Секс в большом офисе aka Секс рассказы

Глава 1

Субботний рассвет встретил спальный район затяжным, унылым дождем, который крупными каплями колотил по стеклам старой пятиэтажки. В маленькой однушке

Валерии Колесниковой

стояла звенящая, восхитительная тишина. Лера лениво переминалась с ноги на ногу у кухонного окна, грея ладони о кружку с горячим кофе. На ней был шелковый халатик цвета спелой вишни, который при каждом движении соблазнительно распахивался, обнажая дорогое алое кружево и тонкие черные чулки.

Лера обожала красивую жизнь, умопомрачительные шпильки, брендовые шмотки и то невероятное ощущение, которое дарила ей собственная внешность. В свои двадцать семь лет она выглядела как ожившая куколка с обложки глянца, но при этом упрямо работала рядовым бухгалтером в гигантской корпорации «Град-Инвест». Лера регулярно путала цифры в документах, совершала эпические косяки в отчетах и забывала прикреплять файлы к письмам, но её сногсшибательный вид творил чудеса — такой красотке прощали абсолютно всё.

Эта однушка, подаренная родителями на восемнадцатилетие, осталась её единственным островком безопасности. Девять лет назад, когда отец и мать погибли в страшной аварии, Лера осталась совсем одна. Именно тогда она твердо решила: сказок не бывает, а мужчины — это просто удобный инструмент для получения подарков и ярких эмоций. Копить обиды и верить в вечную любовь она не собиралась.

Резкий, требовательный звонок в дверь буквально разорвал тишину прихожей. Лера вздохнула, поправила пояс халатика и пошла открывать, прекрасно зная, кто решил нарушить её уединение.

На пороге с кучей сумок, детскими колясками и бесконечным капризным шумом возникли её школьные подруги — Алина и Катя. Обе давно выскочили замуж, увязли в быту и теперь с каким-то странным упорством пытались переделать Леру под свой формат счастья.

— Ну и глухомань у тебя здесь, Колесникова! — Алина с ходу прошагала на кухню, усаживая своего кричащего сына на стул. — Твой двор — это просто филиал тоски. Мы решили тебя проведать, а то ты совсем зарылась в свои отчеты.

— Привет, девчонки, — Лера лениво улыбнулась, расставляя на столе чашки. — Чай будете?

— Будем, конечно, — Катя вздохнула, доставая детские бутылочки. Она смерила Леру долгим, полным жалости взглядом. — Лер, ну посмотри на себя. Тебе уже двадцать семь лет! Время летит, часики тикают, скоро тридцать! В нашем возрасте глупо сидеть одной в этой панельке. Пора бы уже снизить планку, найти мужа, ребенка родить... А то так и останешься старой девой со своими балансами. Да кому ты потом нужна будешь в этом городе? Поздно уже перебирать!

Этот бурный поток нотаций вызвал у Леры лишь дерзкую, уверенную ухмылку. Упрямая гордость и полное удовлетворение своей жизнью подсказали ей отличный ответ.

— А мне одной хорошо, — отрезала Лера, бросая на подруг прямой взгляд из-под пушистых ресниц. Она сделала медленный глоток кофе, сохраняя абсолютное спокойствие. — У меня есть своя квартира, роскошные шмотки, отличная зарплата и полная свобода от чужого вранья. Ваша семейная жизнь с вечной нехваткой денег, капризами мужей и стиркой подгузников — это просто ловушка. Мужчины слишком ненадежны, сегодня они обещают золотые горы, а завтра уходят. Меня мой образ жизни устраивает на все сто процентов. Так что оставьте свои советы при себе, девчонки.

Подруги лишь сочувственно вздохнули и переглянулись, абсолютно уверенные, что Лера просто прячет свою душевную боль. Они понятия не имели, что она действительно живет в свое удовольствие.

Уже вечером, когда гости наконец уехали, Лера крутилась перед зеркалом, собираясь на закрытый, грандиозный корпоратив в честь юбилея холдинга. Облегающее черное платье с открытой спиной идеально подчеркивало её изящную фигуру, а темные волосы были собраны в высокий хвост. На её сочных губах горела алая помада. Она шла туда исключительно ради бесплатного шампанского и фуршета, даже не подозревая, что этот вечер взорвет её жизнь. Ведь в главном вип-зале ресторана её уже ждал

Александр Громов

— владелец всей корпорации, опасный, влиятельный мужчина, чей жесткий взор держал в страхе весь сороковой этаж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Шумный, роскошный зал ресторана гудел сотнями восторженных голосов. Огромные хрустальные люстры заливали пространство слепящим светом, а басы дорогой акустики сокрушительным ритмом вибрировали прямо в груди. Лера стояла у барной стойки, лениво покачивая в пальцах высокий бокал со сверкающим шампанским. Алкоголь уже приятно шумел в голове, размывая любые запреты и разжигая внутри нее азартный, дерзкий огонек. Черное платье с открытой спиной сидело как влитое, а глубокий разрез на бедре при каждом движении кокетливо приоткрывал кружевную резинку чулка. Она знала, что прямо сейчас на нее заглядывается добрая половина мужской половины холдинга, но её взгляд упрямо возвращался к вип-ложе на втором ярусе.

Там, вальяжно откинувшись на кожаный диван, сидел сам Александр Громов. Владелец «Град-Инвеста». Опасный, невероятно притягательный мужчина, один вид которого обычно заставлял бухгалтерию испуганно шептаться по углам. Но Лера не собиралась бояться. Разговоры подруг про возраст и часики до сих пор вызывали внутри неё глухой бунт. Ей захотелось поиграть по-крупному, взять от этой ночи максимум и доказать самой себе, что она способна подчинить своей красоте даже этого ледяного короля.

Лера сделала глубокий вдох, упрямо вздернула подбородок и, плавно покачивая бедрами на умопомрачительных шпильках, направилась прямиком к лестнице на второй ярус, полностью уничтожая рабочую дистанцию.

Когда она вошла в полумрак вип-зоны, Громов как раз разговаривал с кем-то из акционеров. Стоило Лере остановиться у края его стола, как мужчина замолчал на полуслове. Его темные, проницательные глаза намертво приковали к месту её фигуру, сканируя и алые губы, и обнаженные плечи, и дерзкий вызов в глазах.

— Александр Игоревич, — лера приглушенно, с легкой хрипотцой выдохнула его имя, делая шаг еще ближе и ломя все границы приличий. Она лениво поправила высокий хвост, заставив шелк платья натянуться на груди. — Вы так скучаете на собственном празднике. Проверяете бланки отчетов в уме? Или вам просто некому составить достойную компанию?

Собеседник Громова испуганно округлил глаза, спешно пробормотал извинения и испарился из ложи за секунду. В зоне воцарилась звенящая, парализованная тишина. Громов медленно поднялся во весь рост, его сильный силуэт полностью перекрыл свет ламп, а на скулах отчетливо заиграли желваки от подступившего бешеного напряжения.

— Колесникова, ты понимаешь, с кем разговариваешь? — низким, бархатным и опасно тихим голосом спросил Громов, делая шаг навстречу. В его взоре вспыхнул дикий инстинкт хищника. — Ты перебрала лишнего или просто потеряла страх?

— Я просто умею брать то, что хочу, — Лера открыто, умопомрачительно улыбнулась ему прямо в лицо.

Она смело, без единого намека на ложную скромность протянула руку и тонкими пальчиками с идеальным алым маникюром медленно провела по лацкану его дорогого пиджака вниз, замирая у верхней пуговицы рубашки. Бешеное внутреннее тепло его тела мгновенно обожгло её ладонь. Она прикусила пухлую губу, глядя на него снизу вверх из-под пушистых ресниц.

— И чего же ты хочешь, куколка? — Громов резко перехватил её запястье, и его железная хватка заставила Леру судорожно вздохнуть. Он притянул её к себе в упор, ломя остатки воздуха между ними.

— Узнать, так ли вы строги за закрытыми дверями, как на сороковом этаже, — жарко прошептала Лера, не сводя взгляда с его губ.

Громов больше не произнес ни единого слова. Его лицо потемнело от хлынувшей лавины желания. Он жестко увлек её за собой вглубь коридора, рванул на себя тяжелую дверь своего личного кабинета и с грохотом захлокнул её, блокируя замок. Ловушка запредельной страсти захлопнулась намертво, и Лера сама шагнула в этот огонь, готовая сгореть в его руках дотла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Тяжелая дверь кабинета закрылась с плотным, глухим щелчком, мгновенно отсекая оглушительный рокот ресторанного зала. Внутри воцарилась густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Пространство освещалось лишь слабым отсветом огромных окон, за которыми простирался раскинувшийся внизу ночной город, залитый миллионами огней.

Лера плавно отступила на шаг назад, освобождая свое запястье из его хватки. В её глазах, подернутых хмельной пеленой, не было ни капли испуга — только чистый, концентрированный азарт. Шпильки тихо стукнули по паркету, когда она лениво оперлась спиной о край массивного стола из темного дерева. Шелк черного платья скользнул по бедрам, и глубокий разрез снова предательски обнажил кружевную резинку чулка.

— Ну и что дальше, Александр Игоревич? — протянула она, и её голос прозвучал удивительно мягко, с легкой, манящей хрипотцой. — Вы заперли меня здесь, чтобы объявить выговор за нарушение субординации?

Громов стоял в паре шагов от неё, не снимая пиджака. Его сильный силуэт казался огромным в полумраке комнаты. Он не сводил с неё потемневшего, тяжелого взгляда, а на его скулах отчетливо проступали жесткие желваки. Мужчина молчал, но это безмолвие было красноречивее любых слов — внутри него явно боролись остатки железного самообладания и лавина первобытного желания, которую эта блондинка так легко расшевелила.

Лера открыто, кокетливо улыбнулась. Ей безумно нравилась эта власть над человеком, перед которым трепетал весь их этаж. Она медленно подняла руки, тонкими пальцами вытянула шпильку из своих волос, позволяя густым светлым локонам рассыпаться по обнаженным плечам.

— Или вы боитесь признать, что обычный бухгалтер из второго сектора может нарушить ваш идеальный баланс? — прошептала она, ломя всю рабочую дистанцию.

Лера плавно качнулась вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Она сделала это так грациозно, что Громов даже не успел отстраниться. Её ладони, теплые и мягкие, уверенно легли ему на грудь, ощущая, как бешено и тяжело стучит его сердце под тонкой тканью рубашки. Она повела пальцами выше, медленно расстегивая верхнюю пуговицу его воротника, затем вторую, намеренно задевая ногтями его горячую кожу.

Громов судорожно выдохнул, и его пальцы с силой сжались на её талии, притягивая девушку к себе так плотно, что между ними не осталось воздуха.

— Колесникова, ты с огнем играешь, — его низкий, бархатный голос вибрировал от сдерживаемой ярости и страсти. — Ты хоть понимаешь, что я сделаю с тобой через минуту? Ты завтра сгоришь от стыда, когда придешь на работу.

— Я никогда ни о чем не жалею, Саша, — жарко выдохнула Лера прямо ему в губы, впервые назвав его по имени и полностью стирая любые границы.

Она приподнялась на носочках, упрямо вздернула подбородок и сама потянулась к его лицу. Её алые губы коснулись его губ — сначала дразняще, легко, едва ощутимо, а затем с такой безумной, требовательной силой, что у Громова окончательно сорвало все тормоза.

Мужчина глухо рыкнул, ломя её последнее сопротивление. Его поцелуй стал голодным, собственническим, он буквально впился в её рот, заставляя Леру сладостно застонать. Его сильные руки грубо скользнули по её открытой спине, сминая шелк платья, опустились ниже и приподняли её, усаживая прямо на край деревянного стола. Стопка каких-то бланков и папок со шуршанием полетела на пол, но им обоим было абсолютно наплевать на это.

Лера обвила его шею руками, запуская пальцы в его короткие темные волосы, и полностью отдалась этому буйству чувств. Громов рывком потянул вверх подол её платья, его горячая ладонь обожгла её бедро, поднимаясь к кружевному белью и натыкаясь на подвязки чулок. Вся её выверенная жизнь, все разговоры подруг и страхи перед будущим сгорели в эту секунду дотла. В полумраке кабинета, под мерный шум дождя за стеклом, они растворились в этой сумасшедшей страсти, перешагивая через любые запреты и запретные правила.

Когда всё закончилось, Лера лежала на широком кожаном диване, тяжело дыша и глядя на блеклые блики света на потолке. Громов сидел рядом, застегивая рубашку, его лицо снова становилось непроницаемым, но в глубине серых глаз всё еще тлели угли недавнего пожара. Ловушка этой ночи захлопнулась, и Лера, поправляя растрепанные волосы, отчетливо понимала, что их привычный офисный мир разрушен до основания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Резкий, пронзительный звук уведомления на мобильном телефоне заставил Леру судорожно вздрогнуть. Она сидела за своим рабочим столом в общем отделе бухгалтерии на двенадцатом этаже, тупо уставившись в монитор с открытыми таблицами. Был полдень понедельника. После той сумасшедшей ночи на корпоративе и поспешного субботнего побега из его кабинета, Лера чувствовала себя так, словно её переехал каток. Тело до сих пор помнило каждое жесткое прикосновение Громова, а на бедрах под плотной тканью строгой юбки-карандаша, казалось, всё еще горели следы его сильных пальцев.

Лера сглотнула, с трудом переводя дыхание, и дрожащей рукой взяла смартфон. На экране высветилось банковское сообщение о зачислении средств. Она вчиталась в цифры, и её дыхание мгновенно перехватило.

На её счет пришла баснословная, сумасшедшая сумма с шестью нулями. В графе «назначение платежа» сухо значилось:

«Единовременное поощрение за особые достижения»

.

— Ничего себе... — Лера оцепенела, её пухлые губы удивленно приоткрылись, а сердце устроило бешеный разнос в груди.

Ловушка его собственнического пафоса сработала сокрушительным импульсом. Громов не просто прислал деньги — он буквально швырнул ей этот бонус как плату за её дерзость, ломя все границы профессиональной этики.

— Колесникова! Ты тут? — в отдел, громко цокая каблуками, влетела начальница сектора учета, держа в руках стопку новых документов. Её лицо выражало крайнее, яростное замешательство, а глаза завистливо сузились. — Собирай свои вещи. Срочно. Пришел официальный приказ за личной подписью генерального. Тебя переводят на сороковой этаж. Личным старшим аудитором в приемную Громова.

В бухгалтерии в ту же секунду воцарилась парализованная, звенящая тишина. Десятки сотрудниц за соседними столами намертво приковали свои взгляды к Лере. По кабинету мгновенно пронесся глухой, ядовитый шёпот. Завистливые коллеги начали открыто переглядываться, фиксируя этот сокрушительный карьерный взлет.

— Перевод?.. — прерывистым шёпотом переспросила Лера, чувствуя, как упрямая гордость куколки и страх перед его контролем устраивают внутри неё жесткий спор. — Но я не подавала никаких заявлений...

— Громову плевать на твои заявления, Колесникова, — язвительно отрезала начальница, швыряя бланки приказа ей на стол. — Живее давай. Коробку бери и на лифте наверх. Тебя там уже ждут. Весь холдинг теперь только о тебе и гудит. Интересно, какие такие «особые достижения» ты показала Александру Игоревичу на корпоративе?

Лера ничего не ответила. Она упрямо вздернула подбородок, медленно поднялась со стула и начала собирать свои личные вещи. Вся её былая серая, безопасная жизнь в спальном районе официально разлетелась в щепки. Владлен Ардов... нет, Александр Громов включил своего внутреннего хищника и начал охоту по своим собственным, беспощадным правилам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Огромный зеркальный лифт плавно скользил вверх, отсчитывая этажи один за другим. Скоростной подъем приятно закладывал уши, но Лера лишь с легкой, ленивой улыбкой рассматривала свое безупречное отражение в зеркальных панелях кабины. Смартфон в её сумочке всё еще хранил сообщение о зачислении баснословной, сумасшедшей суммы с шестью нулями, и возражать против таких денег Лера даже не думала. Она слишком сильно любила красивую жизнь, роскошь, дорогие брендовые вещи, шелковые платья и умопомрачительные шпильки, чтобы разыгрывать из себя оскорбленную невинность или строить из себя недотрогу. Получить столь щедрое и весомое поощрение за «особые достижения» от самого владельца холдинга было чертовски приятно, а вынужденный, внезапный перевод на сороковой этаж казался Лере весьма забавным, многообещающим и интригующим событием.

На самом верху двери лифта разошлись в стороны с тихим, едва слышным шелестом. Лера сделала глубокий вдох, упрямо вздернула аккуратный подбородок и уверенно, от бедра шагнула на сверкающий глянцевый паркет просторной приемной. Здесь абсолютно всё было пропитано пафосом и огромными деньгами: панорамные окна во всю стену, открывающие головокружительный вид на утопающий в дневной дымке мегаполис, дорогая дизайнерская мебель из натуральной кожи и тяжелое, почти осязаемое присутствие хозяина этой финансовой империи.

За огромным столом ресепшена сидела Кристина — старший секретарь сорокового этажа, безупречно уложенная брюнетка с высокомерным и цепким взглядом. Стоило Лере подойти ближе, как Кристина медленно, с явным пренебрежением опустила глаза на её облегающую черную юбку-карандаш, и её тонкие губы тут же искривились в ядовитой, издевательской ухмылке. Слухи в коллективе, как Лера и ожидала, распространялись со скоростью лесного пожара — весь их отдел бухгалтерии на двенадцатом этаже уже исходил желчью и ядом, бурно обсуждая её мгновенный и необъяснимый взлет.

— А, Колесникова, явилась наконец-то, — протянула Кристина, даже не пытась скрыть своего презрения и зависти. — Пришла обживать новые территории? Александр Игоревич у себя. Он ждет тебя с отчетами по филиалам. И да... постарайся в этот раз не путать цифры в документах, здесь Громов за косяки увольняет без лишних разговоров и выходного пособия. Хотя, судя по твоей внезапной космической премии, у тебя свои, особые методы работы над ошибками. За какие такие красивые глаза тебе привалило такое счастье, а?

Лера почувствовала, как в ней просыпается азартный, дерзкий огонек. Подобные шпильки её ни капли не задевали — она слишком хорошо знала цену своей внешности. Она лишь открыто, ослепительно улыбнулась, кокетливо поправила идеальный светлый локон у лица и бархатным, дразнящим тоном ответила:

— Не переживай о моих методах и моих премиях, Кристина. Лучше следи за собственным расписанием и вовремя подавай шефу кофе, а то с такой внимательностью скоро сама отправишься на двенадцатый этаж перебирать архивные бланки. Проверяй бумаги, пока я добрая.

Не дожидаясь ответа испуганно округлившей глаза секретарши, Лера решительно повернулась на шпильках, подошла к массивной дубовой двери кабинета генерального директора и, мягко толкнув её от себя, уверенно зашла внутрь, плотно закрыв за собой створку.

Кабинет Громова встретил её абсолютной тишиной и приятной прохладой кондиционеров. Александр сидел за своим колоссальным рабочим столом из темного лакированного дерева, заваленным папками. На нём был безупречный серый костюм, идеально подчеркивающий его широкие, мощные плечи, но верхняя пуговица белоснежной рубашки была расстегнута, а дорогой галстук слегка ослаблен. Он сосредоточенно хмурился, вчитываясь в документы на экране планшета. Его лицо казалось бледным и немного осунувшимся от тяжелой рабочей недели, а на мужественных скулах отчетливо проступали жесткие, напряженные желваки. Мужчина выглядел невероятно уставшим, и вокруг него буквально вибрировало бешеное внутреннее напряжение, готовое в любой момент сорваться сокрушительным взрывом.

Стоило двери закрыться на замок, как он медленно поднял голову. Его темные, проницательные глаза намертво приковали Леру к месту, сканируя её вызывающий наряд, алые губы и тонкую кружевную резинку чулка, соблазнительно мелькнувшую в высоком разрезе строгой юбки.

Лера плавно, покачивая бедрами на умопомрачительных каблуках, сделала несколько неторопливых шагов вперед, полностью уничтожая рабочую дистанцию. Она мягко обогнула массивный стол, оставив свои папки на самом краю, и подошла к его кожаному креслу в упор. От Громова пахло дорогим табаком, терпким парфюмом и тем самым манящим мужским теплом, от которого внутри у неё всё сладостно замирало, а сердце устраивало безумный разнос.

Вместо того чтобы оправдываться, обсуждать свой перевод или разыгрывать скромность, Лера медленно, с кошачьей грацией опустилась на колени прямо перед ним на дорогой лакированный паркет. Шелк её платья под юбкой тихо зашуршал, а тонкие пальцы с идеальным алым маникюром уверенно и мягко легли на его напряженные, обтянутые дорогой тканью брюк колени. Она упрямо вздернула подбородок, глядя на миллиардера снизу вверх из-под пушистых ресниц, и кокетливо прикусила пухлую нижнюю губу.

— Александр Игоревич... вы слишком напряжены, — жарко, прерывистым и манящим шёпотом произнесла она, и в её голубых глазах вспыхнул чистый, концентрированный соблазн. — Вы так много работаете, совсем себя не жалеете. Расслабьтесь. Забудьте про эти скучные отчеты, таблицы и бланки хотя бы на несколько минут. Позвольте мне помочь вам...

Громов судорожно, рвано выдохнул, и его сильные, горячие ладони mертвой хваткой вцепились в кожаные подлокотники кресла, так что костяшки пальцев мгновенно побелели. Его лицо потемнело от мгновенно хлынувшей лавины дикого желания, а в глубине потемневших глаз зажглись голодные искры хищника, который наконец-то дождался свою добычу.

— Колесникова, что ты творишь... — хрипло, сорвавшимся голосом выдавил он, но даже не попытался её остановить. Его тяжелое дыхание опаляло её лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лера лишь тихо, торжествующе рассмеялась. Её пальцы скользнули выше, к пряжке его ремня, ловко расстегивая тяжелый металл и распуская замок молнии брюк. Вся напускная строгость генерального директора разлетелась в щепки перед этой блондинкой-куколкой. Лера аккуратно высвободила его горячую, уже полностью твердую плоть из-под дорогого хлопка белья, заставив Александра шумно, прерывисто вдохнуть воздух сквозь зубы.

Она ласково обхватила его основание теплыми пальцами, слегка сжав, а затем медленно, дразняще провела кончиком языка по чувствительной головке, собирая первые капли влаги. Громов глухо застонал, его тело натянулось как струна. Лера мягко приоткрыла рот, плавно вбирая его в себя. Горячая глубина её горла обволакивала его полностью, и она начала двигаться — ритмично, уверенно, скользя губами вверх и вниз по всей внушительной длине.

Александр запустил свои сильные пальцы в её густые светлые локоны, слегка потянув назад и координируя темп. Каждое её движение — глубокое, жадное, до самого основания — заставляло его бедра инстинктивно подаваться навстречу. Комната наполнилась тихими, влажными звуками, его рваными вздохами и тяжелым ароматом чистой страсти. Лера поднимала на него свой хитрый, торжествующий взгляд из-под ресниц, продолжая ласкать его языком, посасывая и увлекая в запредельный экстаз. Громов откинул голову на спинку кресла, его пальцы судорожно сжимали её волосы, а из груди вырывались низкие, гортанные стоны.

Когда финал накрыл Александра мощной лавиной, он резко подался вперед, с силой фиксируя её голову. Глубокий, протяжный стон мужчины эхом раскатился по кабинету, когда он начал мощными толчками изливаться глубоко ей в рот. Лера послушно принимала каждую горячую порцию его семени, хладнокровно сглатывая тягучую жидкость и не прерывая ласки, пока он полностью не затих, тяжело и рвано дыша.

Она аккуратно поднялась с колен, кокетливо слизнув с пухлой губы остатки белой капли, поправила юбку и победно улыбнулась. Александр сидел перед ней в кресле, его воротник был мокрым от пота, а в потемневшем взгляде больше не было прежней строгости — только бесконечная, выжженная страстью глубина. Вся его рабочая неделя и напряжение были стерты этой блондинкой подчистую.

Глава 6

Александр несколько минут сидел абсолютно неподвижно, откинув голову на высокую кожаную спинку кресла. Его тяжелое, рваное дыхание постепенно выравнивалось в прохладном воздухе кабинета, а в потемневшем взгляде медленно проступал привычный, властный контроль. Лера стояла чуть в стороне у панорамного окна, кокетливо поправляя растрепавшиеся светлые локоны и с явным превосходством разглядывая свои безупречные лаковые шпильки. Весь её вид так и транслировал стопроцентную уверенность в собственной безнаказанности.

Громов медленно наклонился вперед, застегивая брюки и затягивая ремень. Желваки снова отчетливо заиграли на его мужественных скулах, когда он перевел свой проницательный взор на эту блондинку-куколку.

— Ты умница, Колесникова, — низким, бархатным и слегка охрипшим после недавнего финала тоном произнес Александр, и на его губах появилась жесткая, хищная полуулыбка. — Расслабить ты меня сумела на отлично. Но давай не будем забывать, зачем тебя перевели на сороковой этаж.

Лера лениво повернулась к нему, кокетливо захлопав длинными ресницами:

— И зачем же, Александр Игоревич? Мне казалось, мои «особые достижения» вы уже оценили в полной мере. И судя по балансу на моей карте, весьма успешно.

— Деньги ты свои заслужила, спорить не стану, — Громов поднялся из-за стола во весь рост, полностью уничтожая рабочую дистанцию между ними в один широкий, уверенный шаг. Он подошел к ней вплотную, обдавая своим мужским теплом, и Лера даже пикнуть не успела, как его сильные руки мертвой хваткой перехватили её за талию. — Но сейчас мы проверим твой последний финансовый отчет по второму филиалу. Кристина сказала, что ты опять нагнала там кучу косяков в цифрах. Пора проводить аудит.

Прежде чем Лера успела сообразить, что происходит, Громов сокрушительным, властным импульсом развернул её спиной к себе и хладнокровно уложил её хрупкое тело лицом вниз прямо на свой огромный, гладкий стол из темного лакированного дерева. Папки с бумагами со шуршанием разлетелись в стороны, а лаковые туфли Леры жалобно стукнули по дереву, теряя опору.

— Эй! Вы что творите?! — возмущенно выкрикнула Лера, пытаясь упереться ладонями в лакированную поверхность стола, но Громов навалился на неё сверху всей своей мощной фигурой, полностью блокируя любые движения и прижимая её бедра к столешнице.

— Провожу индивидуальную работу над ошибками, Колесникова, — с явным, дразнящим удовольствием прошептал Громов ей прямо в самое ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу.

Одним резким, бесцеремонным движением он вздернул вверх плотную ткань её строгой черной юбки-карандаша до самой талии. Поднявшийся подол полностью обнажил её идеальные округлые ягодицы, обтянутые тонким алым кружевом трусиков, и длинные стройные ноги в черных капроновых чулках на подвязках. Лера судорожно вздохнула, чувствуя, как к лицу приливает жаркая лавина смущения и дикого азарта, а сердце устраивает бешеный разнос в груди.

Громов хладнокровно потянулся рукой к планшету, на экране которого горела злополучная таблица её баланса, и положил экран прямо перед её лицом.

— Итак, статья расходов на транспортную логистику, — ровным, деловым тоном начальника начал Александр, медленно пролистывая строчки. — Колесникова, почему у тебя в итоговой сумме бланка стоит перерасход в триста тысяч? Откуда взялась эта цифра? Ну-ка, отвечай.

Лера растерянно моргнула, её мысли после недавней близости путались, а цифры перед глазами плыли сплошным цветным пятном:

— Ну... я перенесла остаток с прошлого квартала... наверное... Там была амортизация оборудования...

— Неверно, — жестко и сухо перебил её Громов.

В следующую секунду его широкая, тяжелая ладонь с размаху, сокрушительным ударом опустилась прямо по её правой ягодице. Хлесткий, звонкий хлопок эхом раскатился по притихшему кабинету. Алое кружево ничуть не смягчило удар, и Лера истошно, сладостно вскрикнула, выгибаясь в пояснице от обжигающей, острой вспышки боли. Кожа под его пальцами мгновенно налилась пунцовым жаром.

— Александр Игоревич! — возмущенно прохрипела она, тяжело дыша и судорожно сжимая пальцами край стола. — Это... это просто опечатка!

— За опечатки нужно платить, куколка, — Громов ласково, дразняще провел горячими пальцами по пострадавшему месту, заставляя её мелко задрожать. — Читаем дальше. Раздел чистой прибыли. Почему здесь дебет с кредитом не сходится ровно на пятьдесят тысяч? Куда ты дела эти бланки?

— Я... я забыла внести НДС! — поспешно выкрикнула Лера, ловя лицом ледяной воздух панорамного окна и пытаясь угадать правильный ответ.

— Опять мимо, Колесникова. Ты перепутала строки субсидий, — хладнокровно отчеканил Александр.

И его ладонь снова, еще сильнее и увесистее, прилетела по её левой ягодице. Новый звонкий шлепок заставил Леру громко, рвано застонать, закусывая пухлую губу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Тяжелое, рваное дыхание Леры тонкими каплями пара оседало на холодном стекле панорамного окна. Её округлая попка, обтянутая алым кружевом, пылала пунцовым жаром после жесткого, карательного аудита Громова. Тело била мелкая, дрожащая сладостная дрожь, а сердце устраивало бешеный разнос в груди. Она всё еще лежала лицом вниз на лакированном столе из темного дерева, судорожно сжимая пальцами его края, когда Александр медленно убрал планшет в сторону.

Мужчина навис над ней всей своей мощной фигурой, и его горячие ладони медленно, дразняще опустились на её горящие ягодицы, заставляя Леру инстинктивно выгнуться в пояснице.

— Ну что, Колесникова, — низким, бархатным и опасно тихим голосом произнес Громов прямо ей в самое ухо. — С отчетом мы закончили. Семь грубых ошибок в бланках. Семь опечаток, которые могли дорого обойтись холдингу. Ты понимаешь, что обычными шлепками ты сегодня не отделаешься?

— Александр Игоревич... — прерывистым, хриплым шёпотом выдавила Лера, упрямо пытаясь повернуть к нему голову, но его сильные пальцы жестко зафиксировали её за талию. — Я всё исправлю... Правда. Я пересчитаю этот баланс за час.

— Исправишь, куколка. Обязательно исправишь, — Громов хищно и властно улыбнулся, и на его мужественных скулах отчетливо заиграли жесткие желваки. — Но мне нужно быть абсолютно уверенным, что во время работы ты будешь предельно сосредоточена. И ни на секунду не забудешь, чей именно аудит ты выполняешь.

Александр медленно отстранился, ломя всю её иллюзию безопасности. Лера услышала, как с тихим стуком открылся нижний ящик его массивного стола, а затем раздался сухой шорох упаковочного пластика. Она испуганно замерла, её пухлые губы приоткрылись, а в голубых глазах вспыхнул дикий, концентрированный азарт, когда Громов вернулся, держа в руке небольшую, гладкую металлическую пробку с крупным, сверкающим рубиновым кристаллом на основании.

— Вы... вы с ума сошли?! — истошно, сорвавшись на дрожащий девичий вскрик, выкрикнула Лера, пытаясь рвануться вперед на шпильках, но Александр сокрушительным импульсом прижал её бедра обратно к лакированной поверхности.

— Лежи смирно, Лер, — хладнокровно отчеканил Громов, и его рваное дыхание обожгло её шею.

Он нанес на гладкий металл немного специального геля, прохлада которого заставила девушку судорожно сжаться. Сильные пальцы Александра медленно раздвинули алое кружево её трусиков, полностью обнажая узкую, трепетную складочку. Лера затаила дыхание, её пальцы до хруста впились в дерево стола.

Громов действовал уверенно, властно и без лишних разговоров. Он прижал закругленный кончик игрушки к её нежному кольцу и медленным, сокрушительным давлением начал погружать металл внутрь. Лера громко, рвано застонала, запрокидывая голову назад. Ощущение распирающей, горячей полноты внутри её попки было настолько острым и непривычным, что у блондинки мгновенно вышибло остатки разума. Расширение шло плавно, но настойчиво, ломя любые её защитные барьеры, пока широкое основание с рубином плотно не прижалось к её коже снаружи.

— Господи... Саша... — захлебываясь от нахлынувшей лавины чувств, прохрипела Лера, мелко дрожа всем телом. Внутри неё всё горело от этого сумасшедшего, сладкого плена.

Громов аккуратно опустил ткань её строгой черной юбки-карандаша, полностью скрывая эту тайну под плотной костюмной тканью, и бережно поднял Леру на ноги, притягивая к себе в упор. Он заглянул в её парализованные, полные слез и страсти глаза, жестко целуя в алые губы.

— А теперь, Колесникова, возвращайся на свое рабочее место в приемную, — Громов поправил ей светлый растрепавшийся локон, и его взгляд стал до предела весомым. — Садись за компьютер и переписывай весь отчет. Вынешь её только вечером, в моем кабинете, когда я лично подпишу твои бланки без единой ошибки. Если Кристина или кто-то из бухгалтерии зайдет — сиди смирно и улыбайся. Работай, куколка.

Лера сделала один медленный, невероятно тяжелый шаг к двери. При каждом движении на шпильках металл внутри неё смещался, доставляя ей острую, пульсирующую волну сладостного изнурения. Она упрямо вздернула подбородок, поправила блузку и, превозмогая эту сумасшедшую слабость в коленях, вышла в приемную, отчетливо понимая, что этот рабочий день превратится для неё в самый горячий и незабываемый ад под полным контролем Громова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Каждый удар пальцев по клавиатуре отзывался внизу живота Леры тягучей, обжигающей волной. Рабочее место в просторной приемной сорокового этажа, которое еще утром казалось ей символом карьерного взлета, теперь превратилось в персональную, изысканную камеру пыток . Лера сидела на кожаном стуле, выпрямив спину как струна и судорожно вцепившись пальцами в край стола. Строгая черная юбка-карандаш скрывала от посторонних глаз сверкающий рубиновый кристалл пробки, но само ощущение тяжелого, гладкого металла внутри её попки ломило любые границы её трезвого расчета.

При каждом минимальном движении тела, даже при обычном глубоком вдохе, прохладная сталь игрушки смещалась, заставляя мышцы инстинктивно сжиматься вокруг неё, выбивая из головы все мысли.

Перед глазами Леры на огромном мониторе плыли сплошным нечитаемым цветным пятном бланки новых финансовых отчетов второго филиала. Дебет с кредитом наотрез отказывался сходиться. Она тупо пялилась в строчки цифр, но вместо формул и НДС в её ушах набатом стоял низкий, бархатный голос Громова:

«Вынешь её только вечером, когда я лично подпишу твои бланки без единой ошибки»

.

— Так... статья расходов на логистику... — прерывистым, едва слышным шёпотом пробормотала Лера, пытаясь заставить свой мозг работать.

В этот момент она слегка качнулась на стуле, чтобы потянуться к мышке, и металл внутри неё скользнул глубже, задевая самые чувствительные точки. Волна такого дикого, концентрированного экстаза сокрушительным импульсом прошила её тело от поясницы до кончиков пальцев на шпильках, что Лера инстинктивно выгнулась. Из её груди едва не вырвался громкий, откровенный стон. Она успела в самую последнюю секунду судорожно прикусить пухлую нижнюю губу, до крови, сдерживая этот звук в самый последний момент. Горячая лавина смущения обожгла её бледные щеки пунцовым жаром, а лоб покрылся мелкой испариной.

— Колесникова, у тебя проблемы? — раздался сбоку высокомерный, язвительный голос Кристины.

Старший секретарь сорокового этажа медленно подошла к её рабочему столу, держа в руках чашку с дымящимся кофе, и её глаза завистливо и цепко сузились, сканируя Лерину позу. Кристина явно фиксировала, что с новой фавориткой шефа происходит что-то странное: Лера тяжело и рвано дышала, её пальцы судорожно сжимали край столешницы, а на лице блуждала какая-то безумная, парализованная маска. Ловушка всеобщего внимания на этаже работала против неё на полную мощность.

— Ты бледная какая-то, Лер, — с фальшивым сочувствием протянула Кристина, ломя всю рабочую дистанцию и наклоняясь к её монитору. — И дышишь так, словно кросс бежала. Отчет не клеится? Смотри, Александр Игоревич шутить не любит. За косяки в бланках он у нас шкуру спускает. Или ты сегодня не выспалась после своих «особых достижений» на корпоративе? Весь холдинг только твои премии и обсуждает.

Лера сделала глубокий, судорожный вдох сквозь сжатые зубы. Внутри неё всё горело и пульсировало от распирающего плена игрушки, и этот наглый наезд секретарши требовал немедленного, жесткого отпора. Упрямая гордость куколки помогла ей удержать лицо. Она медленно подняла голову, заставляя свой холодный голубой взгляд приковать Кристину к месту, и ответила с легкой, дразнящей улыбкой:

— Со своими отчетами и выговорами Громова я разберусь сама, Кристина. А ты лучше иди проверь ведомости встреч на завтра. Не отвлекай меня, у меня очень... деликатная и ответственная работа над ошибками.

Кристина ядовито фыркнула, развернулась на каблуках и пошла обратно к своему ресепшену, а Лера обессилено откинулась на спинку стула, едва сдерживая судорожный выдох. Металл снова сместился, и из её горла вырвался тихий, приглушенный всхлип страсти, который она поспешно замаскировала под кашель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

За огромными панорамными окнами сорокового этажа окончательно стемнело. Огни ночного города рассыпались внизу миллиардами сверкающих точек, а по стеклам по-прежнему монотонно и хмуро шуршал холодный октябрьский дождь. Время на настенных часах приемной плавно приближалось к восьми вечера. Рабочий день в офисе давно закончился, сотрудники разъехались по домам, и на всем этаже воцарилась звенящая, интригующая тишина.

Лера сидела за своим столом, тяжело и рвано дыша. Силы удерживать идеальную осанку окончательно покинули её тело. Весь этот бесконечный день превратился для неё в изнурительную, горячую пытку. Гладкий, прохладный металл пробки внутри её попки заставлял мышцы судорожно сжиматься при каждом шорохе, выбивая из головы остатки хваленого трезвого расчета. Стоило ей хотя бы немного повернуться в кресле, как сталь игрушки скользила глубже, задевая самые потаенные точки, и горячая лавина экстаза сокрушительным импульсом прошивала тело до самых кончиков пальцев на шпильках. Она весь день балансировала на грани срыва, кусая губы до крови, чтобы не застонать в голос перед Кристиной.

Но теперь в приемной не осталось никого. Лера дрожащими руками аккуратно вложила последние бланки пересчитанного отчета в строгую пластиковую папку, медленно поднялась со стула, с трудом сдерживая рвущийся из горла тихий всхлип, и на неслушающихся, ватных ногах направилась к массивной дубовой двери кабинета Громова.

Она толкнула створку без стука. В кабинете горел лишь слабый свет настольной лампы, отбрасывая глубокие, драматичные тени на лакированную мебель. Александр сидел в своем кресле, расстегнув воротник рубашки и лениво прокручивая в пальцах тяжелый стеклянный стакан с виски. Заметив её, он медленно отставил алкоголь в сторону, и его темные, невероятно проницательные глаза намертво приковали блондинку к месту. Желваки отчетливо заиграли на его мужественных скулах. Он хладнокровно, до мельчайших деталей фиксировал её состояние: растрепанные светлые локоны, бледное лицо с пылающими пунцовым жаром щеками и то, как тяжело она переступает на высоких каблуках, ломя всю свою привычную гордость куколки.

— Принесла отчет, Колесникова? — низким, бархатным и слегка охрипшим тоном спросил Громов, и его рваное дыхание мгновенно нарушило тишину комнаты.

— Да... Александр Игоревич, — прерывистым, слабеющим шёпотом выдавила Лера, полностью уничтожая рабочую дистанцию в несколько шагов и буквально падая руками на край его огромного стола. Папка с шорохом скользнула по лакированному дереву. — Я... я пересчитала всё до единой цифры. Там нет ни одной ошибки, клянусь. Выньте её... Пожалуйста, Саша... Я больше не могу, я сейчас сойду с ума.

Громов медленно поднялся со своего места, полностью перекрывая собой блеклый свет из окна. Мужчина подошел к ней в упор, обдавая своим мощным, манящим мужским теплом, от которого колени Леры предательски подогнулись.

— Посмотрим, насколько хорошо ты усвоила урок, — Громов хищно и властно улыбнулся, ломя её последние иллюзии безопасности.

Он жестко, мертвой хваткой перехватил её за талию, сокрушительным движением развернул спиной к себе и хладнокровно уложил её хрупкое тело лицом вниз прямо на полированную поверхность стола. Документы снова полетели на пол, но им обоим было абсолютно плевать. Александр бесцеремонно вздернул вверх плотную ткань её черной юбки-карандаша до самой талии, полностью обнажая упругие ягодицы в алом кружевном белье. В полумраке кабинета рубиновый кристалл на основании пробки вспыхнул ярким, издевательским огоньком, плотно прижатый к её нежной коже.

Громов ласково, дразняще провел пальцами по её пылающей попке, заставляя Леру сладостно выгнуться в пояснице и издать громкий, рваный стон. Он аккуратно ухватился за металлическое основание игрушки и медленным, плавным движением потянул её на себя. Лера судорожно задохнулась, запрокидывая голову назад. Чувство, с которым прохладная, расширяющаяся сталь покидала её попку, было настолько острым и крышесносным, что блондинка громко, во весь голос застонала, ловя ртом ледяной воздух. Металл сочным влажным щелчком вышел наружу, и Громов небрежно швырнул игрушку на стол, сразу же впиваясь своими горячими пальцами в её бедра.

— Отчет идеален, куколка, — прошептал он ей прямо в самое ухо, и его низкий голос вибрировал от бешеного желания. — Но за такую прилежность положена особая премия.

Он быстрым движением расстегнул свои брюки, освобождая горячий, пульсирующий от напряжения орган. Лера даже пикнуть не успела, как Громов грубо отодвинул в сторону узкую полоску алых трусиков, смазал её пальцами, собирая естественную смазку с её промежности, и без лишних разговоров, одним мощным, сокрушительным толчком вошел в неё сзади на всю внушительную длину.

— А-а-ах!.. Саша!.. — истошно, сорвавшись на громкий, безумный плач страсти, закричала Лера, судорожно впиваясь ногтями в лакированное дерево стола.

Горячая, плотная плоть Громова заполнила её попку до самого предела, ломя любые барьеры и заставляя её тело содрогаться от запредельного экстаза. Громов двигался внутри неё жестко, властно, в бешеном и рваном темпе. Каждый его глубокий толчок отзывался в ушах Леры глухим стуком шпилек по паркету и скрипом стола. Комната наполнилась влажными, шлепающими звуками, её непрекращающимися, громкими стонами и его гортанным, диким рычанием. Александр мертвой хваткой сжимал её бедра, его пальцы оставляли багровые следы на её нежной коже, а Лера полностью растворилась в этом сладком, первобытном плену, выгибаясь под каждым его движением и умоляя не останавливаться.

Качели этой безумной страсти довели их до пика всего за несколько минут. Когда финал сокрушительной лавиной накрыл Леру, она судорожно забилась в его руках, выкрикивая его имя и испытывая мощнейший, разрывающий сознание оргазм. Громов, чувствуя, как её мышцы пульсируют вокруг него, сделал последние несколько глубоких, яростных толчков и с низким, протяжным ревом излился глубоко внутрь неё, заполняя её попку горячими порциями своего семени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Лера обессилено привалилась щекой к прохладному лакированному дереву, чувствуя, как каждая мышца её тела мелко и судорожно подрагивает. В голове до сих пор стоял звенящий туман после сокрушительного, выжигающего сознание оргазма. Ей казалось, что эта сумасшедшая вспышка окончена, и теперь можно наконец расслабиться, перевести дух и сползти со стола на свои измученные, ватные ноги. Гордость куколки была полностью удовлетворена: отчет сдан идеально, пробка извлечена, а Громов получил свое расслабление. Лера тяжело, рвано выдохнула, собираясь поправить растрепавшийся шелк платья.

Но её властный босс даже не думал останавливаться. Вся иллюзия завершения испарилась за одну секунду.

Громов и не думал выходить из её податливого, горячего тела. Вместо того чтобы отстраниться, Александр лишь сильнее, до хруста в суставах, сжал свои широкие ладони на её бедрах, намертво фиксируя блондинку в прежней, откровенной позе. Его рвано вздымающаяся мощная грудь по-прежнему давила на её спину, обтягивая нежную кожу безумным внутренним теплом. Александр только вошел во вкус. В нём проснулся ненасытный собственник, который почуял полную беззащитность своей красивой блондинки-куколки и не собирался делиться ею даже с её собственной усталостью.

Лера почувствовала, как внутри него снова нарастает тугая, железная сила, и это заставило её сердце устроить новый бешеный разнос в груди. Вместо того чтобы вырываться или просить отпустить её, Лера лишь сладостно зажмурилась. В ней снова вспыхнул тот самый азартный, дерзкий огонек куколки, которая обожает играть с огнем. Она упрямо вздернула подбородок, прогнулась в пояснице еще сильнее, аппетитно подставляя ему свою горящую попку, и кокетливо оглянулась через плечо.

— Александр Игоревич... — приглушенно, с лукавой, манящей хрипотцой выдохнула она, ловя его потемневший, дикий взор. — Неужели вам мало? Вы решили полностью лишить меня сил перед завтрашним рабочим днем?

— Твоих сил, Колесникова, мне не будет мало никогда, — низким, бархатным и до предела весомым голосом отчеканил Громов прямо ей в самое ухо.

Этот тон заставил Леру сладостно вздрогнуть. Александр резко, сокрушительным импульсом выпрямился во весь рост, увлекая её за собой. Он мертвой хваткой перехватил Леру под мышки, рывком заставил повернуться к себе лицом и посадил её прямо на край стола, полностью уничтожая расстояние между ними. Папки с финансовыми документами с шорохом разлетелись по паркету, но Громова это не волновало. Одним мощным движением он закинул её стройные ноги в черных капроновых чулках себе на плечи, полностью раскрывая её для своего нового, яростного штурма.

Лера открыто, умопомрачительно улыбнулась ему прямо в лицо, несмотря на тяжелое дыхание. Она запустила пальцы с идеальным алым маникюром в его короткие темные волосы, слегка потянула их, заставляя его наклониться ниже, и сама потянулась к его сочным губам.

— Тогда докажите это, Саша... — жарко прошептала она, окончательно ломя любые барьеры. — Покажите, на что способен владелец этой империи, когда его правила нарушает обычный бухгалтер.

Громов подался вперед всем своим весом и одним мощным, сокрушительным толчком снова вошел в неё на всю внушительную длину, заполняя её растерзанную попку своей раскаленной плотью.

— А-а-ах!.. Саша!.. — громко, захлебываясь от нахлынувшей лавины дикого экстаза, застонала Лера, судорожно вцепляясь ногтями в лацканы его серого пиджака и еще сильнее обвивая ногами его мощную спину.

Она сама подавалась навстречу каждому его движению, подстраиваясь под его сумасшедший, рваный темп и продолжая соблазнять его каждым вздохом, каждым движением бедер. Громов вколачивался в неё глубоко и неистово под мерный шум дождя за панорамным стеклом. Каждый его удар отзывался в ушах Леры глухим стуком её шпилек о край стола и её собственными громкими, непрекращающимися стонами. Она задыхалась, её тело горело от пунцового жара, но она упрямо вела эту игру, растворяясь в его властных руках и требуя от него всё больше и больше этой обжигающей, запредельной страсти на безумной высоте сорокового этажа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

Понедельник начался для Леры непривычно поздно. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы её однушки в спальном районе, когда она лениво потянулась на шелковых простынях. Тело после вчерашнего марафона на сороковом этаже приятно поднывало, а на бедрах остались едва заметные следы сильных пальцев Громова.

Лера протянула руку к тумбочке и взяла смартфон. На экране висело новое сообщение в мессенджере от контакта «Саша», отправленное в семь утра:

«Куколка, можешь приходить сегодня во сколько захочешь. А можешь вообще не приходить, бланки твоих выходных я уже подписал. Отдыхай»

.

Лера кокетливо прикусила пухлую губу и довольно зажмурилась. Получить такой бонус от самого владельца империи было чертовски приятно, но сидеть дома блондинка не собиралась. Она слишком любила красивую жизнь, свои новые шмотки и то невероятное ощущение превосходства, которое дарил ей сороковой этаж.

В офисе «Град-Инвеста» она появилась ровно в двенадцать часов дня.

Лера плавно плыла по коридору двенадцатого этажа, покачивая бедрами на умопомрачительных шпильках. На ней было облегающее трикотажное платье цвета пудры, идеально подчеркивающее каждый изгиб фигуры, а в руках она небрежно держала папку с новыми финансовыми ведомостями. Возле кофейного автомата, как раз на стыке двух секторов бухгалтерии, кучковался их местный совет — три главные сплетницы отдела во главе со старшим аудитором Мариной. Заметив Леру, они мгновенно замолчали, и их лица перекосило от ядовитой, парализованной зависти.

— О, явилась краля! — громко, на весь коридор прошипела Марина, скрестив руки на груди и смерив Леру презрительным взглядом. — Часы двенадцать бьют, а Колесникова только соизволила дойти до рабочего места. Видимо, на сороковом этаже свой особый регламент посещаемости!

Лера остановилась в паре шагов от них, полностью уничтожая их наглый пафос одним своим видом. Она медленно, чертовски грациозно подняла руку и плавным движением сняла свои новые солнцезащитные очки от

Miu Miu

в стильной роговой оправе, упрямо вздернув подбородок. Её холодный голубой взгляд смерил притихших сотрудниц.

— И вам доброе утро, девочки, — открыто, ослепительно улыбнулась Лера, обнажая безупречные зубы. — Проспала немного. Имею право. Александр Игоревич очень ценит мои... вечерние аудиты.

— Да ладно тебе строить из себя невинность, Колесникова! — не выдержала Катька из отдела кадров, делая шаг вперед и ломя рабочую дистанцию. Её глаза буквально горели от злости. — Весь холдинг уже гудит! Все прекрасно знают, что ты с боссом спишь! И премии твои безумные, и перевод наверх — всё через его диван! Думаешь, самая умная?

Этот бурный поток чужих попреков вызвал у Леры лишь дерзкую, умопомрачительную ухмылку. Упрямая гордость куколки подсказала ей тот самый идеальный, сокрушительный ответ.

— А вы что — не спите? — Лера удивленно приподняла идеально выщипанную бровь, глядя на вытянувшиеся лица коллег. — Вампиры, что ли? Как вообще можно жить без сна? Тяжело вам, наверное, круглые сутки на ногах проводить.

В коридоре бухгалтерии воцарилась гробовая, парализованная тишина. Сплетницы застыли с открытыми ртами, тупо переглядываясь и не зная, что ответить на эту гениальную, наглую Лерину дерзость. Ловушка их собственного злословия захлопнулась сокрушительным импульсом.

Лера кокетливо надела очки обратно, поправила светлый локон у лица и, звонко цокая шпильками по кафелю, направилась к лифту на сороковой этаж, оставляя совет бухгалтерии захлебываться собственной желчью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

Зеркальные двери скоростного лифта с тихим, вежливым шелестом разошлись в стороны, открывая Лере проход в залитую дневным светом приемную сорокового этажа. Настроение после триумфального раунда на двенадцатом этаже было просто восхитительным. Мысли о вытянувшихся, парализованных физиономиях сплетниц из бухгалтерии до сих пор вызывали на её сочных, накрашенных алой помадой губах дерзкую ухмылку. Лера плавно покачивала бедрами в такт стуку своих умопомрачительных шпилек, уверенно шагая по лакированному паркету. Облегающее платье цвета пудры безупречно подчеркивало каждый соблазнительный изгиб её тела, а под тонкой тканью при каждом шаге кокетливо шуршал шелк дорогого алого белья.

За колоссальным столом ресепшена, как обычно, восседала Кристина. Старший секретарь сорокового этажа сосредоточенно стучала по клавишам компьютера, но стоило Лере подойти ближе, как брюнетка мгновенно замерла. Её цепкий, оценивающий взгляд сразу же зафиксировал и брендовую сумку Леры, и роскошные солнцезащитные очки от

Miu Miu

, которые блондинка легким, картинным движением сдвинула на макушку. Лицо Кристины в секунду побледнело от удушающей, концентрированной зависти.

— О, Колесникова, соизволила дойти? — высокомерно процедила секретарь, демонстративно откидываясь на спинку своего кожаного кресла и скрещивая руки на груди. — На часах первый час дня. Александр Игоревич уехал на закрытые переговоры с акционерами еще в девять утра, а ты только соизволила явиться. Думаешь, если шеф подписал приказ о твоем переводе, то для тебя правила посещаемости больше не существуют?

Лера лениво облокотилась на край её высокого ресепшена, полностью ломя всю рабочую дистанцию. Она подперла подбородок ладонью с идеальным алым маникюром и посмотрела на Кристину из-под пушистых ресниц с откровенным, сытым превосходством.

— Кристина, милая, не переживай ты так за мое рабочее время, — бархатным, дразнящим шёпотом произнесла Лера, заставляя брюнетку раздраженно сжать зубы. — Александр Игоревич сам лично прислал мне сообщение, что я могу прийти тогда, когда посчитаю нужным. Или вообще остаться дома в постели. Хочешь, покажу экран смартфона, чтобы ты не портила себе цвет лица лишними домыслами?

Кристина от такой наглости буквально задохнулась, её глаза яростно округлились, а пальцы судорожно впились в край стола.

— Не нужно мне ничего показывать! — резко выплюнула она, упрямо вздернув подбородок. — Нашла чем хвастаться. Весь офис только и обсуждает, какими именно путями ты себе эти бонусы выбиваешь. Посмотрим, сколько ты здесь продержишься, когда Громову надоест эта твоя кукольная внешность и вечные косяки в бланках.

— Ну, пока ему всё очень даже нравится, — Лера ослепительно, торжествующе улыбнулась, ничуть не смутившись от её нападок. Гордость куколки требовала сокрушительного финала в этом споре. — Кстати, о бонусах. Раз уж нашего любимого босса сейчас нет, выдай-ка мне мои расчетные ведомости по авансу и закрытым премиям за прошлую неделю. Мне как раз нужно проверить бланки начислений.

Кристина ядовито фыркнула, но спорить не решилась — авторитет Громова и его личный приказ о переводе Колесниковой были слишком весомыми. Она с силой рванула на себя верхний ящик стола, достала оттуда плотный брендовый конверт с логотипом холдинга и брезгливо швырнула его на столешницу прямо перед Лерой.

— Забирай, — буркнула секретарь, отворачиваясь к монитору. — Там твоя официальная зарплата и те самые поощрения за «особые достижения». Финансовый отдел сегодня с утра все ведомости переслал. Надеюсь, ты хотя бы сумму на бланке сможешь без ошибок прочитать, бухгалтер.

Лера хладнокровно подхватила конверт тонкими пальцами, аккуратно наддорвала край и достала оттуда распечатку с детализацией счета. Стоило её холодному голубому взгляду упасть на итоговую строчку, как её сердце устроило короткий, восторженный разнос в груди, а дыхание на секунду перехватило. На бланке красовалась еще одна баснословная, сумасшедшая цифра с шестью нулями, превосходящая даже её прошлый бонус. Громов явно не поскупился на награду за её вчерашнюю ночную покорность и ту самую сладкую ласку на коленях перед его креслом. Александр был истинным, невероятно щедрым и властным мужчиной, который обожал баловать свою красивую блондинку-куколку.

— Ого... — Лера довольно прикусила пухлую губу, не скрывая своего искреннего восторга. Она аккуратно сложила бумагу обратно в конверт и спрятала его в свою сумочку от

Miu Miu

. — А Громов умеет ценить хорошую работу над ошибками. Цифры просто прекрасные, Кристина. Даже дебет с кредитом сводить не нужно.

— Радуйся, пока можешь, — зло бросила секретарь, не поворачивая головы. — Деньги Громова еще никого счастливым не делали. За такой контроль и такие премии тебе придется платить подчинением.

— О, поверь, этот регламент меня полностью устраивает, — Лера кокетливо поправила светлый локон у лица, развернулась на своих высоченных шпильках и вальяжной, летящей походкой направилась к своему новому рабочему столу у панорамного окна. Вся эта роскошная жизнь, адские слухи в коллективе и бешеный восторг от собственной власти над суровым боссом пьянили её сильнее любого шампанского. Этот раунд на сороковом этаже только начинался, и сдавать свои позиции блондинка не собиралась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Рабочий день на сороковом этаже тянулся с ленивой, усыпляющей роскошью. Лера сидела в своем новом мягком кресле у паноармного окна, скрестив стройные ноги в тонких капроновых чулках. На лакированной поверхности её стола сиротливо лежали бланки новых квартальных отчетов, к которым она даже не прикоснулась. Зачем утомлять свою красивую голову сложными цифрами, если жизнь и без того бьет ключом, а на карте лежит космическая сумма с шестью нулями? Трезвый расчет Леры теперь заключался в одном — наслаждаться моментом и злить завистливых коллег своим безупречным видом куколки.

Ровно через час после её разговора с Кристиной двери скоростного лифта снова с шелестом разошлись в стороны. В приемную, едва удерживая равновесие от тяжести, вошел курьер в фирменной одежде. В его руках был колоссальный, умопомрачительный букет из

101 идеальной красной розы

. Аромат свежих цветов мгновенно заполнил всё пространство, вытесняя скучный офисный запах дорогого парфюма и кофе.

— Колесникова Валерия? — тяжело переводя дыхание, спросил парень. — Вам доставка. Распишитесь в бланке.

— Ой, прелесть какая! — Лера кокетливо захлопала длинными ресницами, плавно поднимаясь со своего места на шпильках.

Она картинно приняла этот огромный цветочный взрыв, едва удерживая его своими тонкими руками с алым маникюром. Никакой записки внутри не было, но Лере она и не требовалась. Только один мужчина в этом городе мог швырнуть к её ногам такой роскошный бонус просто так, посреди рабочего дня. Громов продолжал баловать свою красивую блондинку, ломя все границы обычного офисного регламента.

Лера опустила букет прямо по центру своего рабочего стола, полностью закрывая им монитор компьютера с недописанными таблицами. За столом ресепшена послышался сухой, яростный стук клавиш — Кристина от этой картины едва не подавилась своим латте, её лицо перекосило от такой дикой, концентрированной зависти, что Лере захотелось рассмеяться в голос. Ловушка чужого мнения захлопнулась сокрушительным импульсом, но Колесниковой было абсолютно плевать.

Весь оставшийся рабочий день Лера посвятила исключительно себе и своему смартфону. Никаких отчетов, никакого аудита и проверки документов. Она упрямо вздернула подбородок, достала свой новенький телефон и устроила настоящую фотосессию.

Лера делала бесконечные, горячие фоточки: то кокетливо выглядывая из-за огромного облака красных бутонов, то демонстрируя в кадре свои длинные ноги на шпильках на фоне панорамного окна и роз, то невзначай подставляя под свет ламп пухлые губы с алой помадой. Она без остановки пилила сторис в соцсети, накладывая стильные фильтры и эстетичную музыку. Буквально каждые пятнадцать минут в её аккаунте появлялись новые кадры роскошной жизни на сороковом этаже «Град-Инвеста».

Экран её телефона не умолкал ни на секунду. Директ разрывался от сообщений. Подруги — Алина и Катя — уже вовсю бомбили её чат испуганными и восторженными смайликами, фиксируя эти масштабные перемены.

«Колесникова, ты с ума сошла?! Это что, розы от Громова?!»

— строчила Алина.

«Лерка, он же просто охрененный! Боже, какие цветы! Какая премия! Рассказывай всё немедленно!»

— вторила ей Катя.

Лера лишь лениво улыбалась, строча им в ответ интригующие шёпоты и смайлики с поцелуями. Она залипала в рилсах, переписывалась, выбирала себе новое дорогое кружевное белье на сайтах люксовых брендов и пила прохладную воду. Вся приемная сорокового этажа гудела от её демонстративного безделья. Завистливые коллеги с нижних этажей, прибегавшие под предлогом сдачи ведомостей, испуганно косились на букет и на расслабленную блондинку, которая даже пальцем не ударила ради работы. Громов дал ей эту свободу, и Лера пользовалась ею на все сто процентов, абсолютно уверенная, что за любые новые косяки в отчетах её ждет лишь очередная, запредельно горячая работа над ошибками в его закрытом кабинете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

За огромными панорамными стеклами сорокового этажа сгустились глубокие сумерки, разукрасив вечерний город миллионами неоновых огней. Рабочий день холдинга «Град-Инвест» официально подошел к концу, и Кристина, шумно вздохнув, уже минут двадцать как умчалась на свидание, оставив Леру в гордом одиночестве [text-medium-exception]. Огромный букет из 101 розы продолжал благоухать на весь этаж, заполняя воздух сладким, пьянящим ароматом. Лера лениво отложила в сторону смартфон, экран которого до сих пор разрывался от восторженных сообщений и реакций подруг на её новые сторис, поправила облегающее платье цвета пудры и медленно поднялась со своего мягкого кресла.

Она подхватила со стола пустую папку, в которой за весь день так и не появилось ни одной новой строчки пересчитанного аудита, упрямо вздернула подбородок и, уверенно покачивая бедрами на высоченных шпильках, направилась к кабинету генерального директора. Александр Громов вернулся с затянувшихся переговоров с акционерами буквально полчаса назад.

Лера без стука толкнула массивную дубовую дверь и плавной, кокетливой походкой вошла внутрь, мягко прикрыв за собой створку на замок. Кабинет встретил её приятным полумраком. Громов сидел за своим колоссальным столом из темного лакированного дерева, сняв пиджак и закатав рукава белоснежной рубашки до локтей. На его мужественных скулах отчетливо проступали жесткие, напряженные желваки после тяжелого дня, а в темных глазах горел тот самый опасный, собственнический огонек.

Лера подошла к его столу в упор, полностью уничтожая рабочую дистанцию, и с картинным, легким стуком опустила пустую папку прямо поверх его документов, заглядывая в его лицо из-под пушистых ресниц.

— Ну что, Александр Игоревич, — дразнящим, бархатным шёпотом началась она, прикусив пухлую нижнюю губу и кокетливо поправляя светлый локон у лица. — Ваш старший аудитор явился на вечерний ковер. Ждете отчет по филиалам? Или, может, вы хотите проверить мою внимательность какими-то другими методами?

Громов лениво откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, смерив её фигуру долгим, тяжелым и невероятно голодным взглядом. Его взор хладнокровно скользнул по её глубокому декольте, облегающей ткани платья и высокому разрезу, в котором соблазнительно угадывалась кружевная резинка чулка. На его губах появилась жесткая, хищная полуулыбка.

— Колесникова, ты за весь день не сделала абсолютно ничего, — низким, глубоким и слегка охрипшим кошачьим тоном произнес Александр, и его рваное дыхание выдавало нарастающую волну страсти. — Кристина доложила мне, что ты только и делала, что пилила свои сторис, залипала в телефоне и фотографировалась с розами. Мой аудит пуст. И называть тебя специалистом после этого у меня как-то не поворачивается язык. Ты пришла сюда не отчеты сдавать, куколка. Ты пришла за своим привычным наказанием. Из-за тебя у меня весь день голова забита только тем, как я уложу тебя на этот стол.

Эти слова Громова, в которых сквозило откровенное отношение к ней как к красивой, послушной игрушке, мгновенно зажгли внутри Леры лавину бурного, искреннего возмущения. Вся её гордость взбунтовалась сокрушительным импульсом. Она импульсивно хлопнула ладошкой с алым маникюром по столу и сорвалась на громкий, прерывистый от нахлынувшей обиды крик:

— Да как вы смеете, Александр Игоревич?! Что значит — не повернется язык назвать специалистом?! Вы вообще меня не цените! Вы думаете, я какая-то глупая пустышка, умеющая только чулки носить и ресницами хлопать?! Да будет вам известно, у меня между прочим диплом есть! Настоящий диплом о высшем экономическом образовании с отличными оценками! Я пять лет зубрила эти балансы, дебет с кредитом и бланки ведомостей! Я умею работать с цифрами лучше всей вашей бухгалтерии на двенадцатом этаже, просто... просто я сегодня немного отвлеклась на ваши цветы! А вы видите во мне только красивое тело для ваших закрытых вип-кабинетов!

Громов выслушал её бурную, эмоциональную тираду абсолютно спокойно, даже не шелохнувшись. Но в следующую секунду он стремительно поднялся во весь рост, полностью перекрывая собой блеклый свет ламп и нависая над ней всей своей мощной, пугающей фигурой. В его глазах вспыхнул дикий, первобытный интерес хищника, которого безумно раззадорил этот внезапный бунт его куколки.

— Диплом, говоришь? — Громов хищно улыбнулся, делая один широкий шаг из-за стола и ломя её последнее сопротивление. Его сильные, горячие ладони мертвой хваткой перехватили её за талию, сокрушительным движением прижимая её хрупкое тело в упор к своей широкой груди. Лера судорожно выдохнула, чувствуя, как от его бешеного внутреннего тепла колени мгновенно начинают предательски дрожать. — Ну что ж, Колесникова, раз у тебя есть диплом, значит, мы устроим тебе по-настоящему жесткую и суровую защиту этого диплома. Прямо сейчас. И проверять я буду не твои бумажки, а то, как послушно ты будешь выполнять мои новые приказы.

Лера тяжело и рвано задышала, глядя в его потемневшие от хлынувшей лавины желания глаза. Возмущение внутри неё мгновенно смешалось с той самой запредельной, сладкой страстью, ломя любые барьеры её трезвого расчета.

— Саша... вы невыносимы... — слабеющим шёпотом выдавила она, судорожно вцепляясь ногтями в его белоснежную рубашку, пока его губы сокрушительной лавиной накрыли её рот, увлекая их в новое, мега-горячее офисное противостояние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Тишина, опустившаяся на кабинет после бурной, оглушительной вспышки страсти, казалась Лере почти осязаемой. Прохладный воздух из кондиционеров овевал её разгоряченную кожу, но внутреннее тепло, исходившее от Александра, всё еще надежно удерживало её в кольце его сильных рук. Лера сидела на краю его огромного стола из темного лакированного дерева, лениво перебирая пальцами пуговицы на его помятой рубашке. Её растрепанные светлые локоны тяжелым шелком рассыпались по плечам, а облегающее платье цвета пудры было слегка смято.

В голове после запредельного удовольствия наконец-то прояснилось. Внутренний маятник её чувств, который она так долго пыталась сдерживать трезвым расчетом, сейчас совершил опасный, сокрушительным кульбит. Ей больше не хотелось язвительно шутить, флиртовать или разыгрывать из себя капризную куколку. Внутри неё, прямо под кружевным алым бельем, ворочалось что-то новое, глубокое и пугающе хрупкое.

Лера медленно подняла голову, упрямо вздернув аккуратный подбородок, и встретилась с Громовым взглядом. Мужчина тяжело дышал, его темные глаза всё еще хранили отсветы недавнего пожара, а сильные ладони дразняще покоились на её бедрах, поглаживая капрон чулок.

— Саша... — негромко, прерывистым и неожиданно серьезным шёпотом произнесла она, ломя всю их привычную дразнящую дистанцию. Пальцы с алым маникюром замерли на его груди. — Скажи мне... а что вообще между нами? Кто я для тебя во всем этом огромном холдинге? Что для тебя значат все эти сумасшедшие премии, розы посреди дня, закрытые кабинеты и... мы?

Александр на секунду замер. Его мужественные скулы слегка напряглись, а проницательный взор скользнул по её лицу. Громов был человеком дела, жестким владельцем империи, который привык оперировать четкими понятиями и не привык задумываться над тонкими девичьими бланками душевных переживаний. Он ответил сразу, на автомате, не подумав о том, какой сокрушительный импульс несут в себе его слова:

— Секс, Колесникова. Очень хороший, качественный и крышесносный секс. Ты потрясающая женщина, куколка, и ты отлично знаешь, как сводить меня с ума. Разве нам этого мало?

В ту же секунду мир Леры внутри беззвучно, но сокрушительно разлетелся на миллионы ледяных осколков.

Каждое слово Громова ударило ей под дых, выжигая остатки воздуха в легких. Ей показалось, что её с размаху окунули в ледяную воду, уничтожая всю ту хрупкую, глупую сказку, в которую она, сама того не замечая, начала верить последние дни. Внутри неё всё горело от безумной, разрывающей грудь обиды. Оказалось, что она... почти полюбила его. Полюбила этого невыносимого, сильного мужчину, который заставлял её сердце устраивать сумасшедший разнос при каждом визите на сороковой этаж.

Но Лера Колесникова не была бы собой, если бы позволила этой боли проступить наружу. Упрямая гордость и старый защитный заслон сработали идеально.

Она не подала виду. Ни один мускул не дрогнул на её безупречном лице, а на пухлых, накрашенных алой помадой губах мгновенно появилась её фирменная, ослепительная и ленивая улыбка. Она кокетливо прикусила губу, картинно захлопала длинными ресницами и мягко соскользнула со стола на свои высоченные шпильки, плавно поправляя подол платья.

— Ну конечно, Александр Игоревич, — бархатным, абсолютно ровным и дразнящим тоном отозвалась она, забирая свою сумочку. — Вы правы. Секс действительно потрясающий. Рада, что наше мнение совпадает.

Она развернулась и вальяжной, летящей походкой направилась к выходу из кабинета. Но стоило тяжелой дубовой двери закрыться за её спиной, как Лера обессилено привалилась к стене приемной. Под защитной маской куколки бушевала настоящая лавина слез. Её трезвый расчет снова, с жестокой очевидностью подтвердил давнюю истину: любви не существует. Это просто глупая ловушка для дур.

Или... или она просто ищет её совсем не там? И совсем не с теми людьми?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Александр Громов оставался в кресле недвижимым, откинув голову на высокую кожаную спинку и глядя на блеклые отсветы ночного города, плясавшие на темном потолке. В просторном кабинете сорокового этажа по-прежнему стояла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим, монотонным шуршанием дождя за панорамными стеклами. На столе сиротливо белела папка с идеально пересчитанным аудитом, а воздух всё еще хранил сладкий, терпкий аромат духов Леры, смешанный с запахом недавней, сумасшедшей страсти.

Мужчина медленно протянул руку, взял тяжелый стакан с виски и сделал один широкий, обжигающий глоток. Ледяной алкоголь привычно опустился внутрь, но ни капли не помог вернуть мыслям прежнюю четкость.

В его голове упрямо, набатом бился её негромкий, прерывистый вопрос:

«Скажи мне... а что вообще между нами? Кто я для тебя во всем этом огромном холдинге?»

Громов нахмурился, и его мужественные скулы жестко перетянуло судорогой, а пальцы с силой сжали дорогое стекло. Он привык управлять гигантской корпорацией с помощью сухого расчета, взвешивать риски и оперировать точными, понятными цифрами. В его идеальном мире не было места девичьим слезам, сложным душевным переживаниям и глупым сказкам о вечной любви. Когда Лера спросила его в упор, заглядывая в самую душу своими огромными голубыми глазами, он выдал первое, что пришло на ум. Выдал то, что считал единственно верным и безопасным.

«Секс, Колесникова. Очень хороший, качественный и крышесносный секс»

.

Александр затянулся сигаретой, выпуская густой дым в полумрак. Серые глаза потемнели, фиксируя пустоту перед собой. Он вспомнил, как безупречно и легко Колесникова отреагировала на эти слова — ослепительно, лениво улыбнулась, забрала сумочку от

Miu Miu

и вальяжной, летящей походкой вышла за дверь, даже бровью не поведя. Она не устроила скандал, не расплакалась, подтвердив статус той самой роскошной, знающей себе цену блондинки-куколки, которая сама использует мужчин ради красивой жизни и запредельных бонусов.

Но почему тогда внутри у него самого сейчас ворочалось странное, глухое недовольство? Почему этот раунд разговора оставил на губах горький, неприятный привкус?

Громов медленно поднялся во весь рост, подошел к панорамному окну в упор и опустил ладонь на прохладное стекло. Мысли сокрушительным импульсом возвращались к ней. Он вспомнил её сумасшедшую, искреннюю ласку на коленях у его кресла, её рваные, громкие стоны на этом лакированном столе, то, как её пальцы с алым маникюром судорожно впивались в его плечи, и эту неожиданную, трепетную нежность, которую она на секунду проявила перед тем, как задать свой вопрос.

А правда ли между ними лишь секс?

Властный босс внутри него упрямо искал рациональные бланки ответов. Если это просто физическое влечение, то почему он сходит с ума от каждой её ошибки в документах? Почему вместо немедленного увольнения за косяки он заваливает эту блондинку баснословными премиями, дает личные выходные и швыряет к её ногам букеты из 101 розы, просто чтобы увидеть её пухлые губы с алой помадой? На эту девчонку пускал слюни весь двенадцатый этаж, и Громов хладнокровно перевел её к себе, чтобы она была только под его личным, абсолютным контролем. Это было похоже на дикое, концентрированное собственничество, которое ломило любые рамки обычного служебного романа.

Громов рвано выдохнул, туша сигарету в пепельнице. Желваки снова отчетливо заиграли на его лице. В любом случае, усложнять эту историю ему не хотелось.

Отношения, обязательства, долгие разговоры по душам — всё это было слишком рискованным, нестабильным предприятием, ломающим его привычный образ жизни. Ему было чертовски хорошо с ней в этой закрытой зоне 40-го этажа. Лера получала роскошь, красивую жизнь, огромные бонусы и свободу от рутины, а он — самую умопомрачительную женщину, которая когда-либо принадлежала ему. Такой формат устраивал его на все сто процентов. Александр был уверен, что их соглашение работает идеально, и менять этот регламент страсти на глупые романтические иллюзии было бы огромной ошибкой. Он останется для неё жестким, щедрым боссом, а она — его любимой, красивой игрушкой, и этот баланс ничто не должно нарушить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Воскресное утро встретило город плотным, свинцовым туманом и всё тем же бесконечным, затяжным дождем. В выходной день огромный стеклянный небоскреб «Град-Инвеста» казался вымершим — пустые коридоры, притихшие лифты и полное отсутствие привычной суеты. Но Лера Колесникова всё равно приехала в офис.

Она не спала всю ночь. Внутренний маятник её чувств устроил настоящий бунт, ломя все границы хваленой гордости куколки. Его жесткие слова:

«Секс, Колесникова. Очень хороший, качественный секс»

— выжгли её изнутри дотла. Но вместо того чтобы запереться в своей однушке и включить ледяное безразличие, Лера впервые в жизни решила переступить через свой трезвый расчет. Ей отчаянно, до безумия хотелось верить, что Александр просто испугался, что его властный характер дал трещину, и он ляпнул эту глупость не подумав.

Она встала в шесть утра. Половину дня провела у плиты в своей маленькой кухне спального района, выпекая пышные, ароматные пончики с ванильной глазурью — те самые, которые когда-то в детстве пекла ей мама. Лера бережно уложила их в красивую коробку, перевязав алой лентой. Ей казалось, что этот простой, искренний жест поможет им обоим разрушить давящие стены сорокового этажа и поговорить по-настоящему, без пафоса и бланков отчетов.

На ней было простое, но элегантное трикотажное платье и высокие шпильки. Сердце устраивало сумасшедший разнос в груди, когда зеркальные двери лифта плавно открылись на самом верху.

Приемная встретила её полумраком — Кристины, естественно, не было. Но массивная дубовая дверь кабинета генерального директора была слегка приоткрыта, и оттуда доносился негромкий, бархатный смех Громова и тихий, кокетливый женский голосок.

Лера инстинктивно замерла, её пальцы судорожно, до хруста впились в картонную коробку с пончиками. Дыхание перехватило. Она сделала несколько бесшумных шагов по глянцевому паркету, приближаясь к узкой полоске света. Ловушка её собственных надежд захлопнулась сокрушительным импульсом.

Через щель в двери Лера отчетливо зафиксировала всю картину. Александр сидел на краю своего огромного стола из темного лакированного дерева — в той же позе, в которой вчера держал её саму. А перед ним, лениво покачивая бедрами и громко смеясь, стояла другая женщина. Не менее роскошная, холеная блондинка в умопомрачительном облегающем наряде и на высоких каблуках. Она смело держала ладонь на его широком плече, ломя любую рабочую дистанцию, а Громов с явным, расслабленным удовольствием смотрел на неё из-под пушистых ресниц, придерживая гостью за талию и что-то тихо шепча ей прямо в губы. На его мужественном лице не было и следа вчерашнего напряжения.

Внутри у Леры в одну секунду всё выгорело дотла, превращаясь в ледяное, безжизненное пепелище. Обида и дикая боль ударили в грудь с такой сокрушительной силой, что её колени предательски задрожали. Вот она — его цена контроля. Вот они — его вечные, беспощадные правила. Она была для него просто очередной красивой игрушкой, временным бонусом в его закрытом списке развлечений, и заменить её такую же блондинку-куколку для миллиардера не составляло никакого труда.

Лера не стала устраивать сцен, кричать про диплом или швырять коробку в стену. Упрямая гордость куколки в самый последний момент заставила её сжать зубы. Она медленно, хладнокровно отступила на шаг назад, бесшумно развернулась на своих высоченных шпильках и вальяжной, летящей походкой направилась обратно к лифту. Она ушла так, чтобы её никто не заметил. Ни единый звук не выдал её присутствия на этаже. Коробку с пончиками, на которые она потратила полдня, Лера просто выкинула в мусорное ведро возле зеркальных дверей, сожгла все мосты к отступлению.

Через десять минут она уже шла по серому тротуару возле стеклянного небоскреба. Лера наотрез отказалась вызывать такси или представительское авто Громова. Она шла пешком, прямо под проливным, ледяным октябрьским дождем, не замечая, как капли портят её укладку и смывают с лица алую помаду. Вода стекала по воротнику платья, шпильки скользили по мокрому асфальту, а в её голове набатом билась одна-единственная, отрезвляющая мысль.

— Между нами и правда был всего лишь секс... — прерывистым, захлебывающимся от холодных капель и невыплаканных слез шёпотом произнесла она в пустоту, упрямо вздернув подбородок и глядя на хмурое небо. — Обычный, качественный секс без обязательств. И больше ничего.

Её трезвый расчет окончательно победил. Сказок не существовало, любовь была грязной ловушкой для дур, а Александр Громов просто в очередной раз доказал ей, что верить мужчинам — это самая большая ошибка в жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Понедельник встретил сороковой этаж холдинга «Град-Инвест» привычной деловой суетой, но для Леры этот день стал началом новой, жесткой реальности. Она сидела за своим рабочим столом у панорамного окна, выпрямившись как струна. На ней было закрытое строгое платье угольного цвета и высокие шпильки. Внутренний маятник чувств был насильно остановлен, а сердце заперто под замок трезвого расчета. Больше никаких иллюзий, никаких пончиков по утрам и глупых надежд на то, что властный миллиардер способен оценить что-то, кроме её облегающих нарядов.

В одиннадцать утра Кристина с высокомерным видом передала, что Александр Игоревич ждет старшего аудитора Колесникову у себя с квартальными ведомостями. Лера хладнокровно взяла бланки документов, упрямо вздернула подбородок и уверенной, летящей походкой зашла в его закрытый кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую створку.

Громов сидел за своим колоссальным столом из темного лакированного дерева. На нём был безупречный черный костюм, подчеркивающий его широкие плечи, но верхняя пуговица рубашки, как обычно, была небрежно расстегнута. Его темные, проницательные глаза намертво приковали Леру к месту, сканируя её строгий наряд и алые губы. Мужчина выглядел уставшим после утренних планерок, и на его мужественных скулах отчетливо проступали жесткие желваки.

Лера подошла к столу в упор, полностью уничтожая рабочую дистанцию, и с сухим, четким звуком опустила папку с отчетами прямо поверх его бумаг.

— Квартальный баланс второго сектора пересчитан до единой цифры, Александр Игоревич, — ровным, деловым и абсолютно безжизненным тоном отчеканила она, ломя любые намеки на прежний кокетливый флирт куколки. — Проверяйте. Здесь всё идеально, дебет с кредитом сходится без косяков.

Громов нахмурился, чувствуя, как от этой её новой ледяной стены и маски безразличия в воздухе кабинета мгновенно закипает бешеное напряжение. Этот холодный отпор девчонки, которая еще в пятницу сладостно стонала под ним на этом самом столе, дико раззадорил его внутренний инстинкт хищника. Он медленно отложил документы в сторону, поднялся во весь рост, полностью перекрывая собой свет из панорамного окна, и сделал один широкий, уверенный шаг к ней в упор.

— Колесникова, что за тон? — низким, бархатным и слегка охрипшим голосом спросил Громов, обдавая её своим манящим мужским теплом. На его губах появилась жесткая, привычная полуулыбка собственника. — Ты сегодня забыла дома свои пушистые ресницы и капризные губки? Мой аудит подождет. Иди сюда.

Александр сокрушительным импульсом подался вперед, перехватил её за талию и бесцеремонно усадил Леру прямо на край лакированного стола. Документы с шорохом разлетелись по паркету, но Громова это не волновало. Его сильная, горячая ладонь хладнокровно и властно легла на её бедро через плотную ткань платья, медленно поднимаясь выше, к резинке чулка, собираясь устроить ей привычный, обжигающий выговор и сорвать этот ледяной заслон.

Но ловушка его самоуверенности захлопнулась в ту же секунду.

Внутри у Леры от этого тактильного контакта мгновенно вспыхнула и взорвалась лавина такой дикой, концентрированной ярости и обиды, что вся её маска отчуждения разлетелась в щепки. Картина вчерашнего воскресного дня, где Громов точно так же придерживал за талию другую холеную блондинку прямо у этого стола, сокрушительным ударом встала перед глазами.

Лера со всей силы ударила его ладонями в грудь, ломя его хватку, и с диким, захлебывающимся от подступивших слез бессилия криком отшатнулась назад, соскакивая со стола на свои высоченные шпильки.

— Не смей! Не смей прикасаться ко мне, Громов! — истошно, на весь кабинет выкрикнула Лера, и её рваное дыхание испуганно задрожало в звенящей тишине. Её голубые глаза горели затравленным, бунтующим огнем, а бледные щеки мгновенно пошли пунцовыми пятнами. — Не смей трогать меня после этой твоей другой суки! После вчерашней блондинки, которую ты точно так же зажимал на этом самом столе, пока я, как полная дура, пекла тебе пончики и перлась сюда в свое воскресенье! Я видела вас, Саша! Видела всё от первого до последнего бланка вашей грязной интрижки! Держал её за талию, шептал что-то... Забирай свои космические премии, свои вонючие бонусы, выходные и эту чертову 101 розу! Я больше ни одной секунды не буду твоей карманной игрушкой на сороковом этаже! Регламент нашего секса окончен, Александр Игоревич! Катись к черту вместе со своей новой пассией!

В кабинете воцарилась гробовая, парализованная тишина. Громов застыл на месте, словно каменное изваяние, его лицо мгновенно потемнело от хлынувшей лавины бешеного удивления и ярости, а кулаки сжались до хруста в суставах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Лера импульсивно рванулась к выходу, собираясь пулей выскочить из этого душного, пропитанного обманом пространства сорокового этажа. Её пальцы уже судорожно легли на металлическую ручку, но ловушка его собственнической, бешеной натуры захлопнулась сокрушительным импульсом.

Громов в один широкий, яростный шаг преодолел расстояние между ними. Его сильные, горячие руки мертвой хваткой перехватили её за талию, ломя любое сопротивление. Александр буквально утащил Леру обратно в глубь кабинета, резко крутанул на шпильках лицом к себе и с грохотом захлопнул тяжелую дубовую створку дверей, блокируя замок намертво.

— Отпусти меня, Громов! Не смей меня трогать после неё! — истошно, на весь кабинет закричала Лера, со всей силы ударяя кулаками с алым маникюром по его широкой груди. Её бледное лицо мгновенно пошло пунцовыми пятнами, а из глаз лавиной хлынули горячие, горькие слезы обиды. — Уходи к своей новой блондинке! Твой регламент контроля надо мной закончен!

— Заткнись, Колесникова! Просто закрой свой рот и выслушай меня! — в ответ сорвался на оглушительный, прерывистый от ярости крик Громов, и его низкий бархатный голос набатом раскатился по притихшей комнате. Желваки отчетливо заходили на его мужественных скулах, а в потемневшем взоре полыхал дикий гнев. Он жестко перехватил её запястья, прижимая к прохладному дереву двери и полностью уничтожая рабочую дистанцию. — Какая, к черту, блондинка?! Какая интрижка?! Это Марина, моя родная сестра, которая вчера прилетела из-за границы и заехала ко мне в офис без предупреждения! Она замужем, у нее двое детей, а ты устроила тут свой капризный загородный цирк на ровном месте, даже не проверив бланки фактов!

Лера на секунду замерла, её пухлые губы испуганно приоткрылись, а дыхание перехватило. Но накопленная за бессонную ночь боль разбитого сердца и упрямая гордость куколки уже не могли остановиться.

— Да мне плевать, кто она такая! — захлебываясь слезами, еще громче закричала она прямо ему в лицо, ломя все его защитные барьеры. — Плевать на твои оправдания! Ты сам мне в пятницу хладнокровно швырнул в лицо, что между нами только секс! Ты относишься ко мне как к послушной кукле из бухгалтерии, которую можно завалить космическими премиями, бонусами, выходными и 101 розой, чтобы я молча выполняла твои приказы на столе! Ты ни одной секунды не ценил меня!

— А что я должен был тебе сказать, Колесникова?! — в ярости прорычал Громов, и его рваное дыхание обжигало её губы. Он тряхнул её за плечи, теряя остатки своего хваленого трезвого расчета. — Каких признаний ты ждала от владельца этой империи?! Я ничего тебе не обещал! Никаких бланков верности не подписывал! Мы сразу договорились, что это игра без обязательств!

— Да потому что я люблю тебя, идиот! — сокрушительным, безумным выкриком взорвалась Лера, вкладывая в эти слова всю свою выжженную душу и окончательно отказываясь от маски ледяного безразличия. — Я полюбила тебя, Саша! Всем сердцем полюбила, понимаешь?! Хотя всю жизнь уверяла себя, что любви не существует! А ты... ты просто растоптал меня своим цинизмом!

В ту же секунду в кабинете воцарилась парализованная, звенящая тишина. Слышно было лишь то, как за панорамным окном монотонно шумит дождь. Лера судорожно ловила ртом воздух, зажмурив глаза и упрямо ожидая новой порции его ледяного безразличия или издевательской ухмылки властного босса.

Но Громов не ответил жестко. Его хватка на её запястьях медленно, плавно ослабла.

Лера испуганно открыла глаза и зафиксировала, как на его обычно суровом лице вдруг появилась странная, удивительно мягкая и теплая улыбка. В глубине его серых глаз больше не было гнева — там горело такое бешеное внутреннее тепло, какого она не видела за все их прошлые раунды.

— И я тебя, куколка, — тихо, глубоким и сорвавшимся от нежности шёпотом произнес Александр, заглядывая в самую её душу. — И я тебя люблю, Колесникова. Мой трезвый расчет полетел к чертям в ту самую секунду, когда ты в субботу опустилась передо мной на колени. Я просто испугался, как сильно эта косячная блондинка подчинила меня себе.

Лера даже не успела округлить глаза от масштаба этого признания, как Громов подался вперед всем своим мощным телом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Лера с трудом перевела дыхание, когда Александр наконец неохотно отстранился от её губ. Поцелуй оставил на её пухлых губах обжигающий, сладкий вкус, а в голове до сих пор стоял звенящий туман от масштаба его признания . Внутренний маятник её чувств окончательно застыл в режиме абсолютного, безоговорочного счастья. Маска ледяного безразличия была сожжена дотла, но упрямая гордость Колесниковой и её характер куколки мгновенно подсказали, что этот раунд нужно закрывать сокрушительной победой по её собственным правилам.

Она сделала один короткий шаг назад, упираясь ладонями в лакированный край его огромного стола из темного дерева. Шпильки туфель тихо звякнули по паркету. Лера поправила растрепанные светлые локоны, упрямо вздернула подбородок и посмотрела на Громова из-под пушистых ресниц сочной, дразнящей улыбкой.

— Раз уж ты заговорил про любовь, Громов, то давай играть по-крупному, — бархатным, прерывистым шёпотом произнесла она, ломя остатки его железного самообладания. Она кокетливо прикусила губу, глядя в его потемневшие от страсти серые глаза. — Если действительно любишь — женись на мне. Прямо сейчас. Никаких «потом», никаких бланков ожиданий и проверок на прочность. Либо мы ставим общую подпись на самом главном документе, либо твой старший аудитор забирает свои вещи и уходит навсегда.

Громов выслушал её дерзкий ультиматум, и на его мужественном лице снова отчетливо заиграли жесткие желваки. Но в его взоре больше не было суровости властного босса — только дикое, концентрированное обожание своей безумной блондинки. Александр хищно улыбнулся, полностью уничтожая рабочую дистанцию в один широкий шаг и вплотную прижимая её хрупкое тело к своей мощной груди.

— Вызов принят, Колесникова, — низким, бархатным голосом прорычал он, и его горячее дыхание обожгло её шею. — Ты думала, что напугаешь меня этим? Мой расчет всегда идеален. Ты хотела по-крупному? Будет тебе по-крупному.

Александр резко развернулся к столу, схватил смартфон и быстро набрал номер начальника центрального ЗАГСа, с которым холдинг «Град-Инвест» связывали давние деловые отношения.

— Привет. Это Громов, — жестко и весомо отчеканил он в трубку, не сводя с Леры своего горячего взгляда хищника. — Готовь бланки на срочную регистрацию брака. Мы будем через тридцать минут. Да, прямо сейчас. Свидетели не нужны, перекрой зал для посторонних.

Лера испуганно и радостно округлила глаза, фиксируя этот сумасшедший масштаб его действий. Громов не просто согласился — он включил весь свой авторитет, ломя любые бюрократические преграды.

Через полчаса их представительский черный мерседес уже тормозил у парадных дверей центрального дворца бракосочетания. Дождь по-прежнему монотонно колотил по асфальту, но Лере было абсолютно плевать на испорченную укладку. Они вошли в пустой, залитый торжественным светом зал. Никакого пафоса, сотен гостей и пышных белых платьев — только Лера в своем облегающем трикотажном наряде цвета пудры на высоченных шпильках и Александр в безупречном строгом костюме с расстегнутым воротником рубашки.

Вся процедура заняла не более десяти минут. Пожилая сотрудница ЗАГСа с легким трепетом протянула им бланки документов. Лера твердой рукой вывела свою подпись, чувствуя, как сердце устраивает безумный разнос в груди. Александр хладнокровно расписался следом, фиксируя это окончательное примирение и их союз.

— Поздравляю, Громова, — тихо, сорвавшимся от бешеного внутреннего тепла шёпотом произнес Александр, стоило им выйти обратно на крыльцо под проливной дождь.

Он сокрушительным импульсом подхватил её на руки, ломя все границы приличий, и впился в её алые губы властным, собственническим поцелуем прямо на глазах у онемевшего водителя холдинга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Понедельник в центральном офисе холдинга «Град-Инвест» начался с тектонического сдвига, масштаб которого бухгалтерия на двенадцатом этаже не могла бы просчитать ни в одном своем самом смелом аудите. Ровно в десять часов утра зеркальные двери скоростного лифта с тихим шелестом открылись на сороковом этаже, и оттуда вальяжной, летящей походкой вышла

Валерия Громова

.

На ней было сногсшибательное облегающее платье из тонкой белой шерсти, безупречно подчеркивающее каждый изгиб её изящной фигуры, умопомрачительные лаковые шпильки, а на безымянном пальце правой руки ослепительным рубиновым огнем горело массивное кольцо, идеально сочетающееся с её безупречным алым маникюром. В руках Лера небрежно держала свою брендовую сумочку от

Miu Miu

, а на её пухлых губах блуждала ленивая, сытая и абсолютно победная улыбка куколки, которая сожгла все мосты к прошлой серой жизни в спальном районе.

За колоссальным столом ресепшена сидела Кристина. Заметив Леру, старший секретарь мгновенно замерла со вскинутыми над клавиатурой руками, и её лицо пошло пунцовыми пятнами от ядовитой зависти. Слухи о том, что Громов вчера экстренно перекрыл центральный ЗАГС города, уже начали просачиваться сквозь бланки корпоративных чатов, но брюнетка до последнего отказывалась верить в эту катастрофу.

Лера плавно подошла к её высокому столу, полностью уничтожая рабочую дистанцию, и с картинным, четким щелчком опустила сумочку прямо перед лицом секретарши. Она упрямо вздернула подбородок, глядя на неё из-под пушистых ресниц с откровенным превосходством.

— Кристина, милая, доброе утро, — бархатным, дразнящим шёпотом произнесла Лера, заставляя брюнетку судорожно сжать зубы. — Записывай указания. Наш старый регламент работы приемной отменяется. Во-первых, принеси мне в кабинет Александра Игоревича чашку латте на кокосовом молоке с маршмеллоу. Две ложки сахара, я сегодня сладостей хочу. Во-вторых, перенеси все его встречи с инвесторами со второй половины дня на утро — после трех часов мы с мужем уезжаем выбирать мне новый спортивный автомобиль. И в-третьих... перешли в отдел кадров распоряжение: пусть подготовят ведомости на тройную премию всей бухгалтерии двенадцатого этажа. Я сегодня добрая, пусть девочки выпьют за мое здоровье. Заодно и сплетни свои ядовитые переварят.

Кристина от такой лавины приказов буквально задохнулась, её глаза яростно округлились, а пальцы впились в край стола. Она попыталась включить свой привычный высокомерный пафос:

— Колесникова... ты что себе позволяешь?! Ты здесь всего лишь старший аудитор, приказ о переводе не дает тебе права командовать мной и бланками премий! Я подчиняюсь только Громову!

— Во-первых, Кристина, не Колесникова, а Громова, — Лера открыто, торжествующе улыбнулась, медленно поправляя кольцо на пальце так, чтобы рубин поймал свет ламп и ослепил секретаршу. — А во-вторых... Александр Игоревич у себя? Мне нужно поцеловать своего мужа перед началом рабочего дня. Выполняй давай.

В эту самую секунду массивная дубовая дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник сам Александр Громов. На нём был строгий черный костюм, подчеркивающий его мощную фигуру, но верхняя пуговица рубашки была небрежно расстегнута, а на мужественном лице играла жесткая, хищная полуулыбка. Его темные глаза намертво зафиксировали Лерину фигуру. В его взоре вспыхнул дикий, концентрированный восторг хищника, который искренне наслаждался этой новой, дерзкой игрой своей блондинки.

— Кристина, ты плохо слышишь? — низким, бархатным и до предела весомым голосом отчеканил Громов, полностью ломя любые попытки секретаря возразить. Он подошел к Лере в упор, обдавая своим манящим мужским теплом, и без лишних разговоров приобнял её за талию, притягивая к себе. — Распоряжения моей жены выполняются в первую очередь. Документы на подпись премий неси мне на стол через пять минут. И латте не забудь.

Кристина бледная как смерть судорожно закивала, парализованная масштабом этих перемен. Ловушка её собственного злословия захлопнулась сокрушительным импульсом.

Лера победно улыбнулась, запустила свои пальцы с алым маникюром в его короткие темные волосы и увлекла Александра в закрытый кабинет под мерный шум дождя за панорамным стеклом. Красивая жизнь, о которой она мечтала, космические бонусы, премии и этот сумасшедший контроль над суровым миллиардером теперь принадлежали ей по праву закона и любви.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец