Когда власть бессильна. Тематика: Когда был первый секс

Пролог

Иногда всё начинается с одной ошибки.

Челябинск. 23:47.

Глеб Ковалёв третий раз сравнивал финансовые отчёты КДМ Холдинга.

Цифры не сходились.

Разница была небольшой, но повторялась в нескольких документах. Для кого-то это могло показаться обычной ошибкой. Глеб так не считал.

На экране появилось новое письмо. Неизвестный отправитель, пустая тема и всего одна фраза:

«Проверьте, кто подписал документы».

К письму прилагалась копия договора с электронной отметкой о согласовании. Глеб пробежал глазами по строкам и остановился на имени внизу страницы.

Алиса Новикова.

Он не знал, кто она такая.

Глеб набрал номер руководителя внутреннего контроля.

— Мне нужны все версии договоров с этим подрядчиком. И список тех, кто участвовал в их обработке.

— К утру подготовим.

— Мне нужны не обещания. Мне нужны документы.

Закончив разговор, Глеб распечатал договор и убрал его в папку.

Кто-то допустил ошибку. Или хотел, чтобы её заметили.

Оставалось выяснить кто и зачем.

⸻

В то же время.

Алиса Новикова пересчитывала деньги на кухонном столе. Сумма не менялась, сколько бы раз она ни начинала сначала.

Две работы, незаконченное образование и долг, который мешал ей осуществить единственное желание — уехать из Челябинска и начать всё заново.

Телефон завибрировал. Сообщение от Егора Савельева, давнего знакомого, с которым она не общалась уже несколько недель.

Ты ещё ищешь подработку?

Алиса ответила:

Смотря какую.

Временная работа с документами. Хорошо платят. Помню, ты училась на экономиста.

Она нахмурилась.

Где?

У подрядчика КДМ Холдинга. Завтра расскажу подробности.

Алиса посмотрела на конверт с деньгами. Она не доверяла предложениям, которые звучали слишком заманчиво, но и позволить себе отказаться, не узнав условий, не могла.

Хорошо. Поговорим. Но сначала я хочу знать, что именно придётся делать.

Ответ пришёл почти сразу:

Договорились.

Алиса отложила телефон. Она собиралась лишь выслушать предложение и ничего не решать заранее.

В другом конце города Глеб Ковалёв снова открыл договор.

Теперь у него было имя, с которого можно начать проверку.

Алиса Новикова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Цена свободы

Будильник зазвонил в шесть утра.

Алиса Новикова услышала его ещё во сне. Где-то далеко, словно в соседней квартире, кто-то настойчиво требовал, чтобы она немедленно поднялась и занялась чем-нибудь полезным.

Она перевернулась на другой бок и сунула руку под подушку.

Телефон нашёлся не сразу. Сначала пальцы наткнулись на наушник, потом на смятую салфетку, которую Алиса зачем-то притащила в кровать вечером, и только после этого — на вибрирующий прямоугольник.

Будильник замолчал.

— Ещё пять минут, — прошептала она в подушку.

Пять минут были маленькой, почти неприличной роскошью. Не нужно было улыбаться, отвечать на вопросы, запоминать чужие заказы и изображать человека, у которого в жизни всё более или менее нормально. Можно было просто лежать, слушать, как за окном проезжают первые машины, и притворяться, что сегодняшний день ещё не начался.

А потом она всё-таки посмотрела на время.

Шесть десять.

— Великолепно, Новикова. Просто великолепно.

Алиса резко села на кровати, и рыжие волосы упали ей на лицо. Она смахнула их ладонью, поморщилась от холода и на секунду замерла, пытаясь вспомнить, зачем вчера поставила будильник именно на шесть.

Ах да. Работа.

Когда-то она представляла себе взрослую жизнь совершенно иначе. В её представлении двадцать три года означали первые серьёзные достижения, самостоятельность, может быть, съёмную квартиру получше и возможность купить продукты, не подсчитывая стоимость каждого товара в уме.

Вместо этого она жила в маленькой квартире, где зимой тянуло от окна, летом заедала дверца шкафа, а стиральная машина начинала греметь так, будто собиралась покинуть помещение без разрешения.

И работала столько, сколько могла выдержать.

— Зато независимая, — пробормотала Алиса, натягивая джинсы. — Независимая женщина, которая самостоятельно не высыпается, самостоятельно голодает и самостоятельно разговаривает с бытовой техникой.

Она усмехнулась собственной шутке.

Смеяться над собой было удобно. По крайней мере, не требовалось объяснять никому, почему иногда хотелось сесть на пол посреди кухни и просто ничего не делать.

В ванной Алиса включила воду и подставила ладони под холодную струю. Зеркало было слегка запотевшим, хотя она ещё даже не принимала душ. Из отражения на неё смотрела девушка с зелёными глазами, бледной кожей и следами недосыпа под глазами.

Она собрала рыжие волосы в хвост, но несколько прядей тут же выбились возле висков.

— Не трогай, — предупредила она своё отражение. — У нас нет времени на переговоры с волосами.

На кухне было прохладно. Алиса включила чайник, достала из холодильника вчерашний бутерброд и положила его на тарелку. Хлеб немного подсох, сыр по краям стал твёрдым.

Завтрак чемпионов.

Если чемпион — это человек, которому нужно растянуть остаток денег до зарплаты.

Пока грелась вода, она открыла банковское приложение.

Это была привычка, от которой Алиса никак не могла избавиться. Она проверяла счёт утром, иногда днём и почти всегда вечером, хотя прекрасно знала: за несколько часов сумма не изменится, если только кто-нибудь по ошибке не решит подарить ей денег.

Баланс появился на экране.

Алиса смотрела на цифры несколько секунд.

Потом закрыла приложение.

— Нет. Сегодня без паники.

Она откусила бутерброд и начала мысленно распределять деньги.

Аренда. Коммунальные платежи. Продукты. Проезд. Обязательный платёж по долгу. И ещё один платёж, который она надеялась закрыть в следующем месяце, но теперь уже не была уверена, что получится.

В голове цифры складывались быстрее, чем хотелось бы.

Она умела считать. Умела находить ошибки в таблицах, замечать расхождения и понимать, когда сумма на бумаге выглядит подозрительно. Когда-то ей нравилось это занятие. В университете она могла просидеть над расчётами несколько часов, не замечая времени, и испытывала почти детское удовлетворение, когда всё наконец сходилось.

Смешно.

Она могла объяснить, почему в отчёте не хватает двадцати шести тысяч рублей, но не могла придумать, откуда взять лишние пять тысяч на собственную жизнь.

Алиса отодвинула тарелку.

Не сегодня. Не с утра.

Если она позволит себе начать думать обо всём сразу, то опоздает ещё до того, как выйдет из дома.

В семь десять она закрыла дверь квартиры, проверила ручку, вернулась за ключами, которые оставила на тумбочке, и только со второй попытки отправилась к остановке.

Утро в Челябинске было серым и неприветливым. Возле дороги лежали грязные полосы старого снега, машины шуршали по влажному асфальту, а люди на остановке стояли с одинаковыми выражениями лиц — словно каждый мысленно договаривался с собой пережить этот день и больше ничего не требовать.

Алиса втиснулась в автобус, прижала сумку к боку и ухватилась за поручень.

Рядом мужчина разговаривал по телефону так громко, будто собеседник находился не на другом конце провода, а за Уральскими горами.

— Да я сказал, что сделаю! Ну сколько можно повторять?

Алиса отвернулась к окну.

Вот бы однажды проснуться и не торопиться. Просто встать, спокойно позавтракать, выбрать одежду не по принципу «что ещё не высохло», а потому, что хочется. И чтобы никто не ждал от меня денег, работы или немедленного решения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она тут же мысленно одёрнула себя.

Хотя бы сначала научись не оставлять будильник на пять минут позже, чем нужно.

В семь двадцать она открывала кофейню.

Внутри пахло молотыми зёрнами, ванильным сиропом и свежей выпечкой. Этот запах Алиса любила. Он был тёплым, знакомым и каким-то обнадёживающим. Здесь всё имело своё место: стаканы, крышки, сиропы, кофемашина, список заказов. Даже в самый загруженный час существовала последовательность действий, которую можно было выполнить правильно.

В жизни всё было куда менее удобно.

— Алиса, доброе утро! — крикнула из-за стойки её коллега, Лена. — Ты сегодня одна на кассе до одиннадцати. Потом подойдёт Марина.

— То есть мне пожелали не доброго утра, а выживания?

— Именно. Но с кофейным ароматом.

— Уже лучше.

Лена рассмеялась и передала ей фартук.

Первые посетители пришли ещё до восьми. Потом их стало больше. Мужчины в рубашках и пальто, женщины с телефонами у уха, студенты, которые просили кофе покрепче, но подешевле, и люди, убеждённые, что весь мир обязан подстроиться под их расписание.

Алиса принимала заказы, улыбалась, пробивала чеки и старалась не смотреть на часы слишком часто.

— Два капучино, один большой латте, американо без сахара, — перечислил мужчина у стойки, не отрываясь от экрана телефона.

— Большой латте с сиропом?

— Конечно.

Алиса внесла заказ.

Через несколько минут тот же мужчина вернулся.

— Здесь сиропа нет.

Она посмотрела на стакан, затем на чек.

— Вы заказывали латте с карамельным сиропом. Вот, смотрите.

— Я вообще-то просил без сиропа.

Разумеется. А ещё вы, наверное, просили, чтобы я прочитала ваши мысли и заранее угадала, какой именно кофе вам сегодня нужен.

Вслух Алиса произнесла совсем другое:

— Могу приготовить новый. Только уточните, пожалуйста: без сиропа?

Мужчина вздохнул так, словно она предложила ему лично вымыть кофейню.

— Да, без сиропа.

— Хорошо.

Она переделала напиток, поставила стакан перед ним и улыбнулась.

— Приятного дня.

— Посмотрим.

Когда он отошёл, Алиса медленно выдохнула.

— Ну? — Лена появилась рядом с контейнером крышек. — Опять кто-то решил, что кофе должен соответствовать его внутреннему миру?

— Его внутренний мир сегодня без карамели.

Лена фыркнула.

— Я бы уже послала его.

— А потом выслушивала бы менеджера. Нет уж. Я слишком бедная для принципиальности.

Она произнесла это легко, почти шутливо, но слова задели её сильнее, чем хотелось бы.

Слишком бедная для принципиальности.

Иногда ей казалось, что именно так устроена вся её жизнь. Она терпела не потому, что не могла постоять за себя, а потому, что каждое резкое движение могло обойтись слишком дорого. Потерять смены, испортить отношения с начальством, остаться без подработки — для кого-то это были неприятности. Для неё каждая из них означала необходимость заново пересчитывать деньги.

И всё же она не собиралась считать себя слабой.

Она просто выбирала, на что тратить силы.

К полудню спина начала ныть, а ноги гудели так, словно она весь день простояла не за стойкой, а на беговой дорожке. Алиса успела выпить два глотка остывшего кофе, съесть половину печенья и ответить на несколько сообщений, которые откладывала с утра.

На одном из них она задержалась.

Напоминание о платеже.

Она прочитала его, заблокировала экран и убрала телефон в карман.

Потом.

Это слово стало её личным способом выживания.

Потом разберусь с долгами. Потом найду работу получше. Потом восстановлюсь в университете или поступлю заново. Потом куплю нормальную куртку. Потом съезжу куда-нибудь, где не нужно каждый день думать, сколько стоит дорога обратно.

Иногда Алиса боялась, что однажды это «потом» станет привычным ответом на всё, чего она действительно хочет.

В половине пятого она закончила смену. Лена предложила зайти за кофе перед уходом, но Алиса отказалась.

— Я сегодня вечером ещё убираюсь в офисе.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Конечно.

— Когда?

— В теоретической части моей жизни.

— Алиса!

— Что? Там у меня даже отпуск есть.

Она улыбнулась, переоделась и вышла на улицу.

На самом деле вопрос Лены остался с ней.

Когда она отдыхала в последний раз не потому, что упала без сил, а потому, что сама решила ничего не делать?

Алиса не смогла вспомнить.

Вечерняя уборка была другой работой — тихой, почти безлюдной. В офисах пахло бумагой, пластиком и чужими духами. На столах оставались кружки, раскрытые блокноты, зарядные устройства и стикеры с короткими напоминаниями. Иногда она невольно читала их, пока вытирала пыль.

«Позвонить клиенту».

«Согласовать смету».

«Не забыть отправить отчёт».

У всех были дела, планы, задачи. У всех, казалось, существовала жизнь, которая двигалась куда-то вперёд.

Алиса вытерла стол, аккуратно обошла оставленные документы и поставила мусорное ведро на место.

Нечего завидовать. Я не знаю, что у них происходит за закрытыми дверями.

Эта мысль помогла ненадолго.

К концу уборки у неё болели плечи. Она несколько раз ловила себя на том, что замирает с тряпкой в руке и просто смотрит в одну точку, пытаясь вспомнить, что собиралась делать дальше.

Когда она наконец добралась домой, было уже темно.

Алиса открыла дверь, сбросила кроссовки и оставила сумку на стуле. Потом несколько секунд стояла посреди кухни, не включая свет.

Ей не хотелось двигаться.

Не хотелось готовить, разбирать вещи, открывать банковское приложение или думать о завтрашнем дне.

Хотелось, чтобы кто-нибудь спросил, как она держится.

Не из вежливости. Не потому, что так принято. И не ради ответа «нормально», который можно принять и спокойно перейти к следующей теме.

По-настоящему.

Чтобы человек заметил, что она устала. Что улыбка иногда даётся ей тяжелее, чем кажется. Что за шутками и привычным «всё хорошо» не всегда скрывается хорошее настроение.

Алиса опустила взгляд на свои руки.

И что бы я сказала, если бы кто-нибудь действительно спросил?

Наверное, ничего особенного.

Сначала пожала бы плечами. Потом пошутила. Потом сказала, что всё нормально, просто день длинный.

Она давно научилась не ждать от других того, что они, скорее всего, не смогут ей дать. Так было проще. Надёжнее.

И всё же иногда это одиночество ощущалось не как свобода, а как комната, из которой она сама потеряла ключ.

Она включила свет, разогрела ужин и села за стол с ноутбуком. На экране открылся список платежей. Алиса попробовала разобраться, какой из них можно перенести, не получив дополнительных расходов, и в какой момент перестала различать цифры.

Телефон завибрировал рядом с тарелкой.

Алиса взглянула на экран.

Егор Савельев.

Она нахмурилась.

Интересно. Что ему понадобилось?

Егор был из тех людей, которых сложно забыть, даже если вы никогда не были близки. Они познакомились в кофейне, где Алиса работала ещё во время учёбы. Он часто заходил туда, заказывал один и тот же кофе и раз за разом находил повод заговорить с ней.

Сначала это казалось милым.

Потом — настойчивым.

Он приглашал её на свидания несколько раз. Алиса отказывала, объясняя, что не заинтересована. Егор не всегда принимал отказ с первого раза, но в конце концов отступил.

Они сохранили приятельские отношения. По крайней мере, именно так она это воспринимала.

Он не был человеком, которому она стала бы звонить посреди ночи со своими проблемами, но и неприятных воспоминаний о нём у неё не было.

До сегодняшнего дня она вообще о нём не вспоминала.

Алиса открыла сообщение.

«Привет. Ты сейчас работаешь?»

Она посмотрела на ноутбук, на тарелку с ужином, на часы.

Нет, Егор, я сейчас наслаждаюсь беззаботной жизнью и выбираю, на каком острове провести выходные.

Пальцы быстро набрали ответ:

«Нет, пытаюсь вспомнить, как выглядит свободный вечер. Что случилось?»

Через несколько секунд Егор прислал смеющийся смайлик.

«Всё такая же. Слушай, я вспомнил, что ты училась на экономиста. У меня есть вариант подработки».

Алиса перестала улыбаться.

Экономист.

Слово неожиданно задело что-то внутри неё. Она посмотрела на экран внимательнее, будто сообщение могло объяснить, почему Егор вспомнил об этом именно сейчас.

Она действительно училась на экономиста. И ей нравилось.

Она помнила аудитории, запах бумаги, длинные таблицы на экране и то чувство удовлетворения, которое появлялось, когда удавалось найти ошибку, пропущенную остальными. Ей нравилось понимать, как связаны цифры, почему одна сумма не совпадает с другой и что можно узнать из нескольких строчек отчёта.

Она не бросила учёбу потому, что не справлялась.

Она ушла, потому что больше не могла оплачивать жизнь и образование одновременно.

Сначала решила взять академический перерыв. Потом отложила возвращение на семестр. Потом на год. А после поняла, что уже не знает, как снова вписать университет в жизнь, которая целиком состояла из работы и платежей.

Я ведь правда собиралась вернуться.

Эта мысль возникла так неожиданно, что Алиса откинулась на спинку стула.

Она не любила вспоминать об учёбе. Не потому, что ей было стыдно. Скорее, потому что воспоминания напоминали о версии самой себя, которая ещё верила: если достаточно стараться, всё обязательно получится.

Взгляд снова упал на сообщение.

«Какой?» — написала она.

Ответ появился почти сразу.

«Помощь с документами у подрядчика КДМ Холдинга. Временно. Проверять таблицы, сверять суммы, разбирать бумаги. Ничего сверхсложного. Платят хорошо».

Алиса перечитала текст дважды.

Потом ещё раз.

Подрядчик КДМ Холдинга.

Название было ей знакомо, хотя она не могла вспомнить, где именно слышала его раньше. Возможно, в новостях. Возможно, от кого-то из посетителей кофейни. Крупные компании часто мелькали в разговорах людей, которые любили обсуждать чужие деньги и влияние.

Но сейчас её заинтересовало другое.

Платят хорошо.

Она почувствовала, как внутри шевельнулась надежда, и тут же попыталась её остановить.

Слишком рано.

Она уже не была той девчонкой, которая могла согласиться на что-то только потому, что это выглядело шансом изменить жизнь. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

«Почему ты предлагаешь это мне?» — написала она.

На этот раз Егор не ответил сразу.

Алиса успела сделать несколько глотков остывшего чая, отодвинуть тарелку и открыть банковское приложение. Потом поймала себя на том, что снова смотрит на экран телефона.

Спокойно. Это просто сообщение. Он ещё ничего не предложил официально.

Телефон завибрировал.

«Потому что ты соображаешь. И потому что мне нужен человек, который не будет путать цифры».

Алиса невольно усмехнулась.

«Льстишь. Не поможет».

«Я серьёзно. Завтра могу рассказать подробнее. Если не понравятся условия, откажешься».

Она задержала палец над клавиатурой.

Это звучало разумно. Временная работа, знакомый человек, обязанности, которые ей понятны. Если всё действительно так, как он описывает, подработка могла бы помочь ей закрыть часть долгов и хотя бы немного выдохнуть.

Но существовало и другое обстоятельство.

Алисе очень нужны были деньги.

А когда деньги нужны отчаянно, даже разумные люди иногда начинают соглашаться на то, на что в других условиях не согласились бы.

Она не хотела оказаться в таком положении.

Сначала выясни всё. Не придумывай ни катастрофу, ни спасение раньше времени.

Она набрала:

«Хорошо. Встречаемся завтра. Но я хочу знать все условия заранее».

«Без проблем».

Алиса положила телефон экраном вниз.

На несколько секунд в квартире стало совсем тихо. Где-то за стеной работал телевизор, по трубам прошла вода, за окном проехала машина. Обычные звуки обычного вечера.

Но теперь завтрашний день уже не казался ей совершенно предсказуемым.

Возможно, это была просто подработка. Возможность использовать навыки, которые она когда-то получила, и заработать немного больше, чем позволяли две нынешние работы.

Возможно, она наконец сделает маленький шаг к жизни, которую давно откладывала на потом.

А возможно, предложение окажется не таким привлекательным, как выглядело в переписке.

Она не знала.

И впервые за долгое время неизвестность ощущалась не только угрозой.

В ней была возможность.

Алиса открыла ящик стола, достала старый блокнот и нашла чистую страницу. Почерк у неё был быстрый, немного наклонённый. Она написала заголовок:

«Вопросы по работе».

Затем начала перечислять.

Кто будет платить?

Сколько продлится работа?

Какие именно документы ей доверят?

Кто будет проверять результат?

Будет ли договор?

Последний вопрос она подчеркнула дважды.

Алиса откинулась на спинку стула и посмотрела на список. Вроде бы ничего особенного. Обычные вопросы человека, который собирается устроиться на подработку.

Но ей хотелось, чтобы хотя бы в этот раз всё было понятно заранее.

Она слишком хорошо знала, как легко чужие обстоятельства превращаются в твою проблему. Как просто пообещать что-то на словах, а потом сделать вид, будто вы договаривались совсем о другом.

Она не собиралась становиться подозрительной ко всем подряд. Ей и без того хватало поводов не доверять жизни.

Но доверять — не значит закрывать глаза.

Алиса закрыла блокнот и вернулась к ужину. Еда уже остыла, и она поморщилась, отправляя тарелку обратно в микроволновку.

— Ну что, Новикова, — сказала она вслух, — посмотрим, что нам приготовили.

Она произнесла это с улыбкой, но внутри всё равно оставалось беспокойство.

Завтра ей предстояло встретиться с Егором и выслушать предложение. Возможно, придётся отказаться. Возможно, появится шанс, которого она давно ждала.

Как бы то ни было, решение она собиралась принять сама.

Алиса могла позволить себе многое: усталость, бессонные ночи, дешёвый кофе и одежду со скидкой. Могла терпеть неудобства, отказываться от покупок и снова и снова пересчитывать деньги.

Но она больше не хотела позволять другим решать за неё, чем ей придётся расплачиваться.

Даже если предложение выглядело заманчиво.

Особенно если выглядело заманчиво.

Глава 2. Условия сделки

Дождь начался ещё до рассвета и, кажется, не собирался заканчиваться.

Алиса поняла это, когда вышла из подъезда и едва не наступила в глубокую лужу возле крыльца. Она остановилась, посмотрела на свои кроссовки, потом на небо.

— Прекрасно. Именно такой погоды мне и не хватало для полного счастья.

Зонт она, разумеется, забыла.

На секунду возникло желание вернуться домой, но до встречи оставалось меньше получаса. К тому же возвращаться в квартиру ради зонта означало потерять ещё десять минут, а потом весь путь до центра мысленно ругать себя за опоздание.

Алиса натянула капюшон и пошла к остановке.

Егор назначил встречу в небольшом кафе в центре города. Она знала это место по вывеске, хотя раньше ни разу туда не заходила. Судя по фотографиям в интернете, цены там были выше, чем в заведениях, где она обычно покупала кофе для себя. Но, если верить Егору, разговор предстоял деловой. Возможно, он просто хотел встретиться там, где можно спокойно обсудить условия.

Не ищи подвох в каждой мелочи. Пока он не сделал ничего плохого.

Алиса поправила сумку на плече.

Но и не придумывай человеку достоинства заранее.

С этой мыслью она добралась до кафе на пять минут раньше назначенного времени.

Внутри было тепло. Пахло свежей выпечкой, кофе и мокрой одеждой. За большими окнами стекали тонкие струйки воды, а тёмные деревянные столы отражали мягкий свет подвесных ламп. Несколько посетителей сидели с ноутбуками, кто-то негромко разговаривал у стойки.

Алиса сняла капюшон и провела пальцами по волосам, пытаясь привести рыжие пряди в порядок.

Безуспешно.

Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

— Ну, хотя бы не утонула по дороге.

Егор уже сидел за столиком у окна.

Он заметил её почти сразу, поднялся и улыбнулся. На нём была тёмная куртка, аккуратно застёгнутая рубашка и часы, которые Алиса смутно помнила ещё со времён их знакомства.

— Алиса. Ты почти не изменилась.

Она остановилась возле стола и посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— А ты всё ещё начинаешь разговор с комплиментов?

— Я надеялся, что ты хотя бы раз оценишь мои старания.

— Не сегодня.

Егор рассмеялся и отодвинул для неё стул.

— Тогда, может быть, после кофе?

— Посмотрим, насколько хорош кофе.

Она сняла куртку, повесила её на спинку соседнего стула и села. Телефон положила рядом, сумку устроила у ног. Привычка держать вещи при себе была настолько естественной, что она почти не замечала её.

Егор придвинул к ней меню.

— Уже заказывал. Но можешь выбрать что-нибудь другое.

— Спасибо. Я сначала узнаю, зачем меня сюда позвали.

— Даже не дашь мне напоить тебя кофе?

— Егор, ты написал, что у тебя есть работа. Я пришла говорить о работе.

— Понял. Никаких светских разговоров.

— Светские разговоры можно оставить на тот случай, если выяснится, что ты собираешься продать мне квартиру в ипотеку.

Он снова рассмеялся.

Алиса улыбнулась в ответ, но внутри оставалась настороженной. Она помнила его настойчивость. Когда-то Егор мог несколько дней подряд находить поводы написать ей, присылал смешные картинки, спрашивал, как прошла смена, и пытался выяснить, не изменила ли она своего мнения насчёт свидания.

Она не изменила.

В конце концов он перестал приглашать её на встречи, и их общение постепенно сошло на нет. Иногда они переписывались, но редко.

А последний месяц не общались совсем.

— Кстати, — сказала Алиса, открывая меню, — ты не писал мне почти месяц. А теперь внезапно вспомнил, что я существую.

Улыбка Егора стала чуть менее свободной.

— Были дела.

— У всех есть дела.

Она произнесла это спокойно, без упрёка, но Егор на мгновение отвёл взгляд к окну.

Вот так. Сразу к сути. Даже не притворяется, что соскучилась.

Мысль была неприятной, хотя он понимал, что сам дал ей повод задать этот вопрос. Он действительно не писал. Сначала откладывал, потом закрутился в работе, а после решил, что проще будет обратиться, когда появится конкретная причина.

Теперь эта причина сидела напротив него, мокрая после дождя, с растрёпанными волосами и взглядом человека, который заранее готов проверить каждое слово.

Егор не знал, стоило ли воспринимать это как недостаток или как одно из её достоинств.

Вероятно, и то и другое.

— Ладно, — сказал он. — Заслужил. Перейдём к делу.

Он достал из папки несколько распечатанных листов и положил их перед ней.

Алиса сразу придвинулась ближе.

Это движение Егор заметил. Она могла шутить, спорить и смотреть на него с подозрением, но стоило появиться документам, как всё её внимание переключалось на них.

— Компания-подрядчик работает с КДМ Холдингом, — начал он. — Сейчас у них накопилось много документов по договорам и расчётам. Нужен временный помощник. Проверять таблицы, сверять суммы, сопоставлять номера договоров и разные версии документов. Иногда приводить бумаги в порядок.

Алиса взяла первый лист.

Она читала внимательно, не торопясь. Не просто пробегала глазами по строкам, а задерживалась на формулировках, возвращалась к предыдущему абзацу и иногда что-то отмечала карандашом на полях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Егор наблюдал за ней, стараясь не показывать нетерпения.

Я ведь не зря подумал о ней. Она всегда умела сосредоточиться на мелочах.

Но он также знал, что Алиса не согласится только потому, что работа кажется выгодной. В прошлом она не раз отказывалась от его предложений, не оставляя пространства для уговоров. Если сейчас он начнёт давить, встреча закончится быстрее, чем успеет остыть кофе.

— Почему они не наймут штатного сотрудника? — спросила она, не поднимая глаз.

— Объём работы временный. Несколько недель, может быть, чуть больше. Держать человека ради этого им невыгодно.

— А ты там кем работаешь?

— В IT-отделе. Я не занимаюсь финансами напрямую, но знаю, кому нужен дополнительный человек.

Алиса подняла голову.

— То есть ты не будешь моим непосредственным руководителем?

— Нет. Тебе назначат ответственного сотрудника. Он объяснит порядок работы, даст доступ к нужным документам и будет принимать результаты.

— А ты просто передаёшь контакт?

— Примерно так.

Она кивнула, но ничего не сказала.

Егор сделал глоток кофе и почувствовал, что тот уже успел остыть. Он заказал напиток задолго до её прихода и почти забыл о нём, пока мысленно готовился к разговору.

Странно, как много усилий требовалось, чтобы предложить человеку обычную подработку.

Хотя, если быть честным, он подозревал, что дело не только в работе.

Ему хотелось, чтобы Алиса согласилась. Хотелось снова видеть её чаще, разговаривать не только сообщениями и узнать, какой она стала за то время, пока они почти не общались.

Но превращать это в повод для давления он не собирался. По крайней мере, сейчас.

— Сколько платят? — спросила Алиса.

Егор назвал сумму.

Она невольно подняла брови, затем быстро вернула лицу спокойное выражение.

Он заметил и это.

— Неплохо? — спросил он.

— Неплохо — это когда мне хватает на продукты до конца месяца. А тут уже можно обсуждать.

— Значит, предложение тебя заинтересовало?

— Не торопись радоваться. Я ещё не закончила.

Егор усмехнулся.

— Конечно.

Алиса снова посмотрела на листы.

— Оплата официальная?

— Договор оформят. Тебе объяснят порядок работы, выдадут доступ к нужным документам. Всё должно быть официально.

— «Должно быть» — не то же самое, что «будет».

— Справедливо.

Он не стал спорить. Алиса не придиралась к словам ради удовольствия. Она хотела понимать, на что соглашается, и это было вполне разумно.

— Тогда давай сразу определимся с обязанностями, — сказала она. — Я сверяю цифры, нахожу расхождения и передаю результаты ответственному сотруднику. Но я не бухгалтер и не утверждаю финансовые документы.

— Никто не собирается вешать на тебя чужую работу.

— Отлично. Тогда мне нужны точная сумма оплаты, сроки выплаты и список обязанностей. Всё письменно, до начала работы.

— Хорошо.

— И ещё одно.

Егор чуть приподнял брови.

— У тебя их много?

— Ты пока слышал только два.

— Продолжай.

Алиса положила распечатки на стол и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не подтверждаю документы, которые не проверяла лично. Если цифры не сходятся, я письменно сообщаю об этом ответственному сотруднику. Никаких электронных подписей от моего имени. И никаких просьб «просто нажать кнопку, потому что все торопятся».

Последнюю фразу она произнесла особенно отчётливо.

Егор несколько секунд смотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Это обычная временная работа, Алиса. Не расследование.

— Тем более. Если работа обычная, мои условия никому не помешают.

Он хотел ответить, что она слишком усложняет простую ситуацию. Что ей предлагают заработать деньги, а она уже строит вокруг себя защитные стены.

Но, глядя на её спокойное лицо, Егор понял, что подобная реплика ничего не даст.

И, возможно, будет несправедливой.

Он не знал, почему она так настороженно относилась к работе, но не имел права требовать, чтобы она доверяла ему больше, чем считала нужным.

— Ладно, — сказал он. — Передам твои условия.

— Пусть их пропишут в договоре.

— Договорились.

Алиса снова взяла распечатки.

Ей стало немного легче. Не потому, что все вопросы были решены, — до этого было далеко. Просто Егор не начал убеждать её, что она слишком подозрительна, не стал смеяться над её требованиями и не попытался представить обычные договорённости как личное одолжение.

Это было хорошим знаком.

Но не гарантией.

Она продолжила читать описание работы. Перечень документов выглядел вполне обычным: договоры, приложения, таблицы с расчётами, внутренние реестры.

Затем её взгляд остановился на одной строке.

— Почему нужно сравнивать разные версии одного договора? — спросила она. — Разве у них нет окончательного варианта?

Егор чуть наклонился, чтобы посмотреть на нужное место.

— Бывают исправления. Меняются суммы, сроки, приложения. Предыдущие версии остаются в архиве.

— Тогда должна быть история изменений.

На этот раз пауза затянулась чуть дольше.

Егор почувствовал, что разговор становится сложнее, чем он ожидал. Не потому, что Алиса задавала неудобные вопросы. Скорее, потому, что он не знал всех подробностей документооборота у подрядчика.

Он не работал с договорами и не собирался притворяться, будто разбирается в том, чего не знал.

— Наверняка есть, — ответил он. — Но это лучше уточнить у человека, который будет ставить тебе задачи. Твоя работа — сверять данные, а не разбираться в устройстве всей их системы.

— Если цифры не сходятся, мне всё равно придётся понять почему.

— Возможно. Поэтому я и подумал о тебе. Ты всегда хорошо ладила с цифрами.

Алиса усмехнулась.

— В университете это не помогло мне сдать экзамены вовремя.

— Зато сейчас может принести тебе хорошие деньги.

Она опустила взгляд на распечатку.

Егор сказал это без насмешки, но ей всё равно стало немного не по себе. Не хотелось вспоминать, сколько раз она обещала себе вернуться к учёбе. Сколько раз представляла, как снова сидит за партой, сдаёт экзамены и получает диплом.

Она не считала себя неудачницей. По крайней мере, старалась не считать.

Но иногда ей казалось, что жизнь не просто заставила её сделать паузу. Она унеслась вперёд, пока Алиса решала, за что платить в первую очередь.

— Я ушла не потому, что не справлялась, — сказала она, прежде чем успела передумать.

Егор посмотрел на неё внимательнее.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь.

Она произнесла это чуть резче, чем собиралась, и тут же пожалела. Не потому, что сказала неправду, а потому, что не хотела превращать встречу в разговор о своей жизни.

Алиса провела пальцем по краю листа.

— Просто денег не хватало. Пришлось выбирать работу.

— Понимаю.

Она чуть прищурилась.

— Не обязательно говорить, что понимаешь, если не знаешь, каково это.

Егор замолчал.

Ему захотелось возразить, объяснить, что он не пытался приуменьшить её трудности. Но он заметил, как Алиса снова сосредоточилась на документах, словно закрыла за собой дверь в тему, которую не собиралась обсуждать дальше.

Он решил не ломиться следом.

— Хорошо, — сказал он. — Не буду делать вид, что знаю больше, чем знаю.

Алиса подняла глаза.

На этот раз её улыбка была немного теплее.

— Уже неплохо.

Они ещё раз прошлись по основным условиям. Егор объяснил, что после согласования ей пришлют договор и контакт ответственного сотрудника. Начать можно будет через пару дней, если всё оформят без задержек.

— Когда можно приступить? — спросил он.

— Когда увижу документы.

— Ты не доверяешь мне даже на слово?

Алиса посмотрела на него поверх листов.

— Егор, я не доверяю на слово даже собственному будильнику. Он каждый день обещает, что мне хватит пяти минут.

Он рассмеялся.

— Ладно. Документы так документы.

— Вот и договорились.

Когда встреча подошла к концу, Алиса аккуратно сложила распечатки в папку и вернула её Егору. Она не хотела забирать чужие документы без необходимости, особенно если ещё не знала, какие сведения в них содержатся.

Егор убрал папку в сумку.

— Кстати, — сказал он, когда Алиса уже надела куртку, — ты ведь всё ещё хочешь уехать из Челябинска?

Она застегнула молнию и на секунду замерла.

Она не помнила, чтобы рассказывала ему об этом подробно. Возможно, упоминала когда-то, между делом. В те времена, когда они ещё разговаривали чаще.

— Да.

— И куда?

— Пока не решила. Главное — накопить достаточно, чтобы не искать новую работу сразу после переезда.

— С такой подработкой сможешь быстрее собрать нужную сумму.

Алиса посмотрела на него.

В его голосе не было ничего особенного. Он просто говорил о возможности, которую сам же ей и предложил.

И всё-таки ей не хотелось, чтобы её будущее уже сейчас начинало зависеть от этой работы.

— Посмотрим, — ответила она. — Для начала дождусь договора.

— Ты всегда умела считать наперёд.

— Кто-то же должен.

Она улыбнулась, попрощалась и вышла из кафе.

На улице дождь стал слабее, но воздух оставался холодным и влажным. Алиса остановилась под козырьком, достала телефон и открыла заметки.

Она записала сумму оплаты, предполагаемые сроки работы и вопросы, на которые пока не получила точных ответов.

Потом перечитала список.

Выглядело многообещающе.

Не сказочно, не невероятно, не как внезапное спасение. Просто возможность заработать больше обычного и немного приблизить переезд.

Она могла бы закрыть часть долга. Купить нормальную обувь, не дожидаясь, пока старая окончательно развалится. Может быть, даже начать откладывать деньги, а не перекладывать их из одного обязательного платежа в другой.

Эта мысль вызвала осторожную улыбку.

Только не начинай тратить деньги, которых ещё нет.

Алиса убрала телефон.

Сначала договор. Потом обязанности. Потом решение.

Она уже научилась тому, что надежда сама по себе не оплачивает счета. Но это не означало, что нужно перестать надеяться.

Иногда шанс выглядел не как открытая дверь, за которой ждёт новая жизнь, а как несколько листов бумаги с мелким шрифтом.

Главное — прочитать их внимательно.

⸻

Егор остался в кафе ещё на несколько минут.

Он смотрел на пустой стул напротив и невольно вспоминал, как Алиса задавала вопросы. Ни одного лишнего движения, ни одного поспешного согласия. Она не пыталась понравиться ему, не старалась показать себя удобной и не смягчала требования ради того, чтобы разговор прошёл легче.

Когда-то его это раздражало.

Он привык, что люди охотнее соглашались с ним, особенно если он мог предложить что-то полезное. Не обязательно из страха или корысти. Иногда просто потому, что спорить было утомительно.

Алиса спорила, даже когда могла промолчать.

И, что раздражало ещё сильнее, часто оказывалась права в том, что касалось её собственных границ.

Ничего не изменилось,

— подумал он.

И почти сразу поправил себя:

Нет. Изменилось. Раньше я знал о ней больше.

Тогда она ещё училась, иногда рассказывала о занятиях и могла часами обсуждать какую-нибудь нелепую ситуацию с преподавателем. Он помнил, как она смеялась, запрокидывая голову, и как однажды отказалась от свидания, потому что на следующий день у неё был экзамен.

Он тогда решил, что дело в экзамене.

Позже понял, что просто не хотел принимать её отказ как окончательный.

Воспоминание оставило неприятный осадок.

Егор не считал себя человеком, который не умеет слышать слово «нет». Но с Алисой ему когда-то пришлось признать, что уважать чужое решение легче, когда оно совпадает с твоим желанием.

Он допил остывший кофе и поморщился.

— Отлично. Даже кофе сегодня не на моей стороне.

Официантка проходила мимо и улыбнулась, услышав его слова. Егор ответил вежливой улыбкой, достал телефон и открыл переписку с коллегой.

Нужно было уточнить, когда подготовят договор, кто будет ответственным за временного сотрудника и какие документы допустимо передавать на проверку.

Он набрал сообщение, перечитал его и отправил.

Потом убрал телефон в карман.

Алиса оказалась внимательной к деталям, упрямой и осторожной. Её условия могли усложнить процесс, но ничего невозможного в них не было. Если работа действительно была организована нормально, оформить всё письменно не должно было стать проблемой.

Значит, оформим как положено.

Он не собирался обещать ей того, чего не мог гарантировать. И уж точно не хотел, чтобы она согласилась только из-за их прежнего знакомства.

По крайней мере, именно так он объяснил это себе.

Собрав вещи, Егор поднялся из-за стола и направился к выходу.

Дождь всё ещё моросил. Он застегнул куртку, остановился на секунду под козырьком и посмотрел на улицу.

Ему хотелось снова написать Алисе. Спросить, добралась ли она, пошутить про её бесконечные вопросы или предложить встретиться ещё раз.

Но он решил не торопиться.

Сначала работа. Договор. Конкретные условия.

Всё остальное — потом.

Глава 3. Первые цифры

Сообщение от Егора пришло в четверг, незадолго до полудня.

Егор:

Прислали условия. Посмотри и напиши, если всё устраивает.

Следом появились два файла: договор на временное оказание услуг и приложение с перечнем обязанностей.

Алиса сидела за кухонным столом, обхватив ладонями кружку с кофе. Напиток успел остыть, но она всё равно время от времени делала маленькие глотки. До начала смены в кофейне оставалось меньше часа, а значит, времени на чтение было не так много, как хотелось бы.

Она открыла первый файл.

— Так, Новикова. Работаем головой, — пробормотала она.

В квартире было тихо. За окном кто-то сигналил, в соседнем подъезде хлопнула дверь. На столе лежал блокнот со списком вопросов, который она составила после встречи с Егором.

Теперь предстояло проверить, получила ли она на них ответы.

Алиса прочитала договор целиком. Не торопясь, от первой страницы до последней. Затем вернулась к разделу об оплате, сверила сроки выплат и перечитала пункт об ответственности исполнителя.

Формулировки были вполне привычными, хотя некоторые обязанности описывались слишком широко. Проверка таблиц, сопоставление договоров и приложений, подготовка списка обнаруженных расхождений. При этом окончательное согласование документов оставалось за сотрудниками компании.

Она перечитала этот пункт ещё раз.

Хорошо. По крайней мере, на бумаге всё выглядит разумно.

Но разумный текст ещё не означал, что на практике никто не попытается переложить на неё чужие обязанности.

Алиса слишком хорошо знала, как это бывает на работе. Сначала тебя просят помочь с мелочью. Потом добавляют ещё одну задачу. Затем выясняется, что ты якобы всегда за это отвечала, просто раньше никто не удосужился сказать.

Она открыла переписку с Егором.

Алиса:

В договоре указано, что я не утверждаю документы и не отвечаю за окончательное согласование. Это подтвердите письменно со стороны компании.

Отправив сообщение, она положила телефон рядом с ноутбуком.

Ответ пришёл через несколько минут.

Егор:

Да, всё верно. Ты проверяешь данные и передаёшь результаты куратору. Никаких финансовых решений от тебя не требуется.

Алиса перечитала ответ.

Ей хотелось задать ещё несколько вопросов, но она остановилась. Не потому, что боялась показаться неудобной, а потому, что не видела смысла превращать обычную проверку договора в бесконечный допрос.

На данном этапе условия её устраивали.

Она подписала договор в предусмотренном порядке и отправила его обратно.

Алиса:

Готово. Когда выходить?

Егор прислал адрес офиса и контакт сотрудницы, которая должна была выдать ей материалы для работы.

Егор:

Завтра в десять. Тебя встретит Марина из договорного отдела.

Алиса записала адрес в телефон, затем открыла календарь и добавила напоминание.

На секунду она задержала взгляд на экране.

Работа с документами. Временная занятость. Неплохая оплата.

Ничего невероятного. Никто не обещал ей новую жизнь, не предлагал чудесного решения всех проблем. Просто возможность заработать и вспомнить навыки, которые она когда-то получила во время учёбы.

И всё же внутри появилось осторожное волнение.

Она давно не занималась тем, что ей действительно нравилось.

А вдруг я всё-таки не растеряла свои способности?

Алиса тут же усмехнулась.

Для начала попробуй не перепутать время смены. Потом уже будешь спасать мир с помощью таблиц.

Она закрыла ноутбук, допила остывший кофе и начала собираться на работу.

Завтра предстояло выяснить, насколько хорошо теория совпадает с реальностью.

⸻

Утром Алиса проснулась до будильника.

Это случалось так редко, что первые несколько секунд она просто лежала и удивлённо смотрела в потолок.

Потом вспомнила про новую работу.

— Ну здравствуй, тревожность. А я уже надеялась, что ты сегодня занята.

Она села на кровати, потянулась и посмотрела на время. До выхода оставалось достаточно, чтобы спокойно позавтракать, принять душ и даже выбрать одежду, не вытаскивая первую попавшуюся чистую футболку из шкафа.

Алиса остановилась перед зеркалом и поправила воротник светлой блузки. Тёмные брюки, аккуратные ботинки, волосы собраны в хвост.

Ничего особенного. Но выглядела она собраннее, чем в обычное утро перед сменой в кофейне.

И ей это нравилось.

Всего лишь временная работа. Не собеседование на должность директора.

Она проверила сумку: телефон, документы, блокнот, ручка, кошелёк. Потом проверила ещё раз.

— Если забуду голову, придётся возвращаться, — сказала она своему отражению.

В этот раз она вышла из дома вовремя.

Офис подрядчика располагался в современном здании с зеркальным фасадом. В холле было прохладно, пахло свежим кофе и чем-то цитрусовым. Люди проходили мимо турникетов, разговаривали по телефону и смотрели на часы.

Алиса назвала своё имя на ресепшене, показала документы и получила временный пропуск.

Пластиковая карточка показалась ей неожиданно важной. Возможно, потому, что впервые за долгое время она пришла не убирать чужие столы и не подавать кофе, а работать с информацией, для которой когда-то училась разбираться в цифрах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не преувеличивай. Это всё ещё временная подработка.

Но улыбка всё равно появилась сама собой.

— Алиса Новикова?

Она обернулась.

К ней шла женщина лет тридцати пяти в тёмных брюках и светлой рубашке. Волосы были собраны в гладкий пучок, в руках — планшет и тонкая папка.

— Да.

— Марина, договорной отдел. Пойдём, покажу, где будешь работать.

Они поднялись на лифте и прошли по коридору в небольшой кабинет с несколькими рабочими столами. На одном стоял монитор, рядом лежали папки и стопка бумаги для заметок.

— Егор говорил, что ты училась на экономиста, — сказала Марина, пока они устраивались.

— Училась. Диплома нет, но с таблицами я работаю нормально.

Алиса произнесла это спокойно, хотя внутри неприятно кольнуло знакомое чувство. Ей не хотелось, чтобы отсутствие диплома становилось первой характеристикой, по которой её оценивали.

Марина, кажется, не придала этому значения.

— Нам сейчас важнее внимательность, чем диплом. Нужно проверить несколько пакетов документов перед внутренней сверкой. Сроки поджимают, поэтому начнём с самого простого.

Она положила перед Алисой папку и придвинула к ней стул.

— Сначала объясню порядок. Сотрудники готовят договор и приложения к нему. Затем данные переносят в сводную таблицу и реестр. Там указаны номер договора, дата, сумма и информация о приложениях. Перед отправкой пакета на согласование всё должно совпадать.

— То есть я проверяю, чтобы данные не расходились?

— Именно. Сравниваешь номера, суммы и даты. Если находишь расхождение, сама ничего не исправляешь. Записываешь его в отдельный список и сообщаешь мне. Я передаю информацию ответственному сотруднику.

— А доступ к электронным версиям будет?

— Пока работаешь с тем, что выдали. Если понадобится проверить оригинал или историю изменений, скажешь мне.

Алиса кивнула.

Ей нравилось, когда правила объясняли заранее. Не приходилось угадывать, чего от тебя ждут, и надеяться, что случайная ошибка не превратится в повод для претензий.

Марина открыла на компьютере папку с документами и показала, как заполнять список замечаний.

— Здесь номер договора, название файла, что именно не совпадает, и дата проверки. Пиши конкретно. Не «что-то не так», а так, чтобы другой человек мог открыть документ и проверить твои слова.

— Поняла.

— Хорошо. Тогда приступай. Если будут вопросы, я за соседним столом.

Когда Марина отошла, Алиса несколько секунд смотрела на экран.

Ей вдруг вспомнилась университетская аудитория. Белые стены, скрип стульев, преподаватель, который однажды сказал, что цифры не умеют лгать, но люди прекрасно умеют заставлять их выглядеть убедительно.

Тогда эта фраза показалась ей красивой, почти театральной.

Сейчас она звучала иначе.

Алиса открыла первый файл.

Ладно. Посмотрим, что у нас здесь.

Работа оказалась монотонной, но знакомой. Номер договора, дата, сумма, приложение. Затем следующая строка. Она сверяла сведения, отмечала проверенные документы и переходила дальше.

Первые двадцать минут ушли на то, чтобы привыкнуть к формату файлов и понять, где искать нужные данные. Потом дело пошло быстрее.

Она поймала себя на том, что начинает получать удовольствие.

Когда таблица была аккуратно заполнена, когда цифры совпадали и каждая строка занимала своё место, в голове будто становилось чуть тише. Не нужно было думать о долгах, о переезде, о том, что приготовить на ужин и хватит ли денег на следующую неделю.

Была конкретная задача.

И её можно было выполнить хорошо.

Через полтора часа Алиса обнаружила первое расхождение.

Она открыла сводную таблицу, чтобы сверить данные по договору № 184. Номер совпадал с документом, дата тоже. Но сумма заставила её остановиться.

В таблице стояло:

1 240 000 рублей.

А в приложении к той же версии договора:

1 214 000 рублей.

Алиса нахмурилась.

Она снова посмотрела на номер договора. Проверила дату. Затем открыла вторую копию приложения, чтобы убедиться, что не перепутала файлы.

Там снова значилась меньшая сумма — миллион двести четырнадцать тысяч рублей.

Она откинулась на спинку кресла.

Либо кто-то ошибся при переносе данных, либо передо мной две разные версии. Пока больше ничего не знаю.

Это была простая мысль, но она удержала Алису от поспешного вывода.

Она не собиралась искать сенсацию в каждой ошибке. На работе всегда что-то путали: цифры, даты, названия файлов. Иногда достаточно было одной неверно нажатой клавиши, чтобы в таблице появилась совсем другая сумма.

Но оставлять это без внимания было нельзя.

Алиса внесла в список номер договора, названия проверенных файлов, обе суммы и время проверки. Затем ещё раз сверила данные, чтобы исключить собственную ошибку.

Только после этого позвала Марину.

— Посмотрите, пожалуйста. Здесь сумма в сводной таблице отличается от приложения.

Марина подошла к её столу и наклонилась к экрану.

— Миллион двести сорок против миллиона двести четырнадцать…

— Да. В обеих копиях приложения указана меньшая сумма. Я проверила номер договора и дату — они совпадают.

Марина некоторое время смотрела на экран.

— Возможно, старые данные не обновили. Такое бывает.

— Возможно. Но тогда нужно установить, какая версия считается окончательной.

— Согласна. Я передам информацию ответственному за договоры. Запись оставь, ничего не меняй.

— Я и не собиралась. Без подтверждения непонятно, какую цифру считать правильной.

Марина кивнула и отошла к своему столу.

Алиса вернулась к работе, но теперь невольно думала о найденной ошибке.

Разница составляла двадцать шесть тысяч рублей.

Сумма была достаточно большой, чтобы её заметили, и достаточно небольшой, чтобы кто-нибудь мог решить, будто из-за неё не стоит задерживать документы.

Именно такие вещи Алису всегда настораживали.

Не сами ошибки, а то, как люди к ним относились.

Если цифры не сходятся, значит, нужно выяснить почему. А не выбрать ту, которая удобнее.

Она открыла следующий файл.

Через некоторое время возник вопрос уже не к сумме, а к порядку проверки.

— Марина, можно уточнить?

— Да, конечно.

— В реестре проверок указывается, кто именно смотрел документы?

— Конечно. Иначе потом не разберёшься, кому передавать вопросы. Там будут твои имя и фамилия, номер договора и отметка о том, что ты проверяла.

Алиса задумалась.

— Тогда укажите, пожалуйста, что я сверяла копии и только фиксировала расхождения.

Марина посмотрела на неё внимательнее.

— Ты опасаешься, что на тебя переложат ответственность?

Вопрос прозвучал без раздражения, и Алиса решила ответить честно.

— Я просто хочу, чтобы записи отражали то, что я действительно делала. Я не утверждаю документы и не принимаю решения за компанию. Мне кажется, это нормально.

Марина несколько секунд молчала, потом кивнула.

— Нормально. Так и запишем.

Алиса почувствовала, как напряжение немного отпускает.

Она не хотела производить впечатление человека, который заранее ждёт подвоха. Но и делать вид, будто её не волнует собственная ответственность, не собиралась.

В конце концов, у неё не было ни связей, ни диплома, ни финансовой подушки, которая позволила бы безболезненно пережить потерю работы. Она могла рассчитывать только на собственную внимательность и на то, что будет действовать правильно.

Через двадцать минут нашлось второе несоответствие.

На этот раз дата в приложении не совпадала с датой в реестре.

Алиса проверила соседние строки, затем открыла документ ещё раз. Ошибки чтения не было. Она добавила новую запись в список и отправила Марине сообщение.

«Нашла ещё одно расхождение. Дата приложения не совпадает с датой в реестре. Ничего не меняла».

Ответ пришёл почти сразу.

«Приняла. Пока ничего не исправляй».

Алиса положила телефон рядом с клавиатурой.

И не собиралась.

Она продолжила проверку.

К обеду у неё было несколько вопросов по оформлению и две записи о расхождениях. Ничего такого, что позволяло бы делать выводы о причинах. Но работа требовала внимания, и Алиса постепенно втянулась.

Она не считала себя детективом. Не собиралась искать тайные схемы в каждой ошибке и придумывать виноватых, не имея доказательств.

Её задачей было проверить документы, зафиксировать то, что не сходилось, и передать результаты ответственному сотруднику.

Именно это она и делала.

⸻

В тот же день в офисе КДМ Холдинга Глеб Ковалёв просматривал отчёт внутреннего контроля.

Перед ним лежали сводные данные по расчётам с несколькими подрядчиками. Проверка началась после того, как сотрудники обнаружили расхождения между версиями договоров и данными в отчётных таблицах.

Глеб не занимался ежедневным оформлением подобных документов. Его работа заключалась в другом: оценить масштаб проблемы, выяснить, кто отвечает за проверку, и понять, почему обычная сверка не выявила несоответствия раньше.

Он снял очки, положил их рядом с папкой и потёр переносицу.

Последние несколько дней были перегружены встречами. Один руководитель требовал немедленного решения, другой объяснял, почему решение невозможно принять без дополнительных данных, а третий уверял, что всё уже исправлено.

Глеб не любил слово «исправлено», когда за ним не следовало объяснение.

Если ошибка исчезла из таблицы, это ещё не означало, что стало понятно, откуда она взялась.

— Что у нас по последнему пакету? — спросил он.

Руководитель внутреннего контроля открыл нужный раздел на экране.

— Подрядчик проводит повторную сверку. Мы запросили исходные версии документов и реестр согласований. Пока рано говорить, связаны ли все расхождения между собой.

— Что именно не сходится?

— В нескольких пакетах суммы в сводных таблицах отличаются от сумм в приложениях. Есть несовпадения дат. Возможны ошибки при переносе данных, но мы должны проверить все версии.

Глеб перелистнул распечатку.

— А кто готовил документы?

— Они проходили через нескольких сотрудников подрядчика. Сейчас устанавливаем последовательность обработки.

— Мне нужна не просто фамилия последнего человека, который открыл файл. Нужна вся цепочка: от исходной версии до итогового отчёта. Кто подготовил документ, кто передал его дальше, кто вносил изменения и кто согласовал.

— Понял.

Глеб посмотрел на него поверх распечатки.

— И отдельно проверьте, привлекали ли к этой работе временных сотрудников. Если привлекали, укажите их реальные обязанности и доступы. Не хочу, чтобы человека назначили ответственным только потому, что его имя оказалось в таблице.

Руководитель внутреннего контроля сделал пометку.

— Подготовим.

Глеб откинулся на спинку кресла.

Ему не нравились ситуации, в которых люди торопились найти виноватого, прежде чем выясняли, что произошло. В компании было достаточно руководителей, которые предпочитали получить одну фамилию и закрыть вопрос.

Так было быстрее. Удобнее. И гораздо опаснее.

Он слишком хорошо знал, как легко формулировка в отчёте превращается в чужую репутацию.

— Мы получили уже исправленные таблицы? — спросил он.

— Пока нет. Подрядчик собирает результаты повторной проверки. Мы запросили не только исправленные версии, но и первоначальные файлы.

— Хорошо. Исправленная таблица сама по себе ничего не объясняет. Нужно понять, что изменилось, когда и на каком этапе.

— Согласен.

Глеб закрыл папку.

Он не собирался превращать рабочую ошибку в кризис только ради того, чтобы продемонстрировать контроль над ситуацией. Но и позволять кому-то закрыть вопрос без проверки не собирался.

Несовпадающие цифры требовали внимания. Они ещё не доказывали ни умысла, ни чьей-либо вины.

— Когда будут первые результаты?

— Предварительный отчёт — завтра.

— Тогда до завтра никаких обвинений и поспешных решений. Сначала восстановите последовательность действий.

Руководитель внутреннего контроля забрал документы.

Глеб снова надел очки и открыл следующий файл. На экране ждали другие задачи, письма и цифры. Пока договор № 184 был для него одним из пунктов в общей проверке.

Он не знал имени Алисы Новиковой.

Не знал, кто именно обнаружил расхождения в документах подрядчика.

И уж точно не представлял, что человек, которого он ещё никогда не видел, вскоре окажется в центре истории, способной затронуть их обоих.

⸻

К концу рабочего дня Алиса проверила меньше документов, чем рассчитывала.

Она закрыла последнюю таблицу, размяла затёкшие пальцы и посмотрела на список замечаний. Две записи о расхождениях, несколько вопросов по оформлению, никаких самостоятельных исправлений.

Не слишком впечатляющий результат, если считать количество обработанных файлов.

Но если считать внимательность, день прошёл неплохо.

Марина подошла к её столу и просмотрела список.

— Для первого дня нормально. Завтра продолжишь с остальной папкой. Я передам твои замечания ответственным сотрудникам, чтобы они проверили исходные версии.

— Хорошо.

— И ещё. Иногда сотрудники просят исправить мелочи прямо в файлах, чтобы не возвращаться к ним позже. Пока ничего не меняй без моего подтверждения.

Алиса подняла на неё глаза.

— Даже если ошибка очевидная?

— Особенно если кажется очевидной. Ты можешь заметить несоответствие, но не всегда знаешь, какая версия верная.

— Согласна.

— Тогда сработаемся.

Алиса выключила компьютер и убрала блокнот в сумку.

Она чувствовала приятную усталость. Не такую, как после двойной смены, когда ноги болели, спина ныла, а единственным желанием было добраться до кровати. Сегодня она хотя бы занималась тем, что умела и когда-то любила.

По дороге к выходу она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует себя человеком, который просто пытается дожить до следующего платежа.

У неё была задача. Она справилась с ней. Завтра продолжит.

Маленький результат, но её собственный.

На улице воздух оказался холоднее, чем утром. Алиса застегнула куртку, достала телефон и написала Егору:

«Первый день прошёл нормально. Нашла два расхождения, передала куратору. Жду продолжения».

Ответ пришёл через минуту.

«Я же говорил, что ты справишься. Рад, что всё получилось».

Она улыбнулась.

В сообщении не было ничего особенного, но ей было приятно, что кто-то вспомнил о ней в течение рабочего дня.

Не надо из одного сообщения строить целую историю,

— напомнила она себе.

Алиса убрала телефон и направилась к остановке.

Она не знала, насколько важными окажутся обнаруженные расхождения. Пока это была просто работа, за которую ей обещали заплатить. Завтра она собиралась продолжить проверку, сдать список замечаний и получить оплату в соответствии с договором.

Ничего необычного.

И всё же, когда автобус подъехал к остановке, Алиса поймала себя на том, что думает не о долгах и не о том, сколько осталось до зарплаты.

Она думала о таблицах.

О двух суммах, которые не совпадали.

И о том, что ей действительно хотелось разобраться, почему.

⸻

Егор прочитал сообщение Алисы, сидя за рабочим столом в офисе подрядчика.

«Нашла два расхождения, передала куратору».

Он перечитал фразу и отложил телефон.

Алиса действовала именно так, как и должна была: проверяла копии, записывала несовпадения, сообщала Марине. Она не пыталась самостоятельно исправлять документы и не принимала решений за других сотрудников.

Это было ожидаемо.

Егор знал, что договор № 184 уже попал в повторную сверку. Он знал и то, что из-за нескольких версий документов сотрудники подрядчика не всегда могли сразу установить, какая из них использовалась на конкретном этапе.

Но сейчас его интересовало не само расхождение.

Его интересовало, что увидят проверяющие, когда начнут восстанавливать последовательность действий.

Он открыл рабочую переписку и просмотрел сообщения, связанные с передачей документов. Внешне всё выглядело как обычный рабочий процесс: запросы, уточнения, пересылка файлов. Ничего, что само по себе привлекало бы внимание.

Егор не любил оставлять лишние следы.

Главное — не торопиться.

Он понимал, что слишком резкие действия могут вызвать вопросы раньше времени. Поэтому не собирался привлекать других людей или обсуждать свои намерения с коллегами. Чем меньше людей знало о происходящем, тем меньше было шансов, что кто-то задаст ему неудобный вопрос.

Его расчёт строился на другом.

Если в рабочей документации появится версия с неверными данными, а имя Алисы окажется в реестре проверок по тому же договору, расследование неизбежно обратит на неё внимание.

Это не означало, что она действительно что-то меняла. Егор прекрасно понимал разницу между подозрением и доказательством.

Но он рассчитывал, что сотрудники холдинга начнут с первого и не сразу доберутся до второго.

Он посмотрел на телефон, снова открыл сообщение Алисы и задержал на нём взгляд.

Она не подозревала, что её аккуратность может стать частью чужого расчёта. Она делала именно то, что от неё требовали, и, вероятно, считала, что всё идёт нормально.

Егор почувствовал неприятное раздражение.

Не из-за неё. Из-за того, что теперь ему приходилось учитывать ещё одного человека, чьи действия он не мог полностью контролировать.

Ты сама хотела независимости, Алиса. Посмотрим, как далеко она тебя заведёт.

Мысль прозвучала в его голове почти как оправдание.

Он не стал задерживаться на ней.

На экране появилось новое сообщение от коллеги с вопросом о документах. Егор ответил коротко и вернулся к обычной работе.

Внешне всё оставалось как прежде.

⸻

Поздним вечером Глеб получил короткое сообщение от внутреннего контроля: подрядчик подтвердил, что повторная сверка уже началась. Подробный отчёт обещали подготовить на следующий день.

Он ответил, чтобы ему прислали документы сразу после проверки, и вернулся к работе.

День оказался длинным. Он пропустил обед, выпил слишком много кофе и теперь чувствовал, как начинает болеть голова. На краю стола лежал список задач на завтра, но Глеб не стал его открывать.

Ему хотелось хотя бы полчаса провести без телефона, отчётов и чужих объяснений.

Он выключил монитор и остался сидеть в тишине.

Слишком много людей считают, что достаточно убрать ошибку из таблицы — и проблемы больше нет.

Глеб знал, что дело редко ограничивается одной неверной цифрой. За ней могли стоять невнимательность, плохая организация, спешка или чьё-то намерение. Но узнать правду можно было только одним способом — проверить факты, не подменяя их предположениями.

Он настоял, чтобы в отчёте отдельно указали сотрудников, проверявших документы, и точные границы их обязанностей.

Не потому, что уже подозревал кого-то конкретного.

Потому что хотел, чтобы каждый отвечал за то, что действительно сделал.

Глеб поднялся, взял пиджак и направился к выходу.

В другом конце города Алиса составляла список вопросов для следующего рабочего дня. Она была уверена, что поступила правильно: не стала ничего исправлять, зафиксировала каждое несовпадение и передала информацию ответственному сотруднику.

Она пока не знала, что сам факт её работы с этими документами однажды может быть использован против неё.

Егор рассчитывал, что проверяющие обратят внимание на её имя.

А Глеб пока не знал, что среди имён, которые появятся в материалах внутренней проверки, будет имя Алисы Новиковой.

Они занимались одним делом, но каждый видел лишь свою часть.

И пока ни один из них не понимал, насколько далеко заведёт их эта история.

Глава 4. Чужая подпись

Утро началось с будильника, который Алиса возненавидела ещё до того, как открыла глаза.

Телефон надрывался где-то под подушкой. Алиса пошарила рукой по кровати, задела край одеяла, чуть не сбросила на пол стакан с водой, который забыла убрать вечером, и наконец нашла источник звука.

— Да замолчи ты…

Будильник замолчал.

В квартире снова стало тихо.

Алиса лежала на спине и смотрела в потолок. На белой поверхности возле люстры темнело небольшое пятно, которое она замечала уже несколько месяцев. Всё собиралась разобраться, откуда оно взялось, но каждый раз находились дела поважнее.

Например, работа. Счета. Продукты. Деньги, которые почему-то заканчивались быстрее, чем недели.

Сегодня хотелось отменить всё.

Не навсегда — хотя бы до обеда. Остаться под одеялом, заказать завтрак, посмотреть какой-нибудь сериал и на несколько часов сделать вид, что взрослая жизнь — это чужая проблема.

Жаль, что взрослая жизнь не интересовалась её желаниями.

— Вставай, Новикова. Миллионерская жизнь сама себя не построит, — пробормотала она.

Голос получился хриплым и неубедительным.

Алиса села, убрала волосы с лица и потянулась за телефоном. На экране висело сообщение от Марины.

«Доброе утро. Сегодня продолжим сверку. Подойди к десяти и возьми список расхождений».

Она ответила коротким «Хорошо», а потом, по привычке, открыла банковское приложение.

Сумма на экране была такой, что хотелось немедленно закрыть приложение и больше никогда его не открывать.

Но от цифр они почему-то не исчезали.

Алиса проверила предстоящие платежи, прикинула, сколько останется после покупки продуктов, и отложила телефон.

Новая работа пока не принесла ни рубля. Зато уже подарила ей папку документов, две найденные ошибки и странную запись в журнале, о которой она пока предпочитала не думать.

Впрочем, отказываться от подработки она не собиралась.

Ей нужны были деньги. Не на сумочку, не на красивую жизнь напоказ и даже не на отпуск. Ей хотелось накопить сумму, с которой можно было бы уехать из Челябинска и не оказаться в другом городе в ещё более жалком положении.

Снять небольшую квартиру. Найти работу. Купить продукты, не высчитывая каждый рубль. Иногда заказывать пиццу просто потому, что захотелось, а не потому, что сегодня выдалась премия или случайно осталось немного денег.

Самое обидное заключалось в том, что она не мечтала о чём-то невероятном.

Просто нормальная жизнь почему-то требовала от неё слишком много усилий.

Алиса встала, включила чайник и пошла в ванную. Горячая вода помогла проснуться, но не улучшила настроение. Волосы после мытья решили жить собственной жизнью, и несколько минут она воевала с расчёской, глядя на своё отражение.

Рыжие пряди всё равно выбивались из хвоста.

— Ладно. Будем считать, что это характер.

Она нанесла немного крема, подкрасила ресницы и вернулась на кухню. Завтрак состоял из бутерброда и кофе. На полноценную готовку не было ни времени, ни желания.

Перед выходом Алиса проверила сумку: кошелёк, ключи, зарядка, блокнот, ручка. Потом вспомнила, что забыла наушники, вернулась за ними и только после этого закрыла дверь.

На лестнице пахло чужим завтраком и влажной одеждой. За окном моросил дождь — мелкий, настойчивый, из тех, которые сначала кажутся безобидными, а через десять минут делают мокрыми волосы, рукава и все планы на аккуратный внешний вид.

Алиса подняла воротник и пошла к остановке.

День обещал быть обычным.

Она пока не знала, насколько ошибается.

⸻

В офисе подрядчика Марина уже сидела за своим столом. Перед ней стояли две кружки: одна с кофе, другая с чаем. Рядом лежала раскрытая коробка печенья, из которой кто-то успел выбрать всё самое шоколадное.

Алиса заметила это сразу.

— Кто-то здесь живёт лучше меня.

— Доброе утро, — не отрываясь от монитора, ответила Марина. — Если ты про печенье, то опоздала. Осталось овсяное.

— Вот так рушатся последние иллюзии о корпоративной справедливости.

Марина усмехнулась и подвинула к ней папку.

— Я передала твои замечания ответственному сотруднику. По первому договору окончательного ответа пока нет. Продолжай проверку остальных документов.

Алиса сняла пальто и повесила его на спинку стула.

— То есть мои двадцать шесть тысяч пока живут отдельной жизнью?

— Пока да.

— Надеюсь, хотя бы им там хорошо.

На этот раз улыбка получилась настоящей. Алисе нравилось, что Марина не разговаривает с ней свысока только потому, что она временный сотрудник. Не изображает из себя строгого начальника, не заставляет чувствовать себя глупой за каждый вопрос.

Возможно, это было обычной вежливостью. Но иногда обычная вежливость оказывалась приятнее любых громких обещаний.

— Вот новый пакет, — сказала Марина. — Сверяй по той же схеме. Если увидишь документы, которых нет в перечне, отмечай отдельно. Ничего не удаляй и не заменяй. Если обнаружишь расхождение — фиксируешь и передаёшь мне.

— Поняла.

— И не пытайся исправить чужую ошибку самостоятельно, даже если она кажется очевидной.

— Не переживайте. Я и свои ошибки не всегда успеваю исправлять.

Марина посмотрела на неё с лёгким удивлением, но Алиса уже открыла первый файл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Работа пошла своим чередом.

Даты, номера, названия подразделений. Где-то не совпадало сокращение, где-то в одном документе стояло полное название компании, а в другом — сокращённое. В одном приложении дату записали через точки, в другом — через дефисы.

Ничего критичного. Обычная канцелярская мелочёвка, на которой уставшие люди теряли внимание.

Алиса старалась не торопиться. Она знала за собой одну неприятную особенность: когда уставала, начинала перечитывать одну и ту же строку по несколько раз, а потом всё равно сомневалась, не пропустила ли что-нибудь.

Поэтому она делала короткие перерывы, пила воду и записывала замечания сразу, а не надеялась запомнить их до конца проверки.

К половине первого глаза начали уставать от таблиц.

Алиса потёрла переносицу и посмотрела на часы.

— Если я когда-нибудь начну скучать по электронным таблицам, пожалуйста, вызовите мне врача.

За соседним столом тихо засмеялись.

— Сначала дождись, пока начнёшь скучать по работе, — отозвался кто-то.

— Не надо портить мне настроение. Я ещё не успела пообедать.

Она улыбнулась и потянулась за бутылкой воды.

В такие минуты всё казалось простым. Работа, коллеги, знакомые шутки. Можно было даже представить, что через пару месяцев она привыкнет к этому месту, накопит денег и начнёт постепенно выбираться из своей бесконечной финансовой ямы.

А потом Марина подошла к её столу с тонкой распечаткой.

— У меня дополнительный материал. Нужно проверить, совпадает ли перечень приложений в реестре с тем, что фактически находится в папке.

Алиса взяла лист.

— Хорошо.

Она пробежала глазами по списку.

И остановилась.

Договор № 184.

— Опять он?

— Да. Ответственный сотрудник включил его в общий пакет. Проверяем все документы, связанные с этим договором.

— Надеюсь, он хотя бы не обижается на моё внимание.

— Кто?

— Договор. Я уже второй день его мучаю.

Марина покачала головой.

— Проверяй давай, шутница.

Алиса вернулась к экрану.

В перечне значились договор, два приложения и сводная таблица. В папке лежали те же документы. По крайней мере, на первый взгляд.

Она открыла сводную таблицу.

Миллион двести сорок тысяч рублей.

Затем приложение.

Миллион двести четырнадцать тысяч.

Алиса медленно выдохнула.

— Да вы издеваетесь…

Она проверила номер договора, дату, название подрядчика. Всё совпадало. Потом открыла вчерашнюю запись о найденном расхождении и сравнила её с текущим файлом.

Сумма не изменилась.

Изменилось время последнего сохранения.

Алиса нахмурилась.

Вчера она сообщила о несоответствии. Марина передала замечание ответственному сотруднику. Теперь тот же договор снова находился в общем пакете, а файл был сохранён позднее.

Это могло означать что угодно.

Кто-то открыл документ, чтобы проверить его. Кто-то сформировал новый пакет. Кто-то пересохранил файл, ничего не меняя. Она не знала, кто имел доступ к исходнику, кто собирал копии и как именно устроен внутренний документооборот.

И именно поэтому не собиралась делать выводы по одному времени сохранения.

Но и пропустить эту деталь не могла.

Она записала название файла, указанное в свойствах документа, и время последнего сохранения. Затем отметила, что расхождение по сумме сохраняется.

После этого открыла журнал выдачи материалов.

Строка нашлась почти сразу.

«Передано на сверку — А. Новикова».

Алиса перестала двигать мышью.

Несколько секунд она просто смотрела на экран, будто буквы могли сами собой поменяться местами.

А. Новикова.

Её фамилия.

Она перечитала строку ещё раз, потом проверила номер договора. Ошибки не было.

— Нет, — тихо сказала она.

Внутри что-то неприятно сжалось.

Она помнила, что получила копии документов и сводную таблицу. Помнила, как Марина объясняла порядок работы. Помнила, что сама не передавала никакого пакета дальше.

Откуда тогда взялась эта запись?

Алиса откинулась на спинку стула и закрыла глаза на секунду.

Очень хотелось, чтобы всё оказалось обычной технической ошибкой. Неправильно сформированный список, неудачная формулировка, чужая невнимательность. Что угодно, что можно было бы спокойно уточнить и забыть.

Она не хотела искать заговор там, где его могло не быть.

Но у неё уже был договор с расхождением в двадцать шесть тысяч, повторно появившаяся версия файла и теперь запись, которая приписывала ей действие, которого она не совершала.

Слишком много неприятных мелочей для одного рабочего дня.

Алиса убрала руки с клавиатуры. Вспомнила, как на прошлой работе однажды пришлось долго доказывать, что она не разбивала чашку, которую уронил другой сотрудник. Тогда всё закончилось ничем, но неприятное чувство осталось: ты знаешь, что не виновата, а всё равно вынуждена оправдываться.

Она не собиралась повторять этот опыт.

Алиса сохранила рабочую запись и поднялась.

— Марина, можно вопрос?

— Конечно.

— Посмотрите, пожалуйста, на эту строку.

Марина подошла к её столу. Алиса указала на журнал.

Та прочитала запись и нахмурилась.

— Странно.

— Вот и мне так кажется. Я получила копии и сводную таблицу. Никакой пакет дальше не передавала.

Марина ещё раз посмотрела на экран.

— Возможно, так обозначили сотрудника, который проверяет договор.

— Тогда формулировка неудачная.

— Похоже на то. Я уточню у того, кто ведёт реестр.

Алиса сцепила пальцы. Ей хотелось спросить, кто именно внёс запись, когда и на каком основании. Но она понимала, что Марина, вероятно, не знала ответов. Нет смысла требовать от человека то, чего у него пока нет.

— Я не хочу, чтобы потом выяснилось, будто я передавала документы, которых у меня не было, — сказала Алиса. — Я проверяла копии. Нашла расхождения. Записала их. На этом всё.

Последняя фраза прозвучала резче, чем она собиралась.

Марина посмотрела на неё внимательно.

— Я понимаю. И правильно, что ты обратила внимание. Отправь мне эту строку отдельным замечанием. Я приложу её к запросу.

Алиса почувствовала, как немного отпускает напряжение.

— Хорошо. Спасибо.

Она вернулась к компьютеру и открыла рабочую переписку.

«В журнале по договору № 184 указана передача на сверку на моё имя. Я получила копии документов и проверяла их, но не передавала пакет дальше. Прошу уточнить основание записи и формулировку».

Перечитала сообщение.

Добавила, что обнаружила повторное несоответствие суммы и зафиксировала время сохранения файла.

Проверила адресата, приложила нужную запись и отправила.

Потом сохранила копию своего сообщения.

Не потому, что считала всех вокруг врагами. Просто письменные записи были надёжнее памяти — и её собственной, и чужой.

Алиса снова посмотрела на экран.

Она пришла сюда зарабатывать деньги. Не расследовать чужие ошибки, не разбираться в том, кто и когда открывал файлы, и не доказывать, что умеет читать собственную должностную инструкцию.

Но если она хотела сохранить эту работу, ей придётся быть внимательной не только к цифрам.

Теперь — ещё и к тому, что писали рядом с её именем.

⸻

В это же время в офисе КДМ Холдинга Глеб Ковалёв просматривал предварительную сводку внутреннего контроля.

За окном серел город. На стекле оставались тонкие дорожки дождя, а в кабинете пахло кофе, бумагой и чем-то цитрусовым от диффузора, который секретарь поставила неделю назад. Глеб до сих пор не решил, нравится ему запах или раздражает.

Он отодвинул чашку и открыл следующий раздел отчёта.

Договор № 184.

Сумма в сводной таблице — 1 240 000 рублей.

Сумма в приложении — 1 214 000 рублей.

Разница — двадцать шесть тысяч.

Глеб не любил ошибки в цифрах. Не потому, что каждая из них обязательно означала чью-то нечестность. Иногда люди уставали, торопились, копировали старые данные и забывали проверить итоговую версию.

Но если одна и та же ошибка переживала несколько этапов проверки, возникал вопрос уже не только к человеку, который её допустил, но и к системе, позволившей ей остаться незамеченной.

Он нажал кнопку вызова.

Через несколько минут в кабинет вошёл руководитель внутреннего контроля.

— Что нового?

Тот вывел данные на экран.

— По договору № 184 расхождение сохраняется. Подрядчик проверяет, на каком этапе появилась разница. Мы запросили историю версий, но пока получили только несколько копий и общий реестр.

— Почему нет истории версий?

— Запрос отправлен. Возможно, потребуется согласование со стороны подрядчика.

Глеб слегка постучал ручкой по столу.

— Значит, ждём согласования. Но не подменяем отсутствие данных предположениями.

— Разумеется.

Руководитель открыл ещё один файл.

— Есть запись о передаче пакета на сверку временным сотрудником. Указано имя, но неясно, что именно подразумевалось под передачей.

Глеб поднял глаза.

— Кто сформулировал запись?

— Пока не установили.

— А что в действительности делал этот сотрудник?

— По предварительным сведениям, техническая сверка копий.

— Тогда откуда слово «передано»?

Собеседник не ответил сразу.

И это молчание раздражало Глеба сильнее, чем сам документ.

Он откинулся на спинку кресла. Ему хотелось получить простой отчёт: кто подготовил документ, кто внёс изменения, кто проверил и кто согласовал. Не десять страниц формулировок, которые позволяли каждому участнику процесса утверждать, что он имел в виду что-то другое.

— Не называйте это передачей, пока не установите, что произошло на самом деле, — сказал он. — Мне нужна последовательность действий, а не удобное описание.

— Понял.

— И список всех, кто работал с договором. Не только тех, чьи имена стоят в реестре. Установите, кто готовил документы, кто имел доступ к исходникам, кто формировал копии, кто вносил изменения и кто согласовывал итоговую версию.

— Сделаем.

— Отдельно проверьте права временных сотрудников. Что им разрешено, что запрещено, какие действия фиксирует система и можно ли отличить просмотр файла от его изменения.

Руководитель сделал пометку.

Глеб снова посмотрел на цифры.

Двадцать шесть тысяч рублей не были для холдинга суммой, способной повлиять на финансовый результат. Но дело было не в размере расхождения. Если внутренний контроль не мог восстановить путь документа от исходника до итоговой версии, это создавало риск для куда более серьёзных операций.

И всё же он не собирался превращать техническую ошибку в обвинение.

— Кто-нибудь уже назвал подозреваемого? — спросил Глеб.

— Пока нет. Есть имя в журнале, но его роль не подтверждена.

— Хорошо. Пусть так и остаётся, пока мы не получим факты.

Он видел, как часто люди пытались закрыть неудобные вопросы самым быстрым способом: найти имя, поставить рядом галочку и считать дело решённым. Это экономило время только на первый взгляд.

Потом приходилось разбираться с последствиями.

— Мне нужен полный отчёт, — закончил Глеб. — И если система учёта не различает проверку и передачу документов, это тоже внесите в список проблем. Не только фамилии сотрудников.

Когда руководитель вышел, Глеб ещё некоторое время смотрел на экран.

В его голове уже складывалась последовательность вопросов, которые следовало проверить. Но ответов пока не было.

Он не знал, кто такая Алиса Новикова. Не знал, насколько внимательно она работала и почему её имя появилось в реестре. Для него она пока была одной строкой среди множества других.

И он не собирался придавать этой строке больше значения, чем позволяли факты.

⸻

После обеда Алиса закончила проверку второй папки. На этот раз всё прошло без неожиданностей: пара неточностей в датах, одна ошибка в названии подразделения, ничего, что могло бы заставить её снова замирать перед экраном.

Она даже успела пообедать.

Правда, обед состоял из принесённого из дома контейнера с гречкой и курицей, которую она приготовила вчера вечером. Курица оказалась суховатой, а гречка успела остыть, но Алиса съела всё до последней ложки.

Выбрасывать еду из-за того, что она не похожа на ресторанную, было бы непозволительной роскошью.

К тому же после еды мир обычно выглядел немного дружелюбнее.

Марина подошла к ней ближе к трём.

— Я уточнила по журналу. Ответственный сотрудник говорит, что запись могла появиться при формировании общего перечня проверок. Запрос на исправление отправлен, но пока ничего не изменили.

— А кто-нибудь может подтвердить, что я не передавала этот пакет?

— Твоя переписка со мной и отчёт о проверке должны помочь. Я тоже подтвержу, какие материалы выдала тебе.

Алиса незаметно выдохнула.

Она не ожидала, что проблема исчезнет мгновенно, но ей важно было услышать, что хотя бы один человек понимает разницу между тем, что написано в журнале, и тем, что произошло на самом деле.

— Спасибо. Я не хочу устраивать из этого драму, — сказала она. — Просто мне нужна работа, а не чужие проблемы, за которые потом придётся отвечать.

— Это разумно.

— Ещё как. Чужие проблемы у меня в личном тарифе не предусмотрены.

Марина рассмеялась.

Алиса улыбнулась в ответ. Ей нравилось, когда с ней разговаривали как с обычным человеком, а не как с потенциальной ошибкой в документах.

— Могу я получить копию своего отчёта за сегодня? — спросила она.

— Конечно. Отправлю тебе вместе с перечнем замечаний.

— Отлично.

Она вернулась к работе, но теперь время от времени проверяла, сохранились ли записи и отправлены ли сообщения. Это немного раздражало. Обычно Алиса старалась не зацикливаться на неприятностях, но сейчас ей хотелось иметь под рукой всё, что подтверждало её действия.

К концу рабочего дня усталость навалилась на плечи. Алиса выключила монитор, собрала вещи и ещё раз проверила, не забыла ли что-нибудь на столе.

На улице моросил дождь.

Она остановилась под козырьком, достала телефон и вызвала такси. Приложение показало стоимость поездки.

Алиса посмотрела на сумму.

Потом на свой банковский счёт.

Потом снова на сумму.

— Да, конечно. Может, ещё вертолёт заказать? — пробормотала она и отменила вызов.

До остановки было не так далеко.

Она спрятала телефон в карман и пошла пешком, обходя лужи. Ветер забирался под воротник, мокрые пряди липли к щекам. В витрине пекарни лежали золотистые булочки, и Алиса невольно замедлила шаг.

Хотелось купить одну. С корицей, если повезёт.

Она даже остановилась, прикидывая, сколько стоит булочка и сколько останется на продукты.

Потом тихо выругалась на саму себя, вошла внутрь и купила одну.

Всего одну.

Пока ждала, когда продавец положит её в бумажный пакет, Алиса вдруг почувствовала нелепую гордость. Не за экономию и не за то, что снова всё рассчитала. За то, что не стала отказывать себе в маленькой радости только потому, что жизнь пока не складывалась идеально.

Булочка была тёплой. От неё пахло корицей и сахаром.

Алиса откусила кусочек по дороге к остановке и впервые за весь день почувствовала, что может просто идти по улице, есть что-то вкусное и ни перед кем не оправдываться.

Хотя бы пять минут.

⸻

В автобусе пришло сообщение от Егора.

«Как дела? Всё нормально?»

Алиса посмотрела на экран.

Егор был одним из немногих людей, с которыми она могла общаться без необходимости объяснять каждый поворот своей жизни. По крайней мере, раньше ей так казалось. Они не были близкими друзьями, но когда-то много разговаривали, шутили, иногда встречались после работы.

Потом он стал писать реже.

А теперь предложил ей подработку.

Алиса не считала это чем-то подозрительным. Люди меняли привычки, пропадали, возвращались. Она сама не всегда находила силы поддерживать общение, когда была занята работой и своими проблемами.

Она набрала:

«Работаю. Нашла ещё одно несоответствие в реестре. Там указано, что я передавала пакет документов, хотя я только проверяла копии. Марина отправила запрос на уточнение».

Ответ пришёл через пару минут.

«Странно. Наверное, обычная ошибка при заполнении. Не переживай, такое бывает».

Алиса прочитала сообщение дважды.

Наверное, он прав. Егор работал в компании, лучше знал её внутренние процессы. Возможно, она действительно придавала слишком большое значение обычной формальности.

Но почему-то от его слов легче не стало.

Она написала:

«Возможно. Но я попросила зафиксировать, что именно делала».

«И правильно. Лучше перестраховаться».

Алиса убрала телефон.

Ответ звучал разумно. Даже заботливо. И всё же ей показалось странным, что Егор не спросил, откуда появилась запись, кто её внёс и почему формулировка отличается от её реальных обязанностей.

Хотя, может, он просто не хотел раздувать проблему.

Она посмотрела в окно. За стеклом тянулись мокрые улицы, люди торопились к остановкам, машины медленно двигались по вечерним пробкам. Кто-то держал над головой раскрытый зонт, кто-то бежал через дорогу, прикрывая сумку курткой.

У каждого была своя жизнь, свои неприятности и планы на вечер.

Алиса устало прикрыла глаза.

Она не собиралась подозревать Егора только потому, что он не задал нужный вопрос. Для этого не было причин.

Но запись в журнале она забывать не собиралась.

Она проверяла документы.

Не утверждала их.

Не передавала дальше.

Три простых факта.

И ей хотелось, чтобы этих фактов было достаточно.

⸻

Егор прочитал последнее сообщение Алисы и положил телефон экраном вниз.

Она заметила запись.

Хуже того — не просто заметила, а сразу написала Марине и потребовала уточнить формулировку.

Он провёл ладонью по подбородку и посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу, но теперь у него появилась ещё одна проблема, которую следовало учитывать.

Изначально он рассчитывал, что журнал останется обычной внутренней формальностью. В нём было много строк, много фамилий, множество однотипных записей. Он надеялся, что никто не станет отдельно проверять формулировку, особенно если речь идёт о временном сотруднике, который только начал работать.

Но Алиса оказалась внимательнее, чем ему хотелось.

Егор помнил её ещё по тем временам, когда она работала бариста. Она всегда быстро считала сдачу, замечала ошибки в заказах и могла с улыбкой объяснить человеку, что он неправ, не превращая разговор в скандал.

Тогда это его забавляло.

Позже стало раздражать.

Алиса не принимала внимание за обязательство и не считала, что должна отвечать взаимностью только потому, что кто-то оказался к ней добр. Когда он пытался сблизиться, она прямо сказала, что не видит в нём мужчину, с которым хочет отношений.

Без долгих объяснений. Без обещания, что когда-нибудь всё изменится.

Он сделал вид, что принял отказ спокойно. Они продолжили общаться, иногда переписывались, и со стороны всё выглядело нормально.

Но забыть её слова оказалось сложнее, чем он ожидал.

Егор убеждал себя, что давно перестал думать об этом. Что она ничем не отличается от других людей, которые однажды не оправдали его ожиданий. Что нынешняя ситуация вообще не имеет отношения к прошлому.

Последнее было особенно удобным объяснением.

Он открыл рабочую переписку и просмотрел сообщения, связанные с передачей документов.

Он знал, что в документации уже существовала путаница между версиями. Знал, что имя Алисы появилось в реестре проверок. Но понимал и другое: одной записи недостаточно, чтобы доказать, будто она меняла суммы или утверждала договоры.

Нельзя было просто ткнуть в её фамилию и объявить виновной.

Чтобы подозрение выглядело правдоподобным, проверяющие должны были увидеть несколько обстоятельств одновременно: Алиса участвовала в сверке, знала о расхождениях, её имя фигурировало в журнале, а спорные данные продолжали встречаться в документах подрядчика.

Егор рассчитывал, что этого хватит, чтобы сначала задать вопросы именно ей.

Он не собирался действовать резко. Любая попытка заставить её замолчать или убрать замечание выглядела бы слишком подозрительно. К тому же Алиса уже оставила письменный след, и теперь любое вмешательство могло только усложнить ситуацию.

Ему требовалось время.

Он не испытывал особого удовольствия от необходимости учитывать каждую мелочь. Всё должно было выглядеть естественно, будто события складывались сами собой, а люди просто делали свою работу.

В этом и заключалась главная трудность.

Егор закрыл переписку, ответил коллеге на вопрос по текущей задаче и вернулся к обычным делам.

Через несколько минут он уже обсуждал рабочий вопрос по телефону, спокойно шутил и обещал прислать необходимые данные утром.

Со стороны в нём ничего не изменилось.

Он оставался тем самым доброжелательным знакомым, который помог Алисе найти временную работу.

И пока она не видела причины сомневаться в нём, Егор собирался сохранить это преимущество.

⸻

Дома Алиса сбросила обувь у двери, повесила пальто и несколько секунд постояла в прихожей.

В квартире было тихо.

Никто не спрашивал, как прошёл день. Никто не требовал немедленно объяснять, почему она устала или почему ей не хочется разговаривать.

Она сама выбирала, когда включить свет, что приготовить и какую музыку поставить.

Обычно такая тишина помогала выдохнуть. Сегодня же мысли продолжали возвращаться к одной и той же строке в реестре.

Алиса переоделась в домашнюю одежду, собрала волосы в небрежный пучок и пошла на кухню. На ужин нашлись макароны, немного сыра и остатки курицы.

Пока вода закипала, она включила музыку. Что-то знакомое, негромкое, с голосом, который не требовал внимания. Потом достала телефон и проверила переписку с Мариной.

Сообщение было на месте.

Алиса открыла его ещё раз, убедилась, что вложение прикреплено, и закрыла приложение.

Ей не хотелось превращать вечер в продолжение рабочего дня. Она хотела поесть, принять душ, лечь в кровать и посмотреть серию какого-нибудь сериала, желательно такого, в котором проблемы решались за сорок минут.

Но прежде чем сесть за стол, она достала блокнот.

Записала:

«Договор № 184. Сумма в таблице — 1 240 000. В приложении — 1 214 000. Дата в реестре не совпадает с датой в приложении. В журнале указана передача пакета на моё имя, хотя я проверяла только копии. Марина направила запрос».

Она остановилась, перечитала и добавила:

«Документы не изменяла. Пакет дальше не передавала. Замечания отправлены письменно».

Алиса закрыла блокнот.

— Вот так, — сказала она пустой кухне. — Если кто-то решит сделать из меня виноватую, хотя бы придётся потрудиться.

Она усмехнулась собственной фразе, но улыбка быстро исчезла.

Правда заключалась в том, что ей было страшно.

Не разговора с начальством. Не необходимости объяснить свою работу. Она могла спокойно рассказать, что проверяла, какие расхождения нашла и что сделала после этого.

Её пугало другое: потерять заработок, не получить обещанные деньги, оказаться в ситуации, когда чужая ошибка перечеркнёт её планы, а запасного варианта не будет.

Она слишком хорошо знала, каково это — считать каждую выплату и откладывать жизнь до лучших времён.

Сейчас у неё наконец появился шанс выбраться. Небольшой, непрочный, но настоящий. И она не могла позволить себе просто уволиться, хлопнуть дверью и начать всё заново.

По крайней мере, пока.

Алиса выключила плиту, разложила ужин по тарелкам и села за стол. Макароны получились чуть переваренными, зато сыра оказалось достаточно.

Она съела половину, запила водой и почувствовала, как постепенно возвращается привычное спокойствие.

Не всё в её жизни можно было контролировать. Она давно это знала.

Но она могла сохранять переписку. Проверять документы. Задавать вопросы. Не подписывать то, чего не понимала.

Это не гарантировало, что неприятностей не будет.

Зато хотя бы давало ей возможность не стоять перед ними с пустыми руками.

Алиса убрала тарелку в раковину, вымыла её сразу, чтобы не оставлять грязную посуду на утро, и пошла в душ.

Вода смыла усталость не полностью, но мысли стали чуть тише.

Перед сном она поставила телефон на зарядку, проверила будильник и легла под одеяло.

Завтра она придёт на работу. Продолжит сверку. Получит копию отчёта. Если понадобится, ещё раз объяснит, что делала и чего не делала.

Она не собиралась отказываться от заработка только потому, что кто-то небрежно заполнил журнал.

Но теперь ей хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

⸻

Поздно вечером Глеб получил новое уведомление от внутреннего контроля.

Подрядчик подтвердил, что запрос на уточнение реестра принят. Окончательного ответа пока не было.

Глеб открыл приложенный список сотрудников, участвовавших в проверке договоров.

В строке по договору № 184 стояло имя: Алиса Новикова.

Временный сотрудник. Техническая сверка документов. Не утверждала договоры и не принимала финансовых решений.

Ниже — отметка о необходимости уточнить её роль в передаче пакета.

Глеб перечитал сведения ещё раз.

Имя ничего ему не говорило. Он не знал, сколько лет этой женщине, как она попала на временную работу и насколько хорошо справлялась со своими обязанностями. В отчёте не было ничего, что позволяло бы составить о ней мнение.

Только должность и несколько строк.

Но формулировка снова вызывала вопросы.

Если сотрудник проверял копии, почему его обозначили как человека, передавшего пакет? Если запись появилась автоматически, кто настроил процесс так, что он не отражал реальных действий? А если её внёс конкретный человек, то на каком основании?

Глеб взял телефон и позвонил руководителю внутреннего контроля.

— Поднимите договор с временным исполнителем и её должностные обязанности. Запросите пояснение по этой записи.

— Хорошо.

— И пока не связывайте Новикову с изменением суммы. У нас нет доказательств, что она вообще могла вносить такие изменения.

— Понял.

Глеб помолчал, глядя на документ.

— Ещё один момент. Мне нужны сведения о правах доступа. Если у неё был доступ только к копиям, это должно быть подтверждено не словами, а журналами системы.

— Запросим.

— Хорошо.

Он завершил звонок и закрыл файл.

Его раздражала необходимость объяснять очевидное: имя в реестре не равно доказательству вины. Но он слишком часто видел, как подобные детали превращались в готовое обвинение, потому что кому-то требовалось быстрее закрыть вопрос.

Простое объяснение удобно. Оно позволяет перестать задавать вопросы.

Только удобство ещё не делает его правдой.

Глеб подошёл к окну. Внизу мокли улицы, фары машин отражались в асфальте. В кабинете было тихо, если не считать негромкого гула вентиляции.

Он вспомнил, что дома его, вероятно, ждут сообщения от матери и очередной разговор с отцом о делах холдинга. Владислав Дмитриевич умел превращать семейный ужин в продолжение рабочего совещания. Иногда Глебу казалось, что отец искренне не понимал, как можно говорить о чём-то другом, если на повестке оставались нерешённые вопросы.

Сам Глеб тоже не умел полностью отключаться от работы.

Глава 5. Человек из списка

Утро в КДМ Холдинг началось с отчёта, который Глеб Ковалёв прочитал дважды.

Первый раз — быстро, чтобы понять общую картину. Второй — медленнее, задерживаясь на строках, которые не складывались в привычную последовательность.

Номера договоров, суммы, даты согласования, фамилии сотрудников. Обычная рабочая документация, в которой кто-то допустил несколько ошибок.

Вот только ошибки складывались в цепочку.

Глеб отодвинул чашку с кофе. Напиток успел остыть, но он всё равно сделал глоток. Горечь оказалась неприятной, и он поморщился.

Надо было заказать нормальный кофе, а не соглашаться на то, что секретарь принесла вместе с папкой документов.

Хотя сейчас дело было явно не в кофе.

— По договору сто восемьдесят четыре что выяснили? — спросил он, когда руководитель внутреннего контроля вошёл в кабинет.

— Первоначальная сумма в приложении — миллион двести четырнадцать тысяч. В сводной таблице указано на двадцать шесть тысяч больше. Есть ещё расхождение по дате передачи пакета на сверку.

— Кто вносил изменения?

— Пока не установили. Доступ к рабочим папкам был у нескольких сотрудников подрядчика. Часть документов проходила через общий отдел договоров.

Глеб постучал пальцем по столу.

— А Новикова?

Руководитель заглянул в свои записи.

— Алиса Новикова. Временный сотрудник подрядчика. По договору она выполняла техническую сверку документов. В журнале есть запись, что пакет передан на сверку от её имени. Но подтверждения, что она меняла сумму или утверждала договор, нет.

— Тогда почему её фамилия фигурирует в отчёте так, будто она отвечает за весь пакет?

— Формулировка записи неоднозначная. Мы проверяем.

Глеб поднял взгляд.

— Вы проверяете формулировку уже второй день.

— Мы запросили дополнительные данные у подрядчика.

— Тогда проверяйте действия, а не только слова. Кто создал файл, кто его менял, кто отправил дальше и на каком основании. Мне нужна последовательность событий, а не список людей, которых удобно обвинить.

— Понял.

Руководитель не стал спорить.

Глеб вернулся к отчёту. Имя Алисы Новиковой ничего ему не говорило. Временная сотрудница, техническая сверка, несколько замечаний по документам. Никакой информации, позволяющей судить о её профессионализме или намерениях.

Но уже сейчас было заметно, что кто-то связал её фамилию с движением подозрительного пакета, не объяснив, что именно она делала.

Глебу не нравилось, когда документы создавали видимость ясности, которой в действительности не существовало.

— Кто у подрядчика отвечает за техническую часть документооборота?

— Егор Савельев. Специалист IT-отдела. Он оформлял доступы для временного персонала и помогал с настройкой рабочих папок.

— Организуйте встречу. Сегодня.

— Хорошо.

Когда руководитель вышел, Глеб снова посмотрел на отчёт.

Ему предстояло провести ещё несколько совещаний, согласовать изменения по одному из проектов и обсудить с отцом финансовые показатели подразделения. День и без того обещал быть длинным.

Но оставлять этот вопрос на потом он не собирался.

Если в системе существовала возможность приписать человеку действие, которого тот не совершал, проблема касалась не одной Алисы Новиковой.

И если кто-то намеренно пользовался этой путаницей, выяснить это следовало как можно раньше.

⸻

Егор Савельев узнал о визите Глеба Ковалёва за двадцать минут до назначенного времени.

Сообщение от начальника было коротким: представитель КДМ Холдинг хочет поговорить о доступах и обработке документов.

Егор перечитал его, положил телефон на стол и медленно выдохнул.

Вот и началось.

Он не ожидал, что вопрос возникнет так быстро. Рассчитывал, что сначала проверяющие займутся финансовым отделом, начнут разбираться в суммах и версиях документов, а к технической части перейдут позже.

Теперь же им понадобилось поговорить именно с ним.

Особенно неприятно было то, что речь шла о доступах. Содержание документов можно было объяснять ошибками, невнимательностью и особенностями согласования. Технические действия оставляли следы.

Егор открыл рабочую папку, проверил список текущих задач и закрыл окно.

Он заставил себя не возвращаться к одной и той же мысли.

Никаких резких движений. Никаких попыток что-то исправить в последний момент. Никаких лишних разговоров.

Лучше вести себя так, будто встреча ничего не значит.

Он поправил воротник рубашки, взял блокнот и направился в переговорную.

Глеб уже ждал.

Вживую он оказался именно таким, каким Егор представлял его по фотографиям в деловых новостях: собранным, сдержанным и неприятно внимательным.

Он не пытался демонстрировать власть. Не повышал голос, не делал многозначительных пауз и не смотрел на собеседника так, словно тот уже должен ему деньги.

Но стоило Глебу поднять глаза, как Егор невольно выпрямился.

Некоторые люди привыкли занимать пространство громкостью. Другим хватало того, что они не торопились заполнять тишину.

Ковалёв относился ко вторым.

— Егор Савельев? — уточнил Глеб.

— Да. Добрый день.

— Присаживайтесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Егор сел напротив и положил блокнот перед собой.

— Мне сказали, вопросы будут по документообороту.

— Верно. Вы отвечали за доступы временных сотрудников?

— За оформление заявок и техническую настройку. Самостоятельно права доступа я не утверждал. Их согласовывал ответственный сотрудник со стороны подрядчика.

— Кто именно?

Егор назвал фамилию руководителя, затем пояснил, что часть заявок проходила через общий сервисный канал.

Глеб слушал, не перебивая. Иногда делал короткие пометки, иногда просто смотрел на собеседника.

Егор предпочитал людей, которых можно было понять по выражению лица. Если человек злился — это было видно. Если сомневался — тоже. С такими проще было выстраивать разговор.

Глеб почти ничего не показывал.

— Алиса Новикова работала с документами по договору сто восемьдесят четыре? — спросил он.

Егор сделал небольшую паузу, прежде чем ответить.

— Да. Её привлекли на временную сверку. Она сравнивала таблицы и приложения, насколько я знаю.

— Вы её знаете?

— Мы знакомы. Она раньше работала в кофейне, куда я иногда заходил. Когда появилась временная подработка, я вспомнил, что она училась на экономическом, и предложил ей попробовать.

— То есть именно вы предложили ей эту работу?

— Да. Там требовался человек, который умеет работать с таблицами. Я подумал, что ей подойдёт.

Глеб чуть откинулся на спинку стула.

— Вы знали, что она будет работать с документами, в которых обнаружатся расхождения?

— Нет. Обычная сверка договоров. В таких документах периодически бывают ошибки, поэтому их и проверяют.

Ответ прозвучал спокойно.

Егор даже позволил себе слегка улыбнуться, будто речь шла о совершенно рядовом недоразумении.

Внутри, однако, он внимательно следил за каждым вопросом.

Ковалёв не обвинял. Не пытался поймать его на противоречии. Он просто собирал факты, и от этого было сложнее понять, что именно уже известно проверяющим.

— Кто объяснял Новиковой её обязанности? — продолжил Глеб.

— Марина из договорного отдела. Она курировала её работу.

— Вы сами передавали ей документы?

— Нет. Я помогал с доступом. Рабочие файлы ей предоставлял отдел договоров.

— В журнале указано, что пакет документов был передан на сверку от имени Новиковой. При этом она утверждает, что только сравнивала копии и сообщала об ошибках. Как вы объясните это расхождение?

Егор нахмурился, словно впервые услышал о проблеме.

— Не знаю. Возможно, в журнале используется общее обозначение действия. Я не отвечаю за правила регистрации документов.

— Но вы отвечали за технический доступ.

— Да. За доступ, не за содержание записей.

Глеб закрыл папку.

— У Новиковой был доступ к редактированию исходных договоров?

— Насколько я помню, ей предоставляли доступ для работы с копиями. Но точные права нужно смотреть по заявке.

— Посмотрите. И подготовьте сведения о том, кто имел доступ к исходным файлам договора сто восемьдесят четыре и его приложениям. Мне нужны согласованные права и история изменений.

— Хорошо.

— Ничего не меняйте в существующих записях и не пытайтесь исправлять документы задним числом. Если обнаружите ошибку, сообщите о ней отдельно.

На последней фразе Егор поднял глаза.

Всего на секунду.

— Разумеется. Я понимаю серьёзность ситуации.

— Надеюсь. Пока это всё.

Егор поднялся, забрал блокнот и вышел из переговорной.

Он прошёл по коридору, поздоровался с коллегой, ответил на вопрос о текущей задаче и только возле своего кабинета позволил себе сжать пальцы в кулак.

Ковалёв не предъявил обвинений. Не повысил голос. Не дал понять, что подозревает его лично.

И именно поэтому встреча ему не понравилась.

Глеб задавал вопросы не о том, кто виноват, а о том, как всё происходило на самом деле.

Если он продолжит в том же духе, простого совпадения фамилий может оказаться недостаточно.

Егор сел за стол, положил блокнот рядом с клавиатурой и несколько секунд смотрел на выключенный монитор.

Он слишком хорошо понимал, что теперь каждый его шаг может стать частью чужой проверки.

Нужно было действовать осторожнее.

⸻

После встречи Глеб вернулся к отчёту.

— Поднимите историю доступа к договору сто восемьдесят четыре, — распорядился он. — Не только текущие права. Мне нужны заявки на их изменение и время согласования.

— Уже запросили. Но журнал придётся сверить с данными подрядчика.

— Сверьте.

Руководитель внутреннего контроля вышел, а Глеб открыл календарь. Следующее совещание начиналось через пятнадцать минут.

Он мог бы перенести проверку на вечер, но знал себя: до тех пор, пока не получит хотя бы часть ответов, всё равно будет возвращаться к договору мысленно.

На совещании он несколько раз ловил себя на том, что смотрит на экран и одновременно прокручивает в голове список вопросов по доступам. Пришлось заставить себя сосредоточиться на докладе.

Это раздражало.

Глеб не любил, когда незакрытая задача вмешивалась в остальные дела. Он привык распределять время так, чтобы каждый вопрос получал своё место. Работа, встречи, спорт, личные дела — всё должно было быть организовано.

Иногда ему казалось, что порядок нужен ему не столько для эффективности, сколько для внутреннего спокойствия.

Если всё разложено по полкам, меньше шансов, что что-то выйдет из-под контроля.

Он нечасто задумывался, насколько это убеждение помогает ему, а насколько мешает.

После совещания он вернулся в кабинет и обнаружил на почте сообщение от руководителя внутреннего контроля.

«Получены предварительные сведения по заявкам на доступ. Есть одна запись, требующая проверки».

Глеб открыл вложение.

Таблица содержала несколько строк с датами, именами пользователей и номерами заявок. Он просмотрел их сверху вниз, затем остановился.

— Что это? — спросил он, когда руководитель вошёл следом.

— Заявка на изменение прав доступа. За день до того, как обнаружили расхождение в сводной таблице.

— Кто оформил?

— Савельев. Егор Савельев.

Глеб перечитал запись.

Заявка была зарегистрирована под учётной записью Егора. В описании значилось изменение прав для рабочей папки с документами подрядчика. Среди файлов, на которые распространялся запрос, был договор сто восемьдесят четыре.

— Кто согласовал изменение?

— Пока не установили. В системе есть отметка о выполнении заявки, но нужно получить подтверждение от администратора и проверить, какие именно права были выданы.

— Что именно изменили?

— Этого пока не знаем. В заявке перечислены документы, но запись о выполнении не показывает полный набор фактических разрешений.

Глеб откинулся на спинку кресла.

Теперь у него было не просто совпадение фамилий и неясная запись в реестре.

Егор, который предложил Алисе работу, оформлял изменение доступа к папке с проблемным договором. И сделал это до того, как обнаружили расхождение в суммах.

Но между подозрительной заявкой и доказательством вины оставалось расстояние, которое нельзя было преодолеть одним предположением.

Может быть, доступ понадобился для обычной работы. Может быть, его изменение было согласовано и соответствовало внутренним правилам. Возможно, заявка вообще не имела отношения к появившемуся расхождению.

Всё это требовало проверки.

— Не делайте выводов раньше времени, — сказал Глеб. — Запросите исходную заявку, подтверждение согласования и сведения о фактически выданных правах. Отдельно проверьте, кто после этого открывал и редактировал файл.

— Думаете, Савельев причастен?

Глеб поднял глаза.

— Я думаю, что его действия нужно проверить так же тщательно, как действия остальных.

— Понял.

— И не забудьте про Новикову. Если ей действительно предоставили доступ только к копиям, это должно подтверждаться системой. Не просто словами коллег.

Руководитель записал поручение.

Глеб ещё раз посмотрел на фамилию Егора.

Он не любил подозревать людей без оснований. Но и игнорировать конкретную запись только потому, что она могла оказаться безобидной, не собирался.

Впервые за всё утро расследование получило направление.

⸻

Алиса в это время сидела за рабочим столом в договорном отделе и пыталась понять, почему принтер снова решил, что бумага — его личный враг.

Он мигал красным индикатором и отказывался печатать.

— Ну давай, — пробормотала она, открывая лоток. — Я тоже сегодня не в восторге от жизни, но мы же как-то справляемся.

Принтер ответил новым миганием.

— Великолепно. Ещё один взрослый в комнате, который не умеет решать проблемы.

— Опять зажевал? — спросила Марина, проходя мимо.

— Он не зажевал. Он решил удерживать документ у себя. Возможно, у него сложились с ним особые отношения.

Марина рассмеялась и помогла вытащить застрявший лист.

— Он так каждый понедельник.

— Сегодня вторник.

— Значит, заранее готовится.

Алиса улыбнулась. На несколько секунд ей стало почти легко.

Последние дни она всё чаще ловила себя на том, что думает о работе даже дома. Вспоминала цифры, проверяла отправленные сообщения, пыталась понять, почему кто-то записал её имя в журнале рядом с действием, которого она не совершала.

Ей не нравилось, что чужая ошибка отнимает у неё столько сил.

Ведь она только начала привыкать к новому месту. Ещё не получила первую оплату, не разобралась во всех внутренних процессах, не знала, к кому обращаться по каждому вопросу. Ей хотелось просто работать и не бояться, что однажды кто-нибудь покажет на неё пальцем.

Но возвращаться к прежним подработкам и снова искать дополнительные часы она тоже не хотела.

Пока всё держалось на небольшом, хрупком равновесии: основная работа, уборка по вечерам, новая временная должность и деньги, которые она пыталась откладывать.

Алиса не собиралась позволять одному странному журналу разрушить её планы.

Она вернулась к таблицам.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Егора:

«Как дела? Не завалили работой?»

Алиса посмотрела на экран и набрала:

«Пока жива. Нашла ещё пару мелких несоответствий, передала Марине. Жду, когда документы начнут вести себя прилично».

Ответ пришёл почти сразу:

«Главное, всё фиксируй. Если что-то непонятно — спрашивай».

Она улыбнулась краешком губ и убрала телефон.

Егор всегда умел говорить так, чтобы звучать участливо. Раньше ей это нравилось. Он мог пошутить, поддержать разговор, предложить помощь, когда она жаловалась на усталость.

Когда-то Алиса думала, что между ними могло бы что-то получиться. Егор был симпатичным, общительным, умел добиваться внимания. Но чем настойчивее он пытался перевести их общение в романтическое русло, тем яснее она понимала, что не хочет отвечать ему взаимностью.

После отказа они продолжили общаться. По крайней мере, внешне всё осталось как прежде.

Алиса не считала себя обязанной постоянно возвращаться к прошлому и анализировать каждое его сообщение. Люди могли быть просто знакомыми. Не каждая улыбка что-то означала, не каждое предложение помощи скрывало условие.

Поэтому она не стала искать второй смысл в его словах.

Егор посоветовал фиксировать замечания. Это был разумный совет.

Она открыла следующий файл, придвинула блокнот и продолжила сверку.

На экране появились номер договора, дата и сумма. Алиса проверила каждую строку, затем перешла к следующему документу.

В какой-то момент Марина принесла ей распечатку и спросила, успеет ли она закончить пакет до конца дня.

— Если принтер больше не решит влюбиться в бумагу, успею.

— Тогда я передам ему, что ваши отношения не одобрены руководством.

— Спасибо. Мне давно нужен человек с полномочиями.

Они обе рассмеялись.

И всё же, когда Алиса снова посмотрела на экран, её взгляд невольно задержался на номере договора.

Сто восемьдесят четыре.

Она не знала, что утром Глеб Ковалёв разговаривал с человеком, который предложил ей эту работу.

Не знала и того, что теперь имя Егора появилось в отчёте внутреннего контроля.

Пока для неё всё оставалось на своих местах: работа, документы, вопросы, на которые никто ещё не дал окончательного ответа.

Но впервые за несколько дней подозрительная запись перестала быть единственной странностью в этой истории.

И хотя Алиса пока ничего об этом не знала, список людей, чьи действия предстояло проверить, постепенно становился длиннее.

А среди них уже был человек, которому она доверяла гораздо больше, чем следовало.

Глава 6. Следы на бумаге

Утро началось не с кофе, а с неприятного ощущения, будто день успел испортиться ещё до того, как Алиса открыла глаза.

Будильник прозвенел в шесть, и она несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, что именно её тревожит. Потом вспомнила.

Договор сто восемьдесят четыре. Разница в суммах. Чужая запись в реестре. Внутренний контроль.

Отличное начало дня.

— Может, сегодня я просто не пойду на работу? — пробормотала она, натягивая одеяло до подбородка.

Потолок, разумеется, не ответил. Банк тоже не собирался оплачивать её отсутствие на рабочем месте.

Алиса вздохнула, села на кровати и потянулась за телефоном. Ночью никто не писал. На карте по-прежнему оставалось столько же денег, сколько вчера, а значит, мир не собирался становиться добрее по утрам.

Она быстро умылась, собрала волосы, натянула джинсы и свитер. На кухне выпила несколько глотков вчерашнего остывшего чая, поморщилась и всё-таки сварила кофе. Есть не хотелось, хотя желудок недовольно напоминал, что ужин накануне состоял из дешёвой лапши и половины бутерброда.

Алиса отломила кусочек хлеба, сунула его в рот и посмотрела на часы.

Опаздывать она не могла себе позволить. Ни в кофейню, ни на временную работу. Когда у тебя нет финансовой подушки, даже обычная простуда превращается в проблему, а уж неприятности на работе — в полноценный кошмар.

В кофейне утро прошло привычно: заказы, шипение кофемашины, запах молотых зёрен и бесконечные просьбы людей, которые почему-то считали, что бариста способен управлять не только температурой молока, но и законами физики.

— Девушка, капучино недостаточно горячий.

— Сейчас переделаю.

— И рисунок не такой, как на фотографии.

Алиса посмотрела на чашку.

На пене действительно получился не самый удачный листик. Скорее неуверенная попытка растения сообщить о своём последнем дне.

— Исправим, — сказала она с улыбкой.

Мужчина забрал напиток, не заметив её иронии. Алиса вытерла столешницу и на секунду прикрыла глаза.

Обычная жизнь. Понятная, предсказуемая. Здесь ошибки можно было исправить за минуту, а если кто-то жаловался, то хотя бы было понятно, на что именно.

Именно такой ей сейчас хотелось видеть и работу с документами.

Но стоило Алисе войти в офис подрядчика, как Марина подозвала её к своему столу.

— Алиса, есть минутка?

По тону было понятно: речь не о принтере, который снова решил, что бумага — необязательная часть рабочего процесса.

— Если не нужно спасать технику, то да.

Марина не улыбнулась.

— Внутренний контроль запросил дополнительные пояснения по договору сто восемьдесят четыре. По расхождению в суммах и по записи о передаче пакета.

Алиса медленно сняла сумку с плеча.

— Я же всё отправила вчера.

— Я знаю. Твою хронологию я приложила к материалам. Но им нужны уточнения. Пока это предварительная проверка.

— А запись о передаче?

— Её тоже проверяют. Я пока не могу сказать, откуда она появилась.

Алиса почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Не громкое, не взрывное — скорее усталое, липкое, от которого хотелось говорить резче, чем следовало.

Она выполнила свою работу. Нашла расхождение, сообщила о нём, ничего не исправляла и не передавала пакет дальше. Почему теперь ей приходилось снова доказывать, что она не делала того, чего не делала?

Потому что так устроены проверки, напомнила она себе. Потому что кому-то нужно восстановить последовательность событий. И потому что обижаться на порядок действий бесполезно, даже если этот порядок выводит из себя.

— Хорошо. Что именно подготовить?

Марина протянула ей лист с перечнем вопросов.

— Какие файлы ты открывала, когда обнаружила разницу в сумме. Кому сообщила. Какие действия выполняла после этого. Пожалуйста, только факты. Ничего не додумывай.

— С фактами у меня проблем нет.

— Вот и хорошо.

Алиса взяла лист и вернулась к своему столу.

Она открыла рабочую папку, нашла записи за предыдущие дни и начала составлять пояснение. Названия файлов. Время открытия. Сумма в сводной таблице. Сумма в приложении. Сообщение Марине. Отдельная запись о том, что она не передавала пакет следующему сотруднику.

Всё по порядку.

Она привыкла проверять цифры дважды. Иногда трижды, если речь шла о деньгах, которых у неё самой никогда не было в избытке. В университете ей нравились задачи, где в конце получался точный ответ. Если всё сделать правильно, цифры сходились. Если не сходились, можно было найти ошибку.

Здесь же цифры тоже не сходились, но ошибка почему-то обрастала людьми, объяснениями и чужими решениями.

Алиса остановилась и перечитала одну строку в реестре.

«Передано на сверку — А. Новикова».

Чем дольше она на неё смотрела, тем сильнее запись напоминала чужую подпись под документом, которого она никогда не видела.

Она не передавала пакет. Не подтверждала его готовность. Не ставила подпись.

И если сейчас просто пожать плечами, запись так и останется частью официальной истории.

Алиса открыла электронную почту и нашла первое сообщение, в котором указала на расхождение в сумме. Письмо было отправлено раньше, чем ей сообщили о проблеме с реестром.

Она проверила время отправки, сохранила письмо в отдельную папку и сделала снимок экрана. Затем добавила его к пояснению.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это не делало её правой автоматически. Но показывало, что она заметила несоответствие и сообщила о нём, а не пыталась скрыть.

Она набрала Марине:

«Подготовила хронологию действий. Отдельно отмечаю, что передачу пакета следующему сотруднику не выполняла и не подтверждала. Прошу проверить происхождение соответствующей записи в реестре».

Перечитала сообщение, убрала слово «очевидно», которое сначала хотела добавить, и отправила.

Ответ пришёл через несколько минут.

«Приняла. Передам вместе с остальными материалами».

Алиса откинулась на спинку стула.

— Ну хоть кто-то сегодня читает сообщения, — пробормотала она.

На соседнем столе тихо загудел компьютер. Кто-то в коридоре обсуждал доставку обедов. За окном моросил дождь, превращая серые здания в размытые пятна.

Мир продолжал жить обычной жизнью, словно ничего не происходило.

Алиса попыталась вернуться к таблице, но сосредоточиться оказалось сложнее, чем обычно. Каждые несколько минут она ловила себя на том, что смотрит на уведомления в углу экрана.

Ничего нового.

Она заставила себя закрыть почту и заняться очередным пакетом документов. Если сейчас позволить тревоге управлять каждым движением, день превратится в бесконечное ожидание очередного неприятного письма.

Ей и без того хватало причин для беспокойства.

⸻

Глеб Ковалёв изучал материалы проверки в отдельном кабинете.

На столе лежали распечатки, копии приложений и отчёт по доступам. На экране были открыты две версии одного документа.

В первой значилась сумма 1 240 000 рублей.

Во второй — 1 214 000 рублей.

Разница составляла двадцать шесть тысяч.

Для холдинга сумма не была критической. Для человека, который привык оценивать риски в масштабах компании, она могла показаться почти незначительной. Но Глеб давно усвоил: размер расхождения не всегда говорит о размере проблемы.

Иногда ошибка на двадцать шесть тысяч — всего лишь ошибка. Иногда она указывает на то, что кто-то решил проверить, насколько внимательно окружающие смотрят на документы.

Ему не нравилось гадать. Он предпочитал факты, подтверждённые журналами операций, исходными файлами и конкретными действиями сотрудников.

— Что с заявкой на доступ? — спросил он, когда в кабинет вошёл сотрудник внутреннего контроля.

Тот положил перед ним распечатку.

— Получили копию заявки. Она зарегистрирована под учётной записью Егора Савельева. Он запрашивал изменение прав доступа к папке, в которой находился договор сто восемьдесят четыре.

Глеб пробежал глазами текст.

— Когда?

— За день до того, как обнаружили расхождение.

— Кто согласовал заявку?

— Пока не установили. В карточке нет подтверждения согласования. Мы запросили исходную запись и историю обработки.

Глеб поднял взгляд.

— То есть мы пока не знаем, была ли заявка вообще одобрена?

— Верно. Есть запись о создании запроса. Подтверждения изменения прав пока нет.

— А какие права фактически выдали?

— Это тоже проверяется. Сам факт подачи заявки не означает, что доступ был изменён.

Глеб откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы.

Вот теперь картина становилась интереснее — но не настолько, чтобы делать выводы.

Егор работал в IT-отделе подрядчика. Оформление доступов входило в его обязанности. Заявки проходили через его учётную запись регулярно, и сам по себе этот факт не означал ничего подозрительного.

Но совпадение по времени требовало проверки.

— Восстановите всю цепочку, — сказал Глеб. — Кто создал заявку, кто её получил, кто должен был согласовать и менялись ли права в действительности. Потом отдельно проверьте, кто мог редактировать исходные документы и кто имел доступ только на чтение.

— Понял.

— И ещё. Кто может вносить записи в реестр передачи? Не только кто обычно это делает, а у кого технически есть такая возможность.

Сотрудник сделал пометку.

— Проверим.

— Не смешивайте три разных вещи: запрос доступа, фактически выданные права и действия с файлом. Пока у нас подтверждена только первая.

— Да, разберём отдельно.

Когда сотрудник вышел, Глеб ещё раз посмотрел на имя Егора.

Он помнил его как человека, который знал внутреннюю систему подрядчика и помогал оформлять доступы временным сотрудникам. Ничего необычного. Скорее даже удобно: когда в процессе участвуют десятки людей, полезно иметь сотрудника, который знает, куда обращаться и как быстрее получить нужные разрешения.

Но теперь эта рабочая функция пересекалась с договором, в котором обнаружились несоответствия.

Глеб не любил, когда обстоятельства складывались слишком удобно для какой-то одной версии событий. Однако подозрение не заменяло доказательства, даже если оно казалось логичным.

Он набрал помощнику:

— Найдите все заявки на доступ, которые Савельев оформлял за последний месяц. Нужны не только номера. История обработки, подтверждения согласования, фактически выданные права. И отдельно — кто имел доступ к реестру передачи документов.

— Все заявки подряд?

— Все. Не только те, которые относятся к договору сто восемьдесят четыре. Хочу понимать, насколько это обычная практика.

— Сделаем.

Глеб отключился и вернулся к документам.

Пока в этой истории было слишком мало ответов.

И слишком много людей, которые могли сказать, что просто выполняли свою работу.

Он знал, что иногда именно так и бывает. Люди совершают небольшие действия, не задумываясь об их последствиях, а потом цепочка этих действий превращается в проблему. Но он также знал, что фраза «я просто выполнял свою работу» часто становится удобным укрытием для тех, кто не хочет объяснять, зачем сделал то, что сделал.

Ему предстояло выяснить, к какому случаю относится эта история.

⸻

Егор Савельев узнал о проверке ближе к обеду.

Ему не пришлось специально искать информацию. В рабочем чате появилось сообщение о запросе истории доступа к папке с договором сто восемьдесят четыре. Формулировка была сухой, обычной, без упоминания конкретных подозреваемых.

Но Егор понял, что речь идёт о нём.

Он открыл карточку заявки.

Его имя. Дата регистрации. Запрос на изменение прав.

Всё выглядело совершенно буднично. Такие заявки проходили через его учётную запись постоянно. Именно для этого он и работал в IT-отделе.

Он мог бы даже объяснить необходимость запроса, не прибегая к выдумкам: в рабочей папке хранились документы, с которыми должны были взаимодействовать несколько сотрудников. Изменение доступа само по себе не выглядело чем-то необычным.

Проблема заключалась в том, что теперь эту заявку рассматривали не отдельно, а рядом с расхождением в договоре.

Егор закрыл карточку и потёр переносицу.

Он рассчитывал, что несоответствие обнаружат не сразу. А когда обнаружат, всё будет выглядеть как обычная путаница: временный сотрудник, неясная запись в реестре, разные суммы в документах.

Самым удобным объяснением казалась человеческая ошибка. В подобных историях люди часто начинали спорить, кто что видел, кто кому передавал бумаги и кто должен был проверить итоговую версию.

Если каждый будет защищать только себя, общая картина потеряется.

По крайней мере, на это он рассчитывал.

Но Ковалёв, судя по всему, не собирался ограничиваться объяснениями. Он запрашивал не только документы, но и историю действий. А история действий могла оказаться куда менее гибкой, чем устные воспоминания сотрудников.

Егор медленно выдохнул.

Он всегда считал себя человеком, который умеет просчитывать последствия. В университете это помогало ему выкручиваться из неприятных ситуаций, а на работе — быстро находить решение там, где другие тратили часы на обсуждения.

Но сейчас он всё чаще замечал, что мысленно возвращается к одному и тому же вопросу: что именно успели проверить?

Не что они могли найти. Не что он собирался объяснить.

А что уже нашли.

Егор посмотрел на телефон.

Он мог написать Алисе и спросить, как у неё дела. Мог предупредить, что проверка становится серьёзнее. Но любое лишнее сообщение теперь могло привлечь внимание — особенно если кто-то начнёт восстанавливать, кто и когда знал о происходящем.

Он не хотел выглядеть человеком, который слишком внимательно следит за проверкой.

И не хотел, чтобы Алиса начала задавать вопросы.

Пока она воспринимала его как знакомого, который помог ей найти подработку. Он не собирался разрушать это впечатление.

По крайней мере, не сейчас.

Егор закрыл рабочий чат и вернулся к обычным задачам. Ответил коллеге по заявке, проверил настройки доступа для другого отдела, согласовал время короткого технического совещания.

Он заставил себя работать в привычном темпе.

Со стороны всё должно было выглядеть нормально.

Главное — не торопиться. И не делать ничего такого, что заставило бы проверяющих посмотреть на него внимательнее.

Хотя он уже понимал: смотреть они начали.

⸻

После обеда Алиса получила официальное уведомление.

Письмо пришло с рабочего адреса. Тема была короткой: «Дополнительная информация по проверке».

Она открыла сообщение и прочитала его дважды.

«В ходе предварительной проверки выявлены расхождения в документах, обработанных в период вашей работы. Просим до выяснения обстоятельств воздержаться от удаления переписки и рабочих материалов. Дополнительная информация будет направлена отдельно».

Алиса почувствовала, как неприятно похолодели пальцы.

Она перечитала письмо ещё раз, медленнее, словно между строк могло обнаружиться что-то менее тревожное.

Ни обвинения. Ни конкретного требования явиться. Просто просьба сохранить материалы.

Но формулировка «в период вашей работы» звучала так, будто её уже поставили рядом с проблемой.

Алиса знала, что это не одно и то же. Уведомление о проверке не означало, что её считают виновной. Однако знание не отменяло ощущения, будто пол под ногами стал немного менее надёжным.

Она представила, как всё может закончиться.

Временная работа. Неприятный разговор. Возможно, расторжение договора. Потом объяснения на следующем месте, если кто-то вообще захочет слушать. А ещё аренда, продукты, транспорт и деньги, которые она рассчитывала отложить.

Ей снова захотелось спросить себя, зачем она вообще согласилась на эту подработку.

Но ответ был слишком простым.

Потому что ей нужны были деньги. Потому что она хотела выбраться из постоянной нехватки средств. Потому что ей надоело отказываться от будущего каждый раз, когда настоящее требовало очередной оплаты.

Она не могла заранее знать, что работа обернётся проверкой.

А теперь не могла просто встать и уйти, надеясь, что всё исчезнет само.

Алиса сделала снимок экрана, сохранила письмо в отдельную папку и открыла блокнот. Записала дату, время получения уведомления и его содержание.

Только после этого позволила себе выругаться вполголоса.

— Великолепно. Теперь я ещё и потенциальная проблема с электронной почтой.

Марина, проходившая мимо, остановилась.

— Что-то случилось?

Алиса развернула к ней экран.

Марина прочитала сообщение и нахмурилась.

— Это стандартное уведомление. Они обязаны сохранить материалы до завершения проверки.

— Я понимаю. Но почему каждый раз, когда появляется новая информация, у меня ощущение, будто я должна оправдываться?

Марина помолчала, подбирая слова.

— Потому что ты оказалась в неприятной ситуации. И пока не понимаешь, чем всё закончится. Но в письме нет обвинения.

— Пока, — повторила Алиса.

Она сама услышала, насколько резко прозвучало это слово.

Марина не стала спорить.

— Сохрани всё. Если получишь дополнительные запросы, отвечай письменно. Не удаляй ничего, даже если тебе кажется, что это не имеет отношения к договору.

— Я уже сохраняю.

— Я вижу.

Марина вернулась к своему столу.

Алиса закрыла почту и посмотрела на телефон. Ей хотелось кому-нибудь рассказать, что происходит, но подходящего человека не нашлось.

Матери она звонить не собиралась. Не хотела обсуждать личные проблемы с коллегами. А друзьям пришлось бы объяснять всю историю с самого начала, причём так, чтобы не звучать человеком, который уже заранее решил, что его преследуют.

Она не хотела жалости.

Ей хотелось, чтобы кто-нибудь просто сказал: «Разберёмся». Не обещал, что всё обязательно будет хорошо, а помог бы разобраться.

Телефон завибрировал.

Егор.

«Ты уже дома? Как прошёл день?»

Алиса посмотрела на сообщение, потом на часы. До конца её рабочего дня оставалось ещё несколько часов.

Она ответила:

«Ещё на работе. Сегодня опять спрашивали по договору».

Егор написал почти сразу:

«Марина сказала, у вас там проверка. Не переживай, ладно? Думаю, скоро всё выяснится».

Алиса замерла.

Марина сказала?

Возможно. Они работали в одной компании, а Егор занимался техническими доступами. Он мог узнать о проверке через рабочие каналы. В конце концов, речь шла о документах, находившихся в системе, с которой он работал.

И всё же ей стало любопытно, что именно он знает.

Она набрала:

«Ты уже знаешь, что именно проверяют?»

Посмотрела на текст.

Палец завис над кнопкой отправки.

Алиса нахмурилась и перечитала вопрос. Он выглядел вполне нормальным, но почему-то ей не хотелось отправлять его именно сейчас.

Она не собиралась превращать обычную переписку в допрос только потому, что нервничала. Егор действительно помог ей получить подработку. Они знали друг друга давно, и пусть когда-то он слишком настойчиво пытался за ней ухаживать, в последние годы их общение было спокойным.

Он не был ей близким другом, но и чужим человеком не казался.

Она стёрла вопрос.

«Да, всё нормально. Просто устала», — написала Алиса.

Ответ пришёл через минуту:

«Отдохни сегодня. Не забивай голову».

Алиса положила телефон экраном вниз.

Совет был разумный.

И, наверное, именно поэтому он её немного раздражал. Отдыхать было легко советовать человеку, которому не приходилось проверять баланс на карте перед покупкой продуктов.

Она снова открыла таблицу.

Если всё пойдёт хорошо, эта подработка поможет ей быстрее собрать деньги. Если нет — придётся искать другую. Но сейчас у неё оставалось хотя бы одно преимущество: она знала, что делала, и сохранила подтверждения.

Этого было недостаточно, чтобы перестать волноваться.

Но достаточно, чтобы продолжать работать.

⸻

Вечером Глеб получил предварительную сводку.

Заявка Егора Савельева действительно была зарегистрирована за день до обнаружения расхождения. Однако подтверждение согласования пока не нашли, а сведения о фактически выданных правах доступа ещё не поступили.

Историю операций по файлу продолжали восстанавливать.

Глеб перечитал заключение и отложил лист.

— Пока ничего, что позволяло бы сделать окончательный вывод, — произнёс он.

Он не любил произносить подобные фразы вслух. Обычно это делали люди, которым требовалось убедить окружающих, что они контролируют ситуацию. Глеб предпочитал контролировать её на самом деле.

Но здесь контроль пока заключался в том, чтобы не позволить никому подменить факты удобной версией.

На соседней странице лежала хронология Алисы Новиковой.

Она заметила расхождение в суммах. Сообщила об этом. Указала на запись в реестре. Попросила проверить её происхождение.

Её действия выглядели последовательными.

Однако последовательность не доказывала невиновность.

Как и запись в реестре не доказывала вину.

Глеб провёл пальцем по краю листа и задумался. В деловой практике он не раз сталкивался с тем, что сотрудники пытались переложить ответственность на временных работников, подрядчиков или людей, которые не могли ответить на обвинения на том же уровне, что и руководители.

Иногда это действительно было следствием путаницы. Иногда — попыткой быстрее закрыть вопрос.

Он не собирался позволять ни одному из этих вариантов определять ход проверки.

— Подготовьте отдельную хронологию по Новиковой, — сказал он сотруднику внутреннего контроля, который зашёл с очередной папкой. — Только подтверждённые действия. Что открывала, что проверяла, кому сообщала. И отдельно — что ей было разрешено делать по договору.

— Уже начали.

— Хорошо. Завтра я хочу поговорить с Мариной и затем провести официальную беседу с самой Новиковой.

— Вы считаете, она может быть причастна?

Глеб посмотрел на него.

— Я считаю, что пока не знаю, что произошло. Именно поэтому мы проверяем факты.

Сотрудник кивнул.

Глеб вернулся к бумагам. Он не испытывал ни особого интереса к Алисе Новиковой, ни желания заранее её защищать. Она была одним из людей, чьи действия пересеклись с проблемным договором.

Но её положение было понятным: временный сотрудник, ограниченные обязанности, имя в реестре, происхождение записи оспаривается. Если провести беседу небрежно, она начнёт нервничать, путаться в деталях и пытаться угадать, какой ответ от неё хотят услышать.

Глебу не нужны были ответы, которые она считала безопасными.

Ему нужны были настоящие ответы.

Он выключил монитор и посмотрел на время. День оказался длиннее, чем он рассчитывал. В висках появилась тупая тяжесть, а кофе в чашке давно остыл.

Глеб допил его, поморщился и поставил чашку на стол.

В этой истории кто-то допустил ошибку. Возможно, намеренно.

И пока он не знал, кто именно.

⸻

Дома Алиса долго сидела на кухне, не включая верхний свет.

С улицы доносился шум машин, время от времени по стеклу стучали редкие капли дождя. Она переоделась в домашние штаны и старую футболку, разогрела ужин и почти не почувствовала вкуса. Еда была горячей, но тревога не давала расслабиться.

Она перечитала сохранённое уведомление, проверила скриншоты и убедилась, что блокнот лежит в сумке.

Потом открыла переписку с Егором.

Последнее сообщение выглядело совершенно обычным.

«Отдохни сегодня. Не забивай голову».

Алиса провела пальцем по экрану и закрыла чат.

Ей не нравилось, что Егор узнал о проверке так быстро. Но она не собиралась обвинять человека только потому, что он оказался в курсе событий раньше неё.

Для обвинений нужны факты.

Она знала это лучше многих.

Когда-то ей уже приходилось объяснять, почему она поступила именно так, а не иначе. Она не хотела снова оказаться в положении человека, который сначала оправдывается, а потом пытается доказать, что имел право вообще задавать вопросы.

Поэтому сейчас она решила не строить догадок.

Она будет сохранять письма. Записывать время. Отвечать только на то, о чём её спросят. Если появится новая информация, тогда и будет думать, что она означает.

Это был не идеальный план, но единственный, который позволял ей не зависеть от собственных страхов.

Перед сном Алиса ещё раз проверила, что письмо сохранено, а записи не потерялись. Затем поставила телефон на зарядку и легла, надеясь хотя бы несколько часов не думать о цифрах, таблицах и чужих решениях.

Но сон не приходил.

Она перевернулась на другой бок, натянула одеяло и попыталась сосредоточиться на чём-нибудь другом. На завтрашнем кофе. На том, что нужно купить хлеб. На старой куртке, у которой давно разошёлся шов в кармане.

Ничего не помогало.

В голове снова и снова всплывала одна строка:

«Передано на сверку — А. Новикова».

Эта запись не должна была там появиться.

И кто-то должен был объяснить почему.

⸻

Егор сидел перед ноутбуком уже после полуночи.

На экране было открыто письмо с запросом предоставить историю доступа к папке договора сто восемьдесят четыре. Рядом — копия его собственной заявки на изменение прав.

Он прочитал запрос ещё раз, затем закрыл письмо.

В комнате было душно. Егор открыл окно, впуская холодный воздух, и тут же пожалел об этом: с улицы тянуло сыростью. Он вернулся к столу, сел и несколько секунд просто смотрел на экран.

Ему следовало спать. Утром нужно было прийти на работу и вести себя так, будто обычная рабочая неделя продолжается без изменений.

Но мысли снова возвращались к проверке.

Он хотел, чтобы всё выглядело как обычная путаница. Чтобы документы противоречили друг другу, сотрудники перекладывали ответственность, а имя Алисы осталось в реестре самым удобным объяснением.

Сейчас он понимал, что удобное объяснение ещё не стало убедительным.

Ковалёв уже задавал правильные вопросы. Если проверяющие восстановят последовательность операций, одной неясной записи в реестре может оказаться недостаточно, чтобы отвести подозрения от него.

Егор сжал челюсть.

Он привык считать, что умеет оценивать людей. Знал, кому можно предложить помощь, кто будет благодарен, кто предпочитает не задавать лишних вопросов. С Алисой всё было сложнее, потому что он помнил её не только как сотрудницу, но и как девушку, которая когда-то отказалась от его внимания.

Тогда он убедил себя, что принял отказ спокойно. Они продолжили общаться, иногда переписывались, и он решил, что со временем всё может измениться.

Но Алиса не изменила своего отношения к нему.

Она не была грубой, не унижала его, не играла с его чувствами. Просто не хотела его.

Егор до сих пор не любил вспоминать, как легко она сказала об этом. Как будто его желание само по себе ничего не значило.

Он мог бы признать, что это было её право. Иногда он даже почти соглашался с этой мыслью.

Но стоило вспомнить, сколько времени он потратил, пытаясь стать для неё кем-то большим, чем знакомым, как внутри снова поднималась обида.

Он не называл её местью. Не хотел думать о себе настолько плохо.

В его представлении всё было иначе: он просто использовал возможность, которая появилась перед ним. Алиса оказалась рядом с документами, её имя уже фигурировало в реестре, а временный статус делал её удобной для чужих подозрений.

Он не собирался втягивать в это других людей.

Так он объяснял себе происходящее, стараясь не задерживаться на мысли, что Алиса ничего ему не сделала и не заслужила того, что он задумал.

На телефоне появилось её сообщение:

«Да, всё нормально. Просто устала».

Егор смотрел на эти слова дольше, чем требовалось.

Она не задала ни одного лишнего вопроса. Не спросила, откуда он узнал о проверке. Не поинтересовалась, почему он так уверен, что всё выяснится.

Пока она не видела причин сомневаться в нём.

И это приносило ему облегчение, смешанное с неприятным чувством, которое он предпочитал не называть.

Егор хотел сохранить её доверие. Не только потому, что оно помогало ему в нынешней ситуации. Ему всё ещё хотелось, чтобы Алиса считала его человеком, на которого можно положиться.

Он хотел остаться в её жизни хотя бы в таком качестве.

Именно поэтому мысль о том, что она может узнать правду, раздражала его сильнее, чем перспектива потерять работу.

Он провёл ладонью по лицу и снова открыл письмо.

Времени оставалось меньше, чем он рассчитывал.

Ковалёв не делал поспешных выводов, но именно это было опаснее всего. С человеком, который обвиняет без доказательств, можно спорить. Можно возмущаться, ссылаться на процедуры, требовать объяснений.

А человек, который молча собирает документы и сверяет время, не оставляет пространства для красивых оправданий.

Егор выключил письмо на экране и потянулся к телефону. Переписка с Алисой всё ещё была открыта.

«Да, всё нормально. Просто устала».

Она доверяла ему настолько, что даже не стала задавать вопросы. И он вдруг понял, что теперь ему нужно не просто сохранить это доверие. Ему нужно, чтобы она продолжала верить ему, даже если завтра кто-нибудь попросит её рассказать всё, что она знает о договоре.

А она знала больше, чем он рассчитывал: какие файлы открывала, когда заметила расхождение и кому сообщила о нём.

Егор сжал телефон в ладони.

Завтра её могли вызвать на беседу. Завтра она могла вспомнить их переписку и наконец спросить, откуда он так быстро узнал о проверке.

И тогда ему придётся выбирать, что спасать первым.

Свою версию событий — или доверие Алисы.

Впервые за всё время он не был уверен, что сможет сохранить и то и другое.

Глава 7. На вопросы отвечают по-разному

Утро началось с телефонного звонка, от которого Алиса едва не уронила кружку.

Она как раз пыталась одновременно застегнуть пуговицу на рукаве и допить остывший кофе. Пуговица никак не попадала в петлю, кофе давно потерял вкус, а телефон на столе вибрировал так настойчиво, будто звонивший лично отвечал за все неприятности этого утра.

— Да, слушаю.

— Алиса Новикова? Доброе утро. Вас беспокоит отдел внутреннего контроля компании-подрядчика, работающей с КДМ Холдинг. Нам необходимо уточнить несколько обстоятельств, связанных с договором номер сто восемьдесят четыре. Сможете приехать к десяти?

Алиса замерла с кружкой в руке.

До десяти оставалось чуть больше часа. Достаточно, чтобы добраться до офиса, если транспорт не решит устроить ей очередное испытание на терпение. Недостаточно, чтобы спокойно позавтракать, собраться с мыслями и перестать представлять самые неприятные варианты развития событий.

— А можно узнать, о чём именно пойдёт речь?

— О вашей работе с документами и последовательности их передачи. Подготовьте свои записи, если они у вас есть.

— Есть. Я фиксировала все расхождения.

— Хорошо. Тогда ждём вас к десяти.

Связь оборвалась.

Алиса медленно опустила телефон на стол и посмотрела на недоеденный бутерброд.

— Прекрасно, — сообщила она пустой кухне. — Я всегда мечтала о личном знакомстве с внутренним контролем. Особенно до завтрака.

Шутка получилась так себе. Даже воображаемая публика не оценила.

Она поставила кружку в раковину и потянулась за сумкой. Потом остановилась. Нет, сначала записи.

Блокнот нашёлся не сразу. Алиса успела заглянуть под стопку квитанций, проверить карман куртки и мысленно обозвать себя человеком, который способен потерять собственные мысли, если не записывает их на бумаге. Наконец блокнот обнаружился в сумке, между кошельком и упаковкой жвачки.

Она раскрыла его на нужных страницах.

Договор № 184. Таблица — 1 240 000 рублей. Приложение — 1 214 000 рублей. Разница — 26 000 рублей. Повторная проверка копии. Уведомление Марине. Несовпадение даты в реестре. Отдельное пояснение о том, что пакет документов дальше она не передавала.

Всё на месте.

Алиса сфотографировала страницы и отправила снимки на свою электронную почту. Затем проверила, что письма действительно ушли.

Она не собиралась воевать с холдингом, подрядчиком или неизвестными людьми, которые отвечали за чужие подписи. Ей вообще хотелось как можно меньше участвовать в подобных историях. Она согласилась на временную работу, потому что ей нужны были деньги, а не головная боль.

Но одно дело — переживать из-за чужой ошибки, и совсем другое — однажды обнаружить, что чужая ошибка официально числится твоей.

Этого она допустить не могла.

Перед выходом Алиса ещё раз посмотрела на экран телефона.

От Егора сообщений не было.

Странно. Обычно он писал утром, особенно если знал, что у неё напряжённый день. Хотя в последние дни у них обоих хватало поводов быть занятыми.

Она задержала взгляд на пустом чате, нахмурилась и заблокировала экран.

Может, спит. Может, занят. Мир не обязан вращаться вокруг моих проблем.

Последняя мысль почему-то кольнула сильнее, чем должна была.

Алиса тут же одёрнула себя. Егор ей ничего не обещал и ничего не был должен. Они приятели, не больше. Она не собиралась превращать обычную переписку в повод для тревоги.

Она убрала телефон в карман, проверила, взяла ли блокнот, и вышла из квартиры.

На улице было сыро и прохладно. Ветер забирался под воротник, мелкий дождь оседал на волосах, а до остановки приходилось идти быстрым шагом. Алиса пожалела, что не надела шарф, но возвращаться уже не стала.

Впереди был разговор, к которому она совершенно не готовилась.

Хотя, если подумать, она готовилась к нему всю последнюю неделю: сохраняла письма, записывала даты и старалась не делать ничего, за что потом пришлось бы оправдываться.

Оставалось надеяться, что факты окажутся убедительнее её волнения.

⸻

Глеб Ковалёв приехал к подрядчику без опоздания.

Он предпочитал появляться раньше назначенного времени. Это позволяло осмотреться, спокойно задать первые вопросы и не зависеть от чужого представления о пунктуальности.

Офис выглядел вполне обычно. За стойкой сидела администратор, в коридоре сотрудник с бумажным стаканчиком кофе пытался открыть дверь локтем, из одной переговорной доносился приглушённый смех. Никаких растерянных лиц, срочных совещаний или демонстративно закрытых кабинетов.

Всё было слишком буднично для истории, в которой документы могли менять задним числом.

Глеб снял пальто, передал его помощнику и прошёл в переговорную.

Марина уже ждала его. Перед ней лежала папка с документами, рядом стояла почти полная чашка чая.

— Спасибо, что нашли время, — начал Глеб, занимая место напротив.

— Конечно. Я подготовила список задач, которые выполняла Алиса, и копии её письменных замечаний. Ещё приложила переписку по договору № 184.

Она пододвинула папку.

Глеб открыл её и сначала пробежал глазами по документам, затем вернулся к первой странице. Он не любил, когда ему пересказывали ситуацию в удобной для рассказчика последовательности. Гораздо полезнее было увидеть, что именно человек счёл важным зафиксировать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Расскажите своими словами, как была организована работа Новиковой.

Марина поправила очки.

— Алисе поручили сверять данные в таблицах с приложениями к договорам. Номера, суммы, даты, соответствие документов друг другу. Если она находила расхождение, должна была сообщить мне или ответственному сотруднику. Исходные документы она не утверждала.

— Могла редактировать?

— По моим указаниям — нет. Ей предоставляли рабочие копии. По крайней мере, именно так было предусмотрено в её задании.

— Вы лично видели, как она работала с договором сто восемьдесят четыре?

— Да. Она сообщила мне о расхождении в сумме, а позже — о несовпадении даты в реестре. Я попросила её ничего не менять до выяснения.

— Она выполнила вашу просьбу?

— Насколько мне известно, да. Алиса отправила замечания письменно и продолжила сверку остальных документов.

Глеб перелистнул страницу.

— Тогда откуда появилась запись о передаче пакета от её имени?

Марина нахмурилась и на секунду прижала пальцы к переносице. Судя по усталому лицу, этот вопрос она уже задавала себе не один раз.

— Я сама пыталась выяснить. Запись выглядит так, будто Алиса передала документы дальше по цепочке. Но я не могу подтвердить, что она действительно это делала.

— Кто мог внести такую запись?

— Зависит от того, как регистрировали пакет. Иногда документы отмечаются в реестре после загрузки в общую папку. Но я не хочу предполагать, пока не увижу историю операции.

— И не нужно. Предположений у нас и без того хватает.

Глеб сделал короткую пометку на полях.

Он уже видел, как в подобных ситуациях одна неудачная формулировка постепенно превращалась в «всем известный факт». Сначала кто-то предполагал, что сотрудник передал документ. Потом другой ссылался на эту запись как на подтверждение. Через несколько дней люди начинали искренне помнить, что видели передачу собственными глазами.

В этот раз он собирался остановить процесс раньше.

— Есть ещё один вопрос. Егор Савельев. Насколько тесно он взаимодействовал с вашим отделом?

Марина слегка удивилась.

— Он из IT. Занимался доступами, настройками папок, иногда помогал, если что-то не открывалось. Содержание договоров — не его работа.

— Он рекомендовал Алису на временную должность?

— Да. Сказал, что знает девушку, которая училась на экономическом и ищет подработку. Но решение о её найме принимала не я одна.

— Вы знали, что они знакомы до её трудоустройства?

— Да. Егор говорил об этом открыто.

Глеб поднял глаза от папки.

— Как именно он объяснил, почему рекомендует её?

— Что она хорошо разбирается в цифрах и раньше училась на экономическом. Ничего необычного. Нам действительно требовался человек на временную сверку, а искать нового сотрудника на несколько недель было бы неудобно.

— Он участвовал в определении её обязанностей?

— Нет. Это согласовывали мы с договорным отделом.

Глеб записал ещё одну строку. Пока в словах Марины не было ничего, что позволяло бы сделать вывод о чьём-либо умысле. Но теперь у него имелась конкретная причина проверить не только саму запись в реестре, но и то, кто настраивал доступы, кто мог работать с регистрационными данными и какие действия были выполнены под каждой учётной записью.

— Хорошо. Пока больше ничего. Если найдёте документы, которые помогут восстановить последовательность действий, направьте их напрямую внутреннему контролю.

Марина закрыла свою папку, но не поднялась.

— Скажите, Алиса действительно подозревается в чём-то серьёзном?

Глеб не ответил сразу. Он не хотел ни пугать её, ни давать обещания, которых пока не мог выполнить.

— Мы проверяем обстоятельства. Я не собираюсь объявлять человека виновным только потому, что его имя появилось в реестре.

Марина заметно расслабилась.

— Хорошо. Она старается. Иногда задаёт слишком много вопросов, но в этом случае, наверное, это даже полезно.

— Лучше лишний вопрос, чем лишняя подпись.

На этот раз Марина улыбнулась.

Когда она вышла, Глеб остался в переговорной и ещё раз просмотрел её записи.

Пока они подтверждали одно: Алиса сообщала о проблемах до того, как началась официальная проверка. Она не пыталась скрыть расхождения, не исправляла цифры по собственному усмотрению и оставляла письменные следы своих действий.

Это не исключало её причастности. Он слишком давно работал с документами, чтобы считать аккуратность безусловным доказательством честности.

Но и обвинять её на основании одной строчки в реестре было нельзя.

Глеб посмотрел на часы.

До встречи с Алисой оставалось несколько минут.

Он закрыл папку и мысленно повторил вопросы, которые собирался задать. Без давления, без подсказок и без попыток заставить её согласиться с заранее выбранной версией.

Ему нужны были факты.

И он хотел услышать их от человека, чьё имя оказалось в центре этой истории.

⸻

Алиса остановилась перед дверью переговорной и поправила ремень сумки.

До офиса она добралась вовремя, хотя автобус пришёл с опозданием, а на переходе пришлось ждать целую вечность. По дороге она дважды проверила, взяла ли блокнот, и один раз чуть не прошла нужный поворот, потому что мысленно репетировала ответы.

Теперь ей хотелось только одного: чтобы разговор оказался коротким и ей не пришлось пропускать рабочие часы.

Деньги сами себя не заработают.

Она постучала.

— Войдите.

За столом сидели двое мужчин. Одного Алиса узнала сразу: Глеб Ковалёв, представитель холдинга, имя которого несколько раз звучало в разговорах сотрудников. Второго она видела впервые.

Глеб поднялся.

— Алиса Новикова?

— Да.

— Глеб Ковалёв. А это руководитель внутреннего контроля подрядчика. Присаживайтесь.

Алиса поздоровалась со вторым мужчиной, села и положила блокнот на стол. Сумку она устроила рядом со стулом, стараясь не задеть ножку и не устроить грохот, который наверняка показался бы ей потом самым унизительным моментом встречи.

— Мне сказали, вы хотите уточнить обстоятельства по договору сто восемьдесят четыре.

— Верно. Для начала расскажите, какие действия вы выполняли с этим документом.

Алиса глубоко вдохнула.

— Сверяла данные в таблице с приложениями. Нашла расхождение в сумме, сообщила Марине. Потом заметила, что дата в реестре не совпадает с датой в приложении. Это тоже передала ей письменно.

— Вы меняли сумму в таблице?

— Нет.

— Редактировали исходное приложение?

— Нет. Я работала с копиями.

— Подтверждали передачу полного пакета документов следующему сотруднику?

Алиса нахмурилась.

— Нет. Именно поэтому я и сообщила Марине, что в реестре появилась такая запись.

Глеб внимательно наблюдал за ней.

Она нервничала — это было заметно по тому, как крепко держала пальцы на обложке блокнота. Но не пыталась казаться увереннее, чем была. Не торопилась соглашаться с формулировками, которые ей не нравились. Когда не знала ответа, делала паузу, а не заполняла её догадками.

Это было полезнее любых заверений в честности.

— Вы знаете, почему запись появилась от вашего имени? — спросил он.

— Нет. Если бы знала, уже написала бы об этом в пояснении.

— Вы понимаете, что в документах ваше имя связано с пакетом, в котором обнаружены расхождения?

— Понимаю. Мне уже прислали уведомление.

— Тогда вы понимаете, почему мы задаём вопросы.

Алиса чуть приподняла брови.

— Понимаю. Но пока я не понимаю, почему спрашивают с меня за действие, которого я не совершала.

Руководитель внутреннего контроля посмотрел на неё поверх папки. Глеб не изменился в лице.

— Именно это мы и пытаемся установить.

Алиса выдохнула через нос.

Ладно. По крайней мере, он не сказал, что раз имя стоит в реестре, значит, я виновата. Уже неплохо.

Она не любила оправдываться. В детстве ей не раз приходилось объяснять очевидные вещи людям, которые заранее решили, что знают правду лучше неё. Но здесь были другие обстоятельства, другие люди и работа, которую она сама согласилась выполнять.

Она заставила себя говорить спокойно.

— Хорошо. Тогда давайте установим. У меня есть записи: когда я открывала документы, какие расхождения находила и кому отправляла замечания.

Она раскрыла блокнот и развернула его к Глебу.

Он не стал сразу брать его.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Глеб придвинул блокнот и изучил записи. Номера документов, суммы, даты, короткие пометки и время отправки сообщений. Никаких длинных эмоциональных объяснений — только факты.

Алиса следила за его лицом, стараясь понять, что именно он ищет. Он читал внимательно, иногда возвращался к предыдущей строке, один раз уточнил дату.

Ей вдруг стало неловко за свой почерк. На одной странице цифры получились аккуратными, на другой запись наклонялась вниз, потому что она писала на ходу. Но сейчас было поздно переживать о том, насколько красиво выглядели её заметки.

— Вы ведёте такие записи по каждому документу? — спросил Глеб.

— По тем, где есть расхождения. Иначе я через два дня сама не вспомню, что проверяла.

— Разумно.

Алиса чуть удивилась этой оценке, но ничего не сказала.

Она ожидала, что её будут ловить на неточностях, задавать вопросы с подвохом и требовать объяснений, почему она вообще решила проявить инициативу. Вместо этого Глеб задавал конкретные вопросы и, кажется, действительно читал то, что она принесла.

От этого становилось немного легче. Совсем немного.

Он перелистнул страницу.

— Здесь вы указали, что обнаружили разницу в двадцать шесть тысяч рублей.

— Да. В таблице было миллион двести сорок тысяч, в приложении — миллион двести четырнадцать тысяч. Я проверила вторую копию приложения. Там тоже стояла меньшая сумма.

— Почему вы не исправили таблицу самостоятельно?

Алиса посмотрела на него так, словно вопрос показался ей странным.

— Потому что это не входило в мои обязанности. Я не знаю, какая сумма правильная, пока ответственный сотрудник не подтвердит исходные данные. Если бы я просто исправила цифру, потом получилось бы, что я сама внесла изменение.

На секунду в комнате стало тихо.

Алиса вдруг осознала, что сказала это слишком резко, и чуть ослабила пальцы на блокноте.

Но забирать слова обратно не стала. Она действительно так считала. И если кто-то ожидал, что она будет менять суммы в документах, не имея полномочий, то этот кто-то плохо представлял себе работу с цифрами.

Глеб закрыл блокнот.

— Хорошо. Пока у нас нет подтверждений, что вы изменяли исходные документы или утверждали договор. Но проверка продолжается. Возможно, мы обратимся к вам повторно.

— Я понимаю.

Она помолчала. Вопрос, который вертелся у неё в голове с самого звонка, всё-таки оказался сильнее желания поскорее уйти.

— Я хочу уточнить один момент. За уже выполненную работу мне заплатят в срок?

Второй мужчина поднял глаза. Глеб впервые за встречу заметно задержал на ней взгляд.

Алиса почувствовала, как к щекам приливает тепло, но отступать не собиралась.

Да, она сидела перед представителями холдинга и говорила о зарплате. Да, это могло показаться неуместным на фоне проверки. Но коммунальные платежи не интересовались корпоративными расследованиями, а хозяин квартиры не принимал оплату обещаниями разобраться в обстоятельствах.

Она не могла позволить себе роскошь забыть об этом ради того, чтобы выглядеть серьёзнее.

— Оплата за выполненную работу должна производиться в соответствии с вашим договором, — ответил Глеб. — Проверка документов сама по себе не отменяет обязательств по оплате.

— Хорошо. Я просто не хочу, чтобы выяснение чужих ошибок стало причиной задержки моей зарплаты.

— Это отдельный вопрос. Если возникнет задержка, сообщите об этом письменно.

Алиса кивнула и убрала блокнот в сумку.

— Тогда у меня всё.

— Спасибо, что пришли.

Она поднялась, перекинула сумку через плечо и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, остановилась.

Она могла уйти. Должна была уйти, если хотела поскорее вернуться к работе. Но мысль о том, что кто-то может считать её виноватой, пока она даже не знает, что именно произошло, не давала покоя.

— Можно ещё один вопрос?

— Да.

Алиса повернулась.

— Вы уже решили, что это сделала я?

Глеб встретил её взгляд.

— Нет. Если бы решил, этот разговор выглядел бы иначе.

Она несколько секунд смотрела на него, словно пыталась понять, стоит ли верить именно этой фразе. В его голосе не было ни сочувствия, ни попытки успокоить её любой ценой. Только спокойная констатация.

Возможно, именно поэтому ответ прозвучал убедительнее, чем любые обещания.

— Ясно.

Алиса вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Глеб остался сидеть неподвижно.

— Какое у вас впечатление? — спросил руководитель внутреннего контроля.

— Впечатление не является доказательством.

— Но?

Глеб посмотрел на раскрытую папку.

— Она сообщила о расхождениях до того, как её начали проверять. Её записи согласуются с тем, что нам уже известно. Это нужно подтвердить по журналам, но пока её слова выглядят последовательными.

— Значит, Савельев?

— Значит, мы проверим заявку Савельева. И всех, кто имел доступ к исходным файлам. Не подменяйте расследование поиском удобного виноватого.

— Понял.

Глеб собрал бумаги в одну стопку.

Он не собирался защищать Алису только потому, что она ему понравилась или показалась честной. Он ещё не знал её достаточно хорошо, чтобы делать подобные выводы. Но он видел, как легко рабочая запись могла превратиться в обвинение, если никто не потрудится проверить, кто и зачем её создал.

Его задача состояла не в том, чтобы найти виновного как можно быстрее.

Его задача состояла в том, чтобы установить, что произошло на самом деле.

И чем больше появлялось вопросов, тем меньше ему нравилась версия, в которой всё можно было объяснить одной небрежностью.

⸻

В коридоре Алиса остановилась у окна и только тогда поняла, что всё это время держала плечи напряжёнными.

Она медленно выдохнула.

Разговор оказался не таким ужасным, как она ожидала. Никто не кричал, не угрожал и не требовал признаться в том, чего она не делала. Но легче от этого почти не стало.

Глеб Ковалёв был неприятно внимательным человеком. Он замечал паузы, уточнял формулировки и не давал спрятаться за общими словами. Рядом с ним хотелось тщательно выбирать каждое выражение.

При этом он не перебивал и не пытался поймать её на слове. Когда она говорила о своих обязанностях, он слушал. Когда спросил о разнице в сумме, дождался объяснения. И не стал делать вид, будто вопрос о зарплате был чем-то постыдным.

Алиса поправила ремень сумки.

Не друг. Не спаситель. Просто человек, который пока не решил, что я виновата.

Этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя окончательно загнанной в угол.

Она достала телефон. На экране появилось сообщение от Егора.

«Ну что, поговорили с тобой? Всё прошло нормально?»

Алиса нахмурилась.

Она посмотрела на время отправки. Сообщение пришло всего несколько минут назад.

Откуда он узнал, что разговор уже состоялся?

Конечно, встречу могли назначить через Марину. Егор мог услышать об этом утром, а затем просто написать, когда предположил, что беседа закончилась. Ничего невозможного.

Но он не спросил, назначили ли встречу. Не уточнил, когда её вызвали. Он написал так, будто знал, что разговор уже состоялся.

Алиса провела большим пальцем по краю телефона.

Может, хватит искать загадки там, где их нет?

Она сама согласилась на работу через Егора. Он помог ей получить подработку, знал сотрудников и мог слышать рабочие новости раньше неё. В этом не было ничего странного.

По крайней мере, пока.

Она набрала:

«Да. Задавали вопросы по договору. Я всё объяснила».

Ответ пришёл почти сразу.

«Я же говорил, что всё выяснится. Главное, не нервничай».

Алиса прочитала сообщение дважды.

Его слова должны были успокоить. И, наверное, в другой день она бы просто улыбнулась, написала что-нибудь язвительное про своё нервное состояние и вернулась к делам.

Но после разговора с Глебом она почему-то всё чаще замечала, что Егор заранее знает о событиях, которые касаются её работы.

Она не стала задавать вопрос. Пока не было причин превращать обычную переписку в допрос.

У неё и без того хватало забот.

Алиса убрала телефон и направилась к рабочему месту. Нужно было закончить сверку, отправить Марине очередной отчёт, а вечером успеть на смену в офисе. Она уже мысленно пересчитывала часы и деньги, которые получит за неделю.

Планы на переезд никуда не исчезли. Просто теперь к ним добавилось ещё одно условие: выбраться из этой истории так, чтобы не потерять заработок и не испортить себе репутацию.

Она не собиралась позволять чужой ошибке решать, где ей жить и что делать дальше.

⸻

Егор Савельев прочитал уведомление, стоя у рабочего стола.

«Внутренний контроль запросил подтверждение согласования заявки на изменение доступа к рабочей папке, содержащей материалы по договору № 184. Просим предоставить исходную заявку, сведения об утверждении и историю предоставленных прав».

Он прочитал сообщение один раз.

Затем второй.

В офисе кто-то смеялся над неудачной шуткой, рядом гудел принтер, а из соседнего кабинета доносился голос коллеги, обсуждавшего обед. Обычный рабочий день. Ничего не изменилось для остальных.

Для Егора изменилось всё.

Он рассчитывал, что проверка сосредоточится на Алисе. Её имя уже стояло в реестре, она действительно работала с договором, знала о расхождениях и могла подтвердить, что занималась сверкой. Для человека, который не станет разбираться в деталях, этого могло оказаться достаточно.

Но Глеб Ковалёв разбирался.

Егор медленно опустил телефон на стол.

Они хотят увидеть заявку. Не просто запись о доступе — саму заявку и подтверждение, кто разрешил изменения.

Он открыл рабочую папку, но не стал ничего трогать. Любое новое действие могло оставить след, а сейчас ему меньше всего хотелось привлекать внимание к собственным действиям.

Оставалось дождаться документов и понять, насколько далеко зашла проверка.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение от Алисы.

«Спасибо, что спросил. Разговор прошёл нормально. Надеюсь, теперь дадут спокойно работать».

Егор долго смотрел на экран.

Она по-прежнему ему доверяла. Даже после того, как её вызвали на беседу. Даже после того, как ей пришлось объяснять, почему она не совершала действие, которое приписали ей в реестре.

Он мог ответить привычной шуткой, написать что-нибудь ободряющее, снова стать для неё тем человеком, к которому она обращалась за помощью.

Но впервые за всё время ему пришлось подумать не о том, что написать, а о том, что Алиса вспомнит, когда узнает правду.

Он набрал: «Всё обязательно выяснится».

Посмотрел на фразу и стёр её.

Вместо этого отправил короткое:

«Надеюсь. Если что-то понадобится, пиши».

Затем вернулся к уведомлению внутреннего контроля.

Внизу письма стояла строка, которую он сначала не заметил:

«В ходе проверки выявлено расхождение между временем создания заявки и временем фактического предоставления доступа. Просим дать пояснения».

Егор перестал дышать на несколько секунд.

Он знал, почему эти отметки не совпадали.

И теперь это знание было опаснее самой заявки.

Потому что запись в реестре ещё можно было объяснить ошибкой. Чужое имя — случайностью. Но две временные отметки, которые не складывались в привычную последовательность, требовали ответа.

А ответ знал только он.

Егор закрыл письмо и посмотрел на экран телефона, где всё ещё оставалось сообщение Алисы.

Она не подозревала его.

Пока.

Но если внутренний контроль задаст следующий вопрос, ему придётся выбирать: продолжать перекладывать вину на неё или признать, что следы ведут к нему.

Глава 8. Чужой доступ

Алиса решила, что сегодня больше не будет проверять телефон каждые пять минут.

Решение продержалось примерно до половины одиннадцатого.

Она открыла уведомления, убедилась, что новых писем нет, и с раздражением положила телефон экраном вниз.

— Великолепно, Новикова. Ещё немного — и начнёшь проверять почту во сне.

Марина, сидевшая за соседним столом, подняла голову.

— Ты разговариваешь сама с собой?

— Провожу рабочее совещание. Пока единственный участник не справляется с обязанностями.

На этот раз Марина улыбнулась.

— Тогда передай участнику, что договоры сами себя не сверят.

— Уже передала. Он требует премию за моральный ущерб.

Несколько секунд обе улыбались, и Алиса почти почувствовала себя прежней. Будто ничего не случилось, будто впереди обычный рабочий день, а не бесконечная череда вопросов о договоре, к которому она всего лишь прикасалась в рамках временной подработки.

Но стоило ей открыть очередную таблицу, как взгляд снова зацепился за номер — 184.

Алиса медленно выдохнула и вернула внимание к экрану.

Сегодня ей предстояло закончить сверку другой пачки документов. Если она начнёт пропускать цифры из-за нервов, это будет уже её настоящая ошибка. А такой подарок она никому делать не собиралась.

К полудню Алиса проверила три приложения, обнаружила опечатку в номере счёта и отправила Марине уточнение. Работа шла медленно, но без новых проблем.

Почти как обычно.

— Марина, можно спросить? — произнесла Алиса, не отрываясь от монитора.

— Можно.

— Когда внутренний контроль запрашивает историю доступа, это значит, что они уже нашли что-то подозрительное?

Марина отложила ручку.

— Это значит, что им нужны факты. Иногда подозрение появляется раньше фактов, иногда наоборот.

— Очень обнадёживающе.

— Алиса, я не могу обещать, что всё закончится быстро. Но если ты работала так, как описала, продолжай сохранять переписку. И не пытайся самостоятельно исправлять документы, которые уже проверяют.

— Я ничего не исправляю.

— Я знаю. Просто повторяю, чтобы потом никто не сказал, что ты действовала по собственной инициативе.

Алиса кивнула.

Она понимала логику Марины. Та не обвиняла её и не пыталась запугать, а просто объясняла, как лучше действовать в ситуации, когда любая мелочь могла получить неожиданное значение.

И всё же Алисе было неприятно.

Раньше она могла спокойно открыть таблицу, проверить суммы, закрыть файл и забыть о нём. Теперь приходилось думать не только о том, правильно ли она выполнила работу, но и о том, сможет ли потом доказать, что не сделала ничего лишнего.

Она посмотрела на соседние столы. Люди работали, переговаривались, обсуждали обед. У кого-то звонил телефон, кто-то жаловался на принтер. Обычная жизнь продолжалась, словно её проблемы существовали только в пределах маленького участка рабочего стола.

Может, так и есть. Для всех остальных это просто очередная проверка. А я уже успела мысленно потерять работу, испортить репутацию и остаться без денег.

От этой мысли стало почти смешно.

Почти.

Алиса снова наклонилась к экрану.

Сначала работа. Потом тревоги. И желательно в таком порядке.

⸻

В КДМ Холдинг Глеб Ковалёв просматривал отчёт по доступам вместе с руководителем направления внутреннего контроля.

Мужчина положил перед ним распечатку.

— Мы получили журнал событий по папке договора № 184. Пока это предварительная выгрузка. Специалисты ещё сверяют её с резервными данными.

Глеб придвинул документ.

— Что уже подтверждено?

— Заявка на изменение прав доступа действительно была зарегистрирована под учётной записью Егора Савельева. Это мы знали. Теперь появилась ещё одна деталь: после регистрации заявки в журнале зафиксирован вход в папку под временной учётной записью.

Глеб поднял глаза.

— Чьей?

— Пока не установили. В выгрузке отображается технический идентификатор. Его нужно сопоставить с журналом выдачи временных учётных записей.

— Когда был вход?

— В тот же день, ближе к вечеру. Но мы пока не можем утверждать, что пользователь открывал именно исходное приложение. Папка содержала несколько файлов.

— Есть подтверждённое редактирование?

— В этой выгрузке отдельного события редактирования нет. Но журнал неполный. Мы проверяем резервные записи и историю операций в самой системе.

Глеб перечитал строку с идентификатором.

— Значит, пока мы знаем только то, что заявка была зарегистрирована, а затем кто-то вошёл в папку под временной учётной записью.

— Да.

— Установите, кому принадлежала учётная запись, кто её запросил и кто получил данные для входа. Отдельно проверьте, могла ли она использоваться несколькими людьми. Исходную выгрузку сохраните без изменений.

— Уже сделали копию с контрольной суммой. Работаем с ней.

Глеб коротко кивнул.

Это был первый конкретный след, связывающий заявку с последующими действиями в системе. Но сам по себе он ещё ничего не доказывал. Кто-то мог открыть папку по рабочей необходимости. Мог просматривать документы, не изменяя их. Мог получить доступ, который не имел отношения к расхождению в договоре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А могло произойти нечто совсем другое.

Глеб не любил расследования, в которых люди начинали подгонять детали под первую удобную версию. Он видел, как это работает: одна запись становилась подозрительной, затем к ней подбирали остальные обстоятельства, а в конце получали красивую историю, не имевшую отношения к действительности.

— Есть ещё кое-что, — добавил сотрудник. — Время входа не совпадает со временем, указанным в реестре передачи пакета.

Глеб снова посмотрел на распечатку.

— Насколько расходится?

— Примерно сорок минут. Но сначала нужно проверить, используют ли обе системы одинаковую временную зону и корректно ли синхронизированы часы.

— Проверьте. Пока не называйте это расхождением по существу.

Мужчина сделал пометку.

Глеб откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза.

Заявка Егора. Временная учётная запись. Запись о передаче документов от имени Алисы.

Три обстоятельства, которые могли оказаться связанными. Но между ними пока не было доказанной последовательности.

Он снова открыл отчёт.

— И ещё. Не ограничивайтесь пользователями, которые уже попали в поле зрения. Мне нужен полный список тех, кто мог получить доступ к этой папке. Включая сотрудников, чьи полномочия не связаны непосредственно с договорным отделом.

— Это займёт больше времени.

— Лучше потратить время на проверку, чем потом объяснять, почему мы не заметили очевидное.

— Понял.

Когда сотрудник вышел, Глеб открыл карточку заявки Егора.

Ему не нравилось, что технический специалист, отвечавший за доступы, оказался рядом с каждым новым вопросом. Но сама должность давала Егору законный повод работать с подобными заявками.

Если он действительно что-то скрывал, обнаружить это можно было только через последовательность действий, а не через личное впечатление.

Глеб сохранил заметку и отправил официальное поручение подготовить запрос подрядчику о порядке выдачи временных учётных записей.

Теперь следовало выяснить, кто пользовался системой.

И что именно этот человек мог сделать.

⸻

Егор узнал о новой проверке ближе к обеду.

Коллега из IT-отдела остановился у его стола с чашкой кофе.

— Слушай, ты не знаешь, что за история с временными учётками? Внутренний контроль запросил журналы по папке договора сто восемьдесят четыре.

Егор не сразу оторвался от монитора.

— А что именно запросили?

— Кто оформлял доступы, кому выдавали учётки, когда был вход. Обычная техническая проверка, наверное.

— Наверное, — согласился Егор.

Он произнёс это ровно, даже не повернувшись к коллеге.

— У тебя там что-то было?

— Я оформлял заявку на изменение прав. Она уже в системе. Если им нужны сведения, пусть отправят официальный запрос.

Коллега пожал плечами.

— Ну да. Просто решил спросить.

Когда тот ушёл, Егор перестал печатать.

Он знал, что временные учётные записи использовались не только для договоров. Их выдавали сотрудникам на короткие задачи, тестирование и технические проверки. Иногда оформлением занимались одни специалисты, подтверждением — другие. Доступ мог предоставляться на ограниченное время, а в разных системах сохранялись разные части истории.

Система была устроена так, что одна запись не всегда показывала всю картину.

Раньше это казалось удобством.

Теперь — угрозой.

Егор открыл внутреннюю карточку заявки, пробежал глазами поля и закрыл окно. Ничего менять он не собирался. Любая попытка исправить или удалить сведения после официального запроса могла сделать ситуацию значительно хуже.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок.

Спокойно. Пока они ничего не доказали.

Он повторил эту мысль про себя ещё раз, но легче не стало.

Проблема заключалась не только в технических записях. Глеб Ковалёв не был человеком, которого можно было отвлечь убедительным объяснением и парой уверенных фраз. Он задавал вопросы последовательно, возвращался к деталям и не спешил объявлять выводы.

Егор рассчитывал, что имя Алисы в реестре заставит проверяющих сосредоточиться на ней. Она действительно работала с договором, действительно находила расхождения и действительно общалась с ответственными сотрудниками. Всё это было правдой.

Но правдивые детали ещё не означали правдивой истории.

И если проверяющие восстановят последовательность действий, одного имени в реестре может оказаться недостаточно.

Егор взял телефон и написал Алисе:

«Как дела? Не беспокоят больше по договору?»

Ответа не было несколько минут.

Он смотрел на экран, стараясь не выдавать собственное беспокойство даже самому себе. В последнее время он слишком часто проверял, прочитала ли Алиса его сообщения. Это раздражало. Он привык держать под контролем собственные привычки, а не ждать короткого ответа, словно от него зависело что-то важное.

Наконец пришло сообщение:

«Пока нет. Работаю».

Егор набрал:

«Если что-то понадобится, говори. Я постараюсь помочь».

Алиса ответила не сразу.

«Спасибо. Пока справляюсь».

Егор прочитал короткую фразу и положил телефон рядом с клавиатурой.

Она не отталкивала его. Но и не стремилась делиться подробностями.

Ему нужно было сохранить привычный порядок вещей: быть для неё человеком, к которому можно обратиться, а не тем, чьи действия вызывают вопросы.

Он не хотел признавать, насколько сильно его задевала эта дистанция. Алиса никогда не принадлежала ему и никогда не обещала, что станет частью его жизни. Он это знал. Но знание не мешало ему хотеть большего.

И именно поэтому он не собирался терять её доверие.

Даже если ради этого придётся продолжать лгать.

Пока Алиса не связывала его с проблемой, у него оставалось время.

Но времени становилось всё меньше.

⸻

После обеда Марина вызвала Алису к себе.

— Мне пришёл запрос от внутреннего контроля, — сказала она. — Они хотят уточнить, какие именно копии договора ты открывала и получала ли когда-нибудь временный доступ к общей папке.

Алиса села напротив.

— К общей папке договоров?

— Да. В задании у тебя были ссылки на рабочие копии, но они хотят проверить, не открывала ли ты что-то через общий каталог.

— Я открывала только те файлы, которые мне присылали для сверки. Если ссылка вела в общую папку, я могла этого не заметить. Но я ничего не редактировала.

— Хорошо. Не пытайся сейчас угадывать, что они нашли. Просто опиши, что помнишь, и укажи, где не уверена.

Алиса нахмурилась.

— Марина, а временные учётные записи вообще могут быть привязаны к конкретному сотруднику?

— Насколько я знаю, да. Но лучше уточнить у IT. Это не моя область.

— Поняла.

Она вернулась к своему столу и открыла почту. Запрос был сформулирован сухо и официально, без прямых обвинений. От неё требовали уточнить, получала ли она временные данные доступа к каталогу договоров, а если получала — указать дату и человека, который их передал.

Алиса перечитала текст.

Она не помнила, чтобы ей выдавали отдельную временную учётную запись. Доступ к файлам предоставляли по ссылкам, а документы открывались через корпоративный портал. Она вводила свои данные для входа в систему, но не получала отдельного пароля для договора № 184.

По крайней мере, так она помнила.

И вот здесь начиналась проблема.

Алиса могла точно сказать, что делала сама. Но она не знала, какие действия происходили на стороне системы, пока она открывала документ. Не могла вспомнить технические идентификаторы, названия каталогов или настройки, которые никогда не входили в её обязанности.

Она почувствовала, как к горлу подступает раздражение.

Я пришла проверять цифры. Почему теперь должна разбираться в устройстве чужой системы?

Ответ был неприятно простым: потому что кто-то связал её имя с действиями, которых она не совершала.

Алиса начала составлять пояснение.

Указала, что получала рабочие копии и пользовалась предоставленными ссылками. Отдельно отметила, что не может подтвердить, открывала ли конкретный файл через общий каталог, поскольку не проверяла технический путь каждого документа. При этом она не изменяла содержимое исходных приложений и не подтверждала передачу пакета.

Перед отправкой перечитала текст дважды.

Ей хотелось написать гораздо резче. Например, спросить, почему никто не проверит журналы вместо того, чтобы снова задавать вопросы ей.

Но резкость не добавляла фактов.

Алиса отправила пояснение Марине для передачи по официальному запросу и сохранила копию у себя.

Затем открыла следующую таблицу.

Через десять минут ей пришло ещё одно сообщение от внутреннего контроля.

«Просим подтвердить, получали ли вы временные данные доступа к каталогу договоров в период выполнения задания. Если да, укажите дату получения и лицо, передавшее данные».

Алиса медленно опустила руки на стол.

Она уже ответила на этот вопрос.

Похоже, теперь уточняли отдельно, не получала ли она доступ в обход обычной процедуры.

Она не стала отвечать наугад. Вместо этого переслала запрос Марине с пометкой:

«Не могу подтвердить получение отдельной временной учётной записи. Прошу проверить, какие именно доступы были оформлены на моё имя».

Отправив письмо, Алиса откинулась на спинку стула.

Теперь история становилась ещё страннее.

Вначале речь шла о сумме, потом о записи в реестре, теперь — о временной учётной записи, о которой она даже не знала.

Она посмотрела на список сохранённых писем.

У неё было всё, что она отправляла сама.

Но она не знала, что происходило в системе за пределами её экрана.

И это впервые испугало её сильнее, чем официальные формулировки.

Потому что с цифрами она могла спорить. Могла открыть таблицу, показать две суммы и объяснить, где обнаружила разницу.

А как доказать, что ты не пользовался доступом, о существовании которого даже не знал?

⸻

К вечеру Глеб получил подтверждение, что запрос по временной учётной записи принят в работу. Полный результат обещали предоставить после сверки резервных журналов.

Он перечитал ответ Алисы, переданный через Марину.

В нём не было попытки объяснить технические процессы, которых она не понимала. Она отделила то, что помнила, от того, что не могла подтвердить.

Глеб отметил это для себя.

— Она не утверждает, что никогда не открывала общую папку, — сказал он руководителю внутреннего контроля. — Она говорит, что не знает, как именно были организованы ссылки и доступы.

— Это может быть честным ответом.

— Может. Поэтому нам и нужны журналы.

Сотрудник положил на стол новую распечатку.

— Мы проверили ещё одну деталь. В реестре указано, что пакет передали на сверку от имени Алисы. Но запись создана не в момент, когда она работала с документами, а позже.

Глеб поднял взгляд.

— Насколько позже?

— По предварительным данным — в тот же день, но после окончания её рабочего времени. Точную последовательность ещё проверяют.

— Кто внёс запись?

— В этой выгрузке имя пользователя не отображается. Нужен журнал аудита самого реестра.

Глеб медленно провёл пальцем по краю бумаги.

— Значит, у нас пока нет подтверждения, что запись внесла Алиса.

— Нет. Но и утверждать обратное мы пока не можем.

— Хорошо. Запросите журнал аудита. И отдельно выясните, кто вообще имел право создавать такие записи.

Сотрудник сделал пометку.

Глеб снова посмотрел на распечатку.

Если запись действительно появилась после того, как Алиса закончила работу, это меняло хронологию. Но прежде чем делать вывод, нужно было подтвердить время, учесть синхронизацию систем и установить пользователя.

Он не собирался превращать совпадение в обвинение.

— Есть вероятность, что это связано с заявкой Савельева? — спросил сотрудник.

— Есть вероятность, что связано. Есть вероятность, что нет. Мы пока не знаем, кто пользовался временной учётной записью и кто внёс запись в реестр.

— Понял.

Когда сотрудник ушёл, Глеб остался один.

Он посмотрел на две строки в отчёте:

Заявка на изменение доступа.

Запись о передаче пакета от имени Алисы Новиковой.

Между ними пока не было доказанной связи.

Но теперь у расследования появилось направление, которое нельзя было игнорировать.

Глеб открыл карточку договора и ещё раз просмотрел хронологию. Он не знал Алису достаточно хорошо, чтобы доверять ей безоговорочно. И не собирался подменять проверку симпатией или первым впечатлением.

Однако её поведение заслуживало внимания: она не скрывала, что именно делала, сохраняла переписку и не пыталась самостоятельно вмешиваться в документы после начала проверки.

Если она говорила правду, система могла подтвердить это лучше любого разговора.

Если нет — система должна была показать и это.

Глеб закрыл файл.

Теперь ему требовались не новые объяснения, а журнал аудита и подтверждённая история доступа.

⸻

Вечером Алиса вышла из офиса уставшей и голодной.

Она купила в ближайшем магазине готовый салат и булочку, потому что готовить после такого дня не хотелось совершенно. Пока кассир пробивал покупку, Алиса мысленно пересчитывала оставшиеся деньги и пыталась вспомнить, когда в последний раз у неё был вечер, не занятый работой, тревогами или планированием расходов.

Ответ ей не понравился.

По дороге домой она остановилась у светофора и достала телефон.

От Егора пришло ещё одно сообщение:

«Ты сегодня какая-то тихая. Всё точно нормально?»

Алиса вздохнула.

Ей хотелось ответить честно: нет, ничего не нормально. Она устала объяснять, что не меняла документы, не передавала пакеты и не знала, откуда в системе появляются записи с её именем.

Но писать всё это в мессенджере она не собиралась.

«Просто много работы. Завтра будет легче», — ответила она.

Потом убрала телефон и перешла дорогу.

Дома Алиса поужинала прямо за кухонным столом, открыла ноутбук и проверила почту. Новых писем не было.

Она сохранила сегодняшнюю переписку в отдельную папку, подписав её датой, а затем закрыла ноутбук.

На этот раз она не стала перечитывать всё заново.

Ей нужно было хотя бы немного пожить вне этой истории.

Она выключила свет на кухне и направилась в комнату. Уже возле кровати заметила, что оставила в прихожей мокрый зонт. Пришлось возвращаться, ставить его в ванную и вытирать лужицу на полу старым полотенцем.

Такая мелочь неожиданно разозлила её.

Не из-за зонта. Просто хотелось, чтобы хотя бы что-то сегодня происходило без необходимости разбираться с последствиями.

Телефон завибрировал, когда она уже собиралась лечь.

Новое сообщение от Егора:

«Если завтра тебя снова вызовут, обязательно напиши мне».

Алиса посмотрела на экран.

В этой просьбе не было ничего подозрительного. Егор мог переживать за знакомую, которая оказалась в неприятной ситуации. Он мог хотеть помочь.

И всё же она не понимала, зачем ему знать о каждом следующем шаге проверки.

Она не ответила сразу.

Потом набрала:

«Хорошо. Если понадобится помощь, я скажу».

Отправив сообщение, Алиса положила телефон на тумбочку и отвернулась к стене.

Она ещё не знала, что именно произошло с договором № 184.

Не знала, кто создал запись от её имени.

И не знала, что временная учётная запись, которую теперь искал внутренний контроль, станет одним из ключевых следов в расследовании.

Но впервые за всё время Алиса поняла: недостаточно просто не совершать ошибок.

Иногда нужно ещё доказать, что ты не совершал чужих.

⸻

В это же время Егор всё ещё сидел перед монитором.

Офис постепенно пустел. Кто-то попрощался у двери, кто-то торопливо собирал вещи, а уборщица уже проходила по коридору с тележкой. Егор дождался, когда рядом не останется коллег, и снова открыл уведомление внутреннего контроля.

Он не мог позволить себе действовать наугад.

Заявка была зарегистрирована под его учётной записью. Это само по себе объяснялось его должностью. Но временный вход в папку, поздняя запись в реестре и несовпадающие временные отметки складывались в цепочку, которую рано или поздно кто-нибудь попытается восстановить.

Егор знал, какие вопросы последуют дальше.

Кто запросил доступ?

Кому его предоставили?

Кто пользовался учётной записью?

Кто внёс запись в реестр и на каком основании?

Он сжал челюсти.

Нужно было предусмотреть, что они полезут в журналы.

Мысль была неприятной не только потому, что указывала на ошибку. Она напоминала ему, что он не контролирует ситуацию так, как привык считать.

Егор посмотрел на телефон. Сообщение Алисы уже было прочитано, но новых сообщений не появилось.

Он мог написать ещё что-нибудь, спросить, как она себя чувствует, предложить встретиться. Но сейчас любое лишнее внимание могло показаться неестественным. Он не хотел, чтобы Алиса начала вспоминать каждую мелочь их общения и задаваться вопросом, почему он так настойчиво интересуется проверкой.

Егор закрыл чат.

На экране компьютера оставалась открыта рабочая папка. Он не стал входить в неё повторно и не пытался менять данные. После официального запроса любое новое действие могло оставить след, который будет гораздо труднее объяснить.

Он выключил монитор и собрал вещи.

Завтра проверка продолжится.

И если внутренний контроль действительно получит журнал аудита, ему придётся отвечать не только за заявку на доступ.

Ему придётся объяснять, почему запись с именем Алисы появилась именно тогда, когда появилась.

А пока она всё ещё ему доверяла.

Это было единственное, что оставалось у него в прежнем виде.

И Егор не собирался терять это доверие раньше времени.

Глава 9. Цена чужой ошибки

Алиса проснулась за несколько минут до будильника.

Некоторое время она лежала неподвижно, глядя на серый прямоугольник окна. За стеклом висело низкое осеннее небо. По подоконнику стекали тонкие дорожки дождя, а батарея под окном едва теплилась.

Телефон лежал рядом с подушкой экраном вниз.

Алиса знала, что там, скорее всего, ничего нового. И всё равно хотелось перевернуть его, проверить сообщения и убедиться, что за ночь ситуация каким-то образом не стала хуже.

Она заставила себя подняться.

— Прекрасно, — пробормотала она, натягивая домашние носки. — Ещё один день, когда я буду изображать взрослого человека.

На кухне закончился кофе. Вернее, сам кофе ещё оставался, но нормальные запасы давно подошли к концу. Алиса высыпала последние ложки в фильтр, включила кофеварку и достала из холодильника йогурт.

Завтрак получился скромным, зато съедобным.

Она проверила банковское приложение, хотя обещала себе не делать этого каждое утро. До следующей выплаты нужно было дотянуть несколько дней. Если временная работа не закончится раньше срока, она сможет отложить хоть немного денег. Не на новую жизнь целиком — пока хотя бы на первый шаг к ней.

Мысль о работе тут же напомнила о договоре № 184.

Алиса достала из сумки блокнот. На нескольких страницах уже стояли даты, суммы, названия файлов и короткие пояснения. Она специально записывала всё сразу, пока детали не успели перемешаться в памяти.

В сводной таблице значилось 1 240 000 рублей. В приложении — 1 214 000. Разница составляла двадцать шесть тысяч.

Кроме того, не совпадала дата в приложении. А в реестре появилась запись о передаче документа на сверку с её фамилией, хотя сама Алиса никому пакет не передавала.

Она ещё раз прочитала собственную пометку:

Проверяла копии. Суммы и дату не исправляла. Пакет дальше не передавала.

Это было правдой. И именно поэтому ей хотелось, чтобы всё закончилось как можно быстрее.

Не потому, что она боялась вопросов. Вопросы были нормальными. Ненормальным казалось то, что ей приходилось доказывать не только то, что она сделала, но и то, чего не делала.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Марины:

«Алиса, сегодня, вероятно, попросят ещё раз поговорить с вами по договору № 184. Как только уточнят время, я напишу».

Алиса медленно выдохнула.

Следом пришло сообщение от Егора:

«Доброе утро. Тебя опять вызывают?»

Она нахмурилась.

Вчера она не рассказывала ему подробностей разговора, а о повторной беседе пока знала только из сообщения Марины. Возможно, Егор услышал об этом на работе. Он ведь находился в той же компании и занимался техническими вопросами.

Объяснение было вполне разумным.

И всё же вопрос возник сам собой: почему он снова узнал раньше неё?

Алиса набрала:

«Пока не знаю. А откуда ты слышал?»

Посмотрела на текст и удалила его.

Не хотелось превращать обычную переписку в допрос. Егор предложил ей работу, помог разобраться с оформлением, поддерживал, когда она нервничала. У неё не было причин считать, что за его вопросами скрывается что-то плохое.

«Марина написала, что могут позвать ещё раз. Жду точного времени», — ответила она.

Егор прислал большой палец и добавил:

«Если будут спрашивать, отвечай спокойно. Ты же ничего не делала».

Алиса задержала взгляд на последней фразе.

Она и сама это знала. Но знать и чувствовать себя уверенно — разные вещи.

Она закрыла переписку, убрала блокнот в сумку и вышла из квартиры.

Глеб Ковалёв не любил отчёты, в которых количество строк было обратно пропорционально количеству ясных ответов.

Утренний файл внутреннего контроля занимал несколько страниц. Информации стало больше, но ясности пока не прибавилось.

Он открыл сводку по договору № 184 и снова прошёлся по пунктам.

Первое: в разных версиях документа фигурировали суммы 1 240 000 и 1 214 000 рублей. Разница была установлена, но её происхождение ещё предстояло подтвердить по исходным документам и истории версий.

Второе: заявка на изменение доступа была создана с использованием учётных данных Егора Савельева. Однако сам факт создания заявки не доказывал, что именно он лично выполнил все последующие действия.

Третье: заявка прошла согласование по отдельной процедуре. Кто именно одобрил её и какие права в результате получил временный пользователь, требовалось проверить по исходным записям.

Четвёртое: временная учётная запись обращалась к папке, в которой находился договор № 184. Но доступ к папке ещё не означал, что пользователь изменял документ.

Пятое: в доступной выгрузке не было подтверждённого события изменения исходного файла. При этом журнал операций оказался неполным, поэтому отсутствие записи нельзя было считать окончательным доказательством того, что никаких изменений не происходило.

Глеб откинулся на спинку кресла.

Он привык работать с фактами. Факты могли быть неприятными, могли не совпадать с ожиданиями, но хотя бы не требовали верить кому-то на слово.

Пока же ему предлагали несколько разрозненных следов и настойчиво подталкивали к простому объяснению.

Временная сотрудница проверяла документы. Её фамилия появилась в реестре. В папке обнаружили расхождения. Значит, можно вызвать её, задать вопросы и поставить галочку напротив найденного ответственного.

Слишком удобно.

— Что с записью в реестре? — спросил Глеб, когда руководитель внутреннего контроля вошёл в кабинет.

— В доступной нам выгрузке указано, что запись появилась после окончания рабочего времени Новиковой. Но мы пока не можем окончательно подтвердить время без сверки системных часов и исходного журнала. Запись проведена через другую учётную запись подрядчика.

— То есть не через её учётную запись?

— В той выгрузке, которую мы получили, — нет.

— А кто создал запись?

— Пока устанавливаем. Имя пользователя есть, но необходимо проверить, кому была назначена учётная запись в тот момент и кто фактически работал за соответствующим устройством. Одного имени в журнале для окончательного вывода недостаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб кивнул.

— Хорошо. Не объединяйте разные действия в одно. Создание заявки, согласование, предоставление доступа, открытие файла и изменение документа — это разные события. По каждому мне нужны исходные данные.

— Мы запросили расширенный журнал.

— Тогда дождёмся его. И отдельно проверьте права Новиковой. Не те, которые предполагались по договору, а те, которые ей действительно назначили.

Руководитель внутреннего контроля сделал пометку.

— Есть ещё один момент. Временная учётная запись открывала папку с договором № 184. Но по имеющейся информации пока нельзя установить, кто именно использовал её в тот момент.

— Поэтому мы и проверяем журналы, — спокойно ответил Глеб. — Я не собираюсь подменять расследование догадками.

Он вновь посмотрел на фамилию Алисы.

Новикова.

Пока она была для него человеком из списка: временная сотрудница, которая обнаружила расхождение и оказалась упомянута в спорной записи. Но именно её имя почему-то оказалось в центре истории, хотя подтверждений её причастности к изменению документов не было.

Глебу не нравилось, когда человека назначали виноватым только потому, что так удобнее объяснить происходящее.

— Организуйте повторную беседу, — сказал он. — Но сначала уточните, какие действия она могла выполнять технически. И не формулируйте вопросы так, будто её вина уже установлена.

К полудню Алиса успела выпить два стакана воды, съесть яблоко и трижды проверить почту.

Марина написала, что встреча состоится после обеда. До этого Алиса продолжила сверять документы. Работа помогала отвлечься: цифры не требовали от неё угадывать чужие намерения, а даты не обижались на неудобные вопросы.

Когда Марина подошла к её столу, Алиса как раз сравнивала очередную таблицу с приложением.

— Есть минутка?

— Если это не просьба объяснить, почему принтер опять ненавидит человечество, то да.

Марина усмехнулась.

— Принтер пока вне подозрений. Тебя ждут на повторную беседу. В этот раз вопросы будут не только по суммам, но и по доступу к папке.

Алиса положила ручку.

— Я могу подготовить список файлов, которые проверяла. Но я не знаю, как именно система фиксирует открытие каждой копии.

— Это нормально. Не нужно придумывать то, чего ты не знаешь. Просто расскажи, что делала сама. Если технические детали тебе неизвестны, так и скажи.

— А если спросят, почему моя фамилия в реестре?

— Скажешь то же, что и в прошлый раз: ты пакет не передавала. Мы уже отправили запрос на уточнение этой записи.

Алиса кивнула, но внутри всё равно сжалось.

Ей хотелось, чтобы Марина сказала что-нибудь вроде: «Не волнуйся, всё уже решено». Однако Марина не обещала того, чего не могла гарантировать. И, пожалуй, именно поэтому Алиса ей верила.

Она собрала блокнот, распечатанные письма и копии своих заметок.

Перед выходом из кабинета остановилась.

— Марин, а можно узнать, какие права доступа были назначены именно мне? Не какие должны были быть, а какие были фактически.

Марина внимательно посмотрела на неё.

— Я добавлю этот вопрос в запрос. Ты правильно делаешь, что уточняешь. Если у тебя был только просмотр копий, это должно подтверждаться журналом доступа.

— Спасибо.

— И ещё, Алиса. Не пытайся угадать, что они хотят услышать. Отвечай только за себя.

Эта фраза оказалась полезнее любых обещаний.

Беседа проходила в переговорной комнате на другом этаже.

Глеб сидел у окна, рядом с ним — руководитель внутреннего контроля. На столе лежали папка с документами, ноутбук и несколько распечатанных страниц. Никто не выглядел так, словно собирался устраивать Алисе показательный суд, но расслабиться она всё равно не могла.

— Добрый день, — сказала она.

— Добрый день, Алиса, — ответил Глеб. — Присаживайтесь.

Она села, поставив сумку у ног.

— Мы хотим уточнить несколько деталей по договору № 184, — начал руководитель внутреннего контроля. — В частности, какие файлы вы получали, что именно проверяли и выполняли ли какие-либо действия после сверки.

— Я проверяла копии документов, которые мне передавали для сверки. Сравнивала суммы, даты и номера договоров. Если обнаруживала расхождение, фиксировала его и сообщала Марине. Исходные файлы я не редактировала, документы не утверждала и пакет дальше не передавала.

— Вы помните, в каком порядке работали с договором № 184?

Алиса открыла блокнот.

— Сначала увидела, что в сводной таблице указано 1 240 000 рублей, а в приложении — 1 214 000. Потом заметила несовпадение дат. Я записала названия файлов и сообщила Марине. После этого отдельно отметила, что не передавала документы дальше, потому что в реестре появилась запись с моей фамилией.

— Вы могли изменить сумму в таблице?

— Нет. По крайней мере, в рамках моих рабочих задач я этого не делала. Я не знала, какая сумма правильная. Если бы я сама исправила одну цифру на другую, это было бы не проверкой, а самовольным изменением документа.

Глеб слегка наклонил голову. Ответ был логичным, но он не собирался принимать его за техническое доказательство.

— Вам предоставляли доступ к общей папке с документами? — спросил он.

— Я открывала файлы по ссылкам, которые мне присылали. Как именно система определяла путь к каждому файлу и какая учётная запись использовалась для отдельных операций, я не знаю.

— Вы получали логин и пароль для временной учётной записи?

— Насколько я помню, мне выдали временный доступ для работы. Но я не могу по памяти подтвердить, какие именно права были назначены в системе. Поэтому я как раз попросила проверить это по журналам.

Руководитель внутреннего контроля записал её ответ.

— Вы открывали папку, в которой находился договор № 184?

— Возможно, я переходила в неё по рабочей ссылке. Но я не могу утверждать, что открывала конкретную папку напрямую, если речь идёт о технической записи в журнале. Я могу подтвердить, что проверяла копию договора и сообщала о расхождении. Остальное нужно смотреть по данным системы.

— Вы понимаете, что доступ к папке зафиксирован?

— Понимаю. Но доступ к папке и изменение документа — не одно и то же.

В комнате на несколько секунд стало тихо.

Алиса почувствовала, как напряжены её плечи. Ей хотелось говорить быстрее, объяснить всё сразу, чтобы никто не успел подумать о ней что-то плохое. Но она вспомнила совет Марины и заставила себя не торопиться.

Глеб первым нарушил молчание.

— Вы правы в том, что это разные действия. Именно поэтому мы их и проверяем отдельно.

Он не улыбался и не пытался успокоить её мягкими словами. Однако в его голосе не было и скрытого обвинения.

— Кто предложил вам эту временную работу? — спросил руководитель внутреннего контроля.

— Егор Савельев. Мы знакомы. Я раньше работала в кофейне, он туда заходил. Он помнил, что я училась на экономическом, и предложил помочь с документами.

— Вы обсуждали с ним договор № 184?

— Я сообщила, что нашла расхождения и передала информацию Марине. Подробностей технической проверки мы не обсуждали.

— Он просил вас что-нибудь исправить или изменить в документах?

— Нет.

Глеб посмотрел на неё внимательнее.

— Алиса, если позже выяснится, что в журнале есть операции, которых вы не помните, мы можем снова пригласить вас для уточнения. Это не означает, что вас считают виновной. Нам нужно установить, что произошло на самом деле.

— Хорошо. Только я хотела бы получать копии официальных запросов, если от меня потребуют дополнительные пояснения. И чтобы было понятно, какие именно действия мне вменяют, если речь вообще зайдёт о чьей-то ответственности.

— Это разумно, — сказал Глеб. — Все запросы и ответы должны фиксироваться официально.

Она помолчала, а потом задала вопрос, который держала в себе с самого начала:

— Вы уже решили, что это сделала я?

— Нет, — ответил Глеб без паузы. — Если бы мы уже сделали такой вывод, разговор был бы другим. Сейчас мы устанавливаем последовательность действий и проверяем, кто имел техническую возможность выполнить каждое из них.

Алиса не знала, насколько можно доверять человеку напротив. Он говорил спокойно, не повышал голоса и не пытался поймать её на слове. Но это не означало, что проверка закончилась.

— Я могу предоставить свои записи и переписку с Мариной, — сказала она. — Там есть даты, когда я сообщала о расхождениях.

— Передайте их через ответственного сотрудника, с регистрацией получения, — ответил Глеб. — Не отправляйте документы кому попало и не пытайтесь самостоятельно искать, кто что изменил.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Беседа завершилась без обвинений и обещаний.

Алиса собрала блокнот и бумаги. Когда она поднялась, Глеб добавил:

— И ещё. Вопрос о вашей оплате не должен зависеть от того, сколько времени займёт проверка. Если вы выполнили работу по договору, компания обязана рассмотреть оплату в установленном порядке.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Спасибо. Для меня это важно.

— Я понимаю.

Выйдя из переговорной, Алиса только тогда заметила, что всё это время сжимала ручку так сильно, что на пальце остался красный след.

Она разжала ладонь и медленно выдохнула.

По крайней мере, никто не объявил её виновной. Но и окончательного ответа не было.

В коридоре она достала телефон.

Сообщение от Егора появилось всего несколько минут назад:

«Ну что, поговорили с тобой?»

Алиса остановилась.

Она ещё не писала ему, что встреча закончилась. И не рассказывала, кто именно присутствовал на беседе.

Возможно, он видел её в офисе. Возможно, кто-то сообщил ему, что внутренний контроль проводит встречу. Он работал с техническими вопросами и мог знать о происходящем больше, чем она.

Но почему ему было так важно узнавать всё сразу?

Алиса открыла поле ответа и набрала:

«Откуда ты знаешь, что я уже поговорила с ними?»

На этот раз она не удалила вопрос сразу. Несколько секунд смотрела на экран, пытаясь понять, чего именно боится: что Егор действительно что-то скрывает или что она просто устала и начинает видеть подозрительность там, где её нет.

Она стёрла сообщение.

Пока у неё не было доказательств, обвинять знакомого только из-за неудачно выбранного момента не хотелось.

«Поговорили. Я объяснила, что проверяла копии и ничего не передавала дальше. Остальное они проверяют по журналам», — написала она.

Ответ пришёл быстро.

«Я же говорил, что всё выяснится. Главное, не нервничай».

Алиса прочитала его дважды.

Егор всегда умел говорить так, будто ситуация уже находилась под контролем. Раньше это казалось ей удобным качеством. Теперь, когда от неё самой почти ничего не зависело, его уверенность одновременно успокаивала и раздражала.

Она убрала телефон.

Может, я просто устала

, — подумала Алиса. —

Не каждый вопрос — ловушка. Не каждое сообщение — попытка что-то скрыть.

Ей хотелось вернуться к обычной жизни. К кофейне, где капучино иногда получался слишком горячим, к вечерней уборке, к списку покупок на холодильнике. К проблемам, которые можно было решить, если достаточно долго и внимательно работать.

Вместо этого она снова думала о реестрах, учётных записях и чужих действиях.

К вечеру Глеб получил дополнительную часть отчёта.

Она не давала окончательного ответа, но позволяла уточнить несколько деталей.

В журнале реестра действительно была обнаружена запись о передаче документов на сверку с указанием Алисы Новиковой. Однако запись была создана через другую учётную запись подрядчика, а не через ту временную учётную запись, которой пользовалась Алиса для проверки копий.

Время операции требовало дополнительной сверки: системы могли фиксировать события с разными настройками времени, поэтому разница между отметками сама по себе ещё не доказывала умышленного вмешательства.

По договору № 184 по-прежнему существовали две версии суммы — 1 240 000 и 1 214 000 рублей. В доступной выгрузке не было подтверждённого события изменения исходного файла, но журнал оставался неполным. Более позднее появление версии с большей суммой требовало установить, кто её загрузил и откуда она поступила.

Отдельно предстояло подтвердить права временной учётной записи Алисы. Предварительные сведения указывали на режим просмотра рабочих копий, однако Глеб хотел получить исходную запись о назначении прав, а не полагаться на описание в служебной таблице.

Он дочитал отчёт и закрыл файл.

— Какие выводы можем сделать сейчас? — спросил руководитель внутреннего контроля, находившийся напротив.

— Только те, которые подтверждены. Алиса обнаружила расхождения и сообщила о них. Её фамилия появилась в реестре через другую учётную запись. В папку с договором заходила временная учётная запись, но подтверждённого изменения исходного документа мы пока не видим. Всё остальное требует проверки.

— А Савельев?

— Заявка создана под его учётными данными. Это повод проверить его действия, но не готовый вывод о виновности. Нужны исходная заявка, согласование, фактически предоставленные права, полный журнал операций и история версий договора.

— Понял.

— И установите, кто мог создавать записи в реестре. Если доступ был у нескольких сотрудников, нужно проверить каждого, а не выбирать человека по фамилии в одной строке.

Глеб снова посмотрел на распечатку.

Кто-то мог ошибиться. Кто-то мог небрежно оформить передачу документов. Кто-то мог воспользоваться чужими данными намеренно. Пока все три версии оставались возможными.

Но одна деталь беспокоила его сильнее остальных: фамилия Алисы была связана с действием, которое она отрицала, а сама запись появилась через чужую учётную запись.

Если это была обычная техническая путаница, журналы должны были помочь её объяснить. Если же кто-то намеренно создал ложное впечатление, следовало выяснить, кому это было выгодно.

Глеб не собирался спасать Алису только потому, что она ему понравилась как человек. Он ещё слишком мало о ней знал, чтобы делать личные выводы. Но он также не собирался позволять внутреннему контролю назначить виновного ради быстрого завершения проверки.

Он вернулся к работе.

Вечером Алиса зашла в небольшую пекарню возле остановки.

Она давно хотела купить два пирожка — один на ужин, второй на завтрак. Но, увидев цену, выбрала один и попросила чай навынос. Деньги требовались на проезд и продукты, а до выплаты оставалось несколько дней.

Пирожок оказался горячим. Алиса обожгла язык, выругалась шёпотом и рассмеялась над собой.

Вот это была проблема, которую она могла решить: подождать, пока остынет.

Дома она переоделась, поставила чайник и открыла блокнот.

Дата беседы. Кто присутствовал. Какие вопросы задавали. Что она ответила. Какие документы обещали проверить.

Она записала и сообщение Егора, отметив время, когда он спросил о разговоре. Не потому, что считала его виновным. Просто теперь старалась сохранять всё, что могло оказаться важным.

Закончив, Алиса закрыла блокнот.

Ей не хотелось жить так, будто каждый знакомый мог однажды обернуться против неё. Но ещё меньше хотелось снова оказаться в ситуации, когда чужие действия угрожали её работе, деньгам и планам, а она не могла объяснить даже собственную роль.

Она выключила свет на кухне и прошла в комнату.

Завтра снова нужно было вставать рано. Кофейня не отменяла смены из-за внутренних проверок, а офисная уборка сама себя не делала.

Обычная жизнь продолжалась, даже если в ней появлялись чужие ошибки.

Поздно вечером Глеб ещё раз просмотрел сводку по договору № 184.

Он задержался на фамилии Алисы, затем перевёл взгляд на строку, где значилась другая учётная запись. Два факта пока не складывались в доказанную схему. Между ними оставались пробелы, и именно эти пробелы предстояло заполнить.

Глеб понимал: если он поспешит с выводами, то рискует ошибиться так же, как те, кто уже попытался объяснить всё одной строкой в реестре.

Он отправил внутреннему контролю последнее сообщение на сегодня: запросить исходные журналы, установить владельца учётной записи, проверить согласование заявки и сопоставить историю доступа с историей версий документа. До получения результатов никаких окончательных выводов по Алисе делать не следовало.

После этого он закрыл ноутбук.

Двадцать шесть тысяч рублей были заметной разницей, но дело уже не сводилось к сумме. Важнее было понять, почему имя Алисы оказалось рядом с действием, которое она отрицала, и кто именно создал эту связь.

Пока никто не мог сказать, была ли это небрежность или намеренная попытка переложить ответственность.

Но если кто-то действительно воспользовался чужим именем, чтобы отвести внимание от собственных действий, цена этой ошибки могла оказаться гораздо выше, чем двадцать шесть тысяч рублей.

Глава 10. Условия, о которых не говорят вслух

Глеб не любил незавершённые дела.

Особенно те, в которых чужая фамилия оказывалась удобнее настоящей правды.

К девяти утра на его столе лежали три документа: заключение по договору № 184, результаты проверки доступа и отчёт о внесении изменений в реестр. Рядом стояла чашка давно остывшего кофе. Глеб успел провести два коротких совещания, ответить на несколько писем и подписать пачку документов, но к кофе так и не притронулся.

Он начал с отчёта по реестру.

Запись «Передано на сверку — А. Новикова» действительно появилась после окончания рабочего времени Алисы. Восстановленная история событий показывала, что её внесли с учётной записи другого сотрудника подрядчика. Действий, подтверждающих, что Алиса сама оформила передачу или редактировала исходный договор, обнаружено не было.

Второй документ требовал более внимательного изучения.

Заявка на временный доступ была создана под учётными данными Егора Савельева. Само по себе это ещё ничего не доказывало: Егор работал в IT-отделе подрядчика и оформлял подобные заявки в рамках своих обязанностей.

Однако сопоставление журналов, времени входов и истории действий позволило установить, что он использовал предоставленный ему доступ к папке, в которой находился договор № 184.

При этом полномочий утверждать финансовые условия у него не было.

Глеб перелистнул страницу.

В общей папке появилась версия приложения с другой суммой. Затем в реестре возникла запись, связывающая передачу документов с Алисой. Запись была создана через другую учётную запись, а не через ту, которой пользовалась сама Алиса. Время событий и последовательность операций были восстановлены по исходным журналам и сверены с данными сотрудников.

Отдельно проверили права Алисы. Они позволяли ей просматривать рабочие копии, но не давали возможности утверждать финансовые условия или самостоятельно изменять исходный договор.

Ни одного подтверждённого действия, указывающего на то, что Алиса внесла спорные изменения, проверка не выявила.

По совокупности данных у внутреннего контроля появились основания считать, что доступ и запись в реестре использовались для создания ложной связи между Алисой и спорными документами. Однако окончательное заключение ещё предстояло оформить, а дальнейшие действия в отношении Егора — проводить в установленном порядке.

Глеб дочитал материалы до конца и закрыл папку.

— Пригласите Савельева, — сказал он секретарю. — На официальную беседу. Пусть присутствует внутренний контроль. И подготовьте документы для передачи ответственным специалистам.

— На какое время назначить?

— Чем раньше, тем лучше. Но без нарушения процедуры.

Он не собирался устраивать личную расправу. Ему нужны были зафиксированные объяснения, а не эффектная сцена, после которой все разойдутся с ощущением, будто справедливость восторжествовала.

Когда секретарь вышла, Глеб снова посмотрел на фамилию Алисы.

Её подозревали не потому, что доказательства указывали на неё. Её подозревали потому, что её имя оказалось в нужной строке.

И это раздражало его сильнее, чем сама финансовая разница.

Он отложил отчёт.

Теперь можно было наконец заняться тем, что всё это время оставалось за пределами служебного расследования.

Хотя Глеб ещё не был уверен, что готов назвать это своим личным делом.

Егор вошёл в переговорную без опоздания.

По дороге он успел выпить кофе из автомата и дважды проверить телефон. Новых сообщений не было. Алиса не писала ему после вчерашнего разговора, и он не знал, что именно она рассказала внутреннему контролю.

Он убеждал себя, что поводов для тревоги нет.

В IT-отделе постоянно оформляли временные доступы. Заявки проходили согласование, сотрудники открывали рабочие папки, вносили изменения в технические настройки. Если каждое действие рассматривать отдельно, ничего необычного в этом не было.

Проблема заключалась в том, что теперь действия рассматривали вместе.

И Егор понимал, куда ведёт такая последовательность.

На лице он удерживал привычное выражение человека, который пришёл ответить на несколько рабочих вопросов и рассчитывает через полчаса вернуться к своим обязанностям.

Глеб сидел напротив сотрудника внутреннего контроля. Перед ними лежали распечатки и ноутбук с открытым журналом событий.

— Присаживайтесь, — предложил сотрудник.

Егор сел.

— Я так понимаю, речь о заявке на доступ?

— В том числе, — ответил Глеб.

Ему не требовалось повышать голос. В комнате и без того было достаточно напряжения.

Сотрудник внутреннего контроля изложил установленные факты: оформление временной учётной записи, обращение к общей папке, появление новой версии приложения и последующее изменение реестра.

Егор слушал внимательно, не перебивая.

— Я оформлял заявки в рамках своей работы, — сказал он, когда ему дали слово. — У меня было много подобных запросов. Я не могу помнить каждый.

— Мы не просим вас вспоминать наизусть, — ответил Глеб. — Мы просим объяснить конкретные действия, отражённые в журналах.

— Я не менял финансовые условия договора.

— Ваши полномочия действительно не включали утверждение финансовых условий. Но это не отвечает на вопрос о доступе и последовательности событий.

Егор перевёл взгляд на документы.

— Возможно, произошла техническая ошибка.

— Возможно, — согласился Глеб. — Именно поэтому мы проверяем журналы, а не ограничиваемся вашими предположениями.

Сотрудник внутреннего контроля развернул к Егору распечатку.

— Здесь зафиксирована заявка на изменение доступа. Здесь — действия с временной учётной записью. А здесь — изменение реестра, выполненное позднее с другой учётной записи. Мы сопоставили эти события с рабочей перепиской и объяснениями сотрудников. В совокупности они указывают на связь между действиями.

Егор перестал выглядеть расслабленным.

— Вы хотите сказать, что я подставил Новикову?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я хочу сказать, что ваши действия требуют объяснения, а представленные вами сведения пока не объясняют обнаруженные несоответствия, — ответил Глеб. — Если у вас есть информация, которая меняет картину, сейчас самое время её предоставить.

Егор замолчал.

Он мог продолжать говорить об ошибках. Мог заявить, что кто-то воспользовался его учётной записью. Но тогда ему пришлось бы объяснить, почему эта версия согласуется с одними данными и не согласуется с другими.

Он вспомнил Алису.

Её привычку перепроверять цифры. Её упрямство, когда речь шла о собственных границах. Её блокнот с аккуратно записанными датами и суммами.

Тогда ему казалось, что она просто осторожная. Он не учёл, насколько неудобным может оказаться человек, который не полагается на память и не стесняется фиксировать детали.

И всё же Егор не собирался отказываться от собственной версии без борьбы.

— Я хочу ознакомиться с материалами, на основании которых вы делаете выводы, — произнёс он наконец.

— Ваш запрос зафиксируют, — сказал сотрудник внутреннего контроля. — Дальнейшие действия будут проводиться в установленном порядке.

Встреча не закончилась признанием. Егор не назвал сообщников, потому что их не было. Он не предложил убедительного объяснения всей цепочки, но окончательные выводы предстояло оформить по результатам проверки.

Когда он вышел, Глеб остался в переговорной ещё на несколько минут.

— Мы можем уведомить подрядчика о результатах? — спросил сотрудник.

— После оформления заключения. Алисе тоже нужно сообщить, что её причастность к изменению документов не подтверждена, а запись в реестре внесена без её участия.

— Понял.

Глеб собрал бумаги.

Ему не нравилось, что расследование заняло столько времени. Ещё меньше ему нравилось, что всё это время Алиса жила в ожидании обвинения, которое могло стоить ей работы и репутации.

Но исправить прошлую неделю он не мог.

Мог только проследить, чтобы дальше всё было сделано правильно.

Алиса узнала новости от Марины ближе к полудню.

— Есть результат, — сказала та, прикрыв дверь кабинета. — Основную часть проверки закончили. Подтвердилось, что запись о передаче документов внесли без твоего участия. Твоих действий, связанных с изменением исходного договора, не обнаружили.

Алиса смотрела на неё, будто боялась неправильно понять слова.

— То есть…

— Тебя не считают причастной к изменению договора. Материалы по действиям с доступом и реестром передают дальше. Подробности я знаю только в пределах официального уведомления.

Несколько секунд Алиса молчала.

Она ожидала облегчения, но первым пришло раздражение. Горячее, почти болезненное.

Всё это время она проверяла собственные записи, сохраняла сообщения, готовилась отвечать на вопросы и боялась пропустить какую-нибудь мелочь. А кто-то просто внёс её фамилию в таблицу и рассчитывал, что этого окажется достаточно.

— Отлично, — сказала она наконец. — Значит, я могу вернуться к работе и не ждать, что меня снова позовут объяснять, почему я не делала того, чего не делала?

Марина улыбнулась.

— По вопросу об изменении договора — да. Если появятся дополнительные формальные вопросы, тебе сообщат отдельно.

Алиса закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Я хочу кофе.

— Ты весь день на кофе.

— Сейчас я хочу кофе, который не приходится пить в ожидании служебной катастрофы.

— Тогда сходи в кофейню внизу. За мой счёт.

— Марина, если ты продолжишь меня подкупать, я начну искать в этом скрытый договор.

Они обе рассмеялись.

На этот раз смех получился настоящим.

Алиса вышла из кабинета и направилась к лестнице. Уже на первом пролёте достала телефон.

Егор.

Она открыла переписку. Последнее сообщение всё ещё висело на экране: «Если что-то понадобится, обращайся. Я помогу, чем смогу».

Раньше эти слова показались бы ей обычной заботой знакомого.

Теперь они звучали иначе.

Алиса не знала всех подробностей расследования и не собиралась делать выводы по одному сообщению. Но после того, как выяснилось, что её имя использовали без разрешения, она больше не хотела обсуждать с Егором рабочие дела.

Она написала коротко:

«Проверка по договору закончена. Мою причастность к изменению документов не подтвердили. Рабочие вопросы я теперь буду решать через Марину».

Перечитала и отправила.

Ответ пришёл не сразу.

Алиса не стала ждать.

Она убрала телефон в карман и спустилась в кофейню.

Впервые за несколько дней ей хотелось думать не о том, что может произойти, а о том, что она сделает сама.

Глеб увидел её в холле КДМ Холдинг в тот же день.

Он не планировал встречу. Приехал на короткое совещание, подписал документы у секретаря и уже направлялся к лифтам, когда заметил Алису у стойки администратора.

В руках она держала небольшую папку.

— Алиса Новикова? — позвал он.

Она обернулась.

— Да.

— У вас несколько минут?

Алиса посмотрела на часы.

— Если это не ещё одна беседа о договоре № 184, то найдутся.

В её голосе слышалась усталость, но теперь в ней появилась ирония.

— По договору № 184 вопросов к вам больше нет, — сказал Глеб. — Я хотел сообщить лично, что результаты проверки не подтвердили вашу причастность к изменению документов. Запись о передаче пакета внесли без вашего участия. Материалы по остальным обстоятельствам переданы на дальнейшее рассмотрение.

— Спасибо, что сообщили.

— Вы не обязаны благодарить меня за то, что проверка установила факты.

— Я благодарю не за факты. За то, что вы не решили всё по одной строчке в таблице.

Глеб чуть наклонил голову.

— Это минимальное требование к человеку, который отвечает за подобные решения.

— Тогда у вас хорошие минимальные требования.

Он едва заметно улыбнулся.

Алиса не ожидала этого. До сих пор он казался ей человеком, который экономит не только слова, но и любые проявления эмоций.

— Вы продолжите работать у подрядчика? — спросил он.

— Пока да. Мне нужна работа.

Ответ был прямым, без попытки сделать вид, что она выбирает исключительно из интереса к документам.

Глеб отметил это про себя.

— Надеюсь, произошедшее не заставит вас отказаться от того, что вы умеете делать.

— От работы с документами? Нет. От бесплатного участия в чужих расследованиях — возможно.

— Разумно.

Алиса посмотрела на него внимательнее.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Будто каждую фразу сначала проверяете на соответствие внутреннему регламенту.

На этот раз улыбка у него всё-таки появилась.

— Не каждую.

— Значит, мне повезло.

Она собиралась уйти, но Глеб продолжил:

— Я изучил ваши рабочие записи. Вы аккуратно фиксируете детали, замечаете несоответствия и не делаете выводов там, где недостаточно информации.

— Это сейчас комплимент или предложение ещё раз поработать с договором?

— Пока наблюдение.

— Тогда я приму его без подписания акта.

Алиса улыбнулась и направилась к выходу.

Глеб не остановил её.

Он смотрел вслед и пытался понять, почему короткий разговор оставил после себя больше мыслей, чем целый день совещаний.

В ней не было стремления понравиться ему. Она не пыталась смягчить каждую фразу, не искала одобрения и не делала вид, будто всё пережитое прошло бесследно. Но и не превращала случившееся в повод ненавидеть весь мир.

Она была уставшей, раздражённой и живой.

И именно это заставляло его думать о ней дольше, чем следовало.

Вечером Глеб вернулся домой позднее обычного.

В кабинете было тихо. За окном мерцали огни города, а на столе лежал ежедневник, в котором он обычно планировал встречи и рабочие задачи.

Он открыл его, но вместо списка дел достал из ящика чистый лист бумаги.

Несколько минут Глеб просто смотрел на него.

Ему тридцать. Он давно знал, чего хочет от жизни, и привык добиваться нужного результата. В работе это помогало: определить цель, обозначить ограничения, выстроить последовательность действий.

В личных отношениях подобный подход раньше тоже казался ему удобным.

Он предпочитал ясность. Не любил неопределённости, случайных обещаний и отношений, в которых люди ожидали друг от друга чего-то, о чём никогда не говорили вслух.

В его прошлом были женщины, с которыми он заранее обсуждал правила. Они знали, что им интересно, что допустимо, а что нет. Он умел брать на себя ведущую роль и ценил, когда партнёрша осознанно соглашалась доверить ему часть контроля.

Но эти отношения оставались краткосрочными.

Они заканчивались, когда исчезал интерес, когда людям становилось тесно в выбранных рамках или когда выяснялось, что за пределами заранее оговорённой динамики им нечего предложить друг другу.

Глеб устал от повторения одного и того же сценария.

Ему хотелось не просто партнёрши, готовой следовать правилам. Ему хотелось отношений, которые существовали бы и за пределами этих правил. Чтобы можно было обсуждать планы, спорить, смеяться, молчать рядом и не превращать каждый конфликт в проверку власти.

Он хотел постоянства.

И впервые за долгое время у него появилась мысль, что это желание можно сформулировать не как очередное требование к женщине, а как предложение, на которое она могла бы ответить по собственному выбору.

На листе он написал:

«Договор».

Посмотрел на слово и зачеркнул его.

Слишком сухо. Слишком похоже на документ, который можно подписать, а потом положить в папку.

Но именно такой подход казался ему честнее, чем красивые обещания без конкретного содержания.

Если он предложит Алисе отношения, в которых будет ведущей стороной, она должна понимать, что это означает. Не догадки, не намёки и не необходимость угадывать его желания. Условия, которые можно обсудить. Границы, которые нельзя переступать. Право сказать «нет» без последствий.

Он не собирался изображать из себя спасителя. И уж точно не хотел, чтобы её долги стали причиной согласия.

Деньги могли решить часть её проблем. Они не могли купить её доверие.

Глеб отложил ручку.

Оставался главный вопрос: почему именно Алиса?

Он знал о ней совсем немного. Двадцать три года. Учёба на экономическом, которую пришлось оставить. Работа, позволяющая держаться на плаву. Долги, о которых он знал лишь в общих чертах и которые не собирался превращать в предмет разговора без её согласия.

Эти сведения объясняли её обстоятельства, но не отвечали на вопрос, почему он вспоминал её слова после встречи.

«Я могу отвечать за то, что делала сама. За действия другого человека — нет».

Она не просила избавить её от ответственности. Она требовала, чтобы ответственность принадлежала тому, кто действительно совершил поступок.

Глеб уважал такую позицию.

И понимал, что рядом с женщиной, которая так ясно отделяет собственную волю от чужих ожиданий, его привычка всё контролировать однажды столкнётся с серьёзным испытанием.

Он не собирался отказываться от своей природы. Но если хотел настоящих отношений, ему придётся научиться отличать контроль от заботы.

Глеб снова взял ручку.

На этот раз он написал несколько пунктов.

Первое. Никаких обязательств без добровольного согласия.

Второе. Условия обсуждаются до начала отношений, а не объявляются как свершившийся факт.

Третье. Любая сторона имеет право остановить происходящее и пересмотреть договорённости.

Четвёртое. Финансовая помощь, если она вообще будет предложена, не создаёт права распоряжаться другим человеком.

Он остановился.

Это были не условия для Алисы.

Это были условия, которые он должен был соблюдать сам.

Глеб посмотрел на лист и впервые за вечер почувствовал не удовлетворение от составленного плана, а сомнение.

Он не знал, интересна ли Алисе подобная форма отношений. Не знал, захочет ли она вообще иметь с ним дело за пределами официальных встреч. Она могла посчитать его предложение странным, неприемлемым или оскорбительным.

И имела бы на это полное право.

Он мог подготовить самый продуманный договор, но не мог заранее получить ответ.

Впервые за долгое время Глебу пришлось признать, что в этом деле недостаточно правильно сформулировать условия.

Нужно было решиться на разговор, в котором он не сможет контролировать результат.

На следующий день Алиса получила от Марины подтверждение, что её временная работа продолжается в обычном режиме.

Это было хорошей новостью.

Она открыла таблицу, закончила сверку очередного пакета документов и впервые за несколько дней позволила себе не проверять телефон каждые пять минут.

Егор больше не писал.

Алиса не знала, связано ли его молчание с проверкой или он просто решил оставить её в покое. Она не собиралась выяснять это первой.

В обеденный перерыв она вышла на улицу, купила кофе и присела на скамейку неподалёку от офиса.

Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, машины стояли в пробках, кто-то громко разговаривал по телефону.

Всё выглядело так, словно ничего особенного не произошло.

Алиса сделала глоток кофе и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле остановки.

— Ну что, Новикова, — сказала она себе тихо. — Один неприятный эпизод пережили. Дальше работаем.

Она не знала, что в этот самый момент Глеб Ковалёв перечитывает лист с четырьмя пунктами и пытается придумать, как начать разговор, не превращая собственное желание в чужую обязанность.

Он ещё не собирался отправлять ей сообщение.

Сначала ему нужно было решить, как объяснить, чего именно он хочет, не скрывая ни сложности, ни ответственности.

И как оставить ей возможность отказаться так, чтобы это действительно было отказом, а не началом торга.

Глеб убрал лист в папку.

Предложение ещё не было готово.

Но решение поговорить с Алисой уже перестало быть случайной мыслью.

И когда он наконец заговорит с ней, это будет не приказ и не сделка, заключённая под давлением обстоятельств.

Это будет вопрос.

А ответ принадлежит только ей.

Глава 11. Предложение без подписи

Глеб трижды перечитал сообщение, прежде чем отправить его.

«Алиса, добрый день. Хотел бы поговорить с вами лично, если вы не против. Не по поводу договора № 184 и не в рамках служебной проверки. Есть один личный вопрос. Если вам неудобно или неинтересно, можете спокойно отказаться».

Он задержал палец над кнопкой отправки.

Формулировка казалась ему слишком осторожной. Обычно Глеб предпочитал говорить прямо, обозначать цель встречи и не тратить время на лишние пояснения. Но сейчас любая попытка придать сообщению привычную деловую определённость могла прозвучать как распоряжение.

Алиса работала у подрядчика. Он занимал руководящую должность в КДМ Холдинг. Даже если между ними не было прямых служебных отношений, разница в положении оставалась очевидной.

Он не хотел, чтобы она соглашалась из вежливости, страха испортить отношения с руководством или надежды на дополнительный заработок.

В конце концов Глеб отправил сообщение и положил телефон на стол.

Ответа он не ждал немедленно.

По крайней мере, именно это он сказал себе, прежде чем через минуту снова посмотрел на экран.

Алиса увидела сообщение во время перерыва.

Она сидела в небольшой комнате для персонала, ела принесённый из дома бутерброд и пыталась решить, хватит ли денег до конца недели без очередного похода в магазин за продуктами по акции.

Телефон завибрировал.

Увидев имя Глеба Ковалёва, она сначала решила, что речь снова идёт о работе.

Прочитала сообщение один раз. Потом второй.

— Личный вопрос? — пробормотала она.

Марина, стоявшая возле чайника, обернулась.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю.

— По твоему лицу кажется, что случилось.

— Мне написал Глеб Ковалёв.

Марина чуть приподняла брови.

— Тот самый, который руководил проверкой?

— Он самый.

— И что ему нужно?

— Если верить сообщению, поговорить. Не о работе.

Марина поставила чашку на стол.

— Ну, по крайней мере, он предупредил, что вопрос личный. Ты не обязана соглашаться.

— Спасибо. А то я уже собиралась подписать согласие на неизвестно что.

— Ты сначала бутерброд доешь. На голодный желудок даже самые странные предложения кажутся страшнее.

Алиса невольно улыбнулась.

Совет был простым, но полезным. Она действительно успела накрутить себя за несколько секунд.

Глеб не угрожал, не требовал встречи и не ссылался на должность. Он оставил ей возможность отказаться.

Это уже отличалось от того, к чему она привыкла.

Но легче от этого не становилось.

Она помнила его спокойный взгляд, точные вопросы и манеру слушать так внимательно, что хотелось проверить, не осталось ли на лице следов от недосыпа. Помнила и то, как он сообщил ей о результатах проверки, не требуя благодарности и не изображая спасителя.

Он производил впечатление человека, который привык добиваться своего.

И именно поэтому Алисе хотелось заранее понять, чего он добивается сейчас.

Она набрала ответ:

«Здравствуйте. Можем поговорить. Но я хотела бы сначала узнать, о чём примерно речь».

Отправила и вернулась к бутерброду.

Ответ пришёл через несколько минут.

«Речь о личных отношениях и о том, что я хотел бы вам предложить. Подробности предпочёл бы объяснить при встрече. Если после разговора вы решите, что это не для вас, на работе и в других вопросах ничего не изменится».

Алиса медленно положила телефон на стол.

Личные отношения.

Она посмотрела на Марину.

— Кажется, теперь я знаю, что ему нужно.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что сначала закончу бутерброд. Потом решу, хочу ли узнавать подробности.

— Разумно.

Алиса снова посмотрела на сообщение.

Ей было приятно, что мужчина вроде Глеба обратил на неё внимание. Она не собиралась притворяться, будто подобные вещи её совершенно не волнуют. Но приятное чувство не отменяло вопросов.

Почему она?

Что именно он собирался предложить?

И почему человек, привыкший управлять крупными проектами и принимать решения, решил обратиться к женщине, которая большую часть времени считала деньги на проезд и продукты?

Она не собиралась придумывать ответы за него.

Если согласится на встречу, спросит сама.

Они договорились встретиться в небольшом кафе в центре города на следующий день после работы Алисы.

Глеб предложил несколько вариантов времени и мест, оставив выбор за ней. Алиса выбрала кафе, в котором уже бывала: без пафосного интерьера, с обычными столиками у окна и меню, где чашка кофе не стоила как половина её недельного бюджета.

Когда она пришла, Глеб уже сидел за столиком.

Перед ним стояла чашка эспрессо, рядом лежал телефон. Он был одет просто, но дорого: тёмные брюки, рубашка, часы, которые Алиса не стала рассматривать слишком внимательно. Она и без этого понимала, что его повседневные расходы, вероятно, превосходят её месячный доход.

Глеб поднялся, когда она подошла.

— Добрый вечер.

— Добрый.

Он отодвинул для неё стул, но не стал настаивать, когда Алиса предпочла сама поставить сумку и устроиться за столом.

Мелочь. Возможно, он даже не придал ей значения.

Алиса придала.

Ей хотелось, чтобы с самого начала всё происходило без предположения, будто он автоматически вправе решать за двоих.

Подошла официантка. Алиса заказала капучино и небольшой кусок яблочного пирога.

— Ужинать не успели? — спросил Глеб, когда официантка ушла.

— Успела перекусить. Но пирог выглядит так, будто не простит мне отказа.

— Серьёзный аргумент.

— Я вообще умею принимать важные решения.

— Не сомневаюсь.

Он произнёс это без насмешки, и Алиса вдруг поняла, что немного нервничает.

Она поправила рукав свитера, посмотрела в окно и вернулась взглядом к собеседнику.

— Давайте сразу договоримся: я не буду делать вид, что всё поняла, если не пойму. И не обещаю заранее, что соглашусь на ваше предложение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Именно этого я от вас и не жду.

— Хорошо. Тогда говорите.

Глеб на секунду замолчал.

На работе он редко испытывал трудности с началом разговора. Достаточно было сформулировать цель, обозначить факты и перейти к сути. Здесь тот же подход казался слишком жёстким, но уходить от прямоты он не собирался.

— Я хочу отношений, — сказал он. — Не случайных встреч и не истории на несколько недель. Мне нужна постоянная партнёрша, с которой можно строить совместную жизнь. Но есть особенность, о которой я предпочитаю говорить сразу.

Алиса слушала молча.

— Мне близка динамика, в которой мужчина берёт на себя ведущую роль, а женщина добровольно передаёт ему часть инициативы и контроля в согласованных пределах. Мне важно, чтобы между партнёрами были доверие, ясные правила и возможность открыто говорить о желаниях и ограничениях.

Она чуть нахмурилась.

— То есть вы хотите, чтобы женщина вас слушалась?

— В определённых ситуациях — да. Но не потому, что у меня больше денег, выше должность или громче голос. Это должно быть её собственным выбором.

— А если она не захочет слушаться?

— Тогда она не обязана этого делать.

— Даже если вы уже договорились?

— Договорённости можно обсуждать и пересматривать. А согласие нельзя считать выданным навсегда.

Алиса посмотрела на него внимательнее.

Она ожидала услышать что-нибудь вроде «мне нужна женщина, которая знает своё место». Глеб не производил впечатления человека, который любит уступать, и она вполне допускала, что в отношениях он будет властным.

Но он не говорил о подчинении как о праве, которое получает мужчина.

Это было неожиданно.

— Вы понимаете, как это звучит со стороны? — спросила она.

— Примерно.

— Мужчина с деньгами и влиянием предлагает женщине, у которой не всё хорошо с деньгами, отношения, в которых он хочет контролировать часть её жизни.

— Именно поэтому я и решил сказать всё прямо, а не подводить вас к этому постепенно.

— Вы понимаете, что я могу решить, будто это ещё один способ купить себе удобную женщину?

Глеб выдержал её взгляд.

— Понимаю. И не собираюсь убеждать вас, что вы не имеете права так думать. Но я не хочу покупать человека. Мне нужна партнёрша, которая сама захочет быть со мной.

Алиса помолчала.

Официантка принесла кофе и пирог. Алиса поблагодарила её, дождалась, пока та отойдёт, и сделала глоток. Кофе оказался горячим, и она чуть не обожглась.

— Чёрт.

Глеб подвинул к ней стакан воды.

— Осторожнее.

— Спасибо. Обычно я сначала обжигаюсь, потом делаю выводы.

— А выводы обычно правильные?

— Не всегда. Но я хотя бы стараюсь не повторять одну и ту же ошибку слишком часто.

Он едва заметно улыбнулся.

Напряжение немного ослабло, но главный разговор только начинался.

— Почему я? — спросила Алиса.

Глеб не ответил сразу.

— Потому что вы мне интересны.

— Это не объяснение.

— Другого честного объяснения у меня пока нет. Я видел, как вы работали с документами. Видел, как вы отвечали на вопросы во время проверки. Вы не пытались понравиться мне, не соглашались ради удобства и не делали вид, будто знаете то, чего не знаете.

— То есть вы выбираете женщину по тому, как она заполняет таблицы?

— Нет. Но ваша манера действовать заставила меня обратить на вас внимание.

— А если бы я оказалась совершенно не такой, как вы думаете?

— Тогда мне пришлось бы узнать вас лучше. Или признать, что я ошибся.

Ответ прозвучал просто.

Алиса не была уверена, что он действительно легко признавал ошибки. Люди, привыкшие руководить, редко делали это без внутреннего сопротивления. Но по крайней мере он не пытался представить её человеком, которого уже успел понять до конца.

— Вы почти ничего обо мне не знаете, — сказала она.

— Согласен.

— Не знаете, какая я в отношениях. Не знаете, что мне нравится, чего я боюсь и что я вообще думаю о вашей идее.

— Поэтому мы разговариваем.

— А не потому, что вы уже всё решили?

— Я решил, что хочу предложить вам попробовать построить отношения. Не решил за вас, каким должен быть ответ.

Алиса опустила взгляд на пирог.

Ей нравилась эта прямота. Одновременно она настораживала. Когда мужчина говорил уверенно и смотрел так, словно не боялся услышать неприятный ответ, было легко начать воспринимать его слова как обещание, что всё получится.

Но уверенность ещё не означала совместимости.

Она отломила кусочек пирога.

— Хорошо. Допустим, я заинтересовалась. Что именно вы предлагаете?

Глеб положил ладони на стол.

— Я предлагаю начать знакомиться друг с другом не как случайные люди, которые несколько раз встретились. Я хочу отношений, в которых мы сможем обсуждать совместные планы, проводить время вместе и постепенно понять, подходим ли друг другу. Если мы обнаружим, что у нас действительно есть взаимное желание, можно будет отдельно обсудить ту динамику, о которой я рассказал.

— То есть сначала отношения, потом правила?

— Сначала знакомство и взаимное решение. Правила не могут заменить отношения.

— А если мне понравитесь вы, но не понравится идея с передачей контроля?

— Тогда мы обсудим, можем ли построить отношения без неё. Если для нас обоих это окажется несовместимо, придётся честно признать, что мы хотим разного.

— И вы не будете пытаться меня переубедить?

— Я могу объяснить, почему это важно для меня. Но не стану добиваться согласия, которое вам не подходит.

Алиса медленно кивнула.

— А что для вас означает контроль? Вы будете решать, во сколько мне возвращаться домой? С кем общаться? Где работать?

— Нет. Я не собираюсь распоряжаться вашей работой, друзьями, деньгами или временем. Если мы когда-нибудь договоримся о конкретных правилах, они будут относиться только к тем ситуациям, которые мы обсудили и на которые оба согласились.

— А если вы решите, что я поступила неправильно?

— Я скажу об этом. Мы поговорим.

— И всё?

— А чего вы ожидаете?

— Не знаю. Возможно, вы ожидаете, что я буду выполнять ваши распоряжения, а если не выполню, меня ждёт наказание.

Глеб не отвёл взгляд.

— Ведущая роль не означает, что я могу по своему усмотрению придумывать последствия. Любые практики и ограничения должны быть заранее согласованы. Если что-то выходит за рамки договорённостей, это не становится допустимым только потому, что я считаю свой поступок справедливым.

Алиса внимательно слушала.

Он говорил спокойно, без попытки представить себя безупречным. И всё же ей хотелось проверить каждое слово на прочность.

— Вы всегда такой правильный?

— Нет.

Ответ оказался настолько неожиданным, что она подняла брови.

— Серьёзно?

— Я могу быть упрямым. Иногда слишком уверен, что лучше понимаю ситуацию. Мне сложно оставлять вопросы без ответа, когда я считаю, что могу на них повлиять.

— То есть контролировать любите не только в отношениях.

— Похоже, вы уже составили предварительный список моих недостатков.

— Пока черновик. До чистовика ещё далеко.

Глеб рассмеялся — коротко, но искренне.

Алиса впервые увидела его не только как руководителя, который привык получать точные ответы. Он умел воспринимать ироничные замечания без необходимости немедленно возвращать разговор под свой контроль.

Это не означало, что она готова ему доверять.

Но беседа перестала напоминать собеседование, на котором ей нужно доказать, что она подходит на неизвестную должность.

Когда чашки почти опустели, Глеб достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я подготовил предварительный список принципов, которые считаю обязательными, если мы решим продолжить знакомство.

Алиса посмотрела на бумагу.

— Вы подготовили документ?

— Скорее набросок. Я не предлагаю вам подписывать его сегодня. И тем более не считаю, что после прочтения вы обязаны согласиться.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Он передал ей лист.

Почерк был ровным, а формулировки — короткими.

Алиса прочитала первый пункт.

«Любые договорённости основаны на добровольном согласии обеих сторон».

Второй:

«Ни одна сторона не получает права распоряжаться жизнью другой стороны за пределами согласованных границ».

Третий:

«Любая договорённость может быть пересмотрена. Отказ от отдельной практики или прекращение отношений не влечёт наказания, угроз или финансовых санкций».

Четвёртый:

«Финансовая помощь не создаёт обязательств личного или интимного характера».

Она остановилась на последнем пункте.

— Вы специально это написали?

— Да.

— Почему?

— Потому что понимаю, что у нас разные финансовые возможности. И не хочу, чтобы вы сомневались, могу ли я ожидать чего-то взамен, если предложу вам помощь.

Алиса почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Она не любила, когда её положение становилось предметом чужого внимания. Даже если человек говорил корректно, сама необходимость учитывать её долги казалась унизительной.

— Я не просила вас помогать мне деньгами.

— Я знаю.

— И не собираюсь соглашаться на отношения ради денег.

— Я тоже не хочу, чтобы вы соглашались по этой причине.

Она положила лист на стол.

— Тогда почему вы вообще упоминаете финансовую помощь?

— Потому что хочу исключить недопонимание заранее. Если между нами когда-нибудь возникнет вопрос денег, он должен обсуждаться отдельно от наших отношений. Вы сможете принять помощь, отказаться от неё или предложить другие условия. И ни один из этих вариантов не будет означать, что вы что-то мне должны.

Алиса некоторое время молчала.

Она привыкла рассчитывать только на себя. Иногда это было утомительно, иногда заставляло отказываться от вещей, которые могли бы облегчить жизнь. Но зависеть от чужой доброй воли ей не хотелось ещё сильнее.

— Мне нужно время, — сказала она.

— Конечно.

— И я хочу забрать этот лист с собой.

— Он для этого и предназначен.

Она сложила бумагу и убрала в сумку.

— Я прочитаю всё внимательно. Возможно, у меня появятся вопросы.

— Я рассчитываю на это.

— Не уверена, что вам понравятся все мои вопросы.

— Мне не нужна женщина, которая боится задавать вопросы.

Алиса посмотрела на него с лёгким сомнением.

— Посмотрим.

Глеб не стал просить её дать ответ до конца вечера.

Не предложил подвезти, не стал обещать, что рядом с ним её жизнь изменится к лучшему, и не напомнил о том, сколько возможностей может открыть знакомство с ним.

Он просто оплатил собственный кофе и оставил Алисе возможность самой решить, как поступить со своим заказом. Когда она достала карту, он не стал спорить или настаивать на оплате за двоих.

Они вышли из кафе вместе, но у перекрёстка Алиса остановилась.

— Мне в другую сторону.

— Тогда не буду вас задерживать.

— Спасибо за разговор.

— Спасибо, что согласились прийти.

Она кивнула и пошла к остановке.

Глеб не стал смотреть ей вслед слишком долго. По крайней мере, он попытался убедить себя, что не стал.

В автобусе Алиса достала сложенный лист.

Она читала его уже второй раз, хотя ещё не успела доехать до своей остановки.

На бумаге не было обещаний роскошной жизни, красивых слов о том, что Глеб решит все её проблемы, или требований, которые она должна была принять без обсуждения.

Но за спокойными формулировками всё равно стоял человек, который привык руководить.

И вопрос был не только в том, сможет ли она принять его ведущую роль.

Вопрос был в том, сумеет ли он услышать её, когда она не согласится.

Алиса вспомнила его ответ о собственном упрямстве.

Иногда слишком уверен, что лучше понимает ситуацию.

Вот это ей не понравилось.

Она слишком хорошо знала, каково это — жить рядом с человеком, который считает свои желания важнее чужих. Она не собиралась рассказывать Глебу о прошлом только потому, что он задал несколько правильных вопросов. Некоторые вещи требовали времени. Некоторые — доверия. А доверие нельзя было получить по предварительному соглашению.

Она сложила лист и убрала его в сумку.

Пока ей не нужно было принимать окончательное решение.

Она могла просто подумать.

Дома Алиса разогрела ужин, переоделась в старую футболку и устроилась за кухонным столом. За окном шёл дождь. На холодильнике висел список покупок, где напротив нескольких пунктов она поставила галочки.

Обычная жизнь продолжалась.

И в этой жизни внезапно появился мужчина, который предлагал ей не спасение, а выбор.

Возможно, это было честнее, чем многие предложения, которые ей доводилось слышать.

Но честность в начале разговора ещё не гарантировала, что человек останется честным, когда услышит отказ.

Алиса открыла блокнот и записала несколько вопросов.

Что именно он понимает под ведущей ролью?

Какие ограничения считает допустимыми?

Как он реагирует на отказ?

Что будет, если его желание и её желание окажутся разными?

Она посмотрела на список и добавила ещё один пункт:

Нравится ли он мне сам по себе — или мне просто приятно, что он обратил на меня внимание?

На этом вопросе ручка остановилась.

Ответа пока не было.

Глеб в это время сидел в своём кабинете и просматривал документы, хотя несколько раз ловил себя на том, что возвращается мыслями к разговору.

Алиса не согласилась.

Но и не отказалась.

Она задавала неудобные вопросы, замечала слабые места в формулировках и не позволяла ему превратить разговор в презентацию заранее подготовленного решения.

Именно этого он и хотел — хотя теперь понимал, что хотел также услышать определённый ответ.

Он поймал себя на этой мысли и нахмурился.

Если он действительно готов предложить Алисе свободу выбора, ему придётся принять, что она может выбрать не его.

Не потому, что он плохо сформулировал предложение. Не потому, что ей не хватает опыта или она не понимает, чего лишается. Просто потому, что она имеет право хотеть другого.

Глеб посмотрел на пустой лист, лежавший перед ним.

Раньше он думал, что хорошие правила помогают избежать неприятных неожиданностей. Теперь ему предстояло проверить, способен ли он соблюдать их сам, когда результат окажется не таким, на какой он рассчитывает.

Он убрал лист в папку и закрыл ежедневник.

На сегодня разговор был закончен.

Следующий шаг оставался за Алисой.

И впервые за долгое время Глеб понял, что не может ускорить чужое решение, не разрушив именно то, ради чего затеял этот разговор.

Глава 12. Мелким шрифтом

Алиса перечитала лист в четвёртый раз и решила, что бумага начинает действовать ей на нервы.

Не потому, что в ней было что-то откровенно плохое. Наоборот. Формулировки выглядели разумными: добровольное согласие, право отказаться, отсутствие финансовых обязательств, возможность пересмотреть договорённости.

На бумаге всё получалось просто.

В жизни люди умудрялись превратить даже обещание позвонить вечером в повод для ссоры.

Алиса подвинула лист на край стола и посмотрела на часы. Почти одиннадцать. На завтра стояли две смены: сначала кофейня, вечером уборка в офисном здании. Между ними оставалось несколько часов, которые она собиралась потратить на сон, еду и попытку не думать о мужчине, способном одним сообщением нарушить привычный порядок её жизни.

Попытка провалилась.

Она снова притянула бумагу.

Глеб ничего не подписал и не указал срок, в течение которого она должна была ответить. Не было ни обещания финансовой помощи, ни конкретного перечня обязанностей, ни предложения начать отношения с определённой даты.

Это одновременно успокаивало и настораживало.

Алиса достала блокнот и открыла страницу с вопросами.

Что именно означает ведущая роль?

Какие правила действуют только во время согласованных практик, а какие — в обычной жизни?

Что происходит, если я передумала уже в процессе?

Что, если мне понравится одна вещь, но не понравится другая?

Как он отреагирует, если я скажу «нет»?

Она остановилась, постучала ручкой по столу и добавила:

Зачем ему всё это со мной?

Последний вопрос был самым неприятным.

Остальные можно было задать вслух и получить ответ. А этот требовал понять, насколько она сама готова поверить человеку, которого знала всего несколько дней.

Глеб ей нравился. Это было трудно отрицать. В нём чувствовалась сила, не нуждавшаяся в громких заявлениях. Он умел смотреть так, что собеседник невольно начинал внимательнее следить за собственными словами. Говорил уверенно, не суетился и, казалось, привык, что окружающие прислушиваются к его мнению.

В этом было что-то притягательное.

И что-то опасное.

Алиса не хотела однажды обнаружить, что её собственное мнение стало для него просто препятствием, которое нужно грамотно обойти.

Она закрыла блокнот и пошла готовить завтрак на следующий день. В холодильнике оставались яйца, половина упаковки молока и контейнер с рисом. Она приготовила омлет, разложила еду по контейнерам и вымыла сковородку, пока масло не успело застыть.

На кухне пахло жареным луком и тёплым хлебом.

Обычные вещи успокаивали лучше любых красивых обещаний.

Перед сном Алиса всё-таки написала Глебу:

«Я прочитала ваши условия. У меня есть вопросы. Если вы готовы обсудить их без ожидания, что я обязательно соглашусь, можем встретиться ещё раз».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Готов. Когда вам удобно?»

Она предложила субботу после утренней смены.

«В субботу. В три. Выбирайте место сами», — ответил Глеб.

Алиса нахмурилась.

Время он определил за неё, но хотя бы оставил выбор места.

Она набрала:

«В три не успею. В половине четвёртого».

Ответ появился почти сразу:

«Хорошо. В 15:30».

Никаких извинений за то, что он назначил время первым, не последовало.

Алиса усмехнулась.

— Ну конечно. Даже встречу ты уже организовал, — пробормотала она.

И всё же телефон убрала с улыбкой.

В субботу Алиса закончила смену чуть позже обычного.

Утро выдалось суматошным: кофемашина капризничала, один посетитель трижды менял заказ, а девушка за соседним столиком пролила на пол почти полный стакан латте. К обеду Алиса устала настолько, что всерьёз задумалась о карьере человека, который просто лежит на диване и получает за это зарплату.

К сожалению, подходящих вакансий она не знала.

Перед встречей она зашла домой, переоделась и собрала сумку. Выбрала тёмные джинсы, мягкий свитер и куртку. Никаких попыток выглядеть роскошнее или взрослее, чем она чувствовала себя на самом деле.

Ей не нужно было производить впечатление.

Ей нужно было понять, во что она собирается ввязаться.

В этот раз они встретились в небольшой кофейне, которую Алиса выбрала сама. Там было достаточно тихо, чтобы разговаривать, и достаточно людно, чтобы она не чувствовала себя отрезанной от остального мира.

Глеб уже сидел за столиком у окна.

Перед ним стояла чашка чёрного кофе. Телефон лежал рядом с рукой экраном вниз. Он поднял взгляд, когда Алиса подошла, и коротко посмотрел на часы.

— На три минуты позже, — заметил он.

Алиса остановилась.

— Здравствуйте и вам.

— Здравствуйте. Я не упрекаю вас. Просто заметил.

— А я просто заметила, что вы заметили.

Уголок его рта дрогнул.

— Садитесь, Алиса.

Он произнёс это привычным тоном человека, который не сомневается, что его услышат. Алиса села, но про себя отметила, что даже простое приглашение у него прозвучало почти как распоряжение.

Странным образом ей это понравилось.

Пока.

— Как прошла смена? — спросил он.

— Кофемашина пыталась меня убить, посетители испытывали моё терпение. В общем, обычная суббота.

— Вы победили?

— Пока да. Но у кофемашины преимущество: она работает без выходных.

Глеб усмехнулся и отодвинул чашку.

— Тогда не будем тратить время на светскую беседу. Вы сказали, что у вас есть вопросы.

Вот так. Ни долгого вступления, ни попытки угадать её настроение. Он сразу перешёл к делу.

Алиса достала папку и положила между ними лист, который он передал ей в прошлый раз.

— Сначала хочу уточнить одну вещь. Мы обсуждаем только возможность отношений, верно? Никакого решения о том, что я уже согласилась на ваши правила, нет?

— Верно. Пока мы только выясняем, подходим ли друг другу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Даже если я скажу, что мне интересно?

— Интерес не равен согласию на всё.

Он ответил уверенно, будто этот вопрос был решён ещё до их встречи.

Алиса кивнула.

— Хорошо. Тогда первый вопрос. Что для вас означает ведущая роль в обычной жизни?

Глеб немного откинулся на спинку стула.

— Я привык брать инициативу на себя. Организовывать, планировать, принимать решения. Мне нравится, когда женщина может доверить мне часть ответственности и не пытается контролировать каждую мелочь.

— А если она хочет сама всё контролировать?

— Тогда у нас возникнет проблема совместимости.

Ответ прозвучал быстро и твёрдо.

Алиса приподняла брови.

— То есть вы не собираетесь меняться ради меня?

— Я не собираюсь притворяться другим человеком ради того, чтобы понравиться вам.

Он сказал это без улыбки. В его голосе не было угрозы, но и желания смягчить формулировку тоже не было.

Алиса неожиданно оценила эту прямоту.

— А если я не захочу отдавать вам часть решений?

— Тогда мы будем решать, подходит ли нам такой формат отношений. Я не собираюсь тянуть вас в него силой.

— Вы говорите так, будто уже знаете, что именно мне нужно.

— Нет. Я знаю, чего хочу я.

Глеб посмотрел ей прямо в глаза.

— И я не собираюсь делать вид, что мне всё равно, какой ответ вы дадите. Я хочу отношений с женщиной, которая добровольно доверит мне ведущую роль. Если вам это не подходит, лучше выяснить сейчас, чем через полгода выяснять, кто из нас пытался переделать другого.

Это было не особенно мягко.

Зато честно.

Алиса медленно провела пальцем по краю листа.

— Допустим, вы решили, что мы проводим вечер вместе, а я хочу остаться дома.

— Я спрошу, почему.

— А если я не захочу объяснять?

— Тогда, вероятно, решу, что вы не хотите меня видеть.

Он произнёс это слишком быстро.

Алиса подняла глаза.

— То есть я всё-таки должна буду вас успокоить?

— Я не это сказал.

— Но именно так прозвучало.

Глеб нахмурился. На мгновение в его взгляде появилось раздражение, и Алиса увидела, что он не собирается автоматически соглашаться с каждым её замечанием.

— Я не обязан делать вид, что мне всё равно, если женщина, с которой я встречаюсь, отказывается проводить со мной время, — сказал он. — Я могу быть недоволен. Могу решить, что мы не подходим друг другу. Но я не стану запрещать вам оставаться дома.

— А если вы заранее всё спланировали? Купили билеты, забронировали столик, потратили деньги?

— Я не люблю, когда мои планы срываются в последний момент.

— Это я уже поняла.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— И всё же это не даёт мне права заставлять вас идти со мной. Если вы откажетесь, я буду решать, что делать с билетами и бронью. Не с вами.

Алиса помолчала.

— Вы понимаете, что я могу отказаться в последний момент? Даже если причина покажется вам глупой?

— Понимаю.

— И не станете требовать объяснений?

Глеб задумался.

— Я могу спросить. Но вы можете не отвечать. Не обещаю, что мне понравится такой ответ, однако это уже моя проблема.

Он произнёс последнее с заметной неохотой, словно сама мысль о ситуации, которую нельзя разрешить прямым вопросом, казалась ему неудобной.

И Алиса наконец увидела не только уверенного мужчину, но и человека, привыкшего добиваться ясности на своих условиях.

Он мог признать её право на отказ.

Но это ещё не означало, что отказ будет даваться ему легко.

— Второй вопрос, — продолжила она. — Вы говорили о согласованных практиках. Я хочу понимать, что это означает на деле.

— Мы обсуждаем каждую отдельно: что именно будет происходить, какие ограничения действуют, какие есть риски. Если вы не хотите чего-то пробовать, мы не включаем это в договорённости.

— А если сначала я согласилась, а потом испугалась?

— Останавливаемся.

— Даже если вы потратили время на подготовку?

— Да.

— Даже если вам покажется, что я просто передумала без причины?

Глеб посмотрел на неё пристальнее.

— Алиса, если вы остановите происходящее, я не стану продолжать только потому, что мне кажется, будто вы зря передумали.

— Но вы можете разозлиться?

— Могу.

Ответ заставил её замолчать.

Глеб заметил это и добавил:

— Я не святой и не собираюсь обещать, что никогда не буду раздражаться. Если я рассчитывал на одно, а всё изменилось в последний момент, мне может не понравиться ситуация. Но я отвечаю за то, что делаю со своим раздражением.

Алиса внимательно посмотрела на него.

— Это звучит лучше, чем обещание всегда быть спокойным.

— Потому что я не всегда спокоен.

Он взял чашку, сделал глоток и поморщился: кофе успел остыть.

— Чёрт.

Алиса улыбнулась.

— Что, даже кофе не подчиняется?

— Кофе я ещё могу заменить.

— А людей?

— Людей я не заменяю только потому, что они не соответствуют моим ожиданиям.

— Как благородно.

Глеб посмотрел на неё поверх чашки.

— Не пытайтесь меня спровоцировать.

В его голосе появилась привычная властная нотка.

Алиса почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Не страх — скорее острое любопытство. Он умел одним коротким предложением изменить атмосферу между ними.

Но она не собиралась позволять этому ощущению принимать решения за неё.

— А если я захочу? — спросила она.

Глеб выдержал её взгляд.

— Тогда вам придётся придумать способ получше, чем язвить за чашкой кофе.

— Вы сейчас серьёзно меня отчитываете?

— Пока только предупреждаю, что вы не единственная, кто умеет играть словами.

Он улыбнулся, и напряжение немного спало.

Алиса отметила про себя: вот таким он ей и казался — не безупречно терпеливым, не мягким, не готовым превращать каждый разговор в урок взаимного уважения. Он мог быть резким, любил задавать тон и не собирался отказываться от собственного характера.

Вопрос заключался в другом: сумеет ли он остановиться там, где заканчивается его желание руководить и начинается её право выбирать?

Официантка принесла новый кофе для Глеба и чай для Алисы.

— Теперь мой вопрос, — сказал он.

Алиса насторожилась.

— Слушаю.

— Что вас беспокоит больше всего?

Она посмотрела на него с сомнением.

— Вы хотите честный ответ?

— Иначе зачем спрашивать?

— Хорошо. Меня беспокоит, что вы привыкли контролировать ситуацию и можете не заметить, когда начнёте контролировать человека. Особенно если решите, что действуете ради его же блага.

Глеб не ответил сразу.

— Я достаточно хорошо понимаю разницу между контролем и заботой, — произнёс он наконец.

Ответ прозвучал жёстче, чем он, вероятно, собирался.

Алиса откинулась на спинку стула.

— Тогда зачем вы спрашиваете, чего я боюсь, если уже решили, что знаете ответ?

Глеб сжал челюсть.

Ему хотелось сказать, что она несправедлива. Он потратил время на подготовку, продумал условия, пришёл на встречу и был готов отвечать на неудобные вопросы. Разве это не показывало серьёзность его намерений?

Но в этой мысли пряталась неприятная оговорка: он перечислял собственные усилия так, словно они должны были что-то ей доказать.

Алиса не просила его готовиться. И уж точно не обещала вознаградить за подготовку согласием.

— Я не решил, что знаю ответ, — сказал он. — Но мне хотелось бы, чтобы вы меньше сомневались во мне.

— Конечно. Это удобно.

Он усмехнулся без особого веселья.

— Вы умеете подбирать формулировки.

— Работа с людьми. Иногда приходится объяснять взрослому человеку, что его заказ не станет бесплатным только потому, что он очень вежливо попросил.

— И вы сравниваете меня с таким клиентом?

— Пока нет. Но вы стараетесь.

Глеб коротко рассмеялся.

Не потому, что ему было особенно смешно. Скорее потому, что она задела его точнее, чем он ожидал.

— Вы всегда такая упрямая?

— Только когда со мной пытаются договориться о моей жизни без моего участия.

Он хотел ответить, что именно поэтому и пришёл разговаривать. Вместо этого промолчал.

Потому что впервые за встречу понял: ему недостаточно предложить Алисе выбор. Ему хотелось, чтобы она выбрала именно его вариант.

А это было уже совсем другое желание.

— Я хочу, чтобы вы понимали одну вещь, — сказал он после паузы. — Мне не нужна женщина, которая соглашается со мной во всём. Но мне нужна женщина, которая не будет воспринимать каждую мою инициативу как попытку её ограничить.

— А мне нужен мужчина, который не будет считать своё желание руководить достаточной причиной, чтобы я ему подчинилась.

— Тогда нам обоим придётся кое-чему научиться.

— Вам, кажется, больше.

— Не обольщайтесь, Алиса. Вы тоже не подарок.

Она вскинула брови.

— Простите?

— Вы прекрасно понимаете, о чём я. Вы задаёте вопрос, а потом смотрите на меня так, будто уже подготовили обвинение на случай любого ответа.

— Может быть, я просто не хочу ошибиться.

— А может быть, вам нравится держать человека на расстоянии, чтобы он не успел вас разочаровать.

Алиса замерла.

Улыбка исчезла с её лица.

Глеб понял, что попал в болезненную точку, но не стал сразу отступать. Ему не понравилось, что она смотрит на него так, словно он позволил себе лишнее. Ещё меньше ему понравилось осознание, что, возможно, именно так и произошло.

— Вы меня почти не знаете, — сказала Алиса.

— Это правда.

— Тогда не надо решать за меня, почему я задаю вопросы.

Глеб выдержал паузу.

— Справедливо.

Слово далось ему явно не так легко, как хотелось бы.

Алиса отвела взгляд. Она не собиралась рассказывать ему о себе больше, чем была готова. И не собиралась позволять ему разбирать её характер на составляющие только потому, что он привык быстро понимать людей.

— Давайте вернёмся к вопросам, — сказала она.

— Давайте.

Глеб не стал извиняться длинной речью. Но его пальцы несколько раз постучали по столу, выдавая раздражение, которое он предпочёл не выпускать наружу.

Он не любил, когда разговор выходил из-под контроля.

А Алиса, кажется, только начинала это понимать.

— У меня почти нет опыта отношений, — сказала Алиса спустя некоторое время. — И интимного опыта тоже.

Глеб перестал крутить чашку в пальцах.

Она заметила, что он стал внимательнее, но не смогла определить, что именно изменилось в его взгляде.

— Я никогда не была в серьёзных отношениях, — продолжила она. — Не знаю, как всё должно происходить. Не знаю, как быстро люди обычно сближаются и чего от меня будут ожидать. Иногда я даже не понимаю, что чувствую, пока не останусь одна и не обдумаю всё спокойно.

— Почему вы решили сказать мне об этом сейчас?

Вопрос прозвучал спокойно, но Алиса всё равно насторожилась.

— Потому что мы говорим о близких отношениях. И я не хочу, чтобы вы приняли мою неопытность за готовность учиться всему, что предложите.

Глеб кивнул.

— Понятно.

— И не хочу, чтобы вы решили, будто можете лучше меня знать, чего я хочу.

— Я не собираюсь решать за вас.

— Пока не собираетесь.

Он чуть прищурился.

— Вы всегда оставляете себе возможность не поверить человеку, даже когда он отвечает прямо?

— Да. Особенно когда человек мне нравится.

На этот раз Глеб улыбнулся по-настоящему.

— По крайней мере, вы честны.

— Это не всегда достоинство.

— Я уже заметил.

Он откинулся на спинку стула, задумчиво посмотрел на неё и сказал:

— Я могу объяснить, что знаю сам. Могу рассказать о возможных практиках, рисках и ограничениях. Но я не буду делать вид, что знаю, что вам понравится, только потому, что у меня больше опыта.

— Вы не будете торопить меня?

— Не собираюсь.

— Даже если вам покажется, что мы слишком медленно движемся?

— Тогда я скажу вам об этом.

Алиса нахмурилась.

— И что дальше?

— А дальше мы обсудим, устраивает ли нас обоих такой темп.

— А если меня устраивает, а вас нет?

Глеб немного помолчал.

— Тогда мне придётся решить, готов ли я ждать.

В его голосе не было обещания, что он будет ждать сколько угодно. И Алиса вдруг поняла, что предпочитает именно такой ответ.

— Вот это уже честнее, — сказала она.

— Вы сегодня щедро раздаёте оценки.

— Привыкайте.

— Не обещаю.

Он произнёс это с лёгкой усмешкой, но Алиса заметила, что он действительно не собирается обещать ей удобного будущего.

Глеб хотел определённости. Хотел понимать, что происходит между ними. Хотел видеть рядом женщину, которая доверяет ему и добровольно принимает его ведущую роль.

Он не был готов притворяться, что его желания не имеют значения.

И Алиса не была готова делать вид, что они автоматически становятся её желаниями тоже.

Они проговорили ещё почти час.

Алиса уточнила, что не собирается отказываться от работы, друзей и собственных планов ради отношений.

— Я не хочу однажды услышать, что мне нужно было предупредить вас, прежде чем задержаться на смене или встретиться с подругой.

— Я не собираюсь распоряжаться вашим графиком, — ответил Глеб.

— А если вам не понравится, что я провожу вечер не с вами?

— Я скажу, что мне не нравится.

— И?

— И ничего. Вы не обязаны отменять свои планы только потому, что я хотел провести вечер вместе.

— Вы так говорите, будто вам легко будет это принять.

— А я и не сказал, что мне будет легко.

Он посмотрел на неё с лёгким вызовом.

— Вы хотите мужчину с характером, Алиса? Или вам нужен кто-то, кто будет соглашаться с каждым вашим решением и улыбаться, даже когда ему хочется хлопнуть дверью?

— Мне нужен мужчина, который умеет владеть собой.

— Это не одно и то же, что никогда не злиться.

— Я и не прошу вас никогда не злиться.

— Хорошо. Тогда не ждите, что я всегда буду удобным.

Алиса задумалась.

— Я не ищу удобного мужчину. Я ищу того, рядом с кем мне не придётся становиться удобной самой.

Глеб некоторое время смотрел на неё, затем кивнул.

— Это уже более разумное требование.

— Спасибо за разрешение.

— Не привыкайте к комплиментам.

— Я переживу.

Он усмехнулся, но в его взгляде оставалась серьёзность.

Деньги обсуждались не легче.

— Я не ищу мужчину, который решит за меня все финансовые проблемы, — сказала Алиса. — Да, мне тяжело. Я считаю каждую выплату и иногда покупаю продукты по акции, потому что иначе не сходится бюджет. Но я не хочу однажды услышать, что вы помогли мне, поэтому теперь я должна вести себя определённым образом.

— Не услышите.

— Вы не можете обещать, что никогда не разозлитесь.

— Не могу. Но если я решу помочь вам деньгами, это не купит мне право распоряжаться вами. И если мы поссоримся, я не стану выставлять счёт за то, что уже подарил или оплатил.

Он говорил уверенно, почти жёстко. Казалось, саму возможность использовать деньги как рычаг он считал недостойной.

Алиса не стала спорить. Но и полностью доверять одному обещанию не собиралась.

— А если вы оплатите ужин, поездку или подарок?

— Это будет моё решение. Не покупка вашего согласия.

— А если я откажусь от подарка?

Глеб едва заметно нахмурился.

— Тогда я спрошу почему.

— И если я не захочу объяснять?

— Значит, не объясните.

Он сказал это с явным усилием, будто каждый её вопрос заставлял его отказываться от привычного права знать, что происходит.

Алиса сделала пометку.

— И ещё. Я не хочу, чтобы вы принимали решения о моей работе. Если я задержусь на смене, это не означает, что нарушила какое-то правило.

— Мы пока вообще не договорились ни об одном правиле, касающемся вашего расписания.

— И в будущем не будем?

— Если вы ждёте, что я соглашусь никогда не высказывать своё мнение о ваших решениях, то нет. Я буду говорить, если что-то меня беспокоит. Могу предложить другой вариант. Могу не согласиться.

— Но не можете запретить?

— Не могу.

Глеб помолчал и добавил:

— И не хочу, чтобы вы путали мою ведущую роль с правом принимать решения за вас во всех вопросах. Это было бы удобно для меня, но не означало бы, что мы договорились об этом вместе.

Алиса подняла глаза.

— Вы иногда умеете говорить разумные вещи.

— Иногда?

— Не зазнавайтесь.

Он тихо рассмеялся.

Затем они обсудили конфиденциальность, право пересматривать договорённости и возможность прекратить отношения.

— А что будет, если мы попробуем и поймём, что не подходим друг другу? — спросила Алиса.

— Мы расстанемся.

— Без требований вернуть подарки?

— Да.

— Без попыток доказать, что один из нас потратил больше времени и сил?

— Да.

— И без того, чтобы вы решили, будто я нарушила договор, потому что не захотела продолжать?

Глеб слегка нахмурился.

— Прекращение отношений не является нарушением договорённости. Вы не подписываетесь на то, чтобы быть со мной до конца жизни.

— Вы говорите так, будто это очевидно.

— Для меня — очевидно.

— А для других людей не всегда.

— Я не отвечаю за других людей.

В его тоне снова прозвучала твёрдость. Глеб не собирался смягчать каждую фразу ради того, чтобы Алиса чувствовала себя комфортнее. Он отвечал на её вопросы, но не намеревался превращать разговор в бесконечное оправдание собственных желаний.

И Алиса начинала понимать: рядом с ним ей придётся научиться не только доверять, но и спорить.

Причём спорить так, чтобы не терять себя и не пытаться переделать его в удобного человека.

— Я хочу попробовать, — сказала Алиса наконец.

Глеб замолчал.

— Что именно вы имеете в виду?

— Познакомиться ближе. Сходить с вами на несколько встреч, посмотреть, как мы общаемся, как проводим время. Я не обещаю, что соглашусь на ваши практики. И не обещаю, что в итоге захочу именно таких отношений.

Глеб почувствовал облегчение. Настолько сильное, что едва не улыбнулся.

Первая мысль была простой:

значит, всё получилось

.

Вторая оказалась менее приятной:

пока получилось только то, что она согласилась на следующую встречу

.

— Я понимаю, — сказал он.

— И пока я не согласилась на какие-либо правила, они не действуют.

— Верно.

— Тогда да. Я хочу попробовать узнать вас лучше.

Глеб смотрел на неё несколько секунд.

Ему хотелось услышать более определённый ответ. Хотелось понять, насколько сильно он ей нравится, есть ли у него реальные шансы и сколько времени потребуется, чтобы она перестала смотреть на него как на потенциальную угрозу.

Но Алиса не собиралась выдавать ему гарантии.

— Я рад, что вы согласились, — сказал он. — Но не буду притворяться, будто мне достаточно неопределённости. Я хочу, чтобы у нас получилось.

— А если не получится?

— Тогда мне придётся с этим смириться.

— Вы говорите так, будто уже готовитесь к поражению.

— Нет. Я просто не привык строить планы, не понимая, к чему они приведут.

— А со мной придётся привыкнуть.

Глеб слегка улыбнулся.

— Не обольщайтесь, Алиса. Я не собираюсь отказываться от своих желаний только потому, что вам нравится оставлять все двери открытыми.

Она подняла брови.

— А я и не прошу вас отказываться. Я прошу не решать за меня, через какую дверь я должна пройти.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем Глеб кивнул.

— С этим придётся считаться.

В его голосе не было ни восторга, ни торжественного обещания. Скорее признание факта, который ему не особенно нравился, но который он не мог проигнорировать.

— И последнее, — сказала Алиса. — Никакого подписания договора сегодня.

— Я и не собирался предлагать вам его подписать.

— Хорошо. Потому что я хочу ещё раз всё обдумать. И если мы когда-нибудь составим подробные договорённости, я хочу, чтобы у меня было время прочитать их без спешки. Возможно, я покажу их человеку, которому доверяю.

Глеб чуть приподнял бровь.

— Вы собираетесь показать наши личные договорённости кому-то ещё?

— Если захочу получить сторонний взгляд на документ, да. Я не обязана хранить в тайне сам факт того, что обсуждаю отношения. Разумеется, я не собираюсь рассказывать всем подряд о личных подробностях.

Он помолчал.

Ему не понравилась эта идея. Глеб привык, что личные вопросы остаются внутри отношений, а не выносятся на обсуждение с посторонними. В его представлении доверие предполагало определённую закрытость.

Но он понимал и другое: Алиса пока не доверяла ему настолько, чтобы полагаться только на его мнение.

— Мне это не особенно нравится, — сказал он честно. — Но я не стану запрещать вам советоваться с человеком, которому вы доверяете.

— Даже если вам не нравится?

— Даже если мне не нравится.

Он посмотрел на часы.

— На сегодня достаточно вопросов?

Алиса убрала блокнот в сумку.

— На сегодня — да.

— Тогда я провожу вас до остановки.

— Необязательно.

— Я знаю.

Глеб поднялся, забрал пальто и подождал, пока она застегнёт куртку.

— Но я всё равно хочу вас проводить, — добавил он. — Если вы не возражаете.

Алиса немного подумала.

— До остановки — можно.

— Договорились.

Они шли рядом по мокрому тротуару. Ветер тянул с перекрёстка холодный воздух, а под ногами блестели лужи.

Глеб рассказывал о ресторане, который хотел бы показать ей в следующий раз. Алиса слушала, иногда задавала вопросы, но сразу предупредила, что не собирается тратить на ужин половину своей недельной зарплаты.

— Я не говорил, что вы будете платить, — заметил он.

— Я просто уточняю.

— Вы любите уточнять.

— А вы любите решать заранее.

— Потому что иначе люди тратят слишком много времени на обсуждение очевидного.

Алиса рассмеялась.

— Вот. Именно об этом я и говорю.

Глеб посмотрел на неё с выражением, в котором смешались раздражение и невольное удовольствие.

— Вы всегда находите способ вернуть разговор к тому, что вам нужно.

— Учусь у лучших.

— Не льстите. Я ещё не решил, хорошая ли вы ученица.

— А я ещё не решила, хороший ли вы преподаватель.

Он остановился у остановки.

— Вы намеренно пытаетесь вывести меня из себя?

— Иногда.

— Зачем?

Алиса пожала плечами.

— Хочу понять, какой вы, когда всё идёт не по вашему плану.

Глеб несколько секунд смотрел на неё, затем усмехнулся.

— И как вам результат?

— Пока недостаточно данных.

— Разумеется.

Подъехал автобус. Алиса шагнула к двери, но обернулась.

— До встречи, Глеб.

Это был первый раз, когда она назвала его по имени без официальной фамилии.

Он заметил.

— До встречи, Алиса.

Она уже собиралась зайти, когда он добавил:

— Напишите, если захотите увидеться на следующей неделе. Я предпочитаю планировать заранее.

— А я предпочитаю сначала проверить расписание.

— Тогда проверяйте.

В его голосе снова прозвучала та самая уверенность, будто он привык задавать темп разговору. Но на этот раз Алиса только улыбнулась и вошла в автобус.

Глеб остался на тротуаре, наблюдая, как двери закрываются.

Ему хотелось попросить её написать, когда она доберётся домой. Хотелось знать, понравилась ли ей встреча, не передумала ли она, не испугалась ли собственного решения.

Он достал телефон и набрал:

«Напишите, когда доберётесь».

Посмотрел на сообщение.

Стер.

Не потому, что считал заботу чем-то неправильным. Ему просто не хотелось начинать отношения с просьбы, которую Алиса могла воспринять как обязанность.

Но раздражение всё равно осталось.

Он не любил неопределённость. Не любил ждать, не зная результата. И уж точно не привык, что после важного разговора ему приходится оставлять следующий шаг за другим человеком.

Глеб убрал телефон в карман и пошёл к машине.

Алиса ему нравилась.

И именно поэтому он уже начинал терять привычное преимущество: способность заранее понимать, как всё будет развиваться.

Дома Алиса сняла куртку, поставила чайник и долго стояла посреди кухни, не решаясь включить свет над столом.

Она согласилась.

Не на подчинение. Не на интимную близость. Не на обещание быть рядом с Глебом независимо от того, что произойдёт.

Она согласилась познакомиться с ним.

Разница была огромной, и Алиса собиралась помнить об этом.

Она достала блокнот и записала несколько итогов встречи.

Мне интересно узнать его ближе.

Я пока не уверена, что хочу именно такую динамику.

Я могу отказаться от любой практики, даже если раньше согласилась.

Мне не нужно доказывать свою готовность.

После короткой паузы добавила:

Он не идеальный. И, кажется, не собирается притворяться, что идеальный.

Это почему-то успокаивало.

Глеб мог быть резким. Ему нравилось руководить, и он не всегда сразу замечал, когда его уверенность начинала давить на собеседника. Он хотел определённости и явно не собирался легко отказываться от собственных желаний.

Но он умел слышать возражения — пусть иногда и после паузы, в течение которой успевал разозлиться.

Алиса не знала, достаточно ли этого.

Она лишь понимала, что хочет увидеть его снова.

Поставив чайник на подставку, она достала телефон. Сообщений от Егора не было. Алиса не стала открывать старую переписку и проверять время последнего посещения. Рабочая история ещё могла продолжиться в документах, но она не собиралась позволять ей занимать каждую свободную минуту.

Сегодня произошло что-то другое.

Что-то, чего она пока не умела назвать.

Глеб ей нравился. Ей хотелось узнать, каким он бывает, когда не обсуждает правила и не пытается определить границы будущих отношений. Как он ведёт себя, когда устаёт, когда злится, когда что-то идёт не по его плану.

И самое главное — как он будет относиться к ней, когда она перестанет быть загадкой, которую ему интересно разгадать.

Алиса закрыла блокнот.

Она не собиралась путать интерес с обещанием.

И если однажды поймёт, что не хочет продолжать, то скажет об этом. Даже если к тому времени Глеб станет для неё гораздо важнее, чем сейчас.

Глеб вернулся домой и первым делом снял часы, положив их на привычное место у ключей.

Он не любил, когда вещи лежали не там, где должны. Не любил незавершённые дела, неопределённые ответы и людей, которые меняли планы, не предупредив.

В работе это помогало ему добиваться результата.

В личной жизни могло стать проблемой.

Он налил себе воды, выпил половину стакана и открыл папку с листом первоначальных принципов. Несколько минут смотрел на собственные формулировки.

Всё было написано правильно.

По крайней мере, он не нашёл в тексте ничего, с чем сам не был бы согласен.

И всё же разговор с Алисой оставил неприятное ощущение. Не потому, что она отказалась. Она не отказалась. Но он несколько раз ловил себя на желании убедить её быстрее, чем она была готова принять решение.

Он хотел, чтобы она доверяла ему.

Хотел, чтобы она видела в нём мужчину, рядом с которым можно расслабиться и позволить ему взять инициативу на себя.

Но часть его самого хотела и другого: чтобы она меньше спорила, реже сомневалась и наконец дала ему понять, что его усилия не напрасны.

Глеб провёл ладонью по лицу.

Ему не нравилось признавать, что за желанием всё контролировать иногда скрывалось простое нетерпение.

Он привык принимать решения. Привык, что люди либо соглашались с его планом, либо объясняли, почему предлагают другой. С Алисой всё было иначе. Она могла не предложить ничего взамен. Могла просто сказать «нет» — и оставить его наедине с собственным недовольством.

И он не мог потребовать, чтобы она поступала иначе.

— Чёртова неопределённость, — пробормотал он.

На телефоне появилось уведомление. Глеб быстро посмотрел на экран, хотя прекрасно понимал, что Алиса вряд ли успела добраться домой.

Это раздражало ещё сильнее.

Он отложил телефон и убрал лист в ящик стола.

Можно было заранее договориться о словах остановки, границах и правилах. Можно было прописать финансовые вопросы и право прекратить отношения.

Но никакой документ не гарантировал, что он всегда будет терпеливым, а она всегда будет доверять ему.

Он мог обещать не использовать деньги как рычаг. Мог договориться об ограничениях. Мог научиться спрашивать, прежде чем принимать решение, которое касалось её.

Но он не мог одним разговором избавиться от привычки считать собственную уверенность достаточным основанием для действий.

И не был уверен, что ему вообще захочется отказываться от своей властности.

Глеб не собирался становиться другим мужчиной. Он хотел оставаться тем, кто берёт инициативу, умеет руководить и не боится ответственности. Он хотел, чтобы Алиса добровольно принимала его ведущую роль, потому что ей самой это подходит, а не потому, что он оказался настойчивее.

Разница казалась простой, пока дело не касалось его собственных желаний.

Он всё ещё хотел отношений с Алисой. Хотел видеть её рядом, узнавать её, влиять на её жизнь — не тайком и не вопреки её воле, а потому, что она сама однажды позволит ему стать ближе.

Но теперь ему предстояло выяснить, способен ли он выдержать путь, на котором не может заранее назначить конечную точку.

Глеб выключил свет в кабинете.

Он не собирался отказываться от своей власти.

Ему предстояло научиться понимать, где заканчивается его право вести — и начинается её право не следовать за ним.

Глава 13. Тот, кто смотрит из тени

Алиса перечитала последнее сообщение уже дома.

«Вы всё ещё можете отказаться от него. Пока не поздно».

Она сидела на краю кровати, не сняв куртку, и смотрела на экран так, словно от одного только взгляда могли появиться новые подробности. Но ничего не менялось. Незнакомый номер. Фотография, на которой они с Глебом сидели в кафе. И фраза, написанная с такой уверенностью, будто отправитель знал о её жизни гораздо больше, чем она сама.

Кто-то решил, что имеет право вмешиваться.

Причём не просто вмешиваться — подталкивать её к определённому решению.

Алиса увеличила фотографию. За окном кафе виднелась улица, отражения фар и размытые силуэты прохожих. Снимок был сделан с расстояния, через стекло. Лица различались достаточно хорошо, чтобы не оставалось сомнений: это действительно она и Глеб.

Она попыталась рассмотреть отражение в стекле. Может быть, там удастся заметить человека с телефоном, понять, из какой части зала или с улицы был сделан снимок. Но качество фотографии не позволяло разглядеть ничего определённого.

Вполне возможно, что их сфотографировал случайный посетитель или прохожий. Кафе находилось на оживлённой улице, и люди постоянно снимали что-то на телефоны.

Но случайным выглядело только фото.

Сообщение было слишком адресным.

Алиса переслала скриншоты в облачное хранилище, записала номер в заметки и сохранила оригинальную переписку. Отвечать она не собиралась. Удалять сообщения — тоже.

— Отлично. Только этого мне и не хватало, — пробормотала она.

На кухне щёлкнул выключившийся холодильник. В квартире снова стало тихо.

Она сняла куртку, повесила её на спинку стула и наконец вспомнила, что весь вечер ничего толком не ела. В холодильнике нашлись яйца, половина упаковки сыра и вчерашний хлеб. Ужин получался не слишком праздничным, зато вполне соответствовал её бюджету.

Пока на сковороде готовился омлет, телефон завибрировал.

Глеб.

«Ты дома?»

Алиса посмотрела на время. С момента их разговора прошло меньше получаса.

«Да».

Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Завтра в девять встретимся в офисе холдинга. Я поговорю с внутренним контролем и выясню, кто мог получить доступ к материалам проверки».

Она перечитала сообщение.

В девять.

Он уже решил, что встреча состоится. Даже не спросил, удобно ли ей.

Алиса выключила плиту и ответила:

«Ты уже решил, что я буду там?»

На этот раз Глеб не торопился.

Три точки появились, исчезли, снова появились.

«Я считаю, что нам нужно разобраться как можно быстрее».

«Это не ответ».

Она отложила телефон и принялась перекладывать омлет на тарелку. Глеб, вероятно, сейчас сидел где-нибудь в своём кабинете и искренне не понимал, почему она цепляется к формулировкам.

Возможно, для него это действительно было мелочью.

Для неё — нет.

Сначала он назначил встречу, словно её присутствие уже согласовано. Потом предложил решить всё самостоятельно, будто она была частью проблемы, которую нужно аккуратно убрать с его стола.

Алиса понимала, что Глеб хочет помочь. Но его помощь иногда напоминала дверь, которую он открывал перед ней, не спрашивая, хочет ли она входить.

Телефон снова завибрировал.

«Тебе не обязательно присутствовать. Я могу сначала поговорить сам».

Алиса вздохнула.

«Я хочу знать, что происходит с моими данными и кто следит за мной. Поэтому, если будет разговор о моём деле, я хочу присутствовать. Но время и место давай согласовывать, а не назначать».

Она отправила сообщение и села за стол.

На этот раз ответ появился не сразу.

«В десять. Я уточню, можно ли организовать встречу с сотрудником внутреннего контроля. Самостоятельно обещать тебе доступ к материалам не могу».

Алиса задержала взгляд на последней фразе.

В ней не было привычного «я всё решу». Глеб признавал, что не может распоряжаться всеми процессами в холдинге.

«В десять могу. Если встреча будет официальной и мне объяснят, какие сведения имеют право сообщить».

«Договорились».

Она уже собиралась убрать телефон, когда пришло ещё одно сообщение.

«И не отвечай неизвестному номеру».

Алиса закатила глаза.

«Я не собиралась».

«Хорошо».

Она положила телефон рядом с тарелкой.

— Когда-нибудь, Ковалёв, ты научишься заканчивать сообщение на точке.

Улыбка продержалась недолго.

Завтра ей предстояло снова оказаться рядом с человеком, которому она только сегодня позволила немного приблизиться. И теперь кто-то пытался убедить её, что это решение опасно.

Алиса не знала, кому верить.

Поэтому решила пока не верить никому на слово.

⸻

В девять утра Глеб уже сидел в кабинете и перечитывал переписку с Алисой.

Ночь выдалась беспокойной. Он несколько раз просыпался, проверял телефон и снова пытался уснуть. Не из-за страха. Скорее, из-за раздражающего ощущения, что кто-то вмешался в ситуацию, которую он ещё даже не успел толком понять.

Анонимные сообщения могли быть способом давления. Фотография могла оказаться случайным снимком, сделанным человеком, который просто находился неподалёку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но слишком уж удачно всё совпало.

Снимок появился именно после разговора, в котором Алиса согласилась продолжить знакомство. Отправитель знал о договоре № 184 и намеренно упомянул Владислава Ковалёва.

Сам номер договора не был государственной тайной. Его использовали в переписке между подразделениями холдинга и подрядчиком, он фигурировал в рабочих запросах и документах проверки. Человек, имевший отношение к этой истории, мог знать его без доступа к закрытым материалам.

Гораздо интереснее было другое: откуда отправитель знал о личной встрече и почему решил использовать её как аргумент против Глеба?

Он открыл служебную почту и написал руководителю внутреннего контроля. Личную переписку с Алисой пересылать не стал — только сообщил о полученных ею сообщениях, фотографии и упоминании договора № 184.

Попросил проверить, какие сведения о проверке могли попасть в рабочие каналы подрядчика, кто имел доступ к служебным запросам и не создавались ли после завершения проверки новые заявки, связанные с договором.

Отдельно указал: не ограничиваться списком пользователей, открывавших сам договор. Следовало проверить также доступ к журналам операций, служебным заявкам и уведомлениям о повторных выгрузках.

Ответа пока не было.

Глеб посмотрел на часы и раздражённо постучал пальцами по столу.

Он хотел получить конкретные сведения, а не очередное письмо о том, что проверка продолжается.

В дверь постучали.

— Входите.

На пороге появилась Екатерина Николаевна.

— Ты сегодня пришёл раньше меня, — заметила она. — И выглядишь так, словно собираешься уволить половину холдинга до обеда.

— Доброе утро, мама.

— Значит, всё серьёзно.

Она вошла, закрыла дверь и поставила на стол бумажный стаканчик.

— Кофе. Без сахара. И прежде чем ты скажешь, что занят, предупреждаю: я не собираюсь задерживаться. Просто хотела посмотреть, как ты.

— Я в порядке.

Екатерина посмотрела на него с выражением, которое он помнил с детства. Она никогда не принимала его короткие ответы за полноценные объяснения.

— Ты не в порядке. Что случилось?

Глеб помедлил.

Он не собирался посвящать родителей в подробности личной жизни. Но фотография и сообщение затрагивали репутацию холдинга, а неизвестный отправитель упоминал отца. Скрывать сам факт проблемы было бессмысленно.

— Вчера вечером кто-то прислал Алисе Новиковой фотографию нашей встречи и сообщение о договоре № 184.

— Алисе? — переспросила мать.

— Да.

— Той самой девушке, которую проверяли после истории с документами?

— Её причастность к подмене не подтвердилась.

Екатерина присела напротив.

— И что именно ей написали?

— Предложили спросить меня, почему отец якобы торопился закрыть историю с договором. А потом добавили, что он уже знает.

Мать некоторое время молчала.

— Владислав знает о проверке. Он руководитель холдинга.

— Я это понимаю.

— Тогда в чём проблема?

Глеб откинулся на спинку кресла.

— Кто-то следил за нами и пытается связать отца с историей, которая, как мы считали, уже разобрана.

— Разобрана — не значит, что каждый вопрос получил ответ.

Он поднял на неё глаза.

— Ты что-то знаешь?

— Я знаю, что в большой компании всегда есть люди, которым выгодно, чтобы руководство выглядело виноватым. И есть люди, которые действительно ошибаются, а потом пытаются скрыть следы. Одно не исключает другого.

— Я не собираюсь обвинять отца без доказательств.

— И не должен. Но не путай верность семье с обязанностью отвергать неудобные вопросы.

Глеб сжал пальцы на стаканчике.

— Я не отвергаю вопросы.

— Пока ты только говоришь, что не отвергаешь. Что будешь делать, если ответ тебе не понравится?

Он резко посмотрел на мать.

— Мама, я не собираюсь устраивать семейный допрос.

— Я и не предлагаю. Я спрашиваю, готов ли ты выяснять правду, даже если она нарушит твои представления о людях.

Глеб промолчал.

Екатерина поднялась.

— Не превращай эту девушку в повод для войны с отцом. И не превращай отца в неприкосновенного человека только потому, что он твой отец.

Она направилась к двери, но задержалась.

— И ещё, Глеб. Если Алиса согласилась продолжить с тобой знакомство, это не означает, что она согласилась жить по твоему расписанию.

Он посмотрел на неё с раздражением.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой наши отношения.

— Прекрасно. Значит, хотя бы в одном вопросе мы сегодня друг друга поняли.

Дверь закрылась.

Глеб остался сидеть, глядя на стаканчик с кофе.

Мать умела раздражать его точностью. Особенно когда говорила то, что он сам предпочёл бы не замечать.

Он снова открыл переписку с Алисой.

Ему хотелось написать, что всё под контролем.

Но это было бы неправдой.

⸻

К десяти Алиса успела выпить кофе, сменить блузку и дважды проверить, взяла ли с собой документы, подтверждающие её участие в проверке.

Она долго выбирала, что надеть. В итоге остановилась на тёмных брюках и светлой блузке. Ничего особенного, но достаточно аккуратно для встречи в холдинге.

Перед выходом она ещё раз проверила сумку: паспорт, телефон, блокнот, зарядка. Потом вернулась на кухню за ключами, которые оставила возле чайника.

— Прекрасная организованность, Новикова, — пробормотала она.

До холдинга добралась на автобусе. В дороге несколько раз ловила себя на том, что смотрит на отражения в окнах и пытается понять, не наблюдает ли кто-нибудь за ней.

Это начинало раздражать сильнее, чем пугать.

Она не хотела превращаться в человека, который видит угрозу в каждом прохожем.

В холдинге её встретила сотрудница внутреннего контроля — женщина лет сорока с короткой стрижкой и спокойным голосом.

— Алиса Новикова?

— Да.

— Меня зовут Ирина Павловна. Глеб Дмитриевич сообщил о сообщениях, которые вы получили. Мы можем принять у вас заявление о возможной утечке информации и проверить, содержались ли сведения из внутренней проверки в материалах, доступных посторонним. Но сразу обозначу: мы не можем обещать, что установим отправителя по одному номеру телефона.

— Я понимаю. Я хочу, чтобы всё было зафиксировано официально.

— Это разумно. У вас сохранились оригиналы сообщений?

— Да. И скриншоты.

— Хорошо. Оригиналы не удаляйте. Мы объясним, какие данные можно передать нам и в каком формате.

Глеб ждал в переговорной. Когда Алиса вошла, он поднялся.

— Ты вовремя.

— Не начинай, — тихо сказала она.

Он нахмурился.

— Я просто…

— Я знаю. Ты просто отмечаешь факты.

Ирина Павловна посмотрела на них обоих, но комментировать не стала.

— Предлагаю начать, — произнесла она, открывая ноутбук.

Разговор оказался менее драматичным, чем Алиса ожидала. Ирина Павловна задавала вопросы о времени получения сообщений, содержании фотографии, номере отправителя и о том, кому Алиса уже сообщила о случившемся.

Глеб несколько раз пытался добавить пояснения, но сотрудница вежливо останавливала его, когда вопрос относился непосредственно к Алисе.

В какой-то момент он всё-таки вмешался:

— Фото было сделано с улицы. Вероятно, человек заранее знал, где мы встретимся.

— Возможно, — согласилась Ирина Павловна. — Но пока мы не знаем, кто сделал снимок и знал ли он о встрече заранее.

— Кто имел доступ к материалам договора № 184? — спросила Алиса.

— Доступ к отдельным документам предоставлялся сотрудникам в соответствии с их рабочими задачами. Полный перечень прав и обращений к материалам будет проверен. Но я не могу сейчас назвать вам имена без подтверждённых данных.

— А можно проверить, кто открывал материалы после завершения основной проверки?

— Да. Но здесь есть несколько разных уровней. Одно дело — открыть сам документ. Другое — получить доступ к журналу операций, служебной заявке или уведомлению о повторной выгрузке. Мы проверим не только историю обращения к файлам, но и то, кто мог видеть технические сведения о проверке.

Алиса нахмурилась.

— То есть человек мог знать о договоре, даже если не открывал сам договор?

— Да. Например, номер и краткое описание могли присутствовать в теме служебной заявки или в уведомлении, которое поступило в рабочую очередь. Это не означает, что человек видел содержание документов. Но такие сведения тоже иногда оказываются достаточными для давления.

Глеб подался вперёд.

— После завершения проверки действительно создавалась новая заявка?

Ирина Павловна открыла несколько заметок на экране.

— Предварительно — да. Вчера была зарегистрирована заявка на повторную выгрузку журналов доступа по договору № 184. Она связана с дополнительной проверкой, которую мы инициировали после обнаружения расхождений в предыдущих данных.

— Кто её видел? — спросил Глеб.

— Это ещё предстоит установить. Заявка прошла через техническую очередь подрядчика. В ней есть номер договора, подразделение-заказчик и краткое описание работ. Самих материалов проверки в заявке нет.

Алиса медленно перевела взгляд с Ирины Павловны на Глеба.

— Получается, кто-то мог увидеть номер договора и понять, что проверка продолжается?

— Теоретически, да, — ответила Ирина Павловна. — Но пока мы не установили, кто именно просматривал заявку и какие уведомления были отправлены.

— А кто подписал разрешение на повторный доступ? — спросила Алиса.

— Здесь нужно уточнить формулировку. Заявка на выгрузку журналов и разрешение на доступ к самим документам — не одно и то же. Мы не должны смешивать эти действия. Сейчас мы проверяем, кто согласовал технический запрос и кто имел право получить результат выгрузки.

Глеб сложил руки на столе.

— И нужно проверить, не использовали ли сведения из проверки в других документах.

Ирина Павловна посмотрела на него.

— Это тоже можно включить в запрос. Но прошу не делать выводов заранее. Наличие доступа к технической очереди не означает причастности к отправке сообщений.

— Я понимаю, — ответил Глеб.

Алиса посмотрела на него. Он произнёс это ровно, но по напряжённой линии челюсти было видно, что ему не нравится отсутствие быстрых ответов.

Ей это было знакомо.

Глеб хотел получить результат. Желательно немедленно. И желательно такой, который позволил бы вернуть ситуацию в привычные рамки.

Но на этот раз одной уверенности было недостаточно.

Когда встреча закончилась, Ирина Павловна объяснила, что Алисе следует сохранить оригиналы сообщений и не вступать в переписку с неизвестными отправителями. Если появятся новые сведения, их нужно будет передать официально.

— И ещё, — добавила она, — не пытайтесь самостоятельно выяснять, кто стоит за сообщениями. Это может помешать проверке.

— Я не собираюсь устраивать расследование, — ответила Алиса. — Мне достаточно того, что я могу задать вопросы и получить ответы.

— Это правильный подход.

⸻

После встречи Глеб проводил Алису до лифтов.

— Я могу попросить водителя отвезти тебя, — сказал он.

— Нет, спасибо.

— Это несложно.

— Я не сомневаюсь. Но я умею добираться домой сама.

— Я не говорил, что не умеешь.

— Ты просто предлагаешь решить за меня ещё один вопрос.

Он остановился.

— Ты воспринимаешь любую помощь как попытку контроля?

Алиса повернулась к нему.

— Нет. Я воспринимаю помощь как помощь, когда меня сначала спрашивают, нужна ли она. А когда мне сообщают, что уже всё организовали, — как решение за меня.

Глеб сжал губы.

— Я не организовал машину. Я предложил.

— Тогда я отказалась.

— Принято.

Он произнёс это слишком сухо.

Алиса прищурилась.

— Ты злишься?

— Я раздражён.

— На меня?

— На ситуацию. И да, возможно, немного на тебя. Мне сложно понять, как помочь, если любое предложение превращается в спор.

Она почувствовала, как внутри поднимается ответная злость.

Ей хотелось сказать, что он сам превращает простые вещи в борьбу за последнее слово. Но она остановилась, пытаясь сформулировать мысль точнее.

— Я не прошу тебя угадывать, что мне нужно. Я прошу спросить.

— А я не хочу каждый раз проходить согласование, прежде чем сделать что-то полезное.

— Тогда у нас проблема.

— Похоже на то.

Он посмотрел на неё прямо. Ни улыбки, ни привычной мягкости. Просто мужчина, которому не нравилось, что его намерения не дают ожидаемого результата.

— Я не привык, чтобы мне приходилось объяснять каждое действие, — добавил он.

— А я не привыкла, чтобы за меня решали, что будет полезно.

— Это я уже понял.

— Нет, Глеб. Ты услышал. Понять — другое.

Он отвёл взгляд, словно собирался закончить разговор и уйти. Алиса почти ожидала, что он бросит что-нибудь холодное напоследок.

Но он остался.

— Хорошо. Тогда скажи, что ты хочешь от меня сейчас.

Вопрос прозвучал непривычно. Не идеально спокойно, не без раздражения, но впервые за утро он действительно оставлял решение ей.

— Пока ничего. Я хочу сама доехать домой, сохранить сообщения и дождаться результатов проверки. Если мне понадобится помощь, я скажу.

Глеб кивнул.

— Ладно.

— И не звони каждые полчаса, чтобы проверить, жива ли я.

— Я не собирался звонить каждые полчаса.

Алиса выразительно посмотрела на него.

— Хорошо, — поправился он. — Не буду без необходимости.

— Вот и договорились.

Она нажала кнопку лифта.

— Алиса.

Она обернулась.

— Я не считаю тебя слабой.

— Я знаю.

— И не пытаюсь купить твоё доверие.

— Я знаю, что ты так не считаешь. Но намерения не всегда совпадают с тем, как выглядят поступки со стороны.

Глеб нахмурился, будто хотел возразить. Потом лишь коротко кивнул.

— Я подумаю об этом.

Двери лифта открылись.

— Постарайся не составлять таблицу, — сказала Алиса.

— Ничего не обещаю.

Она улыбнулась и вошла.

Впервые за утро улыбка получилась настоящей.

Глеб остался возле лифта, пока двери не закрылись.

Ему не нравилось, что даже простое предложение подвезти её закончилось спором. Ещё меньше нравилось признавать, что Алиса была права хотя бы отчасти.

Он привык действовать. Не ждать, пока кто-то попросит. Не тратить время на обсуждение очевидного.

Но Алиса не считала очевидным то, что он считал очевидным.

И если он действительно хотел узнать её ближе, ему придётся принять эту разницу.

Не обязательно соглашаться с ней во всём.

Но хотя бы перестать считать собственное решение единственно разумным.

⸻

Дома Алиса поставила чайник и открыла ноутбук.

Ей хотелось занять голову чем-то привычным — цифрами, таблицами, проверкой документов. Это всегда помогало упорядочить мысли.

Она открыла заметки и составила список того, что знала наверняка:

Кто-то сфотографировал её и Глеба в кафе.

Отправитель знает номер договора № 184.

Он пытается связать Владислава Ковалёва с завершённой проверкой.

Он хочет, чтобы Алиса отказалась от Глеба.

Никаких доказательств того, что отправитель говорит правду, у неё нет.

Последний пункт был самым важным.

Алиса выделила его жирным.

Она не собиралась делать из подозрений выводы. Но и игнорировать их не собиралась.

Пока чайник закипал, она достала из холодильника молоко и налила себе кофе. Получилось слишком крепко. Пришлось добавить ещё немного молока.

Телефон завибрировал.

Сообщение пришло от Марины, которая руководила работой с договорной документацией у подрядчика.

«Алиса, привет. Мне сообщили, что ты получила странные сообщения по поводу договора № 184. Если потребуется подтвердить, какие документы ты проверяла и кому передавала результаты, у меня сохранилась рабочая переписка. Напиши, если понадобится».

Алиса перечитала сообщение и ответила:

«Спасибо. Пока я передала сведения внутреннему контролю. Если им понадобятся подтверждения, попрошу тебя подключиться официально».

Она откинулась на спинку стула.

Это было полезно. Не доказательство чьей-то вины, не готовое объяснение — просто ещё один человек, который мог подтвердить факты.

В следующую минуту пришло уведомление о новом письме на электронную почту.

Адрес отправителя был незнакомым, но тема заставила Алису насторожиться:

«По поводу вашего обращения».

Она открыла письмо.

«Не доверяйте человеку, который обещает вам безопасность. Иногда опаснее всего тот, кто первым предлагает защиту».

Ни подписи. Ни вложений. Ни конкретных обвинений.

Алиса закрыла письмо, не переходя по каким-либо ссылкам, и сохранила его вместе с остальными материалами.

На этот раз она не почувствовала страха. Только раздражение.

Кто-то явно считал её слишком наивной, чтобы самостоятельно разобраться в происходящем. Кто-то пытался заставить её выбирать между двумя версиями, не предоставив ни одной проверяемой детали.

Она не собиралась играть по чужим правилам.

Алиса открыла переписку с Глебом и набрала:

«Мне пришло ещё одно сообщение. Я сохранила его и передам внутреннему контролю. Пока не хочу обсуждать его по телефону».

Она перечитала текст и отправила.

Ответ появился через несколько минут.

«Понял. Если захочешь обсудить, я готов».

Алиса удивлённо подняла брови.

Никакого приказа прислать письмо. Никакого требования немедленно объяснить содержание.

Она написала:

«Спасибо. Сегодня мне нужно немного времени».

«Хорошо».

Всего одно слово.

Алиса закрыла ноутбук и подошла к окну. На улице темнело. В стекле отражалась её собственная фигура — уставшая, настороженная, но уже не такая растерянная, как вчера.

Она не знала, кто отправлял сообщения. Не знала, какую роль в этой истории мог играть Владислав Ковалёв. И не знала, сможет ли Глеб научиться помогать ей, не пытаясь управлять каждым шагом.

Но кое-что она поняла точно.

Неизвестный отправитель хотел, чтобы она испугалась.

Глеб хотел, чтобы она была в безопасности.

Алиса хотела знать правду.

И эти желания не обязательно противоречили друг другу.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение пришло с другого номера.

«Вы задали правильные вопросы. Теперь спросите, кто согласовал повторную выгрузку журналов доступа по договору № 184. Заявка уже прошла через техническую очередь подрядчика».

Алиса медленно выпрямилась.

Она перечитала сообщение дважды.

Это уже не было общим предупреждением. Отправитель знал о конкретной служебной процедуре, которая действительно существовала. Но сама формулировка не доказывала, что он видел закрытые документы: тема заявки могла быть доступна сотрудникам технической очереди, а её краткое описание — попасть в уведомление.

И всё же возникал вопрос: откуда неизвестный знал, что именно она должна спросить?

Алиса сделала скриншот и записала время получения.

Потом открыла заметки и добавила новую строку:

Проверить заявку на повторную выгрузку журналов доступа по договору № 184. Установить, кто её создал, кто согласовал, кто получил результат и кому были доступны уведомления. Не путать технический запрос с разрешением на доступ к самим документам. Не делать выводов до подтверждения.

Она сохранила заметку.

Завтра она задаст этот вопрос официально.

Не потому, что неизвестный приказал ей это сделать.

А потому, что теперь у неё появилась зацепка, которую можно проверить.

И всё же одна мысль не давала ей покоя.

Если отправитель действительно хотел помочь, почему он прятался?

А если хотел навредить — зачем подсказывал, где искать?

Возможно, он не пытался защитить её.

Возможно, он просто хотел, чтобы Алиса посмотрела именно туда, куда ему было нужно.

Глава 14. Последний след

Утром Алиса перечитала свои записи трижды.

Не потому, что надеялась обнаружить между строк тайный смысл. Просто ей хотелось прийти на встречу подготовленной, а не выглядеть человеком, который приносит руководству холдинга пачку скриншотов и предлагает всем дружно поверить незнакомому номеру.

На листе бумаги было всего четыре пункта:

дата закрытия проверки по договору № 184;

дата повторного запроса на доступ к материалам;

сотрудник, инициировавший запрос;

основание, по которому его согласовали.

Последний пункт Алиса подчеркнула дважды.

Ей не нравилось, что неизвестный человек продолжал вмешиваться в её жизнь. Ещё меньше нравилось, что он, возможно, знал о происходящем больше, чем она сама.

Она положила ручку на стол и посмотрела на записи.

Слишком много вопросов для одной истории, которая, казалось бы, уже должна была закончиться.

Телефон завибрировал.

Глеб:

«Я буду в холдинге к десяти. Ирина Павловна тоже».

Алиса посмотрела на часы. Без двадцати девять.

Алиса:

«Спасибо, что сообщил».

Ответ пришёл почти сразу.

Глеб:

«Ты опять недовольна формулировкой?»

Она усмехнулась.

Алиса:

«Нет. Просто учусь отличать приглашение от распоряжения».

На этот раз он не ответил.

Алиса отложила телефон. Она уже начинала привыкать к тому, что Глеб мог написать коротко, сухо и так, будто решение принято ещё до того, как собеседник успел высказаться. Иногда это раздражало. Иногда, если быть честной с собой, в этом была определённая привлекательность.

Но привыкать к его манере общения не означало соглашаться со всем, что он говорил.

Она оделась, убрала записи в сумку и вышла из квартиры.

По дороге купила кофе в маленькой кофейне возле остановки. Кофе оказался слишком горячим, автобус — слишком тесным, а мужчина рядом всю дорогу смотрел видео без наушников. На одной из остановок в салон вошла женщина с огромной сумкой, задела Алису локтем и даже не заметила этого.

К десяти утра Алиса была готова признать, что корпоративные расследования — не самое неприятное, что может случиться с человеком.

Иногда достаточно обычного общественного транспорта.

⸻

В холдинге её встретила Ирина Павловна.

Сегодня она выглядела менее напряжённой, чем во время предыдущих встреч, но папку держала так, будто собиралась защищать её от покушения.

— Доброе утро, Алиса.

— Доброе.

— Мы получили предварительную выгрузку по повторному запросу. Пока ничего не подписывайте и не делайте выводов. Нам нужно сверить несколько записей.

— Я и не собиралась никого арестовывать. У меня даже наручников нет.

Ирина Павловна едва заметно улыбнулась.

— Хорошо. Чувство юмора вам пригодится.

Они направились в переговорную.

Глеб уже находился там. Перед ним лежали распечатки и открытый ноутбук. Он поднял глаза, когда Алиса вошла.

— Доброе утро.

— Пока ещё да.

Его взгляд опустился на стаканчик в её руке.

— Кофе?

— Нет, я просто ношу его для устрашения.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

Алиса сняла куртку и села напротив. Она поймала себя на том, что невольно следит за его лицом, пытаясь понять, в каком он настроении. Глеб выглядел собранным, как всегда. Только пальцы, которыми он придерживал лист бумаги, постукивали по столу чуть чаще обычного.

Ирина Павловна закрыла дверь и заняла место рядом с ними.

— Начнём с главного. После официального закрытия проверки действительно был повторный запрос на доступ к материалам договора № 184. Запрос зарегистрирован в системе. Сам по себе он не означает, что кто-то изменял документы, но мы установили, кто его инициировал.

Она повернула к ним лист.

Алиса прочитала фамилию.

Егор Савельев.

На мгновение она перестала слышать шум кондиционера.

Она ожидала увидеть его имя. После всего, что произошло, такая вероятность казалась вполне реальной. И всё же какая-то часть Алисы до последнего надеялась, что это окажется ошибка.

Егор знал её давно. Они встречались в кофейне, разговаривали, иногда переписывались. Он помнил, где она работала, чем интересовалась, почему бросила университет. Именно он предложил ей эту подработку.

И именно его имя теперь снова появлялось в документах.

— Он опять пытался сделать меня виноватой? — спросила Алиса.

Ирина Павловна не стала отвечать сразу.

— Пока мы можем подтвердить только то, что Савельев запросил повторный доступ. Мотив устанавливается отдельно. Запрос был оформлен под предлогом технической сверки, которая не входила в его текущие задачи.

— То есть он получил разрешение на основании неполной информации? — уточнил Глеб.

— Да. Руководителю технического направления сообщили, что требуется проверить архивную связку файлов. При этом в заявке не указали, что проверка по договору уже завершена.

Глеб перелистнул страницу.

— Кто согласовал?

— Руководитель технического направления подрядчика. По имеющимся данным, он не располагал полной информацией о предыдущей проверке. Сейчас мы проверяем, какие сведения были доступны ему на момент согласования и кто подготовил описание заявки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит, согласование получили на неполной информации, — произнёс Глеб.

— Именно.

Алиса наклонилась к документу.

— А кто добавил запись, будто я передала приложение на сверку? Ту самую, из-за которой всё началось?

Ирина Павловна открыла другую вкладку.

— Это отдельный эпизод. Мы повторно проверили журнал действий. Запись внесли после окончания вашей смены с учётной записи сотрудника подрядчика. В журнале также есть сведения о последующих обращениях к карточке договора. Они не подтверждают, что вы что-либо изменяли или передавали.

Алиса медленно выдохнула.

— Значит, моё имя использовали не случайно.

— По совокупности данных это выглядит как целенаправленное действие, — ответила Ирина Павловна. — Но окончательный вывод должен опираться не на впечатление, а на подтверждённые факты.

Глеб откинулся на спинку кресла.

— Савельев рассчитывал, что запись в реестре окажется убедительнее хронологии.

— Или рассчитывал, что никто не станет проверять хронологию, — добавила Алиса.

— Возможно.

Она посмотрела на Глеба. Тот не стал спорить и не попытался перехватить разговор. Он изучал распечатки, словно уже выстраивал в голове последовательность событий.

— Но есть ещё один вопрос, — продолжила Алиса. — Повторный запрос. Кто-то сообщил о нём человеку, который прислал мне сообщение. Причём сообщил достаточно точно.

Ирина Павловна кивнула.

— Мы нашли совпадение между содержанием второго анонимного сообщения и информацией, которая фигурировала в служебной переписке о повторном доступе. Прямой связи с отправителем пока нет.

— То есть отправитель имел доступ к внутренним сведениям?

— Или получил их от человека, который имел такой доступ. Это разные вещи.

— И вы собираетесь выяснить, кто именно?

— Уже выясняем. Мы проверяем не только тех, кто мог видеть сам запрос, но и тех, кому могли приходить уведомления о его прохождении через техническую очередь. Доступ к карточке заявки и доступ к результатам выгрузки — не одно и то же.

Алиса задумалась.

Значит, кто-то мог узнать о повторном запросе, даже не имея доступа к самим документам. Это не делало круг подозреваемых бесконечным, но и не позволяло свести всё к одному человеку.

— Получается, мы знаем, кто запросил повторный доступ, но не знаем, кто рассказал об этом постороннему, — произнесла она.

— Пока именно так, — подтвердила Ирина Павловна.

Алиса поставила стаканчик на стол.

— Прекрасно. Одну проблему мы почти решили, а рядом обнаружилась ещё одна.

— Не совсем рядом, — заметил Глеб. — Возможно, они связаны. Но это ещё предстоит доказать.

— Ты умеешь утешать.

— Я предпочитаю не обещать того, в чём не уверен.

— Это я уже заметила.

Ирина Павловна сделала пометку в блокноте, скрывая улыбку.

⸻

— Есть ещё одна вещь, — сказала она спустя несколько минут. — Мы запросили подтверждение по учётной записи, с которой оформляли повторный запрос. Сегодня должны получить дополнительные сведения от подрядчика. После этого Савельева пригласят для объяснений.

— А меня? — спросила Алиса.

— Если потребуется уточнить обстоятельства, вас уведомят официально. Но сейчас вам не нужно ничего доказывать заново. Первоначальная проверка завершена, и её выводы остаются в силе.

Алиса кивнула.

Она ждала этих слов гораздо дольше, чем хотела признавать.

Не оправдание. Не очередное обещание, что всё когда-нибудь выяснится. Просто подтверждение, что ей больше не нужно каждое утро просыпаться с мыслью, не собирается ли кто-нибудь снова обвинить её в чужой ошибке.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Глеб посмотрел на неё.

— Тебе не нужно отвечать на новые сообщения. Если они придут, сохраняй оригиналы и передавай Ирине Павловне.

— Я знаю.

— Я не сомневаюсь в твоей способности—

Он осёкся.

Алиса приподняла бровь.

— Договаривай. Мне интересно, чем закончится предложение.

Глеб посмотрел на неё с явным недовольством. Не злостью — скорее раздражением человека, которого поймали на фразе, которую он сам ещё не успел обдумать.

— Я хотел сказать, что не хочу, чтобы тебя снова втянули в это.

— А я не хочу, чтобы ты говорил со мной так, будто мне нужно выдать инструкцию по технике безопасности.

— Принято.

Он произнёс это сухо, почти сердито. Но всё же не стал продолжать.

Алиса заметила, как он сжал челюсть. Ему явно не нравилось, когда его останавливали на полуслове. И всё же он остановился.

Это было небольшое изменение. Не уступка во всём, не внезапная мягкость. Просто признание того, что она сама может решить, что ей делать.

Ирина Павловна закрыла папку.

— На этом пока всё. Как только получим подтверждение по учётной записи и дополнительные сведения от подрядчика, сообщим вам о результатах.

— Спасибо, — ответила Алиса.

⸻

Когда встреча закончилась, Ирина Павловна попросила Глеба задержаться, а Алису проводила до коридора.

— Вы поступили правильно, сохранив сообщения и не вступая в переписку, — сказала она. — И ещё. Не пытайтесь самостоятельно выяснять, кто стоит за этим. Если обнаружите что-то новое, передайте нам.

— Я не собираюсь устраивать собственное расследование.

— Хорошо.

Алиса чуть улыбнулась.

— Но если кто-нибудь снова пришлёт мне загадочную фразу, я оставляю за собой право закатить глаза.

На этот раз Ирина Павловна рассмеялась.

— Думаю, это право у вас никто не отнимет.

Алиса поблагодарила её и осталась у окна в коридоре.

Внизу люди торопились через площадь. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то нёс бумажный пакет из пекарни, мужчина в тёмном пальто пытался одновременно открыть зонт и удержать стаканчик с кофе.

Обычная жизнь.

Та самая, которой Алиса в последние недели почти не замечала.

Она достала телефон, открыла заметки и добавила к прежнему списку несколько строк: повторный запрос, инициатор — Егор Савельев, согласование на основании неполной информации, отправитель сообщения не установлен.

Теперь у неё хотя бы была последовательность событий, а не набор чужих намёков.

Глеб вышел из переговорной через несколько минут.

— Тебя отвезти?

Алиса повернулась к нему.

Он словно сам услышал, как прозвучал вопрос, и добавил:

— Если хочешь. Я не пытаюсь решить за тебя.

— Тогда нет. Я собиралась за продуктами.

— Хорошо.

Он убрал телефон в карман, но не ушёл.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Глеб.

— Я пытаюсь понять, почему ты решила, что я буду настаивать.

— Потому что ты иногда задаёшь вопросы так, будто уже знаешь правильный ответ.

Он посмотрел на неё пристальнее.

— Я не всегда знаю правильный ответ.

— Вот это уже больше похоже на правду.

Глеб едва заметно усмехнулся.

— Ты можешь не выглядеть так, будто я только что провалил собеседование?

— Я не выгляжу.

— Конечно. Ты просто смотришь на меня своим обычным взглядом человека, который мысленно составляет таблицу рисков.

— В твоём случае таблица была бы довольно объёмной.

— Не сомневаюсь.

Она рассмеялась, и напряжение между ними немного ослабло.

Глеб отступил, освобождая ей дорогу.

— Не буду тебя задерживать.

Алиса направилась к лифтам. Уже у дверей она обернулась.

— Глеб?

— Да?

— Спасибо, что не стал сегодня решать всё за меня.

Он задержал на ней взгляд.

— Я не обещаю, что всегда буду удобным собеседником.

— А я не обещаю, что всегда буду соглашаться.

— Это я уже понял.

Двери лифта открылись. Алиса вошла внутрь и нажала кнопку первого этажа.

⸻

Глеб ещё несколько секунд смотрел на закрывшиеся двери.

Ему не понравилось, что Алиса снова поставила под сомнение его манеру разговаривать. Не понравилось и то, что она была права.

Он привык, что люди ждут от него решений. В компании это было частью должности, дома — частью семейной системы, в отношениях раньше тоже нередко оказывалось удобнее взять инициативу на себя. Он знал, как организовать встречу, распределить обязанности, добиться результата.

Но Алиса не была ни сотрудником, ни задачей, которую можно закрыть после согласования всех пунктов.

И это раздражало его сильнее, чем он хотел признавать.

Телефон завибрировал. Сообщение от Ирины Павловны:

«Подрядчик подтвердил получение запроса. Дополнительные сведения по учётной записи обещали направить сегодня».

Глеб прочитал сообщение и убрал телефон.

История с договором № 184 подходила к завершению. По крайней мере, та её часть, в которой Алису пытались связать с чужими действиями.

Но оставался вопрос об анонимных сообщениях. Кто-то знал о повторном запросе и решил направить Алису именно к нему. Это мог быть сотрудник подрядчика, человек, получивший сведения из технической очереди, или кто-то, кому информацию передали уже после согласования.

Пока у него не было оснований называть имя.

И Глеб не собирался подменять доказательства догадками.

⸻

Алиса вышла из холдинга и направилась к ближайшему супермаркету.

По дороге она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время приняла решение без страха перед последствиями. Она отказалась от поездки с Глебом, не стала объясняться и не почувствовала необходимости смягчать отказ.

Мелочь.

Но именно из таких мелочей, возможно, и складывалась свобода, о которой она так часто думала.

В магазине Алиса взяла корзину, положила туда хлеб, молоко, яйца и упаковку макарон. У полки с сыром задержалась дольше, чем собиралась. Потом всё-таки выбрала тот, который стоил немного дороже обычного.

Сегодня она могла себе это позволить.

У кассы телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Алиса остановилась, глядя на экран.

Сообщение было коротким:

«Вы нашли не того человека. Последний след ведёт не к Савельеву».

Она перечитала его дважды.

Затем сделала снимок экрана, сохранила номер и переслала сообщение Ирине Павловне, не отвечая отправителю.

Сердце билось быстрее, но паники не было.

Алиса убрала телефон и расплатилась за продукты.

Егор мог оказаться причастен к попытке переложить на неё ответственность. Но человек, который присылал анонимные сообщения, всё ещё оставался неизвестным. И теперь он, похоже, хотел, чтобы Алиса усомнилась в том, что уже удалось выяснить.

Она вышла из магазина с тяжёлым пакетом и остановилась на ступеньках.

Возможно, это была попытка предупредить её.

Возможно — очередная попытка направить по ложному следу.

Но одно Алиса знала точно: она больше не собиралась принимать чужие слова за доказательства.

История с договором № 184 наконец обрела очертания. Однако последний след оказался не последним.

И теперь вопрос был уже не в том, кто пытался сделать её виноватой.

Вопрос был в том, кто так настойчиво хотел, чтобы она продолжала искать.

Глава 15. Чужая игра

К полудню Алиса успела сварить две порции кофе, выслушать жалобу на слишком холодное молоко и объяснить постоянному клиенту, что скидка за хорошее настроение не предусмотрена.

Последнее он воспринял как личное оскорбление.

— А если я буду улыбаться? — спросил он, опираясь локтем на стойку.

— Тогда я буду улыбаться в ответ.

— И всё?

— Не всё. Вы получите кофе.

Мужчина рассмеялся, расплатился и отошёл к столику.

Алиса поставила чашку на стойку, вытерла руки полотенцем и посмотрела на телефон.

Новостей не было.

Она убеждала себя, что это хорошо. Проверка должна идти своим чередом. Ей больше не нужно было бегать за объяснениями, писать оправдания и доказывать, что она не делала того, чего не делала.

Но неизвестность всё равно раздражала.

Особенно после последнего сообщения от анонимного отправителя.

«Вы нашли не того человека. Последний след ведёт не к Савельеву».

Алиса сохранила его и передала Ирине Павловне. Больше ничего делать не собиралась. По крайней мере, пока.

Она устала от чужих намёков, недомолвок и загадок. Ей хотелось, чтобы хоть однажды всё было просто: пришла на работу, отработала смену, получила деньги и вернулась домой. Без необходимости проверять, кто и зачем оставил её имя в чужих документах.

Но простая жизнь, похоже, снова откладывалась.

В половине третьего пришло сообщение от руководителя внутреннего контроля.

Ирина Павловна:

«Получены дополнительные сведения. Просим вас завтра в 11:00 прибыть на заключительную встречу. Присутствие необязательно, если у вас нет возможности, но желательно».

Алиса ответила, что будет.

Следом пришло сообщение от Глеба.

Глеб:

«Завтра в одиннадцать. Я буду там».

Алиса:

«Я уже получила приглашение».

Глеб:

«Я знаю».

Алиса:

«Тогда зачем ты мне это сообщаешь?»

Ответ задержался.

Глеб:

«Потому что хотел, чтобы ты знала».

Алиса перечитала сообщение.

В нём не было приказа, скрытой инструкции или привычного делового тона. Просто фраза.

Она набрала: «Хорошо», — и отправила, прежде чем успела придумать более колючий ответ.

Потом положила телефон экраном вниз.

Ей нравилось, что Глеб не оставлял её одну разбираться с последствиями чужих поступков. Но одновременно это настораживало. Он был человеком, привыкшим решать вопросы. Быстро, жёстко, без лишних обсуждений.

Алиса знала таких людей. Они могли искренне считать, что помогают, и при этом постепенно занимать всё больше места в чужой жизни.

Она не хотела снова оказаться в положении, когда кто-то решает за неё, что для неё лучше.

И всё же сообщение Глеба почему-то заставило её улыбнуться.

Это раздражало ещё сильнее.

— Ты там кофе собираешься делать или с телефоном разговаривать? — окликнула Лена.

— С телефоном у меня отношения сложные.

— Тогда хотя бы с кофемашиной не ссорься. Она сегодня и так на грани.

Алиса усмехнулась и вернулась к работе.

До конца смены оставалось несколько часов. Нужно было проверить остатки сиропов, принять поставку и выслушать Лену, которая уже третий день собиралась уволиться, но никак не могла решиться поговорить с управляющей.

Обычные дела.

И, пожалуй, именно их Алисе сейчас не хватало больше всего.

⸻

На следующий день Глеб встретил её у переговорной.

Он был в тёмном костюме, без галстука, с папкой под мышкой. Выглядел так, словно собирался не на встречу, а на заседание, где ему предстояло лично объяснить миру, почему тот неправильно устроен.

— Ты рано, — сказал он.

— На три минуты.

— Я заметил.

— Поздравляю. Наблюдательность — полезное качество.

Глеб открыл дверь.

— Проходи, Алиса.

Внутри находились Ирина Павловна, Марина и незнакомый ей мужчина лет сорока. На столе лежали документы, а на экране ноутбука была открыта таблица с журналом доступа.

— Доброе утро, — поздоровалась Алиса.

Марина кивнула ей. Ирина Павловна указала на свободное место.

— Присаживайтесь. Сегодня постараемся подвести итоги проверки.

Мужчина представился:

— Дмитрий Олегович Чернов, начальник службы информационной безопасности подрядчика.

Алиса вспомнила, что раньше слышала о нём от Марины, но лично они ещё не встречались.

— Проверку проводили по сохранённым журналам, заявкам и архивным копиям, — продолжил Чернов. — Мы не восстанавливали события по чьим-либо воспоминаниям и не строили выводы на одном только имени пользователя. Сопоставили несколько независимых источников.

Он вывел на экран таблицу.

— Запрос на повторный доступ к материалам договора № 184 оформил Егор Савельев. В заявке было указано, что необходимо сверить архивные версии. Однако фактически после получения временных прав он обращался к карточке договора и связанным с ней регистрационным записям.

— Он мог делать это в рамках технической проверки? — спросила Алиса.

— Теоретически мог. Но в заявке не было обоснования для просмотра регистрационной истории. Кроме того, объём полученных прав выходил за пределы задач, которые обычно выполнял Савельев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб подался вперёд.

— Что именно он изменил?

Чернов переключил экран.

— В содержании подписанного договора изменений не обнаружено. Подтверждений редактирования финансового приложения с его учётной записи тоже нет. Зато установлено, что после получения временного доступа Савельев открывал регистрационную карточку и изучал историю действий по ней.

Алиса нахмурилась.

— То есть он не менял сумму, а работал с записью, которая должна была заставить всех подозревать меня?

— Это соответствует установленной последовательности событий, — ответила Ирина Павловна. — Первоначальная запись с вашим именем появилась после окончания вашей смены. Затем Савельев запросил повторный доступ к истории карточки. Его действия показывают, что он изучал, какие сведения сохранились и что можно связать с вашей учётной записью.

— Он проверял, насколько убедительно выглядит его собственная версия, — тихо произнесла Алиса.

Глеб не отрывал взгляда от таблицы.

— Или проверял, осталось ли что-то, что может его выдать.

Чернов подтвердил, что временный доступ оформлялся через отдельную заявку. Вход был выполнен с рабочего устройства, закреплённого за Егором.

— Это не означает автоматически, что каждое действие совершал лично он, — уточнил специалист. — Но в сочетании с заявкой, журналами и остальными материалами у нас достаточно оснований потребовать от него официальные объяснения.

— А кто согласовал заявку? — спросил Глеб.

Ирина Павловна посмотрела в свои записи.

— Андрей Викторович Серов, руководитель технического направления. Он подтвердил, что получил заявку с формулировкой о проверке архивной связки файлов. О том, что проверка по договору уже завершена, его не уведомили.

— Он знал, что заявка связана с моей проверкой? — спросила Алиса.

— Знал, что речь идёт о договоре № 184. Но, по его объяснениям, не знал, что запрос касается повторного изучения истории после закрытия проверки.

Глеб нахмурился.

— Его объяснения проверены?

— Мы сопоставили их с перепиской и временем согласования. Пока подтверждений того, что Серов сознательно помогал Савельеву, нет.

Алиса посмотрела на экран.

— Получается, Егор воспользовался тем, что руководитель не знал всей информации.

— По имеющимся материалам — именно так, — ответила Ирина Павловна.

Она опустила взгляд на свои руки.

Егор.

Человек, которому она когда-то могла написать среди ночи, если срочно требовалась помощь. Человек, с которым она спокойно пила кофе, шутила и обсуждала работу. Да, он иногда был навязчивым. Да, она знала, что нравилась ему, и однажды дала понять, что между ними ничего не будет.

Но она не думала, что отказ может превратиться в такую историю.

А может, дело было вовсе не в отказе? Может, он просто увидел возможность переложить на неё собственные проблемы?

Алиса не знала.

Ей хотелось злиться на него, но вместе со злостью приходило неприятное чувство, похожее на стыд. Не за то, что она сделала что-то неправильно, а за собственную прежнюю доверчивость.

Она ведь сама порекомендовала бы Егора кому-нибудь как нормального знакомого. Сама согласилась на работу, потому что считала его предложение доброжелательным.

Теперь даже воспоминания о тех разговорах казались ненадёжными.

⸻

— Есть ещё вопрос по первоначальной записи, — сказала Алиса. — Той самой, где указано, будто я передала приложение на сверку.

Чернов открыл другой раздел.

— Запись внесли после окончания вашей смены с учётной записи сотрудника подрядчика. Время создания и последующих изменений подтверждено журналом операций. Ваша учётная запись в этих действиях не фигурирует.

— А кто пользовался той учётной записью?

— Мы установили владельца учётной записи, но это не означает, что именно он лично работал за компьютером. Сейчас проводится дополнительная проверка. Нельзя исключать использование чужих учётных данных.

Алиса кивнула.

— То есть пока вы не можете сказать, кто физически внёс запись?

— Именно. Мы не будем подменять техническое подтверждение предположением.

Глеб перелистнул лежавший перед ним документ.

— Но факт остаётся фактом: запись внесли после смены Алисы, и её действия не подтверждаются журналами.

— Да, — подтвердила Ирина Павловна. — Оснований связывать Алису с передачей документов нет.

Алиса почувствовала, как внутри что-то отпустило.

Она знала, что ничего не делала. Знала с самого начала. Но одно дело — быть уверенной в собственной правоте, и совсем другое — видеть, как это подтверждается документами, которые больше не нужно объяснять каждому встречному.

Ей хотелось выдохнуть, расплакаться или хотя бы позволить себе на несколько минут перестать быть собранной. Но она только выпрямилась на стуле и поправила рукав блузки.

Слишком долго она держалась за мысль, что всё контролирует. Что если внимательно читать договоры, сохранять переписку и фиксировать каждую мелочь, то никто не сможет сделать её виноватой.

Оказалось, сможет.

Кто-то может просто вписать твоё имя в нужную строку — и тебе придётся доказывать, что ты этого не делала.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Савельева пригласили для официальных объяснений, — ответила Ирина Павловна. — Материалы передадут руководству подрядчика для принятия кадровых решений. Если будут выявлены признаки правонарушения, вопрос о дальнейших действиях решат в установленном порядке. Проверка в отношении вас останется закрытой.

— Окончательно?

— Да. Оснований возобновлять её в отношении вас нет.

Алиса посмотрела на Глеба.

Он встретил её взгляд, но не улыбнулся и не стал говорить, что всё закончилось. Возможно, потому что понимал: ей нужно услышать эти слова самой.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Но внутри облегчение почему-то смешалось с горечью.

Она была свободна от подозрений, однако не могла вернуть прежнее ощущение безопасности. Ей снова придётся доверять людям, снова принимать предложения, снова верить, что обычная доброжелательность не обернётся против неё.

И она не была уверена, что готова.

⸻

Ирина Павловна перешла к последнему документу.

— Остался вопрос с анонимными сообщениями. Мы установили, что их содержание пересекалось со сведениями, которые фигурировали в служебной переписке о повторном доступе. Но прямую связь с Савельевым пока подтвердить не можем.

— А круг тех, кто мог знать о запросе? — спросила Алиса.

— Проверяется. В него входят не только сотрудники, которые видели саму заявку, но и те, кому могли приходить уведомления о её прохождении через техническую очередь. Доступ к карточке заявки и доступ к результатам выгрузки — не одно и то же.

— Значит, отправитель мог узнать о повторном запросе, даже не имея доступа к самим документам.

— Да. Но это пока один из возможных вариантов.

Алиса помолчала.

Ей хотелось получить простое объяснение: Егор сделал всё, Егор писал сообщения, Егор стоял за каждым неприятным событием. Но слишком многое уже произошло именно потому, что кто-то решил заранее назначить виноватого.

Она не собиралась повторять ту же ошибку.

— А если сообщения продолжатся?

— Сохраняйте оригиналы, не отвечайте и передавайте нам, — сказала Ирина Павловна. — Мы проверим новые сведения в рамках расследования.

— Поняла.

Чернов закрыл ноутбук.

— Со своей стороны мы продолжаем проверку действий с учётными записями. В частности, выясняем, кто и при каких обстоятельствах использовал доступ, связанный с регистрационной записью.

Алиса поблагодарила его.

Встреча подходила к концу.

⸻

После встречи Ирина Павловна попросила Алису подписать подтверждение, что она ознакомлена с результатами и получила копию заключения в части, касающейся её лично.

Алиса внимательно прочитала документ, проверила даты и только потом поставила подпись.

— Теперь всё? — спросила она.

— В отношении вас — да.

Она убрала копию в сумку.

Марина, которая всё это время почти не вмешивалась в разговор, подошла к ней у двери.

— Ну вот. Теперь хоть спокойно выдохнешь.

— Надеюсь.

— Ты только не вздумай завтра снова приходить и проверять те же документы.

Алиса усмехнулась.

— Не обещаю. У меня, кажется, уже профессиональная деформация.

— Тогда начни с выходного. И не бери домой рабочие таблицы.

— Постараюсь.

Марина попрощалась и вернулась в кабинет.

В коридоре Глеб шёл рядом с Алисой, не торопя её. У лифта она остановилась.

— Я хочу кое-что сказать.

— Слушаю.

— Когда всё началось, ты мог решить, что я просто неудачно оказалась рядом с проблемой. Или что проще поверить записям, чем тратить время на проверку. Но ты этого не сделал.

— Я не мог сделать вывод без доказательств.

— Я знаю. Но не все считают это обязательным.

Глеб посмотрел на неё чуть мягче.

— Я видел, как ты отвечала на вопросы. Ты не пыталась казаться лучше, чем была. И не меняла версию ради удобства.

— Я вообще плохо умею казаться удобной.

— Это я уже заметил.

— И всё равно продолжаешь со мной разговаривать.

— Пока да.

Алиса рассмеялась. Он произнёс это так серьёзно, что шутка прозвучала почти как обещание.

Лифт приехал. Она шагнула внутрь, но перед тем, как двери закрылись, выглянула наружу.

— Глеб?

— Да?

— Спасибо, что не решил за меня, кто я такая.

Он ничего не ответил сразу. Только посмотрел на неё с непривычной для него открытостью.

— Ты сама довольно убедительно это объяснила.

Двери закрылись.

⸻

Алиса прислонилась к стенке лифта и закрыла глаза.

Дело было почти завершено.

Она больше не была подозреваемой. Её имя не фигурировало в качестве виновной стороны, а первоначальная проверка официально оставалась закрытой.

Но вместо ожидаемого облегчения в голове крутились сразу несколько мыслей.

Егор предал её доверие. Кто-то неизвестный продолжал писать сообщения. А Глеб…

Вот с Глебом всё было сложнее.

Он не был человеком, от которого теперь зависело, поверят ей или нет. И это должно было облегчать ситуацию. Но почему-то именно сейчас Алиса особенно остро почувствовала, насколько сильно он на неё влияет.

Она замечала его взгляд, запоминала интонации, ждала сообщений. Ей нравилось, когда он говорил уверенно, когда не пытался понравиться любой ценой, когда его спокойная властность заставляла её волноваться.

И одновременно это пугало.

Глеб привык руководить. Он не скрывал, что любит принимать решения, задавать направление и видеть результат. Рядом с ним легко было почувствовать себя защищённой — но не рисковала ли она однажды начать отдавать ему слишком многое просто потому, что он умел убеждать?

Алиса не хотела становиться женщиной, которая перестала понимать, где заканчиваются чужие желания и начинаются её собственные.

Особенно теперь, когда она так долго боролась за право самой распоряжаться своей жизнью.

Она открыла глаза и посмотрела на своё отражение в металлической стенке лифта.

— Не торопись, — тихо сказала она себе.

Это относилось не только к Глебу.

⸻

Глеб вернулся в переговорную, чтобы забрать папку.

Ирина Павловна уже собирала документы.

— Вы довольны результатом? — спросила она.

— Я доволен тем, что Алису официально исключили из числа причастных.

— Она держалась достойно.

— Знаю.

Глеб застегнул пиджак и взял папку.

— Но анонимные сообщения вас всё ещё беспокоят? — уточнила Ирина Павловна.

— Они меня не устраивают.

— Это не совсем ответ.

— Другого пока нет.

Он вышел из переговорной.

На самом деле его беспокоило не только то, что неизвестный человек продолжал вмешиваться в происходящее. Глебу не нравилось, что он не мог установить источник утечки, не мог предугадать следующий шаг и не мог защитить Алису от того, о чём сам ещё не знал.

Он привык решать проблемы.

Но Алиса не была проблемой, которую можно решить.

И всё же мысль о том, что кто-то снова может втянуть её в чужую игру, вызывала у него почти физическое раздражение.

Ему хотелось взять ситуацию под контроль, выяснить каждого причастного и закрыть вопрос так, чтобы к Алисе больше никто не приблизился.

Он понимал, что она не потерпит подобного обращения. Но понимание не отменяло желания.

Глеб не любил бессилие. Особенно когда оно касалось человека, который начинал для него значить больше, чем он собирался допустить.

⸻

Алиса вышла из здания и остановилась на ступеньках.

Она достала телефон, проверила расписание автобуса и убрала его обратно. До остановки было несколько минут пешком.

На улице было прохладно, но дождь наконец прекратился. На тротуаре блестели лужи, а между облаками показался узкий кусок светлого неба.

Она шла и думала о том, что теперь может вернуться к обычной жизни. Работать, копить деньги, планировать переезд, покупать продукты и не проверять каждое уведомление с тревогой.

Но что, если обычная жизнь уже не вернётся прежней?

Что, если теперь она будет каждый раз вспоминать эту историю, когда кто-то предложит ей помощь? Что, если снова начнёт искать подвох там, где его нет?

Ей не хотелось становиться подозрительной ко всем подряд. Но ещё меньше хотелось снова оказаться в ситуации, когда доверие используют против неё.

И всё же мысли возвращались к Глебу.

Он был властным. Иногда раздражающе прямолинейным. Привык, что его слушают, и не всегда замечал, когда его уверенность превращалась в давление.

Но он умел признавать факты. И, что важнее, иногда останавливался, когда она просила.

Алиса не знала, достаточно ли этого для отношений.

Она не знала даже, хочет ли их.

Ей хотелось, чтобы он позвонил. Хотелось услышать его голос и снова почувствовать то странное спокойствие, которое появлялось рядом с ним.

Но она боялась, что начинает искать в нём защиту от мира, который сама должна научиться выдерживать.

Глеб мог быть сильным, влиятельным и надёжным. Но он не должен был становиться её единственной опорой.

Она слишком дорого заплатила за возможность выбирать самой, чтобы теперь добровольно отдать это право кому-то другому.

Телефон завибрировал.

Глеб:

«Ты уже уехала?»

Алиса остановилась.

Алиса:

«Ещё нет. Иду к остановке».

Глеб:

«Я могу тебя забрать».

Она посмотрела на сообщение и улыбнулась.

Алиса:

«Я помню, что у тебя есть машина».

Глеб:

«Тогда зачем отвечаешь так, будто я предложил пересадить тебя на верблюда?»

Алиса тихо рассмеялась прямо на улице.

Алиса:

«Потому что ты опять пытаешься организовать мою жизнь».

Ответ пришёл не сразу.

Глеб:

«Привычка».

Она несколько секунд смотрела на экран.

Алиса:

«Тогда привыкай спрашивать».

Глеб:

«Уже учусь».

Алиса убрала телефон и пошла дальше.

Она ещё не знала, что ответить Глебу на его предложение отношений. Не знала, готова ли к тому, чтобы впустить в свою жизнь человека, который так явно привык вести.

Ей хотелось быть рядом с ним. Хотелось узнать, каким он бывает без делового костюма и бесконечных совещаний. Хотелось проверить, что скрывается за его уверенным голосом и привычкой отдавать распоряжения.

Но она не собиралась соглашаться только потому, что он ей нравился.

И не собиралась путать его способность защищать с правом распоряжаться её жизнью.

Впервые за долгое время вопрос был не в том, как выжить и выбраться из очередной неприятности.

Вопрос был в том, чего она сама хочет.

И теперь ей предстояло разобраться именно с этим.

⸻

Позже вечером Глеб вернулся в свой кабинет. На столе лежали документы по текущим делам холдинга, рядом стояла почти нетронутая чашка кофе.

Он собирался закончить ещё несколько писем, когда телефон коротко завибрировал.

Сообщение пришло от службы безопасности.

«По запросу о повторной выгрузке журналов доступа установлено лицо, получившее уведомление о прохождении заявки через техническую очередь».

Глеб открыл вложение.

В строке получателя значилось имя:

Владислав Дмитриевич Ковалёв.

Он перечитал его ещё раз.

Отец.

Глеб медленно положил телефон на стол.

Это ещё ничего не доказывало. Владислав Дмитриевич мог получить автоматическое уведомление в рамках обычной процедуры согласования или контроля. Само по себе получение сообщения не означало, что он знал о содержании проверки или вмешивался в неё.

Но почему тогда эта информация не прозвучала раньше?

Глеб открыл календарь и посмотрел на время следующей встречи с отцом.

До неё оставалось меньше суток.

Он не собирался обвинять его по одной строке в отчёте. Но и оставлять этот вопрос без ответа не собирался.

Алиса ещё не знала, что за её спиной начиналась совсем другая игра.

И в этой игре фамилия Ковалёвых могла оказаться не защитой, а самой опасной частью истории.

Глава 16. Точка

Егор Савельев вошёл в переговорную в начале двенадцатого.

Алиса не собиралась присутствовать при его объяснениях. Её пригласили только для того, чтобы подтвердить отдельные обстоятельства, если возникнут вопросы. Сейчас она сидела в соседнем кабинете вместе с Ириной Павловной и в третий раз перечитывала заключение внутренней проверки.

Содержание уже почти не требовало внимания. Алиса знала каждую формулировку, каждую дату и каждую цифру. Но продолжала смотреть в документ, словно от этого могла избавиться от неприятного ощущения, которое не отпускало с самого утра.

За стеной звучали приглушённые голоса. Иногда кто-то говорил громче, но слов разобрать было невозможно.

Алиса не пыталась прислушиваться.

Ей не хотелось видеть Егора.

И дело было не в страхе. Она не боялась встретиться с ним взглядом. Ей просто не хотелось снова видеть человека, которого когда-то считала приятелем.

Она помнила его в кофейне: один и тот же заказ, привычные шутки, разговоры во время тихих часов. Помнила, как он однажды предложил подвезти её после поздней смены. Она отказалась, а он не стал настаивать.

Тогда Алисе казалось, что он спокойно принял её решение.

Теперь она понимала: возможно, она просто не заметила, насколько по-разному они воспринимали их общение.

Ей было неприятно не только из-за случившегося. Гораздо сильнее задевало другое: она ведь действительно ему доверяла. Не настолько, чтобы рассказывать о самом личном, но достаточно, чтобы не искать подвох в каждом сообщении.

И теперь приходилось признать, что человек, которого она считала безопасным знакомым, мог сознательно использовать её имя.

— Вы уже закончили читать? — спросила Ирина Павловна.

Алиса подняла глаза.

— Да. Просто перечитываю.

— Что-то непонятно?

— Нет. Скорее, пытаюсь привыкнуть к мысли, что всё это действительно произошло.

Ирина Павловна закрыла свою папку.

— Сегодня вам не придётся ничего доказывать. Если возникнут вопросы, отвечайте только на то, что знаете. Не пытайтесь объяснить действия других сотрудников.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

Алиса кивнула и снова посмотрела на документ.

Она хотела, чтобы всё закончилось. Но вместе с этим боялась того момента, когда закончится официальная проверка и ей придётся остаться наедине с последствиями. Никакого документа, подтверждающего её невиновность, не существовало для той части жизни, в которой она теперь будет вспоминать Егора и сомневаться в собственной способности разбираться в людях.

Через сорок минут дверь переговорной открылась.

Представитель подрядчика вышел первым, за ним — Глеб. Егор остался внутри с Ириной Павловной.

Глеб остановился у двери соседнего кабинета.

— Алиса, выйдите на минуту.

Она закрыла папку.

— Что-то случилось?

— Нет. Нужно поговорить.

Он произнёс это привычным тоном человека, который не привык повторять просьбы. Алиса заметила это и невольно усмехнулась.

— Ты всегда так приглашаешь на разговор?

— Когда времени мало — да.

— Удобно.

— Для меня.

Она поднялась и вышла в коридор.

— Результаты проверки переданы руководству подрядчика, — сообщил Глеб. — Его доступы временно ограничены. Служебное разбирательство продолжится без твоего участия, если не появятся новые обстоятельства.

— А анонимные сообщения?

— Проверка продолжается. Достоверно установить отправителя пока не удалось.

Алиса скрестила руки на груди.

— Значит, дело с договором закрыто, а с сообщениями — нет.

— Именно. Не путай эти две проверки. По договору у нас достаточно данных, чтобы снять с тебя все подозрения. По сообщениям пока нет.

— И ты не считаешь, что за ними стоит Егор?

— Я не собираюсь выдавать предположение за доказательство.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты понимаешь, что это правильный ответ?

Глеб чуть приподнял бровь.

— Я надеялся услышать что-нибудь более лестное.

— Не обольщайся. Три с плюсом.

— Щедро.

— Я сегодня добрая.

— Тогда постарайся сохранить это настроение до конца встречи.

Алиса нахмурилась.

— Какой ещё встречи?

— С моим отцом. Он хочет поговорить с тобой.

— А меня спросить забыли?

— Я спросил. Ты согласилась прийти на итоговую встречу с руководством холдинга.

— Я соглашалась подтвердить обстоятельства проверки, а не участвовать в семейном совете Ковалёвых.

— Это не семейный совет. Отец хочет объяснить своё решение.

— Тогда пусть объясняет. Но я не обещаю, что мне понравится ответ.

Глеб посмотрел на неё сдержанно.

— Никто не требует, чтобы он тебе понравился.

Он открыл дверь кабинета.

Алиса задержалась на секунду, собираясь с мыслями, и вошла следом.

⸻

Владислав Дмитриевич встретил их стоя.

На столе не было ни бумаг, ни ноутбука — только стакан воды и раскрытый ежедневник. Он выглядел собранным, как всегда, но Алиса заметила, что сегодня он не сразу предложил им сесть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Алиса, спасибо, что согласились прийти.

— Я хочу сразу уточнить одну вещь, — сказала она, занимая место напротив. Сумку она оставила на коленях. — Я здесь не как сотрудница вашего холдинга. И не как человек, которому можно предложить компенсацию, чтобы вопрос исчез.

Владислав Дмитриевич посмотрел на неё внимательно.

— Я понимаю.

Глеб остался у окна. Он не вмешивался, но и не выглядел человеком, который собирается просто наблюдать. Его взгляд время от времени возвращался к отцу.

— Тогда расскажите, почему вы торопились закрыть дело, — продолжила Алиса.

Владислав Дмитриевич сцепил пальцы.

— После обнаружения расхождений в документах несколько подразделений начали обмениваться противоречивыми сведениями. Руководство подрядчика требовало объяснений, а внутри холдинга возник риск остановки нескольких связанных процессов. Я хотел получить ясный ответ как можно быстрее.

— Но ясного ответа ещё не было.

— Да.

— И всё же вы торопились.

— Я считал, что проблему можно решить в рабочем порядке. Мне казалось, что после подтверждения фактов вопрос быстро закроется. Я недооценил, насколько опасно выглядит ситуация для человека, чьё имя оказалось в реестре.

Алиса почувствовала, как пальцы сильнее сжали ручку сумки.

— Вы понимали, что меня могут обвинить?

— Я понимал, что возникнут вопросы. Но не предполагал, что запись с вашим именем будет использована таким образом.

— Вы не предполагали или не захотели проверить?

Владислав Дмитриевич впервые отвёл взгляд.

Глеб едва заметно изменил положение у окна, но промолчал.

— Я не проверил достаточно тщательно, — наконец произнёс отец. — Это моя ошибка.

Алиса ожидала услышать оправдания. Возможно, ссылки на ответственность, сроки, давление со стороны совета директоров. Она даже заранее приготовила ответы на несколько подобных фраз.

Но он признал ошибку.

Неохотно. Без лишних эмоций. И всё же признал.

Это не отменяло произошедшего.

— Почему вы не поговорили со мной раньше?

— Я хотел сначала получить результаты внутренней проверки. Кроме того, привык решать подобные вопросы через руководителей подразделений. В вашем случае этот подход оказался неверным.

— Вы понимаете, что всё это время я не знала, обвиняют меня или нет? Что я приходила на работу и не понимала, не вызовут ли меня снова? Что мне приходилось сохранять каждое сообщение и записывать, какие файлы я открывала, потому что чужая запись в реестре могла испортить мне репутацию?

— Да.

— Нет, — Алиса покачала головой. — Вы можете представить это. Но не знаете, каково это, когда у тебя нет ни денег, ни связей, ни возможности просто позвонить кому-нибудь и попросить решить проблему.

В кабинете стало тихо.

Она почувствовала, что говорит уже не только о договоре № 184. За последние дни ей пришлось снова и снова доказывать очевидное: она не делала того, в чём её подозревали. И каждый раз, когда кто-то произносил «проверка», «процедура» или «рабочий порядок», ей хотелось спросить, почему обычному человеку приходится тратить столько сил, чтобы защитить собственное имя.

— Я не хочу, чтобы меня считали человеком, которому можно испортить репутацию, а потом всё исправить служебной запиской, — добавила она. — И не хочу, чтобы меня воспринимали как удобную фигуру, которую можно передвинуть, если она мешает.

Владислав Дмитриевич медленно кивнул.

— Вы правы.

— Мне не нужно особое отношение. Мне нужно нормальное. Чтобы мои действия оценивали по фактам, а не по тому, насколько удобно использовать мою фамилию в отчёте.

— Итоговые документы будут оформлены так, чтобы однозначно подтвердить отсутствие вашей вины. Если потребуется официальное разъяснение для работодателя, оно будет предоставлено.

— Хорошо. Именно этого я и жду.

Алиса поднялась.

Владислав Дмитриевич тоже встал.

— Алиса, я хотел бы извиниться.

Она остановилась.

— За что именно?

Вопрос явно застал его врасплох.

— За то, что не обеспечил должную проверку обстоятельств до того, как ситуация стала для вас угрозой.

Алиса несколько секунд смотрела на него.

— Принимаю. Но это не означает, что я вам доверяю.

— Я понимаю.

— Надеюсь.

Она направилась к двери.

— Алиса, — остановил её Владислав Дмитриевич. — Если вам понадобится помощь с восстановлением репутации или трудоустройством, вы можете обратиться напрямую ко мне.

Она обернулась.

— Спасибо. Но я справлюсь сама.

Глеб посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение, но он ничего не сказал.

Алиса вышла первой.

⸻

В коридоре Глеб догнал её у лифта.

— Ты была прямолинейна.

— Это вежливый способ сказать, что я была неудобной?

— Нет. Это способ сказать, что ты не позволила ему заменить ответ красивой речью.

Алиса нажала кнопку вызова.

— А ты? Ты знал, что отец так ответит?

— Нет.

— И всё равно привёл меня к нему.

— Потому что ты хотела получить ответ. А я не собирался решать за тебя, нужен тебе этот разговор или нет.

Она повернулась к нему.

— Вот это мне нравится.

— Что именно?

— Ты объяснил своё решение, а не просто сообщил, что оно правильное.

Глеб посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Не привыкай. Я всё ещё могу быть невыносимым.

— Я заметила. У тебя талант.

Двери лифта открылись.

Алиса шагнула внутрь, но Глеб остался в коридоре.

— Ты не едешь? — спросила она.

— У меня встреча через десять минут.

— Конечно. У тебя же холдинг. И бесконечное количество людей, которые не могут прожить без твоего расписания.

— Большинство из них прекрасно проживает.

— А ты?

Он посмотрел на часы, затем снова на неё.

— Я не привык оставлять дела незавершёнными.

— Даже если дело — ты сам?

Глеб нахмурился.

— Не начинай ставить мне диагнозы, Алиса.

— Я и не начинала. Просто спросила.

Он помолчал.

— Я, кажется, разучился отдыхать, когда от меня ничего не требуется.

Впервые за всё время его голос прозвучал не как уверенное утверждение, а как признание, которое он сам ещё не успел обдумать.

Алиса не стала шутить.

— Тогда попробуй иногда не назначать себе следующую задачу.

— Ты предлагаешь мне отдых?

— Я предлагаю тебе самостоятельно разобраться, что ты хочешь делать, когда никто ничего от тебя не требует.

— Опасный совет.

— Зато бесплатный.

Глеб усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— Алиса, подожди.

Она удержала кнопку лифта.

— Что?

— Я хочу пригласить тебя на ужин.

Он произнёс это так, словно уже принял решение и теперь сообщал ей о нём.

Алиса чуть приподняла бровь.

— Это вопрос или распоряжение?

— Не передёргивай. Я не настолько плохо воспитан.

— Иногда у меня возникают сомнения.

Глеб раздражённо выдохнул.

— Хорошо. Спрошу иначе. Ты свободна в пятницу вечером?

— Пока не знаю.

— Посмотри в расписании.

Она прищурилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Я не собираюсь угадывать, когда ты свободна. У меня тоже есть дела, и я не намерен подстраивать весь вечер в последнюю минуту.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

— Не вижу, что здесь смешного.

— А я и не смеюсь.

Глеб на секунду замолчал, затем добавил:

— Я хочу провести с тобой вечер. Без разговоров о проверках и документах. Ты мне нравишься, Алиса. И я не особенно привык скрывать, чего хочу.

— А если я не соглашусь?

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Тогда не соглашайся.

— И всё?

— А что ты ждёшь? Чтобы я начал убеждать тебя, какой я замечательный?

— Нет. Просто ты выглядишь так, будто отказ тебе не понравится.

— Не понравится, — отрезал он. — Я не собираюсь притворяться, что мне будет всё равно.

Алиса внимательно посмотрела на него.

— И что ты будешь делать с этим недовольством?

Глеб выдержал паузу.

— Ничего. Это моя проблема.

— Хороший ответ.

— Не оценивай меня, будто я сдаю экзамен.

— А ты не веди себя так, будто уже получил зачёт.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло раздражение.

— С тобой даже обычное приглашение превращается в переговоры.

— Ты сам выбрал такую собеседницу.

— Заметил.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

— Подумай. Но не заставляй меня ждать неделю.

— А если я захочу подумать неделю?

— Буду недоволен.

— Переживёшь.

— Скорее всего.

Двери лифта начали закрываться.

— Алиса, — сказал он напоследок. — Я не шучу насчёт ужина.

— Я тоже не шучу насчёт своего расписания.

— Тогда договорились. Дай знать, когда решишь.

Двери закрылись.

⸻

На улице было сыро и ветрено. Алиса остановилась на ступенях, поправила воротник и достала телефон.

Она могла бы сразу написать Глебу. Сказать, что согласна. Ей хотелось увидеть его не в переговорной, не рядом с отцом и не в роли человека, который задаёт вопросы по чужим документам.

Но она не торопилась.

Ещё недавно она доверяла Егору и не сомневалась, что хорошо понимает, с кем имеет дело. Теперь ей приходилось заново учиться отличать собственное желание от удобной иллюзии.

Глеб ей нравился. Его уверенность, манера говорить, способность не теряться в сложных ситуациях. Даже его раздражающая привычка всё планировать заранее.

Но нравиться кому-то — не значит быть обязанной соглашаться на его условия.

И благодарность за то, что он помог разобраться с проверкой, не должна становиться причиной для отношений.

Алиса убрала телефон в карман и направилась к остановке.

История с договором № 184 для неё закончилась. С Егором ещё разбирались официально, а отправителя анонимных сообщений продолжали искать. Но Алиса решила, что больше не позволит неизвестному человеку управлять каждым её решением.

Автобус подошёл почти сразу. Она села у окна, достала телефон и открыла переписку с Глебом.

Несколько секунд смотрела на пустое поле сообщения.

Затем набрала:

Я согласна встретиться. Но на этот раз место выбираю я.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Разумеется.

Через секунду появилось ещё одно сообщение:

И время тоже?

Алиса улыбнулась.

Особенно время.

Глеб ответил не сразу.

Тогда предложи день. Только не в последний момент.

Алиса усмехнулась.

Даже в сообщении он умудрялся выставлять условия. Она могла бы возмутиться, напомнить, что ещё ничего ему не обещала, и заставить ждать ответа до завтра. Но вместо этого поймала себя на том, что уже мысленно перебирает свободные вечера.

Это насторожило её сильнее, чем его требовательный тон.

Она не хотела снова ошибиться в человеке. Не хотела путать интерес с благодарностью, а уверенность мужчины — с гарантией того, что рядом с ним будет безопасно. Глеб ей нравился. Именно поэтому следовало быть осторожнее, а не меньше.

Алиса заблокировала телефон и прислонилась виском к холодному стеклу автобуса.

История с договором № 184 закончилась. По крайней мере, та её часть, в которой ей приходилось доказывать собственную невиновность. Егор больше не имел права распоряжаться её именем, а неизвестный отправитель — управлять каждым её шагом.

Но теперь появился другой человек.

Глеб не пытался казаться удобным. Он не скрывал, что привык добиваться желаемого, не любил ждать и плохо переносил неопределённость. Алиса уже видела это. И всё же хотела узнать его ближе.

Вопрос был не в том, сможет ли он вести.

Вопрос был в том, сумеет ли он остановиться, когда она не захочет следовать.

Телефон снова завибрировал.

И не опаздывай, когда выберешь день.

Алиса посмотрела на сообщение и медленно улыбнулась.

— Вот уж кто не умеет просто пригласить на ужин, — пробормотала она.

Она ещё не знала, что однажды эта его привычка решать всё заранее станет причиной их первого серьёзного конфликта.

Пока же Алиса убрала телефон и посмотрела в окно.

Она сама выбрала сделать следующий шаг.

И пока не собиралась отдавать это право никому.

Глава 17. Не по расписанию

Алиса выбрала небольшую кофейню на тихой улице, куда редко заходили люди из делового центра.

Здесь не было мраморных столешниц, официантов в белых рубашках и меню, в котором стоимость десерта заставляла задуматься о смысле жизни. Зато были большие окна, мягкие диваны, немного потёртая мебель и очень приличный раф с солёной карамелью.

Именно поэтому место ей нравилось.

Встречу она назначила на субботу, на половину четвёртого.

Глеб спросил, удобно ли ей будет после работы.

Алиса ответила, что в субботу не работает.

Он написал: «Хорошо».

И больше ничего не уточнял.

Это было почти подозрительно.

За два дня он не прислал ни одного напоминания, не предложил изменить время и не попытался выяснить, где именно она собирается его встретить. Алиса поймала себя на том, что пару раз проверяла телефон без всякой причины.

Ей не нравилось, что она ждёт его сообщений.

Ещё меньше нравилось, что это ожидание ей приятно.

В субботу она пришла на семь минут раньше. Осознав это, разозлилась на себя, будто совершила принципиальную ошибку.

Я сама выбирала время. Сама выбирала место. Могу хотя бы не сидеть у входа, как человек, который ждёт экзаменатора.

Она заказала раф, достала телефон и принялась читать новости. Через несколько минут поняла, что уже дважды перечитала один и тот же заголовок.

Когда дверь открылась и вошёл Глеб, она не сразу подняла голову.

Он был одет безупречно даже по выходным, но вместо привычного делового пальто на нём была тёмная куртка. Под ней — чёрный свитер, тёмные брюки и дорогие часы, которые, вероятно, стоили больше всей её кухонной техники вместе взятой.

В руках ничего не было. Ни папки, ни ноутбука, ни телефона, который он обычно держал так, словно от одного его звонка зависела судьба предприятия.

Он заметил Алису и подошёл к столику.

— Привет.

— Привет. Ты пришёл без документов.

— Решил не рисковать.

— А вдруг я подготовила договор на передачу тебе своей кофемашины?

— Тогда мне пришлось бы уточнять, включена ли в сделку инструкция по эксплуатации.

Алиса рассмеялась.

Глеб сел напротив и оглядел кофейню.

— Неплохое место.

— Ты ожидал чего-то другого?

— Не знаю. Например, ресторана, где мне придётся делать вид, что я понимаю разницу между шестью видами оливкового масла.

— Не переживай. Здесь максимум придётся выбирать между сиропами.

— Уже звучит сложнее, чем рабочее совещание.

Он снял куртку и повесил её на спинку соседнего стула.

Несколько секунд они молчали. Не неловко, скорее непривычно. Раньше между ними всегда было что-то третье: расследование, документы, правила, необходимость выяснить очередной факт. Теперь им предстояло разговаривать друг с другом без официального повода.

И это оказалось сложнее, чем Алиса ожидала.

Глеб тоже это заметил.

Он привык начинать разговор с конкретной цели. Задавать вопросы, получать ответы, принимать решения. Здесь же никакой цели, кроме желания провести время с женщиной напротив, не было.

И почему-то именно это заставляло его чувствовать себя менее уверенно.

— Итак, — сказала Алиса, отпивая кофе, — о чём разговаривают люди, когда у них больше нет общего расследования?

— Обычно о том, что их интересует.

— Прекрасно. И что интересует тебя?

— Ты.

Она едва не поперхнулась кофе.

Глеб смотрел на неё совершенно спокойно.

— Ты всегда так отвечаешь? — спросила Алиса.

— Как?

— Будто собираешься вывести собеседника из равновесия и проверить результат.

— Не всегда. Иногда я просто говорю то, что думаю.

— Тебе стоит предупреждать людей.

— О чём?

— Что у тебя бывают прямые ответы.

— Это сделало бы их менее прямыми.

Она покачала головой.

— Невыносимый человек.

— Ты уже говорила.

— И буду повторять, пока не дойдёт.

Глеб чуть улыбнулся.

— Тогда давай начнём с простого. Что ты любишь делать, когда у тебя есть свободное время?

Алиса посмотрела на него с подозрением.

— Это собеседование?

— Нет.

— Ты собираешься составить таблицу моих интересов?

— Пока нет.

— Очень смешно.

Она задумалась.

— Я люблю гулять. Особенно вечером, когда город уже не такой шумный. Люблю старые книги, даже если у них потрёпанные обложки и страницы пахнут пылью. Иногда смотрю фильмы, которые никто не понимает, а потом сама не могу объяснить, почему мне понравилось.

— Что за фильмы?

— Если скажу, ты начнёшь искать рецензии, чтобы сформировать правильное мнение.

— Ты плохо обо мне думаешь.

— Я думаю о тебе достаточно хорошо, чтобы подозревать самое худшее.

Глеб тихо рассмеялся.

— Ладно. Не буду искать рецензии. А что ещё?

— Я люблю готовить, когда не слишком устала. Но терпеть не могу, когда кто-нибудь стоит над душой и объясняет, как правильно резать лук.

— Даже если человек умеет резать его лучше?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Особенно если умеет.

— Принято.

— Не записывай.

— Я запоминаю.

Она хотела ответить колкостью, но вдруг поняла, что он действительно слушает. Не перебивает, не пытается предложить решение каждой проблемы и не объясняет, как можно организовать её жизнь эффективнее.

Он просто спрашивает.

Это было непривычно.

Алиса привыкла, что люди либо интересуются ею поверхностно, либо слишком быстро переходят к вопросам, на которые она не хочет отвечать. Глеб пока не пытался проникнуть туда, куда его не приглашали.

Но это не означало, что она собиралась расслабляться окончательно.

— А ты? — спросила она. — Что делаешь, когда не управляешь холдингом?

— Бегаю. Иногда читаю. Могу провести вечер за шахматами.

— С кем?

— С отцом. Хотя он считает, что я до сих пор играю недостаточно хорошо.

— Ты выигрываешь?

— Иногда.

— И он не злится?

Глеб посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Отец умеет проигрывать. Он просто предпочитает объяснять, почему победа соперника была недостаточно убедительной.

— Кажется, я начинаю понимать, откуда у тебя некоторые привычки.

Его улыбка стала чуть холоднее.

— Например?

Алиса заметила перемену.

— Например, желание последним произнести аргумент.

— Я не всегда хочу быть последним.

— Только когда уверен, что прав?

— Обычно я уверен, что прав.

— Глеб.

Он выдержал её взгляд.

— Что?

— Вот это и есть проблема.

Он откинулся на спинку дивана. На лице появилось знакомое выражение: он уже собирался возразить, но, кажется, решил сначала выяснить, насколько серьёзно она настроена.

— Хорошо. Объясни.

— Не хочу сейчас. Мы договаривались о встрече, а не о разборе твоего характера.

— Справедливо.

Алиса моргнула.

— Ты так легко согласился?

— Не злоупотребляй моментом.

Она рассмеялась, и напряжение исчезло.

⸻

Они говорили почти час.

О музыке, которую Глеб слушал в машине. О том, что Алиса терпеть не может ранние подъёмы, но однажды встала в пять утра ради поездки за город и потом весь день считала себя героем. О том, что Глеб не любит опаздывать, но иногда задерживается на работе до такой степени, что забывает поужинать.

— Ты забываешь поесть? — переспросила Алиса.

— Бывает.

— Взрослый мужчина, заместитель генерального директора, а расписание приёма пищи организовать не способен.

— Ты сейчас собираешься прочитать мне лекцию?

— Нет. Просто наслаждаюсь редким зрелищем: оказывается, ты тоже человек.

— Не распространяй эту информацию. Репутация пострадает.

Она улыбнулась и отломила кусочек десерта.

— А почему ты так много работаешь?

— Потому что у меня много работы.

— Глубокий ответ.

— Ты задала простой вопрос.

— Я спрашиваю не о количестве документов.

Глеб посмотрел на неё.

— Мне нравится заниматься тем, в чём я хорошо разбираюсь. И мне нравится видеть результат.

— А если результата нет?

— Значит, нужно работать лучше.

— Ты когда-нибудь допускаешь, что иногда ничего нельзя исправить усилиями?

Он помолчал.

— Допускаю. Не люблю.

— Вот это уже честнее.

Глеб чуть нахмурился.

— Ты постоянно пытаешься найти во мне недостатки?

— Нет. Просто они сами бросаются в глаза.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Он отпил кофе и посмотрел в окно.

На самом деле вопрос Алисы задел его сильнее, чем он хотел показать. Глеб не любил бессилие. Не любил ждать чужих решений, зависеть от обстоятельств и признавать, что некоторые вещи невозможно привести в порядок одним распоряжением.

Возможно, именно поэтому его так раздражала неопределённость между ними.

Он хотел знать, нравится ли Алисе проводить с ним время. Хотел понимать, чего она ждёт от этой встречи и будет ли следующая. Но задавать такие вопросы прямо ему казалось почти унизительным.

Вместо этого он продолжал шутить и задавать вопросы о ней.

— Ты всегда так внимательно смотришь на людей? — спросила Алиса.

— Как?

— Будто пытаешься понять, что они сейчас скрывают.

— Профессиональная привычка.

— А со мной тоже работаешь?

— Нет.

— Уверен?

— Если бы я работал, ты бы уже пожаловалась на слишком большое количество вопросов.

Алиса улыбнулась.

— Возможно, я ещё успею.

⸻

Когда они вышли из кофейни, ветер оказался сильнее, чем Алиса ожидала. Она подняла воротник пальто и спрятала руки в карманы.

Глеб остановился рядом.

— Хочешь прогуляться?

— Да.

— Куда?

Она посмотрела на улицу.

— Давай просто пойдём. Без маршрута.

Глеб на секунду замер.

— Без маршрута?

— Да. Это когда ты идёшь, а потом решаешь, куда свернуть. Очень распространённая практика среди людей, которые не пытаются контролировать каждый перекрёсток.

— Я знаю, что такое прогулка, Алиса.

— Я начинаю сомневаться.

Он усмехнулся и пошёл рядом с ней.

Они свернули в небольшой сквер. Дорожки были влажными после недавнего дождя, на скамейках лежали жёлтые листья. Где-то неподалёку ребёнок пытался уговорить отца купить ему воздушный шар, а пожилая женщина выгуливала маленькую собаку в ярко-красной куртке.

Алиса остановилась возле дерева, достала телефон и сфотографировала ветку, на которой ещё держалась горсть красных листьев.

— Красиво, — сказал Глеб.

— Ты даже не посмотрел.

Он наклонился ближе к экрану.

— Теперь посмотрел.

— И?

— Красиво.

— Ты ужасно неубедителен.

— Мне следует подготовить речь?

— Нет. Просто иногда можно сказать что-нибудь неидеальное.

Он посмотрел на неё.

— Например?

— Например: «Мне нравится, что ты остановилась ради этого дерева».

Глеб перевёл взгляд на ветку, затем снова на неё.

— Мне нравится, что ты остановилась ради этого дерева.

Алиса улыбнулась.

— Видишь? Не умер.

— Пока держусь.

Они пошли дальше.

Через некоторое время их руки случайно соприкоснулись. Алиса не отстранилась сразу, но и не стала делать вид, будто это ничего не значит.

Глеб заметил её реакцию.

Он хотел взять её за руку. Желание было простым, почти привычным, но он не знал, насколько Алиса готова к такой близости. Ему не нравилось гадать. Он предпочитал прямые ответы.

— Можно взять тебя за руку?

Вопрос прозвучал негромко и без привычной уверенности, с которой он говорил о делах.

Алиса посмотрела на его ладонь.

— Можно.

Он взял её руку.

Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони уверенно, но без давления. Алиса почувствовала тепло его кожи и неожиданно для себя расслабилась.

Ничего особенного не произошло. Не вспыхнуло небо, не остановился город, не заиграла музыка, которую обычно добавляют в романтические фильмы в самый подходящий момент.

Просто они шли рядом, держась за руки.

И почему-то этого оказалось достаточно.

— Ты сейчас что-нибудь анализируешь? — спросила она.

— Да.

Алиса закатила глаза.

— Господи.

— Я анализирую, стоит ли мне сказать, что мне хорошо с тобой, или ты решишь, что я пытаюсь ускорить события.

Она замедлила шаг.

— Можешь сказать. Только не решай за меня, что я должна почувствовать в ответ.

Глеб посмотрел на неё.

— Мне хорошо с тобой.

Алиса улыбнулась.

— Мне тоже.

Он чуть крепче сжал её пальцы.

— Вот и отлично.

Она повернула голову.

— Что именно отлично?

— То, что мы хотя бы в этом согласны.

— Не торопись. У нас впереди ещё много спорных вопросов.

— Я заметил.

— И не все ты сможешь решить.

Глеб усмехнулся.

— Посмотрим.

В его голосе прозвучала привычная уверенность. Алиса покачала головой, но руку не отпустила.

⸻

Когда они дошли до перекрёстка, Алиса освободила ладонь, чтобы застегнуть сумку. Глеб не попытался тут же взять её снова.

Они ещё немного погуляли, потом остановились у её дома.

— Я могу увидеть тебя на следующей неделе? — спросил он.

— Можешь предложить.

— Среда, семь вечера?

Алиса задумалась.

— В среду у меня смена до восьми.

Глеб сразу открыл рот, чтобы назвать другое время, но остановился. Ему не понравилось, что привычный план снова пришлось менять, хотя плана, по сути, ещё не существовало.

— Когда тебе удобно?

Она улыбнулась.

— В четверг после шести. Но я не обещаю, что буду в хорошем настроении.

— Я переживу.

— Не сомневаюсь. Ты пережил меня на встрече с внутренним контролем.

— Там были документы. Они смягчали впечатление.

— А теперь?

Глеб посмотрел на неё.

— Теперь придётся справляться самостоятельно.

Алиса почувствовала, как к щекам приливает тепло. Она не стала прятать улыбку.

— Тогда до четверга.

— До четверга.

Он не спешил уходить. Алиса тоже задержалась у подъезда, хотя уже несколько раз мысленно напомнила себе, что пора домой.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросила она.

— Да.

— И?

— Мне хочется тебя поцеловать.

Алиса почувствовала, как внутри всё на мгновение замерло.

— Это опять распоряжение?

— Нет. Но если ты сейчас начнёшь задавать уточняющие вопросы, я передумаю.

Она рассмеялась.

— Вот так романтика.

— Я предупредил.

Алиса посмотрела на него. Он не приближался, не пытался воспользоваться паузой и не торопил её. Просто ждал, хотя по напряжённой линии челюсти было видно, что ожидание даётся ему не так легко, как хотелось бы.

Она сделала шаг навстречу.

— Тогда не передумывай.

Глеб наклонился и поцеловал её.

Поцелуй получился коротким, осторожным, но не робким. Он не пытался продлить его любой ценой. Когда Алиса отстранилась, Глеб ещё мгновение смотрел на неё, словно хотел что-то сказать, но решил не портить момент очередной фразой.

— До четверга, — повторила она.

— Я помню.

— И не пытайся перенести встречу на среду.

— Я ещё ничего не предлагал.

— Вот и не начинай.

Он усмехнулся.

— Иди домой, Алиса. Уже холодно.

— Сам разберусь, когда мне идти.

— Разумеется.

Она скрылась за дверью подъезда, а Глеб остался на улице ещё на несколько секунд.

Ему хотелось пойти следом, проводить её до квартиры, убедиться, что она добралась. Но он понимал, что это будет уже не забота, а попытка продлить вечер, который она сама закончила.

Глеб сунул руки в карманы куртки и направился к машине.

По дороге он поймал себя на неожиданной мысли: ему хотелось увидеть её снова не через неделю, а завтра.

Это раздражало.

Он не любил, когда желания начинали менять его планы.

⸻

Дома Алиса сняла пальто, поставила чайник и долго не могла решить, что приготовить на ужин.

В холодильнике нашлись яйца, немного сыра и вчерашние овощи. Она сделала омлет, поставила тарелку на стол и только тогда позволила себе улыбнуться.

Поцелуй.

Всего один короткий поцелуй, а она уже второй раз за вечер возвращалась к нему мыслями.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Глеба:

Спасибо за сегодняшний вечер.

Алиса ответила:

Ты был почти нормальным.

Через минуту он написал:

Для начала неплохо.

Она рассмеялась.

Затем пришло ещё одно сообщение:

В следующий раз я выбираю место.

Алиса посмотрела на экран.

Посмотрим.

Ответ появился почти сразу:

Это не ответ.

Она улыбнулась.

Привыкай. Не всё в жизни решается с первого раза.

Глеб прочитал сообщение, но не ответил.

Алиса отложила телефон и вернулась к ужину.

Впервые за долгое время предстоящая неделя не казалась ей чередой обязательств, которые нужно пережить. Впереди была встреча. И человек, которого она хотела увидеть.

Она не знала, что в это же время Глеб сидел в машине возле своего дома и смотрел на экран телефона.

Ему не понравилось её последнее сообщение.

Не потому, что оно было обидным. Просто он привык получать конкретные ответы, а Алиса словно намеренно оставляла ему пространство для неопределённости.

Он мог бы написать ещё раз. Потребовать объяснить, что именно она имела в виду. Но вместо этого заблокировал экран и завёл двигатель.

Не всё можно было решить одним разговором.

И, похоже, именно с этим ему предстояло научиться жить.

⸻

В половине одиннадцатого Алиса уже собиралась ложиться спать, когда телефон снова завибрировал.

На экране высветился незнакомый номер.

Сообщение состояло всего из одной строки:

Хорошо провела время сегодня?

Алиса нахмурилась.

Она перечитала фразу, затем посмотрела на номер. Никакого имени, фотографии или знакомого контакта.

Но номер показался ей знакомым.

Она открыла галерею и нашла папку со скриншотами, которые сохраняла после истории с договором № 184. Тогда ей приходили анонимные сообщения с предупреждениями о повторной выгрузке журналов доступа и о том, что она задаёт не те вопросы.

Алиса открыла один из старых скриншотов.

Номер совпадал.

Она проверила ещё раз, сравнив последние цифры. Ошибки не было.

Улыбка медленно исчезла с её лица.

Тот же отправитель, который раньше знал о деталях внутренней проверки, теперь спрашивал, хорошо ли она провела вечер. Значит, дело было не в случайной рассылке и не в ошибке адресата. Кто-то знал о её встрече с Глебом — или, по крайней мере, хотел, чтобы она так подумала.

Алиса посмотрела на время сообщения. Оно пришло спустя несколько часов после того, как они с Глебом расстались.

Она мысленно прокрутила вечер: кофейня, прогулка, сквер, дорога до дома. Они не встречали знакомых. Она ничего не публиковала в социальных сетях и никому не рассказывала, куда собирается.

Кто тогда мог знать?

Первым порывом было написать Глебу. Но Алиса остановила себя. Она не хотела превращать каждый неприятный сигнал в повод передавать кому-то управление своей жизнью. И всё же скрывать это тоже было бы глупо.

Она сделала скриншот нового сообщения, сохранила его рядом с предыдущими и проверила, не было ли ещё уведомлений.

Пальцы зависли над клавиатурой.

Кто это?

Она не отправила сообщение.

Вместо этого открыла настройки телефона и заблокировала номер. Потом переслала скриншоты на свою электронную почту, чтобы они не остались только в памяти устройства.

Только после этого позволила себе выдохнуть.

Возможно, отправитель действительно наблюдал за ней. Возможно, кто-то из знакомых передал ему информацию. А возможно, он просто пытался напугать её, используя то, что уже знал о расследовании.

Но теперь у Алисы была конкретная причина насторожиться: это был не первый контакт с неизвестным человеком. И прежние сообщения уже касались событий, которые не должны были быть известны случайным людям.

Она выключила телефон и положила его на тумбочку.

Вечер закончился хорошо.

Но теперь она не была уверена, что кто-то не наблюдал за ним со стороны.

Глава 18. Первые правила

В четверг Алиса пришла домой раньше обычного.

Она приняла душ, высушила рыжие волосы, переоделась в мягкие брюки и свободную кофту. Несколько минут постояла перед зеркалом, поправляя прядь у виска.

— Мы просто разговариваем, — напомнила она своему отражению. — Просто разговариваем с мужчиной, от одного взгляда которого у тебя иногда забывается половина слов.

Отражение выглядело не слишком убедительно.

Алиса закатила глаза, взяла сумку и вышла из квартиры.

Встречу они решили провести у Глеба. Она сама предложила этот вариант, но заранее предупредила, что не собирается оставаться на ночь. Он ответил коротко: «Понял».

Когда Алиса позвонила в дверь, Глеб открыл почти сразу.

На нём были тёмные брюки и чёрная рубашка с закатанными до предплечий рукавами. Никакого галстука, пиджака или привычной деловой строгости. Только он сам — высокий, собранный и с таким взглядом, от которого Алисе захотелось проверить, правильно ли она закрыла дверь подъезда.

— Опоздала на две минуты, — заметил он.

— Здравствуй, Глеб. Я тоже рада тебя видеть.

— Я заметил.

— Что именно?

— Что ты решила начать вечер с претензий.

— А ты — с замечаний. Кажется, мы отлично подготовились.

Он усмехнулся и отступил, пропуская её внутрь.

— Проходи.

— Чай?

— Уже поставил.

Алиса сняла пальто и оглядела гостиную: книги, тёплый свет торшера, аккуратно сложенный плед. Всё на своих местах.

— У тебя здесь подозрительно спокойно.

— Тебе мешает?

— Пока нет. Но я могу исправить ситуацию.

— Даже не сомневаюсь.

Он поставил перед ней чашку и сел рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Алиса ощущала его присутствие.

— Я хотел продолжить наш разговор, — сказал Глеб.

— О правилах?

— О тебе. О том, чего ты хочешь. И о том, что я могу тебе предложить.

Она обхватила чашку ладонями.

— Я пока не уверена, чего хочу.

— Это я уже понял.

— Поразительная наблюдательность.

— Алиса, я серьёзно.

Она посмотрела на него. В его голосе появилась привычная деловая жёсткость.

— Я тоже. Не могу же я придумать желания специально, чтобы тебе было проще.

Глеб провёл ладонью по подбородку.

— Иногда мне кажется, что ты сама не понимаешь, чего от меня хочешь.

— Возможно. Мы знакомы совсем недолго.

— Но целоваться тебе нравится.

Алиса приподняла бровь.

— Это сейчас был вопрос или претензия?

— Констатация.

— Тогда продолжай констатировать молча.

Он посмотрел на неё с лёгким раздражением, но спорить не стал.

— Я хочу тебя поцеловать, — произнёс он спустя несколько секунд.

— Ты уже говорил.

— И что?

— И ничего. Просто интересно, сколько раз ты собираешься повторить.

— Пока не получу ответ.

Алиса поставила чашку на столик.

— А если я скажу, что пока не решила?

— Тогда я буду сидеть здесь и злиться на собственное нетерпение.

Она рассмеялась.

— Хотя бы честно.

— Не думай, что мне нравится ждать.

— А мне не нравится, когда меня торопят.

— Я заметил.

В комнате повисла короткая пауза.

Алиса сама придвинулась ближе. Глеб посмотрел на неё, но не стал торжествующе улыбаться. Его ладонь легла ей на талию, и он притянул её к себе.

Первый поцелуй получился совсем не таким, как в прошлый раз.

Тогда они осторожно проверяли, не станет ли близость ошибкой. Теперь между ними уже было ожидание — накопившееся за несколько встреч, переписок и недосказанных фраз.

Глеб целовал её уверенно, без лишней робости. Его пальцы скользнули по её спине и остановились у основания шеи.

Алиса ответила на поцелуй смелее, чем собиралась.

Когда он немного отстранился, она не отпустила его рубашку.

— Что? — спросил Глеб.

— Ничего.

— Не похоже.

— Просто думаю.

— Опасное занятие.

Она улыбнулась и снова поцеловала его.

На этот раз Глеб встретил её движение без прежней сдержанности. Его рука крепче легла ей на талию, а Алиса почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Через несколько секунд он отстранился.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Ты торопишься? — спросил он.

— Нет.

— Тогда перестань смотреть на меня так, будто я сейчас собираюсь тебя укусить.

— А ты собираешься?

— Пока нет.

Она рассмеялась.

— Какое облегчение.

Глеб провёл большим пальцем по её щеке.

— Ты слишком много шутишь, когда нервничаешь.

— А ты слишком много командуешь, когда нервничаешь.

Его лицо на мгновение стало жёстче.

— Я не нервничаю.

— Конечно. Просто у тебя случайно напряглась челюсть.

— Ты всегда так внимательно меня рассматриваешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Только когда есть на что посмотреть.

Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

— Алис, я не собираюсь весь вечер угадывать, чего ты хочешь. Если тебе нравится — скажи. Если нет — тоже скажи.

— Вот видишь? Ты даже просишь меня говорить по твоим правилам.

— Потому что не умею читать мысли.

— А жаль. Было бы удобно.

Глеб покачал головой и снова поцеловал её.

На этот раз Алиса сама обняла его за шею. Ей нравилось ощущать его рядом, чувствовать тепло его ладони на спине и слышать, как меняется его дыхание, когда она отвечала на поцелуй.

Когда его рука остановилась на её бедре, Алиса накрыла её своей.

— Не так быстро.

Глеб убрал руку, но его выражение лица изменилось.

— Ты то сама тянешься ко мне, то отодвигаешься.

— И?

— И это раздражает.

Алиса замерла.

— Прости, что не соответствую твоему расписанию.

— Не передёргивай мои слова.

— Тогда выбирай их внимательнее.

Глеб посмотрел на неё. Несколько секунд он явно собирался ответить резко, но вместо этого поднялся и отошёл к окну.

Алиса наблюдала за ним, чувствуя, как прежнее тепло постепенно сменяется неловкостью.

— Ты злишься? — спросила она.

— Да.

— На меня?

— На ситуацию. И на себя тоже.

Он повернулся.

— Мне хочется большего, Алиса. Я не собираюсь изображать равнодушие. Но мне не нравится постоянно останавливаться на полпути.

Она опустила взгляд.

— Я не прошу тебя изображать равнодушие.

— Тогда не заставляй меня угадывать, что происходит у тебя в голове.

— Я сама не всегда это знаю.

Глеб помолчал.

— Вот с этим мне придётся смириться.

— Не обязательно смиряться. Можно просто иногда потерпеть.

— Ты прекрасно умеешь находить слова, которые мне не нравятся.

— У меня талант.

Он невольно усмехнулся.

— Это я уже заметил.

⸻

Позже они перебрались за стол. Чай успел остыть, печенье почти закончилось, а Алиса уже чувствовала себя немного свободнее.

Глеб достал небольшой блокнот.

Она посмотрела на него с подозрением.

— Только не говори, что у тебя есть план на оставшуюся часть вечера.

— Есть несколько вопросов.

— Сколько?

— Семь.

— Глеб!

— Шесть, если перестанешь перебивать.

Алиса рассмеялась.

— Ты неисправим.

— А ты невыносима.

— Вот теперь вечер становится интересным.

Он убрал блокнот.

— Ладно. Без списка. Скажи, что тебе интересно попробовать.

Она задумалась.

— Я хочу понять, каково это — доверять тебе инициативу. Но не хочу проснуться однажды с ощущением, что теперь вся моя жизнь должна подчиняться твоим желаниям.

— Я не собираюсь распоряжаться твоей жизнью.

— Ты любишь распоряжаться.

— Я привык, что мои решения выполняют.

— На работе?

— Не только.

Алиса внимательно посмотрела на него.

— Вот это уже интереснее.

Глеб откинулся на спинку стула.

— Мне нравится, когда женщина доверяет мне. Когда не пытается каждую минуту оспаривать любое решение.

— А если она не согласна?

— Тогда у нас будет разговор.

— А если после разговора она всё равно не согласна?

— Значит, мне придётся принять её решение.

Он произнёс это с явным неудовольствием.

Алиса улыбнулась.

— Тебе очень не нравится эта часть.

— Не нравится.

— По крайней мере, не притворяешься.

— Я не святой, Новикова.

— Уже начинаю подозревать.

Глеб усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы я попросил тебя об одном небольшом упражнении?

— Смотря о каком.

— Убери телефон в сумку и следующие десять минут не отвлекайся на сообщения. Просто побудь со мной. Ты согласна?

Алиса достала телефон, посмотрела на экран и убрала его в сумку.

— Согласна.

Глеб внимательно посмотрел на неё.

— Хорошая девочка.

Слова прозвучали спокойно, почти буднично.

Но Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Она подняла на него глаза.

— Ты специально?

— Да.

— Самодовольный.

— Мне нравится твоя реакция.

Он придвинулся ближе и провёл ладонью по её волосам.

— Тебе понравилось?

Алиса замялась.

— Да. Немного.

— Немного?

— Не заставляй меня повторять.

— А я хочу услышать ещё раз.

Она посмотрела на него с вызовом.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь?

— Обычно.

— Тогда тебе придётся привыкать к разочарованиям.

Глеб усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло раздражение.

— Посмотрим.

⸻

Они ещё долго разговаривали. О книгах, работе, её планах уехать из Челябинска и о том, почему Глеб терпеть не может опаздывать.

Постепенно разговор вернулся к их отношениям.

— Я хочу предложить тебе один эксперимент, — сказал он.

Алиса сразу насторожилась.

— Звучит подозрительно.

— Ничего опасного. Но сначала хочу узнать, насколько тебе вообще интересна эта сторона отношений.

Он поднялся, вышел из комнаты и вернулся с небольшой коробкой.

Алиса посмотрела на неё, затем на него.

— Что это?

— Игрушка с дистанционным управлением.

Она почувствовала, как щёки становятся горячими.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— И давно она у тебя?

— Достаточно давно.

— Ты всегда так спокойно говоришь о вещах, от которых нормальные люди краснеют?

— Не знаю, что делают нормальные люди. Я говорю о том, что мне интересно.

Он поставил коробку на стол, не открывая её.

— Вибрирующее бельё, управление через приложение. Можно заранее договориться о времени и интенсивности.

Алиса несколько секунд молчала.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с этим на работу?

— В перспективе — да.

— Вот так просто?

— А ты ожидала, что я предложу тебе вязать носки?

— Я ожидала, что ты хотя бы сделаешь вид, будто идея пришла тебе только что.

— Не вижу смысла притворяться.

Он сел рядом.

— Я хочу попробовать это с тобой. Мне нравится сама мысль о том, что у нас будет общий секрет. Но решение за тобой.

— А если я соглашусь, ты будешь сидеть на совещании и нажимать кнопки?

— Я умею заниматься несколькими делами одновременно.

— Самоуверенный.

— Ты ещё не видела половины моих возможностей.

Алиса рассмеялась, но взгляд от коробки не отвела.

— Мне нужно подумать.

Глеб недовольно выдохнул.

— Ты всегда так долго принимаешь решения?

— Когда речь идёт о моём теле — да.

Он посмотрел на неё и чуть нахмурился.

— Справедливо.

— И никаких сюрпризов.

— Хорошо.

— Я сама выбираю, когда начинать.

— Да.

— И если мне станет некомфортно, ты сразу прекращаешь.

— Без обсуждений.

Алиса помолчала.

— Тогда… возможно, я соглашусь попробовать.

— Хорошо.

Он убрал коробку, хотя по его лицу было видно, что ему хотелось бы получить более определённый ответ.

— Ты разочарован? — спросила она.

— Немного.

— Почему?

— Потому что я рассчитывал, что ты будешь смелее.

Алиса резко повернулась к нему.

— Не надо меня подталкивать через самолюбие.

Глеб встретил её взгляд.

— Я не хотел тебя задеть.

— Но задел.

Он провёл рукой по волосам и раздражённо выдохнул.

— Ладно. Неудачно сказал.

Это не было идеальным извинением. Скорее, признанием, что он перегнул. Но Алиса предпочла его красивым словам, за которыми ничего не стояло.

⸻

Когда она собралась уходить, Глеб проводил её до двери.

— Ты сегодня была смелее, чем сама думаешь, — сказал он.

— А ты сегодня был не таким невыносимым, как обычно.

— Щедрая оценка.

— Не привыкай.

Он взял её за подбородок и слегка приподнял лицо.

— Поцелуй меня на прощание.

Алиса посмотрела на него с вызовом.

— Это приказ?

— Это просьба. Но я не собираюсь делать вид, что мне всё равно, ответишь ты на неё или нет.

Она улыбнулась и сама потянулась к нему.

Поцелуй получился коротким, но Глеб задержал ладонь на её талии ещё на несколько секунд.

— Напиши, когда доберёшься, — произнёс он.

— Я не обязана отчитываться.

— Не обязана. Но я хочу знать, что ты дома.

— Я напишу. Потому что сама хочу.

— Хорошо.

Она уже открыла дверь, когда он добавил:

— И не заставляй меня ждать следующей встречи до следующей недели.

Алиса обернулась.

— А если заставлю?

— Буду злиться.

— Ты умеешь очаровывать женщин.

— Я не пытаюсь тебя очаровать.

— Это заметно.

Она рассмеялась и вышла.

⸻

На следующее утро Алиса проснулась раньше будильника.

Первым делом она вспомнила вчерашний вечер. Поцелуи, его ладони, раздражение в голосе, когда она не согласилась с ним. Всё это почему-то не складывалось в привычную картинку идеального мужчины.

И, возможно, именно поэтому Глеб казался ей настоящим.

Он мог быть внимательным, а через минуту — невыносимо самоуверенным. Мог рассмешить её и тут же сказать что-нибудь, от чего хотелось закатить глаза.

Алиса не собиралась закрывать на это глаза.

Но и отрицать собственное влечение больше не получалось.

На кухне она приготовила кофе, съела тост и несколько раз проверила телефон. Сообщение от Глеба появилось, когда она уже собиралась выходить.

Глеб:

«Доброе утро. Ты приняла решение?»

Алиса:

«Ты даже кофе мне спокойно выпить не даёшь».

Глеб:

«Я спросил. Ответить можешь позже».

Она усмехнулась.

Алиса:

«Я согласна попробовать. Но сначала дома. Хочу разобраться с управлением».

Глеб:

«Разумно. Сегодня вечером объясню».

Алиса:

«И не командуй».

Глеб:

«Не обещаю».

Она рассмеялась и убрала телефон.

⸻

Вечером Глеб встретил её у себя дома. Коробка лежала рядом с диваном.

— Значит, всё-таки решилась, — произнёс он.

— Не торопись радоваться. Я ещё могу передумать.

— Ты любишь напоминать мне об этом.

— А ты любишь забывать.

Он открыл упаковку и показал ей комплект. Алиса внимательно выслушала объяснение, осмотрела устройство и задала несколько вопросов о зарядке, приложении и управлении.

— Ты всё проверила? — спросил Глеб.

— Я предпочитаю знать, с чем имею дело.

— Это я уже понял.

Они установили приложение и проверили соединение. Глеб показал, как работает управление, а Алиса попробовала сама переключать режимы.

— Значит, теперь ты можешь управлять этим с телефона? — уточнила она.

— Да.

— И я могу в любой момент отключить устройство сама?

— Разумеется.

— Хорошо.

Глеб убрал телефон на стол.

— Сегодня никакого эксперимента на работе. Сначала разберёмся, комфортно ли тебе вообще.

Алиса посмотрела на него с улыбкой.

— Ты так говоришь, будто я пришла сдавать практический экзамен.

— Я предпочитаю подготовку импровизации.

— А я предпочитаю, чтобы ты иногда просто расслаблялся.

— Не обещаю.

Она рассмеялась и придвинулась к нему.

— Тогда у нас будет много поводов спорить.

— Я уже заметил.

Глеб обнял её за талию и поцеловал. Алиса ответила, сама потянувшись к нему. На этот раз в её движениях было меньше осторожности и больше желания.

Когда они отстранились, он коснулся губами её лба.

— На сегодня достаточно?

— Да. Хочу сначала привыкнуть к самой мысли.

— Хорошо. Завтра ничего не меняется. Никаких игр без предварительной договорённости.

Алиса улыбнулась.

— Ты умеешь быть невыносимым даже в заботе.

— А ты умеешь спорить даже тогда, когда согласна.

— Это мой талант.

— Один из многих.

⸻

В пятницу утром Алиса долго стояла перед шкафом.

Она выбрала привычную одежду, собрала волосы и проверила сумку. Внутри лежали блокнот, зарядка, документы и маленькая коробочка.

Она пока не собиралась использовать игрушку на работе. Сначала хотела привыкнуть к самой мысли и понять, насколько комфортно будет доверить Глебу управление.

Телефон завибрировал.

Глеб:

«Доброе утро. Не передумала насчёт нашего эксперимента?»

Алиса:

«Пока нет. Но не начинай командовать раньше времени».

Глеб:

«Я ещё даже не начинал».

Алиса:

«Вот и продолжай в том же духе».

Глеб:

«Посмотрим, насколько долго у тебя получится меня провоцировать».

Алиса улыбнулась и вышла из квартиры.

Впереди был обычный рабочий день. Марина, документы, таблицы и бесконечные вопросы по договорам.

Но теперь у неё появился маленький секрет, о котором никто из коллег не знал.

И, судя по последнему сообщению, Глеб уже предвкушал продолжение.

Алиса тоже.

Только она пока не собиралась говорить ему об этом вслух.

Глава 19. Шаг навстречу

В пятницу Алиса проснулась с ощущением, что забыла что-то важное.

Она проверила будильник, посмотрела на список дел и даже заглянула в холодильник, хотя прекрасно помнила, что вечером купила продукты.

Ничего.

Тогда она взяла телефон.

Сообщение от Глеба пришло вчера поздно вечером.

Глеб:

«Я хотел бы увидеть тебя в воскресенье. У тебя есть планы?»

Алиса улыбнулась.

Раньше он бы написал время, место и, возможно, добавил бы фразу о том, что ей следует одеться потеплее. Теперь спрашивал.

Не то чтобы один вопрос мог полностью изменить человека. Алиса не была настолько наивной, чтобы поверить в чудесное превращение Глеба Ковалёва в идеального мужчину за несколько дней. Она замечала его попытки считаться с её желаниями. Но замечала и другое: ему это давалось не всегда легко.

Он привык организовывать чужое время, принимать решения и ожидать, что люди будут следовать установленному порядку. Иногда даже обычный вопрос у него звучал как распоряжение.

И Алиса подозревала, что дело было не только в привычке.

Алиса:

«Воскресенье свободно. Но я хочу куда-нибудь, где не нужно сидеть за столом и обсуждать наши отношения».

Глеб:

«Прогулка?»

Алиса:

«Подходит».

Глеб:

«Время выбираешь ты».

Она набрала: «Ты точно не заболел?» — но всё же отправила другое:

Алиса:

«В три. И не присылай за мной машину».

Глеб:

«Я и не собирался».

Алиса усмехнулась.

Алиса:

«Вот и прекрасно. А то я уже приготовилась отстаивать независимость».

Глеб:

«Ты способна отстаивать её даже у закрытой двери».

Алиса:

«Наконец-то начинаешь понимать».

Она отложила телефон и отправилась на кухню.

День прошёл обычно. Кофейня, посетители, бесконечные чашки, короткий перерыв и дорога домой. Вечером Алиса разбирала бельё, когда телефон снова завибрировал.

На экране высветилось имя, которое она давно не видела.

Мама.

Алиса замерла с полотенцем в руках.

Она могла не отвечать. Могла сбросить звонок и заблокировать номер. Могла сделать вид, что ничего не произошло.

Вместо этого она дождалась, когда телефон перестанет звонить, и только потом положила его на стол.

Через минуту пришло сообщение.

«Алиса, нам нужно поговорить. Я знаю, что ты злишься, но нельзя всю жизнь держать обиду».

Она перечитала текст.

Нельзя всю жизнь держать обиду.

Удобная формулировка. В ней не было ни вопроса о том, как Алиса живёт, ни признания того, что произошло. Только требование перестать испытывать неудобные чувства.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре.

«Ты хочешь поговорить о том, что случилось, или о том, почему я до сих пор не делаю вид, что ничего не было?»

Алиса долго смотрела на написанное, затем стёрла сообщение.

Не потому, что испугалась ответа. Просто не хотела снова вступать в разговор, в котором ей пришлось бы доказывать очевидное.

Она заблокировала экран.

Через несколько минут телефон завибрировал снова. На этот раз писал Глеб.

Глеб:

«Как прошёл день?»

Алиса неожиданно для себя захотела рассказать ему о звонке. Но не была уверена, что готова услышать совет, как правильно поступить.

Алиса:

«Нормально. Только мама объявилась».

Глеб:

«Что ей нужно?»

Она нахмурилась. Вопрос был коротким, почти требовательным.

Алиса:

«Не знаю. Поговорить, наверное».

Глеб:

«Ты хочешь с ней разговаривать?»

Алиса:

«Пока нет. Я сама не понимаю, что чувствую».

Ответ пришёл не сразу.

Глеб:

«Тогда не разговаривай».

Алиса посмотрела на экран.

Алиса:

«Ты так легко всё решил».

Глеб:

«А что ещё тут решать? Если не хочешь — не отвечай».

Алиса:

«Глеб, я не просила принимать решение за меня».

Несколько минут он молчал.

Глеб:

«Я не пытаюсь решать за тебя. Просто не понимаю, зачем тебе снова открывать эту дверь».

Алиса почувствовала раздражение.

Алиса:

«Потому что это моя дверь. И я сама разберусь, открывать её или нет».

Ответ появился не сразу.

Глеб:

«Хорошо. Я понял».

Но Алиса не была уверена, что он действительно понял. Скорее, решил пока не продолжать спор.

Она написала:

Алиса:

«Ты не будешь говорить, что мне нужно с ней помириться?»

Глеб:

«Нет. Я не знаю, что между вами произошло настолько подробно, чтобы решать за тебя. И даже если бы знал, решение всё равно оставалось бы твоим».

Алиса села на край кровати.

Она хотела рассказать ему чуть больше, но боялась, что потом пожалеет.

Алиса:

«Когда я была маленькой, дома случилось то, о чём я рассказала маме. Она мне не поверила. Или не захотела верить. Она осталась с ним. Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но после этого мы почти перестали общаться».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алиса отложила телефон.

Она не знала, как Глеб отреагирует. Возможно, скажет что-то слишком резкое. Возможно, начнёт расспрашивать. Возможно, замкнётся, потому что не поймёт, что делать с этой информацией.

Ответ появился через несколько минут.

Глеб:

«Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти».

Следом пришло ещё одно сообщение:

Глеб:

«Я бы хотел знать, кто это сделал».

Алиса нахмурилась.

Алиса:

«Зачем?»

Глеб:

«Чтобы понимать, с кем имею дело».

Алиса:

«Тебе не нужно с ним иметь дело».

Ответ пришёл почти сразу.

Глеб:

«Я не собираюсь лезть в твою жизнь без спроса».

Алиса не ответила.

Она представила, как Глеб произносит эти слова вслух. Вероятно, с таким выражением лица, будто уже мысленно составил план действий, а теперь вынужден напоминать себе, что его никто об этом не просил.

Глеб:

«Я не буду вытягивать из тебя подробности. Но мне трудно спокойно воспринимать то, что с тобой так поступили».

Это было не идеально сказано. В его словах чувствовалась злость, и Алиса понимала, что часть этой злости направлена не на неё. Но ей всё равно не хотелось, чтобы её прошлое превращалось в повод для чужой борьбы.

Алиса:

«Мне не нужно, чтобы ты кого-то искал или разбирался с ним. Мне нужно, чтобы ты услышал меня».

Глеб:

«Услышал».

Алиса:

«И не делал из меня человека, которого теперь надо спасать».

Глеб долго не отвечал.

Глеб:

«Я не считаю тебя беспомощной. Но, возможно, мне придётся привыкнуть не вмешиваться сразу, когда я вижу проблему».

Алиса почувствовала, что напряжение немного отступает.

Алиса:

«Вот это уже честнее».

Глеб:

«Не привыкай к тому, что я всегда буду соглашаться с тобой».

Она невольно улыбнулась.

Алиса:

«Не переживай. Я и не рассчитывала».

⸻

В субботу Алиса приехала к Глебу около семи.

Он открыл дверь, забрал у неё пальто и повесил его в шкаф.

— Опять без опозданий, — заметил он.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

В гостиной горел торшер, на кухне пахло запечённым мясом и специями. На столе стояли тарелки, бокалы и небольшая ваза с ветками эвкалипта.

— Ты готовил? — удивилась Алиса.

— Неужели так трудно поверить?

— Я думала, ты питаешься исключительно деловыми обедами и кофе.

— Иногда я ем обычную еду.

— Какая неожиданная сторона личности.

Глеб усмехнулся.

— Снимай куртку. Ужин остывает.

Алиса посмотрела на него.

— Вот теперь узнаю.

— Что именно?

— Твой любимый тон.

— И всё-таки ты приехала.

— Не делай из этого слишком больших выводов.

За ужином они говорили о работе, о предстоящей неделе и о том, что Алиса наконец нашла свободный вечер, чтобы разобрать шкаф. Глеб слушал, иногда задавал вопросы, но несколько раз отвлекался на телефон.

— У тебя важное сообщение? — спросила она, заметив, как он в очередной раз посмотрел на экран.

— Рабочее.

— Тогда ответь. Я подожду.

— Я не собираюсь проводить вечер в телефоне.

— Но ты уже третий раз его проверяешь.

Глеб отложил устройство экраном вниз.

— Ты сегодня особенно внимательная.

— А ты особенно раздражительный.

— Я устал.

— Тогда не надо делать вид, что это я тебя утомляю.

Он поднял глаза.

— Я такого не говорил.

— Но посмотрел именно так.

Глеб откинулся на спинку стула.

— Алиса, я не обязан каждую минуту следить за выражением лица.

— Не обязан. Но и я не обязана делать вид, что не замечаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Ладно, — наконец сказал он. — Это был неприятный взгляд. Довольна?

— Не особенно. Но хотя бы честно.

Глеб покачал головой и вернулся к ужину.

После еды они перебрались в гостиную. Алиса устроилась на диване, поджав ноги, а Глеб сел рядом.

— Ты говорила, что хочешь узнать больше о том, что мне нравится, — начал он.

— Говорила.

— Тогда я хочу предложить тебе полноценную сессию.

Алиса повернулась к нему.

— Уже сегодня?

— Если ты согласна. Но сначала мы всё обсудим.

— Что ты задумал?

— Связывание. Простая фиксация рук, команды, определённая последовательность действий. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как меняется наше взаимодействие, когда я беру ведущую роль, а ты сознательно позволяешь мне вести.

Она некоторое время молчала.

— А ты уверен, что мне понравится?

— Нет.

— Хороший ответ.

— Я не собираюсь обещать тебе удовольствие заранее. Ты можешь испытать любопытство, волнение, неловкость. Что-то может понравиться, что-то — нет.

Глеб достал из ящика небольшой блокнот и положил на стол.

— Давай сначала договоримся о границах.

— Ты опять с блокнотом?

— Да. И не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но уже собиралась.

Алиса рассмеялась.

Они обсудили, что сегодня ограничатся мягкими манжетами и фиксацией рук в простой, заранее выбранной позиции. Никаких сложных узлов, подвешивания или ограничения дыхания. Глеб объяснил, как будет проходить практика, как быстро можно освободиться и какие ощущения должны насторожить.

Они повторили стоп-сигналы: «красный» — немедленная остановка, «жёлтый» — пауза и проверка состояния. Обычное «стоп» тоже означало немедленно прекратить происходящее.

Алиса попросила добавить ещё одно условие: если она перестанет отвечать, Глеб должен остановиться и проверить её состояние, а не продолжать, ожидая, что она сама заговорит.

Он согласился.

Они договорились и о невербальном сигнале: если Алиса не сможет произнести слово, она трижды сожмёт и разожмёт пальцы. Глеб показал, что манжеты можно быстро расстегнуть, и оставил механизм освобождения доступным.

— И никаких внезапных действий, — добавила она.

— Не будет.

— И не надо считать, что если я согласилась на связывание, то согласилась на всё остальное.

— Я это понимаю.

— Хорошо. Тогда покажи.

Глеб поднялся и принёс из шкафа тканевую сумку. Внутри лежали мягкие манжеты и широкая лента.

Алиса внимательно осмотрела манжеты, проверила застёжки и попросила его показать, как быстро они снимаются.

— Ты всё проверяешь, — заметил Глеб.

— Да. У меня такая неприятная привычка.

— Я уже заметил.

— И всё ещё не передумал?

— Пока нет.

Она рассмеялась.

— Самоуверенный.

— Ты повторяешься.

Он положил сумку на стол.

— Ещё один момент. Во время сессии я хочу, чтобы ты обращалась ко мне «мой господин».

Алиса подняла голову.

— Ты решил сразу перейти к самому неловкому?

— Я решил сказать прямо, чего хочу.

— А если я не захочу?

— Тогда не будешь.

Он произнёс это спокойно, но в его взгляде было ожидание. Ему действительно хотелось услышать эти слова от неё.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сказать это и потом начать смеяться? — предупредила Алиса.

— Попробуй.

— Уверенный в себе мужчина.

— Я не просил тебя оценивать мою уверенность.

Она улыбнулась, но внутри почувствовала напряжение. Ей было любопытно произнести это обращение. И одновременно казалось, что, сказав его, она признает нечто большее, чем просто согласие на игру.

Будто отдаст ему маленькую часть себя, которую потом будет трудно забрать обратно.

— Я могу использовать это обращение только во время сессии? — спросила она.

— Да. Пока мы не договорились об ином, за её пределами ты называешь меня Глебом.

— Хорошо.

— И если тебе станет неприятно, ты скажешь.

Алиса кивнула.

— Договорились.

⸻

Глеб не торопился начинать.

Сначала он предложил Алисе самой застегнуть манжеты на запястьях и проверить, насколько удобно они сидят. Затем показал, как быстро их можно снять. Только после этого убрал лишние вещи и освободил пространство возле дивана.

— Сядь сюда, — произнёс он.

Алиса посмотрела на него.

— Это уже приказ?

— Да.

— А если я не сяду?

Глеб выдержал её взгляд.

— Тогда мы не начинаем.

Его ответ оказался простым. Он не стал повторять приказ, не стал давить. Но и не попытался смягчить интонацию.

Алиса поднялась и заняла указанное место.

Глеб остановился напротив.

— Если тебе не нравится мой тон, скажи.

— Мне непривычно.

— Это не ответ.

— Пока мне интересно.

Он чуть улыбнулся.

— Тогда смотри на меня.

Алиса подняла глаза.

— Во время сессии я хочу услышать от тебя обращение, о котором мы договорились.

Она почувствовала, как краснеет.

— Глеб…

— Сейчас не моё имя.

— Ты всегда такой требовательный?

— Сейчас — да.

Она отвела взгляд, пытаясь скрыть улыбку.

— Хорошо, мой господин.

Последние два слова прозвучали тише, чем она собиралась.

Глеб не улыбнулся, но в его глазах что-то изменилось.

— Громче.

Алиса вскинула голову.

— Не наглей.

— Я не заставляю тебя. Но если ты решила попробовать, не прячь собственные слова за шёпотом.

Это задело её сильнее, чем она ожидала.

— Хорошо, мой господин, — повторила она отчётливее.

— Вот так.

Он подошёл ближе и протянул руку.

— Дай мне запястье.

Она выполнила просьбу.

Глеб застегнул манжеты, оставив достаточно свободы и ещё раз проверив, что они не давят. Затем закрепил их в заранее оговорённом положении, не ограничивая движения тела и не создавая опасного натяжения.

Алиса почувствовала, как меняется её восприятие происходящего.

Ещё минуту назад они сидели на диване и обсуждали обычные вещи. Теперь она стояла перед мужчиной, которому добровольно позволила задавать правила на время этой практики.

Её сердце билось быстрее.

— Посмотри на меня.

Она подняла голову.

— Как ты себя чувствуешь?

— Непривычно.

— Боль? Онемение? Дискомфорт?

— Нет.

— Тогда отвечай, когда я задаю вопрос. Не пытайся угадать, какой ответ мне понравится.

Алиса нахмурилась.

— Я и не пытаюсь.

— Хорошо. Тогда не спорь ради самого спора.

Она почувствовала раздражение. Ей хотелось напомнить ему, что он не имеет права разговаривать с ней так, словно она провинившаяся школьница.

Но вместе с раздражением появилось другое чувство — неожиданное возбуждение от его уверенности. И именно оно смутило её больше всего.

Она не хотела быть человеком, которому нравится, когда на него давят. Не хотела обнаружить в себе желание уступить только потому, что мужчина говорит низким голосом и не отводит глаз.

Но, возможно, дело было не в давлении.

Возможно, ей нравилось, что сейчас она сама выбрала отдать ему инициативу.

Эта мысль не успокоила. Наоборот, заставила задуматься ещё сильнее.

— Продолжать? — спросил Глеб.

Алиса выдохнула.

— Да, мой господин.

⸻

— Встань ровно.

Она выпрямилась.

— Плечи расслабь.

Алиса послушалась.

— Не отворачивайся, когда я с тобой разговариваю.

Она снова подняла глаза.

Глеб говорил коротко. Не повышал голос, но в его интонации не оставалось места привычным шуткам. Он не пытался развлекать её, не подсказывал каждую секунду, что всё хорошо. Он ожидал внимания и требовал его.

Алиса поняла, что именно это и было частью его характера. Он не играл в уверенного мужчину. Он действительно привык, что его слушают.

И всё же сейчас она могла в любой момент остановить происходящее.

Это знание оставалось где-то внутри, как прочная нить, связывающая её с привычной жизнью.

— Повтори наше условие, — приказал Глеб.

— Если мне станет плохо или неприятно, я говорю «красный» или «стоп». Если нужно замедлиться или изменить что-то — «жёлтый».

— А если не сможешь говорить?

— Три раза сжимаю и разжимаю пальцы.

— Хорошо.

Он сделал шаг в сторону, затем вернулся к ней.

— Ты можешь остановить меня?

— Да.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас.

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

Алиса посмотрела на него.

— Я хочу продолжить.

— Полным ответом.

Она почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Я хочу продолжить, мой господин.

— Хорошо.

Он подошёл ближе, проверил положение манжет.

— Если станет неудобно, не терпи ради того, чтобы мне понравилось.

— Я не собираюсь.

— Надеюсь. Потому что я не собираюсь угадывать, что ты скрываешь.

Алиса посмотрела на него.

— Ты мог бы иногда говорить помягче.

— Мог бы. Но сейчас ты сама попросила меня быть требовательным.

— Я попросила вести. Не превращаться в самодовольного тирана.

Глеб нахмурился.

— Следи за формулировками.

— А ты следи за тоном.

На секунду между ними повисло напряжение.

Он явно хотел ответить резко. Алиса увидела это по его челюсти, по тому, как он задержал взгляд на её лице. Но затем он выдохнул.

— Продолжаем или заканчиваем?

Она оценила собственное состояние.

— Продолжаем.

— Тогда сосредоточься.

⸻

Время в сессии текло иначе.

Глеб просил Алису сохранять положение, смотреть на него, отвечать на вопросы. Иногда выдерживал паузу дольше, чем ей хотелось, словно проверяя, сможет ли она не заполнить тишину очередной шуткой.

Она пыталась.

— Ты всегда так долго молчишь?

— Когда считаю нужным.

— А если мне скучно?

— Скажешь.

— А если я хочу тебя разозлить?

Глеб приблизился.

— Ты уже стараешься.

— Получается?

— Не настолько, насколько тебе хотелось бы.

Она улыбнулась, но он не улыбнулся в ответ.

— Сейчас не время отвлекаться, Алиса.

В его голосе появилась жёсткость.

Она почувствовала, как улыбка медленно исчезает.

— Поняла.

— Тогда сосредоточься.

Она подчинилась.

И вдруг осознала, что именно эта перемена интонации заставила её сердце забиться быстрее. Ей нравилось, что Глеб мог быть резким, требовательным, не пытался каждую команду завернуть в красивую фразу.

Но ей не нравилось, что она так остро реагировала на его недовольство.

Она испугалась не его самого, а собственной привычки искать одобрение в чужом лице.

— Жёлтый, — произнесла она.

Глеб остановился мгновенно.

— Что именно?

— Мне нужно немного времени.

Он сразу освободил её от фиксации и сел рядом, не прикасаясь.

На его лице мелькнуло раздражение — он явно не хотел прерывать сессию. Но он не стал спорить и не попытался убедить её продолжить.

— Что произошло?

Алиса несколько секунд молчала.

— Я не понимаю, мне нравится происходящее или я просто пытаюсь тебе понравиться.

Глеб провёл ладонью по лицу.

— Я хочу, чтобы тебе нравилось, — сказал он. — И да, мне хотелось бы, чтобы ты была смелее. Но я не хочу получать твоё согласие ценой твоего сомнения.

— Ты выглядишь недовольным.

— Потому что я недоволен. Мне хотелось продолжить.

Алиса напряглась.

Глеб заметил это.

— Не смотри на меня так, будто я сейчас выставлю тебе счёт за испорченный вечер.

— Я не знаю, чего от тебя ждать.

— Сейчас я сижу рядом и жду, пока ты решишь, хочешь ли продолжать. Чего ещё ты от меня ждёшь?

— Чтобы ты не делал мою паузу проблемой, которую мне нужно срочно исправить.

Он замолчал.

Потом коротко кивнул.

— Ладно. Это справедливо.

Но по его лицу было видно, что ему не нравится уступать. Он хотел продолжения, хотел чувствовать, что вечер развивается так, как он задумал. И ему приходилось сдерживать раздражение не потому, что он внезапно стал безупречным, а потому, что иначе он рисковал потерять доверие Алисы.

— Я хочу продолжить, — сказала она. — Просто немного медленнее.

— Хорошо.

— И не смотри на меня так, будто я испортила тебе вечер.

Глеб усмехнулся без особого веселья.

— Не командуй мной во время моей сессии.

Алиса неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь ты снова невыносим.

— Сосредоточься, Алиса.

Она подняла глаза.

— Да, мой господин.

⸻

После паузы они продолжили.

Глеб снова закрепил манжеты, проверил их положение и спросил, готова ли она. На этот раз Алиса ответила без колебаний.

Он попросил её не отворачиваться и не прятать лицо, когда становилось неловко. Несколько раз она пыталась пошутить, но он пресекал это коротким замечанием.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу.

— Тогда смотри на меня.

Она посмотрела.

— Хорошо.

Он произнёс это так, будто ожидал от неё именно такого ответа. Алису это одновременно раздражало и странным образом успокаивало.

— Ты ведь понимаешь, что мне не нравится, когда мной командуют? — спросила она.

— Понимаю.

— И всё равно тебе хочется, чтобы я слушалась.

— Да.

— Даже если я буду спорить?

— Особенно если ты будешь спорить без причины.

— А кто будет определять, есть причина или нет?

Глеб посмотрел на неё.

— Вот поэтому мы и договариваемся заранее. Я не собираюсь объявлять любое твоё несогласие нарушением правил.

— Хорошо. Потому что я не собираюсь становиться удобной.

— Я заметил.

Он подошёл ближе.

— Ты можешь быть упрямой сколько угодно. Но если мы договорились о конкретной команде в рамках сессии, я ожидаю, что ты отнесёшься к ней серьёзно. Иначе зачем мы вообще это затеяли?

Алиса задумалась.

В этом была логика, хотя ей не хотелось признавать её слишком быстро.

— Хорошо, мой господин.

Он посмотрел на неё с удовлетворением.

— Вот теперь не отвлекайся.

В следующие минуты он почти не говорил лишнего. Его команды были короткими и уверенными. Алиса слушала, выполняла их и постепенно переставала думать о том, как выглядит со стороны.

Она не стала другой. Не превратилась в безмолвную девушку, которая забыла о собственных желаниях. Просто на какое-то время перестала быть человеком, который обязан предусмотреть каждую мелочь.

Это оказалось странно приятно.

И одновременно тревожно.

Потому что ей хотелось довериться. Хотелось услышать следующий приказ. Хотелось, чтобы Глеб не сомневался в себе и не спрашивал после каждого движения, не передумала ли она.

Но часть её всё равно оставалась настороже.

Она помнила, как в детстве её слова не приняли всерьёз. Помнила, что однажды уже доверилась взрослому человеку и не получила защиты от того, кто должен был её обеспечить.

Она не хотела повторения.

И всё же сейчас, когда Глеб остановился и спросил о её состоянии, она поняла, что может ответить честно. Даже если ответ ему не понравится.

— Всё нормально, — сказала она. — Я хочу продолжать.

— Хорошо.

Он проверил манжеты, затем через некоторое время завершил практику и освободил её руки.

— На сегодня достаточно.

Алиса несколько секунд просто стояла, растирая запястья.

— Ты решил за меня?

— Я решил, что мы достигли того, о чём договаривались. И не хочу превращать первый опыт в испытание на выносливость.

— А если бы я хотела ещё?

— Ты могла бы сказать. Я бы выслушал.

— Но остановил бы?

— Возможно. Я тоже имею право закончить сессию.

Она посмотрела на него с удивлением.

— То есть ты тоже можешь сказать «нет»?

— Алиса, не льсти себе. Я не обязан соглашаться на всё только потому, что ты решила проверить мои границы.

Она рассмеялась.

— Вот теперь я точно узнаю тебя.

⸻

Глеб убрал манжеты и принёс ей воду. Алиса села на диван, обхватив стакан обеими руками.

Внутри было странное смешение чувств: облегчение, возбуждение, смущение и какая-то непривычная пустота после напряжения.

— Всё хорошо? — спросил Глеб.

— Да. Только голова немного переполнена.

— Тогда не будем сейчас разбирать всё по пунктам.

Он сел рядом, но не прижался к ней.

— Запястья не болят?

— Нет.

— Точно?

— Глеб.

— Что?

— Если я скажу, что не болят, это значит, что не болят.

Он посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Я проверяю.

— А я отвечаю. Не превращай заботу в допрос.

Глеб задержал на ней взгляд.

— Ты иногда принимаешь любой вопрос за попытку тебя контролировать.

— А ты иногда принимаешь любое своё беспокойство за право задавать десять вопросов подряд.

Он хотел возразить, но промолчал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Возможно, я перегнул.

— Возможно?

— Не испытывай моё терпение.

— Вот. Опять.

Он усмехнулся, но на этот раз без раздражения.

Алиса сделала глоток воды.

— Мне понравилось.

— Я понял.

— Нет, не понял. Мне понравилось не только то, что ты делал. Мне понравилось, что я могла перестать всё контролировать. Но теперь я боюсь, что мне захочется этого слишком сильно.

Глеб повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что я всю жизнь старалась ни от кого не зависеть. А сегодня мне понравилось, когда ты говорил, что делать. И я не знаю, что с этим делать.

— Ты можешь хотеть, чтобы я вёл тебя в определённой ситуации, и при этом самостоятельно решать всё остальное.

— Звучит просто.

— Это не значит, что будет просто.

Она посмотрела на него.

— Ты ведь хочешь, чтобы я подчинялась тебе чаще?

— Да.

— Не только во время сессий?

Глеб не стал уходить от ответа.

— Мне бы хотелось, чтобы эта динамика присутствовала и в нашей повседневной близости. Но не во всём. И не без твоего согласия.

— А если я не захочу?

— Тогда мне придётся решить, подходит ли мне такой формат отношений.

Алиса опустила глаза.

Вот он — ответ, которого она боялась.

Не угроза. Не шантаж. Но и не обещание, что Глеб останется рядом независимо от того, насколько они совместимы.

Она вдруг поняла, что именно это и пугало её больше всего: не сама власть, а возможность однажды захотеть человека настолько сильно, что будет страшно потерять его из-за отказа.

— Значит, ты всё-таки чего-то от меня ждёшь, — сказала она.

— Конечно. Я не собираюсь притворяться, что у меня нет желаний.

— И если я не смогу их разделить?

— Тогда мы будем честны друг с другом.

Глеб произнёс это жёстко, почти сухо.

Алиса почувствовала укол обиды.

— Ты умеешь сделать так, чтобы даже спокойный разговор звучал как предупреждение.

— А ты иногда слышишь предупреждение там, где я просто говорю правду.

— Возможно. Но ты мог бы хотя бы попытаться не разговаривать со мной так, будто уже вынес решение.

— Я не выносил решения.

— Тогда не говори так, будто оно уже принято.

Глеб нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я обещал тебе отношения на любых условиях?

— Нет. Я хочу, чтобы ты не превращал разговор о совместимости в проверку, достаточно ли я хороша для тебя.

Он отвёл взгляд.

На этот раз пауза затянулась.

— Я не подумал, как это прозвучит, — произнёс он наконец. — Я сказал то, что думаю, и не позаботился о том, как ты это услышишь.

— Ты часто так делаешь?

— Чаще, чем следовало бы.

Это не было извинением, которое мгновенно всё исправляло. Но Алиса оценила, что он хотя бы не стал обвинять её в излишней чувствительности.

⸻

Позже они заказали ужин и устроились на кухне.

Алиса рассказывала о посетителях кофейни, о женщине, которая потребовала приготовить ей кофе без кофеина, но с максимально сильным эффектом бодрости.

Глеб выслушал историю с серьёзным видом, после чего заявил, что считает это противоречием в техническом задании.

— Ты даже чужой заказ превратил в рабочую задачу, — рассмеялась Алиса.

— Профессиональная деформация.

— Лечится?

— Пока не найдено эффективного метода.

После ужина они вернулись в гостиную.

— Можно вопрос? — спросила Алиса.

— Ты всё равно его задашь.

— Почему тебе так важно, чтобы я доверила тебе контроль?

Глеб задумался.

— Потому что мне нравится быть тем, кто ведёт. Нравится ответственность за происходящее, возможность задавать темп и видеть, что партнёрша добровольно принимает мои решения в рамках наших договорённостей.

— А если я начну спорить?

— Ты уже споришь.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Мне не нужна женщина, которая будет соглашаться со мной во всём. Но мне нравится, когда в определённые моменты она позволяет мне быть главным.

— А если я захочу быть главной?

Глеб повернул к ней голову.

— В каких-то ситуациях — пожалуйста. Но я не собираюсь притворяться, что мне одинаково комфортны любые роли.

Алиса улыбнулась.

— Вот теперь ты снова похож на себя.

— И что это значит?

— Что ты не пытаешься мне понравиться любой ценой.

Он усмехнулся.

— Я не собираюсь просить тебя полюбить меня за то, что я удобный.

— А если я захочу?

— Тогда тебе придётся смириться с некоторыми недостатками.

— Например?

— Я не люблю ждать. Не люблю, когда планы меняют в последний момент. Ревную сильнее, чем показываю. И иногда бываю слишком уверен, что знаю, как лучше.

Алиса прищурилась.

— Ревнуешь?

— Бывает.

— К кому?

— Пока не к кому конкретно.

— Это звучит как предупреждение.

— Это звучит как честный ответ.

— А если я буду общаться с другими мужчинами?

Глеб посмотрел на неё.

— Я не стану запрещать тебе общаться. Но не обещаю, что мне будет приятно.

— И что ты будешь делать со своим неудовольствием?

— Постараюсь не превращать его в твою проблему.

— Постараешься?

— Алиса, я не святой. Иногда я могу сказать лишнее. Могу разозлиться. Могу не сразу признать, что был неправ. Но если ты ждёшь мужчину, который всегда будет реагировать идеально, ты выбрала не того.

Она внимательно посмотрела на него.

— По крайней мере, ты не пытаешься продать себя как безупречный вариант.

— Я не на собеседовании.

— А жаль. Я бы попросила рекомендации с предыдущих мест работы.

Глеб фыркнул.

— Ты невозможна.

— А ты всё ещё сидишь рядом.

Он посмотрел на неё, затем положил руку ей на затылок и притянул ближе.

— Не испытывай моё терпение, — произнёс он уже тише.

— А если мне нравится?

— Тогда однажды ты узнаешь, насколько оно длинное.

Она улыбнулась и поцеловала его первой.

Глеб ответил уверенно, даже жадно. Его ладонь задержалась у неё на затылке, но когда Алиса отстранилась, он не стал удерживать её.

— На сегодня достаточно? — спросил он.

— Да. Я хочу немного привыкнуть к тому, что произошло.

— Хорошо.

Он выглядел недовольным. Не скрывал этого, но и не пытался изменить её решение.

Алиса заметила эту сдержанность. И поняла, что ей придётся привыкнуть не только к его властности, но и к тому, что иногда он будет разочарован.

Главное — чтобы его разочарование не становилось для неё обязанностью что-то исправить.

⸻

В воскресенье Алиса проснулась с ощущением, что забыла что-то важное.

На самом деле она просто слишком много думала.

О вчерашнем вечере. О манжетах. О голосе Глеба, который звучал иначе, когда он отдавал команды. О том, как непривычно было произнести «мой господин» и как сильно ей понравилось, когда он услышал эти слова.

Ей было интересно.

И одновременно страшно.

Она не хотела соглашаться на всё подряд только потому, что Глебу это нравилось. Но и отказываться от собственного любопытства из-за непривычности не собиралась.

Больше всего её пугала собственная реакция. Она могла спорить с Глебом, раздражаться на его тон, возмущаться его самоуверенностью — и всё равно ждать следующего сообщения. Ей нравилось, когда он брал инициативу, но она не хотела однажды обнаружить, что уже не умеет принимать решения без его одобрения.

Она не знала, где проходила эта граница.

И боялась, что заметит её слишком поздно.

Телефон завибрировал.

Глеб:

«Доброе утро. Как ты?»

Алиса:

«Жива. Необычно, но жива».

Глеб:

«Я не спрашивал о твоей выносливости».

Алиса:

«А я не обязана отвечать по форме».

Глеб:

«В три у сквера. Не опаздывай».

Алиса посмотрела на сообщение и улыбнулась.

Алиса:

«Ты опять командуешь».

Глеб:

«Я предлагаю не заставлять меня ждать».

Алиса:

«Вот это уже честнее».

Глеб:

«И всё-таки в три».

Она отложила телефон и пошла готовить завтрак.

⸻

В воскресенье Алиса пришла к назначенному месту ровно в три.

Глеб уже ждал возле сквера. Увидев её, он убрал телефон в карман.

— Ты вовремя.

— А ты удивлён?

— Нет. Просто отметил.

— Можешь поставить галочку в своём ежедневнике.

Он усмехнулся, но вместо приветствия сначала внимательно посмотрел на неё.

— Как ты после вчерашнего?

— Нормально.

— Только нормально?

— Глеб, мы это уже обсуждали.

— Я спрашиваю, потому что хочу знать.

— А я отвечаю. Не превращай обычный вопрос в допрос.

Он нахмурился.

— Ты могла бы хотя бы иногда отвечать без колкости.

— А ты мог бы иногда задавать вопросы без интонации начальника.

Глеб открыл рот, но, кажется, передумал.

— Ладно. Пойдём.

Они пошли по дорожке, ведущей к небольшому парку.

Первые несколько минут говорили о пустяках. Алиса рассказала, как одна посетительница потребовала приготовить ей кофе без кофеина, но с максимально сильным эффектом бодрости. Глеб выслушал историю с серьёзным видом, после чего заявил, что считает это противоречием в техническом задании.

— Ты даже чужой заказ превратил в рабочую задачу, — рассмеялась Алиса.

— Профессиональная деформация.

— Лечится?

— Пока не найдено эффективного метода.

Они свернули на аллею, где под ногами шуршали листья. Ветер был холодным, но солнце время от времени выглядывало из-за облаков.

Через некоторое время Глеб спросил:

— Ты хочешь поговорить о вчерашнем?

Алиса посмотрела на него.

— Ты обещал не торопить меня.

— Я и не тороплю. Просто хочу знать, как ты себя чувствуешь.

— Мне понравилось. Но я не уверена, что готова к следующему шагу.

— Я не предлагал тебе следующий шаг сегодня.

— Пока.

Глеб усмехнулся.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Я быстро учусь.

Он остановился.

— Алиса, мне действительно хочется большего. И я не собираюсь делать вид, что мне всё равно, сколько времени это займёт.

— А если я передумаю?

— Тогда я буду недоволен.

Она посмотрела на него.

— И?

— И буду разбираться со своим недовольством сам.

— Ты говоришь это так, будто тебе приходится делать мне одолжение.

— Я говорю это так, потому что мне не нравится ждать.

— Я заметила.

Он чуть нахмурился.

— Ты всё время проверяешь меня.

— Потому что пока не знаю, можно ли тебе доверять.

— А ты думаешь, мне нравится постоянно сдавать экзамен?

Алиса остановилась.

— Нет. Наверное, не нравится.

— Именно.

— Но мне тоже не нравится постоянно думать, не слишком ли много я тебе разрешила.

Глеб отвёл взгляд. Несколько секунд они молчали.

— Я не хочу, чтобы ты боялась меня, — сказал он наконец.

— А я не хочу, чтобы ты считал, будто одного твоего желания достаточно, чтобы я перестала сомневаться.

— Я этого не говорил.

— Но иногда ведёшь себя так, будто должен получить ответ быстрее, чем я успеваю его найти.

Он посмотрел на неё.

— Возможно, потому что я действительно хочу получить ответ.

— Вот. Это я и хотела услышать.

Глеб раздражённо выдохнул.

— Ты иногда невыносима, Алиса.

— Взаимно.

Он покачал головой, но продолжил идти.

Через несколько минут Алиса сама взяла его под руку. Глеб опустил взгляд на её ладонь.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Мне нравится, когда ты сама делаешь первый шаг.

— Тогда запомни это чувство. Оно может пригодиться.

— Учту.

Она остановилась возле скамейки.

— Давай немного посидим?

Глеб кивнул. Они устроились рядом, оставив между собой небольшое расстояние. Алиса смотрела на дорожку, по которой проходили люди, и постепенно чувствовала, как тревога отступает.

— Можно тебя кое о чём попросить? — спросила она.

— Говори.

— Не пытайся защищать меня от всего, что может причинить мне боль. Иногда мне нужно самой решать, с чем я готова столкнуться.

Глеб не ответил сразу.

— Мне будет трудно.

— Я знаю.

— Я привык решать проблемы, а не наблюдать, как человек проходит через них самостоятельно.

— Я не прошу тебя наблюдать со стороны. Я прошу быть рядом, если я сама захочу твоей поддержки.

Он посмотрел на неё.

— Тогда я буду спрашивать, нужна ли тебе помощь.

— А если я скажу «нет»?

— Постараюсь не воспринимать это как личное оскорбление.

Алиса рассмеялась.

— Прекрасно. Начнём с малого.

Глеб протянул руку, но остановился, не коснувшись её.

— Можно?

Глава 20. Не только на твоих условиях

Глеб не любил повторять одно и то же дважды.

Если он назначал встречу на семь, то ожидал увидеть человека в семь. Если договаривался о правилах, рассчитывал, что их будут соблюдать. А если брал на себя ответственность, предпочитал заранее знать обо всём, что могло пойти не так.

С Алисой эта система давала сбои с пугающей регулярностью.

Она могла согласиться с ним, а через минуту задать вопрос, который заставлял пересматривать весь разговор. Могла внимательно выслушать, а затем поступить по-своему. И, что раздражало сильнее всего, иногда оказывалась права.

Сегодня Глеб собирался познакомить её с практиками, о которых она раньше знала лишь по чужим рассказам и смутным представлениям.

И он уже успел составить план.

Разумеется.

— Ты опять что-то задумал, — заявила Алиса, едва переступив порог его квартиры.

Глеб закрыл за ней дверь.

— С чего ты взяла?

Она посмотрела на него, затем на аккуратно освобождённый стол в гостиной. На нём лежали блокнот, две ручки и несколько листов бумаги. Рядом стояли чашки и чайник.

— У тебя на столе бумаги разложены так, словно ты собираешься провести собеседование на должность генерального директора.

— Ты пришла ко мне не на собеседование.

— Какая жалость. Я уже приготовилась потребовать социальный пакет.

Уголок его рта дрогнул.

— Разувайся, Новикова. Чай остывает.

— Вот теперь я узнаю привычного Глеба.

Она сняла обувь и прошла в комнату. Устроившись на диване, Алиса взяла чашку, сделала глоток и только потом посмотрела на него.

— Итак, что за урок?

— Ты сама сказала, что хочешь разобраться в том, как всё устроено на практике.

— Я сказала, что хочу разобраться. Не обещала стать отличницей.

— От тебя этого никто не требует.

— Хорошо. Тогда начинай, преподаватель.

Глеб сел напротив неё.

— Первое, что тебе нужно понять: Доминантность и сабмиссивность — это не просто один человек командует, а другой выполняет приказы.

— А я-то думала, всё настолько просто.

— Не перебивай.

Алиса подняла брови.

Глеб выдержал её взгляд и добавил:

— Пожалуйста.

Она усмехнулась.

— Вот так гораздо лучше. Продолжай.

Он откинулся на спинку кресла.

— Доминант берёт на себя ведущую роль в тех пределах, о которых договорились оба партнёра. Сабмиссив добровольно передаёт ему часть контроля в этих же пределах. Но это не означает, что один становится важнее другого.

— Тогда почему именно ты принимаешь решения?

— Не все решения. И не потому, что я умнее тебя или лучше знаю, чего ты хочешь. В определённых ситуациях ты позволяешь мне вести. Это твой выбор, а не моя собственность.

Алиса задумалась.

— А если я передумала?

— Ты говоришь об этом.

— А если тебе не понравится моё решение?

— Я могу быть недоволен.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Вот это честно.

— Алиса, я не собираюсь притворяться человеком, которому всегда всё нравится. Я могу раздражаться, спорить с тобой и считать твоё решение ошибочным. Но моё недовольство не лишает тебя права решать за себя.

Она чуть заметно кивнула.

Ей нравилось, когда он говорил прямо. Не пытался обернуть каждую мысль в красивую фразу и не изображал безупречного мужчину, который никогда не испытывает неприятных эмоций.

— Хорошо. Тогда объясни, что вообще входит в твою роль.

Глеб взял одну из ручек.

— Ответственность. Подготовка. Внимание к твоему состоянию. Умение понимать, когда стоит продолжить, когда замедлиться, а когда остановиться. И способность принимать решения внутри тех границ, которые мы согласовали.

— Звучит так, будто у тебя работы больше, чем у меня.

— В некоторых отношениях — да.

— А что получаешь ты?

Вопрос застал его врасплох лишь на мгновение.

— Доверие. Возможность быть тем, кому ты позволяешь вести. Ощущение близости, которое не возникает, если мы оба всё время держим дистанцию.

Он помолчал.

— И власть. Мне нравится вести. Нравится видеть, что ты добровольно доверяешь мне. Я не стану утверждать обратное.

— Хотя иногда мне кажется, что тебе нравится просто командовать.

— Иногда мне действительно нравится командовать.

— Вот теперь я тебе верю.

Он посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Ты сегодня особенно разговорчивая.

— А ты сегодня особенно откровенный. Не хочу пропустить исторический момент.

Глеб усмехнулся и продолжил:

— Сегодня мы поговорим о нескольких сенсорных практиках. Свечи, лёд, инструменты для воздействия. Но я не собираюсь показывать тебе всё подряд только ради того, чтобы поставить галочку.

— А если мне захочется всё посмотреть?

— Посмотреть можешь. Пробовать будем только то, на что согласишься отдельно.

— Даже если я сама попрошу?

— Особенно если попросишь. Я всё равно должен убедиться, что ты понимаешь, что именно предлагаешь попробовать.

Алиса поставила чашку на стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно. Показывай свою загадочную коллекцию.

⸻

Глеб поднялся и достал из шкафа небольшую коробку.

Он поставил её на столик и открыл.

Внутри аккуратно лежали несколько предметов: мягкая кожаная шлёпалка, короткий стек, гибкая плётка, упаковка специальных свечей для сенсорных практик и другие принадлежности.

Алиса подалась вперёд.

— Ничего себе.

— Что именно тебя удивило?

— Не знаю. Наверное, то, что у тебя всё это действительно есть.

— Ты думала, я придумал?

— Я думала, ты ограничиваешься строгим голосом и умением смотреть так, будто я опоздала на заседание совета директоров.

— Не исключено, что этого было бы достаточно.

Она рассмеялась.

Глеб достал специальную свечу и положил рядом с коробкой.

— Начнём с контраста ощущений. Здесь используется только специальный воск, предназначенный для таких практик. Не обычные свечи из магазина. И прежде чем что-либо делать, я объясню тебе, чего ожидать.

— Хорошо.

Он рассказал ей о разнице между прохладой и теплом, о том, почему нельзя импровизировать с неподходящими материалами и почему важно учитывать индивидуальную реакцию кожи. Алиса слушала внимательно, иногда перебивая вопросами.

— А лёд?

— Отдельная практика. И не обязательно сочетать её со свечами.

— Но ты хотел показать мне обе?

— Если ты согласна.

Она посмотрела на него.

— Да. Хочу попробовать.

Глеб не стал скрывать удовлетворения.

— Тогда сначала ещё раз обсудим ограничения.

Они проговорили всё необходимое. Алиса напомнила о стоп-сигналах: «красный» означает немедленную остановку, «жёлтый» — паузу и проверку состояния. Обычное слово «стоп» действует всегда. Глеб отдельно уточнил, что не будет считать молчание согласием и остановится, если заметит, что она растерялась или перестала отвечать.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

— Не торопись с ответом.

— Глеб, я не на экзамене.

— Я хочу услышать именно твой ответ, а не тот, который, как тебе кажется, мне понравится.

Алиса посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу попробовать. Мне интересно. И я не собираюсь соглашаться только ради тебя.

Он несколько секунд изучал её лицо, затем кивнул.

— Хорошо. Тогда начнём.

⸻

Первые ощущения оказались совсем не такими, какими Алиса их представляла.

Она ожидала, что будет больше напряжения, неловкости и желания постоянно спрашивать, правильно ли она реагирует. Но после первых минут любопытство постепенно взяло верх.

Прохлада заставила её вздрогнуть.

— Ой!

Глеб остановился.

— Неприятно?

— Нет. Просто неожиданно.

— Продолжаем?

— Да.

Она смотрела на него, стараясь не упустить ни одного движения. Глеб действовал спокойно, не торопился и не пытался превратить происходящее в демонстрацию собственной власти.

Когда они перешли к специальной свече, Алиса снова напряглась. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к новым ощущениям.

— Посмотри на меня, — произнёс Глеб.

Она подняла глаза.

— Как тебе?

— Мне нравится.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Уверена?

— Да. Не заставляй меня повторять одно и то же.

— Я предпочитаю точность.

— А я предпочитаю, чтобы ты иногда просто радовался.

Глеб усмехнулся.

— Мне нравится, что тебе нравится.

Она улыбнулась в ответ.

И это было правдой. Алиса постепенно перестала ждать, что сейчас обязательно произойдёт что-то неприятное. Она чувствовала себя непривычно, немного взволнованно, но не хотела заканчивать.

— Ещё немного, — попросила она.

— Хорошо.

Глеб продолжил, внимательно следя за её реакциями. В какой-то момент Алиса сама взяла его за руку.

— Всё нормально, — сказала она.

— Я вижу.

— Нет, ты опять смотришь так, будто собираешься составить отчёт.

— Привычка.

— Плохая привычка.

— Учту.

Она рассмеялась.

Когда практика закончилась, Алиса выглядела заметно расслабленнее. Она устроилась на диване, подтянула к себе плед и посмотрела на Глеба.

— Мне понравилось.

Он присел рядом.

— Я заметил.

— Неужели?

— Ты перестала задавать вопросы каждые тридцать секунд.

— Это потому, что у меня наконец появились ответы.

Глеб улыбнулся, но ничего не сказал.

Алиса некоторое время молчала. Затем её взгляд снова переместился к открытой коробке.

— А теперь покажи остальные.

— Какие именно?

Она указала на инструменты.

— Вот эти.

Глеб проследил за её взглядом.

— Ты уверена, что хочешь продолжить?

— Я хочу посмотреть и понять, что они из себя представляют. И, возможно, попробовать.

— Возможно — не то же самое, что согласие.

Алиса повернулась к нему.

— Тогда спрашивай конкретно.

Он чуть наклонил голову.

— Ты хочешь попробовать шлёпалку?

Она посмотрела на неё, затем на него.

— Да. Но сначала объясни, как ты собираешься это делать.

— Хорошо.

— Потом стек.

— Если после первого опыта всё ещё захочешь.

— И плётку тоже.

Глеб приподнял бровь.

— Ты решила не оставлять мне работы на следующий раз?

— Я решила, что хочу узнать больше. Не путай.

— Не путаю, Новикова.

Он произнёс её фамилию с привычной строгостью, но в глазах уже появилось явное удовольствие.

Ему нравилась её инициатива. Нравилось, что она не просто ждала следующего предложения, а сама указывала, чего хочет.

И всё же Глеб не собирался позволять собственному энтузиазму опережать её готовность.

⸻

Он объяснил разницу между инструментами и предложил знакомиться с ними постепенно. Алиса задавала вопросы, уточняла, какие ощущения могут возникнуть, и сама выбирала, что хочет попробовать.

Глеб не стал превращать вечер в проверку её выносливости. Каждую новую часть они предварительно обсуждали, а после делали паузу, чтобы Алиса могла прислушаться к себе.

— Не отвлекайся, — произнёс он однажды.

— Я вообще-то смотрю на тебя.

— Именно поэтому и отвлекаешься.

— Сам виноват. Не надо было быть таким заметным.

Глеб покачал головой.

— Ты невозможна.

— Но тебе нравится.

Он не ответил, только посмотрел на неё так, что Алиса почувствовала, как улыбка сама собой исчезает с её лица.

На этот раз она не стала прятать реакцию.

Когда знакомство с инструментами закончилось, Глеб отложил их и спросил, как она себя чувствует.

— Хорошо.

— Только хорошо?

— Очень хорошо, господин Ковалёв.

Он усмехнулся.

— Не издевайся.

— А я и не издеваюсь.

Алиса подошла к нему и положила ладони ему на грудь.

— Мне действительно понравилось. И я хочу повторить.

Глеб накрыл её руки своими.

— Ты понимаешь, что в следующий раз мы снова будем обсуждать всё заранее?

— Да.

— И что я не стану угадывать твои желания?

— Я уже заметила. Ты любишь задавать вопросы.

— Потому что ты любишь менять мнение.

— Я имею на это право.

— Имеешь.

Он произнёс это спокойно, но Алиса заметила, как крепче сомкнулись его пальцы вокруг её ладоней.

Глебу хотелось большего. Хотелось, чтобы она доверяла ему без постоянных проверок, чтобы не приходилось каждый раз останавливаться и выяснять, насколько далеко он может зайти. Но он понимал: её уверенность нельзя получить одним удачным вечером.

И, возможно, именно это раздражало его сильнее всего.

— Ты опять задумался, — сказала Алиса.

— Да.

— О чём?

— О том, что ты оказалась смелее, чем я ожидал.

Она улыбнулась.

— А ты оказался не таким страшным, как хотел казаться.

Глеб прищурился.

— Осторожнее.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Тогда мне стоит испугаться?

Он наклонился ближе.

— Возможно, тебе стоит наконец перестать провоцировать меня.

Алиса не отступила.

— А если мне нравится?

Глеб посмотрел на неё несколько долгих секунд, затем поцеловал.

На этот раз поцелуй не был осторожным знакомством. Он притянул её ближе, а Алиса обняла его за шею, отвечая с такой же уверенностью. В его движениях чувствовалась привычная властность, в её — собственное желание. Она сама решила сократить расстояние между ними и не собиралась делать вид, будто это случайность.

Когда они отстранились, Глеб провёл ладонью по её волосам.

— Ты сегодня удивила меня.

— Приятно?

— Не зазнавайся.

— Поздно.

⸻

Позже они сидели на диване. На столике стояли две чашки, коробка с инструментами была закрыта и убрана.

Алиса устроилась рядом с Глебом, поджав под себя ноги. Он держал её ладонь в своей и время от времени поглаживал большим пальцем костяшки.

— Можно вопрос? — спросила она.

— Ты когда-нибудь перестанешь их задавать?

— Нет.

— Тогда спрашивай.

— Тебе понравилось сегодня?

Глеб повернул голову.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Да, Алиса. Мне понравилось.

— Потому что я согласилась попробовать?

— Потому что ты сама захотела. Это разные вещи.

Она задумалась.

— Мне тоже понравилось, что я могла попросить о продолжении.

— Я заметил.

— И что ты не пытался решить за меня, когда мне хватит.

Глеб слегка усмехнулся.

— Хотя несколько раз очень хотелось.

— Вот это я тоже заметила.

— Не всё, что мне хочется, я обязан делать.

— Прогресс.

Он бросил на неё выразительный взгляд.

— Ты сегодня слишком довольна собой.

— Есть причины.

Алиса положила голову ему на плечо.

Ей было приятно находиться рядом с ним после вечера, который ещё утром казался чем-то совершенно незнакомым. Она не чувствовала, что должна срочно стать другой, соответствовать его ожиданиям или доказывать свою смелость. Ей понравилось именно то, что она сама выбирала следующий шаг.

И это оказалось важнее любых красивых обещаний.

— Глеб?

— М?

— В следующий раз я хочу продолжить.

Он повернул голову и посмотрел на неё.

— С чем именно?

— С тем, что сегодня попробовала. И, возможно, узнать что-нибудь ещё.

Его взгляд стал внимательнее.

— Хорошо. Но не будем заранее решать, что именно. Обсудим перед встречей.

— Ты опять всё планируешь.

— Кто-то же должен.

— А я думала, сегодня ты научился отпускать контроль.

— Не обольщайся. Я только начал.

Алиса рассмеялась и поцеловала его в щёку.

⸻

Когда Алиса собралась домой, Глеб проводил её до двери.

— Напиши, когда доберёшься, — сказал он.

Алиса обернулась.

— Это просьба или распоряжение?

— Предпочтение.

— А если я забуду?

— Тогда я буду недоволен.

— Как неожиданно.

— Алиса.

— Хорошо. Напишу.

Он открыл дверь, но прежде чем она вышла, задержал её взглядом.

— Сегодня ты сама попросила продолжить. Я хочу, чтобы ты это запомнила.

— Почему?

— Потому что мне важно, чтобы ты не думала, будто я веду тебя туда, куда ты не хочешь идти.

Алиса на секунду задумалась.

— Я запомню. Но и ты запомни: я могу захотеть продолжить сегодня, а завтра передумать.

— Я знаю.

— Не уверена, что ты всегда помнишь.

Глеб слегка нахмурился.

— Не проверяй моё терпение.

Она улыбнулась.

— А ты не проверяй мою самостоятельность.

Он хотел что-то ответить, но вместо этого наклонился и поцеловал её.

— Спокойной ночи, Новикова.

— Спокойной ночи.

На этот раз она не стала добавлять ничего провокационного. Просто вышла, чувствуя, что за вечер устала гораздо сильнее, чем ожидала.

⸻

Дома Алиса не сразу включила свет.

Она поставила сумку у двери, сняла куртку и несколько секунд постояла в тишине. В квартире пахло остывшим кофе и стиральным порошком. На кухне осталась чашка, которую она утром так и не убрала.

Обычная жизнь никуда не делась.

Алиса прошла в ванную и внимательно осмотрела кожу при хорошем освещении. После новых ощущений ей хотелось убедиться, что всё в порядке. Она заметила небольшую остаточную чувствительность в отдельных местах, но не увидела ничего, что требовало бы срочной помощи: выраженных повреждений, волдырей или сильного раздражения.

Она не стала тереть кожу мочалкой и отказалась от горячего душа. Просто умылась, осторожно ополоснулась тёплой водой и переоделась в мягкую свободную футболку.

Только после этого позволила себе лечь на кровать.

Усталость оказалась странной. Тело не болело, но хотелось двигаться медленнее. В голове всё ещё прокручивались отдельные моменты вечера: его голос, предметы на столе, её собственная просьба продолжить.

Алиса повернулась на бок и потянулась за телефоном.

Глеб:

«Доехала?»

Алиса:

«Да. Уже дома».

Глеб:

«Как самочувствие?»

Она задумалась, прежде чем ответить.

Алиса:

«Немного устала. Кожа чувствительная, но ничего серьёзного не заметила. Завтра посмотрю ещё раз».

Глеб:

«Если появится боль, волдыри или усилится раздражение, не игнорируй. При необходимости обратись за медицинской помощью».

Алиса прочитала сообщение и усмехнулась.

Алиса:

«Ты сейчас говоришь как инструкция к бытовой технике».

Глеб:

«Я говорю серьёзно».

Алиса:

«Я поняла. Спасибо. Но мне сейчас не нужен медицинский консилиум. Я просто хочу поспать».

Ответ пришёл не сразу.

Глеб:

«Хорошо. Спокойной ночи».

Алиса положила телефон рядом с подушкой.

Ей понравилось, что он спросил о самочувствии. Но она не хотела, чтобы каждый вечер после встречи превращался в подробный отчёт. Если что-то действительно будет не так, она скажет сама.

Она выключила свет.

Заснула не сразу.

⸻

Утром Алиса проснулась от того, что телефон настойчиво вибрировал на тумбочке.

Она нащупала его, приоткрыла один глаз и увидела сообщение от Глеба.

Глеб:

«Как ты сегодня?»

— Доброе утро и тебе, — пробормотала она.

Она села, потянулась и прислушалась к ощущениям. Осталась лёгкая чувствительность кожи, но ничего нового не появилось. Она спокойно двигалась, не испытывая боли, и решила, что сегодня просто не будет дополнительно раздражать эти участки.

На кухне Алиса поставила чайник, приготовила завтрак и только потом ответила.

Алиса:

«Доброе утро. Всё нормально. Немного не выспалась, но это не повод вызывать скорую».

Глеб:

«Я не собирался вызывать скорую».

Алиса:

«Ты просто уже мысленно заполнил анкету наблюдения».

Глеб:

«Не смешно».

Алиса:

«Мне смешно. Я в порядке, Глеб».

Он позвонил через несколько минут.

— Ты могла бы отвечать нормально, — сказал он вместо приветствия.

Алиса поставила чашку на стол.

— Я ответила нормально.

— Я спросил о твоём состоянии.

— И я сказала, что всё хорошо.

— Ты вчера говорила, что кожа чувствительная.

— Она и сейчас немного чувствительная. Это не мешает мне жить.

Глеб помолчал.

— Я хочу убедиться, что ты не скрываешь дискомфорт, чтобы не испортить мне настроение.

Алиса вздохнула.

— Я не скрываю. Но ты должен понять одну вещь: если я захочу остановить практику или сказать, что мне что-то не понравилось, я скажу. Не нужно проверять меня так, будто я не способна сообщить о проблеме.

— Я не считаю тебя неспособной.

— Тогда доверься моим словам хотя бы в этом.

Он не ответил сразу.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Но если что-то изменится, скажи.

— Скажу.

— И сегодня не стоит ничего повторять.

— Сегодня у меня работа, вообще-то.

— Я помню.

— Тогда не составляй мне расписание восстановления.

Глеб коротко усмехнулся.

— С тобой невозможно разговаривать без споров.

— Зато не скучно.

— Это сомнительное утешение.

Они попрощались. Алиса убрала телефон и допила чай.

Ей было приятно, что Глеб переживает. Но его настойчивость уже начинала раздражать. Он хотел убедиться, что всё под контролем, а она не собиралась превращать собственное самочувствие в очередную область его управления.

⸻

На работе Лена заметила, что Алиса сегодня немного медленнее обычного.

— Ты заболела?

— Нет. Просто поздно легла.

— С кем-то встречалась?

Алиса бросила на неё взгляд.

— Ты слишком много читаешь между строк.

— А ты слишком подозрительно улыбаешься.

— Я не улыбаюсь.

— Конечно.

Лена забрала поднос и ушла к кофемашине, оставив Алису разбираться с заказами.

В течение смены Алиса несколько раз вспоминала вчерашний вечер. Не только приятные моменты, но и то, как непривычно было потом возвращаться домой, где её никто не ждал и где всё оставалось точно таким же, как до встречи.

Она не чувствовала себя другой. Не стала внезапно более покорной или уверенной. Просто теперь у неё появился новый опыт, который нужно было осмыслить.

В обед она открыла заметки и записала несколько мыслей:

Свечи и лёд — понравилось.

Инструменты — интереснее, чем я ожидала. Хочу обсудить подробнее.

Не торопиться с увеличением интенсивности.

После встречи оставить время на отдых. Не планировать сразу несколько дел.

Последнюю строчку она подчеркнула.

Алиса поняла, что последствия практики — это не только ощущения на коже. Ей требовалось время, чтобы привыкнуть к новым впечатлениям и разобраться, чего она хочет дальше.

И это тоже следовало учитывать.

⸻

Вечером Глеб позвонил снова.

— Ты закончила?

— Да. Только зашла домой.

— Тогда приезжай ко мне завтра.

Алиса сняла куртку и повесила её на крючок.

— Ты даже не спросил, свободна ли я.

— Ты обычно по четвергам свободна.

— Обычно. Но не всегда.

— У тебя уже есть планы?

— Пока нет. Но это не значит, что ты можешь назначать мне вечер.

Глеб раздражённо выдохнул.

— Алиса, я просто хочу тебя увидеть.

— Тогда так и скажи.

Наступила пауза.

— Я хочу тебя увидеть завтра, — произнёс он чуть медленнее. — Если ты свободна.

Она улыбнулась.

— Вот теперь похоже на приглашение.

— Ты получаешь слишком большое удовольствие от того, что заставляешь меня подбирать слова.

— Возможно.

— Так ты приедешь?

— Завтра скажу. Хочу сначала посмотреть, как буду себя чувствовать и сколько у меня дел.

— Хорошо.

Он произнёс это без особого энтузиазма.

Алиса представила его лицо и тихо рассмеялась.

— Глеб?

— Что?

— Мне действительно понравилось вчера. Я хочу продолжить знакомство с практиками. Но не хочу, чтобы ты решил, будто теперь всё должно происходить быстрее.

— Я не решил.

— Ты очень убедительно изображаешь человека, который не решил.

— Я просто не люблю ждать.

— Знаю. Но иногда придётся.

Он помолчал.

— Похоже, придётся.

⸻

После разговора Алиса приняла душ, приготовила ужин и села на диван с книгой. В какой-то момент она заметила, что снова улыбается, вспоминая его голос.

Ей нравился Глеб. Нравилось его внимание, уверенность и то, как он смотрел на неё, когда она сама проявляла инициативу.

Но она не собиралась делать из одного удачного вечера обещание на будущее.

Впереди были новые разговоры, новые решения и, возможно, практики, которые окажутся совсем не такими приятными, как сегодняшние.

Она закрыла книгу и потянулась за телефоном.

На экране появилось последнее сообщение от Глеба:

«Не забудь, что ты обещала рассказать, чего хочешь попробовать дальше».

Алиса усмехнулась и ответила:

«Не забуду. Но не жди, что я составлю тебе список к утру».

Глеб:

«Я и не просил к утру».

Алиса:

«Ты просто хотел».

Глеб:

«Да».

Она положила телефон и улыбнулась.

По крайней мере, в одном они уже научились понимать друг друга без длинных объяснений.

Глеб хотел вести.

Алиса хотела попробовать довериться ему.

Но темп всё ещё предстояло выбирать вместе.

Глава 21. На ощупь

Алиса приехала к Глебу в субботу вечером.

Всю дорогу она пыталась убедить себя, что совершенно спокойна. Сама согласилась на встречу, сама написала ему утром, что хочет продолжить знакомство с его миром, и сама попросила показать ей то, о чём он рассказывал.

Но стоило двери открыться, как все приготовленные по дороге фразы куда-то исчезли.

Глеб стоял на пороге в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.

— Долго ехала?

— Достаточно, чтобы успеть передумать три раза.

— И всё-таки приехала.

— Не обольщайся.

— Проходи, Алиса.

Она вошла, сняла обувь и повесила куртку. Глеб забрал её сумку и поставил возле шкафа.

— Ты сегодня особенно молчаливая.

— А ты сегодня особенно наблюдательный.

— Я всегда такой.

— Самоуверенность у тебя тоже всегда при себе?

— Обычно.

Она улыбнулась, но внутри всё равно чувствовала волнение. Глеб замечал это и, кажется, намеренно не спешил помогать ей избавиться от него.

— Идём, — произнёс он.

— Уже командуешь?

— Пока приглашаю.

— Разница тонкая.

— Но существенная.

⸻

В гостиной на столике стояли вода, чай и тарелка с фруктами. Рядом лежал блокнот, а чуть дальше находилась закрытая коробка.

Алиса посмотрела на неё.

— Сегодня будет продолжение?

— Если ты всё ещё этого хочешь.

— Хочу.

— Тогда сначала поговорим.

Он указал на диван.

Алиса села рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Что ты ждёшь от сегодняшнего вечера? — спросил Глеб.

— Хочу попробовать новое. Хочу понять, насколько мне нравится доверять тебе инициативу. И хочу, чтобы ты не пытался проверить, сколько я выдержу.

— Я не собираюсь устраивать испытание.

— Иногда ты ведёшь себя именно так.

— Возможно, потому что мне не нравится неопределённость.

— А мне не нравится, когда меня торопят.

Глеб посмотрел на неё.

— Значит, сегодня без спешки. Но если тебе что-то не понравится, говоришь сразу. Не пытаешься терпеть ради того, чтобы мне угодить.

— Хорошо, мой господин.

Слова прозвучали неожиданно даже для неё самой.

Глеб медленно повернул голову.

— Повтори.

Алиса почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Ты прекрасно услышал.

— Я хочу услышать ещё раз.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Хорошо, мой господин.

На его лице появилось едва заметное удовлетворение.

— Вот теперь я тебя услышал.

Ей понравилось, как изменился его голос. И ещё больше — то, что она сама произнесла эти слова, потому что захотела.

Они повторили стоп-сигналы. «Красный» означал немедленную остановку, «жёлтый» — паузу и проверку состояния. Обычное «стоп» действовало всегда. Невербальный сигнал оставался прежним: три сжатия его руки.

— И никаких сюрпризов, — напомнила Алиса.

— Сегодня всё, что ты будешь пробовать впервые, мы предварительно обсудим.

— Даже если я сама попрошу?

— Особенно тогда. Я не собираюсь принимать твоё любопытство за согласие на всё подряд.

— Ты иногда бываешь слишком разумным.

— А ты иногда слишком любишь проверять мои нервы.

— Это взаимно.

⸻

Глеб открыл коробку.

Внутри лежали мягкие ленты, повязка для глаз, кожаная шлёпалка, короткий стек, гибкая плётка и несколько принадлежностей для сенсорных практик. Отдельно находился небольшой футляр с зажимами.

Алиса наклонилась ближе.

— Ты основательно подготовился.

— Я предпочитаю не импровизировать там, где речь идёт о безопасности.

— А в остальных ситуациях?

— В остальных я могу быть гораздо менее терпеливым.

— Это я заметила.

Он достал повязку для глаз.

— Хочешь попробовать?

— Да.

— Тогда надень.

Алиса завязала ткань. Комната исчезла, и на несколько секунд она почувствовала себя совершенно потерянной.

— Где ты? — спросила она.

— Справа от тебя.

Она услышала шаги.

— Не пытайся угадать каждое моё движение, — произнёс Глеб. — Просто дыши.

— Ты опять командуешь.

— А ты опять отвлекаешься.

Она улыбнулась.

Постепенно Алиса перестала вслушиваться в каждый звук. Отсутствие зрительного контроля сначала раздражало, потом стало странно увлекательным. Она замечала собственное дыхание, положение рук, малейшие изменения в окружающем пространстве.

Когда Глеб попросил её снять повязку, она не сразу развязала ткань.

— Ещё немного, — попросила она.

— Уверена?

— Да.

Он позволил ей остаться с закрытыми глазами ещё несколько мгновений.

Потом предупредил о прикосновении и помог снять повязку.

— Ну? — спросил он.

— Мне понравилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что именно?

— Что я не видела тебя, но всё равно знала, что ты рядом.

Глеб задержал на ней взгляд.

— Запомним.

⸻

Следующим он достал кожаную шлёпалку.

Алиса взяла её, осмотрела и провела пальцем по ручке.

— Выглядит внушительно.

— Внешний вид ничего не говорит о силе воздействия.

— Ты собираешься меня отговаривать?

— Я собираюсь объяснить, что предлагаю. Решение за тобой.

Он рассказал о различиях между инструментами, возможных ощущениях и рисках. Алиса слушала, задавала вопросы и несколько раз просила уточнить детали.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

Она помедлила.

— Да. Но не торопись.

— Понял.

— И не делай вид, будто я должна захотеть большего только потому, что мне понравится начало.

— Алиса, ты сегодня особенно разговорчива.

— А ты сегодня особенно требовательный.

— Это моя обычная манера.

— Я заметила, мой господин.

Глеб чуть прищурился.

— Не используй это обращение только для того, чтобы меня подразнить.

— А если мне нравится тебя дразнить?

— Тогда не удивляйся, если я отвечу.

Его голос стал ниже.

Алиса улыбнулась, но внутри ощутила знакомое волнение.

Знакомство с инструментом проходило постепенно. Глеб не пытался впечатлить её силой или добиться определённой реакции. Он следил за её состоянием, делал паузы и спрашивал, комфортно ли ей.

В какой-то момент Алиса сама попросила продолжить.

Глеб посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда скажи, чего хочешь.

Она немного смутилась, но всё-таки ответила:

— Хочу попробовать ещё немного.

Он кивнул.

Когда они закончили, Алиса некоторое время сидела молча, собираясь с мыслями.

— Мне понравилось больше, чем я думала.

— Я заметил.

— Только не вздумай теперь считать, что в следующий раз можно автоматически увеличить интенсивность.

— Не собирался.

— Ты слишком быстро отвечаешь.

— Потому что услышал с первого раза.

Она рассмеялась.

⸻

Зажимы Алиса заметила позже.

— А это тоже для сегодняшнего вечера?

Глеб посмотрел на футляр.

— Я могу объяснить, но не предлагаю использовать их сегодня.

— Почему?

— Потому что это отдельная практика. Её нужно обсуждать отдельно, а не добавлять к вечеру только потому, что тебе стало любопытно.

Алиса открыла футляр и внимательно рассмотрела содержимое.

— А если в следующий раз я сама попрошу?

— Тогда поговорим.

— Ты сегодня какой-то подозрительно осторожный.

— Я сегодня отвечаю за то, чтобы мы оба завтра проснулись без неприятных последствий.

— Звучит почти романтично.

— Не порть впечатление.

Она улыбнулась и закрыла футляр.

⸻

— Идём дальше, — сказал Глеб.

Он открыл нижнее отделение шкафа и достал ещё одну коробку.

Алиса удивлённо посмотрела на неё.

— Там что-то ещё?

— Да. Но прежде чем показывать, хочу спросить: ты сегодня готова только смотреть или хочешь рассмотреть возможность попробовать новое устройство?

— Какое?

Глеб поставил коробку на стол.

Внутри находилась специальная секс-машина с установленным фаллоимитатором.

Алиса замерла.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Она перевела взгляд на него.

— Ты собирался показать мне это сегодня?

— Я хотел сначала узнать, насколько тебе интересна сама идея.

Алиса снова посмотрела на устройство. Смущение смешалось с любопытством. Она не ожидала увидеть нечто настолько необычное, но и отвращения не почувствовала.

— Покажешь, как оно работает?

— Сначала объясню устройство и управление.

Он показал ей панель, рассказал о режимах и возможности немедленно выключить устройство. Затем включил его без контакта, на минимальном режиме, чтобы Алиса могла увидеть движение и услышать звук.

Она невольно рассмеялась.

— Господи. Я не думала, что когда-нибудь увижу такое вживую.

— Передумала?

— Нет.

Глеб выключил устройство.

— Тогда скажи, что именно тебя заинтересовало.

— Само ощущение, что можно попробовать что-то новое. И то, что ты не просто рассказываешь, а показываешь.

— Это ещё не означает, что ты готова к использованию.

— Знаю.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Алиса, мне нужно услышать от тебя не просто «ладно». Ты действительно хочешь попробовать или боишься меня разочаровать?

Она подошла ближе.

— Я хочу попробовать. Но сначала хочу ещё раз обсудить ограничения.

Глеб кивнул.

Они поговорили о подготовке, гигиене, удобном положении, управлении устройством, возможности немедленно остановить его и о том, что никакое увеличение интенсивности не будет происходить без отдельного согласия Алисы.

— И если мне не понравится?

— Выключу.

— Сразу?

— Сразу.

— Даже если ты захочешь продолжить?

Глеб посмотрел ей прямо в глаза.

— Даже тогда.

Алиса улыбнулась.

— Хорошо.

— Ты всё ещё хочешь?

— Да, мой господин.

⸻

Позже Алиса решила попробовать.

Глеб оставался рядом, внимательно следил за её реакцией и не торопил. Она сама сообщала, когда хотела сделать паузу, и сама просила продолжить знакомство с устройством.

Сначала её больше занимала непривычность происходящего. Она прислушивалась к собственным ощущениям, старалась не смущаться и временами ловила себя на том, что слишком напряжённо ждёт следующего движения.

— Расслабься, — сказал Глеб.

— Легко тебе говорить.

— Я не прошу тебя ничего доказывать.

— Тогда перестань смотреть так внимательно.

— Не могу. Я хочу видеть твою реакцию.

Она смущённо улыбнулась.

— Ты ужасно самоуверенный.

— А ты слишком много разговариваешь, когда волнуешься.

— Может быть, мне нравится разговаривать.

— Тогда говори о том, что чувствуешь, а не пытайся спрятаться за шутками.

Алиса посмотрела на него.

В его голосе не было насмешки. Только требовательность, к которой она постепенно начинала привыкать.

— Мне интересно, — призналась она. — И немного неловко.

— Хорошо. Продолжай говорить.

Она сама попросила ещё немного времени, а затем решила остановиться, чтобы спокойно оценить впечатления.

Глеб выключил устройство сразу.

— Ну?

Алиса некоторое время молчала.

— Мне понравилось.

Он чуть приподнял бровь.

— Насколько?

— Не заставляй меня выставлять тебе оценку.

— Я хочу понять, захочешь ли ты повторить.

Она улыбнулась.

— Возможно. Но не сегодня.

Глеб заметно сдержал желание возразить.

— Хорошо.

— Ты недоволен?

— Я хотел бы продолжить вечер иначе. Но ты сказала, что на сегодня достаточно.

Алиса подошла к нему и обняла за шею.

— Ты ведь понимаешь, что мне нравится, когда ты ведёшь. Но ещё больше мне нравится знать, что я могу тебе возразить.

— Понимаю.

— Правда?

Он положил ладони ей на талию.

— Не заставляй меня повторять очевидное.

— Вот теперь ты снова похож на себя.

Он наклонился и поцеловал её.

⸻

Поцелуй получился совсем не таким, как в начале вечера.

Глеб больше не скрывал, насколько сильно она его привлекает. Он притянул Алису ближе, а она обняла его за плечи и сама ответила на поцелуй.

Её пальцы скользнули по воротнику его рубашки. Она чувствовала тепло его тела, слышала собственное сбившееся дыхание и понимала, что больше не хочет анализировать каждое движение.

Глеб отстранился на мгновение.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Ты сегодня очень смелая.

— А ты сегодня очень разговорчивый.

— Не дерзи.

Алиса улыбнулась.

— А если мне нравится?

Он посмотрел на неё так, что улыбка постепенно исчезла.

— Тогда не провоцируй меня без причины.

— А если причина есть?

Глеб провёл пальцами по её щеке.

— Какая?

— Ты мне нравишься.

Его выражение изменилось. На мгновение исчезла привычная уверенность, уступив место чему-то более личному.

— И ты мне, Алиса. Гораздо сильнее, чем я рассчитывал.

Она первой потянулась к нему.

На этот раз он не стал прерывать поцелуй ради очередной реплики. Между ними оставались только близость, тепло и желание быть рядом.

⸻

Поздно вечером Алиса посмотрела на часы.

— Мне, наверное, пора.

Глеб стоял у кухонной стойки и поднял глаза.

— Наверное?

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты просто смотришь так, будто уже решил, что я останусь.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Она замолчала.

— А если я останусь, это что-то будет означать?

— Это будет означать, что ты решила провести ночь у меня. Не больше того, на что сама согласишься.

— А если захочу уехать среди ночи?

— Вызову тебе такси.

— Даже если будешь недоволен?

— Особенно если буду недоволен.

Алиса улыбнулась.

— Ты ужасно не любишь, когда планы меняются.

— Я уже говорил, что это моя особенность.

Она сняла сумку с плеча и поставила на стул.

— Хорошо. Сегодня останусь.

Глеб подошёл ближе.

— Уверена?

— Да.

Он протянул руку.

— Иди сюда.

Она сама шагнула навстречу.

— Да, мой господин, — произнесла она тихо.

Глеб задержал взгляд на её лице.

— Не говори так, если не чувствуешь.

— Я чувствую.

Он поцеловал её, и Алиса ответила без прежней скованности.

Дальше они не торопились. Между поцелуями оставались тихие вопросы, прикосновения и короткие паузы, когда каждый мог убедиться, что другому комфортно. Глеб был требовательным, уверенным и не скрывал желания вести. Алиса позволяла ему это, потому что сама хотела довериться ему именно сейчас.

Их близость осталась за закрытой дверью спальни.

⸻

Утром Алиса проснулась первой.

Несколько секунд она не понимала, где находится. Потом почувствовала тепло одеяла, услышала ровное дыхание рядом и вспомнила вчерашний вечер.

Глеб спал на спине, положив руку поверх одеяла. Без привычного собранного выражения лица он выглядел моложе.

Алиса осторожно повернулась.

Ей было спокойно. Не идеально, не без вопросов, но спокойно.

— Ты уже проснулась? — раздался хрипловатый голос.

Она повернулась.

— Нет. Это тебе снится.

Глеб открыл глаза.

— Очень остроумно.

— Доброе утро.

— Доброе.

Он посмотрел на часы.

— Как самочувствие?

Алиса закатила глаза.

— Я знала, что ты спросишь.

— И?

— Всё нормально. Немного устала, но ничего не беспокоит.

— Если что-то изменится, скажешь.

— Скажу. Но сначала кофе.

— Вставай. Я уже собирался его сделать.

— Это приказ?

— Это предложение, которое я не собираюсь повторять трижды.

Она рассмеялась.

— Уже иду.

⸻

На кухне Глеб поставил перед ней чашку.

— Без сахара, — сказал он.

— Ты запомнил.

— Я многое замечаю.

Алиса села и обхватила чашку ладонями.

— Знаешь, что мне понравилось вчера?

— Надеюсь, не только кофе.

— То, что я могла сама выбирать. И то, что ты не пытался скрыть, чего хочешь.

— Я не собираюсь скрывать свои желания.

— Но тебе придётся привыкнуть, что мои могут отличаться от твоих.

Глеб сел напротив.

— Уже понял.

— И ещё. Я хочу повторить некоторые вещи. Но не всё сразу.

— Решим в следующий раз.

— Мы?

Он посмотрел на неё.

— Ты ведь не думала, что я буду единолично составлять расписание?

Алиса улыбнулась.

— С тобой никогда нельзя быть уверенной.

— И это тебя привлекает?

— Иногда.

Глеб усмехнулся.

— Честный ответ.

Она сделала глоток кофе и посмотрела в окно.

Мир не изменился оттого, что она провела ночь у Глеба. Её долги всё ещё ждали оплаты, впереди была работа, а жизнь не превратилась в красивую историю только потому, что рядом появился состоятельный мужчина.

Но кое-что изменилось.

Алиса стала лучше понимать собственные желания. Ей нравилась его уверенность, нравилось слышать требовательный тон, нравилось иногда отдавать ему инициативу. И всё же она не собиралась превращаться в человека, который соглашается на всё ради одобрения.

Глеб тоже не был простым. Он хотел большего, чем она пока могла ему обещать. Не любил ждать, раздражался, когда планы менялись, и временами слишком легко принимал собственное желание за общее решение.

Ей предстояло понять, сможет ли он принимать её характер целиком.

— О чём задумалась? — спросил он.

— О том, что ты не такой простой, как пытаешься казаться.

— А ты слишком много анализируешь.

— Это профессиональное.

— У тебя нет диплома.

Алиса медленно подняла глаза.

Глеб понял, что сказал, и поморщился.

— Неудачная шутка.

— Очень.

— Извини.

Она удивилась.

— Ты сегодня уже второй раз извиняешься.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Собирайся. Отвезу тебя домой.

— Я могу добраться сама.

— Знаю. Но я хочу отвезти тебя.

Алиса немного подумала.

— Хорошо. Но сначала я спокойно допью кофе.

— Конечно.

Он убрал свою чашку в раковину, а она осталась сидеть у окна.

Впервые за долгое время ей не хотелось немедленно убежать от собственных чувств. Но и растворяться в чужих желаниях она не собиралась.

Она могла хотеть его. Могла доверять ему. Могла позволить ему вести.

И всё равно оставаться собой.

А Глебу предстояло доказать, что он способен принять именно такую женщину — не ту, которая никогда не спорит, а ту, которая однажды может посмотреть ему прямо в глаза и сказать:

«Нет, мой господин. Сегодня будет по-моему».

Глава 22. Между нами

Алиса проснулась не сразу.

Сначала почувствовала тепло одеяла, потом — непривычно удобную подушку и лёгкий запах мужского парфюма. Только открыв глаза, вспомнила, где находится.

Квартира Глеба.

Она повернула голову. Его половина кровати уже пустовала. Из гостиной доносился негромкий голос — Глеб разговаривал по телефону.

Алиса потянулась, посмотрела на часы и поморщилась. Спать хотелось ещё как минимум час. Но организм, похоже, решил, что после ночи в чужой квартире можно просыпаться самостоятельно и без разрешения.

Она села, поправила волосы и нашла на полу свою футболку.

— Доброе утро, — произнёс Глеб от двери.

Он уже был одет: тёмные брюки, рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. В одной руке держал телефон, в другой — чашку.

— Ты всегда так рано встаёшь?

— Обычно да.

— Даже в выходные?

— Особенно в выходные. В будни у меня меньше свободного времени.

Он поставил чашку на тумбочку.

— Кофе. Без сахара.

Алиса посмотрела на него.

— Ты запомнил?

— Я умею запоминать простые вещи.

— Не скромничай. Наверняка это результат многолетней подготовки.

— Пей, пока не остыл.

Она подняла брови.

— Это просьба или распоряжение?

— Совет.

— Тогда я подумаю.

Глеб посмотрел на неё с привычным выражением лёгкого раздражения.

— Ты можешь хотя бы утром не спорить со мной?

— Могу. Но тогда ты решишь, что победил.

— Я и так не сомневаюсь в своих способностях.

Алиса рассмеялась и взяла чашку.

Кофе оказался именно таким, как она любила. Это почему-то тронуло сильнее, чем следовало. Она не хотела придавать слишком большое значение мелочам, но всё равно отметила про себя: Глеб не просто запомнил её предпочтения — он сделал кофе, пока она спала.

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста.

Он присел на край кровати и посмотрел на неё внимательнее.

— Как спалось?

— Хорошо. Только непривычно.

— К чему?

— К тому, что утром рядом кто-то есть.

Глеб ничего не ответил. Лишь на секунду задержал взгляд на её лице.

— Привыкай, — произнёс он.

Алиса чуть не поперхнулась кофе.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я сказал то, что думаю.

— А я ещё не решила, хочу ли привыкать.

— Знаю.

Он произнёс это спокойно, но в голосе всё равно слышалась уверенность человека, который привык добиваться желаемого.

Алиса поставила чашку на тумбочку.

— Глеб, мне хорошо с тобой. Но не превращай это в обещание на всю жизнь.

— Я не просил обещаний.

— Пока.

Он усмехнулся.

— У тебя удивительная способность портить красивые моменты.

— Зато ты не успеваешь заскучать.

Глеб наклонился и поцеловал её в висок.

— Собирайся. Я отвезу тебя домой.

— Я могу добраться сама.

— Можешь. Но я предлагаю отвезти.

— Вот так уже лучше.

— Не привыкай, — повторил он.

— Поздно. Ты уже второй раз за утро используешь эту фразу.

⸻

По дороге домой Глеб почти всё время молчал. На светофоре отвечал на сообщения, иногда поглядывал на навигатор.

Алиса смотрела в окно. Город постепенно просыпался: открывались небольшие магазины, возле остановок собирались люди, у пекарни кто-то выгуливал собаку.

Обычное утро.

Ей нравилось, что после вечера у Глеба жизнь не превращалась в бесконечную череду романтических сцен. Нужно было возвращаться домой, стирать одежду, готовить еду и думать о счетах.

— Ты сегодня работаешь? — спросил он.

— Сначала кофейня. Потом, возможно, уборка офиса.

— Ты опять собираешься брать обе смены?

— А что мне делать? Отдыхать на диване и ждать, пока деньги появятся на счёте?

— Я могу помочь.

Алиса повернулась к нему.

— Мы уже обсуждали это.

— Я предложил, а не потребовал.

— И я отказалась.

Глеб крепче сжал руль.

— Ты могла бы хотя бы рассмотреть возможность.

— Я рассмотрела. Мне важно самой накопить деньги на переезд.

— Даже если это займёт ещё год?

— Даже если.

Он не ответил сразу.

— Иногда ты усложняешь себе жизнь просто потому, что не хочешь принимать помощь.

— А иногда ты считаешь, что знаешь, как мне будет лучше.

Глеб бросил на неё короткий взгляд.

— Возможно.

Это «возможно» прозвучало неохотно. Алиса заметила, но продолжать спор не стала.

У её дома он остановился возле подъезда.

— Напиши, когда будешь дома, — сказал Глеб.

Она уже потянулась к ручке двери, но остановилась.

— Я и так буду дома через минуту.

— Алиса.

— Что?

— Я хочу знать, что ты добралась нормально.

Она посмотрела на него. В его голосе не было насмешки или раздражения. Скорее привычная требовательность, с которой он относился почти ко всему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо. Напишу.

— Спасибо.

Она наклонилась и поцеловала его.

— До вечера, мой господин.

Глеб задержал на ней взгляд.

— Осторожнее с такими словами, если не хочешь, чтобы я начал воспринимать их всерьёз.

— А кто сказал, что я не хочу?

Он усмехнулся.

— Иди уже, Алиса.

Она вышла из машины, закрыла дверь и направилась к подъезду. Уже у входа обернулась. Глеб всё ещё стоял у обочины.

Алиса подняла руку в коротком прощальном жесте и скрылась за дверью.

⸻

Дома её встретили привычные мелочи.

В раковине стояла кружка, на сушилке висело бельё, а на кухонном столе лежал неоплаченный счёт. Алиса сняла куртку, включила чайник и достала из холодильника продукты.

Романтика закончилась. Началась обычная жизнь.

Она приготовила себе завтрак, загрузила стиральную машину и проверила банковское приложение. До следующего платежа оставалось несколько дней. Сумма на счёте была небольшой, но после временной работы она рассчитывала получить оплату и немного отложить.

Телефон завибрировал.

Глеб:

«Добралась?»

Алиса:

«Да. Уже завтракаю».

Глеб:

«Хорошо».

Через минуту пришло ещё одно сообщение.

Глеб:

«Во вторник хочу тебя увидеть».

Алиса усмехнулась.

Алиса:

«Это приглашение или распоряжение?»

Глеб:

«Приглашение. Но я предпочёл бы, чтобы ты согласилась».

Алиса:

«А если у меня планы?»

Глеб:

«Тогда предложишь другой день».

Она отложила телефон, улыбаясь.

Глеб не был человеком, который легко переносил неопределённость. Ему нравилось знать, когда они увидятся, сколько времени проведут вместе и что будет дальше. Алиса же привыкла оставлять себе возможность изменить планы в последний момент.

Иногда это раздражало их обоих.

Но, возможно, именно поэтому им и приходилось учиться договариваться.

Она ответила:

Алиса:

«Во вторник после работы могу. Но без обязательной программы на весь вечер».

Глеб:

«Посмотрим».

Алиса:

«Глеб».

Глеб:

«Хорошо. Без программы».

Алиса убрала телефон и вернулась к завтраку.

⸻

Во вторник он встретил её возле кофейни.

Алиса вышла после смены, перекинула сумку через плечо и заметила знакомую машину у тротуара.

Глеб стоял рядом, разговаривая по телефону. Увидев её, закончил разговор и убрал мобильный в карман.

— Долго ждёшь? — спросила она.

— Минут десять.

— Мог бы зайти.

— Ты была на работе.

— И что? Я бы хотя бы предложила тебе кофе.

— Я не люблю пить кофе в заведениях, где ты работаешь.

— Почему?

— Потому что тогда ты начинаешь обслуживать меня вместо того, чтобы разговаривать.

Алиса улыбнулась.

— Не переживай. Для тебя я могла бы сделать исключение и испортить напиток.

— Очень щедро.

Он открыл перед ней пассажирскую дверь.

— Садись.

— Уже распоряжение?

— Алиса, на улице холодно.

Она рассмеялась и села в машину.

По дороге они решили поужинать дома у Глеба. Он предложил заказать еду, но Алиса настояла, что может приготовить что-нибудь сама.

— Ты у меня в гостях, — заметил он.

— И что?

— Я не собираюсь заставлять тебя готовить.

— А я не собираюсь сидеть и смотреть, как ты заказываешь очередную дорогую доставку.

— Ты можешь просто отдохнуть.

— Могу. Но хочу приготовить ужин.

Глеб покачал головой.

— Ты всегда должна делать всё по-своему?

— Не всегда. Иногда я делаю по-твоему. Например, сейчас еду к тебе.

— Справедливое замечание.

⸻

На кухне Алиса быстро освоилась. Достала продукты, нашла нож и попросила Глеба помыть овощи.

Он посмотрел на неё с таким выражением, будто ему только что поручили крайне ответственную задачу.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Я могу оплатить ужин.

— А я могу нарезать помидоры. У каждого свои таланты.

Глеб взял доску.

— Ты слишком довольна собой.

— Я просто умею распределять обязанности.

Они готовили вместе. Глеб оказался не таким беспомощным на кухне, как Алиса предполагала, но всё равно пытался ускорить процесс и несколько раз вмешался в её работу.

— Не так режешь, — заметил он.

Она медленно повернулась.

— Ты сейчас решил меня учить?

— Я просто сказал…

— Глеб, если ты ещё раз объяснишь мне, как правильно резать помидоры, я заставлю тебя нарезать весь салат.

Он посмотрел на нож, потом на неё.

— Понял.

Алиса улыбнулась.

— Хороший мальчик.

— Не злоупотребляй.

— А то что?

Глеб подошёл ближе, забрал у неё нож и положил его на стол.

— А то я напомню, что ты сейчас находишься у меня дома.

Она подняла подбородок.

— И что это меняет?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Пока ничего.

Глеб наклонился и поцеловал её. Сначала коротко, словно проверяя, позволит ли она продолжить. Алиса сама обняла его за шею и притянула ближе.

Поцелуй стал глубже. Его ладонь легла ей на талию, другая коснулась затылка. Алиса почувствовала знакомое тепло и на мгновение забыла о недорезанных овощах.

Когда они отстранились, Глеб посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Салат подождёт, — сказала она.

— Я не возражаю.

— А я возражаю. У нас ужин.

— Ты только что сама меня поцеловала.

— И что? Теперь мне нельзя вернуться к помидорам?

Он тихо рассмеялся.

— Иди. Пока я не передумал.

— Вот это уже похоже на угрозу.

— Это предупреждение.

Алиса вернулась к разделочной доске, но улыбка ещё долго не сходила с её лица.

⸻

После ужина они перебрались в гостиную.

Глеб включил музыку, Алиса устроилась на диване с чашкой чая. Некоторое время они говорили о работе, о планах на выходные и о том, как быстро заканчивается октябрь.

Потом Глеб достал из ящика небольшую коробку.

— Я хотел кое-что обсудить.

Алиса посмотрела на коробку.

— Если там ещё один договор, я уйду.

— Нет. На этот раз без бумаг.

Он поставил коробку на стол.

— Помнишь, мы говорили об управляемой игрушке?

Алиса почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Помню.

— Я подумал, что однажды мы могли бы попробовать использовать её не только дома.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ты имеешь в виду вне квартиры?

— Да. Например, во время прогулки или ужина. Но только если ты сама захочешь.

— А на работе?

Глеб слегка улыбнулся.

— Я не предлагал начинать с рабочего дня.

— Но подумал об этом.

— Возможно.

Алиса отставила чашку.

— И как ты себе это представляешь?

— Сначала мы ещё раз проверим всё дома. Ты будешь знать, как пользоваться устройством, как выключить его самостоятельно и как быстро остановить управление с моего телефона. Никаких неожиданных включений.

— А если я захочу прекратить?

— Выключишь его сама или скажешь мне. Я остановлюсь.

— Даже если мы будем не дома?

— Особенно если будем не дома.

Она посмотрела на коробку. Любопытство действительно было. Ей нравилась мысль о маленьком секрете между ними, о том, что обычный вечер может внезапно приобрести другой смысл.

Но вместе с любопытством появлялось и волнение.

— Я не хочу, чтобы ты использовал это как способ проверять, насколько далеко я готова зайти.

— Не собираюсь.

— И не хочу, чтобы ты включал устройство просто потому, что тебе стало скучно.

Глеб чуть приподнял бровь.

— Ты считаешь меня настолько несерьёзным?

— Я пока узнаю тебя.

Он помолчал.

— Хорошо. Тогда ты сама выбираешь время и место. И если передумаешь, мы ничего не делаем.

— Мне нужно ещё раз попробовать дома. Не сегодня.

— Хорошо.

— И никаких сюрпризов.

— Понял.

Алиса улыбнулась.

— Ты сегодня удивительно покладистый.

— Не обольщайся. Мне просто нравится, когда ты сама проявляешь интерес.

Она посмотрела на него поверх чашки.

— А если я проявлю его не так, как ты ожидал?

— Тогда мне придётся привыкнуть к твоему способу.

— Сложная задача.

— Не представляешь насколько.

Глеб убрал коробку обратно в ящик. Он не стал уговаривать её продолжить разговор или требовать определённого ответа.

Алиса отметила это про себя.

Ей нравилось, когда он проявлял инициативу. Нравилось, когда его голос становился ниже, а взгляд — требовательнее. Но ещё важнее было понимать, что за пределами согласованных правил она могла оставаться собой.

⸻

Позже они сидели рядом на диване.

Алиса положила голову ему на плечо. Глеб обнял её за талию и провёл ладонью по спине.

— Ты стала чаще приезжать, — сказал он.

— Тебя это беспокоит?

— Нет.

— Тогда в чём дело?

— Я хочу видеть тебя чаще.

Алиса подняла голову.

— Мы и так видимся несколько раз в неделю.

— Мне мало.

Она улыбнулась.

— Ты привык получать всё сразу?

— Не всё.

— Но многое?

— Обычно я стараюсь не тратить время на то, чего не могу получить.

— А со мной?

Глеб посмотрел на неё.

— С тобой я пока учусь ждать.

— Тяжело?

— Раздражает.

Алиса рассмеялась.

— Спасибо за честность.

— Не за что.

Он поцеловал её в лоб.

— Я хочу, чтобы ты осталась у меня на следующие выходные.

— Это приглашение?

— Да.

— А если у меня планы?

— Тогда скажешь.

— А если я пока не знаю?

Глеб чуть нахмурился.

— Алиса, я не прошу тебя подписывать обязательство.

— Но хочешь получить ответ.

— Конечно. Я хочу понимать, рассчитывать мне на тебя или нет.

Она задумалась.

— Я скажу ближе к выходным.

— Не в последний момент.

— Постараюсь.

Он посмотрел на неё с явным недовольством, но спорить не стал.

Алиса снова устроилась у него на плече.

Ей нравилось быть рядом с Глебом. Нравилось его внимание, уверенность и то, как он иногда одним взглядом заставлял её забывать, что собиралась сказать. Ей нравилось добровольно следовать его просьбам и замечать, что от этого она не становится слабее.

Но она не собиралась превращать отношения в бесконечную проверку собственной покорности.

Глебу предстояло понять: её желание подчиняться в определённых ситуациях не означало согласия на всё.

И Алисе самой ещё предстояло разобраться, где проходит граница между тем, что ей действительно нравится, и тем, на что она соглашается только ради его одобрения.

⸻

Когда Алиса вернулась домой, было уже поздно.

Она сняла обувь, поставила сумку на стул и первым делом проверила замок. Потом включила свет на кухне и достала телефон.

Сообщение от Глеба уже ждало её.

Глеб:

«Напиши, когда ляжешь спать».

Она усмехнулась.

Алиса:

«А если не лягу?»

Глеб:

«Тогда сообщишь, чем занята».

Алиса:

«Ты опять пытаешься организовать мой вечер».

Глеб:

«Я пытаюсь понять, когда смогу пожелать тебе спокойной ночи».

Алиса улыбнулась.

Алиса:

«Вот это уже можно было написать сразу».

Глеб:

«Спокойной ночи, Алиса».

Алиса:

«Спокойной ночи, мой господин».

Она положила телефон на стол и пошла умываться.

Ей хотелось верить, что между ними постепенно складывается что-то настоящее. Не идеальное, не всегда удобное, но живое.

Глеб мог быть требовательным, временами раздражительным и слишком уверенным в том, что знает, как всё должно происходить. Алиса могла спорить, закрываться и менять планы, когда уже обещала подумать.

Они оба приносили в эти отношения не только желания, но и собственные привычки, страхи и недостатки.

И, возможно, именно поэтому всё происходящее казалось ей настоящим.

Она уже собиралась лечь, когда телефон снова завибрировал.

Номер был незнакомым.

Алиса открыла сообщение.

«Ты слишком быстро начала ему доверять».

Она нахмурилась.

Кто это?

Следом пришло второе сообщение.

«Спроси Глеба, почему его отец получил уведомление о повторной выгрузке журналов доступа. И спроси, что именно он решил скрыть от сына».

Алиса перечитала текст.

В груди неприятно кольнуло. История с договором № 184 официально закончилась, но неизвестный отправитель, похоже, никуда не исчез.

Она сделала скриншоты, сохранила сообщения и уже собиралась заблокировать номер, когда пришло ещё одно уведомление.

Фотография.

Алиса открыла её — и перестала дышать на несколько секунд.

На снимке был её подъезд. Тот самый вход, через который она вернулась домой несколько минут назад. Кадр был сделан с противоположной стороны улицы. В углу фотографии виднелась часть автомобиля, а на стекле отражался свет её подъездной лампы.

Под снимком была подпись: