Его сладкая зависимость

Глава 1

Утреннее солнце освещало кондитерскую, где пахло ванилью, карамелью и свежими круассанами. Еся расставляла на витрине пирожные. Её медово-золотистые локоны были заколоты шпильками на макушке, но несколько прядей выбились, падая на лоб. Она обладала аппетитными формами, которые фартук выгодно подчеркивал, выделяя очень тонкую талию и округлые бедра. Еся любила свое дело и вкладывала все силы в развитие кофейни.

За дальним столиком у окна сидели её подруги — Лиза и Алина. Стоило Есении подойти ближе, чтобы протереть соседнюю стойку, как Алина окинула её фигуру цепким взглядом.

— Есь, ну я не могу на это смотреть, — протянула Алина, отставляя чашку. — Ты снова возишься с этими углеводами с пяти утра. Посмотри на себя. Твои бедра уже скоро в эти узкие проходы между столиками помещаться не будут. С твоим весом нужно на строгой диете сидеть, а не круассаны выпекать. Ты так себе никогда мужчину не найдешь, все парни сейчас на худых моделей смотрят.

— Алина, прекрати, — вмешалась Лиза, недовольно покачав головой. — Отличная у Еси фигура. Хватит ей аппетит портить своими диетами.

Внутри Еси привычно кольнула острая обида. Из-за таких упреков подруги она втайне загонялась по поводу внешности, хотя на людях всегда упрямо вздергивала подбородок и держала королевскую осанку. Она заставила себя улыбнуться и поправила полотенце на плече.

— Алина, мои формы меня полностью устраивают, — твердо ответила Есения. — Мои клиенты любят меня и мою выпечку. Наша кофейня приносит отличную прибыль, и это главное.

— Ну-ну, — фыркнула Алина, подпирая подбородок ладонью. — Бизнес — это здорово, но личную жизнь на выручку не купишь. Вот увидишь, приличные мужчины на такое даже не посмотрят.

В этот момент входная дверь открылась. В заведение уверенной компанией зашли трое молодых мужчин. Среди них сразу выделялся Роман. Огромный, широкоплечий брюнет-скала с жесткой щетиной и тяжелым взглядом темных глаз, он шел с грацией хищника. На Романе был безупречный темный костюм, сшитый на заказ, а на запястье поблескивали массивные часы. От него веяло властью и дорогим парфюмом.

Парни расположились за центральным столом. Друзья Романа, Артур и Денис, переглядывались, пока тот изучал меню.

— Ром, ты посмотри на эту блондинку за стойкой, — Денис кивнул в сторону Есении, которая как раз вернулась к кассовому аппарату. — Какая аппетитная. Спорим на крупную сумму, что ты не сможешь заставить эту независимую хозяйку влюбиться в тебя? Она выглядит так, будто таких, как мы, на завтрак ест.

— Брось, Денис, — хмыкнул Артур, лениво поправляя воротник рубашки. — Власов у нас, конечно, мастер, но эта девочка явно не из тех, кто ведется на дорогие тачки и костюмы. Посмотри, как она держится. Она тебя самого отсюда выставит.

Роман перевел свой сканирующий взгляд на Есю. Женщины всегда заглядывали ему в рот и подчинялись его правилам, и этот вызов показался ему легкой игрой. Он с легким пренебрежением ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула.

— На какую сумму спор? — сочной хрипотцой спросил Рома, и в его глазах заплясали опасные искры азарта. — Называй цифру, Денис.

— Сто тысяч, — азартно прищурился друг. — И неделя срока. Идет?

— Через неделю эта блондинка будет сама бегать за мной на задних лапках, — спокойно ответил Рома. — Забились, парни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Роман поднялся из-за стола и неторопливым, уверенным шагом направился к кассовой стойке. Еся в этот момент протирала глянцевую поверхность витрины, стараясь не смотреть на компанию шумных посетителей.

— Добрый день. Вы готовы сделать заказ? — ровным, профессиональным тоном спросила Еся, не поднимая глаз.

— Добрый, — раздался низкий, бархатный мужской голос прямо над её головой. — Мне нужен самый крепкий кофе, который у вас есть. И что-нибудь к нему. На ваш вкус.

Еся наконец подняла взгляд и натолкнулась на внимательные, темные глаза. Роман стоял вплотную к стойке, слегка оперевшись на неё рукой.

— Из крепкого могу предложить доппио или ристретто, — ответила она, удерживая дистанцию. — А к кофе отлично подойдут наши фирменные круассаны с миндалем. Сами выпекаем.

— Ристретто. И круассан, — Роман едва заметно улыбнулся, скользнув взглядом по её лицу. — Вы сами пекли?

— Да, сегодня с пяти утра, — Еся быстро вбила заказ в систему. — С вас триста пятьдесят рублей. Оплата картой или наличными?

— Картой, — Роман приложил телефон к терминалу. — С пяти утра на ногах? Тяжело, наверное, держать всё под личным контролем.

— Это мой бизнес, мне нравится, — коротко отрезала она, забирая чек. — Присаживайтесь, официант вынесет заказ через пять минут.

Однако мужчина даже не шелохнулся. Он продолжал стоять у стойки, с дразнящим интересом рассматривая её золотистые локоны.

— А если я хочу забрать заказ лично из ваших рук? — тихо, с легкой хрипотцой спросил он. — Так кофе кажется намного вкуснее.

Еся внутренне напряглась, сразу распознав этот самоуверенный тон. Подобные типы с дорогими часами часто заходили к ней и думали, что хозяйка заведения пойдет в комплекте к десерту.

— У нас самообслуживание только у барной стойки для напитков навынос, — спокойно, но твердо произнесла Еся, вздернув подбородок. — Вы ведь собираетесь пить в зале с друзьями? Значит, вам принесут.

— Какая строгая хозяйка, — Роман ухмыльнулся, ничуть не задетый её холодным тоном. — А если я скажу, что ваши правила мне не совсем подходят?

— Тогда вам придется найти другую кофейню, где правила бланков загрузки более гибкие, — Еся посмотрела прямо в его темные глаза, ломя его попытку доминировать. — Здесь правила диктую я.

За дальним столиком Алина и Лиза вовсю шушукались, наблюдая за этой сценой. Алина недовольно поджала губы, видя, какой породистый мужчина крутится возле её подруги.

— Смотри-ка, — прошептала Алина Лизе. — Наша «булочка» еще и характер показывает. Да он её просто засмеет и уйдет.

Но Роман не ушел. Он лишь глубже засунул руки в карманы брюк, наклоняясь к Есе чуть ближе.

— А вы мне нравитесь, Есения, — негромко произнес он, прочитав её имя на аккуратном бейджике. — Редко встречаю женщин, которые не пытаются мне угодить.

— Рада за ваше разнообразие, — Еся сделала шаг назад к кофемашине. — Ваш кофе готов. Забирайте, раз уж так не терпится.

Роман взял чашку, коснувшись своими пальцами её руки. Юля... точнее, Еся инстинктивно вздрогнула от этого мимолетного, горячего тактильного контакта.

— Спасибо, Еся, — бархатным тоном прошептал он, заглядывая в её медовые глаза. — Думаю, мы теперь будем видеться очень часто.

— Всего доброго, — сухо ответила она, разворачиваясь к нему спиной.

Роман развернулся и пошел к своему столу, где Денис и Артур уже едва сдерживали смех.

— Ну что, Власов? — Денис победно потер ладони. — Кажется, первый раунд за блондинкой. Она тебя едва ли не послала.

— Это только начало, — хладнокровно ответил Роман, делая глоток горького кофе. — Она будет моей. Без вариантов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Всю следующую неделю кондитерская Есении превратилась в личную площадку для испытания её нервной системы. Роман появлялся здесь каждый день, ровно в одиннадцать часов утра. Он заходил молча, уверенно, заполняя собой небольшое пространство кофейни, и неизменно садился за один и тот же столик у окна. Он больше не приводил с собой друзей, предпочитая действовать в одиночку и методично уничтожать её рабочую дистанцию.

Еся старалась делать вид, что его присутствие её совершенно не трогает. Она упрямо перебирала накладные, протирала витрины и лично варила ему ристретто, стараясь не смотреть на то, как безупречно сидят на его широких плечах дорогие пиджаки.

В пятницу утром, едва дверь известила о новом посетителе, Еся даже не подняла головы от кассового аппарата.

— Вам как обычно, Роман? Самый крепкий ристретто и миндальный круассан? — ровным, подчеркнуто деловым тоном спросила она, когда мужчина приблизился к стойке.

— Приятно, что ты запомнила мои привычки, Еся, — раздался над головой его сочный, бархатный голос с неизменной хрипотцой. — Но сегодня я бы хотел изменить регламент. Давай добавим к заказу твою улыбку. А то ты смотришь на меня так, будто я пришел расторгнуть твой договор аренды.

Еся наконец оторвалась от экрана и посмотрела прямо в его темные, сканирующие глаза. Роман стоял, чуть склонив голову набок, и на его губах играла легкая, дразнящая полуулыбка.

— Моя улыбка не входит в стоимость кондитерского меню, — отчеканила она, удерживая строгий вид. — С вас триста пятьдесят рублей. Оплата картой?

— Картой, — Роман приложил телефон к терминалу, не сводя с неё тяжелого, внимательного взгляда. — Знаешь, ты удивительно упрямая девушка. Я хожу сюда пять дней подряд, оставляю здесь приличные суммы, а ты до сих пор общаешься со мной так, словно я налоговый инспектор.

— Вы обычный клиент, Роман. К клиентам у меня исключительно профессиональное отношение, — Еся выдала ему чек и сделала шаг назад к кофемашине. — Присаживайтесь, я вынесу заказ.

— Я подожду здесь, — спокойно ответил он, облокачиваясь на мраморную стойку и ломя любую попытку Еси скрыться за шумом пара. — Расскажи лучше, почему ты сегодня такая бледная? Снова пришла сюда в пять утра?

— Это не ваше дело, — буркнула она, аккуратно наливая темную, плотную струю кофе в маленькую чашку. — Мой рабочий график касается только меня.

— Ошибаешься, — тихо, но весомо произнес Роман, и его ладонь с массивными часами на запястье легла на стойку чуть ближе к её руке. — Всё, что заставляет тебя уставать, начинает касаться меня. Мне не нравится, когда моя любимая кондитерша выглядит изнуренной.

Еся инстинктивно замерла, чувствуя, как внутри от его слов разливается дрожащее, опасное тепло. Ей безумно хотелось верить в эту неожиданную заботу, но трезвый расчет и гордость заставляли держать оборону. Она поставила чашку на поднос и пододвинула к нему.

— Забирайте свой кофе, Роман. И не говорите глупостей. У меня много работы.

Мужчина лишь ухмыльнулся, забирая поднос, и направился к своему столику. Еся шумно выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, но тут же наткнулась на тяжелый, колючий взгляд Алины, которая сидела в углу зала. Токсичная подруга караулила Есю уже второй час, и стоило Роману отойти, как Алина мгновенно подплыла к стойке.

— Есь, ну это уже просто смешно, — ядовитым шёпотом начала Алина, кривя губы в притворной жалости. — Ты вообще видишь, кто это? Это же Роман, у него денег больше, чем во всём нашем районе. Как ты думаешь, зачем такой статусный, породистый мужик в дорогом костюме ходит в твою мелкую забегаловку каждый день?

— Он ходит за хорошим кофе, Алина, — устало ответила Есения, пытаясь заняться документами. — У нас лучшая выпечка в округе.

— Да плевать ему на твой кофе! — Алина злорадно фыркнула, ломя её защитные барьеры. — Ты взрослая девочка, а веришь в сказки. Мужчины вроде него развлекаются так. Ему просто скучно. Он покрутится вокруг тебя, посмотрит на твои сочные формы, потешит свое эго, а потом вернется к своим худым длинноногим моделям. Посмотри на себя объективно, Есь. Ну где он, а где твои лишние килограммы? Очередная «пышка» на пару недель для разнообразия, не более. Очнись, пока не поздно, он тебя попользует и выбросит.

Слова подруги сокрушительным импульсом ударили прямо по самой уязвимой ране Еси. Внутри всё болезненно сжалось, а к горлу подступила лавина горьких, панических слез. Еся судорожно сжала пальцами край столешницы, изо всех сил стараясь удержать королевскую осанку и не расплакаться прямо перед Алиной.

Она посмотрела в сторону окна, где Роман, неторопливо попивая ристретто, внимательно наблюдал за ними через весь зал. Его тяжелый, проницательный взор хищника словно сканировал каждую эмоцию на лице Еси, и на его мужественных скулах отчего-то отчетливо заиграли жесткие желваки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Вечер опустился на город внезапно, принеся с собой прохладный осенний ветер и мелкий дождь. В кондитерской уже полчаса как не было посетителей. Еся заперла входную дверь на задвижку, выключила основной свет в зале, оставив лишь приглушенную подсветку над витринами, и вернулась на кухню. Силы окончательно покинули её.

Слова Алины про «лишние килограммы», про то, что Роман просто развлекается со скуки и выбросит её через пару недель, ядовитым бланком засели в голове. Еся опустилась на высокий стул возле металлического рабочего стола, спрятала лицо в ладонях и наконец-то дала волю слезам. Горькие слезы обиды крупными каплями катились по её светлым щекам, пачкая фартук. Её упрямая гордость и трезвый расчет полностью сдались перед этим глухим одиночеством.

Она так сильно погрузилась в свою боль, что не услышала, как с обратной стороны кухни, со стороны черного входа для разгрузки продуктов, тихо скрипнула дверь.

— И долго ты собираешься морить себя этими слезами? — раздался в полумраке низкий, сочный и сорвавшийся на хрип мужской голос.

