Наследие зверя

Глава 1. Три правила

Я проснулась от того, что в комнате было слишком тихо. Обычно в моей маленькой съемной квартире шумел холодильник или орали соседи за стеной, но сейчас стояла звенящая, давящая тишина. Я потянулась, ощущая приятную ломоту в мышцах, и открыла глаза.

В комнате было темно, только полоска света из коридора пробивалась сквозь приоткрытую дверь. Я повернула голову и вздрогнула.

Он сидел на краю кровати. Уже полностью одетый. Черная рубашка, идеально отглаженные брюки, дорогие часы на запястье. Он смотрел на меня. Его глаза были холодными, как лед, и в них не было ни капли той дикой страсти, что бушевала здесь несколько часов назад. Сейчас передо мной был не любовник. Передо мной был хищник.

— Проснулась, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Я села, прижимая одеяло к груди. Вчерашняя ночь была ошибкой. Я не знала, кто он. Просто мужчина в дорогом клубе, который смотрел на меня так, будто хотел съесть. И я позволила себя съесть. Я думала, что это будет просто секс на одну ночь. Но он не ушел.

— У меня есть три правила, детка, — произнес он, подавшись вперед. Я почувствовала запах его одеколона — терпкий, дорогой, с нотками табака и кожи. — Первое: никаких имен. Ты — не Ева. Ты — просто моя.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Второе: никаких вопросов. Я не отвечаю на них. Никогда.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моей шее, где наверняка остались следы его пальцев. Я до сих пор чувствовала, как его рука сжимала мне горло, когда он входил в меня. Это было страшно. И это было чертовски возбуждающе.

— И третье, — его голос стал тише, почти шепотом, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Ничего, кроме секса. Ты поняла?

Я смотрела в его глаза. Это было жестоко. Он отрезал мне путь к нормальным отношениям, к романтике, к чему-то человеческому. Но в его присутствии было что-то, что заставляло меня кивнуть. Я не могла сказать «нет». Это было не в моих силах.

— Поняла, — прошептала я.

Он ухмыльнулся. Улыбка была хищной, не обещающей ничего хорошего.

— Умница. А теперь одевайся. И запомни: если кто-то посмеет тебя обидеть, ты скажешь мне. Я разберусь.

Следующие дни превратились в ад и рай одновременно. Его звали Марк. Я узнала это случайно, от его водителя, и тут же получила за это пощечину. Не сильную, но унизительную. Пощечину, которая, к моему стыду, только разожгла во мне огонь. Я поняла, что правила — это не игра. Это была его реальность.

Он появлялся в моей жизни внезапно. Мог позвонить в три часа ночи и приказать спуститься к машине. Мог не появляться неделями. Но когда он был рядом, мир переставал существовать. Оставались только его руки, его запах, его грубые приказы.

Однажды я вернулась домой и увидела, что дверь в мою квартиру приоткрыта. Сердце упало в пятки. Я зашла внутрь и застыла.

Марк сидел на моем диване, развалившись, как хозяин. Перед ним стоял какой-то парень, весь в крови. Его лицо было разбито в мясо, он всхлипывал, стоя на коленях.

— Она вернулась, — спокойно сказал Марк, глядя на меня. — Этот ублюдок следил за тобой. Я не люблю, когда на мою территорию покушаются.

Парень всхлипнул. Марк даже не посмотрел на него. Он встал, подошел ко мне и взял мое лицо в руки. Его пальцы были жесткими, но прикосновение — почти нежным.

— Ты испугалась? — спросил он.

Я кивнула, чувствуя, как колотится сердце.

— Сначала... — прошептала я, — я испугалась. Но потом я увидела тебя... и испугалась уже за них.

В его глазах что-то вспыхнуло. Что-то темное и опасное. Он резко притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Это был не поцелуй, а укус. Он брал, не спрашивая. И я отвечала.

Ночью он привел меня в подвал своего особняка. Там не было ничего, кроме кожаного кресла и цепей на стене. Я знала, зачем мы здесь. Мои колени подгибались.

— Раздевайся, — приказал он.

Я медленно стянула платье. Он подошел сзади, и я почувствовала, как холодная кожа его ремня скользнула по моей спине. Я вздрогнула.

— Ты помнишь правила? — его голос был над самым ухом.

— Да, — выдохнула я.

— Тогда скажи мне это.

— Никаких имен. Никаких вопросов. Ничего, кроме секса.

— Хорошая девочка.

Он застегнул на моих запястьях тяжелые наручники, пристегивая их к крюку на потолке. Я оказалась полностью в его власти. Он обходил меня по кругу, и я чувствовала его взгляд на своей коже. Это было унизительно и возбуждающе одновременно.

— Ты знаешь, что я сделаю с тобой? — спросил он.

Я промолчала. Вопрос был риторическим.

Он подошел вплотную, его рука легла мне на горло. Не сжимая, просто контролируя. Второй рукой он расстегнул свои брюки. Я услышала звук молнии, и мое сердце пропустило удар.

— Я буду трахать тебя так, как захочу. Ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь, пока не решу, что ты достаточно наказана за то, что посмела мне понравиться.

Он вошел в меня резко, без прелюдий. Я вскрикнула, но он закрыл мне рот ладонью.

— Тихо, детка. Ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал, как ты стонешь?

Это было жестко. Он брал меня с силой, не давая передышки. Каждый толчок отдавался болью и наслаждением. Он тянул меня за волосы, заставляя выгибаться. Я чувствовала, как на моих глазах выступают слезы, но это были слезы не боли, а какого-то первобытного катарсиса.

— Ты моя, — рычал он, вколачиваясь в меня. — Слышишь? Только моя.

Я не могла ответить. Я могла только принимать его. И когда он, наконец, кончил, я обмякла в его руках.

Он отстегнул наручники, и я упала на холодный пол. Он сел рядом, закурил. Дым поплыл по комнате.

— Завтра ты переезжаешь ко мне, — сказал он, выпуская струю дыма. — И это не вопрос.

Я лежала на полу, глядя в потолок, и понимала, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я попалась в лапы зверя. И, честно говоря, я не хотела убегать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Его территория

Утро в особняке Марка началось не с кофе и не с солнечного света. Оно началось с холода. Я лежала на огромной кровати, укрытая шелковой простыней, но все равно мерзла. Возможно, дело было не в температуре, а в той атмосфере, которая пропитывала этот дом. Здесь пахло деньгами, властью и чем-то еще — тяжелым, мужским, опасным.

Я открыла глаза. Комната была огромной, с высокими потолками и панорамными окнами, выходящими на лес. Никаких соседей, никаких случайных прохожих. Полная изоляция. Я была в его логове.

Марк стоял у окна, спиной ко мне. На нем были только черные домашние штаны, низко сидящие на бедрах. Я видела его спину — широкую, с рельефными мышцами, покрытую тонкой сеткой шрамов. Некоторые были старыми, белесыми, некоторые — совсем свежими, розовыми. Я задалась вопросом, откуда они, но тут же вспомнила правило: никаких вопросов.

Он обернулся, почувствовав мой взгляд. Его глаза были такими же холодными, как вчера.

— Встала, — констатировал он. — Хорошо. У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок. Потом спускайся вниз. Я покажу тебе дом.

Я кивнула и скользнула с кровати. Голая, под его взглядом, я чувствовала себя уязвимой, но в то же время в этом было что-то пьянящее. Я быстро натянула вчерашнее платье и прошла в ванную. Зеркало отразило мое опухшее лицо и синяки на запястьях от наручников. Я провела по ним пальцами. Это было доказательство того, что вчерашняя ночь не была сном.

Спустившись вниз, я оказалась в огромном холле с мраморным полом. Марк уже ждал меня, одетый в строгий черный костюм. Он выглядел как бизнесмен, но я знала, что под этим костюмом скрывается зверь.

— Это твой дом на ближайшее время, — сказал он, ведя меня по коридору. — Здесь есть правила. Ты не выходишь за пределы территории без моего разрешения. Ты не берешь телефон без моего ведома. Ты не разговариваешь с охраной. И самое главное — ты не открываешь дверь в конце коридора на втором этаже.

Я кивнула, запоминая.

— Что там? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Марк резко остановился. Он повернулся ко мне, и его рука молниеносно схватила меня за подбородок, сжав так, что я почувствовала боль.

— Какое правило ты сейчас нарушила? — спросил он тихо, но с угрозой.

— Никаких вопросов, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы от боли.

— Хорошо, что помнишь, — он отпустил меня и продолжил идти, как ни в чем не бывало. — Это комната для наказаний. И если ты будешь плохой девочкой, ты там окажешься.

Дни в его доме тянулись медленно. Марк часто уезжал по делам, оставляя меня одну с охраной, которая смотрела сквозь меня, как сквозь пустое место. Я бродила по коридорам, как призрак, касаясь дорогих вещей, но не смея ничего взять. Я чувствовала себя птицей в золотой клетке.

Но по ночам клетка открывалась, и начинался ад.

В ту ночь он вернулся злым. Я видела это по тому, как он сжал челюсть, как блестели его глаза. Он не сказал ни слова. Просто схватил меня за волосы, потащил наверх, в ту самую комнату. В комнату наказаний.

Это было помещение без окон, с бетонными стенами. В центре стояла специальная кровать с кожаными ремнями. На стенах висели различные приспособления: плетки, стеки, веревки, зажимы. Я сглотнула, чувствуя, как страх смешивается с возбуждением.

— Сегодня ты узнаешь, что такое настоящая боль, — сказал он, закрывая дверь на замок.

Он подошел ко мне и одним движением разорвал на мне платье. Ткань треснула, обнажая мое тело. Я стояла перед ним голая, дрожащая.

— На колени, — приказал он.

Я опустилась на холодный бетонный пол. Он взял с полки черный кожаный ошейник с металлическими кольцами и застегнул его на моей шее. Он был плотным, почти душил, но в этом было что-то первобытное. Я чувствовала себя животным. Его животным.

— Ты будешь слушаться меня беспрекословно, — сказал он, пристегивая к ошейнику поводок. — Если я скажу «дыши», ты дышишь. Если я скажу «не дыши», ты задерживаешь дыхание. Ты поняла?

— Да, — прошептала я.

— Да, что? — он дернул за поводок, заставляя меня поднять голову.

— Да, Господин, — вырвалось у меня.

Он ухмыльнулся. Эта ухмылка была самой опасной из всех, что я видела.

Он поднял меня и пристегнул мои руки к крюкам на стене, растянув их в стороны. Я стояла, полностью открытая, не в силах пошевелиться. Он подошел сзади. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, спускаясь ниже. Он сжал мою ягодицу, сильно, до синяка.

— Ты знаешь, почему я наказываю тебя? — спросил он, и я услышала, как он берет что-то с полки.

— Нет, — прошептала я, хотя знала, что он не ответит.

Он не ответил. Вместо этого я услышала свист. И через секунду почувствовала резкую, обжигающую боль на спине. Я вскрикнула, выгибаясь в дугу. Стек. Он использовал стек.

— Это за то, что ты слишком долго смотрела на моего водителя сегодня утром, — сказал он холодно.

Он ударил снова. И снова. Каждый удар оставлял за собой огненную полосу. Я кричала, слезы текли по моему лицу, но я не просила остановиться. Я знала, что если попрошу, он сделает только хуже. И где-то в глубине души я понимала, что это не просто наказание. Это была его форма близости. Он не умел говорить «я скучал» или «ты мне нужна». Он умел только причинять боль.

После десятого удара он остановился. Я тяжело дышала, спина горела огнем. Он подошел ко мне, прижался грудью к моей израненной спине. Я чувствовала, как его сердце бьется ровно и спокойно. Он провел языком по моей шее, собирая соленые капли пота и слез.

— Ты моя, — прошептал он. — И я никому не позволю даже смотреть на тебя.

Он расстегнул мои наручники, и я упала на колени. Он поднял меня, подхватил на руки и понес в спальню. Там он бросил меня на кровать и навалился сверху.

Он вошел в меня без прелюдий, жестко и глубоко. Я застонала, чувствуя, как боль от ударов смешивается с удовольствием от его движений. Он трахал меня так, будто хотел вбить в матрас. Он не целовал меня. Он кусал мои губы, мою шею, мои плечи. Он оставлял метки. Клеймо.

— Скажи, что ты моя, — рычал он, ускоряя темп.

— Я твоя, — простонала я. — Я твоя, Господин.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я, и мой крик заглушил звук его стонов.

Он кончил, и я почувствовала, как его тело расслабилось. Он скатился с меня, лег рядом, тяжело дыша. Мы лежали в тишине, и я слышала только биение наших сердец.

Я повернула голову и посмотрела на него. Его глаза были закрыты. В этот момент он не был монстром. Он был просто мужчиной. Сломанным. Опасным. Но моим.

— Марк, — прошептала я, забыв про правила.

Он открыл глаза. В них не было злости. Только усталость.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет тяжелый день.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его рука обвивает мою талию. Я знала, что завтра он снова станет зверем. Но сегодня, в эту минуту, я была в его объятиях. И этого было достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Шибари и тени прошлого

Я проснулась от того, что в комнате никого не было. Простыни рядом со мной были холодными. Марк ушел еще до рассвета. Я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашнего наказания. Спина горела, но это была приятная боль. Боль, которая напоминала мне, кому я принадлежу.

Я спустилась вниз, ожидая увидеть охрану или домработницу, но холл был пуст. Тишина в этом доме была зловещей. Я прошла на кухню, налила себе воды и замерла, услышав шаги за спиной.

Это был не Марк. Это был мужчина в черном костюме, с холодными, ничего не выражающими глазами. Один из его людей. Он стоял в дверях и смотрел на меня.

— Мисс, вам нельзя здесь находиться, — сказал он ровным голосом. — Хозяин не любит, когда его вещи трогают без разрешения.

Я хотела ответить, но вспомнила правило: никаких разговоров с охраной. Я просто кивнула и пошла обратно в спальню. Но что-то в его взгляде заставило меня похолодеть. Это был не просто охранник. Это был надзиратель.

Марк вернулся только к вечеру. От него пахло порохом, потом и чем-то металлическим. Кровью. Я видела, как он прошел в ванную, не сказав мне ни слова. Я слышала звук льющейся воды. Когда он вышел, на его плече была свежая ссадина, а костяшки пальцев сбиты.

Он не объяснил ничего. Он просто подошел ко мне, взял за руку и повел наверх, в комнату наказаний. Но в этот раз там было по-другому.

На полу лежал матрас, застеленный черными шелковыми простынями. Вокруг стояли свечи, давая мягкий, дрожащий свет. На стене висели веревки. Не тонкие, а плотные, пеньковые, пропитанные маслом. Я поняла, что сегодня будет не просто боль. Сегодня будет искусство.

— Раздевайся, — приказал он.

Я медленно стянула с себя одежду. Он подошел ко мне, и я увидела, что в его руках моток веревки. Он начал связывать меня. Медленно, методично. Каждый узел ложился на мое тело, как вторая кожа. Он переплетал веревки вокруг моей груди, талии, бедер. Он не торопился. Он наслаждался процессом.

Веревки впивались в кожу, но не резали. Они создавали ощущение полной беспомощности. Я не могла пошевелить руками, не могла развести ноги. Я стояла перед ним, как скульптура, полностью в его власти.

— Это называется шибари, — сказал он, затягивая последний узел. — Искусство связывать. Ты чувствуешь, как веревки держат тебя?

— Да, — прошептала я.

— Ты чувствуешь, как они касаются твоей кожи? Как они сжимают твое дыхание?

— Да.

— Хорошо. Теперь ты не просто моя. Ты — мое произведение искусства.

Он поднял меня и подвесил к крюку на потолке. Я оказалась в воздухе, полностью обездвиженная. Кровь прилила к голове, и я чувствовала, как каждый узел пульсирует в такт моему сердцу. Он подошел ко мне сзади и провел рукой по веревкам, проверяя их натяжение. Затем его рука скользнула ниже, между моих ног.

— Ты мокрая, — констатировал он. — Тебе нравится быть связанной. Нравится быть беспомощной.

Я не могла ответить. Его пальцы начали двигаться, медленно, дразняще. Я застонала, выгибаясь в веревках.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — потребовал он.

— Тебя, — выдохнула я. — Я хочу тебя.

— Громче.

— Я хочу тебя! — закричала я, и мой крик эхом разнесся по бетонным стенам.

Он вошел в меня резко, одним толчком. Веревки натянулись, впиваясь в кожу, но это только усиливало ощущения. Он трахал меня жестко, держа за бедра, используя мое тело так, как хотел. Я висела в воздухе, полностью завися от него, и это было самое сильное ощущение в моей жизни.

— Ты думаешь, что ты особенная? — рычал он, не сбавляя темпа. — Ты думаешь, что я не брошу тебя, как всех остальных?

Я не отвечала. Я не могла. Я просто принимала его.

— Ты ошибаешься, — продолжал он. — Ты такая же, как все. Просто дырка, которую я использую, когда мне скучно.

Эти слова должны были ранить. Но в его голосе была не ненависть. Была боль. Он говорил это не мне. Он говорил это себе. Он пытался убедить себя в том, что я ничего не значу. Но я чувствовала, как сильно он сжимает мои бедра. Как сильно он хочет меня. Как сильно он боится того, что я стала для него значить.

Он кончил с громким стоном, и его тело обмякло. Он опустил меня на матрас, развязал веревки. Кровь снова прилила к конечностям, вызывая покалывание. Он лег рядом, тяжело дыша.

Я повернулась к нему. В его глазах была не только страсть. В них была тоска.

— Что в той комнате? — прошептала я, снова нарушая правило.

Он не ударил меня. Не закричал. Он просто долго смотрел в потолок, а потом сказал:

— Там моя сестра.

Я замерла.

— Она была такой же, как ты. Молодой. Глупой. Она влюбилась в человека из конкурирующей семьи. И он убил ее. Изнасиловал и убил. Ей было семнадцать.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Я хотела сказать что-то, но он приложил палец к моим губам.

— Я нашел его. И я убивал его три дня. Медленно. Я отрезал ему пальцы, потом руки, потом ноги. Я заставил его умолять меня о смерти. И когда он умер, я понял, что больше никого не подпущу. Никогда. Я не хочу снова чувствовать эту боль.

Он замолчал. Я лежала рядом, чувствуя, как его боль становится моей. Я поняла, почему он такой. Почему он жестокий. Почему он ставит правила. Это была его броня. Его защита от мира, который отнял у него самое дорогое.

— Я не она, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил он. — Но я не могу рисковать.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его шею. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей щекой. Оно было живым. Оно было раненым. И я поняла, что хочу его вылечить. Даже если для этого мне придется снова и снова проходить через боль.

На следующий день все изменилось. Марк уехал по делам, а я осталась в доме. Но на этот раз я не сидела в спальне. Я спустилась вниз и подошла к двери в конце коридора. Я знала, что не должна. Знала, что буду наказана. Но я должна была увидеть.

Я открыла дверь.

Комната была светлой. На стенах висели фотографии молодой девушки. Она улыбалась. Она была похожа на меня. На столе лежали ее вещи. Дневник. Духи. Я взяла дневник и открыла его. Последняя запись была сделана за день до ее смерти.

«Я встретила его. Он такой же, как мой брат. Опасный. Но я не могу остановиться. Я знаю, что это плохо кончится. Но я не хочу останавливаться».

Я закрыла дневник. По щекам текли слезы. Я поняла, что Марк не просто защищает меня. Он пытается спасти меня от самой себя. От той ошибки, которую совершила его сестра.

Я вышла из комнаты и закрыла дверь. Я знала, что он узнает. И я знала, что будет наказание. Но я также знала, что теперь я понимаю его. И это понимание было опаснее любой боли.

Вечером он вернулся. Я сидела в гостиной, глядя в окно. Он вошел, и я почувствовала его взгляд. Он подошел ко мне и взял за подбородок.

— Ты была там, — сказал он. Это не был вопрос.

— Да, — ответила я.

Он сжал мою руку, и я увидела, как в его глазах вспыхнула ярость. Но потом она погасла. Он отпустил меня и сел в кресло.

— Ты понимаешь, что я должен тебя наказать? — спросил он.

— Да.

— Но я не буду.

Я удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что ты не она. Ты сильнее. И потому что я устал бороться с тем, что ты уже внутри меня.

Он встал, подошел ко мне и поцеловал. Это был не грубый поцелуй. Это был нежный поцелуй. Первый нежный поцелуй за все время. И я поняла, что стена начала рушиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Кровь и шелк

Прошла неделя. Марк стал другим. Не мягче — он не умел быть мягким. Но в его взгляде появилось что-то, чего не было раньше. Что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Он мог часами смотреть на меня, не говоря ни слова. Мог прикоснуться к моей щеке, словно проверяя, настоящая ли я. Но по ночам он все еще брал меня жестко, словно пытался доказать самому себе, что я — просто тело. Просто дырка. Просто собственность.

Я знала, что он борется. Борется с тем, что я стала для него значить. И я знала, что эта борьба не может длиться вечно. Что-то должно было сломаться. Либо он, либо я. Либо мы оба.

В тот вечер он вернулся раньше обычного. Я сидела в гостиной, читала книгу, но не понимала ни слова. Я чувствовала его приближение задолго до того, как он вошел. Воздух в доме стал тяжелым, как перед грозой.

Он вошел в комнату, и я сразу поняла: что-то случилось. Его костюм был в порядке, но на рукаве я заметила темное пятно. Кровь. Свежая. Он не прятал ее. Он хотел, чтобы я видела.

— Собирайся, — сказал он коротко. — Мы уезжаем.

— Куда? — вырвалось у меня, прежде чем я успела вспомнить правило.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Только усталость.

— На этот раз можно, — сказал он. — На этот раз я отвечу. Мы едем в мой клуб. Там будет встреча. И ты будешь рядом. Ты должна увидеть, как я работаю.

Я кивнула и пошла наверх. Я надела черное платье, которое он купил мне на прошлой неделе. Оно было коротким, облегающим, с глубоким вырезом. Я знала, что он хочет, чтобы я выглядела как его собственность. Как дорогая вещь, которую он демонстрирует.

Мы ехали в черном внедорожнике, в сопровождении двух машин охраны. Марк молчал всю дорогу, глядя в окно. Я видела, как его пальцы барабанят по колену. Он нервничал. И это пугало меня больше, чем его гнев.

Клуб находился в центре города, но внутри было тихо. Никакой музыки, никаких посетителей. Только охрана на входе и несколько мужчин в строгих костюмах, стоящих у бара. Марк провел меня через главный зал в отдельный кабинет. Там уже сидели люди. Я узнала одного из них — это был тот самый парень, которого я видела избитым в своей квартире. Он сидел в углу, с перевязанной рукой, и смотрел в пол.

Напротив него сидел мужчина. Лет сорока, с седыми висками и холодными серыми глазами. Он улыбнулся, когда мы вошли.

— Марк, — сказал он, растягивая слова. — А я думал, ты не придешь. И кто это с тобой? Неужели ты наконец нашел себе подружку?

Марк не ответил. Он усадил меня в кресло в углу, подальше от стола, но так, чтобы я все видела. Потом подошел к мужчине и сел напротив него.

— Ты перешел черту, Виктор, — сказал Марк ровным голосом. — Ты послал своих людей следить за моей женщиной. Ты думал, я не узнаю?

Виктор рассмеялся. Это был неприятный смех, скрипучий, как несмазанная дверь.

— Твоей женщиной? — переспросил он. — Марк, ты никогда не заводил женщин. Ты трахал шлюх и выбрасывал их. Неужели эта чем-то отличается? Неужели ты влюбился?

Марк молчал. Я видела, как его руки сжались в кулаки. Но он не двигался. Он ждал.

— Знаешь, что я думаю? — продолжил Виктор. — Я думаю, что она — твое слабое место. И я думаю, что если я заберу ее, ты сломаешься. Ты потеряешь хватку. И тогда я заберу твой бизнес. Твою территорию. Все, что ты строил годами.

Он посмотрел на меня. Его глаза скользнули по моему платью, по моей груди, по моим ногам. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Она красивая, — сказал он. — Я понимаю, почему ты ее оставил. Но я предлагаю тебе сделку. Отдай мне ее. На одну ночь. И я забуду про твои долги. Я не трону твою территорию. Мы останемся в мире.

Тишина в комнате стала оглушающей. Я слышала, как бьется мое сердце. Я смотрела на Марка, ожидая, что он скажет. Что он сделает. Он медленно поднялся со своего места.

— Ты предлагаешь мне обменять ее на долги? — спросил он тихо.

— Именно, — улыбнулся Виктор. — Это же выгодно. Ты получаешь свободу. Она получает... ну, она получит опыт.

Марк сделал шаг вперед. Потом еще один. Он подошел к Виктору вплотную и наклонился к нему. Его голос был тихим, но я слышала каждое слово.

— Ты знаешь, что я сделал с человеком, который убил мою сестру? — спросил он.

Виктор побледнел.

— Я отрезал ему пальцы. Потом руки. Потом ноги. Я заставил его жрать собственные глаза. И когда он сдох, я скормил его остатки собакам.

Он выпрямился.

— А теперь ты предлагаешь мне отдать тебе мою женщину? Ты думаешь, что твои долги стоят больше, чем она?

Виктор открыл рот, чтобы что-то сказать, но Марк не дал ему шанса. Он схватил его за голову и с силой ударил лицом о стол. Раздался хруст. Кровь брызнула на белые бумаги. Виктор закричал, но Марк ударил снова. И снова. И снова.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Я смотрела, как Марк превращается в зверя. Как его кулаки окрашиваются кровью. Как он бьет и бьет, не останавливаясь. Охрана Виктора дернулась было вперед, но люди Марка мгновенно окружили их. Никто не вмешивался.

Наконец, Марк остановился. Виктор лежал на столе, его лицо превратилось в кровавое месиво. Он хрипел, пытаясь дышать. Марк вытер руки о его пиджак и повернулся ко мне. Его глаза были пустыми. Холодными. Но когда он подошел ко мне и взял за руку, я почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Пойдем, — сказал он.

Он вывел меня из клуба, посадил в машину. Мы ехали молча. Я смотрела на его руки, покрытые чужой кровью. Я знала, что должна бояться. Но я не боялась. Я чувствовала только одно: он защитил меня. Он убил бы за меня. И это было самое сильное чувство в моей жизни.

Дома он сразу пошел в душ. Я слышала, как шумит вода. Когда он вышел, на нем было только полотенце. Он подошел ко мне и взял за подбородок.

— Ты видела, — сказал он. — Теперь ты знаешь, кто я.

— Я знала это с самого начала, — ответила я.

— И ты не боишься?

— Нет.

Он долго смотрел на меня. Потом поднял на руки и отнес в спальню. Он бросил меня на кровать и навис сверху.

— Сегодня я хочу, чтобы ты была сверху, — сказал он. — Сегодня ты будешь доминировать.

Я удивленно посмотрела на него.

— Что?

— Ты слышала. Я хочу, чтобы ты взяла контроль. Свяжи меня. Сделай со мной то, что я делал с тобой.

Я не могла поверить своим ушам. Марк, который всегда контролировал все, предлагал мне власть. Я видела в его глазах что-то новое. Уязвимость. Он хотел, чтобы я увидела его слабым. Он хотел довериться мне.

Я встала с кровати и подошла к ящику, где лежали веревки. Я взяла одну и вернулась к нему. Он лежал на спине, глядя на меня. Я связала его руки над головой, как он связывал меня. Я затянула узлы, проверяя, достаточно ли крепко. Он не сопротивлялся.

— Ты уверен? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Сделай это.

Я начала медленно. Я целовала его шею, его грудь, его живот. Я спускалась ниже, дразня его. Он застонал, пытаясь податься бедрами вверх, но веревки держали его.

— Ты не контролируешь ситуацию, — прошептала я. — Теперь я контролирую.

Он улыбнулся. Впервые за все время — искренне.

— Да, — сказал он. — Ты.

Я взяла его член в рот, медленно, дразняще. Он застонал громче, выгибаясь. Я чувствовала, как его тело напрягается, как он борется с веревками. Я довела его до грани, а потом остановилась.

— Не останавливайся, — прохрипел он.

— Ты просишь? — спросила я.

— Да. Прошу.

Я улыбнулась. Я села на него сверху и медленно опустилась. Его член вошел в меня, и я почувствовала, как он заполняет меня целиком. Я начала двигаться. Медленно. Ритмично. Я смотрела на его лицо. На то, как он закрывает глаза. Как его губы шевелятся, произнося мое имя.

— Ева, — прошептал он.

Я замерла. Он назвал меня по имени. Впервые. Это было нарушение его собственного правила. И это было самое важное, что он мне сказал.

Я ускорилась. Я трахала его так, как он трахал меня. Жестко. Глубоко. Я чувствовала, как оргазм накрывает меня, и я закричала. Он кончил следом, выгибаясь в веревках.

Я развязала его и упала рядом. Мы лежали, тяжело дыша. Он повернулся ко мне и притянул к себе.

— Ты назвал меня по имени, — прошептала я.

— Знаю, — ответил он. — И я не жалею.

Он поцеловал меня в лоб. Это был нежный поцелуй. Поцелуй, который говорил больше, чем любые слова.

— Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я прижалась к нему. Я знала, что завтра он снова может стать зверем. Что он снова может оттолкнуть меня. Но сегодня, в эту минуту, он был моим. И я была его. Не по правилам. Не по принуждению. По собственному желанию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Месть и ревность

После той ночи что-то изменилось. Марк стал чаще прикасаться ко мне без секса. Он мог просто положить руку мне на плечо, когда проходил мимо. Мог заправить прядь волос за ухо. Мог смотреть на меня дольше, чем нужно. Это были мелочи. Но для него это были огромные шаги.

Я старалась не привязываться. Я знала, что это опасно. Знала, что люди в его мире не живут долго. Знала, что он может исчезнуть в любой момент, и я останусь одна с разбитым сердцем. Но я не могла остановиться. Каждый раз, когда он смотрел на меня своими ледяными глазами, я таяла.

Прошло три дня. Тихих, почти счастливых. Марк уезжал по делам, но каждый вечер возвращался. Он не говорил, чем занимается. Я не спрашивала. Правила все еще действовали, хоть он и нарушил одно из них, назвав меня по имени.

На четвертый день он разбудил меня рано утром. В комнате было темно, но я почувствовала его напряжение. Он сидел на краю кровати, полностью одетый, и смотрел на меня.

— Виктор выжил, — сказал он без предисловий. — Он в больнице. Его люди вывезли его до того, как мои парни успели закончить работу.

Я села, прижимая одеяло к груди. Воспоминание о кровавом месиве на столе всплыло в памяти.

— Что это значит? — спросила я, забыв про правило.

— Это значит, что он вернется, — ответил Марк. — И он придет за тобой. Он знает, что ты — мое слабое место. Он будет использовать тебя, чтобы добраться до меня.

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Что мне делать?

— Ты останешься здесь, — сказал он жестко. — Ты не выйдешь за пределы дома. Ты не будешь открывать никому, кроме меня. Охрана будет стоять у твоей двери. И если ты хоть раз нарушишь это, я лично тебя накажу. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

Он встал и пошел к двери. У порога он остановился и обернулся.

— Ева, — сказал он. — Я не позволю ему коснуться тебя. Даже пальцем. Ты это знаешь?

Я кивнула. Он вышел, и я осталась одна.

Дни потянулись медленно. Я сидела в своей комнате, как в клетке. Охрана приносила мне еду. Я не могла выйти даже в сад. Я сходила с ума от тишины и одиночества. Я пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Я думала о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он назвал меня по имени.

На третий день изоляции я услышала шум внизу. Голоса. Много голосов. Я подошла к двери и прислушалась. Один из голосов принадлежал Марку. Другой был женским. Молодым, звонким, с нотками кокетства.

Я открыла дверь и выглянула в коридор. Охрана стояла на месте, но смотрела в сторону лестницы. Я сделала шаг вперед.

— Мисс, вам нельзя, — сказал один из них, но я уже спускалась.

В гостиной я увидела Марка. Рядом с ним стояла девушка. Высокая, стройная, с длинными рыжими волосами и идеальной фигурой. Она смеялась, касаясь его руки. Он не отстранялся. На его лице была улыбка. Та самая улыбка, которую он дарил только мне.

Я застыла на месте. Внутри что-то оборвалось. Ревность. Жгучая, ядовитая, всепоглощающая. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как сжимаются кулаки.

Марк заметил меня. Его улыбка исчезла. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

— Ева, — сказал он. — Иди наверх.

— Кто это? — спросила я, игнорируя приказ.

Девушка обернулась. Она оглядела меня с ног до головы, и на ее губах появилась презрительная ухмылка.

— А это кто? — спросила она Марка. — Твоя новая игрушка?

— Это не твое дело, Алиса, — ответил он резко.

Алиса. Значит, у нее было имя. У меня не было имени. По его же правилам.

— Я думала, ты избавился от привычки держать шлюх в доме, — сказала Алиса, не сводя с меня глаз. — Или эта особенная?

Я шагнула вперед. Я не знала, что делаю. Я не контролировала себя. Я подошла к Алисе и остановилась в шаге от нее.

— Я не шлюха, — сказала я тихо. — Я его женщина.

Алиса рассмеялась. Она посмотрела на Марка.

— Серьезно? Ты позволяешь ей так с собой разговаривать?

Марк молчал. Он смотрел на меня. И в его взгляде было что-то новое. Гордость. Он не злился. Он ждал, что я сделаю.

— Знаешь, что он делал со мной прошлой ночью? — спросила я, подходя еще ближе. — Он связал меня. Он трахал меня так, что я кричала. А потом он назвал меня по имени.

Алиса побледнела. Она посмотрела на Марка, ища подтверждения. Он не отрицал.

— Ты... ты назвал ее по имени? — спросила она. — Ты никогда никого не называл по имени.

— Она не никто, — сказал Марк. — Она — Ева.

Тишина повисла в комнате. Алиса смотрела на нас обоих, и я видела, как ее лицо искажается от злости.

— Ты пожалеешь об этом, Марк, — сказала она. — Ты пожалеешь, что выбрал ее.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я осталась стоять, чувствуя, как колотится сердце.

Марк подошел ко мне. Он взял меня за подбородок и поднял голову.

— Ты нарушила правило, — сказал он.

— Знаю.

— Ты не должна была выходить.

— Знаю.

— Ты ревновала.

— Да.

Он улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему.

— Мне понравилось, — сказал он. — Мне понравилось, как ты защищала то, что считаешь своим.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко. Жадно. Я ответила, прижимаясь к нему всем телом.

— Кто она? — спросила я, когда мы оторвались друг от друга.

— Дочь одного из моих партнеров, — ответил он. — Она давно хочет меня. Но я никогда не смотрел на нее. До сегодняшнего дня.

— Почему?

— Потому что сегодня я увидел, как ты смотришь на меня. И понял, что не хочу никого другого.

Ночью он пришел в мою комнату. Он не стал связывать меня. Не стал причинять боль. Он просто лег рядом и притянул меня к себе.

— Я хочу попробовать, — сказал он тихо.

— Что?

— Быть нормальным. С тобой.

Я повернулась к нему. В темноте я видела только очертания его лица.

— Ты не умеешь быть нормальным, — сказала я.

— Знаю. Но я хочу попробовать.

Он поцеловал меня в лоб. И в этом поцелуе было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Я не обещаю, что буду хорошим, — сказал он. — Я не обещаю, что перестану быть тем, кто я есть. Но я обещаю, что буду защищать тебя. До конца.

— Я не прошу большего, — прошептала я.

Он обнял меня крепче, и я уснула в его руках. Впервые за все время я чувствовала себя в безопасности. Но где-то в глубине души я знала, что это спокойствие временное. Виктор вернется. И когда он вернется, все изменится.

Утром Марка не было. Я проснулась от того, что в доме было слишком тихо. Слишком пусто. Я спустилась вниз и увидела, что охраны нет. Никого. Только записка на столе.

«Ева, уезжай. Немедленно. Виктор прислал людей. Я не могу тебя защитить. Беги. Не оглядывайся. Прости меня».

Я сжала записку в руке. Сердце упало в пятки. Я подбежала к окну. У ворот стояли три черных машины. Из них выходили люди в масках. Они шли к дому.

Я побежала наверх, схватила телефон, но связи не было. Я бросилась к черному ходу, но дверь была заперта. Я оказалась в ловушке.

Шаги на лестнице. Голоса. Мужские. Грубые.

Я забежала в комнату наказаний. Ту самую, где он учил меня шибари. Я закрыла дверь и прижалась к стене. В руках у меня был только стек, который я схватила со стены.

Дверь распахнулась. На пороге стоял человек в маске. За ним еще двое.

— Вот ты где, — сказал он. — Виктор будет доволен.

Я подняла стек, готовясь защищаться. Я знала, что у меня нет шансов. Но я не собиралась сдаваться без боя. Я — женщина Марка. И я буду бороться до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. В руках зверя

Я не помню, как они меня схватили. Помню только резкую боль в затылке, темноту и запах хлороформа. А потом — холод. Ледяной, пробирающий до костей холод бетонного пола.

Я открыла глаза. Голова раскалывалась. Во рту был металлический привкус крови. Я попыталась пошевелиться, но руки были связаны за спиной. Туго. Веревки впивались в запястья, перекрывая кровоток. Я лежала на боку в какой-то комнате без окон. Свет шел только от одной тусклой лампы на потолке.

Я попыталась вспомнить, что произошло. Записка. Машины. Люди в масках. Марк... Марк бросил меня. Он уехал, оставив меня одну. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Но я не заплакала. Я не могла себе этого позволить.

Дверь открылась. Вошел человек в маске. Он подошел ко мне и рывком поднял на ноги. Я вскрикнула от боли в связанных руках.

— Пошла, — бросил он и толкнул меня в коридор.

Мы шли долго. Коридор был длинным, сырым, с капающей с потолка водой. Наконец мы остановились у тяжелой металлической двери. Он открыл ее и втолкнул меня внутрь.

Комната была большой. В центре стоял стул. На стуле сидел Виктор. Его лицо было обезображено — опухшее, в багровых шрамах, с зашитой бровью. Но глаза были такими же холодными и жестокими.

— А, вот и наша красавица, — сказал он, растягивая слова. — Я думал, ты будешь сопротивляться больше. Но ты, оказывается, послушная сучка.

Он встал и подошел ко мне. Я почувствовала запах спирта и гниющей плоти. Меня замутило.

— Знаешь, почему ты здесь? — спросил он, останавливаясь в шаге от меня.

Я молчала. Правило номер два: никаких вопросов. Но здесь правила Марка не работали.

— Потому что твой ебаный хозяин сломал мне лицо, — сказал Виктор. — Он думал, что может безнаказанно калечить меня. Он ошибался. Я заберу у него все. Сначала тебя. Потом его бизнес. Потом его жизнь.

Он схватил меня за волосы и запрокинул голову. Я закусила губу, чтобы не закричать.

— Ты думаешь, он придет за тобой? — спросил он. — Думаешь, ты для него что-то значишь? Ты — просто дырка. Он сам мне это сказал. Когда-то.

Я знала, что он лжет. Или нет. Я не знала. Но я не собиралась показывать ему свой страх.

— Он убьет тебя, — сказала я тихо. — Ты не знаешь, с кем связался.

Виктор рассмеялся. Это был неприятный, скрипучий смех.

— О, я знаю, — сказал он. — Я знаю его лучше, чем ты. Я знаю, что он сломался после смерти сестры. Я знаю, что он не спит с женщинами больше одного раза. Я знаю, что он никогда никого не любил. И я знаю, что ты — его первая слабость. И именно поэтому я буду наслаждаться, ломая тебя.

Он отпустил мои волосы и ударил меня по лицу. Пощечина была сильной, голова дернулась в сторону. Я почувствовала, как из носа потекла кровь.

— Раздевайся, — приказал он.

Я замерла.

— Что?

— Я сказал, раздевайся. Или я сделаю это сам. Но тогда будет больно.

Я не двигалась. Я не могла. Мое тело отказывалось подчиняться. Виктор вздохнул и кивнул одному из своих людей. Тот подошел ко мне и одним движением разорвал на мне платье. Ткань треснула, обнажая мое тело. Я осталась в одном белье, связанная, беспомощная.

Виктор обошел меня по кругу. Он смотрел на меня, как мясник смотрит на тушу. Я чувствовала его взгляд на своей коже, и меня тошнило.

— Красивая, — сказал он. — Я понимаю, почему он тебя оставил. Но сегодня ты узнаешь, что такое настоящий мужчина.

Он подошел ко мне сзади и прижался к моей спине. Я почувствовала, как его рука скользнула по моему животу, поднимаясь выше. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но он схватил меня за горло.

— Не рыпайся, сука, — прошипел он. — Иначе я сделаю так, что ты никогда больше не сможешь ходить.

Его рука сжала мою грудь. Грубо, до боли. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать. Я не хотела давать ему это удовольствие.

— Знаешь, что я сделаю? — прошептал он мне на ухо. — Я буду трахать тебя, пока ты не начнешь умолять меня остановиться. А потом я буду трахать тебя еще. И еще. Пока твой хозяин не придет. И когда он придет, я заставлю его смотреть. Я заставлю его смотреть, как я ломаю его игрушку.

Он развернул меня и толкнул на колени. Я упала на холодный пол. Он расстегнул брюки.

— Открой рот, — приказал он.

Я сжала зубы. Он ударил меня по лицу. Сильно. Я почувствовала, как лопается губа.

— Я сказал, открой рот, — повторил он.

Я не открыла. Тогда он схватил меня за челюсть и с силой сжал, заставляя открыть рот. Я почувствовала, как его член касается моих губ. Меня вырвало. Желчь подступила к горлу, и я закашлялась.

Виктор отшатнулся. На его лице было отвращение.

— Ты мне за это заплатишь, — сказал он. — Я не люблю, когда меня пачкают.

Он кивнул своим людям. Один из них подошел ко мне с электрошокером. Я увидела, как сверкнула искра.

— Нет, — прошептала я.

Разряд прошел через мое тело. Я закричала. Боль была такой сильной, что я потеряла сознание.

Я очнулась от того, что кто-то лил мне на лицо холодную воду. Я лежала на том же полу, но теперь мои руки были прикованы к кольцу в стене. Я не могла встать. Я не могла даже пошевелиться.

Виктор сидел на стуле, пил виски и смотрел на меня.

— Ты думала, что Марк придет за тобой? — спросил он. — Прошло уже шесть часов. Он не пришел. Он даже не позвонил. Ты для него никто.

Я не отвечала. Я смотрела в стену и думала о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он назвал меня по имени. Я держалась за это воспоминание, как за спасательный круг.

— Знаешь, что он делает сейчас? — продолжил Виктор. — Он, скорее всего, уже нашел себе новую шлюху. Или решает, как спасти свой бизнес. Ты для него — расходный материал. Всегда была.

Я закрыла глаза. Я не верила ему. Но где-то в глубине души червь сомнения грыз меня. Марк бросил меня. Он оставил записку и уехал. Он не пришел.

Дверь открылась. Вошел один из людей Виктора. Он выглядел взволнованным.

— Босс, — сказал он. — У нас проблемы.

— Какие? — спросил Виктор, не отрываясь от стакана.

— Он здесь. Марк. Он снаружи. С ним двадцать человек. Они вооружены.

Виктор замер. Потом медленно поставил стакан и встал.

— Сколько у нас людей?

— Десять. Может, двенадцать.

Виктор выругался. Он посмотрел на меня. В его глазах промелькнул страх.

— Значит, он все-таки пришел, — сказал он. — Ладно. Значит, у нас есть козырь.

Он подошел ко мне и схватил за волосы, поднимая на ноги. Я застонала от боли в связанных руках.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он. — И если он сделает хоть шаг, я перережу тебе глотку. Поняла?

Я не ответила. Я смотрела на дверь. Я слышала выстрелы. Крики. Шум борьбы. Марк пришел. Он пришел за мной.

Виктор потащил меня по коридору. Мы вышли в большой зал. В окнах мелькали вспышки. В воздухе пахло порохом и кровью. Люди Виктора падали один за другим. Они не успевали даже выстрелить.

И тогда я увидела его. Марк.

Он шел через зал. В черном костюме, с пистолетом в руке. Его лицо было перепачкано кровью, но не его. Он убивал. Он убивал всех, кто стоял между ним и мной.

Виктор остановился. Он приставил нож к моему горлу.

— Стой, — крикнул он. — Или я ее убью.

Марк остановился. Он посмотрел на меня. Наши глаза встретились. Я увидела в его взгляде ярость. И что-то еще. Что-то, что я не видела раньше. Страх. Он боялся за меня.

— Отпусти ее, — сказал Марк тихо.

— Отпущу, — ответил Виктор. — Когда ты положишь пистолет.

Марк не двигался.

— Ты думаешь, я поверю тебе? — спросил он. — Ты убил мою сестру. Ты не оставишь ее в живых.

— У меня нет выбора, — сказал Виктор. — Либо мы оба умрем, либо ты отпустишь нас.

Марк посмотрел на меня. Я увидела, как его палец на спусковом крючке дрогнул.

— Ева, — сказал он. — Закрой глаза.

Я закрыла глаза. Я услышала выстрел. Один. Потом тишина.

Я открыла глаза. Виктор лежал на полу с пулей в голове. Кровь растекалась по бетону. Марк стоял на том же месте, пистолет дымился.

Он подошел ко мне. Он разорвал веревки на моих руках. Я упала в его объятия. Он прижал меня к себе так сильно, что я едва могла дышать.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости. Я не должен был оставлять тебя. Я думал, что смогу защитить тебя, убрав угрозу. Но я ошибся.

Я не могла говорить. Я просто плакала, уткнувшись в его шею. Он держал меня, гладил по волосам, шептал что-то на ухо. Я не разбирала слов. Я просто чувствовала его. Его тепло. Его запах. Его сердце, которое билось так же быстро, как мое.

— Я думал, что потеряю тебя, — сказал он. — И я понял, что не могу этого допустить. Я не могу без тебя.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. В его глазах были слезы. Впервые я видела, как этот сильный мужчина плачет.

— Я люблю тебя, Ева, — сказал он. — Прости, что не сказал этого раньше.

Я посмотрела на него. На его израненное лицо. На его глаза, полные боли и нежности. И я поняла, что все, что было до этого, не имеет значения. Боль. Страх. Правила. Все это было ничем по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Как будто впервые.

Мы вернулись в его особняк под утро. Он сам обработал мои раны. Сам перевязал запястья. Сам уложил меня в постель. Он не отходил от меня ни на шаг.

— Я больше никогда не оставлю тебя, — сказал он, ложась рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я прижалась к нему и закрыла глаза. Я знала, что впереди еще много проблем. Что враги не исчезнут. Что его мир жесток и опасен. Но сейчас, в эту минуту, я была счастлива. Я была с ним. И это было самое главное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Игры, в которые играют звери

Прошла неделя. Марк не отходил от меня ни на шаг. Он сам обрабатывал мои раны, сам приносил еду, сам следил за тем, чтобы я спала. Он стал другим. Мягче. Внимательнее. Он больше не ставил мне условий. Не требовал подчинения. Он просто был рядом.

Но я видела, что что-то его гложет. Он часто уходил в себя, смотрел в стену, сжимал кулаки. Он не говорил о Викторе. Не говорил о том, что сделал. Но я знала, что он убил человека ради меня. И это не давало ему покоя.

Однажды вечером я нашла его в кабинете. Он сидел за столом, перед ним лежал пистолет. Он смотрел на него, не мигая.

— Марк, — позвала я.

Он вздрогнул и поднял на меня глаза. В них была пустота.

— Ты не спала? — спросил он.

— Не могу. Ты здесь уже три часа.

Он отодвинул пистолет и потер лицо руками.

— Я думаю о том, что сделал, — сказал он. — Я убил Виктора. Я убил многих. Я не жалею об этом. Но я боюсь, что однажды эта тьма поглотит и тебя.

Я подошла к нему и села на колени. Я взяла его лицо в руки.

— Ты не поглотишь меня, — сказала я. — Я сильнее, чем ты думаешь.

— Ты не понимаешь, — ответил он. — Я не могу быть нормальным. Я не умею. Я пытаюсь, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу кровь. Я вижу, как ты лежишь на том полу. И я понимаю, что чуть не потерял тебя.

— Но ты не потерял, — прошептала я. — Я здесь. Я с тобой.

Он посмотрел на меня. В его глазах что-то изменилось. Что-то темное.

— Ты хочешь поиграть? — спросил он.

— Во что?

— В игру. Где ты — не жертва. Где ты — хищник.

Я улыбнулась. Я поняла, что он имеет в виду.

— Хорошо, — сказала я. — Но на этот раз правила устанавливаю я.

Он поднял бровь.

— Ты?

— Да. Сегодня я — Госпожа.

Он долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Мы перешли в комнату, которую я теперь называла «нашей». Ту самую, с крюками и веревками. Но в этот раз все было иначе. Я взяла веревки. Я подошла к нему. Он стоял, опустив руки, глядя на меня.

— Раздевайся, — приказала я.

Он медленно стянул рубашку. Я провела пальцами по его груди, по шрамам, по мышцам. Он вздрогнул.

— На колени, — сказала я.

Он опустился на колени. Я связала его руки за спиной. Туго. Он не сопротивлялся. Я завязала ему глаза черной лентой. Он не видел меня. Он слышал только мой голос.

— Ты знаешь, что я сделаю с тобой? — спросила я.

— Нет, — ответил он.

— Я буду делать все, что захочу. А ты будешь терпеть.

Я подошла к нему сзади. Я провела ногтями по его спине. Он выгнулся, но не издал ни звука. Я взяла стек — тот самый, которым он меня наказывал. Я провела им по его плечам. Легко. Дразняще.

— Ты помнишь, как ты учил меня шибари? — спросила я.

— Да.

— Теперь я учу тебя.

Я связала его ноги, растянув их в стороны. Он стоял на коленях, полностью обездвиженный. Я обошла его по кругу. Я чувствовала его возбуждение. Его член был твердым, как камень. Я опустилась перед ним на колени и взяла его член в рот. Медленно. Глубоко. Он застонал. Громко.

— Тише, — сказала я. — Ты же не хочешь, чтобы охрана услышала, как ты стонешь?

Он замолчал. Но его тело дрожало. Я доводила его до грани, а потом останавливалась. Снова и снова. Я слышала, как он хрипит, как сжимает зубы, как пытается сдерживаться.

— Пожалуйста, — прошептал он.

— Что? — спросила я, делая вид, что не понимаю.

— Пожалуйста. Дай мне кончить.

— Ты просишь? — уточнила я.

— Да. Прошу.

— Чей ты?

— Я твой.

— Громче.

— Я твой! — закричал он.

Я улыбнулась. Я развязала ему глаза. Он посмотрел на меня. В его глазах была мольба. И любовь. Я села на него сверху и медленно опустилась. Он вошел в меня, и я почувствовала, как он заполняет меня целиком. Я начала двигаться. Медленно. Ритмично. Я смотрела на его лицо. На то, как он закрывает глаза. Как его губы шевелятся, произнося мое имя.

— Ева, — шептал он. — Ева.

Я ускорилась. Я трахала его так, как он трахал меня. Жестко. Глубоко. Я чувствовала, как оргазм накрывает меня, и я закричала. Он кончил следом, выгибаясь в веревках.

Я развязала его. Он обнял меня и прижал к себе.

— Ты невероятная, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась я.

Но на следующий день все изменилось. Марк уехал по делам, а я осталась в доме. Я сидела в гостиной, читала, когда ко мне подошел один из его людей. Тот самый, который смотрел на меня, как на вещь.

— Мисс, — сказал он. — У меня для вас информация.

— Какая? — спросила я, не отрываясь от книги.

— Тот, кто слил Виктору информацию о вашем местонахождении, — сказал он. — Это кто-то из ближайшего окружения Марка.

Я замерла. Я подняла на него глаза.

— Кто?

— Я не знаю точно, — ответил он. — Но у меня есть доказательства. Хотите посмотреть?

Он протянул мне телефон. На экране было видео. Марк и какой-то мужчина. Они разговаривали. Я не слышала слов, но видела, как Марк передает ему конверт. Деньги. Много денег.

— Это было за день до похищения, — сказал охранник. — Этот человек — правая рука Марка. Его заместитель. Он работает на Виктора уже год.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Я вернула ему телефон. В голове было пусто. Я не знала, что делать. Рассказать Марку? Или сначала проверить?

— Спасибо, — сказала я. — Ты можешь идти.

Он кивнул и вышел. Я осталась одна. Я смотрела в окно и думала. Если это правда, то Марк в опасности. И я не могла допустить, чтобы его убили. Я должна была что-то сделать. Но что?

Я встала и пошла в кабинет Марка. Я открыла его ноутбук. Пароль я знала — он сам сказал мне его однажды. Я начала искать. Я не знала, что ищу, но я знала, что найду.

Через час я нашла. Переписку. Финансовые отчеты. Доказательства. Заместитель Марка, человек по имени Андрей, действительно работал на Виктора. Он передавал информацию о всех сделках Марка. О его маршрутах. О его слабых местах. И о том, что я живу в его доме.

Я закрыла ноутбук. Мое сердце колотилось. Я знала, что должна сказать Марку. Но я также знала, что он убьет Андрея. И это будет еще одна смерть на его совести. Смерть, которую он мог не пережить.

Я решила, что сначала поговорю с Андреем. Сама.

Вечером Марк вернулся. Он был уставшим, но довольным. Он обнял меня, поцеловал в лоб.

— Как ты? — спросил он.

— Хорошо, — ответила я. — Устала.

— Иди спать. Я скоро приду.

Я кивнула и пошла наверх. Но я не легла спать. Я ждала. Когда Марк уснул, я выскользнула из постели и спустилась вниз. Я нашла комнату Андрея. Я постучала.

Он открыл дверь. Увидев меня, он удивился.

— Мисс? Что-то случилось?

— Да, — сказала я. — Случилось. Я знаю, что ты работаешь на Виктора.

Его лицо побледнело. Он попытался закрыть дверь, но я вставила ногу в проем.

— Я не собираюсь тебя сдавать, — сказала я. — Пока. Но если ты не расскажешь мне все, я расскажу Марку. И ты знаешь, что он сделает.

Андрей сглотнул. Он открыл дверь шире и впустил меня.

— Я слушаю, — сказала я.

И он начал говорить. Он рассказал все. О том, как Виктор угрожал его семье. О том, как он передавал информацию. О том, что Виктор планировал не только похищение, но и убийство Марка. И о том, что у Виктора был еще один человек в окружении Марка. Человек, которого Андрей не знал.

— Кто-то еще? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Виктор говорил, что у него есть крыса в самом сердце. Кто-то, кто знает все секреты Марка. Я не знаю, кто это. Но он существует.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Значит, опасность не миновала. Значит, кто-то еще хочет смерти Марка. И я должна была его найти.

— Ты поможешь мне? — спросила я.

— Почему я должен?

— Потому что если ты не поможешь, я расскажу Марку. И тогда ты умрешь. А если поможешь, я обещаю, что твоя семья будет в безопасности.

Андрей долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

Я вышла из его комнаты и поднялась наверх. Марк спал. Я легла рядом, прижалась к его спине. Он обнял меня во сне. Я чувствовала его тепло, его дыхание. Я знала, что должна защитить его. Любой ценой.

Завтра я начну охоту на крысу. И я найду ее. Даже если для этого мне придется стать такой же жестокой, как он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Крыса в клетке

Я не спала всю ночь. Лежала рядом с Марком, слушала его дыхание и думала. Думала о том, кто мог быть крысой. Кто-то из его ближайшего окружения. Кто-то, кому он доверял. Кто-то, кто знал все его секреты.

Андрей сказал, что не знает имени. Но он дал мне зацепку. Виктор упоминал, что крыса имеет доступ к финансовым документам Марка. И что этот человек недавно купил дом за границей. Наличными.

Я знала, что у Марка всего три человека имеют доступ к его счетам. Андрей. Его бухгалтер — женщина по имени Ольга. И его правая рука — человек по имени Кирилл. Тот самый, который всегда стоял за спиной Марка. Тот, который смотрел на меня с презрением. Тот, который был с ним десять лет.

Кирилл.

Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда Марк впервые привел меня в дом. Как он усмехался, когда Марк называл меня своей. Как он исчезал на несколько часов, не объясняя, куда уходит. Я вспомнила, как он отсутствовал в день похищения. Марк сказал, что отправил его по делам. Но что, если он был у Виктора?

Утром я встала раньше Марка. Я спустилась вниз и нашла Андрея.

— Мне нужно проверить одного человека, — сказала я. — Кирилла.

Андрей побледнел.

— Кирилл? Ты уверена?

— Нет. Но я хочу проверить.

— Он опасен. Если он узнает, что ты копаешь под него...

— Он не узнает.

Андрей долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо. У него есть сейф в кабинете. Он хранит там документы. Но у него стоит сигнализация. Если ты попробуешь открыть...

— Я не буду открывать, — сказала я. — Я просто посмотрю.

Вечером я дождалась, когда Кирилл уехал. Марк был в душе. Я пробралась в кабинет Кирилла. Это была маленькая комната в конце коридора, которую он запирал на ключ. Но Андрей дал мне дубликат.

Я вошла. Комната была аскетичной. Стол, стул, сейф в углу. Я подошла к столу. На нем лежали бумаги. Я начала перебирать их. Ничего особенного. Отчеты. Счета. Но потом я нашла конверт. Без подписи. Я открыла его.

Внутри были фотографии. Я и Марк. Снятые скрытой камерой. В спальне. В гостиной. В комнате наказаний. Кто-то следил за нами. Кто-то был в доме.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Я перевернула фотографии. На обратной стороне одной из них была надпись: «Она — его слабость. Используй ее».

Я сжала фотографию в руке. Кирилл. Это был он. Он следил за нами. Он передавал информацию Виктору. Он хотел, чтобы меня похитили. Он хотел, чтобы Марк сломался.

Я услышала шаги в коридоре. Я быстро положила фотографии обратно в конверт и засунула его в ящик стола. Я успела отойти к окну, когда дверь открылась.

Вошел Кирилл. Он увидел меня и замер.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Искала Марка, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Он в душе.

— Я знаю. Я уже ухожу.

Я попыталась пройти мимо него, но он схватил меня за руку.

— Ты что-то искала, — сказал он. — Я вижу это по твоим глазам.

— Отпусти меня.

— Ты думаешь, что ты особенная? — прошипел он. — Ты думаешь, что он тебя любит? Он никогда никого не любил. Ты — просто игрушка. И когда он наиграется, он выбросит тебя. Как выбрасывал всех остальных.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — сказала я.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты была в плену у Виктора. Я знаю, что он делал с тобой. И я знаю, что Марк убил его ради тебя. Но это не любовь. Это одержимость. И однажды он убьет и тебя.

Я вырвала руку и выбежала из комнаты. Я поднялась наверх, в спальню. Марк уже вышел из душа. Он стоял у окна, в одних штанах.

— Ты где была? — спросил он.

— Гуляла, — ответила я.

Он подошел ко мне. Он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.

— Ты врешь, — сказал он.

— Нет.

— Ева.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я не могла рассказать ему правду. Не сейчас. Не так.

— Ты была в комнате Кирилла, — сказал он.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Камеры. Я вижу все, что происходит в этом доме. Я знаю, что ты разговаривала с Андреем. Я знаю, что ты искала что-то в кабинете Кирилла. Я знаю все.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты следил за мной?

— Я защищал тебя. И, судя по тому, что я видел, не зря.

Он отпустил меня и отошел к кровати. Он сел, глядя на меня.

— Расскажи мне все, — сказал он. — Сейчас.

Я вздохнула. Я поняла, что скрывать больше нет смысла. Я рассказала ему все. О том, что Андрей сказал мне о предателе. О том, что я нашла фотографии. О том, что Кирилл — крыса.

Марк слушал молча. Его лицо не выражало эмоций. Но я видела, как сжимаются его кулаки. Как напрягаются мышцы на шее. Он был в ярости.

— Кирилл, — сказал он тихо. — Я знал его десять лет. Он был моей правой рукой.

— Он предал тебя, — сказала я.

— Я знаю. — Он встал. — И я знаю, что с ним делать.

— Марк, подожди. Не надо...

— Не надо? — он резко обернулся. — Этот ублюдок хотел, чтобы тебя убили. Он передавал информацию Виктору. Он хотел, чтобы ты умерла.

— Я знаю. Но если ты убьешь его сейчас, мы не узнаем, кто еще ему помогал. Он не один. Виктор говорил, что у него есть крыса в самом сердце. Кирилл — не единственный.

Марк остановился. Он посмотрел на меня. В его глазах была борьба.

— Ты предлагаешь оставить его в живых?

— На время. Мы можем использовать его. Узнать, кто еще предал тебя. А потом...

— Потом я его убью.

— Хорошо.

Он подошел ко мне. Он взял мое лицо в руки.

— Ты должна была сказать мне, — сказал он. — Ты не должна была рисковать собой.

— Я хотела тебя защитить.

— Я не нуждаюсь в защите. Я — тот, кто защищает.

— Ты не можешь защищать меня от всего, Марк. Я не хрупкая кукла. Я сильная.

Он долго смотрел на меня. Потом улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему.

— Знаю, — сказал он. — Именно поэтому я тебя люблю.

Он поцеловал меня. Глубоко. Жадно. Я ответила, прижимаясь к нему всем телом. Он поднял меня на руки и положил на кровать. Он был сверху. Он смотрел на меня своими ледяными глазами.

— Ты нарушила правило, — сказал он.

— Знаю.

— Ты должна быть наказана.

— Знаю.

Он разорвал на мне рубашку. Я осталась под ним голая. Он провел рукой по моему телу. Медленно. Дразняще. Он наклонился и поцеловал мою шею. Потом грудь. Потом живот. Я выгнулась, чувствуя, как его язык скользит по моей коже.

— Ты будешь умолять меня, — сказал он.

— Нет.

— Будешь.

Он спустился ниже. Я почувствовала, как его язык касается моего клитора. Я застонала. Громко. Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Я чувствовала, как нарастает напряжение. Я была на грани. И он остановился.

— Нет, — простонала я. — Пожалуйста.

— Пожалуйста? — он поднял голову. — Ты просишь?

— Да. Прошу.

— Чья ты?

— Я твоя.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я.

Он улыбнулся. Он вошел в меня резко. Глубоко. Я вскрикнула. Он начал двигаться. Жестко. Быстро. Он трахал меня так, как будто хотел доказать, что я принадлежу ему. Что я — его собственность. И я принимала это. Потому что я знала, что это не просто секс. Это была его форма любви. Его форма страсти. Его форма одержимости.

Он кончил с громким стоном. Он упал рядом, тяжело дыша. Я повернулась к нему. Я провела пальцами по его груди.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он. — И я люблю тебя. Больше, чем должен.

На следующий день Марк вызвал Кирилла в кабинет. Я была там. Я стояла в углу, глядя на них. Кирилл вошел. Он выглядел спокойным. Но я видела, как дергается его глаз. Он нервничал.

— Ты хотел меня видеть? — спросил он.

— Да, — сказал Марк. — Я хотел спросить тебя кое о чем.

— О чем?

— О фотографиях. Тех, что ты хранишь в своем сейфе.

Кирилл побледнел. Он посмотрел на меня. В его глазах была ненависть.

— Она тебе сказала, — прошипел он.

— Она ничего мне не говорила, — сказал Марк. — Я сам все узнал. Ты думал, что я не замечу? Ты думал, что я не увижу, как ты передаешь информацию Виктору? Я знал об этом с самого начала.

Кирилл замер.

— Что?

— Я знал, что ты предатель. Я знал, что ты работаешь на Виктора. Я позволил тебе остаться, потому что хотел узнать, кто еще в моей команде работает на него. И теперь я знаю.

Он подошел к Кириллу. Он был спокоен. Слишком спокоен.

— Ты умрешь, — сказал он. — Но не сейчас. Сначала ты расскажешь мне все. Каждое имя. Каждую деталь. Каждый контакт. И если ты соврешь хоть раз, я буду пытать тебя так, как пытал убийцу моей сестры. Ты меня понял?

Кирилл упал на колени. Он начал умолять. Он плакал. Он говорил, что Виктор угрожал его семье. Что у него не было выбора. Но Марк не слушал. Он смотрел на него, как на насекомое.

— Ты предал меня, — сказал он. — Ты предал мою женщину. Ты хотел, чтобы она умерла. И теперь ты заплатишь за это.

Он кивнул своим людям. Они схватили Кирилла и уволокли его в подвал. Я слышала его крики. Но я не чувствовала жалости. Он хотел, чтобы меня убили. Он заслужил то, что с ним сделают.

Марк подошел ко мне. Он обнял меня.

— Теперь все кончено, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Еще не все. У Виктора был еще один человек. Кто-то, кто знает все твои секреты. Кирилл может знать, кто это.

— Я узнаю. Он расскажет мне все. А потом я убью его.

— А что потом?

— Потом мы уедем. Ты и я. Куда-нибудь, где нас никто не найдет. Где мы сможем быть нормальными.

— Нормальными? — я улыбнулась. — Мы никогда не будем нормальными.

— Знаю. Но мы можем попробовать.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе было обещание. Обещание, что он защитит меня. Что он никогда не оставит меня. Что он убьет любого, кто встанет между нами. И я знала, что он сдержит слово.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Допрос и новая угроза

Подвал особняка Марка был не просто комнатой для наказаний. Это было место, где ломались люди. Я стояла у стены, скрестив руки, и смотрела, как двое охранников приковывают Кирилла к металлическому стулу. Его лицо было разбито — Марк уже успел поработать над ним, пока я не пришла. Кровь стекала по подбородку, капала на бетонный пол.

Марк стоял перед ним, засунув руки в карманы брюк. Он был спокоен. Слишком спокоен. Я знала этот взгляд. Это было предчувствие бури.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал Марк.

Кирилл поднял голову. В его глазах была ненависть. И страх.

— Я ничего тебе не скажу, — прохрипел он.

Марк улыбнулся. Он подошел к нему и наклонился, заглядывая в глаза.

— Ты скажешь, — сказал он тихо. — Ты скажешь мне все. Имена. Контакты. Пароли. Ты расскажешь мне, кто еще в моей команде работает на врага. И ты сделаешь это добровольно. Или я начну отрезать от тебя куски.

Он кивнул одному из охранников. Тот подошел с небольшим ящиком. Внутри лежали инструменты. Я не хотела смотреть. Но я заставила себя. Я должна была видеть. Я должна была знать, на что способен Марк. И на что способна я сама.

Марк взял со стола плоскогубцы. Он подошел к Кириллу и взял его руку.

— Начнем с ногтей, — сказал он. — Потом перейдем к пальцам. А потом...

— Я скажу! — закричал Кирилл. — Я все скажу!

Марк остановился. Он отпустил его руку.

— Говори.

Кирилл сглотнул. Он посмотрел на меня. В его взгляде была мольба. Но я не чувствовала жалости. Он хотел, чтобы меня убили. Он заслужил то, что с ним делают.

— Второй человек... — начал он. — Это Ольга. Бухгалтер.

Марк замер. Я видела, как напряглись его плечи.

— Ольга? — переспросил он. — Она работает на меня пять лет.

— Она передавала Виктору финансовые отчеты, — сказал Кирилл. — Она знала о каждой твоей сделке. О каждом счете. О каждом активе. Виктор планировал забрать твой бизнес. Но сначала он хотел забрать тебя. Или сломать. И он использовал ее, чтобы найти твое слабое место.

Марк молчал. Я видела, как его кулаки сжимаются. Ольга. Женщина, которая всегда была тихой, незаметной. Женщина, которая приносила мне чай, когда я сидела в гостиной. Женщина, которой я доверяла.

— Где она? — спросил Марк.

— Она в городе, — ответил Кирилл. — У нее квартира на Ленинском. Она ждет сигнала от Виктора. Но Виктор мертв. Она не знает, что делать. Она в панике.

Марк отпустил Кирилла и отошел к стене. Он стоял, глядя в пол. Я подошла к нему.

— Ты знал? — спросила я тихо.

— Нет, — ответил он. — Я не знал. Я доверял ей.

— Что ты будешь делать?

— То, что должен.

Он повернулся к охранникам.

— Убейте его, — сказал он, кивнув на Кирилла. — Быстро. И уберите здесь все.

Он взял меня за руку и вывел из подвала. Я слышала, как за спиной раздался выстрел. Я не обернулась.

Мы вернулись в спальню. Марк сел на кровать, снял рубашку. Его руки дрожали. Я впервые видела его таким. Уязвимым. Сломленным.

— Пять лет, — сказал он. — Пять лет она была рядом. Она знала все. Все мои секреты. Все мои слабости. И она предала меня.

— Она ответит за это, — сказала я.

— Я знаю. Но это не делает больно меньше.

Я подошла к нему и села рядом. Я взяла его руку. Он посмотрел на меня.

— Ты — единственная, кому я доверяю, — сказал он. — Единственная.

— Я не предам тебя, — прошептала я.

— Знаю. Именно поэтому я боюсь.

— Чего?

— Того, что однажды ты поймешь, кто я на самом деле. И уйдешь.

Я покачала головой.

— Я знаю, кто ты. Я видела тебя в деле. Я видела, как ты убиваешь. И я все еще здесь.

Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила, чувствуя, как его напряжение уходит. Он отстранился и посмотрел на меня.

— Я хочу забыться, — сказал он. — С тобой. Прямо сейчас.

— Как?

— Жестко. Так, чтобы не думать. Так, чтобы не чувствовать ничего, кроме тебя.

Я кивнула. Я поняла.

Он встал и подошел к ящику. Он достал веревки. Наручники. Кляп. Он посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да.

Он связал меня. Растянул на кровати. Мои руки были прикованы к изголовью, ноги — к спинке. Я была полностью открыта. Он стоял рядом, глядя на меня. В его глазах была тьма. Но не та, что пугала меня. Та, что возбуждала.

— Ты не будешь говорить, — сказал он, завязывая мне рот кляпом. — Ты будешь только чувствовать.

Он начал медленно. Он провел руками по моему телу. От шеи до бедер. Он дразнил меня. Он не торопился. Он хотел, чтобы я умоляла. Но я не могла говорить. Я могла только стонать.

Он вошел в меня резко. Глубоко. Я выгнулась, натягивая веревки. Он начал двигаться. Жестко. Быстро. Он трахал меня так, как будто хотел уничтожить. И я принимала это. Потому что я знала, что это его способ справиться с болью. Его способ забыть.

Он кончил с громким стоном. Он развязал меня. Он упал рядом, тяжело дыша. Я повернулась к нему. Я провела пальцами по его щеке.

— Ты не один, — сказала я. — Я здесь. И я никуда не уйду.

Он закрыл глаза. И впервые за все время я увидела, как по его щеке скатилась слеза.

На следующий день мы поехали к Ольге. Марк взял с собой четверых охранников. Я настояла на том, чтобы поехать с ним. Он не хотел. Но я была непреклонна.

Квартира Ольги была на пятом этаже. Марк выбил дверь одним ударом ноги. Мы вошли. Ольга сидела на диване. Она увидела нас и побледнела.

— Марк, — прошептала она. — Я могу объяснить.

— Объясни, — сказал он, закрывая дверь.

Она начала плакать. Она говорила, что Виктор угрожал ее дочери. Что у нее не было выбора. Что она не хотела. Но Марк не слушал. Он подошел к ней и схватил за волосы.

— Ты знала, что он сделает с Евой? — спросил он.

— Да, — прошептала она.

— И ты все равно помогла ему?

— У меня не было выбора!

— У тебя всегда есть выбор, — сказал он. — Ты выбрала предательство.

Он отпустил ее. Он повернулся ко мне.

— Что ты хочешь с ней сделать? — спросил он.

Я посмотрела на Ольгу. На женщину, которая приносила мне чай. На женщину, которая улыбалась мне, когда Марк не видел. На женщину, которая хотела моей смерти.

— Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствовала я, — сказала я. — Страх. Беспомощность. Унижение.

Марк кивнул. Он кивнул охранникам.

— Сделайте с ней то, что она планировала сделать с Евой, — сказал он. — Но не убивайте. Пока.

Он взял меня за руку и вывел из квартиры. Я слышала, как за спиной закрылась дверь. Я слышала крики Ольги. Я не обернулась.

Мы ехали в машине. Марк молчал. Я тоже. Я чувствовала, как что-то изменилось. Я больше не была жертвой. Я стала хищником. И это было страшно. И приятно одновременно.

— Ты в порядке? — спросил Марк.

— Да, — ответила я. — В порядке.

— Ты изменилась.

— Я знаю. Ты сделал это со мной.

Он посмотрел на меня. В его глазах была гордость.

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал он.

— Я знаю.

Он улыбнулся. Он взял мою руку и поцеловал.

— Что дальше? — спросила я.

— Дальше мы уедем. На время. Пока все не утихнет. У меня есть дом на побережье. Там нас никто не найдет.

— А потом?

— Потом мы вернемся. И я уничтожу всех, кто остался. Всех, кто когда-либо пытался навредить тебе.

— А что будет со мной?

— Ты будешь рядом. Всегда.

Я посмотрела в окно. Город проносился мимо. Я думала о том, что ждет меня впереди. Я знала, что это только начало. Что впереди еще много боли. Много крови. Много тьмы. Но я также знала, что я не одна. У меня есть Марк. И вместе мы переживем все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Побережье, кровь и новые тени

Дом на побережье оказался не домом, а крепостью. Трехметровый забор, камеры по периметру, охрана, которая патрулировала территорию круглосуточно. Марк не шутил, когда говорил, что хочет спрятать меня от мира. Он хотел запереть меня в золотой клетке, где единственным звуком был бы шум океана и его голос.

Мы приехали ночью. Я не видела ничего, кроме темных силуэтов сосен и блеска воды в свете фар. Марк сам открыл дверь, сам внес меня внутрь. В доме пахло морем, солью и чем-то еще — деревом и дымом. Это было красиво. И жутко. Потому что я знала: это не убежище. Это была новая тюрьма.

— Ты будешь здесь в безопасности, — сказал Марк, ставя меня на пол.

— Я знаю, — ответила я. — Но я не хочу быть в безопасности. Я хочу быть с тобой.

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость.

— Ты и так со мной. Всегда.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто прощаешься?

Он не ответил. Он просто развернулся и пошел вглубь дома. Я осталась стоять в холле, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Что-то было не так. Что-то он скрывал.

Первые два дня прошли спокойно. Марк почти не выходил из кабинета. Он что-то печатал, кому-то звонил, с кем-то ругался. Я слышала обрывки фраз. Имена. Угрозы. Он готовил войну. Но не говорил со мной.

Я бродила по дому, как призрак. Я смотрела на океан через панорамные окна. Я думала о том, что произошло. О Кирилле. Об Ольге. О Викторе. О том, как я стояла в подвале и смотрела, как Марк ломает человека. Я больше не была той девушкой, что проснулась в его постели с мыслью, что это просто секс. Я стала другой. Я стала той, кто мог смотреть на кровь и не отводить глаз.

На третий день я нашла в его столе фотографию. Старую, выцветшую. На ней была женщина. Молодая, красивая, с темными волосами и улыбкой, которая напоминала мою. На обороте было написано: «Анна. 2008».

Я поняла, что это его сестра. Та, которую убили. Та, ради которой он убил человека. Я смотрела на фотографию, и мне казалось, что я смотрю в зеркало. Мы были похожи. Слишком похожи.

Я не сказала ему, что нашла фотографию. Я просто положила ее обратно и закрыла ящик. Но я поняла, почему он так смотрит на меня. Почему он боится. Он видел во мне свою сестру. Он пытался спасти меня от того, что не смог предотвратить тогда.

Вечером он пришел в спальню. Он был злым. Я видела это по тому, как он сжимал челюсть, как блестели его глаза. Он не сказал ни слова. Он схватил меня за волосы и потащил вниз, в подвал. В этом доме тоже был подвал. И в нем тоже были цепи.

— Ты знаешь, что я узнал сегодня? — спросил он, приковывая мои руки к стене.

— Нет, — прошептала я.

— Что Ольга сбежала. Мои люди не досмотрели. Она уехала из города. Она в бегах.

— Это плохо?

— Это значит, что она расскажет всем, где мы. Она продаст нас. Она продаст тебя.

Он подошел ко мне сзади. Я почувствовала, как холодная кожа его ремня скользнула по моей спине. Я вздрогнула.

— Ты помнишь, как я наказывал тебя? — спросил он.

— Да.

— Сегодня я буду наказывать тебя не за то, что ты сделала. А за то, что я не могу тебя защитить. За то, что я слаб. За то, что ты стала моей слабостью.

Он ударил. Сильно. Я закричала. Он ударил снова. И снова. Каждый удар оставлял за собой огненную полосу. Я чувствовала, как кровь стекает по моей спине. Но я не просила остановиться. Я знала, что если попрошу, он сделает только хуже.

— Ты думаешь, что я чудовище? — спросил он, не сбавляя темпа.

— Да, — выдохнула я.

— Ты права. Я чудовище. Я убиваю людей. Я ломаю их. Я делаю с ними то, что они делали с моей сестрой. И я не остановлюсь. Никогда.

Он бросил ремень на пол. Он подошел ко мне и прижался грудью к моей израненной спине. Я чувствовала, как его сердце бьется ровно и спокойно.

— Но ты, — прошептал он. — Ты — единственная, кто заставляет меня чувствовать. Ты — единственная, кто делает меня слабым. И я ненавижу тебя за это. И люблю. Одновременно.

Он развернул меня и впился в мои губы поцелуем. Это был не поцелуй, а укус. Он брал, не спрашивая. Он расстегнул свои брюки и вошел в меня резко, без прелюдий. Я вскрикнула, но он закрыл мне рот ладонью.

— Тихо, — сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы охрана услышала, как ты стонешь?

Это было жестко. Он брал меня с силой, не давая передышки. Каждый толчок отдавался болью и наслаждением. Он тянул меня за волосы, заставляя выгибаться. Я чувствовала, как на моих глазах выступают слезы, но это были слезы не боли, а какого-то первобытного катарсиса.

— Ты моя, — рычал он, вколачиваясь в меня. — Слышишь? Только моя.

— Да, — простонала я. — Твоя. Только твоя.

Он кончил с громким стоном. Он отстегнул мои наручники, и я упала на холодный пол. Он сел рядом, закурил. Дым поплыл по комнате.

— Завтра я уеду, — сказал он. — Найду Ольгу. И убью ее.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Я не спрашиваю. Я еду.

Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Но потом она погасла.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю.

Он улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему.

— Хорошо. Ты едешь. Но если что-то пойдет не так, ты сделаешь все, что я скажу. Без вопросов.

— Без вопросов, — согласилась я.

На следующий день мы выехали в город. Марк вел машину сам. Мы ехали молча. Я смотрела на его руки. На то, как он сжимает руль. На его лицо. На то, как он смотрит на дорогу. Он был напряжен. Он готовился к убийству.

Мы остановились у старого отеля на окраине. Марк вышел из машины и открыл мне дверь.

— Она здесь, — сказал он. — На третьем этаже. Комната 312. Я пойду один.

— Нет.

— Ева.

— Я не буду сидеть в машине, как беспомощная кукла. Я иду с тобой.

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Хорошо. Но ты будешь стоять за мной. И не будешь смотреть ей в глаза.

Мы поднялись на третий этаж. Марк выбил дверь одним ударом ноги. Ольга сидела на кровати. Она увидела нас и закричала. Марк подошел к ней и схватил за горло.

— Ты думала, что можешь сбежать? — спросил он.

— Пожалуйста, — прошептала она. — У меня дочь. Она больна. Мне нужны были деньги.

— Ты знала, что Виктор сделает с Евой?

— Да.

— И ты все равно помогла ему?

— У меня не было выбора!

— У тебя всегда есть выбор, — сказал он. — Ты выбрала предательство.

Он сжал ее горло сильнее. Она начала задыхаться. Я стояла за его спиной и смотрела. Я не чувствовала жалости. Я чувствовала только холод. И это пугало меня больше, чем его жестокость.

— Марк, — сказала я.

Он обернулся.

— Что?

— Не здесь. Не так. Она не стоит того, чтобы ты пачкал руки.

Он посмотрел на меня. В его глазах было удивление. Потом он отпустил Ольгу. Она упала на кровать, хватая ртом воздух.

— Ты права, — сказал он. — Она не стоит.

Он кивнул охранникам.

— Увезите ее. Я решу, что с ней делать позже.

Он взял меня за руку и вывел из комнаты. Мы вернулись в машину. Он не смотрел на меня.

— Ты остановила меня, — сказал он.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты не должен убивать ради меня. Ты не должен становиться монстром из-за меня.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Я уже монстр, — сказал он.

— Нет. Ты — человек, который убивает, чтобы защитить. Это разное.

Он долго молчал. Потом завел машину.

— Ты изменила меня, — сказал он. — Ты не должна была этого делать.

— Я знаю, — ответила я. — Но я не жалею.

Он улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему.

— Я тоже не жалею.

Мы вернулись на побережье. Ночью он взял меня на балконе. Под открытым небом. Под шум океана. Он был нежен. Впервые за все время. Он не связывал меня. Не причинял боль. Он просто любил меня. Медленно. Глубоко. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде была не тьма. Была любовь.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — Мы будем вместе.

Он поцеловал меня. И я поняла, что это не конец. Это только начало. Начало чего-то нового. Чего-то опасного. Но чего-то настоящего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Игрушки

Ольга сломалась на следующее утро. Марк не бил её. Не угрожал. Он просто вошел в комнату, где её держали, сел напротив и сказал:

— Ты расскажешь мне все. Или я найду твою дочь. И тогда ты будешь смотреть, как я делаю с ней то, что Виктор планировал сделать с Евой.

Ольга заплакала. Она умоляла. Говорила, что дочь не при чем. Что она больна. Что ей нужны деньги на операцию. Но Марк не слушал. Он смотрел на неё холодными глазами.

— Ты знала, что Виктор собирается убить Еву? — спросил он.

— Да, — прошептала Ольга.

— И ты все равно помогла ему?

— У меня не было выбора!

— У тебя всегда есть выбор, — сказал Марк. — Ты выбрала предательство.

Он встал и подошел к ней. Наклонился и прошептал что-то на ухо. Я не слышала слов. Но видела, как Ольга побледнела. Как её глаза расширились от ужаса. Она начала говорить. Быстро. Сбивчиво. Называла имена. Адреса. Пароли. Рассказала всё, что знала о людях Виктора. О его связях. О его планах.

— У него был ещё один человек в твоем окружении, — сказала Ольга. — Тот, кому ты доверяешь больше, чем кому-либо.

— Кто? — спросил Марк.

— Я не знаю имени. Виктор называл его «Призрак». Он говорил, что этот человек знает всё. Что он — твоя тень. Что он всегда рядом.

Марк замер. Я видела, как напряглись его плечи. Он посмотрел на меня. В его глазах был страх.

— Призрак, — повторил он. — Я знаю, кто это.

— Кто? — спросила я.

— Мой брат.

Я замерла.

— У тебя есть брат?

— Был, — ответил Марк. — Он ушел из семьи десять лет назад. Я думал, он умер. Но если он жив... если он работает на Виктора... значит, он хочет моей смерти.

Марк ушел в кабинет и не выходил оттуда несколько часов. Я слышала, как он кричит на кого-то по телефону. Как он что-то ломает. Как он пьет. Я не входила. Я знала, что ему нужно время.

Вечером он вышел. Он был пьян. Не сильно. Но достаточно, чтобы его глаза блестели, а движения были замедленными. Он подошел ко мне и взял за подбородок.

— Ты знаешь, что значит быть преданным дважды? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Это значит, что ты больше никому не веришь. Никому. Даже себе.

— Ты веришь мне?

Он долго смотрел на меня. Потом отпустил.

— Да, — сказал он. — Тебе — верю. И это пугает меня больше всего.

Он отошел к бару и налил себе ещё виски. Я подошла и забрала стакан.

— Хватит, — сказала я. — Ты не должен пить.

— Ты не командуешь мной, — ответил он.

— Сегодня — командую.

Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Но потом она погасла. Он улыбнулся.

— Ты становишься такой же, как я, — сказал он.

— Я знаю.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Жадно. Грубо. Я ответила. Я чувствовала, как его руки сжимают мою талию. Как он прижимает меня к себе. Как его тело напрягается.

— Я хочу забыться, — сказал он. — Сегодня. Прямо сейчас.

— Как?

— Жестко. Так, чтобы не думать. Так, чтобы не чувствовать ничего, кроме тебя.

— Хорошо.

Он привел меня в подвал. В этот раз там было по-другому. Никаких охранников. Только он. И ящик, который я раньше не видела.

Он открыл его. Внутри лежали игрушки. Вибраторы. Анальные пробки. Страпон. Наручники. Веревки. Кляпы. Всё, что могло понадобиться для игры.

— Ты — моя. Только моя. И только я буду тебя трахать. Но я буду делать это с игрушками. И ты будешь умолять меня.

Он разорвал на мне платье. Я осталась голая. Он связал мои руки за спиной. Надел ошейник. Застегнул его плотно. Я чувствовала, как он сжимает моё горло.

— На колени, — приказал он.

Я опустилась на холодный бетонный пол. Он взял вибратор. Большой. С пультом управления. Он подошел ко мне сзади. Я почувствовала, как холодный силикон касается моей кожи. Он провел им по моей спине. По ягодицам. По бедрам. Дразняще. Медленно.

— Ты хочешь? — спросил он.

— Да, — прошептала я.

— Громче.

— Да!

Он включил вибратор. Медленный режим. Он прижал его к моему клитору. Я выгнулась, натягивая веревки. Он начал двигать им. Круговыми движениями. Медленно. Дразняще. Я застонала.

— Ты будешь умолять меня, — сказал он.

— Нет.

— Будешь.

Он увеличил скорость. Я почувствовала, как напряжение нарастает. Как я приближаюсь к грани. И он остановился.

— Нет, — простонала я. — Пожалуйста.

— Пожалуйста? — он поднял бровь. — Ты просишь?

— Да. Прошу.

— Чья ты?

— Я твоя.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я.

Он улыбнулся. Он взял анальную пробку. Металлическую. Холодную. Он смазал её и медленно вставил в меня. Я вскрикнула. Больно. Но приятно. Он начал двигать ею. Медленно. Одновременно с вибратором. Я чувствовала, как меня переполняют ощущения. Я не могла думать. Я не могла дышать.

— Ты хочешь кончить? — спросил он.

— Да.

— Тогда скажи мне, кто ты.

— Я твоя собственность, — выдохнула я. — Я твоя игрушка. Я твоя женщина.

— Хорошая девочка.

Он включил вибратор на максимум. Я закричала. Оргазм накрыл меня волной. Я выгнулась в веревках. Он держал меня, не давая упасть. Он вытащил пробку и вибратор. Он развязал меня. Я упала на пол. Обессиленная. Но счастливая.

Он поднял меня на руки и понес наверх. Он положил меня в ванну. Сам вымыл. Сам обработал. Сам уложил в постель.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — прошептала я. — В порядке.

— Ты злишься на меня?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я знаю, почему ты это сделал. Ты хотел забыться. Ты хотел не думать о брате. О предательстве. Обо всем. И ты использовал меня, чтобы забыться. Но я не против. Потому что я знаю, что ты не хотел сделать мне больно. Ты хотел сделать больно себе.

Он долго смотрел на меня. Потом лег рядом и притянул к себе.

— Ты права, — сказал он. — Я хотел сделать больно себе. Но вместо этого сделал больно тебе.

— Нет, — сказала я. — Ты сделал мне приятно. И больно. Одновременно. И это то, что я хочу. Потому что это ты.

Он поцеловал меня в лоб. И в этом поцелуе было больше, чем в любой из наших ночей.

Утром Марк уехал. Он не сказал, куда. Он просто поцеловал меня и ушел. Я осталась одна. Я сидела у окна и смотрела на океан. Я думала о том, что произошло. О том, что я позволила. О том, что я чувствовала. Я не жалела. Это было странно. Но я не жалела.

Я услышала шум во дворе. Я подошла к окну. У ворот стояла машина. Из неё вышел мужчина. Высокий. Темноволосый. С такими же глазами, как у Марка. Ледяными. Холодными. Он посмотрел на дом. И я поняла, кто это.

Призрак. Брат Марка.

Он пришел за мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Призрак

Я не успела даже дернуться. Дверь распахнулась, и он вошел. Быстро. Бесшумно. Как тень. Я стояла у окна, голая, только в его рубашке, которую накинула после душа. Он посмотрел на меня. Те же глаза. Ледяные. Холодные. Но что-то в них было другое. Что-то более жестокое. Более пустое.

— Значит, ты и есть та самая, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. Как у Марка. Но без тепла. — Та, из-за которой мой брат сошел с ума.

— Ты Призрак, — сказала я. Это был не вопрос.

— Меня зовут Даниил, — ответил он. — Но ты можешь называть меня Господин. Потому что теперь ты принадлежишь мне.

Он подошел ко мне. Я попятилась. Но он схватил меня за волосы. Резко. Больно. Я вскрикнула.

— Не рыпайся, сука, — прошипел он. — Иначе я сделаю так, что ты никогда больше не сможешь ходить.

Он потащил меня к выходу. Я пыталась сопротивляться. Ударила его локтем. Он рассмеялся. Он даже не почувствовал.

— Боевая, — сказал он. — Мне это нравится. Будет интереснее ломать.

Он выволок меня на улицу. У ворот стоял черный внедорожник. Двое мужчин в масках. Они схватили меня и бросили в багажник. Я ударилась головой о металл. В глазах потемнело.

— Ведите, — сказал Даниил. — И не вздумайте останавливаться.

Я не знаю, сколько мы ехали. Час. Два. Может, три. Багажник был тесным, темным, и пахло бензином. Я лежала, свернувшись калачиком, и думала о Марке. Он уехал. Он не знает, что меня забрали. Он вернется, и меня не будет. Он найдет меня. Я знала, что найдет. Но я также знала, что времени у меня мало.

Машина остановилась. Багажник открылся. Меня вытащили. Я увидела старое здание. Заброшенный завод. Или склад. Огромный. Темный. С окнами без стекол.

Даниил подошел ко мне. Он схватил меня за подбородок и посмотрел в глаза.

— Знаешь, почему я это делаю? — спросил он.

— Потому что ты больной ублюдок, — ответила я.

Он ударил меня. Пощечина была сильной. Я почувствовала, как из носа потекла кровь.

— Я делаю это, потому что мой брат убил моего отца, — сказал он. — А потом забрал все. Бизнес. Дом. Имя. Он думал, что я сдох. Но я выжил. И я вернулся. Чтобы забрать все. И ты — ключ. Ты — его слабость. И я буду ломать тебя до тех пор, пока он не приползет ко мне на коленях.

Он потащил меня внутрь. Внутри было темно, только несколько ламп на потолке. В центре зала стоял стул. Металлический. С наручниками. Рядом — стол. На столе — инструменты. Ножи. Плоскогубцы. Электрошокер.

— Садись, — приказал он.

Я не двигалась. Он толкнул меня. Я упала на стул. Он приковал мои руки к подлокотникам. Ноги — к ножкам стула. Я была полностью обездвижена.

— Теперь, — сказал он, обходя меня по кругу. — Мы поговорим. Ты расскажешь мне все о моем брате. Все, что знаешь. Его привычки. Его слабости. Его расписание. И тогда, может быть, я оставлю тебя в живых.

— Пошел ты, — сказала я.

Он улыбнулся. Улыбка была холодной. Как у Марка. Но без души.

— Я надеялся, что ты скажешь это, — сказал он.

Он взял со стола электрошокер. Подошел ко мне. Я сжала зубы.

— Последний шанс, — сказал он. — Говори.

Я плюнула ему в лицо. Кровью. Он вытер лицо. И разряд прошел через мое тело.

Я закричала. Боль была такой сильной, что я потеряла сознание.

Я очнулась от того, что кто-то лил мне на лицо холодную воду. Я лежала на полу. Руки были прикованы к кольцу в стене. Я не могла встать. Я не могла даже пошевелиться.

Даниил сидел на стуле. Перед ним стоял ноутбук. Он смотрел на экран.

— Знаешь, что я делаю? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Я пишу твоему хозяину. Письмо. С фотографиями. Чтобы он знал, что ты у меня. И чтобы он знал, что будет, если он не приедет.

Он развернул ноутбук ко мне. На экране была фотография. Я. Голая. Прикованная к стене. С кровью на лице. И текст: «Приезжай один. Или я отдам ее своим людям. Всем. По очереди».

— Он приедет, — сказала я.

— Я знаю, — ответил Даниил. — И тогда я убью его. Медленно. На твоих глазах. А потом я убью тебя. Но перед этим... — он встал и подошел ко мне. — Перед этим мои люди немного развлекутся. Ты не против?

Я посмотрела на него. В его глазах было что-то темное. Что-то голодное. Я поняла, что он не шутит. И я поняла, что меня ждет.

— Ты больной, — прошептала я.

— Да, — сказал он. — Но я не один такой. У меня есть друзья. Десять человек. Они ждут снаружи. И они очень хотят познакомиться с тобой.

Он рассмеялся. И его смех эхом разнесся по пустому залу.

Дверь открылась. Вошли они. Десять. Мужчины в масках. Разного возраста. Разного телосложения. Но у всех были одинаковые глаза. Голодные. Жестокие.

Даниил отошел в сторону. Он сел на стул и достал телефон. Он собирался снимать.

— Начинайте, — сказал он. — Но не убивайте. Она должна быть живой, когда приедет мой брат.

Первый подошел ко мне. Он схватил меня за волосы и поднял на ноги. Он разорвал на мне рубашку. Я осталась голая. Он толкнул меня на колени. Расстегнул брюки.

— Открой рот, — приказал он.

Я сжала зубы. Он ударил меня. Сильно. Я почувствовала, как лопается губа. Он схватил меня за челюсть и с силой открыл рот. Он вошел в меня. Глубоко. Я закашлялась. Меня вырвало.

— Ты мне за это заплатишь, — сказал он. — Я не люблю, когда меня пачкают.

Он кивнул другому. Второй подошел сзади. Я почувствовала, как его руки легли мне на бедра. Он раздвинул мои ноги. Я замерла.

— Не напрягайся, — сказал он. — Иначе будет больно.

Он вошел в меня. Сзади. Резко. Я закричала. Но первый закрыл мне рот ладонью.

— Тихо, сука, — прошипел он. — Или будет хуже.

Они трахали меня одновременно. Один в рот. Другой в киску. Потом поменялись. Потом еще раз. Я потеряла счет. Я потеряла время. Я чувствовала только боль. Унижение. И где-то в глубине — странное, пугающее возбуждение. Мое тело предавало меня. Оно отвечало. Оно становилось влажным. Оно принимало их.

— Смотрите, — сказал один из них. — Она течет. Ей нравится.

— Шлюха, — сказал другой.

— Хорошая шлюха, — сказал третий.

Я закрыла глаза. Я думала о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он назвал меня по имени. Я держалась за это воспоминание, как за спасательный круг. Я знала, что он придет. Я знала, что он убьет их всех. Я знала, что он спасет меня.

Они продолжали. Час. Два. Я не знала. Я потеряла сознание несколько раз. Меня приводили в чувство. И продолжали. В рот. В киску. В попу. Везде. Они не останавливались. Они смеялись. Они снимали. Они унижали.

А потом дверь распахнулась.

Я услышала выстрелы. Крики. Шум борьбы. Я открыла глаза. Я увидела его. Марк. Он стоял в дверях. В черном костюме. С пистолетом в руке. Его лицо было перепачкано кровью. Но не его. Он убивал. Он убивал всех, кто стоял между ним и мной.

— Ева! — закричал он.

Он бросился ко мне. Он разорвал наручники. Он прижал меня к себе. Я чувствовала, как его руки дрожат. Как его сердце колотится.

— Прости меня, — шептал он. — Прости. Я не должен был оставлять тебя.

Я не могла говорить. Я просто плакала, уткнувшись в его шею. Он держал меня, гладил по волосам, шептал что-то на ухо. Я не разбирала слов. Я просто чувствовала его. Его тепло. Его запах. Его сердце, которое билось так же быстро, как мое.

— Я убью их всех, — сказал он. — Каждого. Кто прикоснулся к тебе. Я убью их медленно. Я заставлю их умолять меня о смерти.

Он поднял меня на руки. Он вынес меня из здания. Он посадил меня в машину. Он сел за руль. Мы ехали молча. Я смотрела на его руки. На то, как он сжимает руль. На его лицо. На то, как он смотрит на дорогу. Он был в ярости. Но он молчал.

— Марк, — прошептала я.

— Что?

— Я в порядке.

Он посмотрел на меня. В его глазах были слезы.

— Ты не в порядке, — сказал он. — И это моя вина.

— Нет, — сказала я. — Это не твоя вина. Это их вина. И ты их накажешь. Ты обещал.

— Я обещал, — сказал он. — И я сдержу слово. Всех. Каждого. До последнего.

Он взял меня за руку. И я почувствовала, что я не одна. Что он рядом. Что он никогда меня не оставит. И это было самое главное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Кровь за кровь

Мы вернулись в особняк на побережье под утро. Марк сам вынес меня из машины. Сам занес в спальню. Сам обработал мои раны. Он не говорил ни слова. Только сжимал челюсть так, что желваки ходили ходуном. Я видела, как трясутся его руки. Не от страха. От ярости.

Он уложил меня в постель. Укрыл одеялом. Сел рядом на стул. И стал смотреть на меня. Как будто боялся, что если он отвернется, я исчезну.

— Марк, — прошептала я.

— Молчи, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу, чтобы ты меня обнял.

Он долго смотрел на меня. Потом встал. Лег рядом. Притянул к себе. Я уткнулась носом в его шею. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей щекой. Оно было живым. Оно было раненым. И я поняла, что хочу его вылечить. Даже если для этого мне придется снова и снова проходить через боль.

— Я убью их всех, — сказал он тихо. — Каждого. Кто прикоснулся к тебе.

— Я знаю, — ответила я.

— Ты не боишься меня?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты убиваешь ради меня. А это не то же самое, что убивать ради удовольствия.

Он замолчал. Я чувствовала, как его дыхание становится ровнее. Он заснул. Впервые за все время — спокойным сном. А я лежала и думала о том, что произошло. О тех десяти. О их руках. О их смехе. О том, как я потеряла сознание. И о том, что я выжила. Я выжила. И это было самое главное.

Утром Марк уехал. Он поцеловал меня в лоб и сказал:

— Отдыхай. Я вернусь вечером.

— Ты едешь за ними?

— Да.

— Я хочу поехать с тобой.

— Нет.

— Марк...

— Нет, Ева. Ты останешься здесь. Это не обсуждается. Я не хочу, чтобы ты видела то, что я буду делать.

Он ушел. Я осталась одна. Я лежала в постели, смотрела в потолок и думала. О Данииле. О его глазах. О том, как он смотрел на меня. В них была ненависть. Но было что-то еще. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что пугало меня больше, чем его жестокость.

Марк вернулся поздно. От него пахло кровью. Порохом. Дымом. Он прошел в ванную. Я слышала, как шумит вода. Когда он вышел, на его костяшках были сбиты кожу. На плече — свежая ссадина. Он сел на край кровати.

— Все? — спросила я.

— Не все, — ответил он. — Я нашел шестерых. Осталось четверо. И Даниил.

— Ты убил их?

— Да. Медленно. Я заставил их умолять меня о смерти. Я отрезал им пальцы. Потом руки. Потом ноги. Я делал с ними то, что они делали с тобой.

Я не чувствовала жалости. Я чувствовала только холод. И это пугало меня больше, чем его жестокость.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я. — В порядке.

— Ты врешь.

— Знаю.

Он лег рядом. Притянул меня к себе. Я чувствовала, как его тело расслабляется. Как напряжение уходит. Он был истощен. Но не физически. Морально.

— Я не хочу, чтобы ты стала такой же, как я, — сказал он.

— Слишком поздно, — ответила я. — Я уже такая.

— Нет. Ты другая. Ты — свет. А я — тьма. И я не хочу, чтобы ты погасла.

— Ты не погасишь меня, — сказала я. — Я сильнее, чем ты думаешь.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. И в этом поцелуе было больше, чем в любой из наших ночей.

На следующий день я нашла в его столе фотографию. Старую. Выцветшую. На ней был Даниил. Молодой. Лет восемнадцать. Он улыбался. Рядом с ним стоял Марк. Тоже молодой. Они были похожи. Очень похожи. На обороте было написано: «Марк и Даниил. 2010. До того, как все сломалось».

Я смотрела на фотографию и думала. Что случилось? Почему брат пошел против брата? Почему он работает на врага? Я не знала. Но я хотела узнать. Не для Марка. Для себя. Потому что я видела в глазах Даниила что-то, что не давало мне покоя. Что-то, что напоминало меня. Одиночество. Боль. И жажду мести.

Вечером Марк уехал за оставшимися. Я осталась одна. Я сидела у окна. Смотрела на океан. И думала. О Данииле. О его руках. О его голосе. О том, как он смотрел на меня. В его взгляде была не только ненависть. Было что-то еще. Что-то, что я не могла объяснить.

Я услышала шум во дворе. Я подошла к окну. У ворот стояла машина. Из нее вышел Даниил. Один. Без охраны. Он посмотрел на дом. И я поняла, что он пришел за мной.

Я спустилась вниз. Открыла дверь. Он стоял на пороге. В черном пальто. С сигаретой в руке. Он выглядел уставшим. Но в его глазах была решимость.

— Ты одна? — спросил он.

— Да.

— Где Марк?

— Уехал. За твоими людьми.

Он усмехнулся.

— Значит, он убивает их. Одного за другим. Я знал, что он так сделает. Он всегда был предсказуемым.

— Зачем ты пришел?

— Поговорить.

— О чем?

— О тебе. О нем. О нас.

Он вошел в дом. Закрыл за собой дверь. Я не остановила его. Я не знала почему. Может, потому что хотела понять. Может, потому что хотела узнать правду. Может, потому что что-то в нем притягивало меня. Что-то темное. Что-то опасное.

— Ты знаешь, почему я ненавижу своего брата? — спросил он, садясь в кресло.

— Нет.

— Потому что он убил нашего отца. Он сказал, что отец был монстром. Что он издевался над нами. Но это ложь. Отец был строгим. Но он не был монстром. Марк убил его, чтобы забрать бизнес. Чтобы забрать все. И он думал, что я не узнаю. Но я узнал.

— Ты уверен? — спросила я.

— Да.

— А если Марк сказал правду? Если твой отец действительно был монстром?

Даниил замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Но потом она погасла.

— Ты защищаешь его, — сказал он. — Даже после всего, что он сделал с тобой.

— Он не делал со мной ничего плохого, — ответила я. — Он защищал меня. Он любит меня.

— Любит? — Даниил рассмеялся. — Он не умеет любить. Он умеет только владеть. Ты для него — игрушка. Дорогая игрушка. И когда он наиграется, он выбросит тебя.

— Ты не знаешь его.

— Я знаю его лучше, чем ты. Я вырос с ним. Я видел, как он ломает людей. Я видел, как он убивает. Он не человек. Он зверь.

— А ты? — спросила я. — Ты не зверь?

Он замолчал. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах что-то изменилось. Что-то, что я не могла объяснить.

— Ты другая, — сказал он. — Я думал, что ты — просто шлюха, которую он подобрал. Но ты другая. В тебе есть сила. И боль. Такая же, как у меня.

Он встал. Подошел ко мне. Он был близко. Слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона. Терпкий. Дорогой. Как у Марка. Но другой.

— Знаешь, что я чувствую, когда смотрю на тебя? — спросил он.

— Ненависть?

— Нет. — Он провел пальцами по моей щеке. — Я чувствую... что-то другое. Что-то, что я не чувствовал давно.

Он наклонился. Я думала, что он поцелует меня. Но он не поцеловал. Он просто смотрел на меня. Смотрел так, как будто видел впервые.

— Ты — его слабость, — сказал он. — Но ты — и моя тоже. Я не хочу этого. Но это так.

Он отстранился. Отошел к двери.

— Я вернусь, — сказал он. — И тогда мы закончим это. Но не сейчас. Сейчас я не могу.

Он вышел. Я осталась стоять. Сердце колотилось. Я не знала, что чувствую. Страх. Возбуждение. Что-то еще. Что-то, что я не могла объяснить.

Марк вернулся утром. Он убил остальных. Он был уставшим. Но довольным.

— Все, — сказал он. — Остался только Даниил. Я найду его. И убью.

— Он приходил, — сказала я.

Марк замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость.

— Что?

— Он приходил. Вчера. Он хотел поговорить.

— О чем?

— О тебе. О вашем отце. О том, почему он тебя ненавидит.

— И что ты сказала?

— Ничего. Я просто слушала.

Марк подошел ко мне. Он взял меня за подбородок. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах была боль.

— Ты что-то чувствуешь к нему? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Я чувствую только к тебе.

— Ты врешь.

— Нет.

— Я вижу это по твоим глазам. Ты думаешь о нем.

— Я думаю о том, что он твой брат. Что он был таким же, как ты. Что его сломали. Как и тебя.

— Он не такой, как я. Он — предатель. Он работает на врага. Он хотел, чтобы тебя убили.

— Знаю. Но я вижу в нем что-то. Что-то, что напоминает мне меня. Одиночество. Боль. Жажду мести.

Марк отпустил меня. Он отошел к окну. Он стоял, глядя на океан. Молчал. Долго.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Ты — единственное, что у меня есть.

— Ты не потеряешь меня, — сказала я. — Я с тобой. Всегда.

Он обернулся. Он посмотрел на меня. В его глазах были слезы.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем должен. Больше, чем могу.

— Я знаю, — ответила я. — И я люблю тебя. Так же сильно.

Он подошел ко мне. Обнял. Крепко. Так, что я едва могла дышать. И я поняла, что что бы ни случилось, я не оставлю его. Даже если Даниил вернется. Даже если он попытается меня забрать. Я останусь с Марком. Потому что он — моя тьма. А я — его свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Шлюха

Даниил вернулся через два дня. Я знала, что он вернется. Я чувствовала это. Я ждала его. И когда услышала шум машины у ворот, я не удивилась. Я просто встала и пошла к двери.

Он стоял на пороге. В черном пальто. С сигаретой. Он выглядел уставшим. Но в его глазах было что-то другое. Что-то, что я не видела раньше. Раскаяние.

— Ты одна? — спросил он.

— Да. Марк уехал. Ищет тебя.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Он всегда ищет меня. С самого детства. Сначала чтобы защитить. Потом чтобы убить.

— Зачем ты пришел?

— Поговорить. Извиниться.

— За что?

Он вошел в дом. Закрыл за собой дверь. Он подошел ко мне. Близко. Слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона. Терпкий. Дорогой. Как у Марка. Но другой.

— За то, что я сделал с тобой, — сказал он. — За то, что позволил своим людям сделать с тобой. Я не должен был. Я не хотел. Я хотел сломать Марка. Но я не хотел ломать тебя.

— Но ты это сделал, — сказала я. — Ты стоял и смотрел. Ты снимал. Ты смеялся.

— Знаю. — Он отвел взгляд. — Я был ослеплен ненавистью. Я не видел тебя. Я видел только его. Его слабость. Его боль. Я хотел, чтобы он почувствовал то же, что чувствовал я. Когда он убил нашего отца.

— Ты уверен, что он убил?

— Теперь уже нет. — Он посмотрел на меня. — Ты заставила меня сомневаться. Ты сказала, что он защищал тебя. Что он любит тебя. Я видел, как он смотрит на тебя. Я видел, как он убивает ради тебя. И я понял, что, возможно, я ошибался. Возможно, он не монстр. Возможно, монстр — это я.

Он замолчал. Я смотрела на него. На его лицо. На его глаза. В них была боль. Такая же, как у Марка. Такая же, как у меня.

— Я не прошу прощения, — сказал он. — Я знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знала. Я сожалею. Обо всем. О каждой минуте. О каждой секунде. Я сожалею, что позволил им прикоснуться к тебе. Я сожалею, что не остановил их. Я сожалею, что не забрал тебя оттуда сам.

Он подошел ближе. Он взял мою руку. Его пальцы были холодными.

— Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он. — Но когда я думаю о тебе, я чувствую что-то, что не чувствовал давно. Что-то, что пугает меня. Я не хочу этого. Но это есть.

— Даниил, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Я не прошу тебя отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я хотел, чтобы ты знала, что ты — не просто игрушка. Ты — не просто слабость. Ты — что-то большее. Для него. И для меня.

Он отпустил мою руку. Он отошел к двери.

— Я уеду, — сказал он. — Я не хочу, чтобы он нашел меня. Не сейчас. Я не готов. Но я вернусь. Я вернусь, чтобы закончить это. Но не для того, чтобы убить его. А для того, чтобы поговорить. Понять. Может быть, простить.

Он вышел. Я осталась стоять. Сердце колотилось. Я не знала, что чувствую. Страх. Возбуждение. Что-то еще. Что-то, что я не могла объяснить.

Марк вернулся ночью. Он был злым. Я видела это по тому, как он сжимал челюсть, как блестели его глаза. Он не сказал ни слова. Он просто подошел ко мне и схватил за волосы.

— Ты виделась с ним, — сказал он.

— Да.

— Ты не сказала мне.

— Ты не спрашивал.

Он толкнул меня на кровать. Он навис сверху. Его глаза были черными. Как ночь. Как смерть.

— Ты думаешь, что я не знаю? — прошипел он. — Ты думаешь, что я не вижу, как ты смотришь на него? Как ты думаешь о нем? Как ты жалеешь его?

— Я не жалею его, — сказала я. — Я просто пытаюсь понять.

— Понять что? Что он — жалкий ублюдок, который позволил своим людям трахать тебя? Что он стоял и смотрел, как они тебя имеют? Во все дырки? В рот? В киску? В попу? Ты это пытаешься понять?

Я замерла. Его слова были как нож. Острые. Холодные. Точные.

— Марк, — прошептала я.

— Молчи, — сказал он. — Я видел запись. Я нашел ее у одного из его людей. Перед тем как убить его. Я видел, как они тебя трахали. Все десять. По очереди. Одновременно. Я видел, как ты кричала. Я видел, как ты плакала. Я видел, как ты кончала.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Он видел. Он видел все. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждое унижение.

— Ты кончала, — повторил он. — Ты кончала, когда они тебя трахали. Ты текла. Ты стонала. Ты принимала их.

— Это было не по моей воле, — сказала я. — Мое тело реагировало. Я не хотела. Я не могла контролировать.

— Знаю, — сказал он. — И это делает мне еще хуже. Потому что я знаю, что ты не виновата. Но я не могу перестать думать об этом. Я не могу перестать видеть это. Я не могу перестать чувствовать, как они касаются тебя. Как они входят в тебя. Как они кончают в тебя.

Он отпустил меня. Он отошел к окну. Он стоял, глядя на океан. Молчал. Долго.

— Ты — шлюха, — сказал он тихо. — Ты позволила им. Ты не сопротивлялась. Ты не боролась. Ты просто лежала и принимала.

— Я боролась, — сказала я. — Я сопротивлялась. Они били меня. Они угрожали. Они бы убили меня.

— Знаю, — сказал он. — И это не помогает. Я все равно думаю об этом. Я все равно вижу это. Я все равно чувствую, что ты — грязная. Что ты — использованная. Что ты — не моя. Что ты — их.

Он обернулся. Он посмотрел на меня. В его глазах была не ярость. Была боль. Было отчаяние.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я люблю тебя. Но я не могу перестать думать о том, что они сделали с тобой. Я не могу перестать чувствовать, что ты — не моя. Что ты — их. Что ты — общая.

— Марк, — сказала я. — Я не их. Я твоя. Только твоя. Ты сам это сказал. Ты сам это доказал. Ты убил их всех. Ты защитил меня.

— Знаю, — сказал он. — Но это не меняет того, что было. Это не меняет того, что я видел. Это не меняет того, что я чувствую.

Он подошел ко мне. Он взял меня за подбородок. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах была борьба.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Но я не могу. Я не могу прикоснуться к тебе. Потому что я вижу их руки. Я вижу их члены. Я вижу их лица. Я вижу, как они трахают тебя. И я чувствую, что я — не первый. Что я — не единственный. Что ты — не моя.

— Марк, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Не сейчас, — сказал он. — Мне нужно время. Мне нужно... забыть.

Он отпустил меня. Он вышел из комнаты. Я осталась одна. Я лежала на кровати и плакала. Я знала, что он не виноват. Я знала, что это его боль. Его страх. Его собственничество. Но мне было больно. Очень больно.

Следующие дни были адом. Марк не прикасался ко мне. Он почти не разговаривал со мной. Он смотрел на меня, как на чужую. Как на вещь. Как на шлюху. Он приносил мне еду. Он следил за тем, чтобы я спала. Но он не обнимал меня. Не целовал. Не трахал.

Однажды ночью я не выдержала. Я пришла к нему в кабинет. Он сидел за столом. Пил виски. Смотрел в стену.

— Марк, — сказала я. — Поговори со мной.

— О чем? — спросил он, не глядя на меня.

— О нас. О том, что происходит.

— Ничего не происходит.

— Ты избегаешь меня. Ты не смотришь на меня. Ты не прикасаешься ко мне. Ты думаешь, что я — грязная. Что я — шлюха. Что я — не твоя.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Да, — сказал он. — Я думаю об этом. Каждый день. Каждую ночь. Я вижу это. Я чувствую это. Я не могу перестать.

— Это не моя вина, — сказала я. — Я не хотела. Я не просила. Они сделали это со мной. Против моей воли.

— Знаю, — сказал он. — И это делает мне еще хуже. Потому что я знаю, что ты не виновата. Но я не могу перестать думать об этом. Я не могу перестать чувствовать, что ты — не моя. Что ты — их. Что ты — общая.

— Тогда отпусти меня, — сказала я. — Если ты не можешь меня принять. Если ты не можешь меня простить. Отпусти меня.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. И страх.

— Нет, — сказал он. — Я никогда тебя не отпущу. Ты — моя. Даже если я не могу прикоснуться к тебе. Даже если я не могу смотреть на тебя. Ты — моя. И я никому тебя не отдам.

— Тогда прими меня, — сказала я. — Прими то, что было. Прими то, что я — не идеальная. Что я — сломанная. Что я — грязная. Но я — твоя. И я люблю тебя.

Он долго смотрел на меня. Потом встал. Подошел ко мне. Он взял мое лицо в руки. Он поцеловал меня. Жадно. Грубо. Как будто хотел стереть их прикосновения. Как будто хотел заменить их своими.

— Я попробую, — сказал он. — Я попробую забыть. Я попробую принять. Но это будет не сразу. Это будет долго. Ты готова ждать?

— Да, — сказала я. — Я готова.

Он поцеловал меня снова. И в этом поцелуе была не только страсть. Была надежда. Надежда на то, что мы справимся. Что мы пройдем через это. Что мы будем вместе.

На следующий день Марк уехал. Он сказал, что едет за Даниилом. Что хочет закончить это. Я не стала его отговаривать. Я знала, что он должен это сделать. Для себя. Для нас.

Но я также знала, что Даниил вернется. Он сказал, что вернется. И я знала, что он сдержит слово. И когда он вернется, все изменится. Потому что я чувствовала что-то к нему. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что пугало меня больше, чем его жестокость. Что-то, что могло разрушить все, что мы с Марком построили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Два зверя

Марк нашел Даниила в старом портовом районе. В заброшенном ангаре, где пахло ржавчиной, мазутом и смертью. Даниил сидел на ящике. Один. Без охраны. Без оружия. Он знал, что Марк придет. Он ждал его.

Марк вошел. Медленно. Пистолет в руке. Глаза — лед. Даниил поднял голову. Он не двинулся. Не потянулся за оружием. Просто смотрел.

— Пришел, — сказал Даниил.

— Пришел, — ответил Марк.

— Убьешь?

— Должен.

— Но не будешь.

Марк остановился. Он стоял в пяти шагах от брата. Пистолет смотрел в пол.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты хочешь сначала поговорить. Ты всегда хотел поговорить. Даже когда мы были детьми. Ты всегда пытался решить все словами. А отец бил тебя за это. Говорил, что ты слабак.

Марк сжал челюсть. Он вспомнил. Ремень. Крики. Кровь на губах. Он вспомнил, как отец стоял над ним и говорил: «Ты не мужчина. Ты ничтожество. Ты никогда не сможешь защитить то, что твое».

— Отец был монстром, — сказал Марк.

— Да, — согласился Даниил. — Был. Я это понял. Слишком поздно. Но понял.

— Почему ты не сказал мне? Почему ты ушел?

— Потому что я ненавидел тебя. Ты убил его. Ты забрал все. Ты стал тем, кем он хотел стать. А я остался никем. Я был тенью. Призраком. Я хотел отомстить. Я хотел забрать у тебя все. Так же, как ты забрал у меня.

— Ты забрал у меня больше, — сказал Марк. — Ты забрал мою сестру. Ты позволил Виктору убить ее.

Даниил замер. Он побледнел.

— Что?

— Ты знал, что Виктор планирует убить Анну. Ты знал, что он хочет убрать ее, чтобы добраться до меня. И ты не остановил его. Ты позволил ей умереть.

— Нет, — сказал Даниил. — Это не так. Я не знал. Я клянусь. Я не знал, что он убьет ее. Я думал, что он просто запугает тебя. Я не знал.

— Ты лжешь.

— Нет. — Даниил встал. — Я не лгал тебе никогда. Даже когда ушел. Я не сказал тебе, почему ухожу. Но я не лгал. Я не знал, что Анна умрет. Я не хотел этого. Она была моей сестрой. Я любил ее.

Марк смотрел на него. В его глазах была борьба. Он хотел верить. Он хотел убить. Он не знал, что делать.

— Ты позволил своим людям изнасиловать Еву, — сказал он. — Ты стоял и смотрел. Ты снимал. Ты смеялся.

Даниил опустил голову.

— Да, — сказал он. — Я сделал это. И я сожалею. Я сожалею каждый день. Каждую ночь. Я вижу ее лицо. Я слышу ее крики. Я чувствую ее боль. И я ненавижу себя за это.

— Тогда почему ты это сделал?

— Потому что я хотел, чтобы ты почувствовал то же, что чувствовал я. Когда ты убил отца. Когда ты забрал все. Я хотел, чтобы ты потерял то, что любишь. Я хотел, чтобы ты сломался. Но я не думал, что она станет для меня чем-то большим. Я не думал, что я начну чувствовать.

Марк замер.

— Что ты чувствуешь? — спросил он тихо.

Даниил поднял голову. В его глазах была боль.

— То же, что и ты, — сказал он. — Я чувствую ее. Я думаю о ней. Я хочу ее. Я не могу перестать. Я не хочу этого. Но это есть. И я ненавижу себя за это. Потому что она твоя. И потому что я не имею права.

Марк опустил пистолет. Он смотрел на брата. На его лицо. На его глаза. В них была та же боль. Та же тьма. Та же любовь.

— Ты не получишь ее, — сказал Марк. — Она моя. Только моя.

— Я знаю, — ответил Даниил. — Я не прошу. Я просто говорю. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я не враг тебе. Я не хочу твоей смерти. Я хочу... я не знаю, чего я хочу. Но не твоей смерти.

Он подошел ближе. Он остановился в шаге от Марка.

— Убей меня, — сказал он. — Если хочешь. Я не буду сопротивляться. Я заслужил это. Я позволил им изнасиловать твою женщину. Я позволил им унизить ее. Я заслужил смерть.

Марк смотрел на него. Пистолет в его руке дрожал. Он хотел выстрелить. Он хотел убить. Но что-то его останавливало. Что-то, что было сильнее ненависти. Что-то, что было сильнее боли. Что-то, что было сильнее всего.

— Я не убью тебя, — сказал он. — Не сейчас. Не так.

— Почему?

— Потому что ты — мой брат. Потому что ты — единственный, кто остался. Потому что... — он замолчал. Он не знал, что сказать. Он не знал, что чувствует.

Даниил опустил голову.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь ты уйдешь. Ты уедешь из страны. Ты никогда не вернешься. И ты никогда не приблизишься к Еве. Никогда.

— А если я не уйду?

— Тогда я убью тебя. Медленно. Как убивал их всех.

Даниил кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я уеду. Но сначала я хочу увидеть ее. Попрощаться.

— Нет.

— Пожалуйста. Один раз. Я хочу сказать ей, что сожалею. Я хочу, чтобы она знала, что я не монстр. Что я — сломанный. Как и она.

Марк долго молчал. Потом вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но я буду рядом. И если ты сделаешь хоть шаг в ее сторону, я убью тебя.

Они вернулись в особняк вместе. Я стояла у окна, когда увидела две машины. Из первой вышел Марк. Из второй — Даниил. Я замерла. Сердце заколотилось. Я не знала, что чувствую. Страх. Надежду. Что-то еще.

Они вошли в дом. Марк подошел ко мне. Он взял меня за руку.

— Он хочет поговорить, — сказал он. — Попрощаться.

Я посмотрела на Даниила. Он стоял в дверях. Он выглядел уставшим. Разбитым. Его глаза были красными. Он не спал. Как и я.

— Хорошо, — сказала я.

Марк отошел в сторону. Он стоял у стены. Скрестив руки. Готовый вмешаться в любой момент. Даниил подошел ко мне. Он остановился в шаге. Он смотрел на меня. Долго. Молча.

— Я сожалею, — сказал он наконец. — Обо всем. О каждой минуте. О каждой секунде. Я не должен был позволять им. Я не должен был смотреть. Я не должен был снимать. Я должен был остановить их. Я должен был забрать тебя оттуда. Я должен был...

Он замолчал. Он опустил голову. Я видела, как его плечи дрожат. Он плакал.

— Я не прошу прощения, — сказал он. — Я знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знала. Ты — не шлюха. Ты — не грязная. Ты — не использованная. Ты — жертва. И я — один из тех, кто сделал тебя жертвой. И я ненавижу себя за это.

Он поднял голову. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. Такая же, как у Марка. Такая же, как у меня.

— Я уезжаю, — сказал он. — Я никогда не вернусь. Но я хочу, чтобы ты знала. Ты — первая, кто заставил меня чувствовать что-то, кроме ненависти. Ты — первая, кто заставил меня сожалеть. Ты — первая, кого я хотел бы защитить. Но я не могу. Потому что я — не он. Я — не Марк. Я — не тот, кто заслуживает тебя.

Он подошел ближе. Он взял мою руку. Он поднес ее к губам. Он поцеловал мои пальцы. Нежно. Как будто прощаясь навсегда.

— Прости меня, — прошептал он. — Если сможешь.

Он отпустил мою руку. Он развернулся. Он пошел к двери. Он не обернулся.

Марк подошел ко мне. Он обнял меня. Крепко. Я чувствовала, как его сердце бьется. Как его руки дрожат. Он тоже плакал. Беззвучно. Но плакал.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я. — Я не знаю, что чувствую.

— Я тоже.

Мы стояли в объятиях друг друга. Долго. Молча. И я поняла, что мы оба сломлены. Но, может быть, вместе мы сможем собрать друг друга по кусочкам.

Даниил уехал. Он сдержал слово. Он не вернулся. Но я знала, что он думает обо мне. Я чувствовала это. И это пугало меня. Потому что я тоже думала о нем. Не так, как о Марке. Но думала. И я знала, что это неправильно. Что это опасно. Что это может разрушить все.

Марк заметил. Он видел, как я смотрю в окно. Как я задумываюсь. Как я молчу. Он не говорил ничего. Но я видела, как он сжимает кулаки. Как он борется с собой. Как он пытается не думать об этом.

Однажды ночью он пришел ко мне. Он лег рядом. Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня в лоб.

— Я хочу попробовать, — сказал он.

— Что?

— Забыть. Принять. Быть с тобой. По-настоящему. Без боли. Без прошлого. Только ты и я.

— Ты сможешь?

— Не знаю. Но я хочу попробовать. Потому что я не могу без тебя. Я не хочу без тебя.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. И в этом поцелуе была надежда. Надежда на то, что мы справимся. Что мы пройдем через это. Что мы будем вместе.

Но где-то в глубине души я знала, что это не конец. Что Даниил вернется. Что прошлое не отпустит. Что тьма снова найдет нас. И когда она найдет, все изменится. Навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Тот, кто наблюдает

Прошло три недели. Три недели тишины. Три недели, за которые Марк ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не связал. Ни разу не ударил. Он был другим. Мягче. Внимательнее. Он касался меня так, будто я была сделана из стекла. Он смотрел на меня так, будто боялся, что я исчезну.

Мы спали вместе. Каждую ночь. Он обнимал меня. Он целовал меня в лоб. Он шептал мне на ухо, что любит. Он не трахал меня. Не связывал. Не наказывал. Он просто был рядом. И я чувствовала, что он пытается. Пытается забыть. Пытается принять. Пытается быть нормальным.

Но я видела, что ему тяжело. Он часто просыпался ночью в холодном поту. Он сжимал кулаки во сне. Он бормотал что-то неразборчивое. Я не спрашивала. Я просто прижималась к нему. Обнимала. Ждала, пока он успокоится.

Я тоже не была прежней. Я больше не боялась темноты. Не вздрагивала от резких звуков. Не плакала по ночам. Я стала другой. Жестче. Холоднее. Я чувствовала, что во мне что-то сломалось. Что-то, что уже не починить. Но я не показывала этого Марку. Я не хотела, чтобы он видел. Я не хотела, чтобы он думал, что я — слабая.

В тот день я сидела в гостиной. Марк уехал по делам. Я читала книгу. Но не понимала ни слова. Я думала о Данииле. О его глазах. О его голосе. О том, как он поцеловал мою руку. Я не хотела думать о нем. Но он не выходил у меня из головы. Как заноза. Как боль. Как что-то, что я не могла вытащить.

Телефон завибрировал. Я взяла его. Незнакомый номер. Сообщение. Без текста. Только фотография.

Я открыла ее. И замерла.

На фотографии была я. Снятая скрытой камерой. В душе. В спальне. В гостиной. Я узнала этот дом. Наш дом. Кто-то был внутри. Кто-то следил за нами.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Я набрала Марка. Он ответил сразу.

— Что случилось? — спросил он. Голос напряженный. Он чувствовал, что что-то не так.

— Кто-то следит за нами, — сказала я. — Кто-то в доме.

— Что? — его голос стал жестким. — Что ты нашла?

— Фотографии. Меня. В душе. В спальне. Кто-то снимает нас.

Молчание. Долгое. Потом он сказал:

— Я еду. Никому не открывай. Сиди в спальне. Запри дверь.

— Марк...

— Сделай, как я сказал.

Он отключился. Я побежала в спальню. Я закрыла дверь. Я села на кровать. Сердце колотилось. Руки тряслись. Кто-то был в доме. Кто-то, кого мы не видели. Кто-то, кто знал все наши привычки. Кто-то, кто хотел нас напугать.

Или, может быть, это был не просто страх. Может быть, это было предупреждение. Может быть, это было начало чего-то большего.

Марк вернулся через двадцать минут. Он ворвался в дом. Я слышала, как он кричит на охрану. Как он требует объяснений. Как он угрожает увольнением. Потом шаги на лестнице. Дверь открылась. Он вошел. Глаза горели. Кулаки сжаты.

— Покажи, — сказал он.

Я протянула ему телефон. Он посмотрел на фотографии. Молча. Долго. Потом он сжал телефон так, что экран треснул.

— Кто-то в доме, — сказал он. — Кто-то из моих людей. Кто-то, кому я доверял.

— Ты думаешь, это Даниил? — спросила я.

— Нет. — Он покачал головой. — Даниил уехал. Я проверял. Он в другой стране. Это не он.

— Тогда кто?

— Я не знаю. — Он сел на кровать. Он потер лицо руками. — Но я найду его. И когда найду, я убью его. Медленно.

Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Но была и боль. Он боялся. Он боялся за меня. Он боялся, что кто-то снова попытается меня забрать.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я. — В порядке.

— Ты врешь.

— Знаю. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я — слабая.

Он подошел ко мне. Он взял мое лицо в руки. Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах была нежность. Такая же, как боль. Такая же, как страх.

— Ты — не слабая, — сказал он. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты прошла через то, что сломало бы любого. Ты выжила. Ты осталась со мной. Ты — не слабая.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я чувствовала, как его руки сжимают мою талию. Как он прижимает меня к себе. Как его тело напрягается.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Сейчас. Жестко. Так, чтобы забыть. Так, чтобы не думать.

— Хорошо, — сказала я.

Он разорвал на мне платье. Я осталась голая. Он толкнул меня на кровать. Он навис сверху. Его глаза были черными. Как ночь. Как смерть. Он вошел в меня резко. Без прелюдий. Я вскрикнула. Он закрыл мне рот ладонью.

— Тихо, — сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал, как ты стонешь?

Это было жестко. Он брал меня с силой, не давая передышки. Каждый толчок отдавался болью и наслаждением. Он тянул меня за волосы, заставляя выгибаться. Я чувствовала, как на моих глазах выступают слезы, но это были слезы не боли, а какого-то первобытного катарсиса.

— Ты моя, — рычал он, вколачиваясь в меня. — Слышишь? Только моя. Никто не заберет тебя у меня. Никто.

— Да, — простонала я. — Твоя. Только твоя.

Он кончил с громким стоном. Он упал рядом. Тяжело дыша. Я повернулась к нему. Я провела пальцами по его груди.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да, — ответил он. — В порядке. А ты?

— Да.

Он посмотрел на меня. В его глазах была нежность.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — И я люблю тебя.

На следующий день Марк уехал. Он сказал, что едет искать того, кто следит за нами. Он взял с собой всю охрану. Он оставил меня одну. Сказал, что в доме безопасно. Что камеры работают. Что он вернется вечером.

Я осталась одна. Я сидела в гостиной. Смотрела в окно. Думала. О Марке. О Данииле. О том, кто следит за нами. Я не знала, что делать. Я не знала, кому верить.

Телефон завибрировал. Снова. Незнакомый номер. Сообщение. На этот раз текст.

«Ты думаешь, что он тебя защитит? Он не может защитить даже себя. Я наблюдаю за тобой. Я всегда рядом. Ты не видишь меня. Но я вижу тебя. Каждую минуту. Каждую секунду. Ты — моя. И я приду за тобой. Скоро».

Я сжала телефон. Сердце колотилось. Я не знала, что делать. Я не знала, кому позвонить. Марку? Но он не ответит. Он в пути. Даниилу? Но он уехал. Я одна.

Я подошла к окну. Я посмотрела на улицу. Никого. Только деревья. Только океан. Только тишина. Но я чувствовала, что за мной наблюдают. Чувствовала, что кто-то смотрит. Чувствовала, что я не одна.

Я закрыла шторы. Я заперла дверь. Я села в углу. Я ждала. Марка. Или того, кто наблюдал. Я не знала, кто придет первым. Но я знала, что это будет скоро.

Вечером Марк вернулся. Он был злым. Он не нашел того, кто следил за нами. Он обыскал весь дом. Всех допросил. Ничего. Никаких следов. Никаких камер. Никаких отпечатков. Только фотографии. Только сообщения.

— Я не знаю, кто это, — сказал он. — Но я найду его. Обещаю.

— Я знаю, — сказала я. — Ты всегда находишь.

Он обнял меня. Крепко. Я чувствовала, как его сердце бьется. Как его руки дрожат. Он боялся. Он боялся, что снова меня потеряет.

— Я не позволю никому забрать тебя, — сказал он. — Никому. Слышишь?

— Слышу, — ответила я.

Он поцеловал меня в лоб. И в этом поцелуе была клятва. Клятва, что он защитит меня. Что он убьет любого, кто встанет между нами. Что он никогда меня не оставит.

Но где-то в глубине души я знала, что это не конец. Что кто-то наблюдает. Что кто-то ждет. И что скоро все изменится. Навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Тень возвращается

Я не спала. Всю ночь. Лежала рядом с Марком, слушала его дыхание и смотрела в потолок. Я думала о сообщении. О фотографиях. О том, кто следит за нами. И чем больше я думала, тем больше понимала: это не просто враг. Это кто-то, кто знает меня. Кто-то, кто хочет не просто напугать. Кто-то, кто хочет вернуть меня.

Утром Марк уехал. Он поцеловал меня в лоб и сказал:

— Я найду его. Сегодня. Обещаю.

Я кивнула. Я не сказала ему о своих подозрениях. Я не сказала, что думаю о Данииле. Потому что я не была уверена. И потому что я боялась, что скажу это вслух — и это станет правдой.

Я осталась одна. Я сидела в гостиной. Смотрела в окно. Ждала. Чего? Я не знала. Может, нового сообщения. Может, звонка. Может, его.

Телефон завибрировал. Я вздрогнула. Незнакомый номер. Снова. Сообщение. На этот раз — видео. Я открыла его.

На видео был Даниил. Он сидел в какой-то комнате. Темной. С сигаретой в руке. Он смотрел в камеру. Прямо на меня.

— Ева, — сказал он. Голос хриплый. Уставший. — Если ты это смотришь, значит, я не успел. Значит, они меня нашли. Или я сам сдался. Не важно. Важно другое. Я не хотел, чтобы ты думала, что я — монстр. Я не хотел, чтобы ты боялась меня. Я хотел, чтобы ты знала правду.

Он затянулся. Выпустил дым. Продолжил.

— Я вернулся не для того, чтобы забрать тебя. Я вернулся, чтобы защитить. Потому что я узнал, что Виктор не умер. Он выжил. И он хочет тебя. Не Марка. Тебя. Он хочет отомстить. За то, что ты стала причиной его падения. За то, что Марк убил его людей. За то, что ты выжила.

Я замерла. Виктор жив. Он выжил. И он хочет меня.

— Я следил за тобой, — продолжил Даниил. — Я хотел убедиться, что ты в безопасности. Я не хотел, чтобы ты знала. Но я не могу больше скрываться. Потому что Виктор близко. Он уже в городе. И он знает, где ты.

Он замолчал. Он смотрел в камеру. Долго. В его глазах была боль.

— Я сожалею, — сказал он. — Обо всем. Я сожалею, что позволил им прикоснуться к тебе. Я сожалею, что не остановил их. Я сожалею, что не забрал тебя оттуда сам. Я сожалею, что ты — не моя. Но я не могу изменить прошлое. Я могу только защитить тебя сейчас. И я сделаю это. Даже если мне придется умереть.

Видео закончилось. Я сидела, не в силах пошевелиться. Руки тряслись. Сердце колотилось. Виктор жив. Даниил вернулся. И он следил за мной. Он хотел защитить. Он сожалел. Он любил.

Я не знала, что чувствую. Страх. Злость. Благодарность. Что-то еще. Что-то, что я не могла объяснить.

Марк вернулся вечером. Он был уставшим. Злым. Он не нашел ничего. Никаких следов. Никаких камер. Никаких отпечатков. Только тишина.

— Я не понимаю, — сказал он. — Кто-то в доме. Кто-то снимает. Но я не могу найти его. Это невозможно.

— Это Даниил, — сказала я.

Марк замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость.

— Что?

— Это Даниил. Он вернулся. Он следит за мной. Он прислал видео.

Я протянула ему телефон. Он посмотрел видео. Молча. Долго. Потом сжал телефон так, что экран треснул. Он швырнул его в стену. Он закричал. Он схватил стул и разбил его о пол. Он был в ярости. В бешенстве. В агонии.

— Он вернулся, — прошипел он. — Он вернулся, чтобы забрать тебя. Я знал. Я знал, что он не уедет. Я знал, что он вернется.

— Он вернулся, чтобы защитить меня, — сказала я. — Виктор жив. Он хочет меня. Даниил пытается нас предупредить.

— Мне плевать, что он пытается! — закричал Марк. — Он следил за тобой! Он снимал тебя! Он был в нашем доме! Он — предатель! Он — враг!

— Он — твой брат, — сказала я.

— Он — не брат! — Марк схватил меня за плечи. Он тряс меня. — Он — никто! Он — тень! Он — призрак! Он хотел тебя! Он хотел забрать тебя у меня! И ты... ты думаешь о нем! Я вижу это! Я вижу, как ты смотришь! Как ты думаешь! Как ты жалеешь его!

— Я не жалею его! — закричала я. — Я пытаюсь понять! Я пытаюсь понять, что происходит! Я пытаюсь выжить!

— Выжить? — он рассмеялся. Зло. Горько. — Ты думаешь, что выживешь? Ты думаешь, что кто-то из нас выживет? Мы все умрем! Ты, я, он! Все!

Он отпустил меня. Он отошел к окну. Он стоял, глядя на океан. Молчал. Долго.

— Я убью его, — сказал он тихо. — Я убью его. И Виктора. И всех, кто встанет между нами. Я убью их всех.

— Марк, — прошептала я.

— Не сейчас, — сказал он. — Мне нужно подумать. Мне нужно... уйти.

Он вышел из комнаты. Я осталась одна. Я села на пол. Я обхватила колени руками. Я закрыла глаза. Я думала о Данииле. О его голосе. О его словах. О том, как он сказал, что сожалеет. Что любит. Что хочет защитить.

Я не знала, что делать. Я не знала, кому верить. Я не знала, что будет дальше. Я знала только одно: Виктор жив. И он идет за мной. И я должна быть готова.

Ночью Марк вернулся. Он был пьян. Не сильно. Но достаточно, чтобы его глаза блестели, а движения были замедленными. Он подошел ко мне. Он сел рядом. Он взял меня за руку.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был кричать. Я не должен был срываться на тебе.

— Все нормально, — ответила я.

— Нет, не нормально. Я — идиот. Я — ревнивый идиот. Я знаю, что ты не виновата. Я знаю, что он следил за тобой не потому, что ты хотела. Я знаю. Но я не могу. Я не могу перестать думать об этом. Я не могу перестать чувствовать, что он хочет тебя. Что он хочет забрать тебя у меня.

— Он не заберет меня, — сказала я. — Я не хочу, чтобы он забирал меня. Я хочу быть с тобой.

— Ты врешь.

— Нет.

— Ты думаешь о нем.

— Я думаю о том, что он пытается нас защитить. Что он рискует своей жизнью ради нас. Ради меня.

Марк замолчал. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Ты чувствуешь что-то к нему, — сказал он. — Я знаю. Я вижу.

— Я чувствую... — я замолчала. Я не знала, что сказать. Я не знала, что чувствую. — Я не знаю, что я чувствую. Но я знаю, что я люблю тебя. И что я хочу быть с тобой. Только с тобой.

Он долго смотрел на меня. Потом притянул к себе. Он поцеловал меня. Жадно. Грубо. Как будто хотел доказать, что я — его. Только его.

— Я не отдам тебя, — прошептал он. — Никому. Ни Даниилу. Ни Виктору. Никому.

— Я не собираюсь никуда уходить, — ответила я.

Он поцеловал меня снова. И в этом поцелуе была не только страсть. Была клятва. Клятва, что он умрет, но защитит меня. Клятва, что он убьет любого, кто встанет между нами. Клятва, что он никогда меня не оставит.

Утром я нашла в своей куртке записку. Написанную от руки. Почерк был незнакомый. Но я знала, кто это.

«Ева, я знаю, что ты видела видео. Я знаю, что ты знаешь правду. Виктор в городе. Он остановился в отеле «Гранд». Комната 501. Он планирует забрать тебя сегодня ночью. Я буду рядом. Я не позволю ему. Но я не могу сделать это один. Мне нужна твоя помощь. Если ты хочешь, чтобы я помог, приди в порт в полночь. Одна. Не говори Марку. Он не поймет. Он убьет меня. А потом убьет себя. Потому что он не сможет жить с этим. Пожалуйста. Приди. Ради нас всех. Ради тебя. — Д.».

Я сжала записку. Сердце колотилось. Я не знала, что делать. Я не знала, кому верить. Но я знала, что Виктор идет за мной. И что если я не сделаю что-то, он заберет меня. И убьет Марка. И убьет Даниила. И убьет всех, кто встанет на его пути.

Я приняла решение. Я пойду. В полночь. Одна. Я встречусь с Даниилом. И вместе мы остановим Виктора. Или умрем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Порт

Я вышла из дома в одиннадцать. Марк спал. Он выпил много виски и отключился. Я знала, что поступаю неправильно. Знала, что предаю его. Но я также знала, что если Виктор жив и идёт за мной, я должна что-то сделать. Я не могла просто сидеть и ждать, пока меня убьют.

Я надела тёмную куртку, джинсы и кроссовки. Взяла с собой нож, который нашла в ящике Марка. Маленький, но острый. Я не знала, придётся ли мне его использовать. Но я чувствовала себя увереннее с ним в кармане.

Я вышла через чёрный ход. Охрана меня не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Я не знала. Я просто шла. Быстро. К порту.

Ночь была холодной. Ветер дул с океана. Пахло солью и рыбой. Я шла по пустым улицам, и мои шаги эхом отдавались в тишине. Я думала о Марке. О том, что он сделает, когда узнает. О том, что он скажет. О том, убьёт ли он меня. Или Даниила. Или обоих.

Порт был тёмным. Только несколько фонарей горели на причале. Я увидела его. Даниил. Он стоял у воды. В чёрном пальто. С сигаретой в руке. Он смотрел на океан. Он не обернулся, когда я подошла.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты сказал, что Виктор жив.

— Да. — Он обернулся. Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить. — Ты думаешь, Марк убил его? Он убил двойника. Виктор знал, что брат придёт. Он подослал человека, похожего на него. А сам смотрел. Он всегда смотрит. Он — кукловод.

Я замерла.

— Двойника?

— Да. Виктор знал, что Марк придёт за тобой. Он знал, что брат не остановится. Он подослал человека, который выглядел как он. Тот, кого Марк застрелил, был не Виктор. Это был его человек. Его жертва. Виктор заплатил ему, чтобы он умер вместо него.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Марк убил не того. Он думал, что отомстил. А на самом деле Виктор всё это время был жив. И наблюдал. И ждал.

— Почему ты не сказал ему? — спросила я.

— Потому что он бы не поверил. Он бы подумал, что я лгу. Что я пытаюсь его запутать. Он всегда думает, что я лгу. С самого детства.

— Ты лгал ему?

— Иногда. — Он затянулся. Выпустил дым. — Я лгал, когда уходил. Я сказал, что ненавижу его. Что хочу его смерти. Но это было не так. Я ушёл, потому что не мог смотреть, как он становится отцом. Как он становится тем, кого мы оба ненавидели.

— О чём ты?

— Марк убил нашего отца. Я знаю, ты это знаешь. Но ты не знаешь, почему. Он убил его, потому что отец издевался над нами. Над ним. Надо мной. Он бил нас. Он насиловал нас. Он делал с нами такое, что ты не можешь представить. Марк убил его, чтобы защитить меня. Но я не понял этого тогда. Я был слишком мал. Слишком глуп. Я думал, что он забрал у меня отца. А он забрал у меня монстра.

Он замолчал. Он смотрел на воду. Я видела, как его руки дрожат.

— Я ненавидел его десять лет, — сказал он. — Я хотел его смерти. Я работал на Виктора, чтобы уничтожить его. Я позволил своим людям изнасиловать тебя, чтобы сломать его. И я сожалею. Я сожалею каждый день. Каждую ночь. Я вижу твоё лицо. Я слышу твои крики. И я ненавижу себя за это.

Он обернулся. Он посмотрел на меня. В его глазах были слёзы.

— Ты — первая, кто заставил меня чувствовать что-то, кроме ненависти. Ты — первая, кого я хотел защитить. Ты — первая, кого я хотел... — он замолчал. Он не сказал это. Но я поняла.

— Даниил, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Я не прошу тебя отвечать. Я не прошу тебя любить меня. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я хочу, чтобы ты знала, что я не монстр. Что я — сломанный. Как и ты. Как и он.

Он подошёл ко мне. Он взял мою руку. Его пальцы были холодными.

— Виктор в отеле «Гранд», — сказал он. — Комната 501. Он планирует забрать тебя сегодня ночью. У него десять человек. Может, больше. Я не могу остановить его один. Мне нужна твоя помощь.

— Что я могу сделать?

— Ты можешь отвлечь его. Поговорить с ним. Задержать. А я войду сзади. И убью его.

— Ты хочешь, чтобы я пошла к нему?

— Да.

— Ты понимаешь, что он сделает со мной, если я пойду?

— Понимаю. Но я буду рядом. Я не позволю ему прикоснуться к тебе. Обещаю.

Я смотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был похож на Марка. Но был другим. Мягче. Холоднее. Опаснее. Я не знала, верить ли ему. Я не знала, что делать.

— Почему я должна тебе верить? — спросила я. — Ты позволил своим людям изнасиловать меня. Ты стоял и смотрел. Ты снимал. Почему я должна тебе верить?

Он опустил голову.

— Ты не должна, — сказал он. — Я не заслуживаю твоего доверия. Но я — единственный, кто может помочь. Марк не знает о Викторе. Он думает, что всё кончено. Он расслабился. А Виктор ждёт. Он ударит, когда Марк меньше всего ожидает. И тогда будет поздно. Для него. Для тебя. Для всех.

Он поднял голову. Он посмотрел на меня.

— Я не прошу тебя доверять мне. Я прошу тебя дать мне шанс доказать, что я не тот, кем был. Что я изменился. Что ты изменила меня.

Я долго молчала. Я думала о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он назвал меня по имени. О том, как он сказал, что любит меня. Я думала о Данииле. О его глазах. О его словах. О том, как он сказал, что сожалеет.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я помогу. Но если ты меня обманешь, я убью тебя сама.

Он улыбнулся. Улыбка была грустной.

— Договорились.

Мы разработали план. Я иду в отель. Захожу в номер. Говорю с Виктором. Задерживаю его. Даниил входит через окно. Убивает его. Просто. Но просто не будет.

Мы стояли у воды. Он смотрел на меня. Долго. Молча. Потом он сказал:

— Ты красивая. Когда злишься. Марк говорил, что ты красивая. Я не верил. Теперь верю.

— Не надо, — сказала я.

— Что?

— Не надо говорить мне это. Я не твоя. Я — его.

— Знаю. — Он опустил голову. — Но я не могу не думать о тебе. Я не могу не хотеть тебя. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что ты — его. Но я не могу остановиться.

Он подошёл ближе. Он был близко. Слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона. Терпкий. Дорогой. Как у Марка. Но другой.

— Я не прошу тебя ни о чём, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Если мы выживем... если я выживу... я уйду. Я никогда не вернусь. Я никогда не потревожу вас. Но я хочу, чтобы ты знала. Что ты — первая. И, может быть, единственная.

Он наклонился. Я думала, что он поцелует меня. Но он не поцеловал. Он просто коснулся губами моего лба. Легко. Как будто прощаясь навсегда.

— Идём, — сказал он. — Нам нужно закончить это.

Мы подошли к отелю. Он был в центре города. Большой. Светящийся. Я стояла у входа. Даниил отошёл в сторону. Он должен был войти через пожарную лестницу.

— Помни, — сказал он. — Ты заходишь. Говоришь с ним. Задерживаешь. Я буду через пять минут. Не больше.

— Хорошо.

— И ещё. — Он взял меня за руку. — Если что-то пойдёт не так... если он прикоснётся к тебе... кричи. Я приду. Я всегда приду.

Я кивнула. Я отпустила его руку. Я вошла в отель. Я поднялась на пятый этаж. Я нашла комнату 501. Я постучала.

Дверь открылась. На пороге стоял Виктор. Его лицо было обезображено. Шрамы. Ожоги. Но глаза были те же. Холодные. Жестокие.

— Ева, — сказал он, растягивая слова. — Я ждал тебя.

Он схватил меня за руку и втащил в номер. Дверь захлопнулась. Я осталась одна. С монстром. И я знала, что Даниил придёт. Через пять минут. Но эти пять минут будут длиться вечность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Слабость

Виктор втащил меня в номер. Он был сильным. Слишком сильным. Я попыталась вырваться, но он схватил меня за горло и прижал к стене.

— Ты думала, что я умер? — прошипел он. — Ты думала, что твой ебаный хозяин убил меня? Он убил двойника. Идиота, который согласился умереть за деньги. А я смотрел. Я всегда смотрю.

Он отпустил меня. Я упала на пол. Я хватала ртом воздух. Он стоял надо мной. Улыбался. Его лицо было изуродовано. Шрамы. Ожоги. Но глаза были те же. Холодные. Жестокие.

— Знаешь, что я сделаю с тобой? — спросил он. — Я буду трахать тебя, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться. А потом я буду трахать тебя ещё. И ещё. Пока твой хозяин не приедет. И когда он приедет, я заставлю его смотреть. Я заставлю его смотреть, как я ломаю его игрушку.

Он схватил меня за волосы и потащил к кровати. Он бросил меня на неё. Он навис сверху. Я чувствовала запах его пота. Его гнилого дыхания. Меня замутило.

— Открой рот, — приказал он.

Я сжала зубы. Он ударил меня. Сильно. Я почувствовала, как лопается губа. Кровь потекла по подбородку.

— Я сказал, открой рот, — повторил он.

Он схватил меня за челюсть и с силой открыл рот. Он расстегнул брюки. Я закричала. Но звук утонул в его ладони. Он вошёл в меня. Глубоко. Я закашлялась. И укусила.

— Ты мне за это заплатишь, — сказал он.

Он ударил меня снова. И снова. И снова. Я потеряла счёт времени. Я потеряла счёт ударам.

А потом окно разбилось.

Я услышала звон стекла. Крики. Выстрелы. Я открыла глаза. Даниил стоял в дверях. В чёрном пальто. С пистолетом в руке. Его лицо было перепачкано кровью. Но не его.

— Отпусти её, — сказал он тихо.

Виктор обернулся. Он рассмеялся.

— Даниил, — сказал он. — Мальчик, который предал брата. Ты пришёл спасти шлюху?

— Отпусти её, — повторил Даниил.

— Или что? — Виктор схватил меня за волосы и приставил нож к моему горлу. — Ты выстрелишь в меня? Ты убьёшь меня? Ты не сможешь. Ты — слабак. Как твой брат.

Даниил выстрелил. Один раз. В голову. Виктор упал. Кровь брызнула на стены. На кровать. На меня.

Я закричала. Даниил подбежал ко мне. Он развязал меня. Он прижал меня к себе.

— Ты в порядке? — спросил он. — Ты в порядке?

— Да, — прошептала я. — Да.

Он держал меня. Крепко. Я чувствовала, как его сердце бьётся. Как его руки дрожат. Он плакал. Беззвучно. Но плакал.

— Прости меня, — сказал он. — Прости. Я не должен был позволять тебе идти. Я не должен был. Я идиот. Я слабак. Я...

— Замолчи, — сказала я. — Ты спас меня. Ты убил его. Ты сделал то, что должен был.

Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. Такая же, как у Марка. Такая же, как у меня.

— Ты вся в крови, — сказал он.

— Знаю.

— Нам нужно уйти. Сейчас. Пока никто не пришёл.

Он взял меня за руку. Он вывел меня из номера. Мы спустились по пожарной лестнице. Мы вышли на улицу. Ночь была холодной. Я дрожала. Он снял пальто и накинул мне на плечи.

— Идём, — сказал он. — Я знаю одно место. Там нас не найдут.

Мы пришли в старую квартиру. Заброшенную. Без окон. Без мебели. Только матрас на полу. И свечи. Даниил зажёг их. Он закрыл дверь. Он подошёл ко мне.

— Тебе нужно помыться, — сказал он. — Ты вся в крови.

— Знаю.

Он принёс таз с водой. Он смочил тряпку. Он начал вытирать моё лицо. Осторожно. Как будто я была сделана из стекла. Я смотрела на него. На его руки. На его лицо. Он был похож на Марка. Но был другим. Мягче. Холоднее. Опаснее. Но мягче.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я.

— Потому что я хочу, — ответил он.

— Но почему?

— Потому что ты — первая, кто заставил меня чувствовать что-то, кроме ненависти. Ты — первая, кого я хотел защитить. Ты — первая, кого я хотел... — он замолчал. Он не сказал это. Но я поняла.

— Даниил, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Я не прошу тебя отвечать. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Он наклонился. Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала почему. Может, потому что была шокирована. Может, потому что хотела забыться. Может, потому что он был похож на Марка. Но был другим.

Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была страсть. И боль.

— Я не должен был, — сказал он. — Ты — его. Я не имею права.

— Знаю, — ответила я.

— Но я не могу остановиться.

Он поцеловал меня снова. Жадно. Грубо. Как будто хотел доказать, что я — его. Только его. Он разорвал на мне рубашку. Я осталась голая. Он провёл рукой по моему телу. Медленно. Дразняще. Я выгнулась.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он. — Скажи, и я остановлюсь.

Я не сказала. Я не могла. Я хотела этого. Я хотела забыться. Я хотела почувствовать что-то, кроме боли. И он был здесь. Он был рядом. Он был похож на Марка. Но был другим.

Он вошёл в меня. Медленно. Нежно. Не так, как Марк. Не так, как те десять. По-другому. Он смотрел мне в глаза. Он целовал мою шею. Он шептал моё имя.

— Ева, — говорил он. — Ева.

Я закрыла глаза. Я думала о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он назвал меня по имени. Но я чувствовала Даниила. Его тело. Его тепло. Его нежность.

Он кончил с громким стоном. Он упал рядом. Тяжело дыша. Я повернулась к нему. Я провела пальцами по его груди.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я. — В порядке.

— Ты жалеешь?

— Не знаю.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Я знаю, что ты любишь его, — сказал он. — Я знаю, что ты хочешь быть с ним. Я знаю, что я — не он. Но я хочу, чтобы ты знала. Я не жалею. О том, что случилось. Я не жалею.

— Даниил...

— Не говори ничего. Просто... побудь со мной. Сегодня. Один раз. А завтра я уйду. Я никогда не вернусь. Я никогда не потревожу вас. Обещаю.

Я посмотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был похож на Марка. Но был другим. И я знала, что это неправильно. Что я предаю Марка. Что я делаю то, что разрушит всё. Но я не могла остановиться. Я хотела забыться. Я хотела почувствовать что-то, кроме боли. И он был здесь. Он был рядом. Он был похож на Марка. Но был другим.

— Хорошо, — сказала я. — Я останусь. Сегодня.

Он улыбнулся. Улыбка была грустной.

— Спасибо, — сказал он.

Он обнял меня. Крепко. Я закрыла глаза. Я думала о Марке. О том, что он сделает, когда узнает. О том, что он скажет. О том, убьёт ли он меня. Или Даниила. Или обоих. И я знала, что это будет конец. Конец всего. Но я не могла остановиться. Я хотела забыться. Хотя бы на одну ночь.

Утром я проснулась от того, что Даниила рядом не было. Я села. Я огляделась. Квартира была пуста. Только матрас. Только свечи, которые догорели. Только записка на полу. Я взяла её.

«Ева, я уехал. Я не вернусь. Я не могу. Я не должен был. Прости меня. Ты — его. Я — никто. Но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. Но я не могу быть с тобой. Потому что ты не моя. Ты — его. И я не хочу разрушать то, что он построил. Даже если это разрушит меня. — Д.».

Я сжала записку. Я заплакала. Я не знала, что чувствую. Боль. Стыд. Облегчение. Что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

Я встала. Я оделась. Я вышла на улицу. Я пошла домой. К Марку. Я знала, что он ждёт. Я знала, что он в ярости. Я знала, что он убьёт меня. Но я должна была вернуться. Я должна была сказать ему правду. Даже если это будет конец.

Я вошла в дом. Марк сидел в гостиной. Он смотрел на дверь. Ждал. Он выглядел уставшим. Разбитым. Он не спал всю ночь. Он искал меня. Он волновался. Он боялся.

— Где ты была? — спросил он тихо.

— Я была с Даниилом, — ответила я.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. И боль. И страх.

— Что? — прошептал он.

— Виктор был жив. Он подослал двойника. Даниил убил его. Он спас меня.

Марк встал. Он подошёл ко мне. Он схватил меня за плечи. Он тряс меня.

— Ты была с ним? — закричал он. — Ты была с ним одна? Ночью? Где?

— В заброшенной квартире. Он спас меня. Он убил Виктора. Он...

— Он трахал тебя? — закричал Марк. — Он трахал тебя? Отвечай!

Я молчала. Я не могла сказать. Я не могла лгать. Я не могла сказать правду. Я просто стояла и смотрела на него.

— Ты спала с ним? — прошептал он. — Ты спала с моим братом?

Я опустила голову. Я не сказала ничего. Но он понял. Он понял по моему лицу. По моим глазам. По моему молчанию.

Он отпустил меня. Он отошёл к стене. Он ударил кулаком в стену. Раз. Другой. Третий. Кровь потекла по его костяшкам. Он закричал. Громко. Долго. Как раненый зверь.

— Ты шлюха, — сказал он. — Ты ебаная шлюха. Ты спала с ним. С моим братом. С тем, кто позволил своим людям трахать тебя. С тем, кто смотрел, как ты кричишь. С тем, кто снимал. И ты спала с ним.

— Марк, — прошептала я.

— Молчи! — закричал он. — Я не хочу слышать твой голос! Я не хочу видеть твоё лицо! Ты — предательница! Ты — шлюха! Ты — не моя! Ты — никогда не была моей!

Он подошёл ко мне. Он схватил меня за волосы. Он потащил меня наверх. В комнату. В комнату наказаний. Он бросил меня на пол. Он стоял надо мной. Его глаза были чёрными. Как ночь. Как смерть.

— Ты будешь наказана, — сказал он. — Ты будешь наказана так, как никогда не была. И ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь. Потому что ты — не моя. Ты — его. И я ненавижу тебя за это. И люблю. Одновременно.

Он схватил плеть. Он поднял её. Я закрыла глаза. Я знала, что будет больно. Я знала, что он не остановится. Но я также знала, что я заслужила это. Потому что я предала его. Потому что я спала с его братом. Потому что я — шлюха. И я ненавидела себя за это. И любила его. Одновременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20. Два брата

Плеть опустилась на мою спину. Я закричала. Боль была обжигающей. Яркой. Я чувствовала, как кожа лопается под ударами. Как кровь стекает по позвоночнику.

— Ты спала с ним, — сказал Марк. Голос холодный. Ровный. — Ты спала с моим братом. С тем, кто позволил своим людям трахать тебя. С тем, кто смотрел, как ты кричишь. С тем, кто снимал. И ты спала с ним.

Он ударил снова. Я выгнулась в наручниках. Я висела на крюке. Руки над головой. Ноги едва касались пола.

— Ты — шлюха, — сказал он. — Ты — ебаная шлюха. Ты — не моя. Ты — никогда не была моей.

Он ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Я потеряла счёт. Я потеряла время. Я чувствовала только боль. И где-то в глубине — странное, пугающее возбуждение. Моё тело предавало меня. Оно отвечало. Оно становилось влажным. Оно принимало его.

Он остановился. Он бросил плеть на пол. Он подошёл ко мне. Он прижался грудью к моей израненной спине. Я чувствовала, как его сердце бьётся. Ровно. Спокойно. Как будто он не сделал ничего плохого.

— Ты хочешь его? — спросил он тихо.

— Нет, — прошептала я.

— Ты хочешь меня?

— Да.

— Тогда почему ты спала с ним?

— Потому что я хотела забыться. Потому что я была в шоке. Потому что он был похож на тебя. Но был другим.

Он замер. Он отпустил меня. Он отошёл к стене. Он стоял, глядя на меня. Молчал. Долго.

— Ты хочешь, чтобы я его убил? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он спас меня. Потому что он убил Виктора. Потому что он — твой брат.

— Он — не брат. Он — предатель.

— Он изменился. Он сожалеет. Он любит меня.

— Любит? — Марк рассмеялся. Горько. Зло. — Он не умеет любить. Он умеет только разрушать. Как и я.

Он подошёл ко мне. Он взял меня за подбородок. Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах была борьба.

— Я хочу кое-что проверить, — сказал он.

— Что?

— Я хочу проверить, смогу ли я выдержать. Смогу ли я разделить тебя. Смогу ли я не убить его. Смогу ли я не убить тебя.

— Марк, — прошептала я.

— Замолчи. — Он отпустил меня. Он вышел из комнаты. Я осталась висеть на крюке. Одна. В темноте. С кровью на спине. С болью в сердце.

Он вернулся через час. С Даниилом. Я не знала, как он его нашёл. Не знала, как он его привёл. Но он стоял в дверях. И Даниил был рядом с ним. Живой. Но избитый. С разбитым лицом. С наручниками на руках.

— Смотри, — сказал Марк, кивая на меня. — Она вся в крови. Я сделал это с ней. Потому что она спала с тобой.

Даниил посмотрел на меня. В его глазах была боль. И ярость. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

— Ты — монстр, — сказал он.

— Да, — согласился Марк. — Я — монстр. Но я — её монстр. А ты — никто. Ты — тень. Ты — призрак. Ты — ничто.

Он толкнул Даниила на колени. Он подошёл ко мне. Он снял меня с крюка. Я упала на пол. Он поднял меня. Он поставил меня на колени. Рядом с Даниилом.

— Сегодня мы проверим, — сказал он. — Мы проверим, сможешь ли ты быть с нами обоими. Сможешь ли ты принимать нас обоих. Сможешь ли ты быть нашей.

— Марк, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Замолчи. — Он расстегнул брюки. Он подошёл ко мне. Он взял меня за волосы. Он вошёл в меня. Резко. Глубоко. Я вскрикнула. Он закрыл мне рот ладонью.

— Тихо, — сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал, как ты стонешь?

Он начал двигаться. Жёстко. Быстро. Он трахал меня так, как будто хотел уничтожить. Как будто хотел стереть из меня Даниила. Как будто хотел доказать, что я — его. Только его.

— Смотри, — сказал он Даниилу. — Смотри, как она принимает меня. Как она течёт. Как она стонет. Она — моя. Только моя.

Даниил смотрел. В его глазах была боль. И ярость. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

Марк кончил. Он отстранился. Он посмотрел на Даниила.

— Теперь ты, — сказал он.

Даниил замер. Он посмотрел на Марка. Потом на меня. В его глазах была борьба.

— Нет, — сказал он.

— Что?

— Я не буду. Я не хочу быть таким, как ты. Я не хочу делать ей больно.

— Ты уже сделал ей больно, — сказал Марк. — Ты позволил своим людям трахать её. Ты смотрел. Ты снимал. Ты — такой же, как я. Только слабее.

— Нет. — Даниил встал. Он посмотрел на меня. — Ева, прости меня. За всё. Я не должен был. Я не хочу быть таким, как он. Я не хочу быть монстром.

Он развернулся. Он пошёл к двери. Марк схватил его за руку.

— Ты не уйдёшь, — сказал он. — Ты останешься. И ты сделаешь то, что я скажу. Или я убью её.

Он приставил пистолет к моей голове. Даниил замер.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я сделаю.

Он подошёл ко мне. Он опустился на колени. Он посмотрел на меня. В его глазах были слёзы.

— Прости меня, — прошептал он.

Он расстегнул брюки. Он вошёл в меня. Медленно. Нежно. Не так, как Марк. По-другому. Он смотрел мне в глаза. Он целовал мою шею. Он шептал моё имя.

Марк стоял рядом. Он смотрел. Его лицо было холодным. Но я видела, как его руки дрожат. Как его челюсть сжимается. Как он борется с собой.

Даниил кончил. Он упал рядом. Тяжело дыша. Я лежала на полу. Между двумя братьями. Одна. Голая. В крови. В сперме. В слезах.

Марк подошёл ко мне. Он поднял меня. Он поставил меня на ноги. Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах была боль. Такая же, как у Даниила. Такая же, как у меня.

— Ты — моя, — сказал он тихо. — Ты — всегда будешь моей. Что бы ни случилось. Что бы ты ни сделала. Ты — моя.

Он поцеловал меня. Жадно. Грубо. Как будто хотел стереть из меня Даниила. Как будто хотел доказать, что я — его. Только его.

Даниил встал. Он посмотрел на нас. В его глазах была боль. И ярость. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

— Я ухожу, — сказал он. — Я никогда не вернусь. Я не хочу быть частью этого. Я не хочу быть таким, как ты.

Он развернулся. Он пошёл к двери. Он не обернулся. Он вышел. Дверь захлопнулась. Марк отпустил меня. Он отошёл к стене. Он сел. Он смотрел в пол. Молчал. Долго.

— Я не должен был, — сказал он. — Я не должен был этого делать. Я не должен был заставлять его. Я не должен был заставлять тебя.

— Тогда почему ты это сделал? — спросила я.

— Потому что я хотел проверить. Смогу ли я выдержать. Смогу ли я разделить тебя. Смогу ли я не убить его. Смогу ли я не убить тебя.

— И что? Смог?

— Нет. — Он поднял голову. В его глазах были слёзы. — Я не смог. Я не могу. Я не могу делить тебя. Я не могу смотреть, как он касается тебя. Я не могу слышать, как ты стонешь под ним. Я не могу. Я — собственник. Я — монстр. Я — зверь. И я не могу измениться.

Он встал. Он подошёл ко мне. Он обнял меня. Крепко. Я чувствовала, как его тело дрожит. Как его сердце бьётся. Как его слёзы падают на мою кожу.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости. Я не должен был. Я не хотел. Я просто... я просто боялся. Я боялся, что ты уйдёшь. Что ты выберешь его. Что ты оставишь меня. И я сделал это. Я сделал это, чтобы доказать, что ты — моя. Но я только всё разрушил.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я не знала, что чувствую. Боль. Стыд. Облегчение. Что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

— Я не уйду, — сказала я наконец. — Я не выберу его. Я выбираю тебя. Всегда выбирала. И всегда буду выбирать.

Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была надежда. И страх. И любовь.

— Ты врешь, — сказал он.

— Нет. — Я взяла его лицо в руки. — Я люблю тебя. Только тебя. Он был... ошибкой. Слабостью. Я хотела забыться. Но я не хочу его. Я хочу тебя. Только тебя.

Он долго смотрел на меня. Потом притянул к себе. Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Как будто впервые.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем должен. Больше, чем могу. Больше, чем это возможно.

— Я знаю, — ответила я. — И я люблю тебя. Так же сильно.

Мы стояли в объятиях друг друга. Долго. Молча. И я поняла, что мы оба сломлены. Но, может быть, вместе мы сможем собрать друг друга по кусочкам. Может быть.

Но где-то в глубине души я знала, что это не конец. Что Даниил вернётся. Что прошлое не отпустит. Что тьма снова найдёт нас. И когда она найдёт, всё изменится. Навсегда.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что нас ждёт. Я знала только одно: я люблю Марка. И он любит меня. И этого достаточно. Пока достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Холод

Прошло три дня. Три дня тишины. Три дня, за которые Марк ни разу не прикоснулся ко мне. Ни разу не заговорил. Он ходил за мной по дому, как тень. Он смотрел на меня. Он ждал. Чего? Я не знала. Может, что я заплачу. Может, что я закричу. Может, что я ударю его. Но я не делала ничего. Я просто была. Холодная. Пустая. Тихая.

Я не обижалась. Обида — это для слабых. Я просто поняла. Поняла, что он никогда не изменится. Что он всегда будет видеть во мне собственность. Что он всегда будет готов унизить меня, чтобы доказать себе, что он контролирует ситуацию. Я поняла, что люблю его. Но я также поняла, что любовь не оправдывает всё.

Он пытался поговорить. Вечером первого дня он подошёл ко мне. Он сел рядом. Он взял меня за руку.

— Ева, — сказал он. — Поговори со мной.

— О чём? — спросила я. Ровно. Без эмоций.

— О том, что произошло. О том, что я сделал.

— Ты заставил своего брата трахать меня на твоих глазах. Ты приставил пистолет к моей голове. Ты унизил меня. Ты использовал меня как вещь. Что тут обсуждать?

Он замолчал. Он опустил голову.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, что перешёл черту. Я знаю, что сделал тебе больно. Я знаю, что не должен был.

— Тогда почему ты это сделал?

— Потому что я боялся. Потому что я ревновал. Потому что я — монстр.

— Ты не монстр, Марк. Ты — трус. Ты боишься, что я уйду. Ты боишься, что я выберу его. Ты боишься, что ты недостаточно. И вместо того чтобы поговорить со мной, ты решил доказать свою власть. Ты решил показать, что ты — хозяин. Но ты показал только то, что ты — слабак.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Но потом она погасла. Осталась только боль.

— Ты права, — сказал он. — Я — слабак. Я — трус. Я — монстр. Я всё, что ты сказала. И я не знаю, как это исправить.

— Я тоже не знаю.

Он отпустил мою руку. Он встал. Он отошёл к окну. Он стоял, глядя на океан. Молчал. Долго.

— Ты уйдёшь? — спросил он тихо.

— Не знаю, — ответила я. — Я люблю тебя. Но я не знаю, смогу ли я забыть то, что ты сделал.

Он обернулся. Он посмотрел на меня. В его глазах были слёзы.

— Я не могу без тебя, — сказал он. — Я не хочу без тебя.

— Тогда докажи, — сказала я. — Не словами. Действиями. Покажи, что ты изменился. Покажи, что ты видишь во мне человека, а не вещь. Покажи, что ты уважаешь меня. И тогда, может быть, я останусь.

Он подошёл ко мне. Он опустился на колени. Он взял мою руку. Он посмотрел на меня. Снизу вверх. Как будто я была королевой. А он — слугой.

— Я сделаю всё, — сказал он. — Всё, что ты скажешь. Всё, что ты попросишь. Я докажу тебе. Я покажу тебе. Я изменюсь. Ради тебя. Ради нас.

Я смотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был искренним. Я видела это. Но я также видела, что он не изменится. Не по-настоящему. Он будет пытаться. Он будет стараться. Но тьма внутри него никуда не денется. Она будет ждать. Она будет искать выход. И однажды она вырвется снова.

— Хорошо, — сказала я. — Я дам тебе шанс. Один шанс. Не больше.

Он поцеловал мою руку. Он поднялся. Он обнял меня. Крепко. Я не ответила. Я просто стояла. Я не хотела быть жестокой. Но я не хотела и притворяться. Я хотела, чтобы он знал: я не сломалась. Я не стала его вещью. Я — Ева. И я сама решаю, что делать.

На следующий день я нашла в его столе фотографию. Старую. Выцветшую. На ней был Марк. Молодой. Лет двадцать. Рядом с ним стояла женщина. Красивая. Светлые волосы. Зелёные глаза. Она улыбалась. На обороте было написано: «Марк и Ольга. 2012. Первая любовь».

Я замерла. Ольга. Та самая Ольга. Бухгалтер. Предательница. Женщина, которая хотела моей смерти. Женщина, которую Марк когда-то любил.

Я положила фотографию обратно. Я не сказала ему. Я просто запомнила. Запомнила, что у него было прошлое. Что у него были женщины. Что он любил до меня. И что он, возможно, до сих пор не отпустил.

Вечером он пришёл ко мне. Он был другим. Мягче. Внимательнее. Он принёс мне чай. Он сел рядом. Он взял меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Ты — не Ольга. Ты — не она. Ты — другая. Ты — лучше. Ты — та, которую я ждал всю жизнь.

— Откуда ты знаешь, что я видела фотографию? — спросила я.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Я знаю, что ты видела, — сказал он. — Я знаю, что ты нашла её. Я знаю, что ты не спросила. И я знаю, что ты не спросишь. Потому что ты — не она. Она спрашивала. Она требовала. Она устраивала сцены. А ты — молчишь. Ты — холодная. Ты — сильная. И это пугает меня больше, чем её истерики.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что ты чувствуешь. Я не знаю, что ты думаешь. Я не знаю, уйдёшь ты или останешься. И это — худшее наказание. Хуже, чем любые слова. Хуже, чем любые слёзы.

Он подошёл ко мне. Он опустился на колени. Он посмотрел на меня. Снизу вверх.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. Ни Ольгу. Никого. Ты — моя. Только моя. И я не хочу тебя терять. Я не могу тебя терять.

Я смотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был искренним. Я видела это. Но я также видела, что он не изменится. Не по-настоящему. Он будет пытаться. Он будет стараться. Но тьма внутри него никуда не денется. Она будет ждать. Она будет искать выход. И однажды она вырвется снова.

— Я знаю, — сказала я. — Я знаю, что ты любишь меня. Но любовь — это не только слова. Это поступки. И твои поступки говорят громче, чем твои слова.

Он опустил голову. Он не сказал ничего. Он просто сидел на коленях. Передо мной. Сломленный. Разбитый. И я поняла, что я всё ещё люблю его. Но я также поняла, что я больше не боюсь его. Я больше не боюсь потерять его. Я больше не боюсь остаться одна. Я — Ева. И я сама решаю, что делать.

Ночью он пришёл ко мне. Он лёг рядом. Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня в лоб.

— Я хочу попробовать, — сказал он.

— Что?

— Быть нормальным. С тобой. Без боли. Без прошлого. Только ты и я.

— Ты сможешь?

— Не знаю. Но я хочу попробовать. Потому что я не могу без тебя. Я не хочу без тебя.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, сможем ли мы. Но я знала, что я хочу попробовать. Потому что я люблю его. И потому что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

Утром я нашла в своей куртке записку. Написанную от руки. Почерк был незнакомый. Но я знала, кто это.

«Ева, я не уехал. Я не могу. Я не могу оставить тебя с ним. Я знаю, что он сделал. Я знаю, что он заставил меня сделать. Я знаю, что он унизил тебя. И я знаю, что ты всё ещё с ним. Я не понимаю почему. Но я не буду спрашивать. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. Я всегда рядом. Если ты захочешь уйти, я помогу. Если ты захочешь остаться, я пойму. Но я не исчезну. Потому что я люблю тебя. И я не могу тебя оставить. — Д.».

Я сжала записку. Сердце колотилось. Даниил не уехал. Он рядом. Он ждёт. Он любит. И он не исчезнет.

Я не сказала Марку. Я не сказала никому. Я просто положила записку в карман. И я поняла, что это не конец. Это только начало. Начало чего-то нового. Чего-то опасного. Но чего-то настоящего. И я была готова. Потому что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22. Нежность зверя

Я не ответила Даниилу сразу. Я не знала, что сказать. Я не знала, чего хочу. Я просто носила записку в кармане. Касалась её пальцами. Как будто это был талисман. Как будто это было доказательство того, что я не одна. Что кто-то ещё думает обо мне. Что кто-то ещё хочет меня.

Марк заметил. Он всегда замечал. Он видел, как я смотрю в окно. Как я задумываюсь. Как я молчу. Он не спрашивал. Но я видела, как он сжимает челюсть. Как он борется с собой. Как он пытается не думать об этом.

Он стал другим. Мягче. Внимательнее. Он приносил мне чай. Он укрывал меня одеялом. Он целовал меня в лоб. Он говорил мне, что любит. Но в его глазах всё ещё была тьма. И в его руках всё ещё была сила. Он не переставал быть доминантом. Он просто стал более нежным. Более осторожным. Как будто боялся, что я рассыплюсь.

Однажды вечером он нашёл меня в гостиной. Я сидела на диване. Смотрела в стену. Думала о Данииле. О его глазах. О его словах. О том, как он сказал, что любит меня. Марк подошёл. Он сел рядом. Он взял меня за руку.

— Ты где-то далеко, — сказал он.

— Я здесь, — ответила я.

— Нет. Ты не здесь. Ты думаешь о нём.

Я молчала. Я не могла лгать. Но я не могла сказать правду. Я просто смотрела в пол.

— Я знаю, что он не уехал, — сказал Марк. — Я знаю, что он рядом. Я знаю, что он пишет тебе. Я знаю всё.

Я замерла. Я посмотрела на него. В его глазах была не ярость. Была боль.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что я — не идиот. Потому что я вижу, как ты смотришь в окно. Как ты касаешься кармана. Как ты улыбаешься, когда думаешь, что я не вижу. Я знаю.

— И что теперь? — спросила я. — Ты меня накажешь? Снова?

— Нет. — Он покачал головой. — Я не буду тебя наказывать. Я не хочу. Я хочу понять. Я хочу знать, почему ты думаешь о нём. Почему ты не думаешь обо мне. Почему я недостаточно.

Он опустил голову. Он сжал мою руку. Я чувствовала, как его пальцы дрожат.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я не знаю, как тебя удержать. Я не знаю, как доказать, что я — тот, кто тебе нужен. Я не знаю, как быть нежным и при этом не потерять себя. Я не знаю.

Я смотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был искренним. Я видела это. Он боялся. Он боялся, что я уйду. Он боялся, что я выберу Даниила. Он боялся, что останется один.

— Марк, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Просто позволь мне попробовать. Позволь мне доказать. Позволь мне быть тем, кто тебе нужен.

Он встал. Он поднял меня на руки. Он понёс меня наверх. В спальню. Он положил меня на кровать. Он навис сверху. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах была тьма. И нежность. Одновременно.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Но не так, как раньше. Не жёстко. Не грубо. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Я хочу, чтобы ты забыла о нём. Хотя бы на эту ночь.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, смогу ли я забыть Даниила. Но я хотела попробовать. Ради Марка. Ради нас. Ради себя.

Он раздел меня. Медленно. Он целовал каждый сантиметр моего тела. Он не торопился. Он не причинял боль. Он просто любил меня. Он спустился ниже. Он раздвинул мои ноги. Он провёл языком по моему клитору. Я выгнулась. Я застонала. Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Я чувствовала, как нарастает напряжение. Как я приближаюсь к грани.

— Не останавливайся, — прошептала я.

— Я не остановлюсь, — ответил он. — Пока ты не кончишь. Пока ты не забудешь о нём. Пока ты не скажешь, что ты — моя.

Он продолжал. Я кончила с громким стоном. Он поднялся. Он посмотрел на меня. В его глазах была страсть. И власть.

— Теперь ты, — сказал он.

Он лёг на спину. Он посмотрел на меня.

— Иди сюда, — приказал он.

Я подползла к нему. Я села на него сверху. Я медленно опустилась. Он вошёл в меня. Я почувствовала, как он заполняет меня целиком. Я начала двигаться. Медленно. Ритмично. Он смотрел на меня. Он держал меня за бёдра. Он направлял меня. Он контролировал. Даже в этой позе. Даже когда я была сверху. Он был главным.

— Ты — моя, — сказал он. — Скажи это.

— Я твоя, — выдохнула я.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я.

Он ускорился. Он трахал меня снизу. Жёстко. Быстро. Я чувствовала, как оргазм накрывает меня снова. Я закричала. Он кончил следом. Он выгнулся. Он застонал. Громко. Долго.

Я упала на него. Я лежала на его груди. Я чувствовала, как его сердце бьётся. Как его руки гладят меня по спине. Как его дыхание успокаивается.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Ты думала о нём?

— Нет.

— Ты врешь.

— Нет. Я думала о тебе. Только о тебе.

Он поцеловал меня в лоб. Он притянул меня к себе. Крепко. Я закрыла глаза. Я думала о Данииле. О его глазах. О его словах. О том, как он сказал, что любит меня. Я не могла перестать думать о нём. Но я также знала, что не могу оставить Марка. Я не хотела оставлять Марка. Я хотела быть с ним. Но я также хотела Даниила. И это разрывало меня на части.

На следующий день Марк уехал. Он сказал, что едет по делам. Что вернётся вечером. Я осталась одна. Я сидела в гостиной. Смотрела в окно. Думала.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сообщение. На этот раз — текст.

«Ева, я знаю, что ты думаешь обо мне. Я знаю, что ты хочешь меня. Я знаю, что ты боишься. Но я не буду давить. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. Я всегда рядом. Если ты захочешь уйти, я помогу. Если ты захочешь остаться, я пойму. Но я не исчезну. Потому что я люблю тебя. И я не могу тебя оставить. — Д.».

Я сжала телефон. Сердце колотилось. Даниил не уехал. Он рядом. Он ждёт. Он любит. И он не исчезнет.

Я не ответила. Я не могла. Я просто положила телефон на стол. И я поняла, что это не конец. Это только начало. Начало чего-то нового. Чего-то опасного. Но чего-то настоящего. И я была готова. Потому что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

Вечером Марк вернулся. Он был уставшим. Но довольным. Он подошёл ко мне. Он обнял меня. Он поцеловал меня в лоб.

— Я скучал, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я.

— Ты думала обо мне?

— Да.

— Ты думала о нём?

Я молчала. Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Ты думала о нём, — сказал он. — Я знаю. Я вижу.

— Марк, — прошептала я.

— Не говори ничего. — Он приложил палец к моим губам. — Я не хочу знать. Я не хочу слышать. Я просто хочу быть с тобой. Сегодня. Сейчас. Только ты и я.

Он поднял меня на руки. Он понёс меня в спальню. Он положил меня на кровать. Он навис сверху. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах была тьма. И нежность. Одновременно.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Но не так, как раньше. Не жёстко. Не грубо. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Я хочу, чтобы ты забыла о нём. Хотя бы на эту ночь.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, смогу ли я забыть Даниила. Но я хотела попробовать. Ради Марка. Ради нас. Ради себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23. Тот, кто ждёт

Я ответила Даниилу на третий день. Я не могла больше. Я не могла притворяться. Я не могла делать вид, что его нет. Я не могла смотреть Марку в глаза и думать о другом. Я хотела понять. Я хотела увидеть его. Я хотела почувствовать то, что чувствовала в ту ночь. Хотя бы ещё раз.

Я написала коротко: «Где?»

Он ответил сразу: «Старый порт. Ангар 7. В полночь. Одна».

Я знала, что поступаю неправильно. Знала, что предаю Марка. Знала, что если он узнает, он убьёт нас обоих. Но я не могла остановиться. Я хотела его. Я хотела забыться. Я хотела почувствовать что-то, кроме боли и контроля.

В полночь я вышла из дома. Марк спал. Он выпил много виски. Он не проснётся. Я надела тёмную куртку. Я взяла нож. Я пошла в порт.

Ангар 7 был старым. Ржавым. Тёмным. Я вошла внутрь. Там горела одна лампа. Даниил стоял у стены. В чёрной рубашке. С закатанными рукавами. Он смотрел на меня. Долго. Молча.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты сказал, что будешь ждать, — ответила я.

— Я ждал. Каждый день. Каждую ночь. Я не спал. Я не ел. Я просто ждал.

Он подошёл ко мне. Он остановился в шаге. Он посмотрел на меня. В его глазах была страсть. И боль. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

— Я знаю, что ты с ним, — сказал он. — Я знаю, что ты спишь с ним. Я знаю, что ты любишь его. Но я не могу перестать думать о тебе. Я не могу перестать хотеть тебя. Я не могу перестать любить тебя.

— Даниил, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Просто позволь мне. Сегодня. Один раз. А завтра я исчезну. Я обещаю.

Он подошёл ближе. Он взял моё лицо в руки. Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, смогу ли я остановиться. Но я хотела его. Я хотела забыться. Я хотела почувствовать что-то, кроме боли и контроля.

Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была тьма. И нежность. Одновременно.

— На колени, — сказал он.

Я опустилась на колени. Он расстегнул брюки. Он подошёл ко мне. Он взял меня за волосы. Он посмотрел на меня. Сверху вниз. Как будто я была его. Только его.

— Не уверен, что ты справишься со мной, — протянул он, проведя кончиком члена по моим губам. — Но я с удовольствием посмотрю на это.

Я обхватила головку губами и провела языком по уздечке. Я услышала, как у Даниила вырывается низкий стон. Не отводя от меня взгляда, он дюйм за дюймом погружался в моё горло и остановился только тогда, когда коснулся задней стенки.

— Вот так, — промурлыкал он, не позволяя мне отстраниться.

Я чувствовала, как он заполняет меня. Как его член касается задней стенки горла. Как слёзы текут по моим щекам. Но я не останавливалась. Я не могла. Я хотела этого. Я хотела его.

Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Он трахал мой рот так, как хотел. Он смотрел на меня. Он держал меня за волосы. Он не давал мне отстраниться. Он контролировал. Даже в этом. Даже когда я была на коленях. Он был главным.

— Ты — моя, — сказал он. — Скажи это.

Я не могла говорить. Его член был в моём горле. Я могла только стонать. Он ускорился. Он трахал меня жёстче. Быстрее. Я чувствовала, как он приближается. Как его тело напрягается. Как его дыхание становится прерывистым.

— Скажи это, — повторил он.

Я отстранилась. Я посмотрела на него. В его глазах была страсть. И власть. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

— Я твоя, — прошептала я.

Он улыбнулся. Он вошёл в меня снова. Глубоко. Он кончил. Громко. Долго. Он выгнулся. Он застонал. Он держал меня за волосы. Он не отпускал. Пока не кончил полностью.

Он отпустил меня. Я упала на пол. Я тяжело дышала. Он опустился рядом. Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня в лоб.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Ты жалеешь?

— Не знаю.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Я знаю, что ты любишь его, — сказал он. — Я знаю, что ты хочешь быть с ним. Я знаю, что я — не он. Но я хочу, чтобы ты знала. Я не жалею. О том, что случилось. Я не жалею.

— Даниил...

— Не говори ничего. Просто... побудь со мной. Сегодня. Один раз. А завтра я уйду. Я никогда не вернусь. Я никогда не потревожу вас. Обещаю.

Я посмотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был похож на Марка. Но был другим. Мягче. Холоднее. Опаснее. Но мягче. И я знала, что это неправильно. Что я предаю Марка во второй раз. Что я делаю то, что разрушит всё. Но я не могла остановиться. Я хотела забыться. Я хотела почувствовать что-то, кроме боли и контроля. И он был здесь. Он был рядом. Он был похож на Марка. Но был другим.

— Хорошо, — сказала я. — Я останусь. Сегодня.

Он улыбнулся. Улыбка была грустной.

— Спасибо, — сказал он.

Он обнял меня. Крепко. Я закрыла глаза. Я думала о Марке. О том, что он сделает, когда узнает. О том, что он скажет. О том, убьёт ли он меня. Или Даниила. Или обоих. И я знала, что это будет конец. Конец всего. Но я не могла остановиться. Я хотела забыться. Хотя бы на одну ночь.

Утром я проснулась от того, что Даниила рядом не было. Я села. Я огляделась. Ангар был пуст. Только матрас. Только лампа, которая догорела. Только записка на полу. Я взяла её.

«Ева, я уехал. Я не вернусь. Я не могу. Я не должен был. Прости меня. Ты — его. Я — никто. Но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. Но я не могу быть с тобой. Потому что ты не моя. Ты — его. И я не хочу разрушать то, что он построил. Даже если это разрушит меня. — Д.».

Я сжала записку. Я заплакала. Я не знала, что чувствую. Боль. Стыд. Облегчение. Что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

Я встала. Я оделась. Я вышла на улицу. Я пошла домой. К Марку. Я знала, что он ждёт. Я знала, что он в ярости. Я знала, что он убьёт меня. Но я должна была вернуться. Я должна была сказать ему правду. Даже если это будет конец.

Я вошла в дом. Марк сидел в гостиной. Он смотрел на дверь. Ждал. Он выглядел уставшим. Разбитым. Он не спал всю ночь. Он искал меня. Он волновался. Он боялся.

— Где ты была? — спросил он тихо.

— Я была с Даниилом, — ответила я.

Он замер. Он посмотрел на меня. В его глазах была ярость. И боль. И страх.

— Что? — прошептал он.

— Я была с ним. Я спала с ним. Я знаю, что ты меня убьёшь. Но я не могу больше лгать. Я не могу больше притворяться. Я не могу больше делать вид, что всё нормально. Я люблю тебя. Но я также... я не знаю, что я чувствую к нему. И это разрывает меня на части.

Он встал. Он подошёл ко мне. Он схватил меня за плечи. Он тряс меня.

— Ты спала с ним? — закричал он. — Опять? После всего, что я сделал? После всего, что мы прошли? Ты спала с моим братом?

— Да, — прошептала я. — Да.

Он отпустил меня. Он отошёл к стене. Он ударил кулаком в стену. Раз. Другой. Третий. Кровь потекла по его костяшкам. Он закричал. Громко. Долго. Как раненый зверь.

— Марк, — прошептала я.

— Молчи! — закричал он. — Я не хочу слышать твой голос! Я не хочу видеть твоё лицо! Ты — предательница! Ты — шлюха! Ты — не моя! Ты — никогда не была моей!

Он подошёл ко мне. Он схватил меня за волосы. Он потащил меня наверх. В комнату. В комнату наказаний. Он бросил меня на пол. Он стоял надо мной. Его глаза были чёрными. Как ночь. Как смерть.

— Ты будешь наказана, — сказал он. — Ты будешь наказана так, как никогда не была. И ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь. Потому что ты — не моя. Ты — его. И я ненавижу тебя за это. И люблю. Одновременно.

Он схватил плеть. Он поднял её. Я закрыла глаза. Я знала, что будет больно. Я знала, что он не остановится. Но я также знала, что я заслужила это. Потому что я предала его. Потому что я спала с его братом. Потому что я — шлюха. И я ненавидела себя за это. И любила его. Одновременно.

Но он не ударил. Он опустил плеть. Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах была боль. Такая же, как у Даниила. Такая же, как у меня.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу тебя бить. Я не хочу. Я хочу понять. Я хочу знать, почему. Почему ты это делаешь. Почему ты выбрала его. Почему я недостаточно.

— Ты не недостаточно, — сказала я. — Ты — всё. Но он... он другой. Он мягче. Он не контролирует меня. Он не наказывает меня. Он просто любит меня. И я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, кого выбрать. Я не знаю, что чувствую.

Марк опустился на колени. Он посмотрел на меня. Снизу вверх. Как будто я была королевой. А он — слугой.

— Я изменюсь, — сказал он. — Я буду мягче. Я буду нежнее. Я не буду тебя наказывать. Я не буду тебя контролировать. Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Только со мной. Потому что я не могу без тебя. Я не хочу без тебя.

Я смотрела на него. На его глаза. На его лицо. Он был искренним. Я видела это. Но я также видела, что он не изменится. Не по-настоящему. Он будет пытаться. Он будет стараться. Но тьма внутри него никуда не денется. Она будет ждать. Она будет искать выход. И однажды она вырвется снова.

— Я не знаю, что делать, — сказала я. — Я не знаю, кого выбрать. Я не знаю, что чувствую. Я запуталась. Я устала. Я хочу просто... покоя.

Он поднялся. Он обнял меня. Крепко. Я не ответила. Я просто стояла. Я не хотела быть жестокой. Но я не хотела и притворяться. Я хотела, чтобы он знал: я не сломалась. Я не стала его вещью. Я — Ева. И я сама решаю, что делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24. Между двумя

Прошла неделя. Неделя без Даниила. Неделя без Марка. Я не спала с ним. Не разговаривала. Я просто была. В доме. В комнате. В клетке. Я ела. Я пила. Я смотрела в окно. Я думала. О нём. О них. О себе.

Марк не трогал меня. Он не наказывал. Не кричал. Он просто был рядом. Он приносил мне еду. Он укрывал меня одеялом. Он целовал меня в лоб перед сном. Он говорил, что любит. Он пытался. По-настоящему пытался.

Он стал другим. Мягче. Он больше не связывал меня без спроса. Не заставлял. Не унижал. Он спрашивал. Он ждал. Он слушал. Он даже позволил мне спать отдельно, когда я попросила. Хотя я видела, как ему тяжело. Как он сжимает кулаки. Как он борется с собой. Но он не нарушал моё слово. Он уважал его. Впервые.

Но он оставался доминантом. В нём всё ещё была тьма. Всё ещё была власть. Он не мог без неё. Она была частью его. Он просто научился контролировать её. Направлять. Не на меня. На что-то другое. На работу. На дела. На себя.

Однажды вечером он пришёл ко мне. Он сел рядом. Он взял меня за руку. Он посмотрел на меня. Долго. Молча.

— Я хочу поговорить, — сказал он.

— О чём?

— О нас. О тебе. О нём. Обо всём.

Я кивнула. Я не знала, что сказать. Я не знала, чего он хочет. Я просто слушала.

— Я знаю, что ты разрываешься, — сказал он. — Я знаю, что ты не знаешь, кого выбрать. Я знаю, что ты любишь меня. Но я также знаю, что ты чувствуешь что-то к нему. И я не могу это изменить. Я не могу заставить тебя забыть его. Я не могу заставить тебя выбрать меня. Но я могу кое-что сделать.

— Что?

— Я могу отпустить тебя. Если ты захочешь уйти. Если ты выберешь его. Я не буду тебя держать. Я не буду тебя наказывать. Я не буду тебя искать. Я просто... отпущу.

Я замерла. Я посмотрела на него. В его глазах была боль. Такая же, как у Даниила. Такая же, как у меня.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Да. — Он опустил голову. — Я не хочу быть тем, кто держит тебя силой. Я хочу, чтобы ты была со мной, потому что хочешь. А не потому что боишься. Или потому что не можешь уйти. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. По-настоящему.

Я смотрела на него. На его руки. На его лицо. Он был искренним. Я видела это. Он менялся. По-настоящему менялся. И это пугало меня больше, чем его жестокость. Потому что если он менялся, значит, он был способен на это. Значит, он мог быть другим. Значит, я могла его любить. По-настоящему. Без боли. Без страха. Без тьмы.

— Я не знаю, что выбрать, — сказала я. — Я не знаю, кого выбрать. Я не знаю, что чувствую. Я запуталась.

— Я знаю, — сказал он. — И я не тороплю тебя. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я не буду тебя держать. Я не буду тебя заставлять. Я просто буду ждать. Пока ты не решишь.

Он встал. Он поцеловал меня в лоб. Он вышел из комнаты. Я осталась одна. Я смотрела на дверь. Я думала. О нём. О Данииле. О себе. Я не знала, что делать. Я не знала, кого выбрать. Я не знала, что чувствую. Я просто знала, что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

На следующий день я получила сообщение. Незнакомый номер. На этот раз — фотография. Даниил. Он стоял на каком-то мосту. Ночью. С сигаретой в руке. Он смотрел в камеру. В его глазах была боль. И тоска. И что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

Я не ответила. Я не могла. Я просто смотрела на фотографию. Долго. Молча. Я думала о нём. О его руках. О его голосе. О том, как он сказал, что любит меня. Я не могла перестать думать о нём. Но я также не могла перестать думать о Марке. О его руках. О его голосе. О том, как он сказал, что отпустит меня. Если я захочу.

Я была между двумя. Я была между тьмой и светом. Я была между зверем и призраком. И я не знала, что выбрать. Я не знала, кого выбрать. Я не знала, что чувствую.

Вечером Марк вернулся. Он был уставшим. Но довольным. Он подошёл ко мне. Он обнял меня. Он поцеловал меня в лоб.

— Я скучал, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я.

— Ты думала о нём?

— Да.

— Ты думала обо мне?

— Да.

Он отстранился. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль.

— Ты не знаешь, кого выбрать, — сказал он. — Я знаю. Я вижу. Я чувствую.

— Марк, — прошептала я.

— Не говори ничего. — Он приложил палец к моим губам. — Я не хочу знать. Я не хочу слышать. Я просто хочу быть с тобой. Сегодня. Сейчас. Только ты и я.

Он поднял меня на руки. Он понёс меня в спальню. Он положил меня на кровать. Он навис сверху. Он смотрел на меня. Долго. В его глазах была тьма. И нежность. Одновременно.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Но не так, как раньше. Не жёстко. Не грубо. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Я хочу, чтобы ты забыла о нём. Хотя бы на эту ночь.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, смогу ли я забыть Даниила. Но я хотела попробовать. Ради Марка. Ради нас. Ради себя.

Он раздел меня. Медленно. Он целовал каждый сантиметр моего тела. Он не торопился. Он не причинял боль. Он просто любил меня. Он спустился ниже. Он раздвинул мои ноги. Он провёл языком по моему клитору. Я выгнулась. Я застонала. Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Я чувствовала, как нарастает напряжение. Как я приближаюсь к грани.

— Не останавливайся, — прошептала я.

— Я не остановлюсь, — ответил он. — Пока ты не кончишь. Пока ты не забудешь о нём. Пока ты не скажешь, что ты — моя.

Он продолжал. Я кончила с громким стоном. Он поднялся. Он посмотрел на меня. В его глазах была страсть. И власть.

— Теперь ты, — сказал он.

Он лёг на спину. Он посмотрел на меня.

— Иди сюда, — приказал он.

Я подползла к нему. Я села на него сверху. Я медленно опустилась. Он вошёл в меня. Я почувствовала, как он заполняет меня целиком. Я начала двигаться. Медленно. Ритмично. Он смотрел на меня. Он держал меня за бёдра. Он направлял меня. Он контролировал. Даже в этой позе. Даже когда я была сверху. Он был главным.

— Ты — моя, — сказал он. — Скажи это.

— Я твоя, — выдохнула я.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я.

Он ускорился. Он трахал меня снизу. Жёстко. Быстро. Я чувствовала, как оргазм накрывает меня снова. Я закричала. Он кончил следом. Он выгнулся. Он застонал. Громко. Долго.

Я упала на него. Я лежала на его груди. Я чувствовала, как его сердце бьётся. Как его руки гладят меня по спине. Как его дыхание успокаивается.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Ты думала о нём?

— Нет.

— Ты врешь.

— Нет. Я думала о тебе. Только о тебе.

Он поцеловал меня в лоб. Он притянул меня к себе. Крепко. Я закрыла глаза. Я думала о Данииле. О его глазах. О его словах. О том, как он сказал, что любит меня. Я не могла перестать думать о нём. Но я также знала, что не могу оставить Марка. Я не хотела оставлять Марка. Я хотела быть с ним. Но я также хотела Даниила. И это разрывало меня на части.

Утром я проснулась от того, что Марка рядом не было. Я села. Я огляделась. На тумбочке лежала записка. Написанная от руки. Почерк Марка.

«Ева, я уехал. По делам. Вернусь вечером. Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя бросил. Я не бросил. Я просто даю тебе время. Время подумать. Время решить. Я люблю тебя. И я буду ждать. Сколько нужно. — М.».

Я сжала записку. Я заплакала. Я не знала, что чувствую. Боль. Стыд. Облегчение. Что-то ещё. Что-то, что я не могла объяснить.

Я встала. Я оделась. Я вышла на улицу. Я пошла к океану. Я села на песок. Я смотрела на волны. Я думала. О Марке. О Данииле. О себе. Я не знала, что делать. Я не знала, кого выбрать. Я не знала, что чувствую. Я просто знала, что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25. Разговор

Я нашла его на старом пирсе. Он сидел на краю, свесив ноги в воду. Курил. Смотрел на закат. Он не обернулся, когда я подошла. Он знал, что это я. Он всегда знал.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты знал, что я приду.

— Надеялся.

Я села рядом. Не касаясь. Просто рядом. Мы молчали. Долго. Смотрели, как солнце падает в океан. Как небо становится красным. Как вода чернеет.

— Я не могу так больше, — сказала я наконец.

— Знаю, — ответил он.

— Я не могу разрываться. Я не могу лгать ему. Я не могу лгать тебе. Я не могу лгать себе.

— Знаю.

— Тогда почему ты не уедешь? Почему ты не оставишь меня в покое? Почему ты не дашь мне забыть тебя?

Он затянулся. Выпустил дым. Повернулся ко мне. В его глазах была боль. Такая же, как у Марка. Такая же, как у меня.

— Потому что я не могу, — сказал он. — Потому что я пытался. Я уезжал. Я был в другой стране. Я менял номера. Я менял города. Я менял женщин. Ничего не помогало. Ты везде. В каждой тени. В каждом сне. В каждом вздохе. Я не могу тебя забыть. Я не хочу тебя забывать.

— Но ты должен.

— Знаю. — Он опустил голову. — Я знаю, что должен. Я знаю, что ты — его. Я знаю, что я — никто. Я знаю, что я разрушаю твою жизнь. Но я не могу остановиться. Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. И я ненавижу себя за это.

Я смотрела на него. На его руки. На его лицо. Он был похож на Марка. Но был другим. Мягче. Холоднее. Опаснее. Но мягче.

— Даниил, — прошептала я.

— Не говори ничего, — сказал он. — Я не прошу тебя отвечать. Я не прошу тебя выбирать. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я хочу, чтобы ты знала, что я не исчезну. Я не могу. Но я также не буду давить. Я не буду заставлять. Я просто буду ждать. Пока ты не решишь. Пока ты не выберешь. Пока ты не скажешь мне уйти. Или остаться.

Он встал. Он посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом он наклонился. Он поцеловал меня в лоб. Легко. Как будто прощаясь навсегда.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.

Он ушёл. Я осталась сидеть на пирсе. Одна. Смотрела на воду. Думала. О нём. О Марке. О себе. Я не знала, что делать. Я не знала, кого выбрать. Я не знала, что чувствую.

Я вернулась домой поздно. Марк ждал меня. Он сидел в гостиной. В темноте. Без света. Он смотрел на дверь. Он знал, где я была. Он знал, с кем. Он знал всё.

— Ты виделась с ним, — сказал он. Это не был вопрос.

— Да, — ответила я.

— О чём вы говорили?

— О тебе. Обо мне. О нём. Обо всём.

— Он просил тебя уйти?

— Нет. Он сказал, что будет ждать. Пока я не решу.

Марк долго молчал. Он смотрел в пол. Я видела, как его руки сжимаются. Как его челюсть напрягается. Как он борется с собой. Но он не закричал. Не ударил. Не схватил меня за волосы. Он просто сидел. И молчал.

— Я не знаю, что делать, — сказал он наконец. — Я не знаю, как тебя удержать. Я не знаю, как доказать, что я — тот, кто тебе нужен. Я не знаю, как быть нежным и при этом не потерять себя. Я не знаю.

Он поднял голову. Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. Такая же, как у Даниила. Такая же, как у меня.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Я не хочу, чтобы ты выбирала его. Но я также не хочу, чтобы ты была со мной из жалости. Или из страха. Или потому что не можешь уйти. Я хочу, чтобы ты была со мной, потому что хочешь. По-настоящему.

— Марк, — прошептала я.

— Не говори ничего. — Он встал. Он подошёл ко мне. Он взял моё лицо в руки. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я меняюсь. Ради тебя. Я пытаюсь. Я знаю, что у меня плохо получается. Я знаю, что я всё ещё монстр. Но я пытаюсь. Потому что ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что я не хочу потерять.

Он поцеловал меня. Нежно. Долго. Я ответила. Я не знала, правильно ли это. Я не знала, смогу ли я забыть Даниила. Но я хотела попробовать. Ради Марка. Ради нас. Ради себя.

Прошла неделя. Неделя без Даниила. Неделя с Марком. Он старался. Он был нежным. Внимательным. Он не наказывал. Не связывал. Не заставлял. Он просто любил меня. Он говорил мне, что любит. Он показывал мне, что любит. Он доказывал мне, что любит.

Но он оставался доминантом. В нём всё ещё была тьма. Всё ещё была власть. Она проявлялась в мелочах. В том, как он смотрел на меня. В том, как он касался меня. В том, как он говорил со мной. Он не был жестоким. Но он был главным. И он хотел, чтобы я это знала.

Однажды ночью он разбудил меня. Он смотрел на меня. В его глазах была страсть. И власть.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он не стал связывать меня. Не стал причинять боль. Он просто вошёл в меня. Медленно. Глубоко. Он смотрел мне в глаза. Он держал меня за руки. Он контролировал каждое движение. Он не торопился. Он хотел, чтобы я чувствовала каждую секунду. Каждое прикосновение. Каждое дыхание.

— Ты — моя, — сказал он.

— Да, — выдохнула я.

— Скажи это.

— Я твоя.

— Громче.

— Я твоя! — закричала я.

Он ускорился. Он кончил с громким стоном. Он упал рядом. Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня в лоб.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я.

Он заснул. Я лежала рядом. Смотрела в потолок. Думала. О нём. О Данииле. О себе. Я не знала, что делать. Я не знала, кого выбрать. Я не знала, что чувствую. Я просто знала, что я — Ева. И я сама решаю, что делать.

Утром я получила сообщение. Незнакомый номер. На этот раз — текст.

«Ева, я не могу больше ждать. Я не могу больше молчать. Я не могу больше смотреть, как ты с ним. Я знаю, что ты разрываешься. Я знаю, что ты не знаешь, кого выбрать. Но я должен знать. Я должен знать, есть ли у меня шанс. Или я должен уйти навсегда. Скажи мне. Пожалуйста. — Д.».

Я сжала телефон. Сердце колотилось. Я не знала, что ответить. Я не знала, что чувствую. Я просто знала, что я — Ева. И я сама решаю, что делать. Но я также знала, что рано или поздно мне придётся выбрать. И я боялась этого выбора. Потому что я знала, что что бы я ни выбрала, кто-то пострадает. И я не знала, смогу ли я с этим жить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26. Между желанием и любовью

Утро.

Я уже около двадцати минут сидела на краю кровати, не выпуская телефон из рук.

Сообщение Даниила всё ещё светилось на экране.

Я перечитывала его снова и снова, словно надеялась найти между строк ответ, который избавил бы меня от необходимости принимать решение.

Но его не было.

Даниил хотел знать, есть ли у него шанс.

Марк хотел верить, что я останусь с ним.

А я хотела перестать чувствовать себя виноватой за то, что не могу разобраться в собственных желаниях.

Я открыла переписку.

«Я не могу сейчас дать тебе ответ. Мне нужно время. И я хочу, чтобы ты понял: я больше не собираюсь жить между вами двумя».

Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.

Через несколько секунд он завибрировал.

«Я понял. Но, Ева, я не собираюсь делать вид, что мне всё равно. Я люблю тебя. И это не изменится».

Я закрыла глаза.

Чёрт.

Почему всё должно быть настолько сложно?

Марк вернулся ближе к обеду.

Я услышала, как открылась входная дверь, затем знакомые шаги в коридоре.

— Ева?

— На кухне.

Он появился в дверях, снял часы и положил их на стол.

— Доброе утро.

— Уже почти обед.

— Для меня это всё ещё утро.

Я невольно улыбнулась.

Он подошёл, наклонился и поцеловал меня в висок.

— Ты завтракала?

— Нет.

— Почему?

— Не хотелось.

Марк посмотрел на меня внимательнее.

— Даниил писал?

Я замерла.

— Да.

Он медленно выдохнул, затем сел напротив.

— И что ты ответила?

— Что мне нужно время.

— Он согласился?

— Сказал, что любит меня и не собирается притворяться, будто ему всё равно.

Марк усмехнулся.

— Очень в его стиле.

— Марк, пожалуйста. Не начинай.

— Я даже не начинал.

— Я серьёзно.

Он поднял ладони, показывая, что не собирается спорить.

— Хорошо. Не буду.

Некоторое время мы молчали.

Затем он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из жалости, Ева.

— Я не жалею тебя.

— Тогда чего ты боишься?

Я задумалась.

— Что однажды ты снова станешь прежним. Что всё, что сейчас происходит между нами, закончится. Что я опять окажусь в ситуации, когда не смогу сказать тебе нет.

Марк внимательно слушал.

— Я не обещаю, что стану другим человеком за одну ночь. Но я могу обещать, что буду работать над собой. И что твоё нет будет означать именно нет.

Я смотрела на него и пыталась понять, насколько сильно хочу ему верить.

— А если я не выберу тебя?

Его пальцы слегка сжались вокруг моей ладони.

— Тогда мне придётся это принять.

Он произнёс эти слова спокойно.

Но я видела, чего ему стоило их произнести.

Вечером я вышла на террасу.

Ветер трепал волосы, а внизу шумел океан. Я любила это место. Здесь было достаточно тихо, чтобы слышать собственные мысли.

Телефон завибрировал.

Даниил.

«Можно я хотя бы услышу твой голос?»

Я долго смотрела на сообщение.

Потом нажала вызов.

Он ответил практически сразу.

— Ева.

Одно слово.

И я уже почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Привет.

— Я думал, ты не позвонишь.

— Я тоже так думала.

Он тихо усмехнулся.

— Как ты?

— Не спрашивай.

— Плохо?

— Запуталась.

На другом конце повисла тишина.

— Я не хочу быть причиной твоих мучений, — наконец произнёс он.

— Тогда зачем ты продолжаешь появляться в моей жизни?

— Потому что люблю тебя.

— Даниил…

— Я знаю, что ты сейчас с ним. Знаю, что он рядом. И знаю, что ты пытаешься построить с ним что-то заново. Но я не могу просто исчезнуть, Ева. Не после всего, что между нами было.

Я прислонилась к перилам.

— А ты когда-нибудь думал, чего хочу я?

— Каждый день.

— Нет. Ты думаешь о том, как вернуть меня. Марк думает о том, как меня удержать. А я хочу хотя бы один раз решить всё без того, чтобы кто-то тянул меня в свою сторону.

— Тогда решай.

— Мне нужно время.

— Хорошо.

— И не пытайся заставить меня выбирать.

— Не буду.

Я почти поверила ему.

— Я скучаю по тебе, — тихо добавил он.

Я закрыла глаза.

— Я тоже.

И отключилась.

Когда я вернулась в спальню, Марк стоял у окна.

Он обернулся.

— Это был он?

Я кивнула.

— Ты сказала ему, что скучаешь?

Я не ответила сразу.

— Да.

Марк отвёл взгляд.

— Понятно.

— Марк…

— Не нужно объяснять.

— Я не хочу тебе лгать.

— Тогда не лги.

Он подошёл ко мне.

— Я ревную, Ева. Чёрт, я чертовски ревную. Мне хочется забрать у него телефон, закрыть тебя здесь и сделать так, чтобы ты даже не вспоминала о его существовании.

Он остановился совсем близко.

— Но я не буду этого делать.

Я смотрела на него, не зная, что сказать.

— Потому что если ты останешься, я хочу, чтобы это было твоё решение. Не результат моего давления.

Он осторожно коснулся моей щеки.

— Ты можешь любить меня и одновременно сомневаться. Я это понимаю. Но я не хочу быть мужчиной, рядом с которым ты боишься собственных чувств.

Я прижалась лбом к его груди.

Он обнял меня.

Без требований.

Без вопросов.

Просто обнял.

И почему-то именно сейчас мне захотелось заплакать.

Ночью я долго не могла уснуть.

Марк лежал рядом, обнимая меня за талию. Его дыхание постепенно становилось ровным.

Я осторожно высвободилась из его объятий и взяла телефон.

На экране появилось новое сообщение.

Неизвестный номер.

«Ты можешь сколько угодно выбирать между ними. Но ты забываешь, что ни один из них не знает всей правды».

Я нахмурилась.

Следом пришло ещё одно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Спроси Марка, что произошло в ту ночь, когда погибла его мать».

Я медленно повернула голову.

Марк спал.

Я снова посмотрела на экран.

Кто-то знал о его прошлом.

О том, о чём он никогда не рассказывал.

И теперь этот кто-то решил использовать меня, чтобы добраться до него.

Я положила телефон обратно.

Но сон уже не возвращался.

Впервые за долгое время я поняла, что мой выбор может зависеть не только от того, кого я люблю.

Возможно, я вообще не знала мужчин, между которыми пыталась выбирать.

А самое страшное заключалось в том, что один из них мог скрывать от меня нечто гораздо более ужасное, чем ревность, одержимость и желание обладать.

И я собиралась выяснить правду.

Глава 27. Чужая правда

Ева

Я всегда думала, что самое страшное в человеке — это его способность лгать, глядя тебе прямо в глаза.

Оказалось, гораздо страшнее узнать правду и понять, что вся твоя жизнь была построена на чужой лжи.

Марк спал.

По крайней мере, я надеялась, что спал. Он лежал на спине, одной рукой обнимая меня за талию. Даже во сне его пальцы будто напоминали: я принадлежу ему. Его территория. Его женщина. Его собственность.

Я осторожно убрала его руку и села на краю кровати.

В комнате пахло его парфюмом, дорогим табаком и ночью, которая закончилась слишком поздно.

На часах было без двадцати четыре.

Я не могла уснуть.

Слова Даниила продолжали звучать в голове.

«Ты действительно думаешь, что Марк рассказал тебе всё о своей семье?»

Нет.

Конечно, нет.

Я знала Марка достаточно, чтобы понимать: он никогда не выкладывает карты на стол, если не уверен, что контролирует каждого, кто сидит напротив.

Но теперь мне хотелось узнать, что именно он скрывает.

Я нашла на полу свою одежду, натянула рубашку и вышла из спальни.

Телефон лежал на тумбочке.

Одно непрочитанное сообщение.

Неизвестный номер.

«Если хочешь узнать, что произошло с матерью Марка, приезжай завтра по адресу, который я отправлю. И не говори ему. Особенно ему».

Следом пришёл адрес.

Я перечитала сообщение несколько раз.

Мать Марка.

Женщина, о которой он практически никогда не говорил. Единственное, что я знала: она умерла много лет назад. И эта тема была для него закрытой.

За спиной послышался голос:

— Интересно, куда это ты собралась?

Я вздрогнула.

Марк стоял в дверях спальни. Босой, в домашних брюках, с растрёпанными волосами. Его лицо оставалось спокойным, но глаза уже не были сонными.

— Ты меня напугал.

— Не ответила на вопрос.

— Вышла попить воды.

Он посмотрел на стакан в моей руке, затем перевёл взгляд на телефон.

— В четыре утра?

— Не знала, что должна согласовывать с тобой каждый свой шаг.

Марк медленно подошёл.

— Не каждый, Ева. Только те, после которых ты можешь не вернуться.

— Это угроза?

— Это реальность моего мира.

Он протянул руку.

— Телефон.

— Зачем?

— Потому что ты смотришь на него так, будто там написано что-то интересное.

Я сжала аппарат.

— Марк, прекрати.

Он остановился.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Не хочешь показывать — не показывай.

Я даже удивилась.

Но затем он добавил:

— Только не рассчитывай, что я не узнаю.

Он развернулся и ушёл.

И почему-то именно это напугало меня сильнее, чем если бы он вырвал телефон из рук.

Утром Марк уехал раньше обычного.

Перед уходом он поцеловал меня в лоб и сказал, что вернётся вечером.

Я дождалась, пока за воротами исчезнет его машина.

Затем набрала номер.

— Я согласна приехать, — произнесла я.

— Одна?

— Да.

— Хорошо. Но запомни: не доверяй никому, кто скажет, что защищает тебя.

Связь оборвалась.

Адрес привёл меня к старому зданию на окраине города.

Никакой вывески. Закрытые окна. Ржавые ворота.

Я уже собиралась развернуться, когда из тени вышел мужчина.

На вид ему было около пятидесяти. Дорогой костюм, седина на висках, внимательный взгляд.

— Ева?

— Кто вы?

— Человек, который слишком долго молчал.

Он открыл ворота и жестом пригласил меня внутрь.

В кабинете пахло пылью и старой бумагой. На столе лежала папка.

— Садитесь.

Я осталась стоять.

— Сначала объясните, зачем вы меня вызвали.

Мужчина вздохнул.

— Марк не рассказывал вам о своей матери?

— Нет.

— Её звали Виктория. Она была удивительной женщиной. Умной, красивой, упрямой. И совершенно не подходила для семьи, в которую попала.

— Что с ней произошло?

Он открыл папку.

Внутри лежали фотографии.

На первой была молодая женщина с тёмными волосами. Она держала на руках маленького мальчика.

Я узнала Марка.

Он выглядел лет на пять.

На второй фотографии рядом с Викторией стоял мужчина.

Я медленно подняла глаза.

— Кто это?

— Отец Марка.

— Я знаю, как выглядит его отец.

— Нет, Ева. Вы знаете человека, которого Марк называет отцом.

В комнате стало тихо.

— Что вы хотите этим сказать?

Мужчина достал ещё один снимок.

На нём Виктория стояла рядом с другим мужчиной. Они держались за руки.

На обороте была дата.

За несколько месяцев до рождения Марка.

— Ваш Марк всю жизнь считал, что его мать погибла из-за предательства близкого человека. Но правда совершенно другая.

— Какая?

Мужчина посмотрел мне прямо в глаза.

— Викторию убили по приказу человека, которому Марк до сих пор доверяет.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы врёте.

— Хотел бы я.

— Кто?

Он не успел ответить.

За дверью раздался громкий звук.

Мужчина резко поднялся.

— Чёрт.

— Что происходит?

Он схватил папку и сунул её мне.

— Уходите через задний выход.

— Вы не ответили!

— Потому что у нас нет времени!

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Даниил.

Его взгляд сначала остановился на мужчине, затем переместился на меня.

— Ева?

Я застыла.

— Что ты здесь делаешь?

Даниил медленно перевёл взгляд на папку в моих руках.

Его лицо изменилось.

— Чёрт возьми. Ты уже успела?

— Что успела?

Он подошёл ближе.

— Узнать то, чего не должна была.

— Даниил, что здесь происходит?

Он посмотрел на мужчину.

— Ты обещал не втягивать её.

— Она имеет право знать!

— Не тебе решать!

Я отступила.

— Хватит! Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?!

Даниил повернулся ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Марк уже едет сюда.

Мой желудок неприятно сжался.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сообщил ему, где ты.

Я смотрела на него, не веря собственным ушам.

— Ты…

— Ева, послушай меня.

— Ты сдал меня?!

— Я пытался не дать тебе совершить ошибку.

— Да пошёл ты!

Я развернулась и направилась к выходу.

Но Даниил схватил меня за руку.

— Не сейчас.

— Отпусти!

— Если ты сейчас выйдешь, то попадёшь прямо к людям, которые следят за этим зданием.

Я замерла.

В этот момент снаружи послышался рёв двигателя.

Затем хлопнула автомобильная дверь.

Даниил отпустил мою руку.

— Вот и он.

Через несколько секунд дверь кабинета снова открылась.

Марк вошёл без спешки.

Его взгляд нашёл меня сразу.

Потом папку.

Потом Даниила.

— Я ведь просил тебя, Ева, — произнёс он тихо.

— О чём?

— Не лезть в то, чего ты не понимаешь.

— Тогда объясни мне!

Он подошёл и забрал папку.

Несколько секунд листал фотографии.

На последней странице остановился.

И впервые за всё время нашего знакомства я увидела, как с его лица исчезло привычное спокойствие.

— Откуда это у тебя? — спросил он мужчину.

— Ты должен был узнать правду много лет назад.

— Я задал вопрос.

— Твой отец знал, что Виктория собиралась бежать. Он знал, с кем она встречалась. И он знал, что она ждала ребёнка.

Марк сжал фотографию.

— Продолжай.

Мужчина сглотнул.

— Ребёнок был не от него.

Тишина стала оглушительной.

Я посмотрела на Марка.

Он не двигался.

Даже не моргал.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Твой биологический отец — другой человек.

Даниил выругался себе под нос.

Марк медленно поднял голову.

— Имя.

Мужчина долго молчал.

Затем произнёс:

— Твой отец — человек, которого ты называешь своим врагом.

Марк резко поднял глаза.

— Повтори.

— Виктория любила его. И именно поэтому её убили.

В этот момент я поняла, что история, в которую меня втянули, гораздо страшнее, чем я могла представить.

Но самое ужасное ждало впереди.

Мужчина посмотрел на Даниила.

— А теперь расскажи ей, почему ты столько лет скрывал, что знал об этом.

Я медленно повернулась к Даниилу.

Он закрыл глаза.

Марк перестал дышать.

И тогда Даниил произнёс:

— Потому что я был там в ту ночь, когда убили его мать.

Глава 28. Грехи отца

Марк

Я всегда знал, что мой отец — ублюдок.

Жестокий, расчётливый, лишённый жалости человек, который мог улыбаться за семейным ужином, а через час приказать кому-нибудь перерезать горло.

Но даже у таких людей есть границы.

По крайней мере, я хотел в это верить.

Теперь передо мной стоял человек, который утверждал, что вся моя жизнь построена на чужой лжи.

А рядом находилась Ева.

Моя женщина.

Женщина, которую я просил не вмешиваться в дела моей семьи.

И, конечно же, она сделала ровно наоборот.

— Повтори, — произнёс я, глядя на Даниила.

Он не отвёл глаз.

— Я был там в ту ночь.

— Это я услышал. Теперь расскажи, какого чёрта ты там делал.

Даниил провёл ладонью по лицу.

— Мне было семнадцать. Отец отправил меня к твоей матери.

— Зачем?

— Чтобы передать ей документы. Она собиралась уехать.

Я усмехнулся.

— Моя мать собиралась уехать? От человека, который контролировал каждый её шаг?

— Именно поэтому.

Я почувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое и холодное.

— Продолжай.

— Когда я приехал, она была не одна. С ней находился мужчина. Они собирались забрать тебя и исчезнуть.

— Меня?

— Да.

— Мне было пять лет.

— Я знаю.

Я подошёл ближе.

— И что произошло?

Даниил посмотрел на фотографию, которую я всё ещё держал в руке.

— Приехали люди твоего отца. Началась стрельба. Твоя мать успела спрятать тебя в подсобном помещении.

— А ты?

— Я был снаружи.

— Ты оставил её?

— Я пытался вернуться.

— Пытался?!

Мой голос ударил по стенам кабинета.

Ева вздрогнула.

Я заметил это, но не остановился.

— Ты хочешь сказать, что видел, как убивают мою мать, и просто ушёл?

— Я не видел, кто именно выстрелил.

— Зато прекрасно знаешь, кто отдал приказ.

Даниил молчал.

Этого было достаточно.

Я резко повернулся к мужчине, который всё это время стоял возле стола.

— А теперь ты. Кто был тем мужчиной на фотографии?

— Его зовут Виктор Арсенов.

Имя ударило сильнее, чем я ожидал.

Виктор Арсенов.

Человек, с которым моя семья воевала последние двенадцать лет.

Человек, из-за которого погибло столько людей, что я давно перестал считать.

Человек, которого я собирался уничтожить.

— Ты хочешь сказать, что этот сукин сын мой отец?

— Биологический отец, — поправил мужчина.

Я рассмеялся.

Коротко. Без веселья.

— Прекрасно. Просто охуительная семейная история.

Ева осторожно коснулась моего предплечья.

— Марк…

Я посмотрел на неё.

В её глазах было беспокойство.

И жалость.

Последнее я ненавидел больше всего.

— Не надо, — тихо сказал я.

— Я просто…

— Ева, пожалуйста.

Она убрала руку.

И почему-то это оказалось больнее, чем я ожидал.

Ева

Я никогда не видела Марка таким.

Не злым. Не опасным.

Опустошённым.

Он стоял посреди комнаты, сжимая фотографии, и смотрел на них так, будто пытался найти хоть одну деталь, которая позволила бы ему объявить всё происходящее ложью.

Но фотографии не лгали.

Как и Даниил.

— Почему ты молчал? — спросила я.

Даниил посмотрел на меня.

— Потому что мне было приказано.

— Кем?

— Твоим Марком.

Я перевела взгляд на него.

— Что?

Марк медленно повернулся.

— Я не знал, кто мой биологический отец. Но знал, что Даниил был свидетелем той ночи.

— И ты никогда не спрашивал его?

— Спрашивал.

— И?

— Он сказал, что опоздал.

Я посмотрела на Даниила.

— А ты позволил ему верить в это?

— Я не мог рассказать всё.

— Почему?

Даниил тяжело выдохнул.

— Потому что человек, который убил Викторию, до сих пор жив. И если бы Марк узнал правду раньше, он бы пошёл за ним. Не разбираясь, не проверяя, не думая о последствиях.

— А сейчас?

— Сейчас уже поздно.

Марк положил фотографии на стол.

— Нет, Даниил. Сейчас самое время.

Он достал телефон и набрал номер.

— Подними всех. Мне нужен полный список людей, которые работали на отца пятнадцать лет назад. Все охранники, водители, посредники. Никого не пропускай.

Пауза.

— И найди Виктора Арсенова.

Он отключился.

— Марк, — тихо произнесла я. — Что ты собираешься делать?

— Узнать правду.

— А если она тебе не понравится?

Он посмотрел на меня.

— Тогда кому-то придётся за неё заплатить.

Марк

В доме отца ничего не изменилось.

Те же огромные окна, мраморный пол, картины, которые стоили больше, чем годовой бюджет небольшого города.

И тот же запах дорогого табака.

Он сидел в кабинете, когда я вошёл.

— Не ожидал тебя сегодня.

— А я не ожидал, что ты убил собственную жену.

Отец медленно поднял глаза.

Ни удивления.

Ни страха.

Только раздражение.

— Кто тебе это сказал?

— Значит, не отрицаешь?

Он отложил сигару.

— Ты всегда был слишком эмоциональным, Марк.

— А ты всегда был слишком самоуверенным.

— Осторожнее.

Я положил перед ним фотографию Виктории.

Он посмотрел на неё.

Всего секунду.

Но мне хватило.

— Ты знал, что она собиралась сбежать?

— Да.

— Знал, что у неё был другой мужчина?

— Да.

— И приказал её убить?

Отец поднялся.

— Твоя мать предала нашу семью.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

— Она была твоей женой.

— Она была моей собственностью.

Я медленно улыбнулся.

Теперь всё стало ясно.

— Ты действительно считаешь, что имел право распоряжаться её жизнью?

— В моём мире иначе не выживают.

— А ребёнок? Я тоже был твоей собственностью?

Он подошёл к окну.

— Ты был наследником.

— Не сыном?

Отец повернулся.

— Я вырастил тебя. Сделал из тебя мужчину. Передал тебе империю. Этого недостаточно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрел на него и впервые за долгие годы не чувствовал ни уважения, ни страха.

Только отвращение.

— Кто мой настоящий отец?

— Виктор Арсенов.

— Почему ты оставил меня?

— Потому что ты был нужен мне.

— Для чего?

Отец улыбнулся.

И эта улыбка мне не понравилась.

— Чтобы однажды ты уничтожил его.

Я замер.

— Что?

— Ты думаешь, я просто воспитывал тебя? Нет, Марк. Я готовил тебя к войне. Каждое решение, каждый урок, каждый человек, которого ты убил, приближал тебя к тому, чтобы стать идеальным оружием.

Я медленно отступил.

— Ты больной ублюдок.

— Возможно. Но теперь ты понимаешь, почему я выбрал именно тебя?

Он открыл нижний ящик стола и достал конверт.

— Здесь документы. Прочитай, прежде чем решишь, что ненавидишь меня.

Я не взял его.

— Я уже решил.

— Тогда тебе стоит узнать ещё кое-что.

Он положил конверт на стол.

— Виктор Арсенов знает о тебе с самого рождения. И всё это время пытался вернуть сына.

Я посмотрел на него.

— Почему он не сделал этого раньше?

Отец усмехнулся.

— Потому что боялся, что ты однажды узнаешь, кто на самом деле убил твою мать.

В этот момент телефон в моём кармане завибрировал.

Сообщение от Даниила.

«Марк. Срочно возвращайся домой. Ева исчезла».

Я перечитал сообщение.

Потом поднял глаза на отца.

Он улыбался.

И тогда я понял, что всё это время смотрел не на главного виновника.

Я смотрел на человека, который до сих пор управлял всей игрой.

Глава 29. Кровь наследника

Марк

«Ева исчезла».

Два слова.

Всего два чёртовых слова, от которых внутри меня будто что-то оборвалось.

Я перечитал сообщение Даниила ещё раз.

Потом набрал его номер.

— Где она?

— Марк, послушай…

— Я спросил, где моя женщина?!

— Её нет в доме. Охрана обнаружила открытые ворота. Камеры отключились примерно двадцать минут назад.

— Кто-нибудь видел машину?

— Чёрный внедорожник. Номеров нет.

Я сжал телефон.

— Сколько человек было на территории?

— Шестеро.

— И шестеро, мать вашу, не заметили, как увезли одну женщину?

— Двое ранены. Остальные сейчас дают показания.

Я закрыл глаза.

Мне хотелось разбить всё вокруг.

Но это ничего не вернуло бы.

— Подними людей. Перекрой выезды. Проверь склады, загородные дома, порты. Мне нужны все записи с камер за последние сутки.

— Уже занимаюсь.

— И, Даниил…

— Да?

— Если с ней хоть что-нибудь случилось, я снесу к чёртовой матери всё, что ты называешь своей жизнью.

Я отключился.

Отец наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

— Проблемы?

Я медленно повернулся.

— Ты знаешь, где она.

— Не понимаю, о чём ты.

Я подошёл к столу и схватил его за воротник.

— Не играй со мной.

Он даже не попытался сопротивляться.

— Ты слишком сильно привязался к этой девушке.

— Ещё одно слово о ней…

— И что? Убьёшь собственного отца?

Я приблизил лицо к его лицу.

— Не льсти себе. Ты никогда им не был.

Он улыбнулся.

— Вот теперь ты действительно похож на своего настоящего отца.

Я отпустил его.

— Если Виктор тронет её…

— Виктор? — Отец рассмеялся. — Ты всё ещё не понял?

Он достал из ящика небольшой конверт и бросил его на стол.

— Твою женщину забрали не люди Арсенова.

Я открыл конверт.

Внутри лежала фотография Евы.

Она стояла возле машины возле нашего дома.

На обороте была надпись:

«Наследник должен получить своё».

— Кто это сделал?

Отец снова сел.

— Тот, кто хочет увидеть, как две наши семьи уничтожат друг друга.

Ева

Голова раскалывалась.

Я попыталась пошевелиться, но поняла, что мои запястья связаны.

Подо мной был холодный пол.

В нос бил запах сырости, бензина и чего-то металлического.

Я открыла глаза.

Небольшое помещение. Одна лампа под потолком. Стол. Два стула. Дверь без окон.

Я не знала, сколько прошло времени.

Последнее, что помнила, — как вышла из машины возле дома. Потом кто-то схватил меня сзади, ладонь закрыла рот, а перед глазами всё поплыло.

— Очнулась?

Мужской голос.

Я резко повернула голову.

В углу стоял незнакомец.

Высокий, в тёмной одежде, с короткими волосами.

— Кто вы?

— Неважно.

— Тогда зачем вы меня похитили?

Он усмехнулся.

— Хороший вопрос.

— Если вам нужны деньги, я не располагаю такими средствами.

— Нам нужны не твои деньги.

Я сглотнула.

— Тогда что?

Мужчина подошёл ближе и присел передо мной.

— Ты знаешь, кто такой Марк?

Я рассмеялась нервно.

— Серьёзно? Вы похитили девушку мафиози, чтобы спросить, знаю ли я своего мужчину?

— Не дерзи.

— А что? Вы ожидали, что я начну плакать?

Он схватил меня за подбородок.

— Твой Марк всю жизнь считал себя наследником одной империи. Но он ошибался.

Я попыталась отстраниться.

— Отпустите.

— У него другая кровь. Другой отец. Другая фамилия по праву рождения.

— Я уже знаю.

Мужчина замер.

— Что?

— Вы опоздали. Мне уже рассказали.

Он медленно выпрямился.

— Значит, старик успел открыть рот.

— Кто вас послал?

Незнакомец улыбнулся.

— Человек, который хочет вернуть то, что принадлежит ему.

— Марк никому не принадлежит.

— Вот именно это мы и собираемся проверить.

Он направился к двери.

— Подождите!

Мужчина остановился.

— Что будет со мной?

Он обернулся.

— Пока ничего.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна.

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За Марка.

Потому что я понимала: он обязательно придёт.

И если кто-то причинит мне вред, он не остановится ни перед чем.

Марк

— Нашли?

Даниил положил на стол планшет.

— Есть зацепка. Машина пересекла трассу в сторону старого промышленного района.

— Адрес?

— Проверяем.

— Мне нужен не отчёт, а Ева!

— Марк, я понимаю…

— Нет, ты не понимаешь!

Я ударил кулаком по столу.

Даниил замолчал.

Он слишком хорошо меня знал, чтобы сейчас спорить.

— Есть ещё кое-что, — произнёс он спустя несколько секунд.

— Говори.

— Перед отключением камер на территорию въехал человек. Его пропуск был оформлен на одного из твоих сотрудников.

— Имя?

— Кирилл.

Я посмотрел на него.

Кирилл работал со мной почти семь лет.

Семь лет.

— Где он?

— Исчез.

Я усмехнулся.

— Прекрасно. Значит, у нас крот.

— Похоже на то.

Я взял пистолет со стола, проверил магазин и убрал оружие за пояс.

— Собирай людей.

— Куда?

— Найдём Кирилла. Он знает, где Ева.

Даниил перегородил мне дорогу.

— Марк, подожди.

— Отойди.

— Ты сейчас действуешь на эмоциях.

— А ты предлагаешь мне спокойно сидеть и пить виски, пока неизвестно кто держит мою женщину в подвале?

— Я предлагаю сначала подумать.

Я схватил его за куртку.

— Я думал достаточно долго. Пятнадцать лет я жил с чужой ложью. Пятнадцать лет верил человеку, который убил мою мать. И теперь я не собираюсь снова ждать, пока кто-то решит, что мне можно знать.

Даниил медленно освободился от моей руки.

— Тогда я еду с тобой.

Ева

Дверь открылась спустя неизвестное количество времени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В комнату вошёл другой мужчина.

На этот раз старше.

Он снял перчатки, положил их на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Ева.

— Вы хотя бы представитесь?

— Виктор.

Я перестала дышать.

Арсенов.

Биологический отец Марка.

— Значит, вы всё-таки существуете.

Он усмехнулся.

— Не очень приятное знакомство, согласен.

— Вы приказали меня похитить?

— Нет.

— Тогда зачем вы здесь?

Виктор сел напротив.

— Потому что мне нужно поговорить с тобой до того, как сюда приедет Марк.

— Он знает, где я?

— Пока нет.

— Тогда зачем вы так уверены, что он приедет?

Виктор посмотрел на меня почти с нежностью.

— Потому что он мой сын.

Я отвернулась.

— Не смейте так говорить.

— Ты его любишь?

Я промолчала.

— Сильно?

— Это вас не касается.

— Ошибаешься. Именно это меня и интересует.

Он достал из внутреннего кармана конверт.

На фотографии была молодая женщина.

Виктория.

— Это его мать, — сказал он. — Она была единственной женщиной, которую я действительно любил.

— Тогда почему вы её не спасли?

Виктор долго смотрел на снимок.

— Потому что я опоздал.

— И теперь решили забрать у Марка меня?

— Я хочу вернуть сына.

— Для этого не нужно похищать его женщину.

Он поднял глаза.

— Иногда мужчины вроде нас понимают только язык силы.

Я покачала головой.

— Вы ничем не лучше человека, который его воспитал.

Виктор медленно убрал фотографию.

— Возможно.

Он поднялся.

— Но у тебя есть кое-что, чего не было у его матери.

— Что?

— Время.

Он направился к двери.

— И ещё, Ева…

Я посмотрела на него.

— Когда Марк приедет, не позволяй ему стрелять первым.

— Почему?

Виктор остановился.

— Потому что человек, который похитил тебя, работает не на меня. И он уже здесь.

В следующую секунду за дверью раздался выстрел.

Потом второй.

Виктор резко обернулся.

Я услышала крики, тяжёлые шаги и звук разбитого стекла.

А затем знакомый голос:

— ЕВА!

Марк.

Я рванулась к двери.

— МАРК!

Ручка дёрнулась.

Раздался ещё один выстрел.

И вдруг всё стихло.

Настолько резко, что я перестала дышать.

Дверь медленно открылась.

На пороге стоял Марк.

На его рубашке была кровь.

— Любимая…

Я бросилась к нему.

Он поймал меня, прижал к себе и обхватил руками так крепко, словно боялся, что я снова исчезну.

— Я здесь, — прошептала я. — Марк, я здесь.

Он поцеловал меня в волосы.

— Больше никогда не исчезай.

— Я не собиралась.

Он отстранился, осмотрел мои запястья и лицо.

— Они тебя трогали?

Я не ответила сразу.

Его глаза потемнели.

— Ева.

— Я в порядке.

— Кто?

Я посмотрела за его плечо.

В коридоре стоял Виктор.

Марк медленно повернулся.

И два мужчины впервые встретились лицом к лицу не как враги двух мафиозных семей.

А как отец и сын.

— Здравствуй, Марк, — произнёс Виктор.

Марк заслонил меня собой.

— Не смей приближаться к ней.

Виктор посмотрел на него.

— Я пришёл не за ней.

— Тогда какого чёрта ты здесь?

— За тобой.

Марк усмехнулся.

— Опоздал. У меня уже есть отец.

Виктор опустил глаза.

— Знаю. И именно поэтому я должен рассказать тебе, что произошло после смерти твоей матери.

— Мне уже достаточно твоих сказок.

— Твоя мать оставила тебе наследство.

— Какое ещё наследство?

Виктор достал из кармана небольшой ключ.

Старый, потемневший от времени.

— Не деньги. Не бизнес. Не оружие.

Он протянул ключ Марку.

— Она оставила тебе имя человека, который отдал приказ убить её.

Марк не взял ключ.

— Я знаю это имя.

Виктор покачал головой.

— Нет, сын. Ты знаешь только того, кого тебе позволили ненавидеть.

Он посмотрел на Даниила, который появился в конце коридора.

— Спроси у него, кто держал твою мать за руку в последние минуты её жизни.

Я медленно повернулась к Даниилу.

Тот побледнел.

А Марк произнёс:

— Даниил… только попробуй сейчас солгать.

Даниил посмотрел на него.

— Это был твой дед.

Глава 30. Цена предательства

Марк

— Повтори.

Я произнёс это настолько тихо, что даже сам едва услышал собственный голос.

Даниил стоял в нескольких метрах от меня. На его лице не было привычной самоуверенности. Он понимал, что следующая фраза может стоить ему жизни.

— Твою мать держал твой дед, — повторил он. — Когда она умирала.

Я посмотрел на Виктора.

— Ты знал?

— Да.

— И молчал?

— Я пытался найти доказательства.

Я усмехнулся.

— Пятнадцать лет? Ты пятнадцать лет, мать твою, искал доказательства?

— Марк…

— Заткнись!

Мой голос разлетелся по коридору.

Ева стояла за моей спиной. Я чувствовал её присутствие, но сейчас не мог даже посмотреть на неё.

В голове крутилась одна мысль.

Мой дед.

Человек, который учил меня держать оружие. Который впервые посадил меня за стол переговоров. Который говорил, что семья — единственное, что нельзя предавать.

Именно он мог приказать убить мою мать.

— Зачем? — спросил я.

Виктор ответил не сразу.

— Она собиралась забрать тебя. Уехать. Начать другую жизнь.

— И он не позволил?

— Он не хотел терять наследника.

Я медленно повернулся к нему.

— Тогда почему ты не забрал меня?

Виктор выдержал мой взгляд.

— Потому что твой дед пригрозил убить тебя, если я попытаюсь приблизиться. Я тогда не обладал достаточной силой, чтобы защитить тебя.

— Удобное оправдание.

— Я не прошу прощения.

— Правильно делаешь.

Я повернулся к Даниилу.

— А ты?

Он опустил взгляд.

— Я был там.

— Это я уже слышал.

— Я видел твою мать. Она была ранена. Просила меня забрать тебя.

В груди что-то болезненно сжалось.

— И?

— Я спрятал тебя в машине. Потом вернулся за ней.

— Она была жива?

Даниил молчал.

— Отвечай!

— Да.

Я сделал шаг к нему.

— И что произошло?

— Твой дед стоял рядом. Он сказал, что Виктория сама выбрала свою судьбу.

— А ты?

Даниил посмотрел мне в глаза.

— Я ничего не сделал.

Я ударил его.

Он отшатнулся, но не ответил.

— Ты оставил её умирать.

— Да.

— Ты смотрел, как убивают женщину, которая просила тебя спасти её сына!

— Да, Марк!

Его голос сорвался.

— Я был трусом! Мне было семнадцать! Я боялся твоего деда, боялся твоего отца, боялся, что меня самого убьют! Думаешь, я не помню эту ночь? Думаешь, мне не снится её лицо?!

Я тяжело дышал.

Мне хотелось продолжать бить его.

Но я остановился.

— Ты должен был рассказать.

— Я знаю.

— Ты должен был рассказать мне правду.

— Знаю.

— Пятнадцать лет, Даниил.

Он кивнул.

— Я знаю.

Я отвернулся.

Впервые за долгое время мне нечего было сказать.

Ева

Я смотрела на троих мужчин и понимала, что нахожусь посреди семейной войны, которая началась задолго до моего появления.

Марк молчал.

Виктор выглядел уставшим.

Даниил вытирал кровь с разбитой губы.

— Нам нужно уехать, — сказала я.

Марк повернулся ко мне.

— Сейчас?

— Да. Здесь небезопасно.

— Ева, не вмешивайся.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Нет уж, Марк. Я уже достаточно послушала о том, кому можно говорить, куда можно идти и что мне положено знать. Я не собираюсь снова стоять в углу, пока вы решаете судьбы друг друга.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Прекрасно. Твоя семья десятилетиями уничтожает сама себя, а теперь решила втянуть в это меня.

Виктор неожиданно усмехнулся.

— У неё характер.

Марк бросил на него убийственный взгляд.

— Не разговаривай с ней.

— Марк, — тихо произнесла я. — Пожалуйста.

Он выдохнул и протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его.

— Уезжаем, — сказал он.

Но прежде чем мы успели сделать несколько шагов, телефон Виктора зазвонил.

Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Это он.

— Кто? — спросил Марк.

Виктор ответил на звонок.

— Да.

Из динамика донёсся старческий голос:

— Надеюсь, ты не забыл, что у тебя есть обязательства перед семьёй.

Виктор медленно закрыл глаза.

— Ты опоздал.

— Нет, мальчик. Это ты опоздал. И передай моему внуку, что я жду его дома.

Связь оборвалась.

Марк протянул руку.

— Дай телефон.

Виктор передал аппарат.

— Ты поедешь? — спросил он.

Марк посмотрел на меня.

Затем на Даниила.

— Да.

Марк

Дом деда практически не изменился.

Массивные ворота. Охрана. Камеры. Дорогие автомобили.

Всё выглядело так, будто здесь никогда не происходило ничего страшного.

Но я знал, что за этими стенами скрывается гораздо больше крови, чем в любом из моих складов.

— Останься в машине, — сказал я Еве.

— Нет.

— Ева.

— Даже не начинай.

Я посмотрел на неё.

— Там может быть опасно.

— А здесь, по-твоему, безопасно?

Я хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно.

— Держись рядом.

Она кивнула.

Мы вошли в дом.

Дед сидел в своём кабинете. Перед ним стоял стакан виски, а на столе лежала открытая шахматная доска.

Он поднял глаза.

— Марк. Наконец-то.

— Ты звал.

— Присаживайся.

— Я постою.

Он перевёл взгляд на Еву.

— А это, значит, та самая девушка.

— Не смотри на неё.

Дед усмехнулся.

— Весь в отца. Тот тоже не любил, когда кто-то интересовался его женщинами.

Я подошёл к столу.

— Ты убил мою мать?

Он взял стакан.

Сделал глоток.

И спокойно ответил:

— Да.

Мир будто остановился.

Я ожидал отрицания. Попыток оправдаться. Очередной порции лжи.

Но не этого.

— Почему?

— Она хотела разрушить то, что я строил всю жизнь.

— Она хотела забрать собственного сына!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она хотела забрать наследника.

Я сжал челюсти.

— Для тебя люди вообще что-нибудь значат?

— Люди — это ресурсы, Марк. Одни полезны. Другие мешают. Твоя мать оказалась второй.

Ева тихо вдохнула.

Я даже не повернул головы.

— Ты приказал убить её?

— Я принял необходимое решение.

— И после этого спокойно воспитывал меня?

— Именно.

— Смотрел мне в глаза каждый день?

— Да.

Я медленно обошёл стол.

— Ты хоть раз сожалел?

Дед поставил стакан.

— Нет.

Я остановился напротив него.

— Тогда ты действительно заслуживаешь того, что с тобой произойдёт.

Он улыбнулся.

— Не торопись, мальчик. Ты ведь ещё не знаешь самого интересного.

Он достал из ящика папку и положил передо мной.

Я открыл её.

Внутри находились документы на компании, счета, фотографии и копии старых договоров.

Но одна фотография заставила меня замереть.

На ней были моя мать, Виктор и ещё один мужчина.

Я поднял снимок.

— Кто это?

Дед посмотрел на него.

— Человек, который помогал твоей матери бежать.

— Имя.

— Александр Воронцов.

Я медленно повторил:

— Воронцов?

— Да.

Я знал эту фамилию.

Слишком хорошо.

Воронцов был человеком, который сейчас контролировал половину нелегальных поставок в регионе. И человеком, с которым я собирался встретиться через несколько дней.

— Он жив?

— Разумеется.

— Где?

Дед откинулся на спинку кресла.

— Спроси у своего друга Даниила.

Я резко поднял голову.

— Что?

— Даниил знает, где Воронцов. Более того, он работает на него уже несколько лет.

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

Дед улыбнулся.

— Ты действительно думал, что он просто случайно оказался рядом с твоей матерью?

Я медленно повернулся к Еве.

Она смотрела на меня с ужасом.

И тут за спиной раздался голос:

— Не слушай его, Марк.

Даниил стоял в дверях.

В руке у него был пистолет.

Даниил

Я не хотел, чтобы всё закончилось именно так.

Но иногда прошлое возвращается не для того, чтобы дать тебе второй шанс.

Оно возвращается, чтобы напомнить, сколько людей ты предал.

Марк смотрел на меня.

Я видел в его глазах вопрос.

И ненависть.

— Опусти оружие, — произнёс он.

— Я не могу.

— Тогда объясни.

Я посмотрел на Еву.

Она стояла рядом с ним, сжимая его руку.

— Воронцов не просто помогал твоей матери, Марк. Он организовал её побег. Он был готов забрать тебя.

— И что?

— Он хотел, чтобы ты стал его наследником.

Марк усмехнулся.

— А ты решил помочь ему?

— Я должен был.

— Почему?

Я опустил глаза.

— Потому что Виктория перед смертью попросила меня сохранить тебе жизнь. И я поклялся, что не позволю никому использовать тебя.

— Очень интересно. Только почему тогда ты столько лет молчал?

Я не ответил.

Потому что настоящая причина была гораздо хуже.

— Даниил, — произнёс Марк. — Последний раз спрашиваю. На кого ты работаешь?

Я поднял голову.

— На себя.

В этот момент дед нажал кнопку под столом.

Двери кабинета распахнулись.

Внутрь вошли вооружённые люди.

И я понял, что мы попали в ловушку.

Марк мгновенно оттолкнул Еву за спину.

— Чёрт!

Первый выстрел разбил окно.

Второй заставил всех пригнуться.

Я бросился к Марку.

— Через боковой коридор! Быстро!

— Ты ещё смеешь мне указывать?!

— Если хочешь выжить — двигайся!

Мы выбежали из кабинета.

Позади раздавались выстрелы.

Ева держалась рядом с Марком.

На лестнице я заметил одного из людей деда.

Он поднял оружие.

Я успел выстрелить первым.

Марк резко обернулся.

— Ты на чьей стороне, Даниил?

Я посмотрел на него.

— На стороне человека, которому обещал защитить тебя ещё пятнадцать лет назад.

Он ничего не ответил.

Но продолжил бежать.

Ева

Мы выбрались через гараж.

Марк открыл заднюю дверь машины и буквально втолкнул меня внутрь.

— Пристегнись!

Даниил сел за руль.

— Держитесь!

Машина сорвалась с места.

Я обернулась.

В окнах дома мелькали силуэты.

— Марк, что теперь?

Он сидел рядом, сжимая окровавленную ладонь.

— Теперь мы закончим то, что должно было закончиться пятнадцать лет назад.

Я взяла его руку.

— Ты ранен.

— Пустяки.

— Дай посмотреть.

— Ева…

— Марк, не спорь со мной!

Он неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

Но впервые за последние часы.

Я осторожно осмотрела его ладонь. Пуля лишь задела кожу.

— Нужно обработать.

— Хорошо, доктор.

Я посмотрела на него.

— Даже не шути.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

— Прости.

— За что?

— За то, что втянул тебя во всё это.

Я ничего не ответила.

Потому что понимала: теперь мы уже не сможем вернуться к прежней жизни.

Даниил резко затормозил.

— Чёрт.

Впереди стояла чёрная машина.

Из неё вышел мужчина.

Он был высоким, в тёмном пальто, с серебристыми волосами.

Даниил побледнел.

— Нет…

Марк открыл дверь.

— Кто это?

Мужчина улыбнулся.

— Здравствуй, Марк.

Он посмотрел на меня.

Затем снова на Марка.

— Я Александр Воронцов. И, полагаю, пришло время познакомиться с сыном женщины, которую я так и не смог спасти.

Марк застыл.

Александр сделал шаг вперёд.

— Но прежде чем ты решишь, что я твой враг, есть одна вещь, которую ты должен знать.

Он достал из кармана старую фотографию.

На ней была Виктория.

И рядом с ней — маленький Марк.

— Твоя мать была беременна вторым ребёнком, когда её убили.

Я почувствовала, как Марк напрягся.

— Что?

Александр посмотрел ему прямо в глаза.

— У тебя есть сестра, Марк.

И она жива.

Глава 31. Последняя игра

Ева

У меня было ощущение, что земля уходит из-под ног.

Сестра.

У Марка есть сестра, о существовании которой он даже не подозревал.

Я посмотрела на Александра, потом на Марка. Он стоял возле машины совершенно неподвижно. На лице не отражалось ничего, но я уже научилась замечать, когда внутри него бушует настоящий шторм.

— Где она? — наконец спросил Марк.

Александр не ответил сразу.

— В безопасности.

— Я не спрашивал, в безопасности ли она. Я спросил, где она.

— Ты всё ещё такой же нетерпеливый, как Виктория.

Марк шагнул к нему.

— Не смей сравнивать меня с матерью, если собираешься продолжать играть в загадки.

— Хорошо. Её зовут Алиса. Ей двадцать три года.

Марк нахмурился.

— Двадцать три?

— Да.

— Значит, она родилась за два года до смерти матери?

Александр кивнул.

— Виктория скрывала беременность от твоего деда. Она знала, что он никогда не позволит ей оставить второго ребёнка.

— Почему?

— Потому что Алиса родилась от Виктории и Виктора Арсенова. А ты был ребёнком, которого твой дед считал наследником своей империи. Для него существование ещё одного наследника было угрозой.

Марк провёл рукой по волосам.

— И ты всё это время знал?

— Я помогал Виктории скрывать дочь.

— Где она сейчас?

— В Европе. У неё другая фамилия, другая жизнь. Она ничего не знает о твоём существовании.

Марк горько усмехнулся.

— Прекрасно. У меня, оказывается, целая семья, о которой мне забыли сообщить.

Я подошла к нему и осторожно коснулась его руки.

Он переплёл наши пальцы.

— Покажи мне её фотографию, — потребовал Марк.

Александр достал телефон и открыл снимок.

На экране появилась девушка с длинными тёмными волосами, светлыми глазами и знакомой улыбкой.

Я посмотрела на фотографию.

У неё были глаза Виктории.

Марк долго молчал.

— Она действительно похожа на мать, — произнёс он.

— Очень.

— Я хочу с ней встретиться.

— Тогда тебе придётся сначала закончить одну историю.

— Какую?

Александр посмотрел на Даниила.

— Историю предательства.

Даниил стоял возле машины и не вмешивался.

Но его молчание говорило больше любых объяснений.

Марк

Я хотел верить Александру.

Хотел хотя бы один раз услышать правду, которая не окажется очередной ловушкой.

Но в моём мире доверие стоило слишком дорого.

— Даниил, садись в машину, — приказал я.

Он поднял глаза.

— Зачем?

— Потому что у нас с тобой разговор.

— Марк, не сейчас.

— Именно сейчас.

Александр вмешался:

— Не стоит делать это здесь.

Я повернулся к нему.

— Ты уже достаточно много лет решаешь, что мне стоит делать.

— Я пытаюсь помочь.

— Тогда начни с правды.

Александр тяжело выдохнул.

— Воронцов действительно помогал твоей матери. Но он не был единственным человеком, который знал о побеге. Даниил передавал ему информацию о твоём местонахождении.

Я посмотрел на Даниила.

— Это правда?

Он не отвёл взгляда.

— Да.

Я почувствовал, как сжались кулаки.

— Ты следил за мной?

— Я должен был убедиться, что ты жив.

— Ты был рядом со мной каждый день!

— Именно поэтому я мог тебя защитить.

— От кого?!

Даниил помолчал.

— От твоего деда. От людей Воронцова. Иногда даже от твоего собственного отца.

Я рассмеялся.

— Отлично. Значит, все вокруг меня были моими спасителями. Один я, получается, идиот.

— Марк…

— Нет. Теперь слушай меня. Ты расскажешь всё. Каждую встречу, каждое имя, каждый приказ. А если я узнаю, что ты снова что-то скрыл, второго разговора не будет.

Даниил кивнул.

— Хорошо.

Я открыл дверь автомобиля.

— Ева, садись.

Она посмотрела на меня.

— А ты?

— Я сяду рядом.

Когда мы тронулись с места, Александр остался стоять возле своей машины.

Он не попытался нас остановить.

Но перед тем как мы скрылись за поворотом, я увидел, как он достал телефон.

И кому-то позвонил.

Ева

В машине было тихо.

Даниил вёл автомобиль, Марк смотрел в окно.

Я осторожно положила голову ему на плечо.

Он повернулся ко мне.

— Устала?

— Немного.

— Дома отдохнёшь.

— А ты?

— Мне ещё предстоит разобраться с кучей дерьма.

Я усмехнулась.

— Как романтично.

Он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

— Я могу предложить тебе ужин, горячую ванну и ночь без телефонных звонков.

— А ты сможешь?

— Ради тебя постараюсь.

Я подняла голову и поцеловала его.

Совсем коротко.

Но Марк задержал ладонь на моей щеке.

— Ева.

— Что?

— Если я попрошу тебя уехать на несколько дней, ты согласишься?

Я отстранилась.

— Нет.

— Даже не подумала?

— Подумала. Ответ всё равно нет.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Тогда перестань решать за меня.

Он закрыл глаза.

— Ты невозможная женщина.

— Зато твоя.

Марк посмотрел на меня долгим взглядом.

— Именно это меня и пугает.

Впереди Даниил неожиданно произнёс:

— Нам нужно остановиться.

Марк мгновенно напрягся.

— Почему?

— За нами следят.

Я посмотрела в заднее стекло.

На некотором расстоянии ехал чёрный автомобиль.

Тот самый, который я уже видела возле дома Виктора.

Марк достал телефон.

— Сколько?

— Пока один.

— Уверен?

— Нет.

Марк достал оружие.

— Ева, пригнись.

Я подчинилась.

Через несколько секунд раздался выстрел.

Заднее стекло рассыпалось тысячами осколков.

Даниил резко вывернул руль.

Машину занесло.

Я закричала, вцепившись в сиденье.

— Марк!

Он накрыл меня собой.

— Всё нормально. Смотри на меня.

Но я видела кровь на его рубашке.

Снова кровь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится.

Марк

Мы успели уйти от преследования, но потеряли слишком много времени.

Даниил привёз нас в загородный дом, о котором знали только трое человек.

Я проверил территорию, распорядился усилить охрану и только после этого позволил Еве выйти из машины.

— Руку покажи, — сказала она.

— Цел.

— Марк.

Я протянул ладонь.

На коже была глубокая царапина от стекла.

Ева достала аптечку.

— Садись.

— Ты сейчас серьёзно собираешься меня лечить?

— Да. И если будешь спорить, я найду способ сделать это ещё больнее.

Я усмехнулся и сел.

Она осторожно обработала рану.

— Больно?

— Терпимо.

— Врёшь.

— Немного.

Я смотрел на неё и думал о том, насколько сильно всё изменилось.

Ещё несколько дней назад я считал, что контролирую свою жизнь.

Теперь у меня появился биологический отец, неизвестная сестра, предатель в ближайшем окружении и дед, который оказался настоящим чудовищем.

Но хуже всего было другое.

Я больше не знал, кому можно доверять.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Я открыл сообщение.

«Ты слишком долго искал сестру. Теперь она у нас».

Следом пришло видео.

Я нажал воспроизведение.

На экране появилась девушка с фотографии Александра.

Алиса.

Она сидела на стуле, руки были связаны.

За её спиной стоял мужчина.

Он наклонился к камере.

— Привет, Марк. Надеюсь, ты соскучился по семье.

Видео закончилось.

Я поднял глаза.

Ева побледнела.

— Это она?

Я кивнул.

Даниил подошёл ближе.

— Покажи.

Я протянул ему телефон.

Он посмотрел видео и выругался.

— Это невозможно.

— Что?

— Алиса должна была находиться в другом городе.

— Видимо, кто-то забыл сообщить об этом похитителям.

Даниил приблизил изображение.

На несколько секунд задержал взгляд на заднем плане.

Потом резко поднял голову.

— Марк…

— Что?

— Я знаю это место.

Ева

Даниил увеличил изображение.

За спиной Алисы виднелась старая металлическая дверь с эмблемой.

Я не могла разобрать надпись, но Марк сразу узнал её.

— Это склад моего деда, — произнёс он.

— Тот самый? — спросил Даниил.

— Да.

Марк поднялся.

— Собирай людей.

— Подожди. Это может быть ловушка.

— Мне плевать.

— Марк, послушай…

— Там моя сестра!

Я подошла к нему.

— Мы её найдём.

Он посмотрел на меня.

— Я не позволю потерять ещё одного члена семьи.

Я обняла его.

И в этот момент поняла, что он боится не столько за Алису, сколько за самого себя.

Он боялся снова оказаться тем пятилетним мальчиком, который не смог спасти мать.

— Ты не один, — прошептала я.

Марк прижал меня к себе.

— Знаю.

Телефон снова завибрировал.

Новое сообщение.

На этот раз без видео.

Только одна фраза:

«Если хочешь получить сестру живой, приезжай один. И прихвати Еву. У нас есть разговор, который касается её семьи».

Я перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

— Марк…

Он забрал телефон.

Его лицо стало каменным.

— Что они хотят от тебя? — спросила я.

Он молчал.

— Марк, ответь.

Он медленно поднял глаза.

— Похоже, Ева, они знают о тебе больше, чем мы сами.

Глава 32. Зверь без цепей

Марк

Я перечитал сообщение ещё раз.

«Приезжай один. И прихвати Еву».

Сука.

Они не просто знали, кто такая Ева. Они знали, что она для меня значит. Знали, куда бить, чтобы я потерял способность мыслить рационально.

— Даниил, найди отправителя.

— Уже пытаюсь.

— Мне не нужны попытки. Мне нужно имя.

— Марк, это может быть Воронцов.

— Нет.

Я поднял глаза.

— Он не стал бы присылать подобные сообщения. Это слишком примитивно для него.

Даниил задумался.

— Тогда кто?

Я посмотрел на фотографию Алисы.

— Мой дед.

— Но ты видел, как его люди открыли огонь по нам.

— Именно поэтому он может быть уверен, что я не стану его подозревать.

Ева стояла возле окна. Она молчала, но я видел, как напряжены её плечи.

Я подошёл к ней.

— Ты никуда не поедешь.

Она повернулась.

— Марк…

— Нет.

— Там твоя сестра.

— И я её вытащу.

— Тогда почему ты решил, что я должна остаться?

— Потому что они требуют тебя. Это не случайность.

Она скрестила руки на груди.

— А если именно моё присутствие поможет спасти Алису?

Я посмотрел ей в глаза.

— Я не собираюсь ставить тебя под удар.

— Ты уже поставил. Когда решил, что можешь самостоятельно управлять этой войной.

Я провёл ладонью по лицу.

Чёрт.

С ней невозможно было спорить, когда она говорила правду.

— Хорошо. Но одно условие.

— Какое?

— Ты делаешь всё, что я скажу, если ситуация станет опасной.

— Марк…

— Ева.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

— Договорились, — наконец произнесла она.

Я поцеловал её в лоб.

И мысленно пообещал себе, что никто больше не посмеет причинить ей боль.

Ева

Я боялась.

Не буду изображать из себя бесстрашную героиню, которой совершенно плевать на собственную жизнь.

Мне было страшно.

Но ещё страшнее было смотреть на Марка и видеть, как он постепенно превращается в человека, которого сам ненавидел.

Его дед научил его не доверять.

Отец научил убивать.

А жизнь научила считать чувства слабостью.

И теперь, когда у него появилась возможность потерять сразу двух близких людей, он снова собирался закрыться от всего мира.

Я не хотела этого допустить.

— Марк?

Он застёгивал кобуру.

— Да?

— Посмотри на меня.

Он поднял голову.

— Что?

— Ты вернёшь Алису.

— Обязательно.

— И вернёшься ко мне.

На секунду его лицо смягчилось.

— Вот это уже приказ?

— Да.

Он подошёл, обнял меня за талию и притянул к себе.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу вернуться.

Я положила ладони ему на грудь.

— Тогда не делай глупостей.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не торопясь.

Так, словно хотел запомнить каждую секунду.

— Люблю тебя, — произнёс он.

Я замерла.

Марк никогда не разбрасывался такими словами.

— Что?

Он усмехнулся.

— Не заставляй меня повторять.

— Нет, повтори.

— Ева…

— Марк.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я люблю тебя. И это, пожалуй, единственная вещь в моей жизни, которую я не собираюсь контролировать.

Я обняла его крепче.

— Я тоже тебя люблю.

Марк

Склад встретил нас тишиной.

Слишком идеальной.

Я остановился возле входа и поднял руку, останавливая людей.

— Что-то не так, — прошептал Даниил.

— Знаю.

Я посмотрел на камеры.

Они работали.

Свет горел.

Ворота были открыты.

Нас ждали.

— Оставайтесь здесь, — приказал я охране.

— Марк, — начал Даниил.

— Я сказал, оставайтесь.

Мы с ним вошли внутрь вместе с Евой.

В центре помещения стоял стол.

На нём лежала фотография Виктории.

Рядом — маленькая детская игрушка.

Я узнал её.

Старый плюшевый медведь, которого мать подарила мне на пятый день рождения.

Я медленно подошёл.

— Твою мать…

За спиной раздался голос:

— Ты всё-таки пришёл.

Из тени вышел мой дед.

Он выглядел совершенно спокойно.

— Где Алиса?

— В безопасности.

— Покажи.

— Сначала поговорим.

Я достал оружие.

— Ты уже достаточно наговорил за последние дни.

Он усмехнулся.

— Всё ещё думаешь, что можешь мне угрожать?

— Не думаю. Я знаю.

Дед перевёл взгляд на Еву.

— А ты привёл её. Как я и просил.

Я шагнул вперёд.

— Не смотри на неё.

— Ты действительно изменился, Марк. Раньше ты никогда не позволял женщине влиять на свои решения.

— Раньше я был идиотом.

— Нет. Раньше ты был идеальным наследником.

Он достал из кармана небольшой пульт.

— У меня есть предложение.

— Мне плевать на твои предложения.

— Ты получишь Алису. Взамен отдашь мне контроль над своими компаниями.

Я рассмеялся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты похитил мою сестру, чтобы получить бизнес?

— Я пытаюсь вернуть то, что принадлежит семье.

— Семье? Ты убил мою мать!

Его лицо стало жёстким.

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Ты лишил меня матери.

— Я дал тебе власть!

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Мне не нужна была власть. Мне нужна была мать.

На несколько секунд дед замолчал.

А затем произнёс:

— Тогда ты никогда не был достоин наследства.

Я поднял оружие.

— Где Алиса?

Он улыбнулся.

— Спроси у своей женщины.

Я медленно повернулся к Еве.

Она стояла неподвижно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

Дед указал на неё.

— Она ведь тебе ничего не рассказала?

Я посмотрел на Еву.

— Марк, я не понимаю…

— Твой отец был не единственным человеком, который знал Викторию, — продолжил дед. — У неё были подруги. Были родственники. Были люди, которым она доверяла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он достал ещё одну фотографию.

На ней была молодая женщина.

Я узнал её сразу.

Мать Евы.

— Нет, — тихо произнесла Ева.

Я посмотрел на неё.

— Ты знаешь эту фотографию?

Она побледнела.

— Это моя мама.

Дед довольно улыбнулся.

— Вот теперь мы подошли к самому интересному.

Ева

Я смотрела на фотографию и не могла поверить.

Моя мама.

Молодая, улыбающаяся, с длинными волосами.

Но рядом с ней стояла Виктория.

Они обнимались.

— Откуда у вас это? — спросила я.

Дед Марка положил снимок на стол.

— Твоя мать была единственной женщиной, которой Виктория доверяла после того, как узнала о предательстве мужа.

— Вы врёте.

— Возможно. Но фотографии обычно говорят больше людей.

Он достал ещё один снимок.

На нём были две маленькие девочки.

Одна из них — Алиса.

Вторая…

Я перестала дышать.

— Это кто?

Дед посмотрел на меня.

— Ты, Ева.

Марк медленно повернулся ко мне.

— Что?

Я покачала головой.

— Нет. Этого не может быть.

— Твоя мать и Виктория договорились, что девочки будут расти отдельно. Это была единственная возможность сохранить им жизнь.

Я посмотрела на фотографию.

Мне было около трёх лет.

Рядом стояла маленькая девочка с тёмными волосами.

Алиса.

— Вы хотите сказать, что мы с ней знакомы с детства?

— Не совсем. Вы были слишком маленькими, чтобы помнить друг друга.

Марк шагнул к деду.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что теперь ты понимаешь, насколько тесно наши семьи связаны.

— Где моя сестра?!

Дед улыбнулся.

— В соседнем помещении.

Я услышала тихий звук.

Будто кто-то ударил по металлической двери.

— Алиса! — крикнула я.

Из глубины склада донёсся женский голос:

— Помогите!

Марк бросился вперёд.

Но дед нажал кнопку на пульте.

В помещении погас свет.

Раздался оглушительный хлопок.

Я почувствовала, как Марк схватил меня за руку и прижал к себе.

— Ева, не двигайся!

Где-то справа послышались выстрелы.

Потом крик Даниила.

Я ничего не видела.

Только чувствовала ладонь Марка, которая крепко держала мою руку.

— Марк!

— Я здесь!

Вспыхнул аварийный свет.

И я увидела, что дед исчез.

На полу лежал пульт.

А дверь соседнего помещения была открыта.

Марк

Алиса сидела возле стены.

Испуганная, бледная, с разбитой губой.

Я остановился перед ней.

Она подняла голову.

Наши взгляды встретились.

И я увидел глаза матери.

— Алиса?

Она медленно кивнула.

— Ты Марк?

Я присел перед ней.

— Да.

Она несколько секунд рассматривала моё лицо.

Потом неожиданно заплакала.

— Мне говорили, что у меня никого нет.

Я осторожно обнял её.

Она вцепилась в мою рубашку.

И впервые за долгие годы я почувствовал, что делаю что-то действительно правильное.

Не уничтожаю врага.

Не захватываю чужой бизнес.

Не доказываю, кто здесь главный.

Просто спасаю свою семью.

— Теперь ты не одна, — прошептал я.

Алиса подняла голову.

— А мама?

Я замер.

Ева подошла ближе.

— Алиса…

Девушка посмотрела на неё.

И вдруг произнесла:

— Я тебя помню.

Ева застыла.

— Что?

— У мамы была фотография. На ней мы вместе. Она говорила, что когда-нибудь мы снова встретимся.

Ева присела рядом.

— Значит, мы действительно были знакомы.

Алиса кивнула.

Я смотрел на них и понимал, что эта история только начинает раскрываться.

Но затем Даниил, который осматривал помещение, громко произнёс:

— Марк! Здесь кое-что есть.

Я поднялся.

На столе лежал старый диктофон.

Рядом была записка.

«Для моего сына».

Я включил запись.

Сначала послышался шум.

Затем женский голос.

Голос Виктории.

— Марк, если ты когда-нибудь услышишь эту запись, значит, я не смогла вернуться к тебе.

Я перестал дышать.

— Прости меня, мой мальчик. Я хотела забрать тебя. Хотела, чтобы мы жили вместе. Но твой дед не позволил мне.

Голос дрогнул.

— Есть кое-что, о чём ты должен знать. Человек, которому я доверила Алису, должен был защищать и тебя. Но он предал меня. И если он до сих пор рядом с тобой, не верь ему.

Запись оборвалась.

Я медленно поднял голову.

В помещении стояла тишина.

Даниил смотрел на меня.

Алиса плакала.

Ева сжимала мою руку.

— Кто? — спросил я.

Даниил покачал головой.

— Марк…

Я достал оружие.

— Назови имя.

Он тяжело выдохнул.

— Виктор Арсенов.

Даниил

Я видел, как Марк медленно осознаёт услышанное.

И знал, что теперь мне уже нечего скрывать.

— Виктория доверила Алису Виктору, — произнёс я. — Но он не выполнил обещание.

— Что с ним произошло?

— Он передал информацию твоему деду.

Марк сжал оружие.

— Значит, он тоже участвовал.

— Да.

— И всё это время изображал спасителя?

— Да.

Марк отвернулся.

Я посмотрел на Еву.

Она обнимала Алису, пытаясь успокоить её.

И понял, что самое страшное ещё впереди.

Потому что дед Марка исчез.

А вместе с ним исчезла и часть документов, которые мы нашли в доме.

На одном из листов была фамилия.

Не Виктора.

Не Арсенова.

Не Воронцова.

Фамилия человека, которого я меньше всего ожидал увидеть в этой истории.

Ева.

Я поднял глаза.

— Марк…

Он повернулся.

— Что ещё?

Я протянул ему документ.

— Кажется, твоя женщина тоже стала частью этой игры задолго до того, как встретила тебя.

Глава 33. Наследие зверя

Марк

Я смотрел на документ и пытался понять, в какой момент моя жизнь превратилась в настолько ебаный кошмар.

Фамилия Евы.

Её мать.

Виктория.

Мой дед.

Всё было связано между собой. Каждая смерть, каждое предательство, каждая ложь тянулись из одного прошлого, о существовании которого я даже не подозревал.

— Объясни, — произнёс я, глядя на Даниила.

Он положил передо мной остальные бумаги.

— Мать Евы звали Анна. Она была не просто подругой Виктории. Они вместе собирали документы против твоего деда. Финансовые схемы, имена людей, счета, договорённости. Всё, что могло уничтожить его империю.

— И при чём здесь Ева?

— Анна была единственным человеком, которому Виктория доверила оригиналы документов. Перед смертью она спрятала их в месте, о котором никто не знал.

Я посмотрел на Еву.

Она держала Алису за руку. Девушка выглядела измученной, но уже не плакала.

— Ты знала об этом? — спросил я.

Ева покачала головой.

— Нет. Мама никогда ничего не рассказывала.

— Возможно, она пыталась тебя защитить.

— От кого? От вашей семьи?

Я не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

От таких людей, как я.

Ева

Я не могла перестать смотреть на документы.

Мама никогда не рассказывала мне о Виктории. Никогда не упоминала мафиозные семьи, деньги, оружие или людей, которые могли убивать ради власти.

В моей памяти она оставалась обычной женщиной.

Любящей матерью.

Человеком, который пек мне пироги по выходным, ругал за разбросанные вещи и всегда звонил, если я задерживалась.

Неужели всё это время она жила с таким страшным прошлым?

— Ева, — тихо позвал Марк.

Я подняла глаза.

— Что?

— Нам нужно поговорить.

— Говори.

Он присел передо мной.

— Я хочу, чтобы ты знала: всё, что произошло, не имеет отношения к твоей вине.

Я горько усмехнулась.

— А ты уверен, что вообще знаешь, кто я?

— Я знаю женщину, которую люблю.

— А если окажется, что моя семья причастна ко всему этому?

Марк взял мою руку.

— Тогда мы узнаем правду.

— И что будет потом?

— Решим.

Я смотрела на него и понимала, что впервые за долгое время он не пытается приказать мне, что делать.

Он действительно оставлял решение за нами обоими.

Марк

Мы нашли тайник через три часа.

Он находился в старом доме Анны, который много лет назад перешёл в собственность одной из её родственниц.

Внутри небольшого металлического сейфа лежали документы, фотографии и флешка.

Даниил подключил её к ноутбуку.

На экране появилась папка с несколькими видеозаписями.

Первая была датирована пятнадцатью годами ранее.

Я нажал воспроизведение.

На экране появилась моя мать.

Она выглядела уставшей, но улыбалась.

— Если ты смотришь эту запись, значит, мне не удалось закончить начатое. Марк, мой мальчик, я не знаю, сколько тебе лет сейчас. Не знаю, каким человеком ты вырос. Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь: ты никогда не был обязан становиться наследником чужой жестокости.

Я почувствовал, как сжалось горло.

Виктория продолжила:

— Твой дед построил империю на страхе. Он заставлял людей подчиняться, покупал их молчание и уничтожал тех, кто пытался уйти. Я не хотела такой жизни для тебя.

Она ненадолго замолчала.

— Анна помогла мне подготовить документы. Там имена всех людей, которые участвовали в преступлениях твоего деда. Но есть ещё кое-что. Человек, который помогал ему принимать решения, находится гораздо ближе, чем ты думаешь.

Изображение изменилось.

На экране появился мой отец.

Тот самый человек, который воспитывал меня.

Но рядом с ним стоял Даниил.

Я медленно повернулся.

— Что это?

Даниил побледнел.

— Я могу объяснить.

— Тогда объясняй.

Он посмотрел на экран.

— Я передавал информацию твоему отцу. Он использовал меня, чтобы следить за Викторией.

— Ты говорил, что пытался её спасти.

— Я действительно пытался.

— А документы?

Даниил опустил голову.

— Я знал о них.

Я почувствовал, как внутри снова поднимается ярость.

— И молчал?

— Я боялся, что если они попадут к тебе, тебя убьют.

— Ты уже говорил мне это.

— Потому что это правда.

Я подошёл к нему.

— Знаешь, что самое отвратительное? Я доверял тебе больше, чем собственной семье.

Даниил не ответил.

— Но теперь всё закончилось.

Он поднял глаза.

— Что ты собираешься делать?

Я закрыл ноутбук.

— Закончить эту войну.

Виктор

Я наблюдал за ними через экран.

Марк нашёл документы.

Ева узнала о матери.

Даниил наконец перестал изображать верного друга.

Всё шло не так, как я рассчитывал.

Я повернулся к человеку, стоявшему возле двери.

— Подготовь машину.

— Куда?

— В аэропорт.

— А люди?

— Пусть остаются.

Он замялся.

— А если Марк придёт?

Я усмехнулся.

— Он придёт.

Я слишком хорошо знал своего сына.

Он никогда не оставлял незаконченных дел.

Но на этот раз он ошибался, если думал, что сможет уничтожить меня.

Потому что у меня всё ещё оставался последний козырь.

И звали его Алиса.

Марк

Виктора мы нашли на частной территории за городом.

Он не пытался скрываться.

Когда я вошёл в помещение, он стоял возле окна с бокалом виски.

— Наконец-то, — произнёс он.

— Где мой дед?

— Не знаю.

— Не ври.

Виктор повернулся.

— Ты действительно думаешь, что я стану защищать человека, который убил женщину, которую любил?

— Ты защищал его пятнадцать лет.

Он поставил бокал.

— Я был молод. Глуп. Я думал, что смогу однажды забрать тебя и Алису.

— Но не смог.

— Нет.

Я подошёл ближе.

— Ты позволил ему уничтожить нашу мать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да.

— И теперь хочешь, чтобы я поверил в твоё раскаяние?

Виктор молчал.

Я достал фотографию Виктории.

— Она любила тебя.

Он посмотрел на снимок.

Впервые за всё время его лицо изменилось.

— Я знаю.

— Она ждала от тебя ребёнка.

— Знаю.

— Тогда почему ты не спас её?

Виктор медленно опустил голову.

— Потому что я выбрал собственную жизнь.

Я долго смотрел на него.

Затем убрал фотографию.

— Вот и живи теперь с этим.

Я развернулся.

— Марк, — позвал он.

Я остановился.

— Твой дед собирается покинуть страну. Но перед этим он хочет уничтожить все документы.

— Где?

Виктор назвал адрес.

Я достал телефон.

— Даниил. У нас есть работа.

Ева

Когда Марк вернулся, я сразу поняла, что произошло что-то серьёзное.

— Нашёл?

Он кивнул.

— Да.

— Что теперь?

— Последний разговор.

Я подошла к нему.

— Я хочу поехать с тобой.

Он посмотрел на меня.

— Ева…

— Не начинай.

Он усмехнулся.

— Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?

— Только когда мне это выгодно.

Марк притянул меня к себе.

— Господи, женщина. За что мне такое счастье?

— За красивые глаза.

Он рассмеялся и поцеловал меня.

Алиса сидела на диване и наблюдала за нами.

— Вы всегда такие?

Я повернулась к ней.

— Какие?

— Будто собираетесь одновременно убить друг друга и поцеловать.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Иногда примерно так и происходит.

Марк покачал головой.

— Не слушай её.

Алиса улыбнулась.

И в этот момент я впервые увидела в её лице не испуганную девушку, а человека, который постепенно возвращается к жизни.

Марк

Дом деда встретил нас пустотой.

Никакой охраны.

Никаких машин.

Только открытая дверь кабинета и горящий свет.

Он сидел за столом.

Перед ним лежала фотография Виктории.

— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он.

— Ты всегда слишком много о себе думаешь.

Дед улыбнулся.

— Ты действительно собираешься уничтожить всё, что я построил?

— Нет. Только то, что ты построил на крови.

Он посмотрел на Еву.

— А ты всё-таки привёл её.

— Последний раз говорю: не смотри на неё.

Дед поднялся.

— Ты стал слабым.

— Возможно.

— Из-за женщины?

— Из-за того, что наконец понял разницу между властью и силой.

Он усмехнулся.

— Красивые слова. Но ты всё ещё мой внук.

Я положил на стол документы.

— Это конец.

Он посмотрел на бумаги.

Затем на меня.

— Ты думаешь, они тебя спасут?

— Нет. Они спасут тех, кого ты годами держал в страхе.

Я достал телефон и включил запись.

— Все документы уже переданы людям, которые займутся расследованием. Твои счета заморожены, часть компаний больше тебе не принадлежит. Люди, которые работали на тебя, начали давать показания.

Дед побледнел.

Впервые.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

Он резко двинулся к столу.

Я успел заметить движение руки.

Но Ева оказалась быстрее.

— Марк!

Раздался выстрел.

Я обернулся.

Дед стоял с оружием в руке.

На полу лежал пистолет, который Ева успела выбить из его пальцев.

Мои люди вошли в кабинет.

Дед попытался вырваться, но его быстро обезоружили.

Я подошёл к нему.

— Ты мог просто оставить нас в покое.

Он смотрел на меня с ненавистью.

— Ты всё равно останешься таким же, как я.

Я наклонился к нему.

— Нет. Именно поэтому я тебя останавливаю.

Его увели.

Я не стал смотреть вслед.

Впервые за пятнадцать лет мне больше не нужно было ждать его приказов.

Ева

Когда мы вышли из дома, уже светало.

Марк стоял возле машины и смотрел на горизонт.

Я подошла к нему.

— Всё?

Он задумался.

— Нет. Но самое страшное закончилось.

Я взяла его за руку.

— А дальше?

Он повернулся ко мне.

— Дальше я хочу жить.

Я улыбнулась.

— Звучит неплохо.

— Хочу просыпаться рядом с тобой. Завтракать. Ругаться из-за мелочей. Хочу, чтобы Алиса перестала бояться каждого звонка телефона. Хочу, чтобы у нас наконец появилась нормальная жизнь.

— А империя?

Марк посмотрел на меня.

— Она больше не будет управлять моей жизнью.

— Ты уверен?

Он достал из кармана ключи от своего кабинета и положил мне на ладонь.

— Я принял решение.

— Какое?

— Продать то, что можно продать законно, закрыть остальное и начать заново.

Я обняла его.

— Я люблю тебя.

Он прижал меня к себе.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Твой.

И поцеловал меня.

Марк

Прошло несколько месяцев.

Дед предстал перед судом. Его империя развалилась быстрее, чем я предполагал. Люди, которые ещё вчера называли его господином, теперь старались забыть, что когда-либо знали его.

Даниил исчез на некоторое время.

Перед уходом он оставил мне письмо.

Я не сразу решился его открыть.

В нём было всего несколько строк.

«Я не прошу прощения. Не заслужил его. Но я выполнил последнее обещание Виктории — ты жив. Надеюсь, однажды ты сможешь жить не только ради мести».

Я убрал письмо в ящик.

Возможно, когда-нибудь я смогу его простить.

Но не сейчас.

Алиса постепенно привыкала к новой жизни. Мы часто разговаривали о матери, рассматривали старые фотографии и пытались восстановить то, что у нас отняли.

Виктория не вернулась.

Но теперь её история больше не принадлежала людям, которые пытались стереть её из нашей памяти.

А Ева…

Ева всё ещё умела выводить меня из себя.

Она могла спорить, отказываться слушаться, смеяться в самый неподходящий момент и смотреть на меня так, будто совершенно не боялась моего характера.

И, чёрт возьми, я любил в ней каждую из этих черт.

Однажды вечером она подошла ко мне с небольшой коробкой.

— У меня кое-что для тебя.

— Что там?

— Открой.

Внутри лежал старый медальон.

Я узнал его сразу.

Он принадлежал моей матери.

— Где ты его нашла?

— Алиса передала. Говорит, он всё это время хранился у неё.

Я открыл медальон.

Внутри была крошечная фотография Виктории.

На обратной стороне выгравированы слова:

«Не позволяй зверю решить, кем тебе быть».

Я долго смотрел на надпись.

Потом закрыл медальон и обнял Еву.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Марк.

Я поцеловал её в лоб.

— Просто подумал, что моя мать наконец могла бы мной гордиться.

Она прижалась ко мне.

И я впервые за много лет поверил, что у меня действительно есть будущее.

Не наследие чужой жестокости.

Не империя, построенная на страхе.

Не власть, ради которой нужно ломать чужие жизни.

А собственная жизнь.

И женщина, с которой я хотел её прожить.

Я был зверем.

Но больше не был на цепи.

Эпилог. Там, где заканчивается власть

Ева

Прошёл год.

Иногда мне казалось, что всё произошедшее было страшным сном. Слишком много крови, слишком много лжи, слишком много людей, которых мы потеряли.

Но стоило мне увидеть старый медальон на шее Марка, как воспоминания возвращались.

Он больше не жил по расписанию чужих приказов. Не проводил ночи на бесконечных переговорах, не исчезал на несколько дней, не возвращался домой с кровью на рубашке.

По крайней мере, теперь это случалось гораздо реже.

Марк не превратился в святого. Я бы, наверное, испугалась, если бы однажды он проснулся с ангельским характером.

Он всё ещё был властным, упрямым, временами невыносимым мужчиной.

Но теперь рядом с ним я могла оставаться собой.

— Ты опять задумалась.

Я подняла голову.

Марк стоял в дверях кухни, держа в руках две чашки кофе.

— Думаю.

— Опасное занятие.

— Особенно когда рядом ты.

Он усмехнулся и поставил чашку передо мной.

— Я, между прочим, замечательный мужчина.

— Сам себя не похвалишь…

Он наклонился, поцеловал меня и сел напротив.

— Сегодня Алиса приезжает.

— Я помню.

— Даниил тоже написал.

Я подняла глаза.

— Он возвращается?

— Пока не знаю.

Марк достал телефон и положил на стол.

На экране было сообщение.

«Надеюсь, ты наконец научился жить, а не только воевать. Береги их».

Я улыбнулась.

— Может, однажды вы поговорите нормально?

— Возможно.

— Ты ведь скучаешь по нему.

Марк помолчал.

— Иногда я скучаю по человеку, которым он был до всего этого.

Я накрыла его ладонь своей.

— Может, однажды вы сможете начать сначала.

Он посмотрел на меня.

— А ты всегда веришь в хорошее?

— Нет. Просто иногда людям нужно дать шанс.

Марк притянул мою руку к губам.

— Поэтому я тебя и люблю.

Марк

Алиса приехала ближе к вечеру.

Она изменилась. Стала увереннее, чаще улыбалась, перестала вздрагивать от каждого незнакомого звука.

Мы постепенно учились быть семьёй.

Это оказалось сложнее, чем я думал.

У нас не было общих воспоминаний о детстве. Не было привычки делиться мелочами. Мы слишком долго жили отдельно, даже не подозревая о существовании друг друга.

Но теперь всё менялось.

— Марк!

Я обернулся.

Алиса стояла возле машины с небольшим подарочным пакетом.

— Это тебе.

— Что там?

— Открой.

Внутри лежала старая фотография.

Мама.

Я.

И Алиса, которую она держала на руках.

На обороте знакомым почерком было написано:

«Мои дети. Моё самое большое счастье».

Я долго смотрел на снимок.

— Спасибо.

Алиса обняла меня.

— Я рада, что нашла тебя.

Я обнял её в ответ.

— Я тоже, мелкая.

Она рассмеялась.

— Мне двадцать четыре.

— Для меня ты всё равно мелкая.

— Сам старый.

— Осторожнее, сестрёнка.

Мы оба рассмеялись.

И я вдруг понял, что больше не чувствую необходимости искать врагов за каждым поворотом.

У меня наконец появилась семья.

Та самая, которую я когда-то потерял.

Ева

Вечером мы сидели на террасе.

Алиса рассказывала какую-то историю, Марк периодически вставлял свои замечания, а я просто слушала их.

Ночь была тёплой.

На столе горели свечи.

Марк держал меня за руку под столом, иногда поглаживая большим пальцем мои пальцы.

— Ева, — позвала Алиса.

— Да?

— Можно вопрос?

— Конечно.

Она улыбнулась.

— Вы с Марком собираетесь когда-нибудь пожениться?

Я поперхнулась вином.

Марк спокойно поставил бокал.

— А что, есть предложения?

Алиса рассмеялась.

— Я просто спрашиваю!

Я посмотрела на него.

— А ты что думаешь?

Он некоторое время молчал.

Потом поднялся, обошёл стол и остановился возле меня.

— Думаю, что слишком долго откладывал один важный вопрос.

Он достал небольшую коробочку.

Моё сердце пропустило удар.

— Марк…

— Подожди.

Он опустился передо мной на одно колено.

Алиса прикрыла рот ладонью.

Марк открыл коробочку.

Внутри лежало кольцо.

Не огромное, не вызывающе дорогое. Изящное, с тёмным камнем в центре.

— Ева, я не обещаю тебе идеальную жизнь. Ты знаешь, кто я. Знаешь моё прошлое, мои недостатки и всё то дерьмо, которое иногда творится у меня в голове.

Он взял мою руку.

— Но я обещаю, что никогда больше не позволю чужим решениям управлять нашей жизнью. Я не хочу владеть тобой. Не хочу делать из тебя свою тень. Я хочу идти рядом.

Его голос стал тише.

— Выходи за меня.

Я смотрела на него сквозь выступившие слёзы.

— Ты действительно думаешь, что я откажусь?

Он улыбнулся.

— Хотелось бы услышать ответ.

— Да, Марк. Да.

Он надел кольцо мне на палец и поднялся.

Я обняла его за шею.

Поцелуй получился долгим, совершенно забывшим о присутствии Алисы.

— Эй! — возмутилась она. — Я вообще-то здесь!

Мы рассмеялись.

Марк прижал меня к себе.

— Привыкай. Теперь ты официально часть нашей ненормальной семьи.

Марк

Поздно ночью мы остались вдвоём.

Ева стояла у окна, рассматривая кольцо.

Я подошёл сзади, обнял её за талию и поцеловал в шею.

— Нравится?

— Очень.

— Хорошо.

Она повернулась ко мне.

— Знаешь, о чём я подумала?

— О чём?

— Твоя мать была бы счастлива.

Я посмотрел на медальон, лежавший на тумбочке.

— Надеюсь.

Ева коснулась моей щеки.

— Она бы гордилась тобой.

Я накрыл её ладонь своей.

Впервые за долгое время мне не хотелось ничего доказывать.

Ни миру.

Ни врагам.

Ни самому себе.

Я поцеловал женщину, которая сумела увидеть во мне не только зверя.

И понял одну простую вещь.

Наследие — это не фамилия, не деньги и не власть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наследие — это то, что ты оставляешь после себя.

И я больше не собирался оставлять после себя страх.

Только жизнь.

Нашу жизнь.

Конец.

Конец