Заголовок
Текст сообщения
Глава 1.
Утро в квартире Арины начиналось не с кофе, а с тихого, но властного голоса мамы из соседней комнаты:
— Арина, ты опять не надела пальто? На улице плюс двенадцать!
Арина закатила глаза, но пальто всё-таки накинула — не потому что замёрзнет, а потому что спорить сейчас не было сил. Перед выходом из дома она ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркале. Джинсы тёмно‑синего цвета, рубашка и сверху свитер; подцепила небольшую брошь из шкатулки и закрепила на воротнике рубашки. Поправила свои длинные темные волосы, которые были собраны в высокий хвост, стрельнула своими голубыми глазами и пошла за пальто, которое, так уж и быть, нужно было надеть.
— Мам, я взрослая уже, хватит меня опекать.
— Взрослая, — пробормотала мама, выходя в коридор в идеально отутюженном костюме. — Взрослая, которая забывает надеть пальто!
Арина больше не хотела спорить, лишь закатила глаза. Демонстрация независимости — да!
Мама остановилась, поправила лацкан пиджака и посмотрела на дочь так, будто пыталась разглядеть в ней ту самую девочку, которая когда‑то собирала наклейки и мечтала стать учительницей.
— Ты выбрала педагогический. Ты сама его выбрала. Значит, будь добра соответствовать.
Арина сжала зубы. «Соответствовать» — это слово жило в их доме, как сквозняк: пробиралось в каждую щель, остужало любой порыв.
— Я останусь сегодня в своей квартире. Домой приеду на выходных.
— Зачем же? Мы покупали квартиру тебе на будущее, а не для того, чтобы ты сбегала туда, когда тебе вздумается.
— Мне так ближе до универа. Всё, пожалуйста, мам, давай не будем.
— Когда будешь соответственно себя вести и соответствовать своему статусу, тогда я не буду. А пока…
Отец, Александр Семёнович, прервал словесный поток своей жены.
— Кира, пусть остаётся. Это её квартира, мы покупали, чтобы она там жила. Хватит уже опекать взрослого человека.
Женщина невольно закатила глаза и больше ничего не сказала. Лишь поцеловала на прощание дочь в щёку. Более холодного поцелуя Арина ещё не принимала. Выйдя из дома, она обратила внимание, что на улице её уже ждала машина с водителем.
— Доброе утро, Арина Александровна, — кивнул Игорь, открывая дверь. — Как обычно: через центр?
— Да. Только… можно сегодня без радио? Хочу просто подумать.
Он кивнул, ничего не сказав, и это было почти утешением.
В университете её тут же перехватила Вика — лучшая подруга, дочь маминой подруги, с которой Арина дружила столько, сколько себя помнила.
— Ты где была? Мы договаривались у кофейни! Я уже три раза тебе писала!
— Прости, мама… ну, ты знаешь.
Вика махнула рукой, будто отмахивалась от назойливой мухи.
— Твоя мама — это отдельный вид стихийного бедствия. Но ладно. Слушай, сегодня вечеринка у Макса. Ты идёшь?
Арина поморщилась. Вечеринки у Орлова всегда были одинаковыми: слишком громкая музыка, слишком много шампанского и слишком много взглядов — пошлых взглядов. Арина отличалась своей красотой среди круга общих знакомых: если другие девушки усердно пытались себя улучшить, то Кравцова была естественной от кончиков волос до ногтей. Ни губ, ни филлеров, ни яркого маникюра — всё естественно. Девушки завистливо смотрели, а парни раздевали глазами. И лицо, и тело — всё при ней.
— Не знаю. Может, не пойду. У меня курсовая висит.
— Опять эта курсовая! Ты с ней скоро заговоришь вместо людей.
— А может, это и к лучшему, — усмехнулась Арина.
Они шли по коридору, мимо стеклянных витрин с фотографиями выпускников, чьи лица уже казались Арине музейными экспонатами. Все такие правильные, такие «достойные». Она тоже хотела оказаться среди них, усердно училась, слушала и выполняла всё, что нужно. Когда‑нибудь и она будет экспонатом на этой полке.
На лекции по педагогике профессор говорил о том, как важно слышать ребёнка. Арина старательно записывала, но в голове крутилось другое: «А если ребёнок не хочет, чтобы его слышали? Если он просто хочет, чтобы его оставили в покое?»
После пары к ней подошла староста группы, Катя — девушка с вечным пучком, блокнотом и чувством долга, высеченным на лице.
— Арин, ты в списке волонтёров на выезд в детский центр. Надо подтвердить.
— Подтверждаю, — сразу сказала Арина, даже не раздумывая.
Вика вытаращила глаза.
— Ты серьёзно? А как же спа‑день, который мы планировали?
— Спа никуда не денется. Тем более мы с тобой день ещё не определили. А дети… они не ждут.
Вика вздохнула, но не стала спорить. Она давно поняла, что, когда Арина говорит про детей, спорить бесполезно. Вика Савельева — обеспеченная, золотая девочка. Такой же была и Арина. Но разница в том, что Арина умела уважать мир, а вот Вика считала, что мир ей обязан. Ну, потому что она живёт в мире, ходит по его дорогам и дышит его воздухом, а это — честь для мира. Когда разница в приоритетах начала сильно ощущаться, девушки дружить не перестали, но границы уже были проведены. В принципе, всех всё устраивает.
А в это время в другой части города Кирилл застёгивал куртку, которая уже третий сезон держалась на честном слове и паре английских булавок.
— Ты опять в этой? — Лена, его младшая сестра, стояла в дверях кухни, хмуря брови, как взрослая. — Она вся в катышках.
— Зато тёплая.
— Тёплая, но позорная.
Кирилл замер, потом медленно повернулся к ней.
— Лен, не надо. У нас и так день не задался.
Она тут же сдулась, как проколотый шарик.
— Прости. Просто… я не хочу, чтобы над тобой смеялись.
— Никто не смеётся. Я курьер. У курьеров не бывает стильных курток.
Лена подошла ближе, протянула ему термос.
— Тут чай. И бутерброд. С сыром. Я сама делала.
Кирилл улыбнулся — впервые за утро.
— Спасибо. Ты лучшая.
— Только не забудь позвонить, когда будешь у мамы.
— Обещаю.
Больница была в двадцати минутах езды на метро, но Кирилл всегда шёл пешком. Не потому что любил гулять, а потому что проезд — это деньги, которые сегодня нужнее на лекарства.
У мамы был свой ритуал: она всегда встречала его одними и теми же словами:
— Ну, рассказывай. Как Лена? Как работа? Не переутомляешься?
— Всё хорошо, мам. Лена молодец, почти все контрольные на четвёрки. Я… тоже держусь.
Мама смотрела на него так, будто пыталась запомнить каждую черту его лица, будто боялась, что в следующий раз он придёт уже другим.
— Ты слишком много на себя взваливаешь. Ты ещё мальчик.
— Уже не мальчик, мам.
— Как дела в университете? У тебя последний курс, тебе нужно готовиться к диплому.
— Мам, прошу, мы обговорили это уже не один раз. Я пока не могу, у меня есть дела важнее.
— Что может быть важнее учёбы!
— Ты, например!
Она хотела что‑то сказать, но закашлялась, и Кирилл тут же налил ей воды, подал таблетки — привычно, как делают люди, которые давно живут в режиме «только бы всё было хорошо».
Мать парня хотела снова начать возражать, но Кирилл сразу пресёк это взглядом.
— Мам, всё нормально. Диплом получу, не волнуйся. Но не поднимай больше эту тему. Мне надо забежать ещё к врачу, оплатить счета и — всё, на работу.
Поцеловав маму, парень вышел из палаты и направился привычным маршрутом: врач — касса — выход.
Когда он вышел из больницы, город уже гудел, как растревоженный улей. Машины, люди, заказы. В телефоне мигало: «12 новых доставок». Он вздохнул, открыл приложение и пошёл по маршруту, который знал наизусть: дворы, арки, короткие пути, где не бывает пробок.
Один из заказов был в элитном жилом комплексе — туда Кирилл не любил ездить. Слишком много охраны, слишком много взглядов сверху вниз. Но отказываться нельзя: каждая доставка — это деньги.
Припарковался у нужного подъезда, подошёл к двери и позвонил в домофон. Женский голос, спокойный, чуть уставший:
— Да?
— Доставка. Курьер.
— Сейчас спущусь.
Дверь открылась, и он увидел её.
Не такую, как те девушки, что заказывали доставку, чтобы просто не выходить из дома. Эта спустилась сама. В пальто, которое стоило больше, чем он зарабатывал за неделю, но при этом без пафоса, без надменности. Просто стояла и смотрела на него, будто видела не курьера, а человека. Её белые волосы развивал ветер, а голубые глаза смотрели на него с какой‑то ненормальной теплотой.
Пока девушка не начала говорить, он так и стоял истуканом.
— Здравствуйте. Это мои книги. Огромное спасибо, что привезли.
Кирилл молча протянул накладную.
— Распишитесь вот тут. Вам помочь их донести?
Она взяла ручку, но вместо того чтобы быстро черкнуть подпись, задержалась, посмотрела ему в глаза.
— Ой, нет, что вы. У вас, наверное, работы много.
— Достаточно. Но пара минут роли не сыграет.
Они поднялись на нужный этаж, он занёс коробку с книгами в коридор. Арина каким‑то неведомым чувством снова спустилась с ним вниз. Посмотрев на него, она улыбнулась, но улыбка вышла какой‑то… осторожной, будто она боялась, что он её оттолкнёт.
— Мм, спасибо большое! Если вдруг… тут кофейня недалеко, я как раз собиралась. Может быть, я хотела бы угостить вас, за ваш труд, так сказать. Книги нелёгкие, и…
Кирилл покачал головой, не давая ей закончить пламенную речь. И зачем только помог ей? Господи. Он должен работать, ему нельзя отвлекаться. Внезапный порыв добродетели вышел боком. Ему пора.
— Мне некогда. У меня ещё много работы. До свидания.
Он развернулся и зашагал к своему байку. И только он хотел сесть, как она снова заговорила:
— Просто… мне кажется, вы очень стараетесь. И это достойно уважения.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем любые упрёки. Потому что никто давно не говорил ему, что он «старается». Все только ждали: когда он сделает, когда принесёт, когда решит.
— Спасибо, — коротко бросил он, выкрутив газ, уехал.
А она осталась стоять у двери подъезда и смотрела ему вслед, будто пыталась удержать этот момент, пока он не растворился в шуме города.
Так и разошлись два мира — на мгновение соприкоснувшись, но тут же снова разбежавшись по своим орбитам. Только вот ни Арина, ни Кирилл ещё не знали, что именно этот миг станет точкой отсчёта для чего‑то большего. Судьбы плетут свои планы из красных нитей.
Глава 2
Арина не могла выкинуть Кирилла из головы. Его усталый взгляд, сдержанные слова, то, как он будто старался стать невидимым, — всё это цепляло сильнее любой показной харизмы. Она начала искать поводы, чтобы снова его увидеть. Сначала это выглядело почти нелепо: она заказывала книги, которые можно было скачать в электронном виде, потом — редкие методические пособия, доставка которых стоила дороже самих книг. Арина не считала деньги, она считала минуты: сколько ещё раз он придёт, сколько ещё раз она сможет поймать его взгляд.
Однажды Вика, заметив, как Арина снова проверяет статус доставки, всплеснула руками:
— Ты что, коллекционируешь коробки? У тебя уже вся прихожая забита!
— Это для курсовой.
— Для курсовой, которая называется «Как свести с ума курьера»?
Арина покраснела, но не стала ничего объяснять. Ей и самой было неловко признаваться, что она почти охотится за этим парнем. Вика видела, как подруга страдает из‑за чего‑то нового: раньше она страдала только из‑за учёбы, а теперь — из‑за мужчины. Это и вправду было в новинку для Арины. В отличие от неё, у Совельевой был большой багаж романтических историй.
А Кирилл и правда приезжал не всегда. В приложении доставки работала целая команда курьеров, и каждый раз, когда на пороге появлялся не он, Арина чувствовала странное разочарование — будто сорвался какой‑то важный, только ей понятный план. Но когда приходил Кирилл, она старалась говорить с ним о чём‑то простом: о погоде, о пробках, о том, как тяжело носить такие коробки. Он отвечал односложно, но она замечала, как в его глазах мелькает что‑то новое — не раздражение, а скорее усталость от того, что кто‑то настойчиво пытается прорваться сквозь его броню. У Кирилла был чёткий план: заработать денег на лечение матери, на жизнь, обеспечить сестру и себя базовым минимумом. Отношения с «золотой девочкой» в его планы не входили.
В один из дней Арина решилась на отчаянный шаг. Сначала оформила доставку, которую должен был привезти Кирилл, а потом сбегала в ближайшее кафе за горячим обедом — горячий суп, сэндвич, чай в термостаканчике. Кравцова впервые решила проявить настойчивость, и, по её мнению, это выглядело именно так.
Обед.
Согласие.
Любовь.
Но в жизни всё гораздо сложнее. Но откуда девушке, которая даже не целовалась, знать о большой любви, настойчивости и завоевании?
Когда Кирилл позвонил в домофон, она уже стояла у двери, держа пакет так, будто это был самый важный груз в её жизни.
— Здравствуйте, — он привычно протянул накладную. — Распишитесь.
— Подождите, — Арина протянула ему пакет. — Это для вас. Вы же целый день на ногах и, наверное, даже не было времени перекусить. И я вот подумала, что, может быть, вы согласитесь на горячий обед.
Кирилл замер, глядя на пакет, будто это была ловушка.
— Я не беру ничего от клиентов.
— Это не… это же просто обед, — тихо сказала она. — Просто… я вижу, как вы устаёте. И мне хочется хоть чем‑то помочь.
Он долго молчал, потом взял пакет, не глядя на неё.
— Спасибо.
Это «спасибо» прозвучало как что‑то очень хрупкое, как слово, которое он редко произносил. И в этот момент Арина поняла: она не просто влюбляется в него. Она начинает уважать его — за то, как он держится, за то, что не ломается, даже когда всё давит. Даже если давит она.
Он взял обед. Можно ли считать, что лёд тронулся? Или всё‑таки тронулась лишь Арина?.. Эх.
Но чувство эйфории от того, что Кирилл не отказал, накрывало её с головой.
Тем временем жизнь Кирилла становилась всё тяжелее. Мама лежала в больнице уже третий месяц. Диагноз был сложным, лечение — долгим и дорогим. Страховка покрывала лишь часть процедур, остальное приходилось искать самим. Кирилл хватался за любые подработки, брал двойные смены, но денег всё равно не хватало. Лена старалась не жаловаться, но он видел, как она экономит на обедах, как откладывает карманные деньги «на маму».
«Не так должна выглядеть жизнь школьницы», — думал про себя Кирилл. Лена заканчивала девятый класс, мечтала поступить в колледж и отучиться на дизайнера. Кирилл жаждал ей всё это дать, но едва ли мог свести концы с концами. Кирилл ненавидел себя за это. Сначала ненавидел отца, но потом понял, что лучше без него. Он бы всё равно и копейки бы в дом не принёс. Он был азартным человеком, гнидой.
Выпивал.
Играл.
Проигрывал.
Ушёл, потому что устал так жить. Устал от семьи, где его пилят и не дают заниматься своими делами, своими удовольствиями. Поэтому, когда отец бросил семью, все трое вздохнули с облегчением.
Однажды вечером, после очередного тяжёлого дня, Кирилл сидел на скамейке в одном из городских парков. Телефон вибрировал — снова звонили из клиники, снова говорили про оплату. Он не отвечал. Ему казалось, что, если он не ответит, проблема исчезнет хотя бы на пять минут.
И тут рядом тихо опустилась Арина. Она не спрашивала, не тараторила, просто села рядом, как будто это было самое естественное место в мире — рядом с ним, на этой скамейке, среди вечерней прохлады и зелёных деревьев. Как будто бы это была их скамейка, их парк, где они проводили каждые выходные. Так всё было естественно, что в груди начало зарождаться какое‑то колючее чувство. Раньше Стрельцов Кирилл его никогда не испытывал.
— Что‑то случилось? — спросила она тихо.
— А ты что тут делаешь?
— Так, ну, этот парк недалеко от моего дома. Редко, но гуляю тут.
— Поздно уже одной гулять.
— Так я не одна, я же с тобой.
Кирилл поднял глаза на неё и вдруг решил, что, может быть, хватит уже отталкивать её. Она тёплая, добрая, какая‑то ненормально живая для таких, как она. У других в глазах плещется такой холод, что и встречаться глазами неохотно, не то чтобы разговаривать или иметь какие‑то дела. Арина была другой.
Кофе.
Обед.
Разговоры.
Наверное, да, хватит отталкивать её. Она светлый луч, который пробивает его тьму. Пусть светит, пусть осветит мне душу, — подумал Кирилл, ещё раз взглянув на неё. Главное — не запачкать её своей темнотой.
И, сам не зная, почему и зачем, начал рассказывать о том, что его гложет. Она же спросила. Но ей это не нужно. Но рот открылся быстрее, чем он смог заткнуть его мозгом. Так бывает, когда слишком долго всё держишь в себе.
— Мама… ей нужны деньги на дополнительные процедуры. А у меня их нет. Лена, сестра моя, жить должна полной подростковой жизнью, а она на обедах экономит и откладывает на лечение мамы. Что я за брат такой, а? Ещё и учёба эта. Понимаю, что нужно закончить нормально, чтоб потом было на что жить эту жизнь, но пока всё как‑то по одному месту идёт. Понимаешь, малышка?
Малышка.
Арина повторила это про себя и невольно улыбнулась.
Малышка.
Посмотрев на него своим серьёзным взглядом, чтобы не выдать весь трепет от того, как он её назвал, тихонько взяла его за руку в знак поддержки. Девушка не стала говорить пустых слов вроде «всё будет хорошо». Ей хотелось поддержать Кирилла, оказать помощь, стать опорой для него. Но она мялась. Не знала, как он отреагирует. Собрав всё своё женское мужество, тихим голосом начала говорить:
— Кирилл, я могу тебе помочь, только если позволишь. Нет, ты не думай, что я что‑то попрошу взамен или делаю это из каких‑то своих целей. Просто могу, понимаешь, хочу помочь.
Выдох. Она говорила на одном дыхании, и, когда слова были сказаны, жалко глотнула воздух.
Вдох.
Выдох.
Ожидание.
Глава 3.
Кирилл смотрел на неё и не мог прочитать. Разгадать. За всё время, что он был с ней знаком, она показалась ему доброй, с мягким характером. Бескорыстная девочка, которая думала о том, что он устает и ему наверное не хватает времени на обед. Она позаботилась о нём, когда другие ругались, если он задерживался на несколько минут. Вместо грубых слов - её мягкий взгляд, слова, от которых становилось тепло на сердце. Она согревала его тем мимолётным присутствуем, когда Кирилл осуществлял доставку. То, что сейчас она говорит - это неправильно, она не должна. Его проблемы не должны касаться никого, кроме него самого.
— Я не могу это принять. Спасибо, конечно, но нет.
— Кирилл, не отказывайся, прошу. Я же делаю это просто так. Просто потому, что хочу.
— Порыв добродетели?
— Возможно. Если тебе так легче, считай так.
— Нет.
— Тогда считай, что это аванс. Ты же кроме доставок, ещё где-то подрабатываешь? Давай я буду твоей подработкой? Устроишь мне экскурсию, расскажешь мне что-нибудь о городе — о тех местах, которые знаешь только ты. О дворах, о тайных тропах, о том, как выжить в этом городе. Будь моим гидом. Точно, я обожаю экскурсии, но слишком труслива, чтобы бродить по городу.
Он усмехнулся, впервые по-настоящему.
— Странная ты.
— Зато настоящая, — улыбнулась она.
— Настоящая.
Кирилл согласился. Он вдруг понял, что отказать ей страшнее, чем согласиться. Она была находчева. Придумала про какие-то экскурсии, давая тем самым, ему заработать. Хотя это было таким бредом. Он обзательно отдал бы ей деньги, не сейчас, чуть позже, но почему-то почувствовал, что она ответила бы отказом. А просто так, он брать ничего не хотел.
Будут ей экскурсии, Кирилл покажет ей тот город, который знает только он. Возможно, он ей понравится. Ему хотелось, чтобы ей понравилось.
Через несколько дней Кирилл сам позвонил Арине. Не по работе, не по заказу — просто так.
— Если ты правда хочешь послушать про город… можем прогуляться. Я покажу тебе места, куда туристы не ходят.
Арина едва сдерживала улыбку.
Наконец-то он позвонил! Она эти дни не находила себе место. После того, как перевела ему часть суммы, которую обещала, они обменялись номерами. Кирилл попросил больше не оформлять доставок, она его послушала. И стала просто ждать звонка или смс. Дождалась.
— Я хочу. Очень.
Они встретились у старого рынка, где пахло пряностями и жареными семечками. Кирилл вёл её дворами, показывал арки, через которые можно срезать путь, рассказывал, где по утрам продают самые свежие лепёшки, а где лучше не появляться после заката.
— Ты извини, что пропал. Закрывал хвосты в университете. Диплом скоро сдавать, надо было подготовиться.
— Ничего, я все понимаю. Мне хоть до диплома далеко, но прекрасно все понимаю.
Кирилл кивнул, и продолжил показывать ей свой мир.
— А вот тут, — он остановился у неприметного подъезда, — живёт моя мама. Точнее, жила, пока не попала в больницу. А тут — наша квартира.
Арина остановилась, посмотрела на обшарпанные стены, на почтовые ящики с облупившейся краской. Кирилл и сам не заметил, как привёл её к своему дому. Зачем только. Наверное, в душе, ему хотелось показать, как он живёт. Не для того, чтобы оттолкнуть, не для того, чтобы получить жалость или что-то подобное. Нет. Просто показать свою жизнь, себя. Ему подумалось, что наверное ей это будет интересно. И не ошибся.
— Можно… я познакомлюсь с ней? С твоей мамой?
Кирилл нахмурился.
— Она сейчас в больнице. И… не знаю, стоит ли.
— Я просто хочу её увидеть. Если можно. Мне было бы интересно познакомиться с женщиной, которая воспитала такого человека, как ты.
— Какого такого? - Кирилл посмотрел ей прямо в глаза.
Арина смутилась. Она хотела отвести взгляд, но остановилась. Смотря, отвечая ему взглядом, начала говорить почти твердым голосом. Почти.
— Я никогда до этого не общалась с парнями, как с тобой. У меня нет парней-друзей, и нет бывших. Я как белая поганка в нашей золотой компании. Но встретив тебя, я захотела узнать, познакомиться. Ты, как глоток свежего воздуха, добрый, сильный и ответственный. Ты даже не представляешь, на сколько ты привлекательный. Как магнитом тянет к тебе. Я сломала себе весь педагогический мозг, чтобы понять, как к тебе поступиться. Вика говорит об этом должны думать мужчины. Но я видела, что тебе не до этого, и хотела растопить лёд, пробить твою броню, чтобы быть рядом. Хоть как-нибудь, но рядом. Потому что ты это ты. Простой, но в то же время очень сложный. И я не боюсь тебя и твоих сложностей. Это чтобы ты знал.
Фух.
Всё.
Дыхание закончилось, пока она все это сказала.
Дыши, Арина, не падай в обморок.
Он помолчал, думал над тем, что ей ответить, но ответа не придумал. Да и что бы он ей сказал. Вместо слов, он подошёл ближе, взял её руку и провел большим пальцем по костяшкам. Робко из поцеловал ее руку.
— Я познакомлю тебя с мамой, идём, как раз вечерние часы приёма.
По дороге он рассказал о маме. О том, что у неё тяжёлая форма аутоиммунного заболевания. Курсы реабилитации очень дорогостоящие, но они помогают.
Больница встретила их запахом лекарств и тихим гулом голосов. Мама Кирилла лежала в палате на втором этаже. Она была худой, бледной, но глаза у неё были живыми, внимательными. Когда они вошли, она улыбнулась.
— Привет, мам.
— Привет, сынок, а кто это с тобой?
— Это Арина. Она...
— Здравствуйте, я подруга вашего сына.
— Очень приятно, Маргарита Алексеевна.
Арина подошла ближе, осторожно села на стул рядом с кроватью. Мама Кирилла посмотрела на неё долгим взглядом, будто пыталась прочитать что-то важное.
— Ты хорошая девочка. Я вижу. Спасибо, что поддерживаешь его. Он у меня… слишком старается всё тянуть сам.
— Мам, ну прошу тебя.
— Он очень сильный. - тут же поддержала Арина.
— Да. Но даже сильным иногда нужно, чтобы кто-то просто посидел рядом.
Кирилл стоял у окна, скрестив руки на груди, будто пытался спрятать свою уязвимость. Но Арина видела, как он расслабился, когда мама улыбнулась ей. Для него было неважным, одобрит ли мама Арину, или будет настроена против. Или же наоборот, примет её, как принял свои чувства он. Но понимания того, что мама была рада, что у её сына появилась такая подруга, очень согрело его изнутри. Они встретились глазами, мама не произнеся ни слова, сказала — береги её. Кирилл ответил так же, — обязательно. Немой, но очень важный диалог.
Когда они вышли из больницы, предварительно договаривались о следующей встрече, Кирилл заговорил.
— Прости, Арин, что я сначала отталкивал тебя. Просто… я не привык, что кто-то делает что-то просто так. Без выгоды. Что кому-то может понравится обычный курьер. И вообще, что кто-то может обратить внимание. Да, я знаю, что далеко не урод, Лена об этом исправно напоминает, но одно дело, когда ты целенаправленно с кем-то знакомишься, а другое вот так. Прости, за то, что задевал тебя.
— Спасибо за честность. Мне правда было нужно услышать эти слова. И я помогаю не ради выгоды, не ради чего-то взамен. Просто потому что могу. Просто потому что ты это ты.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде впервые не было защиты.
Он опустил всю свою броню. Остановился среди фонарей, которые делали ночь ярче, взял Арину за руку и потянул на себя. Поглаживая одной рукой её руку, вторую положил на талию.
Ещё ближе.
К себе.
Когда дыхание Арины обожгло его лицо, он напал на её губы. Сначала это был нежный и робкий поцелуй, девушка застыла не зная, что ей делать. Кирилл положил ей руку на затылок, приближая лицо ещё ближе. А затем напористо, словно голодный, впился своими губами в её. Провел языком по зубам и толкнулся в рот, показывая, как ему хочется испить её до дна.
Арина робко положила свои руки на его грудь, сцепила футболку рубками, и начала отвечать на поцелуй. Неуверенно, неумело, но так как чувствовала. Пыталась догнать его.
Он оторвался от неё, когда в лёгких закончился воздух. Арина выдохнула.
— Первый.
— Что?
— Первый поцелуй. С тобой.
На этот раз, она сама припала к его губам. Они стояли под теплым светом фонаря, наслаждаясь губами друг друга.
Глава 4.
Рабочая неделя прошла слишком быстро, и девушка, как обещалась приехала в родительский дом. Но головой, она все ещё оставалась в городе.
В её мыслях был Кирилл, их поцелуй и то робкое чувство, что начало зарождаться между ними. Но реальность существует как раз для того, чтобы не дать тебе утонуть в твоих мечтах. И эта самая реальность, сидела в гостиной, просматривая какие-то документы, но, увидев дочь, тут же отложила их. Твердый и беспристрастный голос, которым она разговаривает обычно, был слегка надломлен. То ли это было волнение, то ли злость. Арина не могла разобрать.
— Арина, девочка моя, у тебя кто-то есть?
— И да, и нет.
Мама выпрямилась, голос стал холодным.
— Арина, я надеюсь, ты не делаешь глупостей. У тебя впереди стажировка, диплом, будущее. Тебе не нужны случайные знакомства. У нас есть план. Ты должна его придерживаться, соответствовать. Не забывай кто ты и для чего все это.
— Мам, ты даже не дала мне что-то сказать, а уже горишь, как спичка. Он не случайный, мам.
— Девочка моя, послушай. Я знаю, что тебе хочется приключений, но уж точно не надо влюбляться в тех, кто живёт в другом мире. Это он, тот курьер да? Что ты на меня смотришь, я мать, я все знаю. Даже когда меня нет рядом, мне обо всем докладывают.
— Мам, не хочешь ослабить поводок? В каком «другом мире»? Мы что, живём на разных планетах? Или если у его семьи нет миллионов на счетах, то всё, это другой сорт? Ниже уровня Кравцовых, да?! Курьер ? Да он просто парень!
Это был первый раз, когда Арина не сдержалась, и говорила так, как чувствует. Чтобы мама поняла, что всё, хватит, жизнь Арины принадлежит ей.
— Именно. Просто парень. Отца нет, мать больна, сестра под опекой. Нашел ту, которая будет его спасать. Но знаешь, его семья — это его ответственность. А твоя ответственность — твоя жизнь. И не смей впредь разговаривать со мной в таком тоне.
Арина сжала кулаки.
— Моя жизнь — это я! И только я буду решать с кем быть, с кем дружить, и что делать!
— Не смей повышать на меня голос.
— Тогда не говори со мной как с ребёнком!
Тишина повисла в комнате, тяжёлая и колючая. Мама встала, подошла к окну.
— Если ты продолжишь с ним общаться, я отменю твою стажировку. Ты меня поняла? Это не угроза. Это факт.
Арина побледнела. Стажировка была для неё важна — не из-за престижа, а из-за возможности работать с детьми, которых никто не слышит.
— Ты не можешь так поступить. Это шантаж и манипуляция.
— Пусть так, но я это сделаю. Если ты не прекратишь эти встречи.
Арина молчала. Ей хотелось закричать, доказать, что мама не права, но слова застревали в горле. Сейчас было бесполезно что-то ей говорить, мама бы всё равно не приняла никакие слова и доводы дочери.
Не желая задерживаться на все выходные, Арина собрала сумку с вещами, тихонько зашла в кабинет отца попрощаться.
— Дочь, я знаю, что мама бывает резкой. Прости её за это.
— Папуль, ты не должен извиняться за неё. Это её тараканы. Но прости, я хочу пожить отдельно.
— Я всё понимаю, конечно. Игорь отвезёт. Если нужно будет жить в городе, чтобы быть ближе к тебе.
— А можно мне машину, но без Игоря? Права то есть.
Отец задумался и глянул на дочь. Обычно она ничего не просила я была покладистым ребенком, который имел все, что хотел, но никогда не считал это должным. Наоборот, она была искренне за все благодарна.
— Конечно, завтра утром подгонять машину к твоему дому.
— Спасибо, ты лучший!
Поболтав ещё немного, девушка покинула родительское поместье, и отправилась свой уютный городской уголок.
***
На следующий день Кирилл пришёл к её дому не с коробкой, а просто так. Он стоял у подъезда, будто не решался подняться, и когда Арина вышла, и Кирилл выдохнул. Он жаждал увидеть её всю ночь и весь день. Ему катастрофически её не хватало. Когда она подошла к нему, он крепко сжал её в своих объятиях. Девушка тут же прильнула к нему. Она почувствовала его запах, и всё остальное осталось неважным.
Мама.
Стажировка.
Всё вокруг.
Кирилл не знал, но чувствовал, что девушка напряжена.
— Всё нормально?
— Да. Не обращай внимания. Неважно.
— Важно. Все, что касается тебя - это важно.
— Пойдем домой, а то как-то прохладно.
— Конечно.
Они поднялись в квартиру, девушка сразу поставила чайник и села на диван, прижавшись к тёплому парню, который за столь короткое время стал уже родным.
Ночью, когда парень не мог уснуть, мысли крутились в его голове, что им нельзя. Она хорошая, она не для его мира. Но, как только он оказался рядом с ней, то в момент все осознал. Кирилл понял: он больше не может отталкивать её. Потому что без неё его мир становился серым и пустым. Понял, что влюбился окончательно и бесповоротно — не в красивую девушку из богатой семьи, а в ту, которая села рядом с ним на скамейке, даже после того, как он отталкивал её, не испугалась его проблем и посмотрела на него так, будто видела не курьера, а человека, достойного большего. И теперь, когда она сидела рядом и грелась об него, хотя в квартире было достаточно тепло, он подумал лишь о том, что она его. Это вырвалось в слух.
— Моя.
Арина улыбнулась, и эта улыбка была теплее любого солнца. Ей не верилось, что он сказал это. Она заглянула в его глаза и тихонько ответила, будто боялась спугнуть.
— Твоя. А ты?
— Твой. Ты моя. А я - твой.
После того разговора в квартире между Ариной и Кириллом будто рухнула невидимая стена. Больше не было неловких пауз, попыток казаться «не слишком заинтересованными», осторожных шагов по кругу. Теперь они просто шли навстречу друг другу — иногда быстро, иногда медленно, но всегда вместе.
Кирилл начал показывать Арине город так, как умел только он: через дворы, арки, старые подъезды, через места, где жизнь шла своим, настоящим ритмом. Однажды он привёл её на крышу девятиэтажки, откуда открывался вид на весь город — не глянцевый, не туристический, а живой: с огнями окон, с полосами фар на дорогах, с силуэтами кранов, будто застывших в танце.
— Ты видишь это? — спросил он, — Здесь город настоящий. Не тот, что в журналах, а тот, который дышит.
Арина улыбнулась, вдыхая прохладный воздух.
— Я его вижу. И он мне нравится. Знаешь, я раньше думала, что романтика — это рестораны, цветы, подарки. А теперь понимаю, что романтика — это когда кто-то показывает тебе свой мир и боится, что он тебе не понравится.
Кирилл тихо рассмеялся.
— Мой мир… он не блестящий.
— Зато настоящий.
Так два мира, которые должны были никогда не встретиться, начали медленно, осторожно сплетаться в один — общий, непростой, но настоящий мир.
Глава 5
Прошло пару месяцев, с того момента, как завезались отношения между молодыми людьми. Арина всё больше погружалась в мир Кирилла, а парень тем временем научился доверять ей. Доверие ему давалась всегда нелегко, поэтому девушка была невероятно счастлива, что он ей доверился.
— Кир, а когда ты познакомишь меня с Леной?
— Малышка, ты уверена? Она ещё та заноза. И этот период ещё дурацкий у неё, переходный что ли.
— Именно, ей нужна поддержка, понимаешь, дружеское плечо.
— Понял, ладно, обговорим этот момент позже.
Чмокнув Арину на прощание, Кир поехал на работу.
Знакомство Арины с Леной случилось буднично, почти случайно — и именно поэтому сразу показалось настоящим.
— Лена, попросила встретить её после школы. Пойдем?
— Конечно, а что случилось?
— Ей показалось, что она видела отца. И теперь у неё снова тревожность выросла. Крайний раз, они не очень хорошо увиделись. Он толкнул её, она тогда ногу повредила.
У Арины полезли глаза на лоб.
— Что значит толкнул? Он же отец!
— Алкаш он, а не отец. В больнице потом жил некоторое время.
Арина видела, что тема для парня не приятная, и больше об этом не спрашивала. Захочет - расскажет.
Лена стояла у железных прутьев, кутаясь в слишком лёгкую куртку, и смотрела на прохожих с насторожённой внимательностью — будто пыталась узнать в них отца. Когда Кирилл помахал ей, она расплылась в улыбке. Пусть она уже была взрослой, но в брате нуждалась всегда. А когда он был рядом, всё становилось спокойнее. Страх исчезал, и Лена могла дышать полной грудью. Он её всё.
— Ты сегодня рано! — выдохнула она, уткнувшись ему в плечо.
— Я не один. Это Арина.
Лена подняла глаза, быстро скользнула взглядом по Арине — оценивающе, по-взрослому, но в этом взгляде не было злости, только тревога: «А она не заберёт его у меня?»
— Привет. Кирилл много про тебя рассказывает. Про то, как ты в прошлом году всех в классе научила делать оригами, и теперь у них там целая коллекция журавликов.
Арина не знала, с чего начать диалог, она не готовилась, поэтому сказала первое, что пришло на ум. Лена чуть улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Ей было приятно, что Кирилл рассказывал о ней.
— Это чтобы на контрольных не так страшно было. Мы их складывали и загадывали пятёрки.
— Умное решение. Я бы так не додумалась.
Кирилл стоял рядом, будто боялся вмешаться, нарушить хрупкое равновесие. Но Лена уже не отворачивалась, она взяла Арину под руку и зашагал вместе с ней.
— А ты учишься? — спросила она.
— Да. Будущий педагог. И хочу работать с детьми, ну знаешь , учусь не ради диплома, вот. Так что если вдруг понадобится кто-то, кто просто посидит и послушает, — я тут.
Лена кивнула, сама не осознавая, что впервые за много лет она идёт домой не с Кириллом, а с другим человеком. Они смеялись, пока обсуждали что-то девичье. Кирилл шёл позади и любовался на них. Лена - его маленькая птичка, наконец-то начала расправлять крылья. Возможно скоро, она совсем станет взрослой, и скажет, что опека уже не нужна. Ещё было странным то, что Лена, которая никого к себе не подпускала, быстро сблизилась с его девушкой. Ему это очень понравилось. Когда Лену провели домой, возлюбленные остались во дворе дома. Кирилл указал на площадку, где располагались качели.
— Покачаемся?
— Давай.
Они сели на качели, и раскачивались. Смеялись. Разговаривали. Остаток дня они провели вместе.
На прощание Арина долго смотрела в глаза Кирилла, и вдруг все стало ясно и понятно: она влюбилась не только в него. Она влюбилась в его мир — в этот маленький, уставший, но такой честный мир, где любовь прячут за ворчанием, а заботу — за спешкой.
Постепенно разговоры стали глубже. Арина рассказывала о своих страхах: что она никогда не станет «настоящим» педагогом, что родители всегда будут видеть в ней только наследницу, а не человека. Кирилл делился тем, о чём раньше молчал: как страшно бывает по ночам, когда думаешь, что не сможешь оплатить лечение, как тяжело видеть маму слабой, как хочется быть для Лены тем, кто защитит от всего.
Простые разговоры обо всем, что важно. И обо всём, что неважно. Именно это и сближает людей.
* * *
Жизнь шла своим чередом, были встречи, прогулки, разговоры. Кирилл всё больше раскрывался пред Ариной, это было не просто, зато честно. Время шло, чувство росли, отношения крепли. Арина приняла решение - пора идти в наступление, знакомить маму со своим парнем. Она не сомневалась в отце, но вот в матери... Кирилл возражений не имел. Он имел большие планы на Арину, поэтому знакомства с родителями будет как никак кстати.
— Арин, ты уверена, что мне нужна именно рубашка? Может быть просто футболка?
— Кир, ну я тебя прошу, нас надо быть на официозе. Понимаешь?
— Ага, понимаю.
Кирилл ненавидел официальный стиль, но чего не сделаешь ради любви. Спустя несколько часов, уставший и изнеможенный он смотрел на то, как воздушно и радостно пархает рядом Арина, всё никак не может нарадоваться покупкам.
— Я прям в предвкушении, понимаешь, прям жду не дождусь ужина.
— Понимаю, прекрасно понимаю. Я тоже жду этот ужин, чтобы после избавиться от рубашки.
Щеки Арины вспыхнули моментально. В голове уже начали всплывать картинки, как Кир будет избавляться от рубашки. Она была невинной и чистой, но каждый поцелуй разжигал в ней какой-то огонёк. Объятия и лёгкие, почти невесомые ласки парня, заставляли её тело покрываться тысячи мурашками.
Кирилл никогда не заходил далёко, не принуждал, не торопил. Он боялся разрушить то хрупкое, что строилось меж ними. Неумелые ласки девушки, всегда возбуждали его куда больше, чем любая доступная девка. Наверное, это потому, что Арина была его. Она старалась сделать ему приятно, доставить удовольствие нежным поцелуем, или объятиям. Кирилл знал, что когда он возьмёт её, она будет отдавать всю себя без остатка. Он знал, его девочка, очень горячая. И он дождется её, когда она будет готова.
Арина уже готова.
Пережить семейный ужин.
Сорвать с него рубашку.
Жадно поцеловать и отдать себя.
План был прост. Но в голове. На деле Арина покрывалась красными пятнами, когда слышала слова член.
— Арина! Приём! Поехали за цветами к твоим, уже почти шесть.
Девушка вынырнула из своих мыслей, глянула на часы и порящей походкой направилась за парнем. Осталось купить цветы, натянуть улыбку на лицо и можно покорять родителей. Они не опоздали, приехали во время.
Мать оценила. Она любила пунктуальность. Приняв цветы от парня, лишь коротко кивнула.
— Хороший знак, а она не закатила глаза.
Кирилл усмехнулся.
— Долго собираетесь там стоять, давайте за стол.
Кирилл сел рядом с Ариной, она в знак поддержки положила свою руку на его колено, лёгкого касание придало парню сил.
Родители задавали вопросы, Кир отвечал на них серьезно, но искренне.
— И кем же вы хотели бы стать в будущем, молодой человек?
— Я планирую открыть небольшую строительную фирму, а дальше будет видно.
В разговор вступила мать.
— Открыть фирму? На какие такие деньги?
— Не один. С товарищами. Деньги найдём, заработаем, в конце концов - хочешь жить, умей вертеться.
Мать сглотнула. Она не хотела, что её дочь была с парней, который будет вертеться словно воланчик. Ей нужен стабильный мужчина, а не этот курьер. Именно это и выражал её взгляд, которым она испепеляла Арину. Отец лишь кивнула на его слова. Вспомнив себя в молодости. Дальше беседа была более непринужденной, пока мать снова не взяла слово.
— Ты уверена, что хочешь ехать в этот центр? — спросила мама, аккуратно разрезая стейк. — Там совсем не те условия, к которым ты привыкла.
Кирилл немного напрягся. Он знал, что Арина мечтает отправится на стажировку в детский реабилитационный центр, чтобы помогать детям и набираться практики, как педагог. Но он не мог подумать, что эта тема всплывёт именно сейчас. Он почувствовал, как воздух вокруг стал густым и осязаемым, чувствовал, как напрягается Арина. Взял её руку в свою, легонько сдал в знак поддержки. Родители заметили. Промолчали.
— Именно поэтому я и хочу. Там дети, которым нужна помощь. Это шанс применить всю мою теорию на практике.
— Помощь можно оказывать и по-другому. Например, финансируя хорошие проекты. Хочешь практиковаться, отец может тебя пристроить в какой-то частный сад или школу. К нормальным детям.
— А там по твоему не нормальные дети? Я хочу помогать им, хочу подарить поддержку и эмоции, хочу научить их чему-то новому и важному для них. Хочу быть преподавателем, а не человеком с чековой книжкой в руках.
Мама отложила вилку.
— Опять этот твой бунтарский дух. Ты думаешь, что спасаешь кого-то, но на самом деле ты просто бежишь от своей настоящей жизни. От нас. Я слишком многое тебе позволила!
Взгляд упал на Кирилла. Он почувствовал закипающую ярость.
— Я не бегу. Я строю свою жизнь. И да, она не такая, как ты хотела. Но она моя. Твоё позволения мне ни на что не нужно. Я сама делаю выборы в своей жизни.
В комнате повисла тишина. Отец, до этого молча сидевший и наблюдавший за всей перепалкой, медленно отложил столовые приборы и посмотрел на жену.
— Пусть попробует. Если это её путь — мы должны уважать это.
Мама посмотрела на него так, будто он предал её.
— Ты серьёзно? После всего, что мы для неё сделали?
— Мы сделали многое. Но мы не сделали её. Она сама решает, кем быть.
Мама встала, подошла к окну. Её плечи были напряжены.
— Хорошо. Пусть попробует. Но если она сломается, не говорите мне, что я не предупреждала.
Кирилл неожиданно для всех взял слово.
— Я буду рядом с ней, поддержу и помогу. Не волнуйтесь.
Мама сглотнула, отец посмотрел с уважением. Арина расслабилась наконец то в собственной квартире. Завершился ужин спокойно. Больше не было колких тем, неудобных вопросов и разговоров. По окончаю ужина, молодые люди попрощались с родителями, и уехали обратно в город.
Глава 6.
— Ты прости за этот цирк, не знакомство, а черти что! Мама, как обычно.
— Арин, все нормально. Я не буду говорить, что я надеялся на другое, где-то в глубине души, я именно этого и ожидал. Всё нормально.
— Куда мы пойдем?
— Давай для начала заскочим ко мне, мне надо переодеться. Уже устал от этой рубашки.
Девушка согласно кивнула. Вот он её момент для осуществления плана.
Рубашка.
Снять.
Отдаться.
Через какое-то время Арина уже стояла на пороге его квартиры и растегивала застёжку туфель.
— А где Лена?
— Лена? Она сегодня у подруги, сказала им надо готовиться к контрольной.
— Поняла. Хочу чай.
Арина неспеша прошла на кухню, как будто бывала тут сотни раз. По факту не сотни, но была. Знала, что где находится. Переодически после универа, девушка приезжала к нему в квартиру, чтобы приготовить обед или ужин, пообщаться с Леной и просто отдохнуть. Домой совершенно не хотелось. Поэтому дом Кирилла принимал Арину, как хозяйку. Когда чайник закипел, девушка налила две кружки и оставила остывать на столе, а сама пошла поиски парня.
Поиски увенчались успехом - Кирилл стоял около шкафа в своей спальне, растегивал рубашку и что-то бурчал себе под нос.
— Ну что ты ворчишь?
— Пуговицы эти, задолбался расстёгивать.
— Дай помогу.
Арина подошла к парню вплотную, и начала растегивать пуговицы рубашки, неловко следом покрыва его тело поцелуем.
Пуговица.
Поцелуй.
Невесомое касание.
Пуговица.
Поцелуй.
И снова по кругу.
У Кирилла перехватило дыхание от её ласк. Он задержал её руку.
— Арин, не надо.
— Надо.
— Если ты продолжишь, я не смогу оставиться, я готов терпеть, но не тогда, когда ты...
Она не дала ему договорить, собрав всю свою женскую мужественность, прям как тогда, с пакетом обеда на лестничной клетки, подошла к нему вплотную и поцеловала в губы.
Сразу жадно и страстно.
Кирилл оторопел. Секунда. Схватил её за затылок и вжал в себя со своей силы. У девушки вырвался стон. Парень поймал его губами, и второй, и третий.
Они целовались жадно, неистово. Как будто это их последний поцелуй.
Кирилл уложил Арину на кровать, покрывая её тело поцелуями, начал стягивать платье, оставляя её в одном нижнем белье. Девушка хотела прикрыться, но он ей не позволил.
— Ты очень красивая, дай посмотреть на тебя.
— Кир, у меня... Я... Я ни с кем не спала.
— Я знаю, моя девочка, я буду очень нежен.
Раздев девушку, он разделся сам. Уложив её поудобнее, сам опустился перед ней на колени, подтянув свою девочку к краю кровати, её ноги закинул к себе на плечи и поцеловал внутреннюю часть бедра. Затем коснулся языком влажного места.
Её вкус и запах свёл его с ума. Раздвигая языком влажные складки, парень слизывал и смаковал девушку на вкус. Арина тем временем задыхалась от новых ощущений, она терялась в наслаждение. Не знала, что такое может быть. Хоть ей и было хорошо, но так же ей было и неловко, ведь это её первый раз, и вот он делает с ней такое.
— Не думай, - на секунду Кир оторвался от неё. — Просто получай удовольствие, я сделаю для тебя всё.
Он засосал её клитор, и тут же услышал утробный стон. Возбуждение накрыло его сразу.
— Я сейчас кончу от твоих стонов, малышка.
Арина перестала сдерживать себя, она стонала от его умелого языка, пыталася подняться, но его сильные руки сжали её грудь, прижимая обратно к кровати. Чувствуя, что его девочка подходит к грани, он ввел один палец внутрь, немного замедлив движения языка. Он растягивал её, давая привыкнуть. Затем вошёл второй палец, и Арина сама не поняла, как начала насаживаться на них. Ещё несколько движений языком и Кирилл буквально припал к ней, чтобы испить её до дна. До последней капли. Когда она вся сжалась вокруг его пальцев, Кирилл кончил сам. Это было впервые. Чтобы не его, а он ласкал, и ещё и кончил от этого.
Он поднялся с колен, вытерев рот тыльной стороной ладони, навис над девушкой.
— Малышка, ты как?
— Кир, я где-то далёко...
— Понял, погоди, не возвращайся.
Кирилл усмехнулся, и начал покрывать лицо своей любимой влажными поцелуями. Провел рукой по телу, спускаясь ниже. Пальцы снова утонули во влаге, растягивая девушку.
— Будет больно, но боль быстро пройдет. Я буду очень нежен, ты веришь?
— Я доверяю тебе все цело.
Арина закрыла глаза.
— Нет, смотри на меня. Я хочу видеть тебя.
Больше Арина не закрывала глаза, она смотрела на парня со всей своей любовью, нежностью, теплотой и страстью.
— Аааахх...ах..аа
Стоны разливались рекой по комнате, стоило Киру провести головкой члена по клитору. Он медленно сменил пальцы на свою плоть. Входил мягко и плавно, стараясь как меньше доставить дискомфорта своей девочке. Когда он упёрся в плеву, пальцы пары переплелись, Арина моргнув в знак согласия, чтобы он продолжил.
Движение.
Стон.
Боль. Не острая, но ощутимая.
Стон.
Дискомфорт начал отпускать.
Движение Кира были нежными и плавными, он давал привыкнуть к себе. Когда стоны начали нарастать, Кирилл подхватил одну ногу девушки, и закинул её к себе на плечо, подарив при этом ласку.
— Кирилл, я готова к большому.. хочу почувствовать тебя всего.
Дважды повторять не нужно, молодой человек начал раскачиваться и входить во вкус своей малышки. Как хорошо, что он кончил на кануне, подумалось ему, и теперь он с большим нарастающим нетерпением мог наслаждаться любовью с девушкой.
Толчки становились резче.
Жар снизу нарастал.
Арина стонала, как оперная дива.
Кирилл от её стонов возбуждался ещё больше. Когда он почувствовал, как кольцо оргазма сжимает его разгоряченный член, он упёрся лбом в плечо любимой. Давая ей кончить. И следом, сделав ещё несколько резких движений, кончил сам. Не спешил выходить, остался в ней столько, сколько потребовалось, чтобы оба вернулись в реальность.
— Как ты?
— Хорошо, я очень хорошо.
— Моя маленькая.
Кирилл чмокнул её в макушку, накрыл одеялом и прижал к себе.
Лёжа на его груди Арина думала о том, что это самое правильное из всего, что с ней произошло. Она на своём месте - в комнате своего любимого человека, лежит обнаженная кожей к коже. Это правильно.
Глава 7.
Решение жить вместе пришло не в один вечер. Оно собиралось из мелочей: из забытой у Аринаы зубной щётки, из того, что Кирилл стал оставлять в её шкафу пару свитеров, из того, что по утрам они теперь пили кофе из одной кружки, передавая её друг другу. Однажды Кирилл вернулся с ночной смены и застал Арину на кухне: она тихо напевала, разогревая суп, а на столе лежал второй комплект ключей и новая кружка.
— Что это? — спросил он, снимая куртку.
— Твой комплект ключей и вторая кружка, чтобы вместе пить чай.
Он замер, глядя на эти предметы будто они были чем-то большим, чем металл и керамика.
— Ты хочешь… съехаться?
— Хочу, чтобы мы перестали быть «то вместе, то порознь». Хочу, чтобы мы засыпали и просыпались вместе. Хочу видеть твою улыбку по утрам, и чтобы ты расчёсывал мои запутанные волосы.
Кирилл подошёл, сел напротив, посмотрел ей в глаза и увидел ту решительность, которую так в ней любил. Мысли вернулись к Лене, как она будет одна. Но тут же понял, что Арина её не бросит, и будет всегда рада помочь.
Но прежде чем начать жить вместе, им предстояло пройти через самое тяжёлое — через разговор с мамой Арины. Арина знала: мама не примет это легко. Для неё «жить вместе до свадьбы» было не просто шагом, а почти бунтом.
Она приехала к родителям домой в субботу, когда мама обычно пила чай на веранде и разбирала почту. Кирилл остался ждать в машине — Арина хотела сначала подготовить почву.
— Мам, я хочу кое-что сказать. Мы с Кириллом решили жить вместе.
Мама медленно отложила конверт, посмотрела на Арину так, будто видела её впервые.
— То есть ты бросаешься в омут с головой, чтобы жить с парнем, у которого даже нормальной работы нет?
— У него есть работа. Он работает по двенадцать часов, чтобы...
— И ты хочешь, чтобы я гордилась этим? Чтобы я радовалась, что моя дочь выбирает жизнь с чужим парнем, который повяз в проблемах?
Арина сжала кулаки, стараясь не сорваться на крик.
— Он не «чужой». Он — мой. И я не хочу выбирать между вами. Но если придётся, я выберу быть с тем, кто делает меня настоящей и счастливой, и который, мама, не требует, чтобы я соответствовала.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Ты рушишь своё будущее.
— Моё будущее — это не только диплом и должность. Это люди, которых я люблю.
Арина почувствовала, что за спиной появилась её поддержка в лице Кирилла. Он не стал сидеть в машине, и ждать, пока Кира Станиславовна мешает его девочку с грязью. Когда он подошёл, мама выпрямилась, будто перед ней стоял не молодой парень в поношенной куртке, а враг.
— Вы, значит, вдвоём решили? Даже не спросив меня?
Кирилл не стал оправдываться. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я не прошу вашего разрешения. Прошу только понимания. Арина не уходит от вас. Она просто строит свою жизнь. И я сделаю всё, чтобы она не пожалела об этом.
— Всё? А что вы можете? Таскать коробки?
— Могу быть рядом, когда ей тяжело. Могу защищать, когда страшно. Могу напоминать, какая она сильная, когда она сама в это не верит.
Мама усмехнулась, но в этой усмешке уже не было прежней твёрдости.
— Красивые слова. Посмотрим, как они будут звучать через год.
— Посмотрим. Но я не собираюсь их бросать на ветер.
Арина встала между ними, будто пыталась удержать хрупкий мир.
— Пожалуйста. Не делайте так, чтобы мне приходилось выбирать. Я люблю вас обоих. Просто по-разному.
Мама долго молчала. Потом вздохнула.
— Хорошо. Живите. Но не приходите ко мне с жалобами, когда всё пойдёт не так.
Это не было благословением. Но это было разрешение — холодное, колючее, но настоящее.
После не совсем приятного разговора с родительницей, Кирилл решил поднять настроение своей девочке, и отвёз её в новое кафе, которое открылось у них на районе неделю назад.
Кофейня была в приятном стиле Прованс. Арина закрыла глаза, и сразу вспомнила, как гуляла по улицам Парижа и наслаждалась ароматами свежего кофе и круассанов. Кирилл заметил перемену настроения, но ничего не сказал. Они разместились за столиком у окна. Девушка принесла им кофе.
— Капучино для молодого человека, и карамельный латте для девушки, и ваши пирожные. Желаете что-то ещё?
— Нет, спасибо большое. - Арина кивнула официантке, и та удалилась, оставляя влюбленных наедине.
Они просидели в кафе около двух часов, разговаривая обо всём и наслаждаясь обществом друг друга.
— Арин, знаешь, я решил открыть что-то своё. У меня есть небольшие накопления. Сейчас, когда мама идёт на поправку, денег много не требуется, и у меня получается что-то отложить.
— Правда? Ты уверен? Я надеюсь это не из-за слов моей мамы?
— Что ты такое говоришь, конечно нет. Мы давно с другом думали о чем-то таком, но все никак не получалось. А тут вроде что-то намечается. У него есть свободное помещение под офис, и я заканчиваю учебу. Для начала хотим открыть небольшой офис, сфера ремонта и строительства всегда востребована.
— Кир, я поддержу любое твое решение, и любое твое начинание.
— Спасибо, малышка.
Они допили кофе, доели десерты и направились домой.
Глава 8.
Квартира встретила возлюбленных теплой тишиной и спокойствием. Они сели на диван и смотрели на ночной город. Арина любила свою квартиру за открывающиеся виды на ночную Москву.
Рука Кирилла привычно начала поглаживать спину девушки. Эта тихая ласка дарила спокойствие, которого порой так не хватало.
— Кирилл, у меня через несколько недель начнётся стажировка в детском центре. Мне нужно будет уехать в Нижний Новгород на полгода...
— Уже? Так скоро?
— Да. Согласилась поехать сейчас, чтобы к новому году быть дома.
— Хорошо. Понимаю.
В этих словах было какое-то отчаяния. Пусть они вместе и не так давно, но Кирилл уже не представлял свою жизнь без Арины. Конечно полгода это не много, но и не мало. Как он будет без неё, куда ему приходить, что делать. Он потерялся.
— А ты пока сможешь заняться спокойной развитием своего дела. Не нужно будет отвлекаться на меня. А я, как будет получаться, буду приезжать к тебе.
— Не говори ерунду, что значит отвлекаться на тебя.
Арина тихо засмеялась.
— Давай не будет тратить драгоценное время на болтовню.
И пересела у нему на колени, нежно проводя руками по его плечам, она неспешно начала покрывать его лицо поцелуями. Руки парня опустились на них её кофточки, и потянули вверх, освобождая тело от одежды. Большие ладони гладили нежную кожу. Арина встала с колен, лишь для того, чтобы освободиться от джинс и помочь сделать тоже самое Киру.
— Ничего не забыла снять?
— Хочу, чтобы ты сам...
И когда его девочка так осмелела? Раньше она выбегала из душа в одном полотенце и пряталась под одеялом, Кирилл всегда умилялся с этого. А сейчас она стоит перед ним с обнаженной грудью в одних шелковых трусиках и не прикрывается, а наоборот, предлагает ему раздеть её до конца. Он тянет лёгкую ткань вниз, Арина перешагивает через трусики, оставаясь совсем голой. Толкает парня в грудь, усаживая обратно на диван и опускается перед ним на колени.
— Арина, ты что делаешь, моя маленькая.
— Твоя девочка, хочет подарить тебе нечто особенное.
— Да и что же?
Арина замялась. Что-то смелость куда-то подевалась, а вот игривость нет. Смотря на твердый член, она возбуждалась ещё больше.
— Ну так что, маленькая шалунья?
— Хочу, чтобы ты трахнул мой рот.
Она сказала это. Сказала, стоя перед ним на коленях абсолютно голой. Красная и смущённая, но готовая ко всему. Кирилл тем временем пребывал от её смелости в шоке.
— А вот такой преподаватель мне нравится, открывай рот, моя девочка.
Арина послушно открыла рот, и словно приглашая Кира. Когда она почувствовала горячую плоть на своих губах, стон вырвался сам по себе. Она взяла член в руку и сама провела верх- вниз, облизав головку языком. Парень застонал гортанным рыком.
— Можно, я кое-что сделаю, пока ты не продолжила? Если будет слишком скажи.
— Хорошо.
Арина отпустила его.
Кирилл взял член и сам провёл по губам девушки, словно кистью по холсту.
— Высунь язык.
Она послушно выполнила его просьбу. Он водил своей плотью по её губам, языку, заходя немного ей рот, но лишь на мгновение.
— Опусти свою руку и ласкай себя.
В его голосе слышалась власть, и боги, как ей это нравилось. Арина отпустила руку, и начала ласкать свой клитор, размазывая смазку между складок. А Кирилл всё продолжал играть с её лицом. Членом очертил линию подбородка, вернулся к губам, лёгкие шлепки членом по лицу, языку возбуждали его и её.
Это не было грязно, или пошло, это было интригующе и правильно. Это были их ласки, которые проверили границы дозволенного, и черт возьми, границы стирались с каждым стоном. Стоя перед девушкой, гладя её лицо своим членом, он терялся в ощущениях. Ему ни с кем и никогда не было так хорошо. Арина резко убрала от себя руку и перехватила его член влажными пальцами.
— Прости, но я больше не могу, я хочу его в рот.
Он взяла его сразу, облизывая и играя. Смазка, которая выходила тут же была слизана. Это был первый минет Арины, но то как она вкусно сосала, как приячмокивала, как будто это не член, а мороженое, какой-то обалденный леденец. Так и не скажешь, что малышка новичок. Кирилл перестал себя сдерживать, намотал её густые волосы на своей кулак, и вошёл в её рот полным толчком. Она стонала, пока он трахал её рот так развязно и грязно. Это было сумасшедший оральный секс. Слезы непроизвольно хлынули из глаз, но Арина открыла рот шире, принимая его полностью.
— Проглотишь?
Она лишь кивнула, он кончил ей в рот. Горяча струя ударила в горло, Арина проглатила всё до последней капли, облизнув губы и вытерла слёзы, встала с колен и победно улыбнулась. Кирилл тут же притянул её к себе и жадно поцеловал, слизывая свой вкус с её губ.
— Теперь ты.
Он положил её на живот, провел рукой по спине, и девушка прогнулась. Она любила, когда он берет её сзади. Так ощущение было острее. За то непродолжительное время, что они спали вместе, Арина поняла, что она любит грубый и жестокий секс. Как и Кирилл. Они оба получали от него удовольствие.
Он сразу вошёл во всю длину, и стал насаживать её на себя. Мокрыми бедрами вбиваясь в неё, шлепки оставляли отпечатки на её ягодицах. Одной рукой он гладил, сжимал и хлестал бедра. А вторую рукой провел по её губам, и засунул палец ей в рот, Арина смоковала и сосала его так же, как и член до этого. Это возбуждало. Очень. Продолжая трахать пальцем её рот, он завел свою ладонь между ними, и доводя до оргазма ещё пальцами, истязая не клитор он брал её как никогда до этого. Их накрыло волной мощного оргазма практически одновременно. Горячая жидкость разливались по спине девушки.
Помогая Арине встать, он подхватил её на руки и отнес в душ. Она не сопротивлялась, позволяя мужчине помыть себя. После совместного душа они легли в их кровать, укрылись одеялом и заснули блаженным сном.
Они не могли насытиться друг другом до отъезда девушки. Она после учебы, он после работы. Уставшие, но в диким животным возбуждением они набрасывались друг на друга, стоило им оказаться дома вдвоем. Арина все больше раскрепощалась в сексе, а Кирилл всё больше сходил по ней с ума. К черту эту стажировку, затрахал бы он её, чтоб никуда не уехала. Но время не стоит на месте, так и пролетел две недели.
Учеба.
Робота.
Дикий секс.
Пришло время уезжать...
Глава 9.
Палата в реабилитационном центре «Огонёк» была выкрашена в тот бледно‑салатовый цвет, который почему‑то считается в детских учреждениях весёлым. Арина Кравцова поставила сумку у окна, оглядела пять коек с бортиками, шкафчик с расписанными гуашью дверцами и подумала, что лекции по коррекционной педагогике третий год учили её работать с классом из тридцати человек, а не с этой комнатой, где на шестерых детей приходится один воспитатель, один дефектолог и целый час оглушающей тишины.
— Вы к нам? — спросили из дверного проёма.
Директор, Вера Павловна, оказалась женщиной с короткой стрижкой и голосом человека, который привык, что его перебивают, но давно перестал обращать на это внимание.
— Кравцова, практика от университета педагогики? — она глянула в бумагу и поморщилась. — Хуже. Стажёр, по договору полгода, с первого сентября. Но прибыла раньше. Третья группа, шестеро, от пяти до девяти. Ночёвками не заманиваю, но вы будете спать здесь, на диване. Устраивает?
— Устраивает, — сказала Арина и только потом осознала, что теперь она точно тут на полгода и не месяцем раньше вернётся домой.
Арина уже скучает по Кириллу. Начала скучать ещё там, на вокзале, когда прощалась с ним. А сейчас это чувство ощущалось, как никогда остро.
Первую неделю её мучила совесть. Она знала наизусть ФГОС, зонную теорию Выготского и пять способов сенсорной интеграции, а Тиму из третьей группы не могла удержать и трёх минут: тот швырял кубики, бил себя ладонями по ушам и выл так, что у Арины из‑под ногтей проступала побелка с подоконника — она вцеплялась в край столешницы, когда не знала, что делать.
— Вы его не держите, — сказала однажды Вера Павловна, наблюдая из проёма. — Вы его боитесь. Вот и беда. Страх руками передаётся быстрее, чем словом.
Арина стала приходить раньше всех. Садилась на пол рядом с Тиминым ковриком и молча перекладывала кубики, не глядя на него, — как соседка, которая просто убралась в своей комнате. На четвёртый день Тима положил ей на колено жёлтый квадрат. На десятый — посмотрел в лицо и сказал Арина. Мягко и нежно, но в тот же миг твердо. Он начал ей доверять. Наконец-то.
Она вышла в коридор и плакала у кулера, пока не услышала шаги.
***
А в это время в Москве Кирилл Стрельцов стоял посреди небольшого офисного помещения и смотрел, как пыль танцует в полосе света из окна. Это был второй этаж старого административного здания — его друг Дима Сафронов получил его в наследство от отца. Раньше тут был какой‑то мелкий отдел снабжения, теперь на полу лежали рулоны утеплителя, а на стене висел распечатанный прайс на штукатурные смеси.
— Ну, выглядит как штаб, — хмыкнул Дима, прислонившись к косяку. — Не «Газпром», но своё.
— Главное, чтобы не протекало, — ответил Кирилл, постучав по раме. — И чтобы мы не разорились на отоплении.
Они зарегистрировали ИП, купили на вторичном рынке виброплиту и два миксера, а теперь ждали первого серьёзного заказа. И он пришёл — ремонт санузла под ключ в панельной девятиэтажке.
Вечером Кирилл считал на листочке, сколько мешков смеси нужно купить, и сколько денег от всего останется, и поймал себя на том, что впервые в жизни ему не страшно считать. Раньше считать было нечего. Всё, что у него было он отдавал на лечение матери, старался обеспечить Лену, и что-то принести в дом Арины. Сейчас же он чувствовал, что дела налаживаются. Мама выздоравливает, деньги так сильно не уходят. Все будет хорошо. Ещё бы Арину рядом, и жизнь мёд.
***
— Ты не звонил четыре дня, — сказала Арина в трубку в пятницу.
— У нас унитаз пришёл не того выпуска.
— А, ну тогда всё нормально.
Они оба помолчали, потому что оба услышали, как это прозвучало. Не как упрёк, не как обида — просто день был длинный, и слова выходили скомканными.
Она ложилась в одиннадцать, выжатая, с чужими тёплыми руками в памяти — дети хватали её за пальцы, когда пугались, и она не знала, как объяснить, что сама боится не справиться. Сон валил её раньше гудка. Он выходил с объекта в девятом часу, белый от гипса, как человек, провалившийся в муку, он не хотел разговаривать, он хотел просто молчать. Тишина - ресурс, которого так не хватало.
Однажды Кирилл сказал: «Надеюсь, мы выдержим полгода», — и сам испугался своих слов. Он не хотел ссориться, не хотел давить, просто усталость навалилась и выдала эту фразу, как будто она лежала на самом верху и ждала, когда её уронят. Арина не стала спорить, не стала обижаться. Вместо этого она прислала голосовое о том, что любит его, что сильно скучает. А все переживания на счёт того, выдержат они или нет, это было сказано лишь от усталости.
Он переслушал семь раз, стоя посреди их спальни. Закрыл глаза и представил её рядом, как она рассказывает в своей излюбленной манере, жестикулируя руками о том , как прошёл ее день, о детях, о всех впечатлениях. Он перезвонил.
— Давай не созваниваться каждый день. Давай по воскресеньям, час, как взрослые. А всё остальное — голосом, когда накрывает. Возможно, так там будет проще.
— Раз в неделю — это двадцать шесть раз за полгода, — посчитала Арина.
— Это двадцать шесть воскресений, — поправил Кирилл. — И спустя двадцать шесть воскресений я снова смогу обнять тебя и прижать к себе.
— Наверное, так будет проще. Двадцать шесть воскресений. - она повторила про себя.
Получилось лучше. Она выкладывала ему в чат фотографии: коврик с кубиками, стенд с расписанием, Тимина рука, обведённая его же фломастером. Он выкладывал ей: выведенный в идеальный угол стык, чек на профильную трубу, Димку, спящего прямо на стяжке, подложив под голову ведро.
***
В конце мая «Огонёк» ставил прощалный спекткль, посвяенный окончанию учебного года, и Арина, которая в колледже не смогла бы прочитать стишок перед группой, выводила шестерых детей на табуретки, а зал из мам и воспитателей аплодировал стоя, и Тима на сцене держал её за руку. В ту же неделю Кирилл сдал объект с актом без единой претензии, и хозяйка подсунула им торт и контакт брата, которому нужна была кухня.
— Полгода, — сказала Арина.
— Двадцать шесть воскресений, осталось уже тринадцать - поправил её Кирилл. — Потом ты вернёшься, у меня будет второй объект, и мы решим, кто из нас больше изменился.
— Мы не изменимся, — сказала Арина, и это был не прогноз, а упрямство.
— Изменимся, — сказал Кирилл. — Просто будем достаточно взрослыми, чтобы узнать друг друга заново. Арин, я очень скучаю по тебе, но давай по правде, каждый из нас меняется. Мы друг без друга становимся другие.
— Но мы такие же родные.
— Да. Моя малышка, родные.
За окном центра шёл дождь на пустую площадку с коляской‑качалкой. Арина поставила телефон на стопку методичек, и в кадре было видно только её макушку, — но ему было видно всё. Он скучал по своей девочке, верил, что они справятся. Верил в неё, когда она, в другом городе ни на минуту, не сомневалась в нём.
Глава 10.
В офисе на втором этаже старого административного здания стало шумно. Раньше тут висела тишина, нарушаемая только шуршанием прайсов и редкими звонками, а теперь в коридоре то и дело хлопала дверь, приходили поставщики с образцами плитки, а Димка громко спорил по телефону с прорабом соседнего объекта. Кирилл стоял у окна и смотрел, как внизу разгружают мешки с наливным полом. В этом ритме было что-то правильное: не суета, а работа, которая растёт сама по себе, если не мешать.
— Слушай, тут ещё один контакт от той хозяйки с кухни, — Димка швырнул на стол бумажку. — Говорит, у брата балкон надо утеплять, но он хочет «чтобы красиво, а не как в сарае».
Кирилл хмыкнул.
— Значит, не просто пенопласт и скотч. Ладно, давай смету накидаем. Пусть будет «красиво».
Он сел за ноутбук, открыл старую таблицу, где раньше считал, на сколько дней хватит аванса, и теперь в ней появились новые столбцы: «объект», «сроки», «материалы», «резерв». Раньше резерв был нулём, теперь Кирилл ставил туда десять процентов и не морщился. Это уже не страх, что не хватит, а расчёт: если что-то пойдёт не так, у них будет подушка.
Первый крупный заказ — кухня под ключ — они сдали без единого замечания. Хозяйка даже написала отзыв в соцсети, и на следующий день пришло три заявки. Не миллионные проекты, но реальные: выравнивание стен, укладка плитки, замена окон. Кирилл впервые понял, что слово «фирма» перестало звучать как шутка. Теперь это было про ответственность: если они пообещали сдать к пятнице, значит, к пятнице должно быть готово, даже если придётся сидеть до трёх ночи.
Однажды вечером, когда Димка ушёл, а Кирилл остался закрывать акты, в дверь постучали. На пороге стояла женщина в пальто, с папкой в руках.
— Вы ребята, которые кухню делали? — спросила она. — У меня тут ванная… ну, совсем беда. Плитка отваливается, стены кривые, а я хочу, чтобы было спокойно. Чтобы не думать, что завтра всё рухнет.
Кирилл кивнул.
— Сделаем. Спокойно и надёжно.
Он не стал обещать «быстро и дёшево». Он сказал: «Сначала посмотрим, потом посчитаем, потом сделаем». И она ушла, оставив визитку и ощущение, что им доверяют не просто ремонт, а кусочек своего дома.
***
А в «Огоньке» у Арины всё шло не по плану, но шло. Она уже не вздрагивала, когда Тима кричал, не пыталась его удержать силой, а искала тот момент, когда он готов был услышать слово. Оказалось, что у него есть свои ритуалы: сначала три раза постучать по столу, потом взять синий кубик, и только потом — смотреть в глаза. Арина научилась ждать эти три стука, как другие ждут зелёного сигнала светофора.
Но в середине лета случилось то, чего никто не ждал. У одного из мальчиков, Саши, поднялась температура, началась рвота, и центр экстренно закрывали на карантин. Детей развозили по домам, персонал отправляли на больничный, а стажёрам предлагали уйти на досрочный отпуск.
Арина стояла в опустевшей палате, где ещё пахло детским кремом и гуашью, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей хотелось остаться, помогать, быть нужной. Но Вера Павловна, уже в маске, положила ей руку на плечо:
— Ты молодец, Арина. Но сейчас тут не про педагогику, а про медицину. Езжай домой. Отдохни.
Девушка кивнула, собрала вещи и купила билет на ближайший рейс до Москвы. Кириллу она решила не сообщать, сделать сюрприз. До созвона в воскресенье ещё было время.
— Пусть услышит меня в живую, подумала она.
Дома пахло пылью и тишиной. Квартира будто скучала по ней. Арина поставила сумку, села на диван и вдруг поняла, что впервые за эти месяцы ей не нужно никуда бежать, никого успокаивать, ни с кем договариваться.
Она открыла чат с Кириллом, хотела написать «я дома», но вместо этого отправила своё фото на фоне их спальни. Синим галочки загорелись через несколько секунд, ещё через минуту зазвонил телефон.
— Арин, это сейчас?
— Да.
Две буквы, одно слово и Кирилл бегом скинул с себя рабочую форму, в которой привык бывать на объектах, бросил Димке пару фраз о том, что он уезжает, и чтоб тот его не ждала. Будет ли Кир в офисе завтра, сообщит позже. Но мужчина уже знал, что завтра он в офисе не появится.
Когда он вошёл, в коридоре запахло штукатуркой и улицей, и этот запах вдруг стал самым родным. Они не виделись Двадцать одно воскресенье, но эти знания тут же стёрлись стоило им оказаться в объятиях друг друга. Пара влюбленных быстрыми и жаркими поцелуями покрывали друг друга, одежда сделала с их тел быстрее, чем тикала стрелка на часах, которые висели на стене. Объятия были жаркими, страстными, стоны равными и глубокими.
Вспышка.
Рывок.
Безумие.
Арина и Кирилл наслаждались друг другом целый вечер, а после и ночь. Уснули лишь тогда, когда синие переливы начинали уступать новому дню.
— Давай больше не расставаться?
— Давай.
Глава 11.
Спустя год фирма Кирилла и его друга Димки теперь не помещалась в старом офисе. Они переехали в светлый блок на первом этаже бизнес‑центра, недалеко от дома. Благодаря помощи отца Арины, аренда помещения была невысокой, с возможностью последующего выкупа. Поэтому молодые предприниматели копили ещё и на покупку своего места. Несмотря на это, дела у них шли хорошо. У них было восемь постоянных мастеров, свой прораб и график, расписанный на три месяца вперёд. «ДиКиДом» — теперь это значило не двух парней в пыльных майках, которые сами тягали цемент и унитаз в кватиру заказчика, а фирму, которую рекомендовали, которой доверяли.
— Знаешь, что самое странное? — сказал однажды Кирилл, глядя, как Димка спорит с инженером по вентиляции. — Я теперь не считаю, на сколько дней хватит аванса. Я считаю, сколько объектов мы можем взять, чтобы не подвести людей.
Димка хмыкнул, не отрываясь от схемы.
— Это и называется «успех». Когда боишься не «не хватит», а «не успеем».
Закончив все дела в офисе, Кирилл привычным маршрутом направился домой. Проезжая мимо ярких вывеск, мимо людей, которые спешат домой или на свидания, Кирилл заметил небольшую цветочную лавку. Раньше её тут не было, подумалось ему, а значит это новая точка. Значит свежий взгляд, по новому собран букет, и возможно имеются какие-то эксклюзивные цветы. Теперь, когда не нужно было собирать денег на лечение матери, откладывать, чтобы оплатить обучение Лены, и просто иметь лишнюю копейку, чтобы выжить, Кирилл покупал цветы.
Часто.
Больше букеты, маленькие, но очень красивые композиции. Иногда, насмотревшись трендов в соц сетях, парень покупал по одному цветку каждый день, в течение недели и тем самым Арина собирала нехитрый букет из различных видов цветов.
Ей это нравилось.
Бывало она ругалась, что возлюбленный слишком часто её балует.
— Цветы без повода - признак настоящиго мужчины, так что малышка, принимай и восхищайся.
Арина принимала и радовалась словно ребенок. Вот и сегодня не стало исключением, Кирилл заехал на новую точку и выбрал очень нежный и красивый букет из гортензии. Он был объемный, маленькие соцветия розового и белого цвета казались очень нежными, украшен букет был тонкой нитью белых бусен.
Нежно.
Красиво.
Отражение Арины.
Подъехал к дому, минуты подумал и решил, что тянуть больше нельзя. Некуда просто. Сколько можно собираться с мыслями. Она его девочка, его малышка. Он решил это ещё тогда, когда стоял напротив неё в курьерской куртке. Теперь он уже встал на ноги, ей осталось совсем немного и она получит свой диплом. Уже сколько вместе.
Достал из бардочка синюю бархатную коробочку, которую возил собой последний месяц, букет в руку и пошёл к своей ненаглядной.
Открыв дверь, в нос сразу ударил запах запечённого мясо и выпечки.
— Жопка, моя, мармеладкая пришла! Кир, я на кухне.
— Здравствуйте, приветствую, а чейт я жопка то?
— Книгу читала, вот понравилось выражение, решила на тебе применить.
— И это будущий педагог, жопкой меня называет, приплыли.
Чмокнув его в щеку, Арина обратила внимание на букет. Нет. На букетище.
— Милый, я от прошлого ещё не избавилась, а ты мне уже новый принёс.
— А это чтобы твой столик не пустовал, нравится?
— Ой как нравится! Вот прям очень очень. Спасибо. Руки мой и за стол, ужинать будем.
После того, как с ужином было покончено, Кирилл налил чай, и положил коробочку на стол, около её чашки. Девушка посмотрела на заветную синюю коробку, и в глазах заплясали искры.
— Кирилл...
— Арин, я не умею говорить красиво, вот совсем. Месяц готовился, речь в заметках писал. Стирал. Сам думал, импровизировать пытался. И всё не то. Хочу быть твоим мармеладным, жопкой ненагляной. Выйдшь за меня, Арин, выйдешь?
— Кирилл...
— Нет, так не пойдёт.
Кирилл забрал коробочку, открыл и достал кольцо. Одел на безымянный палец девушки и посмотрел ей пристально в глаза.
— Ты выйдешь за меня.
— Да! Да! Да!
— А это был не вопрос, в утверждение!
— Ах ты ж, жопка мармеладная!
— Малышечка, моя, любимая!
Ночь была жаркой, яркой наполнена ароматами страсти, пота и секса. Стоны Арины дарили ласку мужчине. Он растворялся в них ежесекундно. Их дыхание выравнилось лишь под утро.
Хорошо, что завтра выходной.
***
Со свадьбой пара решила не затягивать. На следующий день известили родителей. Мама Арины хоть и смерилась с выбором дочери, но особого энтузиазма не излучала, а вот отец девушки, прям светился от счастья. Так был рад, что дочка наконец-то обрела своё счастье, и уже это будет на законодательном уровне. Мама и сестра Кирилла обещали прилететь на церемонию, но их тут же осадили, сказав, что торжества не будет. Поэтому увидятся все тогда, когда у Лены будут каникулы, чтоб не подрывать её учебу.
Мама Кирилла вместе с Леной переехали в Краснодарский край. Кир нашёл там хороший реабилитический центр, и колледж для Лены куда она хотела поступить на дизайнера. Купил хорошую студию в ипотеку, но быстро её погасил. И теперь у его любимых женщин было все, и они не в чем не нуждались. Поддержка Арины сыграла в этом огромную роль.
***
На росписи кроме Кирилла и Арины были ещё фотограф и сам регистратор брака. Пара обменялась клятвами и кольцами.
Под тихие аплодисменты скрепили союз поцелуем.
Глава 12.
Арина закрыла дипломную работу, нажала «Сохранить», посидела минуту, глядя на экран, и только потом поняла, что всё. Университет, который казался бесконечным, остался позади. Впереди было не «попробовать», а «начать»: её взяли в частный лицей педагогом начальных классов. Не в реабилитационный центр, не на практику, а на полноценную ставку, с планом уроков и родительскими чатами.
В первый рабочий день она стояла перед зеркалом и думала, что выглядит слишком молодо для учительницы. На ней был бежевый кардиган, юбка до колена и туфли, в которых она могла простоять шесть уроков подряд. В сумке лежали тетради, ручка с толстым корпусом, и маленькая фотография: она и Кирилл на набережной, смеются, потому что ветер унёс кепку.
Лицей оказался не таким, как она представляла. Здесь не требовали «строгости любой ценой», здесь хотели, чтобы дети учились не из страха, а из интереса. Её класс — двадцать два человека, шумные, любопытные, с разными историями. И в первый же день один мальчик, Саша, постучал три раза по парте, прежде чем поднять руку. Арина улыбнулась, будто встретила старого знакомого.
— Можно, я отвечу? — спросил он.
— Конечно, — сказала она. — И знаешь, мне нравится, что ты так делаешь. Это твой способ собраться.
Он покраснел и кивнул, а потом ответил правильно.
**"
А вечером был ужин у мамы. Не просто «заходи, если будешь рядом», а приглашение, где в конце стояло: «Жду вас обоих». Арина шла по коридору, чувствуя, как внутри всё сжимается от привычного напряжения, но в этот раз оно было слабее.
Мама накрыла стол, поставила салат, запечённую курицу, и, когда Кирилл вошёл, не стала делать вид, что его приход — это просто вежливость.
— Садитесь, — сказала она, и в этом «садитесь» не было ни упрёка, ни испытания. — Рассказывайте, как дела.
И они рассказали. Кирилл — про новый объект, про то, как они делают ремонт в здании старой школы, и как важно, чтобы там было светло и спокойно. Арина — про свой класс, про Сашу и про то, что она наконец‑то поняла, как соединить теорию и жизнь: не давить, а давать точку опоры.
Мама слушала, кивала, подливала чай, и в какой‑то момент Арина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время они говорят не «про нас», а просто «про жизнь». И мама не ищет подвоха, не ждёт, что сейчас всё развалится.
Когда они уходили, мама обняла Арину у двери и тихо сказала:
— Ты выросла. Я рада, что вы вместе, и прости меня, что не приняла вас сразу.
Арина прижалась к ней, чувствуя, как из плеч уходит тяжесть, которую она носила годами.
— Спасибо, мам.
***
Год спустя.
В учительской пахло мелом, пылью от старых глобусов и сладким чаем из пакетиков. На столе перед Ариной возвышалась стопка тетрадей — итоговые контрольные работы по математике за второй класс. До последнего звонка оставалось три дня. Нужно успеть все проверить, подготовить небольшые подарки детям по случаю окончания учебного года. Необязательно, но Арина любила своих учеников и старалась их порадовать. Кирилл всегда поддерживал любое желание своей жены. Любил её до безумия.
Она вчитывалась в корявый почерк своего ученика, пытаясь разобрать решение задачи про бассейны и трубы, когда мир вдруг поплыл. Строчки сложились в замысловатый узор, а шум ламп дневного света превратился в низкий, вибрирующий гул. Арина успела только подумать, что это от духоты и усталости, как мир погрузился в темноту.
Очнулась она на потертом кожаном диване, голова покоилась на коленях у завуча, которая энергично махала над ее лицом веером из журнала «Математика в школе».
— Арина, деточка, ну вы нас напугали! — запричитала завуч. — Давление, наверное. Девяносто на пятьдесят. Идите-ка домой, голубушка. Отлежитесь. Вы же на себя посмотрите — прозрачная вся.
Девушка сразу же набрала мужа, и тот бросив все свои дела примчался за ней.
Дома Кирилл, словно курица-наседка кружил возле жены. То чай нальёт, то поесьь подаст, то пяточки помассажирует.
— Малышка, давай в кровать, таблетку сейчас дам. Выпей и спать.
Арина не сопротивлялась. Сон пришёл моментально. Утром девушке лучше не стало, она села на кровать после пробуждения и почувствовала, что её ведёт. Нет, это было не просто сонное состояние, при котором хочется залезть под одеяло и не вылазить круглые сутки, это было потерей сознания. Она пришла в себя от запаха нашатыря и низкого, вибрирующего голоса мужа, который она больше всего на свете любила слушать по утрам.
— Малышка, посмотри на меня. Открой глаза.
Кирилл сидел на полу, держа ее голову на своих коленях. Его идеально выглаженная рубашка была мятой, галстук на тумбочке.
Он отменил все свои встречи с заказчиками, оставив все на Диму. В его глазах стоял такой первобытный страх и ужас. Арина, несмотря на тошноту, попыталась улыбнуться.
— Я просто не выспалась, — прошептала она.
— В больницу, — отрезал он, легко, как пушинку, поднимая ее на руки.
Приемный покой городской клинической больницы гудел, как растревоженный улей. После осмотра терапевта, девушку направили к гинекологу. Кирилла, несмотря на его возмущенные попытки остаться, выставили в коридор.
— Мужчина, успокойтесь уже. Всё с вашей женой будет хорошо.
Кирилл пыхтеть не перестал, но сел в коридоре на диванчик и вошёл в режим ожидания.
Арину усадили на холодную кушетку, взяли кровь из вены. Молодая медсестра, глядя на бланк анализов, удивленно вскинула брови.
— Вы к гинекологу-то давно заходили? — спросила она, наклеивая пробирку.
— В прошлом году, на медосмотре, — выдохнула Арина, чувствуя, как снова накатывает слабость.
— Вы, девушка, на чистом упрямстве до сегодняшнего утра дожили, судя по анализам.
Врач, седая женщина с добрыми, но строгими глазами, смотрела на экран переносного аппарата УЗИ.
— Лежите, не дергайтесь, — скомандовала она, водя датчиком по Ариному животу. — Так… Смотрим. Желтое тело… полость матки…
Арина вжалась в кушетку, ожидая вердикта о кисте или ещё чего хуже.
— Поздравляю, — совершенно будничным тоном сказала врач. — У вас двойня. Срок около восьми недель.
Арина моргнула. Посмотрела на черно-белый экран, где пульсировали два крошечных, почти одинаковых зернышка. Потом перевела взгляд на свое бледное отражение в темном окне.
— Как… двойня? — голос не слушался. — У меня же просто голова кружилась…
— От анемии вашей кружилась, — отрезала врач, стягивая перчатки. — Организм двоих тянет, а вы его на износ, с тетрадками вашими. Мужа позовите. Разговор серьезный будет.
***
После посещения больницы, Арина сразу ушла на больничный. Кирилл был неприклонен, никакой работы, нервов, тетрадей и засиживаний. Постельный режим, витаминки и отдых - вот из чего теперь состоит день Арины.
Врач очень долго и нудно все расписывала, какие нужно сдать анализы, когда и какие УЗИ и скрининги. Кирилл не просто всё это слушал, он записывал и впитывал, пока Арина прибывала в шоковом состоянии. Двойня. Конечно, любой придет в шок, особенно когда не ждёшь. Но мужчина словно был готов к этому всегда. Он был собран как никогда.
Теперь Кир не строил дома. Он строил вокруг своей жены невидимую крепость из своей заботы. Он нанял в дом персонал - кухарка, домработница и личная помощница-медсестра, чтобы Арина всегда была под наблюдением. Риск прерывания беременности был очень высок. Постоянно лежать в больнице девушка отказалась, она хотела находится дома и была согласна на любые условия мужа, лишь бы быть с ним рядом в родных стенах дома.
На первых скринингах не было видно какого же пола малыши, но паре было не важно, главное, что они здоровы. Только после двадцать пятой недели беременности врач сообщил, что пара ожидает двух мальчишек.
— Чувствуешь? — она схватила Кирилла за руку, лежа на диване в гостиной.
— Справой стороны пинается!
— Сильно пинается, я и слевой стороны чувствую.
— Они там что в пинг-понг играют?
Кирилл прижался ухом к ее животу, прямо к тому месту, где под тонкой кожей двигалась маленькая пяточка.
— Эй, партизаны, — тихо сказал он. — Вы там аккуратно, мама то у вас одна.
Такие теплые вечера была уже традицей. Кирилл ездил на работу, но никогда не задерживался. Иногда не мог высидеть в офисе и нескольких часов, брал работу на дом и мчался к своей жене. Чтобы быть рядом. Арина очень это ценила.
Ближе к родам они всё таки задумались о покупке дома. Но Кирилл позже решил, что дом построит сам.
— Арин, какой захочешь такой и построю. Хоть замок!
— Ха-ха, хорошо, я нарисую дворец.
Воды отошли в три часа ночи, ровно за неделю до предполагаемой даты. Без паники, без криков. Арина просто проснулась от странного щелчка внутри и теплой влаги.
— Кирилл, — тихо позвала она. — Кажется, началось... Воды...у меня отошли воды.
Кирилл, который до этого спал как убитый, подскочил так, будто сработала пожарная сигнализация. Через двадцать минут они уже мчались по пустому ночному шоссе. Кирилл гнал свой черный внедорожник, нарушая все возможные правила, конечно же их остановили сотрудники ДПС, но увидев бледное лицо мужчины, и слабую улыбку женщины, которая держалась за свой живот, сотрудники сопроводили машину до роддома.
Как только они появились около дверей родового отделения, Арину тут же забрали в родзал. Кирилла переодели и позволили присоединиться к жене.
— Я здесь, все хорошо.
Кир держал свою жену за руку, и считал с ней, дышал и тужился. Делал всё, чтобы облегчить роды своей любимой. Арина была ему за это очень благодарна.
Первый мальчик появился на свет в 05:12. Крик младенца был оглушительный, и это был самый приятный звук из всех на свете.
Второй мальчик повился в след за братом, в 05:16.
Арина плакала, глядя то на два своих сокровища, то на бледного, как полотно, мужа, которой был все время рядом.
— Они прекрасные, спасибо любимая.
— Тебе спасибо, мой самый лучший мужчина на свете.
Эпилог.
Спустя 7 лет.
Вечером, когда дети наконец уснули, Арина и Кирилл вышли на веранду своего дома. Он не был похож ни на замок, ни на дворец. Это был двухэтажный дом с панорамными окнами, газом и детской площадкой. Кирилл построил именно тот дом, о котором мечтала Арина.
Небо было усыпано звёздами, такими же, как в тот вечер, когда Кирилл сделал ей предложение.
— Смотри, — прошептала Арина, указывая на одну особенно яркую звезду. — Она всё ещё светит для нас.
— Для нас, освещая нам путь.
Арина положила голову ему на плечо. Они сидели молча, слушая, как шепчет сад, как где-то далеко лает собака, как дышит дом — тихо, ровно, по-семейному.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Арина.
— О чём?
— О том, что мы прошли через столько всего: непонимание, боль, страхи, сомнения… А теперь сидим здесь, в нашем доме, и нам просто хорошо. И этого достаточно.
— Этого больше чем достаточно.
Кирилл обнял её крепче, и она почувствовала, как уходит любое напряжение, как растворяются все тревоги.
— Я благодарна тебе, — сказала она тихо. — За то, что не сдался. За то, что был рядом, когда мне было тяжело. За то, что верил, даже когда я сама не верила.
— А я благодарен тебе. За то, что ты увидела во мне не курьера, не парня из «другого мира», а человека. За то, что полюбила меня целиком — с моими страхами, с моей усталостью, с моим желанием просто делать всё правильно для тех, кто мне дорог. Без тебя меня бы не было, Арин.
Она поцеловала его — не страстно, а бережно, как целуют тех, кто стал частью тебя.
И в этот момент, среди звёзд, тишины и далёкого шёпота сада, они оба поняли: их история не закончилась. Она просто перешла в новую главу — тихую, глубокую, наполненную счастьем, которое не кричит, а живёт в каждом дне, в каждом взгляде, в каждом «я здесь» и «я с тобой». Их семья была не идеальной. Но она была настоящей. И именно это делало её бесценной.
***
Арина и Кирилл благодарят вас, за то, что прошли этот непростой пусть с ними, и стали частью их любви.
Конец
Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.
1. Я
Марк просто не заметил подмены. Он расстегнул мою блузку и задрал юбку. А я не заметила, как обняла его за шею. Он стянул с меня трусики, посадил на столешницу и раздвинул мои ноги. Потом он расстегнул свою ширинку и достал член. Я опустила глаза, увидела его огромный член и застонала. Он вош...
Глава 1
Лера вышла из такси и на секунду замерла, глядя на дом. Он казался больше и чужим, чем на тех редких фотографиях, которые отец присылал. Чемодан тянул руку, пакет с документами и зарядкой бился о бедро. Отец вышел на крыльцо почти сразу, обнял крепко, так что у неё перехватило дыхание, и п...
ГЛАВА 1 Незнакомка в чёрном
Пятница. 22:47.
Нью-Йорк.
Ночной город никогда по-настоящему не засыпал. Он просто менял декорации: вместо дневной суеты появлялись дорогие автомобили, освещённые витрины, шумные рестораны и люди, которым совершенно не хотелось возвращаться домой.
Особенно если дома их ...
Глава 1. Перед отъездом
Кира в третий раз перекладывала вещи в чемодане и всё сильнее подозревала, что Илья специально покупает слишком маленькие дорожные сумки, чтобы потом позвать её и невинно сказать: «Кир, ты же умеешь, сделай красиво».
Красиво означало уместить три рубашки, двое брюк, бельё, ...
Глава 1 Вероника
Я открыла глаза и на мгновение замерла, впитывая тишину утра и тепло рядом с собой. Андрей спал, слегка приоткрыв губы, его рука по‑прежнему лежала на моей талии, будто даже во сне он боялся отпустить. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, рисовали на стене причудливые узор...
Комментариев пока нет - добавьте первый!
Добавить новый комментарий