Еся судорожно вздрогнула и резко вскинула голову, поспешно размазывая слезы по лицу пальцами с алым маникюром. В проеме стоял Роман. Без пиджака, в одной черной рубашке с раскатанными до локтей рукавами, он казался еще огромнее и опаснее в этом тесном пространстве кухни. На его мужественных скулах отчетливо заиграли жесткие, собственнические желваки, а темные глаза потемнели от хлынувшей лавины бешеного защитного гнева.

— Роман? — прерывистым, дрожащим шёпотом выдавила Еся, пытаясь подняться со стула и вернуть себе независимый вид. — Как вы сюда зашли? Черный вход заблокирован, немедленно покиньте помещение! Кофейня закрыта!

— Я зашел забрать свой вечерний ристретто, Еся, — Роман сделал два стремительных, сокрушительных шаг вперед, полностью ломя её рабочую дистанцию и прижимая её хрупкое тело обратно к краю металлического стола. От него так сильно веяло чистым мужским теплом и дорогим парфюмом, что у Еси закружилась голова. — Но вместо кофе я вижу, как моя блондинка заливает слезами рабочие бланки. Рассказывай, кто тебя обидел? Та ядовитая девица, которая упрекала тебя за столом?

— Это не ваше дело! Уходите! — Еся упрямо вздернула подбородок, упираясь ладонями в его стальную, широкую грудь и пытаясь оттолкнуть мужчину. — Моя внешность, мои слезы и мои подруги вас никак не касаются! Вы просто клиент! Наглый, заносчивый тип, которому скучно!

— Ошибаешься, девочка, — Роман перехватил её тонкие запястья одной рукой, фиксируя их над её головой, а второй ладонью властно обнял её за талию через ситцевый фартук, намертво прижимая её округлые, сочные бедра к своему бедру. Его тяжелый взгляд намертво приковал её к месту. — Всё, что заставляет тебя плакать, касается меня напрямую. Хватит мямлить ложные оправдания. Ты веришь каждому её слову про свои формы? Веришь, что ты мне безразлична?

— Да! Верю! — в отчаянии выкрикнула Еся, и из её медовых глаз снова брызнули слезы. — Такие мужчины, как вы, не смотрят на таких, как я! Вам нужны худые модели, а я... я просто булочка для вашего разнообразия! Вы попользуетесь мной и выбросите, Алина права!

Роман на секунду замер, и его дыхание опалило её влажные, пухлые губы. В следующую секунду его контроль окончательно лопнул.

— Дура ты, — тихо, сорвавшимся на рык голосом прошептал Рома.

Он жестко впился в её губы сокрушительным, голодным и властным поцелуем, ломя любое её внутреннее сопротивление. Этот поцелуй был глубоким, жадным, он буквально выпивал её рваные вздохи, заставляя Есю сладостно задохнуться в его тисках. Сильные пальцы Романа мертвой хваткой вплелись в её золотистые кудри, безжалостно выдергивая шпильки, и медовые локоны тяжелым шелком рассыпались по её обнаженным плечам.

Еся судорожно вцепилась ногтями в его черную рубашку, ощущая бешеное биение его сердца. Её тело, предав разум, мгновенно капитулировало перед этим диким мужским теплом, и внутри вспыхнул обжигающий пожар страсти. Она сама начала жадно отвечать на его поцелуй, выгибаясь в пояснице навстречу его мощному торсу прямо на кухонном столе, полностью растворяясь в нём.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Поцелуй, начавшийся как вспышка ярости и глухой защиты, мгновенно перерос в нечто большее, стирая последние капли здравого смысла. Роман целовал её голодно, глубоко, сминая пухлые губы Еси и заставляя её прерывисто, сладостно задыхаться в его руках. Металлический рабочий стол позади неё приятно холодил кожу сквозь тонкую ткань платья, создавая резкий контраст с тем диким мужским теплом, которым Рома буквально обжигал её тело.

Еся полностью потеряла связь с реальностью. Её пальцы судорожно вплелись в его темные волосы, удерживая мужчину вплотную, пока её упрямая гордость окончательно сгорала в этом обжигающем пожаре.

Роман не стал тратить время на пустые слова. Одним мощным, властным движением он подхватил её под бедра и усадил прямо на край стола. Локтем он небрежно смахнул в сторону пластиковую миску, и по стальной поверхности белым облаком рассыпалась тончайшая сахарная пудра, мгновенно поднявшись в воздух сладковатым шлейфом. Рома заставил её развести колени, вклиниваясь между них своим массивным телом и полностью лишая Есю возможности отступить.

— Ты моя, слышишь? — низким, сорвавшимся на хриплый рык шёпотом произнес он прямо ей в губы. Его глаза потемнели до черноты. — И плевать мне на то, что говорят твои глупые подруги. Ты сводишь меня с ума своими формами.

Его сильные, горячие ладони скользнули по её ногам вверх, бесцеремонно задирая подол легкого летнего платья до самой талии. Ситцевый фартук смялся где-то сбоку. Когда пальцы Романа коснулись нежной, шелковистой кожи на её округлых, сочных бедрах, Еся громко, рвано застонала, запрокидывая голову назад. Белое облако сахарной пудры медленно оседало на её обнаженные колени, покрывая кожу тончайшим матовым слоем, а горячие пальцы Ромы оставляли на ней четкие, темные следы.

Властно, не давая ей опомниться, он избавил её от тонкой полоски белья. Еся судорожно задрожала, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его тяжелым, голодным взглядом. Роман быстро расстегнул свои брюки, высвобождая крупную, раскаленную плоть, которая пульсировала от запредельного желания.

— Рома... пожалуйста... — прерывистым, слабеющим шёпотом выдавила она, вцепляясь ногтями с алым маникюром в его широкие, стальные плечи.

— Смотри на меня, Еся, — выдохнул он, фиксируя её бедра своими жесткими ладонями.

Одним мощным, сокрушительным толчком Роман вошел в неё на всю глубину, заполняя её тесную, обжигающую промежность. Еся истошно, сладостно вскрикнула, её пальцы до боли впились в его плечи, а по телу прошел мощнейший импульс экстаза. Рома замер на секунду, давая ей привыкнуть, тяжело и рвано дыша прямо ей в шею, а затем начал двигаться внутри неё.

Он брал её жестко, властно, в бешеном и рваном темпе. Каждый его толчок заставлял Есю сладостно выгибаться в пояснице навстречу его сильному телу. Металлический стол под ними глухо вибрировал, а рассыпанная пудра взлетала вверх от их резких движений. Роман ласкал её округлую грудь через ткань платья, сминая мягкие формы своими огромными руками и заставляя Есению стонать всё громче, полностью подчиняясь его безумным правилам страсти.

Влажные, шлепающие звуки и рваные вздохи заполнили полутемную кухню. Еся полностью растворилась в этом сладком, запретном плену. Когда финальная сокрушительная волна накрыла её, она судорожно забилась в его руках, испытывая мощнейший, выжигающий сознание оргазм. Роман сделал последние несколько яростных движений и с гортанным рыком излился глубоко внутрь неё, намертво прижимая её хрупкое тело к своей стальной груди.

Еся лежала на столе, тяжело ловя ртом прохладный воздух, а её золотистые локоны были испачканы в белой сладкой пудре, окончательно фиксируя её полную капитуляцию перед этим мужчиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Первые лучи утреннего солнца безжалостно пробивались сквозь полуприкрытые жалюзи, ложась неровными полосами на примятую простыню. Еся открыла глаза и несколько секунд неподвижно смотрела в потолок, до боли сжимая пальцами край одеяла. Чужая спальня, минималистичная и просторная, пахла деревом и табаком. Рядом послышалось тяжелое, размеренное дыхание.

Она медленно повернула голову. Роман спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, а одеяло сползло до поясницы, обнажая его мощную спину со стальными рельефами мышц. В утреннем свете он казался непривычно спокойным, лишенным своей обычной брутальной наглости.

В ту же секунду Есю с головой накрыла сокрушительная лавина жгучего, парализующего стыда.

Каждое воспоминание о прошедшей ночи выжигало изнутри. То, как отчаянно она стонала на кухонном столе, как сама вплеталась пальцами в его темные волосы и подавалась навстречу его сильному телу, ломая все собственные правила и барьеры. Её упрямая гордость и трезвый расчет, которыми она так гордилась, рассыпались в прах всего от пары крепких мужских объятий.

Ей стало безумно, до паники страшно. Роман ворвался в её жизнь слишком стремительно, разрушив выстроенную годами рабочую дистанцию, и теперь у него в руках была абсолютная власть над её эмоциями. Обида на собственную слабость жгла сильнее любого физического ожога. Она ведь знала, кто он такой. Знала, что мужчины с такими деньгами и возможностями не ищут серьезных отношений с обычными девушками.

«Ты просто булочка для его разнообразия. Попользует и выбросит», — ядовитый шёпот Алины набатом застучал в висках, окончательно уничтожая остатки ночного тепла.

Еся судорожно вздохнула, понимая, что нужно бежать. Немедленно, пока он не проснулся и не увидел её растерянности. Осторожно, стараясь не издать ни звука, она сползла с высокой кровати. Тело после бурной близости приятно подрагивало. Кое-как отыскав в полумраке свое платье, Еся наспех натянула его, даже не пытаясь собрать растрепанные золотистые локоны. На цыпочках она выскочила в коридор, обулась и, стараясь бесшумно прикрыть за собой массивную входную дверь, практически выбежала из подъезда элитной многоэтажки.

В кондитерскую она приехала на первом же такси. На часах не было и семи утра, в зале стояла звенящая тишина. Еся сразу бросилась к зеркалу в дамской комнате, и от увиденного её сердце устроило новый панический разнос.

Вид был абсолютно помятый. Пухлые губы слегка припухли от долгих, требовательных поцелуев, вся помада была стерта, а в медовых глазах застыл испуганный, затравленный блеск. Хуже всего были едва заметные потемневшие следы от его горячих пальцев на ключице — прямое доказательство её капитуляции.

— Хватит. Это была просто минутная слабость, — жестко приказала она своему отражению, упрямо вздернув подбородок. — На нервной почве. Из-за стресса и дурацких упреков. Больше он к тебе не прикоснется.

Еся решительно завязала чистый фартук, собрала растрепанные волосы в тугой, строгий пучок, полностью пряча медовые кудри, и принялась за работу. Она сознательно загрузила себя делами, перебирая бланки накладных, проверяя остатки на складе и выпекая круассаны с тройным рвением, чтобы просто не дать себе времени на мысли о Романе. Она упрямо решила, что с этой секунды включит тотальное, ледяное безразличие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Рабочий день в кондитерской набирал обороты, но для Еси время словно остановилось, превратившись в сплошную, изнурительную пытку. Она механически переставляла подносы, проверяла бланки накладных и контролировала температуру в печах, но её мысли то и дело возвращались к утреннему побегу из элитной квартиры. Внутри до сих пор пекло от дикого, обжигающего чувства вины за собственную слабость. Каждое движение напоминало о том, как властно Роман сминал её мягкие формы своими огромными руками прямо на металлическом столе этой самой кухни.

Шторка, отделяющая производственный тамбур от торгового зала, резко сдвинулась, и внутрь проскользнула Лиза. Подруга держала в руках стопку бланков утренней инвентаризации, но её глаза горели таким живым, концентрированным азартом, что Еся сразу поняла — разговора не избежать. Лиза закрыла за собой пластиковую перегородку, полностью отсекая их от торговой зоны, и подошла почти вплотную, ломя любую рабочую дистанцию.

— Так, Павлова, а теперь выкладывай всё как на духу, — громким, возбужденным шёпотом начала Лиза, убирая документы на стеллаж и упирая руки в бока. — Я наблюдаю за тобой с самого открытия. Ты пришла на работу на час раньше смены. Волосы убраны в такой жесткий пучок, будто ты собралась на брутальный военный смотр, а не торты печь. А главное — где твоя привычная помада? На твоих пухлых губах сегодня вообще живого места нет, они же припухли так, словно тебя всю ночь кто-то очень неистово целовал!

Еся судорожно вздохнула, чувствуя, как лавина пунцового, яростного жара мгновенно заливает её лицо до самых корней волос. Упрямая гордость дала сбой, и вместо четкого, профессионального отпора она неожиданно для самой себя начала растерянно мямлить, упорно не поднимая глаз на подругу:

— Лиз, перестань... Ты всё не так поняла. Никто меня не целовал. Я просто... просто очень сильно устала после вчерашнего закрытия. Был жуткий стресс из-за упреков Алины, я всю ночь плохо спала, ворочалась. А помаду я дома забыла, в другой косметичке оставила, вот и всё. То, что я выгляжу помятой — это просто досадное недоразумение и дикая усталость. Чистая случайность на нервной почве.

— Случайность? — Лиза победно ухмыльнулась, и на её губах появилась хитрая, знающая полуулыбка. Подруга явно не верила ни одному её слову. — Есь, не держи меня за дуру. Я видела, как вчера Роман крутился возле кофейни перед закрытием. И я вижу эти следы у тебя на ключице, которые ты так судорожно пытаешься прикрыть воротником платья! Вы были вместе? Между вами что-то произошло прямо здесь, после того как мы ушли?

— Хватит, Лиза! Прекрати этот допрос! — прерывистым шёпотом оборвала её Еся, чувствуя, как к горлу подкатывает лавина панических слез. — Между нами ничего не было и никогда не будет! Это просто... просто минутное помутнение, которое вообще ничего не значит. Я совершила глупость, поддалась эмоциям, и он... он просто воспользовался моей временной слабостью, когда я расплакалась. Но всё кончено. Я больше никогда не подпущу его к себе.

— Есь, ты с ума сошла? — Лиза испуганно округлила глаза, ловя её затравленный, полный боли взгляд. — Он же классный! Весь квартал видит, как он с тебя глаз не спускает, как он ходит сюда каждый день ради тебя. Алина просто завидует тебе со своими моделями, вот и капает на мозги, чтобы уничтожить твою самооценку. Зачем ты включаешь это ледяное безразличие?

— Потому что Алина права! — в отчаянии выкрикнула Есения, упрямо вздернув подбородок, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Для таких мужчин, как Роман, я просто временное разнообразие, забавная «булочка» на пару недель, которую можно попользовать и выбросить. Я не собираюсь быть его игрушкой. Мой бизнес — это моя жизнь, моя независимость, и я не позволю ему разрушить мой трезвый расчет. С этого дня между нами будет только строгий рабочий регламент. Если он придет — я буду общаться с ним как с обычным клиентом, сухо и через бланки заказов. Я выстрою такой защитный барьер, через который он не сможет пробиться.

Лиза синхронно замолчала, испуганно переглянувшись со своим отражением в металлической стойке. Напускное веселье подруги мгновенно испарилось, уступив место искреннему удивлению и тревоге за Есю.

— Ну, смотри сама, Павлова, — тихо вздохнула Лиза, забирая свои бланки со стеллажа. — Только мне кажется, что Роман не из тех мужчин, перед которыми можно просто так захлопнуть дверь и выставить защитный барьер. У него слишком тяжелый взгляд для того, чтобы подчиняться твоим регламентам. Посмотрим, как ты запоешь, когда он придет за своим утренним ристретто.

Лиза медленно вышла из тамбура кухни, оставив Есеню в полной одиночестве. Еся подошла к раковине, открыла ледяную воду и судорожно ополоснула лицо, пытаясь смыть этот жгучий, упрямый румянец стыда. Внутри всё дрожало от страха перед одиннадцатью часами утра, когда наступит время его привычного визита. Она упрямо повторяла про себя, что выдержит этот раунд, вернет контроль над своими эмоциями и докажет самой себе, что её гордость не продается за мимолетное мужское тепло.

На часах ровно одиннадцать. Еся стояла у кассового аппарата, вытянувшись в струну, готовая встретить Романа ледяным безразличием. Но брутальный звон колокольчика так и не раздался. Прошло пятнадцать минут, полчаса, час — но Роман впервые за всю неделю так и не переступил порог её кондитерской.

Вместо облегчения Есю сокрушительным импульсом накрыла новая, еще более темная и паническая лавина разочарования. Обида на саму себя смешалась с горьким осознанием того, что Алина, возможно, действительно оказалась права, и Роман потерял к ней интерес сразу после того, как получил желаемое на кухонном столе. Еся сжала пальцами край столешницы, чувствуя, как её защитный барьер начинает трещать по швам от этой звенящей, невыносимой тишины в зале.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Следующее утро началось для Еси в полном тумане. Ночь прошла ужасно: она почти не спала, ворочаясь на простынях и раз за разом прокручивая в голове звенящую тишину вчерашнего дня. Роман не пришел. Он не позвонил, не прислал ни одного короткого сообщения, словно его и вовсе никогда не существовало в её жизни. Обида, стыд и злость на собственную глупость выжгли внутри всё свободное пространство.

Еся приехала в кондитерскую к семи утра. Руки подрагивали, когда она замешивала тесто для новой партии круассанов, но она упрямо заставляла себя работать в полную силу. Пу пу пухлые губы были накрашены самым бледным, нейтральным блеском, а волосы затянуты в безупречно строгий узел. Никаких медовых локонов. Никаких намеков на слабость.

В районе десяти часов, когда в зале появились первые редкие посетители, дверь кондитерской распахнулась. Еся инстинктивно вскинула голову, ожидая увидеть массивную фигуру Романа, но в тамбур зашел бледный молодой парень в фирменной куртке службы доставки. В его руках был огромный, невероятно тяжелый деревянный ящик, доверху заполненный редкими пионовидными розами нежно-кремового оттенка. Аромат цветов мгновенно заполнил всю кофейню, перебивая привычный запах ванили.

— Есения Павлова? — выдохнул курьер, с трудом удерживая эту брутальную цветочную конструкцию. — Распишитесь, пожалуйста, в бланке доставки.

Лиза, которая в этот момент протирала соседний столик, парализованно застыла на месте. Её глаза мгновенно загорелись тем самым диким, концентрированным азартом.

— О боже... Есь, это что такое? — громким шёпотом выдавила Лиза, пулей подлетая к стойке, ломя любую дистанцию. — Да тут не меньше сотни роз! И посмотри, какой дорогой сорт! Это точно от него!

— Лиза, прекрати, — прерывистым шёпотом оборвала её Еся, чувствуя, как лицо обдает пунцовый жар. Она быстро чиркнула подпись в электронном планшете курьера. — Поставь ящик на пол возле витрины. Не нужно устраивать цирк перед клиентами.

— Какой цирк, Павлова, посмотри сюда! — Лиза ловко выудила из самой гущи бутонов плотный матовый конверт из дорогой дизайнерской бумаги и сунула его Есе прямо под нос. — Тут записка! Открывай давай!

Еся перехватила конверт тонкими пальцами. Сердце тут же устроило сумасшедший разнос в груди. Трезвый расчет требовал немедленно выбросить это в мусорное ведро, но упрямое женское любопытство взяло верх. Она аккуратно надрезала плотную бумагу ножом для бланков и вытащила сложенный лист. Внутри не было банальных стихов или извинений. Ровным, размашистым и тяжелым мужским почерком на бланке было написано всего несколько строк:

«Защитный барьер не принят, Еся. Вчера я был занят на объектах холдинга, но сегодня вечером жду тебя на закрытом банкете в честь открытия нового филиала. В конверте — бланки твоего официального приглашения в качестве главного партнера. Отказ не рассматривается. В восемь вечера за тобой приедет машина. P.S. Твой вчерашний побег из моей квартиры — глупость. Мы еще не закончили этот полет»

.

Под текстом красовалась его размашистая, властная подпись. А в самом низу конверта действительно лежала пластиковая вип-карта — пригласительный билет на закрытый вечер в самом элитном ресторане города.

— Ну ничего себе! — Лиза, которая бесцеремонно заглядывала ей через плечо, восторженно выдохнула и запричитала на весь тамбур. — Главный партнер! Он приглашает тебя на вип-банкет своего холдинга! Есь, ты понимаешь уровень контроля? Он не просто ухаживает, он заявляет на тебя права перед всем своим высшим обществом!

Еся стояла как парализованная, её пальцы судорожно сжали плотную бумагу. Лавина смущения и жгучего страха накрыла её с новой силой. Роман не собирался отступать. Он хладнокровно проигнорировал её ледяное безразличие и нанес точный, сокрушительный ответный удар, ломя все её выстроенные границы.

— Я никуда не пойду, — глухо произнесла Есения, пряча записку в карман фартука. — Это за гранью приличий. Я обычный кондитер, а там будут инвесторы, пресса, его семья... Что мне там делать?

— Ты с ума сошла, Павлова?! — Лиза возмущенно всплеснула руками. — Ты обязана пойти! Катька вон уже в нашем общем чате визжит от восторга, я ей только что фотку букета скинула! Алина от зависти лопнет, когда узнает, куда тебя пригласили! Собирайся, мы после смены едем выбирать тебе самое сногсшибательное платье! Ты должна показать этому суровому собственнику, какая роскошная блондинка ему досталась!

Еся посмотрела на нежные бутоны роз, чья белая матовая текстура смутно напоминала ей рассыпанную по кухонному столу сахарную пудру. Внутри бушевал настоящий пожар из страха перед будущим и дикого, запретного желания снова почувствовать его безумное мужское тепло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Огромный, залитый хрустальным блеском помпезных люстр вип-зал элитного ресторана гудел на сотни холеных голосов. В воздухе витал тяжелый шлейф дорогого парфюма, звон бокалов с коллекционным шампанским и приглушенные звуки живого джаза. На закрытый банкет ресторанного холдинга собрался весь свет: крупные инвесторы, важные партнеры в безупречных смокингах и высокомерные светские дамы. Вайб запредельной роскоши и больших денег буквально давил на сознание, ломя любые попытки почувствовать себя свободно.

Есения стояла у панорамного окна, выходящего на сверкающие огни ночного мегаполиса, и судорожно сжимала тонкими пальцами хрустальную ножку бокала с ледяной водой. Сердце устроило сумасшедший разнос в груди. Трезвый расчет, который она так упрямо пыталась вернуть утром, здесь разбивался о монолитный пафос окружения.

Лиза и Катя не соврали — платье они выбрали действительно сногсшибательное. На Есе было умопомрачительное вечернее платье из тяжелого струящегося шелка глубокого изумрудного цвета. Настоящий журнальный шик. Экстремальный разрез до самого бедра выгодно обнажал её гладкую ногу на высокой шпильке, а идеальный крой подчеркивал невероятно сочную грудь, округлые изгибы и очень тонкую талию. Золотистые, медовые локоны были уложены голливудской волной, рассыпаясь по плечам. На пухлых губах горела дерзкая помада, а светлая кожа буквально светилась. Она выглядела как настоящая королева, но внутри неё бушевала лавина панического смущения и жгучего страха. Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

— Есь, ты просто нереальная, — раздался сбоку восторженный шёпот Лизы, которая вместе с Катей пробралась к ней через толпу, ломя рабочую дистанцию. Подруги были приглашены по её вип-картам и вовсю наслаждались моментом. — Катька вон уже всю память на телефоне забила, пока тебя со стороны фоткала! Ты видела, как на тебя инвесторы у входа вылупились? У них бланки отчетов в глазах поплыли!

— Лиза, тише, пожалуйста, — прерывистым шёпотом оборвала её Еся, пытаясь удержать королевскую осанку, несмотря на то, что колени мелко дрожали от напряжения. — Зачем я вообще согласилась приехать? Посмотрите на это окружение, они смотрят на меня так, будто я кусок торта у них изо рта отобрала.

— Да плевать на них! — Катя весело прыснула со смеху, делая глоток шампанского. — Они смотрят так, потому что от зависти лопаются! Твои формы в этом шелке — это чистый секс, Есь. Алина вон в нашем общем чате уже два часа молчит, желчью исходит, после того как Лиза туда твою фотку в полный рост скинула. Она-то думала, что ты дома в слезах сидишь и ведрами мороженое жрешь!

Еся грустно улыбнулась, но её взгляд инстинктивно продолжал сканировать центр зала. И в следующую секунду её защитный барьер рухнул окончательно, обдавая тело волной пунцового жара.

В сопровождении двух пожилых мужчин в строгих костюмах из вип-ложи вышел Роман. Он выглядел просто сногсшибательно. Роскошный черный смокинг, белоснежная рубашка и бабочка идеально подчеркивали его огромные, невероятно широкие плечи и мощный торс скалы. Жесткая щетина, короткие темные волосы и этот проницательный взгляд темных глаз — от него веяло такой сокрушительной мужской силой и авторитетом собственника, что у Есении перехватило дыхание.

Роман хладнокровно кивал своим собеседникам, но стоило ему повернуть голову в сторону панорамных окон, как его сканирующий взор намертво зафиксировал изумрудную фигуру Еси. На его мужественных скулах отчетливо заиграли жесткие желваки. Роман резко оборвал фразу на полуслове, оставив важных инвесторов стоять в полном недоумении, и уверенным, широким шагом хищника направился прямо через залу к ней.

— Ну всё, приплыли, — Лиза ехидно ухмыльнулась, дергая Катю за рукав. — Наш суровый босс идет забирать свой главный десерт. Мы уходим в безопасную зону, не будем мешать вашему аудиту.

Подруги пулей скрылись в толпе гостей, оставляя Есю один на один с приближающейся лавиной его тяжелого внимания. Роман остановился в паре сантиметров от неё, полностью уничтожая рабочую дистанцию и блокируя своим массивным телом весь остальной зал. От него пахло дорогим табаком, кожей и тем самым парфюмом, который она вчера вдыхала на его простынях. Его темные глаза потемнели от хлынувшей лавины откровенного, голодного желания, когда он медленно, собственнически осмотрел её открытые плечи, сочную грудь и экстремальный разрез на бедре.

— Ты решила довести меня до инфаркта прямо на глазах у моих партнеров, Еся? — низким, бархатным тоном сочной хрипотцой произнес он, и его большая, горячая ладонь властно, без лишних слов легла на её очень тонкую талию через шелк платья, притягивая её аппетитные бедра вплотную к своему бедру. — Выглядишь чертовски роскошно. Я весь вечер не мог сосредоточиться на бланках контрактов, зная, что ты приедешь.

— Роман, отпустите меня, — прерывистым шёпотом выдавила Есения, упрямо вздернув подбородок и упираясь ладонью в отворот его смокинга, чтобы скрыть, как сильно дрожат её пальцы с алым маникюром. — На нас весь зал смотрит. Ваша семья, пресса... Между нами вчера произошла ошибка, я ушла, потому что... потому что так правильно. Верните мне мои бланки независимости и отпустите.

Роман лишь хищно ухмыльнулся, и его пальцы сильнее сжались на её талии, ломя её слабый бунт и заставляя мышцы Еси судорожно сжаться от нахлынувшего мужского тепла.

— Я же сказал в записке: твой побег — это глупость, — тихо, но непреклонным тоном отчеканил он, заглядывая в её медовые глаза с опасным азартом. — Никакой ошибки не было. И отпускать тебя я не собираюсь. Ты пришла на мою территорию. И сегодня ты будешь стоять под моим тяжелым взглядом до самого конца этого вечера. Привыкай к тому, что теперь ты всегда будешь рядом со мной.

Еся судорожно выдохнула, чувствуя, как её ледяное безразличие окончательно капитулирует перед его сокрушительным авторитетом. Под его защитой её страх перед чужим мнением и упреки Алины впервые казались чем-то совершенно блеклым и неважным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Музыка в зале продолжала играть, но Еся слышала только тяжелый стук собственного сердца. Роман не убирал руки с её талии. Наоборот, его пальцы слегка поглаживали шелк изумрудного платья, заставляя её тело предательски плавиться от этого собственнического мужского тепла.

— Роман, отпусти, пожалуйста. Нам действительно нужно поговорить, но не здесь, — тихо произнесла Еся, безуспешно пытаясь убрать его ладонь со своего бедра. — Ты устроил это шоу с розами, притащил меня сюда... Зачем всё это? Чтобы просто доказать мне свою власть?

— Я ничего не доказываю, Еся. Я просто беру свое, — ответил Роман, чуть наклоняясь к её лицу. — Твой утренний побег был глупостью. Ты ушла из моей квартиры, даже не поговорив со мной. Думала, включишь ледяной режим и я забуду про то, что было на твоей кухне?

— Это была ошибка! Минутная слабость на нервной почве, — Еся упрямо вздернула подбородок, заглядывая в его темные глаза. — Ты привык, что все бланки твоих желаний подписываются без задержек. Но я не собираюсь становиться частью твоей коллекции. У тебя своя жизнь, у меня своя кондитерская. Нас ничего не связывает.

— Ошибаешься, Павлова. Нас связала та самая пудра на твоем рабочем столе, — Роман ухмыльнулся, и его пальцы сильнее сжались на её очень тонкой талии. — И теперь правила этой игры диктую я. Ты будешь рядом со мной.

— Власов, а ты не знакомишь нас со своей прекрасной спутницей? — раздался сбоку развязный, самоуверенный мужской голос, мгновенно ломя их уединение.

К ним подошел один из наглых инвесторов холдинга — холеный мужчина за сорок в дорогом костюме, с бокалом виски в руке. Его масляный, оценивающий взгляд беззастенчиво прошелся по глубокому декольте Еси, задержался на её пухлых губах и скользнул вниз по открытому разрезу платья, нагло фиксируя её сочные изгибы.

— Добрый вечер, — инвестор плотоядно улыбнулся, делая шаг ближе к Есе и полностью игнорируя тяжелый взгляд Романа. — Меня зовут Аркадий. Я один из главных акционеров проекта. Роман Игоревич, кажется, у тебя появился безупречный вкус на настоящих, роскошных женщин. Девушка, почему вы скучаете в углу с этим суровым парнем? Пойдемте к нашему столу, там гораздо веселее, а Роман пока может обсудить бланки накладных с юристами.

Аркадий протянул руку, намереваясь коснуться обнаженного плеча Есении, но не успел даже договорить фразу.

В ту же секунду Роман сделал один стремительный, сокрушительный шаг вперед, закрывая Есю своим массивным телом-скалой от сального взгляда. На его мужественных скулах отчетливо, бешено заиграли жесткие желваки. Рома мертвой хваткой перехватил запястье инвестора в паре сантиметров от кожи Еси. Пальцы Романа сжались с такой силой, что Аркадий мгновенно побледнел, а его бокал с виски опасно покачнулся.

В воздухе между мужчинами мгновенно повисла тугая, звенящая тишина. Вокруг них начали оборачиваться другие гости, а Лиза и Катя, стоявшие неподалеку у фуршетного стола, испуганно округлили глаза и тихо запричитали от восторга, наблюдая за этим зрелищем.

— Послушай меня сюда, Аркадий, — произнес Роман, глядя на акционера в упор своими потемневшими от ярости глазами. От его брутального напора у инвестора, кажется, подкосились колени. — Убери свои руки и засунь свои советы по поводу бланков себе в задницу. Есения — моя женщина. Единственная хозяйка этого вечера и моего холдинга. И если ты еще раз посмеешь косо посмотреть в её сторону или разинуть свой рот — ты вылетишь из этого проекта быстрее, чем твой личный водитель успеет завести машину у терминала. Вопросы есть?

Инвестор судорожно глотнул воздух, пытаясь вырвать руку из его железных тисков, и испуганно закивал, растеряв весь свой наглый пафос.

— Нет, Роман... Всё нормально, я понял. Извини, не знал, — промямлил мужчина, пятясь назад, едва Рома отпустил его руку. Аркадий пулей скрылся в толпе гостей, растирая побелевшее запястье.

Роман развернулся к Есе, и его ладонь снова властно, без малейших сомнений легла на её очень тонкую талию, прижимая её бедра к себе еще сильнее. Он окинул её лицо внимательным взглядом, ломя остатки её паники.

— Всё хорошо? — спросил он, и его теплое дыхание коснулось её уха. — Больше этот тип к тебе не подойдет. И никто другой тоже.

Еся судорожно выдохнула, чувствуя, как упрямая гордость капитулирует перед этой бешеной мужской защитой. За её спиной Лиза и Катя вовсю хихикали в бокалы с шампанским, беззвучно визжа от восторга и окончательно шипперя их парочку. Обида на утренний побег и слова Алины про «лишние килограммы» внезапно растаяли, разбившись о его непреклонное «моя женщина».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Шум банкетного зала после инцидента с Аркадием начал давить на Есю с удвоенной силой. Ей отчаянно требовалось хотя бы на несколько минут остаться в одиночестве, чтобы прийти в себя и унять бешеный разнос сердца в груди.

— Ром, я отойду в дамскую комнату на минуту, — тихо произнесла Еся, аккуратно высвобождаясь из его горячих, собственнических объятий.

— Не задерживайся, — коротко ответил Роман, внимательно проследив за тем, как изумрудный шелк её платья скользнул в сторону коридора. — Я жду тебя здесь.

Еся быстро дошла до конца длинного, богато украшенного холла и скрылась за тяжелой дубовой дверью уборной. Внутри никого не было. Она подошла к мраморной раковине, открыла холодную воду и сделала несколько глубоких вдохов. Взглянув в зеркало, она поправила выбившийся золотистый локон. Медовые глаза блестели от избытка эмоций, а пухлые губы до сих пор горели от воспоминаний о его поцелуях. Её ледяное безразличие таяло на глазах, уступая место настоящему, глубокому чувству безопасности рядом с этим мужчиной. Она впервые поверила, что все ядовитые слова Алины про её лишний вес и его мимолетный интерес — просто глупая зависть.

Спустя пять минут Еся вышла обратно в пустой полутемный коридор. До слуха донеслись знакомые мужские голоса, доносившиеся из открытой курительной вип-комнаты, расположенной чуть поодаль от основного зала. Она не собиралась подслушивать, но её собственное имя, произнесенное со смехом, заставило Есеню парализованно замереть на месте.

— Ну ты даешь, Власов! — раздался громкий, веселый голос Дениса. — Мы с Артуром сегодня чуть бокалы из рук не выронили, когда ты этого Аркадия едва не размазал по стенке! Какое брутальное шоу!

— Да ладно тебе, Денис, — хмыкнул Артур, лениво затягиваясь сигаретой. — Ромка просто слишком глубоко вошел в роль. Сто тысяч рублей на кону как-никак. Спор есть спор. Наша гордая блондинка из кондитерской уже вовсю тает в его руках. Вон как в изумрудном шелке перед ним выгибается. Ты уже придумал, Власов, на что потратишь наш выигрыш через неделю, когда она окончательно капитулирует?

Еся почувствовала, как земля буквально уходит у неё из-под ног, а воздух в коридоре в одну секунду стал ледяным и удушающим. Лавина жгучего, парализующего стыда и дикой боли накрыла её с такой силой, что она едва не выронила сумочку. Её мир, только что казавшийся идеальным, с грохотом рассыпался в прах.

— Закрой рот, Денис, — раздался низкий, тяжелый голос Романа. На его мужественных скулах, судя по звуку, жестко заиграли желваки. — Мне плевать на ваши бланки и на этот дурацкий спор. Забудьте про эти деньги. Тема закрыта.

— Да ладно тебе, Ром, чего ты закипел? — Денис примирительно рассмеялся, ломя остатки здравого смысла. — Мы же просто поспорили ради шутки, сможешь ты уложить эту пышечку в постель за неделю или нет. Ты своё получил, пари выиграно. Чего теперь правильного парня из себя строить?

Еся больше не могла слышать ни единого слова. Каждая фраза, как брутальный удар наотмашь, уничтожала её сердце. Вся эта неделя, его ежедневные визиты, его ристретто, его внезапный приезд ночью на кухню, сумасшедшая страсть на столе среди сахарной пудры и этот букет роз — всё было лишь частью циничной игры. Грязным бланком в споре на деньги. Алина была права с самого начала.

Она сделала шаг назад, чувствуя, как из глаз брызнули горячие, горькие слезы, оставляя влажные дорожки на бледных щеках. Упрямая гордость и дикая обида вырвались наружу прерывистым, судорожным вздохом. Еся резко развернулась и, не разбирая дороги, пулей бросилась к запасному выходу из ресторана, ломясь сквозь охрану. Ей хотелось только одного — исчезнуть, спрятаться в своей квартире и никогда больше не видеть Романа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Сбежать из ресторана незамеченной оказалось на удивление легко. В разгар банкета, когда инвесторы холдинга были увлечены алкоголем и громкими тостами, на одинокую изумрудную фигуру у запасного выхода никто не обратил внимания. Еся пулей выскочила на раскаленную ночную улицу, поймала первое попавшееся такси и всю дорогу молча смотрела в окно, сжимая кулаки. Горячие слезы обиды душили её, но упрямая гордость заставляла сдерживать рыдания.

Оказавшись в своей квартире, она сбросила туфли на шпильках прямо у порога и, не зажигая свет, прошла в ванную комнату. Ей отчаянно хотелось смыть с себя этот вечер, фальшивый пафос банкетного зала и, главное, обжигающий шлейф парфюма Романа, который, казалось, намертво въелся в её кожу.

Еся включила горячую воду, наполнила ванну до краев и опустилась в неё прямо как была — в роскошном изумрудном платье из тяжелого шелка. Мокрая ткань мгновенно облепила её аппетитные, сочные формы, выделяя очень тонкую талию и округлые бедра. Вода приятно согревала тело, но внутри по-прежнему бушевал ледяной, удушающий шторм. Каждое слово Дениса проклятым бланком отпечатывалось в мозгу: «Спор на деньги», «уложить эту пышечку в постель за неделю», «пари выиграно».

— Нет, нет... — прерывистым шёпотом заклинала она саму себя, судорожно размазывая влажные дорожки слез по лицу. — Тихо. Возьми себя в руки, Павлова. Всё не так плохо. Земля не остановилась. Ты взрослая девочка, независимая хозяйка своей жизни. Ну развлеклись мажоры... Тебе-то что? Ты тоже получила свое удовольствие на кухонном столе. Это просто секс. Чистая физиология на нервной почве. Ничего личного.

Она упрямо вздернула подбородок, пытаясь уговорить себя, что эта грязная правда её не сломает. Но тело, еще хранившее безумное мужское тепло Романа, требовало разрядки, словно пытаясь выжечь подступившую к горлу лавину жгучего стыда. Из-за дикого, нервного перевозбуждения её интимная зона под мокрой тканью уже была горячей и влажной.

Дрожащими, мокрыми пальцами Еся дотянулась до полочки у зеркала и достала свой компактный вакуумный вибратор. Она активировала устройство, и тихий, едва слышный вибро-импульс отозвался в руке.

Она высоко задрала тяжелый, намокший подол изумрудного платья, обнажая сочные бедра. Тонкая полоска кружевного белья скользнула вниз, и Еся спустила его полностью, оставаясь абсолютно обнаженной ниже талии. Вода в ванне ласкала её кожу, но пальцы уже требовали более острого воздействия. Она развела колени в стороны, полностью открываясь навстречу собственным рукам.

Еся поднесла вибрирующую головку девайса к самому центру своего влечения. Первое же прикосновение заставило её судорожно вздрогнуть. Вакуумный импульс мягко, но настойчиво захватил налившийся, сверхчувствительный клитор, и по телу мгновенно прошел мощный электрический разряд экстаза. Еся сладостно выдохнула, запрокидывая голову на прохладный бортик ванны.

Она начала медленно, круговыми движениями водить прибором по нежным, набухшим половым губам, обильно сочащимся естественной смазкой. Каждое скольжение вызывало новую лавину дрожи. Ей хотелось заглушить душевную боль физическим удовольствием, поэтому она свободной рукой скользнула ниже, в самую глубину своего лона. Пальцы легко вошли в обжигающую, тесную промежность, которая была буквально расплавлена от дикого напряжения. Она начала вводить один, а затем сразу два пальца внутрь себя, плавно имитируя быстрые, глубокие толчки, пока вакуумный стимулятор продолжал непрерывно терзать её клитор снаружи.

Вода вокруг её бедер мягко пенилась и колыхалась от её рваных, неритмичных движений. Еся судорожно сжимала интимные мышцы вокруг собственных пальцев, но суррогатная ласка не приносила душевного облегчения — она лишь раззадоривала внутренний пожар. Вместо механического ритма разум брутальным импульсом подсовывал совершенно другие, живые картинки.

Перед глазами стоял Роман. Его огромные, сильные руки, безжалостно сминающие её мягкие ягодицы, его жесткая щетина, царапающая шею, и тот самый сокрушительный, мощный толчок, от которого на кухне кондитерской взлетала белая сахарная пудра. Ей отчаянно, до безумия не хватало именно его веса, его брутального напора и настоящей мужской власти. Еся начала двигать пальцами внутри себя еще быстрее и яростнее, практически проталкивая их на всю длину, пока вибратор на клиторе работал на максимальной мощности, доводя её до полного предела.

Когда финальная, выжигающая сознание волна оргазма сокрушительным импульсом накрыла её, Еся потеряла контроль. Стенки её лона судорожно, пульсирующе сжались вокруг пальцев, тело выгнулось в горячей воде, и она, сорвавшись на прерывистый, беспомощный стон, громко выдохнула в пустоту ванной комнаты:

— Рома... Боже, Рома...

Эхо собственного голоса отрезвило её мгновенно, как ушат ледяной воды. Осознание того, что даже на пике суррогатного экстаза она зовет имя своего предателя и вспоминает его прикосновения, ударило под дых. Еся выключила прибор, резко выдернула пальцы из своего лона и обессиленно привалилась спиной к борту ванны, пряча лицо в ладонях. Горькие слезы окончательно хлынули из её глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Утро встретило Есю тяжелой, серой хмурью за окном и непрекращающимся шумом дождя. Будильник, зазвеневший в шесть часов, был безжалостно отключен. Впервые за два года существования кондитерской Еся устроила себе внезапный, незапланированный выходной. Она просто набрала номер Лизы и хриплым, сорванным голосом брякнула в трубку, что заболела и не сможет выйти на смену, после чего сразу выключила телефон. Ей было абсолютно плевать на бланки отчетов и недопеченные круассаны. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто подняться с постели.

Тяжелое шелковое платье изумрудного цвета так и осталось висеть в ванной бесформенной мокрой тряпкой, а сама Еся весь день провела на диване, завернувшись в огромный пушистый плед. Её медово-золотистые кудри были растрепаны, на бледном лице застыли следы ночных слез, а в медовых глазах сквозила глухая, глубокая обида.

На журнальном столике перед ней стояло огромное пластиковое ведро шоколадного мороженого и большая ложка. Еся без разбора поглощала холодную сладость, пытаясь заглушить тот самый внутренний пожар, который оставил после себя Роман. Ловушка его предательства захлопнулась слишком больно.

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, она включила телевизор и запустила первый попавшийся бланковый сериал про любовь. На экране красивая, худая главная героиня страдала в объятиях высокого брюнета, который сначала обманул её ради бизнеса, а теперь ползал перед ней на коленях в шикарном дождевом кадре, умоляя о прощении.

— Боже, какой бред… — Еся обиженно фыркнула, с силой вонзая ложку в подтаявшее шоколадное мороженое и отправляя очередную порцию в рот. — Что за дешевый сценарий? В жизни такие холеные мажоры в дорогих костюмах не ползают на коленях. Они просто забирают своё, тешат эго за счет чужих комплексов, а потом уходят к своим длинноногим моделям, бланки чужих чувств не считая. Нашли из-за чего драму раздувать. Из-за мужика? Да никогда в жизни.

Она зло вытерла салфеткой пухлую губу, но глаза предательски защипало от новой лавины слез. Ей было до безумия больно признавать, что вчера в уборной ресторана, на самом пике своего тайного, суррогатного экстаза, она до дрожи в теле звала именно его имя. Тело до сих пор помнило его брутальный напор, его огромные, сильные мужские ладони на своих аппетитных бедрах и то сумасшедшее тепло, которым он делился с ней на кухонном столе. Избавиться от этой сладкой, порочной зависимости за один день оказалось абсолютно невозможным.

Экранный герой тем временем преподнес девушке кольцо, и та с радостным визгом бросилась ему на шею.

— Какая глупость, — Еся сокрушительным импульсом швырнула ложку в опустевшее ведро и откинулась на подушки, упрямо вздернув подбородок. — Поверила в эти сказки. В реальном мире, если мужчина спорит на тебя на деньги, он просто циничный собственник, который видит в тебе удобную мишень для развлечения. И никакой любви там нет. Хватит с меня этой романтической чуши. Завтра я вернусь на работу, включу тотальное ледяное безразличие, и этот человек больше никогда не увидит меня слабой.

Она укуталась в плед по самый нос, упрямо стараясь не думать о том, что Роман, возможно, прямо сейчас обрывает её выключенный телефон, безуспешно пытаясь пробить её глухой блок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Следующее утро началось для Еси с глухого, механического ритуала. Внутренняя паника и боль за сутки затворничества не утихли, но упрямая гордость помогла ей запереть все эмоции на замок. Она поднялась в пять утра. Никаких слез, никаких сериалов и сладкого суррогата. Еся накрасила пухлые губы самой бледной, нейтральной помадой, убрала золотистые локоны в безупречно тугой, строгий пучок и натянула свежий фартук. Кондитерская должна была открыться вовремя. Бланки её независимости не должны были пострадать из-за грязного спора мажоров.

В семь утра Еся уже стояла на кухне, привычно замешивая тесто для утренней выпечки. Силы возвращались через физический труд. Шторка, отделяющая производство от зала, сдвинулась, и внутрь заскочила Лиза, удерживая в руках бланки кассовых отчетов. Подруга окинула её бледное лицо внимательным, сканирующим взглядом, полным тревоги.

— Есь, ну слава богу, ты вышла, — выдохнула Лиза, ломя рабочую дистанцию и понижая голос до прерывистого шёпота. — Вчера без тебя тут был настоящий ад. Роман пришел ровно в одиннадцать. Когда он узнал, что тебя нет и ты взяла выходной, его лицо стало просто каменным. От его тяжелого взгляда у нас официанты по углам прятались. На его мужественных скулах так желваки ходили, что страшно подходить было. Что между вами произошло на этом банкете? Почему ты пулей улетела оттуда?

— Ничего не произошло, Лиза, — ровным, ледяным тоном ответила Есения, даже не оборачиваясь к подруге и хладнокровно продолжая раскатывать тесто [text-medium-exception]. — Между нами всё кончено. Я совершила глупость, поддавшись эмоциям на этой кухне, но трезвый расчет вернулся. Роман для меня — обычный клиент. И с этой секунды я буду общаться с ним исключительно в рамках рабочего регламента. Тема закрыта.

— Да как закрыта-то? — Лиза испуганно округлила глаза, всплеснув руками. — Он же...

— Я сказала, закрыта, — отчеканила Еся, упрямо вздернув подбородок. — Иди в зал, скоро открытие.

Ровно в одиннадцать часов утра брутальный звон двери заставил Есю вытянуться в струну. Сердце устроило сумасшедший разнос в груди, но внешне она не выдала ни единой эмоции. В кондитерскую зашел Роман. Без пиджака, в одной темной рубашке, рукава которой плотно обтягивали его сильные руки с массивными часами на запястье. Он шел широким, уверенным шагом хищника, и его потемневшие темные глаза намертво зафиксировали её фигуру за кассовым аппаратом.

Роман подошел почти вплотную к стойке, уничтожая любое расстояние между ними, и оперся ладонью о мраморную поверхность. От него веяло чистым мужским теплом и тем самым парфюмом, от которого у Еси внутри до сих пор всё сладостно сжималось.

— Павлова, ты решила поиграть со мной в прятки? — низким, бархатным тоном сочной хрипотцой произнес он, ломя её защитный блок своим тяжелым вниманием. — Вторые сутки обрываю твой телефон. Какого черта ты сбежала с банкета и не отвечала на звонки? Открывай рот и отвечай, когда я тебя спрашиваю.

Еся медленно подняла на него взгляд. В её медовых глазах застыл тотальный, непроницаемый лед. Никакой растерянности, никакой обиды — только глухое безразличие.

— Добрый день, Роман. Вы готовы сделать заказ? — ровным, профессиональным тоном спросила она, смотря словно сквозь него. — Сегодня могу предложить вам крепкий ристретто и свежий круассан.

Роман на секунду замер, и на его мужественных скулах отчетливо заиграли жесткие желваки. Её ледяной тон явно задел его эго.

— Еся, хватит мямлить этот бред про заказы, — жестко отчеканил он, и его ладонь легла на стойку еще ближе к её пальцам с алым маникюром. — Прекрати этот цирк. Что случилось в ресторане? Кто тебя обидел?

— Роман, если вы не собираетесь делать заказ, пожалуйста, освободите место у стойки, вы задерживаете других посетителей, — так же спокойно и сухо ответила Есения, бланки документов перед собой перебирая. — У нас строгий рабочий регламент. Профессиональное отношение к клиентам — основа моего бизнеса. Занимайте свой столик, официант примет ваш заказ.

— Павлова, ты сейчас доиграешься, — тихо, сорвавшись на глухой рык, выдохнул Роман, и в его глазах заплясали опасные искры бешеного гнева. — Я не обычный клиент, и ты это прекрасно знаешь после того, что было между нами на этом самом столе.

— Для меня вы — обычный посетитель, Роман, — Еся упрямо вздернула подбородок, выдерживая его тяжелый взор с королевским достоинством. — То, что произошло на этой кухне, было досадной ошибкой на нервной почве. Минутная слабость из-за усталости, которая больше никогда не повторится. Оплата картой или наличными?

Роман смотрел на неё несколько секунд в полной, звенящей тишине. В его взгляде смешались дикая ярость, недоумение и скрытый азарт хищника, который наткнулся на монолитное сопротивление. Он хладнокровно достал карту, приложил её к терминалу и, забрав чек из её пальцев, процедил сквозь зубы:

— Ристретто. Навынос. И мы еще не закончили этот разговор, Еся.

Еся молча развернулась к кофемашине, чувствуя, как внутри от его близости всё дрожит от запретного экстаза, но её ледяной барьер выдержал этот первый, сокрушительный раунд. Она хладнокровно передала ему стакан, даже не коснувшись его руки, и сухо произнесла:

— Всего доброго, Роман. Приятного дня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Роман продолжал приходить каждый день ровно к одиннадцати. Он заходил, окидывал кофейню своим тяжелым взглядом и садился на привычное место. Но Еся держала глухую оборону. На все его попытки заговорить или поймать её взгляд у кассы она отвечала одинаково сухо, принимая оплату по заказу и сразу отворачиваясь к кофемашине. Её ледяное безразличие медленно, но верно ломало его привычную мужскую наглость.

В четверг после обеда, когда Роман сидел за своим угловым столиком, изучая какие-то документы на планшете, дверь кондитерской с шумом распахнулась. В зал заплыла высокая, красивая блондинка в вызывающе дорогом брендовом пальто. Это была Кристина — бывшая пассия Романа, которая привыкла, что весь мир крутится вокруг её капризов.

Она брезгливо окинула взглядом уютный интерьер и на нереально высоких шпильках направилась прямо к стойке, где Еся упаковывала вечерние заказы. Кристина демонстративно швырнула на мраморную поверхность брендовую сумочку.

— Так, кто здесь хозяйка этой кондитерской лавки? — громко, с явным высокомерием спросила блондинка, даже не глядя на Есю. — Вчера ваши кондитеры привезли мне авторский торт на закрытый девичник. Это просто позор! Крем слишком жирный, бисквит приторный, оформление совершенно деревенское. Я требую немедленного возврата денег по чеку и личных извинений от шефа!

Еся медленно подняла взгляд, оценивая ситуацию. Внутри неё привычно кольнула тень старых комплексов из-за безупречной фигуры столичной штучки, но упрямая гордость и профессиональный расчет заставили её мгновенно вытянуться в струну. Она сложила руки на груди, хладнокровно заглядывая Кристине в глаза.

— Добрый день. Наш шеф-кондитер — это я, — ровным, ледяным тоном ответила Есения, ломя её наглый напор. — И все торты я выпекаю лично. Перед отправкой каждый заказ проходит строгий аудит качества. Рецептура этого десерта — классический легкий мусс, в котором физически не может быть жирного крема. Если вас что-то не устроило, вам следовало предоставить официальную претензию и сам десерт на экспертизу, а не устраивать шоу в зале.

— Ты? Шеф? — Кристина издевательски ухмыльнулась, окинув сочные, аппетитные формы Еси уничтожающим взглядом. — Ну, судя по твоим габаритам, ты действительно сама съедаешь половину своего производства. Видимо, у тебя стандарты красоты и вкуса сильно смещены в сторону лишних килограммов. Девушка, с такой фигурой тебе нужно на строгой диете сидеть в спортивном зале, а не элитные заказы портить своими деревенскими рецептами!

За дальним столиком Лиза, которая протирала стаканы, испуганно замерла и выронила полотенце, с диким азартом косясь на угловой стол Романа.

Слова Кристины брутальным ударом наотмашь попали в самую уязвимую рану Еси. Внутри всё болезненно сжалось, а лицо обдало пунцовым жаром жгучего стыда. Но Есения не позволила себе сломаться. Она упрямо вздеронула подбородок, сохраняя королевскую осанку, и посмотрела на капризную клиентку с ледяным безразличием.

— Мои килограммы, как и мой вкус, приносят этой кондитерской статус лучшей в городе, — отчеканила Еся, смотря словно сквозь неё. — А если вам не хватает внимания вашего мужчины и вы пришли сорвать злость на моем персонале — дверь за вашей спиной открыта. Всего доброго.

Кристина задохнулась от возмущения, готовая выдать новую порцию яда, но в этот момент со своего места медленно поднялся Роман. Мужчина сделал несколько широких, стремительных шагов, полностью уничтожая рабочую дистанцию, и вырос за спиной Кристины брутальным монолитом. Его потемневшие темные глаза горели бешеной яростью, а на мужественных скулах так угрожающе заиграли жесткие желваки, что Кристина инстинктивно втянула голову в плечи, резко обернувшись.

— Рома?.. — растерянно выдохнула блондинка, мгновенно растеряв весь свой пафос. — Ты что здесь делаешь?

— Закрой рот, Кристина, и катись отсюда вон, — низким, сорвавшимся на глухой рык голосом произнес Роман, ломя её остатки уверенности своим тяжелым вниманием. — И чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. Исчезни и не отсвечивай. Пошла вон.

Капризная модель испуганно глотнула воздух, схватила сумочку и на своих шпильках пулей выскочила из кондитерской, едва не разбив стеклянную дверь.

Роман хладнокровно развернулся к стойке, и его большая, горячая ладонь властно легла на мраморную поверхность прямо перед пальцами Еси. Он тяжело дышал, и от его мощного торса веяло чистым мужским теплом. Роман внимательно сканировал бледное лицо Еси, на котором до сих пор горел пунцовый румянец обиды, и в его глазах заплясали опасные искры раскаяния и желания защитить свою булочку.

— Еся, посмотри на меня, — глухо потребовал он, ломя её ледяной барьер. — Мне плевать на её бред. Ты не должна слушать эту чушь.

Но Есения лишь молча перевела на него свой тотально ледяной взгляд, в котором не было ни капли благодарности за спасение. Её гордость выдержала и этот раунд.

— Ваш ристретто готов, Роман, — сухо ответила она, пододвигая к нему стаканчик. — С вас триста пятьдесят рублей. Оплата картой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Ночь укутала кондитерскую глухой, звенящей тишиной. Время давно перевалило за полночь, но Еся упрямо оставалась на производстве, механически перебирая инвентарь и подготавливая формы для утренней выпечки. Физическая усталость была её единственным спасением от ядовитых слов Кристины, которые до сих пор жгли изнутри. Из-за этих упреков о «лишних килограммах» она чувствовала себя беззащитной, а ледяной барьер, который она так усердно выстраивала против Романа, требовал колоссальных усилий.

Тихий скрип двери со стороны черного входа заставил её инстинктивно вздрогнуть. Еся резко обернулась и замерла, выронив из рук металлическую лопатку. В полумраке кухни стоял Роман. Без куртки, в одной темной рубашке с небрежно расстегнутым воротом, он казался монолитной скалой. В его темных глазах горел опасный, непреклонный азарт хищника, который пришел положить конец её затянувшемуся игнорированию.

— Роман? Что вы здесь делаете? Кондитерская закрыта, немедленно уходите! — прерывистым шёпотом выдохнула Еся, упрямо вздернув подбородок и делая шаг назад, к массивному разделочному столу.

— Я устал от твоего холода, Павлова. Хватит бегать от меня, — низким, сорвавшимся на хриплый рык голосом произнес он, делая три стремительных шага вперед и полностью уничтожая рабочую дистанцию.

Прежде чем она успела вскрикнуть или оттолкнуть его, Роман властно перехватил её тонкие запястья одной рукой, прижимая её аппетитные бедра к краю стола. Из его кармана скользнула широкая черная лента из плотного, тяжелого шёлка. Одним выверенным движением он завел её за голову Еси и туго завязал на затылке, полностью лишая её зрения.

— Роман! Отпусти! Это безумие, сними это сейчас же! — в панике выкрикнула Еся, пытаясь вырваться, но в ответ почувствовала лишь, как его сильные, горячие ладони властно легли на её очень тонкую талию.

— Тихо, Еся. Помолчи, — тихо, но непреклонным тоном отчеканил он прямо ей в губы, обдавая её кожу манящим мужским теплом и дорогим парфюмом. — Ты слишком много думаешь и слушаешь всякий бред. Теперь ты не видишь ни себя, ни меня. Отключи свой контроль. Просто чувствуй мои руки.

В полной темноте все ощущения Есении обострились до абсолютного предела. Ткань платья с глухим треском поддалась, когда Роман без лишних слов потянул ворот вниз, обнажая её округлые, сочные плечи и пышную грудь. Еся судорожно, сладостно задохнулась, когда его жесткая щетина обожгла её шею, а пухлые губы встретились с его требовательным, голодным поцелуем. Она пыталась удержать остатки гордости, но её тело мгновенно капитулировало перед этой дикой, непреодолимой страстью.

Роман подхватил её под ягодицы, усаживая прямо на стальную поверхность стола. По металлу с шорохом покатилась забытая баночка с кондитерской посыпкой, но Есе было уже всё равно. Рома бесцеремонно избавил её от белья, и его большие ладони начали жадно, собственнически сминать её мягкие, аппетитные формы, доказывая без всяких слов, насколько сильно он её хочет. Белое облако сахарной пудры, оставшееся на краю стола после дневной смены, взлетело вверх, оседая на её обнаженных ногах.

— Ты идеальная, слышишь? Вся, до каждого сантиметра, — прорычал он, и в следующую секунду одним мощным, сокрушительным толчком вошел в неё на всю глубину, полностью заполняя её обжигающее, тесное лоно.

Еся истошно, сладостно вскрикнула, запрокидывая голову назад. Шёлковая повязка на глазах заставляла её полностью раствориться в ощущениях. Роман двигался внутри неё в бешеном, рваном темпе, жестко и властно подчиняя себе каждое её движение. Металлический стол глухо вибрировал, а рваные вздохи и влажные звуки близости заполняли полутемную кухню. Есения судорожно выгибалась в пояснице навстречу его мощному торсу, впиваясь ногтями с алым маникюром в его стальные плечи.

Она больше не думала о Кристине, о лишнем весе или грязном споре. В этой темноте существовали только его сильные руки, его бешеное сердцебиение и сокрушительная волна экстаза, которая накрыла их обоих одновременно. Еся забилась в его руках от мощнейшего оргазма, а Роман с гортанным рыком излился глубоко внутрь неё, фиксируя свою абсолютную, сладкую победу над её ледяным барьером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Утреннее солнце окрасило стены кухни в мягкие золотистые тона. Еся медленно открыла глаза, ощущая на своей талии тяжелую, теплую ладонь. Роман спал рядом, собственнически прижимая её к своему широкому торсу. Ночного урагана как не бывало — на смену ему пришло странное, непривычное спокойствие. Еся осторожно высвободилась из его объятий и ушла в ванную, стараясь не разбудить мужчину. Внутренний радар подсказывал, что барьеры рушатся слишком быстро, но сил злиться на саму себя уже не оставалось.

Когда она вернулась в комнату, Роман уже поднялся. Без рубашки, в одних брюках, он казался огромным в пространстве её небольшой квартиры.

— Доброе утро, Павлова, — спокойно произнес он, и на его губах появилась едва заметная, мягкая улыбка. — Иди умывайся, завтрак почти готов.

Еся удивленно замерла на пороге кухни. На столе уже дымился свежезаваренный чай, а на тарелках аккуратно лежали тосты. Молодой, суровый собственник ресторанного холдинга, который привык отдавать приказы сотням подчиненных, сейчас стоял у её плиты и жарил омлет. В этом действии было столько неожиданной, глубокой заботы, что у Еси на секунду перехватило дыхание.

— Рома... ты сам приготовил? — тихо спросила она, проходя к столу.

— Сам. Должен же я кормить свою упрямую кондитершу, — Роман обернулся, окинув её внимательным взглядом. Он подошел ближе, ломя остатки её утренней неловкости, и запечатлел короткий, нежный поцелуй на её пухлых губах. — Садись есть. Тебе нужны силы.

Они позавтракали в непривычной, уютной тишине. Роман уехал по делам холдинга, а Еся отправилась на работу. Но день в кондитерской сразу не задался. Пятница выдалась сумасшедшей: заказы шли один за другим, поставщики задержали бланки накладных, а на кухне сломался один из расстоечных шкафов. Еся крутилась как белка в колесе, лично контролируя каждый процесс и исправляя чужие косяки. Из-за дикой суматохи и бесконечного потока клиентов она за весь день не успела даже присесть, не говоря уже о нормальном обеде.

К восьми часам вечера, когда кондитерская наконец закрылась, Еся буквально валилась от ног. Смертельная усталость сковала всё тело, а в желудке пусто урчало. Лиза, уходя домой, сочувственно похлопала её по плечу, оставив Есю одну закрывать заведение. Она заперла двери, кое-как доехала до своей квартиры на такси и, едва переступив порог, устало опустилась на пуфик в прихожей.

В этот момент из гостиной вышел Роман. Он уже переоделся в свободную домашнюю одежду и выглядел отдохнувшим.

— Еся, наконец-то. Ты задержалась, — произнес он, но, заметив её бледное лицо и поникшие плечи, мгновенно нахмурился. На его мужественных скулах заиграли жесткие желваки от явного недовольства её изнуренным видом. — Что с тобой? Ты бледная как стена.

— Я просто очень устала, Ром, — тихо, сорвавшимся голосом ответила она, разуваясь и проходя вглубь квартиры. — Ужасная смена. Всё навалилось сразу. Я безумно голодная, с утра ничего не ела.

— Я заказал ужин из нашего лучшего рыбного ресторана, — Роман уверенно кивнул в сторону кухни, ломя её усталые протесты и увлекая за собой за руку. — Всё уже на столе. Садись.

Еся зашла на кухню и посмотрела на шикарно сервированные блюда. На дорогих тарелках красовалась запеченная дорадо с травами и сложный рыбный салат. В ту же секунду её лицо погрустнело еще сильнее, а к горлу подступил горький комок разочарования.

— Рома... я не люблю рыбу, — тихо, с грустной улыбкой произнесла она, опуская глаза. — Терпеть её не могу с самого детства. Извини, но я просто не смогу это съесть.

Она обессиленно опустила голову на руки, чувствуя, как от голода, изнурительной работы и этой нелепой ситуации из медовых глаз готовы брызнуть слезы. Ей казалось, что этот бесконечный, тяжелый день никогда не закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Роман несколько секунд молча смотрел на поникшие плечи Еси. Его мужественное лицо сделалось сосредоточенным, а на скулах жестко заиграли желваки. Он не терпел, когда его планы рушились, но сейчас перед ним сидела не капризная модель из ресторана, а его уставшая блондинка, которая едва держалась на ногах от голода.

Мужчина хладнокровно отодвинул тарелку с запеченной дорадо в сторону, ломя всякие приличия, и достал телефон. Из его уст последовало всего несколько коротких, весомых приказов в трубку, после чего он убрал мобильный в карман.

— Так, Павлова, отставить слезы, — произнес он, подходя к ней со спины.

Прежде чем Еся успела упрямо вздернуть подбородок и выдать очередное возражение, Роман властно подхватил её под мышки и одним движением пересадил к себе на колени, устраиваясь на просторном кухонном стуле. Его огромные, сильные руки мгновенно обняли её за талию, прижимая сочные, аппетитные бедра к своему мощному торсу. От него веяло таким сильным мужским теплом, что Еся инстинктивно расслабилась, пряча лицо на его плече.

— Рома, пусти, я тяжелая, — прерывистым шёпотом промямлила она, чувствуя, как лицо обдает пунцовый жар смущения. — У меня был ужасный день, я вся испачкана в муке...

— Сиди тихо, — коротко отрезал он, и его ладонь ласково прошлась по её растрепанным золотистым локонам, успокаивая её внутреннюю панику. — Ты весишь ровно столько, сколько нужно для моего абсолютного комфорта. И прекрати загоняться из-за ерунды. Через десять минут всё будет.

Роман не обманул. Ровно через десять минут в дверь позвонил курьер из его личной вип-доставки. На столе вместо ненавистной рыбы появилась большая тарелка с сочной, нежной курицей, запеченной в ароматных травах, от которой шёл умопомрачительный, сытный запах.

Еся потянулась было за вилкой, но Роман хладнокровно перехватил её руку.

— Я сам, — твердо произнес он.

С самым серьезным лицом этот суровый, молодой собственник строительных холдингов начал бережно отрезать небольшие, сочные кусочки белого мяса и с вилочки кормить Есю, аккуратно поднося еду к её пухлым губам. В каждом его движении сквозила такая глубокая, монолитная забота, что у Есении окончательно растаяли все защитные барьеры. Она послушно открывала рот, пережевывала вкусную еду и чувствовала, как лавина усталости медленно сменяется запредельным, сладким экстазом уюта и безопасности. Она сидела на его коленях, полностью растворяясь в его правилах, и впервые за долгое время верила, что всё происходящее между ними — по-настоящему.

Они были так увлечены друг другом, что полностью проигнорировали тихий щелчок замка во входной двери. У Лизы со времен их совместного ведения бланков отчетности был дубликат ключей от квартиры Еси, и подруга часто заходила без предупреждения, чтобы занести документы.

Шторка кухни резко сдвинулась, и на пороге замерла парализованная Лиза. В её руках была папка с кассовыми чеками, но стоило ей увидеть эту картину, как её глаза округлились до размера чайных блюдец, а на лице вспыхнул дикий, концентрированный азарт.

— О боже… — громким, испуганным и одновременно восторженным шёпотом выдохнула Лиза, ломя остатки личных границ. — Павлова… Роман Игоревич… Извините, я вообще не вовремя! Я просто бланки занести…

Еся от неожиданности судорожно дернулась, едва не подавившись курицей, и попыталась пулей соскочить с коленей Романа. Лицо Есении в одну секунду залил яростный, пунцовый румянец жгучего стыда. Ей хотелось буквально провалиться сквозь землю.

Но Роман даже не шелохнулся. Его пальцы только сильнее, собственнически сжались на её очень тонкой талии, намертво удерживая Есю на своем теле. Он медленно повернул голову к порогу, окинув Лизу своим фирменным тяжелым взглядом, от которого у той мгновенно поутих весь веселый задор.

— Документы оставь в прихожей, Лиза, — ровным тоном произнес Роман, не прибегая к лишним описаниям голоса. На его мужественных скулах не дрогнул ни один мускул. — И закрой дверь с обратной стороны. Мы заняты.

— Да-да, конечно! Уже ухожу! Приятного аппетита! — запричитала подруга, пятясь назад в коридор со скоростью света.

Через секунду входная дверь громко хлопнула. Еся обессиленно застонала, пряча горящее лицо в ладонях прямо на груди Романа, понимая, что завтра её ждет тотальный допрос с пристрастием. А Роман лишь ухмыльнулся, снова поднося вилку с курицей к её лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Субботнее утро началось для Еси со звука непрерывных уведомлений. Стоило ей открыть глаза, как экран телефона ослепил её десятками сообщений в общем чате с подругами. Лиза, не теряя ни минуты, во всех красках и с диким восторгом расписала Кате вчерашнюю сцену на кухне.

«Девочки, я своими глазами видела! Наш суровый Роман кормит её курицей с вилочки! Прямо у неё на коленях! Он на меня так посмотрел, у меня документы из рук чуть не вылетели!» — визжала в голосовых сообщениях Лиза. Катя в ответ засыпала чат смайликами и вовсю шипперила их новоиспеченную парочку. Только Алина демонстративно молчала, явно переваривая очередную порцию яда.

Есе было безумно, до дрожи в коленях стыдно. Лавина пунцового жара обжигала щеки каждый раз, когда она перечитывала эти сплетни. Гордость и трезвый расчет снова требовали выстроить защитный барьер.

Приехав в кондитерскую, Еся старалась не смотреть на Лизу, которая весь день загадочно улыбалась и хихикала за её спиной. Когда в одиннадцать часов в зал зашел Роман, Еся включила режим максимального безразличия. Она хладнокровно пробила ему ристретто, демонстративно смотря мимо его темных глаз, забрала чек и сразу ушла в тамбур кухни, ломя любую попытку мужчины завязать разговор в зале.

Она надеялась переждать бурю среди печей, но Роман не собирался играть по её правилам. В конце смены, когда Лиза уже ушла, а Еся осталась одна закрывать производство, черный вход тихо скрипнул. Есения не успела даже обернуться — Роман стремительно вырос за её спиной, блокируя её тело у металлического стола.

— Хватит бегать от меня, Еся. В залы кофейни я хожу не ради кофе, и ты это прекрасно знаешь, — произнес он, и его огромные, сильные ладони властно легли на её очень тонкую талию, прижимая её аппетитные бедра к своему мощному торсу.

— Рома, отпусти! Мне стыдно перед девочками, Лиза всё растрепала в чате! — прерывистым шёпотом выкрикнула она, упрямо вздернув подбородок и пытаясь вырваться из его железных тисков. Из медовых глаз от обиды и дикого напряжения снова готовы были брызнуть слезы. — И вообще... я помню, с чего всё началось! Твой спор с друзьями на деньги! Я для тебя просто глупое пари, «булочка» для развлечения! Зафиксировали прибыль и хватит? Зачем ты продолжаешь этот цирк? Отпусти меня!

Роман не разжал пальцы. Напротив, он перехватил её за плечи, развернул к себе и крепко, собственнически обнял, намертво прижимая к своей стальной груди и не давая сделать ни единого движения. Еся судорожно забилась в его руках, но его монолитное мужское тепло и шлейф дорогого парфюма мгновенно лишили её сил.

— Послушай меня, — жестко, но с отчетливой хрипотой отчеканил он, заглядывая в её заплаканное лицо. На его мужественных скулах бешено заиграли желваки. — Мне плевать на Дениса, на этот дурацкий спор и на весь мир. Я совершил глупость, когда согласился на это пари в первый день. Но сейчас я не могу без тебя, слышишь? Ты засела у меня под кожей. Мне нужна только ты. Вся, целиком, со своим упрямым характером.

Еся замерла, вслушиваясь в бешеное, рваное биение его сердца. В его взгляде больше не было наглого пафоса собственника — только глубокое, почти пугающее отчаяние мужчины, который смертельно боится потерять свою женщину. Ловушка его искренности захлопнулась сокрушительным импульсом. Её ледяной барьер окончательно разлетелся в прах, уступая место запретному экстазу прощения.

— Это твой последний шанс, Роман, — прерывистым шёпотом произнесла она, утыкаясь носом в его плечо. — Если ты снова меня обманешь, я исчезну навсегда.

— Второго промаха не будет, девочка, — тихо ответил он, сильнее зарываясь пальцами в её золотистые кудри и скрепляя их договор долгим, голодным поцелуем на пухлых губах. Еся согласилась дать ему второй шанс, полностью растворяясь в его объятиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Несмотря на примирение, внутри Еси продолжал тлеть невидимый, разрушительный пожар. Ядовитые слова Алины про «лишние килограммы» и «пышку на пару недель» засели в её сознании слишком глубоко. Ей казалось, что её аппетитные формы — это изъян, который Роман просто терпит. Трезвый расчет уступал место глухим комплексам, и каждый раз, когда мужчина пытался обнять её, она неосознанно сжималась, стремясь прикрыть тело.

В воскресенье вечером они были в её квартире. Еся вышла из дамской комнаты после душа, кутаясь в огромный, бесформенный махровый халат, который полностью скрывал её изгибы. Золотистые локоны влажным шелком падали на плечи. Она попыталась быстро проскочить мимо кровати, где Роман сидел с документами, но его тяжелый, сканирующий взгляд мгновенно зафиксировал её нервное движение.

Роман хладнокровно отложил бумаги в сторону. На его мужественных скулах отчетливо заиграли жесткие желваки — он слишком хорошо считывал её внутреннее состояние. Мужчина поднялся, вырос перед ней монолитной скалой и властно, без лишних слов перехватил её за талию, притягивая к своему широкому торсу.

— И долго ты собираешься прятаться от меня в эти чехлы, Еся? — низким тоном сочной хрипотцой спросил он, ломя её попытку отступить. — Я заметил, как ты загоняешься всю неделю. Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты словно ждешь упрека. Открывай рот и говори честно, в чём дело.

— Рома, отпусти... Я не в форме, — прерывистым шёпотом выдавила она, упрямо вздернув подбородок и упорно отводя в сторону взгляд. — После слов Кристины и Алины я... я просто вижу себя в зеркале. Я ведь действительно булочка. У меня сочные бедра, лишний вес. Мне кажется, что рядом с твоим безупречным телом я выгляжу нелепо. Тебе нужны худые модели, а не...

Роман не дал ей договорить. Одним мощным, сокрушительным движением он перехватил её запястья, ломя её слабый бунт, и подвел Есю к огромному зеркалу в шкафу-купе, заставляя встать вплотную перед стеклом. Он встал сзади, его огромные, сильные мужские ладони легли на узел халата и бесцеремонно развязали его. Ткань соскользнула с её плеч на пол, оставляя Есению абсолютно обнаженной под его тяжелым вниманием.

Лавина пунцового, яростного жара мгновенно окатила её лицо. Еся испуганно зажмурилась, но Роман жестко зафиксировал её подбородок пальцами, заставляя открыть глаза и смотреть на свое отражение.

— Смотри на себя, Еся. Смотри моими глазами, — приказал он, и его теплое дыхание опалило её шею. — Видишь эту грудь? Пышную, идеальную, от одного взгляда на которую у меня сносит крышу. Видишь эту очень тонкую талию? И эти роскошные, округлые бедра. В тебе нет ни одного лишнего грамма, слышишь меня? Каждая твоя линия — это чистый секс.

Его большие, горячие ладони начали медленно, невероятно бережно скользить по её светлой коже вниз. Он гладил её сочные изгибы, замирая на талии, сжимая бедра и заставляя Есю сладостно, прерывисто задыхаться в его руках. Это не было грубым напором страсти — Роман целенаправленно, методично уничтожал её комплексы, окружая её безумным мужским теплом.

— Тебе внушили этот бред про стандарты, чтобы сломать твою независимость, — тихо, но весомо отчеканил он, прижимая её ягодицы к своему раскаленному паху. — А я заставлю тебя любить каждый свой сантиметр. Ты желанна, Еся. Ты сводишь меня с ума. Больше никогда не смей говорить эту чушь про диеты.

Еся судорожно выдохнула, впиваясь ногтями с алым маникюром в его сильные руки. Ловушка его глубокой заботы захлопнулась сокрушительным импульсом, и внутри неё впервые за долгое время родилось трепетное, чистое чувство принятия самой себя. Под его тяжелым, но полным искреннего обожания взглядом её барьеры окончательно рухнули, растворяясь в запретном экстазе его ласк. Она повернулась в его объятиях, жадно встречая его пухлыми губами и понимая, что этот мужчина действительно принимает её и любит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Прошло два месяца. Их интимная жизнь стала идеальной, а в отношениях воцарилось то самое монолитное, надежное затишье, о котором Еся раньше не смела даже мечтать. Роман окружил её такой ошеломляющей мужской защитой и теплом, что все старые комплексы и ядовитые шпильки Алины окончательно растворились, не оставив и следа. Есения расцвела, её сочные формы наполнились новой, уверенной грацией, а бизнес в кондитерской продолжал приносить отличную прибыль.

Субботнее утро на производстве кофейни началось как обычно в пять часов. Еся стояла у раскаленных печей, контролируя выпечку первой партии круассанов. В тамбуре кухни стоял привычный, густой аромат ванили и горячего сливочного масла, который раньше всегда вызывал у неё исключительно улыбку и прилив бодрости.

Однако сегодня всё пошло наперекосяк. Стоило Есе открыть тяжелую металлическую дверцу духового шкафа, как в лицо ей ударил плотный, горячий шлейф сладкого пара. В ту же секунду внутри неё всё судорожно, болезненно перевернулось. К горлу стремительным, сокрушительным импульсом подкатила лавина такой сильной и подозрительной тошноты, что у Есении мгновенно потемнело в глазах, а колени мелко задрожали.

— О боже… — прерывистым шёпотом выдавила она, роняя кухонное полотенце прямо на пол.

Еся судорожно зажала рот ладонью и, едва удерживая равновесие, пулей бросилась в дамскую комнату. Ей казалось, что стены тесного коридора кружатся в сумасшедшем ритме. Она влетела в кабинку, обессиленно опустилась на колени перед раковиной и со слезами на глазах переждала первый, самый мучительный приступ рвотных позывов. Её тело сотрясала крупная, паническая дрожь, а к горлу подступал горький комок непонимания.

Спустя десять минут Еся кое-как поднялась, открыла кран и судорожно ополоснула лицо ледяной водой. Взглянув в зеркало, она испуганно замерла. Вид был бледным, пухлые губы слегка подрагивали, а на лбу выступили мелкие капли пота. Она попыталась упрямо вздернуть подбородок и вернуть себе трезвый расчет, списывая всё на банальное переутомление.

— Тихо. Спокойно, Павлова, — прошептала она своему отражению, пытаясь унять бешеный разнос сердца в груди. — Это просто из-за жары у печей. Или вчерашний салат был несвежим. Обычное отравление на нервной почве. Ничего страшного.

Она вернулась на кухню, но шторка раздачи сразу сдвинулась, и внутрь заскочила Лиза. Подруга, удерживая в руках бланки кассовых отчетов, мгновенно зафиксировала её бледный, изнуренный вид и растрепанный строгий пучок. Лиза подошла почти вплотную, ломя рабочую дистанцию, и подозрительно прищурилась.

— Так, Есь, а ну-ка стой, — громким, проницательным шёпотом начала Лиза, убирая документы на стеллаж. — Ты бледная как стена. И тебя сейчас стошнило в уборной, да? Не пытайся мямлить ложные оправдания, я всё слышала через перегородку. Какое сегодня число? У тебя задержка есть?

Слова подруги сокрушительным импульсом ударили Есю под дых, заставляя её окончательно застыть на месте. Лавина жгучего жара и паники мгновенно окатила её сознание, вытесняя остатки трезвого расчета. Простой календарный подсчет в уме выдал пугающий результат — её привычный цикл сбился уже больше чем на две недели, но из-за сумасшедшей работы и бурных ночей с Романом она просто не обратила на это внимания.

— Лиз... я не знаю, — прерывистым, дрожащим шёпотом ответила Есения, и её пальцы судорожно сжали край фартука. — Наверное, просто сбой из-за усталости.

— Какой сбой, Павлова! Ты беременна! — восторженно и испуганно округлила глаза Лиза, хватая её за руки. — Учитывая, в каком бешеном темпе Роман берет тебя последние два месяца, это вообще не удивительно! Марш в аптеку за тестом, пока он не пришел на свой утренний ристретто!

Еся парализованно прислонилась спиной к металлическому столу, чувствуя, как внутри неё зарождается совершенно новая, пугающая и одновременно сладкая лавина эмоций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

После ухода Лизы Еся еще несколько минут стояла посреди кухни, не в силах пошевелиться. В голове стоял сплошной, оглушительный гул, а руки мелко дрожали, из-за чего она никак не могла попасть ниткой в петельку фартука. Паника накатывала стремительной лавиной, ломя все её привычные барьеры трезвого расчета. Беременность. Это слово казалось чем-то далеким, бланковым, не имеющим отношения к её реальной жизни среди муки и печей. И самое главное — Роман. Как этот суровый, молодой собственник строительных холдингов отреагирует на такую новость? Ведь их связь, хоть и была наполнена запредельной страстью и глубоким мужским теплом, длилась всего два месяца. Вдруг он посчитает это ловушкой? Вдруг решит, что она пытается привязать его к себе, и просто откажется от неё?

Эти мысли ядовитыми шпильками впивались в сознание, доламывая остатки её утренней уверенности. Старые комплексы, навеянные токсичными подругами, снова подняли голову. Ей казалось, что её жизнь рушится прямо сейчас, на этой тесной кухне.

Лиза вернулась через пятнадцать минут, тяжело дыша и бережно сжимая в руке заветную аптечную коробочку. Она пулей проскочила в тамбур, задвинув за собой шторку раздачи, и протянула Есе тест.

— Вот, держи, — прерывистым шёпотом произнесла Лиза, и в её глазах горел дикий, концентрированный азарт. — Самый точный взяла, электронный. Марш в дамскую комнату, Есь. Я посторожу зал. Только не вздумай там упасть в обморок, на тебе и так лица нет.

Еся судорожно перехватила холодную картонную упаковку пальцами с алым маникюром. Ноги казались ватными, когда она шла по коридору к уборной. Заперев дубовую дверь на задвижку, она оказалась один на один со своим главным страхом. Дрожащими руками она разорвала защитную фольгу, извлекая белый пластиковый прибор, и сделала всё строго по инструкции.

Пять минут ожидания превратились в настоящую, изнурительную пытку. Еся сидела на закрытой крышке унитаза, обхватив плечи руками и упрямо вздернув подбородок, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Из медовых глаз от дикого напряжения всё равно скатились две горячие капли, оставляя влажные дорожки на бледных щеках.

Наконец, электронный экранчик мигнул. Еся затаила дыхание, медленно поднося тест к лицу. Черные цифровые символы высветились четко и безжалостно:

«Беременна. 2–3 недели»

.

Прибор выпал из её ослабевших пальцев, с глухим стуком покатившись по кафельному полу. Еся спрятала лицо в ладонях, и из её груди вырвался судорожный, рваный вздох. Две полоски. Точнее, электронный приговор её прежней независимости. Настоящий сокрушительный импульс судьбы.

В этот самый момент в сумочке, оставленной на раковине, брутальным сигналом зазвонил телефон. Еся вздрогнула, поспешно поднялась и вытащила мобильный. На экране горело короткое, властное имя:

«Рома»

.

Она сбросила вызов, чувствуя, как лавина пунцового, яростного жара обжигает её шею и лицо. Телефон тут же зажужжал снова — Роман обрывал линию с настойчивостью хищника, который привык к немедленному подчинению холдинга. Еся заблокировала экран, полностью отключая звук, и бессильно привалилась спиной к мраморной стене дамской комнаты.

Её накрыла жгучая паника. Ей казалось, что общество её осудит, а Роман, узнав о ребенке, просто включит ледяное безразличие и уволит её из своей жизни. Обида на собственную уязвимость жгла сильнее любого физического ожога. Забыв о круассанах и заказах, Еся просто стояла в полумраке уборной, судорожно сжимая в руках фартук и понимая, что скрывать эту сладкую, но пугающую зависимость от общего будущего у неё больше не получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Еся так и не нашла в себе сил выйти в торговый зал. Она сидела на небольшом диванчике в раздевалке для персонала, подтянув колени к груди и уставившись в одну точку. Выключенный телефон лежал рядом на банкетке. Паника, сковавшая её после вида электронного табло теста, не утихала. Внутренний трезвый расчет полностью капитулировал перед глухим, липким страхом. Ей казалось, что эта новость разрушит всё то хрупкое счастье, которое они с Романом строили последние недели.

Тяжелая пластиковая дверь в коридор распахнулась с таким оглушительным, сокрушительным импульсом, что Еся инстинктивно вздрогнула. На пороге стоял Роман. Без пиджака, в одной темной рубашке с раскатанными до локтей рукавами, тяжело дышащий и взъерошенный. На его мужественных скулах бешено заиграли жесткие желваки, а в потемневших глазах горел опасный, дикий гнев напополам с сумасшедшей тревогой.

— Ты с ума сошла?! — сорвавшись на глухой рык, выдохнул он, делая три стремительных шага вперед и полностью ломя её защитную дистанцию. — Я обрываю твой телефон три часа подряд! Лиза мямлит у кассы что-то невнятное про твоё самочувствие и прячет глаза! Открывай рот и говори немедленно, что здесь происходит?!

Еся упрямо вздернула подбородок, пытаясь вернуть своему лицу ледяное безразличие, но её губы предательски задрожали, а из глаз хлынула лавина горьких, панических слез. Она судорожно протянула руку и указала пальцами с алым маникюром на электронный прибор, сиротливо лежавший на краю стола.

Роман на секунду замер. Он проследил за её жестом, сделал шаг к столу и взял в свою огромную ладонь белый пластиковый тест. Его сканирующий взгляд намертво зафиксировал четкую черную надпись на экране.

В ту же секунду вся брутальная наглость и жесткий контроль молодого, сурового собственника строительных холдингов испарились без следа. Роман застыл как вкопанный, и на его лице отразилось такое глухое, абсолютное недоумение, которое в миг сменилось сокрушительным, диким и запредельным шоком. Мужчина-скала, который хладнокровно управлял многомиллионными контрактами и ломал любых конкурентов, парализованно смотрел на пластиковую полоску, и его пальцы с массивными часами на запястье заметно задрожали.

— Еся… — его голос сорвался на сиплую, хриплую ноту. — Это… это правда? Ты не шутишь?

— Рома, прости меня… — прерывистым шёпотом, навзрыд разрыдалась Еся, пряча лицо в ладонях от жгучего стыда. — Я знаю, что прошло всего два месяца, что это слишком рано, что у тебя холдинг, дела… Если ты не готов, если ты думаешь, что я… я всё пойму, я сама со всем справлюсь, мой бизнес приносит прибыль, я независимая, я…

Роман не дал ей договорить этот панический бред. Одним мощным, яростным движением он отбросил тест в сторону, упал перед ней на колени прямо на пол раздевалки и властно, собственнически сгреб её хрупкое тело в свои огромные, сильные объятия. Он прижался к её аппетитным бедрам и сочной грудью к своей стальной груди с такой силой, что у Есении перехватило дыхание. Она чувствовала, как сильно он сжимает её в руках.

— Какое «рано», девочка моя? — Рома резко отстранился, бережно обхватывая её бледное лицо своими горячими ладонями и заставляя посмотреть в его безумные глаза, где плясали опасные искры абсолютного обожания. — Я же с ума сходил от мысли, что потеряю тебя из-за того дурацкого спора. А ты носишь моего ребенка. Нашего малыша.

Он припал к ней голодным, глубоким и невероятно нежным поцелуем, выпивая все её рваные вздохи и унимая лавину страха. Его пальцы жадно гладили её очень тонкую талию, доказывая без всяких слов, под какую тотальную мужскую защиту он берёт её и их общее будущее.

— Всё. С этой секунды твоя работа окончена, — твердо отчеканил он, поднимаясь во весь рост и легко подхватывая Есю на руки, словно она ничего не весила. — Я официально запрещаю тебе стоять у этих раскаленных печей и таскать тяжелые заказы. Ты переходишь на мой личный режим домашнего отдыха. И чужое мнение меня больше не волнует. Ты моя женщина. И точка.

Еся судорожно обняла его за шею, полностью растворяясь в его мужском тепле и понимая, что все её комплексы из-за лишнего веса и страхи перед осуждением общества окончательно разрушены его монолитной любовью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Некоторое время спустя

Огромный банкетный зал отеля замер в торжественном ожидании. Вспышки камер слепили глаза, а среди сотен гостей в дорогих смокингах и вечерних нарядах то и дело проносился приглушенный шёпот. На этот грандиозный благотворительный ужин строительного холдинга собралась вся деловая элита города. Крупные инвесторы, пресса и партнеры по бизнесу занимали свои места за круглыми столами. Вайб больших денег и роскоши буквально витал в воздухе.

Еся стояла чуть в стороне от центрального подиума, бережно держа под руку Романа. Сердце устроило сумасшедший разнос в груди. Трезвый расчет отступил, уступая место волнительному трепету. Но стоило ей взглянуть на мужчину рядом, как лавина страха мгновенно утихла. Роман стоял как монолитная скала. В безупречном черном смокинге с бабочкой, подчеркивающем его невероятно широкие плечи, он спокойно сканировал взглядом присутствующих. На его мужественных скулах не дрогнул ни один мускул — от него веяло абсолютным авторитетом собственника.

Лиза и Катя помогли Есе выбрать для этого вечера потрясающий наряд. На ней было роскошное вечернее платье из тяжелого струящегося шелка темно-бордового цвета. Идеальный крой выгодно подчеркивал сочную грудь, округлые изгибы её аппетитных бедер и очень тонкую талию. Золотистые локоны голливудской волной рассыпались по плечам, а светлая кожа буквально светилась. Она выглядела как настоящая королева, уверенно и гордо держа королевскую осанку.

Неподалеку у фуршетной стойки замерла Алина. Токсичная подруга окинула Есю уничтожающим взглядом, полным бессильной злости. Алина до последнего момента надеялась, что слова про «лишние килограммы» сломают Есению, но сейчас, видя её триумф, подруга просто кусала локти от зависти.

Ведущий вечера объявил выход главного организатора, и Роман уверенным, широким шагом поднялся на сцену к микрофону. Камеры прессы тут же зафиксировали его монолитную фигуру. Он хладнокровно поблагодарил инвесторов за бланки закрытых взносов и участие в благотворительности, но вместо того, чтобы закончить речь, Роман сделал глубокий вдох, и его темные глаза намертво приковали к месту Есю, стоявшую в первом ряду.

— И в завершение официальной части я хочу сделать важное заявление, — произнес Роман, и его низкий голос с сочной хрипотцой разнесся по всему залу через динамики. — Сегодня здесь присутствует женщина, которая полностью изменила мою жизнь. Мой бизнес, мои холдинги и все достижения не имеют смысла без неё.

Мужчина сошел со сцены, подошел к Есе и властно, но невероятно бережно перехватил её за руку, увлекая за собой на подиум под прицелы десятков телекамер. Его огромная, горячая ладонь собственнически легла на её талию, притягивая к своему широкому торсу.

— Перед лицом всех моих партнеров, инвесторов и прессы я хочу официально объявить, — Роман посмотрел прямо в её медовые глаза с опасным азартом и безграничной нежностью. — Эта роскошная блондинка — моя законная невеста. Скоро она станет моей женой и матерью моего ребенка. Любые обсуждения её внешности, её кондитерской или её статуса отныне считаются личным оскорблением в мой адрес. Вопросы есть?

Зал на секунду погрузился в глухую, звенящую тишину, а затем взорвался оглушительным шквалом аплодисментов. Лиза и Катя вовсю хихикали и беззвучно визжали от восторга, окончательно шипперя их парочку. Алина, бледная как стена, поспешно скрылась за шторами, не выдержав этого сокрушительного триумфа.

Еся судорожно выдохнула, чувствуя, как её ладонь с алым маникюром утопает в его сильной руке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Спустя семь месяцев уютная гостиная их загородного дома была залита мягким, золотистым светом предзакатного солнца. За окном шелестела сочная весенняя листва, а внутри царил абсолютный, умиротворяющий покой. На журнальном столике стояла большая тарелка со свежими, еще теплыми круассанами — Лиза теперь лично привозила выпечку из кондитерской, которая под чутким управлением наемного шефа продолжала приносить отличную прибыль.

Еся сидела на просторном диване, уютно облокотившись на мягкие подушки. Она находилась на девятом месяце беременности. Её медово-золотистые локоны свободной волной рассыпались по плечам, а светлая кожа буквально светилась от непередаваемой внутренней нежности. Легкое домашнее платье из тонкого хлопка обтягивало её изменившуюся фигуру, подчеркивая круглый, очень большой живот.

Еся лениво поглаживала ладонью с алым маникюром свои сочные формы. Все прежние комплексы из-за лишнего веса, ядовитые шпильки Алины и страхи перед чужим мнением остались в далеком прошлом. Под монолитной защитой Романа она научилась по-настоящему гордиться своим телом, чувствуя себя самой желанной женщиной на свете.

Живот внутри судорожно, ощутимо толкнулся. Еся прерывистым шёпотом охнула, улыбаясь своим мыслям. Трезвый расчет врачей подтвердил — у них будет девочка. Маленькая принцесса, которая, судя по брыканиям, унаследовала упрямый и гордый характер своей мамы.

Дверь гостиной тихо открылась, и в комнату уверенным, широким шагом зашел Роман. Он только что вернулся со строительных объектов холдинга. Без пиджака, в одной темной рубашке с небрежно раскатанными до локтей рукавами, он по-прежнему казался огромным мужчиной-скалой. Но стоило его темным глазам зафиксировать изумрудную... точнее, уютную домашнюю фигуру Еси, как на его мужественных скулах мгновенно разгладились все жесткие желваки, уступая место безграничной теплоте.

Роман хладнокровно отбросил телефон на кресло, полностью уничтожая расстояние между ними. Он опустился на колени прямо перед диваном, ломя любую дистанцию, и его огромные, сильные мужские ладони с массивными часами на запястье властно, но невероятно бережно легли на её большой живот. От его мощного торса веяло чистым мужским теплом и дорогим парфюмом.

— Ну как там наша малышка? — низким голосом сочной хрипотцой спросил он, прижимаясь щекой с жесткой щетиной к её животу и ловя ответный, сильный толчок дочки. — Снова устраивает бунт против маминого отдыха?

— Скучает по папе, — тихо ответила Еся, запуская пальцы в его темные волосы, ласково поглаживая по голове. — Ром, она сегодня пинается с самого утра. Кажется, характер у неё будет точь-в-точь как у тебя — собственнический и непреклонный.

Роман хищно ухмыльнулся, приподнялся и запечатлел глубокий, долгий поцелуй на её пухлых губах, заставляя Есю сладостно, прерывисто задыхаться в его объятиях. Его ладони скользнули выше, бережно сжимая её аппетитные бедра и талию, доказывая без всяких слов, насколько сильно он одержим своей женщиной. Ловушка его безумной любви превратилась в их личную, недосягаемую для чужих сплетен высоту.

— Пусть будет упрямой. Я защищу вас обеих от любого брэда в этом мире, — тихо, но весомо отчеканил Роман, заглядывая в её медовые глаза с опасным азартом абсолютного счастья. — Ты моя жизнь, Еся. Моя главная награда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец