краю стола. Поцеловал шею, чуть прикусил, спустился ниже. Руки уже под её свитером — горячие, жадные, сжимающие грудь через тонкий бюстгальтер.

— Мы не должны, — хрипло выдохнул он ей в кожу, но пальцы уже стягивали чашку вниз.

— Знаю, — прошептала Даша. — Не останавливайтесь.

Илья поднял на неё тяжёлый взгляд. Зрачки расширены. Дыхание сбито.

— Если мы сейчас продолжим — обратного пути не будет. Ты это понимаешь?

Она кивнула.

— Понимаю.

Он ещё секунду смотрел на неё. Потом резко подхватил под бёдра, усадил на стол и толкнулся между её ног. Поцеловал снова — уже глубже, почти отчаянно. Даша обхватила его ногами, чувствуя, как твёрдый член упирается ей между бёдер через одежду.

Илья отстранился ровно настолько, чтобы расстегнуть её джинсы. Потянул их вниз вместе с трусами. Даша приподнялась, помогая. Холодный воздух кабинета коснулся мокрой кожи.

Он посмотрел вниз. Тихо выругался сквозь зубы.

— Уже такая мокрая…

Пальцы скользнули между складок, нашли клитор, начали круговые движения. Даша откинула голову и тихо застонала. Илья ввёл два пальца сразу — глубоко, резко — и начал двигать ими, одновременно натирая большим пальцем.

— Тише, — приказал он низко. — Стены не настолько толстые.

Она кусала губы, стараясь не кричать, пока его пальцы работали внутри. Оргазм накрыл быстро — она сжалась вокруг его пальцев с глухим всхлипом, дрожа.

Илья вынул пальцы, расстегнул свои брюки, достал презерватив из кармана (как будто знал, чем это закончится) и быстро раскатал. Потом взял её за бёдра, притянул на край стола и вошёл одним длинным, жёстким толчком.

Даша вскрикнула. Он зажал ей рот ладонью и начал двигаться — глубоко, сильно, без жалости. Стол тихо скрипел. Каждый толчок выбивал из неё короткий стон, который он глушил рукой.

— Вот так, — хрипел он ей в ухо. — Принимай. Всего. Как в тот раз.

Даша цеплялась за его плечи, ноги дрожали, обхватив его талию. Он трахал её жёстко, точно, иногда меняя угол, и очень скоро она снова была на грани. Когда второй оргазм накрыл, она впилась зубами ему в ладонь. Илья низко простонал и через несколько резких толчков кончил, вжимаясь в неё до упора.

Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша. Его лоб упирался ей в плечо. Потом он медленно вышел, снял презерватив и отступил.

Даша всё ещё сидела на столе, с спущенными джинсами, тяжёлой грудью и мокрыми бёдрами. Илья застёгивал брюки, не глядя на неё.

— Это ничего не меняет, — сказал он хрипло. — По-прежнему нельзя. По-прежнему опасно. И я по-прежнему не должен был этого делать.

Даша спрыгнула на пол и начала поправлять одежду дрожащими руками.

— Но сделали. Снова.

Он наконец посмотрел на неё. В глазах было слишком много всего сразу — злость, желание, усталость, что-то похожее на страх.

— Уходи, Даша. Пока я снова не протянул к тебе руки.

Она застегнула джинсы, поправила свитер и подошла к двери. Уже повернув ключ, обернулась.

— В следующий раз не делайте вид, что это была ошибка. Мы оба знаем, что это не так.

Илья не ответил. Даша вышла в коридор, тихо прикрыв дверь.

Ноги всё ещё дрожали. Между бёдер пульсировало. А в голове стучало одно:

Он снова не смог удержаться. И она тоже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

На следующий день Илья Сергеевич вёл себя так, будто ничего не произошло.

Он вошёл в аудиторию ровно в срок, кивнул залу и начал лекцию тем же холодным, чётким голосом. Ни одного лишнего взгляда в сторону первого ряда. Ни одной задержки. Когда вызывал студентов, вызывал всех, кроме неё. Даша сидела прямо, делала вид, что записывает, и чувствовала, как внутри медленно закипает злость.

После пары он просто собрал документы и ушёл первым. Даже не остался отвечать на вопросы. Вечером Даша получила сообщение с его номера:

«Больше никаких кабинетов.

Никаких разговоров наедине.

Это был последний раз.»

Она долго смотрела на экран. Потом набрала:

«Вы уже дважды говорили “последний раз”.

И оба раза заканчивали тем, что трахали меня.»

Ответа не последовало.

Следующие несколько дней прошли в странном, вязком напряжении. На лекциях Илья был безупречен. Строг. Далеко. Даша специально продолжала садиться ближе к кафедре, но он больше не реагировал. Только иногда, когда она поднимала руку или отвечала особенно уверенно, линия его челюсти чуть напрягалась.

В пятницу после пар Катя поймала её в коридоре.

— Слушай… а ты не замечала, что Волков на тебя как-то… странно смотрит? Ну, когда думает, что никто не видит.

Даша замерла.

— Что значит «странно»?

— Ну… тяжело. Типа оценивает. Или злится. Не знаю. Просто я пару раз заметила. — Катя пожала плечами. — Может, мне показалось. Он же на всех так смотрит, когда кто-то тупит.

Даша только кивнула и быстро ушла. Сердце колотилось уже совсем по-другому. Кто-то начал замечать.

В субботу она почти весь день провела в библиотеке, пытаясь отвлечься. Не получалось. Тело слишком хорошо помнило кабинет, стол, его руки, то, как он зажимал ей рот. К вечеру она уже ненавидела и себя, и его, и эту невозможную ситуацию.

В воскресенье вечером телефон снова завибрировал.

«Завтра после последней пары.

Старое место.

Если хочешь поговорить — приходи.

Если нет — просто удали этот номер.»

Даша уставилась в сообщение. «Старое место» — гостиница. Та самая.

Она должна была удалить. Должна была написать «нет». Вместо этого она ещё час ходила по комнате, кусая губы, а потом всё-таки ответила:

«Приду.»

В понедельник лекция прошла особенно тяжело. Илья ни разу не посмотрел на неё напрямую, но Даша чувствовала его присутствие каждой клеткой. Когда пара закончилась, она почти не помнила, о чём шла речь.

Вечером она стояла перед зеркалом в общежитии и выбирала, что надеть. В итоге остановилась на простом чёрном платье — не слишком коротком, но обтягивающем. Надела его поверх, накинула куртку и вышла, пока Катя принимала душ.

Гостиница встретила её тем же тихим лобби. Даша поднялась на нужный этаж, нашла номер и постучала.

Дверь открыл Илья. Без пиджака, в тёмной рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Выглядел усталым и одновременно напряжённым.

— Заходи.

Она вошла. Номер был почти таким же, как в тот первый раз. Илья закрыл дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки.

— Ты пришла.

— Вы позвали.

Он молчал несколько секунд, просто глядя на неё. Потом тихо сказал:

— Я пытался. Правда пытался держать дистанцию. Не получается.

Даша медленно сняла куртку и бросила её на кресло.

— Значит, хватит пытаться.

Илья оттолкнулся от двери и подошёл. Остановился перед ней. Поднял руку и провёл пальцами по её щеке, по шее, спустился к ключице.

— Это безумие, — прошептал он. — Я ректор. Ты моя студентка. Если кто-то узнает…

— Тогда пусть не узнаёт, — тихо ответила Даша. — Но перестаньте меня отталкивать. Это хуже, чем любой риск.

Илья наклонился и поцеловал её — сначала почти нежно, потом всё глубже и жёстче. Руки уже стягивали с неё платье. Даша помогала, одновременно расстёгивая его рубашку. Когда ткань упала на пол, он отступил на шаг и просто смотрел на неё — в белье, с тяжёлой грудью, мягким животом и широкими бёдрами.

— До сих пор не могу поверить, насколько ты… — он не закончил. Просто снова притянул её к себе.

На этот раз они не торопились. Илья целовал её медленно, исследовал руками, рот опускался на грудь, на живот, ниже. Когда он опустился на колени и притянул её бёдра к своему лицу, Даша вцепилась пальцами ему в волосы и тихо застонала. Он лизал глубоко, жадно, пока она не задрожала и не кончила, держась за его плечи.

После он поднялся, подхватил её и донёс до кровати. Снял остатки белья, снял своё и лёг между её ног. Вошёл медленно, глядя в глаза. Даша обхватила его ногами и двигалась навстречу каждому толчку. Это было совсем не похоже на жёсткий секс в кабинете. Сейчас он брал её глубоко, размеренно, почти нежно, иногда останавливаясь, чтобы поцеловать.

Когда она снова кончила, он последовал почти сразу, низко простонав ей в шею.

Долгое время они лежали молча. Илья не выходил. Просто тяжело дышал, уткнувшись лицом ей в волосы.

Наконец Даша тихо спросила:

— И что теперь?

Илья медленно перекатился на спину, увлекая её с собой. Теперь она лежала у него на груди.

— Теперь… мы будем очень осторожны. Никаких публичных намёков. Никаких разговоров в университете. Если захочешь меня увидеть — пишешь. Я скажу, куда и когда. — Он провёл ладонью по её спине. — И да. Это всё ещё плохая идея. Но я больше не могу делать вид, что меня это не касается.

Даша приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Значит, мы будем… встречаться?

— Будем трахаться. И иногда разговаривать. — Илья чуть усмехнулся краем рта, хотя глаза оставались серьёзными. — А дальше посмотрим, не сожжёт ли нас это обоих.

Она молча кивнула и снова устроилась у него на груди.

За окном темнел город. В номере пахло сексом и его парфюмом. А в голове Даши впервые за много дней было почти спокойно.

Они оба знали, что играют с огнём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но останавливаться уже никто не собирался.

Глава 7

Следующие две недели прошли в странном, почти лихорадочном ритме.

Днём они были ректором и студенткой. Илья — холоден, требователен, безупречен. Даша сидела в аудитории, отвечала, когда спрашивал, и делала вид, что между ними ничего нет. Иногда их взгляды случайно встречались — и тогда внутри всё вспыхивало на секунду, прежде чем оба отводили глаза.

Ночами… ночами было иначе. Илья писал коротко:

«Сегодня. 22:00. Тот же номер.»

Или:

«Не могу. Завтра.»

Или просто:

«Приезжай.»

Даша каждый раз находила способ уйти из общежития незамеченной. Иногда придумывала Кате истории про библиотеку или подругу с другого факультета. Иногда просто ждала, пока та заснёт. И каждый раз, открывая дверь номера, находила его уже ждущим — в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, с тяжёлым взглядом и едва сдерживаемым голодом.

Секс был разным. Иногда жёстким, почти злым — он брал её у стены, на столе, сзади, держа за волосы и шепча грязные слова ей в ухо. Иногда медленным, глубоким, когда он целовал каждый сантиметр её тела и смотрел в глаза, пока двигался внутри. Даша быстро поняла: чем сильнее он пытался держать контроль днём, тем жаднее терял его ночью.

Однажды, лежа после, она провела пальцем по его груди и тихо спросила:

— А вы всегда такой… разный? Холодный снаружи и совсем другой, когда никто не видит?

Илья перехватил её руку и поцеловал пальцы.

— Только с тобой. С остальными мне не приходится так сильно сдерживаться.

— Значит, я особенная?

— Ты проблема, — ответил он низко. — Огромная, мягкая, дерзкая проблема, от которой я уже не могу отказаться.

Даша улыбнулась и устроилась удобнее у него под боком.

Но риски росли. В среду после лекции к ней подошёл парень из параллельной группы — высокий, с слишком уверенной улыбкой.

— Морозова, да? Слушай, а ты не хочешь как-нибудь сходить в кино? Я заметил, что ты часто задерживаешься после пар Волкова… Может, нужна помощь с конспектами?

Даша вежливо отказала, но внутри похолодела. Кто-то уже обращал внимание на то, как часто она остаётся.

Вечером она рассказала Илье. Он слушал молча, сидя на краю кровати и потирая переносицу.

— Будь осторожнее. Не задерживайся после моих пар. И лучше садись дальше от кафедры.

— Вы снова пытаетесь меня контролировать.

— Я пытаюсь нас обоих не угробить, — жёстко ответил он. — Один слух — и тебе конец. Мне тоже, кстати. Ректор, трахающий первокурсницу… это не просто скандал. Это конец карьеры.

Даша села рядом и положила голову ему на плечо.

— Тогда давайте просто будем ещё аккуратнее. Но не останавливаться. Я… уже не могу.

Илья повернул голову и поцеловал её в макушку.

— Я тоже.

В ту ночь он был особенно нежен. Раздевал медленно, целовал долго, входил глубоко и двигался так, будто хотел запомнить каждое её движение. Даша кончила дважды — сначала от его рта, потом когда он был внутри — и после лежала, дрожа, прижавшись к нему всем телом.

— Ты становишься привычкой, — тихо признался он в темноте. — Плохой. Опасной. Но я уже не представляю, как без этого.

Даша провела ладонью по его животу.

— Значит, не надо представлять.

На следующей неделе напряжение в университете стало заметнее. Поползли тихие разговоры о предстоящей проверке министерства. Говорили, что комиссия приедет через месяц, и ректору придётся держать удар. Илья на лекциях стал ещё жёстче и собраннее. Даша видела, как под глазами залегли тени, но спрашивать днём не могла.

Однажды вечером он написал:

«Сегодня не получится. Слишком много работы.

И Даша… не пиши первой. Пока.»

Она несколько часов смотрела на сообщение. Потом всё-таки набрала:

«Вы опять пытаетесь отстраниться?»

Ответа не было до глубокой ночи. А потом пришло короткое:

«Приезжай. Сейчас.»

Когда она открыла дверь номера, Илья почти сразу притянул её к себе и поцеловал жадно, почти отчаянно. Разговор не понадобился. Он взял её прямо в прихожей — поднял, прижал к стене, сорвал бельё и вошёл резко, глубоко. Даша вцепилась в его плечи и стонала ему в шею, пока он трахал её жёстко, быстро, будто пытался выплеснуть всё накопленное за день напряжение.

После, когда они уже лежали на кровати, он тихо сказал:

— Проверка будет жёсткой. Мне нельзя допустить ни одной ошибки. Ни одного слуха. Особенно сейчас.

Даша гладила его волосы.

— Я понимаю. Буду осторожна.

— Не просто осторожна. — Он поднял голову и посмотрел на неё серьёзно. — Если почувствуешь, что кто-то слишком пристально смотрит — сразу говори. Я разберусь.

Она кивнула. Но где-то глубоко внутри уже шевелился страх. Потому что тайны редко остаются тайнами надолго.

А они оба слишком глубоко зашли, чтобы просто развернуться и уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Проверка министерства нависла над университетом тяжёлым облаком.

Илья почти не писал. Когда писал — коротко и сухо: «Не сегодня». «Занят». «Будь умницей». Даша старалась не злиться. Понимала. Но тело уже привыкло к нему, и ночи без его рук становились всё тоскливее и беспокойнее.

На лекциях он был ещё жёстче обычного. Спрашивал много, ставил низкие оценки за малейшую неточность, смотрел на студентов так, будто каждый лично угрожал аккредитации. До Даши очередь дошла в четверг. Он вызвал её к доске разбирать сложный кейс. Она стояла близко, писала маркером, чувствовала его взгляд лопатками и злилась на то, как сильно хотела, чтобы он просто коснулся её — хоть случайно.

После пары, когда почти все вышли, он вдруг тихо сказал, не глядя на неё:

— Сегодня. Поздно. Я напишу время.

Даша только кивнула и быстро ушла, пока никто не заметил, как потеплели щёки.

Вечером сообщение пришло в 22:17:

«Через час. Тот же номер. Не опаздывай.»

Она почти бежала.

Илья открыл дверь сам. Выглядел измотанным — тени под глазами, чуть нахмуренные брови, но когда увидел её, взгляд сразу потемнел. Он втащил её внутрь, закрыл дверь и сразу прижал к ней, целуя жадно, почти грубо.

— Соскучился, — хрипло признался он между поцелуями. — Чертовски соскучился.

Даша только тихо простонала в ответ, когда его руки уже стягивали с неё одежду. В этот раз он не стал медлить. Раздел её полностью, усадил на край кровати, опустился на колени и притянул бёдра к своему лицу. Лизал жадно, глубоко, с нажимом, пока она не задрожала и не кончила, вцепившись пальцами ему в волосы.

После поднялся, быстро разделся и лёг на спину.

— Садись.

Даша оседлала его. Медленно опустилась, принимая до конца, и оба тихо выдохнули. Она начала двигаться — сначала осторожно, потом увереннее. Илья держал её за бёдра, помогая, иногда поднимая бёдра навстречу. Смотрел снизу вверх тёмным, почти чёрным взглядом.

— Вот так… хорошая девочка… — низко бормотал он. — Бери, сколько хочешь.

Даша наклонилась, упёрлась ладонями ему в грудь и ускорилась. Грудь тяжело покачивалась. Илья протянул руки, сжал её, провёл большими пальцами по соскам. Она кончила первой — резко, с громким стоном, сжавшись вокруг него. Он перевернул её на спину, не выходя, и начал двигаться сам — глубоко, сильно, почти жёстко. Через минуту кончил с низким протяжным стоном, вжимаясь в неё до упора.

После они лежали молча. Илья гладил её спину медленными, почти ленивыми движениями.

— Проверка через три недели, — тихо сказал он. — Если всё пройдёт нормально — станет чуть спокойнее. Если нет… мне будет не до нас.

Даша приподняла голову.

— Вы пугаете.

— Я предупреждаю. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Сейчас особенно нельзя светиться. Вообще. Даже намёков.

Она кивнула и уткнулась обратно ему в грудь. Но уже на следующий день трещины стали заметнее.

После пар к Даше в коридоре подошла старшая лаборантка с кафедры теории государства — женщина лет сорока с острыми глазами и вечной папкой под мышкой.

— Морозова, да? — голос был вежливый, но слишком внимательный. — Ректор просил передать вам… дополнительные материалы к семинару. Зайдите завтра к нему в кабинет после обеда. Только вам.

Даша похолодела.

— Хорошо. Спасибо.

Лаборантка ещё секунду смотрела на неё чуть дольше, чем нужно, и ушла. Вечером Даша написала Илье:

«Лаборантка с вашей кафедры сказала, что вы просили передать мне материалы. И чтобы я зашла завтра в кабинет. Это вы?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Нет.

Я ничего не просил.

Никуда не ходи. Завтра поговорим.»

Даша долго сидела на кровати, глядя в телефон. Кто-то уже начинал играть в их игру. И делал это слишком близко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

На следующий день Даша не пошла ни в какой кабинет.

Она специально держалась подальше от кафедры теории государства и права и даже сменила маршрут между корпусами. На лекции Ильи села ближе к середине аудитории. Он ни разу прямо не посмотрел на неё, но в конце пары, собирая документы, коротко бросил в пространство:

— Морозова. Ко мне после. По поводу семинара.

Голос был абсолютно ровным. Никто не обратил внимания. Даша только кивнула.

Когда аудитория опустела, она подошла. Илья уже ждал у двери, жестом показал идти за ним. Молча прошли по коридору до его кабинета. Внутри он сразу закрыл дверь, но ключ не повернул.

— Кто именно подошёл? — спросил он без предисловий.

— Лаборантка. С вашей кафедры. Высокая, тёмные волосы, лет сорок. Сказала, что вы просили передать мне материалы и чтобы я зашла.

Илья медленно кивнул, потёр переносицу.

— Елена Викторовна. Она… внимательная. И очень преданная университету. Если она что-то заподозрила — это плохо.

— А что она могла заподозрить? Мы же осторожны.

— Мы недостаточно осторожны, — жёстко ответил он. — Ты слишком часто смотришь на меня. Я слишком часто ловлю себя на том, что ищу тебя взглядом. Люди замечают мелочи, особенно когда пахнет проверкой.

Даша скрестила руки.

— И что теперь? Снова «это последний раз»?

Илья подошёл ближе. Взял её лицо в ладони — не грубо, но твёрдо.

— Теперь мы делаем паузу. Настоящую. Минимум на две недели. До конца проверки. Никаких встреч. Никаких сообщений без крайней необходимости. Ты сидишь дальше от кафедры. Я делаю вид, что ты просто одна из многих.

— А если я не согласна?

— Тогда рискуешь всем. И мной тоже. — Он чуть сильнее сжал пальцы. — Даша. Пожалуйста. Просто подожди. Я сам найду способ увидеться, когда станет безопаснее.

Она смотрела ему в глаза. Хотела спорить. Хотела сказать, что уже устала от этих качелей. Но увидела в его взгляде не только контроль — настоящую тревогу.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Две недели. Но после — без отговорок.

Илья наклонился и коротко, почти целомудренно поцеловал её в губы.

— После. Обещаю.

Он отпустил её лицо и отошёл к столу.

— А теперь уходи. И если Елена Викторовна снова подойдёт — скажи, что я уже всё передал лично после пары. Поняла?

— Поняла.

Даша вышла. В коридоре почти сразу столкнулась с той самой лаборанткой. Женщина слегка приподняла брови.

— Морозова? Уже были у ректора?

— Да. Всё получила, — ровно ответила Даша. — Спасибо, что передали.

Елена Викторовна медленно кивнула, но взгляд у неё остался слишком пристальным.

Весь оставшийся день Даша ходила с ощущением, что за ней наблюдают. Вечером в общежитии Катя вдруг спросила:

— Слушай, а ты правда сейчас с кем-то встречаешься? Ну… тайно. Ты какая-то… странная последние недели. То сияешь, то на нервах.

Даша замерла с чашкой в руках.

— Просто учёба. И этот Волков со своими требованиями. Нервы сдают.

Катя пожала плечами, но полностью не поверила — это было видно.

Ночь прошла беспокойно. Даша несколько раз открывала переписку с Ильёй и закрывала, не написав ничего. Он тоже молчал.

На следующий день на большой перемене она случайно услышала обрывок разговора двух преподавателей в столовой:

«…Волков опять слишком много времени проводит с первокурсниками. Особенно с некоторыми…»

«Тише. Сейчас не время для таких разговоров. Комиссия на носу.»

Даша быстро ушла, не дослушав. Вечером, когда уже лежала в кровати, телефон тихо пиликнул. Сообщение от Ильи:

«Я знаю, что тебе тяжело.

Мне тоже.

Просто держись.

И не делай глупостей.»

Она долго смотрела на строки. Потом ответила:

«Держусь.

Но после проверки вы мне это всё компенсируете. Подробно.»

Ответ пришёл через минуту:

«Обещаю.

Очень подробно.»

Даша улыбнулась в темноте, несмотря на тревогу. Они поставили на паузу.

Но оба уже понимали: пауза — это не конец.

А всего лишь глубокий вдох перед тем, как нырнуть ещё глубже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Две недели тянулись как месяц.

Даша сидела дальше от кафедры, как он просил. Не задерживалась после пар. Не писала первой. Илья тоже держал дистанцию идеально — ни одного лишнего взгляда, ни одного случайного касания в коридоре. На лекциях он был особенно холоден и требователен. Иногда Даше казалось, что он специально делает себе больнее, лишь бы не сорваться.

Ночами было хуже всего.

Она лежала в темноте и вспоминала его руки, голос, то, как он смотрел, когда был глубоко внутри. Тело ныло от желания. Пару раз она чуть не написала «приезжай», но каждый раз удаляла сообщение, не отправив.

На пятый день паузы Илья всё-таки нарушил правило. Поздно вечером пришло короткое:

«Как ты?»

Даша долго смотрела на экран, прежде чем ответить:

«Плохо. А вы?»

«Ещё хуже.

Не пиши больше. Я сам.»

И снова тишина.

Проверка началась в понедельник. Комиссия из министерства ходила по корпусам, сидела на занятиях, требовала документы. Илья почти не появлялся на своих лекциях — вместо него вёл заместитель. Когда он всё-таки пришёл на одну пару, то выглядел собранным до жёсткости. Тёмные круги под глазами стали заметнее.

Даша сидела в середине аудитории и ловила себя на том, что просто хочет подойти и коснуться его руки. Хотя бы на секунду.

В среду вечером Катя вдруг сказала:

— К тебе кто-то пристально присматривается. Вчера в столовой видела, как та лаборантка с юрфака — Елена, кажется — смотрела тебе вслед. Долго так. Неприятно.

Даша только кивнула, делая вид, что ей всё равно. Внутри всё сжалось.

В пятницу, когда проверка уже шла к концу, она получила сообщение от неизвестного номера:

«Интересные у вас с ректором отношения, Морозова.

Особенно ночные.

Интересно, комиссия бы оценила?»

Кровь отхлынула от лица. Даша несколько раз перечитала. Потом дрожащими пальцами переслала Илье с пометкой:

«Это что?!»

Ответ пришёл через четыре минуты. Короткий, жёсткий:

«Где ты сейчас?»

«В общаге.»

«Никуда не выходи. Никому не показывай. Я разберусь.»

Больше он ничего не написал.

Даша всю ночь не сомкнула глаз. Утром пошла на пары как на казнь. Илья на лекции не появился. Вместо него снова был заместитель. После обеда её неожиданно вызвали в деканат — якобы по поводу стипендии. Там всё оказалось в порядке, но Даша уже не могла отделаться от ощущения, что петля вокруг них затягивается.

Вечером, когда она уже лежала в кровати, дверь комнаты тихо открылась. Катя была в душе. На пороге стоял Илья — в тёмном пальто, с жёстким лицом.

Даша резко села.

— Вы… здесь? В общежитии?

— На десять минут, — тихо сказал он, закрывая дверь. — Телефон, с которого тебе написали, одноразовый. Вычислить сложно. Но я уже подключил людей. Кто-то изнутри пытается нас подставить. Скорее всего — перед самым концом проверки.

Он подошёл, сел на край кровати и взял её лицо в ладони.

— Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила Даша. — Мне страшно.

Илья наклонился и коротко, крепко поцеловал её.

— Я не дам тебя в обиду. Но сейчас нам обоим нужно быть ещё тише, чем раньше. Проверка заканчивается послезавтра. Если дотянем — станет легче.

Даша вцепилась пальцами в его пальто.

— Не уходите сразу. Пожалуйста. Хотя бы пять минут.

Илья закрыл глаза на секунду. Потом снял пальто, лёг поверх одеяла и притянул её к себе. Даша уткнулась лицом ему в шею, вдыхая знакомый запах. Его рука медленно гладила её спину.

— Я соскучился, — прошептал он. — До трясучки.

— Я тоже.

Они пролежали так несколько минут в тишине. Потом Илья осторожно отстранился, поцеловал её в лоб и встал.

— Мне нельзя здесь оставаться. Слишком большой риск.

Даша кивнула, хотя очень не хотелось отпускать. Уже у двери он обернулся.

— После проверки. Первым делом. Обещаю.

И вышел так же тихо, как пришёл. Даша легла обратно и закрыла глаза.

Анонимное сообщение всё ещё жгло. Кто-то знал. Или очень сильно догадывался.

А до конца проверки оставалось меньше двух суток.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Проверка закончилась в пятницу вечером.

Официальное объявление вывесили уже после шести: университет прошёл без серьёзных замечаний. В коридорах сразу стало шумно — кто-то радовался, кто-то просто выдохнул. Даша стояла у окна на третьем этаже и смотрела, как из главного корпуса выходят члены комиссии с портфелями. Внутри всё дрожало от смеси облегчения и тревоги.

Илья написал только в 21:40:

«Всё.

Завтра. 23:00. Знаешь куда.»

Она приехала вовремя.

Илья открыл дверь почти сразу. Выглядел так, будто эти две недели вытянули из него все силы, но когда Даша переступила порог, он сразу притянул её к себе и просто держал. Крепко. Молча. Лицом в её волосы.

— Я чуть с ума не сошёл, — хрипло признался он.

— Я тоже.

Они даже не сразу дошли до кровати. Илья целовал её жадно, почти голодно, руки уже под одеждой. Даша отвечала с той же силой. За две недели воздержания желание стало почти болезненным. Он раздел её быстро, опустил на кровать и сразу спустился вниз. Лизал глубоко, жадно, без всякой нежности — только голод. Даша кончила быстро, вцепившись ему в волосы и тихо всхлипывая.

После он вошёл резко, до конца, и начал двигаться жёстко. Даша обхватила его ногами и двигалась навстречу, кусая губы, чтобы не кричать слишком громко. Илья держал её за запястья над головой, смотрел в глаза и трахал глубоко, сильно, будто пытался наверстать всё упущенное время. Она кончила второй раз почти сразу. Он последовал за ней с низким стоном, вжимаясь до упора.

После долго лежали молча. Илья гладил её бок медленными движениями.

— По поводу сообщения, — тихо сказал он. — Нашли. Одноразовый номер, куплен за наличные. Но камеры возле места продажи кое-что зафиксировали. Человек в капюшоне. Пока опознать не удалось. Я подключил своих. Будем копать дальше.

Даша приподнялась на локте.

— А если это кто-то из университета?

— Скорее всего, так и есть. — Илья потёр лицо. — Елена Викторовна слишком пристально смотрит. Но пока нет доказательств. Поэтому мы продолжаем быть осторожными. Очень.

— Но пауза закончилась?

Он посмотрел на неё тяжело и голодно одновременно.

— Пауза закончилась. Но правила остаются. Никаких дневных встреч. Никаких лишних взглядов. Если захочешь меня — пишешь. Я скажу, когда можно.

Даша медленно улыбнулась и провела ладонью по его груди.

— Тогда я уже хочу. Снова.

Илья низко хмыкнул, перекатился на неё и поцеловал глубоко.

— Жадная девчонка.

В этот раз было медленнее. Он целовал её долго, трогал везде, шептал ей в ухо, какая она мокрая, какая тугая, как сильно он соскучился. Даша двигалась под ним, стонала в голос и в какой-то момент сказала хрипло:

— Я… кажется, я влюбляюсь в вас. Это плохо?

Илья замер на секунду. Потом продолжил двигаться, но уже глядя ей прямо в глаза.

— Очень плохо, — тихо ответил он. — Потому что я, кажется, тоже.

После они лежали переплетённые. Даша водила пальцем по его ключице.

— Что будем делать, если всё-таки раскроют?

— Будем разбираться, — спокойно сказал Илья. — Я не брошу тебя. Обещаю. Но до этого лучше не доводить.

Она кивнула и уткнулась ему в шею.

На следующий день в университете атмосфера была почти праздничной. Проверка позади. Илья даже позволил себе лёгкую улыбку в начале лекции — редкость. Даша сидела на своём обычном месте и старалась не смотреть на него слишком долго. Получалось плохо.

После пар она шла по коридору, когда её снова остановила Елена Викторовна.

— Морозова. Можно на минуту?

Голос был вежливым, но глаза — острыми.

— Ректор остался доволен, как вы справились с дополнительной нагрузкой во время проверки. Сказал, что у вас потенциал. — Женщина чуть наклонила голову. — Только будьте осторожнее. Некоторые вещи в университете замечают быстрее, чем кажется.

Даша почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Конечно, не понимаете. — Елена Викторовна слабо улыбнулась. — Просто дружеский совет. Доброго дня.

Она ушла, оставив Дашу стоять посреди коридора. Вечером Даша рассказала Илье. Он слушал молча, сидя на краю кровати в их номере, и медленно сжимал челюсть.

— Она знает. Или очень сильно догадывается. И пока играет в предупреждения.

— А если перестанет играть?

Илья поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Тогда ей придётся иметь дело со мной. А я умею быть крайне неприятным, когда защищаю своё.

Даша села рядом и положила голову ему на плечо.

— Я тоже уже ваше?

Он повернул голову и поцеловал её в висок.

— К сожалению для нас обоих — да. Уже давно.

За окном горел ночной город. В номере было тепло и тихо. Но оба понимали: тишина эта временная.

Кто-то уже начал затягивать петлю.

И останавливаться не собирался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Следующие дни прошли в режиме повышенной осторожности.

Они встречались реже — раз в три-четыре дня, всегда поздно, всегда в том же номере. Илья стал ещё внимательнее к мелочам: проверял, не следят ли, менял маршруты, иногда оставлял Дашу одну в номере на десять минут, чтобы самому выйти через другой выход. Даша старалась не раздражаться. Понимала, что он защищает их обоих. Но иногда внутри всё равно поднималось глухое раздражение: она хотела просто быть с ним, а не постоянно прятаться.

В среду после лекции Елена Викторовна снова «случайно» оказалась рядом, когда Даша выходила из аудитории.

— Морозова, вы хорошо выглядите в последнее время. Прямо светитесь. — Голос был мягким, почти дружеским. — Молодость, наверное. Или… что-то ещё?

Даша только вежливо улыбнулась и прошла мимо. Руки слегка дрожали.

Вечером она рассказала Илье, лежа у него на груди.

— Она играет с нами. Как кошка.

Илья медленно гладил её спину.

— Знаю. Я уже попросил проверить её активность в системе. К кому ходит, с кем переписывается по работе. Пока чисто. Но она не дура. Будет копать аккуратно.

Даша приподняла голову.

— А если она уже кому-то сказала?

— Тогда мы узнаем об этом очень быстро. — Он чуть сильнее сжал её. — Я не позволю, чтобы тебя выставили виноватой. Если придётся — удар возьму на себя.

— Не надо, — тихо сказала Даша. — Мы оба в этом. Или никак.

Илья посмотрел на неё долго. Потом перекатил её на спину и навис сверху.

— Ты слишком взрослая для своих восемнадцати. И слишком смелая. Это меня одновременно бесит и возбуждает.

Он поцеловал её глубоко, потом спустился ниже — к шее, к груди, к животу. Раздвинул ноги и начал целовать внутреннюю сторону бёдер, медленно приближаясь к центру. Даша уже тяжело дышала, когда его рот наконец накрыл её. Он лизал медленно, дразня, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на её реакцию. Когда она уже почти умоляла, он добавил пальцы и довёл до оргазма жёстко и точно.

После поднялся, перевернул её на живот, подтянул бёдра и вошёл сзади одним сильным толчком. Даша застонала в подушку. Илья начал двигаться глубоко и ритмично, держа её за бёдра. Иногда шлёпал ладонью по ягодице — не сильно, но ощутимо. Даша подавалась назад, прося ещё. Когда он наклонился и начал натирать клитор пальцами в такт толчкам, она кончила второй раз, громко и дрожа. Илья кончил следом, низко простонав её имя.

После они лежали рядом, тяжело дыша.

— Я хочу больше, — вдруг сказала Даша в тишину. — Не только ночи в гостинице. Хочу… обычного. Чтобы можно было просто сидеть вместе. Разговаривать. Не бояться каждого шороха.

Илья молчал дольше обычного.

— Я тоже. Но пока не могу тебе этого дать. Не безопасно.

— А когда сможете?

— Когда перестану быть твоим ректором. Или когда ты перестанешь быть студенткой. — Он повернул к ней лицо. — Оба варианта пока далеко.

Даша тихо выдохнула и уткнулась ему в плечо.

— Тогда будем пока так. Лишь бы вы не отстранялись снова.

— Не отстранюсь. — Он поцеловал её волосы. — Уже не смогу.

На следующий день в университете случилось то, чего они оба опасались.

После большой перемены Дашу вызвали к заместителю декана. Кабинет был маленьким, душным. Заместитель — мужчина лет пятидесяти с усталым лицом — жестом предложил сесть.

— Морозова, поступила… информация. Неофициальная. Якобы у вас слишком близкие отношения с одним из руководителей университета. — Он внимательно смотрел на неё. — Я обязан спросить. Это правда?

Даша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но лицо сохранила спокойным.

— Нет. Я просто учусь. И стараюсь. Если кто-то решил распускать слухи — это их проблемы.

Заместитель ещё несколько секунд смотрел на неё, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Пока зафиксирую как слух без подтверждения. Но если появятся доказательства… разговор будет другим. Можешь идти.

Даша вышла на ватных ногах. В туалете ей пришлось умыться холодной водой, чтобы прийти в себя.

Вечером она почти вбежала в номер. Илья уже ждал. Увидел её лицо — и сразу нахмурился.

— Что случилось?

Она рассказала. Голосом, который всё-таки дрожал к концу. Илья слушал молча, а потом очень тихо и очень зло выругался.

— Значит, кто-то уже вышел на уровень деканата. Это серьёзнее, чем я думал.

Он ходил по номеру, сжав кулаки.

— Я увеличу защиту. И ускорю проверку по Елене Викторовне. А тебе… тебе лучше на ближайшие дни взять больничный. Или академический. Что угодно, лишь бы меньше светиться.

Даша покачала головой.

— Не буду прятаться. Если начну внезапно болеть — это ещё больше привлечёт внимание.

Илья остановился перед ней. Взял за плечи.

— Тогда просто обещай мне: если к тебе ещё раз подойдут с такими вопросами — сразу звони. Не геройствуй.

— Обещаю.

Он притянул её к себе и просто держал долго. Даша слушала его сердцебиение и понимала, что они оба уже слишком глубоко.

Обратного пути не было.

А впереди, судя по всему, начинался настоящий шторм.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Следующие три дня прошли в режиме осады.

Илья почти не отпускал телефон. Звонил, давал указания, требовал отчёты. Даша видела, как он становится жёстче и молчаливее с каждой встречей. Секс оставался жадным и частым — будто оба пытались удержать друг друга через тело, пока снаружи всё шаталось. Но после них всё чаще просто лежали молча, слушая дыхание друг друга.

В среду вечером Илья приехал в номер уже после полуночи. Выглядел так, будто не спал пару суток. Даша молча обняла его, и он уткнулся лицом ей в шею, просто стоя так несколько минут.

— Нашли, — наконец сказал он хрипло. — Кто начал.

Даша отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Кто?

— Елена Викторовна. Она действительно копала. Собирала мелочи: когда ты задерживаешься, как я смотрю, как часто ты приходишь на консультации, которых формально не было. Потом аккуратно «поделилась сомнениями» с одним из замов. Тот уже пошёл выше. — Илья провёл ладонью по лицу. — Но есть и хорошая новость. Прямых доказательств у неё нет. Только домыслы. Пока.

— Пока, — тихо повторила Даша.

— Да. Поэтому завтра я вызываю её на разговор. Жёсткий. Либо она прекращает, либо я сделаю так, что ей будет очень неуютно работать в этом университете.

Даша села на край кровати.

— А если после этого она полезет ещё глубже? Из мести?

— Тогда придётся играть жёстче. — Илья подошёл, присел перед ней на корточки и взял её руки. — Слушай. Я могу сделать одну вещь. Формально отстранить себя от преподавания вашего курса до конца семестра. Передать другому. Тогда формальная связь «преподаватель — студентка» исчезнет. Риск станет меньше.

— А вы этого хотите?

— Нет. — Он честно посмотрел ей в глаза. — Но если это защитит тебя — сделаю.

Даша молчала долго. Потом покачала головой.

— Не надо. Пока. Давайте сначала попробуем остановить её. Если не поможет — тогда уже будем решать.

Илья кивнул. Поднялся, сел рядом и притянул её к себе.

— Как ты вообще ещё держишься? — тихо спросил он. — Тебе всего восемнадцать. А на тебя уже вешают такое.

— Держаться помогает то, что вы рядом. Даже когда просто молчите. — Даша уткнулась ему в плечо. — И то, что вы не смотрите на меня как на ошибку. Больше не смотрите.

Илья тихо выдохнул и поцеловал её волосы.

В ту ночь они занимались любовью медленно. Он целовал её везде, шептал, какая она красивая, как сильно он хочет её не только в постели. Даша плакала тихо, беззвучно, от переизбытка чувств, и он целовал эти слёзы, пока двигался внутри. Когда оба кончили, то ещё долго не отпускали друг друга.

Утром Илья уехал раньше. Перед уходом коротко сказал:

— Сегодня разберусь с ней. Вечером напишу.

День тянулся бесконечно. Даша ходила на пары, как сквозь туман. После обеда её снова вызвали — на этот раз уже к самому декану. Разговор был коротким и неприятным.

— Морозова, слухи продолжают ходить. Пока без доказательств, но репутация университета важнее. Я рекомендую вам на ближайшее время вести себя максимально незаметно. И… держаться подальше от руководства. Вы меня поняли?

— Да, — тихо ответила Даша.

Вечером сообщение от Ильи пришло только в половине одиннадцатого:

«Приезжай. Сейчас.»

Когда она вошла в номер, Илья стоял у окна. Повернулся. Лицо было каменным.

— Разговор состоялся. Она всё отрицает. Говорит, что просто «беспокоилась о возможных нарушениях этики». Я поставил её на место. Жёстко. Предупредил, что любое продолжение будет расценено как клевета и попытка дестабилизировать работу университета перед проверкой. — Он помолчал. — Она испугалась. Но не сломалась. Будет сидеть тихо. Пока.

Даша подошла и обняла его со спины, прижавшись щекой к лопатке.

— Значит, пока выдохнули?

— Пока. — Илья развернулся в её объятиях и обхватил лицо ладонями. — Но я больше не хочу, чтобы ты постоянно боялась. И я больше не хочу прятаться, как мальчишка.

Он замолчал, глядя на неё тяжело и серьёзно.

— Даша. Я готов сделать следующий шаг. Не публичный. Но важный. Хочу, чтобы у нас было место, где нам не нужно каждый раз снимать номер. Где ты сможешь оставаться, когда захочешь. Моя квартира. Ключ. Свои вещи. Не как любовница на час. А как… человек, который мне нужен.

Даша почувствовала, как сердце сильно ударилось о рёбра.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Это всё ещё риск. Но меньший, чем гостиницы и постоянные переписки. И… я хочу тебя ближе. Уже по-настоящему.

Она молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Давайте попробуем.

Илья наклонился и поцеловал её — глубоко, почти торжественно. Потом просто прижал к себе.

— Завтра вечером заберёшь ключ. И перевезёшь то, что нужно.

Даша закрыла глаза, слушая его сердце.

Они только что сделали ещё один шаг в пропасть.

Но теперь — уже вдвоём. И это почему-то пугало меньше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Ключ Даша получила на следующий вечер.

Илья встретил её не в гостинице, а у подъезда обычного, но дорогого дома в тихом центре. Молча протянул связку с одним ключом и магнитной картой, провёл внутрь, вызвал лифт. Всё это время он почти не говорил — только смотрел, будто всё ещё не до конца верил, что она здесь.

Квартира оказалась именно такой, какой Даша её представляла: просторной, тёмных тонов, с большими окнами и минимумом лишних вещей. Пахло им — деревом, кожей и тем самым парфюмом.

— Здесь можно быть громче, — тихо сказал Илья, закрывая дверь. — Соседи далеко.

Даша медленно прошла вперёд, касаясь пальцами спинки дивана, края стола. Обернулась.

— И вы правда хотите, чтобы я… оставляла здесь вещи?

— Хочу. — Он подошёл ближе. — Хочу открывать шкаф и видеть твою одежду. Хочу, чтобы ты могла приехать, когда тебе плохо или просто захотелось. Без сообщений «можно?». Просто приехать.

Даша почувствовала, как внутри всё сжимается — сладко и страшно одновременно.

— Это уже совсем не похоже на «просто трахаемся».

— Потому что давно уже не «просто», — честно ответил Илья. — Ты это знаешь.

Он протянул руку. Даша вложила в неё свою. Илья провёл её в спальню — большую, с тёмным постельным бельём и одним единственным фото на тумбочке (старым, где он ещё молодой, с кем-то из семьи).

— Можешь выбрать сторону, — сказал он.

Даша села на край кровати.

— Я пока даже не знаю, как здесь… быть. Без страха, что кто-то войдёт.

Илья присел перед ней на корточки, как уже делал однажды, и положил ладони ей на колени.

— Здесь можно не бояться. Хотя бы в этих стенах. Я об этом позаботился.

Она наклонилась и поцеловала его первой. Медленно. Глубоко. Илья ответил сразу, но без спешки. Поднялся, подхватил её и уложил на кровать. Раздевал уже знакомо, но как будто бережнее. Целовал плечи, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Когда вошёл — тоже медленно, глядя в глаза. Даша обхватила его ногами и двигалась навстречу, чувствуя, что в этот раз всё иначе. Не гостиничный номер. Не чужая постель. Его дом. И он — в ней.

Они кончили почти одновременно — тихо, глубоко, держась друг за друга. После Илья не вышел сразу. Лежал сверху, опираясь на локти, и целовал её лицо.

— Оставайся сегодня, — прошептал он. — До утра.

Даша кивнула.

Впервые за всё время она заснула в его постели. По-настоящему. Без будильника «успеть уехать до рассвета». Илья держал её всю ночь, иногда просыпаясь, чтобы поцеловать в плечо или сильнее прижать к себе.

Утром она проснулась от запаха кофе. Илья стоял у окна в домашних брюках и футболке, с кружкой в руках. Увидев, что она открыла глаза, подошёл, сел на край кровати и протянул ей вторую кружку.

— Чёрный. Как ты любишь.

Даша села, принимая кофе. Пальцы слегка дрожали.

— Вы правда готовы к тому, что я теперь иногда буду здесь просыпаться?

— Готов. — Он провёл пальцем по её щеке. — Больше чем готов. Просто… будь умницей. Не светись. И пиши, если что-то случится в университете.

Она кивнула, отпила кофе и вдруг тихо сказала:

— Я боюсь, что привыкну. А потом всё рухнет.

Илья забрал у неё кружку, поставил на тумбочку и наклонился близко.

— Тогда будем привыкать вместе. И если будет рушиться — тоже вместе. Я уже говорил. Не брошу.

Даша обняла его за шею и просто держалась. Крепко.

В тот день она всё-таки уехала до пар. Но уже с ключом в кармане и с ощущением, что граница снова сдвинулась.

А вечером, когда она сидела в общежитии и делала вид, что готовится к семинару, Катя вдруг сказала:

— К тебе опять эта лаборантка привязалась. Сегодня в столовой слышала, как она с кем-то говорила… про «некоторых студенток, которые слишком быстро находят общий язык с начальством». И смотрела прямо на тебя.

Даша медленно подняла глаза.

Петля, которую они так старательно разжимали, снова начала затягиваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Даша приехала к нему в тот же вечер.

Не стала писать заранее — просто использовала ключ. Илья был дверь уже в домашних брюках, слегка удивлённый, но когда увидел её лицо, сразу стал серьёзным.

— Что случилось?

Она прошла внутрь, сбросила куртку и только тогда сказала:

— Катя слышала, как Елена Викторовна снова говорит. Уже почти открытым текстом. Про студенток, которые «слишком быстро находят общий язык с начальством». И смотрела на меня.

Илья медленно закрыл дверь. Лицо стало жёстким.

— Значит, предупреждение не сработало. Она продолжает.

Он прошёл в гостиную, достал телефон, коротко кому-то позвонил. Говорил тихо, отрывисто. Даша сидела на диване и слушала, как внутри всё сжалось в холодный комок.

Когда он сбросил, то подошёл и сел рядом.

— Завтра утром я официально переведу тебя в другую группу по своему предмету. Формально — из-за нагрузки. Фактически — чтобы убрать прямой контакт «преподаватель — студентка». Это снизит риск. И даст мне больше пространства для манёвра.

Даша резко подняла голову.

— Вы опять решаете за меня.

— Да. — Он не стал отрицать. — Потому что сейчас речь уже не о наших ночах. Речь о том, чтобы тебя не вызвали на комиссию по этике с грязными намёками. Я не позволю.

Она хотела спорить, но увидела в его глазах не просто контроль — настоящий страх за неё. Поэтому только тихо спросила:

— А нас? Мы из-за этого тоже станем дальше?

Илья протянул руку и убрал прядь волос у неё с лица.

— Нет. Наоборот. Ты теперь чаще будешь здесь. Я хочу, чтобы у тебя было безопасное место. Где тебя не достанут их взгляды и разговоры.

Даша молчала. Потом медленно кивнула и придвинулась ближе. Илья обнял её, поцеловал в макушку.

— Оставайся сегодня. Завтра разберёмся.

Ночью они долго не могли уснуть. Сначала просто лежали, разговаривая шёпотом. Потом Илья начал целовать её — медленно, почти нежно. Спустился ниже, долго ласкал ртом, пока Даша не задрожала и не кончила, прижимая его голову к себе. После он вошёл осторожно, двигался глубоко и размеренно, глядя в глаза. Когда оба закончили, то ещё долго не отпускали друг друга.

Утром Даша проснулась уже одна. На тумбочке лежала записка:

«Уехал раньше. Перевод группы оформлю до обеда.

Ключ у тебя. Приезжай, когда захочешь.

Я.»

В университете новость о переводе её встретила быстро. Кто-то посочувствовал («Волков опять своих перекидывает»), кто-то просто пожал плечами. Елена Викторовна проводила её взглядом в коридоре — долгим, тяжёлым, почти торжествующим. Даша сделала вид, что не заметила.

Вечером она снова приехала к Илье. Он уже ждал. Ужин был простым — он заказал еду, они ели в тишине, иногда касаясь друг друга коленями под столом. Потом он вдруг сказал:

— Я подал документы на частичное освобождение от преподавательской нагрузки. С нового семестра. Останусь ректором, но читать лекции первому курсу больше не буду. Это займёт время, но… так будет безопаснее.

Даша отложила вилку.

— Вы меняете свою работу из-за меня?

— Я меняю обстоятельства, которые могут нас уничтожить. — Илья посмотрел на неё прямо. — Ты важнее ещё одной группы студентов.

Она встала, обошла стол и села к нему на колени, обняв за шею.

— Вы совсем с ума сошли.

— Да. — Он легко улыбнулся. — Уже давно. С той самой ночи в клубе.

Они поцеловались. Потом ещё. Вскоре Даша уже сидела на нём без одежды, медленно двигаясь, а Илья держал её за бёдра и смотрел снизу вверх тёмным взглядом. Это было глубоко, тихо и очень интимно. Когда она кончила, то уткнулась лбом ему в плечо. Он кончил следом, крепко прижимая её к себе.

Позже, лежа в темноте, Даша тихо спросила:

— А если она не остановится? Даже после всего?

Илья долго молчал. Потом ответил честно:

— Тогда мне придётся сделать так, чтобы она больше не работала в этом университете. Я этого не хочу. Но если она продолжит целить в тебя — выбора не будет.

Даша переплела их пальцы.

— Просто… не становитесь из-за меня совсем другим. Холодным. Жёстким. Таким, каким вы были в самом начале.

Илья повернул голову и поцеловал её пальцы.

— С тобой я уже не смогу быть прежним. Даже если очень постараюсь.

За окном шёл дождь. В квартире было тихо и тепло.

А в университете кто-то уже открывал папку с распечатками переписки и фотографиями с камер. И медленно улыбался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Утро началось с сообщения от Ильи:

«Срочно. Не приходи сегодня в университет, если можешь.

Возьми больничный. Любой.

Я напишу позже.»

Даша сидела на его кухне в его футболке и смотрела на экран. Сердце уже колотилось. Она набрала в ответ:

«Что случилось?»

Ответ пришёл через минуту:

«Есть движения. Серьёзные.

Пока просто сделай, что я прошу.»

Она всё-таки взяла больничный — участковый не стал особо допытываться. Весь день провела в квартире Ильи, пытаясь учиться и постоянно срываясь проверять телефон. Он молчал до вечера.

Илья пришёл только после девяти. Лицо было каменным. Молча снял пальто, прошёл на кухню, налил воды и только потом сказал:

— У неё появились фото.

Даша медленно подняла голову.

— Какие?

— С камер гостиницы. Размытые, но узнаваемые. Ты входишь. Я открываю дверь. Временные метки. Плюс распечатки, где видно, что ты часто исчезаешь по вечерам, а я — тоже. Прямых доказательств секса нет. Но для начала вполне достаточно, чтобы поднять волну.

— Откуда у неё доступ к камерам гостиницы?

— Платные запросы через знакомых. Или кто-то слил. — Илья поставил стакан и посмотрел на неё тяжело. — Она пока не пошла официально. Сначала попытается давить. Скорее всего — на меня. Или на тебя через деканат.

Даша обхватила себя руками.

— И что мы делаем?

— Я уже сделал несколько звонков. Завтра утром будет разговор наверху. Жёсткий. Либо она отдаёт всё и замолкает, либо я поднимаю вопрос о её профессиональной пригодности и конфликтах интересов. — Он подошёл и присел перед ней. — Но тебе нужно быть готовой. Если она всё-таки выстрелит — нас обоих вызовут. И придётся либо отрицать до конца, либо… признавать и разгребать последствия.

Даша молчала. Потом тихо спросила:

— А вы хотите признавать?

Илья долго смотрел на неё.

— Хочу, чтобы ты была в безопасности. Если для этого придётся признать — признаю. И уйду с должности, если потребуется. Но сначала попробую решить иначе. Тихо.

Она протянула руки и обняла его за шею, уткнувшись лицом в плечо. Илья поднял её вместе с собой, донёс до дивана и просто держал.

Позже, когда напряжение чуть отпустило, он начал целовать её — медленно, глубоко, будто пытался заземлить. Даша отвечала жадно. Они занялись любовью прямо на диване: сначала она опустилась на колени и взяла его в рот, глядя снизу вверх, потом он уложил её на спину и вошёл глубоко, двигаясь сильно и точно. Даша стонала в голос — здесь можно было. Когда кончила, то впилась ногтями ему в спину. Илья кончил следом, низко простонав её имя.

После они лежали переплетённые.

— Если всё пойдёт плохо, — тихо сказала Даша, — я не хочу, чтобы вы теряли всё из-за меня.

— А я не хочу терять тебя. — Илья провёл ладонью по её волосам. — Поэтому будем драться. До конца.

Утром он уехал рано. Даша осталась. До обеда всё было тихо. Потом пришло короткое сообщение:

«Разговор состоялся.

Она отрицает наличие фото. Говорит, что “просто беспокоилась”.

Я дал понять, что любое дальнейшее движение будет расценено как попытка шантажа.

Пока затихла.

Но это не конец.»

Даша выдохнула. Написала:

«Вы в порядке?»

«Да.

Вернусь к вечеру.

Жди.»

Весь день она провела в странном подвешенном состоянии. Училась, убиралась, пыталась отвлечься. Ближе к вечеру, когда уже темнело, в дверь позвонили.

Даша замерла. Илья всегда писал, если едет. И ключ у него был свой.

Звонок повторился — настойчивый.

Она подошла к глазку.

На лестничной клетке стояла Елена Викторовна. В пальто, с сумкой. И смотрела прямо на дверь, будто знала, что за ней есть кому открыть.

Даша отступила на шаг. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах.

Телефон в руке завибрировал. Сообщение от Ильи:

«Я почти на месте.

Не открывай никому.»

А за дверью раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— Дарья Алексеевна, я знаю, что вы там. Нам нужно поговорить. Пока ещё можно по-хорошему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Даша стояла в прихожей и смотрела на дверь, будто та могла взорваться.

За ней снова раздался голос Елены Викторовны — спокойный, почти мягкий:

— Я действительно знаю, что вы внутри. И знаю, чья это квартира. Мы можем сделать это цивилизованно. Или я могу уйти и завтра уже действовать иначе. Выбор за вами.

Даша сжала телефон. Илья писал:

«Не открывай.

Я через четыре минуты.

Просто молчи.»

Она прислонилась спиной к стене и заставила себя дышать ровнее. Минуты тянулись как часы. За дверью было слышно, как женщина переминается с ноги на ногу. Потом снова:

— Хорошо. Я подожду ещё немного. Но недолго.

Ровно через три с половиной минуты в подъезде послышались быстрые тяжёлые шаги. Голос Ильи — низкий, ледяной:

— Елена Викторовна. Какими судьбами у моей двери?

Даша почти физически почувствовала, как атмосфера за дверью изменилась.

— Илья Сергеевич. Какое совпадение. Я как раз хотела поговорить с вашей… гостьей.

— С моей студенткой, которая пришла за консультацией по поводу перевода группы и академической нагрузки. В нерабочее время — по моему приглашению. Есть проблема?

Голос Елены стал чуть жёстче:

— Проблема в том, что консультации в вашей личной квартире выглядят… сомнительно. Особенно учитывая некоторые материалы, которые оказались у меня.

— Материалы, которые вы получили незаконным путём и которые не доказывают ровным счётом ничего. — Илья говорил тихо, но так, что даже через дверь было слышно сталь. — Я вчера ясно дал понять: любое продолжение будет расценено как клевета и попытка шантажа. Вы только что подтвердили мои опасения, появившись здесь.

Пауза.

— Вы угрожаете мне? — спросила Елена.

— Я констатирую. Либо вы сейчас разворачиваетесь и забываете этот разговор, либо завтра утром я поднимаю вопрос о вашей профессиональной этике, доступе к служебной информации и мотивах. И поверьте, у меня достаточно ресурсов, чтобы сделать вашу дальнейшую работу в университете крайне некомфортной.

Ещё одна пауза. Более длинная. Потом голос Елены — уже суше:

— Вы защищаете её слишком рьяно для простого ректора.

— Я защищаю репутацию университета и своих студентов от людей, которые предпочитают грязные методы вместо нормальной работы. — Илья сделал паузу. — Доброй ночи, Елена Викторовна. И чтобы я больше никогда не видел вас у этой двери.

Послышались шаги — быстрые, злобные. Потом удар кнопки лифта. Тишина.

Через минуту ключ повернулся в замке. Илья вошёл, закрыл дверь и сразу посмотрел на Дашу.

— Ты в порядке?

Она кивнула, хотя руки всё ещё дрожали. Илья пересёк прихожую в два шага и крепко обнял её.

— Она больше не придёт. Я сделал так, чтобы ей было очень дорого продолжать.

Даша уткнулась лицом ему в грудь.

— Она видела, что я здесь. Даже если не открыла…

— Видела. Но прямых доказательств у неё по-прежнему нет. Только догадки и размытые кадры. А теперь ещё и факт, что она пришла к моей личной квартире. Это уже работает против неё.

Он отстранился чуть, взял её лицо в ладони.

— Я переведу тебя на индивидуальный график по нескольким предметам до конца семестра. Формально — из-за нагрузки и участия в проекте. Фактически — чтобы минимизировать пересечения. И да. С нового семестра я окончательно ухожу от преподавания на первом курсе.

Даша покачала головой.

— Вы опять всё меняете ради меня.

— Я меняю то, что могу контролировать. — Илья наклонился и коротко поцеловал её. — А тебя я уже не контролирую. И не хочу.

Они медленно дошли до гостиной. Илья сел в кресло и притянул Дашу к себе на колени. Она устроилась, обняв его за шею. Некоторое время просто сидели в тишине.

— Мне было страшно, — призналась она тихо. — Когда она стояла за дверью.

— Знаю. — Он гладил её спину. — Больше не будет. Я обещаю.

Позже, в спальне, они занимались любовью медленно и глубоко. Илья целовал её так, будто хотел стереть весь страх. Даша двигалась под ним, держась за плечи, и в какой-то момент прошептала:

— Не отпускайте.

— Не отпущу, — ответил он хрипло. — Уже нет.

После они лежали в темноте. Илья перебирал её волосы.

— Завтра я подам ещё несколько бумаг. Чтобы закрепить твой перевод и свой частичный отход от преподавания. А ты… просто живи. Приезжай сюда, когда хочешь. Учись. Дыши. Я разберусь с остальным.

Даша кивнула, уже почти засыпая у него на груди.

А на другом конце города Елена Викторовна сидела в своей квартире и смотрела на папку с фотографиями. Лицо было спокойным. Почти довольным.

Она открыла ноутбук и начала печатать письмо.

Адресат: комиссия по этике университета.

Тема: О возможных нарушениях.

И прикрепила файлы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Письмо дошло утром.

Илья узнал об этом в 9:17, когда ему позвонил секретарь ректората голосом человека, который очень хочет быть где угодно, только не здесь.

— Илья Сергеевич… поступило обращение в комиссию по этике. На вас. И на студентку Морозову. Анонимно, но с приложениями. Фотографии, временные метки, некоторые… наблюдения.

Илья стоял у окна своего кабинета и смотрел на мокрый двор. Голос был абсолютно ровным:

— Передайте председателю комиссии, что я буду у него через час. И чтобы материалы пока не расходились дальше.

Он сбросил и сразу набрал Дашу.

— Где ты?

— У вас. В квартире. — Голос у неё сразу стал напряжённым. — Что-то случилось?

— Да. Она всё-таки отправила. Официально. Пока анонимно, но с файлами. Я еду разбираться. Ты сидишь дома. Никуда не выходишь. Никому не звонишь. Ясно?

— Ясно… Вы как?

— Злой. Очень. Но это решаемо. Жди.

Он сбросил.

Даша села на диван и обхватила себя руками. Теперь всё было по-настоящему. Не намёки. Не разговоры в коридорах. Официальная жалоба.

Илья вернулся только после трёх. Лицо было усталым и жёстким. Он молча повесил пальто, прошёл к ней, сел на корточки и взял её руки.

— Слушай меня внимательно. Комиссия приняла обращение к рассмотрению. Пока это предварительная проверка. Меня уже опросили. Я заявил, что любые близкие контакты носили исключительно консультационный и менторский характер в рамках вашей академической нагрузки. Прямых доказательств сексуальных отношений у них нет — только косвенные. Размытые фото у гостиницы и совпадения по времени.

Даша сглотнула.

— А меня вызовут?

— Скорее всего, да. Завтра или послезавтра. Ты будешь говорить то же самое. Консультации. Помощь с переводом. Ничего личного. — Он чуть сильнее сжал её пальцы. — Если спросят прямо — отрицай. Жёстко. Без пауз.

— А если не поверят?

— Тогда я возьму удар на себя. Полностью. Скажу, что любые слухи — следствие моей излишней вовлечённости в работу со студентами, и предложу временно отстраниться от части полномочий до выяснения. Тебя это должно защитить.

Даша резко выдернула руки.

— Нет. Я не согласна, чтобы вы всё тащили на себе.

— А я не согласен, чтобы тебя вызывали на ковёр и делали из тебя «студентку, которая соблазнила ректора». — Голос Ильи стал жёстче. — Даша. Это не обсуждается. Я взрослый мужчина на должности. Ты — первокурсница. Расклад сил изначально неравный. Я обязан тебя прикрыть.

Она молчала, глядя на него злыми, влажными глазами. Потом тихо сказала:

— Вы опять решаете за двоих.

— Да. Потому что сейчас цена ошибки — твоя учёба и твоя репутация. А мою я могу восстановить. Или пожертвовать. Твою — нет.

Илья поднялся, сел рядом и притянул её к себе. Даша сначала сопротивлялась, потом сдалась и уткнулась лицом ему в шею.

— Мне страшно, — прошептала она.

— Знаю. Мне тоже. Но мы пройдём это. Вместе. Просто сейчас тебе нужно довериться мне в том, как именно мы будем защищаться.

Вечером они почти не разговаривали. Илья работал за ноутбуком — готовил документы, писал кому-то. Даша пыталась читать, но слова прыгали. Ближе к ночи он закрыл крышку, подошёл и просто протянул руку.

В спальне они занимались любовью медленно и почти отчаянно. Илья целовал её так, будто боялся, что это один из последних раз. Даша держалась за него крепко, двигалась навстречу и в какой-то момент тихо сказала ему в губы:

— Не оставляйте меня, если всё пойдёт плохо.

— Не оставлю. — Он вошёл глубже, глядя в глаза. — Обещаю.

После они лежали в тишине. Илья гладил её спину.

— Завтра тебя, скорее всего, вызовут. Я буду рядом, насколько это возможно по регламенту. Ты не одна.

Даша кивнула, уже почти не в силах говорить.

А утром, ровно в 10:40, ей на телефон пришло официальное уведомление:

«Студентку Морозову Д.А. просят явиться завтра в 14:00 в кабинет председателя комиссии по этике для дачи пояснений.»

Она медленно подняла глаза на Илью. Он уже читал то же самое со своего телефона.

Лицо у него было спокойным.

Слишком спокойным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Утро перед вызовом прошло в тяжёлой тишине.

Илья сам приготовил завтрак, поставил перед Дашей тарелку и коротко сказал:

— Ешь. Сегодня тебе понадобятся силы.

Она почти не смогла. Только пила чай и смотрела, как он собирает документы в папку. Перед выходом Илья остановил её в прихожей, взял за плечи и заставил смотреть на себя.

— Повтори ещё раз.

— Консультации. Помощь с переводом группы и академической нагрузкой. Ничего личного. Любые совпадения по времени — случайность. Фотографии ничего не доказывают.

— Хорошо. — Он наклонился и крепко поцеловал её. — Я буду в соседнем кабинете. Если станет совсем плохо — ты имеешь право попросить перерыв. Используй его.

Даша кивнула.

В университет они приехали отдельно. Даша — на пятнадцать минут раньше, как обычная студентка. Илья — через другой вход. Когда её вызвали, руки уже были холодными.

Кабинет комиссии оказался небольшим и душным. За длинным столом сидели трое: председатель (седой мужчина с усталыми глазами), женщина из учебного управления и ещё один преподаватель, которого Даша видела мельком. На столе лежала папка. Та самая.

— Садитесь, Морозова, — сказал председатель. — Нам нужно получить ваши пояснения по поводу поступившего обращения. Речь идёт о возможных неформальных отношениях с ректором университета Ильёй Сергеевичем Волковым. Вы понимаете, о чём речь?

— Понимаю, — ровно ответила Даша. — Но никаких неформальных отношений между нами нет.

Её спрашивали долго. Про гостиницу. Про совпадения по времени. Про то, почему она так часто оказывалась в одних местах с ректором. Про перевод в другую группу. Про индивидуальный график. Даша отвечала коротко, чётко, повторяя одну и ту же версию. Иногда пальцы под столом сжимались так сильно, что болели костяшки. Один раз женщина из учебного управления наклонилась вперёд и тихо спросила:

— Вы боитесь его, Морозова? Или покрываете?

Даша подняла глаза.

— Я просто говорю правду. Мне помогали с учёбой. Всё.

Через сорок минут её отпустили. На выходе из кабинета она на секунду встретилась взглядом с Ильёй — он стоял в конце коридора, разговаривая с кем-то из администрации. Взгляд у него был тяжёлым и внимательным. Он едва заметно кивнул. Даша прошла мимо, не останавливаясь.

Вечером они встретились уже в квартире. Даша едва закрыла за собой дверь, как Илья притянул её к себе и просто держал.

— Ты молодец, — тихо сказал он. — Держалась хорошо.

— А вы?

— Меня опросили до тебя. Я сказал то же самое. Пока у них недостаточно для жёстких мер. Но проверку продолжат. Будут смотреть камеры, опрашивать людей, поднимать переписки по рабочим каналам.

Даша отстранилась.

— Сколько это может длиться?

— Недели. Может, больше. — Илья провёл ладонью по её волосам. — На это время тебе лучше снова взять академический или больничный. Я официально оформлю индивидуальный план. Чем меньше ты будешь появляться в университете — тем лучше.

Она хотела возразить, но силы спорить уже почти не осталось. Только кивнула.

Ночью они долго не могли уснуть. Сначала просто лежали в темноте, потом Илья начал медленно целовать её — плечо, шею, грудь. Даша повернулась к нему и ответила. На этот раз секс был тихим, почти осторожным. Он двигался глубоко и медленно, держал её лицо в ладонях и смотрел в глаза. Когда Даша кончила, то спрятала лицо у него на плече. Илья кончил следом, крепко прижимая её к себе.

После он ещё долго гладил её спину.

— Я подал документы на временное самоотстранение от части управленческих функций на период проверки, — вдруг сказал он. — Это снизит давление. И покажет, что я не цепляюсь за кресло.

Даша резко подняла голову.

— Вы опять всё отдаёте.

— Я выбираю, что важнее. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Кресло можно вернуть. Тебя — нет.

Она молча уткнулась обратно ему в грудь.

А утром на официальную почту Ильи пришло новое письмо.

Не от комиссии.

От Елены Викторовны.

Короткое:

«Вы думаете, что всё контролируете.

Но у меня остались ещё файлы.

И я знаю, куда их отправить, если вдруг комиссия окажется слишком мягкой.

Спокойной ночи, Илья Сергеевич.»

Илья медленно поставил телефон на тумбочку.

Даша ещё спала, свернувшись клубочком под его рукой.

А война, которую они оба уже считали почти законченной, только перешла на новый круг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Илья не стал будить Дашу сразу.

Он ещё долго сидел в темноте, перечитывая сообщение. Потом тихо вышел в гостиную, набрал номер и говорил коротко, почти шёпотом:

— Нужны все рычаги. Сейчас. Она продолжает. … Да. Полный пакет. И чтобы к утру у неё не осталось ни одного спокойного хода.

Когда он вернулся в спальню, Даша уже не спала. Лежала с открытыми глазами и смотрела на него.

— Она снова написала, да?

Илья кивнул. Сел на край кровати и честно сказал:

— Угрожает дополнительными файлами. Если комиссия «окажется слишком мягкой». Классический шантаж.

Даша села, обхватив колени.

— И что вы будете делать?

— То, что должен был сделать раньше. — Голос у него был усталым, но твёрдым. — Перестать пытаться решить это полумерами. Завтра утром Елена Викторовна получит официальное уведомление о начале служебной проверки в отношении неё самой. Незаконное получение и хранение персональных данных, попытка давления, создание конфликтной ситуации. Параллельно я передам в комиссию по этике заявление о том, что стал объектом целенаправленной кампании. С фактами её визита к моей квартире и предыдущих угроз.

— Это не остановит её окончательно?

— Остановит. Или сделает её действия уже уголовно наказуемыми. — Илья протянул руку и коснулся её щеки. — Я больше не буду играть в сдерживание. Она выбрала войну — получит войну.

Даша молчала. Потом тихо спросила:

— А мы? Как нам теперь… быть?

— Так же. Осторожно. Но уже без иллюзий, что она уйдёт сама. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Ложись. Завтра будет тяжёлый день.

Но спать никто из них почти не смог. Ближе к рассвету Даша сама потянулась к нему. Илья ответил сразу — жадно, почти отчаянно. Они занимались любовью в полутьме, быстро и глубоко, будто пытались выплеснуть весь страх и злость. Даша кончила первой, впившись ногтями ему в спину. Илья — следом, низко простонав ей в шею.

Утром он уехал рано. Даша осталась в квартире. До обеда всё было тихо. Потом пришло сообщение:

«Служебная проверка в отношении неё запущена.

Она уже вызвана.

Пока молчит.

Держись.»

Ближе к вечеру Илья вернулся. Выглядел жёстче, чем утром. Молча налил себе воды, выпил и только потом сказал:

— Она пыталась отрицать. Потом частично признала, что «собирала информацию из беспокойства». Файлы частично изъяты. Полностью она их, конечно, не отдала — приоритетные копии наверняка остались. Но теперь любое её движение фиксируется. Если попытается отправить что-то ещё — это уже будет не анонимное обращение, а прямое нарушение.

Даша подошла и обняла его со спины.

— Значит, мы выиграли?

— Мы перехватили инициативу. — Илья развернулся и обхватил её лицо ладонями. — Но комиссия по этике всё равно продолжит работу. Нас обоих ещё будут проверять. Разница в том, что теперь у нас есть встречный удар. И она больше не может действовать безнаказанно.

Он наклонился и поцеловал её — глубоко, медленно. Даша ответила, прижимаясь ближе. Вскоре они уже были в спальне. На этот раз секс вышел почти нежным. Илья целовал её везде, шептал, какая она важная, как сильно он не хочет её терять. Даша двигалась под ним медленно, глядя в глаза, и в какой-то момент тихо сказала:

— Я вас люблю. Даже когда вы всё решаете за двоих. Даже когда страшно.

Илья замер. Потом продолжил двигаться, но уже глядя на неё совсем иначе.

— Я тоже тебя люблю. Давно. Просто боялся говорить вслух, пока вокруг весь этот ад.

Они кончили почти одновременно — тихо, крепко держась друг за друга.

После долго лежали в тишине. Илья перебирал её волосы.

— Ещё немного. Мы дожмём. И тогда наконец сможем просто… быть. Без постоянной оглядки.

Даша кивнула, уткнувшись ему в грудь.

А на следующий день комиссия по этике вынесла промежуточное решение:

Проверку продолжить.

Ректору Волкову — временно ограничить прямые контакты со студентами первого курса до завершения разбирательства.

Студентке Морозовой — перевести на полностью индивидуальный график до конца семестра.

Формально — ничего катастрофического.

Фактически — их обоих поставили на паузу.

И оба понимали: это ещё не конец.

Но уже совсем близко к нему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Официальные ограничения вступили в силу быстро.

Илья больше не появлялся на лекциях первого курса. Дашу полностью перевели на индивидуальный график — она сдавала работы через электронную систему, приходила только на отдельные консультации к другим преподавателям и почти не пересекалась с основным потоком. В университете сразу поползли новые слухи: кто-то говорил, что ректора «прижали», кто-то — что студентку «убрали с глаз долой». Елена Викторовна на глаза не попадалась. По словам Ильи, она была на больничном и параллельно давала объяснения по служебной проверке.

Они оба оказались в странном пузыре.

Днём Илья работал из кабинета или из дома, решая вопросы университета в урезанном режиме. Даша училась у него в квартире — сидела за большим столом у окна с ноутбуком, делала конспекты, иногда злилась на сложные задания и бросала в него подушкой, когда он слишком уж начинал контролировать, сколько она уже сидит за книгами.

— Ты опять проверяешь, — ворчала она.

— Я забочусь, чтобы ты не выгорела, — спокойно отвечал он. — Разница есть.

По ночам разница стиралась.

Они больше не играли в «только секс». Илья целовал её долго, иногда просто держал на диване под пледом и молчал. Даша впервые за долгое время могла засыпать, зная, что утром не нужно никуда бежать и притворяться. Однажды она проснулась среди ночи и увидела, что он не спит — лежит и смотрит на неё в темноте.

— Что? — тихо спросила она.

— Привыкаю, что ты здесь. По-настоящему. — Он провёл пальцем по её щеке. — Раньше каждое утро думал, что ты можешь просто не вернуться.

Даша подвинулась ближе и уткнулась лицом ему в грудь.

— Я уже не уйду. Даже если будет совсем плохо.

Секс стал другим — глубже, спокойнее и одновременно жаднее. Они знали тела друг друга почти наизусть. Илья по-прежнему мог быть жёстким, когда хотел, но всё чаще выбирал медленный темп, долгие поцелуи и разговоры шёпотом прямо во время. Даша иногда сама проявляла инициативу — садилась сверху, задавала ритм, смотрела ему в глаза и тихо говорила, как сильно ей хорошо. В такие моменты контроль Ильи трещал особенно заметно.

Через неделю после ограничений пришли новости по Елене. Илья вернулся домой позже обычного, поставил сумку и сразу сказал:

— Служебная проверка по ней закончена. Выявлены нарушения: неправомерный доступ к данным, попытка давления, создание конфликтной ситуации. Ей предложили уволиться по собственному желанию. С хорошими формулировками. Либо — официальное взыскание и дальнейшее разбирательство, которое почти наверняка закончится статьёй.

Даша медленно закрыла ноутбук.

— И она… согласилась?

— Пока молчит. Дали три дня. — Илья потёр лицо. — Если уйдёт тихо — нам станет гораздо легче. Если решит идти до конца — поднимет шум. Но уже с гораздо более слабых позиций.

Даша подошла и обняла его.

— А комиссия по этике?

— Продолжает работать. Но без неё как основного двигателя процесс замедлится. Им нужны факты, а не домыслы. А фактов прямых по-прежнему нет.

Он обнял её в ответ и некоторое время просто стоял, уткнувшись подбородком ей в макушку.

— Ещё немного, — тихо сказал он. — Совсем немного. И мы сможем выдохнуть.

В ту ночь они долго не гасили свет. Сначала разговаривали — о том, как странно жить в одной квартире, когда снаружи всё ещё война. Потом Илья начал медленно целовать её плечи, спускаться ниже. Даша лежала на спине, запустив пальцы ему в волосы, и тихо стонала, когда его рот достиг нужного места. Он довёл её языком и пальцами до дрожи, потом поднялся и вошёл медленно, глядя в глаза. Двигались без спешки. Когда оба кончили, то ещё долго не размыкали объятий.

Под утро Даша прошептала ему в ключицу:

— А если она всё-таки не уйдёт? Если поднимет всё наверх?

Илья гладил её спину тяжёлой, тёплой ладонью.

— Тогда я сделаю то, что должен. Защищу тебя. И нас. Любой ценой.

Даша закрыла глаза.

А на другом конце города Елена Викторовна сидела над открытым ноутбуком и смотрела на черновик письма. Не в комиссию. А сразу в министерство. И в два крупных канала, которые любили университетские скандалы.

Палец завис над кнопкой «отправить».

И медленно нажал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Шум поднялся быстрее, чем они успели моргнуть.

Уже к полудню в двух каналах вышли почти одинаковые посты: «Ректор одного столичного вуза и первокурсница — слишком близкие консультации». Размытые фото у гостиницы. Совпадения по времени. Намёки на «особые условия» и «индивидуальный подход». Имена пока не называли, но для тех, кто был внутри университета, всё было очевидно.

Илья узнал об этом, когда ещё был на совещании. Вышел прямо посреди разговора, набрал Дашу и коротко сказал:

— Сиди дома. Никуда не выходи. Телефон почти не используй. Я скоро буду.

Он приехал через сорок минут. Лицо было белым от злости. Молча закрыл дверь, поставил телефон в авиарежим и только тогда подошёл к Даше.

— Она всё-таки подняла шум. Министерство уже в курсе. Каналы разгоняют. Официально нас пока не называют, но это вопрос часов.

Даша стояла посреди гостиной и чувствовала, как холодеют пальцы.

— Что теперь?

— Теперь будет ад. Короткий, но жёсткий. — Илья взял её лицо в ладони. — Слушай меня. Ты не даёшь никаких комментариев. Никому. Если позвонят журналисты — сбрасываешь. Если подойдут — «без комментариев». Я беру всё на себя.

— Опять, — тихо сказала она.

— Да. Опять. Потому что я ректор. А ты — студентка, которую сейчас легко превратить в главную жертву или главную соблазнительницу. Я этого не допущу.

Он наклонился и коротко, крепко поцеловал её.

— Я уже связался с юристами и несколькими людьми в министерстве. Будем гасить. Но ближайшие дни будут очень тяжёлыми.

Весь день они провели в квартире. Илья почти не отходил от ноутбука — звонил, писал, согласовывал заявления. Даша пыталась учиться, но в итоге просто сидела рядом, иногда принося ему кофе и молча касаясь рукой плеча. К вечеру первый официальный комментарий университета всё-таки вышел: «Проверка по этическим вопросам продолжается. Ректор временно ограничивает публичные активности. Любые слухи без доказательств будут пресекаться».

Имена по-прежнему не звучали вслух. Но внутри системы уже всё знали.

Ночью Илья наконец закрыл ноутбук и просто притянул Дашу к себе на диван. Они долго сидели в тишине. Потом он начал медленно целовать её висок, щёку, губы. Даша ответила сразу — жадно, почти отчаянно. Им обоим нужно было почувствовать что-то настоящее посреди всего этого шума.

Они занялись любовью прямо на диване. Сначала медленно, потом всё жёстче. Илья держал её за бёдра, входил глубоко и смотрел в глаза. Даша стонала в голос, цеплялась за него и в какой-то момент сказала хрипло:

— Не отпускайте. Что бы ни было.

— Не отпущу, — ответил он сквозь тяжёлое дыхание. — Даже если придётся сжечь всё остальное.

Они кончили почти одновременно, дрожа и держась друг за друга.

После долго лежали на узком диване, накрытые пледом. Илья гладил её спину.

— Завтра утром будет экстренное заседание. Я заявлю о готовности временно сложить полномочия ректора до полного выяснения обстоятельств. Это снизит давление на университет и на тебя. А потом… потом будем разбираться уже без камер и каналов.

Даша подняла голову.

— Вы готовы уйти?

— Готов. Если это единственный способ вытащить нас обоих. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Должность можно вернуть. Или найти другую. Тебя я уже не готов терять.

Она молча уткнулась ему в шею.

А утром, ещё до заседания, на телефон Ильи пришло новое сообщение. Уже не от Елены.

От неизвестного номера:

«Материалы ушли не только в каналы.

Завтра их получит ещё и жена одного очень влиятельного человека из попечительского совета.

Она очень ревностно относится к репутации.

Удачи.»

Илья медленно поставил телефон на стол. Даша ещё спала у него под боком.

А кольцо вокруг них продолжало сжиматься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Илья не стал будить Дашу сразу.

Он ещё час сидел в темноте гостиной, глядя на сообщение. Потом тихо вернулся в спальню, лёг рядом и просто смотрел на неё — на спокойное сонное лицо, на растрёпанные волосы, на то, как она инстинктивно потянулась к нему во сне. Когда Даша наконец открыла глаза, он уже принял решение.

— Доброе утро, — тихо сказал он. — Сегодня будет тяжело. Я иду на заседание и заявлю о временном сложении полномочий. Официально — до завершения всех проверок. Фактически — чтобы сбить волну.

Даша села, сразу проснувшись окончательно.

— Из-за того сообщения?

— Из-за всего вместе. — Илья протянул руку и убрал прядь у неё с лица. — Если материалы правда ушли жене члена попечительского совета, шум станет ещё грязнее. Лучше я сам сделаю шаг назад, чем нас обоих начнут рвать прилюдно.

Она схватила его за запястье.

— А потом? Вы вернётесь?

— Если смогу — да. Если нет… — он чуть пожал плечами, — найду другой способ быть полезным. И быть с тобой. Это сейчас важнее.

Даша молчала несколько секунд, потом резко наклонилась и крепко обняла его.

— Я ненавижу, что вы всё время жертвуете.

— А я ненавижу, что тебя втянули в это из-за меня. — Он поцеловал её в висок. — Поэтому сегодня я закрываю самый опасный фронт.

Он уехал через час. Даша осталась одна. Весь день она почти не отходила от телефона. Ближе к четырём пришло короткое:

«Заявление принято.

Временно отстранён от исполнения обязанностей ректора с сегодняшнего дня.

Официальный комментарий университет даст через час.

Еду к тебе.»

Когда Илья открыл дверь, то выглядел одновременно опустошённым и странно спокойным. Даша молча подошла и обняла его. Он уткнулся лицом ей в плечо и просто стоял так долго.

— Всё, — наконец сказал он хрипло. — Теперь удар придётся в основном на меня. Тебя должны оставить в покое.

— А Елена?

— По ней проверка продолжается. После моего заявления у неё стало меньше пространства для манёвра. Если попытается добавить ещё шума — это уже будет выглядеть как сведение счетов. — Он отстранился и посмотрел на неё. — Нам нужно переждать. Неделю. Может, две. Потом станет ясно, насколько сильно нас обоих выжгло.

Вечер они провели тихо. Ужинали тем, что нашлось в холодильнике. Потом сидели на диване, и Даша слушала, как Илья вполголоса рассказывает, что именно говорил на заседании. В какой-то момент она просто забралась к нему на колени, устроилась удобнее и осталась так.

Ночью они занимались любовью медленно и почти без слов. Илья целовал её так, будто заново запоминал. Даша двигалась под ним, держась за плечи, и в какой-то момент прошептала:

— Не жалейте. Пожалуйста. Что бы ни было дальше.

— Не жалею, — ответил он, глядя ей в глаза. — Уже нет.

Они кончили тихо, крепко сплетясь. После долго лежали в темноте.

Под утро телефон Ильи снова ожил. Он осторожно высвободил руку, прочитал сообщение и замер.

Даша почувствовала напряжение его тела.

— Что там?

Илья медленно перевернул экран к ней.

Сообщение от одного из его людей:

«Елена Викторовна только что написала заявление об уходе по собственному желанию.

Официально — с завтрашнего дня.

Неофициально — ей дали понять, что дальнейшая война будет стоить слишком дорого.

Файлы, которые оставались у неё, изъяты в рамках служебной проверки.

Пока чисто.»

Даша несколько секунд смотрела на текст. Потом медленно выдохнула и уткнулась лбом Илье в грудь.

— Значит… закончилось?

— Самое опасное — да. — Он провёл ладонью по её волосам. — Остались формальности. Комиссия, министерство, попечительский совет. Но без основного двигателя процесс должен сойти на нет. Нам нужно просто пережить ближайшие дни и не давать новых поводов.

Даша подняла голову. Глаза у неё были мокрыми, но голос твёрдым:

— Тогда давайте переживём. Вместе.

Илья кивнул и притянул её ближе.

А за окном уже светало.

Впервые за много недель рассвет не казался угрожающим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Первые дни после заявления Елены прошли странно тихо.

Шум в телеграм-каналах ещё некоторое время потрескивал, но без новых «сливов» быстро пошёл на спад. Официальный комментарий университета был сухим: ректор временно сложил полномочия до завершения внутренних процедур, студентка переведена на индивидуальный график по академическим причинам. Имена в публичном поле так и не прозвучали полностью. Для большинства история осталась очередным грязным слухом, который нечем было подкрепить.

Илья почти не выходил из квартиры. Много говорил по телефону, встречался с юристами удалённо, готовил документы. Даша училась рядом — теперь уже без постоянного ощущения, что за ней наблюдают. Иногда они просто сидели в одной комнате молча: он за ноутбуком, она с учебником. Иногда она подходила сзади, обнимала его за плечи, и он на секунду закрывал глаза, опираясь затылком ей на живот.

На четвёртый день пришло уведомление от комиссии по этике.

Проверку в отношении студентки Морозовой прекратить за недостаточностью доказательств.

В отношении бывшего (временно) ректора Волкова — рекомендовать воздержаться от прямого преподавания на младших курсах в ближайший год. На этом ограничиться.

Илья прочитал вслух. Потом медленно отложил телефон.

— Всё. Формально — всё.

Даша сидела напротив и смотрела на него, не веря до конца.

— То есть… нас больше не будут трясти?

— Не будут. Елена ушла. Материалов больше нет. Комиссия закрыла вопрос максимально тихо, чтобы не раздувать скандал. Министерство получило нужные бумаги и тоже предпочло не углубляться. — Он провёл ладонью по лицу. — Мы выскочили. Оба.

Даша молча встала, обошла стол и села к нему на колени. Илья сразу обхватил её руками, крепко, почти с силой.

— Я так боялся, что тебя уничтожат, — тихо признался он. — Или что тебе придётся уйти из университета. Или что ты просто возненавидишь меня за весь этот ад.

— Я не ненавижу. — Даша уткнулась лицом ему в шею. — Я просто… очень устала. И очень рада, что мы всё ещё здесь.

В тот вечер они впервые за долгое время не говорили о проверках, письмах и угрозах. Ужинали нормально. Потом Даша включила какой-то глупый фильм, и они лежали на диване, переплетя ноги. В какой-то момент Илья начал лениво целовать её плечо, потом шею. Даша повернула голову и ответила.

Секс вышел медленным и почти ленивым. Без отчаяния. Без ощущения, что это может быть последний раз. Илья целовал её долго, входил глубоко и двигался в спокойном ритме, глядя в глаза. Даша гладила его спину, иногда улыбалась прямо во время, и это почему-то било сильнее любых стонов. Они кончили тихо, почти одновременно, и потом ещё долго не расцеплялись.

— Оставайся, — прошептал Илья ей в волосы. — Не как на время. А просто… оставайся. Здесь. Со мной.

Даша чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Вы предлагаете мне переехать? Официально?

— Предлагаю жить вместе. Без оглядки. Без ключей «на всякий случай». Просто вместе. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Если ты готова.

Она молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула.

— Готова. Но я всё ещё хочу закончить учёбу. И я не хочу, чтобы вы полностью отказывались от своей работы из-за меня.

— Не откажусь. Просто, возможно, это будет уже не ректорство. Или не здесь. — Илья чуть улыбнулся. — Разберёмся. Главное — что теперь можно разбираться без войны.

Даша снова уткнулась ему в грудь и тихо рассмеялась — впервые за много дней по-настоящему.

— Тогда давайте разбираться. Медленно. И с большим количеством утр в одной постели.

Илья поцеловал её макушку.

— Обязательно.

За окном было темно и тихо.

В квартире пахло едой, сексом и чем-то очень похожим на обычную жизнь.

А на следующее утро Илье на почту пришло короткое письмо от председателя попечительского совета:

«Илья, когда будешь готов — давай поговорим.

Есть варианты. Не только возвращение.

И… присмотри за собой. И за ней.

Ты слишком хорош, чтобы сгореть на таком.»

Илья долго смотрел на экран.

Потом медленно улыбнулся и пошёл будить Дашу поцелуем в плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Первая настоящая неделя без войны оказалась почти нереальной.

Они просыпались в одной постели. Илья вставал раньше, готовил кофе и иногда приносил его Даше прямо под одеяло. Она ворчала, целовала его в плечо и ещё полчаса лежала, слушая, как он в соседней комнате говорит по телефону уже не с юристами, а с людьми, которые предлагали «варианты».

Учёба шла своим чередом. Индивидуальный график оказался даже удобнее: Даша сдавала работы вовремя, приезжала в университет только когда было необходимо и больше не ловила на себе тяжёлых взглядов. Катя пару раз осторожно спрашивала, «всё ли в порядке», но не лезла глубоко. Большинство просто переключились на новые сплетни.

Илья встречался с представителями попечительского совета. Разговоры были долгими и осторожными. Вечерами он коротко пересказывал Даше:

— Предлагают вернуться через несколько месяцев. На тех же условиях, но с более жёстким контролем публичности.

Или возглавить другой проект — менее статусный, но спокойнее.

Или вовсе уйти в исследовательскую работу и консалтинг.

Даша слушала, сидя у него под боком на диване.

— А вы чего хотите?

— Пока не знаю, — честно отвечал он. — Знаю только, что больше не хочу выбирать между должностью и тобой. Поэтому буду выбирать то, где можно сохранить оба.

Она кивала и молча переплетала их пальцы.

Секс стал другим — спокойнее и одновременно глубже. Они больше не торопились. Илья мог час просто целовать её, изучать руками, слушать дыхание. Даша иногда сама сталкивала его на спину и медленно опускалась сверху, глядя в глаза. В такие моменты он почти не контролировал выражение лица — и это было самым честным, что она у него видела.

Однажды вечером, лежа на ковре посреди гостиной после особенно долгого и ленивого секса, Даша вдруг сказала:

— Я хочу, чтобы вы знали. Я не осталась с вами из благодарности. И не потому что вы меня «спасли». Я осталась, потому что даже когда было страшно и грязно — я всё равно хотела быть рядом.

Илья повернул голову и долго смотрел на неё.

— А я хочу, чтобы ты знала: я не держал тебя из чувства вины. И не из желания контролировать. Я держал, потому что впервые за очень долгое время мне было с кем проигрывать и побеждать. И я не хочу это терять.

Даша улыбнулась и переползла ближе, укладывая голову ему на грудь.

— Тогда давайте не терять. Просто жить. Ссориться из-за кружек. Спорить из-за работы. И иногда заниматься сексом прямо на полу, когда оба слишком ленивы, чтобы идти в спальню.

Илья тихо рассмеялся — низко, по-настоящему.

— Договорились.

Через несколько дней он всё-таки принял решение. Коротко сказал за ужином:

— Я не возвращаюсь на должность ректора в ближайший год. Возьму паузу. Буду заниматься стратегическими проектами при совете и одним исследовательским центром. Меньше публичности. Больше контроля над собственной жизнью. А ты спокойно закончишь хотя бы этот курс. Потом посмотрим дальше.

Даша отложила вилку.

— Вы уверены?

— Уверен, что хочу иметь возможность ужинать с тобой без оглядки на то, кто что подумает. — Он протянул руку через стол. — Остальное приложится.

Она сжала его пальцы.

В ту ночь они долго не спали. Сначала просто разговаривали в темноте — о мелочах, о будущем, о том, каким странным был этот семестр. Потом разговоры снова перешли в поцелуи. Илья любил её медленно, глубоко, почти благоговейно. Даша двигалась навстречу и впервые за всё время не думала ни о рисках, ни о чужих глазах. Только о нём.

Под утро, уже засыпая, она тихо пробормотала:

— Я вас очень люблю. Даже когда вы невозможный.

Илья поцеловал её в волосы и так же тихо ответил:

— А я тебя. Даже когда ты садишься в первый ряд назло.

За окном снова шёл дождь.

В квартире было тепло.

И впервые за долгие месяцы обоим казалось, что завтра будет просто ещё один обычный день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Прошла ещё одна неделя. Потом вторая.

Жизнь постепенно обрастала мелочами, которые раньше казались невозможными.

Даша окончательно перевезла оставшиеся вещи из общежития. Теперь в ванной стояли две зубных щётки, на кухне появилась её любимая кружка с сколом, а на диване постоянно валялся огромный мягкий плед. Катя проводила её из общаги с долгими объятиями и шёпотом: «Ты только пиши, если что. И будь счастлива, ладно?»

Илья действительно ушёл в более спокойный режим. Работал много, но уже из дома или из небольшого офиса при совете. Иногда уезжал на встречи, но всегда писал, когда вернётся. Даша училась, готовила (иногда), ругалась с ним из-за того, что он снова переставляет её конспекты «в более логичном порядке», и целовала его прямо посреди спора, чтобы тот сбился.

Однажды вечером они сидели на кухне. Илья резал овощи, Даша сидела на стойке рядом.

Илья поставил нож, подошёл, раздвинул её колени и встал между ними. Взял лицо в ладони.

— Я всё ещё иногда ловлю себя на мысли, что это временно. Что утром ты исчезнешь.

Даша обхватила его запястья.

— Я никуда не исчезну. Даже если вы начнёте раскладывать ещё и мои носки по цвету.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко. Потом подхватил под бёдра и понёс в спальню, так и не закончив готовить ужин. Они занимались любовью долго: сначала он ласкал её ртом, пока Даша не задрожала, потом вошёл и двигался глубоко, глядя в глаза. Когда она кончила, то тихо рассмеялась прямо ему в губы — от облегчения, от счастья, от того, что больше не нужно было кусать губы от страха.

После лежали на смятых простынях. Илья гладил её живот ленивыми кругами.

— Я думал о кольце, — вдруг сказал он спокойно.

Даша повернула голову.

— О каком кольце?

— О том, которое обычно надевают, когда хотят сказать «оставайся навсегда». — Он не отводил взгляд. — Не сейчас. Не под давлением. Но я думаю об этом. Серьёзно.

Она молчала несколько секунд. Потом медленно улыбнулась.

— Тогда думайте. А я пока буду просто жить с вами. И иногда воровать овощи.

Илья тихо хмыкнул и притянул её ближе.

— Хорошо. Живи.

Вечерами они часто просто молчали в одной комнате. Илья работал, Даша читала или доделывала задания. Иногда она подходила сзади, обнимала его за шею, и он откидывался на спинку кресла, закрывая глаза. Иногда он сам находил её, утаскивал на диван и долго целовал, пока оба не забывали, какой сегодня день.

Однажды ночью Даша проснулась оттого, что Илья тихо разговаривал во сне. Она прислушалась. Он произнёс её имя. Потом ещё что-то неразборчивое, но голос был спокойный. Даша улыбнулась в темноте и придвинулась ближе, укладывая голову ему на грудь. Его рука сразу обхватила её, даже во сне.

Под утро она уже не смогла уснуть. Просто лежала и слушала его сердце.

Впервые за весь этот безумный семестр ей не хотелось ни ускорять время, ни возвращаться назад.

Хотелось просто остаться здесь.

С этим человеком.

Надолго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

Дни складывались в недели почти незаметно.

Даша сдавала последние работы осеннего семестра. Илья постепенно втягивался в новую роль — меньше публичности, больше стратегической работы при совете и одном исследовательском центре. Иногда он уезжал на день-два, но всегда возвращался к вечеру и сначала делал одно и то же: находил Дашу в квартире, обнимал молча и только потом спрашивал, как прошёл день.

Они учились жить вместе по-настоящему.

Илья по-прежнему раздражался, когда Даша оставляла мокрые полотенца на кровати. Даша по-прежнему бесилась, когда он переставлял её вещи «для порядка». Иногда это заканчивалось короткими вспышками:

— Ты опять мой конспект в свою систему убрал!

— Он лежал под кружкой. С мокрым следом.

— Это мой мокрый след!

Спорили громко, потом замолкали, глядя друг на друга. И почти всегда заканчивалось тем, что кто-то делал шаг первым. Чаще — Илья. Он подходил, обхватывал её лицо и целовал до тех пор, пока злость не таяла. Иногда — Даша. Просто врезалась в него и бормотала в грудь: «Вы невозможный, но я всё равно вас люблю».

Секс оставался частым и разным. Иногда быстрым, жадным, у стены в прихожей, едва Илья успевал закрыть дверь. Иногда долгим, почти ленивым, когда они валялись в постели до полудня и не видели смысла куда-то спешить. Даша всё смелее говорила, чего хочет. Илья слушал внимательно и почти всегда давал именно это — а потом добавлял что-то своё, от чего она сладко выгибалась и забывала, как дышать.

Однажды вечером они сидели на полу гостиной среди разбросанных подушек. Даша лежала головой у него на бёдрах, а Илья медленно перебирал её волосы.

— Я отказался от предложения вернуться на должность в этом году, — вдруг сказал он. — Окончательно. Сказал, что готов обсуждать только горизонт через год-полтора. И только если условия будут другими.

Даша открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх.

— Не жалеете?

— Нет. — Он провёл пальцем по её брови. — Жалею только о том, сколько времени ушло на то, чтобы понять: некоторые вещи важнее статуса. Ты, например.

Она поймала его руку и поцеловала ладонь.

— Тогда я тоже кое-что решила. Буду оставаться на индивидуальном графике до конца года. А летом… летом хочу просто пожить. С вами. Без сессий и комиссий. Может, даже куда-нибудь уехать на пару недель. Куда-нибудь, где нас никто не знает.

Илья чуть улыбнулся.

— Я уже смотрел варианты. Тихий дом у воды. Без соседей. И с большой кроватью.

— Вы снова всё решили заранее, — беззлобно упрекнула она.

— Предложил. Ты можешь сказать «нет».

Даша потянула его вниз и поцеловала.

— Не скажу.

В ту ночь они занялись любовью особенно медленно. Илья целовал каждый сантиметр её кожи, шептал, какая она красивая, как сильно он любит её тело, её голос, её упрямство. Даша плакала тихо — от переизбытка чувств, — и он целовал эти слёзы, пока двигался внутри. Когда оба кончили, то ещё долго лежали, не расцепляясь.

— Я серьёзно думаю о кольце, — снова сказал он уже в полной темноте. — Не как о клетке. Как о обещании. Что мы оба остаёмся. Даже когда станет скучно. Даже когда снова будет сложно.

Даша молчала так долго, что он уже решил, что она уснула. Потом её тихий голос раздался совсем близко:

— Тогда думайте. А когда будете готовы спросить — спросите. Я, скорее всего, скажу «да».

Илья закрыл глаза и сильнее прижал её к себе.

За окном тихо шёл снег — первый в этом году.

В квартире было тепло. И оба наконец оказались на своих местах. Не идеальных. Но своих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

Снег за окном не прекращался уже третий день.

Квартира пахла кофе, свежей выпечкой (Даша наконец решилась испечь что-то сама) и еловыми ветками — Илья притащил небольшую охапку «просто так», хотя до Нового года было ещё далеко. Они сидели на полу гостиной, окружённые подушками, и лениво спорили, какой фильм смотреть.

— Что-нибудь глупое, — настаивала Даша.

— Что-нибудь с нормальным сюжетом, — парировал Илья.

В итоге поставили комедию, которую оба уже видели. Через двадцать минут фильм благополучно забыли. Даша сидела у него между ног, откинувшись спиной на грудь, а Илья лениво целовал её шею, то и дело спускаясь к плечу. Его рука медленно гладила её живот под свитером.

— Ты сегодня какая-то тихая, — заметил он.

— Просто думаю. — Даша чуть повернула голову. — О том, как странно… что всё закончилось. Война, проверки, страх. А мы всё ещё здесь.

Илья усилил объятия.

— Мы здесь, потому что оба этого захотели. Не только обстоятельства.

Она развернулась в его руках, села лицом к нему, обхватив ногами. Посмотрела серьёзно.

— А вы точно не пожалеете? Через год. Через два. Когда я всё ещё буду просто студенткой, а вы — человеком, который мог бы снова стать ректором.

— Я уже пожалел о многом в жизни. О тебе — ни разу. — Он взял её лицо в ладони. — Даже когда было совсем плохо. Даже когда я думал, что всё рухнет. Ты была единственным, что оставалось правильным.

Даша наклонилась и поцеловала его. Сначала мягко, потом глубже. Илья ответил сразу. Руки уже стягивали с неё свитер. Вскоре они лежали на ковре среди подушек. Он целовал её медленно, спускался ниже, долго ласкал ртом, пока Даша не задрожала и не тихо простонала его имя. Потом вошёл глубоко и двигался без спешки, глядя в глаза. Когда она кончила, то притянула его ближе, обнимая ногами. Илья кончил следом, уткнувшись лицом ей в шею.

После они так и остались лежать на полу, накрытые пледом.

— Я купил кольцо, — вдруг сказал Илья спокойно.

Даша замерла.

— Что?

— Купил. Неделю назад. Пока лежит. — Он повернул голову и посмотрел на неё. — Не хочу делать это как компенсацию за весь ад. Хочу сделать, когда мы оба просто… готовы. Без фона из проверок и угроз.

Даша несколько секунд смотрела на него. Потом медленно улыбнулась — тепло, почти счастливо.

— Тогда пусть пока лежит. А когда решите, что время пришло — доставайте. Я не убегу.

Илья тихо выдохнул, будто держал это дыхание долго, и притянул её ближе.

— Хорошо.

Они ещё долго молчали. Потом Даша вдруг тихо рассмеялась.

— Катя написала сегодня. Спросила, не беременна ли я, раз я «пропала из общаги и сияю как идиотка».

— И что ответила?

— Что пока нет. Но сияю действительно.

Илья низко хмыкнул и поцеловал её макушку.

— Сияй. Мне нравится.

За окном всё ещё шёл снег. В квартире было тепло и тихо.

А кольцо лежало в верхнем ящике его стола — простое, без лишней пафоса, с камнем, который Даша когда-то вскользь назвала красивым.

Илья пока не торопился.

Но оба уже знали: рано или поздно этот момент наступит.

И когда наступит — она скажет «да».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Это случилось в обычный вечер.

Никакого особенного повода. Просто суббота. Снег за окном уже лежал плотным слоем, в квартире горела гирлянда, которую Даша повесила «просто чтобы было красиво». Они ужинали на кухне — Илья готовил пасту, Даша тёрла сыр и периодически воровала кусочки прямо из тёрки.

— Ты опять, — сказал он беззлобно.

— Привилегия девушки, которая живёт с вами официально.

Илья поставил крышку на сковороду, вытер руки и вдруг серьёзно посмотрел на неё.

— Подожди минуту.

Он вышел. Вернулся через полторы. В руке держал маленький тёмный футляр. Не стал вставать на колено — просто подошёл, остановился перед ней и открыл его.

Внутри лежало кольцо. То самое. Простое, изящное, с камнем, который она когда-то вскользь назвала красивым.

Даша замерла с сыром в руках.

— Я долго ждал момента, который будет «достаточно правильным», — спокойно сказал Илья. — Потом понял, что правильный момент — это когда я больше не хочу откладывать. Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты была моей женой. Не потому что мы прошли через ад. А потому что даже после всего ада я всё равно выбираю тебя. Каждый день.

Он чуть помолчал.

— Даша Морозова. Ты выйдешь за меня?

Она смотрела на кольцо. Потом на него. Глаза быстро защипали, но голос вышел твёрдым:

— Да.

Илья выдохнул — глубоко, будто держал воздух слишком долго. Достал кольцо и сам надел ей на палец. Потом крепко обнял, поднял прямо со стула и просто держал, уткнувшись лицом в её волосы.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— Что осталась. Что согласилась. Что вообще позволила мне дойти до этого момента.

Даша обхватила его за шею и тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Вы опять говорите слишком серьёзно. Поцелуйте меня уже.

Он поцеловал. Долго. Глубоко. Сначала нежно, потом всё жаднее. Паста на плите благополучно пригорела. Им обоим было всё равно.

Они не дошли до спальни. Илья усадил её на кухонную стойку, стянул одежду и вошёл медленно, глядя в глаза. Даша обхватила его ногами и двигалась навстречу, всё ещё с мокрыми ресницами. Кольцо на её пальце слегка холодело, касаясь его плеча. Когда она кончила, то прижалась лбом к его лбу. Илья кончил следом, крепко удерживая её.

После они так и остались сидеть — она на стойке, он между её ног, оба тяжёло дыша.

— Теперь официально, — тихо сказала Даша, глядя на кольцо. — Я ваша.

— Теперь официально, — повторил Илья. — И я твой. Надолго.

Она улыбнулась и снова поцеловала его.

В ту ночь они долго не спали. Лежали в темноте, переплетя пальцы, и говорили о простом: где будут жить дальше, как скажут её маме, каким будет лето без сессий и комиссий. Илья иногда подносил её руку к губам и целовал пальцы рядом с кольцом — будто до сих пор не до конца верил.

Под утро Даша уже почти засыпала, когда услышала его тихий голос:

— Я тебя очень люблю. Даже больше, чем боялся.

Она улыбнулась в темноте и слабо сжала его пальцы.

— Я тоже. Даже больше, чем думала, что способна.

За окном тихо шёл снег.

В квартире было тепло.

А на её руке было кольцо — простое, тяжёлое от смысла и обещаний.

После всего, через что они прошли, это ощущалось не как громкий финал.

А как наконец найденный дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

Прошло полгода.

Весна уже уверенно вступила в свои права. В квартире пахло свежим кофе и открытыми окнами. На холодильнике висела совместная фотография — они вдвоём на фоне серого моря, Даша в его куртке, Илья смотрит на неё, а не в камеру. Сделали прошлым летом, когда всё-таки уехали на две недели туда, где их никто не знал.

Даша заканчивала первый курс. Индивидуальный график сохранился, но теперь уже по собственному желанию — так было спокойнее и продуктивнее. Илья работал при попечительском совете и исследовательском центре. Должность ректора ему больше не предлагали в ближайшей перспективе, и он об этом не жалел. Иногда вечерами он всё ещё просматривал документы с той самой жёсткой сосредоточенностью, но стоило Даше подойти и обнять его со спины, как плечи расслаблялись.

Кольцо на её руке уже давно перестало быть новинкой. Оно просто стало частью неё — как ключ от квартиры, как его футболки, в которых она спала, как привычка целовать его в плечо каждое утро.

В этот вечер они сидели на подоконнике. Даша в его рубашке, ноги закинуты ему на колени. Илья лениво гладил её лодыжку.

— Мама опять спрашивала, когда вы наконец приедете знакомиться нормально, — сказала она. — В смысле, не по видео.

— В мае, — спокойно ответил Илья. — Я уже взял выходные. И предупредил, что буду официально просить у неё разрешения. Даже если ты уже сказала «да».

Даша тихо рассмеялась.

— Она вас сначала будет пугать. Потом накормит до отвала. А потом, скорее всего, примет.

— Справлюсь. — Он потянул её ближе и поцеловал в висок. — Главное, что ты будешь рядом.

Она помолчала, потом вдруг серьёзно посмотрела на него.

— Вы не жалеете? Совсем? О должности. О том шуме. О том, как всё получилось.

Илья взял её руку и провёл большим пальцем по кольцу.

— Жалею только о том, что причинил тебе столько страха. Обо всём остальном — нет. Ты стоила каждого сожжённого моста.

Даша наклонилась и медленно поцеловала его. Поцелуй быстро углубился. Вскоре рубашка оказалась на полу, а она — у него на коленях, медленно двигаясь, глядя в глаза. Они любили друг друга без спешки, без тени прошлого страха. Когда оба кончили, то ещё долго сидели обнявшись, слушая дыхание друг друга.

Позже, уже лёжа в постели, Даша провела пальцем по его груди.

— Знаете, что самое странное?

— Что?

— Что после всего этого ада мне наконец спокойно. Не потому что всё идеально. А потому что я точно знаю: что бы ни случилось — мы разберёмся. Вместе.

Илья поцеловал её пальцы.

— Разберёмся. Обещаю.

За окном было тихо.

В квартире пахло ими.

На её руке было кольцо.

А впереди — обычные дни, обычные ссоры, обычный секс по утрам и вечерам и очень настоящая, выстраданная любовь.

Они прошли через огонь.

И остались своими.

Навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец