SexText - порно рассказы и эротические истории

Наши запретные 18 дней










 

1 глава

 

Попасть на роскошный круизный лайнер за хорошие оценки и статью по генетике? Легко! Ну ладно, не совсем. Я, конечно, не гений, но если уж за что-то берусь, то выкладываюсь на полную.

И вот теперь меня ждут бескрайнее море, шикарный лайнер и несколько тысяч таких же умников, заслуживших свой отдых.

Казалось бы, что может пойти не так?

Да все!

Потому что я приехала сюда отдыхать. Забыть прошлое. И уж точно не собиралась снова влюбляться.

Особенно после всего, что произошло…

Но у судьбы, похоже, отвратительное чувство юмора.

Потому что я снова влюблюсь.

И ладно бы в одного…

***

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Бесплатно.Наши запретные 18 дней фото

В этой части не будет много деталей и со Стешей, Максом и Мишей мы познакомимся во второй части ближе, но тут я вам оставлю горячие визуалы, помимо горячих сцен)

— ЛОВИ!

Мой чемодан летит вниз по трапу.

И я естественно лечу за ним.

Колесики грохочут по металлу, люди шарахаются, а я несусь следом, придерживая платье и мысленно прощаясь с паспортом и остатками достоинства.

До воды остается пара метров, когда загорелая рука перехватывает ручку.

— Лихо, — усмехается незнакомец. — Ты всегда так бросаешься на мужчин?

Я торможу в сантиметре от его груди.

Высокий, с выгоревшими светлыми кудрями, темными корнями и наглой улыбкой. Темно-синяя рубашка расстегнута у горла. Похоже, весело сейчас будет всем, кроме меня.

— Ты всегда так бесцеремонно хватаешь чужие вещи?

— Только если их хозяйки собираются отправить их в свободное плавание. Кстати, я Миша.

— Поздравляю.

— А тебя как зовут?

— Я девушка, которой ты сейчас же вернешь чемодан! Отдай!

Он хохочет. Бесстыдно при чем!

— Миша! — раздается за спиной. — Ты опять задерживаешь посадку?

Подходит второй парень. Короткие темные волосы, острые скулы, белая льняная рубашка с закатанными рукавами. Часы, планшет, и ни одной лишней эмоции на лице.

Он осматривает чемодан. Потом меня.

— На трапе нужно держать багаж крепче, девушка. Регистрация справа, палуба семь.

Я моргаю.

— Серьезно? А я специально отпустила. Хотела проверить, умеет ли плавать мой паспорт! А то нечестно, я отдыхаю, а он нет!

Миша давится смехом.

Темноволосый только переводит взгляд на часы.

— Инструктаж в двенадцать. Не опаздывайте.

И уходит. Вот же ж…

— Это мой брат, — доверительно сообщает Миша, наконец отдавая ручку чемодана. — Не обращай внимания. Он с рождения такой…

— Соболезную.

— Спасибо.

Через полчаса я стою у перил и проклинаю мамину любовь к воспитательным экспериментам.

«Стефания, тебе нужно общаться. Заводить друзей. Жить».

Очень хорошо… Особенно, когда тебе ничего не хочется уже который месяц.

Восемнадцать дней. Две тысячи студентов. Лекции, экскурсии, итоговый проект. Плавучий лагерь для отличников с бассейном и барами…

Меня взяли сюда за статью по генетике. Полгода работы не прошли даром. Мама назвала ее «интересным хобби», даже не прочитав, занятая по уши работой.

Воздух пахнет солью и каким-то чужим парфюмом. Девчонки снимают сторис, парни орут у бассейна, басы качают палубу…

И только мне хочется найти тихий угол и исчезнуть.

— Шестова Стефания. Стрельцов Максим. Стрельцов Михаил.

Нет.

Только не это.

Я поднимаю голову. Нина Аркадьевна в красных очках продолжает читать команды.

«Межвузовское сотрудничество…»

«Учитесь взаимодействовать…»

«Каждый заданный проект здесь готовится втроем…»

Через несколько рядов вскакивает знакомый кудрявый.

— О! Девушка с чемоданом! — Миша машет мне так, будто мы с детсада дружим.

Человек сорок оборачиваются.

Мечтаю провалиться сквозь кресло.

Рядом поднимается тот самый темноволосый. Максим Стрельцов. С планшетом, разумеется. Он смотрит на меня секунду и закатывает глаза, фыркнув, но идет за Мишей.

На выходе Миша подхватывает меня под локоть.

— Ну что, это судьба, малышка?

— Убери руку, судьба…

Он послушно отпускает.

— Мы братья. Я младший, красивый. Макс старший, занудный и...

— Миша, ты уже надоел всем тут… — недовольствует Максим.

— ...очень ответственный. Папина гордость.

Один — улыбака и весельчак… Второй — спокойный до раздражения. Но когда Миша, пятясь, едва не врезается в прохожего, Макс машинально придерживает его за плечо.

Так привычно. Даже не глядя…

Я почему-то засматриваюсь на них. Несмотря на то, что они меня почему-то оба дико бесят, я должна сказать и то, что они… Красивые. Оба.

— Договоримся сразу, — говорю, остановившись возле панорамного окна. — Делаем проект, не устраиваем драм и по возможности не общаемся лишний раз.

— Обидно, — вздыхает Миша. — А я уже запланировал совместные завтраки…

— Отменяй.

— А ужины?

— Тоже.

Макс наконец отрывается от планшета.

— Завтра в десять после завтрака обсудим тему. Я подготовлю варианты. Стефания, пришли свою специализацию.

— А ты всегда так командуешь?

— Когда нужно организовать работу.

— Или просто любишь быть главным?

Он поднимает серо-зеленые глаза. Смотрит так, будто я сверхсложная задачка и меня нужно как можно быстрее решить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты всегда так рьяно споришь?

На секунду между нами повисает тишина. Уголок его рта едва заметно дергается. И меня почему-то это бесит еще сильнее. Ну, улыбнись уже нормально, господи!

— Макс, — Миша хлопает брата по плечу. — Она мне нравится. Как хорошо, что нас поставили в пару с такой девчонкой, ну!

— Я заметил.

— И тебе тоже, кажется, нравится!

— Иди-ка ты лучше…

Я поднимаю ладони.

— Так, стоп. Я все еще здесь. И я не приз за участие в конкурсе!

— Конечно, нет, — соглашается Миша. — Но я и правда рад, что нам в тройку досталась ты, а не какая-то заучка.

Он подмигивает. Я закатываю глаза, но все-таки улыбаюсь.

Черт. Не хватало еще улыбаться ему…

…К вечеру я сбегаю на корму.

Город уже растворяется в дымке, волны вспыхивают золотом. Ветер треплет мой пучок, светлые пряди липнут к губам. Я снимаю босоножки, забираюсь с ногами на лежак и открываю книгу.

Тишина…

Наконец-то…

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Да вы издеваетесь…

Миша стоит с двумя стаканами чего-то красивого и, вероятно, алкогольного. Кудри растрепаны, улыбка наглая, но такая солнечная, что невольно я улыбаюсь в ответ. Но потом быстро прихожу в себя.

— Держи. Это без алкоголя. Вдруг ты не пьешь…

Беру коктейль и делаю несколько глотков. Он мятный и ягодный, и вкусный. Мне нравится.

— Спасибо.

Он садится рядом, оставляя между нами целый лежак.

— А твой брат где? — спрашиваю прежде, чем успеваю прикусить язык.

Миша медленно поворачивает голову.

— С чего вдруг такой интерес?

— Проверяю, не идет ли он следом штрафовать меня за, скажем, отсутствие спасательного жилета.

— Нет. Работает. Он всегда работает.

Последние слова звучат уже без улыбки.

Я смотрю на его выгоревшие кудри, потом вспоминаю Макса — прямой взгляд, закатанные рукава и почти незаметную усмешку…

Два брата.

Один ворвался в мою жизнь…

Второй пока что делает вид, что меня не существует…

А я, кажется, уже слишком много о них думаю, хоть и были вообще-то иные планы на эти две недели с небольшим…

Открываю книгу на случайной странице. Читаю одну строчку три раза и не понимаю ни слова.

Восемнадцать дней.

И это только первый…

 

 

Визуалы ❤️

 

Наша крошка Стеша)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Миша)

Макс)

Поддержите мою книгу, поставьте лайк, если вам нравится, добавьте в библиотеку)

У нас давно не было бесплатных предысторий, так что жду от вас ответных реакций)))

 

 

2 глава

 

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ!

Я швыряю подушку в стену. За стеной на секунду становится тихо.

А потом кто-то начинает петь еще громче.

Нет. Ну это издевательство!

Семь утра. Первый полноценный день в море. Кондиционер решил умереть еще ночью, простыня быстро прилипла к спине, а мой сосед по каюте, судя по голосу, собирается покорять музыкальные чарты…

Причем голосом Миши Стрельцова.

Конечно. Кого же еще?!

Я сажусь на кровати. Волосы торчат во все стороны, на щеке отпечатался шов подушки, а в голове бьется одна мысль: восемнадцать дней. Восемнадцать гребаных дней!

— Стеф! Ты проснулась! — доносится из-за стены. — Доброе утро!

Я замираю.

Он что, меня слышит?!

— Если ты сейчас не замолчишь, я тебя утоплю!

— А завтракать пойдем?

Прикрываю лицо ладонями.

Господи, дай мне сил. Или отдельную каюту. Желательно на другом корабле.

В девять утра я уже ненавижу устойчивое развитие прибрежных территорий.

Особенно чаек.

На огромном экране красуется очередная птица, лектор монотонно рассуждает об экологии, а я пытаюсь не уснуть, уткнувшись подбородком в ладонь.

Ночь прошла отвратительно. Корабль покачивает, так что спать крепко не могла, кондиционер гудел до того, как не умер, а уже после я едва собралась с мыслями, зная что сегодня у нас всего лишь две лекции…

— Подвинься, красавица.

Рядом плюхается Миша.

Свежий. Загорелый. Довольный жизнью настолько, что хочется его стукнуть.

Темно-синяя футболка обтягивает плечи, влажные кудри пахнут шампунем. Он ставит передо мной стаканчик кофе и шоколадный круассан.

— Держи. Спасаю твое утро.

— Мое утро было бы прекрасным, если бы кое-кто не орал за стеной.

— О! — Он расплывается в улыбке, словно не знал этого. — Так мы соседи?

— К сожалению…

— Это судьба, Стеф.

— Это халатность администрации… Я думала, будут раздельные этажи, что ли…

Он смеется, откидываясь на спинку кресла. Его колено случайно задевает мое.

— Мы же не в детском садике, Стеф! Ты всегда такая злая?

— Только до кофе…

— А после?

Делаю глоток кофе и мне моментально становится чуть легче.

— После чуть добрею…

— Обожаю девушек с характером.

— А я тишину. У нас конфликт интересов, видишь?

Миша прикладывает ладонь к груди, изображая смертельную обиду. И я невольно улыбаюсь.

Снова он меня поймал!

— Ого! Ты улыбаешься! Ну слава богу. А то мне так надоела вечно угрюмая физиономия Макса…

При упоминании старшего брата я машинально смотрю вперед. Он сидит впереди нас. Белая рубашка, короткие темные волосы, широкие плечи. Максим сидит идеально прямо и что-то записывает в планшет.

Кто вообще конспектирует лекцию про чаек?!

— Он хоть когда-нибудь расслабляется? — шепчу я.

— Конечно.

— Когда?

— Когда спит. И то не всегда.

Я фыркаю.

Миша наклоняется ближе.

— А еще он дома ходит в трусах, ест хлопья прямо из коробки и смотрит тупые комедии.

Я давлюсь кофе.

— Спасибо! Теперь же мне придется жить с этой информацией.

— Могу рассказать еще…

— Не смей.

В этот момент Макс оборачивается.

Его взгляд скользит по брату, по моему стаканчику, задерживается на лице.

— Тихо, — произносит он негромко. — Лекция идет.

— Мы заметили, спасибо!

— Тогда попробуйте послушать.

— Мы обсуждаем важную научную проблему!

— Какую?

Миша даже не моргает.

— Почему ты такой душный.

Я прыскаю прямо в стаканчик.

Макс медленно переводит взгляд на меня. И вдруг улыбается. Совсем незаметно. Одним уголком губ.

Черт.

У него красивая улыбка…

И это раздражает еще больше.

К четырем часам я окончательно решаю, что больше сегодня никого не хочу видеть.

Особенно Стрельцовых.

Тренинг по командообразованию начинается через десять минут. Нас заставят держаться за руки, ловить друг друга спиной и изображать доверие… Бррр…

Нет уж, спасибо.

Я прекрасно доверяю только себе. Поэтому вместо тренинга отправляюсь на верхнюю палубу.

Море ослепительно синее. Солнце плавит белые перила, ветер приносит запах соли, кокосового масла и дорогого мужского парфюма. Где-то внизу играет музыка, девчонки визжат у бассейна, а я нахожу свободный лежак под навесом.

Идеально.

Снимаю босоножки, поправляю цветастый сарафан, распускаю волосы. Золотистые пряди рассыпаются по плечам, горячий ветер щекочет шею. Закрываю глаза.

Вот теперь я понимаю, зачем люди отправляются в круизы.

— Шестова.

Нет. Только не он. Приоткрываю один глаз.

Максим Стрельцов стоит рядом, заслоняя солнце.

Белая рубашка, темные шорты, часы на запястье. Рукава закатаны, и я совершенно некстати замечаю, как красиво проступают вены на его предплечьях.

Так. Стоп.

Мысли, вернитесь в приличное русло!

— Ты пропускаешь тренинг, — сообщает он.

Я закрываю глаз обратно. Я никогда особо не отличалась послушанием, но и никому не доставляла проблем.

— Какая трагедия, — закатила я глаза.

— Стефания.

— Максим.

— Тебя нет внизу, и я решил тебя поискать.

— Да, там меня нет, — господи, да чего прикопался-то! Мы же даже не знакомы толком, а эти братья делают вид, что мы давние друзья-товарищи! — Зато я есть на лежаке. Смотри, как удобно.

Молчание.

Чувствую, как он смотрит на меня. Открываю оба глаза.

— Что?

— Ты всегда так реагируешь на просьбы?

— Только когда они звучат как приказы.

Он проводит ладонью по коротким волосам.

— Мне нужно отчитаться перед куратором.

— Вот и отчитайся. Шестова Стефания трагически погибла от скуки на тренинге по командообразованию.

У Макса дергается щека. Он сдерживает улыбку?!

— Тебе очень смешно?

— Мне невероятно весело.

— Нина Аркадьевна уже вызывала меня из-за Миши. Второй раз за сутки объясняться я не собираюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я приподнимаюсь на локтях.

— Подожди. А Миша что натворил?

— Ничего, что тебя касается.

— Теперь мне еще интереснее.

— Не сомневаюсь…

Он собирается уходить, но я вдруг хватаю его за край рубашки.

Сама не понимаю зачем. Макс останавливается, смотрит на мою руку, потом на меня.

И почему-то становится очень жарко. Хотя жарко здесь было и до него…

— Что? — спрашивает тихо.

Я поспешно отпускаю ткань.

— Ты можешь просто сказать, что я была на тренинге, просто мы тренировались втроем не со всеми?

Он приподнимает бровь.

— То есть соврать?

— Ой, не начинай. Можно подумать, ты никогда не врал.

— Врал.

Неожиданно. Я моргаю.

— И?

— Ничего хорошего из этого не вышло.

В его голосе вдруг появляется что-то странное. Холодное. Тяжелое. На секунду передо мной не занудный старший группы, а совершенно другой человек.

И мне хочется узнать, что он имеет в виду.

С другой стороны, у нас у всех есть свои скелеты в шкафу.

— Ладно, — говорит Макс, убирая планшет. — Один раз прикрою.

— Какая щедрость!

— Но завтра в десять ты приходишь на обсуждение проекта без опозданий.

— А если опоздаю?

Он наклоняется чуть ближе. Не настолько, чтобы это выглядело неприлично. Но достаточно, чтобы я уловила запах его парфюма. Древесный и терпкий. Совершенно неуместно приятный…

— Тогда мне придется найти тебя снова и заставить.

И уходит. А я остаюсь сидеть с открытым ртом. Это сейчас что было?

Угроза?

Или...

Нет.

Даже думать не хочу.

За ужином Миша обнаруживает меня раньше, чем я успеваю выбрать десерт.

— Стеф! Сюда!

Он машет рукой из дальнего угла столовой.

Рядом сидит Макс.

Конечно.

Эти двое, кажется, продаются только комплектом.

Я ставлю поднос напротив них.

— Вы меня преследуете?

— Нет, но тут и так заняты все места, а мы вроде как уже знакомые и вообще… Прекрати так реагировать уже, представь, если бы тебя поставили в тройку с вон с теми, например… — он кивает за соседний столик, где сидят двое парней и девушка. Простые ребята, в очках и в кофтах, словно боясь сгореть, и внешне ничем не примечательные… Да, конечно, мне повезло быть в тройке с двумя братьями атлетами, плечи которых не помещаются в проем, но…

С теми бы ребятками я бы может договорилась просто, чтобы они все сделали за меня. С этими Стрельцовыми и договариваться страшно, неизвестно, какую цену еще назначат оба красавчика…

Макс поднимает глаза от тарелки.

— Миша, это тоже люди, о чем ты?

— Но ведь было бы жалко такую красотку оставлять таким занудам! Кстати! — Миша оживляется. — Макс тебя сегодня нашел?

— Угу. Пришел испортить мне загар.

— Он всех находит каким-то чудом! В детстве я прятался от него на чердаке, а он каждый раз появлялся минут через двадцать.

— Ты таскал туда печенье, — невозмутимо отвечает Макс. — Я шел по крошкам.

Миша хохочет. Я тоже.

И вдруг понимаю, что мне хорошо.

Вот так просто. За шумным столом, среди сотен незнакомых людей, с двумя парнями, которые еще вчера раздражали меня до зубовного скрежета.

Миша рассказывает какую-то совершенно идиотскую историю. Макс поправляет его детали. Они спорят, перебивают друг друга, а я смеюсь так, что едва не проливаю сок. И на мгновение забываю, зачем вообще хотела спрятаться ото всех.

Ночью снова душно.

Я лежу поверх простыни в коротких шортах и майке. Волосы пахнут морем, плечи горят после солнца, а в голове — настоящий бардак.

Миша. Его смех. Теплая ладонь на моем локте. Дурацкие шутки и кофе, который он принес, даже не спрашивая.

Макс. Его взгляд. Низкий голос. И это раздражающее спокойствие, которое хочется разрушить…

Я переворачиваюсь на живот.

Господи, Стефания!

Ты приехала сюда учиться или сходить с ума?!

За стеной раздается смех.

Мишин.

Потом второй голос. Тихий и низкий.

Макс?

Я приоткрываю окно, чтобы было лучше слышно.

— Да ладно тебе, — доносится сквозь стену. — Она классная.

— Миша, не начинай это, прошу же нормально.

— Тебе она тоже понравилась.

Пожалуйста, только не отвечай…

— Не придумывай, — наконец произносит Макс.

Почему-то становится обидно. Вот дура!

А чего я вообще ожидала?!

— Тогда почему ты весь вечер на нее смотрел? — не унимается Миша.

Сердце делает какой-то совершенно идиотский кульбит. Я даже дышать перестаю. За стеной что-то глухо стукает.

— Спать иди, — отрезает Макс.

Миша смеется.

— Ладно, брат, я тебя услышал.

И тишина…

Я падаю лицом в подушку. Прекрасно.

Просто замечательно…

Я их даже не знаю! Нужно срочно вспомнить, как бывает больно из-за этих парней, а то я как будто забыла, встретив их двух, что сотворил бывший со мной, перед тем как…

 

 

3 глава

 

— Стефания, стой! Ты куда?!

Поздно.

Я уже сворачиваю за угол, едва не сбивая с ног какую-то женщину с корзиной апельсинов.

— Простите!

Женщина возмущенно машет мне вслед, а я прибавляю шаг.

Свобода!

Господи, какая же это прекрасная вещь!

Позади остаются тридцать студентов, гид с хрипящим микрофоном и очередной собор, который, конечно же, невероятно важен для истории человечества.

Но!

Я хочу мороженое. Красивые улочки посмотреть. И хотя бы несколько часов без никого!

Ныряю в узкий переулок и довольно улыбаюсь. Белые стены домов, цветные ставни, белье на веревках между балконами. Пахнет свежей выпечкой, кофе и чем-то сладким. Где-то играет музыка, а на подоконнике лениво развалился рыжий кот.

Вот оно!

Настоящее путешествие.

— Так и знал!

Я вздрагиваю.

Да чтоб тебя!

Миша Стрельцов стоит в начале переулка, засунув руки в карманы бежевых шорт. Темно-синяя рубашка расстегнута на груди, и я вижу грудные мышцы и тонкую цепочку. Выгоревшие кудри растрепаны, а на лице — улыбка человека, который только что выиграл миллион…

— Ты что, следишь за мной?!

— Нет, красавица. Я сбежал вместе с тобой.

— А меня спросить?

— А ты бы разрешила?

— Нет!

— Вот видишь, зачем зря время тратить?

Он подходит ближе, и я замечаю маленькое красное пятнышко на его скуле. Обгорел на солнце. Одна непослушная кудряшка падает на лоб. Пальцы вдруг начинают чесаться ее поправить.

Так, Стеф. Руки при себе.

— Иди обратно, Миш.

— Не-а. Там скучно.

— А здесь?

— А здесь ты.

Я закатываю глаза.

— Боже, какой дешевый подкат.

— Зато рабочий, малышка…

Черт. Вот и о чем они вчера там договорились?!

Я ведь действительно улыбнулась.

Миша присаживается перед рыжим котом, протягивает руку, и этот пушистый предатель немедленно начинает об него тереться.

— Видишь? — Миша поднимает на меня глаза. — Даже кот считает меня хорошим парнем.

— Вы оба. Немедленно. Назад.

Я медленно закрываю глаза.

Нет.

Не может быть.

Оборачиваюсь.

Конечно…

Максим Стрельцов.

Стоит посреди переулка, тяжело дышит и смотрит на нас так, словно мы лично уничтожили всю его веру в человечество.

Белая льняная рубашка расстегнута на две пуговицы, рукава закатаны. На виске блестит капелька пота. На шее и ключицах тоже виднеются капельки, и не смотреть ниже совсем не получается. Рубашка полупрозрачная и угадывается силуэт талии…

Ого.

Идеальный мальчик умеет выглядеть растрепанным. И ему это чертовски идет…

— Макс! — радуется Миша. — А мы тут гуляем!

— Я заметил.

— Присоединяйся.

— Мы на организованной экскурсии!

— Ключевое слово — экскурсии, — вставляю я. — Мы осматриваем город.

— Без гида?

— Зато мы нашли кота!

Миша торжественно указывает на рыжего. Я прыскаю, не в силах сдерживаться.

Макс переводит взгляд с кота на брата, потом на меня.

— Вы невозможные…

— Спасибо, — хором отвечаем мы.

Он шумно выдыхает и смотрит на часы.

— Корабль отправляется в семнадцать ноль-ноль. Если хоть кто-нибудь из вас опоздает…

— Не опоздаем! — Миша хватает меня за руку. — Пошли, Стеф! Тут где-то должен быть фонтан!

Я едва успеваю подхватить сумочку и поправить свой сарафанчик.

— Эй!

Но он уже тянет меня за собой. И в этот раз я даже не сопротивляюсь. А Макс, фыркнув, идет следом.

Через час у меня болят щеки от смеха. А еще я объелась персиками. Миша каким-то невероятным образом умудряется торговаться с продавцом на местном рынке, хотя знает на его языке ровно два слова.

— Держи, — он протягивает мне самый спелый персик.

— Почему мне лучший?

— Потому что ты красивая. Ешь давай!

— А Максу?

— Пусть сам торгуется…

Макс молча закатывает глаза. Я кусаю персик. Сладкий сок мгновенно стекает по подбородку, и я не успеваю среагировать.

— Черт!

— Стой.

Макс вдруг оказывается рядом. В его руке появляется салфетка.

— Вот.

— Ты что, носишь их с собой?

— Взял пару, когда кофе пил… Держи уже.

Забираю салфетку.

Наши пальцы случайно соприкасаются.

На секунду, совершенно невинно.

Но почему же я вдруг забываю, что собиралась сказать?

Макс смотрит на меня. Взгляд опускается к губам, задерживается и возвращается к глазам.

— У тебя еще здесь, — произносит он тише.

И касается пальцем собственного подбородка. Я торопливо вытираюсь.

Миша подозрительно прищуривается.

Через полчаса я начинаю подозревать, что фонтан Миша выдумал. Потому что нормальные люди не ищут фонтан на вершине горы! Потому что едва мы видим какие-то крутые ступеньки вверх, мы мгновенно сворачиваем туда.

— Еще немножко! — бодро сообщает он.

— Ты это говорил сто сорок ступенек назад!

— А сейчас осталось всего…

— Если скажешь «немножко», я тебя столкну вниз!

Миша смеется и оборачивается.

— Давай руку.

— Зачем?

— Ты сейчас умрешь на этой лестнице. А я еще не успел пригласить тебя на свидание.

— Можешь считать, что уже получил отказ.

Но руку все-таки протягиваю.

Его ладонь большая, теплая. Он легко переплетает наши пальцы и помогает подняться на следующую ступеньку.

Я почему-то смотрю именно на наши руки. И сердце начинает бешенно колотиться. Он улыбается так, что мне хочется одновременно ударить его и поцеловать в щеку.

Нет, второе вычеркиваем!

Впереди Макс останавливается.

— Ты натерла ноги?

Я опускаю взгляд на босоножки.

Черт. Пятка действительно горит.

— Немного…

— Снимай, я донесу тебя наверх.

— Что?

— Обувь, Стефания.

— Нет! Не нужно меня нести!

— Тогда будем стоять здесь до вечера?

Я фыркаю и недовольно скидываю босоножки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Миша тут же подхватывает их за ремешки.

— Давай, принцесса. Иди сюда.

И почему-то от этой простой мелочи внутри становится совсем тепло. Особенно, из уст Макса. Миша ловко подхватывает сумку и босоножки, а едва я оказываюсь на руках Макса, все мысли мгновенно улетучиваются.

— Держись за шею, я не кусаюсь… — я уже послушно обхватываю его шею, как он добавляет, — днем.

— Хорошо. Ночью гулять с вами я и не собиралась.

Фонтан мы все-таки находим.

Маленькая площадь, старинные дома с закрытыми ставнями, бронзовая рыба посреди круглой чаши. Вода сверкает на солнце, вокруг никого. И вид сверху на океан…

Красота…

Я спрыгиваю на брусчатку, сажусь на бортик и опускаю ноги в воду.

— О-о-о, господи! — натертая пятка мигом начинает ныть

Миша устраивается рядом. Его колено касается моего.

— Ну что, стоило сбегать?

— Не зазнавайся.

— Значит, стоило.

Я улыбаюсь.

Он вдруг осторожно убирает светлую прядь с моей щеки.

Просто заправляет за ухо.

Но его пальцы на мгновение касаются кожи, и я замолкаю.

Миша тоже.

Вблизи у него удивительно красивые глаза. Теплые, ореховые, с золотистыми искорками… Миша безумно красивый парень и даже его веселый характер мне уже нравится… Одной, конечно, было бы намного скучнее.

Старший Стрельцов стоит у фонтана со скрещенными руками.

— Сними кеды!

— Миша…

— Ну один раз в жизни побудь нормальным!

Макс смотрит на нас, потом на воду.

Потом снова на нас.

Неожиданно садится рядом и опускает ноги в фонтан.

Я таращусь на него.

— Ничего себе.

— Что?

— Ты умеешь отдыхать!

— Представь себе. Я обожаю отдыхать. Просто обычно я отдыхаю в баре после ста виски и… не важно.

Он откидывается на ладони и закрывает глаза.

Солнце скользит по его лицу, подчеркивает острые скулы, темные ресницы, четкую линию челюсти.

Без командного тона и серьезного взгляда он выглядит совсем иначе.

Моложе и красивее.

И почему-то мне хочется, чтобы он почаще был таким.

Макс открывает глаза и ловит мой взгляд.

— Что-то не так?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я.

Он едва заметно улыбается.

— МИША, НЕ СМЕЙ!

Поздно…

Огромная волна холодных брызг летит мне прямо в лицо.

Я взвизгиваю.

— Ах ты гад!

Зачерпываю воду обеими ладонями и окатываю его с головы до груди.

— А-а-а! — Миша хохочет. — Война?!

— Ты ее начал!

Он ловит меня за запястья, я пытаюсь вывернуться, поскальзываюсь на мокром бортике...

И мы оба с диким воплем плюхаемся в фонтан.

Вода взлетает фонтаном.

Я выныриваю, отплевываясь.

— МИША!

Он смеется так, что едва держится на ногах.

— Ты бы видела свое лицо!

— Я ТЕБЯ УБЬЮ!

— Сначала поймай!

Я бросаюсь к нему, но он легко обхватывает меня за талию, удерживая от очередного падения.

И вдруг мы оказываемся слишком близко.

Мокрая ткань его рубашки касается моего плеча.

Ладони лежат на талии.

А улыбка медленно исчезает с его лица.

— Стеф...

Он произносит мое имя совсем иначе.

Тихо.

Почти ласково… У меня внутри что-то сладко сжимается.

— Вы закончили?!

Голос Макса разрезает воздух. Мы одновременно поворачиваемся.

— Отлично. Теперь вы оба мокрые.

— Ты тоже, — смеюсь я, кивнув на его шорты.

Я выбираюсь из фонтана, отжимаю подол платья и вдруг замечаю, что тонкая ткань неприятно прилипла к телу. Облепила грудь… А я без лифа!

Господи, это фиаско!

Макс тоже замечает.

Его взгляд на мгновение скользит по мне.

— Подожди.

Он быстро расстегивает рубашку.

Я забываю моргнуть.

Под ней белая майка, облегающая широкую грудь и крепкий живот.

Господи…

Почему у этих Стрельцовых вообще все настолько идеальное?!

Макс протягивает рубашку.

— Накинь.

— Но…

— Стефания. Просто возьми.

Я послушно набрасываю ее на плечи.

Ткань теплая. Пахнет свежестью, чем-то древесным и немного им самим.

Рукава закрывают ладони, подол почти до середины бедра.

Я машинально кутаюсь сильнее.

Макс смотрит.

На секунду его лицо становится каким-то непривычно мягким.

— Так лучше, — негромко говорит он, смотрит на часы и резко орет: — А теперь ноги в руки и БЕЖИМ! Мы опаздываем!

Мы несемся по набережной так, будто за нами гонится полиция. Макс впервые за день срывается на крик, Миша хохочет, размахивая моими босоножками, а я едва успеваю переставлять босые ноги. Когда впереди показывается корабль, у меня сердце ухает в пятки: трап уже поднимают! Каким-то чудом Максу удается остановить матросов, и мы буквально в последние секунды вваливаемся на борт. Причем меня Макс почти затаскивает на себе, крепко обхватив за талию, а Миша по инерции врезается в нас сзади. Еще немного — и все трое отправились бы купаться прямо в порту.

Когда мы наконец расходимся, я все еще не могу перестать улыбаться. Ноги гудят, волосы растрепаны, сердце колотится, а на талии будто до сих пор чувствую горячие пальцы Макса. И ведь самое ужасное, что я прекрасно помню, как несколько часов назад замирала от совершенно другого взгляда — Мишиного.

Я пропадаю все больше и больше…

 

 

4 глава

 

— МИША, ТЫ СОВСЕМ?!

Ледяные брызги попадают мне прямо в лицо.

Я взвизгиваю, отпрыгиваю от края бассейна и едва не роняю телефон. А этот придурок стоит в воде, довольно скалится и даже не пытается изобразить раскаяние.

— Доброе утро, принцесса!

— Я тебя сейчас утоплю!

— Сначала поймай!

Он ныряет, оставляя после себя брызги.

Господи. Дайте мне сил пережить этого человека.

А лучше спасательную шлюпку…

У нас впереди четыре дня посреди открытого моря. ЧЕТЫРЕ, черт возьми. Без портов, экскурсий и малейшей возможности сбежать от двух братьев Стрельцовых.

Вчера куратор радостно сообщила, что это прекрасная возможность заняться проектом.

Ага. Конечно.

Особенно когда половина студентов уже планирует вечеринки, вторая — с кем будет на них целоваться, а я пытаюсь понять, как умудрилась за несколько дней вляпаться в такую задницу.

Причем сразу с двумя Стрельцовыми.

— Эй, блондиночка! — Миша снова выныривает. Мокрые волосы падают ему на лоб, по загорелым плечам стекают капли. — Я тебе лежак занял!

Он показывает на первый ряд.

Посреди идеально ровной линии белоснежных шезлонгов красуется темно-синее полотенце.

Ну разумеется.

— Ты его что, с шести утра занял?

— Почти. Пришлось в восемь встать.

— Бедненький. Надеюсь, ты выживешь после такого подвига…

— Ради тебя и не на такое пойду, детка!

Закатываю глаза.

Вокруг уже вовсю кипит курортная жизнь. Из динамиков льется летний хит, пахнет кокосовым кремом, хлоркой и свежими фруктами. Некоторые девчонки фотографируются у бортика, какие-то парни устраивают соревнования, кто эффектнее прыгнет в воду. За ограждением палубы тянется бесконечная синева. Еще часть разных студентов просто учится где-то рядом или спит.

Идеальное утро…

Если забыть о том, что метрах в десяти от меня сидит второй Стрельцов.

Макс.

В тени навеса, в черной футболке и светлых шортах. На носу темные очки, в руках планшет. Сидит, откинувшись на спинку кресла, и выглядит так, будто случайно забрел на вечеринку, которую терпеть не может.

В отличие от младшего брата, он даже головы не поворачивает.

И почему-то это бесит сильнее.

Я бросаю сумку на лежак.

Так. Спокойно.

Я взрослая, уверенная в себе девушка. Меня совершенно не волнует, смотрит на меня Макс или нет.

Совершенно.

Снимаю легкое пляжное платье через голову.

И тут же жалею, что не сделала этого в каком-нибудь укромном уголке.

— О-о-о, — доносится из бассейна. — Ты сейчас стала еще красивее!

— Миша!

Миша откровенно меня разглядывает. И ладно бы только он.

Я кожей чувствую еще один взгляд.

Поворачиваю голову. Но Макс по-прежнему смотрит в планшет. Вот только палец на экране замер, а челюсть подозрительно напряжена.

Ага.

Значит, все-таки рассматривал!

Я опускаю глаза на свой черный раздельный купальник. С виду довольно простой, если честно.

Спасибо маме, которая помогала собирать мне чемодан.

Кажется, она решила, что мне срочно требуется личная жизнь, несмотря ни на что.

— Иди купаться! — зовет Миша, подтянувшись на локтях с бассейна.

— Я загорать буду!

Растягиваюсь на лежаке, достаю солнцезащитные очки и делаю вид, что меня здесь вообще никто не интересует.

Особенно братья. Ну и что, что они самые тут широкоплечие и красивые? Ну и что что у меня есть куча вопросов, как такие красавчики вообще могли быть лучшими отличниками в своем универе… Пусть другие наслаждаются ими, как, впрочем, и делают половина девчонок у бассейна.

Миша отвлекается на кого-то и я успеваю даже чуть заснуть…

— Эй, красавица…

Открываю один глаз.

Миша.

Мокрый, загорелый, с идиотски довольной улыбкой. Капли скатываются по его груди, исчезая под поясом плавательных шорт.

— Чего?

— Крем где?

— Зачем тебе?

— Тебя помазать надо. Сгоришь же.

— Я сама справлюсь.

Он выразительно заглядывает мне за плечо.

— Спину тоже сама?

Черт…

— Миш… Не нужно, правда, — я пытаюсь спокойно ему отказать, потому что и правда не хочу, чтобы меня лишний раз касались. Особенно кто-то из Стрельцовых. На них у меня странная реакция.

— Расслабься. Я не кусаюсь.

— Ага. Только, кажись, лапаешь все, что движется.

— Неправда, — он расплывается в улыбке. — Я вообще не такой.

Я должна послать его куда подальше. Серьезно. Но вместо этого достаю крем.

— Только спину!

— Есть!

Он садится рядом, и холодные капли с его волос падают мне на бедро.

— Ай! Ты ледяной!

— Могу согреть…

— Миша!

Он смеется, выдавливает крем на ладони и растирает их.

А потом касается моей кожи. И я резко забываю, как дышать.

Горячие ладони скользят по плечам, медленно опускаются к лопаткам. Он распределяет крем аккуратно, почти невинно, но от каждого движения меня будто током прошибает.

— Ты очень напряженная, — замечает он.

— Потому что кое-кто слишком долго мажет мне спину!

— Качественная работа требует времени.

— Тебя наняли массажистом?

— Могу переквалифицироваться. Для тебя скидка сто процентов…

Я фыркаю.

Его пальцы проходят вдоль позвоночника, задерживаются у поясницы.

На секунду. Всего на одну проклятую секунду.

Но меня уже бросает в жар.

— Все, хватит!

— Я почти закончил.

Он убирает руки.

— Ладно, ладно. Какая ты нервная… Давно не расслаблялась?

Переворачиваюсь на бок и встречаю его взгляд.

Близко.

Слишком близко.

У него мокрые ресницы, на скуле маленькая родинка, а улыбка такая нахальная, что снова хочется одновременно ударить и поцеловать.

Стоп. ЧТО?!

Нет.

Второе снова вычеркиваем!

Немедленно!

— Плечи остались, — серьезно сообщает он.

— Самые обычные плечи… Переживут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но Миша уже проводит пальцами по моей ключице, размазывая остатки крема.

И вдруг замирает. Смотрит не на плечо, а на мои губы.

Улыбка становится совсем другой.

— Ты знаешь, что у тебя веснушки появляются на солнце?

— И?

— Красиво.

Я сглатываю.

Он наклоняется чуть ближе.

— Особенно вот здесь.

Касается пальцем моего носа.

— Дурак, — выдыхаю. — Какие ужасные подкаты!

— Но ты улыбаешься!

Он подмигивает и с разбега прыгает обратно в бассейн.

Вода взлетает фонтаном. А я еще несколько секунд сижу, улыбаясь как ненормальная.

Пока не вспоминаю про Макса.

Поворачиваюсь. Он смотрит прямо на меня, и уже даже не притворяется, что занят планшетом.

Сидит неподвижно, темные очки сдвинуты на макушку, взгляд тяжелый, холодный.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

Что? Не нравится?

Почему-то от этой мысли внутри вспыхивает дурацкое, совершенно неуместное удовольствие. Я демонстративно переворачиваюсь на живот, подставляя солнцу спину.

Пожалуйста, Максим Стрельцов.

Любуйся.

Если, конечно, тебе не все равно.

Когда возвращаюсь в каюту через пару часов, первым делом вытряхиваю из чемодана остальные купальники.

Белый есть. С тонкими завязками.

Голубой еще. Раздельный, с маленькими треугольными чашечками.

Еще ярко-неоновый, цветастый, и тоже совсем не целомудренный…

И черный…

— Мамочки-и-и…

У меня все купальники все слишком откровенные… В день сборов я конечно сильно верила в себя…

Абсолютно. Надеваю голубой перед зеркалом. Поворачиваюсь.

Медленно улыбаюсь собственному отражению.

Так. А вот это уже интересно.

Ну, выгляжу я в нем хорошо. Неплохо очень… И если уж и решаться провоцировать этих красивых гениев, то уже до победного!

Только что будет в случае победы?

Неужели, я хочу с ними… переспать?

В голове сразу вспыхивают их торсы, мокрые и идеальные, господи, словно они буквально живут в спортзалах…

Они беспорно красавчики, и я бы…

В дверь неожиданно стучат.

— Ай!

Я подпрыгиваю, едва не запутавшись в полотенце.

— Кто там?!

— Открой.

Голос низкий и спокойный. И до невозможности знакомый. Сердце мгновенно проваливается куда-то в район пяток.

— Зачем?!

— По делу.

— Какому еще делу?!

— По проекту. Нина Аркадьевна просила согласовать тему до завтра. Вы с Мишей ни о чем не думаете, а мне это важно.

Я смотрю на себя в зеркало. Я все еще в голубом купальнике. Распущенные влажные волосы.

Голая практически…

Ну просто великолепно.

— Я не одета!

За дверью повисает тишина. Такая, что я слышу гул кондиционера снаружи.

— Я заметил, — наконец произносит он.

ЧЕГО?!

— В смысле?!

— В смысле, ты уже пять минут говоришь со мной через дверь.

Я краснею.

— Иди отсюда, Стрельцов!

Слышу короткий смешок. Или мне показалось?

— Завтра. Девять утра. Библиотека.

— Я поняла!

Шаги удаляются.

Я выдыхаю и прислоняюсь лбом к двери.

Придурок.

Высокомерный, невозможный, вечно недовольный придурок…

 

 

5 глава

 

— Стрельцов, продолжишь меня будешь лапать — останешься без рук!

— Это называется обнимать, принцесса.

— Ага. Особенно когда твои руки оказываются у меня на заднице!

— Клевета! — Миша прижимает ладонь к груди с таким оскорбленным видом, будто я только что обвинила его в международном преступлении. — Я вообще-то приличный парень.

— Угу. Расскажи это девочкам, которым ты вчера подмигивал у бара.

— Ревнуешь?

— Мечтай!

Он хохочет, притягивает меня за талию и, прежде чем я успеваю возмутиться, чмокает в макушку.

— Ты такая классная, крош! Я почти влюблен в тебя, малышка!

— Не неси бред! — шиплю, толкая его локтем.

Миша все эти дни не дает мне покоя и это своего рода… Психологическая терапия. Он так похож на меня характером, что мне с ним наконец хочется выйти из этого кокона и зажить прежней жизнью. Наши перепалки уже наблюдает весь лайнер, и я так привыкла к нему, что позволяю себе тоже достаточно много в ответ. И пошутить, и постоянно задеваю его по поводу того, что он со всеми девчонками флиртует налево и направо, и дает же им надежду.

При этом я постаралась убедить себя в том, что они мне не нравятся. Совсем не нравятся!

Но это все равно не работает.

Три дня.

Мы болтаемся посреди моря уже три дня, и моя жизнь окончательно превращается в какой-то подростковый сериал, где сценарист явно переборщил с любовными треугольниками…

Утром я пытаюсь слушать лекции. Днем жарюсь у бассейна. Вечером ужинаю с Стрельцовыми, а ночью лежу без сна и смотрю в потолок.

Потому что все ночи заняты мыслями о Стрельцовых… Меня бросает в жар только от одних мыслей, что появляются в моей голове, если я думаю об одном из них дольше пары секунд…

Вот такая замечательная история.

В первый день я все же надела голубой купальник. Тот самый.

С тонкими завязками, открытым животом и совершенно неприличными трусиками… Господи…

Миша заметил меня сразу.

— Охренеть.

Я остановилась у лежака.

— Что?

Он медленно снимает солнечные очки.

— Ты решила меня добить?

— Миш, это обычный купальник.

— Нет, детка. Обычные купальники не вызывают желания затащить тебя в каюту и… Сейчас все ботаники уйдут дрочить в каюты, ты что вообще творишь?

— Господи, заткнись!

Я смеюсь, но щеки предательски горят.

А потом замечаю Макса.

Он сидит под навесом с книгой. Черная футболка, светлые шорты, босые ноги вытянуты перед собой. Выглядит до раздражения спокойно.

Пока я не прохожу мимо.

Его взгляд скользит по мне.

Быстро.

От лица к талии. Ниже. И обратно. И он тут же опускает глаза в книгу.

А я чуть не спотыкаюсь о собственные шлепанцы.

Да что ж такое!

— Эй, блондиночка! — Миша хватает меня за руку и ловит. — Ты куда улетаешь?

— Никуда!

— Тогда иди сюда.

И притягивает к себе.

Вот так просто.

Будто имеет на это полное право.

Самое странное, что я не сопротивляюсь.

На следующий день он уже не спрашивает разрешения взять меня за руку. Подсаживается ближе за завтраком, ворует клубнику с моей тарелки, поправляет выбившуюся прядь, пока я рассказываю очередную глупость.

— Она тебе мешает, — объясняет, убирая волосы мне за ухо.

— Кому?

— Мне. Я твоих глаз не вижу.

И улыбается. Так, что внутри все предательски тает. Он вообще какой-то ходячий генератор бабочек в животе.

Обнимет за плечи — бабочки.

Коснется колена под столом — и все, я себя не контролирую…

А когда в бассейне ловит меня за щиколотку и подтягивает к себе, я вообще забываю, как правильно произносится собственное имя.

И вроде все прекрасно.

Миша красивый, веселый, наглый до невозможности.

С ним легко.

С ним хочется смеяться, дурачиться, целоваться до головокружения.

Но есть одна маленькая проблема.

Его старший брат.

Который не прикасается ко мне вообще.

Зато умеет одним взглядом испортить мне дыхание.

На второй день жара становится просто невыносимой.

Палуба раскалена, море блестит миллионом серебряных искр, из колонок доносится какая-то бодрая попса. Девчонки обсуждают вечернюю дискотеку, Миша с парнями устраивает водное побоище…

А я лежу на шезлонге и делаю вид, что наслаждаюсь отпуском. Хотя уже минут двадцать пытаюсь не смотреть в сторону Макса.

Не получается, правда.

Вообще.

Он сидит через пару лежаков, под навесом, в темных очках. Держит книгу, периодически переворачивает страницы.

Боже, как же он меня бесит.

Вчера смотрел так, будто хотел прожечь на мне дыру.

Сегодня — словно я пустое место.

Ладно.

Сам напросился.

Я приподнимаюсь, поправляю завязки купальника, медленно собираю волосы в высокий хвост.

Случайно, конечно.

Потом устраиваюсь удобнее и провожу ладонью по животу, смахивая несуществующую каплю воды.

Исключительно ради комфорта.

Макс не двигается.

Зато пальцы, которыми он держит книгу, заметно сжимаются.

О!

А вот это интересно.

Я сдерживаю улыбку.

— Ты чего такая довольная? — Миша выныривает возле бортика.

— Жизнь прекрасна…

— Тогда иди ко мне.

— Не хочу.

— Значит, я к тебе!

— Миша, нет!

Но уже поздно.

Он выбирается из бассейна, мокрый и довольный, плюхается рядом и обхватывает меня за талию.

— А-А-А! Ты холодный!

— Зато ты горячая.

— Убери руки!

— Скажи, что я красивый.

— Ты идиот!

— Уже ближе.

Я смеюсь, пытаюсь вывернуться, а он щекочет меня под ребрами.

— МИША! ПРЕКРАТИ!

— Сдаешься?

— ДА!

Он наконец отпускает. И именно в этот момент я замечаю, как Макс поднимается со своего места. Книга захлопывается с сухим хлопком.

Он уходит.

Даже не оборачивается.

— Эй, — Миша щелкает пальцами перед моим носом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ага.

— Тогда почему смотришь на моего брата? Нравится?

Я резко поворачиваюсь.

— Я не смотрю! Не нравится!

— А я?

— Нет! Вы не в моем вкусе оба!

Он прищуривается. На секунду его улыбка исчезает.

— Ну-ну, принцесса.

И мне совершенно не нравится, как он это произносит.

На третий день я превращаюсь в вареного рака.

Нет, серьезно.

Я знала, что этот дурацкий голубой купальник меня до добра не доведет, но кто же мог предположить, что солнце решит буквально содрать с меня кожу?!

Плечи горят. Спина горит. Даже лямки лифчика причиняют боль.

— Ай! Да чтоб тебя!

Я стою перед зеркалом, пытаясь натянуть платье, и шиплю, как разъяренная кошка. В итоге сдаюсь.

Достаю из чемодана огромную белую футболку. Пусть, эту футболку я хотела подарить бывшему, купив ее ему, и переплатив достаточно много за один лишь бренд, но лишь бы подарить его любимый бренд.

Футболка заканчивается почти у середины бедер, он был больше меня и чуть в теле, так что все его футболки были мне большие.

Надеваю короткие шорты, собираю волосы в небрежный пучок и иду на ужин.

Миша замечает меня первым.

— Ого! Вареная креветка пришла!

— Очень смешно.

— Нет, ты реально красная!

— Спасибо, я в курсе…

Он тянется потрогать мое плечо.

— Ай! Не трогай! — стону я

— Ох, блин. Сильно?

— Нет, Миш. Я просто ору тут для атмосферы!

Он виновато морщится.

— Прости, малышка… Я же говорил мазаться.

— Ты же даже сам меня мазал…

— Спину! А плечи ты не дала!

— Потому что ты ведешь себя как озабоченный осьминог!

— Зато заботливый…

Я закатываю глаза и плюхаюсь на стул.

Напротив сидит Макс. Он поднимает взгляд от тарелки.

Смотрит на мои плечи, выглядывающие из широкого ворота футболки. Хмурится. После откладывает вилку и встает.

— Макс? — Миша удивленно смотрит на брата. — Ты куда?

— Дела.

И уходит.

Вот так…

Ни слова больше.

Я провожаю его взглядом, чувствуя, как внутри неприятно что-то сжимается.

Может, ему просто надоело?

Может, я действительно его раздражаю, наравне с братом?

Особенно все эти мои глупые попытки привлечь внимание.

— Не обращай внимания, — Миша пододвигает ко мне корзинку с хлебом. — Он всегда такой.

— Какой?

— Сложный.

— Я и не обращаю внимания…

— Ну, конечно.

Он подмигивает и совершенно бессовестно забирает недоеденный стейк с тарелки брата. А я почему-то впервые за три дня не могу заставить себя улыбнуться.

В дверь стучат почти в полночь.

Я как раз собираюсь спать, поэтому открываю, не особо задумываясь.

И застываю.

Макс.

Стоит в коридоре без футболки и в серых домашних штанах. В одной руке держит белый тюбик. Вторая сжата в кулак.

— Привет, — произношу совершенно идиотским тонким голосом.

Его взгляд опускается вниз.

На мои голые ноги.

Твою мать!

Я сегодня в майке и трусиках решила спать, и так и открыла… Господи… Да подними ты уже этот свой взгляд!

— Ты… чего?

Макс протягивает тюбик.

— Пантенол. В аптеке взял.

Я моргаю.

— Для меня?

— Нет, для капитана, — прищурился он. — У него тоже плечи сгорели.

— Очень смешно, Стрельцов…

— Учусь у тебя.

Я невольно улыбаюсь. Тянусь за тюбиком, но он почему-то не отдает.

— Спина тоже обгорела?

— Немного…

— Покажи.

— Чего?!

Он вздыхает.

— Спину. Покажи.

— Макс, я сама справлюсь…

— Ты даже до лопаток нормально не дотянешься.

— Дотянусь!

Он смотрит на меня.

И я почему-то сдаюсь первой.

— Ладно! Заходи.

Отступаю в сторону.

Макс входит внутрь.

И моя крошечная каюта мгновенно становится еще меньше. Он слишком высокий. Слишком широкоплечий. И чертовски, слишком… рядом…

От него пахнет чистой кожей, морем и чем-то древесным.

Я вдруг понимаю, что раньше не оставалась с ним наедине вот так.

Еще и в своей комнате… Почти раздетая…

Господи.

— Садись, — говорит он.

Усаживаюсь на край матраса. Макс становится позади. Слышу, как щелкает крышечка тюбика.

— Волосы убери.

Я торопливо собираю их на одно плечо. А через секунду чувствую его холодные от крема ладони.

— Ай!

— Больно?

— Нет, приятно до безумия!

— Потерпи немного.

Он осторожно распределяет пантенол по плечам.

Большие ладони двигаются медленно, уверенно, и мне почему-то хочется закрыть глаза.

Потому что это Макс.

Потому что он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела спиной. Потому что он едва ли не впервые прикасается ко мне…

И это оказывается гораздо хуже, чем я себе представляла.

— Майку сними, — тихо просит он. — У тебя вся спина красная…

Я послушно подтягиваю ткань до лопаток, снимаю, и прикрываю тканью грудь, напрягаясь еще больше.

Его пальцы скользят по спине. Плечи… Позвоночник… После поясница.

На здоровой коже его ладонь вдруг останавливается.

Просто замирает. И чуть соскальзывает на талию, едва не задевая грудь. Я замираю.

И между нами будто заканчивается весь кислород.

Я слышу собственное сердце. Чувствую каждый его палец.

Шевельнуться страшно.

— Макс?.. — выдыхаю еле слышно.

Он не отвечает.

Только делает медленный, глубокий вдох.

А потом убирает руку.

Так резко, будто обжегся.

— Все.

Я поспешно надеваю майку, хоть и плечи болят. Поворачиваюсь.

Он стоит совсем близко.

Смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

Он не злой и не раздраженный. В глазах что-то другое…

Что-то гораздо опаснее.

— Сегодня на спине не спи, — произносит он хрипловато. — Еще сильнее разболится.

— Хорошо.

Он кивает.

Но не уходит.

И я тоже молчу. Сижу на кровати, запрокинув голову, и смотрю на него. А между нами всего один шаг.

Один маленький, чертов шаг…

— Макс…

Его взгляд опускается к моим губам. Всего на секунду, но я замечаю.

— Не надо, — вдруг произносит он.

У меня внутри все обрывается.

— Чего не надо?

Он проводит ладонью по лицу.

Усмехается. Только совсем невесело.

— Ничего. Забудь.

Кладет тюбик на тумбочку и идет к двери.

— Спокойной ночи, — тихо говорю ему вслед.

Он останавливается.

На секунду мне кажется, что сейчас обернется. Вернется. Скажет хоть что-нибудь…

Но вместо этого просто отвечает:

— Спокойной.

Дверь закрывается.

А я остаюсь сидеть, вцепившись пальцами в край майки, прикрывая белье.

Что это сейчас было?! Что значит «не надо»?! Не надо смотреть на него? Не надо произносить его имя? Или не надо делать то, о чем мы оба только что подумали?

Я падаю лицом в подушку.

— А-А-А! — ору в нее изо всех сил.

Потом переворачиваюсь на живот.

Почему ты от меня убегаешь, Макс? Почему смотришь так, будто хочешь поцеловать, а потом уходишь?

И главное…

Почему я так отчаянно хочу, чтобы ты и Миша однажды просто остались тут и…

Еще одного такого прикосновения я просто не переживу.

Уфф, парень, убери-ка свои вот эти вот эти самыееее...

 

 

6 глава

 

— Миша, ты совсем охренел?!

— А что? По-моему, твой размер.

Он стоит посреди каюты с таким видом, будто подарил мне яхту. На вешалке — кусочек красной ткани, который кто-то осмелился назвать платьем.

— Где ты это взял?

— Организовал.

— Украл?

— Одолжил у девчонки с третьей палубы. Она мне должна. Мне нужно, чтобы и ты, и брательник немного растряслись! Этот вечно занят докладами и учебой, ты страдаешь уже сутки от сгоревших плеч!

Я швыряю в него подушку. Он ловит ее и смеется.

— Нет! Даже не проси.

— Боишься?

— Оно короче моего терпения!

— Зато цвет тебе идет.

Я закатываю глаза. Он вдруг перестает смеяться и отступает на шаг.

— Спорим, не наденешь? Если наденешь, я весь вечер тебя не трогаю. Вообще.

Тут мне уже не до смеха.

Его ладони постоянно на мне: на запястье, на талии, на пояснице. Сначала это бесило. Потом привыкла. А вчера вообще словила себя на том, что жду его прикосновения, как идиотка.

Он это заметил. Конечно.

— А если не надену?

— Тогда все как обычно…

Я вырываю вешалку из его рук.

— Вон отсюда.

— Значит, договорились?

— Значит, у тебя три секунды, чтобы выжить!

Дверь захлопывается. Перед зеркалом прикладываю платье к себе. Подол — неприлично короткий, спина голая почти до поясницы.

Спустя десять минут я уже крашу губы красной помадой.

Мозг явно выключился уже на сегодня.

На верхней палубе творится полный беспредел.

Бассейн вспыхивает синим и ядовито-розовым. Диджей изображает мировую звезду Девчонки снимают видео у борта. Пахнет морем и коктейлями. Куратор не замечает, что студенты сегодня, даже самые лучшие, пьют, не зная меры…

Я выхожу из лифта и сразу хочу обратно.

Платье облегает меня слишком откровенно. Одергиваю короткий подол. Бесполезно. Я — ходячая красная тревожная кнопка.

Миша замечает меня довольно быстро, как и я его.

Он у бара, в белой рубашке. Подносит стакан к губам и… зависает.

— Ни фига себе, — читаю по его губам.

Затем он ухмыляется и поднимает руки, признавая поражение.

Но тут я вижу Макса.

Он один у борта. Темная футболка. Его взгляд скользит по платью, задерживается на голых плечах. Челюсть напрягается.

А потом он отворачивается к морю.

Вот так. Будто меня здесь нет.

— Стеша, ты сегодня решила кого-нибудь добить? — Миша возникает рядом.

— Не начинай… Ты же сам мне его дал!

— Я вообще молчу, — он демонстративно заводит руки за спину. — Пойдем танцевать.

— Ты обещал меня не трогать, — напоминаю я

— Смотреть-то мне можно?

Он пятится в толпу, не сводя с меня глаз. И я, конечно, иду за ним.

Басы бьют в грудь. Миша двигается нагло, с невыносимой улыбкой. Он так близко, что я чувствую жар его тела. Но не касается.

Вот же гад. Умудряется сводить с ума даже без рук…

— Расслабься! — кричит он.

— Я расслаблена!

— У тебя лицо, как перед экзаменом!

Показываю ему средний палец. Он смеется, и я тоже. Поднимаю руки, поддаюсь музыке. Волосы липнут к шее, щеки горят, подол ползет вверх.

Только мои глаза снова и снова ищут другого.

Макс все еще у борта…

И теперь он смотрит на меня.

Сквозь мелькающих людей и вспышки света. У меня внутри все переворачивается. Он сжимает стакан, на скулах ходят желваки.

Сам отталкивает, а отвести взгляд не может…

Хочется его разозлить. Заставить подойти. Хоть что-нибудь сказать.

Поворачиваюсь к нему спиной, убираю волосы с шеи и двигаюсь медленнее. Дерзко. Безрассудно.

Оборачиваюсь, и вижу, как Макс ставит стакан на борт.

Он уходит. Исчезает за дверью к лестнице…

— Эй… — Миша перестает двигаться и ловит мое лицо в свои руки. — Ты сейчас за ним пойдешь?

— С чего ты взял?

— Стеш, ну не делай из меня идиота. Ты весь танец смотрела на Макса. Даже когда смотрела на меня…

Я опускаю глаза.

— Прости.

— За что? За то, что тебе нравится мой брат? — Он усмехается, только улыбка выходит невеселой. — Я не слепой.

— Тогда почему ты…

— Потому что ему тоже нравишься ты. Вообще-то… Стеш, ты нравишься нам обоим, если ты еще этого не поняла…

У меня перехватывает дыхание.

Мы отходим к борту. Ветер пробирается под короткое платье. Миша смотрит на дверь, за которой скрылся Макс.

— Я его двадцать два года знаю. После развода отец полгода нами не интересовался. А он тащил на себе дом, его и меня. И свои проблемы прятал.

Вот как… Не у них одних родители развелись…

— Он до сих пор уверен, что должен быть правильным за нас двоих, — продолжает Миша. — И если ему чего-то хочется, сначала надо десять раз объяснить себе, почему нельзя.

— А ты?

— А я сначала делаю, потом разбираюсь с последствиями, — он пожимает плечами. — У каждого свои таланты.

Я нервно улыбаюсь.

— Миш, я не хочу сделать тебе больно…

— Поздно. Ты теперь можешь не выбирать никого, и тогда мне будет не так… обидно, — он проводит пальцами по моему плечу и я даже ничего не говорю. Мне приятно. Я хочу его сейчас же поцеловать…

Он шутит. Только глаза серьезные.

— Ты ведь тоже мне нравишься, — признаюсь я, смотря в его глаза.

— Знаю.

— Но Макс…

— Тоже, — заканчивает он. — Я понял, Стеш.

— И тебя это не бесит?

— Бесит, когда ты смотришь сквозь меня. Я не святой. Но еще больше бесит, что мы трое делаем вид, будто ничего не происходит. Нам бы поговорить втроем…

Я не знаю, куда деть себя.

— Что мне теперь делать?

— Для начала перестать пытаться решить все за одну ночь, — он подмигивает. — А то у тебя мозг задымится…

Отступает и снова поднимает руки.

— И да, условия спора все еще действуют. Раз уж мы оба тебе нравимся. Поговори с Максоном, думаю, сейчас я буду лишним.

Он исчезает в толпе, а я остаюсь возле борта. Внизу чернеет море. Огни корабля дрожат на воде красными полосами…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне нравится Миша. Его смех, шутки, руки на моей талии. Я столько раз представляла, как он будет меня целовать и как я сорву с него рубашку…

И нравится Макс. Его редкие улыбки и взгляды, от которых забываешь дышать. Я хочу его тоже.

Черт. Кажется, я влипла.

Хватаю стаканчик, делаю глоток и морщусь: приторно, крепко и безумно отвратительно. Не хочу больше ни пить, ни притворяться.

В каюту возвращаюсь почти бегом.

Сбрасываю каблуки, стягиваю платье. В зеркале — растрепанные волосы, стертая помада, красные следы от бретелей.

Я больше... Больше... Ничего не понимаю...

 

 

7 глава

 

Я не могу заснуть. Я лежу с включенным светом и слушаю, как корабль гудит где-то глубоко под кроватью, и в час ночи встаю, надеваю ту большую футболку и выхожу в коридор.

Коридор длинный, с ковровой дорожкой, с одинаковыми дверями. Я не знаю номера его каюты. Я знаю, что они живут за стенами, с двух сторон от меня, но я не знаю, где и кто. Так что просто смотрю на обе двери, справа и слева, не понимая, куда мне идти.

Правая открывается.

Миша. В шортах, без футболки, с мокрыми волосами, наверное, только пришел и принимал душ… Он смотрит на меня, на мои босые ноги, на футболку, и не говорит ничего. Просто отступает в сторону и держит дверь.

Я вхожу.

Каюта такая же, как моя, только зеркально, и на кровати разбросана одежда, и на столе кожура от апельсина, и пахнет им… мылом, солнцем, и еще чем-то, его… Он закрывает дверь. Я поворачиваюсь к нему, и он стоит, прислонившись к двери, ждет.

— Ты обещал меня не трогать… — говорю.

— Это был вечер. Сейчас уже ночь.

Он не двигается. Он дает мне сделать первый шаг. Он, который трогал меня три дня подряд каждую минуту, сейчас стоит, руки у него опущены, и он ждет.

— Миш, мне страшно.

— Почему? Мы оба пугаем тебя своим интересом?

— Не очень… Мне страшно… — я смотрю на него. — Что если я сделаю что-то сейчас… То… то…

Я делаю шаг. Кладу ладонь ему на грудь. Там, где сердце бьется так, что ладонь прыгает. Он горячий, и еще влажный, и я веду ладонью вниз, по животу, и он втягивает его, и выдыхает со смехом:

— Ну, я бы не сказал, что ты меня или его боишься…

— Я не знаю, чего я боюсь…

— Ты боишься, что хочешь нас обоих. Это нормально… Бояться нормально, Стеф… Но… Я хочу тебя поцеловать. И я не стану себя сдерживать дольше, если ты сейчас же не уберешь руку…

Я не убираю.

И тогда он атакует.

Он берет мое лицо в ладони и целует — не так, как я думала. Я думала, он будет быстрый. А он медленный. Он целует глубоко, мягко, но так, что внутри все сразу стягивается и внизу становится чертовски горячо. Я чувствую, как он меня хочет и от этого мысли все улетучиваются…

— Стеф, — говорит он мне в рот, облизываясь. — Ты вся дрожишь.

— Заткнись…

Футболка летит на пол. Он смотрит на меня в свете одной лампы, и смотрит долго, и не торопится, и я стою перед ним почти голая, впервые за всю жизнь не хочу прикрыться. Потому что он смотрит так, как будто ему повезло. Будто он сорвал чертов куш и теперь уже не сможет остановиться. Я вижу, как у него темнеют глаза, как он тяжело сглатывает, и между ног у меня становится еще жарче и влажнее от этого взгляда…

— Я с бассейна об этом думаю, — говорит он. — С первого дня. Как ты платье снимала… Ты дико сексуальная, знаешь?

— Не очень… Бывший не говорил мне такого…

— И мудила твой бывший…

Он опускается на колени. Просто посреди каюты, и целует живот, под пупком, и ниже, и я вцепляюсь ему в волосы, в мокрые кудри, и он смеется мне в кожу. От этого смеха у меня подгибаются колени. Он ловит меня. Сбрасывает всю одежду на пол одним движением руки и кидает меня на постель, тут же нависая сверху и облизываясь довольным котом…

Это легко. Я не думала, что будет легко. Я думала, что будет страшно, или стыдно… Я все же с ними знакома всего ничего… Но… С ним так легко… Он вновь целует мои губы, переплетается своим языком с моим, вторгаясь в меня так неожиданно, что я вскрикнула бы, если бы он не заткнул меня полностью…

Он входит медленно, и я чувствую, как растягиваюсь вокруг него, как тело само принимает его глубже, и от этого внутри все пульсирует, становится горячо и скользко… Я вздрагиваю и прижимаюсь ближе, и он останавливается на секунду, давая привыкнуть, и только потом начинает двигаться… Его рука скользит мне под поясницу, приподнимает, и угол меняется — теперь он задевает именно там, внутри, и я уже не могу молчать…

— Смотри на меня, — говорит он, когда я закрываю глаза.

Я смотрю.

Он двигается, и у него на лбу капля, и он смотрит мне в лицо так, как будто читает, и улыбается, когда я вздрагиваю… Я чувствую, как внутри сжимается все сильнее, как тепло разливается и собирается в одну точку, и с каждым его движением я становлюсь еще мокрее…

Господи… Мы берем друг друга без остатка, жадно и сладко, и хочется только еще и еще, до дрожи, до крика до боли, но чтобы окончательно раствориться в друг друге…

Ногти оставляют следы у него на спине. Он дышит тяжело мне в рот, в шею, кусает плечо, и когда я кончаю снова, сжимаясь вокруг него, он стонет низко и глубоко и продолжает двигаться, пока не кончает сам — горячо изливаясь на живот и прикусив губу. Кудряшки падают на лоб, и я за них тяну, и целую в губы…

Потом мы лежим. Кондиционер шумит. Он гладит меня по спине, по обгоревшим плечам, еле касаясь, и говорит:

— Пантенол помог, плечи не болят?

— Откуда ты…

— Он взял у меня. У меня в аптечке был. Пришел в полночь, попросил и ушел. Я и так знал, к кому…

Я молчу.

— Я не ревную, — говорит Миша в потолок. — Если ты об этом. Правда не ревную. Мне просто… — он думает, — мне хочется, чтобы ему тоже было хорошо. Чтобы он пожил после всего, что с ним случилось… Понимаешь?

— Ты странный…

— Может быть.

Я засыпаю у него на плече. Просыпаюсь в шесть, от света и привстаю. Он спит на животе, разметавшись, и у него на спине — три царапины… Я их трогаю, и сразу же одергиваю руку но, благо, он не просыпается.

Я одеваюсь. Футболка. Трусы. Выхожу.

Надо сбежать к себе, пока никто не увидит…

Макс стоит в коридоре.

Он стоит у своей двери с полотенцем на плече и он видит меня. Как я выхожу из каюты его брата в шесть утра в одной лишь футболке…

Он останавливается.

Я останавливаюсь.

Он смотрит мне в глаза. Долго. У него такое лицо, как будто он что-то решил еще до того, как увидел, и теперь просто проверяет…

— Доброе утро, — говорит он. Ровно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброе.

Он кивает. Идет мимо. Не ускоряясь, не замедляясь. Дверь душевой в конце коридора закрывается тихо.

Я вхожу к себе и сажусь на кровать. Руки трясутся. Я не понимаю почему — мне было хорошо, мне было по-настоящему хорошо, впервые за очень давно… А руки трясутся так, как будто я сделала что-то непоправимое.

На завтраке мы сидим втроем, как и обычно. Миша ест за троих и рассказывает про какой-то матч. Макс пьет кофе. Я смотрю в тарелку.

Это самый тихий завтрак за весь круиз. Миша делает вид, что все как прежде.

Макс встает первым.

— Проект, — говорит. — Можете делать что хотите, я сам доделаю за нас всех.

И уходит, и я смотрю, как он идет между столами, прямой, с чашкой в руке, и думаю, что он так ни разу и не посмотрел на брата.

Ни разу. За весь завтрак…

 

 

8 глава

 

Автор осуждает насилие в семье.

Второй порт — остров, и с палубы он выглядит словно кто-то рассыпал белые кубики по зеленой горе…

Макс отправляет нас на экскурсию без себя, отмахнувшись, что ему ничего там не интересно. Мы стоим у трапа и смотрим, как он уходит обратно вглубь корабля, и Миша говорит:

— Пять минут.

— Что пять минут?

— Через пять минут я его приведу.

Приводит через семь. Тащит за локоть, как ребенка, и Макс идет, потому что вырываться при всех было бы глупее, чем идти. Рубашка расстегнута на три. Планшета, слава богу, нет.

— У меня…

— У тебя остров по плану! — говорит Миша. — И у меня остров. И у нее. Пошли.

Мы снова сбегаем от гида, и в этот раз Макс не возражает. Он идет чуть позади, и я чувствую его всей спиной, как тогда, на лежаке.

Мы сворачиваем в старый квартал. Улочки шириной в раскинутые руки, лестницы, которые кончаются чьей-то кухней, синие двери, белая известь, которая остается на пальцах, если провести…

Рынок. Миша покупает нам троим по браслету из какой-то веревки с бусиной, и завязывает мне на запястье, и это первый раз, когда он касается меня при брате после той ночи, и он делает это нарочно — медленно, глядя не на меня, а на Макса. Макс стоит и ждет свой браслет, и когда Миша завязывает ему, Макс для галочки скорее, говорит:

— Это уже какой-то детский сад.

— Это на память, — говорит Миша. — Носи.

Пляж — за городом, вниз по тропе через кусты, которые пахнут горько и остро. Белая и горячая, крупная галька. Вода такая прозрачная, что кажется, ее нет… И никого. Полдень, и стоит жара, так что все сейчас по домам спрятались…

Миша раздевается первым. Я второй. Макс стоит в рубашке и смотрит на воду.

— Ты не купаешься? — спрашиваю.

— Я не взял плавки.

— Шорты?

— Я не…

— Макс, — говорит Миша из воды. — Либо ты сейчас заходишь, либо я выхожу и затаскиваю. Ты знаешь, что затащу.

Он знает. Фыркает и все же снимает рубашку. Я смотрю на него, и не отворачиваюсь, и он прекрасно это видит. Я вижу у него него на груди шрам, маленький, белый, под левой ключицей. Он идет в воду в шортах, медленно, и когда вода доходит ему до пояса, он ныряет, и выныривает уже дальше Миши, едва сдерживая усмешку.

Мы плаваем. Миша ныряет и о чем-то говорит с братом. Я лежу на воде.

На берегу Миша ложится рядом со мной на гальку, мокрый, и кладет голову мне на живот. Просто так. Я кладу руку ему на волосы. Макс сидит очень близко, рядом со мной, и смотрит на горизонт.

— Пойду за водой, — говорит Миша через десять минут. Встает. Натягивает футболку. — Там наверху ларек был.

— Я не видел там ларька…

— Значит, найду.

Он уходит вверх по тропе, не оборачиваясь, и я понимаю, что он сделал. И Макс понимает. Мы сидим на гальке в таком немом и неприятном молчании, что внутри меня поднимается какая-то неприятная волна…

Мы молчим минут пять.

— Он это нарочно, — говорит Макс наконец. Я вздрагиваю и смотрю на него.

— Да.

— Иногда я думаю, что Миша все делает мне назло… Но в итоге он почти всегда прав. Он словно недостающая часть меня…

— Я думала, он тебя бесит.

— Он меня никогда не бесил. Я люблю своего брата. Но сейчас, в ситуации, когда я хочу ту же девушку, с которой переспал он… Я не имею права требовать от него уступить, а у тебя… Господи, бред какой. Забудь.

Он подбирает камень. Белый, плоский. Вертит в пальцах.

— Я не имею права, — говорит он.

— На что?

— На все это, — он кивает на воду, на тропу, на меня…

— Мне плевать, что ты старший, что ты зачем-то коришь себя за свои желания. Мы знакомы совсем ничего, но между нами есть какая-то… Что-то… Что-то появилось, — ну все, бежать больше некуда! — Ты же все это время от меня прятал взгляд только потому, что хочешь меня?

Он поворачивается. Смотрит на меня прямо, и я вижу, что он не спал. Под глазами серые мешки. Он кидает камень в воду, и камень тонет, не подпрыгнув.

— Тебе было хорошо с ним?

— Да.

Он кивает. Как будто это ответ, который он ждал, и он его устраивает, и ему от этого плохо.

— Хорошо. Он хороший. Он лучше меня. Он… — Макс ищет слово, — он живой. Я…

— Ты не дослушал, — я выдохнула. — Наверное, мы никогда вовсе не встретимся больше. Так зачем отказывать себе в желаниях? Я хочу вас обоих, Макс. И я сказала это Мише.

Он закрывает глаза.

— Стефания.

— Что?

— Не надо…

— Что не надо? Я ничего не делаю еще.

Он молчит. Волна накатывает на гальку, шипит, уходит. Он открывает глаза, и они у него темные, темнее, чем были…

— Если я сейчас сдамся… — говорит он тихо, — я не остановлюсь. Я тебя предупреждаю. Я не Миша. Я не умею легко.

— Я не просила легко.

— Ты не понимаешь. Он легко берет и легко отпускает. Я беру — и все. Я не отпускаю…

Я смотрю на него. У меня во рту сухо. Галька под ладонями горячая, и я вжимаю в нее пальцы, чтобы не сойти с ума самой. Он закрылся от меня и от Миши, но от этого меньше желать я его не стала…

Миша возвращается с тремя бутылками воды и смотрит на нас, сидящих ровно там, где он нас оставил.

— Серьезно? — говорит. — Вы просидели так полчаса? Макс…

— Там был ларек? — спрашивает Макс, не глядя на него.

— Был… Но погоди… Черт, Макс! Ты блять меня поражаешь. Неужели просто нельзя однажды выдохнуть и насладиться? Если никто не против, к чему это все?

— Потому что потом кто-то все равно пожалеет об этом. И пусть она пожалеет, что переспала с одним случайным парнем, а не с нами двумя.

— Господи… — я стону. — Ты только все усложняешь. Все что случится со мной за эти дни — останется тут же. Но как хочешь. Если тебе нравится себя колупать до крови и вариться в этом всем, хорошо… Сам же бегаешь от меня неделю…

— Стеф… — он смотрит на меня, проводя по своим коротким волосам рукой. — Как давно ты смирилась с тем, что не можешь выбрать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я смирилась, что хочу вас обоих. И да! Я чертовски злюсь, что это решение у меня вышло намного легче принять, чем тебе. Тебе двадцать два! А ты осторожный и такой весь правильный до мозга костей!

— Ты не знаешь, какой ад мы с Мишей…

— Я уже поняла, что у вас мама была какой-то неправильной, — шиплю я, вставая и отряхиваясь. — Нас с моей мамой папа бил. И мы ничего не могли сделать. Но как только мы смогли уйти, мы ушли. Каждый выбирает как он может и хочет жить, преодолевая преграды. Прости, но в двадцать два быть закрытым от всего мира… Ту мач*.

Обратно идем молча. На трапе Макс пропускает меня вперед и кладет ладонь мне на поясницу на одну секунду, чтобы я не споткнулась. Потом убирает.

Одна секунда.

Я иду по палубе и не чувствую ног… Несмотря ни на что я... Я не могу себе самой врать и даже думать, что теперь не буду о них думать...

Я иду к нему сама. Не потому что у меня нет гордости или силы воли… Потому что это мои желания и после всего, что я уже успела пережить, его закрытый кокон мне не нравится. Я сама закрывалась, и это вышло мне боком. Я долго восстанавливалась именно поэтому…

Он открывает не сразу.

Он открывает так, как будто знал, что это я, и все равно надеялся, что нет. Стоит в дверном проеме, в серой футболке и спортивных штанах, босой. За его спиной горит настольная лампа.

— Стефания… Если ты войдешь…

— Я знаю… Лучше поговорим, наверное, внутри ведь…

Он резко открывает дверь, берет меня за руку и затягивает внутрь.

Он отпускает мою руку и отступает к двери.

Стоит там, спиной к стене, и смотрит так, будто решает за меня. Я вижу это в его лице…

Это…

Это мой последний шанс.

Можно уйти. Еще можно сделать вид, что ничего не было.

Я делаю шаг. Беру его за запястье.

И он выдыхает…

Потом он касается меня.

Не так, как Миша. Миша целовал легко, нежно и дразня. Макс целует так, будто это единственное, что ему позволено в жизни. Его ладони на моем лице… Он держит, как держал на трапе, не давая упасть. И целует глубоко, медленно…

Пальцы у него дрожат. Я чувствую это кожей. Он весь сдерживается. Спина под моими руками словно камень. Он не дает себе прижаться, не дает себе вжать меня в себя, и от этой сдержанности внутри все перед глазами темнеет и тянет внизу живота…

— Не надо, — говорю ему прямо в губы. — Не держись…

— Я сделаю тебе больно…

— Не сделаешь. Отпусти. Секс без отношений и чувств может быть еще ярче, поверь… Я не буду в вас влюбляться, вы в меня. Это только физиология…

Он прижимает меня к двери всем собой с тихим стуком. Теперь я чувствую, какой он. Большой. Тяжелый. Горячий сквозь две тонкие футболки… Ткань кажется лишней. Дышит мне в шею, в ключицу, коротко и жадно, будто воздуха не хватает. Руки уходят под мою футболку — на спину, на поясницу, на ребра, везде сразу, жадно… Он что-то говорит мне в волосы…

Футболка его. Потом моя. Он снимает с меня медленно, не отрывая взгляда. Смотрит так, что это громче любых слов. Смотрит на грудь, на живот, я смотрю на шрам под ключицей — и тут же целую этот шрам. Он вздрагивает всем телом, резко, будто туда действительно никто и никогда не прикасался. Словно кожа там еще помнит только боль…

Я вижу, как в нем ломается последнее. То, что еще держало. Он сдергивает покрывало на пол одним движением. Кладет меня на постель так, будто я могу разбиться… А сам ложится сверху так, будто разбиться может он.

Он тяжелый. Он медленный. Смотрит мне в лицо все время, не отрываясь, будто если отвернется — я могу исчезнуть… Под моими ладонями ходят мышцы на его спине, твердые и чертовски напряженные. Он все еще держится. Я чувствую это — он дает мне меньше, чем в нем есть. Меньше жара, меньше веса, меньше себя…

Я кусаю его за плечо. Сильно. Оставляя след.

Он выдыхает со стоном и в момент перестает держаться…

И тогда я понимаю, что он имел в виду.

Господи…

Он берет так властно… Глубоко, медленно, тяжело, до самого конца, так, что внутри все переворачивается и сжимается. Я не могу молчать. Он не закрывает мне рот ладонью. Он целует — глубоко, жестко, чтобы я кричала только ему в рот. И я кричу. И это хуже и лучше всего, что со мной было. Потому что он одновременно смотрит. Потому что он не отводит глаз. Потому что он знает, что я не сбегу от этого дикого… дикого напора…

Сама напросилась…

Моментами, я даже теряюсь и просто забываюсь. Я не знаю, сколько проходит времени и что с нами происходит. Я кусаю его, впиваюсь поцелуями и единственное… единственное, чего я еще хочу, так это…

Господи, что со мной?..

— Стефания… У тебя шикарное имя, малышка…

Он лежит на спине. Я — на нем. Его рука в моих волосах, он гладит меня медленно, одними кончиками пальцев, почти не касаясь. Молчит. Я слушаю его сердце. Оно уже ровное…

Я влипла. Господи, я так жестко влипла…

Я влюбилась в обоих.

Обещая им обоим, что эти отношения ничего не значат и мы ничего друг другу не должны, я сама себе подписала приговор…

Потому что они придут в себя, и будут вспоминать, как круто зажгли с девчонкой в круизе…

А я… А я буду… Буду…

Господи…

___

*Too much — слишком

 

 

9 глава

 

Я говорю Мише сама. В тот же день около бассейна.

Он лежит на лежаке с закрытыми глазами, и я сажусь на край, и говорю:

— Я сегодня переспала с Максом.

Он не открывает глаз.

— Знаю.

— Откуда?

— Стены тонкие, — он улыбается, не открывая глаз. — И он утром пел в душе. Макс. Пел. Я чуть не упал с кровати. Вероятно, ты шикарная в постели, детка…

— Вероятно?

— Ну, я имею в виду, что ты свела с ума не одного меня, а нас обоих…

Я молчу. Я ждала… не знаю чего. Что он встанет. Что он уйдет. Что скажет что-нибудь такое, после чего мы перестанем быть даже друзьями. Он открывает глаза, и они у него такие же, как всегда.

Светлые и открытые. Он не смотрит на меня с презрением.

— Я с самого начала знал, что будет так, — говорит он. — Еще когда ты платье снимала у бассейна. Я посмотрел на тебя, потом на него, и все понял. Я тебя не для себя мазал. То есть для себя тоже. Но я мазал и смотрел, как он реагирует…

— Ты что, его провоцировал? И меня тоже.

— Я хотел, чтобы мы все отдохнули. И все.

Он садится. Берет мою руку, на которой такой же браслет, как у него, и крутит бусину.

— Вопрос на самом деле был не в нас, — говорит. — Вопрос в тебе. Ты можешь выбрать. Это честно, это нормально, я пойму, и он поймет. Выбери ты кого-то одного, нас обоих или никого — мы приняли бы все варианты, и он точно тоже. Просто это… не те отношения, что про долго и счастливо. Тут я поддерживаю тебя. В круизе может быть все что угодно. Мы проживем и пойдем дальше ведь…

Я не знаю, что ответить…

На ужин я иду, как на экзамен.

Макс уже за столом. Он смотрит на меня, когда я сажусь.

В его взгляде что-то изменилось. Он смотрит так, как смотрел ночью. На людях. Это так неожиданно, что я сперва даже роняю вилку.

Миша поднимает.

— Ну что, — говорит он, подавая ее мне, — как проект?

— Миша… — говорит Макс.

— Что? Я про проект спросил.

— Я знаю, про что ты хочешь спросить…

— Про проект.

— Миша…

Макс встает так, что стул отъезжает. За соседними столами оборачиваются. Он говорит, тихо, но так, что слышно:

— Хватит. Хватит все решать за всех.

— Макс…

— И она не твой проект.

Он стоит, и у него ходит челюсть, и я вижу, что он сейчас сделает что-то, чего никогда не делал, и Миша видит, и медленно поднимает обе ладони:

— Ладно. Ладно. Сядь…

Макс не садится. Макс просто уходит…

Нина Аркадьевна встает из-за кураторского стола через минуту и идет за ним. Я вижу в окно, как она догоняет его на палубе. Он стоит перед ней, прямой, с опущенными руками, и она говорит, а он кивает, и кивает, и кивает…

— Ну все, — говорит Миша. Не весело. — Он теперь злится на меня и на себя… Я поговорю с ним, не думай ни о чем, малышка…

За соседним столом две девочки с экономического смотрят на нас и перешептываются. Я вижу, как одна из них показывает глазами на мое запястье, на браслет, потом на Мишино.

Но на это мне все равно.

Весь вечер и всю ночь мне снова не спится.

Кажется, братья провели всю ночь в разговорах у Макса в каюте и о чем они говорили, я могу только догадываться. Они говорили и говорили, я лежала и думала… И очень хотела прийти к ним и просто побыть с ними двумя. Меня так тянуло всю ночь, что хотелось… Боже мне так хочется их касаться. Постоянно.

До умопомрачения. До зуда и боли. Я хочу их обоих. Я люблю…

Боже…

Вся постель смята и мокрая от слез… Мне больно.

И я сама себя в это загнала…

Утром за завтраком Макс садится рядом со мной. Его колено касается моего под столом, и он не убирает. Миша напротив намазывает хлеб и смотрит на нас, и у него такое лицо, как будто он выиграл как минимум какой-то миллион.

— О чем вы говорили всю ночь? — спрашиваю я.

Парни улыбаются, и очень быстро съезжают с вопроса, а я не решаюсь повторить его.

— Проект, — говорит Макс следом. — Нина Аркадьевна дала два дня. После этого либо сдаем, либо она разбивает тройку…

— Разбивает?

— Да.

Мы смотрим друг на друга.

— Сдаем, — говорит Миша. — Ты и так почти все сделал, сейчас мы вникнем и за пару часов все закончим. Никому нашу Стефу не отдадим.

Макс кивает, усмехаясь.

Что, мать вашу, произошло за эту ночь?!

Корабль стоит у причала до рассвета, и город за бортом не спит…

Мы сдали проект в четыре. «Инфраструктура малых портов». Макс написал три четверти, Миша нарисовал схемы, я сделала так, чтобы это выглядело красивенько. Нина Аркадьевна посмотрела на нас поверх красных очков и сказала:

— Удивительно. Свободны.

И мы свободны…

Трап опускают в девять.

Набережная. Желтые фонари, в гирлянде через всю бухту. Рыбацкие лодки у причала, стучат бортами. Запах жареной рыбы, сигарет, моря. Мы идем по камням, Миша впереди, довольный, показывает на все и смешит нас.

Макс расслабленный до невозможного. Довольный и спокойный, шутит с братом и помогает мне иногда переступить что-то или перескочить с камня на камень. Я сегодня решила надеть босоножки на каблуке, потому иногда сама цепляюсь то за одного, то за второго, и они всегда рядом…

Если это потому что уже последние дни нашего круиза…

Нет, я не хочу об этом думать…

Бар — три стола на улице, навес, старик за стойкой. Мы берем то, что он показывает пальцем: что-то прозрачное, пахнущее анисом, в маленьких стаканах. Миша пьет залпом, морщится, заказывает еще. Мы тоже с Максом пьем быстро.

Видимо, нам троим это нужно.

Алкоголь спокойно пьянит, и становится теплее на душе.

— Так, — говорит Миша после третьей. — Давайте уже.

— Что?

— Давайте про нас. Мы семнадцать дней вокруг тебя ходим коршунами, это невыносимо, малышка…. — Он ставит стакан.

Макс молчит. Я молчу.

— Я скажу первый тогда, — говорит Миша. — Мне проще. Я хочу тебя, малышка. Еще на том трапе с чемоданом как летела на меня, я подумал все, это судьба! Это понятно, ты знаешь, что я хочу… И мне нравится то, какой он с тобой…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Миша… — говорит Макс.

— Что? Я вру?

Макс смотрит на свой стакан.

— Нет.

— Тогда скажи сам.

Долго. Так долго, что старик успевает поставить на стол тарелку с оливками, которых мы не заказывали. Макс берет одну. Не ест, но вертит в пальцах.

— Я не умею делить, — говорит он наконец. — Я тебе говорил. Я беру — и все, это мое… — Он поднимает глаза, на меня, потом на брата. — Но его я делил всю жизнь. С отцом. С матерью, пока мать была. С его девицами. Он мой брат. Он всегда был мой, и я всегда его делил, и это единственное, что я умею делить.

Он кладет оливку.

— Я не знаю, как это. Я не знаю, можно ли так. Но если выбирать между «так» и «никак» — я не хочу «никак».

Миша смотрит на него так, как будто видит в первый раз.

— Макс.

— Заткнись.

— Ты это сказал. Вслух. Ты.

— Я сказал заткнись.

Они смотрят друг на друга, и у Миши глаза мокрые, он делает вид, что от аниса, и Макс делает вид, что не видит. А потом оба смотрят на меня.

Я держу стакан двумя руками, потому что одной он дрожит.

— Я устала выбирать, — говорю. — Я уже была и хорошей, и послушной, и любой… Сейчас я не хочу выбирать, не сейчас. — Я смотрю на одного. На другого. — Я не хочу выбирать между вами. Я хочу обоих. Одинаково. Я не знаю, как это бывает. Я никогда не видела такого. Но я хочу.

Тишина. Лодки стучат бортами о причал…

— Если это останется тут… Так пусть и никто не будет выбирать. Можно просто прожить эти моменты. И точка.

 

 

10 глава

 

Последний день в море.

Всего один день, и все. Завтра мы вернемся домой, к обычной жизни, в которой нет бесконечного океана, ночных разговоров и двух парней, умудрившихся перевернуть мой мир с ног на голову.

Но сегодня я не хочу думать о завтра.

Миша еще в семь утра занял нам три лежака у самого бассейна. Теперь довольно развалился рядом, периодически целует меня в плечо и ворчит, что я опять забыла намазаться кремом.

— Стеш, ты реально хочешь превратиться в креветку?

— А ты реально не можешь помолчать хотя бы пять минут?

— Не-а. Особенно когда моя девочка такая красивая.

Он улыбается, целует меня в нос, и я совершенно глупо улыбаюсь в ответ.

С другой стороны лежит Макс. Серьезный, спокойный, с закрытыми глазами. Его ладонь лежит рядом с моей, и стоит мне переплести наши пальцы, как он тут же сжимает руку.

Господи.

Как же я к ним привыкла…

К Мише, который вечно смеется, дурачится и целует меня при каждом удобном случае. К Максу, который почти ничего не говорит, зато смотрит так, что сердце забывает, как правильно биться…

И к тому, что теперь нас трое.

Странно? Возможно.

Но впервые за долгое время мне невероятно хорошо.

Мы купаемся, смеемся, спорим из-за какой-то ерунды. Миша пытается научить меня правильно нырять, Макс ловит, когда я с визгом прыгаю в воду, а потом оба смеются, потому что я случайно наглоталась соленой воды.

— Ненавижу вас! — возмущаюсь.

— Врешь, — довольно заявляет Миша.

И ведь правда.

Вру.

Вечером устраивают прощальный ужин. Все фотографируются, обнимаются, обещают обязательно встретиться после круиза. Я сижу между братьями и пытаюсь улыбаться, хотя внутри уже неприятно щемит…

Завтра все закончится?

А что будет с нами?

В десять Макс неожиданно поднимается.

— Пойдем, Стефа.

Я смотрю на него, потом на Мишу. Тот улыбается и протягивает мне руку.

— Ну что, принцесса? Мы крадем тебя на последнюю ночь…

Сердце делает кульбит. Мы идем по знакомому коридору. Мимо их кают. К моей. Макс останавливается у двери, а Миша вдруг становится непривычно тихим.

Я открываю.

В маленькой каюте сразу становится тесно… Или это мне просто не хватает воздуха?

— Ребят… — начинаю я.

Но Миша мягко обнимает меня за талию.

— Эй. Ты чего резко такая серьезная?

— А ты чего такой спокойный?

— Я? — Он усмехается. — Стеш, у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет…

Я смеюсь.

Он целует меня. Нежно, почти невесомо. Потом касается лбом моего лба.

— Ты даже не представляешь, как я влип…

И осторожно поворачивает меня к брату.

Макс смотрит мне прямо в глаза.

— Иди сюда.

Всего два слова. А у меня мурашки по всему телу.

Я делаю шаг, и он сразу притягивает меня в объятия. Целует долго, бережно, словно пытается сказать то, на что никогда не хватало слов.

Потом я чувствую, как Миша обнимает меня со спины.

И все.

Я пропала.

Потому что люблю эти объятия. Люблю их голоса, их разные характеры, даже бесконечные перепалки…

— Макс, ты можешь хоть сейчас не выглядеть так, будто защищаешь диплом? — шепчет Миша.

— Можешь хоть сейчас заткнуться?

— Не могу. Я счастливый.

Я начинаю смеяться, а Макс прячет улыбку у меня в волосах. Эта ночь получается совсем не такой, какой я ее представляла…

В ней много нежности, тихого смеха, неловких признаний и поцелуев. Много-много поцелуев… Миша снова рассказывает какую-то глупость про мой обгоревший нос, Макс грозится выставить его за дверь, а я обнимаю обоих и прошу перестать ругаться.

Потом гаснет свет…

И весь огромный мир словно остается по другую сторону нашей маленькой каюты…

Свет гаснет, и каюта становится совсем крошечной. Остаются только дыхание, тепло трех тел и тихий плеск воды за бортом.

Макс не отпускает меня. Его ладони тяжелые на моей спине, губы все еще у виска. Миша прижимается сзади, грудь к лопаткам, руки скользят по ребрам, по животу, ниже. Он целует меня в шею и тихо смеется — коротко, почти беззвучно, возбуждая меня только сильнее…

— Не торопись, — шепчет Макс ему через мое плечо. Голос низкий, уже не совсем ровный.

— Я и не тороплюсь, — отвечает Миша и проводит языком по моей ключице. — Просто хочу, чтобы она перестала думать.

Я действительно перестаю. Когда Макс опускается ниже и берет сосок в рот, а Миша одновременно сжимает второй и трет большим пальцем, у меня вырывается тихий звук. Они оба это слышат. Миша усмехается мне в кожу. Макс только сильнее прижимает меня к себе.

Они раздевают меня вместе. Медленно. Макс стягивает с меня футболку, Миша — шорты. Каждый касается так, что у меня теряются остатки самообладания… Я оказываюсь между ними голая, и от этого становится жарко даже в прохладной каюте…

Макс сажает меня на себя, лицом к себе. Смотрит в глаза — долго, почти строго — и входит. Медленно. До конца. Я выдыхаю ему в губы, и он ловит этот выдох поцелуем. Держит за бедра, не дает двигаться самой, задает ритм — глубокий, тяжелый, почти ленивый. Каждый толчок ощущается всем телом.

Мишу я ощущаю сзади. Целует мне спину, плечи, затылок. Его руки на моей груди, потом ниже — он гладит меня, ласкает и дезориентирует… Потом входит в меня сзади пальцами. Я вздрагиваю и прижимаюсь к Максу сильнее. Миша тихо стонет мне в ухо:

— Боже, как ты тесная… Не больно, крош?

— Нет… Нет…

Макс рычит что-то невнятное и ускоряется. Теперь они двигаются вместе. Макс — снизу, глубоко и сильно. Миша — сзади, когда я сама подаюсь назад и шепчу «да». Он входит медленно, давая привыкнуть, и когда оказывается внутри полностью, все трое замираем на секунду.

Это слишком много. И слишком правильно…

Макс целует меня жадно, почти грубо, будто пытается забрать все звуки. Миша дышит мне в шею и двигается коротко, точно, каждый раз попадая так, что у меня поджимаются пальцы на ногах. Я держусь за плечи Макса, царапаю его, кусаю губы. Они оба стонут — по-разному. Макс — низко, сдержанно, сквозь зубы. Миша — открыто, с короткими смешками, которые быстро превращаются в хриплые выдохи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кончаю первой. Сильно, почти молча, только с дрожью во всем теле и тихим стоном… Макс чувствует это и теряет ритм. Входит несколько раз особенно глубоко и кончает, прижимая меня к себе так крепко, будто боится отпустить. Миша следует почти сразу — он кусает меня за плечо и выдыхает мое имя…

Потом мы просто лежим. Я между ними. Макс гладит меня по волосам одними кончиками пальцев. Миша лениво рисует круги на моем бедре и тихо бормочет какую-то глупость про то, что теперь точно не выгонит его за дверь.

За бортом все так же плещется вода. В каюте темно и тепло. И никому из нас не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась…

— Моя хорошая, — шепчет Миша, целуя меня в щеку. — Спи…

Господи, пусть завтра не наступит… никогда…

Не хочу.

Не хочу завтра…

Не хочу отпускать их…

Но вслух ничего не говорю…

Просто закрываю глаза…

И засыпаю самой счастливой девочкой на свете.

Зная, что это в последний раз, когда я их обоих вижу…

И правда… Проснулась я совсем одна.

Без намека на то, что было все эти невероятные восемнадцать дней…

Если, конечно, не брать в учет мое тело, что все еще дрожало от их прикосновений и губы горели от их поцелуев…

Господи…

***

????️️️️️️ВТОРАЯ ЧАСТЬ!????️️️️️️

— Стеш, это сыновья Саши. Теперь будем жить все вместе.

Мам, я знаю, как их зовут. Помню их руки, голоса и то утро, когда проснулась одна.

После круиза Макс и Миша исчезли из моей жизни. А я три месяца собирала себя по кусочкам и ненавидела за то, что все еще ждала хотя бы сообщения…

Но я их снова встретила. Они сыновья маминого жениха. Мои будущие сводные братья.

Мама счастлива, что мы уже знакомы. Но я вообще этому не рада.

А мне предстоит жить с ними под одной крышей.

И делать вид, что я не помню, каково это — быть между ними… И любить их.

Сводные!

????️️️️️️

Очень жарко!

????️️️️️️

Мажоры и хорошая героиня! ????️️️️️️ Много флирта и эмоции на грани!

????️️️️️️

Slow burn!

????️️️️️️

Книга тут:

 

Конец

Оцените рассказ «Наши запретные 18 дней»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 20.09.2026
  • 📝 90.9k
  • 👁️ 12
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Tommy Glub

1 глава


— Даш, ну ты чего, это же просто вечеринка.
— Я не хочу идти в костюме, — говорю я в третий раз. — Ты видел эти костюмы? Там же ничего нет. Три ленточки и ушки…
— Там все будут в костюмах. — Он подходит сзади, кладет подбородок мне на макушку, и я чувствую, как он улыбается. — Тема такая. ...

читать целиком
  • 📅 20.10.2026
  • 📝 235.9k
  • 👁️ 7
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Валерия Водянова

Пролог


Дорогие читатели!
Предупреждаю сразу: герой этой истории — полноценный red flag. Собственник, манипулятор, абьюзер и, чего уж скрывать, настоящий псих.
И нет, к финалу он не исправится, а героиня не уйдёт к хорошему мальчику. Она останется со своим психом, и у них будет ХЭ!
Поэтому любителя...

читать целиком
  • 📅 10.08.2025
  • 📝 105.1k
  • 👁️ 29
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Адалин Черно, Tommy Glub

Глава 1


— Е-Елизавета? — девичий голос в трубке запинается, из-за чего я делаю вывод, что это не мошенники, как решила, увидев незнакомый номер.
— Да, слушаю.
— Я… я… мы можем встретиться?
— А вы кто? — непонимающе хмурюсь.
Может, я забыла о какой-то встрече? Или сохранить чей-то номер телефона, с...

читать целиком
  • 📅 15.10.2026
  • 📝 319.1k
  • 👁️ 9
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Елена Смирнова

Глава 1. Спор


ДЕМИД
— В восемь ужин. Будешь дома.
Отец говорит это спокойно, не отрываясь от планшета, будто вопрос уже решён и обсуждать там нечего. За широкими окнами гостиной темнеет сентябрьский вечер, мокрая после дождя дорожка блестит под фонарями, а двое рабочих таскают коробки из грузового...

читать целиком
  • 📅 19.01.2026
  • 📝 81.3k
  • 👁️ 20
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Tommy Glub

Пролог


Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.
В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.
Автор не преследует цели пропаганды нетра...

читать целиком