Пропуск в рай

Глава 1

Огромное панорамное окно тридцать четвертого этажа холдинга «Apex» открывало головокружительный вид на залитый утренним солнцем мегаполис. Но

Веронике

было не до красот архитектуры. Девушка судорожно сжала пальцами ручки своей скромной сумки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Ее ладони слегка повлажнели от волнения, а сердце отстукивало безумный ритм прямо в горле.

Для нее эта работа не была вопросом амбиций или карьерного престижа. Это был вопрос жизни и смерти. Вчера вечером лечащий врач ее младшего брата выставил окончательный счет за сложнейшую операцию на сердце, и сумма с шестью нулями висела над ее семьей смертным приговором. Запись на финальное собеседование в «Apex» стала для нее последней соломинкой.

— Вероника Сергеевна? Пройдите, пожалуйста. Лично господин Воронцов ожидает вас, — вежливо, но совершенно безэмоционально произнесла секретарь в приемной, указывая на массивную дубовую дверь.

Вероника с трудом сглотнула, расправила плечи и сделала глубокий вдох. На ней была простая, строго отглаженная белая блузка и юбка чуть ниже колен — классический гардероб соискателя, купленный на последние деньги. Она толкнула тяжелую дверь и шагнула внутрь огромного кабинета, выполненного в строгих тонах графита и темного дерева.

За колоссальным рабочим столом, спиной к ней, стоял мужчина. Он смотрел в окно, заложив руки в карманы безупречно сидящих брюк. Даже со спины от него веяло такой сокрушительной, подавляющей мужской энергетикой, что у Вероники на мгновение перехватило дыхание. Широкий разворот плеч, идеальная осанка и то, что сразу бросалось в глаза — шапка густых, непослушных, иссиня-черных кудрей, которые слегка спускались к воротнику белоснежной рубашки.

— Вы опоздали на полторы минуты, — раздался низкий, бархатистый, но пугающе холодный голос.

Мужчина медленно повернулся, и Вероника почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Кирилл Воронцов

— первый заместитель директора холдинга и, без сомнения, самый опасный мужчина из всех, кого она когда-либо видела. Его лицо казалось высеченным из мрамора: резкие, хищные скулы, волевой подбородок и невероятно пронзительные, почти черные глаза, которые сейчас смотрели на нее с нескрываемым скепсисом. Ему не было и тридцати пяти, но его влиянием и жесткостью восхищался весь финансовый мир.

— Извините, на входе возникла задержка с пропуском... — попыталась оправдаться Вероника, но Кирилл пресек ее объяснения коротким взмахом руки.

Он подошел ближе, и девушка невольно отступила на полшага назад, подавленная его высоким ростом и атлетичным телосложением. От него пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым, горьковатым древесным парфюмом, который мгновенно заполнил ее легкие. Кирилл окинул ее медленным, изучающим взглядом с ног до головы. Его глаза задержались на ее лице, затем опустились к строго застегнутому вороту блузки, словно он пытался просветить ее рентгеном.

— Ваш предшественник продержался на этой должности ровно три недели, после чего ушел с нервным срывом, — Кирилл сел в свое кожаное кресло, вальяжно откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок. — Мне не нужна просто секретарша, которая умеет варить кофе. Мне нужен личный ассистент, готовый раствориться в моей работе двадцать четыре часа в сутки. И, честно говоря, глядя на ваше резюме и ваш... — он сделал паузу, еще раз окинув взглядом ее скромный наряд, — довольно уязвимый вид, я сомневаюсь, что вы выдержите здесь хотя бы три дня.

Каждое его слово кололо, как ледяная игла. Вероника почувствовала, как к горлу подкатывает волна обиды, но образ больного брата тут же вытеснил всю слабость. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В ее карих глазах вспыхнул упрямый, гордый огонек.

— Вы ошибаетесь, господин Воронцов, — твердо, глядя ему прямо в глаза, произнесла она. — Мой внешний вид не имеет отношения к моим профессиональным навыкам. Я готова работать в любом графике и выполнять любые ваши требования. Мне нужна эта работа. И я справлюсь.

На губах Кирилла промелькнула едва заметная, хищная усмешка. Этот мимолетный вызов со стороны тихой девушки явно забавил его. В его темных глазах на секунду вспыхнул опасный, оценивающий интерес. Он воспринял ее не как сотрудника, а как хрупкую, но упрямую игрушку, которую будет весьма занятно проверить на прочность.

— Что ж, Вероника, — его голос стал на тон тише, приобретая интимную, бархатистую глубину. — Вы приняты с испытательным сроком в один месяц. Ваше рабочее место за дверью. И учтите: я не прощаю ошибок. Никогда. Можете приступать прямо сейчас.

Вероника кивнула, развернулась и вышла из кабинета, чувствуя, как его тяжелый, собственнический взгляд буквально прожигает ее лопатки сквозь ткань блузки. Она еще не знала, что этот день навсегда разделил ее жизнь на «до» и «после», а заветная должность в элитном офисе станет для нее началом самого жаркого и порочного круга ада.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Рабочее место Вероники располагалось в просторной приемной, прямо перед массивной дверью в кабинет Кирилла. Отсюда открывался такой же ошеломляющий вид на город, но радоваться было некогда: на часах было уже четыре часа дня, когда селектор на ее столе глухо щелкнул.

— Зайдите, — донесся из динамика короткий, не терпящий возражений приказ Воронцова.

Вероника быстро поднялась, поправила юбку и вошла в кабинет. Кирилл сидел за столом, просматривая что-то на планшете. Его идеальный графитовый пиджак был перекинут через спинку кресла, а рукава белоснежной рубашки закатаны до предплечий, обнажая крепкие, покрытые легким загаром руки. Несколько темных кудрей небрежно упали ему на лоб, придавая его строгому образу оттенок опасной, хищной притягательности.

— Слушаю, Кирилл Андреевич.

Мужчина поднял на нее тяжелый, сканирующий взгляд черных глаз. На его губах играла едва заметная, циничная усмешка. Он пододвинул к краю стола огромную, толщиной в два кулака стопку документов, отпечатанных мелким шрифтом.

— Здесь контракт по слиянию с нашими азиатскими партнерами, — его голос звучал ровно, но в нем отчетливо слышалось издевательство. — Двести страниц. Написан на редком техническом диалекте юридического английского с кучей специфических терминов. К восьми часам утра полный, безупречный перевод должен лежать у меня на столе. В печатном и электронном виде.

Вероника онемела, глядя на этот бумажный курган. Двести страниц сложнейшего текста за одну ночь? Это было физически невозможно для одного человека.

— Но... Кирилл Андреевич, такой объем обычно отдают целому бюро переводов, и это занимает минимум три дня, — тихо, но твердо произнесла она, чувствуя, как внутри закипает возмущение.

Кирилл медленно поднялся из-за стола. Он обошел его и приблизился к Веронике так близко, что она снова ощутила волну его горьковатого, будоражащего парфюма. Мужчина возвышался над ней, намеренно нарушая все границы личного пространства. Его взгляд открыто скользнул по ее лицу, задержавшись на слегка приоткрытых от волнения губах.

— Вы же сами уверяли меня пару часов назад, что справитесь с любыми требованиями, Вероника, — вкрадчиво, почти шепотом произнес он, наклонившись к ее уху. От его теплого дыхания по шее девушки побежали предательские мурашки. — Или ваша гордость испарилась при первом же реальном задании? Если не тянете — заявление на стол и свободны. Желающих на ваше место — очередь до первого этажа.

Образ младшего брата на больничной койке мгновенно вспыхнул перед глазами. Вероника заставила себя выпрямиться и посмотреть прямо в эти порочные, испытывающие глаза.

— Я все сделаю. Доброй ночи, господин Воронцов.

Она обхватила тяжелую стопку бумаг руками и, развернувшись, вышла из кабинета. За ее спиной раздался тихий, довольный смешок Кирилла. Он явно наслаждался своей абсолютной властью над ней.

Вся ночь превратилась для Вероники в сплошной ад из чашек крепкого кофе, мерцающего монитора и бесконечных словарей. К четырем часам утра глаза нещадно жгло, спина затекла, а пальцы едва попадали по клавишам. Несколько раз ей казалось, что она просто отключится прямо на клавиатуре, но мысль о том, что этот кудрявый деспот победит и выставит ее никчемной, заставляла ее двигаться дальше. Она вложила в этот перевод все свои знания, выверяя каждую запятую.

Ровно в 7:45 утра Вероника, бледная, с темными кругами под глазами, но с гордо поднятой головой, вошла в уже открытый кабинет босса. Кирилл, выглядевший безупречно свежим, словно после десятичасового сна, пил утренний кофе.

— Ваше задание выполнено, Кирилл Андреевич. Полный перевод, — Вероника с тихим стуком опустила на его стол аккуратно сшитую стопку свежеотпечатанных листов.

Кирилл даже не прикоснулся к работе. Он лениво перевел взгляд с документов на Веронику, оценивая ее изможденный, но упрямый вид. Затем он взял стопку перевода, подошел к стоящему в углу мощному офисному шредеру и, не глядя, опустил туда первые пятьдесят страниц. Аппарат утробно заурчал, превращая плоды ее ночного кошмара в мелкую бумажную лапшу.

Вероника задохнулась от шока. Сердце болезненно сжалось, а к глазам подступили горячие слезы обиды.

— Что вы делаете?! — вырвалось у нее прежде, чем она успела себя проконтролировать. — Я не спала всю ночь! Я выверила каждое слово!

Кирилл спокойно опустил в шредер оставшуюся часть документов и повернулся к ней. В его глазах не было ни капли жалости — только холодный, исследовательский интерес хищника.

— Контракт был подписан еще вчера в три часа дня в оригинале, — равнодушно бросил он, вытирая руки салфеткой. — Мне не нужен был этот перевод, Вероника. Я просто проверял вашу исполнительность, предел вашей выносливости и то, как вы реагируете на стресс. Экзамен вы сдали. А теперь принесите мне двойной эспрессо. Без сахара. И поживее.

Вероника стояла посреди кабинета, дрожа от унижения и ярости. Этот человек видел в ней лишь бесправную вещь, забавную марионетку для своих изощренных психологических игр. Но, глядя на его уверенную, порочную фигуру и то, как кудри обрамляли его волевое лицо, она с ужасом поймала себя на мысли, что этот чудовищный, властный мужчина пробуждает внутри нее не только ненависть, но и пугающее, дикое притяжение, с которым она была не в силах бороться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Вероника принесла кофе ровно через четыре минуты. Кирилл даже не кивнул, продолжая изучать биржевые сводки на экране ноутбука. Его безразличие жалило не хуже открытых издевательств. Девушка вернулась за свой стол, чувствуя, как от усталости и обиды перед глазами плывут цветные круги. Казалось, этот бесконечный первый рабочий день никогда не закончится.

Около двух часов дня в приемной началось оживление. К кабинету Воронцова быстрой, уверенной походкой направились трое мужчин в строгих костюмах — представители крупного немецкого фонда. Кирилл вышел им навстречу, на ходу натягивая графитовый пиджак. За секунду до того, как закрыть за собой дверь, он бросил через плечо:

— Вероника, через сорок минут у меня выездное подписание в министерстве. Подготовьте представительский автомобиль и оригинал соглашения «Дельта».

Не успела она дойти до архива, как селектор снова ожил. Голос Кирилла звучал сдавленно, с явным раздражением:

— Зайдите в кабинет. Немедленно.

Вероника поспешно толкнула тяжелую дубовую дверь. Немцы уже ушли, а Кирилл стоял посреди комнаты, яростно дергая воротник своей белоснежной рубашки. Верхняя пуговица отлетела и покатилась по паркету. Вторая пуговица была наполовину вырвана с мясом.

— Черт бы побрал этих портных, — процедил он сквозь зубы, заметив Веронику. — У меня через двадцать минут прямой эфир и встреча с министром, а эта дешевка разошлась прямо во время переговоров. В моем личном шкафу есть запасная рубашка. Достаньте.

Вероника быстро подошла к скрытой панели в стене, за которой прятался небольшой гардероб. Достав идеально отглаженную сорочку из тончайшего итальянского хлопка, она повернулась и замерла. Кирилл уже скинул испорченную вещь.

Свет из панорамного окна заливал его мощную, атлетичную фигуру. У Вероники пересохло в горле. Его широкая грудь и рельефный брюшной пресс выглядели так, словно он сошел с обложки спортивного журнала, а на смуглой коже четко прорисовывались жгуты мышц. Несколько темных кудрей от резких движений упали ему на влажный лоб. От него исходило такое мощное, первобытное мужское тепло, что Вероника почувствовала себя беззащитной птицей перед хищником.

— Чего вы ждете? Время идет, — поторопил он, вырывая рубашку из ее онемевших рук.

Он быстро продел руки в рукава, но когда дело дошло до манжет, Кирилл раздраженно рыкнул.

— Запонки. У меня не слушаются пальцы после этого раунда с немцами. Застегните. И галстук. Живее.

Это было прямое нарушение всех мыслимых границ, глупая и интимная прихоть властного босса, но у нее не было выбора. Вероника сделала шаг вперед, входя в зону его личного пространства. Ее обдал густой, будоражащий аромат его кожи, смешанный с горьким парфюмом.

Она протянула дрожащие руки к его запястью. Пальцы Кирилла были крупными, теплыми и сухими. Когда ее прохладная кожа коснулась его руки, Вероника заметила, как на его предплечье резко дернулась вена. Она судорожно пыталась продеть серебряную запонку в тугую петлю, но пальцы не слушались.

— Вы вся дрожите, Вероника, — раздался прямо над ее ухом его низкий, бархатистый голос.

Кирилл намеренно не отстранялся. Напротив, он слегка наклонился вперед, заставляя ее поднять голову. Его пронзительные черные глаза смотрели на нее в упор, скрещиваясь с ее взглядом. В этой опасной близости было столько эротического напряжения, что воздух в кабинете, казалось, сгустился до предела.

— Я просто... тороплюсь, Кирилл Андреевич, — тихо выговорила она, пытаясь скрыть, как сильно бьется ее сердце.

— Правда? — на его губах появилась та самая хищная, самодовольная улыбка. Он прекрасно видел, какой эффект оказывает на нее. — Тогда переходите к галстуку.

Вероника потянулась к его шее, набрасывая темно-синюю шелковую ленту. Ей пришлось встать на цыпочки, из-за чего ее грудь едва не коснулась его крепкой грудной клетки. Она чувствовала, как мерно и сильно стучит его сердце. Ее дыхание стало частым. Пытаясь завязать узел, она случайно задела кончиками пальцев его кадык.

Кирилл резко перехватил ее запястья. Его хватка была железной, но не причиняла боли. Он зафиксировал ее руки у своей груди, не позволяя отступить. В его потемневших глазах промелькнуло что-то дикое, собственническое, далекое от делового этикета. Он медленно опустил взгляд на ее губы, которые сейчас испуганно приоткрылись.

— Ваша кожа очень нежная, Вероника, — почти шепотом произнес он, и его кудри слегка коснулись ее лба. — Слишком нежная для этого офиса. Вы уверены, что не хотите сбежать прямо сейчас?

Вероника замерла, парализованная этой внезапной вспышкой чистой страсти. Между ними оставались считанные сантиметры. Внутри нее кричал здравый смысл, умоляя вырваться, но тело налилось сладостной тяжестью, полностью подчиняясь воле этого кудрявого демона.

В этот момент на столе громко и требовательно зазвонил внутренний телефон, разрушая морок. Кирилл медленно, словно нехотя, разжал пальцы. Он сделал шаг назад, мгновенно возвращая себе маску холодного, циничного руководителя.

— Свободны, — сухо бросил он, даже не глядя в ее сторону, и снял трубку. — Да, машина внизу? Выхожу.

Вероника практически выбежала из кабинета. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, а запястья все еще горели от его хватки. Она поняла, что попала в ловушку, из которой уже не выбраться: этот властный мужчина ломал ее волю, превращал в послушную игрушку, но при этом будил в ней такие желания, от которых кружилась голова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Следующее утро началось для Вероники с неожиданного визита. Едва она успела включить рабочую станцию и разобрать почту, как двери лифта на тридцать четвертом этаже открылись, и в приемную вошли двое курьеров. Они несли массивные вешалки в черных чехлах из плотной ткани и несколько коробок с логотипом одного из самых дорогих бутиков столицы.

— Вероника Сергеевна? Это для вас. Распоряжение господина Воронцова, — сухо отчеканил старший курьер, опустив груз прямо возле ее стола.

Не успела она прийти в себя от замешательства, как селектор издал знакомый щелчок.

— Занесите коробки ко мне в кабинет, — раздался холодный, властный голос Кирилла.

Вероника, подхватив чехлы и коробки, вошла к боссу. Кирилл сидел за своим столом, небрежно перебирая бумаги. Его темные кудри были безупречно уложены, а строгий темно-синий костюм сидел как влитой. Он поднял взгляд, и в его глазах промелькнула искра хищного удовлетворения.

— Распаковывайте, — приказал он, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди.

Вероника аккуратно расстегнула первый чехол. Внутри оказалась юбка-карандаш из тончайшей дорогой шерсти графитового цвета с вызывающе высоким разрезом на бедре. Во втором чехле висела полупрозрачная блузка из натурального шелка цвета шампанского. В коробках обнаружились туфли на головокружительной шпильке и комплект дорогого белья, от одного вида которого у Вероники вспыхнули щеки.

— Кирилл Андреевич, я не понимаю... — растерянно произнесла она, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. — У меня есть своя одежда, соответствующая регламенту компании.

Кирилл медленно поднялся со своего места. Он обошел стол, его шаги по дорогому паркету звучали мягко, по-кошачьи. Он остановился в паре шагов от нее, окинув ее строгую, наглухо застегнутую серую блузку пренебрежительным взглядом.

— Ваша одежда, Вероника, подходит для сельской библиотеки, но не для приемной первого заместителя директора «Apex», — его голос звучал вкрадчиво, с явными нотками собственничества. — Вы — мое лицо. И я хочу, чтобы это лицо выглядело безупречно. Живее, в гардеробную. Переодевайтесь. Я хочу лично оценить, как на вас сидит новый дресс-код.

— Но это... это слишком откровенно! Я не могу это надеть! — в Веронике снова проснулась гордость, она сжала кулаки, отказываясь подчиняться этой очередной унизительной прихоти.

Кирилл сделал шаг вперед, мгновенно сокращая дистанцию. Его пронзительные черные глаза потемнели, а на губах появилась опасная, жесткая улыбка. Он наклонился так близко, что она снова почувствовала его горьковатый, пьянящий парфюм.

— Вы, кажется, забыли, кто оплачивает счета вашего брата, Вероника? — почти шепотом, но свинцово-тяжело произнес он. — Вы согласились на мои правила. А теперь идите и выполняйте приказ. Не заставляйте меня терять терпение.

Слова Кирилла больно ударили по самому живому. Проглотив подступившие слезы и обиду, Вероника схватила вещи и скрылась за дверью личной гардеробной комнаты, расположенной в глубине кабинета.

Переодевание превратилось в пытку. Шелковая ткань блузки ласкала кожу, но была настолько тонкой, что сквозь нее угадывались контуры тела. Юбка обтянула бедра как вторая кожа, а высокий разрез при каждом шаге бесстыдно обнажал ногу почти до середины бедра. Встав на высокие шпильки, Вероника глубоко вздохнула и, переборов дрожь в коленях, вышла обратно в кабинет.

Кирилл стоял у панорамного окна, но едва услышал стук ее каблуков, медленно повернулся. Его взгляд, тяжелый и откровенный, прошелся по ее фигуре. Он медленно скользнул от открытой шеи по изгибу груди, спустился к тонкой талии и замер на разрезе юбки, где виднелась гладкая кожа ее бедра.

В кабинете повисла оглушительная, звенящая тишина. Вероника видела, как потяжелело его дыхание, как сжались его челюсти, а пальцы мужчины непроизвольно сжали край стола. В его глазах полыхнуло такое дикое, первобытное вожделение, что у нее перехватило дыхание. В этот момент он смотрел на нее не как босс на подчиненную, а как хищник на долгожданную добычу.

— Развернитесь, — хрипло, едва контролируя свой голос, приказал Кирилл.

Вероника послушно сделала оборот на каблуках, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его сканирующим взглядом. Ткань юбки подчеркивала каждый изгиб ее тела.

Кирилл медленно подошел к ней со спины. Вероника замерла, ощущая спиной жар, исходящий от его мощного тела. Он не прикоснулся к ней, но его дыхание опалило ее обнаженную шею, заставляя толпу мурашек пробежать по спине.

— Намного лучше, — тихо произнес он, и в его голосе послышалось опасное удовлетворение. — Теперь вы выглядите так, как нужно мне. И запомните, Вероника: в этом офисе вы носите только то, что одобряю я. Возвращайтесь к работе.

Вероника практически вылетела из кабинета, едва удерживая равновесие на непривычно высоких каблуках. Сердце бешено колотилось в груди. Заняв свое рабочее место, она поймала себя на ужасающей мысли: несмотря на все унижение ситуации, то, как Кирилл смотрел на нее, вызывало внутри не только гнев, но и сладостный, пугающий трепет, который заставлял ее тело гореть от тайного желания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Офис холдинга «Apex» опустел ближе к восьми вечера. Постепенно погасли огни на этажах, и только на тридцать четвертом, в приемной и кабинете первого заместителя директора, все еще горел свет. Проводился срочный годовой аудит перед крупной международной сделкой, и Кирилл не собирался уходить, пока каждая цифра в отчетах не сойдется.

Вероника сидела за своим столом, чувствуя себя выжатой как лимон. Ее ноги, непривычные к высоким шпилькам, глухо ныли, а шелковая блузка, выбранная Кириллом, казалось, улавливала малейшее движение воздуха, заставляя кожу покрываться мурашками.

Селектор щелкнул.

— Вероника, принесите документы по филиалу «Север» и кофе. Черный, без сахара.

Девушка поднялась, взяла папку и чашку. За последние часы она заходила к нему раз пять, и каждый раз ловила на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Кирилл вел себя подчеркнуто холодно, но воздух в кабинете с каждым часом становился все более сгущенным, словно перед грозой.

Она толкнула дверь. Кирилл сидел в кресле, сняв пиджак. Ворот его рубашки был расстегнут на две пуговицы, а темные кудри растрепались от того, что он то и дело запускал в них пальцы от усталости. Он выглядел утомленным, но эта усталость лишь придавала ему опасную, дикую притягательность.

— Ваш кофе, Кирилл Андреевич. И папка, — Вероника подошла к столу, стараясь держать дистанцию.

— Положите сюда, — он указал на край стола, заполненный распечатками таблиц, даже не подняв головы.

Вероника наклонилась, чтобы аккуратно положить тяжелую папку. Ткань ее блузки натянулась, а разрез юбки бесстыдно приоткрыл бедро. В этот момент ее уставшие пальцы дрогнули, и папка соскользнула, увлекая за собой стопку важных финансовых графиков. Десятки листов с шелестом веером разлетелись по полу.

— Простите! Я сейчас все соберу, — испуганно пролепетала Вероника и мгновенно опустилась на колени прямо на паркет, пытаясь поймать разлетающиеся бумаги.

— Какая неуклюжесть, — недовольно процедил Кирилл.

Он резко поднялся со своего кресла и тоже наклонился, чтобы собрать документы, оказавшиеся возле его ног. В полумраке ночного кабинета, освещенного лишь настольной лампой и светом ночного города из окна, они оказались в опасной близости.

Вероника тянулась за последним листом, когда Кирилл сделал то же самое. Их пальцы соприкоснулись.

Это было не просто прикосновение. Между ними словно проскочил мощный, осязаемый электрический разряд. Кожа Кирилла была горячей, сухой и магнетической. Вероника вздрогнула, затаив дыхание, и замерла, не в силах отдернуть руку.

Кирилл не отпустил ее. Напротив, его пальцы медленно, но властно перехватили ее тонкое запястье. Он сжал его достаточно крепко, чтобы зафиксировать, но не причинить боли. Мужчина медленно поднял голову, и Вероника встретилась с его взглядом.

Его пронзительные черные глаза потемнели до глубины зрачков, в них горело голодное, несдерживаемое вожделение. Взгляд Кирилла медленно опустился к ее губам, затем к вырезу шелковой блузки, сквозь которую от учащенного дыхания бурно вздымалась ее грудь. В тишине ночного офиса было отчетливо слышно, как тяжело и прерывисто бьются их сердца.

— Кирилл Андреевич... — тихо, почти умоляюще прошептала она, пытаясь найти в себе силы вырваться. Но ее тело предательски обмякло, полностью парализованное его близостью и исходящим от него мускулиным жаром.

Кирилл ничего не ответил. Он медленно подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Его кудрявые темные волосы почти коснулись ее лица. Вероника зажмурилась, ожидая, что сейчас произойдет то, чего она одновременно боялась и жаждала всем сердцем.

Внезапно Кирилл резко замер. Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Словно переломив собственное желание колоссальным усилием воли, он грубо разжал пальцы и отпустил ее запястье. Мужчина резко поднялся на ноги, тяжело дыша, и отвернулся к панорамному окну, засунув руки в карманы.

— Соберите бумаги и уходите домой, Вероника, — его голос прозвучал неестественно хрипло, но в нем снова сквозила ледяная броня. — На сегодня работа окончена. Живее.

Вероника, дрожа всем телом, судорожно сгребла оставшиеся листы, поднялась на ватных ногах и практически выбежала из кабинета. Заперев дверь приемной, она прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Ее запястье все еще горело от его хватки, а внутри бушевал настоящий пожар. Она поняла, что их игра в «кошки-мышки» вышла на финишную прямую, и сдерживать эту порочную страсть дальше будет невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Следующие три дня Кирилл вел себя так, словно между ними ничего не произошло. Он заваливал Веронику рутинной работой, сухо отдавал приказы по селектору и ни разу не упомянул ту полуночную вспышку. Но Вероника видела, как в его глазах каждый раз, когда она входила, вспыхивал тот самый хищный, затаенный голод. Тишина перед бурей подходила к концу.

В пятницу в половине пятого вечера курьер снова привез в приемную продолговатую черную коробку. Внутри лежало вечернее платье из плотного матового шелка цвета спелой вишни. Оно было длинным, но с умопомрачительным вырезом на спине, доходящим почти до поясницы, и уже знакомым, опасно высоким разрезом по правому бедру. В записке, написанной размашистым почерком Кирилла, значилось лишь:

«В 19:30. Закрытый прием в "Метрополе". Опоздание исключено»

.

В назначенное время Вероника спустилась в подземный паркинг, где ее ждал представительский черный «Майбах». Кирилл уже сидел на заднем сиденье. На нем был безупречный черный смокинг и белоснежная рубашка, выгодно оттеняющая его смуглую кожу. Непослушные темные кудри были небрежно, но стильно зачесаны назад. При появлении Вероники его глаза хищно сузились. Он медленно просканировал взглядом ее обнаженные плечи, открытую шею и то, как вишневый шелк обтянул ее округлые бедра.

— Садитесь, — хрипло произнес он, слегка отодвигаясь.

Когда машина тронулась, Вероника почувствовала, как в закрытом салоне мгновенно сгустился воздух. От Кирилла пахло дорогим парфюмом, коньяком и чистым мужским жаром. Во время всей поездки он не произнес ни слова, но его тяжелый, обжигающий взгляд то и дело опускался на ее колени, где в разрезе платья мелькала гладкая кожа.

Ресторан отеля «Метрополь» сверкал хрусталем и золотом. Здесь собралась вся бизнес-элита города. Едва они переступили порог VIP-зала, Кирилл сделал шаг ближе к Веронике. Его большая, горячая ладонь уверенно и властно легла на ее абсолютно обнаженную поясницу.

Вероника вздрогнула, едва не вскрикнув от неожиданности. Кожа в месте прикосновения мгновенно вспыхнула. Кирилл собственнически прижал ее к своему боку, ведя сквозь толпу гостей. Его пальцы медленно, едва ощутимо поглаживали ее нежную кожу, опускаясь к самой границе выреза платья. Это было изощренное, сладкое мучение. Вероника шла рядом с ним на высоких шпильках, чувствуя, как от этих легких прикосновений внутри все плавится, а колени предательски подкашиваются.

— Держите лицо, Вероника. На нас смотрят, — вкрадчиво шепнул он ей на ухо, обдав горячим дыханием. Его кудри на секунду коснулись ее щеки. При этом его ладонь сжалась на ее талии чуть крепче, заставляя ее теснее прижаться к его бедру.

К ним подошла группа важных инвесторов. Кирилл включился в светскую беседу, его голос звучал уверенно и жестко, он вел сложные переговоры, шутил и пил шампанское. Но его рука ни на секунду не покидала ее обнаженную спину. Он продолжал свои медленные, сводящие с ума движения пальцами, проверяя ее самообладание на глазах у десятков деловых партнеров. Вероника едва слышала, о чем говорят мужчины. Все ее существо было сосредоточено на этой горячей ладони, которая клеймила ее как его личную, приватную собственность посреди этого роскошного зала.

Один из инвесторов, вальяжный мужчина средних лет, перевел масляный взгляд на Веронику:

— Кирилл Андреевич, вы сегодня с потрясающей спутницей. Ваша помощница просто ослепительна. Такой редкий цветок заслуживает особого внимания... Может, Вероника согласится выпить со мной у барной стойки, пока мы обсуждаем доли в проекте?

Он протянул руку, намереваясь коснуться обнаженного плеча Вероники. В ту же секунду пальцы Кирилла на ее пояснице замерли. Вся его фигура мгновенно напряглась, превращаясь в натянутую струну. В пронзительных черных eyes Воронцова полыхнула такая дикая, первобытная ярость, что инвестор невольно отдернул руку назад. Маска светского льва слетела с Кирилла за долю секунды, обнажая опасного, не знающего пощады хищника, чью добычу посмели задеть

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Атмосфера за столом мгновенно заледенела. Инвестор, которого звали Эдуард, попытался перевести все в шутку, но его улыбка вышла натянутой под мертвенным, фиксирующим взглядом Кирилла.

— Кирилл Андреевич, ну что вы так смотрите? Я ведь просто предложил даме освежиться, — примирительно поднял руки Эдуард, но в его глазах читался вызов.

Кирилл ничего не ответил. Его ладонь на обнаженной пояснице Вероники сжалась так сильно, что она тихонько охнула. Мужчина медленно поднял бокал с виски, сделал глоток и сухо произнес:

— Мой ассистент пьет кофе только на своем рабочем месте, Эдуард. И занимается исключительно моими делами. Рекомендую вернуться к обсуждению процентов по траншу.

Вероника чувствовала, как под ее пальцами буквально вибрирует от ярости мощное тело Кирилла. Весь оставшийся вечер он не отпускал ее ни на шаг. Его собственнический инстинкт обострился до предела: ладонь босса то поднималась выше, очерчивая позвоночник, то спускалась к самому краю выреза вишневого платья, напоминая о том, кто здесь хозяин. Вероника дышала через раз, сгорая от стыда, страха и дикого, запретного удовольствия, которое дарили эти властные прикосновения.

Около полуночи, когда Кирилл ненадолго отошел к главе фонда для финального рукопожатия, Вероника поспешила выйти на безлюдную террасу ресторана, чтобы глотнуть прохладного воздуха. Ее кожа все еще горела там, где ее касался Кирилл.

— А вы, оказывается, любите уединение, — раздался сзади хриплый голос.

Вероника резко обернулась. На террасу, пошатываясь от выпитого, вышел Эдуард. Его галстук был распущен, а взгляд стал откровенно грязным.

— Мне нужно вернуться в зал, — холодно сказала Вероника и попыталась пройти мимо него, но инвестор резко перегородил ей дорогу, перехватив за локоть.

— Да брось ты ломаться, крошка. Сколько этот кудрявый павлин тебе платит? Я дам вдвое больше, — выдохнул он ей в лицо перегаром, прижимая девушку к перилам террасы. — Воронцов привык забирать себе все самое лучшее, но сегодня я хочу долю.

— Отпустите меня! — Вероника рванулась, ее каблук соскользнул, и она едва не упала, когда Эдуард бесстыдно запустил руку в разрез ее платья, пытаясь нащупать бедро.

Дверь террасы не просто открылась — она с грохотом впечаталась в стену.

Кирилл возник из темноты подобно карающему демону. Его темные кудри растрепались от быстрого шага, а лицо было абсолютно белым от бешеной ярости. Вероника даже не успела сморгнуть, как Кирилл в один шаг преодолел расстояние между ними. Его железные пальцы мертвой хваткой вцепились в лацкан смокинга Эдуарда.

С коротким, утробным рыком Кирилл рванул инвестора на себя и с размаху впечатал кулак ему в челюсть. Глухой удар разорвал тишину ночи. Эдуард отлетел назад, снося плетеный стул, и тяжело рухнул на паркет террасы, сплевывая кровь.

— Кирилл, не надо! — в ужасе вскрикнула Вероника, подбегая к нему и хватая его за предплечья. Кирилл тяжело, прерывисто дышал, его кулаки были сжаты до белизны суставов, а в черных глазах горело безумие. Он выглядел готовым убить человека на месте.

— Еще раз подойдешь к ней — я тебя уничтожу. Из-под земли достану, — процедил Кирилл сверху вниз стонущему Эдуарду.

Затем он резко развернулся, железной хваткой перехватил руку Вероники и потащил ее за собой по коридорам отеля. Он игнорировал испуганные взгляды персонала и шепот гостей. Пройдя вглубь коридора, Кирилл толкнул дверь пустой, погруженной в полумрак переговорной комнаты, затащил Веронику внутрь и с грохотом запер дверь на замок. Срыв масок произошел. Теперь они остались один на один с бушующим пожаром, который они так долго пытались сдерживать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим, зловещим стуком, отрезав их от шума банкетного зала. Щелчок врезного замка прозвучал в тишине VIP-переговорной как выстрел. Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь неоновым свечением ночного мегаполиса, проникающим сквозь огромные окна. Воздух между ними казался наэлектризованным до предела, душным и густым от бушевавших эмоций.

Вероника стояла у двери, прижавшись спиной к прохладному дереву, и испуганно смотрела на мужчину. Ее сердце колотилось в горле, а грудь бурно вздымалась под вишневым шелком платья.

Кирилл расхаживал по комнате, подобно раненому хищнику в клетке. Его смокинг был расстегнут, бабочка сорвана и отброшена в сторону, а верхние пуговицы рубашки распахнуты, обнажая тяжело вздымающуюся крепкую грудь. Темные кудри, обычно безупречно уложенные, теперь бунтарскими прядями падали на лоб и виски. Он резко повернулся к ней, и в полумраке его глаза полыхнули первобытной, дикой яростью.

— О чем ты думала?! — его голос сорвался на глухой, опасный рык. Он сделал несколько стремительных шагов вперед, мгновенно сокращая расстояние между ними и буквально впечатывая ее своим мощным телом в дверь. — Зачем ты пошла за ним на террасу? Решила найти себе спонсора побогаче? Захотелось красивой жизни, Вероника?

Каждое его слово хлестало, как наотмашь. От него исходила такая осязаемая волна мужского жара, агрессии и горького парфюма, что у девушки закружилась голова. Но обвинение в меркантильности ранило ее сильнее, чем физическая угроза.

— Как вы смеете?! — выдохнула она, и из ее глаз брызнули горячие слезы обиды. Она уперлась ладонями в его твердую грудь, безуспешно пытаясь оттолкнуть его. — Он сам пошел за мной! Он напал на меня, хватал руками! Я пыталась уйти! Вы думаете, я продаюсь? Да я ненавижу вас и ваши грязные намеки!

— Врешь! — Кирилл перехватил обе ее руки за запястья одной своей ладонью и поднял их над ее головой, фиксируя у деревянной панели. Его хватка была стальной, непреклонной, но не причиняющей острой боли. — Ты сводишь меня с ума, Вероника. С первого дня, как вошла в мой кабинет в своей серой блузке. И я не позволю никому, слышишь, никому прикасаться к тому, что принадлежит мне.

— Я не ваша вещь! Не ваша игрушка! — закричала она ему в лицо, отчаянно извиваясь под его весом. Ее правая нога в разрезе платья бесстыдно обнажилась, потеревшись о его бедро в брюках, и этот случайный интимный контакт окончательно сорвал у Кирилла предохранители.

Мужчина издал короткий, утробный звук, в котором смешались стон и рык. Защитная броня циничного босса разлетелась вдребезги. Он выпустил ее запястья, но лишь для того, чтобы обхватить ладонями ее лицо, жестко фиксируя его, и впился в ее губы поцелуем.

Это было не проявление нежности — это было захватническое, карающее и безумно страстное обладание. Кирилл целовал ее жадно, глубоко, сминая ее губы со всей накопившейся за эти дни одержимостью. Вероника попыталась промычать протест, но ее собственное тело предало ее. Под напором его горячего языка и сильных рук ее гордость растаяла, сменившись диким, запретным вожделением, которое тлело внутри все это время. Она тихо застонала и ответила на поцелуй, запуская пальцы в его жесткие темные кудри и притягивая его к себе еще ближе.

Кирилл зарычал от ее ответа. Не разрывая поцелуя, он подхватил ее под бедра, с легкостью приподнял и в один шаг перенес к массивному столу переговорных из полированного дерева. Он усадил ее на край, раздвигая ее ноги и вставая между ними.

Его руки действовали лихорадочно. С тихим треском шелка Кирилл потянул вниз верхнюю часть ее платья, обнажая ее хрупкие плечи и грудь, скрытую лишь тонким кружевом белья. Его горячие губы спустились к ее шее, оставляя обжигающие укусы на нежной коже, от которых Вероника выгибалась всем телом, шумно и прерывисто дыша.

— Ты моя, — хрипел он ей в ключицу, и его пальцы сжимали ее бедра, оставляя на них невидимые клейма. — Моя маленькая, упрямая помощница...

Его ладонь скользнула выше по ее обнаженному бедру, сминая дорогую ткань платья, поднимаясь к самой грани дозволенного. Вероника плавилась под его прикосновениями, ее пальцы судорожно сжимали его плечи, а из груди вырывались откровенные, несдерживаемые стоны. Она была на грани того, чтобы полностью отдаться ему прямо здесь, на этом холодном дереве стола.

Но Кирилл, будучи на пике собственного безумия, вдруг резко замер. Его дыхание опаляло ее грудь. Он уперся лбом в ее плечо, тяжело и хрипло дыша. Его мощное тело мелко дрожало от колоссального напряжения. Собрав остатки своей железной воли, он медленно отстранился. В его потемневших, почти черных глазах все еще горел голодный огонь, но маска контроля возвращалась на его бледное лицо.

Мужчина бережно, но отстраненно потянул шелк ее платья вверх, прикрывая обнаженную плоть. Он сделал два шага назад, поправляя рубашку и не глядя на нее.

— Приведи себя в порядок, — его голос прозвучал неестественно глухо, с трудом возвращая деловые ноты. — Машина ждет внизу. Водитель отвезет тебя домой. Завтра жду в офисе в девять. Без опозданий.

Он развернулся, стремительно подошел к двери, отпер замок и вышел, оставив Веронику сидеть на столе в полумраке переговорной. Ее губы горели от его поцелуев, тело требовало продолжения, а в голове стучала одна пугающая мысль: этот властный, кудрявый демон переступил черту, и теперь их жизни окончательно связаны порочным узлом страсти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Выходные прошли для Вероники как в тумане. Кожа на шее и бедрах, где остались едва заметные, бледнеющие следы от жестких пальцев Кирилла, горела при каждом прикосновении одежды. Ее губы до сих пор помнили его требовательный, сумасшедший поцелуй на столе переговорных. Она надеялась — или, скорее, со страхом ждала, — что в понедельник всё изменится. Что Кирилл скажет хоть что-то.

Однако реальность офиса холдинга «Apex» оказалась ледяным душем.

Кирилл Андреевич Воронцов появился на тридцать четвертом этаже ровно в восемь тридцать утра. Безупречный трехсоставный костюм-тройка угольного цвета, белоснежные манжеты, идеально уложенные темные кудри и... абсолютно непроницаемое, жесткое лицо. Проходя мимо ее стола, он даже не повернул головы.

— Кофе и отчет по ликвидации «ПромТеха» ко мне, — бросил он на ходу, скрываясь за дубовой дверью кабинета.

Вероника сжала зубы, сглатывая подступивший к горлу ком. Сегодня на ней была новая шелковая блузка — мятного цвета, с глухим воротником-стойкой, полностью скрывающим шею. Кирилл сам купил эти вещи, и теперь они казались ей золотой клеткой.

Она занесла кофе и документы через десять минут. Кирилл работал с документами, стремительно подписывая листы один за другим. В переговорной комнате отеля он был первобытным, несдерживаемым хищником, но сейчас перед ней снова сидел холодный, циничный топ-менеджер.

— Положите на край, — сухо произнес он, не поднимая глаз. — И приготовьтесь записать поручение.

Вероника достала планшет для записей, стараясь, чтобы ее пальцы не дрожали.

— Сегодня из Лондона возвращается

Кристина

— дочь нашего главного акционера, господина Лазарева, — Кирилл наконец поднял на нее свой тяжелый, сканирующий взгляд черных глаз. В них не было ни капли вчерашней страсти, только расчетливый блеск. — Ваша задача: забронировать VIP-зал в ресторане «Le Dome» на восемь вечера. Меню — исключительно средиземноморское. Оформление — белые лилии.

Вероника замерла, почувствовав, как сердце пропустил удар, а внутри все болезненно сжалось. Кристина. Бывшая невеста Кирилла, о которой в офисе ходили легенды. Их брак должен был скрепить слияние двух крупнейших капиталов страны, пока полгода назад они со скандалом не разорвали помолвку. И вот теперь она возвращается. А она, Вероника, должна организовывать их романтический ужин.

— Записали? — с нажимом спросил Кирилл, заметив ее секундную заминку. На его губах скользнула едва заметная, жестокая усмешка. Он намеренно бил по живому, проверяя, насколько глубоко она увязла в своих чувствах к нему. Он по-прежнему воспринимал ее как забавную, послушную игрушку, чьи эмоции можно подчинять своей воле.

— Да, Кирилл Андреевич. Ресторан «Le Dome», восемь вечера, белые лилии, — Вероника заставила свой голос звучать ровно, почти механически, хотя внутри нее все кричало от боли и унижения.

— Отлично. И последнее, — Кирилл откинулся на спинку кресла, лениво запуская руку в свои кудри, слегка растрепав их. Этот жест, такой домашний и интимный, сейчас выглядел издевкой. — Зайдите в ювелирный дом «Cartier» на Кузнецком. На мое имя отложен браслет из новой коллекции с изумрудами. Заберите его. Это подарок для Кристины к ее возвращению. Успеть нужно до пяти вечера.

Каждое его слово падало на ее сердце раскаленным пеплом. Кирилл откровенно издевался. Сначала он брал ее силой и страстью на столе переговорных, заставляя терять голову от его близости, а теперь использовал как курьера для своей элитной бывшей возлюбленной. Это было тонкое, изощренное психологическое насилие.

— Я все сделаю, — тихо, но с ледяной гордостью ответила Вероника. Она развернулась на высоких шпильках и вышла, чувствуя, как его тяжелый, собственнический взгляд снова провожает ее до самой двери.

День превратился в кошмар. Вероника металась по городу. В ресторане менеджер капризничал из-за свежих лилий, в ювелирном бутике пришлось долго проверять документы и страховку на драгоценность. Держа в руках тяжелую бархатную коробочку с изумрудным браслетом стоимостью в хорошую квартиру, Вероника едва сдерживала слезы. За эти деньги можно было оплатить половину лечения ее брата. А для Кирилла это была просто безделушка, дань уважения женщине его круга.

В 16:45 она вернулась в офис холдинга. Кирилла в кабинете не было — он уехал на встречу в министерство. Вероника положила бархатную коробочку и подтверждение брони из ресторана прямо по центру его пустого стола.

Она вернулась за свое рабочее место, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Гордость была растоптана, сердце разбито. Она понимала, что этот кудрявый властный парень выпил ее душу за несколько дней, но самое страшное было в том, что даже сейчас, умирая от ревности и боли, ее тело предательски тосковало по его горячим рукам и безумным поцелуям.

Около шести вечера двери лифта с тихим звоном открылись. В приемную, цокая каблуками дорогих туфель от Christian Louboutin, вошла ослепительная блондинка. На ней было роскошное белое пальто, наброшенное на плечи, и массивные темные очки, которые она небрежно сдвинула на безупречно уложенные волосы.

— Кирилл у себя? — капризным, хозяйским тоном спросила она, даже не глядя на Веронику.

Вероника поднялась со своего места, мгновенно узнав в пришедшей Кристину Лазареву.

— Здравствуйте. Кирилл Андреевич сейчас на выездном совещании, но должен вернуться с минуты на минуту, — с трудом сохраняя профессиональный тон, ответила Вероника.

Кристина наконец перевела на нее свой холодный, оценивающий взгляд голубых глаз. Она окинула Веронику с ног до головы, задержавшись на ее дорогой шелковой блузке и туфлях. Ее тонкие брови недовольно взлетели вверх. Женская интуиция Кристины мгновенно уловила скрытую угрозу в этой слишком красивой помощнице.

— А ты, значит, новая девочка Кирилла для поручений? — с легкой, пренебрежительной усмешкой протянула блондинка, делая шаг к двери кабинета Воронцова. — Что ж, посмотрим, как долго ты здесь удержишься. Кирилл быстро устает от посредственности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она толкнула дверь и вошла в кабинет, оставив Веронику стоять в приемной. В этот момент Вероника поняла, что настоящая война в холдинге «Apex» только начинается, и ее чувства к Кириллу станут в этой войне самой главной мишенью.

Глава 10

К восьми часам вечера небо над мегаполисом окончательно потемнело, налившись тяжелым, свинцовым цветом. Кирилл уехал вместе с Кристиной в ресторан «Le Dome» еще два часа назад, оставив Веронике строгий приказ дождаться курьера со срочными спецификациями по новому строительному тендеру.

Около девяти вечера на город обрушилась яростная буря. Потоки ледяного ливня с грохотом колотили в панорамные окна тридцать четвертого этажа. Ослепительные вспышки молний то и дело разрезали темноту, окрашивая пустую приемную в призрачный синеватый цвет.

Вероника сидела за столом, обняв себя за плечи. Спецификации были наконец получены, занесены в кабинет Кирилла и аккуратно сложены. Работа была выполнена. Девушка выключила компьютер, взяла сумочку и направилась к лифтовому холлу, мечтая только об одном — добраться до своей крошечной квартиры и смыть под душем этот невыносимый, полный унижения день.

Она нажала кнопку вызова. С тихим шелестом двери серебристого VIP-лифта, предназначенного только для высшего руководства, открылись. Вероника шагнула внутрь и замерла.

В глубине кабины, прислонившись спиной к зеркальной стене, стоял Кирилл. Его смокинг был расстегнут, бабочка валялась в кармане, а воротник белоснежной рубашки был мокрым от дождя. Темные кудри хаотично растрепались, пара влажных прядей упала на лоб. Он выглядел злым, взвинченным и чертовски опасным. В его руке был зажат полупустой бокал с виски.

Двери лифта закрылись, отрезая их от внешнего мира, и кабина плавно поплыла вниз.

— Кирилл Андреевич... — растерянно выдохнула Вероника, невольно прижимаясь к противоположной стене лифта. — Вы разве не в ресторане?

— Ужин окончен, — коротко, как выстрел, бросил он. Его низкий, бархатистый голос прозвучал неестественно хрипло.

Он поднял на нее свой тяжелый, затуманенный алкоголем и внутренним демоном взгляд черных глаз. Кирилл сбежал с этого пафосного ужина через сорок минут после его начала. Весь вечер, глядя на безупречную, фальшивую улыбку Кристины и слушая ее разговоры о лондонском бомонде, он видел перед собой только одно лицо. Лицо своей упрямой помощницы с ее гордыми карими глазами. И это сводило его с ума.

В этот момент здание холдинга содрогнулось от оглушительного удара грома. Где-то совсем рядом молния ударила в трансформаторную подстанцию. В ту же секунду свет в кабине лифта мигнул и полностью погас. Лифт дернулся, издал скрежещущий металлический звук и намертво замер между двадцать вторым и двадцать первым этажами. Включилось лишь слабое, тусклое аварийное освещение под потолком, погружая замкнутое пространство в интимный, зловещий полумрак.

Вероника коротко вскрикнула. С детства кабина лифта в темноте была ее самым страшным кошмаром. У нее мгновенно перехватило дыхание, сердце забилось в панике, а спина покрылась холодным потом. Она начала судорожно глотать воздух, чувствуя, как накатывает приступ клаустрофобии.

— Эй... Ты чего? — Кирилл в один широкий шаг преодолел расстояние между ними. Он отбросил бокал, который с глухим стуком покатился по ковролину, и мертвой хваткой перехватил ее за плечи. — Вероника, посмотри на меня. Дыши.

— Я... я не могу... мне не хватает воздуха... — задыхаясь, прошептала она, пытаясь сползти по стене.

— Дыши, черт тебя дери! Со мной дыши! — рявкнул он, но в его голосе впервые промелькнула дикая, нескрываемая паника за нее.

Кирилл резко прижал ее к своей мощной, широкой груди, обнимая железными руками и буквально делясь своим дыханием. Вероника уткнулась носом в шелк его жилета. От него исходила сногсшибательная, пьянящая смесь дорогого виски, горького парфюма и чистого, первобытного мужского тепла. Его сердце под подкладкой рубашки стучало как сумасшедшее.

Медленно, под воздействием его сильных рук, паника Вероники начала отступать. Но на ее место пришло нечто куда более опасное и разрушительное. Эротическое напряжение, которое они сдерживали всю неделю, в этом замкнутом пространстве вспыхнуло подобно бочке с порохом.

Вероника подняла голову, тяжело дыша, ее губы оказались в каких-то миллиметрах от его подбородка. Кирилл замер. Его пальцы, запутавшиеся в ее волосах, напряглись. В тусклом аварийном свете его пронзительные черные глаза потемнели до состояния абсолютной черноты. В них больше не было холодного босса. Там горел голодный, первобытный хищник, который слишком долго голодал.

— Кирилл... — умоляюще прошептала она, но это имя прозвучало как капитуляция.

Мужчина издал низкий, утробный рык. Защитные барьеры рухнули окончательно. Он резко впечатал ее спиной в зеркальную стену лифта, которая отозвалась глухим звоном, и впился в ее губы жестким, безумным и невероятно горячим поцелуем.

Это было не просто примирение — это было дикое, собственническое обладание. Кирилл целовал ее жадно, глубоко, сминая ее губы, словно пытался выпить ее душу. Вероника тихо застонала прямо ему в губы, полностью теряя контроль, и крепко обхватила его шею руками, отвечая на поцелуй с той же неистовой страстью. Она запускала пальцы в его жесткие, влажные темные кудри, притягивая его к себе еще ближе.

Кирилл окончательно потерял рассудок от ее ответа. Его большие, горячие ладони скользнули вниз по ее телу. С глухим треском он рванул вверх подол ее узкой юбки, бесстыдно обнажая бедра. Его пальцы обжигали кожу, оставляя невидимые клейма. Мужчина подхватил ее под ягодицы, с легкостью приподнял и заставил обвить его талию ногами.

Вероника оказалась прижата к ледяному зеркалу, сгорая от внутреннего жара, который дарили его руки. Кирилл лихорадочно рванул пуговицы на ее мятной блузке, освобождая грудь, и припал губами к ее шее и ключицам, оставляя там влажные, горячие укусы. Из груди Вероники вырвался громкий, откровенный стон, который эхом разнесся по железной шахте лифта.

— Ты моя... только моя... — хрипел он между поцелуями, и его дыхание обжигало ее кожу.

Одним мощным, точным движением он избавил ее от кружевного белья и властно, до предела заполнил ее собой прямо у зеркальной стены. Вероника вскрикнула, запрокинув голову, и впилась ногтями в его крепкие плечи. Лифт по-прежнему висел в темноте между этажами, а внутри него бушевала их собственная, первобытная гроза страсти, не знающая никаких офисных правил и запретов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Кабина лифта вздрогнула и наполнилась ровным, бездушным гулом ровно в пять часов утра. Электричество восстановили. Вспыхнувший под потолком яркий люминесцентный свет безжалостно разрезал темноту, которая еще несколько часов назад укрывала их безумную, первобытную страсть.

Вероника вздрогнула и зажмурилась от резкой вспышки. Она сидела на полу, прислонившись к зеркальной стене и подтянув колени к груди. Шелковая блузка мятного цвета была наспех застегнута, но несколько пуговиц не хватало, а подол узкой юбки был смят. На ее шее и ключицах алели отчетливые, горящие следы его губ и зубов. Вся ее одежда, кожа и волосы насквозь пропитались им — его горьким парфюмом, запахом дорогого виски и чистым мужским жаром.

Кирилл стоял у противоположной стены. Он уже успел привести себя в порядок. Смокинг сидел безупречно, рубашка была застегнута на все пуговицы, и только растрепанные, влажные темные кудри напоминали о том, какая гроза бушевала здесь ночью. Он смотрел на нее сверху вниз, и Вероника с нарастающим ужасом видела, как на его бледное, суровое лицо медленно, слой за слоем, возвращается его привычная, непроницаемая броня.

Двери лифта с тихим шелестом открылись на первом этаже. Подземный паркинг был пуст и залит холодным светом ламп.

Кирилл сделал шаг к выходу, но перед самыми дверями замер и повернулся к ней. В его пронзительных черных глазах больше не было того дикого, голодного огня, который сжигал их ночью. Там царил привычный, расчетливый и пугающе холодный блеск топ-менеджера.

— Машина ждет на VIP-месте, — его голос прозвучал ровно, сухо и абсолютно безэмоционально, словно он зачитывал финансовый отчет. — Водитель отвезет тебя домой. Приведи себя в порядок. В десять жду в офисе с аналитикой по слиянию.

Вероника поднялась на ватных, дрожащих ногах, чувствуя, как внутри все сжимается от страшного предчувствия. Она сделала шаг к нему, заглядывая в его лицо.

— Кирилл... то, что было ночью... — тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, начала она. Ей нужно было услышать хотя бы одно живое слово.

Мужчина резко перебил ее, и на его губах появилась та самая циничная, жесткая усмешка властного босса.

— Ночью была гроза, Вероника, — отрезал он, засунув руки в карманы брюк. — Лифт застрял, у тебя случилась паника, а мне нужно было снять накопившийся за неделю стресс. Мы оба получили то, чего хотели. Давай оставим это в темноте шахты лифта. Нам обоим не нужны проблемы со служебным регламентом и лишние сплетни. Надеюсь, ты достаточно умна, чтобы не строить иллюзий и не портить наши рабочие отношения.

Каждое его слово падало на нее куском льда, разбивая сердце вдребезги. Это был настоящий ледяной душ. Человек, который несколько часов назад сходил с ума от ее стонов, вжимал ее в зеркало и хрипел, что она принадлежит ему, сейчас вышвыривал ее из своей жизни как использованную, ненужную вещь. Он снова видел в ней лишь бесправную подопечную, игрушку, которую можно покрутить в руках и положить на место.

Вероника из последних сил сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. Гордость, растоптанная и израненная, помогла ей поднять голову и посмотреть ему прямо в эти порочные, пустые глаза.

— Разумеется, Кирилл Андреевич, — ее голос прозвучал удивительно твердо, хотя внутри нее все умирало от боли. — Я прекрасно знаю свои обязанности. Аналитика будет на вашем столе ровно в десять.

Она обошла его, высоко подняв голову, и быстрой походкой направилась к ждавшему ее автомобилю. Кирилл смотрел ей вслед, и на долю секунды его челюсти сжались так, что заходили желваки, а пальцы в карманах судорожно сжались в кулаки. Он соврал ей. И соврал самому себе. Эта ночь не была «просто сексом», но властный парень, привыкший полностью контролировать свою жизнь и бизнес, до смерти испугался той разрушительной силы чувств, которую пробудила в нем эта хрупкая девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Неделя после ночи в лифте превратилась для Вероники в изощренную пытку безмолвием. Кирилл полностью отгородился от нее стеной официального тона. Он отдавал распоряжения исключительно через селектор или сухими электронными письмами. В редкие моменты, когда Вероника заносила документы, он смотрел сквозь нее, словно ее и вовсе не существовало. Девушка послушно выполняла его указания, внешне оставаясь идеальной помощницей, но по ночам глушила слезы в подушку, чувствуя себя использованной куклой.

В пятницу в час дня дубовая дверь кабинета Воронцова распахнулась. Кирилл вышел в приемную, застегивая на ходу пуговицы пиджака. Его темные кудри были слегка растрепаны, а взгляд метал громы и молнии.

— Вероника, собирайте вещи. Мы уезжаем через двадцать минут, — бросил он, даже не останавливаясь. — Закрытая база отдыха «Резиденция Бор». Подписание контракта с немецким консорциумом перенесли туда по требованию их руководства. Вы едете со мной для ведения протокола.

Вероника опешила. Документы по этой сделке были готовы, но о командировке не шло и речи. Загородная база? На все выходные? Один на один с мужчиной, который растоптал ее чувства? Внутри нее все запротестовало, но холодный взгляд Кирилла, мгновенно заметивший ее колебания, заставил ее проглотить возражения.

— Я готова, Кирилл Андреевич.

Уже через час их представительский автомобиль несся по загородной трассе, удаляясь от душного мегаполиса. В салоне висела тяжелая, гнетущая тишина. Кирилл сосредоточенно листал планшет, а Вероника смотрела на мелькающие за окном сосны, борясь с нарастающей тревогой.

«Резиденция Бор» оказалась элитным закрытым клубом, затерянным среди векового хвойного леса. Роскошные деревянные коттеджи стояли на приличном расстоянии друг от друга, обеспечивая гостям абсолютную конфиденциальность.

Машина остановилась у главного административного корпуса. Кирилл вышел, чтобы забрать ключи, а когда вернулся, в его руках был всего один электронный чип-ключ. Он молча направился по гравийной дорожке к уединенному домику в глубине леса, и Веронике ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Коттедж внутри поражал роскошью: панорамные окна с видом на глухую чащу, отделка из дорогого дерева, потрескивающий камин в центре гостиной и... всего одна спальная зона. На подиуме стояла огромная, королевских размеров двуспальная кровать, заправленная белоснежным шелковым бельем.

Вероника замерла на пороге, чувствуя, как внутри все леденеет от возмущения.

— Кирилл Андреевич, здесь какая-то ошибка, — ее голос задрожал, хотя она отчаянно пыталась говорить твердо. — Здесь только одна комната. И одна кровать. Пожалуйста, позвоните на ресепшен, пусть мне выделят другой коттедж или обычный номер.

Кирилл медленно снял пиджак и небрежно бросил его на кресло у камина. Он повернулся к ней, запуская пальцы в свои темные кудрявые волосы, и на его губах появилась та самая знакомая, циничная усмешка властного босса, от которой у Вероники сжималось сердце.

— Никакой ошибки нет, Вероника, — вкрадчиво произнес он, делая к ней шаг. Его пронзительные черные глаза хищно сузились, сканируя ее фигуру. — В резиденции проходит международный саммит, все места забронированы на полгода вперед. Этот коттедж — последнее, что удалось выбить. Так что менять ничего не собираются. Придется потесниться.

— Я не останусь здесь с вами! — гордо вскинула голову Вероника, делая шаг назад к двери. — Это переходит все границы деловой этики. Я уеду обратно в город на такси!

Кирилл мгновенно сократил расстояние между ними. Его мощное тело нависло над ней, блокируя пути к отступлению. Вероника ощутила знакомый, сводящий с ума аромат его горького парфюма и чистый, исходящий от него мужской жар.

— Назад ты не поедешь, — тихо, но свинцово-тяжело отчеканил он, заставляя ее вздрогнуть. Его железные пальцы мягко, но непреклонно перехватили ее за подбородок, вынуждая поднять голову и встретиться с его темным, бушующим взглядом. — Немцы будут здесь через два часа. Если сорвешь сделку своим демаршем — вылетишь из холдинга с волчьим билетом, а счета твоего брата аннулируют завтра же утром. Ты ведь умная девочка, Вероника. Переодевайся к ужину. И не устраивай детских сцен. Мы просто делим одну комнату.

Он разжал пальцы и отошел к бару, наливая себе виски. Вероника стояла у двери, тяжело дыша от унижения и бессилия. Кирилл снова использовал ее уязвимость как рычаг давления, загоняя в угол своей железной волей. Но самым страшным было то, что, глядя на его широкую спину и растрепанные кудри, ее израненное тело против воли отзывалось на его близость сладостным, пугающим трепетом. Капкан захлопнулся. Они остались в глухом лесу, и эта ночь обещала стать началом нового, еще более жаркого пожара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Переговоры с немецкой делегацией затянулись до глубокой ночи. Они проходили прямо в просторной гостиной коттеджа, под мерное потрескивание дров в камине. Вероника, одетая в строгое закрытое платье, безупречно вела протокол, ловя каждое слово эксцентричных иностранных партнеров. Кирилл же вел себя как гениальный стратег: его голос звучал жестко, аргументы были неоспоримы, а властная аура подчиняла себе присутствующих. Однако каждый раз, когда немцы отвлекались на изучение графиков, Кирилл переводил на Веронику тяжелый, обжигающий взгляд своих черных глаз, от которого шелковая ткань платья казалась ей раскаленной.

Ровно в два часа ночи контракт на миллиард евро был скреплен подписями. Немцы, довольные исходом сделки, удалились в свой корпус, и в коттедже наконец воцарилась оглушительная, звенящая тишина.

Вероника устало закрыла ноутбук и поднялась со стула. Ее тело ныло от напряжения, а мысли путались. Кирилл стоял у камина, спиной к ней, медленно потягивая виски из тяжелого стакана. Он уже скинул пиджак и жилет, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, обнажая крепкие предплечья. Темные непослушные кудри в оранжевых отсветах пламени казались отливающими багровым.

— Протокол готов, Кирилл Андреевич. Если я больше не нужна, я... прилягу, — тихо произнесла Вероника, косясь на огромную кровать на подиуме. Мысль о том, что им придется делить одно ложе, заставляла ее сердце испуганно сжиматься.

Кирилл не обернулся. Он лишь глухо произнес:

— Ложись. Я посижу здесь.

Вероника быстро скользнула на свою половину кровати, намеренно ложась у самого края, и укрылась одеялом до самого подбородка, отвернувшись к окну. Ей казалось, что она ни за что не уснет, но дикая усталость взяла свое — глаза закрылись сами собой, и девушка погрузилась в тревожный, чуткий сон.

Проснулась она около четырех часов утра от странного ощущения жара. Открыв глаза, Вероника поняла, что простыня под ней сдвинулась, а рядом, на расстоянии всего пары сантиметров, лежит Кирилл. Он спал на боку, лицом к ней. В полумраке догорающего камина его суровое лицо казалось мягче, маска бездушного босса исчезла, а растрепанные кудри рассыпались по подушке. Он тяжело и мерно дышал.

Вероника затаила дыхание, боясь пошевелиться. Ей бы отстраниться, уйти на самый край, но необъяснимая, магнетическая сила заставляла ее всматриваться в его черты. В этот момент Кирилл резко открыл глаза. Пронзительный, абсолютно трезвый и темный взгляд уставился на нее в упор. Он не спал. Он наблюдал за ней.

— Больше не могу, — хрипло, почти болезненно выдохнул Кирилл.

Его железная воля, которой он так гордился, разлетелась в щепки. Одним мощным движением он преодолел разделяющее их расстояние, подмял Веронику под себя и впился в ее губы безумным, изголодавшимся поцелуем.

Защитные барьеры Вероники рухнули в ту же секунду. Вся боль, обида и унижение последних дней сгорели в одно мгновение, уступив место дикой, первобытной страсти. Она тихо застонала и ответила на поцелуй, отчаянно запуская пальцы в его жесткие темные кудри и притягивая его к себе.

Кирилл действовал лихорадочно, как абсолютный, не знающий жалости собственник. Он сорвал с нее одеяло, его горячие, крупные ладони бесцеремонно скользнули под ткань ее ночной сорочки, сминая и лаская нежную кожу, заставляя Веронику выгибаться навстречу его прикосновениям.

— Ты моя... Слышишь? Только моя, — хрипел он ей в губы, и его дыхание обжигало ее лицо. — Никаких инвесторов. Никаких других мужчин. Я уничтожу любого, кто просто посмотрит на тебя.

Он резко потянул ткань сорочки вверх, полностью обнажая ее хрупкое тело. Его губы спустились к ее шее, оставляя там влажные, горячие укусы, затем ниже — к вздымающейся груди. Вероника теряла рассудок от этой яростной, лавинообразной нежности. Она впивалась ногтями в его крепкие плечи, шумно и прерывисто дыша, полностью растворяясь в его мускулином жаре и запахе.

Кирилл заставил ее раздвинуть ноги, входя между ними своим массивным телом. Он зафиксировал ее руки над головой, переплетая свои пальцы с ее, и одним мощным, глубоким движением полностью заполнил ее собой. Вероника вскрикнула, запрокидывая голову, и ее стон потонул в новом, захватническом поцелуе Кирилла.

Эта ночь в загородном коттедже была лишена офисных правил и условностей. Это было чистое, первобытное слияние двух изголодавшихся тел, где Кирилл брал ее властно, требуя полного подчинения, но при этом сгорал в этом огне сам, отдавая ей все свои силы до капли. Их страсть бушевала до самого рассвета, не оставляя шансов прошлой ледяной броне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

Утренние лучи солнца пробивались сквозь густые ветви сосен, заливая спальню коттеджа мягким золотистым светом. Вероника открыла глаза, ощущая во всем теле приятную, изнуряющую слабость. На ее коже, от шеи до бедер, алели новые следы безумной ночи. Она повернула голову, но Кирилла рядом уже не было.

Он стоял у панорамного окна в гостиной, полностью одетый в свежую рубашку и брюки. Мужчина медленно пил кофе, глядя на глухой лес. Его темные кудри были влажными после душа, а лицо снова сковала привычная, непроницаемая маска.

Вероника набросила шелковый халат и тихо вышла к нему. Услышав ее шаги, Кирилл медленно повернулся. Его пронзительные черные глаза скользнули по ее фигуре, на долю секунды потеплели, но он тут же взял себя в руки.

— Присядь, Вероника. Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал ровно, сухо, возвращая деловой тон.

Девушка опустилась на край кресла, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

Кирилл поставил чашку на столик, подошел к ней ближе и засунул руки в карманы.

— То, что произошло ночью... отрицать бессмысленно. Между нами есть дикое притяжение, и делать вид, что мы просто коллеги, больше не получится. Но ты должна понимать реальность. Служебные романы в «Apex» строго запрещены регламентом. Мой отец, генеральный директор, не потерпит подобных интриг в руководстве фирмы.

Он сделал паузу, внимательно вглядываясь в ее лицо, и продолжил:

— Я предлагаю тебе сделку. Мы переводим наши отношения в формат тайной связи. Никакой публичности, никаких намеков в офисе. Для всех мы остаемся жестким начальником и покорной помощницей. Взамен... — Кирилл достал из кармана и положил на стол банковский чек с внушительной суммой, — это твоя личная премия за успешное подписание немецкого контракта. Этих денег с лихвой хватит, чтобы полностью закрыть все счета за операцию твоего брата и его последующую реабилитацию.

Вероника перевела взгляд с чека на Кирилла. Каждое его слово кололо, как ледяная игла. Он снова пытался просчитать всё, загнать их страсть в рамки холодного договора и вернуть контроль, который потерял ночью. Он платил ей, обеспечивая безопасность своего бизнеса и статуса, по-прежнему считая, что держит ее как временную игрушку на поводке обязательств.

Внутри нее бушевала буря из гордости и глубокой, раненой любви. Ей хотелось швырнуть этот чек ему в лицо. Но перед глазами стояло бледное лицо маленького брата, чья жизнь зависела от этих цифр.

— Хорошо, Кирилл Андреевич, — тихо, но с ледяной гордостью ответила Вероника, поднимая глаза. — Я принимаю ваши условия. В офисе мы чужие люди. Деньги я беру только ради брата.

Кирилл резко сжал челюсти так, что заходили желваки, а его пальцы в карманах судорожно сжались. Ее холодный, деловой тон неожиданно больно задел его эго. Он получил то, чего хотел — тайный контракт и покорность, но почему-то именно в этот момент кудрявый властный парень почувствовал, что петля на его собственном сердце затянулась еще крепче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Тайное соглашение вступило в силу с первого же дня возвращения в мегаполис, превратив жизнь Вероники в изнурительную игру на выживание. В светлое время суток Кирилл оставался безупречным, безжалостным топом. Он отчитывал её за малейшие помарки в документах перед другими руководителями, демонстративно заставлял переделывать графики и гонял по самым глупым, абсурдным поручениям.

Она часами искала по городу редкий сорт чая, который он внезапно захотел посреди совещания, или мчалась под проливным дождем в специализированный магазин на другом конце Москвы, потому что Кириллу срочно потребовалась перьевая ручка с определенной толщиной пера. Вероника сносила всё с ледяным, профессиональным спокойствием. Деньги по чеку уже поступили на счет клиники брата, операция была назначена, и это давало ей силы терпеть любые капризы босса.

Но как только стрелки часов перешагивали за восемь вечера и офис тридцать четвертого этажа пустел, маски летели к черту.

Был четверг. Время близилось к девяти вечера. Вероника заканчивала подшивать реестр договоров, когда селектор издал короткий, властный щелчок.

— Зайди. Срочно.

Она поднялась, поправила узкую юбку-карандаш из плотного черного шелка, купленную им, и вошла в кабинет. Кирилл сидел в кресле, откинув голову на спинку. Его пиджак был снят, жилет расстегнут, а ворот рубашки распахнут. Густые темные кудри в беспорядке рассыпались по лбу — он явно весь вечер яростно запускал в них пальцы, пытаясь справиться с накопившимся напряжением.

— Вызывали, Кирилл Андреевич? — Вероника остановилась у края стола, держа в руках планшет.

Мужчина медленно поднял на неё тяжелый, потемневший взгляд своих пронзительных черных глаз. В них не было и следа дневной официальности — там бушевал голодный, первобытный огонь одержимости. Кирилл поднялся со своего места. Его движения были хищными, неторопливыми. Он подошел к ней вплотную, заставляя девушку сделать невольный шаг назад, пока она не уперлась поясницей в массивный шкаф из темного дерева.

— Ты сегодня весь день избегала моего взгляда на совете директоров, — хрипло произнес Кирилл, нависая над ней своим мощным телом. От него исходил пьянящий аромат горького парфюма и чистого мужского жара, от которого у Вероники мгновенно перехватило дыхание.

— Я соблюдала наши правила, — тихо, но гордо ответила она, пытаясь смотреть ему прямо в глаза, хотя ее сердце уже отстукивало безумный ритм. — Вы сами просили не давать поводов для сплетен.

— К черту правила, — глухо зарычал он.

Кирилл протянул руку и резко нажал на скрытую кнопку на стене — тяжелые жалюзи на панорамных окнах с тихим шелестом опустились, полностью отрезая кабинет от внешнего мира и погружая его в интимный полумрак. В ту же секунду его железные пальцы легли на ее талию, прижимая девушку к себе так крепко, что она ощутила каждый изгиб его жесткого, тренированного тела.

Мужчина впился в ее губы жадным, захватническим поцелуем. Это было наказание за ее дневное равнодушие, безумное и властное обладание. Вероника тихо застонала прямо ему в губы, чувствуя, как вся ее выстроенная за день защита рушится за долю секунды. Она закинула руки ему на шею, отчаянно вплетая пальцы в его жесткие темные кудри, полностью отдаваясь этой порочной, сжигающей их страсти.

Кирилл действовал лихорадочно. Его большие, горячие ладони скользнули вниз, грубо и властно сминая шелк ее юбки, увлекая ткань вверх по бедрам. Он подхватил ее под ягодицы, с легкостью приподнял и усадил на невысокую тумбу возле шкафа, протискиваясь своим массивным телом между ее раздвинутых ног.

— Твоя секретарша... она может вернуться? — задыхаясь от его поцелуев, прошептала Вероника. Страх быть пойманными посреди огромного офиса смешивался с диким, запретным удовольствием, доводя напряжение до предела.

— Она ушла полчаса назад. Мы одни, — хрипел Кирилл ей в шею, оставляя там влажные, обжигающие укусы.

Одним резким движением он рванул пуговицы на ее блузке. Несколько мелких перламутровых капель с тихим стуком покатились по паркету. Освободив ее грудь из плена кружевного белья, Кирилл припал к ней губами, заставляя Веронику выгибаться всем телом и шумно, прерывисто дышать. Она судорожно впивалась ногтями в его крепкие плечи под тонкой тканью рубашки, полностью сгорая в его мускулином жаре.

Кирилл лихорадочно расстегнул свой ремень. Не разрывая глубокого, сводящего с ума поцелуя, он избавил её от белья и одним мощным, точным движением до предела заполнил ее собой. Вероника вскрикнула, запрокинув голову, но он перехватил ее стон своими губами.

Этот секс в темном кабинете был быстрым, яростным и невероятно острым. Кирилл брал ее властно, требуя полного, безоговорочного подчинения его рукам и телу, двигаясь в жестком, первобытном ритме. Вероника плавилась под ним, полностью растворяясь в ощущении его силы и собственничества. Кабинет холдинга, где днем вершились судьбы миллионов, сейчас превратился в их личный, тайный алтарь порочной страсти, из которого ни один из них уже не мог найти выход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Офисный марафон в условиях двойной жизни стремительно истощал силы Вероники. Операция брата прошла успешно, но период реабилитации требовал постоянного контроля, и девушка спала от силы по три-четыре часа в сутки. Днем она сносила придирки Кирилла, выслушивала едкие замечания Кристины, которая всё чаще крутилась в холдинге «Apex», а по ночам сгорала в пентхаусе босса от дикой, ненасытной страсти, которая заменяла им обоим воздух.

Организм Вероники дал сбой в самый неподходящий момент — в день ключевой презентации проекта «Северный поток» перед советом директоров и пулом иностранных инвесторов.

С самого утра Веронику знобило. Горло нещадно жгло, голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли, а перед глазами то и дело расплывались серые пятна. Чтобы заглушить подступающую слабость, она выпила три чашки крепчайшего кофе и двойную дозу жаропонижающего. Натянув на себя строгое темно-синее платье-футляр с высоким воротом и встав на шпильки, она заставила себя выйти в зал заседаний.

Огромный круглый стол из полированного мрамора был полностью заполнен мужчинами в дорогих костюмах. Во главе стола восседал генеральный директор холдинга —

Андрей Воронцов

, пожилой, жесткий мужчина с пронзительным взглядом, точь-в-точь как у сына. Сам Кирилл сидел по правую руку от отца. Его темные кудри были безупречно зачесаны, а лицо выражало абсолютную, ледяную концентрацию.

Вероника стояла у огромного интерактивного экрана, сменяя слайды и четко, без запинки зачитывая сложные финансовые показатели и аналитические выкладки. Кирилл внимательно слушал ее, его черные глаза сканировали каждое ее движение. Но чем дольше длилась презентация, тем тяжелее Веронике давалось каждое слово. Горячий воздух переговорной казался удушливым, а воротник платья словно стягивал шею.

— Переходим к третьему этапу капитализации, — тихо произнесла Вероника. Ее собственный голос донесся до нее словно сквозь слой ваты.

Внезапно комната резко накренилась вбок. Звуки голосов инвесторов превратились в невнятный гул. Экран перед ней поплыл, распадаясь на пиксели. Вероника судорожно попыталась ухватиться рукой за край трибуны, но пальцы соскользнули. Колени предательски подогнулись, и мир вокруг нее стремительно погрузился в абсолютную, глухую темноту.

В зале заседаний раздался глухой стук и испуганный выдох секретарей — Вероника без чувств рухнула прямо на паркет.

— Вероника! — этот отчаянный, хриплый крик заставил всех присутствующих вздрогнуть.

В ту же секунду железная броня Кирилла, которую он выстраивал годами перед отцом и партнерами, разлетелась вдребезги. Он не просто поднялся — он с грохотом оттолкнул массивное кожаное кресло, которое отлетело к стене. Забыв о миллиардном контракте, о репутации, о строжайшем регламенте и о суровом взгляде отца, Кирилл в три огромных шага преодолел расстояние до трибуны.

Он упал на колени прямо перед бледной, бездыханной девушкой. Его руки, обычно такие уверенные и властные, сейчас мелко дрожали от неконтролируемого, дикого страха.

— Вероника... Маленькая моя, очнись, — хрипел он, наплевав на то, что их слушают десятки людей.

Кирилл осторожно подхватил ее хрупкое тело на руки, прижимая к своей широкой груди. Ее голова безвольно откинулась на его плечо. Кожа девушки была пугающе горячей — ее бил сильнейший жар.

— Кирилл Андреевич, что вы делаете? Вернитесь на место, совещание не окончено. Вызовите охрану, пусть займутся сотрудницей, — ледяным, приказным тоном произнес отец, Андрей Воронцов, чьи брови гневно сошлись на переносице. Он мгновенно считал панику в глазах сына и понял, что эта девчонка для Кирилла значит слишком много.

Кирилл резко повернул голову к отцу. В его потемневших, почти черных глазах горело такое бешеное, опасное безумие хищника, защищающего свою раненую самку, что даже видавший виды генеральный директор осекся.

— К черту совещание, — свинцово-тяжело, сквозь зубы процедил Кирилл, поднимаясь на ноги вместе с Вероникой на руках. — Проект «Северный поток» подождет.

Не обращая внимания на шепотки инвесторов и ошарашенные взгляды коллег, Кирилл развернулся и стремительным шагом понес Веронику на руках к выходу из зала заседаний, направляясь прямиком к своему личному лифту. В этот момент весь мир для властного кудрявого парня перестал существовать — осталась только эта хрупкая, горящая в лихорадке девушка, ради которой он сейчас был готов сжечь весь холдинг дотла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Сознание возвращалось к Веронике медленно, тяжелыми, болезненными каплями. Первым, что она почувствовала, была непривычная, обволакивающая прохлада. Горящее от лихорадки тело больше не сжимал удушающий воротник офисного платья — на ней была огромная, мягкая мужская футболка из тончайшего хлопка. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным, едва слышным гулом кондиционера и тихим шорохом за окном.

Она с трудом приоткрыла тяжелые веки. Глаза жгло от подступающих слез слабости. Вместо строгих стен переговорной «Apex» Вероника увидела огромную спальню в темных, глубоких тонах. Панорамное окно во всю стену открывало вид на ночную Москву с высоты птичьего полета — огни Садового кольца рассыпались внизу, словно драгоценные камни. Пентхаус Кирилла.

Девушка попыталась приподняться на локтях, но голова тут же отозвалась острой, пульсирующей болью, и из ее груди вырвался тихий, жалобный стон.

— Лежи. Даже не думай вставать, — раздался из темноты низкий, хриплый голос, от которого у Вероники сладко сжалось сердце.

Сбоку от просторной кровати послышалось движение. Кирилл, сидевший до этого в глубоком кресле в тени, подошел ближе и опустился на край матраса. Вероника перевела на него взгляд и замерла. Властный замдиректора холдинга сейчас выглядел совершенно иначе. Его дорогой пиджак и часы были отброшены, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстегнуты. Густые темные кудри были в абсолютном беспорядке рассыпаны по лбу и вискам — он явно без конца запускал в них пальцы от сильного волнения. На его лице залегли глубокие тени усталости, а в пронзительных черных глазах читался не скрываемый, дикий страх за нее.

Кирилл протянул большую, прохладную ладонь и мягко прижал ее к ее лбу, проверяя температуру. Вероника невольно прильнула к его руке, ища защиты от сжигающего ее изнутри жара.

— Температура тридцать девять и два, — тихо, почти шепотом произнес он, и в его бархатистом голосе Вероника впервые услышала столько искренней, неприкрытой нежности, от которой у нее перехватило дыхание. — Ты бредила последние три часа, Вероника. Врач сделал тебе укол и уехал. Зачем ты так истязала себя? Почему не сказала, что больна?

— Мне... нужно было сдать проект, — едва слышно прошептала она пересохшими губами. — Вы сами говорили, что не прощаете слабости. И деньги... для брата...

Челюсти Кирилла резко сжались так, что заходили желваки. В его глазах промелькнула вспышка жгучей боли и раскаяния. Он аккуратно взял с прикроватного столика небольшую пиалу с прохладной водой и шелковую салфетку.

— К черту проект, — глухо, сдерживая бушующие внутри эмоции, отрезал он.

Мужчина бережно отжал салфетку и принялся медленно, с невероятной осторожностью обтирать ее бледное лицо, шею и ключицы, прохладой сбивая лихорадочный жар. Его пальцы, обычно такие жесткие и требовательные в моменты их офисной страсти, сейчас касались ее кожи так, словно она была сделана из тончайшего, хрупкого хрусталя. Кирилл оберегал ее, полностью забыв о своей гордости и маске ледяного босса. Он сам сварил для нее легкий бульон, который стоял на подогреве, и не отходил от ее постели ни на минуту с момента их приезда.

Вероника смотрела на него сквозь пелену слабости, чувствуя, как по щекам катятся слезы. В этом полумраке, без свидетелей и офисных интриг, перед ней был настоящий Кирилл — уязвимый, до смерти испуганный возможностью потерять ее, любящий мужчина, который больше не мог контролировать собственное сердце.

Когда жар начал постепенно отступать, оставляя после себя приятную, изнуряющую прохладу, Кирилл отложил салфетку. Он аккуратно лег на покрывало рядом с ней, не снимая одежды, и притянул Веронику к своей широкой, мощной груди. Его сильные руки замкнулись вокруг ее талии в надежном, защищающем кольце. Мужчина уткнулся носом в ее растрепанные волосы, вдыхая ее запах, и его дыхание опалило ее ушко.

Близость, которая последовала за этим, когда Вероника чуть окрепла ближе к рассвету, была лишена привычной грубости или офисного доминирования. Это были медленные, невероятно глубокие и нежные прикосновения, наполненные безмолвным признанием. Кирилл целовал ее бледные губы так, словно вымаливал прощение за каждое свое дурацкое поручение, а Вероника полностью растворялась в его мускулином жаре, понимая, что в этой ночной нежности скрыта истинная сила его чувств, которую он так отчаянно боялся признать при свете дня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Две недели домашнего режима, которые Кирилл лично выписал Веронике под угрозой увольнения, пролетели как один день. В его пентхаусе они жили в хрупком, но абсолютно счастливом коконе, где не было места офисным войнам. Но возвращение в холдинг «Apex» снова заставило их надеть привычные маски. Кирилл снова стал сухим и требовательным боссом, а Вероника — исполнительной помощницей.

Однако затишье было обманчивым. Андрей Воронцов, генеральный директор и отец Кирилла, после скандального побега сына с презентации затаил глубокое подозрение. Он поручил службе безопасности присмотреться к «слишком незаменимой» ассистентке, о чем немедленно пронюхала Кристина Лазарева.

Был вторник, день защиты финального этапа архитектурного проекта «Apex-Сити» перед иностранными инвесторами. Вероника с самого утра выверяла финальные чертежи и сметы, которые хранились на ее рабочем компьютере под строгим паролем.

В два часа дня Кирилл вызвал Веронику в малый конференц-зал для сверки печатных отчетов.

— Оставьте спецификации на месте, Вероника. Я посмотрю их через десять минут, — сухо бросил он через плечо, проходя мимо ее стола.

Вероника заблокировала экран компьютера, взяла документы и вышла в коридор. Едва двери приемной закрылись, из-за поворота лифтового холла показалась Кристина. В элегантном костюме от Chanel, со шлейфом приторно-сладких духов, она уверенно шагнула к пустующему столу Вероники. В ее глазах горел холодный, расчетливый блеск.

Кристина отлично знала, что отец Кирилла ищет любой повод, чтобы убрать эту девчонку из окружения своего сына. Накануне Кристине удалось подсмотреть пароль Вероники, когда та вводила его при сдаче утренней почты. Дочь акционера достала из сумочки миниатюрную черную флешку. Ее пальцы быстро застучали по клавиатуре. Экран разблокировался. Кристина зашла в корневую папку проекта «Apex-Сити», скопировала уникальные запатентованные чертежи несущих конструкций и тут же, через зашифрованный почтовый прокси-сервер, отправила их главному конкуренту холдинга — корпорации «Nord-Invest».

— Ну вот и всё, серая мышка, — прошептала Кристина с ядовитой улыбкой.

Она не просто украла файлы — она стерла оригинальные логи доступа и заменила их так, чтобы последняя активность числилась за цифровой подписью Вероники. Кристина выдернула флешку, заблокировала экран и поспешно покинула приемную, цокая шпильками по мрамору.

Через пятнадцать минут Вероника вернулась за свой стол, даже не подозревая, что ловушка уже захлопнулась.

Гром грянул ровно в пять вечера. Двери приемной распахнулись, и в коридор стремительно вышел начальник службы безопасности холдинга в сопровождении двоих охранников. Вслед за ними из своего кабинета вышел бледный, с потемневшими от ярости глазами Кирилл.

— Вероника Сергеевна, встаньте со своего места и отойдите от компьютера, — ледяным, незнакомым голосом произнес начальник безопасности. — Полчаса назад чертежи «Apex-Сити» были официально опубликованы на закрытом тендере нашими конкурентами из «Nord-Invest». Вся цифровая трассировка и логи отправки ведут прямиком к вашему рабочему терминалу и вашей личной учетной записи. Вы обвиняетесь в промышленном шпионаже.

Вероника онемела. Сердце ухнуло куда-то вниз, а воздух в приемной мгновенно стал удушающим. Она перевела полный ужаса и растерянности взгляд на Кирилла, ища у него защиты. Но кудрявый властный парень стоял неподвижно, его челюсти были сжаты до белизны суставов, а в пронзительных черных глазах, устремленных на нее, сквозь лед брони пробивалось страшное, ранящее сомнение. Улики были слишком неопровержимы, и этот секундный колеблющийся взгляд босса ударил Веронику в самое сердце сильнее любого официального обвинения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Приемная тридцать четвертого этажа холдинга «Apex» за секунду превратилась в зал суда. Вероника стояла у своего стола, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног под тяжелыми взглядами сотрудников безопасности. Но больнее всего ранил

Кирилл

. В его пронзительных черных глазах, обычно горевших страстью или уверенностью, сейчас застыл холодный, расчетливый блеск. Мужчина молчал, и это молчание душило ее сильнее любых обвинений. Под давлением неопровержимых цифровых улик властный топ-менеджер на мгновение поддался сомнениям, вспомнив, как отчаянно Вероника нуждалась в деньгах.

Дверь лифта с грохотом распахнулась. В холл быстрой, тяжелой походкой вошел сам генеральный директор —

Андрей Воронцов

, а следом за ним, пряча торжествующую улыбку, шла

Кристина

.

— Что здесь происходит?! — громовой голос старшего Воронцова заставил секретарей сжаться. Он остановился в центре приемной, опираясь на дорогую трость, и вонзил ледяной взгляд в Веронику. — Мне только что доложили, что уникальный проект, в который холдинг вложил сотни миллионов, слит конкурентам! И сделала это твоя ассистентка, Кирилл?

— Логи шлюза показывают, что отправка файлов произошла с терминала Вероники Сергеевны под ее личным токеном доступа, — сухо отрапортовал начальник безопасности, протягивая генеральному директору распечатку технического аудита. — Посторонних в это время в приемной зафиксировано не было.

Андрей Воронцов брезгливо взглянул на бумаги и перевел взгляд на сына.

— Я с самого начала говорил, что этой девчонке не место в высшем руководстве «Apex». Она продала нас «Nord-Invest» ради легких денег! Кирилл, я требую немедленно уволить ее по статье, аннулировать все ее счета и передать дело в прокуратуру. Пусть этой шпионкой занимаются органы. Подписывай приказ об увольнении. Живее!

Вероника затаила дыхание. Ее сердце бешено стучало в груди, а к горлу подкатывали горячие слезы унижения. Она смотрела только на Кирилла. Всё ее будущее, репутация и жизнь брата сейчас зависели от одного его слова.

Кирилл медленно подошел к столу Вероники. Его лицо было бледным, как мрамор, челюсти сжаты так, что на скулах ходили желваки, а темные кудри растрепались от резкого движения руки, которым он провел по волосам. Он взял распечатку логов, внимательно изучая строчки кода. Воздух в приемной сгустился до предела.

— Кирилл... — тихо, почти беззвучно прошептала Вероника, умоляя его вспомнить все их ночи, всю ту нежность, которую он дарил ей в пентхаусе. — Это не я. Пожалуйста, поверь мне.

Кирилл поднял на нее тяжелый, непроницаемый взгляд. В этой секундной паузе Вероника прочитала то, чего боялась больше всего на свете — сомнение. Он анализировал факты как сухой бизнесмен, взвешивая риски для своей империи.

— Улики действительно ведут к твоему компьютеру, Вероника, — его низкий голос прозвучал пугающе ровно и отстраненно, словно ледяной душ. Он отложил бумаги на стол. — До выяснения всех обстоятельств ты отстраняешься от работы. Охрана, заберите ее пропуск. Доступ к серверам холдинга для нее заблокировать.

Отец Кирилла удовлетворенно кивнул, а Кристина едва сдерживала победный смех. Вероника замерла, парализованная его недоверием. Этот властный парень, которому она отдала свою душу и тело, перед лицом опасности для своей карьеры предпочел поверить бездушным цифрам, а не ей. Израненная гордость девушки мгновенно выстроила глухую стену. Она сглотнула слезы, выпрямила спину и с ледяным презрением посмотрела в глаза мужчины, который только что предал их любовь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Вероника не проронила ни слова, пока начальник безопасности забирал её именной электронный пропуск. Она не стала плакать, умолять или кричать о своей невиновности перед советом директоров, Андреем Воронцовым и торжествующей Кристиной. Но больнее всего было смотреть на Кирилла. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди, пряча взгляд под густыми темными кудрями. Его секундное сомнение стало для Вероники точкой невозврата. Если мужчина, которому она отдала всю себя, верил сухим строчкам системных логов, а не её сердцу, то оправдываться перед ним она не собиралась.

Она молча собрала свои личные вещи в небольшую коробку, повернулась и твердой, гордой походкой направилась к лифту под присмотром охраны.

Но Вероника не собиралась сдаваться. В ней жила упрямая, несгибаемая гордость. Вернувшись в свою квартиру, она сразу же позвонила системному администратору холдинга — молодому парню Денису, которому она месяц назад помогла скрыть опоздание перед жестким боссом.

— Денис, мне нужна твоя помощь. Логи моего терминала изменены. Но в приемной есть скрытая камера, установленная в датчике пожарной безопасности. Доступ к ней имеет только внутренний контур. Мне нужна запись за промежуток с двух до полтретьего дня. Пожалуйста.

Денис колебался, понимая, что рискует работой, но долг чести и искреннее сочувствие к Веронике перевесили. Уже через два часа на ее личную почту пришел зашифрованный файл.

Когда Вероника открыла видео, ее пальцы сжались в кулаки. На записи в пустую приемную уверенно входила Кристина. Вот она оглядывается, вводит пароль, вставляет миниатюрную черную флешку, быстро копирует данные и стирает следы своего присутствия. Каждая секунда видео была неопровержимым, уничтожающим доказательством.

На следующее утро Вероника оделась в свое старое, строгое серое платье — то самое, в котором пришла на первое собеседование. Никакого шелка, купленного Кириллом. Никаких шпилек, которые делали ее уязвимой для его глаз.

В девять утра она без пропуска, уверенно обойдя охрану на ресепшене, поднялась на тридцать четвертый этаж. Двери кабинета Кирилла были приоткрыты. Он сидел за столом, растрепанный, бледный, с темными кругами под глазами. Перед ним стояла нетронутая чашка остывшего черного кофе. Властный замдиректора выглядел так, словно не спал ни минуты, сходя с ума от осознания того, что совершил роковую ошибку.

Вероника толкнула дверь и вошла без стука. Кирилл резко поднял голову, и в его пронзительных черных глазах на мгновение вспыхнула безумная, отчаянная надежда. Он сделал движение, чтобы подняться, но Вероника остановила его ледяным, фиксирующим взглядом.

Она подошла к его столу и с глухим стуком швырнула прямо перед ним глянцевую флешку с записью камер и лист бумаги.

— Что это? — хрипло, едва узнавая собственный голос, спросил Кирилл.

— Это доказательство моей невиновности, Кирилл Андреевич, — свинцово-тяжело, с абсолютным, пугающим спокойствием произнесла Вероника. — Там записано, как ваша бывшая невеста Кристина сливает проект под вашим чутким негласным одобрением. А рядом лежит мое официальное заявление об увольнении по собственному желанию. И мой значок сотрудника.

Кирилл судорожно вставил флешку в ноутбук. Через тридцать секунд просмотра его лицо стало мертвенно-бледным. Он резко закрыл экран, поднялся из-за стола и попытался обойти его, протягивая к ней руки. Его кудри растрепались, а в глазах читался дикий, неконтролируемый ужас от того, что он натворил.

— Вероника... Маленькая моя, прости меня... Я был полным идиотом, улики давили на фирму, отец... Я найду ее, я уничтожу Кристину, я... — его голос срывался, властный парень буквально умолял ее.

— Не подходите ко мне, — отчеканила Вероника, делая шаг назад. В ее карих глазах не было слез — только выжженная пустыня. — Вы поверили цифрам, а не мне. Вы испугались за свое кресло и свой холдинг. Ваша тайная сделка расторгнута. Деньги за операцию брата я верну вам до последней копейки, как только устроюсь на новую работу. Игры окончены, господин Воронцов. Ищите себе новую живую игрушку для ваших прихотей.

Она развернулась и стремительно покинула кабинет. Кирилл бросился за ней, но Вероника уже вошла в открывшиеся двери лифта. Последнее, что она увидела перед тем, как створки закрылись — это полное отчаяния, сломленное лицо Кирилла, который в бессильной ярости ударил кулаком в стену холла. Она ушла, оставив его наедине с его империей, гордостью и абсолютной, удушающей пустотой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Звук закрывающихся дверей лифта прозвучал для Кирилла как приговор. В приемной воцарилась мертвая, удушающая тишина. Сиротливо оставленный на краю массивного стола серебристый значок сотрудника с именем «Вероника» казался Кириллу раскаленным углем. Его колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Властный топ-менеджер, ворочающий миллиардами, сейчас чувствовал себя абсолютно нищим, у которого за секунду отобрали всё, что имело истинную ценность.

Из глубины коридора послышался цокот каблуков. Кристина, сияя фальшивой, сочувствующей улыбкой, вошла в приемную, неся в руках папку с какими-то документами.

— Кирилл, дорогой, я слышала, эта шпионка приходила? Надеюсь, охрана выставила её? Мой отец считает, что...

Мужчина медленно повернулся к ней, и Кристина осеклась на полуслове, бледнея от ужаса. Лицо Кирилла было белым как мел, челюсти сжаты до хруста, а в потемневших, абсолютно черных глазах горело такое бешеное, смертоносное безумие, что она невольно отступила назад, прижимая папку к груди.

— Пошла вон, — тихо, со свинцовой, вибрирующей яростью процедил Кирилл.

— Что?.. Кирилл, но я же...

— Пошла вон из этого кабинета! И из этого здания! — рявкнул он так, что стекло панорамного окна жалобно звякнуло. — Я видел запись со скрытой камеры, Кристина. Ты уничтожена. Твой отец уничтожен. Завтра юристы холдинга разорвут все контракты с вашей семьей, а материалы дела будут переданы в прокуратуру. Беги к адвокатам. Живее!

Кристина, задыхаясь от страха и осознания полного краха, развернулась и бросилась к запасному выходу. Кирилл, тяжело и прерывисто дыша, подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Его кудри растрепались, пальцы судорожно сжимали подоконник. Он посмотрел вниз, на площадь перед главным входом в небоскреб «Apex».

На гранитной площади показалась хрупкая фигура Вероники в ее строгом сером платье. Она шла быстро, не оборачиваясь. Но Кирилл был не единственным, кто наблюдал за ней.

В этот момент от парковочной зоны отъехал представительский спорткар Audi яркого синего цвета. Машина резко затормозила прямо перед Вероникой, перегораживая ей путь. Из салона поспешно вышел

Артур

— молодой, харизматичный и невероятно успешный директор по маркетингу холдинга, который давно и открыто симпатизировал Веронике, но не смел подойти из-за жесткого контроля Кирилла.

Кирилл сверху видел, как Артур что-то эмоционально говорит Веронике. Тот мягко, но уверенно забрал из ее рук тяжелую коробку с личными вещами и переложил ее на заднее сиденье своего автомобиля. Затем Артур открыл перед Вероникой пассажирскую дверь. Девушка на секунду замерла, словно сомневаясь, но затем решительно села в салон. Синяя Audi сорвалась с места, увозя ее прочь от башни «Apex».

Внутри Кирилла в эту секунду взорвалась настоящая термоядерная бомба. Дикая, первобытная ярость и сжигающая ревность затопили его разум. Мужчина, который привык считать Веронику своей приватной, абсолютной собственностью, не мог вынести вида другого мужчины рядом с ней. Он потерял контроль над собой окончательно.

С утробным, звериным рыком Кирилл развернулся и наотмашь ударил кулаком по тяжелому журнальному столику из закаленного стекла. Стол с оглушительным звоном разлетелся на тысячи мелких осколков, которые веером брызнули по паркету. Но этого ему показалось мало. Кирилл подлетел к своему рабочему столу, одним движением смахнул на пол ноутбук, плазменную панель, дорогие перьевые ручки и стопки документов, превращая идеальный кабинет в зону боевых действий.

Он схватил массивное кожаное кресло и с размаху швырнул его в стену, тяжело и хрипло дыша. Его костяшки пальцев были разбиты в кровь, темные кудри хаотично падали на безумные глаза. Властный кудрявый парень стоял посреди разгромленной империи и с ужасом понимал: Вероника ушла, забрав с собой его душу, а другой мужчина прямо сейчас увозит его жизнь в неизвестном направлении. И он сделает всё, перевернет этот город, но вернет ее назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Пентхаус на сорок седьмом этаже элитного жилого комплекса, который раньше казался Кириллу вершиной его достижений, за эти два дня превратился в роскошный, холодный склеп. В комнатах царила звенящая, давящая тишина. Никакого шороха шагов, тихого дыхания или нежного смеха.

Мужчина сидел на краю огромной кровати в полной темноте. Его безупречный графитовый костюм был смят, верхние пуговицы рубашки вырваны с мясом, а рукава закатаны до локтей. Костяшки правой руки, разбитые в кровь после погрома в офисе, покрылись темными корками, но физическая боль была ничем по сравнению с тем адским пламенем, что выжигало его изнутри.

Кирилл запустил обе ладони в свои густые темные кудри, яростно сжимая пальцы и утыкаясь лицом в колени. Его колотило. Властный замдиректора, привыкший подчинять себе людей, рынки и обстоятельства, сейчас был абсолютно беспомощен. До него наконец дошло. Жгучее, уничтожающее осознание ударило в голову: Вероника никогда не была его «игрушкой» или временным увлечением. Это он, великий и ужасный Кирилл Воронцов, стал полностью, рабски зависим от нее.

Он поднял голову и посмотрел на подушку рядом с собой. Она все еще хранила едва уловимый, призрачный аромат ее кожи — легкий запах лаванды и чистоты. Мужчина судорожно схватил подушку, прижал ее к лицу и сделал глубокий вдох, но запах стремительно исчезал, сменяясь холодом. Без ее тела, без ее тихих, искренних стонов на этих шелковых простынях он просто не мог дышать. Воздух в пентхаусе казался отравленным.

Кирилл резко поднялся, подошел к барной стойке и схватил початую бутылку виски. Сделав несколько крупных, обжигающих глотков прямо из горла, он швырнул бутылку в стену. Она с грохотом разлетелась, окрасив дорогую венецианскую штукатурку темным пятном. Алкоголь не помогал. Он не тушил пожар ревности, который вспыхивал в его мозгу каждый раз, когда перед глазами вставала сцена у входа в «Apex»: синяя Audi, Артур, открывающий перед ней дверь, и Вероника, садящаяся в салон другого мужчины.

— Тварь... Какая же я тварь, — хрипло, со слезами отчаяния в голосе выдохнул Кирилл в пустоту окна, за которым расстилалась ночная Москва.

Он вспомнил ее карие глаза, в которых застыла выжженная пустыня, когда она швыряла ему флешку. Вспомнил, как она просила не подходить к ней. Он сам, своими руками, своим сухим шкурным расчетом и секундным сомнением растоптал единственное чистое чувство в своей жизни.

Кирилл резко вытащил из кармана телефон и в сотый раз набрал ее номер. В трубке снова раздался механический, мертвый голос оператора:

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»

. Она заблокировала его. Сменила сим-карту. Вычеркнула его из жизни.

В глазах Кирилла полыхнуло опасное, одержимое безумие. Маска циничного бизнесмена сгорела окончательно, обнажая раненого, смертельно опасного хищника, у которого отняли самое дорогое.

Он нажал кнопку быстрого набора начальника своей личной, приватной службы безопасности, которая подчинялась только ему, в обход отца.

— Поднимай всех, — свинцово-тяжело, с вибрирующей в голосе угрозой приказал Кирилл в трубку. — Включай биллинг, поднимай связи в дорожной инспекции, проверяй камеры на Садовом по номерам машины Артура. Мне плевать, сколько это будет стоить. Найдите мне Веронику. Если через двадцать четыре часа у меня не будет ее нового адреса — вы все уволены и пойдете по миру. Живее!

Он сбросил звонок и сжал телефон в кулаке так, что экран треснул. Кирилл подошел к зеркалу в прихожей, глядя на свое бледное лицо, безумные глаза и растрепанные темные кудри. Его жизнь без нее превратилась в хаос. Охота за ее прощением началась, и властный парень был готов сжечь этот город дотла, разрушить любые преграды, но вернуть свою женщину назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

Утро в главном офисе холдинга «Apex» началось не с привычного кофе и биржевых сводок, а с леденящего напряжения, которое волнами расходилось от кабинета первого заместителя директора. Сотрудники приемной старались дышать через раз. Кабинет Кирилла за ночь успели привести в порядок, заменив разбитую мебель, но сам хозяин кабинета выглядел так, словно сошел со страниц мрачного триллера. Безупречная черная рубашка, жесткий взгляд воспаленных черных глаз и растрепанные, бунтарские кудри, которые он больше не пытался укладывать.

Ровно в десять утра двери его кабинета без стука распахнулись. Внутрь вошел Андрей Воронцов, генеральный директор. За его спиной, прячась за авторитет старшего, шла бледная, но все еще высокомерная Кристина в сопровождении своего отца, крупного акционера Лазарева.

— Кирилл, что за самоуправство?! — с порога грохнул тростью о паркет Андрей Воронцов. — Мне на стол положили проекты приказов о полном аннулировании контрактов с инвестиционным домом Лазаревых! Ты в своем уме? Это принесет холдингу миллиардные убытки в текущем квартале!

Лазарев-старший сделал шаг вперед, гневно раздувая ноздри:

— Кирилл Андреевич, моя дочь совершила глупость, поддавшись эмоциям из-за твоей... прислуги. Но рушить из-за этого многолетний бизнес-альянс — это безумие! Мы можем замять это дело, Кристина извинится...

Кирилл медленно поднялся из-за своего стола. Его движения были пугающе спокойными, хищными. Он обошел стол, и Лазарев-старший невольно замолчал, натыкаясь на мертвенный, фиксирующий взгляд младшего Воронцова.

— Глупость? — тихо, со свинцовой, вибрирующей яростью переспросил Кирилл. Он подошел к Кристине вплотную, заставляя её вжаться в плечи. От него исходила такая мощная, подавляющая волна агрессии, что блондинка окончательно растеряла свой лоск. — Твоя дочь совершила уголовное преступление, Лазарев. Она украла стратегические данные холдинга и слила их конкурентам, чтобы подставить невиновного человека. Чтобы уничтожить мою... Веронику.

— Кирилл, прекрати этот балаган! — вмешался отец, его брови гневно сошлись на переносице. — Из-за какой-то девки ты готов поставить под удар империю, которую я строил тридцать лет?! Контракты останутся в силе! Это мой приказ!

Кирилл медленно повернулся к отцу. В этот момент маска послушного преемника слетела с него навсегда. Кудрявый властный парень посмотрел на генерального директора как на равного, если не более сильного противника.

— Контракты аннулированы час назад, — с абсолютным, пугающим спокойствием произнес Кирилл. — Я лично подписал документы через совет директоров, задействовав свой блокирующий пакет акций. Мне плевать на убытки. Мне плевать на миллиарды, отец. Семья Лазаревых больше не получит ни одного цента от «Apex».

Мужчина перевел взгляд на дрожащую Кристину:

— Материалы дела с видеозаписью скрытой камеры уже лежат на столе у начальника Главного следственного управления. Тебе лучше прямо сейчас нанять хороших адвокатов, Кристина. Потому что я сделаю всё, чтобы ты получила реальный срок. Пошли вон из моего кабинета. Оба.

— Кирилл! Ты пожалеешь об этом! Я лишу тебя должности! — в ярости закричал Андрей Воронцов, но Кирилл даже не повернулся.

Лазаревы, бледные от осознания полного краха, поспешно потащили генерального директора к выходу. Дверь захлопнулась.

Кирилл остался один. Он подошел к панорамному окну, тяжело и хрипло дыша, и запустил пальцы в свои темные кудри. Ему было плевать на объявление войны отцу и потерю позиций в бизнесе. Вся эта огромная, бездушная империя не стоила и одной слезы Вероники. В этот момент на его личный телефон пришло сообщение от начальника службы безопасности:

«Кирилл Андреевич, мы засекли синюю Audi Артура у нового жилого комплекса на Проспекте Мира. И у нас есть ее новый адрес. Она устроилась в компанию "Nord-Invest"»

.

В черных глазах Кирилла полыхнуло опасное, одержимое пламя. Раскаяние сменилось ледяной решимостью. Он сорвал с вешалки пиджак и стремительным шагом направился к лифту. Охота за ее прощением выходила на новый уровень, и он был готов вернуть свою женщину, даже если для этого придется пойти против всего мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Прошло долгих два месяца. Два месяца, которые показались Кириллу бесконечным кругом ада. За это время он успел полностью разгромить империю Лазаревых, ввязаться в затяжную, изнурительную войну с собственным отцом за контроль над холдингом и сбросить почти пять килограммов веса из-за хронического недосыпа и сжигающей изнутри тоски. Но самое главное — его ищейки наконец раскопали, где скрывается его сбежавшая помощница.

Штаб-квартира корпорации «Nord-Invest» — главного и самого агрессивного конкурента «Apex» — блистала стеклом и сталью в самом центре делового квартала. Кирилл приехал туда без предупреждения, задействовав свои старые связи среди топ-менеджмента, чтобы пройти в закрытую зону департамента стратегического планирования под предлогом обсуждения мирового соглашения по строительному тендеру.

Когда двери лифта на двадцатом этаже открылись, Кирилл сразу же замер, и его сердце пропустило мощный, болезненный удар.

В дальнем конце просторного опенспейса, у большого стеклянного стола переговорных, стояла она. Но это была совершенно другая

Вероника

.

От прежней робкой, уязвимой девушки в простеньком сером платье не осталось и следа. На ней был безупречно скроенный брючный костюм винного цвета, который идеально подчеркивал ее точеную фигуру, а шелковая блузка с глубоким вырезом открывала ее ледяную, безупречную кожу. Никакого страха, никакой покорности в осанке. Ее каштановые волосы были уложены в элегантную, строгую прическу, а в карих глазах, которые сейчас внимательно изучали финансовый отчет, застыл холодный, профессиональный блеск. Она уверенно отдавала распоряжения двоим подчиненным, и те ловили каждое ее слово с явным уважением. Она больше не была подопечной — она стала полноценным, опасным игроком.

Кирилл медленно пошел по ковролину, не сводя с нее своего тяжелого, одержимого взгляда потемневших глаз. Его темные кудри были слегка растрепаны, а пальцы в карманах дорогого пальто судорожно сжались в кулаки. От него по-прежнему веяло сокрушительной, властной мужской энергетикой, но сейчас в этой ауре пробивалась явная, глубокая трещина раскаяния.

Услышав шаги, Вероника плавно повернула голову. На секунду в глубине ее глаз промелькнула тень шока, а пальцы, державшие перьевую ручку, напряглись. Но она взяла себя в руки за долю секунды. Маска ледяного безразличия опустилась на ее лицо, как забрало.

— На сегодня всё, свободны, — спокойно сказала она своим сотрудникам. Те быстро собрали бумаги и ушли, оставив их наедине в стеклянном кубе переговорной.

Кирилл сделал еще шаг вперед, входя в зону ее личного пространства, и жадно вдохнул воздух — к его глубокому разочарованию, вместо привычной нежной лаванды от нее пахло дорогим, резким и абсолютно незнакомым парфюмом с нотами бергамота. Она вытравила из себя всё, что напоминало о нем.

— Здравствуй, Вероника, — его низкий, бархатистый голос прозвучал неестественно хрипло, ломаясь от избытка чувств. Властный парень, который раньше отдавал приказы, сейчас смотрел на нее почти умоляюще. — Ты потрясающе выглядишь. Я искал тебя. Два месяца...

Вероника даже не вздрогнула. Она медленно обошла стол, скрестив руки на груди, и посмотрела на него сверху вниз с ледяным, убийственным равнодушием. Роли полностью поменялись.

— Добрый день, господин Воронцов, — ее голос прозвучал удивительно ровно, сухо и профессионально, словно перед ней стоял чужой, незначительный клиент. — Насколько мне известно, у вас назначена встреча с вице-президентом по поводу мирового соглашения. Пройдите в тридцать второй кабинет, вы ошиблись этажом.

— Вероника, прекрати, — Кирилл сделал резкое движение к ней, его руки потянулись к ее плечам, а темные кудри упали на безумные от тоски глаза. — Пожалуйста, выслушай меня. Кристина уничтожена, против нее заведено дело, я разорвал все контракты, я объявил войну отцу... Я был полным идиотом, что усомнился в тебе тогда. Я схожу с ума без тебя, пентхаус пуст, я спать не могу...

Вероника сделала четкий, грациозный шаг назад, не позволяя ему прикоснуться к себе. На ее губах появилась тонкая, безжалостная улыбка, точь-в-точь такая, какой он сам когда-то ранил ее в лифте.

— Ваше личное безумие и ваши проблемы с отцом меня абсолютно не касаются, Кирилл Андреевич, — свинцово-тяжело, с абсолютным спокойствием отчеканила она, глядя ему прямо в душу своими пустыми карими глазами. — Мой рабочий день расписан по минутам. Если у вас нет официальных предложений к корпорации «Nord-Invest», я попрошу вас покинуть мой департамент. В противном случае мне придется вызвать внутреннюю службу безопасности. Всего доброго.

Она развернулась на высоких шпильках и, высоко подняв голову, уверенно пошагала к выходу из переговорной, даже не обернувшись. Кирилл остался стоять посреди стеклянной комнаты, тяжело и хрипло дыша. Его эго и гордость были растоптаны ее ледяным профессиональным отказом, но в его потемневших глазах вместо ярости вспыхнуло глухое, опасное упрямство. Он увидел новую Веронику, независимую и неприступную, и это лишь сильнее разожгло пожар его одержимости. Охота продолжалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Ледяной отпор Вероники не остановил Кирилла — он лишь подлил масла в огонь его одержимости. Мужчина, который привык брать штурмом любые закрытые двери, разработал стратегию, достойную масштабной корпоративной войны. Ему были нужны легальные, неоспоримые поводы вторгаться в её жизнь, и он ударил по самому уязвимому месту «Nord-Invest» — по их уставному капиталу.

За последующие три недели Кирилл, действуя через подставные офшорные фонды и тратя колоссальные личные сбережения, тайно скупил крупный миноритарный пакет акций корпорации-конкурента. Теперь, как держатель почти пятнадцати процентов голосов, он имел полное законное право присутствовать на всех закрытых заседаниях совета директоров и стратегических комитетов.

Был дождливый четверг. В главном конференц-зале «Nord-Invest» на двадцать пятом этаже готовилось заседание по утверждению бюджета нового квартала. Вероника вошла в зал вместе со своими сотрудниками, неся планшеты с аналитикой. Она выглядела безупречно в строгом темно-сером платье-футляре с открытыми плечами, подчеркивающем её гордую осанку.

Едва она заняла свое место у трибуны, массивные двери зала распахнулись. Внутрь уверенной, хищной походкой вошел Кирилл. На нем был дорогой черный костюм-тройка, идеально очерчивающий его мощную фигуру, а верхняя пуговица рубашки была небрежно расстегнута. Его темные кудри бунтарскими прядями падали на лоб, а в пронзительных черных глазах горел опасный, лихорадочный блеск.

Вероника на секунду замерла, ее пальцы судорожно сжали край трибуны, но она мгновенно вернула лицу ледяную маску профессионального безразличия. Кирилл сел в кресло прямо напротив нее, вальяжно откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок. Весь двухчасовой совет он не сводил с нее своего тяжелого, гипнотического взгляда, буквально прожигая ткань ее платья. Вероника четко и уверенно докладывала цифры, демонстративно смотря сквозь него, словно он был пустым местом.

Когда заседание объявили закрытым, сотрудники потянулись к выходу. Вероника не спеша собирала свои бумаги, когда к трибуне подошел

Артур

— тот самый молодой директор по маркетингу, который увз ее в день увольнения. Сейчас он работал внешним консультантом «Nord-Invest».

— Вероника, отличный доклад, — Артур тепло улыбнулся, мягко коснувшись ее предплечья. — Мы сегодня ужинаем, как договаривались? Я забронировал столик в том уютном итальянском местечке на Патриарших.

— Да, Артур, конечно. Я освобожусь через полчаса, — спокойно ответила Вероника, краем глаза заметив, как фигура Кирилла в ту же секунду превратилась в натянутую струну.

Кирилл медленно поднялся со своего места. Шаги его тяжелых туфель по паркету звучали зловеще. Он подошел к трибуне, нависая над Артуром своим массивным телом. От Кирилла веяло такой сокрушительной, первобытной мужской агрессией, что воздух в пустеющем зале мгновенно сгустился до предела. Его темные кудри растрепались от резкого поворота головы.

— Вероника Сергеевна сегодня занята, — свинцово-тяжело, с вибрирующей в голосе яростью процедил Кирилл, глядя на Артура сверху вниз убийственным взглядом черных глаз. — У нас, как у акционеров, есть к ней ряд жестких вопросов по оптимизации костов. Посторонних прошу покинуть зал заседаний.

Артур не испугался. Он выпрямился, принимая вызов, и смерил Кирилла холодным, пренебрежительным взглядом.

— Господин Воронцов, ваши диктаторские замашки остались в «Apex». Здесь Вероника вам не подчиняется. И если она говорит, что идет со мной, значит, вы остаетесь здесь один со своими вопросами.

Пальцы Кирилла судорожно сжались в кулаки так, что заходили желваки на бледном лице. Он выглядел готовым ударить соперника прямо на глазах у руководства корпорации. В его потемневших глазах бушевала дикая, первобытная ревность хищника, чью самку пытается увести чужак.

— Артур, подожди меня на ресепшене, пожалуйста, — мягко, но твердо вмешалась Вероника, вставая между мужчинами. Ее карие глаза смотрели на Кирилла с глубоким, уничтожающим презрением. — Я разберусь с господином акционером.

Артур кивнул, бросил на Кирилла предупреждающий взгляд и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Они остались одни в огромном, гулком зале. Кирилл мгновенно сделал шаг вперед, практически впечатывая Веронику своим телом в край трибуны. От него исходил знакомый, сводящий с ума аромат горького парфюма и чистый мужской жар.

— Ты не пойдешь с ним, — хрипло, едва контролируя дыхание, зарычал Кирилл. Его большие руки легли на трибуну по обе стороны от ее бедер, блокируя выходы. — Я с ума схожу, видя, как он трогает тебя. Вероника, прекрати эту казнь. Я скупил эти чертовы акции, чтобы просто дышать с тобой в одной комнате...

Вероника даже не шелохнулась. Она медленно подняла голову, и ее ледяной, пустой взгляд вонзился ему прямо в душу, остужая его пыл лучше ледяного душа.

— Вы можете скупить хоть всю корпорацию, Кирилл Андреевич, — спокойно, без единой эмоции отчеканила она, глядя в его безумные глаза. — Но мою жизнь и мое личное время вы купить не сможете. Никаких прихотей. Никаких дурацких поручений. Я иду на ужин с Артуром, потому что он уважает меня. А вы для меня — просто пятнадцать процентов бездушного капитала в ежеквартальном отчете. Отодвиньтесь.

Она грациозно оттолкнула его руку, обошла его на высоких шпильках и уверенно направилась к выходу, оставив Кирилла стоять посреди пустого зала. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, запустив пальцы в свои темные кудри, а в его голове стучала одна одержимая мысль: время дипломатии и деловых встреч подошло к концу. Если она не хочет возвращаться сама, он заставит её выслушать его силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Вечер пятницы окутал город плотной пеленой ледяного дождя. Вероника вышла из стеклянных дверей офиса «Nord-Invest» около девяти вечера, на ходу запахивая плотное пальто винного цвета. Артур сегодня улетел на маркетинговую конференцию в Питер, и она планировала провести выходные в одиночестве. Девушка раскрыла зонт и пошла к своей машине, припаркованной в плохо освещенном переулке за бизнес-центром.

Она уже потянулась к ручке двери, как из темноты выросла массивная, высокая фигура. Зонт Вероники с тихим шелестом вырвало из рук сильным порывом ветра, и в ту же секунду железные, горячие пальцы мертвой хваткой перехватили ее запястья.

— Что вы... Кирилл?! — вскрикнула она, мгновенно узнав этот пьянящий, горьковатый аромат парфюма и чистый мужской жар.

Кирилл стоял перед ней без зонта, в расстегнутом черном пальто. Его темные кудри были абсолютно мокрыми от дождя, бунтарскими прядями облепив бледное, суровое лицо. В его пронзительных черных глазах горело такое отчаянное, дикое безумие ревности и тоски, что у Вероники перехватило дыхание. Властный парень окончательно потерял контроль над своей одержимостью.

— Нам нужно поговорить. Без свидетелей и твоих коллег, — свинцово-тяжело, хриплым от долгого молчания голосом произнес он.

— Пустите! Я не буду с вами разговаривать! Охрана! — Вероника рванулась со всей силой своей израненной гордости, ее каблук соскользнул на мокром асфальте.

Но Кирилл даже не пошевелился. Он действовал как первобытный хищник, возвращающий свою добычу. Одним мощным движением он подхватил ее хрупкое тело на руки, проигнорировав ее удары кулаками в его крепкую грудь, в два шага преодолел расстояние до своего представительского «Майбаха» и буквально впечатал ее на заднее сиденье, мгновенно запрыгнув следом. Двери заблокировались с глухим, зловещим щелчком, и машина сорвалась с места, уносясь на загородную трассу.

— Вы с ума сошли?! Это похищение! Я подам в суд, вас посадят! — тяжело дыша от ярости, кричала Вероника, забившись в противоположный угол кожаного сиденья и лихорадочно пытаясь поправить растрепавшиеся волосы.

Кирилл молчал всю дорогу. Он сидел неподвижно, сжав челюсти так, что на скулах ходили желваки, а его разбитые костяшки пальцев судорожно сжимали кожаную обивку. Его дыхание было прерывистым, тяжелым. Он смотрел перед собой, но вся его фигура вибрировала от колоссального внутреннего напряжения.

Через сорок минут машина въехала на закрытую, охраняемую территорию его загородного особняка, затерянного среди глухого хвойного леса. Кирилл вышел, открыл ее дверь и снова силой, не обращая внимания на ее сопротивление, затащил Веронику в просторную, роскошную гостиную, оформленную в темных тонах дерева и камня. Он захлокнул дубовую дверь на замок и швырнул ключи на комод.

— Ну и что дальше?! — Вероника резко развернулась к нему, ее карие глаза пылали яростным, сжигающим огнем. Обида, копившаяся два месяца, рванула наружу подобно лавине. — Запрете меня здесь? Будете снова давать свои дурацкие поручения?! Снова проверите мои логи?! Посмотрите мне в глаза, Воронцов! Вы растоптали меня! Вы поверили Кристине, вы вышвырнули меня из офиса как использованную куклу, когда испугались за свое кресло перед отцом! А теперь притащили сюда силой, потому что ваше уязвленное эго не может вынести, что я больше вам не принадлежу?!

С криком отчаяния Вероника схватила со стола дорогую фарфоровую вазу и с размаху швырнула ее в стену. Хрупкий сосуд с оглушительным грохотом разлетелся на сотни осколков. Следом в стену полетел тяжелый хрустальный стакан, который разбил вдребезги зеркальное панно. В гостиной воцарился хаос. Вероника тяжело дышала, ее блузка мятного цвета помялась, а по щекам наконец покатились горячие, злые слезы, которые она сдерживала два месяца.

Кирилл не шелохнулся, пока осколки летели во все стороны. Он медленно подошел к ней, наступая прямо на разбитый хрусталь. Его мощная грудь бурно вздымалась под мокрой рубашкой. Когда между ними остался всего шаг, этот властный, гордый мужчина, который никогда ни перед кем не преклонял колени, вдруг резко опустился перед ней на пол.

Он обхватил руками ее колени, утыкаясь лицом в вишневую ткань ее юбки. Его крепкие плечи мелко дрожали, а пальцы судорожно сжимали ее одежду.

— Вероника... Маленькая моя, убей меня, если хочешь... — хрипло, со слезами отчаяния и полного раскаяния в голосе выдохнул Кирилл, и его мокрые темные кудри рассыпались по ее ногам. — Да, я был полным, конченым придурком. Идиотом, который боялся собственной любви и прятался за кодексы и бизнес. Пентхаус без тебя — это ад. Моя жизнь без твоего запаха и твоих глаз — это просто гниющие руины. Мне плевать на суды, плевать на холдинг... Я силой привез тебя, потому что без тебя я просто умираю. Умоляю, прости меня... Не уходи к Артуру. Не отдавай ему то, что принадлежит мне.

Вероника замерла посреди разгромленной гостиной, глядя сверху вниз на этого сломленного, раскаявшегося хищника. Ее сердце, до этого сжатое ледяной броней, предательски пропустило удар, а внутри, среди руин прошлой боли, снова начал разгораться тот самый сжигающий, порочный пожар страсти, от которого они оба не могли сбежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

Гостиная загородного дома тонула в полумраке, разрываемом лишь вспышками молний за панорамным окном. Звук бьющегося хрусталя все еще эхом отдавался в ушах Вероники, но куда громче в ее груди стучало собственное сердце. Она смотрела вниз, на Кирилла, чьи сильные пальцы судорожно сжимали подол ее юбки. Этот властный кудрявый парень, державший в страхе половину финансового сектора Москвы, сейчас стоял перед ней на коленях, уткнувшись лицом в ее колени. Его мощные плечи мелко дрожали от беззвучных рыданий, а мокрые темные кудри растрепались, липнув к бледному лбу.

Внутри Вероники бушевал настоящий шторм. Ледяная броня, которую она с таким трудом выстраивала последние два месяца, дала глубокую трещину. Ей отчаянно хотелось запустить пальцы в его волосы, прижать его к себе и забыть всё, как страшный сон. Но израненная гордость и память о том ледяном, сомневающемся взгляде в приемной «Apex» заставили ее сжать зубы. Она не могла сдаться так просто. Если он действительно изменился, если она для него больше не послушная подопечная и не временная игрушка, он должен доказать это не словами.

Вероника медленно, но решительно отцепила его горячие ладони от своей юбки и сделала шаг назад, заставляя Кирилла подняться. Он встал, покачиваясь от переполнявших его эмоций, и уставился на нее своими пронзительными черными глазами, в которых сейчас горела безумная, отчаянная надежда.

— Я не верю твоим слезам, Кирилл, — свинцово-тяжело, с абсолютным, пугающим спокойствием произнесла она, скрестив руки на груди. — Красивые речи в пустом доме ничего не стоят. Ты привез меня сюда силой, снова демонстрируя свою власть и эго. Ты разрушил мою прошлую жизнь, заставлял выполнять свои глупые прихоти, бегать под дождем за дурацкими ручками и духами для твоей бывшей. Ты хочешь моего прощения?

— Всё что угодно, Вероника, — хрипло, едва переводя дыхание, выдохнул Кирилл. Его челюсти сжались, а разбитые костяшки пальцев судорожно дернулись. — Проси всё что угодно. Назови цену. Деньги, доля в холдинге, моя голова на плахе — мне плевать. Только не уходи к нему.

Вероника горько усмехнулась. Он всё еще пытался мыслить категориями сделок и выкупов.

— Мне не нужны твои деньги и твои акции, господин Воронцов, — ледяным тоном отчеканила она, глядя ему прямо в душу. — Я хочу увидеть, на что способна твоя гордость, когда у тебя отбирают все твои игрушки. Мое условие простое. Прямо сейчас ты отдаешь мне ключи от дома и машины. Ты выходишь за порог без телефона, без кошелька и без документов. И идешь пешком до заправки на трассе — это примерно пятнадцать километров отсюда под этим ливнем. Там ты найдешь и купишь мне букет моих любимых полевых цветов. Без денег. Без связей. Как хочешь. Если к утру ты вернешься сюда пешком с этими цветами — я выслушаю тебя. Если нет — мы больше никогда не увидимся.

В гостиной повисла оглушительная тишина. Вероника ждала вспышки его привычного гнева, яростного рыка властного босса, который не потерпит подобного унижения. В конце концов, выставить топ-менеджера миллиардного холдинга в одних брюках и мокрой рубашке ночью на трассу в шторм — это было безумием.

Но Кирилл даже не моргнул. В его потемневших глазах вместо ярости вспыхнула фанатичная, ледяная решимость хищника, получившего четкий приказ от своей королевы. На его губах появилась бледная, но абсолютно искренняя улыбка.

— Хорошо, — коротко, как выстрел, бросил он.

Мужчина медленно достал из кармана пальто связку ключей и свой треснувший смартфон. Он аккуратно положил их на уцелевший край комода. Затем Кирилл снял тяжелое черное пальто, оставаясь в одной лишь промокшей насквозь рубашке и классических брюках. Он не произнес ни единого слова протеста, не попытался торговаться или воззывать к ее здравому смыслу.

Кирилл повернулся к дубовой двери, решительно щелкнул замком и распахнул её. В гостиную мгновенно ворвался шквал ледяного ветра, смешанного с потоками проливного дождя. Мужчина шагнул на порог, на секунду обернулся, встретившись с ней взглядом сквозь растрепанные, намокшие кудри, и шагнул прямо в бушующую ночную тьму. Дверь за ним захлопнулась.

Вероника осталась стоять посреди разгромленной комнаты абсолютно одна. Ее тело мелко дрожало, а в голове стучала одна пугающая и одновременно восхитительная мысль: его эго было полностью, безжалостно сломлено ради неё. Властный демон ушел выполнять ее каприз в ледяной ад, и теперь ей оставалось только ждать, выдержит ли его любовь это смертельное испытание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

Часы в гостиной монотонно отсчитывали минуты, которые для Вероники тянулись бесконечными часами. Ледяной ливень за панорамным окном и не думал утихать; молнии с треском раскалывали ночное небо над хвойным лесом. Девушка металась по разгромленной комнате, не находя себе места. Она куталась в теплый плед, но внутренний озноб не проходил. Гордость уже не приносила удовлетворения — ее сменил дикий, удушающий страх.

«Что я наделала? Он же просто замерзнет на этой глухой трассе»

, — стучало в висках. Несколько раз она тянулась к ключам от «Майбаха», чтобы поехать за ним, но упрямо заставляла себя остановиться.

Первые бледные, грязновато-серые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тучи, когда со стороны парадного входа раздался тяжелый, скрежещущий звук. Замок щелкнул. Дверь медленно отворилась, впуская в дом сырую утреннюю прохладу.

Вероника вскочила с кресла, и плед соскользнул с ее плеч на пол.

На пороге стоял Кирилл. Он выглядел так, словно прошел сквозь полосу отчуждения. Его классические брюки были испачканы грязью у подола, туфли промокли насквозь. Тонкая рубашка из элитного хлопка превратилась в мокрую серую тряпку, которая облепила его мощный торс, подчеркивая рельеф подрагивающих от холода мышц. Густые темные кудри намокли, спутались и бунтарскими прядями облепили бледное лицо с заострившимися скулами. Его била крупная, лихорадочная дрожь, губы посинели, а пронзительные черные глаза смотрели затуманенно, но в них горело пугающее, триумфальное пламя.

В его правой руке, чьи разбитые костяшки побелели от холода, был зажат куцый, наспех собранный букет из диких ромашек и какой-то травы. В конце сентября найти их на трассе было чудом — он явно выкапывал их чуть ли не голыми руками из-под мокрой осенней листвы у круглосуточной заправки, убедив сонного кассира отдать их взамен на обещание привезти любые деньги позже.

Кирилл сделал тяжелый, шатающийся шаг вперед, наступая на хрустальные осколки. Он протянул ей букет.

— Твои... полевые цветы, — хрипло, едва ворочая онемевшим языком, выдохнул он.

В следующую секунду его колени подогнулись, и этот огромный, властный мужчина рухнул прямо перед ней на ковер, выронив букет.

— Кирилл! — испуганный крик вырвался из груди Вероники.

Вся ее броня, обида и двухмесячная ментальная война рассыпались в прах. Она упала рядом с ним, обнимая его ледяные, промокшие плечи. От него пахло дождем, сырой землей и едва уловимым, горьким парфюмом. Кирилл мелко дрожал, его зубы стучали, но он упрямо пытался сжать ее в ответ своими замерзшими руками.

— Глупый... Какой же ты глупый, — плакала Вероника, целуя его мокрый лоб, холодные щеки и подбородок. — Зачем ты пошел? Зачем ты сделал это?

— Чтобы ты... поверила, — едва слышно прошептал он, утыкаясь носом в ее шею.

Вероника, собрав все свои силы, помогла ему подняться. Кое-как дотащив его до второго этажа, она завела его в просторную ванную комнату, отделанную темным мрамором. Она немедленно включила горячую воду, пуская пар по комнате, и принялась лихорадочно стягивать с него ледяную, прилипшую к телу одежду. Кирилл покорно подчинялся ей, не отрывая от нее своего потемневшего, голодного взгляда. Его эго было полностью стерто, он полностью вверил себя в ее руки.

Когда огромная мраморная чаша наполнилась теплой водой с пеной, Вероника помогла ему перешагнуть через бортик. Кирилл со стоном облегчения погрузился в воду, прикрыв глаза. Девушка села на край ванны, взяла мягкую губку и принялась аккуратно смывать грязь с его широких плеч и груди, стараясь не задевать ссадины.

Внезапно Кирилл открыл глаза. Горячая вода быстро вернула ему силы, а вместе с ними — и ту самую дикую, первобытную одержимость. Его бледность сменилась румянцем, а кудри начали подсыхать, снова сворачиваясь в непослушные кольца. Одним резким, мощным движением он перехватил ее запястье. Его ладонь уже была горячей.

— Довольно, — хрипло выдохнул он.

Не давая ей опомниться, Кирилл дернул ее на себя. Вероника с коротким вскриком полетела прямо в воду, подняв тучу брызг. Шелковое платье винного цвета мгновенно промокло, облепив ее тело как вторая кожа, очерчивая грудь и изгиб бедер.

— Кирилл, платье... — попыталась протестовать она, но ее слова потонули в его губах.

Это было примирение двух изголодавшихся, измученных разлукой людей. Кирилл впился в ее губы жадным, глубоким и невероятно горячим поцелуем, в который вложил всю свою двухмесячную боль, раскаяние и страсть. Вероника тихо застонала, полностью теряя контроль, и крепко обхватила его шею руками, отвечая с той же неистовой силой. Шелковая мокрая ткань платья с тихим треском поползла вниз под его нетерпеливыми пальцами.

Кирилл действовал лихорадочно, его крупные ладони ласкали ее скользкое от воды и пены тело, оставляя на коже пылающие следы. Он приподнял ее, усаживая к себе на бедра и заставляя обнять его талию ногами. Вода выплескивалась за края мраморной ванны, заливая пол, но им было плевать.

Мужчина зафиксировал ее лицо руками, заставляя смотреть прямо в его пронзительные черные глаза.

— Ты моя. Больше никаких игр и никаких тайн, Вероника. Слышишь? Я никогда больше не отпущу тебя, — хрипел он, и его дыхание обжигало ее губы.

Одним мощным, глубоким движением он полностью, до предела заполнил ее собой прямо в горячей воде. Вероника вскрикнула, запрокидывая голову и впиваясь ногтями в его крепкие, покрытые каплями воды плечи. Ритм их близости был жестким, первобытным и невероятно острым — это была страсть двух равных, нашедших друг друга душ, которая выжигала дотла все прошлые ошибки под аккомпанемент шума воды в тишине наступающего утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Утреннее солнце окончательно разогнало ночные тучи, заливая ванную комнату ярким, чистым светом. Вода в мраморной чаше постепенно остыла, но Веронике и Кириллу не хотелось шевелиться. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу; его сильные руки надежно укрывали ее от всего мира, а мокрые темные кудри Кирилла щекотали ее плечо. Безумный пожар страсти утих, оставив после себя звенящую, кристальную ясность.

Вероника медленно поднялась, отжимая промокшие волосы. Шелковое платье винного цвета безнадежно промокло и валялось на полу. Накинув на себя один из огромных махровых халатов Кирилла, она вышла в спальню. Мужчина последовал за ней, наспех завязав полотенце на бедрах. На его груди и плечах все еще поблескивали капли воды, а на бледных скулах играл здоровый румянец.

Он подошел к ней со спины, намереваясь обнять, но Вероника плавно повернулась, упираясь ладонями в его твердую, теплую грудь. Ее карие глаза смотрели строго и осознанно.

— Подожди, Кирилл. Нам нужно установить новые правила, — твердо произнесла она, заставляя его остановиться. — Та буря, что была между нами ночью, не отменяет того, что произошло в офисе. Я возвращаюсь к тебе, но не как послушная кукла.

Кирилл замер, внимательно вглядываясь в ее лицо. В его пронзительных черных глазах больше не было высокомерия властного босса — только глубокое уважение и готовность слушать.

— Я слушаю тебя, маленькая моя, — хрипло произнес он, перехватывая ее ладони и поднося их к своим губам, бережно целуя пальцы. — Говори. Любые твои условия.

— Во-первых, никаких тайн, — отчеканила Вероника. — Формат «тайных любовников» уничтожил нас. Если мы вместе, об этом будут знать все — и в офисе, и за его пределами. Во-вторых, больше никаких дурацких поручений, капризов и проверок на выносливость. Наша игра во власть окончена. Мы строим равноправные партнерские отношения. На работе я — дипломированный специалист, и ты будешь считаться с моим мнением. В личной жизни мы делим всё пополам. Либо так, либо я ухожу прямо сейчас.

Кирилл молчал несколько секунд. Его челюсти сжались, а пальцы крепче сжали ее ладони. Мужчина, который всю жизнь привык доминировать, контролировать и подчинять, сейчас стоял перед выбором. И этот выбор дался ему удивительно легко. Гордость, которая раньше управляла им, казалась ничтожной по сравнению с пугающей пустотой, в которой он жил эти два месяца.

— Согласен, — коротко и свинцово-тяжело, как выстрел, бросил он. На его губах появилась теплая, облегченная улыбка, а растрепанные кудри слегка качнулись. — Никаких тайн. Никакого подчинения. Только ты и я. Равные партнеры. В бизнесе и в жизни.

Он притянул ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы, и Вероника наконец почувствовала, как остатки напряжения покидают ее тело. Они заключили новое соглашение — но на этот раз это был не порочный контракт любовников, а нерушимый союз двух сильных личностей, готовых вместе пойти против любых офисных правил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

Понедельник в главном офисе холдинга «Apex» начался с сенсации, которая заставила весь персонал затаить дыхание. Ровно в девять утра двери центрального лифта на тридцать четвертом этаже с тихим шелестом открылись, и в холл уверенной, грациозной походкой вошла

Вероника

.

Она выглядела ослепительно и властно. На ней был безупречно скроенный белый брючный костюм от элитного бренда, который выгодно подчеркивал ее идеальную осанку, и туфли на шпильке. В ее карих глазах больше не было ни капли прежней робости — только ледяная, абсолютная уверенность в себе. Вслед за ней из лифта вышел

Кирилл

. В дорогом черном костюме-тройке, с безупречно уложенными темными кудрями и жестким, сканирующим взглядом, он шел на полшага позади нее, словно признавая ее первенство и демонстрируя всему офису свою готовность защищать эту женщину от любых нападок.

Сотрудники приемной онемели, провожая их шокированными взглядами. Вероника уверенно прошла мимо своего старого рабочего стола ассистента и направилась прямиком к большим дверям главного зала заседаний, где уже собрался весь совет директоров во главе с Андреем Воронцовым.

Кирилл лично распахнул перед ней массивные дубовые двери. В зале мгновенно воцарилась оглушительная, гробовая тишина. Десятки мужчин в строгих костюмах уставились на вошедшую девушку. Генеральный директор холдинга, Андрей Воронцов, гневно сжал пальцами свою трость, а его брови сошлись на переносице.

— Кирилл, что это значит?! — громовым, ледяным тоном спросил старший Воронцов, поднимаясь со своего места. — Что эта шпионка делает в зале заседаний высшего руководства фирмы? Охрана!

— Отставить охрану, — свинцово-тяжело, с вибрирующей в голосе властной силой отчеканил Кирилл, выходя вперед. Мужчина окинул присутствующих жестким взглядом своих пронзительных черных глаз. — Перед вами — новый официальный

финансовый директор холдинга "Apex"

. Кандидатура Вероники Сергеевны утверждена мажоритарными акционерами и независимым аудитом в Лондоне. Кристина Лазарева, как вы знаете, сейчас находится под следствием за промышленный шпионаж, и именно Вероника спасла наши активы от полного краха, выявив реального виновника.

Кирилл подошел к Веронике, и его большая, горячая ладонь уверенно и открыто легла на ее талию перед всеми присутствующими. Никаких тайн, никакого формата тайных любовников.

— И самое главное, — Кирилл перевел взгляд прямо на отца, и на его губах появилась жесткая, триумфальная улыбка. — Вероника — мой официальный и полноправный партнер. Во всем бизнесе холдинга. И в моей личной жизни. Любые указания, которые исходят от нее, имеют такую же силу, как и мои приказы. Прошу любить и жаловать.

Вероника сделала шаг вперед, мягко освободившись от его руки, и уверенно положила на мраморный стол заседаний планшет с новой финансовой стратегией компании. Она посмотрела на ошарашенных директоров и спокойно, с ледяным профессионализмом произнесла:

— Доброе утро, господа. Предлагаю не терять времени и сразу перейти к оптимизации нашего бюджета на следующий квартал. Присаживайтесь.

Андрей Воронцов медленно опустился обратно в кресло, тяжело дыша от ярости, но понимая, что сын полностью переиграл его, задействовав все рычаги влияния. Вероника вернулась в холдинг не как бесправная подопечная для выполнения чужих прихотей — она вернулась как настоящая королева этой империи, заняв свое законное место рядом со своим кудрявым, властным мужчиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Атмосфера в главном офисе холдинга «Apex» накалилась до предела ближе к вечеру. Как только иностранные инвесторы покинули этаж, Андрей Воронцов вызвал сына в свой личный кабинет. Вероника осталась в приемной, но толстые дубовые двери не могли полностью заглушить тяжелый, рокочущий голос генерального директора.

— Ты совсем потерял разум из-за этой девки, Кирилл! — Андрей в ярости грохнул тростью по полу. — Финансовый директор? Партнер?! Ты выставил меня дураком перед советом! Я строил эту империю тридцать лет не для того, чтобы какая-то провинциальная выскочка управляла нашими потоками!

Кирилл стоял у окна, скрестив руки на груди. Его темные кудри были слегка растрепаны, но лицо оставалось абсолютно спокойным, высеченным из мрамора. В его пронзительных черных глазах горел холодный, непреклонный огонь.

— Вероника — лучший аналитик, которого видела эта компания, отец. И она — моя женщина. Тебе придется это принять, — свинцово-тяжело отчеканил он.

— Принять?! — Андрей Воронцов горько и зло рассмеялся. — Никогда. Я даю тебе двадцать четыре часа. Либо ты аннулируешь ее контракт и вышвыриваешь ее из своей жизни, либо я созываю внеочередное собрание акционеров. Я лишу тебя должности первого заместителя, заблокирую твои счета и полностью вычеркну из завещания. Ты останешься никем, Кирилл. Ты потеряешь всё.

Кирилл медленно повернулся к отцу. На его губах появилась жесткая, презрительная улыбка властного парня, который больше не боялся угроз. Он подошел к столу генерального директора, не торопясь достал из кармана золотой пропуск холдинга, именную печать и связку ключей от служебного представительского автомобиля. С глухим стуком он швырнул всё это прямо на полированное дерево перед отцом.

— Забирай, — тихо, но с пугающей силой произнес Кирилл. — Забирай свои кресла, акции и наследство, отец. Если цена твоей империи — это отказ от женщины, которую я люблю, то мне не нужно ни одного цента из твоего кармана. Мы с Вероникой построим собственную компанию с нуля, и поверь мне, через год «Apex» будет умолять нас о слиянии, чтобы не обанкротиться. Всего доброго.

Он развернулся и стремительным шагом вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Андрей Воронцов остался сидеть в кресле, бледный от шока, глядя на брошенные ключи. Он впервые осознал, что его властный сын вырос и готов разрушить весь мир ради своей хрупкой, но гордой Вероники.

В приемной Кирилл подошел к Веронике, которая слышала последние слова. Ее карие глаза блестели от подступающих слез, но это были слезы гордости и любви. Кирилл мягко перехватил ее за талию, прижимая к своей мощной груди, и запустил пальцы в ее волосы.

— Ты правда готова уйти со мной в никуда? — тихо спросил он, глядя ей прямо в душу.

— С тобой — хоть на край света, — прошептала Вероника, крепко обнимая его за шею. Барьеры рухнули окончательно. Теперь они были единым целым против всего мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

Остров Санторини встретил их оглушительным стрекотом цикад, соленым ветром и густым, пряным ароматом цветущих бугенвиллей. Ультиматум Андрея Воронцова разбился о ледяную стену их общего упрямства: старик, осознав, что Кирилл действительно готов уйти и забрать с собой ключевых инвесторов, в последний момент дал заднюю и взял временную паузу. Воспользовавшись этим затишьем, Кирилл заблокировал рабочие телефоны, арендовал частный джет и увз Веронику подальше от душного московского офиса, бесконечных графиков и сплетен.

Их уединенная вилла, высеченная прямо в белоснежной скале над лазурной бездной Эгейского моря, казалась краем земли. Здесь не было правил холдинга «Apex». Существовали только они двое.

Ближе к полуночи жара сменилась приятной, обволакивающей прохладой. Вероника стояла на просторной открытой террасе у самого края бассейна, границы которого визуально сливались с темным ночным морем. На ней был лишь легкий, почти прозрачный шелковый халат глубокого изумрудного цвета. Она смотрела на лунную дорожку, дрожащую на воде, и вдыхала теплый воздух, чувствуя, как изголодавшаяся по покою душа наконец исцеляется.

Тихий шелест шагов заставил ее сердце пропустить знакомый, сладостный удар.

Кирилл подошел со спины, окутывая ее своим мощным мужским жаром и едва уловимым, горьковатым ароматом дорогого парфюма. Он был полностью обнажен, если не считать свободных льняных брюк. Его темные густые кудри, растрепанные соленым морским бризом, мягко коснулись ее обнаженного плеча, когда он наклонился и прижался губами к ее шее. Вероника шумно выдохнула, откидывая голову на его крепкую грудь.

— О чем ты думаешь, маленькая моя? — хрипло, с той самой бархатистой глубиной, от которой внутри всё плавилось, спросил он. Его большие, горячие ладони легли на ее талию, медленно развязывая шелковый пояс халата.

— О том, что это кажется сном, — тихо ответила Вероника, разворачиваясь в его руках и заглядывая в его пронзительные черные глаза. В полумраке греческой ночи они казались бездонными, и в них больше не было холодного контроля — только первобытная, сжигающая одержимость своей женщиной.

— Это не сон. Ты моя, — свинцово-тяжело, как клятву, произнес Кирилл.

С тихим шорохом шелк халата соскользнул с ее плеч на каменный пол террасы, оставляя ее абсолютно обнаженной под серебряным светом луны. Кирилл замер на секунду, хищным, собственническим взглядом сканируя каждый изгиб ее хрупкого тела. В его глазах полыхнул такой яростный голод, что у Вероники перехватило дыхание. Он подхватил ее на руки с той же легкостью, с какой когда-то уносил из переговорной, и вместе с ней шагнул в теплую, подсвеченную изнутри воду бассейна.

Вода с плеском сомкнулась над ними, даря обманчивую прохладу. Кирилл прижал ее спиной к бортику бассейна, полностью блокируя своим массивным телом. Его руки, скользящие по ее мокрой коже, оставляли за собой шлейф обжигающего огня. Он впился в ее губы жадным, глубоким и невероятно горячим поцелуем, выпивая ее стоны без остатка. Вероника полностью потеряла связь с реальностью, отчаянно запуская пальцы в его мокрые, жесткие кудри и теснее прижимаясь к его жесткому, тренированному торсу.

Он приподнял ее за бедра, заставляя обвить его талию ногами. Вода мягко покачивала их тела, но ритм, который задал Кирилл, был далек от спокойствия. Мужчина зафиксировал ее лицо своими крупными ладонями, заставляя смотреть прямо на него.

— Посмотри на меня, Вероника. Скажи, что ты принадлежишь мне. Не по контракту. Не из-за денег.

— Я твоя, Кирилл... Только твоя, — выдохнула она прямо ему в губы, сгорая от нетерпения.

Одним мощным, точным и глубоким движением он полностью заполнил ее собой. Вероника громко, откровенно вскрикнула, запрокинув голову к звездному небу, и ее стон эхом разнесся над спящей бухтой. Кирилл двигался внутри нее в жестком, первобытном ритме, властно подчиняя ее тело своим желаниям, но при этом сам сгорал в этом огне, отдавая ей все свои силы. Вода вокруг них бурлила и выплескивалась за бортики, а их безумная страсть, свободная от офисных оков, достигала своего пика под аккомпанемент шума прибоя. Это было искупление и абсолютный триумф любви равных, свободных людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33

Осенняя Москва встретила вернувшихся из Греции влюбленных шумом делового квартала, но теперь этот ритм больше не пугал Веронику. Она прочно заняла свое место в холдинге «Apex» в качестве финансового директора. Война с отцом Кирилла сошла на нет: старший Воронцов, увидев колоссальный рост показателей под ее руководством, был вынужден признать поражение.

Конец сентября ознаменовался главным событием финансового года — Международным экономическим форумом. Огромный конгресс-холл сверкал стеклом, неоновыми вывесками и вспышками сотен камер. Здесь собралась вся бизнес-элита, ведущие инвесторы и журналисты крупнейших мировых изданий.

Кирилл должен был выступать с ключевым докладом о новой инвестиционной стратегии холдинга. Когда объявили его выход, зал взорвался аплодисментами. Кирилл уверенно поднялся на сцену. Он выглядел безупречно, как истинный триумфатор: строгий черный смокинг сидел на его атлетичной фигуре как влитой, а густые темные кудри были аккуратно уложены, хотя несколько прядей бунтарски падали на лоб. От него веяло сокрушительной, властной мужской силой, которая держала в напряжении весь многотысячный зал.

Вероника сидела в первом ряду VIP-зоны, одетая в элегантное вечернее платье в пол из плотного шелка изумрудного цвета. Она с гордостью и нежностью смотрела на мужчину, который когда-то казался ей ледяным демоном.

Кирилл говорил жестко, четко, оперируя цифрами и фактами. Но на середине доклада он внезапно замолчал. В зале повисла оглушительная тишина. Мужчина отложил кликер для презентаций в сторону, подошел к самому краю сцены и перевел свой тяжелый, пронзительный взгляд черных глаз прямо на Веронику. В этих глазах больше не было расчетливого топ-менеджера. Там горело чистое, глубокое и абсолютно открытое чувство.

— Сегодня я должен был говорить только о капитале и цифрах, — его низкий, бархатистый голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по залу, заставляя сердца присутствующих замереть. — Но бизнес не имеет смысла, если в нем нет души. Человек, который полностью перевернул мою жизнь, научил меня любить и заставил усмирить мою гордость, сейчас сидит в этом зале.

Кирилл протянул руку в сторону первого ряда. Сотни камер и софитов мгновенно развернулись, направляя лучи света на ошеломленную Веронику. Ее сердце ухнуло куда-то вниз, а дыхание перехватило.

— Вероника Сергеевна, прошу вас, поднимитесь ко мне, — вкрадчиво, но с непреклонной властностью произнес он.

На ватных ногах, под прицелом сотен объективов и шепот зала, Вероника поднялась по ступеням на сцену. Кирилл сделал шаг навстречу, бережно перехватил ее за талию и прижал к своей широкой груди. На глазах у всего финансового мира, перед объективами прямых трансляций, этот гордый, властный парень, который никогда ни перед кем не преклонялся, медленно опустился на одно колено.

Запуская свободную ладонь в свои кудри от непривычного, бьющего через край волнения, Кирилл достал из кармана смокинга бархатную коробочку. Внутри нее в лучах софитов ослепительно сверкало кольцо с безупречным редким бриллиантом.

— Ты пришла в мой офис как ассистент, но стала хозяйкой моего сердца, — хрипло, глядя ей прямо в душу своими потемневшими глазами, произнес он. — Я больше не хочу никаких контрактов, кроме одного. Вероника, ты станешь моей женой?

В зале заседаний воцарилась секундная, звенящая тишина, которая сменилась оглушительным взрывом аплодисментов. Отец Кирилла, сидевший в VIP-ложе, медленно поднялся и первым начал хлопать, признавая окончательную победу сына.

Вероника смотрела на Кирилла сквозь пелену горячих слез счастья. Больше не было боли, сомнений и тайн. Перед ней на коленях стоял мужчина ее жизни.

— Да, — громко и уверенно ответила она.

Кирилл резко поднялся, надел кольцо на ее дрожащий пальчик, подхватил ее на руки и впился в ее губы жадным, безумно страстным поцелуем прямо под прицелом сотен камер. Вспышки фотографов слились в сплошную стену света, фиксируя этот абсолютный, грандиозный триумф их любви перед всем миром.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34

День их бракосочетания должен был стать триумфом, но для одного человека он превратился в повод для последней, отчаянной мести.

Кристина Лазарева

, чей мир был разрушен Кириллом, дожидалась суда под подпиской о невыезде. Ненависть и зависть окончательно лишили её рассудка. Понимая, что терять ей больше нечего, она наняла людей из сомнительных структур, чтобы устроить «случайную» автомобильную аварию для свадебного кортежа Вероники по дороге к загородной усадьбе.

Однако Кирилл, наученный горьким опытом прошлого, больше не совершал ошибок. Он давно держал Кристину под круглосуточным негласным наблюдением своей личной службы безопасности. Как только нанятые ею исполнители попытались занять позиции на трассе, перехват был осуществлен мгновенно.

За два часа до начала церемонии Кирилл лично приехал к заброшенному складскому терминалу, где оперативники зажали исполнителей и саму Кристину, приехавшую контролировать процесс.

Мужчина вошел в сырое помещение уверенным шагом, шурша полами черного пальто, наброшенного поверх свадебного смокинга. Его темные кудри были безупречно уложены, а в пронзительных черных eyes застыла пугающая, свинцовая смерть. Кристина, зажатая в углу охранниками, закричала, увидев его:

— Ты не женишься на ней! Она ничтожество! Это я должна быть там!

Кирилл остановился в паре шагов от нее, даже не пошевелившись. Его лицо казалось высеченным из камня.

— Твоя игра окончена, Кристина. Ты думала, я позволю тебе хотя бы тень отбросить на мою женщину? — тихо, со смертоносной вибрацией в голосе произнес он. — Материалы по подготовке этого нападения уже у следователя. Твоя подписка аннулирована. Прямо отсюда ты поедешь в следственный изолятор. До конца дней ты будешь помнить, что трогать Веронику — значит иметь дело со мной.

Он развернулся и ушел, не оборачиваясь на ее истеричные крики и щелчки наручников наручников прибывшей полиции. Кирилл лично ликвидировал угрозу, оберегая покой своей невесты.

Сама церемония в подмосковной усадьбе прошла идеально. Утопающий в белых розах алтарь, сотни восторженных гостей и Вероника, идущая к нему в роскошном, лаконичном платье из тяжелого атласа. Когда они обменялись кольцами, Кирилл прижал ее к себе так крепко, словно защищал от всего мира.

А ночью, в их элитном номере для новобрачных, барьеры рухнули в последний раз. Это была их

первая брачная ночь

, наполненная невероятным жаром, нежностью и абсолютным обладанием равных людей, где Кирилл целовал каждый сантиметр её кожи в лепестках роз, вымаливая прощение за всё и доказывая свою бесконечную любовь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35

Прошло два года. Холдинг «Apex» под совместным руководством Кирилла и Вероники достиг пика своего процветания, став безоговорочным лидером финансового сектора. Война амбиций и прошлые обиды окончательно превратились в пыль, уступив место абсолютному доверию и нерушимому союзу двух равных, сильных личностей.

Был поздний пятничный вечер. Огромный офис тридцать четвертого этажа уже опустел, и только в кабинете генерального директора все еще горел мягкий, приглушенный свет. За панорамным окном расстилалась залитая огнями огней осенняя Москва.

Кирилл сидел в своем глубоком кожаном кресле, уставший после тяжелой недели переговоров. Его пиджак висел на вешалке, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны. Он задумчиво смотрел на город, когда дверь кабинета тихо открылась.

Вероника вошла без шума, грациозно ступая на высоких шпильках. На ней было элегантное изумрудное платье, мягко подчеркивающее плавные изгибы ее фигуры. Она подошла к нему со спины и нежно положила руки на его широкие плечи. Кирилл мгновенно расслабился, накрывая ее ладони своими горячими, крупными руками. От нее исходил тот самый, ставший для него родным аромат лаванды и чистоты.

Девушка обошла кресло, закрыла дверь кабинета на замок и с тихим, кокетливым вздохом опустилась к нему на колени. Кирилл тут же собственнически прижал ее к своей мощной груди, утыкаясь носом в ее шею и шумно вдыхая ее запах.

— Ты засиделся, господин директор, — ласково прошептала Вероника.

Она протянула руку и принялась медленно, нежно перебирать его густые, непослушные темные кудри, которые пружинили под ее пальцами. Этот кудрявый властный парень, когда-то казавшийся ей недосягаемым деспотом, сейчас смотрел на нее с такой бесконечной, преданной любовью, что у нее сладко сжималось сердце.

— Я ждал тебя, маленькая моя, — хрипло отозвался Кирилл, и его пронзительные черные глаза потемнели от вспыхнувшего внутри нежного жара. Он перехватил ее за талию, притягивая еще ближе. — Нам пора домой. Я соскучился.

Вероника загадочно улыбнулась, не переставая перебирать его жесткие волосы. Ее пальцы слегка подрагивали от волнения.

— Домой мы поедем чуть позже. Сначала я должна сдать тебе один очень важный, самый главный наш проект.

Кирилл удивленно приподнял бровь:

— Проект? В пятницу ночью? И каков его статус?

Вероника наклонилась к его уху, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептала:

— Статус — положительный. Двадцать шесть дней развития. У нас будет ребенок, Кирилл.

Мужчина на мгновение замер, словно не веря своим ушам. Властный топ-менеджер, который просчитывал миллионные сделки за секунды, сейчас просто онемел от оглушительного, первобытного счастья. Он резко отстранился, заглядывая в ее сияющие карие глаза, и увидел в них подтверждение — легкие слезы радости.

— Вероника... — выдохнул он, и его голос сорвался.

В ту же секунду Кирилл перехватил ее губы страстным, глубоким и невероятно нежным поцелуем, в который вложил всю свою душу. Он держал ее так бережно, словно она была величайшим сокровищем во Вселенной. Их долгий путь от издевательских поручений и офисных войн до этого кабинета завершился абсолютным хэппи-эндом. За окном сиял огромный город, а здесь, в полумраке тридцать четвертого этажа, двое равных и счастливых людей праздновали триумф своей любви, которая больше никогда не кончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец