SexText - порно рассказы и эротические истории

Неправильная связь










 

Глава 1

 

Июльское солнце заливало сад нашего загородного дома теплым золотистым светом, отражаясь в высоких окнах особняка и заставляя хрустальные бокалы на праздничных столах переливаться сотнями крошечных бликов. Воздух был наполнен ароматом белых роз, свежескошенной травы и дорогих духов, которыми благоухали многочисленные гости. Все выглядело именно так, как и должно выглядеть празднование восемнадцатилетия дочери состоятельного человека: безупречно, роскошно, с некоторой показной торжественностью, которую мой отец так любил.

Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Возраст, который окружающие почему-то воспринимали как важную веху, словно в одно мгновение после полуночи я должна была превратиться из наивной девочки в зрелую женщину, способную принимать самостоятельные решения и нести ответственность за собственную жизнь. Мама еще несколько недель назад говорила, что восемнадцать лет – это начало прекрасного периода, когда передо мной откроется множество возможностей. Я тогда поверила ей, представляя университет, новые знакомства, путешествия и, возможно, первую настоящую любовь.Неправильная связь фото

Однако, стоя посреди огромного зала, наполненного незнакомыми людьми, я с трудом могла представить, как именно моя новая взрослая жизнь должна выглядеть.

На мне было светло-голубое вечернее платье с открытыми плечами и длинной воздушной юбкой, которая мягко касалась пола при каждом движении. Тонкая ткань красиво струилась по моей хрупкой фигуре, а небольшие серебристые украшения, подобранные мамой, делали образ завершенным, не слишком броским. Светлые волнистые волосы были уложены на одну сторону, оставляя открытой шею. Мама сказала, что я выгляжу как принцесса, и я, смущенно улыбнувшись, согласилась с ней.

Но принцессой себя не чувствовала. Скорее маленькой девочкой, которую зачем-то поставили на сцену перед огромной аудиторией и забыли объяснить, что от нее требуется.

Все присутствующие были знакомыми родителей, их деловыми партнерами, друзьями и родственниками. Людьми, с которыми я почти никогда не пересекалась в повседневной жизни. Моя учеба в закрытом пансионе для девушек закончилась только в прошлом месяце, и за последние несколько лет я привыкла к совершенно другой обстановке: небольшим классам, строгим преподавателям, тихим вечерам в комнатах и редким выходным, когда родители забирали меня домой.

Я не была особенно общительной. Мне нравилось рисовать, читать книги, гулять по саду и проводить время с мамой. У меня не было привычки ходить по вечеринкам, заводить многочисленные знакомства или искать приключения. Даже на свиданиях я никогда не бывала, хотя иногда, лежа в постели перед сном, представляла, как однажды встретится мужчина, который посмотрит на меня так, словно я для него самая прекрасная девушка на свете.

Мне хотелось любви. Настоящей, красивой, немного сказочной.

Наверное, это было глупо, но я никогда не могла заставить себя отказаться от подобных мечтаний.

– Кэрри, улыбнись, дорогая. Ты сегодня именинница, – мягко произнесла мама, коснувшись моего локтя.

Я повернула голову к ней и послушно улыбнулась.

Дженнифер Гловер выглядела великолепно. На ней было элегантное платье цвета шампанского, светлые волосы аккуратно собраны в прическу, а на шее сияло бриллиантовое колье, которое отец подарил ей на годовщину свадьбы. Мама всегда была красивой, но в последнее время я замечала, что она все чаще выглядит уставшей. Возможно, дело было в подготовке к сегодняшнему празднику.

– Я улыбаюсь, – тихо ответила я.

– Ты просто немного напряжена. Это нормально. Столько гостей, столько поздравлений. Но постарайся не прятаться за моей спиной, хорошо? Ты уже взрослая девушка.

Я кивнула, хотя именно за маминой спиной мне хотелось спрятаться больше всего.

В очередной раз к нам подошла супружеская пара, которую я видела впервые. Мужчина в темном костюме широко улыбнулся, пожал маме руку, а затем повернулся ко мне с таким выражением лица, словно я была важным приобретением его делового партнера.

– С днем рождения, Кэролайн! Совсем большая стала. Помню, как вы с отцом приходили к нам на рождественский прием, а ты была еще совсем маленькой.

Я не помнила ни его, ни рождественского приема.

– Спасибо большое, – ответила я, стараясь звучать уверенно.

Женщина рядом с ним пожелала мне счастья, любви и прекрасного будущего. Я поблагодарила ее, и они отошли к другим гостям.

Мама тихо рассмеялась.

– Это мистер Уолтерс. Твой отец с ним уже много лет сотрудничает. Очень влиятельный человек.

– Я поняла.

– А вон там, возле окна, мистер Райан Нельсон. Директор финансового департамента компании Нельсонов. Он не так давно возглавил это направление бизнеса.

Я проследила за маминим взглядом. Мужчина, на которого она указала, стоял в компании двух других гостей. Он был одет в темно-синий костюм, имел черные волосы и серые глаза, а его лицо отличалось той холодной правильностью черт, которая, казалось, была характерна скорее для аристократов, чем тех, кто мог бы работать с отцом. Он выглядел серьезным и собранным, разговаривал спокойно, почти не жестикулируя.

– А рядом с ним его старший брат Бенджамин, – продолжила мама. – Заместитель генерального директора. Его жена Ингрид стоит немного дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я перевела взгляд на другую пару. Бенджамин был старше Райана, с более жесткими чертами лица и выражением, которое не располагало к непринужденной беседе. Его жена, темноволосая женщина с холодными серыми глазами, выглядела почти его копией. Они стояли рядом, но не держались за руки и не проявляли друг к другу особенной нежности.

– А где их младший брат? – спросила я, вспомнив рассказ отца про трех сыновей Нельсонов.

Мама чуть заметно улыбнулась.

– Лиам? Кажется, вон там.

Я повернулась в указанную сторону и увидела его.

Он стоял у барной стойки, слегка повернувшись к молодой женщине в красном платье. Высокий, широкоплечий, с черными волосами, которые лежали в небрежной укладке, и красивым лицом, настолько правильным, что оно вполне могло принадлежать модели с обложки журнала. На нем был черный костюм, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и никаких заметных украшений. Он держал бокал в руке, улыбался и что-то говорил девушке, отчего та смущенно смеялась.

Я невольно задержала на нем взгляд.

Он был очень красивым. Не просто симпатичным, как некоторые мужчины, которых я видела на фотографиях в журналах, а по-настоящему привлекательным. В его внешности сочетались уверенность, легкая небрежность и какая-то особенная свобода, которая сразу выделяла его среди остальных гостей. Казалось, он совершенно не заботился о том, какое впечатление производит на окружающих, и именно поэтому производил его особенно сильное.

– Лиам Нельсон, – негромко пояснила мама. – Младший сын Генри. Ему двадцать пять. Закончил университет по направлению бизнеса, но, насколько я знаю, пока не слишком стремится заниматься семейной компанией.

В этот момент Лиам наклонился к девушке, что-то произнес ей на ухо, и она рассмеялась еще сильнее.

Я почувствовала странное тепло в щеках.

Он флиртовал. Совершенно открыто, совершенно непринужденно, словно подобное поведение было для него естественным способом общения. Через несколько минут рядом с ним уже стояла другая девушка, а первая отошла к своим знакомым. Лиам даже не выглядел расстроенным. Он просто улыбнулся новой собеседнице, и та с явным удовольствием приняла его внимание.

– Он всегда такой? – спросила я, не отрывая взгляда от мужчины.

– Какой?

– Ну… – Я замялась. – Общительный.

Мама посмотрела на меня с легкой улыбкой.

– Очень. Лиам довольно легкомысленный молодой человек. Любит развлечения, женщин, вечеринки. Генри уже давно смирился с тем, что младший сын не слишком заинтересован в работе.

Я снова посмотрела на Лиама. Он выглядел так, будто жизнь для него была бесконечной чередой приятных возможностей, из которых можно выбирать любую. В отличие от меня, которая даже сейчас не знала, куда деть руки и как правильно отвечать на поздравления.

Почему-то мне стало немного грустно. Я никогда не была влюблена, но, наверное, именно такие мужчины и заставляли девушек мечтать о любви. Красивые, уверенные, обаятельные. Те, кто мог улыбнуться тебе, и от этой улыбки ты бы забывала все слова, которые собиралась сказать. Я понимала, что Лиам, вероятно, совершенно не такой, каким я представляла своего будущего возлюбленного. Он был слишком легкомысленным, слишком свободным, слишком привыкшим к женскому вниманию. Но все равно не могла не думать о том, что, если он подойдет ко мне сегодня вечером, я, скорее всего, растеряюсь. И, наверное, буду ждать этого с некоторым испугом. Но и с трепетом. Ведь мне исполнилось восемнадцать. Я была молодой девушкой, и мне хотелось почувствовать себя красивой, желанной, особенной хотя бы для одного мужчины.

– Кэрри, – мама тихонько сжала мою руку, возвращая меня к действительности. – Не смотри так пристально. Он заметит.

Я резко отвела взгляд.

– Я не смотрела.

– Конечно, дорогая.

Ее улыбка стала немного шире, и я окончательно смутилась.

Впрочем, Лиам так и не подошел ко мне. Он продолжал общаться с гостями, улыбаться девушкам и время от времени смеяться, а я старалась не смотреть в его сторону слишком часто.

Получалось плохо.

Мне казалось, что рано или поздно он все-таки обратит на меня внимание. Возможно, поздравит с днем рождения, сделает комплимент платью или просто улыбнется. Я не знала, как реагировать на подобные вещи, но почему-то хотела, чтобы это случилось.

В какой-то момент музыка в зале стала тише, а отец, стоявший возле центральной лестницы, постучал ножом по бокалу с шампанским, привлекая внимание гостей. Патрик Гловер всегда умел заставить людей слушать себя. Он был человеком внушительным, уверенным в собственной значимости, привыкшим к тому, что его мнение имеет вес. Сегодня он выглядел особенно довольным, и я сразу поняла, что сейчас он собирается произнести какую-то речь.

– Дорогие друзья! – громко начал отец.

Разговоры постепенно стихли. Гости повернулись к нему, некоторые подняли бокалы, ожидая поздравлений. Я почувствовала, как мама чуть сильнее сжала мою руку.

– Сегодня у нас особенный день, – продолжил отец, улыбаясь. – День, когда моя единственная дочь стала взрослой женщиной. Кэролайн!

Он посмотрел прямо на меня.

– Подойди сюда, дорогая.

Я замерла на мгновение, а затем, собравшись с силами, сделала шаг вперед. Все взгляды мгновенно устремились ко мне. Я почувствовала, как внутри все сжалось от смущения. Мне хотелось опустить голову, спрятать лицо за волосами, исчезнуть из поля зрения этих людей, но я заставила себя идти. Длинная юбка платья мягко скользила по полу, а туфли на невысоком каблуке казались неожиданно неудобными.

Когда я подошла к отцу, он обнял меня за плечи и повернулся к гостям.

– Посмотрите на нее! Какая красавица выросла. Совсем недавно была маленькой девочкой, а теперь перед вами настоящая леди. И знаете, я могу с уверенностью сказать, что моя дочь – это лучшее, что есть в моей жизни.

Я смущенно улыбнулась.

Отец продолжал говорить, перечисляя мои достоинства. Он упоминал, что я хорошо воспитана, что никогда не доставляла ему неприятностей, что закончила пансион с отличными оценками и всегда была послушной дочерью. Он говорил о том, как много сил и средств вложил в мое образование, как заботился обо мне, как гордится тем, что у него такая прекрасная девочка.

И все же в его словах было что-то, отчего мне становилось неловко. Он говорил обо мне так, словно я была очередным доказательством его успеха. Не человеком со своими желаниями, страхами и мечтами, а красивым, дорогим достижением, которое он с гордостью демонстрировал окружающим.

Я стояла рядом с ним, улыбаясь, и старалась не думать об этом.

– Кэролайн, – наконец произнес отец, – я хочу пожелать тебе счастья. Настоящего женского счастья. Любви, благополучия, прекрасной семьи. И, конечно, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе во всем.

Гости одобрительно зашумели. Я почувствовала облегчение, решив, что речь наконец закончится. Но отец вдруг поднял бокал выше и посмотрел на Генри Нельсона, который стоял неподалеку.

– И сегодня, в такой замечательный день, я хочу поделиться с вами еще одной радостной новостью.

Мое сердце, будто догадалось раньше меня, дрогнуло. Я не знала, что именно он собирается сказать, но по выражению его лица было понятно: новость должна быть очень важной.

– Наша семья и семья Нельсонов давно сотрудничают. Мы прошли вместе немало, достигли многого и всегда доверяли друг другу. И сегодня я с огромной радостью могу объявить, что теперь наши семьи объединятся еще крепче. Благодаря браку.

По залу прокатился удивленный, но радостный гул. Я тоже удивилась. Брак? Я невольно посмотрела на маму, но она улыбалась так, словно прекрасно знала, о чем идет речь. Затем мой взгляд скользнул к Лиаму.

Он стоял возле барной стойки, держа бокал в руке. На его лице была уже привычная мне легкая улыбка, но он не выглядел особенно заинтересованным происходящим.

И тут в моей голове возникла мысль, от которой сердце забилось быстрее. Неужели… У Нельсонов был сын – Лиам, который был почти моего возраста. Красивый, обаятельный, свободный. Если отец действительно говорил о браке между нашими семьями, то, возможно, речь шла о нем.

Я почувствовала, как по телу разливается неожиданное тепло.

Это было бы странно. Очень странно. Я даже не знала его имени до сегодняшнего вечера, не разговаривала с ним, не имела представления о его характере. Но если бы мне предложили выйти замуж за такого мужчину, я, наверное, не смогла бы сразу отказаться. По крайней мере, он был красив. И, возможно, когда-нибудь я могла бы полюбить его.

– Итак, – продолжил отец, – я с огромной гордостью объявляю, что моя дочь Кэролайн станет женой Генри Нельсона!

Слова прозвучали отчетливо, громко, без малейшей возможности их неправильно понять.

Я перестала улыбаться.

На несколько секунд мне показалось, что я просто ослышалась. Что отец сказал что-то другое, а шум в зале исказил смысл его речи. Я смотрела на него, не понимая, почему он улыбается так широко и почему гости вокруг начали аплодировать.

Генри Нельсон?

Не Лиам?

Я медленно повернула голову.

Генри уже стоял рядом с отцом, опираясь на трость, хотя до этого я не замечала ее в его руках. Его седые волосы были аккуратно уложены, на лице выделялись глубокие морщины, а водянисто-серые глаза смотрели на меня с выражением спокойного удовлетворения. Он выглядел человеком, который давно привык получать все, что пожелает, и совершенно не сомневался в том, что сегодняшняя новость должна вызвать всеобщее одобрение.

Семьдесят два года.

Моему будущему мужу было семьдесят два года.

Я почувствовала, как земля словно уходит из-под ног.

– Что?.. – едва слышно выдохнула я.

Отец повернулся ко мне, и его улыбка стала чуть более настойчивой.

– Кэрри, не волнуйся. Это прекрасная новость.

Прекрасная? Я не могла понять, как он вообще мог произнести подобное. Восемнадцать лет. Семьдесят два. Между нами было больше полувека.

Я вдруг осознала, что все это время никто не спрашивал меня о том, хочу ли я замуж. Никто не интересовался моими чувствами, моими представлениями о будущем, моими желаниями. Решение уже было принято. Возможно, давно. Возможно, задолго до моего дня рождения. А сегодняшний праздник просто стал удобным поводом объявить его всем.

– Патрик, – произнес Генри, подходя ближе, – я должен поздравить тебя с такой прекрасной дочерью.

Он говорил с отцом, но смотрел на меня. Я невольно отступила на полшага. Генри протянул руку и взял мою ладонь. Его пальцы были сухими, прохладными, а кожа покрыта мелкими морщинами. Я не знала, куда деть взгляд, и чувствовала, как все сильнее краснею, но уже не от смущения, а от растерянности и страха.

– Кэролайн, – произнес он, – надеюсь, ты понимаешь, насколько тебе повезло.

Я ничего не ответила.

Он улыбнулся, а затем достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Когда коробочка открылась, я увидела кольцо с огромным бриллиантом. Камень был настолько крупным, что на мгновение ослепил меня отраженным светом. Вокруг него располагались мелкие бриллианты, а сама оправа была выполнена из белого золота.

Генри аккуратно надел кольцо на мой палец.

Оно оказалось тяжелым. Не физически, а каким-то странным, почти болезненным образом. Я смотрела на него и понимала, что теперь все действительно стало реальностью. Это не была шутка, не было недоразумением или случайной фразой. Меня только что обручили с пожилым мужчиной, который был старше моего отца.

– Прекрасное кольцо, – восхищенно произнесла одна из гостей.

– Поздравляю, дорогая! – добавила другая женщина.

Ко мне начали подходить люди. Они улыбались, обнимали меня, желали счастья, любви, долгой семейной жизни. Кто-то говорил, что Генри невероятно щедрый мужчина, кто-то отмечал, что наша семья теперь станет еще влиятельнее, а кто-то просто восхищался бриллиантом на моей руке.

Я благодарила всех, потому что не знала, что еще делать.

Молчала.

Улыбалась.

Старалась не плакать.

И все это время я чувствовала на себе взгляд Лиама.

Когда я наконец позволила себе посмотреть в его сторону, наши глаза встретились. Он уже не улыбался так беспечно, как прежде. Его лицо стало серьезнее, а в серых глазах появилось что-то, чего я не могла понять. Возможно, удивление. Возможно, недоумение. Я смотрела на него всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы почувствовать, как внутри что-то болезненно сжалось.

Мне вдруг стало невероятно обидно. Почему именно Генри? Почему не Лиам? Я понимала, что это глупая мысль. Мы даже не были знакомы. Он не обязан был хотеть жениться на мне, и я не имела права рассчитывать на его внимание. Но все равно, если уж отец решил связать наши семьи браком, почему он выбрал именно старшего мужчину? Почему не позволил мне хотя бы надеяться на то, что моя жизнь будет похожа на ту сказку, о которой я мечтала?

Лиам отвел взгляд первым, и я почувствовала себя еще более одинокой.

***

Остаток вечера прошел словно в тумане. Генри почти не отпускал меня от себя. Он держал мою руку, знакомил с партнерами по бизнесу, рассказывал о том, какой роскошной будет наша свадьба и как скоро мы начнем совместную жизнь. Я ходила рядом с ним, стараясь не обращать внимания на то, что его ладонь лежала на моей талии, а люди вокруг смотрели на нас с нескрываемым любопытством.

В какой-то момент я услышала, как одна из женщин произнесла:

– Какая молоденькая невеста! Генри, вам невероятно повезло.

– Я всегда знал, что умею выбирать, – ответил он с довольной улыбкой.

Гости засмеялись. Я тоже попыталась улыбнуться, но почувствовала, что губы дрожат. Генри не замечал моего состояния. Или не хотел замечать. Он был занят разговорами о свадьбе, о будущих семейных планах и о том, как прекрасно будет объединить наши капиталы.

– Мы проведем церемонию через месяц, – сообщил он моему отцу. – Не вижу смысла затягивать. Все уже взрослые люди, решение принято.

– Разумеется, – охотно согласился отец. – Мы полностью поддерживаем вас.

Я стояла рядом и слушала, как мужчины обсуждают мою свадьбу так, словно речь шла о подписании важного контракта.

Через месяц.

Я должна была выйти замуж через месяц.

Мне хотелось спросить, почему все происходит так быстро. Хотелось сказать, что я не готова, что мне страшно, что я даже не знаю, как должна вести себя жена. Но я не решалась. Отец всегда был строгим, а в присутствии деловых партнеров особенно не любил, когда кто-то нарушал его планы. Я боялась его разочаровать. И, наверное, именно поэтому молчала.

Позже, когда музыка стала громче, а гости начали переходить в сад, я ненадолго осталась возле окна. Мне хотелось побыть одной хотя бы несколько минут, чтобы попытаться осознать происходящее.

Но даже там я не могла перестать думать о Лиаме.

Я видела, как он разговаривал с девушкой в черном платье, как улыбался ей, как легко касался ее локтя, сопровождая к столу. Его поведение было таким же непринужденным, как и раньше, и это почему-то причиняло мне боль.

Возможно, я просто хотела, чтобы он хотя бы раз посмотрел на меня иначе. Чтобы заметил, что я тоже здесь. Что я не просто дочь Патрика Гловера, которую сегодня выдали замуж за его отца, а молодая девушка, которой страшно, и которой очень хочется любви.

Но Лиам не подходил ко мне. Он продолжал веселиться, словно объявление о свадьбе его совершенно не касалось.

Я опустила глаза на кольцо.

Огромный бриллиант сверкал на моей руке, отражая свет люстр и вечернего солнца. Все вокруг считали его символом счастья, благополучия и прекрасного будущего.

А я видела в нем только цепь.

***

Когда праздник наконец закончился, я почувствовала такое облегчение, словно провела весь день под водой и только сейчас смогла сделать первый вдох.

Мы с родителями сели в автомобиль. Отец расположился на переднем пассажирском сиденье рядом с водителем, а мы с мамой устроились сзади. За окнами постепенно темнело, и огни загородных домов сменялись длинными полосами света на дороге.

Я молчала. Мама тоже не говорила, лишь время от времени поглаживала мою руку. Я чувствовала, что она хочет что-то сказать, но не решается начать разговор.

Отец, напротив, выглядел довольным.

– Сегодня все прошло прекрасно, – произнес он, поправляя манжету рубашки. – Генри остался очень доволен. Его партнеры тоже. Это действительно важный шаг для нашей семьи.

Я посмотрела на него.

– Папа…

Он повернул голову.

– Что?

Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– Генри… он очень старый.

В салоне автомобиля стало тихо. Отец медленно повернулся ко мне, и я сразу пожалела о сказанном. Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а взгляд стал жестким.

– И что?

Я сжала пальцы на коленях.

– Я просто… – голос предательски дрогнул. – Я не хочу за него замуж.

Мама вздрогнула, но ничего не сказала. Отец несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, действительно ли я осмелилась произнести подобное.

– Кэролайн, ты хоть понимаешь, что говоришь?

Я опустила глаза.

– Да.

– Нет, не понимаешь. Если бы понимала, не несла бы такую глупость.

Мне стало страшно.

– Но он старше тебя, папа. Он старше даже дедушки…

– Достаточно! – резко перебил он.

Я замолчала, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит в мире взрослых людей. Ты всю жизнь провела в пансионе, где тебя окружали воспитатели и преподаватели. Ты понятия не имеешь, сколько труда стоит построить бизнес, сколько возможностей открывается перед человеком, если он умеет правильно выбирать партнеров. А теперь, когда тебе предоставили шанс стать частью одной из самых влиятельных семей, ты вдруг решила капризничать?

– Я не капризничаю…

– Именно капризничаешь! – его голос стал еще громче. – Генри Нельсон – уважаемый человек. Он глава огромной девелоперской компании. У него деньги, связи, влияние. Благодаря этому браку наша семья получит невероятные возможности. Ты должна быть благодарна, что мы смогли договориться о таком союзе.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.

– Но я не люблю его…

Отец усмехнулся.

– Любовь? Ты еще слишком молода, чтобы понимать, что это такое. Восемнадцать лет. Ты даже не знаешь, как устроена жизнь. Любовь приходит и уходит, а положение в обществе, финансовая стабильность и надежные связи остаются.

Мама наконец тихо произнесла:

– Патрик, она еще ребенок…

– Она взрослая женщина, Дженнифер, сегодня ей исполнилось восемнадцать. И через месяц она станет женой Генри.

Я посмотрела на маму. Она сидела рядом со мной, опустив глаза. Ее пальцы слегка сжимали край сумочки, а на лице было выражение тревоги, но она не возражала против решения отца.

Мне захотелось схватить ее за руку и попросить защитить меня. Сказать, что я не хочу, что мне страшно, что я не готова.

Но мама молчала.

И я поняла, что она тоже не сможет мне помочь.

– Свадьба через месяц, – продолжил отец. – Все уже подготовлено. Завтра мы разошлем приглашения. Я не собираюсь обсуждать это снова.

Я опустила голову. Больше я не произнесла ни слова.

***

Когда автомобиль остановился возле нашего дома, я почти сразу вышла из салона. Не дожидаясь родителей, поднялась по лестнице, прошла через холл и направилась к своей комнате. Я слышала, как мама что-то тихо говорила отцу, но не стала останавливаться. Мне хотелось остаться одной.

Моя спальня была светлой и уютной. Белые стены, нежно-голубые шторы, большая кровать с мягким покрывалом, полки с книгами и небольшая художественная мастерская возле окна. Здесь я провела большую часть своей жизни, здесь мечтала о будущем, рисовала, читала и представляла, каким прекрасным будет мир за пределами пансиона.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

На пальце все еще блестело кольцо.

Я медленно сняла его и бросила на туалетный столик. Бриллиант сверкнул в свете лампы, и от этого зрелища мне стало еще хуже.

Я подошла к кровати, села на край и наконец позволила себе заплакать.

Сначала слезы текли тихо, почти незаметно. Я пыталась сдерживать их, прикрывала рот ладонью, чтобы не издавать звуков. Но вскоре боль стала настолько сильной, что я больше не могла контролировать себя. Я легла на бок, обняла подушку и заплакала так, как не плакала никогда прежде.

Мне было страшно. Страшно от мысли, что через месяц я стану женой человека, которого не люблю. Что мне придется жить в его доме, делить с ним спальню, слушать его распоряжения, улыбаться его знакомым и притворяться счастливой.

Я даже не знала, как выглядят отношения между мужчиной и женщиной. Я никогда не целовалась по-настоящему. Никогда не ходила на свидания. Никогда не испытывала той любви, о которой читала в книгах, и теперь понимала, что, возможно, никогда ее не испытаю. Моя жизнь, которую я представляла такой прекрасной, закончилась, даже не успев начаться.

Я вспомнила Лиама. Его красивое лицо, уверенную улыбку, серые глаза, в которых на мгновение мелькнуло удивление, когда отец объявил о нашей помолвке. Мне почему-то казалось, что, если бы он был моим женихом, все могло бы быть иначе.

Я знала, что это лишь глупая фантазия. Он был сыном моего будущего мужа. Мужчиной, который никогда не смотрел на меня как на кого-то особенного. Возможно, он даже не запомнил моего лица. Но мне хотелось верить, что где-то существует другая жизнь. Та, в которой я не обязана выходить замуж за старика ради бизнеса отца. Та, в которой я могу учиться, рисовать, знакомиться с людьми, влюбляться и однажды выйти замуж за мужчину, которого сама выберу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы продолжают скользить по щекам.

На туалетном столике лежало кольцо с огромным бриллиантом. Завтра отец разошлет приглашения. Через месяц состоится свадьба.

И никто не собирался спрашивать меня, чего я хочу.

В тот вечер я по-настоящему поняла, что взрослеть вовсе не означает становиться свободной. Иногда это означает лишь то, что у других людей появляется еще больше возможностей распоряжаться твоей жизнью.

 

 

Глава 2

 

Утро моей свадьбы началось с чужих рук. Они осторожно перебирали мои волосы, разделяли светлые пряди, накручивали их на плойку, закрепляли невидимками и лаком. Другие руки занимались лицом: наносили тональный крем, припудривали кожу, подводили глаза, придавали губам нежный розовый оттенок. Кто-то поправлял складки платья, кто-то обсуждал, насколько удачно подобран оттенок помады, а кто-то с восхищением произносил, что из меня получится невероятно красивая невеста.

Я сидела перед большим зеркалом в спальне родителей и смотрела на девушку, отражавшуюся в его поверхности.

Она была похожа на меня. Те же большие голубые глаза, светлые волнистые волосы, тонкие черты лица. Только теперь ее внешность казалась какой-то ненастоящей, словно меня превратили в фарфоровую куклу, которую нарядили для красивой витрины. На мне было свадебное платье с длинным белоснежным шлейфом, тонким кружевом на лифе и открытыми плечами. Ткань мягко облегала фигуру, а юбка, стоило мне чуть пошевелиться, рассыпалась вокруг ног легкими волнами.

Я должна была радоваться. Наверное, любая девушка мечтает о подобном дне. О красивом платье, цветах, музыке, торжественной церемонии, о мужчине, который ждет ее у алтаря и смотрит на нее так, словно она – самое прекрасное, что случилось в его жизни. Но я не могла даже представить себе, что Генри Нельсон будет смотреть на меня с таким чувством.

Я вспомнила его лицо на собственном дне рождения, когда он надел на мой палец кольцо с огромным бриллиантом. Вспомнила сухие, морщинистые руки, водянисто-серые глаза и уверенную улыбку человека, которому никогда не приходилось сомневаться в том, что он получит желаемое. Тогда мне казалось, что это просто страшный сон, что я проснусь и обнаружу себя в своей комнате, а впереди будет обычный день.

Но я не проснулась.

– Кэролайн, милая, не двигайся, – попросила женщина, укладывавшая мои волосы. – Нам осталось совсем немного.

Я послушно замерла.

– Вы такая бледная, – заметила визажистка, отступая на шаг и рассматривая результат своей работы. – Впрочем, это вполне естественно. Невесты всегда волнуются перед церемонией.

– Да, – тихо ответила я.

– Не переживайте. Сегодня все будет прекрасно. У вас замечательный жених, прекрасная семья, шикарная свадьба. Вам остается только улыбаться и наслаждаться моментом.

Я улыбнулась.

Точнее, попыталась.

Мне казалось, что губы просто не слушаются, а на лице появляется какое-то странное, натянутое выражение, которое совсем не похоже на искреннюю радость. Женщина, однако, удовлетворенно кивнула, словно моя улыбка убедила ее в том, что все в порядке.

Я не стала ее разубеждать. Мне вообще было проще молчать. Молчание не требовало объяснений, не заставляло придумывать ответы на вопросы, на которые я сама не знала, как отвечать. Если кто-то говорил, что я нервничаю, я кивала. Если спрашивали, счастлива ли я, улыбалась. Если хвалили платье, благодарила.

Я давно поняла, что послушной девочке легче жить.

По крайней мере, так всегда говорили мама и папа.

Когда наконец закончили с прической и макияжем, меня попросили встать. Несколько женщин тут же принялись расправлять шлейф, проверять застежки, поправлять кружево. В комнате пахло лаком для волос, духами и цветами. На столике возле окна стоял букет белых роз, перевязанный шелковой лентой. Я посмотрела на него и вдруг почувствовала, как сильно мне хочется оказаться где-нибудь далеко отсюда.

В маленькой комнате пансиона, где я провела последние годы. В библиотеке, где можно было часами сидеть с книгой. В саду, где никто не спрашивал, кто мой жених.

Я хотела вернуться туда, где моя жизнь принадлежала мне.

– Кэрри!

Мама вошла в спальню, и все женщины сразу обернулись к ней. Она выглядела прекрасно. На ней было элегантное платье нежного кремово-розового оттенка, волосы уложены в аккуратную прическу, на шее сверкало украшение, которое папа подарил ей несколько лет назад. Мама улыбнулась, когда увидела меня, и на мгновение ее взгляд стал теплым и почти нежным.

– Боже мой, какая ты красивая, – произнесла она, подходя ближе.

Я опустила глаза.

– Спасибо.

Мама коснулась моей щеки, словно хотела убедиться, что макияж не испортится, и тут же убрала руку.

– Не переживай. Все пройдет замечательно. Ты должна понимать, насколько важен сегодняшний день для нашей семьи.

Я кивнула. Конечно, я понимала. Именно поэтому меня и выдавали замуж за Генри. Не потому, что он любил меня. Не потому, что я хотела стать его женой. Не потому, что между нами существовало хоть что-то, кроме деловых договоренностей. Потому что это было выгодно. Потому что мой отец решил, что моя жизнь – подходящая плата за его успех.

***

Лимузин остановился у роскошного здания, где должна была проходить церемония. Я сидела рядом с отцом, крепко сжимая букет. Белые розы были настолько свежими, что от них исходил едва уловимый сладкий аромат с холодным подтоном. Я смотрела на огромные двери, на ступени, украшенные цветами, на людей, собравшихся у входа, и чувствовала, как внутри меня все сильнее сжимается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Папа первым вышел из машины. Затем открыл дверь с моей стороны и протянул руку.

– Ну что, Кэролайн? – произнес он с улыбкой. – Готова?

Я посмотрела на его ладонь. Мне хотелось спросить, а готов ли он. Готов ли он отдать свою дочь мужчине, который старше его самого? Готов ли он смотреть, как я буду жить в чужом доме, подчиняться чужим правилам и делать вид, что все это – мое собственное решение? Но я ничего не спросила.

Я вложила свою руку в его. Папа помог мне выбраться из лимузина, придерживая за локоть. На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, которую ведут через улицу. Только сейчас дорога вела не к чему-то безопасному, а к жизни, из которой я не знала, как выбраться.

Мы поднялись по ступеням. Внутри здания было прохладно. Высокие потолки, огромные окна, светлые стены, роскошные люстры. Все выглядело так, словно здесь собирались праздновать не свадьбу, а какое-то важное событие, от которого зависело будущее нескольких влиятельных людей. Впрочем, так оно и было. Для моей семьи этот брак действительно означал будущее. Для меня – его конец.

Двери огромного зала открылись, и я увидела длинную дорожку, ведущую к свадебной арке. По обе стороны стояли ряды стульев, на которых сидели гости. Все лица были знакомыми лишь отчасти: деловые партнеры родителей, люди, которых я видела на приемах, какие-то дальние родственники. Ни одной подруги. Ни одной девушки, с которой я могла бы разделить этот день. Я закончила закрытый пансион всего месяц назад. Мои одноклассницы даже не знали, что я выхожу замуж. Возможно, некоторые из них сейчас отдыхали на море, другие готовились к поступлению в университет, третьи строили планы на будущее. А я шла по свадебной дорожке.

В руке отца моя ладонь казалась совсем маленькой. Я старалась смотреть прямо, но взгляд все равно скользил по гостям, цеплялся за лица, за улыбки, за блеск украшений.

И тут я увидела Лиама. Он сидел в первом ряду со стороны жениха, в темном костюме, который удивительно хорошо подчеркивал его широкие плечи. Черные волосы были аккуратно уложены, а серые глаза смотрели на происходящее с таким выражением, будто он оказался здесь исключительно из вежливости и уже мысленно придумал, как поскорее покинуть это место. Он выглядел невероятно красивым.

Я невольно задержала на нем взгляд.

Месц назад, когда я впервые узнала его имя, мне казалось, что, возможно, все еще не так плохо. Что если уж наши семьи решили соединиться через брак, то хотя бы мне достанется молодой мужчина. Красивый, обаятельный, почти моего возраста. Я представляла, как он будет ухаживать за мной, как мы будем разговаривать, как я постепенно привыкну к нему. Но сегодня я шла к его отцу.

Лиам заметил мой взгляд. Наши глаза встретились, и я тут же смутилась, поспешно опустив ресницы.

Мама сидела в первом ряду со стороны невесты. Она смотрела на меня, улыбалась и, кажется, даже немного прослезилась. Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но в этот момент папа остановился возле Генри.

Моя рука была передана в руку жениха.

Генри крепко сжал мои пальцы, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. Его ладонь была сухой, с тонкой кожей и выступающими венами. Он положил мою руку себе на локоть, словно я была невестой, которую он собирался вести к алтарю, а не девушкой, которую ему передали в рамках делового соглашения.

Папа наклонился ко мне.

– Улыбайся, – тихо сказал он.

Я послушалась. И осталась стоять рядом с Генри.

***

Мужчина в костюме, чьего имени я даже не знала, начал церемонию. Он говорил о любви, о доверии, о союзе двух сердец, о том, что брак является одним из самых важных решений в жизни человека. Его голос звучал спокойно и торжественно, слова были красивыми, правильными, наполненными смыслом.

Я слушала и думала о том, что ни одно из них не имеет ко мне отношения.

Любовь?

Я даже не знала, каково это – когда тебя любят.

Доверие?

Я доверяла родителям. Доверяла им настолько, что никогда не сомневалась в их решениях. Но теперь, стоя рядом с Генри, я впервые понимала, насколько опасным может быть доверие, если тот, кому ты его отдаешь, не считает нужным заботиться о твоих чувствах.

Союз двух сердец?

Мое сердце сейчас билось так сильно, что, казалось, его слышали все присутствующие. Но оно не стремилось к Генри. Оно пыталось вырваться из груди, убежать, спрятаться, исчезнуть.

Мужчина повернулся к жениху.

– Генри Нельсон, согласны ли вы взять в жены Кэролайн Гловер, быть ей верным супругом, поддерживать и заботиться о ней?

– Да, – ответил Генри без малейшего колебания.

Его голос был уверенным, спокойным. Он произнес это так, словно подтверждал очередной договор, который давно согласован и не требует обсуждения.

Мужчина повернулся ко мне.

– Кэролайн Гловер, согласны ли вы взять в мужья Генри Нельсона, быть ему верной супругой, поддерживать и заботиться о нем?

Наступила тишина.

Я слышала, как кто-то кашлянул в зале. Как шелестит ткань моего платья при каждом вздохе. Как шумно бьется сердце.

Я могла сказать «нет».

Это слово вдруг показалось мне удивительно простым. Всего три буквы. Одно короткое слово, которое могло изменить все.

Я могла отказаться.

Могла посмотреть на мужчину перед собой и сказать, что не хочу становиться его женой. Могла повернуться к отцу, к матери, к гостям, к Лиаму, который сидел в первом ряду и смотрел на меня.

Но что случилось бы потом?

Я знала своего отца. Знала его жесткий взгляд, его холодные слова, его убежденность в том, что семья должна стоять выше всего. Я знала, что он не простит мне подобного унижения. Мама тоже не простит. Они могли отречься от меня, выгнать из дома, лишить всего.

И что тогда?

Я ничего не умела. Не знала, как жить самостоятельно, как зарабатывать деньги, как оплачивать жилье, как устроен этот мир за пределами пансиона. Я даже не представляла, куда могла бы пойти, если бы прямо сейчас сбежала.

Генри сжал мою руку.

Его пальцы больно впились в кожу.

– Да, – произнесла я.

Слово вышло тихим, почти неразборчивым, но его услышали. Мужчина улыбнулся и продолжил церемонию. Я больше не слушала. Все происходило будто за стеклом. Генри повернулся ко мне, и я вынужденно подняла голову.

– Поцелуйте невесту, – сказал мужчина.

Я замерла.

Генри наклонился ко мне. Я почувствовала его дыхание, запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то тяжелым и неприятным. Его губы коснулись моих, и я с трудом удержалась от того, чтобы не отшатнуться. Поцелуй был влажным, неловким, чужим. Я закрыла глаза и заставила себя не двигаться. Мне хотелось вытереть губы. Хотелось отойти, спрятаться, умыться. Но вокруг нас стояли люди, которые улыбались и аплодировали. Они радовались нашему союзу, поздравляли нас, смотрели на меня с восхищением.

Никто не видел, как мне противно.

Никто не замечал, что я едва сдерживаю слезы.

Никто не спрашивал, счастлива ли я.

***

После церемонии гости переместились на открытую веранду, где был организован свадебный банкет. Там стояли длинные столы, украшенные белыми скатертями, цветочными композициями и хрустальными бокалами. С потолка свисали гирлянды теплых огней, а за ограждением веранды открывался красивый вид на сад. Музыка звучала негромко, официанты разносили напитки, гости смеялись, поздравляли молодоженов и поднимали тосты.

Все было безупречно.

И совершенно невыносимо.

Генри держал меня под руку, представлял знакомым, принимал поздравления. Он говорил о нашем будущем, о том, как прекрасно, что две семьи теперь станут одной, как много возможностей открывается перед нами.

Я улыбалась. Иногда кивала. Кого-то благодарила. А внутри меня росла пустота.

Я все чаще замечала Лиама. Он стоял неподалеку от одного из столов, разговаривал с девушками, улыбался, наклонял голову, что-то говорил им на ухо. Девушки смеялись, касались его руки, смотрели на него с нескрываемым интересом. Он флиртовал так легко, будто это было для него естественным состоянием. Я не могла отвести взгляд.

Почему не он? Этот вопрос возникал снова и снова, хотя я понимала, насколько глупо он звучит. Лиам был сыном Генри. Он был молодым, красивым, свободным. И, судя по его поведению, совершенно не заинтересованным в том, чтобы жениться на мне. Но если уж нашим семьям так нужен был брак, почему не он? Почему меня отдали старому мужчине, а не его сыну? Я не знала ответа.

В какой-то момент Лиам повернулся и посмотрел в мою сторону. Я тут же отвела глаза, чувствуя, как щеки заливаются жаром. Мне стало стыдно за то, что я так пристально наблюдала за ним, за то, что в день собственной свадьбы думала о другом мужчине.

Хотя, если честно, я не могла назвать Генри своим мужчиной. Он был моим мужем только потому, что так решили другие.

Время тянулось мучительно медленно. Я почти не ела, лишь время от времени делала несколько глотков воды. Генри говорил, что мне нужно привыкать к подобным мероприятиям, что теперь я буду часто появляться на деловых приемах и должна научиться вести себя достойно. Я слушала его и думала, что, наверное, никогда не привыкну.

Когда банкет наконец подошел к концу, я почувствовала облегчение. Гости постепенно расходились, музыка стихала, официанты убирали со столов. Генри попрощался с несколькими людьми, после чего взял меня за руку и повел к автомобилю.

Я села на заднее сиденье рядом с ним.

Дверь закрылась, и шум праздника остался позади.

***

Особняк Генри оказался огромным. Я смотрела в окно автомобиля, пока мы ехали по длинной дороге, ведущей к дому. Вокруг тянулись ухоженные газоны, высокие деревья, аккуратно подстриженные кустарники. Фасад здания освещался мягкими фонарями, и в темноте он выглядел почти величественно. Я должна была восхищаться, но мне было страшно.

Генри сидел рядом, положив руку на трость, хотя на свадьбе обходился без нее. Он молчал всю дорогу, а теперь заговорил, словно продолжал беседу, которую мы начали еще на банкете.

– Теперь ты хозяйка этого дома, Кэролайн. Тебе придется заниматься бытовыми вопросами, следить за прислугой, управлять хозяйством. Я не люблю, когда в доме беспорядок.

Я повернулась к нему.

– Хорошо.

– Здесь живем только я, ты и мой сын Лиам. Он, конечно, человек совершенно непутевый. Университет окончил, но толку от него мало. Вечно развлекается, тратит деньги, не думает о будущем.

Я едва заметно оживилась. Лиам будет жить здесь? Мысль о том, что я снова увижу его, вызвала во мне неожиданное чувство. На мгновение мне даже стало легче. Возможно, в этом доме будет хоть кто-то, кто не станет смотреть на меня как на свою собственность.

Но радость быстро исчезла. Лиам был сыном моего мужа. Моим пасынком. Я должна была держаться от него подальше, не смотреть на него слишком долго, не думать об его улыбке, не вспоминать, как он выглядел в свадебном зале.

– Ты должна понимать, что теперь у нас будет полноценная семья, – продолжил Генри. – Мне нужен еще один наследник. Ты молодая, здоровая. Скоро забеременеешь и родишь мне ребенка.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

– Ребенка? – тихо переспросила я.

Генри повернул голову и посмотрел на меня.

– Разумеется. Ты ведь моя жена. Что еще ты думаешь делать?

Я опустила глаза. Мне стало холодно, хотя в салоне было тепло. Я никогда не думала о детях. В пансионе мы обсуждали романтические истории, мечтали о красивых свадьбах, о любви, о мужчинах, которые будут заботиться о нас. Но я никогда не представляла, что стану матерью ребенка старого человека, которого даже не люблю. Я не знала, как это возможно. Не знала, как можно жить с мужчиной, который вызывает у тебя страх и отвращение, и при этом рожать ему детей. Но я снова промолчала.

Автомобиль остановился у входа в особняк. Водитель открыл дверь, Генри вышел первым и протянул мне руку. Я осторожно выбралась из машины, придерживая платье, и поднялась вслед за ним по ступеням.

Дом встретил нас тишиной. Внутри было просторно, светло и дорого. Мраморный пол, высокие колонны, огромная лестница, ведущая на второй этаж. На стенах висели картины, в вазах стояли свежие цветы. Все выглядело так, словно здесь никогда не происходило ничего плохого.

Генри повел меня наверх. Мы повернули налево и остановились перед вычурной резной дверью. Он открыл ее, и я увидела комнату с широкими окнами, выходящими в сад. Свет был приглушенным, на кровати лежало белое покрывало, а возле окна стояли кресла и небольшой столик.

– Это наша спальня, – произнес Генри.

Я вошла внутрь. Моя свадебная юбка тихо шуршала по полу. Я чувствовала себя чужой в этом пространстве, словно меня случайно занесло в комнату, где я не должна находиться.

Генри закрыл дверь.

И в этот момент я поняла, что праздник закончился.

Больше не будет гостей, музыки, улыбок и чужих поздравлений. Не будет мамы, которая могла бы поправить мое платье, и папы, который вел меня по дорожке. Не будет людей, перед которыми мне нужно изображать счастье. Теперь я осталась наедине с мужем. Я стояла посреди спальни, не зная, что делать, куда смотреть, как себя вести. Генри подошел ко мне и начал расстегивать платье.

Я напряглась.

– Подождите, – прошептала я.

Он не остановился. Я хотела сказать, что боюсь. Хотела попросить его быть осторожнее, дать мне время, оставить меня в покое хотя бы на эту ночь. Но слова застряли в горле, и я лишь почувствовала, как глаза наполняются слезами.

Я надеялась, что он заметит.

Надеялась, он увидит, как я плачу, и остановится. Надеялась, ему станет жаль меня. Надеялась, он поймет, что я не готова, что мне страшно, что я не хочу этого.

Но Генри не остановился.

Он словно не замечал моих слез. Для него все происходило так, как должно было происходить в первую брачную ночь. Я была его женой, и этого оказалось достаточно.

Я отвернулась, закрыла глаза и попыталась мысленно оказаться в другом месте. В своей комнате, в пансионе, где-нибудь, где меня никто не тронет. Но мое тело оставалось здесь, в чужой спальне, рядом с мужчиной, которого я не выбирала.

Я не хочу вспоминать эту ночь.

Не хочу возвращаться к ней даже мысленно.

Я лишь помню, как смотрела на темный потолок, как слезы стекали по вискам, как внутри меня постепенно исчезало что-то важное. То, что я раньше считала собой. Моя наивность, мои мечты, моя вера в то, что однажды меня полюбят.

Когда все закончилось, Генри уснул почти моментально. Он лежал рядом, спокойно дышал, будто ничего особенного не произошло. Я же не могла даже пошевелиться. Мне казалось, что если я закрою глаза, то снова окажусь в той же ситуации, и от этого становилось еще страшнее.

Я осторожно поднялась с кровати. Ноги дрожали. Одна из дверей вела в ванную – это я знала точно. Сразу после всего, что Генри сделал со мной, он ходил туда в туалет. Я накинула сорочку, что была на мне под свадебным платьем, и на носочках пробежала через спальню в ту комнату. Закрыла за собой дверь. За замок, чтобы Генри тоно не смог зайти. Внутри было светло, прохладно, пахло дорогим мылом и чистыми полотенцами.

Я подошла к раковине. Посмотрела на свое отражение. На бледное лицо, на покрасневшие глаза, на распущенные светлые волосы. На девушку, которая еще утром была невестой, а теперь стала женой. Женой Генри Нельсона.

Меня затошнило.

Я опустилась на колени перед унитазом и меня вырвало. Я долго не могла остановиться, пока тело не стало болезненно слабым. Потом я села на холодный пол, прижала ладонь ко рту и заплакала.

Тихо.

Так, чтобы он не услышал.

Мне было мерзко. Страшно. Одиноко.

Я не понимала, вся ли близость между мужчиной и женщиной такая. Неужели это всегда боль, страх и ощущение, будто тебя лишили чего-то, что ты не хотела отдавать? Или все было именно потому, что мой муж – старик, которого я не любила?

Я вспомнила Лиама.

Его серые глаза, красивую улыбку, уверенность в каждом движении. Вспомнила, как он смотрел на меня в зале, как флиртовал с девушками на банкете. И вдруг мне стало особенно больно от мысли, что я могла бы быть совсем другой невестой: могла любить и быть любимой, сама выбирать, с кем провести ночь, кому доверить свои чувства, кому позволить прикоснуться к себе. Но я ничего не выбирала.

Я медленно поднялась, умыла лицо и долго смотрела на воду, стекающую по пальцам. Потом вернулась в спальню, осторожно легла на самый край кровати и отвернулась от Генри. Он спал, а я лежала в темноте, слушая его дыхание, и чувствовала себя по-настоящему беспомощной.

За окном шелестели деревья. Где-то далеко светился сад. В огромном доме было тихо, и эта тишина казалась бесконечной. Я закрыла глаза. Завтра начнется моя новая жизнь, и мне было страшно даже представить, какой она окажется.

 

 

Глава 3

 

Я проснулась от солнечного света, который пробивался сквозь неплотно задернутые шторы и ложился широкой золотистой полосой на постель. Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь. Незнакомый потолок, тяжелые портьеры, огромная кровать, чужой запах дорогого парфюма и древесины… Затем память услужливо вернула меня в реальность.

Я замужем. Вчера была свадьба. Белое платье, цветы, гости, поздравления, поцелуй под свадебной аркой. А потом – эта спальня и ночь, которую мне хотелось бы вычеркнуть из собственной жизни.

Я осторожно повернула голову. Генри еще спал. Он лежал на спине, откинув одеяло почти до пояса, и его седые волосы были растрепаны. Во сне лицо казалось менее строгим, но от этого не становилось приятнее. Я невольно задержала взгляд на его теле: сухая кожа, покрытая мелкими морщинами и пигментными пятнами, худые руки, выступающие ключицы, небольшой живот. Вчера я старалась не рассматривать его слишком пристально, а сейчас, при ярком дневном свете, уже не могла отвлечься от очевидной разницы между нами. Он был старым мужчиной. Не просто старше меня, не просто человеком другого поколения. Между нами лежала целая жизнь, которую я еще даже не успела начать.

Я отвернулась и села на кровати, стараясь не разбудить мужа. В теле чувствовалась непривычная слабость, а мысли были тяжелыми и спутанными. Мне хотелось поскорее принять душ, переодеться и хотя бы на несколько минут забыть, что вчера произошло.

В ванной комнате я обнаружила то, что не заметила ночью: огромную дизайнерскую ванну, большую мраморную раковину и целый ряд баночек с дорогими средствами. Все выглядело роскошно, но совершенно безлично. Даже полотенца были сложены так аккуратно, словно ими никто никогда не пользовался.

Я долго стояла под теплой водой, надеясь, что вместе с ней уйдет неприятное ощущение прошедшей ночи. Потом вытерлась и обнаружила, что из одежды здесь есть только моя свадебная сорочка чуть прикрывающая попу и один халат – мягкий, светлый, с широкими рукавами и поясом на талии. Видимо, Генри не подумал о том, что мне может понадобиться что-нибудь еще. Я запахнула халат, завязала пояс и вернулась в спальню за телефоном, который так и лежал в сумочке невесты. Генри все еще спал. На этот раз я посмотрела на него лишь мельком, после чего тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Мне хотелось позавтракать. Это желание казалось почти нелепым на фоне всего происходящего, но желудок напоминал, что вчера я практически ничего не ела. К тому же я понятия не имела, когда проснется Генри и собирается ли он вообще завтракать вместе со мной. Оставаться в спальне и ждать его пробуждения не хотелось совершенно.

Я спустилась по широкой лестнице на первый этаж. Особняк при дневном свете оказался еще внушительнее, чем накануне вечером. Высокие окна пропускали много солнечного света, на стенах висели картины в массивных рамах, а на мраморном полу лежали светлые ковры. В доме царила такая безупречная чистота, что мне даже было немного неловко ступать по нему босыми ногами.

Я остановилась в холле, пытаясь сообразить, куда идти дальше.

– Доброе утро, миссис Нельсон.

От неожиданности я обернулась. Ко мне направлялась женщина лет сорока в строгой форме прислуги. У нее были аккуратно собранные волосы, спокойное лицо и внимательный взгляд человека, который привык замечать все происходящее в доме, но не вмешиваться без необходимости.

– Доброе утро, – ответила я.

– Меня зовут миссис Говард. Я экономка мистера Нельсона. Рада приветствовать вас в доме.

– Очень приятно.

Женщина улыбнулась сдержанно и доброжелательно.

– Завтрак уже подан в столовой. Желаете пройти?

– Да, спасибо. Только я, наверное, не найду дорогу. Вы не могли бы подсказать, где она находится?

– Разумеется, миссис Нельсон. Прошу за мной.

Я последовала за ней по коридору. Мне было немного неловко оттого, что я не знала даже расположения комнат в собственном доме. Хотя, если подумать, он не был моим. Я оказалась здесь вчера вечером и еще не успела осмотреться. Впрочем, теперь, судя по всему, мне предстояло привыкать к этому месту.

Миссис Говард открыла двустворчатые двери и пропустила меня вперед.

Столовая оказалась огромной. В центре стоял длинный стол из темного дерева, рассчитанный на множество гостей, но сейчас сервированы были только три места. Одно – во главе стола, два других – по бокам от него. На белоснежной скатерти стояли тарелки с разными блюдами, фруктами, овощами, выпечкой и несколько небольших графинов с напитками.

За одним из боковых мест уже сидел Лиам. Я узнала его сразу, хотя до этого видела преимущественно в костюме и издалека. Сегодня на нем была простая темно-серая футболка, открывавшая сильные руки, и домашние брюки. Черные волосы выглядели слегка растрепанными, а на лице играло выражение человека, который совершенно никуда не торопится. Он поднял глаза, когда я вошла, и задержал на мне взгляд чуть дольше, чем требовалось для обычного приветствия.

– Доброе утро, мачеха.

Я остановилась. Слово прозвучало так неожиданно, что я не сразу поняла, как на него реагировать. Мачеха. Я никогда не думала, что когда-нибудь услышу его в свой адрес, тем более от мужчины, который на несколько лет старше меня.

– Доброе утро, – произнесла я после короткой паузы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Как спалось?

Лиам улыбался. В его голосе слышалась легкая насмешка, но взгляд оставался внимательным, почти изучающим. Я вдруг осознала, что стою перед ним в одном халате, и машинально поправила пояс.

– Нормально, спасибо.

– Рад за тебя.

Он произнес это с такой невозмутимостью, что я не поняла, шутит он или действительно интересуется. Наверное, шутит. Лиам вообще производил впечатление человека, который не привык относиться к чему-либо серьезно.

– Только не называй меня так, пожалуйста, – попросила я, стараясь говорить спокойно.

Лиам чуть приподнял брови.

– Как?

– Мачехой.

– А как мне тебя называть? Миссис Нельсон?

Я растерялась.

– Можно просто Кэрри.

– Кэрри, – повторил он, словно пробуя мое имя на вкус. – Так гораздо лучше.

Почему-то от того, как он его произнес, мне стало неловко. Я опустила глаза, делая вид, что рассматриваю сервировку стола.

– Садись, – добавил Лиам, кивнув на свободное место. – Займи место по правую руку от короля.

Я посмотрела на кресло во главе стола, а затем на свободное место рядом с ним.

– Обычно наоборот, наследник справа, супруга – слева.

– Король имеет право устанавливать свои порядки.

Я не удержалась от короткой улыбки. Слова Лиама показались мне забавными, хотя смеяться над его отцом я бы не решилась.

– Надеюсь, король не рассердится, если я займу место без дозволения?

– Уверен, он переживет. У него есть дела поважнее, чем следить за тем, кто куда садится.

В его ответе промелькнуло что-то насмешливое, и я невольно улыбнулась снова. Лиам заметил это. Уголок его рта приподнялся, а взгляд на мгновение задержался на моих губах. Я тут же перестала улыбаться, сама не понимая, почему вдруг почувствовала себя так, словно сделала что-то непозволительное.

Я села напротив него. Передо мной стояла пустая тарелка, а между нашими местами располагалось множество блюд. Я взяла небольшую порцию яичницы, добавила овощей и налила себе воды.

– Приятного аппетита, – сказала я скорее из вежливости, чем потому, что ожидала ответа.

– И тебе, Кэрри, – он произнес мое имя без насмешки, но отчего-то именно от этого оно прозвучало особенно близко.

Я принялась за завтрак, стараясь сосредоточиться на еде. Несколько минут мы молчали, и я уже начала надеяться, что неловкость постепенно пройдет, когда Лиам снова заговорил:

– Знаешь, жаль тратить такую красоту на моего старика отца.

Я едва не уронила вилку.

– Что?

– Комплимент, Кэрри. Можешь не искать в нем скрытый смысл.

– Я и не ищу, – слишком быстро ответила я.

– Правда?

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто совершенно не поверил. Я почувствовала, как щеки становятся горячими. Никто прежде не говорил мне ничего подобного настолько прямо. В пансионе мужчины вообще были редкостью, а на светских мероприятиях я обычно держалась рядом с мамой и почти не разговаривала с молодыми людьми. Лиам же произнес это так непринужденно, словно подобные слова были для него обычной частью утреннего приветствия.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Не за что. Я просто говорю то, что вижу.

Он снова занялся завтраком, оставив меня наедине с собственным смущением. Я старалась не смотреть на него, но это оказалось сложнее, чем я предполагала. Лиам был красивым. Не просто симпатичным, как некоторые мужчины, которых родители приглашали на приемы. В нем было что-то почти вызывающее: правильные черты лица, темные волосы, серые глаза, широкие плечи и улыбка, от которой хотелось улыбнуться в ответ, даже если ты совершенно не понимал причины веселья.

Я вспомнила, как увидела его на своем дне рождения. Тогда он флиртовал с девушками, и мне казалось, что, возможно, однажды он обратит внимание и на меня. Я даже немного волновалась при этой мысли. Но теперь я сидела напротив него в халате его отца, а он был моим пасынком. Жизнь определенно обладала странным чувством юмора.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Лиам не отвел глаз. Он продолжал смотреть на меня поверх чашки, словно ему было интересно, как долго я выдержу это молчаливое противостояние. Я первой опустила взгляд к тарелке и сделала вид, что меня чрезвычайно заинтересовал кусочек помидора.

– Ты всегда такая тихая? – спросил он.

– Наверное, когда не знаю человека, мне сложно сразу разговаривать.

– А теперь ты меня знаешь?

Я посмотрела на него.

– Не особенно.

– Тогда придется исправлять ситуацию.

Он улыбнулся, и я снова растерялась. В его словах не было ничего особенного, но произнесены они были так, будто он уже решил, что мы непременно станем общаться. Я не знала, радоваться этому или, наоборот, опасаться.

– Ты ведь теперь живешь здесь, – добавил он. – Будет скучно, если мы станем делать вид, что не знакомы.

– Мы уже знакомы.

– Поверхностно. Ты знаешь, как меня зовут, а я знаю, что ты не любишь слово «мачеха». Не слишком богатый набор сведений.

– А что еще мне нужно знать?

– Например, что я ужасно неприятный человек. Чтобы потом не было сюрпризов.

Я невольно рассмеялась. Лиам посмотрел на меня с явным удовлетворением, словно именно этого и добивался.

– Ты не похож на неприятного человека, – сказала я.

– Это потому, что я стараюсь производить хорошее первое впечатление.

– А получается?

– Судя по твоей улыбке, вполне.

Я тут же перестала улыбаться, а он тихо усмехнулся. Мне хотелось возразить, но я не находила подходящих слов. Лиам разговаривал со мной так легко, словно между нами не существовало никакой разницы в положении. Он не обращался ко мне как к жене своего отца, не проявлял почтительности, не держался отстраненно. И, пожалуй, именно это сбивало меня с толку сильнее всего.

Я опустила взгляд на его руки. Он держал вилку свободно, не торопясь, иногда отодвигал тарелку, чтобы дотянуться до блюда в центре стола. На пальцах не было колец, запястье украшали дорогие часы, а рукава футболки открывали крепкие предплечья. Его движения были уверенными и непринужденными. Я поймала себя на том, что рассматриваю его слишком внимательно, и поспешно занялась собственной тарелкой.

Когда я снова подняла глаза, Лиам снова смотрел на меня. На этот раз он ничего не сказал, только чуть заметно улыбнулся, будто успел заметить мою маленькую оплошность. Я почувствовала, что краснею, и принялась превращать в бесформенное месиво остатки яичницы, хотя давно потеряла аппетит.

В столовой было тихо. За окнами колыхались ветви деревьев, где-то далеко в доме негромко работала техника. Ни прислуги, ни других членов семьи поблизости не было. Мы оставались вдвоем, и от этого обычный завтрак приобретал странную интимность, которой я совершенно не ожидала.

Лиам доел первым. Он отложил приборы, промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. Я продолжала смотреть в тарелку, надеясь, что он просто уйдет, не обращая на меня внимания. Но он обошел стол со стороны пустующего места Генри и остановился за моей спиной. Я почувствовала его присутствие еще до того, как услышала голос. Он оказался совсем близко. Настолько, что я невольно выпрямилась и перестала двигаться.

– Ты так старательно прячешься за этим халатом, – негромко произнес он, – что мне даже интересно, зачем.

Я повернула голову, но Лиам уже наклонился ко мне. Его голос прозвучал возле самого уха:

– Хотя, должен признать, мне нравится, как распахиваются его полы.

Я замерла. На секунду я даже перестала понимать, что держу в руках вилку. Потом резко бросила приборы, запахнула халат, крепче стянула пояс и обернулась. Только теперь Лиам выпрямился. На его лице не было ни смущения, ни раскаяния, лишь та самая самоуверенная улыбка, с которой он, кажется, мог позволить себе сказать что угодно.

– Лиам… – вырвалось у меня.

– Да, Кэрри?

Он смотрел на меня выжидающе. Я хотела сказать, что так нельзя, что он не должен разговаривать со мной подобным образом, что я жена его отца. Но все эти фразы застряли где-то в горле. Я не могла подобрать слова, не могла даже понять, почему его замечание так сильно меня задело. Или, что было еще хуже, почему оно так сильно меня смутило.

– Ничего, – наконец выдавила я.

– Вот и хорошо.

Он бросил на меня короткий взгляд и направился к выходу из столовой. Уже у дверей Лиам обернулся.

– Приятного дня, Кэрри.

И ушел, оставив меня сидеть с пылающими щеками и крепко сжатыми краями халата.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь. Что это вообще было? Я ведь не специально спустилась в таком виде. В спальне не оказалось другой одежды, а я просто хотела позавтракать. Неужели он не мог вести себя нормально? И почему я не нашла в себе смелости ответить ему что-нибудь резкое? Наверное, потому, что не привыкла к подобным разговорам. В пансионе нас учили быть воспитанными, сдержанными и не позволять себе фамильярности. Но Лиам будто намеренно проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем я возражу.

Я сделала несколько глотков воды, стараясь прийти в себя.

Вскоре в столовую вошел Генри. Он уже успел привести себя в порядок: седые волосы были аккуратно расчесаны, рубашка застегнута, на запястье блестели часы. Он занял место во главе стола, кивнул мне и принялся накладывать себе завтрак.

– Доброе утро, – произнесла я.

– Доброе.

Я снова взяла вилку, надеясь, что он не станет задавать вопросов. Однако Генри быстро оглядел меня с головы до ног.

– Почему ты ходишь по дому в халате?

Я смутилась и машинально запахнула его сильнее.

– Я проснулась раньше вас. Хотела позавтракать, а другой одежды в спальне не нашла.

Генри нахмурился.

– Все твои вещи привезли из дома родителей. Они находятся в гардеробной, рядом с нашей спальней. Нужно было посмотреть там.

– Я не знала.

– Теперь знаешь. Не стоит ходить по дому в таком виде, особенно учитывая, что здесь живет мой сын.

Я почувствовала, как лицо снова заливает краска. Мне захотелось объяснить, что я не собиралась никому демонстрировать халат, что Лиам сам подошел ко мне и сделал замечание. Но я тут же представила, как Генри отреагирует на подобные слова. Он мог решить, что я сама провоцирую его сына, а потом устроить скандал из-за совершенно невинной ситуации, поэтому я промолчала.

– Хорошо, – сказала я.

Генри продолжил завтракать, словно вопрос был закрыт.

– Иди переоденься. Через час выезжаем.

Я подняла голову.

– Куда?

– В свадебное путешествие. Разве ты забыла?

Нет, не забыла. Просто вчера, когда мы обсуждали свадьбу, я старалась не думать о том, что будет после нее. А теперь оказалось, что у меня даже не будет времени привыкнуть к новому дому.

– Ясно, – ответила я.

– Собери необходимые вещи. Все остальное уже подготовлено.

Я кивнула и поднялась из-за стола.

По дороге в спальню я думала о том, что мне следовало бы радоваться. Свадебное путешествие, наверное, должно было стать самым счастливым событием для молодой жены. Красивый отель, море, рестораны, прогулки, новые места. В книгах, которые я читала в пансионе, именно так начиналась семейная жизнь героев. Но в моем случае все было иначе. Я вошла в гардеробную и обнаружила, что мои вещи действительно уже привезли. Платья висели на отдельных плечиках, обувь была аккуратно расставлена на полках, а косметика и украшения разложены по ящикам. Кто-то позаботился обо всем заранее, не спросив меня ни о чем. Даже мое белье нашлось в одном из ящиков. Кто копался в нем?!

Я выбрала светлое платье, переоделась и собрала небольшую сумку. Потом посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы. На вид я была обычной девушкой, которая собирается в поездку с мужем. Ничего в моем отражении не выдавало того, что я не хочу никуда ехать. Наверное, я уже начинала привыкать к тому, что мои настоящие чувства никого не интересуют.

***

Через час мы покинули особняк. Водитель отвез нас в аэропорт, где нас уже ждал самолет. Я почти не разговаривала с Генри по дороге и не знала, о чем говорить теперь. Он проверял сообщения на телефоне, отвечал на звонки, несколько раз обсуждал какие-то рабочие вопросы. Казалось, даже свадебное путешествие не могло отвлечь его от бизнеса. Когда мы поднялись на борт, мне показали мое место, предложили напитки и спросили, удобно ли мне. Я благодарила, улыбалась и старалась не задавать лишних вопросов. Генри устроился напротив и вскоре снова погрузился в телефон.

Самолет взлетел.

Я смотрела на облака за окном и думала, что теперь действительно нахожусь далеко от дома. От комнаты, в которой выросла, от привычных коридоров пансиона, от родителей. Впереди были новые места и человек, с которым мне предстояло провести ближайшие дни. Я пыталась представить, как все будет. Возможно, Генри окажется не таким требовательным, когда мы останемся вдвоем. Может быть, он будет вести себя мягче, станет разговаривать со мной, рассказывать о себе. Я ведь почти ничего о нем не знала, кроме того, что он богат, влиятелен и привык получать желаемое.

Но чем дольше я думала, тем меньше верила в собственные надежды.

Свадебное путешествие оказалось чередой красивых мест, дорогих ресторанов и номеров с видом на море. Именно так, как я и представляла. Генри выбирал отели, заказывал ужины, иногда предлагал прогуляться по набережной. Со стороны мы, вероятно, выглядели вполне счастливой парой: молодая жена и состоятельный мужчина, решивший показать ей мир.

Я старалась быть благодарной.

Он покупал мне подарки, интересовался, нравится ли мне номер, спрашивал, что я хочу заказать. Иногда даже держал меня за руку, когда мы выходили из ресторана. Но за этими жестами не было той нежности, о которой я мечтала. Генри воспринимал меня как жену-аксессуар, а значит, считал естественным, что я должна находиться рядом, улыбаться и выполнять то, чего он от меня ожидает.

Особенно ясно я понимала это по вечерам.

Когда мы возвращались в номер, Генри не считал нужным спрашивать, хочу ли я близости. Он просто ожидал ее. Даже когда сам не мог и был вынужден прибегать к таблеткам. Я же каждый раз старалась отвлечься от происходящего, закрывала глаза и мысленно переносилась куда-нибудь подальше от этой комнаты. Иногда я представляла, что снова нахожусь в пансионе и читаю книгу у окна. Иногда вспоминала мамины рассказы о путешествиях, которые мы когда-то планировали совершить вместе.

А иногда, сама не понимая почему, думала о Лиаме. Вспоминала его серые глаза, легкую улыбку, голос, прозвучавший совсем близко у моего уха. Вспоминала, как он смотрел на меня за завтраком, как намеренно задерживал взгляд, словно знал, что я смущаюсь, и как легко произносил слова, от которых я терялась. Я пыталась представить, что сказала бы ему, если бы он снова заговорил со мной так. Наверное, попросила бы прекратить. Напомнила бы, что я замужем за его отцом. Что он не должен позволять себе подобных замечаний. Но стоило мне мысленно произнести эти слова, как я слышала его насмешливое: «Да, Кэрри?» – и понимала, что вряд ли смогла бы сказать их так уверенно, как хотелось бы.

Мне было стыдно за эти мысли.

Лиам был сыном Генри. Я была его женой. Между нами не должно было существовать ничего, кроме обычного семейного общения, и я прекрасно это понимала. Но почему-то именно его присутствие в доме казалось мне гораздо более ощутимым, чем присутствие собственного мужа. Я почти не знала Лиама, но уже успела запомнить его улыбку, манеру говорить и то, как менялось выражение его лица, когда он замечал мое смущение.

Я не хотела думать о нем. И все же каждый раз, когда Генри прикасался ко мне, я невольно вспоминала совсем другие руки – молодые, сильные, с длинными пальцами, которые я так внимательно рассматривала за завтраком. От этого становилось еще стыднее. Я приехала в свадебное путешествие женой Генри Нельсона, но даже здесь, вдали от особняка, его сына невозможно было выкинуть из головы. И, кажется, именно это пугало меня сильнее всего.

 

 

Глава 4

 

Возвращение из свадебного путешествия оказалось на удивление будничным. Особняк встретил нас привычной тишиной, безупречным порядком и сдержанными приветствиями прислуги. Казалось, за время нашего отсутствия здесь ничего не изменилось. Те же высокие потолки, мраморные полы, тяжелые портьеры и картины в золоченых рамах. Только теперь я уже не была гостьей, которую привезли сюда накануне свадьбы. Я стала хозяйкой дома, хотя сама пока не представляла, что именно это должно означать.

Генри почти сразу погрузился в работу. В первый же день после возвращения он провел несколько часов в кабинете, принимал звонки, встречался с деловыми партнерами и обсуждал какие-то документы. Я видела его преимущественно за завтраком или поздним ужином, да и тогда он редко отрывался от телефона. Казалось, свадебное путешествие было для него всего лишь небольшой паузой в привычном расписании, которую теперь требовалось наверстать.

Лиама тоже почти не было дома. Иногда миссис Говард упоминала, что он уехал утром и вернется поздно вечером, иногда я слышала, как хлопала входная дверь, но сама его не видела. И, наверное, так было даже лучше. После того странного завтрака я не знала, как вести себя с ним при следующей встрече. Его замечание о халате до сих пор всплывало в памяти в самые неподходящие моменты, заставляя меня краснеть, хотя, если подумать, ничего особенного не произошло.

По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

Первые пять дней после путешествия прошли почти одинаково. Я просыпалась, завтракала, иногда гуляла по саду, читала книги или смотрела телевизор в гостиной. Миссис Говард исправно следила за домом, прислуга выполняла свои обязанности, а мне оставалось только просить, если что-то требовалось. Сначала я даже находила в этом определенное удовольствие. Никто не заставлял меня рано вставать, готовиться к занятиям, выполнять домашние задания или соблюдать строгий распорядок пансиона. Я могла спать сколько угодно, выбирать платья, проводить время в саду и не думать о завтрашнем экзамене.

Но довольно скоро свобода превратилась в скуку. Учеба закончилась еще в июне. Работать Генри мне не разрешал, а о поступлении в университет после свадьбы даже не хотел слышать. Когда я однажды осторожно заговорила об этом, он ответил, что мне незачем заниматься подобными вещами. Теперь я жена Генри Нельсона, и моя главная задача – освоиться в доме и научиться вести себя соответственно своему положению.

Я не стала спорить. Возможно, следовало настоять на своем, но я никогда не умела отстаивать желания перед взрослыми. С детства привыкла, что родители лучше знают, как правильно, а после свадьбы эта привычка только укрепилась. Генри говорил уверенно, не оставляя пространства для возражений, и я постепенно поняла, что проще согласиться, чем пытаться объяснить ему собственную точку зрения.

К тому же меня вполне устраивало, что он занят работой.

В свадебном путешествии я успела заметить одну особенность нашего супружества, о которой предпочла бы не знать. Генри не всегда мог добиться того, чего хотел, и иногда перед близостью принимал таблетки. Он старался не привлекать к этому моего внимания, но я замечала, как менялось его настроение, когда что-то шло не так. В такие моменты он становился раздражительным и еще более требовательным. Мне было неловко даже думать об этом. Я не знала, как должна вести себя жена в подобных обстоятельствах, и уж тем более не могла представить, что когда-нибудь стану обсуждать такие вещи с кем-либо. Поэтому просто старалась не задавать вопросов и радовалась каждому вечеру, когда Генри задерживался в кабинете или возвращался настолько уставшим, что сразу ложился спать.

На шестой день после возвращения я вышла из спальни, собираясь спуститься вниз. На мне было легкое светлое платье, которое я выбрала еще утром. Волосы свободно лежали на плечах, а на ногах были домашние туфли. Я прикрыла за собой дверь и направилась к лестнице, но, сделав несколько шагов, остановилась.

В дальнем конце коридора открылась дверь. Из спальни, расположенной по правую сторону от лестницы, вышел Лиам. На нем были только темные домашние брюки, сидевшие низко на бедрах, верхняя часть тела оставалась обнаженной. Он, судя по всему, только проснулся или недавно принял душ: черные волосы были слегка влажными и растрепанными, а на груди еще поблескивали крошечные капли воды.

Я забыла, куда направлялась.

Просто остановилась посреди коридора, глядя на него, и совершенно не понимала, что делать дальше.

Лиам заметил меня почти сразу. Его лицо озарила знакомая улыбка, и он непринужденно махнул рукой.

– Привет, Кэрри.

Я машинально подняла ладонь в ответ.

– Привет.

На этом, казалось бы, наше общение могло закончиться. Он мог пройти мимо, я – продолжить путь. Но почему-то никто из нас не двинулся с места.

Лиам посмотрел на меня, затем медленно направился в мою сторону.

Он шел босиком по прохладному мраморному полу, совершенно не торопясь. Я следила за его приближением и с каждым шагом все отчетливее осознавала, что смотрю на него слишком пристально. Мне следовало отвернуться, заняться чем-нибудь, хотя бы сделать вид, что я рассматриваю картины на стене. Но взгляд будто не слушался.

Вблизи он оказался еще внушительнее, чем издалека. Широкие плечи, развитая грудь, четко очерченные мышцы живота, сильные руки. В его фигуре не было ничего искусственного или нарочитого – он просто выглядел молодым, здоровым мужчиной, привыкшим к своему телу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиам остановился прямо передо мной.

– Ну что? – спросил он с легкой хрипотцой. – Налюбовалась?

Я резко подняла глаза.

– Что?

– Спрашиваю, налюбовалась ли ты.

– Я не понимаю, о чем ты вообще.

Он усмехнулся и оперся ладонью о стену рядом с моей головой. Теперь между нами оставалось совсем немного места. Я невольно отступила, но позади оказалась стена, и отступать дальше было некуда.

– Конечно, не понимаешь, – протянул Лиам. – Ты ведь просто стояла и смотрела.

– Я не смотрела.

– Нет?

Он чуть наклонил голову, рассматривая мое лицо. Я почувствовала, как начинают гореть щеки. Мне хотелось возмутиться его самоуверенностью, но слова никак не складывались в убедительную фразу.

– Лиам, я вообще-то замужем за твоим отцом.

Он демонстративно оглянулся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь.

– И где же он?

– Что?

– Твой муж. Где он сейчас?

– Наверное, в офисе.

– Наверное, – повторил Лиам. – Очень точный ответ.

Он снова посмотрел на меня. В его глазах плясала насмешка, но в то же время я чувствовала, что он внимательно следит за каждой моей реакцией.

– Здесь нет камер? – спросила я, сама не понимая, зачем вообще это произнесла.

Лиам коротко рассмеялся.

– Камеры есть снаружи особняка. Внутри отец не любит, когда за ним наблюдают.

– Тогда почему ты…

Я осеклась.

– Почему я что?

– Ничего.

– Вот именно, Кэрри. Ничего.

Он произнес это негромко, но я отчетливо услышала в его голосе вызов. Лиам не отстранялся, не спешил заканчивать разговор. Напротив, казалось, ему нравилось мое смущение. Он словно наслаждался тем, как я пыталась подобрать слова и каждый раз терялась под его взглядом.

Я отвела глаза, но тут же совершила ошибку – снова посмотрела на его грудь. Его кожа была гладкой, плечи казались особенно широкими, а мышцы живота отчетливо выделялись при каждом движении. Я вдруг подумала о том, насколько иначе выглядел Генри. В памяти всплыло его худое тело, сухая кожа и старческие руки. Я почувствовала укол неловкости за это сравнение, но не смогла от него избавиться.

Лиам проследил за моим взглядом.

– Что-то не так?

– Нет.

– Тогда почему ты так смотришь?

– Я вообще на тебя не смотрю.

– Кэрри, – произнес он с улыбкой, – ты ужасно плохо врешь.

Я закусила губу и отвернулась. Он мог бы просто пройти мимо. Мог бы оставить меня в покое, как оставлял все предыдущие дни. Но теперь стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, и разговаривал со мной так, словно мы были наедине не в доме моего мужа, а где-нибудь в совершенно другом месте.

– Тебе не кажется, что ты ведешь себя странно? – наконец спросила я.

– Мне кажется, что ты слишком много волнуешься.

– Я жена твоего отца.

– Ты уже говорила.

– Значит, должен понимать.

Лиам посмотрел на меня чуть внимательнее. Его улыбка стала менее заметной.

– Понимаю, – сказал он. – Но сейчас здесь только ты и я.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить. В них не было прямого предложения или признания, но прозвучали они так, что я невольно ощутила себя участницей чего-то неправильного. Я попыталась сделать шаг в сторону, однако Лиам выпрямился и не дал мне пройти, хотя и не прикоснулся ко мне.

– Пропусти меня.

– Конечно.

Он отступил, но продолжал смотреть на меня. Я уже собиралась пройти мимо, когда Лиам неожиданно протянул руку и взял мою ладонь.

– Подожди.

Я застыла.

– Что ты делаешь?

– Хочу кое-что проверить.

– Что?

Он не ответил. Вместо этого осторожно, но уверенно развернул мою ладонь и положил ее себе на грудь. Я почувствовала под пальцами тепло его кожи и напряженную поверхность мышц. От неожиданности хотела сразу же отдернуть руку, но Лиам удержал ее. Не причиняя боли, просто не позволяя мне уйти так быстро, как я собиралась.

– Лиам…

– Что?

– Отпусти.

Он посмотрел мне в глаза, но руки не убрал.

– Ты так боишься меня?

– Я не боюсь.

– Тогда посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо оказалось совсем близко. Впервые за все время он не улыбался. Серые глаза внимательно изучали мое лицо, словно он пытался понять, действительно ли я хочу, чтобы он отпустил меня, или просто не знаю, как реагировать на происходящее. Я чувствовала под ладонью его дыхание. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась, а мышцы под моей рукой напрягались от каждого вдоха. Это было непривычное, почти ошеломляющее ощущение. Я никогда прежде не прикасалась к мужчине подобным образом, не считая Генри, и сейчас отчетливо понимала разницу между ними.

Лиам был молодым. Его тело было сильным и живым, а кожа – теплой и гладкой.

Я попыталась освободить руку еще раз, но движение получилось неуверенным. Мои пальцы едва заметно скользнули по его груди и коснулись соска, и я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

В ту же секунду я осознала, что сделала.

Между нами повисла тишина.

Лиам больше не улыбался. Его взгляд на мгновение опустился к моей руке, а затем вернулся к лицу. Он чуть ослабил пальцы, и я воспользовалась этим, резко высвободив ладонь.

– Мне нужно идти, – прошептала я.

Я не стала ждать ответа. Развернулась, почти бегом преодолела несколько шагов до спальни и скрылась за дверью. Закрыв ее, я прижалась спиной к дереву, будто только так могла удержаться на ногах.

Сердце билось так сильно, что я слышала его собственный глухой стук в ушах.

Что я натворила?

Я посмотрела на ладонь, которой только что касалась Лиама. На ней, конечно, ничего не осталось, но мне все еще казалось, что я чувствую тепло его кожи. Я медленно сжала пальцы, пытаясь избавиться от этого ощущения, и закрыла глаза.

За дверью послышался короткий смешок, затем Лиам рассмеялся. Я услышала его шаги, удаляющиеся по коридору, а вскоре – звук закрывшейся двери его спальни.

Я сидела, прижавшись спиной к двери, и прокручивала в голове каждую секунду нашей встречи. Его улыбку. Его голос. Прикосновение моей ладони к его груди. Мне было стыдно за собственную реакцию. Я не хотела признавать, насколько сильно меня взволновало то, что произошло.

Я коснулась своих губ той рукой, которой касалась груди Лиама. Вспомнила, как мой палец едва-едва коснулся его темного соска. Вспомнила тяжелый выдох Лиама, всколыхнувший мои волосы. Рука медленно заскользила от губ вниз, по шее, по груди, касаясь ее сквозь тонкую ткань шифонового платья. Сосок под тканью оказался удивительно чувствительным, я против своей воли провела по нему еще раз и еще. Несильно сжала грудь. Как бы это ощущалось, если бы это делал Лиам?

Я облизала пересохшие вмиг губы и закрыла глаза. Там, под закрытыми веками, поселился его образ. Внизу живота стало жарко. Одной рукой я все сильнее сжимала грудь и теребила сосок, второй накрыла себя прямо поверх платья и трусиков. Дыхание тяжелело, учащалось, мне все сильнее не хватало кислорода и Лиама. Его больших красивых рук с длинными пальцами, которые могли бы лечь поверх моих и надавить на клитор, обвести его так, как делаю это я. Ткань платья скользила по ткани белья. Движения моей руки ускорялись. Тело становилось тяжелым и вялым от возбуждения, переполненным, чувствительным. Между ног дергало и сводило удовольствием, молнии удовольствия разлетались по всему телу, пронзая его насквозь и заставляя выгибаться. С губ сорвался стон. Я выгибалась дугой навстречу своим рукам, жаждала большего, ловила ускользающее ощущение близости. Пальцы особенно сильно прижались к месту возбуждения, Лиам под моими веками наклонился к моему лицу, и меня с головой накрыло сильным оргазмом.

Моим первым в жизни оргазмом.

Позже, когда возбуждение наконец улеглось, я быстро поднялась с пола, сняла влажное по подолу платье, бросила его в корзину для грязного белья и отправилась в душ. Теплая вода стекала по плечам, смывая с кожи остатки утреннего волнения и оргазма. Я долго стояла под струями, стараясь привести мысли в порядок.

У меня ничего не было с Лиамом.

Я не целовала его, не позволила ему сделать ничего такого, о чем можно было бы рассказать другому человеку. Между нами произошло лишь несколько неловких прикосновений и разговор, который я не могла назвать невинным. Все, что было дальше, было наедине с самой собой. Но почему тогда я чувствовала себя так, словно совершила настоящую измену?

Я прислонилась лбом к прохладной плитке и закрыла глаза.

Возможно, потому, что наконец после свадьбы почувствовала себя не просто женой Генри Нельсона, а молодой женщиной, которая еще способна испытывать волнение, смущение и желание. И это чувство оказалось связано с человеком, о котором мне следовало бы даже не думать.

С Лиамом Нельсоном.

Сыном моего мужа.

Я выключила воду, завернулась в полотенце и посмотрела на свое отражение в зеркале. Щеки все еще оставались розовыми, а глаза казались слишком яркими.

– Больше никогда, – тихо сказала я самой себе.

Но даже произнеся это обещание, я не была уверена, что смогу его сдержать.

 

 

Глава 5

 

В тот вечер Генри устроил семейный ужин.

Я узнала об этом еще днем, когда миссис Говард сообщила, что к вечеру в особняк приедут мистер и миссис Нельсон, и еще один мистер Нельсон. Она произнесла это так буднично, словно речь шла о самом обычном событии, но я сразу почувствовала беспокойство. До сих пор мне не приходилось проводить много времени со всей семьей Генри одновременно. На свадьбе я видела их мельком, за завтраком встречалась только с Лиамом, а остальные дни проходили в относительном одиночестве. Теперь же мне предстояло провести целый вечер в их компании.

Я долго выбирала платье, остановившись в итоге на легком шифоновом наряде нежного оттенка. Оно мягко струилось по фигуре, не стесняло движений и казалось подходящим для семейного ужина. Я распустила волосы, уложила их на плечи и надела небольшие серьги. В зеркале отражалась аккуратная, немного бледная девушка, которая, несмотря на замужество, все еще выглядела слишком юной для роли хозяйки такого дома.

Когда я спустилась в столовую, остальные уже собрались. Генри сидел во главе длинного стола. Справа от него оставили место для меня, рядом с которым расположился Лиам. С другой стороны от Генри сидел Бенджамин, возле него – Ингрид, а дальше устроился Райан.

Я поздоровалась со всеми и заняла свое место.

Бенджамин ответил коротким кивком. Его жена приветливо улыбнулась, хотя улыбка вышла сдержанной и едва заметной. Райан вежливо поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую после свадебного путешествия. Я поблагодарила его и сказала, что все прекрасно. Лиам ничего не спросил. Он лишь посмотрел на меня с той самой улыбкой, которую я уже научилась узнавать, и чуть заметно приподнял бровь.

Я поспешно отвела взгляд.

Слуги начали подавать блюда. На столе появлялись тарелки с закусками, салаты, горячее, соусы и хлеб. Миссис Говард следила за тем, чтобы у каждого гостя было все необходимое, а несколько работников бесшумно перемещались между столовой и кухней, меняя приборы и убирая освободившуюся посуду.

Ужин начался с разговоров о делах компании. Генри обсуждал с Бенджамином какие-то строительные проекты, сроки и финансовые показатели. Райан время от времени вступал в беседу, уточняя цифры и предлагая решения. Они говорили уверенно, перебрасывались названиями компаний и фамилиями людей, которых я совершенно не знала. Иногда Генри задавал одному из сыновей вопрос, и тот отвечал, не задумываясь, словно подобные разговоры были привычной частью их жизни.

Я почти не участвовала в беседе. Ингрид тоже молчала, сосредоточившись на еде. Она сидела рядом с мужем, держала спину прямо и лишь изредка поднимала глаза от тарелки. Мне казалось, что она давно привыкла к таким вечерам и прекрасно знает, когда лучше не вмешиваться в разговор мужчин.

Лиам, в отличие от остальных, даже не пытался изображать заинтересованность. Он лениво ковырял вилкой еду, иногда откидывался на спинку стула и с видом человека, вынужденного терпеть невыносимое испытание, наблюдал за отцом и братьями.

– Какая скука, – наконец произнес он, когда Генри в очередной раз заговорил о делах.

Отец даже не сразу посмотрел на него.

– Если бы не эта скука, тебе было бы не на что впустую тратить свою жизнь.

Бенджамин продолжил разговор с Райаном, словно ничего не произошло. Лиам усмехнулся и поднял бокал.

– Рад, что ты так высоко ценишь мои достижения.

– Когда у тебя появятся достижения, я обязательно их оценю.

– Не сомневаюсь.

В голосе Лиама звучала насмешка, но Генри, похоже, давно перестал обращать внимание на подобные выпады. Он снова повернулся к старшим сыновьям, и разговор продолжился.

Я украдкой посмотрела на Лиама. Он выглядел совершенно невозмутимым, словно едкие замечания отца его ничуть не задевали. Впрочем, я не могла знать, так ли это на самом деле. Его лицо оставалось расслабленным, губы тронула привычная полуулыбка, а взгляд скользил по столу без особого интереса.

Я снова занялась едой.

И именно в этот момент почувствовала прикосновение к бедру.

Сначала мне показалось, что я случайно задела край стула или складку платья. Я чуть изменила положение ноги, но прикосновение не исчезло. Напротив, ладонь легла увереннее, мягко прижимаясь к моей коже сквозь тонкую ткань.

Я замерла. Это была рука Лиама. Я не сразу осмелилась посмотреть на него. Продолжала сидеть прямо, глядя на тарелку, и пыталась убедить себя, что ошиблась. Но теплые пальцы не оставляли сомнений. Лиам сидел рядом с ленивым видом и по-прежнему не участвовал в разговоре, а его рука тем временем находилась под столом на моем бедре.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Неужели он действительно делает это сейчас? Здесь, за семейным ужином, в присутствии собственного отца, братьев и прислуги? Мне следовало убрать его руку. Я понимала это совершенно отчетливо. Но даже мысль о том, чтобы отодвинуться, казалась опасной – любое неловкое движение могло привлечь внимание остальных. Генри мог заметить, что происходит что-то странное, а если бы я попыталась сбросить ладонь Лиама, он мог бы выдать себя движением. Я боялась, что нас раскроют.

И вместе с тем не могла сказать, что прикосновение было мне неприятно.

Это осознание смутило меня еще сильнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сидела рядом с мужем, слушала разговор о делах его компании и чувствовала на своем бедре руку его сына. Ситуация казалась настолько неправильной, что я не могла поверить в происходящее. Лиам вел себя так, словно ничего особенного не случалось, и именно это сбивало меня с толку больше всего.

Его пальцы медленно переместились ниже. Пальцы нежно, легко и дразняще скользили по ткани платья, но казалось, что между нами нет преград. Кожа в тех местах, где он касался, горела огнем и нестерпимым желанием большего.

Я невольно сжала вилку.

– Райан, я хочу, чтобы ты проверил последние отчеты по проекту, – произнес Генри.

– Конечно, отец.

– Там есть несколько вопросов по расходам. Бенджамин, ты тоже посмотришь?

– Да.

Я подняла глаза на мужчин. Они были полностью поглощены разговором и смотрели друг на друга. Ингрид по-прежнему не отрывалась от тарелки. Никто ничего не замечал.

Тем временем рука Лиама достигла моего колена. Кончиками пальцев очертила его, запустив по коже мурашки. Я перестала есть. Вилка замерла в пальцах, а взгляд беспомощно скользнул по лицам сидевших за столом. Мне казалось, что любое движение выдаст меня, что мое смущение видно всем, хотя я старалась сохранять самое обычное выражение лица.

Лиам не смотрел на меня. Он слушал отца, пару раз вставил короткие замечания и даже улыбался, когда Бенджамин что-то отвечал. Его спокойствие было почти возмутительным. Я не понимала, как он умудряется одновременно участвовать в семейной беседе и делать то, от чего у меня перехватывало дыхание.

Но тут его ладонь двинулась вверх, зацепив край моего шифонового платья, и теперь я чувствовала прикосновение непосредственно к обнаженной коже. Я судорожно вдохнула, стараясь сделать это незаметно. Пальцы Лиама двигались медленно, словно он прекрасно знал, насколько сильно я стараюсь не выдать себя. Горячая сухая ладонь гладко скользила по моему обнаженному под его прикосновениями телу. Это было пронзительно интимно и невероятно возмутительно.

Я повернула голову и посмотрела на него. Он встретил мой взгляд. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я поняла: Лиам прекрасно осознает, что делает. В его серых глазах мелькнуло знакомое веселье, а уголок рта чуть приподнялся. Он не произнес ни слова и тут же вернулся к подслушиванию разговора за столом.

Я опустила глаза. Мне хотелось одновременно возмутиться, попросить его остановиться и почему-то – чтобы он не убирал руку. Чтобы он продолжал вот так касаться моего обнаженного бедра, пуская по телу тяжелые волны возбуждения. От этой противоречивости я чувствовала себя совершенно потерянной. Я не понимала, что происходит между нами и почему Лиам позволяет себе подобное. Еще несколько дней назад мы почти не общались, а теперь он словно намеренно проверял, насколько далеко может зайти.

Его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра, и меня словно прошило насквозь электрическим разрядом. Между ног свело от жажды и возбуждения. Я быстро облизала вмиг ставшие сухими губы и сжала бедра в попытке не пустить его руку дальше. Но вместо этого только сжала ее своими ногами и усилила собственное томление. Дыхание участилось, и я покраснела еще сильнее.

– Кэролайн?

Голос Генри прозвучал неожиданно, и я вздрогнула, разжав бедра.

– Да?

Он посмотрел на меня поверх бокала.

– Что с тобой?

Я не сразу поняла, что именно он заметил. Возможно, мое лицо. Возможно, то, как напряженно я держала спину и почти не притрагивалась к еде. Рука Лиама в этот момент замерла. Она была так близко от моего белья и клитора, что думать ни о чем, кроме этого не получалось. Я усилием воли возвращала свои мысли в реальность, к мужу, к ужину, но все равно оставалась мыслями там, где широкая крепкая рука держала мое бедро. Я чувствовала ее неподвижность и едва не переставала дышать.

– Ничего, – ответила я слишком быстро.

Генри нахмурился.

– Ты какая-то красная.

Я опустила взгляд на тарелку, пытаясь придумать объяснение, которое не вызвало бы дополнительных вопросов. Лиам переместил один палец еще ближе к моим возмутительно влажным складочкам. По ощущениям от прикосновения нас отделяла лишь одна секунда невнимательности Генри.

С трудом, но мне удалось выдавить:

– Здесь немного душно.

– Душно? – Генри удивленно оглянулся на кондиционер. – В комнате работает охлаждение.

– Наверное, мне просто не хватает кислорода.

Он еще несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул в сторону распахнутых панорамных окон.

– Выйди в сад, прогуляйся. Свежий воздух тебе не повредит.

– Хорошо.

Я положила вилку и нож на тарелку. Опустила руки. Под столом мои пальцы попытались сдвинуть ладонь Лиама с бедра. Он не сопротивлялся. Едва я коснулась его руки, он спокойно убрал ее, словно ничего не произошло. Я тут же потянулась к краю платья, незаметно вернула подол на место, и только после этого выпрямилась, отодвинула стул и поднялась.

– Извините, – тихо сказала я остальным.

– Конечно, – отозвался Райан.

Ингрид на мгновение подняла глаза и улыбнулась мне. Бенджамин продолжал обсуждать с отцом какие-то цифры, а Лиам, даже не повернувшись, потянулся за бокалом.

Я направилась к распахнутому окну и вышла в сад. Вечерняя прохлада встретила меня приятным прикосновением к разгоряченным щекам. Я сделала несколько шагов по дорожке, остановилась возле невысокого кустарника и глубоко вдохнула. Только теперь я поняла, насколько сильно была напряжена. Сердце постепенно успокаивалось. Я расправила платье, провела ладонями по ткани и попыталась привести мысли в порядок. Без руки Лиама под столом, без его близости и этих невозможных прикосновений мне стало легче. Я снова могла дышать спокойно и думать о чем-то, кроме того, что только что произошло. Но стоило вспомнить его взгляд, как внутри вновь поднималось беспокойство.

Зачем он это делает?

Вопрос не давал мне покоя. Лиам мог флиртовать со мной, шутить, говорить комплименты, но сегодня он намеренно зашел дальше. И сделал это за семейным столом, в нескольких сантиметрах от отца. Неужели он совсем не боялся, что Генри заметит? Или ему было совершенно безразлично? Я не знала, как относиться к его поведению. В нем было что-то вызывающее, почти безрассудное. Лиам словно играл со мной, а я не понимала правил этой игры и не знала, чем она может закончиться.

Я опустила взгляд на свои руки.

Вдруг в голову пришла мысль, от которой сначала стало страшно, а потом неожиданно спокойно. А что, если Генри когда-нибудь разведется со мной?

Я подняла глаза на темнеющий сад. В окнах столовой все еще виднелись силуэты людей, собравшихся за столом. Они разговаривали, ужинали, обсуждали дела компании. Для них этот вечер был самым обычным семейным событием. А я стояла снаружи и думала о том, что, возможно, мое замужество не обязательно должно длиться всю жизнь. Ведь Генри уже был женат раньше. Я знала, что у него были другие семьи, но никогда не задумывалась, как именно закончились те браки. Если он разведется со мной, я смогу вернуться к родителям. Хотя, возможно, они не захотят меня принимать. Отец наверняка будет разочарован, а мать… Я не знала, хватит ли у нее смелости выступить против его решения. Не исключено, что они сочтут меня неблагодарной и откажутся от меня.

Тогда мне придется самой искать выход. Я могла бы поступить в университет. Найти работу, пусть даже сначала самую простую. Снимать небольшую квартиру, учиться распоряжаться деньгами, самостоятельно решать, как жить дальше. Я никогда не представляла себя в подобных обстоятельствах, но сама мысль о такой возможности почему-то показалась мне удивительно привлекательной.

Никаких приказов Генри. Никакой необходимости изображать счастливую жену. Никаких семейных ужинов, на которых я должна молчать, пока мужчины обсуждают дела. Только моя собственная жизнь.

Я даже на мгновение улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Я ведь почти ничего не знала о настоящей взрослой жизни. До свадьбы я училась в закрытом пансионе, где за меня решали, когда вставать, чем заниматься и куда идти. После выпуска родители сразу устроили мое замужество. Я не успела поступить в университет, не работала, не снимала жилье и никогда не жила самостоятельно. Я даже не представляла, с чего начинать. Возможно, я слишком наивна, думая, что смогу просто уйти от Генри и без труда устроить собственную жизнь. За пределами особняка меня ждало не сказочное освобождение, а мир, к которому я совершенно не была подготовлена.

Я обхватила себя руками и еще раз вдохнула прохладный вечерний воздух.

Из столовой доносились приглушенные голоса. Я знала, что рано или поздно придется вернуться туда, снова сесть рядом с Генри и продолжить изображать женщину, которой я должна была стать после свадьбы. И все же теперь у меня появилась мысль, за которую я могла держаться. Может быть, моя жизнь еще не окончена. Может быть, когда-нибудь у меня получится выбраться из этого дома и самой решить, что делать дальше.

Я только не знала, какую роль в этом будущем будет играть Лиам Нельсон.

 

 

Глава 6

 

В тот вечер я сидела в библиотеке на втором этаже и пыталась читать. Книга лежала у меня на коленях уже почти час, но я успела осилить всего несколько страниц. В последнее время мне все труднее было сосредоточиться на чем-либо. Мысли постоянно возвращались к событиям последних дней, к странному поведению Лиама и к тому, что происходило между нами за семейным ужином. Я убеждала себя, что больше не стану обращать внимания на его провокации, но стоило вспомнить его прикосновения, как внутри снова поднималось знакомое волнение. Я перевернула страницу, хотя совершенно не помнила, о чем читала до этого.

И тут с улицы донесся громкий звук двигателя. Я невольно подняла голову. Звук приближался, становился все отчетливее, пока наконец не стих возле главного входа. Через несколько секунд послышались голоса прислуги, а затем резкий, раздраженный голос Генри. Я подошла к окну.

Во дворе стоял мотоцикл. Красный, массивный, с блестящими металлическими деталями. Рядом с ним находился Лиам, который только что снял шлем и теперь небрежно перебрасывал его из одной руки в другую.

Генри вышел из особняка так быстро, словно ждал этого момента весь день.

– Ты совсем распустился? – крикнул он, едва оказавшись рядом с сыном.

Лиам посмотрел на него с привычным спокойствием.

– Добрый вечер, отец.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

– А в каком мне разговаривать? Я ведь только приехал.

– Ты думаешь, это смешно?

Лиам оглянулся на мотоцикл.

– Что именно?

– Вот это! – Генри резко указал на мотоцикл. – Ты покупаешь себе очередную игрушку и привозишь ее сюда, словно тебе восемнадцать лет и ты не способен думать ни о чем, кроме развлечений!

– Вообще-то, мне двадцать пять.

– И это еще хуже! В твоем возрасте нормальные люди занимаются делом, строят карьеру, берут на себя ответственность. А ты продолжаешь вести себя как избалованный мальчишка!

Я невольно придвинулась ближе к стеклу. Лиам не выглядел особенно расстроенным: он стоял напротив отца, слегка наклонив голову, и слушал его так, словно речь шла о чем-то незначительном.

– Я купил мотоцикл, – спокойно произнес он. – Всего лишь мотоцикл. Что здесь такого?

– Ты не понимаешь, в чем проблема?

– Пока нет.

– Проблема в том, что ты совершенно не думаешь о будущем! Тебе плевать на все, кроме собственных удовольствий. Я дал тебе образование, предоставил возможности, а ты не способен воспользоваться даже малой частью того, что у тебя есть!

Генри вопил так, как не стоило в его возрасте. Где-то на краю моего сознания вспыхнула надежда, что у него случится инфаркт. И не важно, что по брачному контракту я уйду с тем, с чем пришла. Для меня теперь ценностью было иное.

– И снова мы вернулись к моему образованию.

– Потому что больше говорить не о чем!

Лиам коротко усмехнулся.

– Ну, по крайней мере, мотоцикл мне нравится.

Генри вспыхнул еще сильнее.

– Это ребяческая выходка! Ты ведешь себя как безответственный подросток, а не как взрослый мужчина!

Я смотрела на них из окна и невольно сравнивала двух мужчин. Генри стоял напряженно, его лицо покраснело от гнева, а руки то сжимались в кулаки, то резко взлетали вверх, сопровождая очередное обвинение. Лиам же выглядел совершенно расслабленным. На нем была темная футболка и джинсы. Он казался частью того самого мотоцикла – таким же свободным, шумным и совершенно не желающим подчиняться чужим правилам.

В какой-то момент Лиам поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я застыла у окна. Он заметил меня и на секунду задержал взгляд, словно только сейчас вспомнил, что в особняке есть еще кто-то, кроме него и отца. Затем на его лице появилась знакомая улыбка.

Я тут же отпрянула от стекла и отошла в глубину библиотеки.

Мне стало неловко, будто меня поймали за чем-то постыдным. Я ведь просто наблюдала за ссорой, но почему-то чувствовала себя так, словно подглядывала за Лиамом. Я вернулась к креслу и взяла книгу, стараясь сделать вид, что все это время была занята чтением. Голоса с улицы еще некоторое время доносились до меня, затем стали тише. Вскоре хлопнула входная дверь.

Я решила, что Генри и Лиам разошлись по своим делам, и снова посмотрела на страницу, однако через несколько минут услышала шаги на лестнице.

Дверь библиотеки открылась без стука.

– Ну что, Кэрри? – раздался голос Лиама. – Как тебе представление?

Я подняла голову. Он стоял на пороге, уже без куртки, с той же самоуверенной улыбкой. Казалось, недавняя ссора совершенно не испортила ему настроение.

– Какое представление?

– Ты ведь смотрела на нас из окна.

Я почувствовала, как краснею.

– Я ничего не смотрела.

– Конечно. Просто случайно стояла у окна и любовалась садом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я не вмешиваюсь в ваши отношения с отцом, – произнесла я, стараясь говорить спокойно.

Лиам прикрыл дверь и вошел в библиотеку.

– Интересно. А почему ты решила, что я прошу тебя вмешиваться?

– Ты сам спросил, как мне представление.

– Я хотел узнать, не было ли тебе скучно.

– Не было.

– Вот и отлично.

Он прошел к одному из кресел, но садиться не стал. Вместо этого остановился возле книжного шкафа и провел пальцами по корешкам нескольких книг.

– Хотя скоро у тебя появится собственное представление, – добавил он.

Я нахмурилась.

– О чем ты?

Лиам обернулся.

– О том, как Генри снова станет отцом. Ты ведь понимаешь, что долго ждать не придется? Скоро забеременеешь и родишь ему четвертого сына.

Мне стало неприятно. Я опустила книгу на колени и посмотрела на него. В его голосе не было ни сочувствия, ни неловкости, он говорил о моем будущем так, словно обсуждал очередную семейную новость, которая его совершенно не касалась.

– Не думаю, что тебе стоит обсуждать такие вещи, – тихо сказала я.

– Почему?

– Потому что это касается меня и твоего отца.

Лиам все-таки развернулся и сел на то самое кресло недалеко от меня, прямо напротив, лицом к лицу.

– А разве я не часть семьи?

– Лиам…

– Что? Не нравится, когда я говорю вслух то, о чем все остальные предпочитают молчать?

Я отвела взгляд. Мне действительно не нравилось, особенно когда подобные слова произносил именно он. Лиам был последним человеком, от которого я хотела слышать напоминания о том, что однажды Генри потребует от меня ребенка. От одной этой мысли становилось тревожно, а в сочетании с присутствием Лиама – еще и мучительно неловко.

Он будто заметил перемену в моем настроении.

– Кстати, ты знаешь, что у отца уже было три жены?

Я удивленно посмотрела на него.

– Три?

– До тебя.

– Я думала…

Я замолчала. На самом деле я почти ничего не знала о предыдущих браках Генри. На свадьбе мне рассказывали о его семье, но никто не упоминал женщин, с которыми он был женат раньше.

– Каждая из них родила ему по сыну, – продолжил Лиам. – И каждая довольно быстро поняла, что в этом доме от нее требуется.

– Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на меня с легкой усмешкой.

– Ты ведь сказала, что не вмешиваешься в отношения отца и сына?

Я кивнула.

– Вот именно. Мои матери тоже не вмешивались. Ни одна из них.

– Почему?

– Потому что отец не любит, когда кто-то лезет в его дела. Даже если этот кто-то – его жена.

Я нахмурилась.

– Но ведь они были матерями его детей.

– Это не имело значения.

Лиам говорил спокойно, почти безразлично, но в его словах чувствовалась давняя обида. Я впервые подумала, что за его насмешками и легкомыслием может скрываться что-то гораздо более сложное, чем обычное нежелание взрослеть.

– А где они сейчас? – спросила я.

– Развелись с отцом. Точнее, он с ними.

Я замерла.

– Все три?

– Все три.

На мгновение внутри меня вспыхнула надежда. Такая неожиданная и яркая, что я даже не успела ее скрыть. Если Генри уже разводился с предыдущими женами, значит, возможно, когда-нибудь разведется и со мной. Может быть, мне не придется провести рядом с ним всю жизнь. Я тут же опустила глаза, опасаясь, что Лиам заметит мою реакцию, но он заметил.

– Не радуйся раньше времени, Кэрри.

Я подняла голову.

– Я не радуюсь.

– Да? А мне показалось, ты уже представила, как собираешь чемоданы.

Я почувствовала, что краснею.

– Ты все придумываешь.

– Возможно. Но отец не разведется с тобой завтра. Или через месяц. Ему обычно требуется несколько лет, чтобы женщина ему надоела.

Моя надежда заметно померкла.

– Несколько лет?

– Как минимум.

Я опустила взгляд на книгу. Несколько лет казались мне почти вечностью. К тому времени я могла бы привыкнуть к особняку, к Генри, к этой жизни, которая сейчас представлялась мне чужой и совершенно неподходящей.

– Хотя, – добавил Лиам, – такой нежный и хрупкий цветок, как ты, может продержаться у него довольно долго.

Я снова посмотрела на него.

– Цветок?

– Именно.

Он улыбнулся, и я почувствовала, как щеки вновь становятся горячими. Я не знала, как воспринимать его слова. Это был комплимент или очередная насмешка? Лиам постоянно говорил со мной так, что я терялась, не понимая, где заканчивается шутка и начинается что-то другое.

– Не называй меня так, – пробормотала я.

– Почему? Тебе не нравится?

– Просто не нужно.

– Хорошо, Кэрри. Как скажешь.

Но по его улыбке было понятно, что он вовсе не собирается так легко отказываться от своих привычек.

Несколько секунд мы молчали. Я снова попыталась вернуться к чтению, но теперь уже окончательно потеряла нить повествования.

– Чем занимаешься? – спросил Лиам.

– Читаю.

Он посмотрел на раскрытую книгу.

– Давно?

– Что?

– Давно читаешь одну и ту же страницу?

Я смутилась и закрыла книгу.

– Тебе обязательно надо надо мной смеяться?

– Нет. Но ты так забавно реагируешь.

– Я не реагирую.

– Вот опять.

Я вздохнула, чувствуя, что разговор с ним совершенно бесполезен.

Лиам наконец отошел от книжного шкафа и направился к выходу. Я решила, что на этом наше общение закончится, но у самой двери он вдруг остановился и обернулся.

– Хочешь прокатиться на мотоцикле?

Я посмотрела на него с недоверием.

– Нет.

– Даже не подумаешь?

– Я не умею на нем ездить.

– Научишься.

– Лиам, я никогда не сидела на мотоцикле.

– Значит, сегодня будет первый раз.

– Нет, спасибо.

Он рассмеялся.

– Ты всегда такая осторожная?

– Я не осторожная. Я просто не хочу упасть и разбиться.

– Не разобьешься.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я буду рядом.

Сердце от этих слов встрепенулось и рухнуло вниз, но все же я покачала головой.

– Нет. Я останусь здесь.

Но Лиам, похоже, не собирался принимать отказ. Он подошел к креслу, протянул мне руку и, когда я неохотно вложила в нее свою ладонь, потянул меня вверх.

– Пойдем.

– Лиам, подожди!

– Не переживай. Ничего сложного там нет.

– Я не хочу!

– А я хочу показать тебе кое-что интересное.

Он вывел меня из библиотеки, и я едва поспевала за ним по коридору. Его крепкая сильная ладонь удерживала мою внезапно бережно и аккуратно. Мне хотелось погладить его руку большим пальцем, почувствовать что-то большее, чем это невинное прикосновение, но я сдержалась. Этого нельзя было делать.

Поэтому я все еще пыталась возражать, но Лиам только смеялся и продолжал вести меня вниз по лестнице.

– Ты вообще умеешь слушать? – спросила я, когда мы оказались на первом этаже.

– Иногда.

– А сейчас?

– Сейчас мне интереснее, как ты будешь учиться ездить.

– Я не собираюсь учиться!

– Посмотрим.

Мы вышли из особняка. Мотоцикл стоял неподалеку от входа, там, где Лиам оставил его после ссоры с отцом. Вблизи он казался еще больше и внушительнее. Красный корпус блестел в вечернем свете, металлические детали отражали последние лучи солнца, а широкое сиденье выглядело так, словно было рассчитано на человека гораздо крупнее меня.

Я остановилась рядом и с сомнением посмотрела на монстра.

– Он огромный.

– Просто тебе кажется.

– Нет, он действительно огромный.

Лиам встал возле руля и начал объяснять, для чего нужны ручки, кнопки и переключатели. Он говорил спокойно и терпеливо, хотя время от времени не удерживался от улыбки, замечая, как внимательно я стараюсь запомнить каждое его слово.

– Вот здесь управление газом, – он показал на правую рукоятку. – Не крути резко. Здесь тормоз. А это сцепление.

Я кивала, хотя половина объяснений казалась мне совершенно непонятной.

– Запомнила?

– Кажется.

– Отлично. Теперь садись.

Я посмотрела на сиденье, потом на Лиама.

– Я?

– А кто еще?

– Но я в платье.

Он окинул взглядом мой наряд. На мне было привычное платье до колена с легкой летящей юбкой и рукавами-фонариками.

– И что?

– Оно неудобное. И слишком короткое.

– Кэрри, ты собираешься прокатиться на мотоцикле, а не участвовать в королевском приеме.

– Я не хочу испортить платье.

– Тогда не испорти.

Он произнес это с таким видом, будто вопрос был исчерпан. Я еще раз посмотрела на мотоцикл, понимая, что спорить с ним бесполезно, и осторожно подошла ближе. Лиам указал, куда поставить ногу. Я ухватилась за руль, поднялась на подножку и попыталась перекинуть вторую ногу через сиденье. Получилось не сразу – высота мотоцикла заставляла меня чувствовать себя особенно неуклюжей. Наконец я устроилась на сиденье, но, опустив ноги, поняла, что не достаю до земли.

– Лиам!

Он рассмеялся.

– Что?

– Я не достаю!

– Вижу.

– Как я должна им управлять?

– А я тебе говорил, что помогу.

– Ты мог предупредить, что он такой высокий!

– Тогда ты бы вообще не села.

– Потому что я разумный человек!

Лиам подошел ближе и посмотрел на меня сверху вниз.

– Не волнуйся. Я буду сзади.

Он обошел мотоцикл и сел позади меня. Теперь я ощущала его присутствие особенно отчетливо: его колени оказались по обе стороны от моих, а грудь почти касалась моей спины. Он был близко. Очень близко. Горячо близко. Что скажет Генри, если увидит это? Но что-то во мне не хотело отказываться от происходящего. Я чувствовала спиной тепло тела Лиама, невесомость наших касаний. Чувствовала бедрами крепость его бедер. И чувствовала задом то, что не должна была. От этой его близости становилось жарче, чем от июльского вечера.

Лиам снял мотоцикл с подножки и объяснил, как держать руль.

– Расслабь руки, – сказал он. – Не вцепляйся так, будто он собирается тебя укусить.

– Мне страшно.

– Я заметил.

– Тогда, может быть, мы не будем этого делать?

– Уже поздно.

Я повернула голову, чтобы возразить, но Лиам оказался слишком близко. Его лицо было рядом с моим, и я на мгновение забыла, что собиралась сказать. Его теплое дыхание касалось моего лица, а чувственные губы были слишком близки для поцелуя.

– Смотри вперед, – негромко произнес он, пристально глядя мне в глаза. – Я буду подсказывать.

Я послушно отвернулась.

Он объяснил, как завести двигатель, а затем показал, какие движения мне нужно выполнять. Я старалась запомнить каждую инструкцию, сосредоточившись на ручках управления и пытаясь игнорировать все остальное. Лиам помогал мне с педалями и следил за тем, чтобы я не сделала резкого движения.

Когда двигатель наконец ожил, я вздрогнула.

– Спокойно, – произнес он возле самого уха, чем окончательно лишил меня последних крох этого самого спокойствия. – Это просто звук.

– Очень громкий звук, – прошептала я, но Лиам каким-то образом меня услышал.

– Тебе пора привыкнуть к громким звукам, – почему-то фраза прозвучала двусмысленно, но я никак не могла уловить, на что она могла бы намекать, поэтому я крепче сжала руль.

Ворота начали открываться. Я смотрела на них так напряженно, словно от этого зависело, сумею ли вообще удержать мотоцикл. Лиам положил руки поверх моих, помогая правильно повернуть рукоятку, и мотоцикл медленно тронулся с места.

Я перестала дышать.

Мы двигались по дорожке, ведущей к воротам. Сначала совсем медленно, потом чуть увереннее. Я пыталась следовать указаниям Лиама и не думать о том, что нахожусь на огромной железной конструкции, которую совершенно не умею контролировать.

– Не напрягайся, – сказал он. – Ты справляешься.

– Я не уверена.

– А я уверен.

Его голос звучал спокойно и почти ласково. Я почувствовала, как немного расслабляются плечи.

За воротами открылась дорога. Мотоцикл выехал на нее, и пространство вокруг стало шире. Ветер коснулся моего лица, растрепал волосы и заставил платье колыхаться. Я невольно улыбнулась.

Страх постепенно уступал место удивлению. Я никогда не испытывала ничего подобного. В пансионе моя жизнь была размеренной и предсказуемой, а после свадьбы все дни слились в череду одинаковых утренних и вечерних часов. И вот теперь я сидела на мотоцикле, ехала по дороге и чувствовала, как ветер уносит с собой привычную тяжесть.

– Ну как? – спросил прямо на ухо Лиам.

– Страшно! – пискнула я, не уверенная, что он сможет услышать. Но из-за того, как близко он был, как сильно вжимался в меня, Лиам услышал.

– Но нравится?

Я не сразу ответила.

– Немного.

– Значит, не зря я тебя вытащил.

Я улыбнулась, на секунду забыв обо всем, и тут же вернулась вниманием к тому, насколько близко он сидит. Его грудь прижималась к моей спине, руки находились рядом с моими, а каждое движение ощущалось особенно отчетливо. Когда он поправлял положение моих пальцев или помогал повернуть руль, я невольно напрягалась, хотя уже не от страха перед дорогой.

Постепенно я перестала понимать, что именно заставляет мое сердце биться быстрее: скорость или близость.

Мотоцикл продолжал двигаться вперед, а Лиам то и дело наклонялся ко мне, чтобы что-то подсказать. Его голос звучал совсем рядом, и каждый раз, когда он произносил мое имя, я ощущала легкое волнение.

– Хорошо, Кэрри. Теперь чуть медленнее.

Я послушалась.

– Вот так. Умница.

Я покраснела, хотя он, вероятно, даже не заметил этого. Его «умница» звучало слишком интимно для такого простого слова.

С дороги, ведущей к особняку, мы свернули не в сторону трассы в город, а углубились на лесную дорогу, ведущую к озерам, куда люди часто ездили отдыхать. Но сегодня, под вечер буднего дня, дорога оказалась пустынной – все, похоже, работали. Мы ехали какое-то время молча, я начала расслабляться, несмотря на мотоцикл, скорость – пусть и невысокую – и близость Лиама.

Внезапно он отпустил руль, и я от испуга вильнула им, но быстро выровняла мотоцикл.

– Ш-ш-ш, моя хорошая, все в порядке, – его губы касались моего уха, и все мое внимание больше было на этой близости, чем на его словах. – Расслабься.

Его руки, еще недавно державшие руль, опустились на мою грудь и сжали ее. В остром приступе возбуждения я застонала, прикрыв глаза, но дернувшийся мотоцикл вернул меня в реальность.

– Следи за дорогой, – в голосе Лиама слышалась необидная насмешка. – Ты же не хочешь попасть в аварию.

Я помотала головой и впилась взглядом в дорогу, что ровной лентой ложилась под колеса мотоцикла. Одна рука Лиама поднялась чуть выше и скользнула в декольте платья, а потом – сразу под кружево бюстгальтера, и сжала мою грудь уже без каких-либо препятствий между нами. Мое дыхание участилось, оно тяжелыми вздохами выгибало мою грудь навстречу прикосновениям Лиама. Вторая рука мужчины опустилась вниз, задрала подол моего платья и сразу, без прелюдий и предупреждений, нырнула в трусики и накрыла налившиеся складочки.

– Ты такая мокрая, – вместе с шепотом он прикусил мою мочку уха, и в этот момент я узнала, что это моя эрогенная зона. – Такая возбужденная, – его влажный горячий язык коснулся тонкой кожи за ухом.

Я крепче вцепилась в руль, сильнее сжала бедрами металлические бока мотоцикла, но он был настолько огромным, что мои бедра оставались бесстыдно открытыми навстречу руке Лиама. Его пальцы терзали мой клитор, обводили его по кругу, сжимали половые губы. Его ладонь плотно лежала на моем лобке. Меня всю трясло от возбуждения и желания, я и сама не знала, что настолько развратна и требовательна, но больше всего мне хотелось бросить этот проклятый мотоцикл и умолять Лиама дать мне больше.

Он прикусил зубами место между шеей и плечом, и я, сбитая таким большим количеством ласк, скуляще застонала, ничего не стесняясь. Ветер унес мой возглас, оставил его позади, но губы еще помнили тот неприличный звук, который я, оказывается, умею издавать.

– Моя отзывчивая девочка, – жарко прошептал Лиам, и мне хотелось стонать, что я его, я его девочка, я его отзывчивая девочка. Целиком, вся, полностью.

Его пальцы, что терзали мой клитор, аккуратно протиснулись между мной и мотоциклом. Мечтая о большем, я сама немного, совсем чуть-чуть, но приподнялась над сиденьем. Лиам низко рассмеялся, пуская по моей спине волну колючих мурашек, и его пальцы скользнули внутрь меня. Он загнул их прямо во мне и уперся подушечками пальцев в переднюю стенку, коснувшись этим чего-то, о чем я сама до этого не подозревала.

Я вскрикнула и рухнула грудью на мотоцикл. Лиам одной рукой удержал руль, выровнял наше положение на дороге, второй продолжил терзать меня. Он навалился сверху, на мою спину, и позвал:

– Малышка, сядь прямо.

Дрожащая, слабая, лишенная всякой твердости я выпрямилась, вжалась в его тело, и только теперь заметила, что что-то твердое упирается в мои ягодицы.

– Какая послушная, – Лиам потерся этим твердым – своим членом – о мою попу. – Держи руль.

Я плаксиво захныкала в протесте, но все же взялась за руль. Почему он не мог просто остановиться?! Я была согласна на все, совершенно на все, но он продолжал меня мучить. Лиам вжался в меня сзади, рукой, которой он все это время продолжал ласкать меня внутри, он как игрушку притянул мой зад ближе к себе. От давления на клитор и на какое-то приятное место прямо внутри, мое тело пронзило острым наслаждением. Но я действительно была его послушной девочкой, поэтому продолжала удерживать руль мотоцикла и везти нас по лесной дороге.

Он сделал резкое движение задом и толкнулся членом в мою попу. Потом еще. И еще. Я начинала терять связь с реальностью. Его пальцы то на моем клиторе, то в вагине, его резкие толчки, его жаркое тяжелое дыхание на ухо. Я теряла ориентацию и все меньше могла удерживать внимание на дороге. В какой-то момент я заметила, что его вторая, свободная рука, лежит поверх моей на рукоятке с тормозом, и я, ослушавшись его, отдалась во власть ласкам. Стоило расслабиться – и все тело затопило жаркой волной оргазма. Кажется, я что-то кричала, стонала и извивалась в его хватке. Но когда перед глазами перестали плавать цветные круги, а тело начало медленно оседать на сиденье мотоцикла, слышен был только звук мотора.

Рука Лиама медленно, очень аккуратно выскользнула из моих трусиков, оставив после себя остатки удовольствия на грани боли, насквозь мокрое кружево, прохладу и пустоту. Я и хотела, чтобы он вернул руку на место, и не могла представить, чтобы хоть что-то снова коснулось меня там – слишком много сильных ощущений оставалось в моей памяти.

Мы выехали к первому из трех озер. На пляже было немного людей, некоторые купались, другие играли в волейбол. Лиам остановил мотоцикл на небольшой парковке. У меня не было сил даже на то, чтобы смущаться. Я не знала, как выгляжу сейчас, намокло ли платье, видно ли по мне, что только что произошло. Я просто рухнула грудью на мотоцикл и лежала на нем, тяжело дыша.

Рука Лиама огладила мою ягодицу поверх платья, затем вторую, а после остановилась между ними, касаясь того, чего не касался даже Генри.

– Какой чудесный вид.

Я вздрогнула. Вид, наверное, был совершенно неприличный. Я сидела на мотоцикле с широко разведенными ногами, чтобы обхватить его, а теперь еще и лежала так, что непроизвольно оттопырила попу. Но сил что-то с этим сделать не было. Я только уткнулась лбом в место около руля в попытке спрятать лицо.

На спину, на место, где заканчивался ворот платья, лег мягкий поцелуй. Затем еще один на шею сзади. Третий – на место за ухом. Лиам покрывал мою обнаженную кожу, до которой мог дотянуться, легкими нежными поцелуями. И если я думала, что оргазм расплавил меня полность, то эта ласка доказала, что мне было еще куда таять.

Но все когда-то заканчивается. Закончился и момент, украденный у моего брака.

Обратная дорога показалась короче. Я сидела за спиной Лиама, прижималась грудью к его спине, старалась не тереться чувствительными сосками о него, старалась не сильно прижиматься бедрами к его бедрам. Тело еще помнило его ласки и прикосновения, требовало еще, но голова уже вспомнила реальность и останавливала меня от дальнейших неразумных поступков.

Когда мы подъехали к гаражу особняка, двигатель стих. Несколько секунд я просто сидела, не решаясь пошевелиться. Потом осторожно сползла с сиденья, пока Лиам удерживал мотоцикл.

Ноги коснулись земли, и я наконец почувствовала себя устойчиво.

– Ну что? – спросил он, снимая шлем. – Все еще считаешь, что это ужасная идея?

Я вспыхнула, кажется, всем телом и отвела взгляд.

– Не знаю.

Он приблизил свое лицо к моему, заглянул в глаза. Его губы были от моих в каких-то паре сантиметров. Я почувствовала, как снова возбуждаюсь. Лиам превращал меня в мартовскую кошку, чьи мысли то и дело возвращались к одному и тому же.

– Значит, понравилось.

Я почувствовала, что краснею только сильнее. После поездки я была смущена не только близостью Лиама, тем, что случилось между нами, но и собственными ощущениями. Он сумел превратить обычную прогулку в нечто не поддающееся объяснению, и теперь я не знала, как смотреть ему в глаза.

Лиам внимательно посмотрел на меня.

– Ты невероятно сладкая, Кэрри.

Я замерла. Он произнес это негромко, с легкой улыбкой, словно сказал что-то совершенно обыденное. Но я восприняла его слова совсем иначе. В них слышалось то самое двусмысленное, от которого я каждый раз теряла самообладание, и кототорое заходило все дальше.

– Не говори так, – пробормотала я.

– Почему?

– Просто не надо.

Он чуть склонил голову, разглядывая мое лицо.

– Хорошо.

Я не поверила ему ни на секунду.

– Я пойду, – сказала я и поспешила к особняку.

– До встречи, Кэрри.

Я не обернулась. Уже возле входа услышала его тихий смех – теплый, почти довольный. Он не был похож на насмешку, и от этого мне стало еще труднее сохранять спокойствие. Я вошла в дом, поднялась по лестнице и только в спальне позволила себе остановиться.

В голове все еще звучал голос Лиама. Я вспоминала его руки, его близость, то, как он сидел позади меня, сначала помогал управлять мотоциклом, а потом открывал для меня новые, совершенно незнакомые грани близости между мужчиной и женщиной. Мне хотелось рассердиться на него за то, что он снова заставил меня чувствовать себя такой растерянной, но я не могла.

Я ведь сама согласилась остаться рядом с ним. Сама позволила ему вести меня по дороге. Сама не отбросила его руку в тот момент, когда он переступил грань. И самое пугающее заключалось в том, что мне хотелось повторить эту поездку.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Волосы растрепались от ветра, щеки все еще были розовыми, а в глазах оставалось непривычное оживление.

– Это ничего не значит, – тихо сказала я.

Но на этот раз даже самой себе поверить не смогла.

 

 

Глава 7

 

В последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что совершенно не представляю, чем должна заниматься. Поначалу жизнь в особняке казалась мне почти приятной. Я могла просыпаться тогда, когда хотела, неспешно завтракать, гулять по саду и проводить часы за книгами. Никто не требовал от меня учиться, никто не проверял домашние задания и не напоминал о необходимости готовиться к экзаменам. Но постепенно даже такая свобода стала утомлять. Дни были похожи один на другой, а я чувствовала себя ненужной вещью в большом красивом доме.

Генри, разумеется, не замечал моего одиночества. Он был занят работой, встречами и бесконечными телефонными разговорами. Иногда я пыталась заговорить с ним, но быстро понимала, что мои слова не вызывают у него особого интереса. Он выслушивал меня с выражением человека, которому приходится отвлекаться от действительно важных дел ради пустяков.

Однажды утром я все-таки решилась заговорить о будущем. Генри сидел в кабинете за большим письменным столом, просматривая какие-то документы. Я остановилась у двери, немного помялась и постучала, хотя он уже видел меня.

– Что такое, Кэролайн?

– Я хотела кое о чем спросить.

Он поднял глаза.

– Слушаю.

Я подошла ближе, сцепив руки перед собой.

– Я думала… Может быть, в следующем году мне стоит поступить в университет?

Генри отложил ручку и посмотрел на меня так, словно я предложила ему нечто совершенно нелепое.

– В университет?

– Да. Я могла бы начать готовиться заранее, выбрать направление…

– Зачем тебе это?

Я растерялась.

– Ну… Я хотела бы учиться. Получить образование.

– У тебя уже есть образование.

– Но я закончила только школу.

– И этого вполне достаточно.

Он снова посмотрел на документы, давая понять, что разговор окончен. Однако я не ушла.

– Мне просто не хочется целыми днями сидеть дома, – осторожно добавила я. – Я могла бы чем-нибудь заниматься.

Генри тяжело вздохнул, словно моя просьба требовала от него невероятного терпения.

– Кэролайн, тебе совершенно не о чем беспокоиться. У тебя есть все необходимое. Не нужно забивать голову глупостями.

Он открыл ящик стола, достал банковскую карту и протянул мне.

– Вот. Сходи по магазинам, купи себе что-нибудь. Развлекись.

Я посмотрела на карту, но не сразу взяла ее.

– Спасибо.

– Водитель сегодня мне понадобится, так что машину я тебе не предоставлю. Вызови такси.

– Хорошо.

Я забрала карту и вышла из кабинета. Разговор оставил неприятное чувство. Я ведь не просила у Генри денег и не хотела какого-то дорогого подарка. Мне хотелось заниматься чем-то самостоятельно, иметь собственные планы и хотя бы небольшую часть жизни, которая принадлежала бы только мне. Но он, как всегда, решил вопрос так, как считал правильным: дал мне возможность потратить деньги и отправил развлекаться. Может быть, для него это и было проявлением заботы.

Я поднялась в спальню, переоделась и выбрала легкое платье, которое подходило для прогулки по магазинам. Нанесла немного макияжа, расчесала волосы и спустилась вниз. Такси уже было вызвано экономкой, и мне оставалось только дождаться его у входа.

Когда я вышла из особняка, то увидела Лиама. Он стоял возле своего мотоцикла и что-то проверял, наклонившись над ним. На нем была простая футболка, которая плотно облегала плечи и грудь, и темные джинсы. Я невольно задержала взгляд на его фигуре, наблюдая, как он выпрямился и провел ладонью по волосам. Он выглядел совершенно иначе, чем Генри. Молодой, подтянутый, уверенный в себе. В его движениях чувствовалась легкость, а даже обычная футболка и джинсы смотрелись так, словно он специально подбирал одежду, чтобы подчеркнуть свою привлекательность.

Я поймала себя на том, что слишком пристально его разглядываю, и поспешно отвела глаза. Поздно. Лиам заметил мое внимание. На его лице появилась самодовольная улыбка.

– Куда собралась, Кэрри?

– По магазинам.

– Одна?

– Да.

– Скучно.

– Мне кажется, я справлюсь.

Он тихо рассмеялся, продолжая смотреть на меня. Я почувствовала, как краснею, и отвернулась к подъездной дорожке. Именно в этот момент к воротам подъехало такси. Я поспешила к машине, стараясь не смотреть в сторону Лиама, и назвала водителю адрес торгового центра.

Устроившись на заднем сиденье, я достала телефон, собираясь посмотреть список магазинов, но почти сразу заметила в боковом зеркале мотоцикл – Лиам выехал следом. Я повернула голову и посмотрела через заднее стекло. Красный мотоцикл держался на некотором расстоянии от такси, но всякий раз, когда машина меняла скорость, он повторял ее движение.

Я нахмурилась. Неужели он действительно едет за нами? Сначала я решила, что мы просто направляемся в одну сторону. В конце концов, Лиам мог ехать по своим делам, но когда такси свернуло к торговому центру, мотоцикл тоже повернул следом. Я почувствовала странное волнение. Лиам остановился на парковке неподалеку от машины, снял шлем и направился ко входу. Я старалась не смотреть в его сторону, расплатилась с водителем и вышла из такси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он даже не подошел ко мне, просто прошел в торговый центр, словно мы совершенно случайно оказались в одном месте.

Я направилась к ближайшему магазину одежды. Внутри было светло и прохладно. Вдоль стен стояли аккуратные ряды вешалок, на полках лежали сумки и обувь, а большие зеркала отражали покупателей, неспешно рассматривавших новые коллекции. Я принялась перебирать вещи, пытаясь сосредоточиться на выборе, но вскоре заметила знакомую фигуру у соседнего ряда. Лиам. Он стоял возле мужской одежды и делал вид, что рассматривает рубашки. Когда я посмотрела на него, он встретился со мной взглядом и едва заметно улыбнулся. Я отвернулась.

В следующем магазине он появился снова.

Потом – еще в одном.

Он не подходил, не заговаривал со мной и даже не пытался идти рядом. Просто находился где-то неподалеку, иногда останавливался у витрин, иногда рассматривал вещи, а порой откровенно наблюдал за мной.

Это начинало раздражать, и одновременно нравилось. Я не понимала, чего он добивается. Возможно, хотел убедиться, что я не потеряюсь в торговом центре. Возможно, просто развлекался, наблюдая за моей растерянностью. Но каждый раз, когда я обнаруживала его взгляд, внутри появлялось приятное волнение. Я больше не могла делать вид, что не замечаю его.

В одном из магазинов я остановилась возле платья нежного оттенка. Оно было легким, с мягкой юбкой и тонкими бретелями. В целом почти не отличалось от большинства вещей в моем гардеробе, но мне понравилось, как ткань переливалась под светом ламп. Я сняла платье с вешалки и направилась в примерочную. Задернув штору, я повесила его за вешалку на крючок и только собиралась снять свою одежду, как заметила движение за спиной.

Штора раздвинулась.

Я резко обернулась.

– Лиам!

Он вошел внутрь и задернул занавеску за собой.

– Тише.

Я открыла рот, собираясь возмутиться, но он осторожно приложил палец к моим губам. Затем посмотрел на меня, ожидая, пока я успокоюсь.

Палец жег губы, но я не отстранилась. Вместо этого бесстыже впитывала его ласку и чувствовала в себе странные желания. Что будет, если поцелую? Оближу? Возьму в рот?

– Ты с ума сошел? – прошептала я.

– Возможно.

Он отнял палец, оставив вместо себя пустоту и разочарование, но тут же обхватил рукой подбородок и впился в губы жадным поцелуем. Генри не особо целовал меня, чему я была рада. Он больше был занят технической стороной, чем чувственной. И теперь я все больше ощущала, что не знала, куда деть себя и что делать. Но движения Лиама были настолько прямолинейными и решительными, что все, что мне оставалось – следовать за ним. И я следовала. Неловко обхватывала его нижнюю губу, приоткрывала рот, чтобы впустить его язык. Лиам сделал два шага вперед и вжал меня спиной в стенку примерочной. Его твердое, крепкое тело прижалось к моему, не оставив пространства даже для вдоха. Я чувствовала, как с каждой секундой воспламеняюсь все сильнее, становлюсь ненасытной. Мои руки сами, без мысленных подсказок, взметнулись вверх и прижались к его спине будто в попытке еще сократить расстояние между нами. Но куда больше? Я комкала пальцами его футболку и плавилась под горячими мягкими губами.

Внезапно Лиам разорвал поцелуй. Я протестующе замычала, но жесткая ладонь накрыла мой рот, и я послушно замолчала. Он опустился ниже. Его губы изучали мою шею, отыскивая на ней все новые и новые чувствительные места, каждое прикосновение к которым понемногу лишало меня разума.

Не желая быть эгоистичной, я чуть повернула голову, давая его руке скользнуть по моему лицу, дотянулась до длинных пальцев и обхватила указательный губами. Лиам поднял на меня глаза и беззвучно ухмыльнулся. Это послужило сигналом. В момент, когда его влажный рот накрыл мою грудь через ткань платья, я втянула его палец в свой, обхватила его губами, провела языком вдоль всей длины. Это ощущалось так пошло, так откровенно и бесстыдно, что я должна была бы смутиться, но вместо этого начала двигать головой вперед назад, посасывапя и облизывая. К указательному присоединился средний. Я почувствовала, как в уголках губ начала скапливаться слюна, но продолжила ласкать его пальцы, пока Лиам игрался с моим соском сквозь платье. Он втягивал его в рот, покусывал, приподнимая при этом грудь вверх второй рукой.

В какой-то момент он оторвался от нее, выпрямился в полный рост и начал сам двигать пальцами у меня во рту, то извлекая их до самых подушечек, то проникая так глубоко, что слезы выступали на уголках глаз.

– И откуда моя скромная малышка знает, что нужно делать?

Я спрятала взгляд за ресницами. Признаваться в том, что не всегда читала только Джейн Эйр, было мучительно стыдно. Но Лиам не потребовал ответа. Вместо этого он медленно вытянул пальцы из плена моего рта, в конце оттянув нижнюю губу. Я трепетала в предвкушении – что он сейчас сделает? Снова поцелует? Или что-то большее? От этой мысли уши вспыхнули жаром, а по шее растеклась горячая волна смущения.

Лиам склонился ко мне и прошептал на ухо:

– Интересно, о чем подумала моя невинная девочка?

После чего отстранился, впился в меня своими пронзительными серыми глазами и медленно, не разрывая взгляда, опустился вниз на колени. Сердце забилось быстрее в каких-то смутных, спутанных ощущениях и неясных картинках. Красивый, идеально красивый, накаченный мужчина стоял передо мной на коленях а полу примерочной в торговом центре. Внутри росло стойкое ощущение, что это должно быть запрещено законом. Но Лиаму было плевать на все ограничения и рамка. Он забрался руками под подол моего платья, уцепился по бокам за трусики и стянул их вниз.

Со стыдом я заметила на ластовице персикового атласа темное влажное пятно и тут же зажмурилась, не желая сталкиваться с таким ярким проявлением собственного желания.

– Открой глаза, моя хорошая, – хрипло произнес Лиам.

Когда я выполнила его просьбу, белье уже лежало на пуфике примерочной. Я отвела взгляд и остановилась на лице Лиама. Тот улыбнулся одним уголком губ, после чего медленно, сантиметр за сантиметр принялся поднимать подол моего платья. И чем выше оно задиралось, тем выше билось мое сердце. Под конец оно забралось в горло, лишив голоса и отдаваясь мощным ритмом в ушах. Я видела, как из-под подола показался мой лобок, как лицо Лиама приблизилось к нему, как он высунул язык, и как этот язык широким мазком прошелся там, где смыкались половые губы. Колени подкосились, и я бы точно упала вниз, если бы Лиам не схватил меня за бедра. Ничем не сдерживаемый подол платья воздушными складками накрыл его лицо.

Лиам отстранился, скидывая с себя ткань.

– Будь хорошей девочкой, подержи.

Ни одна из тех запрещенных книг не передавала то, насколько улыбка человека может быть порочной. Об этом я узнала только сейчас, при взгляде на Лиама.

Я закусила нижнюю губу и нервно собрала подол платья, зажав его кулаками по бокам, и Лиам снова прижался к моему лобку. Он проводил языком по складкам, то касаясь половых губ снаружи, то раздвигая их и проникая глубже. Он обводил по кругу клитор, вырывая из меня рваные влажные выдохи. Я сжимала бедра, не в силах выносить ту степень удовольствия, которое он доставлял мне, но тут же раздвигала их шире, желая насадиться на его язык так, как если бы это был его член.

О, Боже, о чем я думаю?!

Я зажмурилась и откинула голову назад, больше не в силах видеть то, как губы Лиама прижимались к моему самому интимному месту, но это совершенно не избавило от ощущений.

В какой-то момент одна рука Лиама исчезла в моего бедра и тут же его пальцы проникли внутрь. Языком он кружил по клитору и вокруг него, пуская по моему телу вспышки резкого сильного удовольствия, а рукой двигался во мне, надавливая на чувствительные стенки входа. Он больше не просил меня открыть глаза, и я была благодарна. Того, что я чувствовала, уже хватало, чтобы сойти с ума от ощущений, возбуждения и удовольствия. Если бы я еще...

Против собственных мыслей я открыла глаза и посмотрела на него. Лиам стоял на коленях и ласкал меня прямо там. Он вскинул на меня глаза, как-то по-особенному втянул место рядом с клитором, вбил пальцы глубоко в вагину, впечатав костяшки в нежное тело, и я потерялась в оргазме.

В момент, когда я достигла пика, свободная рука Лиама взметнулась вверх и зажала мне рот, и теперь, когда я приходила в себя, она все лежала там, лишая кислорода. Я медленно, дрожащими от произошедшего руками убрала ее и начала судорожно ловить ртом воздух. Лиам уже оторвался от меня. Подол платья, ничем не удерживаемый, расправился, прикрыв мою наготу. Хотелось сесть, но для этого надо было сделать как минимум один шаг в сторону пуфика, но на него не было сил. Лиам, глядя в мои затуманенные оргазмом глаза, внезапно поднес руку к губам и широким мазком облизал влажные пальцы, еще недавно входившие в меня на всю длину.

– Ты очень сладкая.

Я беспомощно стекла вниз по стенке примерочной прямо на холодный пол. Лиам подхватил мои трусики с пуфа, затем обнял меня за талию, помог подняться и усадил на единственное место в этой кабинке. Я смотрела на него растерянно, тяжело дышала, изнывала от жажды и желания поцеловать его. А он, как ни в чем не бывало, облизнулся, будто кот, и занес руку над шторкой, служившей дверью.

– Лиам... – тихо позвала я.

Он обернулся и вопросительно вскинул бровь.

– Мое белье, – я слабо протянула руку вперед.

Лиам усмехнулся так, как умеет только он. Поднял вверх кулак с зажатыми в нем трусиками. После чего улыбнулся еще шире, положил их в задний карман джинсов и вышел из примерочной, задернув за собой шторку.

Я прижалась затылком к прохладной стенке. Никакое платье примерять уже не хотелось. За пределами примерочной кто-то прошел мимо. Послышались голоса покупательниц, шорох одежды и тихая музыка. Я вздрогнула и посмотрела на занавеску, только сейчас окончательно осознав, где я, и что мы только что делали. Несколько минут я просто смотрела на закрытую штору, пытаясь осознать произошедшее. Потом поднялась, поправила платье и осторожно выглянула наружу. Лиама поблизости уже не было.

Я повесила платье обратно и вышла из магазина. Мне казалось, что все вокруг смотрят на меня, хотя никто, разумеется, не обращал никакого внимания. Я ощущала себя неловко из-за отсутствия белья, но вместе с тем во мне появилось странное чувство дерзости. Я никогда не делала ничего подобного. Даже представить не могла, что однажды окажусь в такой ситуации. Еще недавно я боялась лишний раз посмотреть на Лиама, а теперь позволила ему приблизиться настолько, что сама не могла поверить в собственную смелость. И самое удивительное – я не жалела.

Лиам обнаружился снаружи магазина. Он стоял, облокотившись о перила, отделяющие этаж от огромного свободного пространства по центру, и следил за мной взглядом. Я будто уловила его игру и не стала подходить. Вместо этого мы продолжили ходить по магазинам. На этот раз я старалась не искать Лиама взглядом, хотя прекрасно знала, что он где-то рядом. Я переходила из отдела в отдел, рассматривала сумки, обувь, украшения, примеряла на руку браслеты и выбирала вещи, которые мне действительно нравились.

И все это время на мне не было белья. Подол платья свободно колыхался при каждом моем шаге, мягко струился на ягодицах, невесомо касался лобка. Я чувствовала непривычную легкость и прохладу. Казалось, все мое внимание сосредоточилось в одном месте, и это возбуждало не меньше, чем сам Лиам. Постепенно во мне стало просыпаться совершенно новое желание. Мне захотелось проверить, насколько сильно Лиам способен потерять самообладание. Раньше я всегда смущалась, когда он смотрел на меня. Старалась отвернуться, прятала улыбку, опускала глаза и делала вид, что не замечаю его внимания. Теперь же мне вдруг захотелось поступить иначе.

В очередном магазине я заметила его возле витрины. Он рассматривал часы, но, едва я появилась, сразу поднял голову. Я не отвела взгляд. Напротив, задержала его на лице Лиама чуть дольше обычного, а затем медленно улыбнулась. Он приподнял бровь. Я сделала вид, что заинтересовалась платьями на соседней вешалке, и продолжила выбирать. Через некоторое время, проходя мимо зеркала, заметила, что Лиам все еще наблюдает за мной. Мне стало приятно. Я передвигалась между рядами намеренно не торопясь. Затем остановилась возле зеркала, поправила волосы и посмотрела на отражение, в котором отчетливо видела его фигуру за своей спиной.

Лиам больше не выглядел таким беззаботным. Его взгляд стал внимательнее, а улыбка исчезла. Он словно пытался понять, что именно я задумала. Я почувствовала, что могу влиять на его настроение так же, как он влиял на мое. Это открытие оказалось удивительно приятным.

В следующем магазине я снова задержалась возле зеркала и взглядом отыскала Лиама чуть позади, будто рассматривающего ассортимент на вешалках, но на самом деле следящего за мной взглядом. Я подхватила край подола спереди и медленно потянула его вверх, постепенно обнажая бедро. Руки Лиама замерли на одной из вешалок. А я чуть сместила подол так, что слегка, самую малость открыла лобок. Я видела, как пальцы Лиама с усилием сжались на вешалке. Я резко отпустила подол, развернулась на каблуках и пошла вдоль ряда с одеждой. Сердце бешено колотилось. Только сейчас, постфактум, в голове зароились мысли: висят ли в том магазине камеры, стоял ли кто поблизости, видна ли я была через витрину. Но адреналин, бурлящий в крови, делал все это слишком незначимым. Теперь уже Лиам был вынужден сдерживаться – и это все, что меня в тот момент волновало. Мне нравилось видеть, как меняется его выражение лица, как он перестает отвлекаться на окружающих и следит только за мной. Я не знала, насколько далеко могу зайти, но впервые за все время не хотела отступать.

В какой-то Лиам оказался рядом

– Осторожнее, сладкая. Ты начинаешь играть в опасную игру.

Я подняла на него глаза.

– А ты разве не любишь игры?

Его улыбка стала шире.

– Люблю. Особенно когда не знаю, чем они закончатся.

Я почувствовала, как внутри все сладко сжалось от волнения.

– Тогда тебе придется подождать.

Я прошла мимо него, оставив Лиама стоять возле витрины. Мне хотелось обернуться и посмотреть на его реакцию, но я удержалась. Я не собиралась сразу же выдавать ему все свои чувства.

К вечеру я устала от бесконечных магазинов и решила возвращаться домой. Вызвала такси, вышла из торгового центра и направилась к парковке. Лиам шел следом. Он подошел к мотоциклу, надел шлем и замер в ожидании. Я села в такси и назвала адрес особняка. Водитель тронулся с места, а через несколько секунд я увидела в зеркале мотоцикл – Лиам снова ехал следом. Я улыбнулась, отвернувшись к окну. На этот раз я уже не удивлялась его поведению. Мне даже нравилось знать, что он рядом, пусть и на расстоянии. Я смотрела на мелькающие за окном улицы и думала о том, что сегодняшний день оказался совсем не таким, каким я его представляла утром.

Когда мы приблизились к дороге, ведущей к особняку, мотоцикл неожиданно ускорился. Лиам обогнал такси и, вместо того чтобы свернуть к знакомым воротам, проехал прямо. Я удивленно посмотрела ему вслед. Он не остановился и не обернулся. Просто исчез вдали, оставив меня одну добираться до дома.

Я не сразу поняла, зачем он это сделал, но догадки пришли сами собой. Возможно, он хотел, чтобы никто из прислуги не увидел, как мы возвращаемся вместе. Или не желал давать Генри повод для вопросов.

Такси подъехало к воротам, и я вышла из машины. Я вошла в особняк одна, но ощущение, что Лиам все еще находится где-то рядом, не покидало меня ни на минуту. Я поднялась по лестнице, прошла в спальню и остановилась перед зеркалом.

В отражении была все та же Кэрри теперь уже Нельсон – аккуратная девушка в красивом платье, жена влиятельного пожилого мужчины. Только теперь я смотрела на себя немного иначе. Сегодня я не просто смущалась внимания Лиама, а сама его искала. И, кажется, ему это нравилось гораздо больше, чем он хотел показать.

 

 

Глава 8

 

Я услышала голоса еще до того, как дошла до кабинета Генри. Сначала это был глухой, раздраженный гул, в котором невозможно было разобрать слов, но чем ближе я подходила, тем отчетливее становились отдельные фразы. Один голос принадлежал Генри, и в нем звучала привычная властность, смешанная с плохо скрываемой яростью. Второй – Лиаму. Он отвечал спокойно, даже насмешливо, словно происходящее его забавляло.

Я невольно замедлила шаг. Мне не хотелось подслушивать чужой разговор, но услышанное заставило остановиться.

– Ты совершенно никчемный сын! – резко произнес Генри. – Сколько можно терпеть твое безделье? Тебе двадцать пять лет, а ты до сих пор не способен заняться чем-нибудь полезным!

– Рад, что ты наконец заметил, пап. А я-то думал, что ты уже смирился с моими недостатками.

В ответ послышался тяжелый звук, будто кто-то ударил ладонью по столу.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

– А в каком мне с тобой разговаривать? Научишь?

Я замерла у стены. Внутри неприятно сжалось. Я знала, что Генри вспыльчив, но никогда прежде не слышала, чтобы он настолько открыто срывался на Лиаме. Хотя, возможно, просто раньше не оказывалась рядом в такие моменты.

– Ты думаешь, что можешь всю жизнь жить за мой счет? – продолжал Генри. – Развлекаться, тратить деньги, кататься на своем дурацком мотоцикле и считать себя взрослым мужчиной? Ты ничем не отличаешься от избалованного ребенка!

– Тогда, может быть, тебе стоило воспитывать меня иначе.

На несколько секунд воцарилась тишина. Я уже собиралась тихо уйти, пока меня не заметили, но вдруг услышала резкий хлопок. Затем раздался короткий смешок Лиама.

– Ну вот, теперь поговорили по душам.

Дверь кабинета распахнулась, и Лиам вышел в коридор. Я невольно отступила, но он сразу заметил меня. На его лице по-прежнему играла самодовольная улыбка, однако, когда он повернулся ко мне боком, я увидела кровь в уголке его губы и покрасневшую щеку.

– Кэрри, – произнес он так, словно наша встреча была совершенно случайной и ничего необычного не произошло. – Пойдем, поможешь обработать мою огромную травму.

Я растерянно посмотрела на него, потом на приоткрытую дверь кабинета. За ней стоял Генри, но я не успела разглядеть его выражение лица: Лиам уже взял меня за руку и повел дальше по коридору.

– Лиам, ты… – начала я, когда мы оказались подальше от кабинета. – Он тебя ударил?

– Как видишь.

Он произнес это с такой легкостью, будто речь шла о случайной царапине. Я же не могла отвести взгляд от его губы. Кровь медленно выступала из небольшой рассеченной ранки, оставляя красный след на коже.

– Тебе больно?

– Не особенно.

– Но ты должен обработать ее.

– Именно этим ты и займешься.

Он открыл дверь своей спальни и пропустил меня вперед. Я вошла, чувствуя себя неловко. Мы никогда не оставались наедине в его комнате, а после того, что происходило между нами в последние дни, любое такое уединение вызывало во мне целую бурю противоречивых ощущений. Я помнила его прикосновения, его улыбки, то, как он смотрел на меня, когда рядом не было Генри. И каждый раз мне приходилось напоминать себе, что я замужем за его отцом.

Лиам закрыл дверь и направился в ванную.

– Ты можешь взять все необходимое в шкафчике, – сказал он, открывая дверцу зеркального шкафчика над раковиной. – Перекись, ватные диски. Там же есть полотенца.

Я подошла к нему и достала пузырек с перекисью и упаковку ватных дисков.

– Ты мог бы сделать это сам, – заметила я, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Мог бы.

– Тогда зачем позвал меня? – вскинула я голову.

Лиам посмотрел на меня через зеркало. Уголок его рта приподнялся, и я сразу поняла, что он заметил мое смущение.

– Может, мне просто нравится, когда ты обо мне заботишься.

– Не говори глупостей.

– А я и не говорю.

Он уселся на широкий край ванны, вытянул ноги и посмотрел на меня снизу вверх.

– Иди сюда, сладкая. Не заставляй меня сидеть с этой раной целый день.

Я подошла ближе, но Лиам не дал мне остановиться на приличном расстоянии. Он схватил меня за бедра и решительно придвинул ближе, расположив между своих ног и тут же убрав хватку. Я вспыхнула, но постаралась отвлечься на другое. Повреждение точно было не сильным, но точно неприятным. Поэтому я смочила ватный диск перекисью и осторожно коснулась его губы. Лиам чуть заметно поморщился.

– Больно?

– Терпимо.

– Не двигайся.

– Как прикажешь.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, но он только улыбнулся. Мне приходилось сосредоточиваться на ранке, чтобы не отвлекаться на его лицо. С близкого расстояния я особенно хорошо видела серые глаза, пушистые темные ресницы, легкую щетину на подбородке. Он был совершенно не похож на Генри – ни внешне, ни по тому, как держался, ни по тому, как смотрел на меня. Рядом с Лиамом я постоянно ощущала себя живой, хотя временами это чувство пугало меня не меньше, чем собственное желание быть рядом с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я осторожно промокнула кровь с кожи и попыталась рассмотреть повреждение.

– Похоже, не очень глубоко, – сказала я. – Но все равно нужно быть аккуратнее.

– Буду знать.

– Ты мог не провоцировать его.

– А ты думаешь, я сегодня впервые его спровоцировал?

– Нет, но…

– Кэрри, не переживай. Это не первый раз, когда мы с ним ссоримся.

Я снова коснулась ранки ватным диском. Лиам вдруг положил ладони мне на бедра, и я сбилась с движения.

– Не отвлекайся, – усмехнулся он.

– Это ты меня отвлекаешь.

– Нельзя перекладывать всю вину на меня.

Его руки медленно скользнули по моим ногам, сначала едва касаясь, затем увереннее поднимаясь выше, под легкий подол платья. Я замерла, чувствуя, как по телу расходится теплая волна. Мне следовало отступить, напомнить ему, что мы находимся в доме Генри, что нас могут увидеть или услышать, но я не могла заставить себя сделать ни того ни другого.

– Лиам…

– Что?

Он произнес это тихо, почти невинно, продолжая смотреть мне в глаза. Его ладони остановились на моих бедрах, а большие пальцы едва заметно погладили кожу.

– Мы не одни в доме, – мой голос шелестел еле слышно, почти интимно.

– Я заметил, – тихо ответил он, пристально глядя мне в глаза.

– Твой отец может... – я запнулась, не зная, какой пример привести.

– Тогда нам придется вести себя тихо.

Я покраснела и опустила взгляд на его губу. Ватный диск все еще был зажат между моими пальцами, но я уже давно не занималась ранкой. Лиам заметил это, улыбнулся и чуть сильнее притянул меня к себе, сквозь мягкие домашние брюки уткнувшись уже твердым членом прямо мне в колени.

– Ты так старательно пыталась меня вылечить, – произнес он, – что совсем забыла, зачем пришла.

– Я ничего не забыла.

– Конечно.

Его руки скользнули по моим бедрам на ягодицы и сжали их, и я невольно вдохнула глубже. Он резко встал, заставив отшатнуться, так же резко подхватил под бедра и усадил на столешницу раковины. Баночка с перекисью и ватный диск упали на пол. Я испуганно оглянулась на дверь ванной, но Лиам лишь приложил палец к губам, призывая меня к тишине.

Я вцепилась пальцами в край столешницы, но неожиданно для самой себя больше не пыталась сопротивляться. Вместо этого я замерла в трепетном ожидании, что будет дальше. Как долго еще Лиам будет дразнить меня? Он уже два раза доводил меня до оргазма, при этом ничего не взял для себя. Наступит ли тот момент, когда он сделает следующий шаг? Или...

Лиам заметил перемену в моем настроении.

– Что такое, малышка? – он взял меня за подбородок и поднял лицо, заставляя посмотреть в глаза.

– Ты брезгуешь мной? – тихо спросила я.

– Что? – его черные брови сошлись в недоуменном выражении.

– Я же с твоим отцом... – я не посмела назвать вслух то, что вынуждена делать как жена.

Крупные ладони Лиама обхватили мою талию, а нежные губы впились в мои поцелуем. Он целовал требовательно, с упоением, не оставляя между нами ни капли кислорода, и отпустил только, когда мне стало не хватать дыхания.

Выпустив мои губы из поцелуя, он прижался лбом к моему и пристально посмотрел в глаза.

– Если бы я так, то мой язык никогда не оказался бы в твоей вагине.

От его прямолинейности и откровенности я вся залилась краской. Казалось, что теперь, когда сама включилась в его игры, меня не должно было смущать такое, но оказалось, что Лиам способен разгонять мою кровь одним своим существованием.

Он медленно, не разрывая зрительный контакт, развязал узел моего пояса и отбросил его в сторону. От этого жеста мое сердце потяжелело и замедлилось, но каждый его удар был в десять раз сильнее обычного. От нашего поцелуя в уголке губ Лиама снова собралась кровь, и я стерла ее большим пальцем. Когда я убирала руку, он внезапно схватил ее, поднес обратно ко рту и слизнул каплю крови. А все, что я в этот момент почувствовала, на что обратила внимание – прикосновение его влажного горячего языка к коже. В голове всплыла картинка, где еще этот язык был всего пару дней назад, и это тут же отозвалось приятной ломотой между ног.

Лиам выпустил мою руку, опустил взгляд и потянул замок на боку платья вниз. И я, набравшись смелости, вытянула подол из-под себя. Кожа коснулась прохладного гладкого мрамора столешницы и покрылась мурашками. Лиам при виде моей готовности ухмыльнулся.

– Какая нетерпеливая малышка.

Я смущенно закусила губу, но не спрятала взгляд. Он одобрительно улыбнулся. Сегодня все его движения и действия были медленными, с паузами. Возможно, он давал мне шанс передумать. А может, впервые нам не надо было спешить. Это не была дорога, где в любой момент мог кто-то проехать, и не примерочная посреди людного магазина.

Он подхватил мое платье за подол и потянул его вверх. Я вскинула руки, давая себя раздеть, но Лиам снова не торопился. Ткань постепенно открыла бедра, которые он уже видел. Затем скользнула по животу. И это уже было то, что всегда было спрятано от Лиама за одеждой. Платье поднялось по ребрам вверх. Сегодня и была без бюстгальтера, и взгляду Лиама сразу предстала моя обнаженная грудь. Сначала низ. Я чувствовала, как плотный шов приподнял ее, а затем с усилием выпустил, медленно и напряженно прошелся по соскам и на мгновение замер над ними.

– Ты так красива.

Я не видела лица Лиама из-за платья, но слышала в его голосе что-то очень теплое и восхищенное. Сердце, что до этого билось медленно и сильно, ускорилось, будто опаздывало куда-то.

Наконец платье прошлось по рукам, зацепило пальцы и отлетело в сторону. Лиам сделал два шага назад. Я сидела перед ним в туфлях, кружевных трусиках, с раздвинутыми бедрами и вздымающейся обнаженной грудью. Свет бил Лиаму в спину и подсвечивал меня, будто на сцене.

Я была смущена и взволнована. Но вместо того, чтобы прятаться, я откинулась назад, уперевшись руками в столешницу и прогнувшись в пояснице.

Лиам стянул с себя футболку. За ней – штаны. Чем сильнее он обнажался, тем тяжелее становилось мое дыхание. Одного взгляда на его крепкое мускулистое тело хватало, чтобы возбуждение усиливалось и тяжелой волной растекалось по телу от низа живота до кончиков пальце.

Наконец, Лиам стянул боксеры, и я жадным взглядом впилась в его твердый, прижавшийся к низу живота член. Длинный, крупный, опутанный венами с блестящей красноватой головкой. В голову невольно проникла мысль, насколько же он лучше, чем у Генри, но я тут же прогнала ее. Моего «мужа» не должно быть со мной в тот момент, когда я смотрю на его потрясающе сексуального сына.

– Кажется, моя малышка перестала быть скромницей.

Лиам наблюдал за моим лицом и точно видел, каким взглядом я смотрела на его член. Я почувствовала, как кончики ушей покраснели против воли. Тем не менее я вскинула подбородок и посмотрела с вызовом.

– Ты сам постарался!

Лиам хмыкнул и сделал шаг ко мне.

– Сними их, – он кивком указал на мое белье.

Я неловко, все так же сидя на раковине, стянула кружево до колен и позволила ему соскользнуть вниз по ногам. Трусики зацепились за носки туфель, и тогда я скинула их все вместе. Лиам сделал еще один шаг ко мне и ногой откинул обувь с бельем.

Он стоял между моих колен, и я отчетливее видела каждую линию мышцы. Пальцы против воли коснулись его груди. Я вспомнила тот эпизод в коридоре. Он был самым первым. Тем, с которого все началось. Или все началось с того халата? Но сейчас я не буду смущаться. Я прижалась ладонью к гладкой коже, почувствовала крепость мышц под ней, провела большим пальцем по соску. Лиам выдохнул, показывая, что я все делаю правильно. И тогда я осмелела. Я ладонями и губами изучала его шею, плечи, грудь, искала те места, на которых его дыхание становилось тяжелее, прерывистее. Мне нравилось, что я возбуждаю его, что от моих поцелуев и прикосновений его член дергается и пульсирует. Лиам позволял мне эту шалость, но сам так и не прикасался ко мне. И чем больше я ласкала его, тем сильнее возбуждалась сама и тем больше хотела его прикосновений.

– Лиам? – я вскинула глаза на него.

– Да, малышка? – его взгляд был темным, жаждущим, пронизывающим насквозь.

– Ты... почему ты не... – я смущенно замолчала, не зная, как сформулировать то, чего жаждало мое тело.

Он понял, что я хотела спросить, точно понял. Это было видно по его ухмылке. Но он будто решил помучить меня.

– Что такое малышка? – в его голосе звучала насмешка. Не обидная, провоцирующая. И я поддалась на эту провокацию.

– Почему ты не касаешься меня?

– А ты хочешь?

В груди все затрепетало от волнения, смущения и желания. Я облизала воспаленные губы и прошептала:

– Да.

– Где мне коснуться тебя?

Это можно было бы назвать издевательством, если бы не возбуждало. Для меня, той, кого до сих пор не спрашивали, чего я хочу, это прозвучало освобождающе. Я сама могла решать, где мужчина коснется моего тела.

Я взяла в руки его ладонь и положила себе на грудь. К счастью, Лиам больше не стал ничего спрашивать, потому что я не могла гарантировать, что смогу внятно сформулировать мысль. Большим пальцем он обвел мою грудь, сильнее сжал руку и наклонился. Его губы, язык, зубы ласкали и теребили сосок. Я молча, уже не дожидаясь ни его вопросов, ни его инициативы, взяла вторую его руку и прижала к своей ягодице. Лиам послушно – кто бы мог подумать – ласкал меня там, где я указала. Я расслаблялась под его ласками, прижималась грудью к его жадному рту, блуждающему от одного соска к другому, чувствовала, как рука с ягодицы перемещается к анусу, обводит его и возвращается обратно.

В какой-то момент мой взгляд опустился вниз, на его дрожащий пульсирующий член. Я поняла, что хочу большего.

– Лиа-а-а-ам... – в момент, когда я пыталась его позвать, он особенно чувствительно прикусил сосок, заставив мое тело выгнуться дугой.

– Да, малышка?

Он оторвался от груди и легко коснулся губами губ. Я, тяжело дыша, хрипло закончила:

– Хочу больше.

Его взгляд потемнел еще сильнее, хотя казалось, что больше уже некуда. Он притянул меня за ягодицы к краю столешницы, взял член в руку и прикоснулся головкой к чувствительному входу. Тело в этом месте запульсировало, требуя его в себе.

Именно в этот момент из спальни раздался голос Генри:

– Лиам!

Я вздрогнула так сильно, что едва не соскользнула со столешницы. Лиам мгновенно прижал ладонь к моим губам и посмотрел на меня предупреждающе. Я замерла, стараясь даже не дышать слишком громко.

– Лиам! Ты здесь?

Глядя мне прямо в глаза, он одним плавным движением вогнал член в меня. Я сдавленно пискнула, но его ладонь на моих губах помогла сдержаться.

– Да, пап. Что случилось? – громко отозвался он, медленно делая движение назад.

Шаги приблизились. Я во все глаза смотрела на Лиама, но странным образом – даже присутствие Генри за дверью, даже опасность быть пойманными, ничуть не уменьшили моего возбуждения. А Лиам тем временем сделал медленное, но сильное движение вперед, вогнав в меня член на всю длину. Я тяжело выдохнула через ноздри и сжала зубы посильнее.

– Ты не видел эту девчонку? – спросил Генри прямо из-за двери.

Я перестала дышать, а Лиам даже не изменился в лице, снова медленно совершая движение назад.

– Нет. А что? – его голос охрип под конец фразы.

– Мне нужно с ней поговорить, не могу найти ее.

Лиам убрал руку с моего рта, вцепился обеими в мои ягодицы и снова аккуратно, так, чтобы не издать звука, вошел внутрь. Его член терся об особенно чувствительные стенки входа, и я чувствовала физическую потребность простонать его имя, но была вынуждена сдерживаться.

– Ну, ее точно нет в моей ванной.

Повисла короткая пауза. На этот раз Лиам не стал слишком сильно выходить из меня. Он сделал короткое движение назад, затем вперед. Влажная смазка еле слышно хлюпнула, и от этого звука на губах Лиама заиграла порочная улыбка.

– Ладно. Если увидишь ее, скажи, чтобы немедленно пришла ко мне.

– Хорошо.

Лиам сделал еще одно короткое движение. Послышались удаляющиеся шаги. Еще одно. Затем хлопнула дверь спальни. И Лиам словно с цепи сорвался. Он двигался во мне резко, быстро, жестко, а я, возбужденная до предела, полностью принимала в себя каждое его движение. Я вцепилась пальцами в его плечи, обхватила бедрами тето, сцепила лодыжки на его заднице. Он сильно сжимал мои ягодицы, не давая отодвинуться от него ни на миг.

Он то целовал меня в губы, то прижимался лбом и тяжело дышал, то откидывал голову назад, открывая мне шею под беспорядочные ласки. Я ощущала, как его крупный красивый член полностью заполняет меня, скользит вперед-назад, задевает чувствительную переднюю стенку. Кажется, я только сейчас узнала, что такое секс, и мне он нравился. Чем сильнее и быстрее двигался Лиам, тем острее и многограннее было мое удовольствие. Я плюнула на все и со стоном шептала его имя, чего-то прося и о чем-то умоляя.

Сознание перестало выхватывать отдельные картинки, и все происходящее слилось для меня в один туман наслаждения. Я чувствовала, как внутри нарастает пронзительное напряжение, как оно стекается к клитору и влагалищу, концентрируется вокруг члена Лиама. Оно становилось все больше, все сильнее, требовательнее, жаднее. И вспыхнуло сильным оргазмом.

Медленно, шаг за шагом, сознание возвращалось ко мне, и мир становился четче. Я все так же сидела на столешнице раковины, прижималась лопатками к холодной стене. Лиам нависал надо мной, перенеся вес на руки, что уперлись в столешницу по бокам от меня. С его челки капал пот на низ моего живота, а горячее влажное дыхание скользило по груди.

– Мне нужно уйти, – прошептала я слабым голосом. – Генри ищет меня.

Лиам прижался губами к моему плечу и ответил куда-то в него:

– Не торопись.

– Как не торопиться? – вяло спросила я.

– Кэрри, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Лиам выглядел непривычно расслабленным, размякшим, расплавленным. Он взял меня за руку и мягко притянул ближе, прижимаясь голой грудью к моей.

– Отец, скорее всего, уже уехал по своим делам. Он не станет целый день ходить по дому и искать тебя. Успокойся.

– Но если он вернется…

– Тогда я разберусь, – это прозвучало так твердо и уверенно, что я сразу поверила ему. – Прими пока душ.

– У тебя?

Лиам окинул меня взглядом, и я тут же ощутила, что вся потная, а между ног влажно от моей смазки и его спермы.

– Уверена, что хочешь так идти?

Я покраснела, хотя после того, что произошло между нами, не должна была, и сползла со столешницы. Лиам вышел, а я быстро, очень быстро, слишком быстро ополоснулась. К моменту, когда он вернулся, я уже выходила из ванны.

– Уже?

– Не хочу быть застуканной.

– Я только что закрыл свою комнату на замок.

Я немного расслабилась и выдохнула. Лиам подошел ко мне и поцеловал в макушку.

– Иди в кровать, я сейчас.

Сначала я хотела возразить, сказать, что сейчас оденусь и уйду в нашу с Генри спальню, сделаю вид, что гуляла по саду и только вернулась. А потом... потом, сама не знаю почему, передумала. Лиам залез в ванну и включил душ, а я вышла в его комнату и как была, голая, забралась на большую мягкую кровать. Через пару минут он присоединился ко мне.

– Иди сюда.

Я осторожно легла ближе к нему. Он обнял меня за талию и притянул к себе. Я устроилась у него на груди, чувствуя под щекой тепло его тела и ровное биение сердца. Его пальцы медленно перебирали мои волосы, иногда касаясь шеи, и постепенно на меня наваливалась сонливость, с которой приходилось бороться всеми силами.

– Ты совсем не боишься, что нас поймают?

– Боюсь, что тебе придется снова пережить то, через что ты уже прошла. А вот самого Генри я не боюсь.

Я приподнялась и посмотрела на него.

– Почему ты так его ненавидишь?

Лиам некоторое время молчал. Его взгляд остановился на потолке, и я увидела, что он не собирается отшучиваться или переводить разговор на другую тему.

– Потому что он испортил мне жизнь, – наконец произнес он.

Я ничего не ответила, ожидая продолжения.

– Мне было пять лет, когда он развелся с моей матерью. Я тогда еще не понимал, что происходит. Помню только, что однажды она перестала жить с нами, а мне сказали, что теперь все будет по-другому. Я ждал ее, спрашивал, когда она вернется, но отец объяснял, что она больше не имеет права меня видеть.

Я начала бездумно выводить пальцами невидимые узоры на его груди.

– Совсем?

– Совсем. Он добился того, чтобы у нее отобрали родительские права, и запретил ей встречаться со мной. Просто решил, что так будет лучше для него. Я был маленьким, ничего не мог сделать и долго верил, что мать сама меня бросила.

Лиам произнес последние слова без особой интонации, но я почувствовала, сколько боли скрывалось за этой внешней сдержанностью.

– А потом?

– Потом я вырос и узнал правду. Узнал, что она пыталась со мной связаться, что искала возможность увидеться, но отец все перекрывал. Он не хотел, чтобы она имела ко мне хоть какое-то отношение.

– Как ты узнал?

Мне было приятно, что Лиам показывает мне и эту свою сторону. Что со мной он не только змей-искуситель, но и такой вот, открытый и уязвимый.

– Мы снова начали общаться, когда я стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно ее найти. Это произошло не сразу. Понадобилось время, чтобы разобраться во всем и понять, что она меня не бросала.

Я осторожно провела пальцами по его щеке, стараясь не задеть ранку.

– Мне жаль, Лиам.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

– Это было давно.

– Но тебе все равно было больно.

Он ничего не ответил, только накрыл мою ладонь своей.

– Отец всегда поступал одинаково, – продолжил он. – Сначала он женился, потом рождался ребенок, а когда жена надоедала, делал все, чтобы она исчезла из нашей жизни. Он не хотел делить власть над детьми ни с кем. Ему было проще отобрать их у матерей, чем признать, что семья может существовать без него.

Я вспомнила Бенджамина и Райана. Вспомнила, как Генри говорил о своих сыновьях, как оценивал их успехи, как требовал от них соответствовать его ожиданиям. И теперь мне стало понятнее, почему Лиам так резко реагировал на его замечания.

– Но ты продолжаешь жить с ним?

Лиам тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

– Я собирался уехать.

Я вздрогнула от внезапной мысли, что Лиам мог исчезнуть до того, как мы познакомились. И пусть это было эгоистично и неправильно по отношению к нему, я была рада, что он все-таки остался в этом ненавистном ему доме и стал частью моей жизни. Не важно, на какой срок, главное, что смог подарить мне немного другой, более счастливой жизни.

А Лиам продолжил:

– У меня были свои планы, и я уже давно мог исчезнуть из его жизни. Но потом узнал, что отец снова собирается жениться. Мне стало любопытно, какую женщину он выбрал на этот раз. Хотел посмотреть на новую жену и убедиться, что все повторяется по прежнему сценарию.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

– И ты увидел меня.

– Да.

Он провел пальцами по моей щеке, убирая прядь волос за ухо.

– Я увидел тебя на празднике. Ты стояла рядом с родителями и выглядела так, будто не понимала, что происходит. Потом отец объявил о вашей помолвке. Я не сомневался, что он собирается сделать с тобой то же самое, что делал с другими женщинами. Только ты была совсем юной, Кэрри. Ты даже не представляла, во что тебя втянули.

Я опустила глаза. Воспоминание о том вечере до сих пор вызывало во мне тяжелое чувство. Я помнила, как стояла перед гостями, как отец говорил о выгодном союзе, как Генри надевал мне кольцо. И как никто не спросил, хочу ли я этого.

– Сначала я просто хотел посмотреть, как все будет развиваться, – продолжил Лиам. – Но потом познакомился с тобой поближе. Увидел, какая ты. И понял, что не смогу оставить тебя здесь.

– Почему?

Он чуть приподнял мое лицо за подбородок.

– Потому что не хочу, чтобы ты провела хоть сколько-то лет в его лапах. Не хочу, чтобы он сломал тебя так же, как пытался сломать всех остальных. Я мог уехать, забыть об этом доме и жить своей жизнью, но теперь не могу. Не могу просто оставить тебя здесь.

Я долго смотрела на него, не находя слов. Мне было трудно поверить, что человек, которого я сначала считала легкомысленным и самодовольным, способен говорить о таких вещах с такой серьезностью. Я знала, что он любит шутить, флиртовать, раздражать отца и вести себя так, будто ничто в мире его не волнует. Но сейчас передо мной был другой Лиам – человек, который слишком рано узнал, что такое потеря, и слишком долго жил с обидой, которую не мог исправить.

– Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я жила с ним... – я запнулась, не зная, как сформулировать вопрос. Но Лиам, как обычно, понял меня и так.

– Сбежим вместе?

На его губах расцвела шальная улыбка, а я уже привычно смутилась от осознания, что именно он говорит. И ведь я сама об это думала. Нет, не о том, чтобы уйти вместе с Лиамом. До этого момента я и не думала, что происходящее между нами может быть чем-то серьезным, чем-то большим, чем-то... долгосрочным. Я много раз мечатала о разводе, хотела, чтобы он случился как можно скорее, представляла, чем могла бы заняться. Но все эти фантазии разбивались о реальность.

– А что будет со мной? – спросила я наконец. – Если я уеду с тобой, я ведь ничего не умею. Я не знаю, как жить самостоятельно. Всю жизнь за меня все решали родители, потом Генри. Я даже не знаю, с чего начинать.

– Научишься.

– А если не получится?

– Тогда я помогу.

Я покачала головой.

– Ты не понимаешь. Я никогда не работала, не училась в университете, не знаю, как оплачивать счета, как искать жилье, как вообще устроена взрослая жизнь. Я с шести лет жила в закрытом пансионе.

Лиам тихо рассмеялся и притянул меня ближе.

– Сладкая, ты говоришь так, будто я собираюсь высадить тебя посреди пустыни и оставить одну. Я обеспечу тебя. У тебя будет все необходимое. А дальше ты сама решишь, чем хочешь заниматься.

– Но я не хочу всю жизнь зависеть от тебя.

Конечно, Лиам не Генри, и я доверяла ему. Но менять одну клетку на другую, пожалуй, не то, о чем я мечтала.

– И не будешь. Я не собираюсь запирать тебя дома или запрещать тебе работать. Хочешь учиться – поступишь. Хочешь работать – найдем подходящее место. Хочешь путешествовать – будем путешествовать. Ты можешь делать все, что захочешь. Главное, чтобы это было твое решение.

Я смотрела на него, и постепенно в груди разрасталось странное чувство. Мне хотелось верить каждому его слову. Хотелось представить жизнь, в которой я смогу просыпаться утром и не ждать, что кто-то придет и потребует от меня исполнения супружеских обязанностей. Жизнь, в которой никто не станет решать за меня и определять, что мне позволено хотеть.

– А Генри? – тихо спросила я. – Он ведь не отпустит меня просто так.

– Разведешься через суд. Даже если он не захочет. Для этого не требуется его разрешение. У меня уже есть кое-какие мысли на этот счет.

– Ты действительно готов все это сделать ради меня?

Лиам посмотрел мне прямо в глаза.

– Я уже это делаю.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Мне хотелось заплакать, но теперь не от страха или отчаяния. Я обняла его крепче, прижалась щекой к груди и закрыла глаза.

– Мне страшно, – прошептала я.

Он поцеловал меня в волосы.

– Не бойся.

– А если все пойдет не так?

– Я все устрою, Кэрри. Обещаю.

– Ты не оставишь меня?

Лиам немного отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. Его ладонь легла на мою щеку, большой палец мягко провел по коже.

– Нет, сладкая. Я не оставлю тебя здесь. И не брошу потом. Ты можешь мне верить.

Я кивнула, хотя страх никуда не исчез. Просто теперь рядом с ним он казался не таким огромным. Я впервые за долгое время могла представить, что у меня есть выбор, что я не обязана мириться с тем, что делает меня несчастной, и что однажды смогу проснуться в собственном доме, не боясь услышать шаги человека, которого не люблю.

Лиам наклонился и поцеловал меня. Я ответила, обняв его за шею, и на несколько мгновений забыла обо всем, что происходило за стенами его комнаты. Его прикосновения стали нежнее, а поцелуи – медленнее. Он гладил мои волосы, плечи и спину, словно хотел убедиться, что я действительно рядом, что я не исчезну, едва он отпустит меня. Мы долго лежали в обнимку, разговаривали о мелочах, иногда замолкали, а потом снова целовались. Лиам рассказывал о городе, куда собирался уехать, о доме, который хотел купить, о планах на будущее. Я слушала и постепенно начинала представлять себя рядом с ним в этой новой жизни.

В какой-то момент он спросил:

– Так ты сбежишь со мной?

Я подняла голову.

– Ты ведь уже знаешь ответ.

– Хочу услышать его еще раз.

Я улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

– Да. Я хочу уехать с тобой.

Лиам довольно улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа.

– Вот и отлично.

– Только ты обещай, что мы действительно начнем все заново.

– Обещаю.

– И что ты не будешь решать за меня все подряд.

– Постараюсь.

– Лиам!

Он рассмеялся.

– Хорошо, хорошо. Будем решать вместе.

Я снова устроилась у него на груди. За окном постепенно темнело, и в комнате становилось все тише. Я понимала, что нам еще предстоит многое сделать, что Генри не смирится с моим исчезновением и что родители вряд ли поддержат мое решение. Но в кои то веки я не хотела отступать только потому, что боялась последствий. Я больше не хотела быть удобной дочерью, послушной женой или красивым украшением в чужом доме. Я хотела быть собой. И, кажется, рядом с Лиамом у меня наконец появлялся шанс узнать, какая я на самом деле.

 

 

Глава 9

 

Я проснулась от прикосновения Генри и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. За окном уже было светло, сквозь плотные шторы пробивались узкие полосы утреннего солнца, а в комнате стояла привычная тишина. Я еще не успела окончательно прийти в себя, когда поняла, что муж лежит рядом и явно не собирается оставлять меня в покое.

Внутри все сжалось.

Я закрыла глаза, надеясь, что он не заметит моего состояния, и постаралась отключиться от происходящего. После вчерашнего вечера, после разговоров с Лиамом, после его объятий и обещаний мне было особенно тяжело снова оказаться рядом с Генри. Я вспоминала тепло чужих рук, спокойный голос, прикосновения к волосам и то чувство безопасности, которое испытала, лежа на груди у Лиама. Теперь же каждое движение мужа вызывало во мне отвращение.

Я не сопротивлялась. Не потому, что хотела этого, а потому, что уже знала: мои желания Генри не интересуют. Он никогда не спрашивал, чего хочу я, и не собирался начинать сейчас. Я лишь старалась пережить эти минуты, уговаривая себя, что скоро все закончится. Вообще все. Что совсем скоро я больше не буду обязана лежать рядом с этим человеком, терпеть его прикосновения и делать вид, будто между нами существует хоть что-то похожее на супружескую близость.

Когда Генри наконец закончил, он поднялся с кровати и начал собираться на работу. Я отвернулась к стене, натянув одеяло до плеч, и не смотрела на него. Он, кажется, даже не заметил моего состояния. Или заметил, но не придал ему значения. Для него все было совершенно обыденно: утро, жена, привычная обязанность, после которой можно спокойно отправляться по делам.

– Сегодня у меня много встреч, – произнес он, застегивая рубашку. – Не жди меня к обеду.

Я промолчала.

– Кэролайн, ты меня слышишь?

– Да, Генри.

– Хорошо.

Через несколько минут я услышала, как закрылась входная дверь. Затем наступила тишина, и только тогда я позволила себе открыть глаза.

Мне казалось, что я больше не чувствую собственного тела. Я лежала неподвижно, глядя на светлое пятно на стене, и пыталась собраться с силами. Вчера я обещала Лиаму, что уеду с ним. Сказала, что готова начать новую жизнь, что больше не хочу оставаться в этом доме. И теперь, когда Генри наконец уехал, у меня не было причин откладывать решение.

Я поднялась с кровати, приняла душ и долго стояла под теплой водой, словно могла смыть с себя не только неприятные ощущения этого утра, но и всю прежнюю жизнь. Потом надела простое платье, расчесала волосы и вышла из комнаты.

Коридор показался мне непривычно длинным. Я шла к комнате Лиама, стараясь не думать о том, что будет дальше. Он обещал все устроить, говорил, что мне не о чем беспокоиться, но одно дело – слушать его, лежа в объятиях, и совсем другое – действительно покинуть дом, в котором я прожила последние недели.

Я постучала.

– Входи.

Лиам сидел у себя в комнате, одетый в домашние брюки и футболку. Увидев меня, он отложил телефон и сразу поднялся.

– Кэрри?

Я подошла ближе. Он внимательно посмотрел на мое лицо, и его выражение изменилось.

– Что случилось?

Я опустила глаза. Мне было стыдно рассказывать, хотя я прекрасно понимала, что Лиам ни в чем меня не обвинит.

– Генри… – начала я и замолчала.

Лиам все понял без объяснений. Его челюсть напряглась, а на лице появилось выражение, которое я уже видела вчера, когда он рассказывал о своем отце.

– Он уехал?

Я кивнула.

– Да. На работу.

Лиам подошел ко мне и осторожно взял за плечи.

– Посмотри на меня, сладкая.

Я подняла глаза.

– Ты все еще хочешь уехать?

– Да.

– Уверена?

– Да, Лиам. Я больше не могу здесь оставаться.

Он притянул меня к себе, и я прижалась к его груди. Несколько секунд мы просто стояли так, а потом он поцеловал меня в волосы.

– Хорошо. Тогда слушай внимательно. Сегодня мы все сделаем.

Лиам отстранился и усадил меня на край кровати. Сам присел напротив, положив ладони мне на колени.

– Тебе нужно собрать вещи, но не все подряд. Возьми только самое необходимое на первое время. Несколько комплектов одежды, белье, средства личной гигиены. И что-нибудь действительно важное для тебя. То, без чего ты не захочешь начинать новую жизнь.

Я задумалась. Вещей у меня было много, но теперь они казались совершенно неважными. Платья, обувь, украшения, подарки – все это оставалось в доме, который я собиралась покинуть. Я не хотела ничего, что связывало бы меня с Генри или с теми людьми, которые решили за меня мою судьбу.

– Хорошо, – ответила я.

– Когда соберешься, вызовешь такси. Поедешь по адресу, который я тебе напишу. Там нужно будет избавиться от старого телефона.

– Выбросить? – удивленно уточнила я.

– Да. Не выключить, не оставить где-нибудь, а именно избавиться от него. Потом на общественном транспорте доберешься до другого адреса. Там тебя встретит моя мама. Ее зовут София Белл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждую деталь.

– Твоя мама?

– Да. Она знает, что ты приедешь. Я все с ней обсудил.

– А ты?

– Я присоединюсь к тебе позже.

Я нахмурилась.

– Почему мы не можем уехать вместе?

– Потому что это будет слишком очевидно. Если мы оба исчезнем в один день, отец сразу поймет, что мы сбежали вместе. А мне нужно, чтобы он решил, будто ты уехала сама по себе, а я остался здесь.

– Но он ведь все равно будет меня искать.

– Да. Поэтому важно, чтобы ты точно выполнила все, что я говорю. Не возвращайся в особняк, не пытайся связаться с родителями, не пользуйся старым телефоном. Пока не окажешься у мамы, ни с кем не разговаривай о том, куда направляешься.

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.

– А что ты будешь делать?

Лиам улыбнулся, но улыбка вышла холодной.

– Доведу отца до того, что он сам меня выгонит.

– Ты уверен, что получится?

– Абсолютно.

– А если он не выгонит тебя?

– Тогда придется придумать что-нибудь еще. Но поверь, долго терпеть меня он не станет.

Я невольно улыбнулась. Даже сейчас, когда речь шла о серьезном деле, Лиам умудрялся говорить так, будто все происходящее было очередной забавной игрой.

– Ты невозможный.

– Зато ты меня любишь.

Я смутилась и отвела взгляд.

– Я этого не говорила.

– Пока не говорила.

Он наклонился и поцеловал меня. Я обняла его за шею, стараясь запомнить это ощущение. Совсем скоро мы должны были расстаться на неопределенное время, и от одной этой мысли мне становилось не по себе.

– Я буду ждать тебя, – прошептала я.

– Я знаю. И долго ждать не придется.

Лиам еще раз поцеловал меня, затем отпустил и повторил адреса, которые записал на листке. Я спрятала его в карман платья.

– И еще кое-что, Кэрри. Если что-то пойдет не так, не пытайся вернуться ко мне или искать меня. Продолжай следовать плану. Мама будет ждать тебя.

– А если меня найдут?

Лиам помрачнел.

– Не найдут.

– Но если…

Он взял мое лицо в ладони.

– Послушай меня. Ты не обязана никому ничего объяснять. Не позволяй им увезти себя обратно. Ты имеешь право уйти, поняла?

Я кивнула, хотя от его слов страх стал только сильнее. Лиам поцеловал меня в лоб и проводил до двери.

– Скоро увидимся, сладкая.

Я еще раз обернулась к нему, прежде чем выйти. Он стоял посреди комнаты и смотрел на меня. Мне хотелось вернуться, обнять его и попросить никуда не отпускать, но я понимала, что должна сделать все сама.

Остаток утра я провела в нашей с Генри спальне, собирая вещи. Старалась двигаться тихо и не привлекать внимания прислуги. Мне казалось, что каждый шорох может выдать мои намерения, хотя никто даже не подозревал, что я собираюсь сделать. Я несколько раз выходила в коридор, прислушивалась к шагам, а однажды, услышав голоса внизу, замерла возле шкафа с сумкой в руках. Только когда голоса удалились, я смогла продолжить.

Я выбрала несколько платьев, удобную обувь, белье и самое необходимое из косметики. Потом открыла шкаф и долго смотрела на полки, заполненные одеждой, которую Генри считал подходящей для своей жены, но которые так и болтались на вешалках. Мне не хотелось брать ничего из этого. В конце концов я достала фотоальбом с выпускного. Он был не слишком большим, с плотной светлой обложкой. Внутри хранились фотографии из моей прежней жизни: одноклассницы, школьные праздники, последний день занятий, наши улыбки и объятия перед расставанием. Я не была уверена, что когда-нибудь снова увижу этих девочек, но альбом напоминал мне о времени, когда я еще могла мечтать о будущем и не знала, что за меня уже все решили. Я положила его в сумку. Больше ничего ценного для себя я не нашла.

Когда вещи были собраны, я еще раз проверила, не забыла ли что-то, и вышла из спальни. Дом казался совершенно обычным. Служанки занимались своими делами, кто-то проходил по коридору, из кухни доносились звуки посуды. Никто не смотрел на меня с подозрением. Никто не пытался остановить. И все же, спускаясь по лестнице, я чувствовала себя так, словно каждый человек в доме знает, что я собираюсь сделать. Я старалась не ускорять шаг, не оглядываться и не прижимать сумку к себе слишком крепко. У входа одна из служанок подняла на меня глаза.

– Миссис Нельсон, вы куда-то собираетесь?

Я едва не споткнулась.

– Да. Мне нужно выйти.

– Вам вызвать водителя?

– Нет, спасибо. Я уже вызвала такси.

Женщина кивнула и вернулась к своим делам. Только оказавшись за дверью, я поняла, что все это время почти не дышала.

Такси подъехало через несколько минут. Я села на заднее сиденье и назвала адрес, который дал Лиам. Когда машина тронулась, я невольно посмотрела на особняк в последний раз. Огромный дом, который еще недавно казался мне роскошным и почти сказочным, теперь выглядел холодным и чужим. Здесь я стала женой Генри, здесь впервые поняла, насколько мало значат мои желания для окружающих, и здесь же встретила Лиама.

Я не знала, что ждет меня впереди. Но знала, что возвращаться не хочу.

Машина выехала за ворота, и я только тогда позволила себе немного расслабиться.

Однако спокойствие продлилось недолго. На первом же светофоре я заметила, что водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида. Возможно, мне просто казалось, но я тут же отвернулась к окну и крепче сжала сумку. На следующем перекрестке мне показалось, что за нами едет одна и та же темная машина. Я несколько раз оборачивалась, пытаясь разглядеть ее через заднее стекло, но поток автомобилей постоянно менялся. «Просто совпадение», – повторяла я про себя. Я не могла позволить себе паниковать. Лиам все продумал, мне нужно было лишь выполнить его инструкции.

Когда такси остановилось, я быстро расплатилась, вышла и огляделась. Автобусная остановка была всего в паре шагов – настолько Лиам тщательно подошел к моему побегу. Пока я стояла и ждала нужный автобус, мимо проехал подозрительный тонированный автомобиль. Он завернул за угол, но со своего места я видела, как он начал притормаживать, прежде чем скрыться за зданием. К счастью, в этот момент подъехал нужный автобус. Внезапно в памяти всплыли инструкции Лиама, и прежде чем уехать с остановки, я достала из кармана сумки телефон и выбросила его в уличную урну. И только после этого влетела в салон и заняла место у окна. Того автомобиля за углом здания не оказалось.

Ехать пришлось полчаса, но и эта дорога закончилась. Я вышла в довольно приличном районе и огляделась. Улица была тихой, с аккуратными домами и небольшими палисадниками. Ничего общего с территорией особняка Генри, где все было огромным, дорогим и внушительным. Здесь чувствовалось что-то домашнее, уютное. Я достала листок, еще раз сверила адрес и направилась к небольшому дуплексу. Перед входом остановилась, прислушалась, затем нажала на звонок.

Открыли почти сразу. На пороге стояла красивая женщина лет сорока. У нее были светло-каштановые волосы, мягкие черты лица и приветливые серые глаза. Она посмотрела на меня с таким теплом, что я сразу растерялась.

– Кэрри? – спросила она.

– Да.

– Господи, проходи, милая. Я так рада, что ты добралась.

Женщина улыбнулась и отступила, пропуская меня внутрь.

– Я София. Мама Лиама.

Я осторожно переступила порог.

– Здравствуйте.

– Никаких «здравствуйте», дорогая. Давай на ты. И не стой у двери, проходи. Наверное, устала с дороги.

– Да я всего час... – мой голос затих быстрее, чем я договорила фразу.

Она помогла мне снять сумку с плеча и повела в гостиную. Дом был небольшим, но очень уютным. Светлые стены, мягкий диван с разноцветными подушечками, фотографии на полках, несколько комнатных растений. Здесь не было той показной роскоши, к которой я привыкла в особняке Нельсонов, зато было тепло и спокойно.

София предложила мне присесть, а сама отправилась на кухню.

– Сейчас принесу тебе что-нибудь попить. Ты, наверное, проголодалась?

– Немного, спасибо.

– Не нужно благодарить за каждую мелочь, Кэрри. Здесь ты можешь чувствовать себя как дома.

Я улыбнулась, хотя внутри все еще оставалось напряжение. София вернулась с напитком и тарелкой небольших закусок, поставила все на стол и села рядом.

– Лиам рассказал мне о тебе, – произнесла она. – Правда, не так много, как мне хотелось бы. Но я очень рада наконец познакомиться.

– Он говорил обо мне?

– Конечно. И не только сейчас. Я давно знаю, что у него появилась девушка, которая занимает все его мысли.

Я покраснела.

– Мы не совсем…

– Не оправдывайся, милая. Я ведь не собираюсь тебя допрашивать.

София мягко рассмеялась и взяла меня за руку.

– Ты очень красивая девочка. И такая нежная. Я рада, что мой сын встретил тебя.

От ее слов у меня защипало глаза. Я давно не слышала ничего подобного. Мама редко говорила мне комплименты, а после свадьбы все общение с родителями сводилось к тому, чтобы напоминать мне о моих обязанностях перед Генри, и то по телефону. Замужней женщине не пристало часто ездить в дом родителей, будто у мужа ей плохо живется.

– Спасибо, – тихо ответила я, слишком поздно вспомнив слова Софии.

– Ты, наверное, очень переживаешь. Но теперь все будет хорошо. Лиам обязательно приедет, как только сможет. Он упрямый, иногда невыносимый, но если что-то обещает, то старается выполнить.

Я кивнула. София достала из ящика новый телефон и положила передо мной.

– Вот. Лиам просил передать тебе. Его номер уже сохранен.

Я взяла устройство. Оно было небольшим, простым, но для меня сейчас значило гораздо больше, чем любой дорогой подарок.

– Спасибо, – я никогда не избавлюсь от этой привычки!

– Если понадобится что-нибудь еще, скажи мне. Не стесняйся.

Я посмотрела на нее и наконец-то почувствовала, что могу расслабиться. Мне не нужно было подбирать каждое слово, следить за выражением лица или опасаться, что мое поведение кому-то не понравится. София не смотрела на меня как на чужую жену, не оценивала и не требовала соответствовать каким-то ожиданиям. Она просто заботилась обо мне.

Мы разговаривали довольно долго. София рассказывала о доме, о городе, о том, где находятся ближайшие магазины и остановки. Потом упомянула своего младшего сына.

– Обычно я живу здесь с Итаном, но сейчас он уехал с друзьями. У него небольшой отпуск перед поступлением в университет. Молодежь решила немного отдохнуть перед тем, как начнется взрослая жизнь.

– Он уже поступил? – спросила я.

– Да, но иначе и быть не могло. Итан у меня очень ответственный мальчик, иногда даже слишком серьезный для своего возраста.

Я невольно улыбнулась.

– Здорово, что он собирается учиться.

– А ты?

Я опустила глаза.

– Я тоже хотела бы поступить. Но Генри не разрешал. Говорил, что мне достаточно школьного образования.

София нахмурилась.

– Как жаль. А куда ты хотела?

– Пока не знаю точно. Мне нравится рисовать. Я думала о чем-нибудь связанном с искусством, но никогда не занималась этим серьезно.

– Так почему бы не попробовать?

Я подняла на нее глаза.

– Вы думаете, у меня получится?

– Конечно. Ты еще совсем молодая, у тебя впереди столько возможностей. Не нужно отказываться от своих желаний только потому, что кто-то решил за тебя, будто они неважны.

Я почувствовала, как на лице появляется улыбка. Эти слова казались такими простыми, но для меня они значили очень много.

– Я бы хотела учиться, – призналась я. – Правда.

– Значит, будешь. На следующий год сможешь подготовиться и подать документы. А пока можешь спокойно пожить здесь, отдохнуть и подумать, чего хочешь сама.

Я посмотрела на Софию с благодарностью. Мне было удивительно слышать от совершенно чужого человека то, чего я так и не смогла добиться от собственных родителей.

И лишь когда я легла на кровать в выделенной гостевой комнате, до меня дошла одна мысль. Мы с Софией были замужем за одним мужчиной. Но только Генри был в ее жизни сколько? Около двадцати лет назад? Ей самой тогда было, получается, примерно как сейчас Лиаму. А за Генри она вышла примерно в моем возрасте. Я тревожно подтянула колени к груди и обхватила их руками. София – это я в будущем.

Нет, поправила я себя, мое будущее уже другое, ведь я встретила Лиама. А Софию в свое время никто не спас.

***

Прошло несколько дней.

Постепенно я привыкала к дому Софии и новому распорядку. Утром мы вместе завтракали, иногда выходили за покупками, а после обеда я могла читать, рисовать или просто гулять по району. Мне нравилось, что я в любой момент могла выбрать, чем заниматься. Я могла даже не завтракать в одно время с Софией, но я сама решила, что хочу этого. Генри ставил меня перед фактом, что он идет есть, и мы с Лиамом должны присоединиться. Но только если Лиам позволял себе бунтовать, то я не смела. И кажется, будто это мелочь – завтракать в то время, когда тебе сказали это делать, но в доме Софии я вдруг осознала то, насколько приятно, когда делаешь это по своей воле. И это касалось буквально всего. Генри не тиранил меня в открытую, он просто создавал условия, при которых я была подневольна.

С Лиамом мы созванивались каждый день. Иногда он звонил ненадолго, сообщал, что все идет по плану, и обещал скоро приехать. Иногда наши разговоры затягивались, и я могла слушать его голос часами. Он рассказывал, как старается вывести Генри из себя, намекает о сбежавшей от него жене, спорит с ним по любому поводу и намеренно делает все, чтобы отец наконец потерял терпение.

– Он уже близок к тому, чтобы меня выгнать, – однажды сказал Лиам.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Еще немного, и старик сам выставит мои вещи за ворота.

Я рассмеялась.

– Только не переусердствуй.

– Я? Никогда.

– Лиам, я серьезно.

– Я тоже, сладкая. Не переживай. Лучше расскажи, как ты там.

Я рассказала ему о Софии, о наших разговорах и о том, что начала думать о поступлении. Лиам обрадовался, сказал, что обязательно поможет мне подготовиться и что я смогу выбрать любое направление.

Кроме того, с его помощью я уже подала документы на развод. Он связался с адвокатом и оплатил его услуги, чтобы мне не пришлось заниматься юридическими вопросами самостоятельно. Адвокат объяснил, что процесс можно провести без моего личного присутствия, и я почувствовала облегчение – мне не хотелось снова видеть Генри, разговаривать с ним или объяснять, почему я больше не желаю быть его женой. Я хотела только одного – чтобы все это осталось позади.

Однажды утром я проснулась с особенно хорошим настроением. София собиралась заняться домашними делами, а я решила сходить в свое любимое кафе-мороженое. Оно находилось всего в нескольких кварталах от ее дома, и мне захотелось купить что-нибудь вкусное нам обеим, пусть и на карточку Лиама, которую мы с его мамой делили напополам. Но ничего, однажды я начну сама зарабатывать и не буду ни от кого зависеть.

Я надела очередное свое легкое платье, взяла сумочку и вышла на улицу. День был солнечным, теплым, и город казался приветливым. Я шла по тротуару, разглядывая витрины, и думала о том, что вечером обязательно позвоню Лиаму. Может быть, он уже сможет сказать, когда приедет.

Кафе-мороженое находилось на углу небольшой улицы. Я уже собиралась войти, когда рядом остановилась машина. Сначала я не обратила на нее внимания – мало ли в городе черных седанов. Но затем открылась пассажирская дверь, и из автомобиля вышел отец.

Я застыла.

Все вокруг словно на мгновение потеряло четкость. Шум машин, разговоры прохожих, звон колокольчика над дверью кафе – все отодвинулось куда-то далеко, а перед глазами остался только он. Отец смотрел прямо на меня, и на его лице не было ни удивления, ни облегчения. Только раздражение человека, который наконец обнаружил потерянную вещь.

Следом из машины вышла мама.

Я попятилась.

– Кэролайн! – резко произнес отец.

Я развернулась, собираясь уйти, но мама оказалась быстрее. Она догнала меня и схватила за руку.

– Нашлась! – выдохнула она. – Господи, да куда же ты…

– Отпустите меня!

Я попыталась выдернуть руку, но мама вцепилась еще крепче. Отец уже обходил машину, направляясь ко мне быстрым тяжелым шагом.

– Немедленно садись в автомобиль, – приказал он.

– Нет! Я никуда с вами не поеду! – голос постыдно сорвался.

– Не устраивай сцену.

Отец схватил меня за вторую руку. Теперь они держали меня с обеих сторон, и я не могла даже отступить. Мама потянула в сторону машины, а я уперлась каблуками в тротуар.

– Отпустите! Вы не имеете права!

– Кэролайн, прекрати немедленно! – прошипела мама. – На нас люди смотрят!

Я оглянулась. Несколько прохожих действительно остановились. Мужчина с бумажным стаканчиком в руке замедлил шаг, женщина с ребенком отвернулась, а двое молодых людей неподалеку переглянулись. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то явно старался не вмешиваться. Никто не подошел.

– Помогите! – крикнула я. – Пожалуйста, помогите мне!

Мама дернула меня за руку.

– Не смей позорить нас!

– Вы сами меня позорите! Отпустите!

Отец стиснул зубы и сильнее потянул меня к машине. Я попыталась упереться свободной ногой, но потеряла равновесие и едва не упала.

– Хватит! – рявкнул он. – Ты сейчас же сядешь в машину!

– Нет!

– Кэролайн, что с тобой происходит? – воскликнула мама. – Где та воспитанная девочка, которую мы растили? Ты совсем потеряла голову?

Я попыталась вырваться, но отец удержал меня. Его пальцы больно впивались в кожу, а мама тянула меня к открытой двери автомобиля. Не знаю, откуда во мне взялось столько сил противостоять им двоим. Наверное, от отчаяния.

– Вы вернете меня Генри? – спросила я, с трудом переводя дыхание.

– Конечно! – раздраженно ответил отец. – Ты его жена. Ты не можешь просто взять и исчезнуть.

– Ты хоть понимаешь, в каком положении нас оставила? – включилась мама.

– Мистер Нельсон собирается разорвать с нами деловые отношения из-за твоего неблагодарного поведения! – договорил отец, внезапно ослабив хватку.

Я смотрела на них и не узнавала тех, кого столько лет называла родителями. Отец говорил о деловых отношениях, о последствиях для своего бизнеса, о недовольстве Генри. Мама повторяла за ним. Ни слова о том, что я пропала, что мне могло быть страшно или что я не хотела возвращаться к мужу.

– Вы специально меня искали? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается злость.

– Разумеется! – раздраженно ответил отец. – Мы объезжали места, куда ты могла пойти. Твое любимое кафе, магазины, знакомые улицы. Ты думала, мы будем сидеть сложа руки, пока ты разрушаешь все, что мы годами строили?

– Зачем? – выкрикнула я. – Вы заставили меня выйти замуж за человека, которого я не люблю!

– Мы сделали для тебя все самое лучшее, – сказала мама, явно не понимая, почему я так реагирую.

Они перестали тянуть меня в машину, но лучше не стало. Вместо этого они смотрели на меня как на собаку, которая вдруг заговорила человеческим языком. Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, но теперь они были не от беспомощности. Я больше не собиралась молчать и делать вид, что все в порядке.

– Вы продали меня! – выкрикнула я. – Вы продали собственную дочь ради выгодной сделки! Хотели породниться с богатым человеком, получить его расположение и сохранить бизнес. Вам было все равно, что я чувствую!

Мама побледнела.

– Как ты можешь такое говорить?

– Потому что это правда! Вы больше не имеете права называть меня своей дочерью. Ее у вас больше нет!

Отец снова дернул меня за руку.

– Довольно. Ты сейчас же прекратишь этот цирк и сядешь в машину.

Я попыталась вырваться, но он потянул меня к автомобилю. Мама схватила меня за плечо, помогая ему. Я упиралась ногами, пыталась оттолкнуть их, кричала, чтобы меня оставили в покое, но они не отпускали. Я уже почти оказалась возле открытой двери. Отец отпустил мою руку, чтобы перехватить меня удобнее, и на мгновение мне показалось, что я смогу вырваться. Я резко рванулась в сторону, но мама удержала меня за плечо. Ткань платья натянулась, а в голове стучала только одна мысль: если они посадят меня в машину, все закончится.

Я снова закричала.

И вдруг рядом раздался глухой удар.

Отец резко отшатнулся, выпустив меня из своей хватки. Я не сразу поняла, что произошло. Перед глазами мелькнул силуэт незнакомого мужчины, мама вскрикнула, а кто-то крепко схватил меня за ладонь.

– Бежим!

Я увидела рядом молодого парня, но не успела рассмотреть его лицо – он уже тянул меня прочь от машины. Я побежала следом, не задавая вопросов и не оглядываясь. Любой, кто вырвал меня из рук родителей, сейчас был другом. Позади раздался отцовский крик, затем голос мамы, но парень не сбавлял скорости. Мы свернули за угол, проскочили через небольшой двор, где сушилось белье, пересекли узкий проход между домами и выскочили на другую улицу. Я едва успевала перебирать ногами. Каблуки мешали, чудом сохранившаяся при мне сумочка била по бедру при каждом шаге, волосы лезли в лицо. Я несколько раз споткнулась, но незнакомец каждый раз удерживал меня за руку и не давал упасть.

– Быстрее! – бросил он.

Я пыталась ускориться, хотя легкие уже горели от нехватки воздуха.

– Я… не могу…

– Еще немного!

Мы свернули во двор, затем прошли через арку в соседний квартал. Парень двигался уверенно, выбирая узкие проходы, где не проехать автомобилю, и повороты, словно хорошо знал эти места. Я слышала собственные тяжелые вдохи и стук шагов, но не могла понять, преследует ли нас кто-нибудь. Каждый раз, когда позади раздавался шум, я вздрагивала и пыталась обернуться.

– Не смотри назад, – приказал он. – Просто беги.

Я подчинилась.

Наконец мы свернули в узкий переулок, зажатый между двумя зданиями. Парень остановился и отпустил мою руку. Я прислонилась к стене, согнулась, упираясь ладонями в колени, и попыталась восстановить дыхание. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди.

– Все, – произнес незнакомец. – Кажется, оторвались.

Я не сразу смогла ответить. В горле пересохло, ноги дрожали, а ладонь, за которую он держал меня, все еще болела.

Через несколько секунд я выпрямилась и посмотрела на него. Это был молодой парень, примерно моего возраста, высокий, стройный, со светло-каштановыми волосами и карими глазами. Он выглядел совершенно спокойно, словно только что не вытащил меня из рук собственных родителей и не пробежал со мной несколько кварталов.

Он рассматривал меня с любопытством, а затем вдруг улыбнулся.

– Я сразу тебя узнал.

Я нахмурилась, все еще пытаясь отдышаться.

– Что?

– Ты же Кэрри, верно?

– Да… А откуда..?

Парень улыбнулся шире.

– Ты невеста моего брата.

Я растерянно посмотрела на него.

– Какая еще невеста?

– Невеста Лиама Нельсона.

Я сразу вспомнила слова Лиама о младшем брате и Софии о сыне. Но Итан уехал с друзьями перед поступлением в университет. Неужели это он? Я как-то забыла узнать, когда он возвращается. Но у парня передо мной не было никакого чемодана, только довольно объемный, забитый под горло рюкзак. И как он с ним бежал?

– Ты Итан? – спросила я.

– Именно. Интересно мы с тобой познакомились, – сказал он с улыбкой.

Я нервно рассмеялась. После пережитого мне было сложно сразу переключиться на обычный разговор, но спокойствие Итана помогало прийти в себя.

– Спасибо, что помог мне, – сказала я. – Я даже не знаю, что бы произошло, если бы ты не появился.

– Не за что. Просто не мог пройти мимо, когда увидел, что двое взрослых людей пытаются силой затолкать девушку в машину.

Он посмотрел в сторону улицы, откуда мы убежали, и на мгновение стал серьезнее.

– Думаю, теперь можно возвращаться домой. Главное – не привести за собой хвост.

Я невольно оглянулась на выход из переулка.

– Ты думаешь, они могут нас искать?

– Не исключено. Поэтому лучше немного пройти дворами. Не переживай, я знаю дорогу.

– Ты знаешь, где я живу?

– Конечно. У мамы. Я как раз туда и направлялся.

Я устало вытерла пот со лба ладонью и устало поплелась за Итаном вдоль узкого прохода между домов.

– София говорила, что ты уехал с друзьями.

– Так и есть Недавно прилетел обатно и решил не брать такси, а поехать на метро. Видимо, удачно получилось.

Он снова улыбнулся.

– Если бы я сел в машину, то, скорее всего, ничего бы не увидел. А так успел вовремя.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Ты действительно меня спас.

– Ну, теперь главное – добраться домой.

Мы пошли дворами, стараясь не выходить на оживленные улицы. Итан время от времени оглядывался, проверяя, не следует ли за нами кто-нибудь. Я все еще чувствовала тревогу, но рядом с ним уже не боялась так сильно. Он был братом Лиама, а значит, человеком, которому я могла доверять. По дороге Итан рассказывал, что собирается поступать в университет, что уже выбрал направление и надеется, что все получится. Я слушала его и вспоминала наш разговор с Софией. Мне было приятно встретить человека, который тоже стоял на пороге новой жизни и строил планы на будущее.

– А Лиам где? – спросил Итан.

– Пока в особняке. Он собирается приехать позже.

– Понятно.

Я решила не рассказывать ему подробности нашего побега. Не хотелось втягивать Итана в неприятности раньше времени. К тому же я не знала, как Лиам отреагирует на то, что его брат уже оказался рядом со мной и помог избежать встречи с родителями.

Когда мы наконец подошли к дому Софии, я почувствовала огромное облегчение. Итан открыл дверь своим ключом и пропустил меня внутрь.

– Мам! – позвал он. – Мы дома!

София вышла из кухни и сначала удивленно посмотрела на сына.

– Вы встретились по дороге?

А потом перевела взгляд на меня, заметила мое лицо и сразу подошла ближе.

– Кэрри, что случилось?

Я посмотрела на Итана. Он коротко кивнул, и я решила рассказать.

– Я встретила родителей. Они пытались заставить меня сесть в машину и увезти обратно к Генри. Итан увидел это и помог мне убежать.

Лицо Софии изменилось. Она обняла меня, осторожно погладила по спине.

– Боже мой, милая. Ты не пострадала?

– Нет. Только испугалась.

– Хорошо, что Итан оказался рядом.

– Да, – согласилась я и посмотрела на парня. – Очень хорошо.

Итан пожал плечами, словно ничего особенного не сделал, и отправился на кухню. София усадила меня в гостиной, принесла воды и долго убеждала, что теперь мне не о чем беспокоиться. Я постепенно успокоилась, хотя в голове все еще звучали слова отца. Он действительно приехал за мной, чтобы вернуть Генри. Не потому, что беспокоился о дочери, а потому, что боялся потерять выгодного партнера. Мне хотелось рассказать обо всем Лиаму, но я решила пока промолчать. Не хотела, чтобы он бросил свои планы и приехал раньше времени. Он и так обещал скоро присоединиться ко мне, а я не хотела создавать ему дополнительные проблемы.

Вечером мы с Софией и Итаном ужинали вместе. Итан рассказывал о своей поездке, София рассматривала каждое фото и недовольно ворчала на те, что были с пивом, а я старалась вести себя как обычно. Постепенно напряжение отступало, и мне даже удалось посмеяться над одной из историй Итана. Но где-то в глубине души поселилась невольная тревога.

***

Я услышала звук машины поздно вечером. Сначала подумала, что кто-то из соседей вернулся домой, но затем раздался звонок в дверь.

София поднялась с дивана и направилась в прихожую.

– Интересно, кто бы это мог быть.

Я встревоженно выпрямилась как струна. Родители же не могли выследить на с Итаном?! Но через несколько секунд услышала знакомый голос:

– Добрый вечер, мам.

Я резко поднялась. Лиам. Он вошел в гостиную, и я бросилась к нему. Лиам обнял меня, приподняв над полом, и крепко прижал к себе.

– Соскучилась? – спросил он, целуя меня в висок.

– Очень.

Я обхватила его руками и не хотела отпускать. Он был здесь, рядом, и теперь мне больше не нужно было гадать, когда мы снова увидимся.

– Как ты? – спросил он, опуская меня на пол.

– Все хорошо. Но…

Я замолчала. Лиам посмотрел на меня с понимающей улыбкой.

– Я знаю.

Я удивленно подняла глаза.

– Откуда?

Из кухни выглянул Итан.

– А я, между прочим, уже все рассказал.

Лиам повернулся к брату.

– Спасибо, что не прошел мимо.

– Да ладно. Просто удачно оказался рядом.

– Все равно спасибо.

Я переводила взгляд с одного брата на другого.

– Ты знал, что Итан меня спас?

– Конечно. Он позвонил мне, как только вы добрались домой.

– Я думала, что не буду тебе рассказывать, чтобы не отвлекать.

Лиам усмехнулся.

– Сладкая, ты правда решила, что я не узнаю, если мои мама и брат окажутся втянуты в такую историю?

Я покраснела и опустила глаза.

– Я просто не хотела, чтобы ты волновался.

Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Я всегда буду волноваться за тебя. Но теперь все позади.

Сердце забилось в тревожной надежде.

– Ты приехал?

– Да.

– А Генри?

Лиам улыбнулся. На этот раз в его улыбке было столько самодовольства, что я сразу поняла: что-то произошло.

– Старик наконец-то не выдержал.

– Что ты сделал?

– Все, что обещал. Но когда старик узнал, что твои родители не смогли вернуть тебя, он окончательно взбесился, а тут я со своей сыновней непочтительностью.

– И?..

– Выгнал меня.

Я несколько секунд смотрела на него, не веря своим ушам.

– Правда?

– Собственноручно выставил за дверь. Сказал, что больше не желает меня видеть и чтобы я никогда не возвращался.

Лиам произнес это с таким довольным видом, будто получил самый желанный подарок.

– Значит, теперь ты свободен?

– Абсолютно.

Я улыбнулась, а потом обняла его так крепко, как только могла.

– Мы действительно уехали?

– Да, Кэрри. Мы уехали.

Он поцеловал меня в волосы, затем чуть отстранился и посмотрел в глаза.

– Теперь нам никто не помешает.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Все произошло гораздо быстрее, чем я могла представить. Еще совсем недавно я жила в огромном особняке, была женой Генри и не могла даже мечтать о том, чтобы самостоятельно выбирать свою жизнь. А теперь стояла в гостиной небольшого дома, рядом с Лиамом, Софией и Итаном, и впервые за долгое время ощущала себя на своем месте. Я больше не была женой Генри Нельсона. Я больше не была дочерью, которую можно было обменять на выгодную сделку. Я была Кэрри. И впереди у меня наконец-то была собственная жизнь.

Лиам снова обнял меня, и я прижалась к нему, улыбаясь ему в грудь. Мне еще предстояло многое узнать, многому научиться и привыкнуть к тому, что теперь решения принимаю я сама. Но я больше не боялась будущего.

Потому что теперь мы были вместе.

 

 

Эпилог

 

Жизнь удивительным образом меняется, когда однажды решаешь перестать подстраиваться под чужие желания и наконец начинаешь выбирать сама. Иногда для этого достаточно одного смелого шага, иногда приходится пройти через страх, боль и неопределенность, но в конце концов наступает момент, когда прошлое перестает диктовать тебе правила. Я поняла это не сразу. Пожалуй, только спустя несколько месяцев после нашего побега я смогла оглянуться назад и осознать, насколько далеко мы ушли от той жизни, которая когда-то казалась мне единственно возможной.

Мы переехали в другой город. Именно здесь Лиам давно планировал начать новую жизнь, хотя тогда я еще не знала, насколько далеко заходили его планы.

Оказалось, что он уже несколько лет занимался собственным бизнесом, причем делал это за спиной у отца. Пока Генри считал сына безответственным повесой, который интересуется исключительно вечеринками, красивыми женщинами и развлечениями, Лиам постепенно выстраивал свое дело в другом городе. Это было непросто – ему приходилось постоянно разрываться между прежней жизнью и работой, которую он хотел развивать самостоятельно. Но его репутация человека, который вечно пропадает на вечеринках, неожиданно оказалась полезной. Никто не удивлялся, если Лиам исчезал на несколько дней, а Генри даже не пытался разобраться, чем именно занимается сын. Он был уверен, что тот просто развлекается и тратит время впустую.

Пока отец недооценивал его, Лиам приезжал сюда, встречался с партнерами, занимался документами и решал деловые вопросы. Постепенно он сумел создать основу для собственного бизнеса, а еще заранее позаботился о том, чтобы у нас было место, куда можно приехать и где никто не сможет вмешиваться в нашу жизнь.

Он даже успел купить небольшой дом.

Именно там мы теперь жили вместе. Дом не был похож на огромный особняк Генри, где каждый предмет будто подчеркивал богатство и положение хозяина. Он был гораздо скромнее, уютнее и, что для меня было особенно важно, принадлежал нам. Здесь не существовало чужих правил, обязательств и бесконечных напоминаний о том, что я жена-аксессуар влиятельного мужчины. Мы сами решали, как обустроить комнаты, что купить, куда поставить мебель и как проводить вечера.

София тоже переехала неподалеку. Она продала свой прежний дуплекс и приобрела другой дом, чтобы оставаться рядом. Я была рада, что теперь она могла чаще видеться с Лиамом, а мы – с ней. Постепенно я узнала о ней гораздо больше, чем знала в первые дни нашего знакомства. Оказалось, София уже несколько лет была вдовой – отец Итана умер два года назад. А сам Итан поступил в университет через полстраны. Так что в прежнем городе ее больше ничего не удерживало, кроме воспоминаний.

Итан тем временем переехал в общежитие, начал учиться и постепенно привыкал к самостоятельной жизни. Мы виделись не так часто, как хотелось бы, но он регулярно звонил матери и иногда приезжал к нам. София каждый раз радовалась его визитам, расспрашивала об учебе, друзьях и бытовых мелочах, а Итан терпеливо отвечал на все ее вопросы. Мне нравилось наблюдать за ними. В их отношениях было столько искренней заботы и тепла, что я невольно улыбалась.

Я тоже наконец занялась своим будущим.

После долгих раздумий я решила поступать на иллюстратора. Рисование всегда приносило мне удовольствие, но раньше я никогда не воспринимала его как что-то серьезное. Мне казалось, что это просто увлечение, которому можно посвящать свободное время, но не строить вокруг него жизнь. Теперь же я могла попробовать. Никто не запрещал мне учиться, не говорил, что это бесполезно, и не требовал отказаться от собственных интересов. Я усиленно готовилась к экзаменам. Иногда мне казалось, что я слишком мало знаю и что другие гораздо талантливее меня, но Лиам неизменно убеждал, что у меня все получится. Он не позволял мне опускать руки, когда очередной рисунок не соответствовал моим ожиданиям, и каждый раз находил способ напомнить, что я только учусь.

Более того, он обустроил для меня отдельную мастерскую прямо в нашем доме. Когда я впервые вошла туда, то даже не сразу поняла, что все это предназначено мне. Просторная светлая комната, большой рабочий стол, удобный мольберт, полки, ящики и множество художественных материалов. Там было все, о чем я раньше могла только мечтать. Краски, карандаши, бумага, кисти, альбомы – Лиам, кажется, решил купить все, что только могло мне пригодиться.

Я стояла посреди комнаты, разглядывая подарки, и не могла перестать улыбаться.

– Тебе нравится? – спросил он, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Лиам, здесь столько всего…

– Значит, хватит на первое время.

– На первое время? – я обернулась к нему. – Ты собираешься купить еще?

– Если понадобится.

Я подошла к нему и обняла.

– Спасибо.

– Не за что, сладкая. Мне нравится, когда ты занимаешься тем, что тебе действительно интересно.

Он поцеловал меня в макушку, а я снова посмотрела на мастерскую. В тот момент мне казалось, что это не просто комната с художественными принадлежностями. Это было доказательство того, что моя жизнь действительно принадлежит мне. Что теперь я могу строить планы, пробовать новое, ошибаться, начинать сначала и не бояться, что кто-то придет и объявит мои желания неуместными.

И, конечно, Лиам не забыл о моих любимых платьях. Гардеробная постепенно заполнялась новыми платьями, ведь все прежние остались в особняке Генри. Интересно, он их просто выкинул или сжег на ритуальном костре?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С разводом все оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Лиам с самого начала говорил, что мне не придется возвращаться к Генри и лично присутствовать на судебных заседаниях. Адвокат занимался всеми необходимыми вопросами, представлял мои интересы и подготовил документы. Поскольку я ничего не требовала от бывшего мужа и не претендовала на его имущество, а с меня вообще нечего было взять, кроме тех самых платье, дело оказалось несложным. Судебный процесс прошел без моего присутствия, вместо меня был адвокат, а для решения вопроса хватило одного заседания.

Когда мне сообщили, что брак расторгнут, я долго смотрела на документы, не испытывая той бурной радости, которую, возможно, должна была почувствовать. Скорее, это было странное облегчение. Будто последняя невидимая нить, связывавшая меня с прошлой жизнью, наконец оборвалась.

Я больше не была женой Генри Нельсона.

Но оставался еще один вопрос – фамилия.

Я совершенно не хотела после развода оставаться Кэролайн Нельсон. Даже несмотря на то, что Лиам тоже был Нельсоном. Эта фамилия слишком сильно напоминала мне о доме, в котором я не была счастлива, и о человеке, за которого меня выдали замуж. Но возвращать фамилию родителей я тоже отказывалась. После всего, что произошло, мне не хотелось снова связывать себя с людьми, которые однажды решили, что могут распоряжаться моей жизнью.

Однажды вечером я поделилась этими мыслями с Лиамом. Мы сидели в гостиной. Я устроилась рядом с ним на диване, поджав ноги, а он листал что-то в телефоне. Я уже некоторое время обдумывала этот вопрос, но никак не могла найти подходящий ответ.

– Лиам?

– М-м?

– Я не хочу оставаться Нельсон.

Он отложил телефон и посмотрел на меня.

– Понимаю.

– Но и возвращать свою прежнюю фамилию тоже не хочу.

– Тогда возьми Белл.

Я удивленно повернулась к нему.

– Белл?

– Да.

– Как у твоей мамы?

– Именно.

Я задумалась, прислушиваясь к тому, как звучит новая фамилия. Кэролайн Белл. В этом было что-то непривычное, но приятное. Она не напоминала мне ни о Генри, ни о родителях. И главное – за ней стояли люди, которые приняли меня не за то, кем я должна была быть, а просто за меня.

– Получается, я буду Белл... – я запнулась.

Я хотела сказать, что и после замужества, но смутилась и промолчала. После тех слов Итана про невесту, мы с Лиамом никогда не говорили на тему брака. Я понимала, что мы с ним, хоть и живем вместе уже в котором по счету доме, только знакомимся друг с другом. Что в нормальных обстоятельствах брак – это не то, что случается слишком быстро.

Лиам пожал плечами, не заметив моей невысказанной мысли.

– Я тоже собираюсь отказаться от этой фамилии. Возьму Белл.

Я замерла, а потом медленно повернулась к нему.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Тогда у нас будет одна фамилия.

Лиам усмехнулся.

– А сейчас?

Я хотела сказать, что сейчас, хоть мы оба Нельсоны, все же у меня фамилия его отца. Но Белл – это не то, что я возьму в браке с другим мужчиной. Эта фамилия объединит уже нас с ним, с Лиамом.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

– Это будет выглядеть так, будто мы женаты, – тихо проговорила я.

Он посмотрел на меня с таким выражением, что я сразу поняла: он считал все мои мысли, которые я оставила при себе.

– А разве это плохо?

– Лиам!

– Что? Я просто уточняю.

Я толкнула его в плечо, но он поймал мою руку и притянул к себе.

– Не смущайся, сладкая. Я ведь не предлагаю тебе прямо сейчас подавать документы на регистрацию брака.

Прямо сейчас... эти слова звучали как план на будущее.

– А ты собираешься?

– Собираюсь.

Я подняла на него глаза. Лиам улыбался, но в его взгляде не было привычной насмешки. Он говорил совершенно спокойно, словно уже давно принял это решение.

– Я сделаю тебе предложение, Кэрри. Настоящее. В красивый момент, когда все будет так, как ты заслуживаешь. Не торопись.

Я не знала, что ответить. Внутри разливалось такое теплое и нежное чувство, что хотелось одновременно смеяться и плакать. Еще совсем недавно я боялась даже представить свое будущее, а теперь мужчина, которого я любила, говорил о том, что однажды попросит меня стать его женой. Не потому, что так решили наши родители. Не ради бизнеса, денег или выгодного союза. А потому, что сам этого хотел.

– Ты ведь не шутишь? – тихо спросила я.

– Нет, Кэрри. На этот раз я совершенно серьезен.

Я улыбнулась и прижалась к нему.

– Тогда я буду ждать.

– Вот и умница.

Он поцеловал меня, а я обняла его за шею. Мне было немного неловко от мысли, что мы собираемся носить одну фамилию, хотя формально еще не женаты. Но одновременно это казалось мне чем-то удивительно правильным. Белл. Фамилия Софии, человека, который приютил меня, когда мне больше некуда было идти. Фамилия Лиама, который нашел способ вырваться из-под власти отца и построить собственную жизнь. Фамилия Итана, который тоже стал тем, кто спас меня.

Теперь она могла стать и моей.

***

Одним вечером Лиам задержался на переговорах. Я успела позаниматься рисунком, приготовить себе чай и несколько раз посмотреть на часы. Он предупредил, что вернется поздно, поэтому я не особенно переживала. В последнее время у него было много работы, и я постепенно привыкала к тому, что мой любимый мужчина не всегда может проводить со мной столько времени, сколько мне бы хотелось.

Когда за окном уже совсем стемнело, я услышала звук подъезжающего автомобиля. Через некоторое время открылась входная дверь.

– Кэрри, я дома!

Я вышла из гостиной в коридор и увидела Лиама. Он скинул ботинки, снял пальто, кинул его на пуфик в прихожей, а затем ослабил галстук и стянул его через голову. Выглядел он уставшим, но довольным. В последнее время он все чаще возвращался после деловых встреч именно таким – собранным, серьезным, немного задумчивым.

Я прислонилась к стене и рассмеялась.

– Что? – спросил он, посмотрев на меня.

– Ничего.

– Кэрри.

– Просто ты стал таким важным.

Он приподнял бровь.

– Вот как?

– Да. Переговоры, встречи, деловые партнеры. Костюмы, галстуки… Скоро тебя вообще невозможно будет узнать.

Лиам бросил галстук поверх пальто и подошел ко мне.

– А ты, наоборот, стала другой.

– Какой?

Он обхватил меня за талию и притянул ближе.

– Более легкой.

Губы коснулись виска.

– Жизнерадостной.

Поцелуи прошлись до линии нижней челюсти.

– Улыбаешься по пустякам.

Опустились на шею. Лиам за эти месяцы успел изучить, казалось, каждый сантиметр моего тела и теперь точно знал, как заставить меня возбудиться за считанные секунды.

– Смеешься, когда тебе хочется.

Он подхватил меня под бедра и понес в гостиную, которая оказалась ближе спальни. На диване я оказалась быстрее, чем успела поцеловать его в ответ.

– Но что в тебе не поменялось...

Он навис надо мной. Его еще холодные после улицы пальцы нежно заскользили по внутренней стороне моих бедер, поднимая мурашки то ли от контраста температур, то ли от ласки.

– ... так это любовь к таким чудесным платьям.

Под натиском его рук, подол задрался и обнажил то, что я не собиралась показывать так быстро. Губы Лиама растянулись в той улыбке, ради которой все затевалось.

– Кажется, кто-то решил подразнить меня.

Он уже немного потеплевшими пальцами накрыл мой обнаженный лобок, провел вниз до половых губ, раздвинул их, невесомо коснулся клитора. Я выдохнула и шире раздвинула бедра, уже больше не стесняясь показывать себя ему.

Лиам выпрямился. Не разрывая зрительный контакт, неторопливо скинул пиджак, расстегнул манжеты рубашки, затем пуговицы одну за другой, и вскоре остался в одних штанах. Я наблюдала за ним, а мои пальцы в это время порхали между ног, дразня то ли его, то ли меня саму. Возбуждение нарастало. Рядом с Лиамом я была бесстыдной, ненасытной, чувствительной. Он заставлял мою кровь превращаться в огненную лаву, а тело – в податливый пластилин. И сейчас, глядя в его серые глаза, я чувствовала, как в очередной раз за эти месяцы плавлюсь от одного его присутствия.

Лиам скинул с себя оставшуюся одежду, и тогда я потянулась к замку на платье. Он перехватил мои руки.

– Не надо. Люблю тебя в нем.

Он сел на диван и я сама перекинула ногу через его бедра и села сверху. Я сама впилась требовательным поцелуем в его губы. Сама потерлась клитором об его твердый возбужденный член. Лиам стянул мягкий лиф платья вниз, высвободив из него грудь, и впился губами в сосок. Я выгнулась навстречу ласке, влажно проехавшись по его члену. Мы столько раз уже были близки, но я до сих пор не могла насытиться им. Мои пальцы запутались в его волосах на затылке, притянули голову ближе, требуя большего. Лиам зубами подхватил мой сосок, оттянул его и отпустил, затем перешел ко второму.

Я не стала ждать. Я не хотела ждать. Я обхватил пальцами его член у основания, приподяналсь на коленях и приставила головку ко входу. Лиам вскинул глаза и посмотрел насмешливыми темными глазами.

– Ты сегодня нетерпелива.

– Это плохо? – выдохнула вопрос.

– Делай так, как хочешь ты.

Его слова были не менее возбуждающими, чем его член, на который я опустилась быстро и плавно. Стенки моего влагалища обхватили твердую, крепкую плоть, клитор запульсировал. Руки Лиама так привычно сжали мои ягодицы, раздвинули их в стороны. Я начала двигаться. Сначала медленно, не мешая ему ласкать меня. Но чем дольше его член был во мне, чем больше его губы блуждали по моей груди, шее, плечам, чем сильнее его руки сжимали меня, тем большего мне хотелось.

Делай, как хочешь ты – и я делала. Я двигалась на нем в своем темпе – сегодня мне хотелось быстро. Я получала удовольствие в первую очередь для себя. Прогибалась в пояснице, чтобы усилить трение на клиторе. Сжимала стенки влагалища, чтобы сильнее чувствовать его член. Подставляла под поцелуи те места, которые требовали его внимания. Я сидела на Лиаме, я впустила его член в себя на всю длину, я брала от него все нужное мне удовольствие. Моя маленькая власть над ним и над своим удовольствием усиливало все ощущения, делало кожу более чуткой к прикосновения, а все эрогенные зоны – более отзывчивыми. Оргазм приближался быстро, бесстыдно и эгоистично. И я позволила ему случиться, впитав в себя все, что Лиам дал мне.

В теле взрывались фейерверки и растекались горячей лавой. Я сидела на своем мужчине, переживала вспышки удовольствия и чувствовала, как он кончает в меня вслед за мной.

Лиам поймал мой расфокусированный мутный взгляд и шепотом произнес прямо в губы:

– Я люблю тебя, сладкая.

Я улыбнулась и коснулась его губ:

– Я тоже тебя люблю.

Конец

Оцените рассказ «Неправильная связь»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий


Наш ИИ советует

Вам необходимо авторизоваться, чтобы наш ИИ начал советовать подходящие произведения, которые обязательно вам понравятся.

Читайте также
  • 📅 18.10.2026
  • 📝 326.0k
  • 👁️ 22
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Злата Нова

Глава 1. Перед отъездом


Кира в третий раз перекладывала вещи в чемодане и всё сильнее подозревала, что Илья специально покупает слишком маленькие дорожные сумки, чтобы потом позвать её и невинно сказать: «Кир, ты же умеешь, сделай красиво».
Красиво означало уместить три рубашки, двое брюк, бельё, ...

читать целиком
  • 📅 04.11.2026
  • 📝 352.4k
  • 👁️ 12
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Svetlana P

Глава 1. Пари



Дамиан Вейл никогда не опаздывал. Он мог заставить ждать других, мог отменить встречу за минуту до её начала и однажды заставил совет директоров крупной инвестиционной компании провести переговоры после полуночи, потому что счёл дневное время неудобным. Но сам он появлялся ровно то...

читать целиком
  • 📅 04.02.2026
  • 📝 308.0k
  • 👁️ 13
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Саша Ром

Глава 1.


— Аври! — услышала я звонкий голос подруги и резко обернулась. — Подожди! Я уже бегу!
Я остановилась и оглянулась через плечо. По коридору школы, расталкивая учеников и лавируя между учителями, неслась Кристианна. Она бежала так, будто за ней гнались, едва не сбивая младшеклассников и нас...

читать целиком
  • 📅 23.10.2026
  • 📝 263.2k
  • 👁️ 6
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Ната Ли

Глава 1. Опоздание


Я опоздала на семь минут.
Не на пять. Не на две — чтобы можно было сделать вид, будто ничего страшного не произошло.
На семь.
Утро вообще с самого начала пошло не по плану.
Будильник я услышала вовремя. Даже открыла глаза, посмотрела на экран телефона и совершенно спокойно решил...

читать целиком
  • 📅 04.11.2026
  • 📝 247.5k
  • 👁️ 4
  • 👍 0.00
  • 💬 0
  • 👨🏻‍💻 Svetlana P

ГЛАВА 1 Незнакомка в чёрном


Пятница. 22:47.
Нью-Йорк.
Ночной город никогда по-настоящему не засыпал. Он просто менял декорации: вместо дневной суеты появлялись дорогие автомобили, освещённые витрины, шумные рестораны и люди, которым совершенно не хотелось возвращаться домой.
Особенно если дома их ...

читать целиком