Корона из стали и льда

Глава 1. Кровь на карельском снегу (Часть 1)

Карельская зима не знала жалости. Она не просто укрывала землю снегом - она заживо ковала ее в ледяной панцирь, превращая бескрайние леса под Сортавалой в глухое, безмолвное кладбище. За окнами старой служебной пристройки выл аномальный, свирепый буран, пришедший со стороны Ладожского озера. Ветер швырял в стекла пригоршни колючей ледяной крупы, и этот звук казался Кире скрежетом когтей по стеклу.

Двадцать два года. Возраст, когда нужно дышать полной грудью, любить и строить планы. Но Кира Исадова умела только выживать. Пять лет безумного, изнуряющего бега. Пять лет с той кошмарной ночи, когда стены их семейного дома окрасились кровью ее родителей, а сама она чудом выскользнула в темноту, унося в груди леденящий ужас. С тех пор она меняла города, имена и копеечные работы, как только усатые ели за окном начинали казаться ей слишком подозрительными. Кровь Исадовых, некогда великих правителей теневой Руси, теперь служила лишь проклятием, маяком для гончих Триады.

Кира стояла у зеркала, натягивая потертый, застиранный свитер горничной. Пальцы мелко дрожали, и дело было вовсе не в сквозняке, гулявшем по полу. Тело предавало ее. Каждую зиму, ближе к январю, ее внутренние часы запускали страшный алгоритм. Ежемесячный женский цикл, который у обычных девушек был лишь досадной помехой, для Айма-вампиров оборачивался катастрофой. В ее жилах, еще не пробужденных до конца, начинала закипать застоявшаяся, тяжелая сила предков. Кровь внутри словно обретала собственный голос - она пульсировала в висках, требовала, жгла, а главное - источала едва уловимый, приторно-сладкий аромат, который обычный человек принял бы за дорогой парфюм, но который твари Триады чуяли за десятки верст. Запах плодородия. Запах истинной вампирской Княгини.

- Исадова! Живее, твою мать! - Дверь в каморку распахнулась без стука, впустив облако морозного пара и тяжелый запах перегара. На пороге стоял Хосеев, грубый, пропитой хозяин захудалой турбазы, на которой Кира трудилась последние три месяца за гроши и серый угол.

Кира вздрогнула, инстинктивно прижимая руки к животу, где разливалось глухое, ноющее тепло. Глаза ее на долю секунды мазнули по лицу Хосеева, и в глубине ее зрачков, обычно темно-карих, промелькнула опасная, янтарная искра. Ей стоило огромных усилий не оскалить зубы. Голод. Чистый, животный голод по человеческой пульсирующей жиле на его шее едва не взял верх.

- Чего уставилась, девка? - Хосеев сплюнул на пол. - Давай дуй к шестому коттеджу. Тот, что на самом мысе, у обрыва. Вип-клиенты забронировали на праздники, заезд утром, а там конь не валялся. Все вылизать, дров наколоть, камин растопить.

- Но Хосеев... там же буран, - Кира постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более робко, по-человечески. - На мысе даже фонари не горят, провода оборвало. Там полная темнота. И... мне нехорошо сегодня.

Хосеев сделал шаг вперед, угрожающе нависая над ней. Его мясистое лицо раскраснелось от злости.

- Мне плевать, что тебе нехорошо! Не пойдешь - вышвырну прямо сейчас в метель, без расчета. И паспорт твой в полицию отнесу, пришла тут, беспризорница, без прописки, без прошлого. Пошла, я сказал! Туда тропа накатана, не заблудишься.

Кира сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Боль отрезвила ее. Если он вызовет полицию, ее снимут с отпечатков, данные попадут в сеть, и Триада найдет ее через час. Придется подчиниться. Идти в самое изолированное место базы, в глухую тьму, наедине со своим ароматом, сводящим с ума лесных хищников.

Через десять минут она уже пробивалась сквозь ревущую мглу. Метель на Ладоге была похожа на живое существо - она била в лицо, забивала рот ледяными иглами, кружила у ног белыми вихрями, словно саваном. Кира шла, едва различая очертания вековых, черных карельских елей, которые глухо трещали под напором стихии, будто предупреждая об опасности. В правой руке она сжимала тяжелое ведро с чистящими средствами, а в левом кармане куртки лежало ее единственное сокровище - старый кухонный нож с черной рукоятью и небольшой полотняный мешочек с четверговой солью, которую перед смертью заговорила ее мать. Единственный оберег, оставшийся от славянской магии ее рода.

Шестой коттедж встретил ее гробовым молчанием. Огромный бревенчатый сруб стоял на самом краю скалистого мыса, внизу которого глухо и страшно ухали о скалы ледяные волны незамерзшей Ладоги. Вокруг не было ни единого источника света. Только черное небо, белая круговерть и рев ветра.

Кира зашла внутрь, заперев за собой тяжелую дубовую дверь на засов. Внутри было холодно, как в склепе. Руки окоченели, но внутри ее тела, вопреки морозу, разгорался настоящий пожар. Живот крутило спазмом, к горлу подступала сухая, мучительная жажда. Спасительный человеческий сон уходил, уступая место хищной ночной природе.

Она зажгла огарок свечи, принесенный с собой. Тусклый огонек выхватил из темноты силуэты массивной мебели, замерзшие окна и камин. Кира опустилась на колени перед каминной топкой, пытаясь разжечь сырые поленья. Паника, липкая и тягучая, медленно заползала под кожу. Она слишком хорошо знала это чувство. Так пахнет засада.

Внезапно ветер за окном стих. На секунду воцарилась противоестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском ее свечи. А затем со стороны леса раздался протяжный, тоскливый и одновременно торжествующий вой. Но это был не волк. В этом звуке слышался утробный, мертвенный хрип существа, чья глотка давно сгнила.

Упыри. Наводчики Триады.

Сердце Киры пропустило удар, а затем забилось на пределе возможностей, разгоняя по венам горячую, сладкую кровь. Они учуяли ее. Запах ее цикла пробил метель и вывел их прямо к мысу.

Снаружи раздался тяжелый, шуршащий звук. Кто-то - или что-то - медленно обходил коттедж, скребя когтями по обледеневшим бревнам стен. Кира вскочила, свеча в ее руке задрожала, роняя капли воска на пол. Из темноты за окном на нее уставились несколько пар фосфорицирующих, мертвенно-желтых глаз. Обтянутые иссохшей, серой кожей лица прижались к стеклу. Твари ухмылялись беззубыми, сочащимися черной слизью ртами. Они нашли Княгиню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. Кровь на карельском снегу (Часть 2)

Страх, годами копившийся в подсознании, кристаллизовался, превращаясь в ледяную иглу, прошившую позвоночник. Кира отступила от окна, тяжело дыша. Желтые глаза за стеклом моргнули, и один из упырей - существо, некогда бывшее рослым лесорубом, а теперь превращенное в высохшую, лишенную воли марионетку Триады - резко ударил лбом в стекло. По замерзшей поверхности побежала тонкая паутина трещин.

- Нет, только не снова… Господи, не сегодня, - прошептала она, сжимая в кармане полотняный мешочек.

Времени на панику не оставалось. Кира бросилась к тяжелому сосновому столу, упираясь ногами в обледеневший пол. С криком, в который выплеснулась вся ее скрытая, дремавшая доселе вампирская сила, она толкнула столешницу, баррикадируя окно. Дерево с грохотом врезалось в раму как раз в тот момент, когда стекло с треском осыпалось внутрь. Снаружи раздалось яростное, разочарованное шипение - упыри бились о сосновые доски, царапая их когтями, от которых летели щепки.

Кира упала на колени в самом центре темной гостиной. Пальцы сорвали завязки с мешочка матери. Четверговая соль - черная, обожженная в печи с целебными травами по старому северному обряду - просыпалась на пол. Огарок свечи, оставленный на полу, бросал длинные, уродливые тени на бревенчатые стены.

- Огради, Перун, тыном железным, воротами коваными от упыря ходячего, от нави безглазой… - Ломающимся от ужаса голосом Кира зашептала слова, которые мать заставляла ее зазубривать в детстве. Она быстро поползла на коленях по кругу, сыпля черные крупицы вокруг себя. Сердце колотилось в горле, отдаваясь болезненным спазмом внизу живота. Запах ее крови становился гуще, тяжелее. Она сама манила их сюда, ее собственное тело служило предательским маяком.

Удар! Тяжелая дубовая дверь коттеджа содрогнулась. Мощный железный засов выгнулся. Упыри не были сильны магически, но их иссохшие тела, ведомые волей хозяев из Триады, обладали плотностью камня. Еще один удар - и сосновая щепа брызнула во все стороны. Дверь сорвалась с верхней петли, перекосившись в проеме.

В образовавшуюся щель просунулась серая, лишенная волос голова. Губы существа были срезаны, обнажая черные, острые зубы. Тварь втянула ноздрями воздух, уловив сладкий шлейф Киры, и издала пронзительный, ультразвуковой визг, от которого у девушки заложило уши. Следом за первой тварью в узкий коридор коттеджа начали втискиваться новые - целая стая, источающая запах болотной гнили и старой смерти.

Кира замкнула круг, судорожно высыпав последние крупицы соли у своих ног. Она сидела, сжавшись в комок, выставив перед собой короткий кухонный нож. Единственная защита. Хрупкая человеческая сталь против голодной нави.

Первый упырь, переламывая собственное тело и двигаясь со сверхъестественной, ломаной скоростью, бросился вперед через гостиную. Но едва его босая, иссохшая ступня коснулась невидимой черты, где лежала черная соль, воздух взорвался. Раздался глухой треск, похожий на удар молнии, и синяя электрическая вспышка опалила плоть твари. Упырь с воем отлетел назад, его кожа на ноге дымилась, обуглившись до черных костей.

Остальные монстры замерли, топчась у порога. Они шипели, переглядывались, но аромат Киры, бивший им в ноздри, перевешивал страх перед оберегом. Один за другим они начали обходить круг, выискивая брешь, сужая кольцо. Баррикада у окна тоже не выдержала - стол подался внутрь под напором сразу трех тел. Кира оказалась заперта в своем маленьком соляном замке, посреди бушующей тьмы и завывания бурана. Из ее глаз брызнули слезы - не от слабости, а от бессильной ярости. Неужели все закончится здесь, в карельской глуши? На радость старым ведьмам, укравшим ее жизнь?

В этот момент крыша коттеджа содрогнулась от колоссального удара, словно на нее упал вековой дуб. Оконное стекло на веранде разлетелось в пыль.

Секундой позже дубовая дверь, державшаяся на честном слове, была не просто выбита - она разлетелась на куски под воздействием сокрушительной физической силы. В проем, закручивая за собой вихри метели, ворвались две исполинские фигуры. На них были тяжелые, подбитые волчьим мехом плащи, а в руках тускло и зловеще поблескивала сталь.

- В сторону, шваль упыриная! - Громовой, низкий голос разорвал гул бурана.

Мужчина, шедший первым, обладал плечами такой ширины, что заслонил собой весь дверной проем. Короткие, жесткие темные волосы были припорошены снегом, а на суровом, словно вырубленном из гранита лице горели два яростных янтарных глаза. В его руках был огромный, обоюдоострый славянский меч - тяжелое боевое железо, которым он взмахнул с пугающей легкостью.

Первый же удар снес головы сразу двум упырям. Черная, густая кровь брызнула на бревенчатые стены, мгновенно замерзая на лету. Меч двигался по безупречной, смертоносной дуге. Мужчина действовал безжалостно, с методичной, звериной жестокостью, буквально разрубая иссохшие тела монстров пополам.

Второй незнакомец двигался иначе. Он был чуть стройнее, его плащ развевался за спиной, словно крылья огромной летучей мыши. В его руках были два длинных, узких клинка. Он не просто рубил - он танцевал среди упырей, его движения были наполнены пугающей, кошачьей грацией. С тихим, ироничным смешком он уклонялся от когтей монстров, точными уколами пробивая их глазницы и перерезая сухожилия.

- Ярослав, полегче, ты перепачкал мне весь плащ их гнилью, - крикнул более молодой, не переставая вращать клинками. Его голос, бархатный и тягучий, заставил сердце Киры пропустить удар. В нем слышалась дикая, хищная порода.

- Заткнись, Даниил. Зачищай углы, - огрызнулся великан, которого назвали Ярославом.

Один из упырей, прыгнувший на Ярослава со спины, умудрился полоснуть его когтями по плечу, разрывая тяжелую ткань плаща. Великан даже не поморщился. Он перехватил тварь за горло одной рукой, и Кира услышала отчетливый хруст ломающихся позвонков. Мужчина швырнул обмякшее тело под ноги и развернулся к Кире.

Из его разорванного плеча толчками потекла кровь. Но это была не человеческая кровь. Она была неестественно густой, темной и... мерцала во тьме гостиной, словно расплавленный, жидкий рубин, испуская слабое тепло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ярослав сделал шаг к соляному кругу и замер, тяжело дыша. Его янтарный взгляд сфокусировался на лице Киры. В этом взгляде не было угрозы - в нем читалось безумное, благоговейное облегчение. Он медленно опустил окровавленный меч острием в пол.

Даниил, добив последнего упыря точным ударом в сердце, бесшумно скользнул следом. Он убрал клинки, его глаза - вертикальные, кошачьи зрачки - блеснули во тьме. Он плавно опустился на одно колено прямо перед соляной чертой, склонив голову.

- Мы нашли тебя. Моя Княгиня, - тихо, но отчетливо произнес Даниил, и в его голосе сквозь иронию проступила абсолютная, рабская преданность.

Глава 1. Кровь на карельском снегу (Часть 3)

Кира не шевелилась. Она продолжала сидеть на полу, сжав пальцами рукоять бесполезного кухонного ножа, а ее колени все еще были прижаты к груди. Защитный соляной круг разделял ее и двух оживших титанов, от которых разило порохом, метелью и парным, густым запахом свежей крови. Черные лужи упыриной жижи вокруг них уже подергивались ледяной коркой, но от самих мужчин шло такое осязаемое, плотное тепло, словно они принесли с собой жар походного костра.

- Княгиня, - глухо повторил Ярослав.

Его голос, низкий и вибрирующий, казалось, ударил Кире прямо в солнечное сплетение. Великан сделал медленный, намеренно осторожный шаг вперед, словно боялся спугнуть дикого зверя. Тяжелый кованый сапог замер в полудюйме от полосы черной соли. Мужчина вонзил свой огромный меч в половицы - оружие вошло в толстое дерево, как в масло, - и медленно, без единого резкого движения, опустился на колено вслед за Даниилом.

Теперь его лицо было на уровне ее лица. Кира смогла рассмотреть его шрамы - тонкие белесые полосы, пересекавшие жесткую челюсть и уходившие под воротник куртки. Его янтарные глаза, лишенные человеческих белков, светились ровным, роковым светом. В них не было безумия упырей. В них была пугающая, осознанная порода.

- Мы не причиним тебе вреда. Слышишь меня? - Ярослав протянул к ней огромную ладонь, обтянутую кожей без пальцев. - Сойди с круга, Кира. Твоя мать, Селена, присягала нашему ордену. Мы искали тебя пять лет. Пять лет во тьме, пока Триада выжигала наши гнезда.

- Откуда… откуда вы знаете мое имя? - Ее собственный голос показался Кире чужим, сорванным и жалким. Она сильнее сжала нож. - Вы посланы матронами. Вы хотите забрать мою кровь.

Даниил тихо, бархатно рассмеялся, не поднимая головы, но его вертикальные кошачьи зрачки хищно расширились, фиксируя каждое движение ее грудной клетки, каждый судорожный вдох.

- Если бы мы хотели твоей крови ради Триады, Княгиня, мы бы позволили этим полусгнившим ублюдкам испить тебя, а потом принесли бы маронам твою иссохшую голову. Но мы здесь. Твои Витязи. Твои псы. Твоя сталь.

Ярослав резко дернул плечом. Из его рваной раны снова потекла густая, мерцающая рубиновыми искрами кровь. Она сорвалась с ткани и упала прямо на черную соль у ног Киры. Раздалось шипение, но не синее, электрическое, как от упырей, а золотистое, мягкое. Соль в месте падения его крови мгновенно растворилась, открывая проход. Оберег матери признал его. Признал право витязя находиться рядом со своей повелительницей.

- Ты истекаешь кровью, - выдохнула Кира, завороженно глядя на то, как рубиновые капли медленно плавятся на обледеневшем полу.

Внутри нее, глубоко внизу живота, где всю ночь пульсировало глухое тепло ее женского цикла, внезапно проснулся яростный, голодный спазм. Губы пересохли. Клыки, о существовании которых она лишь догадывалась в самые темные ночи, зачесались, готовые прорезать десны. Запах крови Ярослава не пугал ее - он манил, вызывая почти болезненную, carnалную жажду. Ей захотелось припасть к его плечу. Захотелось слизать эту жидкую, горящую искру с его кожи.

Ярослав заметил, как изменился ее взгляд. Он удовлетворенно, хищно оскалился, обнажая свои длинные, острые, как бритвы, клыки.

- Моя кровь принадлежит тебе, Кира. Ты возьмешь ее, когда придет время, - тихо сказал он, и его ладонь наконец преодолела границу круга, едва ощутимо коснувшись кончиков ее пальцев, сжимавших нож. - Но не здесь. Сюда идут новые гончие. Григорий выслал вторую волну, как только первый упырь взвизгнул. Нам нужно уходить.

Кира посмотрела на его пальцы - они были горячими, как железо в кузне. Страх все еще шептал ей бежать, но дикий, древний инстинкт крови перевешивал все. Она медленно разжала пальцы. Кухонный нож с тихим стуком упал на пол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Рыцари лесного чертога

Они двигались сквозь карельскую метель, словно призраки. Ярослав шел впереди, пробивая своим массивным телом дорогу в полутораметровых сугробах, Даниил бесшумно скользил замыкающим, его глаза-щелки непрерывно сканировали черную стену леса. Кира едва поспевала за ними, укутанная в тяжелый, пахнущий порохом и волчьим мехом плащ Ярослава, который великан снял с себя, не обращая внимания на мороз и кровоточащую рану.

У подножия холма, скрытый под лапами гигантских елей, стоял их внедорожник - старый, модифицированный «УАЗ», обшитый листами тяжелой стали, со снятыми номерами и затонированными в ноль стеклами. Из выхлопной трубы бесшумно шел пар.

- Садись назад, Княгиня, - Даниил распахнул перед ней тяжелую дверь, грациозно подсаживая ее под локоть. Его прикосновение было мягким, но Кира почувствовала стальные мускулы под его курткой. - Там тепло. Наш воевода позаботился о комфорте.

Кира забралась в салон. Внутри действительно было жарко, пахло кожей, оружейным маслом и какими-то сушеными травами - чабрецом и полынью. Ярослав сел за руль, его огромные руки уверенно легли на обод. Машина взревела форсированным движком и рванула по заснеженной проселочной дороге, уходя в сторону федеральной трассы на Санкт-Петербург.

- Куда мы едем? - Кира прижалась спиной к кожаному сиденью, чувствуя, как паника понемногу уступает место полнейшему эмоциональному истощению. Колени все еще дрожали.

- В твою квартиру, - коротко бросил Ярослав, глядя в зеркало заднего вида. Его янтарные глаза в полумраке кабины казались двумя тлеющими угольками. - Заберем твои вещи. Оставлять следы нельзя. Завтра утром Хосеев найдет трупы упырей в шестом коттедже и вызовет полицию. Триада перехватит рапорты через свои каналы в МВД в течение получаса.

- Мою квартиру? - Кира горько усмехнулась. - Это не квартира. Это полуподвальная каморка в хрущевке на окраине Сортавалы. Там нет ничего ценного. Только старые тетради матери.

Даниил, сидевший рядом с ней на заднем сиденье, повернул к ней лицо. Его ироничная улыбка растаяла, уступив место мрачной, хищной сосредоточенности.

- Тетради Селены - это единственное, что имеет значение, Кира. Там записаны славянские руны кровных замков. Без них мы не сможем открыть особняк твоей семьи в Питере.

Через двадцать минут УАЗ затормозил в темном, заваленном снегом дворе типовой пятиэтажки. Фонари не горели, редкие окна светились тусклым желтым светом. Кира вышла из машины, Ярослав и Даниил пошли следом, мгновенно окружив ее с двух сторон, отсекая от любой потенциальной угрозы.

Когда Ярослав пригнулся, чтобы войти в низкую, пахнущую сыростью и гнилыми овощами дверь полуподвала, его лицо исказилось от ярости. Он шел по узкому коридору, едва не задевая головой потолок, покрытый плесенью и ржавыми трубами.

Кира дрожащими пальцами вставила ключ в замок облупившейся деревянной двери своей каморки. Ярослав толкнул дверь плечом, заходя первым.

Комната была крошечной - три на три метра. Старый диван со сломанными пружинами, покосившийся шкаф, железный чайник на плитке и стопка пожелтевших книг в углу. На стене висела единственная чистая вещь - маленькая, выцветшая икона берегини, которую Кира хранила в память о матери.

Ярослав замер посреди комнаты. Его кулаки сжались так, что кожа на костяшках побелела, а изо рта вырвался низкий, вибрирующий рык. Суровый альфа-витязь, привыкший к величию древних чертогов, не мог вынести того, что видел.

- Пять лет… - процедил Ярослав сквозь зубы, и его голос был полон подавляемой, смертоносной агрессии. Он резко повернулся к Кире, хватая ее за плечи. Его пальцы едва не вдавили ее в стену. - Пять лет наследница великого рода Исадовых, последняя чистокровная Княгиня Крови, жила в этой… в этой squalor?! В этой крысиной норе, стирая белье жирным человеческим ублюдкам за кусок черствого хлеба?!

- Ярослав, полегче, ты напугаешь ее, - предостерегающе рыкнул Даниил, шагнув вперед, но великан даже не обернулся.

- Молчи, Даниил! - Ярослав тяжело дышал, его лицо было в сантиметре от лица Киры. - Мы проливали кровь за ее мать. Мы держали границы Севера. А ее дочь гнила здесь, прячась от каждой тени! Кира, посмотри на меня!

Кира подняла голову. Страх перед его мощью на секунду сковал ее, но затем внутри ее закипающей крови пробудилось кое-что другое. Гордость. Гордость Исадовых, которую пять лет втаптывали в грязь. Она не отвела взгляд. Ее янтарные искры в зрачках вспыхнули ярче, отвечая на его вызов.

- Да, Ярослав. Я жила здесь, - твердо, без дрожи сказала она, глядя прямо в его звериные глаза. - Потому что у меня не было двух великанов с мечами, которые защитили бы меня. Я выживала как умела. И если тебе не нравится моя комната - помоги мне собрать тетради матери, и мы уберемся отсюда навсегда.

Ярослав замер. Его ноздри дрогнули, втягивая воздух, пропитанный запахом ее гнева и феромонов ее пробуждающегося цикла. Его ярость внезапно сменилась чем-то другим - глубоким, темным вожделением и абсолютным признанием ее силы. Он медленно ослабил хватку, но его ладони скользнули выше, ложась на ее шею, чувствуя, как бешено бьется жилка под нежной кожей.

- Хорошо, Княгиня, - прошептал великан, и его голос стал хриплым. - Мы уходим. В Санкт-Петербург. На Каменный остров. Там твой истинный трон. И больше ни одна тварь в этой стране не посмеет взглянуть на тебя сверху вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Первое причастие

В тесном, полутемном пространстве каморки воздух казался слишком густым, почти осязаемым. Запах дешевого мыла и сырости начисто вытеснялся тяжелым, горячим шлейфом, исходящим от Ярослава, и приторно-сладким, дурманящим ароматом Киры. Пробуждающаяся кровь Княгини требовала выхода, заполняя крошечную комнату флюидами дикого, первобытного призыва.

Внезапно Ярослав глухо застонал. Его массивное тело качнулось, и он вынужден был опереться ладонью о стену, отчего старые обои затрещали. Лицо великана побледнело, приобретая сероватый, мертвенный оттенок, а вокруг янтарных зрачков проступила сетка вздувшихся черных вен. Тяжелая ткань его разорванной куртки на плече намокла от черноватой, сочащейся сукровицы.

- Воевода! - Даниил в один шаг оказался рядом, подхватывая его под локоть. Его ироничная маска слетела. - Трупный яд упырей. Коготь пробил защиту, зараза пошла к сердцу. Обычная регенерация не справляется, яд блокирует узлы.

- Я сам… - прохрипел Ярослав, пытаясь оттолкнуть Даниила, но его колени подогнулись, и он тяжело опустился на край старого дивана. Пружины жалобно звякнули под его весом. - Кира… тетради. Забирай ее и уезжайте. Я задержу их, если…

- Идиот, - Даниил зло сплюнул. - Ты не доживешь до выезда из Сортавалы. Трупная гниль выжжет твое ядро за час. Единственное, что может очистить Витязя - это фильтрация через первородное лоно. Магия крови Исадовых. Кира должна принять твою скверну и сжечь ее в себе.

Кира смотрела на тяжело дышащего великана. Страх, который парализовал ее все эти годы, вдруг сменился яростным, непреодолимым инстинктом власти и обладания. Она видела этого мужчину сильным, сокрушающим врагов, а теперь он лежал у ее ног, уязвимый и полностью зависящий от нее. Внизу живота, там, где пульсировало ноющее тепло ее женского цикла, разгорался настоящий пожар. Жажда, сухая и мучительная, стиснула горло. Ее клыки окончательно прорезали десны, кончики их покалывали нижнюю губу. Она хотела его. Хотела его силу, его покорность, его мерцающую рубинами кровь.

- Даниил, запри дверь, - ее голос прозвучал неожиданно низко, властно, лишенный всякой человеческой робкости. Это был приказ Княгини.

Даниил хищно улыбнулся, скользнул к выходу и задвинул тяжелый железный засов. После чего отступил в самый темный угол каморки, скрестив руки на груди. Его вертикальные зрачки расширились, фиксируя каждое движение. По закону Витязей, он должен был свидетельствовать ритуал Первого причастия, подпитывая их своей ментальной энергией.

Кира сделала шаг вперед. Шаг медленный, грациозный, полностью обнажающий ее изменившуюся сущность. Она подошла к дивану, опустилась на колени между массивных, разведенных в стороны бедер Ярослава. Великан поднял на нее затуманенный янтарный взор. Из его приоткрытого рта вырывалось горячее, прерывистое дыхание.

- Кира… нет. Это опасно для тебя. Твоя кровь еще не проснулась, ты можешь не выдержать яд, - попытался возразить он, но его голос сорвался на хрип.

- Молчи, Ярослав. Я здесь Княгиня, - прошептала она.

Ее тонкие, прохладные пальцы легли на ворот его куртки. С силой, которой она сама от себя не ожидала, Кира рванула плотную ткань вместе с окровавленной рубахой, обнажая его широкую, покрытую густыми волосами грудь и массивное левое плечо. В самом центре дельтовидной мышцы зияли три глубоких, рваных следа от когтей упыря. Края раны уже посинели, из них сочилась густая, зловонная темная жижа, смешанная с мерцающими каплями его истинной вампирской крови.

Кира приблизила лицо к ране. Запах гнили смешивался с умопомрачительным, мускусным ароматом его мужского тела и пряным вкусом рубинового нектара. Голод заставил ее зрачки расшириться, полностью поглощая радужку. Она высунула кончик аккуратного розового языка и осторожно, трепетно коснулась края раны.

Ярослав судорожно выгнулся в спине, его пальцы намертво впились в обивку дивана, разрывая ее. Глубокий, утробный рык удовольствия и боли вырвался из его груди. Кира начала слизывать отравленную сукровицу. На ее языке разлился обжигающий, горько-металлический вкус, но ее демоническая, наполовину бесовская природа, о которой она еще не знала, мгновенно активировалась. Яд упырей не убивал ее - он служил топливом, разжигающим ее собственный экстаз.

Она пила и лизала его плоть, пока из раны не пошла чистая, искрящаяся рубиновым светом кровь витязя. Каждая капля, попадавшая в ее горло, отзывалась мощнейшим разрядом тока во всем теле. Грудь Киры тяжело вздымалась, под кожей лица проступили тонкие, светящиеся золотом венцы. Нарастающее возбуждение кружило голову. Кира поднялась с колен, ее руки скользнули по его широкой груди вверх, путаясь в жестких волосах на затылке Ярослава.

Она потянула за край своего свитера, скидывая его через голову, а затем избавилась от остальной одежды, оставаясь полностью обнаженной перед своими Витязями. В тусклом свете свечи ее тело - хрупкое, с округлыми бедрами и высокой, напрягшейся от возбуждения грудью - казалось высеченным из мрамора. Кожа ее источала едва заметное розовое свечение, а капли пота блестели на ключицах.

Ярослав смотрел на нее, и в его глазах горело дикое, голодное безумие, смешанное с абсолютным поклонением. Набухшая мужская плоть великана, сокрушительная и массивная, уже рвала плотную ткань его форменных брюк. Он потянулся к ней, его огромные ручищи легли на ее тонкую талию, притягивая к себе, но Кира резко перехватила его запястья, вдавливая их в матрас.

- Нет. Я сама, - выдохнула она ему в самые губы.

Она перекинула ногу через его бедра, садясь на него сверху. Твердый, горячий член Ярослава уперся ей в промежность, сочащуюся естественной, обильной смазкой, усиленной ее циклом. Кира медленно, плавно опустилась вниз, принимая его в себя на всю колоссальную длину.

Раздался одновременный, протяжный вздох. Кира запрокинула голову, ее спина выгнулась дугой, когда массивный член великана полностью заполнил ее лоно, растягивая нежные внутренние стенки до предела. Ощущение было настолько острым, плотным и заполняющим, что на долю секунды она потеряла связь с реальностью. Между их разумами вспыхнул ментальный мост - Кира почувствовала всю его пятилетнюю боль, его верность, его ярость и безграничное, рабское вожделение к ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кира начала двигаться. Медленно, ритмично, с каждым толчком опускаясь все глубже, вбивая себя в его бедра. Ярослав рычал, его таз инстинктивно дергался навстречу, увеличивая глубину проникновения. Каждое движение внутри нее отзывалось сладостной, тянущей болью. Влагалище Киры судорожно сжималось вокруг его ствола, доводя великана до исступления. Из угла комнаты доносилось тяжелое, прерывистое дыхание Даниила - его аура подпитывала их, создавая вокруг дивана плотный кокон из чистой кинетической энергии.

- Укуси меня… Княгиня… Возьми мою силу, сожги эту гниль! - прохрипел Ярослав, его глаза закатились от нечеловеческого наслаждения, когда Кира ускорила темп, двигаясь на нем яростно и дико.

Кира наклонилась вперед, прижимаясь своей обнаженной грудью к его вздымающейся грудной клетке. Соски ее терлись об его жесткие волосы, вызывая новые волны дрожи. Она приблизила губы к его шее, туда, где бешено пульсировала сонная артерия, согретая рубиновым жаром.

В момент, когда Ярослав сделал мощный толчок вверх, входя в нее до самого упора, Кира вонзила клыки в его шею.

Кожа витязя поддалась с тихим хрустом. Горячая, густая, бьющая фонтаном кровь Ярослава хлынула ей в рот. Это был экстаз, граничащий с безумием. Одновременный оргазм прошил их тела, словно удар молнии Перуна. Кира кончала, ее внутренние мускулы сжались вокруг его члена мертвой хваткой, выжимая из него первые мощные толчки семени. Ярослав изливался внутрь нее, содрогаясь всем своим гигантским телом, а Кира пила и пила его кровь, чувствуя, как черная скверна упырей, попавшая в нее, мгновенно растворяется и сгорает в алхимическом огне ее бесовского чрева.

Их ментальный экстаз был настолько силен, что волна чистой магии сорвала с петель икону на стене и погасила свечу, погружая каморку в полную темноту, где светились лишь два золотых глаза Княгини и затихающая рубиновая рана на шее ее Витязя. Черный яд ушел. Рана Ярослава прямо под ее губами мгновенно затянулась, оставляя лишь гладкую кожу. Ритуал был завершен. Первая кровная связь была замкнута навсегда.

Глава 4. Тайны Каменного острова (Часть 1)

Раннее карельское утро красило небо в цвет сырой стали. Буран к рассвету утих, оставив после себя мертвую, звенящую тишину и исполинские, похожие на оборонительные валы сугробы. Воздух за порогом полуподвала был настолько ледяным, что обжигал легкие при каждом вдохе, но внутри затонированного «УАЗа» царил душный, почти одурманивающий жар.

Кира сидела на заднем сиденье, зябко кутаясь в меховой плащ Ярослава. Ее тело все еще помнило яростный, сокрушительный ритм ночного соития. Внутренности сладко ныли, а на шее и бедрах горели невидимые сквозь одежду, но отчетливо осязаемые метки - следы клыков и тяжелых пальцев ее воеводы. Ей было непривычно и дико ощущать себя измененной. Первое причастие пробудило в ней что-то темное: вампирский голод затих, удовлетворенный рубиновой кровью Ярослава, но ментальный мост между ними теперь пульсировал непрерывно. Она физически чувствовала спокойную, гранитную уверенность сидевшего за рулем великана. Ярослав вел машину молча, его рана полностью затянулась, а яд упырей был сожжен без остатка в ее чреве.

- Наша Княгиня так притихла, словно до сих пор переваривает нашего сурового воеводу, - раздался совсем рядом тихий, вкрадчивый шепот.

Кира вздрогнула и повернула голову. Даниил сидел по правую руку от нее, развалившись на кожаном сиденье с небрежной, чисто кошачьей грацией. Его куртка была расстегнута, обнажая тонкую, но жилистую шею. Янтарные глаза Даниила - сейчас сузившиеся до едва заметных вертикальных щелочек - лениво сканировали ее лицо. Он ухмылялся своей извечной, дразнящей улыбкой, но Кира видела, как подрагивают крылья его носа. Он жадно втягивал воздух, ловя шлейф ее аромата, который после ритуала с Ярославом стал еще более сложным, глубоким и манящим.

- Прекрати, Даниил, - Кира почувствовала, как к щекам приливает горячая, смущенная кровь. Она попыталась отвернуться к окну, где мимо проносились заснеженные карельские ели.

- И не подумаю, - Даниил подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. От него пахло морозной хвоей, дорогой кожей и тем специфическим, будоражащим мускусом, который выдавал в нем «лютого зверя». - Знаешь, а ведь это чертовски несправедливо. Наш каменный воевода получил все - и спасение от яда, и первую кровь, и твою царственную благосклонность на том дышащем на ладан диване. А я? Я всю ночь прикрывал ваш тыл, Княгиня. Мои клинки до сих пор пахнут мертвечиной Триады, а мой собственный голод… о, он требует совсем другого вознаграждения.

Он протянул руку. Его пальцы, длинные и изящные, но увенчанные жесткими, готовыми в любую секунду удлиниться когтями, медленно коснулись ее подбородка. Даниил мягко, но настойчиво повернул ее лицо к себе. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, а по ее коже от этого жеста пробежала знакомая, электрическая дрожь.

- Посмотри на меня, Кира, - его голос упал до едва слышного, вибрирующего мурлыканья, которое отозвалось сладостной судорогой у нее в паху. - Ярослав - твоя скала. Твой щит. Но щиту нужна гибкая рукоять. Моя порода не умеет служить молча и сурово, как эти каменные глыбы. Мне нужно осязать свою госпожу.

С переднего сиденья раздался низкий, предупреждающий рык. Ярослав даже не повернул головы, его огромные руки продолжали уверенно крутить руль на обледенелой трассе «Кола», но зеркало заднего вида отчетливо отразило его налившееся яростью лицо.

- Даниил, умерь свой кошачий хвост. Мы на трассе, - процедил воевода. - Твои шутки доведут нас до кювета.

- А кто сказал, что я шучу, старый волк? - Даниил даже не обернулся на окрик. Напротив, его ладонь скользнула ниже, очерчивая контур шеи Киры, и остановилась ровно там, где под воротником свитера прятался след от укуса Ярослава. Он слегка надавил подушечкой большого пальца на чувствительную кожу, заставив Киру судорожно вздохнуть. - Ты чувствуешь это, Кира? Мою присягу нельзя принять просто на словах. Моя кровь просит твоего зуба не меньше, чем его. Но я умею ждать. Кошки - терпеливые охотники. Я подожду, пока мы приедем в Питер. Пока ты не поймешь, что одного витязя тебе слишком мало, чтобы заполнить ту бездну, что просыпается у тебя внутри.

Его губы оказались в полусантиметре от ее уха. Даниил осторожно, едва касаясь, прикусил мочку ее уха своими острыми зубами, заставив Киру тихо вскрикнуть от неожиданного, прошившего все тело возбуждения.

- Скоро, моя Княгиня, - прошептал он, слизывая крошечную капельку выступившего от его укуса пота с ее шеи. - Скоро ты сама попросишь меня войти в твой круг.

Машина резко вильнула - Ярослав намеренно заложил крутой вираж на обледенелом повороте, заставив Даниила отшатнуться и восстановить равновесие. Кира прижала ладонь к горящей шее, ее дыхание было сбитым, а сердце колотилось как сумасшедшее. Поддразнивания Даниила не просто смущали ее - они будили в ней ту самую бесовскую, ненасытную природу, которой она до ужаса боялась, но которая с каждой минутой пускала все более глубокие корни в ее существе.

Впереди, сквозь серую утреннюю хмарь и дымку над замерзающим заливом, начали проступать серые, величественные контуры Санкт-Петербурга. Город святого Петра встретил их обледеневшими набережными, мрачными силуэтами доходных домов и давящей, мистической атмосферой, в которой Исадовым предстояло либо вернуть свой трон, либо окончательно сгинуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Тайны Каменного острова (Часть 2)

Тяжелый внедорожник бесшумно катил по пустынным, занесенным серым питерским снегом набережным. Санкт-Петербург в этот предновогодний утренний час казался Кире гигантским склепом из гранита и чугуна. Обледеневшая Нева дышала густым, сизым туманом, который выползал на мостовые и окутывал подножия доходных домов, превращая их в мрачные готические замки. После пяти лет, проведенных в провинциальной глуши, масштаб и давящая вековая энергия северной столицы заставили Киру съежиться на сиденье. Каждая деталь - от острых шпилей, пронзающих низкое свинцовое небо, до тяжелых лепных масок на фасадах - напоминала ей о том, что она вернулась на территорию Триады. В город, где каждый перекресток мог скрывать глаза матрон.

Когда «УАЗ» свернул с Каменноостровского проспекта вглубь Каменного острова, пейзаж резко изменился. Шум мегаполиса отступил, заглушенный вековыми парками и глухими, высокими заборами. Это место всегда принадлежало элите - как человеческой, так и теневой. За коваными оградами среди заснеженных деревьев прятались роскошные старинные усадьбы и глухие особняки, в которых веками не менялись хозяева.

Машина сбавила ход, сворачивая на узкую, тупиковую аллею, упирающуюся в русло замерзшей речки Крестовки. Проехав мимо заброшенных дач девятнадцатого века, Ярослав остановил автомобиль перед высокими, глухими воротами из кованого железа, сплошь покрытыми черной патиной, слоями льда и засохшего плюща.

Кира прильнула к тонированному стеклу, и ее дыхание перехватило. Сердце болезненным, тяжелым ударом стукнуло в ребра.

Там, за забором, в глубине одичавшего, заваленного сугробами сада, высился трехэтажный особняк из темного, почерневшего от времени гранита. Острые шпили его башенок уходили в серое небо, а узкие, вытянутые окна первого этажа были наглухо заколочены серыми досками. Дом ее детства. Чертог рода Исадовых. Место, которое Кира помнила залитым светом, полным ароматов дорогих свечей и тихой музыки, теперь выглядело как растерзанный, брошенный склеп. Именно здесь пять лет назад стены гостиной омылись кровью ее матери Селены. Именно отсюда она бежала босиком по насту, спасая свою жизнь.

- Мы на месте, Княгиня, - тихо произнес Ярослав.

Он заглушил мотор, и в салоне воцарилась звенящая тишина. Великан обернулся, его янтарный взгляд внимательно скользнул по бледному, напряженному лицу Киры. В его ментальной ауре, соединенной с ней ночным ритуалом, проступила глухая, защитная ярость. Он чувствовал ее боль. Каждую каплю ее страха и скорби.

- Этот дом ждал тебя пять лет, - добавил Даниил, и в его голосе впервые за всю поездку не было издевки. Его ладонь мягко легла на ее плечо поверх мехового плаща, слегка сжав его в знак поддержки. - Триада выставила здесь магические печати увядания, чтобы стереть память об Исадовых, но они не смогли разрушить сам гранит. Фундамент держит кровь твоих предков.

Ярослав первым толкнул тяжелую стальную дверь машины и вышел наружу, впуская в салон сырой, промозглый питерский воздух, пахнущий солью и старым камнем. Даниил помог Кире выбраться из салона. Ее ноги едва держали ее - обледенелая земля Каменного острова словно вибрировала под ее сапогами, отзываясь в крови глухим, рокочущим эхом.

Они подошли к кованым воротам. Массивный замок, сковавший створки, превратился в сплошной кусок ржавчины и льда. Ярослав подошел вплотную, его огромные руки легли на кованые прутья.

- Отойди назад, Кира, - глухо бросил воевода.

Кира сделала шаг назад, завороженно наблюдая за ним. Плечи великана расправились, под тяжелым меховым плащом перекатились стальные мускулы. Его янтарные глаза вспыхнули яростным, первобытным светом, а изо рта вырвалось тяжелое, звериное рычание. Серая, жесткая шерсть волколака на долю секунды проступила на его запястьях, когда он активировал свою скрытую природу. С ужасающим, скрежещущим звуком Ярослав рванул створки ворот на себя.

Толстые железные цепи лопнули, как гнилые нити. Наледь со звоном осыпалась на снег, и тяжелые ворота со стоном распахнулись внутрь, открывая заснеженную тропу, ведущую к парадному входу особняка. Ярослав обернулся к Кире, тяжело дыша, его клыки были обнажены, а на лице горела дикая, торжествующая улыбка хищника, вернувшегося на свои земли.

- Проходи, моя Княгиня, - Ярослав протянул к ней руку, и его ладонь, горячая и надежная, накрыла ее пальцы. - Твой дом принимает тебя обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Хранительница кованого ларца (Часть 1)

Тяжелая дубовая дверь, обитая потемневшей от сырости медью, поддалась со стоном, который эхом раскатился под высокими сводами. Кира перешагнула порог, и в лицо ей ударил запах, который она узнала бы из тысяч других - запах застывшего времени. Пыль, старая бумага, сухая полынь и едва уловимый, леденящий душок застарелой крови, въевшейся в гранитные плиты пола.

Парадный холл особняка Исадовых утопал в полумраке. Дневной свет едва пробивался сквозь щели в заколоченных досках окон, выхватывая из темноты парящие в воздухе серые пылинки. Огромная хрустальная люстра под потолком была укутана в грязно-белый саван из паутины. Величественная мраморная лестница с коваными перилами, уходящая на верхние этажи, казалась хребтом доисторического ящера, замерзшего в глубине этой каменной пещеры.

Кира замерла, сжимая края мехового плаща. В ту же секунду ее сознание затопила яростная, неуправляемая волна флешбэков.

...Ей семнадцать. Новогодняя ночь. Горят сотни свечей, отражаясь в зеркалах. Мать, Селена, в расшитом серебряными нитями бархатном платье, смеется, расчесывая Кире волосы. Отец стоит у камина, держа в руках бокал темного вина... А затем - крики. Грохот выбиваемых дверей. Звериный рык Ярослава во дворе. Черные силуэты тварей Триады, ворвавшиеся сквозь окна. И Селена, бледная, с пылающими глазами, толкающая ее к потайному выходу: «Беги, Кира! Не оборачивайся! Спаси кровь!..»

Кира покачнулась, судорожно втягивая ртом холодный воздух. Ощущение фантомного ужаса было настолько сильным, что ей показалось, будто пол под ее ногами снова стал скользким от теплой, свежей крови.

Но упасть ей не дали. Массивная, обжигающе горячая ладонь Ярослава легла на ее талию, мгновенно прижимая к своему боку, а Даниил бесшумно вырос слева, его рука успокаивающе коснулась ее ледяных пальцев. Через ментальный мост их кровей хлынула волна плотной, яростной защиты. Они были здесь. Ее псы. Ее щиты. Прошлое больше не могло причинить ей вреда.

- Ты дома, Княгиня. Дыши, - тихо, прямо над ее ухом рокотнул Ярослав, и его ровное, звериное тепло заземлило ее магическую панику.

- Мы заждались тебя, Кира, - раздался из глубины темного коридора неожиданно чистый, сильный и величественный женский голос.

Из тени, отбрасываемой мраморной колоннадой, медленно вышла фигура. Это была Галина - Хранительница и советник рода Исадовых. Несмотря на преклонный вампирский возраст, ее лицо казалось высеченным из слоновой кости, на нем не было ни единой морщины, а прямые седые волосы были уложены в тяжелую корону на затылке. Она была одета в строгое темное платье старинного покроя. Глаза Галины - глубокого, темного винного цвета - вспыхнули благоговейным огнем, когда она увидела Киру.

Галина сделала три неторопливых шага вперед, а затем плавно, с неподражаемым аристократическим достоинством опустилась на оба колена прямо на запыленные гранитные плиты перед девушкой.

- Приветствую тебя, Княгиня, - Галина склонила голову, обнажая бледную шею. - Пять лет я хранила этот чертог и богатства твоего рода от гнили Триады. Я знала, что ты вернешься. Твоя кровь заговорила, и земля услышала ее.

Кира сделала шаг вперед, мягко коснувшись плеча пожилой вампирши. Она чувствовала, как внутри нее, подстегиваемая близостью Витязей и присутствием Хранительницы, медленно, но неотвратимо расправляет крылья истинная правительница - гордая, сильная и опасная.

- Встань, Галина, - произнесла Кира, и ее голос эхом разнесся по заброшенному холлу, заставив хрустальные подвески на люстре тихо зазвенеть в ответ на ее ментальную силу. - Время прятаться прошло. Триада объявила нам войну, но мы начнем ее на наших условиях. Где ларец моей матери?

Галина поднялась, на ее губах проступила бледная, торжествующая улыбка.

- Он там, где и должен быть, Княгиня. В подземном святилище рода. Пойдемте. Печати Триады увядают, чувствуя твое приближение, но вскрыть замок сможешь только ты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Хранительница кованого ларца (Часть 2)

Спуск под особняк казался погружением в утробу самого времени. Они шли по узкой, крутой винтовой лестнице, высеченной прямо в монолитной гранитной скале. Чем ниже они спускались, тем сильнее менялся воздух. Здесь не было сырости обычных питерских подвалов. Воздух подземелья был сухим, густым, пропитанным ароматом сушеной бессмертника, воска и тем неуловимым грозовым озоном, который всегда сопровождает присутствие высшей славянской магии предков.

Галина шла впереди, держа в руке тяжелый бронзовый канделябр. Триада пыталась наложить на это место печати увядания, но их темное, гнилостное колдовство бессильно отступало - Кира видела, как черная копоть чужого заклятия на стенах буквально испарялась, когда мимо проходила она, ведомая своими Витязями.

Святилище рода Исадовых представляло собой круглый зал с купольным сводом. В самом центре на массивном алтаре из дикого карельского порфира покоился он - фамильный ларец. Выкованный из темной, матовой стали, стянутый полосами тяжелого железа, сундук был сплошь покрыт глубоко вырезанными славянскими рунами. Руны не горели - они казались мертвыми, забитыми вековой пылью, но Кира чувствовала, как ее кровь внутри вен отозвалась на их геометрию бешеной, неровной пульсацией. Ларец защищал «Geas» - древнее кровное заклятие-запрет, которое срезало бы голову любому чужаку, рискнувшему прикоснуться к замку.

- Шагни вперед, Княгиня, - Галина отступила в сторону, благоговейно опустив глаза. - Только твоя кровь вернет им жизнь.

Кира медленно приблизилась к алтарю. Пальцы ее дрожали, но не от страха, а от колоссального притока энергии, которая поднималась от пола святилища. Она вытащила из кармана старый нож матери - тот самый, с черной рукоятью.

- Мы держим тебя, Кира. Изливай, - низкий, рокочущий голос Ярослава раздался прямо за ее спиной.

Его огромная, горячая ладонь легла на ее правое бедро, намертво фиксируя ее тело, заземляя бушующую внутри нее энергию. Даниил встал справа. Его пальцы, длинные и сильные, уверенно обхватили ее левое плечо, а его ментальная аура окутала ее сознание плотным, защитным коконом. Они оба знали: когда ларец Исадовых признает наследницу, вспышка родовой силы будет такой мощности, что хрупкую, еще не до конца пробужденную вампирскую сущность Киры может просто выжечь изнутри. Ей нужны были ее якоря. Ей нужна была их дикая, животная физическая сила.

Кира прижала лезвие ножа к ладони левой руки. Кожа поддалась с тихим тикающим звуком. Алая, с золотистыми искорками бесовского хаоса кровь Исадовых выступила на срезе и крупной, тяжелой каплей упала прямо на центральную руну Мира в изголовье ларца.

Секунду ничего не происходило. А затем подземелье содрогнулось.

Руны на стали ларца вспыхнули. Сначала робко, а затем яростно, наливаясь ослепительным, багрово-алым свечением. Железные обручи на сундуке заскрежетали, металл начал плавиться и раздвигаться под воздействием магии крови. В ту же секунду Кира закричала - колоссальный, раскаленный поток родовой памяти и силы предков хлынул через ее левую руку прямо в кровеносную систему. Ей показалось, что в ее вены влили жидкое солнце. Глаза девушки застелило золотым пламенем, дыхание перехватило.

- Держись! Держись за нас, Кира! - Даниил рычал ей в самое ухо, его когти глубоко вонзились в ее плечо, делясь своей кошачьей стойкостью, заставляя ее оставаться в сознании.

Ярослав зарычал утробно, его каменная волчья кожа частично проступила на лице и руках; он прижал ее к своей груди с такой силой, что Кира услышала бешеный стук его сердца. Витязи принимали на себя больше половины магического удара - Кира чувствовала, как их тела содрогаются вместе с ее телом, как их общая кровная связь перемалывает и усмиряет бушующую стихию славянского заклятия. Экстаз от слияния родовой магии и физической близости ее мужчин был настолько острым, что Кира испытала судорожный, ментальный оргазм, волной прокатившийся по ее нервным узлам.

С громким, чистым щелчком тяжелая крышка ларца откинулась назад.

Магическая буря стихла так же внезапно, как и началась. Кира бессильно откинулась назад, тяжело дыша, полностью опираясь на широкую грудь Ярослава, который бережно удерживал ее на ногах. Даниил тяжело дышал рядом, его вертикальные зрачки медленно возвращались в норму.

Внутри открытого ларца, на подложке из истлевшего красного бархата, лежали четыре хрустальных сосуда, наполненных густой, мерцающей заговоренной кровью древних берегинь, а рядом покоилась тяжелая книга рода в переплете из дубленой кожи, испещренная руническими записями. Наследие Исадовых было возвращено своей истинной хозяйке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Тройственный союз

Бывшая спальня Селены встретила их призраками прошлого. Здесь время словно замерло: огромная кровать под балдахином из потяжелевшего от пыли изумрудного бархата, резной туалетный столик из карельской березы, на котором до сих пор лежали костяные гребни, и разбитый флакон из-под духов, чей высохший аромат все еще слабо горчил полынью. Стены были затянуты гобеленами с изображениями славянских лесных бестий.

Галина оставила их на пороге, тактично удалившись в архивы, и едва тяжелая дверь закрылась, Киру накрыло окончательно.

Магическое перенапряжение от вскрытия ларца, многолетняя усталость от бегства и внезапное, удушающее осознание того, что ее матери больше нет, а она сама - полудемон, обязанный вести войну, прорвали плотину. Книга рода выпала из ее ослабевших пальцев на ковер. Кира закрыла лицо руками, и из ее груди вырвался первый за пять лет хриплый, надрывный всхлип. Плечи ее судорожно затряслись. Она плакала навзрыд - беззвучно и отчаянно, оседая на пол. Вся ее напускная жестокость Княгини осыпалась, обнажая испуганную, израненную девочку.

Ярослав оказался рядом мгновенно. Его огромные, покрытые шрамами руки бережно, словно она была сделана из тончайшего ладожского льда, подхватили ее под мышки и перенесли на край массивной кровати. Великан сел рядом, прижимая ее к своей широкой, горячей груди.

- Тише, девочка моя, тише… - Его низкий голос рокотал над ее ухом, как весенний гром. Он укачивал ее, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы, и Кира чувствовала, как его ментальная аура окутывает ее волнами абсолютной, непоколебимой безопасности. - Ты больше не одна. Слышишь? Этот дом снова твой. Мы сотрем Триаду в пепел за то, что они сделали.

Даниил опустился на колени прямо перед ней. Его извечная насмешливость исчезла без следа. Тонкие, горячие пальцы «лютого зверя» мягко обхватили ее лодыжки, поднимаясь выше, поглаживая колени через ткань брюк, успокаивая судорожную дрожь в ее ногах.

- Княгиня… Кира, посмотри на меня, - Даниил поднял на нее свои янтарные глаза с вытянувшимися, вибрирующими зрачками. - Хватит бояться своей крови. Твой отец был демоном, твоя мать - Берегиней, но твоя сила принадлежит только тебе. Нам. Позволь нам забрать твою боль. Переплавь ее в страсть.

Кира отняла ладони от лица. Ее глаза горели влажным, янтарным огнем, дыхание было частым и прерывистым. Ноющий голод внизу живота, подогретый близостью двух мужчин и близостью родовой магии, вспыхнул с новой, непреодолимой силой. Ее женский цикл требовал завершения ритуала - Ярослав уже был привязан к ней, но Даниил оставался свободным зверем, чья аура искала подчинения. Ей нужна была его кровь. Ей нужна была их плоть, чтобы выжечь из себя остатки человеческой слабости.

- Разденьте меня, - выдохнула Кира, и в ее голосе сквозь слезы проступила пугающая, темная властность.

Даниил хищно оскалился, обнажая клыки. Его пальцы взлетели к застежкам ее ботинок, а Ярослав, бережно приподняв ее за талию, начал стягивать с нее одежду. Через минуту Кира осталась полностью обнаженной на изумрудном бархате покрывала. Ее тело, согретое жаром двух хищников, лоснилось от легкого пота, соски напряглись от сквозняка и предвкушения, а промежность была уже мокрой, источая приторный, сводящий мужчин с ума аромат Княгини.

Витязи избавлялись от своих вещей с лихорадочной быстротой. Ярослав, массивный, с грудью, покрытой густыми темными волосами, и огромным, налившимся кровью членом, навис над ней сверху, фиксируя ее запястья своими тяжелыми ладонями над головой. Даниил, чье тело было более поджарым, мускулистым и покрытым тонкими шрамами от клинков, устроился между ее разведенных ног. Его внушительная, пульсирующая плоть скользнула по ее бедрам, пачкаясь в ее прозрачном нектаре.

- Даниил… - Кира приподняла бедра, ее лабии судорожно сжались, требуя проникновения. - Входи. Замкни круг.

Но Даниил лишь качнул головой, его глаза горели экстатическим голодом покорности. Он скользнул выше по ее телу, устраиваясь между ней и Ярославом. Его шея, бледная, с отчетливо бьющейся жилой, оказалась прямо перед ее губами.

- Сначала кровь, Княгиня. Прими мою присягу. Сделай меня своим псом, - прошептал Даниил, его дыхание обжигало ее подбородок.

Кира не стала ждать. Дикий, первобытный голод Исадовых взял верх. Она обхватила шею Даниила руками, притягивая его к себе, и яростно вонзила клыки в его плоть. Даниил судорожно выдохнул, его тело прошила мощная дрожь, когда Кира начала жадно, крупными глотками пить его горячую, пряную кровь «лютого зверя». В ту же секунду Ярослав, удерживая ее руки, мощным, плавным движением вошел в ее лоно сзади.

- А-а-ах! - Кира закричала прямо в окровавленную шею Даниила.

Ощущение было за гранью человеческого восприятия. Длина и налитая плотность Ярослава заполнили ее до самого предела, растягивая нежные, сочащиеся стенки влагалища, в то время как кровь Даниила взрывалась в ее мозгу тысячами искр. Даниил, ведомый кровным экстазом, потянулся вниз - его горячие пальцы развели ее ягодицы, и его собственный жесткий, пульсирующий член с трудом, но неотвратимо протиснулся в ее тесную, девственную для него анальную глубину.

Двойное проникновение заставило Киру судорожно выгнуться. Ее глаза закатились, обнажая белки, а золотое свечение ее бесовской кожи вспыхнуло так ярко, что осветило всю спальню. Ярослав и Даниил начали двигаться в идеальном, слаженном противоходе. Ярослав вбивал себя в ее лоно тяжелыми, глубокими толчками, заставляя ее грудь яростно вздыматься, а Даниил терзал ее сзади, растягивая ее анальный сфинктер, доводя Киру до крика, переходящего в стон.

Она доминировала над ними через их подчинение ее голоду. Она пила кровь Даниила, чувствуя, как его кошачья грация и скорость перетекают в ее мышцы, а Ярослав наполнял ее своей гранитной стойкостью. Каждое движение мужчин внутри ее тела отзывалось ментальным экстазом в их общем защитном контуре. Пространство вокруг кровати вибрировало, гобелены на стенах колыхались от избытка кинетической энергии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Кира… Княгиня… - Ярослав рычал, его толчки стали быстрыми, сокрушительными, он брал ее жестко, на пределе сил, его семя уже закипало у основания члена.

Даниил стонал, его пальцы впивались в бедра Киры, оставляя багровые кровоподтеки, его движения стали рваными, дикими. Нарастающее возбуждение достигло пика. Кира чувствовала, как внутри нее сжимается тугая пружина, готовая взорваться ядерным разрядом.

В момент, когда Ярослав сделал последний, колоссальный толчок, входя в нее до самой матки, а Даниил излился глубоко в ее анальное лоно, Кира испытала оргазм такой мощности, что ее ментальный крик пробил стены особняка. Витязи изливались в нее одновременно - тонны горячего, густого семени заполняли ее изнутри, фиксируя кровный союз. Тройственный контур замкнулся. Теперь их ауры, жизни и силы были переплетены в неделимый, стальной славянский узел. Кира бессильно опустилась на подушки, ее губы были испачканы рубиновой кровью Даниила, а в глазах горел ровный, неодолимый свет истинной Хозяйки Севера.

Глава 7. Сон на капище Перуна

Тяжелая, влажная нега тройственного соития еще не успела остыть на коже, когда сознание Киры начало стремительно проваливаться сквозь бархатную темноту спальни. Физическое тело, истощенное яростными толчками Ярослава, диким напором Даниила и хмельным угаром их смешанной крови, осталось лежать среди изумрудных складок покрывала. Но ее дух, подстегнутый родовой магией вскрытого ларца, сорвался вниз - в бездонный, леденящий колодец веков.

Падение прекратилось внезапно. Кира открыла глаза и не увидела над собой потолка материнской спальни.

Вокруг высилась глухая, первозданная карельская тайга. Стояла глухая, непроглядная ночь, но небо над головой не было мирным - оно бурлило свинцовыми тучами, раскалываемыми беззвучными, кроваво-красными сполохами молний. Вместо мягкого ковра под ее босыми ногами лежал обжигающе горячий, серый песок, смешанный со снегом и пеплом. Кира шла вперед, ведомая древним, непреодолимым зовом, не чувствуя холода, хотя на ней не было ни клочка одежды. Ее обнаженное тело, казавшееся серебряным в свете грозовых разрядов, теперь отчетливо транслировало ее измененную природу: вдоль позвоночника и на бедрах тускло светились багровые рунические вязи - знаки Витязей, намертво вплавленные в ее ауру.

Деревья расступились, открывая гигантскую круглую поляну на вершине скалистого мыса, омываемого бурлящими, черными волнами первобытной Ладоги. В самом центре круга высился исполинский гранитный идол Перуна. Лик громовержца, вырубленный из цельной скалы, казался живым и яростным; из его пустых глазниц медленно текла густая, испускающая пар рубиновая кровь - точно такая же, какую Кира пила этой ночью. У подножия идола горели восемь ритуальных костров, наполняя воздух удушливым, сладким запахом можжевельника, жертвенного жира и старой меди.

- Ты пришла, Последнее Дитя Исиды, - раздался тихий, до боли знакомый голос, от которого у Киры перевернулась душа.

Из-за гранитного постамента идола, прямо сквозь языки жертвенного пламени, вышла женщина. На ней было длинное, расшитое серебряными рунами платье цвета зимнего неба - то самое, из ее детских флешбэков. Селена. Ее мать. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, а в темных, глубоких глазах, лишенных человеческого тепла, застыла вековая, невыплаканная скорбь.

- Мама… - Кира сделала шаг вперед, ее руки инстинктивно потянулись к призраку, но Селена остановила ее мягким, но непреклонным жестом руки.

- Не подходи близко, доченька. Твоя плоть сейчас слишком горяча, она сожжет мой дух, - Селена горько улыбнулась, и этот силуэт слегка дрогнул, словно отражение в потревоженной воде. - Ты открыла ларец. Ты приняла Витязей. Кровный контур замкнулся, и теперь Триада знает, что наследница Исадовых жива. Их гончие уже рыщут по твоему следу.

- Почему ты оставила меня? - В груди Киры вскипела старая, непереболевшая обида, смешиваясь с жаром, поднимающимся от алтарного песка. - Пять лет я бежала, как загнанный зверь! Я чистила чужую грязь, пряталась от каждого шороха, пока они искали меня! Если у меня была эта сила… почему ты не научила меня управлять ей? Почему лишила защиты?

Селена склонила голову, ее призрачные плечи опустились под тяжестью роковой вины.

- Потому что я боялась тебя, Кира. Боялась того, что сотворила.

- О чем ты говоришь? - Кира нахмурилась, делая шаг назад. Воздух на капище стал сухим и горячим, дыхание перехватывало.

Селена подняла на нее глаза, и в их глубине Кира увидела отражение первородного хаоса.

- Твой земной отец, которого ты помнишь - Алан, - был человеком. Но он не был твоим биологическим родителем. Пятьсот лет наш род Берегинь увядал под гнетом Триады. Матроны вырезали наших мужчин, лишали нас силы, превращая в покорных кукол. Я знала, что следующей жертвой стану я. И тогда, обезумев от отчаяния, я спустилась в самые глубокие, дохристианские бездны карельских озер. Я совершила запретный обряд чернокнижия. Я призвала Его.

Гром, истинный, оглушительный грохот разорвал небо над капищем. Идол Перуна содрогнулся.

- Кого - Его? - прошептала Кира, хотя внутренний голос, подкрепленный анализом доктора Борщ, уже знал ответ.

- Левиафана, - выдохнула Селена, и это имя заставило пламя костров взметнуться до самого неба. - Древнего Беса Первозданного Хаоса. Тварь, которая старше этих лесов и этих богов. Я отдала ему свое лоно, свою душу и свою кровь в обмен на дитя, которое сможет сокрушить Триаду. Ты - не просто вампирша, Кира. Ты - Огненная Берегиня, несущая в себе кровь бездны. Половина твоей сути соткана из первородного бесовского огня. Когда ты родилась, я испугалась той мощи, что дремала в твоих колыбельных глазах. Я попыталась заблокировать твою силу, спрятать тебя среди людей, дать тебе человеческое детство… Но кровь хаоса нельзя усыпить навсегда. Триада узнала о моем грехе. Они пришли за мной, но не смогли найти тебя.

Кира смотрела на свои ладони. Вдоль ее вен теперь отчетливо пульсировало не багровое свечение Витязей, а темное, багрово-черное пламя, рвущееся наружу. Она - гибрид. Исчадие бездны, рожденное из мести и страха. Ее экстаз, ее ярость, ее доминантный голод - все это было наследием Левиафана.

- Они пришлют за тобой Григория, - голос Селены стал тише, ее силуэт начал таять под напором поднимающегося от песка жара. - Он - палач Триады. Тот, кто пил мою кровь, пока я умирала на гранитных плитах холла. Он силен, Кира. Он защищен оберегами матрон. Если он выпьет тебя, хаос поглотит эту землю. Ты должна быть жестокой. Жестокой, как твой отец. Сильной, как твоя мать. Не щади никого. Твои Витязи - твоя сталь, но огонь внутри тебя - это твое главное оружие.

- Мама! - Кира бросилась вперед, наплевав на предупреждения.

Ее пальцы прошли сквозь тающий силуэт Селены, поймав лишь пустоту и запах горелой полыни. Костры вокруг идола Перуна одновременно вспыхнули ослепительным белым светом. Серый песок под ее ногами превратился в кипящую лаву. Бесовский огонь Левиафана внутри ее вен закипел, поднимаясь к самому сердцу. Родовая магия, смешанная с демоническим хаосом, переполнила ее ментальный сосуд. Кира запрокинула голову, ее тело в этом сне начало сгорать, а в реальном мире, в спальне особняка на Каменном острове, ее сердце внезапно пропустило удар и остановилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Возвращение с того света

В реальном мире, под изумрудными бархатными сводами материнской спальни, тишина разорвалась мгновенно, словно натянутая тетива струны.

Ярослав, еще секунду назад лежавший в полузабытьи блаженного истощения после тройственного соития, резко распахнул глаза. Его янтарные зрачки сузились до размеров игольного ушка. Через ментальный мост, который всего час назад намертво сковал его душу с душой Киры, ударил ледяной, мертвенный вакуум. Связь не просто ослабла - она начала крошиться, осыпаясь в серую бездну Нави.

- Нет… - Ярослав утробно зарычал, резко приподнимаясь на локтях.

Он повернул голову к Кире, лежавшей между ним и Даниилом. Розовое, манящее свечение ее кожи, которое согревало комнату, погасло. Ее тело, только что горевшее от их ласк, стремительно синело, покрываясь мертвенной бледностью. Высокая грудь больше не вздымалась. Кира не дышала. Ярослав прижал ладонь к ее грудной клетке, прямо над левым соском - там, где должно было яростно колотиться сердце Огненной Берегини.

Глухо. Гробовая, леденящая тишина. Ее сердце остановилось.

- Даниил! Вставай, ублюдок, она уходит! - Ярослав ударил младшего витязя по плечу с такой силой, что Даниил слетел с кровати на ковер.

Даниил перевернулся в воздухе, мгновенно вскочив на ноги с выпущенными когтями. Его кошачьи глаза дико вращались, фиксируя обстановку. Но стоило ему взглянуть на неподвижное, мраморное тело Киры, как из его груди вырвался дикий, затравленный шипящий звук. Зверь внутри него почуял страшное: Княгиня была мертва. По закону Кровных Уз, смерть повелительницы запускала в телах ее Витязей необратимый процесс - «безумие упыря». Без ментального якоря ее власти их ядра хаоса начинали выжигать сами себя, превращая разумных воинов в безумных, вечно голодных чудовищ, обреченных растерзать друг друга. Кира забирала их с собой в могилу.

- Что с ней?! Ярослав, почему связь рвется?! - Даниил бросился к кровати, падая на колени перед ее телом. Его длинные пальцы судорожно коснулись ее обледеневших губ, силясь уловить хоть каплю дыхания. - Она холодная… Она замерзает изнутри!

- Переизбыток родовой магии. Ларец выжег ее каналы, ее искра застряла в Нави, - Ярослав тяжело дышал, его лицо перекашивалось от ярости и первобытного страха. Каменная шерсть волколака начала стремительно прорастать на его предплечьях и скулах. - Мы не отдадим ее. Слышишь? Даниил, держи ее бедра, напитать ее лоно своей звериной яростью! Не дай ее телу окончательно превратиться в труп. Я верну ее душу силой.

Даниил не стал спорить. В этот момент они действовали как единый механизм, сваренный ночной страстью. Он прижался к обледеневшим ногам Киры, разводя ее замерзшие бедра в стороны. Его член, мгновенно среагировавший на смертельную опасность и дикий выброс адреналина, налился стальной, пульсирующей силой. Даниил с глухим стоном вошел в ее лоно, которое уже потеряло свою естественную эластичность и стало пугающе холодным, тесным, как замерзшая карельская земля. Он начал яростно, часто толкаться внутрь нее, вбивая свое горячее семя и животную энергию «лютого зверя» прямо в ее засыпающий центр, пытаясь согреть ее плоть изнутри, удержать биологическую жизнь в ее матке.

Ярослав тем временем навис над ее лицом. Его огромные руки обхватили голову Киры, фиксируя ее на подушках.

- Кира! Вернись! Слышишь меня, девка?! Я твой воевода! Ты приказала мне служить, ты взяла мою плоть, ты не имеешь права сдыхать здесь! - ревел Ярослав, и его ментальный призыв тяжелыми, оглушительными ударами бил в ее закрытое сознание.

Великан резко вскинул правую руку. Его когти удлинились, превращаясь в каменные лезвия. Одним яростным движением он полоснул себя по левому запястью, вскрывая сонные артерии на руке. Густая, рубиновая, светящаяся первобытным огнем кровь витязя забила фонтаном. Ярослав прижал хлещущую рану прямо к обледеневшим, посиневшим губам Киры.

- Пей! Пей, сука, пей мою жизнь! - закричал он, и из его глаз брызнули кровавые слезы отчаяния.

Кровь Ярослава заливала ее лицо, текла по подбородку, пачкала изумрудный бархат подушек. Он пальцами разжал ее сомкнутые челюсти, силой заливая искрящийся рубиновый нектар прямо в ее неподвижное горло. Даниил внизу двигался на пределе возможностей, его дыхание было рваным, он терзал ее плоть дикими, животными толчками, кончая внутрь нее снова и снова, заливая ее матку горячим семенем, которое служило физическим проводником для магии Ярослава.

А в это время дух Киры стоял на пылающем капище Перуна.

Огненная лава бездны Левиафана уже поднималась к ее коленям, готовая полностью растворить ее человеческое эго и превратить в безумного демона хаоса. Дух матери Селены исчез. Кира чувствовала, как ее сознание засыпает, уступая место вечной, бездонной тьме Нави. Ей хотелось сдаться. Пять лет бега… она так устала. Пускай огонь заберет ее.

«Кира! Вернись!..»

- Громовой, яростный рык Ярослава пробил свинцовое небо ее кошмара.

Звук был настолько осязаемым, что гранитный идол Перуна перед ней раскололся надвое. Следом за голосом воеводы Кира почувствовала дикую, пульсирующую волну тепла, ударившую в ее лоно. Это было семя Даниила. Оно принесло с собой запах морозного леса, предновогоднего шоппинга, ДЛТ и той дикой, животной страсти, которую они разделяли. А в рот ей хлынул знакомый, обжигающий, пряно-металлический вкус рубиновой крови Ярослава. Ее Витязи звали ее обратно. Они отдавали свои жизни, чтобы удержать ее на краю.

- Нет… я не умру здесь, - прошептала Кира на горящем капище.

Внутренний огонь Левиафана внутри ее вен перестал быть врагом. Она больше не боялась своей бесовской сути. Кира сжала кулаки в своем сне, подчиняя себе пламя хаоса. Она заставила бесовский огонь течь не наружу, уничтожая ее, а внутрь - восстанавливая сожженные магические каналы. Она повернулась спиной к разрушенному идолу предков и сделала шаг вперед - прямо в рубиновый фонтан крови Ярослава, пробившийся сквозь пепел.

В реальном мире спальня содрогнулась от резкого, оглушительного звука, похожего на вдох тонущего человека.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кира резко выгнулась в спине так, что ее позвоночник захрустел. Ее грудная клетка высоко поднялась, и из ее рта вырвался хриплый, жадный глоток воздуха. В ту же секунду ее сердце - мощно, оглушительно, словно тяжелый кузнечный молот - нанесло первый удар. Бум! Бум! Бум!

Золотое, первородное пламя хаоса Левиафана сплошным потоком брызнуло из ее открывшихся глаз. Радужка исчезла, уступив место чистому, неодолимому сиянию бездны. Кира резко вскинула руки, ее пальцы мертвой хваткой впились в раненое запястье Ярослава, прижимая его к своему рту. Теперь ей не нужно было заливать кровь силой - она сама, с хищным, утробным урчанием, начала сосать его вену, выпивая рубиновую силу великана огромными, жадными глотками.

Даниил, почувствовав, как ее лоно внутри него мгновенно ожило, стало горячим, пульсирующим и сжало его член сокрушительным спазмом оргазма, издал торжествующий крик.

- Она вернулась! Ярослав, сукин ты сын, она вернулась! - тяжело дыша, выдохнул Даниил, утыкаясь лбом в ее содрогающийся живот.

Кира пила кровь Ярослава, пока золотой огонь в ее глазах не стабилизировался, превратившись в ровное, глубокое янтарное свечение Княгини. Она мягко оттолкнула руку воеводы. Рана на его запястье, очищенная ее прикосновением, затянулась за секунду.

Кира лежала на подушках, тяжело вздымалась ее грудь, все ее тело было испачкано рубиновой кровью, смешанной с белым семенем ее мужчин. Она посмотрела на Ярослава, затем на Даниила. В ее взгляде больше не было испуганной девочки. Бесовское пламя Левиафана и магия Берегини окончательно сплавились в ее ядре. Она совершила то, что считалось невозможным - вернулась из Нави самостоятельно. Она была Княгиней Крови. И теперь она была готова забрать то, что принадлежало ей по праву.

Глава 9. Ярость Волколака и Лютого Зверя (Часть 1)

Зимнее солнце едва пробивалось сквозь морозные узоры на высоких окнах особняка Исадовых. Кира сидела на краю огромной ванны, высеченной из цельного куска серо-белого карельского мрамора. Подземные коммуникации особняка, запитанные от старых магических жил острова, исправно гнали горячую воду, и сейчас помещение тонуло в густом, плотном белом пару. Воздух пах озоном, талым снегом и диким, будоражащим мускусом, исходящим от Ярослава и Даниила.

Кира была полностью обнажена. На ее бледной коже, согретой влажным жаром ванной, отчетливо выделялись подсыхающие рубиновые разводы крови Ярослава и белые дорожки семени Даниила - следы ночного ритуала воскрешения и тройственного слияния. Она больше не чувствовала стыда или страха перед своей наготой. Бесовской огонь Левиафана, укрощенный в ее венах, теперь дарил ей ощущение абсолютной, хищной уверенности. Взгляд ее янтарных глаз стал глубоким, фиксирующим малейшее движение ее Витязей.

Ярослав опустился перед ней на колени прямо на мокрый мраморный пол. Его массивное, покрытое шрамами тело было напряжено, но движения рук оставались пугающе нежными. Он держал тяжелую серебряную чашу, наполненную теплой водой, в которую Галина добавила настой целебной полыни и чистотела для ритуального очищения Княгини.

- Позволь мне, Кира, - глухо рокотнул воевода.

Его огромная, жесткая ладонь обхватила ее щиколотку. Кира завороженно наблюдала за тем, как Ярослав зачерпнул горсть теплой воды и начал бережно, медленно подниматься вверх по ее голени, смывая рубиновые пятна крови. Мужские пальцы великана, привыкшие держать тяжелую сталь меча, едва касались ее кожи, заставляя Киру судорожно вздыхать от пробегающих по телу волн тактильного экстаза. Вода стекала по ее бедрам, унося с собой следы ночного безумия, а Ярослав поднимался все выше, его янтарные зрачки горели ровным, благоговейным огнем.

Даниил устроился позади нее, на самом краю мраморной чаши. Его ладони, длинные и изящные, легли на ее влажные плечи. Движения «лютого зверя» напоминали ласку хищного кота - он медленно массировал ее шею, очерчивая кончиками пальцев места, где ночью ее зубы пробивали его плоть. Даниил наклонился вперед, его горячее дыхание коснулось уха Киры, заставив соски на ее высокой, упругой груди мгновенно сжаться в тугие бусины.

- Ты пахнешь силой, Княгиня, - прошептал Даниил, и его язык лениво, эротично облизал каплю воды, застрявшую на ее ключице. - Твоя бесовская искра… она переписала нас. Я чувствую, как моя кровь внутри вен закипает от одного твоего взгляда. Мы больше не те воины, что вытащили тебя из карельской метели. Мы стали сильнее. Потому что сильнее стала ты.

Кира откинула голову назад, опираясь затылком на крепкую грудь Даниила. Ее рука скользнула вниз, ложась на затылок Ярослава, который в этот момент поднялся с колен и навис над ней, тяжело дыша. Набухшая, колоссальная мужская плоть обоих Витязей Крови, согретая близостью Княгини и жаром ванной, уже пульсировала, требуя нового соития, но они сдерживали свой голод, покорно ожидая ее малейшего знака.

- Обмойте меня до конца, - властно произнесла Кира, и ее зрачки на долю секунды вспыхнули первородным золотом хаоса. - Я хочу быть чистой перед тем, как увижу вашу новую ярость в тренировочном зале.

Ярослав перехватил серебряную чашу и медленно вылил теплую воду на ее грудь. Потоки воды омыли ее соски, потекли по плоскому животу, смывая последние капли белого семени Даниила с ее бедер. Великан бережно вытер ее тело тяжелым, мягким льняным полотенцем, а Даниил в это время втирал в ее плечи ароматное славянское масло из диких трав, закрепляя ритуал очищения. Тело Киры горело, каждая клетка ее вампирского естества пела от избытка силы. Кровный контур был чист. Она была готова увидеть, во что ее демоническое воскрешение превратило ее Витязей Крови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Ярость Волколака и Лютого Зверя (Часть 2)

Подземный тренировочный зал особняка Исадовых располагался еще глубже фамильного святилища, за толстыми герметичными дверями, способными сдержать грохот артиллерийского удара. Это было просторное, круглое помещение с высокими сводами, полностью высеченное в монолитном карельском граните. Стены зала помнили века суровых тренировок: камень был испещрен глубокими бороздами от когтей, сколами от тяжелых мечей и опален древним рунным огнем. По периметру горели факелы в кованых держателях, бросая пляшущие, зловещие тени на гранитный помост в центре. Кира вошла в зал первой, облаченная в шелковые свободные брюки и облегающий топ, подчеркивающий ее высокую, созревшую грудь. За ней тенью следовали ее мужчины, обнаженные по пояс. - Встань здесь, Княгиня, - Ярослав указал на возвышение у стены, защищенное рунным барьером. - Твоя новая кровь бурлит в наших жилах. Мы должны выплеснуть эту ярость, иначе она выжжет нас изнутри. Посмотри, кем мы стали в твоих руках. Великан шагнул на гранитный помост. Его янтарные глаза внезапно налились безумным, багрово-золотым светом - цветом первородного хаоса Левиафана. Ярослав резко выдохнул, и его грудная клетка неестественно расширилась. Хруст переламываемых и перестраивающихся костей эхом раскатился под сводами зала. На глазах у потрясенной Киры его исполинское тело начало стремительно разрастаться, увеличиваясь в размерах почти в полтора раза. Кожа великана покрылась жесткой, густой шерстью цвета мокрого гранита, а мускулы на плечах и спине вздулись каменными буграми. Пальцы вытянулись, увенчавшись семидюймовыми когтями, способными крушить бронесталь. Лицо Ярослава удлинилось, превращаясь в жуткую, оскаленную морду чудовищного волка, из пасти которого капала сочащаяся искрами слюна. Каменный Волколак. Древнее славянское оружие бессмертных князей. От его глухого, утробного рыка факелы на стенах испуганно присели, а гранитный пол под ногами за вибрировал. С другого конца помоста бесшумно скользнул Даниил. Его трансформация была иной, лишенной тяжелой гранитной массы, но не менее жуткой. Мускулы «лютого зверя» вытянулись, кости стали гибкими и полыми, как у хищных кошачьих дохристианского бестиария. Его уши заострились, вдоль позвоночника поднялся жесткий темный ворс, а когти на руках и ногах стали тонкими и острыми, как хирургические скальпели. Движения Даниила потеряли всякие остатки человеческого - теперь это был Лютый Зверь, грациозный и смертоносный боевой кот, способный двигаться быстрее взгляда. - Нападай, кошачий хвост! - прорычал Ярослав, и этот звук походил на камнепад. Даниил сорвался с места тенью. Скорость его была так велика, что Кира видела лишь смазанный серый силуэт. Воздух со свистом рассекли когти Лютого Зверя - Даниил в один прыжок оказался на спине Ярослава, полоснув его по шее. Но когти лишь с сухим скрежетом высекли сноп искр из каменной шерсти волколака. Ярослав резко крутанулся, его колоссальная лапа наотмашь врезалась в Даниила, отбрасывая его к стене. Даниил грациозно спружинил от гранитной кладки, оставляя на ней глубокие царапины, и снова бросился в атаку. Кира смотрела на этот яростный, смертоносный танец двух титанов, и ее сердце забилось в такт их ударам. Глубоко внутри нее, в самом ядре ее бесовской сути, проснулся непреодолимый доминантный призыв. Она почувствовала ментальные нити, связывающие ее с обоими мужчинами. «Хватит хаотично рвать друг друга. Подчинитесь мне», - мысленно приказала Кира. Она вытянула руки вперед. Золотые вспышки хаоса Левиафана сорвались с ее пальцев, тонкими светящимися струнами впиваясь прямо в ауры бьющихся монстров. Кира развернула свою ментальную сеть, перехватывая контроль над их нервными узлами. Это было невероятное, пьянящее чувство: она физически ощущала тяжесть каждого удара Ярослава и траекторию прыжка Даниила. Она начала направлять их поединок, словно дирижер безумного оркестра. Своей волей Кира замедляла Даниила в воздухе, подставляя его под сокрушительный замах Каменного Волколака, а в следующую секунду перебрасывала кинетическую энергию Ярослава, заставляя его промахиваться и крушить гранитные колонны зала. Мужчины рычали, они пытались бороться с ее ментальными путами, но кровный экстаз подчинения Княгине был сильнее их звериной воли. Они двигались так, как хотела она, их ярость плавилась и перестраивалась по ее первому ментальному приказу. Она заставила их сойтись в финальном, лобовом клинче: Каменный Волколак перехватил Лютого Зверя поперек туловища, а клинки Даниила замерли в миллиметре от звериных глаз Ярослава. - Достаточно, - вслух произнесла Кира, опуская руки. Золотые нити растаяли в воздухе. Оба монстра тяжело дышали, их тела начали стремительно сжиматься, кости с хрустом возвращались в человеческую форму. Через минуту на помосте стояли мокрые от пота, изнуренные, но абсолютно счастливые Ярослав и Даниил. Они синхронно повернулись к Кире и упали перед ней на оба колена, тяжело опираясь на руки. Их янтарные глаза преданно смотрели на свою Княгиню, полностью признавшую власть демонического Огня. Они были готовы к настоящей войне. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Доминирование и покорность

В гранитном полумраке тренировочного зала тяжело вздымались широкие грудные клетки Ярослава и Даниила. Капли пота смешивались со следами упыриной крови на их торсах, испаряясь под воздействием исходящего от них жара. Они все еще сидели на коленях у подножия помоста, тяжело опираясь на руки. Первобытные звери внутри них были укрощены не силой оружия, а тончайшими, удушающими нитями золотого бесовского огня, которые Кира только что соткала из воздуха.

Кира медленно спустилась с возвышения. Ее шаги были бесшумными, бедра плавно покачивались под шелком брюк, а на губах блуждала едва заметная, хищная улыбка истинной хозяйки этого чертога. Она остановилась прямо перед ними, глядя сверху вниз на склоненные головы своих защитников.

- За мной. В покои, - ее голос, низкий и вибрирующий от проснувшейся демонической силы, не терпел возражений. - Вы славно бились, мои псы. Теперь я закреплю свою власть над вашей плотью, чтобы ни один чужой приказ никогда не смог пробиться сквозь мой щит.

Ярослав и Даниил синхронно подняли на нее затуманенные янтарные взгляды. В этих глазах горело дикое, голодное вожделение, смешанное с абсолютным, рабским повиновением. Они поднялись и безмолвными тенями последовали за ней вверх по винтовой лестнице, обратно в спальню Селены, где воздух все еще хранил мускусный аромат их недавнего тройственного соития.

Едва тяжелая дубовая дверь спальни закрылась, Кира повернулась к мужчинам. Она не стала раздеваться - напротив, ее доминантная роль требовала контраста. Она уселась в глубокое кресло из карельской березы, обитое темным бархатом, закинув ногу на ногу. Шелковая ткань натянулась, очерчивая идеальный изгиб ее бедра.

- На колени. Оба, - скомандовала она, указывая пальцем на ковер у своих ног.

Великан Ярослав и грациозный Даниил беспрекословно опустились перед ней. Кира протянула руку, ее пальцы лениво скользнули по жестким волосам Ярослава, а затем спустились к его шее, слегка царапая когтями затянувшуюся рану от укуса. Вторую руку она запустила в шевелюру Даниила, заставляя его запрокинуть голову и посмотреть ей в глаза.

- Ночью вы брали меня так, как требовали ваши звериные инстинкты, - тихо, но пугающе отчетливо произнесла Кира, и ее янтарные зрачки расширились, полностью поглощая радужку. - Вы поили меня кровью, вы заполняли мое лоно. Но теперь правила меняются. Ваша плоть принадлежит мне. И вы не получите облегчения до тех пор, пока я сама не позволю вам излиться.

Даниил глухо застонал, его вертикальные зрачки судорожно завибрировали. Член «лютого зверя» - огромный, тугой, с набухшими венами - уже рвал ткань его брюк, сочась прозрачными каплями предэякулята. Массивный ствол Ярослава также затвердел до состояния гранита, пульсируя в такт его тяжелому дыханию. Мужчины были доведены до исступления близостью Княгини и ее ментальным давлением.

- Даниил, раздеть воеводу. Ярослав, освободи Даниила, - приказала Кира.

Мужчины лихорадочно, тяжело дыша, помогли друг другу избавиться от остатков одежды, оставаясь совершенно нагими на ковре перед ее креслом. Их колоссальные эрегированные члены возвышались, как боевые орудия, готовые к бою, но ни один из них не смел прикоснуться к Кире без ее прямого позволения.

Кира медленно подалась вперед, спускаяс из кресла на ковер, но оставаясь в одежде. Она легла на спину, широко разводя ноги, но не снимая шелковых брюк - она лишь расстегнула молнию, высвобождая свое сочащееся, разбухшее от PMS-цикла лоно, которое источало умопомрачительный аромат.

- Ярослав, ты войдешь в меня, но будешь двигаться медленно. Очень медленно, - Кира зафиксировала его янтарный взгляд своей ментальной нитью. - Даниил, твоя очередь принять укус. Ложись рядом.

Великан навис над ней, его массивные руки уперлись в ковер по обе стороны от ее плеч. Он медленно, сдерживая всю свою колоссальную массу, направил головку своего члена в ее мокрое, горячее влагалище. Кира шумно выдохнула, когда толстый, обжигающий ствол Ярослава начал сантиметр за сантиметром растягивать ее нежные внутренние стенки. Ощущение было настолько плотным, что ее пальцы судорожно впились в плечи Даниила, который лег справа от нее.

- Двигайся, Ярослав… но помни мой приказ, - прошептала она.

Ярослав начал совершать редкие, мучительно медленные толчки. Каждое его движение внутри нее было наполнено колоссальным напряжением - великан буквально дрожал от необходимости сдерживать свой животный темп. Его член раздувался внутри ее лона, доводя Киру до сладостного изнурения, но ее бесовская кровь Левиафана требовала полного контроля над обоими.

Она повернула голову к Даниилу. «Лютый зверь» лежал рядом, его ладонь ласкала ее обнаженный живот, а его собственный член яростно терся об ее бедро. Кира обхватила его шею рукой, притягивая к себе, и безжалостно вонзила клыки в его сонную артерию.

Даниил вскрикнул, его тело свело судорогой экстаза, когда Кира начала медленно, размеренно пить его горячую, пряную кровь. Через этот укус она пустила в его кровеносную систему импульсы своей ментальной воли. Даниил чувствовал, как его оргазм, уже подступавший к самому основанию члена, застревает там, скованный ее приказом. Это была БДСМ-практика высшего вампирского порядка - контроль экстаза через кровь. Кира доводила их обоих до пика. Ярослав внутри нее был готов излиться, его дыхание превратилось в хриплый рев, его таз дергался быстрее, но Кира жестко сжимала свои внутренние мускулы-сфинктеры, блокируя его движения, силой воли запрещая ему кончать.

- Нет… Княгиня… умоляю… пусти семя… - хрипел Ярослав, его лицо перекосилось от сладкой муки, на лбу выступили крупные капли пота.

Даниил под ней буквально извивался, его член пульсировал так сильно, что капли эякулята брызгали на ее бедра, но ее укус держал его волю в стальных тисках. Кира пила их кровь и управляла их экстазом, доводя мужчин до ментального исступления в течение тридцати минут. Она держала их на самом краю бездны, заставляя их плоть гореть в огне невыпущенной страсти, полностью подчиняя их биологию своей суверенной воле Княгини.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только когда сама Кира почувствовала, как внутри ее собственного лона зарождается мощная, неодолимая волна золотого бесовского оргазма, она ослабила ментальные путы.

- Изливайтесь. Во имя моей крови! - приказала она, разжимая клыки на шее Даниила.

Ярослав издал дикий, звериный рык и сделал три сокрушительных, яростных толчка, вбивая свой член в нее до самого упора. Его колоссальная струя горячего, густого семени хлынула глубоко в ее матку. В ту же секунду Даниил, освобожденный от зажима, с криком излился прямо на ее плоский живот и бедра, заливая их тоннами белого, бурлящего нектара. Кира кончала вместе с ними, ее оргазм был долгим, вибрирующим, закрепляющим ее абсолютную ментальную и физическую власть над плотью ее Витязей. Теперь они принадлежали ей полностью - от кончиков когтей до последнего всплеска их мужской силы.

Глава 11. Ищейки в ДЛТ и опасный шоппинг

Ритуал доминирования оставил на телах Витязей невидимые, но нерушимые ментальные клейма, однако Княгине не пристало править в запыленном подземелье. Кира объявила, что желает заявить свои права на город, начав с малого - с возвращения подобающего ее статусу облика.

В гардеробных покоях на третьем этаже особняка, куда еще не добиралась Галина со своей генеральной уборкой, пахло сушеной лавандой, старинным шелком и вековым мехом. Огромные зеркала в тяжелых бронзовых рамах отражали трех обнаженных наполовину хищников. Ярослав и Даниил с чисто мужским, но пугающе собственническим азартом потрошили массивные сундуки из мореного дуба, вытаскивая на свет сокровища рода Исадовых.

- Княгиня не должна носить это человеческое тряпье, - Ярослав брезгливо отбросил в угол ее старый карельский свитер.

Его огромные ладони легли на плечи Киры, разворачивая ее к зеркалу. Великан достал из сундука комплект белья из тончайшего, угольно-черного кружева, расшитого рубиновыми нитями entlang швов. Ярослав опустился на колени позади нее, его горячие пальцы бережно скользнули по ее бедрам, помогая натянуть кружевные трусики, которые туго обхватили ее сочныегодицы. Движения его были медленными, намеренно затягивающими тактильный контакт.

Даниил скользнул вперед, держа в руках тяжелое, облегающее платье из изумрудного бархата с глубоким вырезом на спине.

- Позволь мне, Кира, - его кошачьи глаза лениво прошлись по ее приподнявшейся груди, когда он застегивал тонкую молнию на ее талии.

Его пальцы как бы случайно задевали чувствительную кожу, заставляя Киру вздрагивать. Напоследок Ярослав накинул на ее плечи тяжелое полупальто из соболиного меха. Кира посмотрела в зеркало и едва узнала себя: бледная, с ровным янтарным свечением в глубине зрачков, облаченная в роскошь, она выглядела как истинная Хозяйка Севера. Но внутри ее тела все еще бушевал пожар - пик ее цикла (PMS у Айма-вампиров) заставлял ее матку пульсировать, а поры кожи источали тяжелый, приторный шлейф плодородия, который Витязи втягивали ноздрями с явным трудом, сдерживая рычание.

Через час их бронированный «УАЗ» уже парковался на Большой Конюшенной улице, прямо у сверкающего неоновыми огнями фасада ДЛТ. Предновогодний Санкт-Петербург бурлил: человеческая толпа штурмовала главный универмаг города в погоне за подарками. Внутри ДЛТ царило безумие - блеск хрустальных гирлянд, ароматы дорогого парфюма, смех и бесконечный гул голосов.

Кира шла по первому этажу универмага, и ее Витязи мгновенно выстроили вокруг нее живой оборонительный периметр. Ярослав, чьи плечи в тяжелом пальто казались шире дверного проема, шел чуть впереди, его жесткий взгляд сканировал толпу, а Даниил тенью скользил справа, его рука постоянно лежала в кармане, сжимая рукоять узкого клинка.

Человеческая толпа расступалась перед ними инстинктивно - люди не понимали, кто они, но первобытный страх перед высшими хищниками заставлял их вжимать головы в плечи. Однако главная опасность была не в людях. Запах Киры - сладкий, концентрированный шлейф истинной Княгини - пробивал облака дорогого парфюма парфюмерных корнеров, растекаясь по залам ДЛТ.

- Ярослав, Даниил… я чувствую их, - тихо произнесла Кира, проходя мимо витрин с часами.

Ее демоническая кровь Левиафана, обостренная циклом, уловила чуждую, мертвенную ауру. Ментальные нити, связывающие ее с Витязями, натянулись, как струны.

- Да, Княгиня. Они здесь, - Даниил едва заметно оскалил клыки, его зрачки сузились в вертикальные щелочки.

В толпе предновогодних покупателей, у эскалатора на второй этаж, замерли трое. Они были одеты в дорогие человеческие костюмы, но их бледные, лишенные мимики лица и застывшие, стеклянные взгляды выдавали их природу. Ищейки Триады. Безглазые слуги матрон, чья единственная задача - находить и метить цель. Они втягивали ноздрями воздух, их взгляды сфокусировались прямо на изумрудном платье Киры. Они учуяли ее запах. Княгиня Исадова была обнаружена в самом центре Петербурга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Ищейки в ДЛТ и опасный шоппинг (Часть 2)

Стеклянные, немигающие взгляды трех ищеек намертво привязались к изумрудному силуэту Киры. Внутри бурлящего универмага, среди смеха, шуршания пакетов ЦУМа и запаха мандаринов, развернулась беззвучная, леденящая кровь игра.

- Не дергаться, - низкий, едва слышный рык Ярослава ментально ударил Киру в затылок, заземляя вспыхнувшую в ее груди панику. - Даниил, бери левого. Я прижму тех двоих. Оттесняем их к переходам. Живее.

Трио Исадовых двинулось дальше, симулируя праздную прогулку богатых покупателей, но их геометрия была безупречной. Ярослав слегка отстал, его массивная фигура в соболином пальто перекрыла ищейкам прямой обзор на Киру. Даниил скользнул вбок, растворяясь среди вешалок с брендовой одеждой, двигаясь со скоростью и грацией Лютого Зверя.

Один из слуг Триады - бледный мужчина в кашемировом пальто - попытался сделать шаг наперерез Кире, но Даниил вырос прямо перед ним из ниоткуда. Их плечи столкнулись. Люди вокруг увидели лишь вежливое извинение двух джентльменов, но Кира через ментальную связь почувствовала, как узкий, скрытый в рукаве клинок Даниила уперся ищейке под ребра, заставляя того замереть.

- Тихо, ублюдок, - шепнул Даниил ему в самое ухо, улыбаясь проходящей мимо паре с пакетами. - Сделай глубокий вдох, и это железо пробьет твое увядающее сердце прямо здесь. Шагай к лифтам.

Ярослав действовал еще грубее. Используя свою подавляющую массу и тяжелую ауру Каменного Волколака, он буквально зажал оставшихся двух ищеек между витринами с часами и стеной. Обычные люди инстинктивно ускоряли шаг, обходя эту зону стороной - их подсознание кричало, что рядом сошлись смертельно опасные хищники. Слуги матрон шипели, их зрачки сужались, но они были заперты волевым приказом воеводы.

Кира чувствовала, как внутри нее поднимается темная, бесовская ярость Левиафана. Запах ее собственного цикла, смешанный со страхом и гнилой аурой врагов, кружил голову, пробуждая яростный голод. Ей хотелось не просто сбежать - ей хотелось приказать своим Витязям разорвать их прямо здесь, на глазах у этой праздной толпы.

- Ярослав, верхний этаж, - передала она мысленно, ее пальцы крепко сжали ручку сумочки. - Там VIP-примерочные. Там пусто. Ликвидируйте хвост без шума, пока они не успели передать сигнал Триаде.

Она развернулась и быстрыми, уверенными шагами направилась к эскалаторам, ведущим на закрытые этажи премиального обслуживания. Ярослав и Даниил, плотно зажав ищеек в живые тиски, двинулись следом, увлекая врагов в ловушку, которую Княгиня приготовила для них своими руками. Накаленная до предела атмосфера ДЛТ была готова взорваться новой вспышкой сладостной и смертоносной магии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Магия в примерочной

Мягкий ковролин VIP-зоны на верхнем этаже ДЛТ глушил шаги. Здесь, вдали от предновогодней суеты нижних залов, царил полумрак, пахло дорогим парфюмом и чистой кожей. Защитный ментальный купол Киры, сотканный из темных нитей хаоса Левиафана, накрыл коридор безмолвным куполом. Для случайных охранников или камер слежения этого коридора больше не существовало - магия бездны плавила реальность.

- Сюда, гниль, - процедил Даниил, заталкивая первого ищейку в тупиковое ответвление коридора перед VIP-кабинами.

Клинок «лютого зверя» вошел под подбородок врага с сухим, почти интимным хрустом. Ищейка даже не успел вскрикнуть - Даниил провернул рукоять, разрушая основание черепа, и удержал обмякшее тело, не дав ему упасть на ковер.

Оставшиеся двое слуг Триады попытались вскинуть руки, чтобы активировать руны связи, но Ярослав действовал сокрушительно. Его руки, частично покрытые гранитной волчьей шерстью, обхватили их головы. С глухим, страшным звуком ломающихся костей великан столкнул ищеек лбами. Черепные коробки монстров Триады лопнули, черная густая кровь хлынула из их носов и ушей, но магия Киры мгновенно впитала ее, не дав упасть ни единой капле на дорогой ковролин. Твари превращались в серый пепел прямо на глазах, осыпаясь внутрь их пустых костюмов. Расправа заняла меньше десяти секунд. Нападавшие были стерты из реальности без шума и свидетелей.

Ярослав тяжело дышал, его янтарные глаза горели опасным, багровым светом. Он резко повернулся к Кире, которая стояла у двери просторной VIP-примерочной с зеркалами в полный рост. Его гиперопека и страх потерять Княгиню переросли в глухую, собственническую агрессию. Он шагнул к ней, буквально заталкивая ее внутрь зеркальной кабины и с грохотом запирая дверь на тяжелую защелку. Даниил бесшумно скользнул следом, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди, его вертикальные зрачки хищно дрожали.

- Ты с ума сошла?! - Ярослав навис над Кирой, его массивные руки уперлись в зеркала по обе стороны от ее головы. Лицо великана перекосилось от ярости. - Твой запах! Из-за твоего обострившегося цикла ты пахнешь на весь Невский проспект! Ты притащила нас в самый центр Питера, подставила под удар! Если бы ищейки успели передать сигнал Триаде, нас бы зажали на выходе сотни тварей! Ты ведешь себя как глупая, неосторожная девка, а не как Княгиня!

Кира замерла. Слова воеводы, его тон и попытка подавить ее своей альфа-массой задели те самые демонические струны, что дремали в ее крови. Страх беглянки окончательно умер. Вместо него из глубин ее существа поднялась первородная, хтоническая ярость Левиафана. Ее зрачки вспыхнули ровным, неодолимым золотым пламенем, полностью поглощая радужку.

- Как ты смеешь… - ее голос упал до леденящего шепота, от которого воздух в примерочной мгновенно остыл. - Как ты смеешь повышать на меня голос, мой пес?

Вспышка ее бесовской магии была мгновенной и сокрушительной. Зеркала VIP-кабины с громким треском покрылись морозными узорами. Воздух стал настолько холодным, что из рта Ярослава вырвалось облачко пара, а хрустальные флаконы с термальной водой на столике лопнули, превратившись в лед. Ментальные нити хаоса сорвались с пальцев Киры, намертво обвивая шею и запястья Ярослава, заставляя великана со стоном прогнуть спину и опустить голову перед своей повелительницей. Ее сила подавила его звериную волю за секунду.

Ярость Ярослава мгновенно переплавилась в дикое, безумное вожделение. Он смотрел на ее пылающие золотом глаза, и его член, огромный и тугой, уже рвал ткань брюк. Покорность Княгине доводила сурового воеводу до исступления.

- На колени, Ярослав, - приказала Кира.

Великан беспрекословно рухнул перед ней на обледеневший ковер примерочной, прямо среди разбросанных шелковых платьев. Его руки дрожали от напряжения. Кира сделала шаг вперед, ее пальцы вонзились в его жесткие темные волосы, заставляя запрокинуть голову. Своей свободной рукой она рванула молнию на своих шелковых брюках, высвобождая свое горячее, сочащееся от цикла лоно, источающее умопомрачительный аромат плодородия.

- Ты хотел контроля, воевода? Так контролируй это, - выдохнула она.

Ярослав не выдержал. Его огромные ладони обхватили ее бедра, сминая изумрудный бархат платья. Он припал лицом к ее промежности, жадно, до исступления слизывая прозрачный, сладкий нектар. Кира судорожно вздохнула, ее пальцы крепче сжались на его затылке. Нарастающее возбуждение кружило голову. Даниил у двери наблюдал за ними, тяжело дыша, его собственный член пульсировал от дикого зрелища подчинения старшего витязя.

Кира приказала Ярославу подняться. Великан подхватил ее под ягодицы, приподнимая над полом и прижимая спиной к морозному, покрытому льдом зеркалу. Кира обхватила его бедра ногами, и массивный, обжигающий ствол Ярослава одним мощным движением вошел в ее лоно на всю колоссальную длину.

- А-а-ах! - Кира вскрикнула, ее пальцы оставили глубокие царапины на его плечах.

Ощущение ледяного зеркала за спиной и раскаленной, яростной плоти Ярослава внутри нее создавало невероятный, безумный контраст. Ярослав начал вбивать себя в нее сокрушительными, частыми толчками, заставляя зеркальную стену примерочной вибрировать и звенеть. Кира кончала от каждого его движения, ее влагалище судорожно сжималось вокруг его толстого ствола мертвой хваткой.

Она повернула голову к Даниилу, ее золотые глаза зафиксировали младшего витязя.

- Даниил… иди сюда, - прошептала она, задыхаясь от экстаза.

Даниил скользнул к ним тенью. Он упал на колени прямо под ними. Его горячий, сочащийся член вошел в ее тесную анальную глубину, пока Ярослав продолжал терзать ее спереди. Двойное проникновение посреди морозной бури в VIP-примерочной ДЛТ довело всех троих до ментального исступления. Кира вонзила клыки в шею Ярослава, запуская в его кровь импульсы своей воли, запрещая витязям изливаться без ее приказа. Она держала их на грани оргазма еще двадцать минут, наслаждаясь их мукой и покорностью, пока сама не утонула в финальной, ослепительной вспышке золотого бесовского экстаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Семя… пусти семя! - приказала Кира, разжимая зубы.

Оба мужчины излились в нее одновременно: Ярослав мощными толчками заполнил ее матку горячим нектаром, а Даниил кончил глубоко в ее анальное лоно, содрогаясь всем телом. Магическая буря затихла. Мороз на зеркалах начал таять, превращаясь в теплые капли воды. Кира бессильно опустилась на руки Ярослава, ее дыхание выравнивалось. Хвост Триады был уничтожен, а ее власть над Витязями Крови стала абсолютной и неоспоримой.

Глава 13. Анализ крови у доктора Борщ

Обратный путь на Каменный остров тонул в тяжелом, вязком молчании, прерываемом лишь приглушенным рокотом форсированного мотора «УАЗа». Внутри салона все еще пахло грозой, растаявшим льдом и острым, мускусным шлейфом недавнего соития.

Кира сидела на заднем сиденье, откинув голову на кожаный подголовник. Ее тело пребывало в состоянии блаженной, ленивой сытости, но бесовской огонь в венах продолжал мерно пульсировать, отзываясь покалыванием в кончиках клыков. Даниил устроился рядом. С тихим, вкрадчивым мурлыканьем он бережно, но невероятно чувственно помогал ей привести себя в порядок. Его длинные пальцы, смоченные влажной салфеткой с ароматом полыни, скользили под изумрудным бархатом платья, стирая остатки их общего семени с ее бедер и плоского живота. Каждое его прикосновение было пропитано благоговением; «лютый зверь» ласкал ее кожу, словно драгоценный алтарь, пачкая пальцы в прозрачном нектаре, который ее тело все еще выделяло из-за обострившегося цикла. Ярослав молча вел машину сквозь серые питерские сумерки, но его массивные плечи расслабились - ментальный укус Княгини выжег из его разума остатки альфа-упрямства, оставив лишь абсолютную покорность.

Когда внедорожник заехал во двор особняка, метель разыгралась с новой силой, словно пытаясь скрыть родовое гнездо Исадовых от остального мира. В холле их уже ждала Галина, а рядом с ней стояла невысокая, сухопарая женщина в строгом дорожном костюме и круглых алхимических очках-гогглах - доктор Мария Борщ, лучший специалист по репродуктивной биологии и генетике Айма-вампиров в северных землях.

- Княгиня, - Галина склонила голову. - Доктор Борщ прибыла незамедлительно. Ваши магические всплески во время цикла становятся опасными. Нам нужно понять, что происходит с вашим ядром.

Мария Борщ не стала тратить время на придворные церемонии. В ее темных, цепких глазах светился сухой, чисто научный интерес. Они спустились в подземную лабораторию особняка, где веками смешивались законы науки и древнего славянского чернокнижия. Воздух здесь пах спиртом, медью и сушеной полынью.

- Садитесь, милочка, - доктор указала Кире на старинное кресло перед алхимическим штативом. - Живее. Ваши Витязи фонят такой первобытной силой, что у меня реактивы в пробирках закипают. Дай мне руку.

Кира протянула левую ладонь. Мария Борщ ловко полоснула ее палец серебряным скальпелем. Тяжелая, багровая капля крови Киры, испускающая едва заметный черный пар, упала в хрустальную чашу с прозрачным алхимическим раствором из солей четверговой золы и ртути.

Раствор мгновенно вскипел. Вместо того чтобы окраситься в розовый цвет, жидкость в чаше почернела, словно озерный ил, а по краям хрусталя начали стремительно разрастаться морозные, рунические узоры, в точности повторяющие те, что Кира видела в своем сне на капище Перуна.

Доктор Борщ отшатнулась от штатива, ее очки-гогглы съехали на кончик носа. Она судорожно схватилась за край стола, глядя на бурлящую черную жидкость с выражением первобытного, священного ужаса.

- Это… это невозможно, - прошептала доктор, ее голос сорвался на дребезжащий фальцет. - Галина, кого ты мне привела?! В ее жилах нет ни капли человеческой крови! Ее материнская линия - да, великие Берегини Исиды. Но вторая половина… О боги предков…

Ярослав сделал шаг вперед, его кулаки сжались, а в зрачках вспыхнул предупреждающий огонь волколака.

- Говори, Борщ. Что с нашей Княгиней?

Мария Борщ медленно повернулась к Кире, ее руки мелко дрожали, когда она снимала очки.

- Твой отец не был вампиром. И он точно не был человеком, девочка. Эта кровь… она принадлежит хтонической твари Первозданного Хаоса. Существу, которое дремало под ладожским гранитом еще до того, как славяне построили первые капища. Твой отец -

Левиафан

. Демонический повелитель бездны.

В подземелье воцарилась гробовая, леденящая тишина. Кира смотрела на черную, дымящуюся жидкость в чаше. Слова доктора Борщ окончательно сорвали последние покровы с ее прошлого. Она - не просто беглянка. Она - дочь Беса Хаоса, Огненная Берегиня, рожденная, чтобы сжечь старый мир Триады до основания. И этот огонь внутри нее теперь требовал полноценной, кровавой жатвы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Надвигающаяся тьма Каменного острова

Слова доктора Борщ продолжали звенеть под гранитными сводами подземелья, словно погребальный колокол. Черная, дымящаяся сукровица в хрустальной чаше постепенно остывала, оставляя на стенках сосуда жуткий, темный налет, похожий на чешую глубоководного монстра.

Кира смотрела на свои руки. Пальцы, испачканные в масле диких трав после умывания, казались ей чужими. Внутри ее кровеносной системы, переписанной Первым причастием и двойным соитием, ворочался ленивый, сытый, но невероятно массивный хтонический ужас. Кровь Левиафана. Теперь она знала, чье пламя жгло ее изнутри каждую зиму. Она была дочерью первозданного Беса Хаоса, рожденной из мести и чернокнижия своей матери Селены.

- Ну и чего вы вылупились, Борщ? - тишину разорвал бархатный, издевательский голос Даниила.

Младший витязь шагнул вперед, его кошачьи зрачки сузились, фиксируя бледное, испуганное лицо доктора. Одним плавным, тягучим движением он подошел к Кире со спины, его горячие ладони легли на ее обнаженные плечи, безжалостно сжимая их. - Думали испугать нас именем древней твари? Кровь Левиафана течет в нашей Княгине, и это значит лишь одно: Триада совершила смертельную ошибку, когда решила объявить на нее охоту.

Ярослав медленно подошел спереди. Его гигантская фигура заслонила собой алхимический штатив. Он опустился на одно колено перед Кирой, бережно взял ее левую руку, на которой все еще алел свежий порез от скальпеля, и прижал ее ладонь к своей суровой, покрытой жесткой щетиной щеке.

- Посмотри на меня, Кира, - его янтарный взгляд был чистым, лишенным и тени страха. - Мне плевать, кто твой отец. Левиафан, Перун или сам Сатана. Ночью моя плоть приняла твою силу. Мое ядро подчинено твоему пламени. Если в тебе течет кровь бездны - значит, мы станем псами этой бездны. Мы прольем океаны крови, но защитим твой трон. Ты наша Княгиня. До самого конца.

Кира судорожно вздохнула, чувствуя, как волна горячего, искреннего облегчения прошивает ее ментальный контур. Витязи не предали ее. Они приняли ее демоническую суть так же покорно, как принимали ее тело. Ее янтарные глаза снова налились золотым сиянием, а на губах проступила жесткая, хищная ухмылка.

- Спасибо, мои Витязи, - тихо произнесла она, и ее пальцы нежно очертили шрамы на лице Ярослава. - Галина, уведи доктора Борщ в безопасное место. Ей здесь больше нечего делать. И приготовь оружие.

Они поднялись в парадную гостиную на втором этаже. Зимние питерские сумерки стремительно сгущались, превращая Каменный остров в царство черных теней и обледеневших деревьев. Метель за окнами прекратилась, оставив после себя тяжелый, давящий туман, который выползал из русла Крестовки и окутывал сад особняка плотным белым саваном.

Кира стояла у узкого, частично заколоченного окна, зябко кутаясь в соболиное полупальто. Внутри нее, подстегиваемый PMS-циклом и близостью битвы, вампирский голод снова начал подавать признаки жизни, но теперь это была не слепая жажда, а холодный расчет хищника. Ярослав стоял рядом, проверяя балансировку своего огромного двуручного меча.

Внезапно Даниил, замерший у противоположного окна, ведущего к парадным воротам, резко подобрался. Его тело вытянулось, кошачий ворс на затылке приподнялся, а из груди вырвалось тихое, опасное шипение.

- Ярослав… Воевода. Иди сюда, - позвал младший витязь, и его голос потерял всякую иронию.

Кира и Ярослав в несколько шагов пересекли гостиную. Из окна, сквозь густую пелену ладожского тумана, сад особняка казался вымершим. Но Даниил указывал пальцем на заснеженную аллею за коваными воротами, которые Ярослав утром сокрушил.

Сквозь белую мглу, бесшумно переламывая сугробы, двигались десятки серых, иссохших фигур. Они шли плотной, неровной цепью, выставив вперед длинные костлявые руки с черными когтями. Их мертвенно-желтые глаза фосфорицировали во тьме сумерек, а срезанные губы обнажали острые, сочащиеся слизью зубы. Упыри. Триада не просто перехватила сигнал от уничтоженных ищеек в ДЛТ - матроны выслали к Каменному острову целую армию своих безмозглых карателей. Они стягивали кольцо вокруг особняка, блокируя все выходы, готовясь взять штурмом последнее гнездо Исадовых.

- Сколько их? - Кира сжала кулаки, чувствуя, как темное пламя Левиафана внутри ее вен начинает закипать, рвущееся наружу через кожу.

- Не меньше сотни, Княгиня, - Ярослав перехватил рукоять меча поудобнее, его лицо превратилось в суровую гранитную маску. Его янтарные зрачки вспыхнули боевой яростью волколака. - И это только первая волна. Триада решила выжечь нас до основания. Даниил, активируй рунные обереги на нижнем уровне. Кира, встань за мою спину. Начинается Кровавый лед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Исцеление перед битвой

За окнами гостиной, пробивая пелену ладожского тумана, уже слышался глухой, шуршащий скрежет сотен когтей по гранитному цоколю особняка. Тьма наваливалась на Каменный остров. Но внутри огромного зала, перед монументальным камином из черного габбро-диабаза, время словно завязалось в тугой, раскаленный узел. Дрова трещали, выбрасывая в полумрак снопы багровых искр, которые отражались в золотых, лишенных человеческих белков глазах Киры.

— Мы не выйдем во двор истощенными, — её голос, низкий и хриплый, перекрыл гул закипающего снаружи штурма.

Кира сделала шаг назад от окна, сбрасывая соболиное полупальто прямо на паркет. Следом полетело изумрудное бархатное платье. Она осталась в одном лишь черном кружевном белье, расшитом рубиновыми нитями, но её обнаженное тело больше не казалось беззащитным. Кожа Киры источала багрово-черное, мерцающее марево — огонь Левиафана, разбуженный близостью врагов и пиком её цикла, требовал немедленного слияния с её проводниками. Живот сводило сладким, яростным спазмом. Ей было необходимо напитать своих мужчин, вплавить в их ядра хаоса свою демоническую стойкость перед тем, как обрушить Кровавый лед на упырей Триады.

— Княгиня… — Ярослав глухо зарычал, его двуручный меч с тихим стуком опустился на ковер.

Великан сделал шаг вперед, его массивный торс уже ходил ходуном от тяжелого дыхания, а каменная шерсть волколака проступала на запястьях, повинуясь зову её крови. Даниил скользнул слева, его куртка была сорвана и отброшена в сторону. Члены обоих Витязей Крови — тугие, массивные, сочащиеся горячим предэякулятом — уже восстали, ведомые диким выбросом адреналина и умопомрачительным ароматом плодородия, который источало лоно Киры. Перед лицом возможной смерти их вампирские инстинкты требовали одного — зафиксировать свою принадлежность Княгине через плоть.

Кира упала спиной на пушистый медвежий мех перед пылающим камином, увлекая их за собой. Пальцы её вонзились в плечи Ярослава, когда великан навис над ней, разводя её бедра своими массивными коленями.

— Входи, Ярослав. Жёстко. Даниил — кровь! — приказала она, запрокидывая голову.

Ярослав не сдерживался. Одним мощным, яростным толчком его толстый, обжигающий ствол вошел в её мокрое, разбухшее лоно на всю колоссальную длину. Кира громко, надрывно вскрикнула, её спина выгнулась дугой, когда член воеводы буквально вбился в её матку. Ощущение было настолько плотным и острым, что золотое пламя в её глазах вспыхнуло сплошным сиянием. Великан начал терзать её плоть быстрыми, сокрушительными ударами, заставляя её грудь яростно вздыматься, а соски — тереться об его волосатую грудь.

Даниил лег справа, его мускулистое тело прижалось к её боку. Его член яростно терся об её бедро, пачкаясь в выделениях, но сам младший витязь подставил свою бледную шею под её губы. Кира обхватила его руками, притягивая к себе, и безжалостно вонзила клыки в его пульсирующую жилу.

Горячая, пряная кровь «лютого зверя» хлынула ей в горло, и Кира включила свое демоническое ядро на полную мощность. Через этот укус и через соитие с Ярославом она развернула полноценное ментальное слияние их аур. Из её ладоней вырвались багрово-черные нити огня Левиафана, которые начали вплетаться прямо в тела её мужчин, переписывая их структуру перед битвой. Ярослав рычал, его толчки становились всё более тяжелыми, сокрушительными, его член раздувался внутри неё до предельных размеров, но Кира силой воли удерживала его на грани оргазма, накачивая его мышцы своей демонической регенерацией.

Даниил под ней буквально извивался, его глаза закатились от нечеловеческого экстаза, когда её клыки фильтровали его кровь, выжигая из нее остатки усталости, заменяя их чистым, бесовским огнем хаоса. Воздух вокруг камина вибрировал так, что искры от дров застывали в воздухе. Кира доводила их обоих до пика, её собственное лоно судорожно сжималось вокруг члена Ярослава мертвой хваткой, выжимая из него каждую каплю силы.

— Сейчас… изливайтесь в меня! Всю ярость — мне! — закричала Кира, вытаскивая клыки из шеи Даниила.

Ярослав издал дикий, звериный рев и сделал последний, колоссальный толчок, входя в неё до упора и выстреливая глубоко в её матку огромные порции горячего семени. Даниил с криком кончил прямо на её плоский живот и грудь, содрогаясь в мощных спазмах. Кира тонула в одновременном, ослепительном оргазме, её тело выгнулось, принимая их силу. Через этот экстаз бесовское пламя полностью напитало витязей — Ярослав и Даниил поднялись с меха, их глаза горели неодолимым золотым пламенем, а мускулы налились стальной, нечеловеческой мощью. Ритуал перед битвой был завершен. Они были готовы пролить океаны крови во имя своей Княгини.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16. Осада: Кровавый лед

Тяжелые засовы парадной двери особняка Исадовых отошли с лязгом, похожим на оружейный затвор. На заснеженное, покрытое толстой коркой льда крыльцо первыми шагнули Ярослав и Даниил.

Над Каменным островом окончательно сомкнулась полярная, гнетущая тьма. Ладожский туман, выползший из Крестовки, застывал в воздухе острыми иглами, но Витязям Крови было жарко. Их обнаженные по пояс торсы, покрытые каплями пота, влажно лоснились в блеклом свете луны. Кровь Киры — обжигающий бесовский нектар Левиафана, полученный ими во время ритуала у камина, — клокотала в их венах, требуя немедленного выхода. Их ауры фонили такой сокрушительной, хищной энергией, что падающие хлопья нового снегопада таяли, не долетая до их плеч.

— Повеселимся, воевода, — Даниил хищно оскалился, обнажая длинные, острые клыки.

В его руках со зловещим шорохом скользнули из рукавов два узких, длинных клинка из заговоренной черной стали. Его кошачьи зрачки сузились, фиксируя, как из пелены тумана на обледенелую аллею сада бесшумно вываливаются первые ряды упырей Триады.

Их было больше сотни. Иссохшие, обтянутые серой кожей трупы двигались с неестественной, ломаной скоростью, выставив вперед костлявые пальцы с обломанными черными когтями. Они не издавали человеческих звуков — лишь утробное, мертвенное шипение и щелканье гнилых зубов разрывало тишину ночи. Уловив тяжелый, приторно-сладкий шлейф Княгини, шедший из распахнутых дверей особняка, орда одновременно взвизгнула на ультразвуковой частоте и бросилась на штурм крыльца.

— За Княгиню! За Исадовых! — грохнул Ярослав.

Его тело содрогнулось от колоссального притока боевой магии. Хруст ломающихся и перестраивающихся костей утонул в его собственном реве, когда великан активировал форму Каменного Волколака. Прямо на глазах нападающих его рост увеличился до двух с половиной метров. Плечи раздались вширь, ломая границы человеческой анатомии, а кожа покрылась жесткой шерстью цвета карельского гранита. Пальцы превратились в семидюймовые каменные лезвия. Ярослав перехватил свой огромный двуручный меч и первым прыгнул с крыльца прямо в гущу наступающей нави.

Началась резня. Хореография битвы была быстрой, жестокой и кинематографичной.

Ярослав в ипостаси Волколака действовал как живой таран. Первый же круговой взмах его чудовищного меча снес головы сразу пяти упырям. Черная, густая, как деготь, упыриная кровь веером брызнула на белоснежные сугробы, мгновенно схватываясь на лету ледяной коркой. Великан не просто рубил — он крушил. Одной лапой он перехватил прыгнувшего на него монстра за грудину и с размаху впечатал его в гранитный балясин крыльца. Камень разлетелся в пыль вместе с позвоночником твари. Упыри впивались когтями в его спину и плечи, но их костлявые пальцы ломались со скрежетом о гранитную волчью шкуру Ярослава, не способные пробить его новую защиту.

Даниил в форме Лютого Зверя двигался с умопомрачительной скоростью. Он не шел напролом — он скользил между монстрами серой, невидимой волею тумана. Его узкие клинки вращались в воздухе, со свистом выкашивая упырей. Шаг, уклонение от когтей — и сталь Даниила вонзается под подбородок твари, пробивая черепную коробку. Разворот на пятках, низкий подсед — и оба клинка подсекают высохшие сухожилия сразу трех нападавших, роняя их на колени в кровавое месиво. Даниил прыгал по головам монстров, его движения были наполнены дикой, извращенной грацией славянского бестиария. Он смеялся — яростно, хищно, упиваясь вкусом Кровавого льда, окрашивая свои клинки в черный цвет вражеской нави.

Орда Триады давила массой. На место одного разрубленного упыря из тумана выскакивали трое новых. Галина из окон первого этажа активировала старинные рунные ловушки: за кованым забором то и дело вспыхивали багровые славянские знаки, заставляя обледенелую землю взрываться, швыряя куски гранита и промороженные кости во все стороны. Но кольцо вокруг крыльца неумолимо сужалось. Ярослав, весь покрытый черной жижей, хрипел, его меч оставлял глубокие борозды в обледеневшей земле, а Даниил был вынужден отступать к ступеням, отбиваясь от наседающих со всех сторон тварей. Битва за Каменный остров достигла своего критического, кровавого пика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Рождение Огненной Берегини

Дубовые двери террасы второго этажа распахнулись со скрежетом, который перекрыл яростный рев резни внизу. Кира шагнула на обледеневший гранитный настил. Морозный питерский ветер мгновенно рванул её волосы, но холод больше не имел над ней силы. В её жилах, сплавленная с семенем и силой витязей, кипела первородная бездна.

Взгляд её янтарных глаз упал на заснеженный двор — и то, что она увидела, заставило её ментальный контур содрогнуться от бешеной, собственнической ярости.

Даниил, зажатый у самого подножия каменной лестницы, тяжело хрипел. Один из упырей умудрился пробить его защиту: левое бедро «лютого зверя» было разорвано когтями, оттуда хлестала густая кровь, а сам он едва успевал вращать клинками, отступая на коленях по кровавому насту. Ярослав в ипостаси Каменного Волколака задыхался посреди живого кольца из трех десятков тварей. Его огромный двуручный меч увяз в грудной клетке массивного монстра Триады, и в эту секунду еще три упыря мертвой хваткой вцепились в его гранитную шею, пытаясь повалить титана на землю. Её мужчины ослабевали. Её щиты были готовы разбиться.

В этот миг внутри Киры окончательно умерла испуганная человеческая беглянка. Родовой барьер страха, который Селена годами выстраивала в её сознании, лопнул с оглушительным ментальным треском. Бесовская кровь Левиафана и древняя магия славянских Берегинь соединились, рождая чудовищный алхимический сплав.

— Назад от моих Витязей, гниль! — её крик, усиленный хтоническим эхом бездны, заставил гранитные балясины террасы покрыться трещинами.

Кира сорвала с себя соболиное полупальто, оставаясь в одном изумрудном бархатном платье, верх которого она безжалостно разорвала, обнажая грудь, покрытую испариной и светящимися золотом руническими вязями. Кожа её начала стремительно наливаться багрово-черным, пульсирующим маревом. Воздух вокруг её тела задрожал, плавя падающие хлопья снега, превращая их в пар. Янтарные зрачки полностью исчезли, уступив место двум слепящим безднам первородного, золотого огня Хаоса.

Она вытянула руки над двором, растопырив пальцы. Магия крови Левиафана отозвалась на её призыв мгновенно.

Пролитая во дворе черная упыриная жижа и рубиновая кровь Даниила, впитавшиеся в снег, вдруг зашевелились, подчиняясь её воле. Кира резко дернула кистями вверх — и сотни кровавых брызг со свистом взмыли в воздух, зависая над бьющейся ордой. Одним ментальным усилием она заставила эту жидкость вспыхнуть. Каждая капля превратилась в миниатюрный, яростно пылающий багровый снаряд Хаоса. Полю боя осветилось адским, зловещим светом.

— Горите во имя Исадовых! — выдохнула Огненная Берегиня, обрушивая руки вниз.

Сотни огненных снарядов вонзились в орду упырей с точностью наводящихся молний. Воздух наполнился свистом, взрывами и пронзительным, истошным визгом заживо сгорающих тварей. Бесовское пламя Левиафана невозможно было потушить снегом — оно въедалось в иссохшую плоть монстров, выжигая их изнутри до состояния серого пепла за секунды. Кира вела руками, словно дирижер, направляя потоки жидкого огня, выкашивая ряды нападающих десятками, очищая пространство вокруг Ярослава и Даниила.

Ярослав и Даниил через кровную связь ощутили этот колоссальный, экстатический прилив демонической мощи Княгини. Рана Даниила на бедре мгновенно затянулась под воздействием её ментального тепла, он с торжествующим хохотом вскочил на ноги, его клыки удлинились. Ярослав с ревом стряхнул с себя упырей, его гранитная шерсть вспыхнула ответным золотым сиянием. Они больше не оборонялись — под защитой Огненной Берегини Витязи Крови начали тотальное уничтожение остатков армии Триады. Двор особняка превратился в пылающий чертог возмездия, где в самом центре, на обледеневшей террасе, царила истинная Хозяйка Севера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Палач Триады

Дым от сгоревших упырей Триады поднимался к свинцовому небу Каменного острова тяжелыми, жирными хлопьями копоти. Огненный шквал Киры превратил заснеженный сад особняка в выжженную черную пустошь, покрытую коркой спекшегося кровавого льда. Наступила звенящая, мертвенная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, звериным дыханием Ярослава и Даниила. Оба витязя медленно возвращались в свои человеческие формы, их покрытые черной жижей торсы вздымались, а янтарные глаза неотрывно следили за тающей пеленой ладожского тумана.

Внезапно туман на обледенелой аллее раздался в стороны, словно повинуясь беззвучному приказу. Из белой мглы неторопливым, размеренным шагом вышел мужчина.

Кира, стоявшая на террасе второго этажа с пылающими золотом глазами, почувствовала, как её ментальный контур прошила острая стрела ледяного, хтонического ужаса. Это был Григорий. Грейсон. Личный палач Триады, чье имя шепотом произносили даже самые древние вампирские кланы России.

Он выглядел безупречно, словно только что покинул закрытый дипломатический прием. Дорогое черное пальто из кашемира, безукоризненно белая рубашка, воротник которой не был тронут ни единой каплей упыриной крови, и трость с набалдашником в виде серебряного волка в руке. Его лицо казалось застывшей маской из бледного фарфора, а в абсолютно черных, лишенных зрачков глазах отражалось багровое зарево догорающего сада. Вокруг его фигуры тускло мерцал грязно-фиолетовый купол — щит, сотканный из объединенной темной магии трех матрон Триады. Именно этот щит позволил ему пройти сквозь огненный ад Киры, не опалив даже полы пальто.

— Браво, девочка моя. Просто браво, — Григорий остановился у подножия каменной лестницы, вежливо приподняв черную шляпу. Его голос был бархатным, глубоким, но в нем слышался могильный холод склепа. — Твоя мать, Селена, была искусной ведьмой, но у нее никогда не было такой… разрушительной, животной ярости. Твой огонь восхитителен. Бесовское пламя Левиафана ни с чем не перепутать.

— Ублюдок… — Ярослав глухо зарычал, перехватывая свой огромный меч обеими руками. Мускулы на его плечах снова начали вздуваться каменными буграми волколака. — Кира, не слушай его. Это он. Это он держал твою мать, пока матроны пили её силу.

Григорий даже не повернул головы в сторону воеводы. Он продолжал смотреть только на Киру, и в его черных глазах проступила извращенная, голодная похоть высшего хищника, уловившего запах самой драгоценной добычи.

— Ярослав, Ярослав… всё такой же верный, тупой пес, — лениво протянул палач, опираясь на свою трость. — Ты думаешь, что защищаешь невинную наследницу? Какая глупость. Твоя Княгиня — это уродливый, противоестественный гибрид. Оружие, выведенное во тьме греха и отчаяния.

Григорий сделал шаг к лестнице, и Даниил мгновенно преградил ему путь, скрестив свои узкие черные клинки. «Лютый зверь» шипел, его кошачьи уши прижались к голове, а раненое бедро, хоть и затянулось магией Киры, всё еще болезненно подрагивало.

— Назад, падаль, — процедил Даниил.

Григорий совершил едва заметное движение тростью. Серебряный набалдашник wolfа мазнул по воздуху, и фиолетовая волна Триады сокрушительной кинетической силой ударила Даниила в грудь. Младший витязь со стоном отлетел назад, врезавшись в гранитную балюстраду террасы, его клинки со звоном вылетели из пальцев. Ярослав с ревом бросился в атаку, обрушивая свой двуручный меч сверху вниз, стремясь рассечь палача надвое. Но Григорий просто выставил вперед руку в черной кожаной перчатке.

Тяжелая сталь Ярослава врезалась в фиолетовый купол оберега с громким, колокольным звоном. Магия матрон выдержала удар Каменного Волколака. Григорий резко вывернул кисть, перехватывая лезвие меча прямо пальцами, и с пугающей легкостью крутанул оружие, ломая сталь у самого эфеса. Вторым ударом трости он отбросил Ярослава в сугроб, заставляя великана тяжело хрипеть от боли в сломанных ребрах. Палач Триады продемонстрировал абсолютное превосходство высшего вампира, защищенного вековым колдовством.

Кира смотрела на поверженных Витязей, и её дыхание перехватывало. Бесовской огонь внутри неё рвался наружу, но она понимала: обычное пламя не прожжет щит Триады. Ей нужно было что-то большее. Ей нужна была ментальная точность.

Григорий медленно поднимался по ступеням террасы, его черные глаза были устремлены прямо в её золотые бездны. От него пахло старой смертью, сухой лавандой и... кровью её матери Селены. Этот запах заставил кровь Киры закипеть от яростной, неодолимой жажды мести.

— Ты боишься меня, Кира? И правильно, — Григорий остановился в трех шагах от нее, его трость тихо стукнула о гранитный настил. Он медленно снял перчатку, обнажая бледную, иссохшую руку с длинными ногтями. — Твоя мать тоже боялась. Пять лет назад, прямо в том холле, она умоляла меня пощадить тебя. Она рассказала мне всё. Знаешь ли ты, дорогая, naive Кира, как именно ты появилась на свет?

Кира не ответила, её тело было напряжено, как натянутая струна, а ментальные нити хаоса уже незаметно для него оплетали пространство вокруг его фиолетового щита.

— Селена не была жертвой, — Григорий хищно ухмыльнулся, и в его голосе проступило извращенное удовольствие манипулятора. — Она сама спустилась в хтонические карельские глубины Ладоги. Она сама начертила руны призыва собственной кровью. Она добровольно раздвинула бедра на алтаре Перуна перед Левиафаном. Она кричала от восторга и боли, когда первородный Бес Хаоса входил в её лоно, разрывая её человеческую плоть, выжигая её сущность своим адским семенем. Она хотела создать монстра, способного уничтожить Триаду. Ты — дитя мести, Кира. Оружие, порожденное во грехе. И Селена испугалась своего творения. Она заперла твою силу, бросила тебя гнить среди людей, потому что знала: если твоя демоническая суть проснется, ты сожжешь всё, до чего дотянешься.

Григорий сделал еще шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Его бледная ладонь поднялась, кончики пальцев едва ощутимо коснулись её подбородка. Его прикосновение было мертвенно-холодным, лишенным всякого тепла плоти, но Кира почувствовала, как через этот тактильный контакт палач пытается запустить свои ментальные щупальца в её сознание, подавить её волю, подчинить себе её бесовское ядро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Триада хочет твою кровь, Кира, — прошептал Григорий, и его лицо оказалось в полусантиметре от её лица. От него разило могильным угаром матрон. — Но я предлагаю тебе другую сделку. Твои Витязи — черви по сравнению со мной. Отдай мне свою силу добровольно. Позволь мне испить твой огонь, впустить хаос Левиафана в мои вены. Вместе мы уничтожим Триаду. Я стану твоим истинным Королем, а ты — моей демонической Королевой. Мы перепишем правила этой страны Кровью и Огнем. Ну же, Княгиня… Сделай свой выбор.

Кира смотрела в его пустые черные глаза. Она чувствовала, как его ментальная воля давит на её разум, пытаясь сломать её щиты. Но Григорий совершил роковую ошибку. Он принял её минутное молчание за слабость. Он не понимал, что Огненная Берегиня, вернувшаяся с того света через кровь и семя своих Витязей, больше не умела подчиняться чужой воле. Тонкие, невидимые нити золотого пламени Левиафана уже полностью оплели его фиолетовый щит Триады, выискивая малейшую брешь в колдовстве матрон. Кира хищно, доминантно улыбнулась, обнажая свои длинные острые клыки, испачканные рубиновым нектаром Даниила. Время разговоров подошло к концу. Палач пришел за её силой — но он получит лишь свою собственную казнь.

Глава 19. Казнь Григория

Григорий ухмылялся, чувствуя себя абсолютным хозяином положения. Его бледные пальцы продолжали удерживать подбородок Киры, а фиолетовое марево оберегов Триады пульсировало ровно и уверенно, отсекая любые внешние угрозы. Палач матрон верил в свою неуязвимость. Он верил, что девка, взращенная среди людей, сломается под тяжестью его векового опыта.

Но Кира больше не была человеком. Золотой огонь Левиафана, бушевавший в её венах на пике PMS-цикла, требовал не компромиссов, а тотального уничтожения врага. Ментальные нити её хаоса, незаметно оплетшие фиолетовый купол, нашли то, что искали — резонанс. Колдовство матрон защищало Григория от внешних ударов: от стали мечей, от огненных шаров, от физической силы Волколака. Но оно было бессильно против того, что проникало внутрь добровольно.

Кира медленно, с неподражаемой, хищной грацией подалась вперед, сокращая последнее расстояние между их телами. Её обнаженная, тяжело вздымающаяся грудь прижалась к его безупречно белой рубашке. Она заглянула в его пустые черные глаза и улыбнулась — жестоко, торжествующе, доминантно.

— Ты хочешь мою кровь, Григорий? — прошептала она, и её дыхание, пахнущее мускусом Витязей и первородным озоном, опалило его губы. — Так возьми её. Насыться силой моего отца. Если сможешь её переварить.

Она резко запрокинула голову, полностью обнажая бледную, пульсирующую шею, на которой еще не остыли метки Ярослава и Даниила. Это было приглашение к казни. Извращенная, смертоносная эротика высшего вампирского порядка.

Григорий издал глухой, животный звук, теряя остатки своего аристократического самообладания. Жажда обладания демоническим нектаром затмила его разум. Он обхватил её талию своими бледными руками, прижимая Киру к себе с такой силой, что хрустальные бусины на её разорванном платье затрещали. Палач оскалился, обнажая длинные, острые, как бритвы, клыки, и с силой вонзил их прямо в её сонную артерию.

Кира судорожно выдохнула, её пальцы мертвой хваткой впились в кашемировые плечи его пальто. Анатомическая боль от проникновения клыков в плоть в ту же секунду растворилась в ослепительном, обжигающем экстазе. Но это был экстаз палача, превращающийся в его собственный кошмар. Григорий начал жадно, крупными глотками пить её кровь.

Первый глоток заставил его тело замереть. Второй — заставил его черные глаза дико расшириться.

Кровь Киры не принесла ему желанного могущества. Смешанная с первородным бесовским пламенем Левиафана, она действовала как жидкий алхимический огонь. Григорий попытался отшатнуться, вырвать клыки из её шеи, но Кира уже перехватила контроль. Её тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в его затылок, намертво прижимая его лицо к своей ране. Её золотые нити хаоса мгновенно замкнулись внутри его кровеносной системы, блокируя волю палача.

— Куда же ты, мой Король? — прошептала Кира прямо в его разум, и её ментальный голос был полон безжалостного торжества. — Ты хотел хаоса. Пей его до дна.

Она включила свое демоническое ядро на полную мощность. Кира заставила кровь, которую Григорий успел в себя впитать, воспламениться прямо внутри его вен.

Ужасающий, утробный крик Григория разорвал тишину Каменного острова. Это был крик нечеловеческой, запредельной муки. Фиолетовый купол Триады вокруг его тела задрожал и с громким, стеклянным треском разлетелся на куски — обереги матрон не могли защитить палача от пожара, бушующего в его собственном сердце. Из его глаз, ушей и рта хлынули струи яркого, золотисто-багрового пламени.

Кира разжала пальцы, позволяя ему упасть. Григорий рухнул на обледеневший гранит террасы, извиваясь в судорогах, катаясь по обгорелому медвежьему меху. Бесовской огонь Левиафана пожирал его изнутри с пугающей скоростью. Иссохшая фарфоровая кожа палача трескалась, лопалась, обнажая пылающие мышцы и кости. Он горел заживо, его пальцы царапали камень, оставляя на нем кроваво-черные борозды, а Кира стояла над ним, обнаженная по пояс, испачканная в его и своей крови, глядя на его агонию с холодным, неодолимым величием истинной Княгини.

Ярослав, тяжело поднимаясь из сугроба, и Даниил, замерший у балюстрады, завороженно и с благоговейным трепетом смотрели на эту казнь. Они видели силу своей повелительницы. Силу, которая была старше и страшнее всей магии Триады.

Еще секунда — и Григорий издал последний, затихающий хрип. Его тело вспыхнуло ослепительно белым пламенем и в одно мгновение рассыпалось, превратившись в кучку серого, безжизненного пепла на обледеневшем граните террасы. Ветер с Невы тут же подхватил этот пепел, унося его в туманную мглу. Палач Триады, убийца её родителей, был полностью стерт из реальности. Кира медленно повернулась к своим Витязям Крови. Золотой огонь в её глазах угас, уступив место глубокому янтарному свечению. Первая месть была свершена. Но главная война против матрон только начиналась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20. Возвращение в Карельское Гнездо

В парадном холле особняка на Каменном острове пахло порохом, паленой костью и оседающей пылью веков. Окна были заколочены, но сквозь щели внутрь уже пробивался холодный, бледный свет зимнего питерского утра. Кира стояла у подножия мраморной лестницы, облаченная в дорожный костюм из плотной темной кожи и соболиный плащ. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глубине янтарных глаз теперь непрерывно бодрствовала опасная золотая искра Левиафана.

Галина стояла перед ней, держа на вытянутых руках свернутый свиток из плотной пергаментной кожи, перевязанный шелковой лентой. Рядом на гранитном полу застыли Ярослав и Даниил, нагруженные тяжелыми кофрами с оружием и книгами рода из вскрытого ларца.

— Триада не простит смерти Григория, Княгиня, — Галина протянула свиток Кире. Её древний голос вибрировал от смеси тревоги и гордости. — Матроны поднимут все свои легионы. Здесь, в Петербурге, они зажмут вас числом. Вам нужно уходить на Север. В этих бумагах — карта карельских земель Исадовых. Там, на уединенных скалах Ладожского побережья, скрыто ваше родовое городище — Карельское Гнездо. Оно защищено рунными заговорами, которые не пробить магии Триады. Соберите там тех вампиров и ведьм-изгоев, что устали от тирании матрон. Сделайте Гнездо своей цитаделью.

Кира приняла карту, её пальцы уверенно сжали плотную кожу.

— Спасибо, Галина. Очисти холл и жди моего приказа. Когда Гнездо будет готово, ты вернешься к своему престолу. Ярослав, Даниил — к машине. Время не ждет.

Тяжелый, бронированный «УАЗ» на бешеной скорости летел по обледенелой трассе «Кола», прорываясь сквозь занимающийся карельский буран. Дворники едва справлялись с налипающим снегом, а за окнами проносились черные силуэты вековых, глухих елей. Внутри салона царил душный, интимный полумрак, согретый жаром печки и плотными, тяжелыми ароматами Крови.

Кира сидела на заднем сиденье. После битвы и казни Григория её вампирское ядро гудело, переполненное сырой, первобытной мощью. PMS-цикл подходил к завершению, требуя финального, закрепляющего контакта со своими защитниками. Её лоно пульсировало от тягучей, сладкой жажды.

— Иди ко мне, кошачий хвост, — тихо, с обволакивающей доминантностью выдохнула она, глядя на Даниила.

Младший витязь хищно оскалился. Он скользнул к ней, его длинные пальцы мгновенно разорвали кожаные крепления на её брюках, высвобождая горячую, сочащуюся нектаром промежность Княгини. Даниил опустился на пол машины между её разведенных ног, его массивный, тугой член одним плавным, глубоким движением вошел в её влагалище. Кира шумно выдохнула, откидывая голову на сиденье, когда Даниил начал ритмично, часто вбивать себя в её плоть в такт покачиваниям машины. Ярослав вел внедорожник сквозь метель, но его ментальная аура была полностью слита с ними — великан рычал, чувствуя каждый толчок Даниила внутри их Княгини.

Кира обхватила плечи Даниила ногами, увлекая его в яростный, быстрый темп, и в момент, когда экстаз проникновения достиг предела, она вонзила клыки в его шею, жадно испивая его кровь.

И в эту же секунду её сознание взорвалось. Физическое наслаждение от секса и вкуса крови мгновенно перетекло в плоскость пророческого видения хаоса.

Она увидела себя на вершине черной, покрытой льдом карельской скалы. Вокруг бушевала гроза Перуна, а внизу, на замерзшей Ладоге, стояли тысячи оборотней, вампиров и древних славянских ведьм, поднявших мечи к небу в безмолвном приветствии своей Королевы. А над её головой, кружась в черном грозовом небе, парил исполинский ворон с горящими рубиновыми глазами. Птица резко спикировала вниз, опустившись на её плечо, и Кира услышала в своей голове сухой, шелестящий голос древнего колдуна-некроманта Неваля:

«Приветствую тебя, Огненная Берегиня. Дочь Левиафана. Твое Карельское Гнездо ждет тебя. Я уже собрал мертвых и живых на твоих границах. Триада падет под твоим огнем, но помни: чтобы стать истинной Королевой Севера, тебе придется пролить море крови. Я найду тебя на скалах...»

Видение оборвалось ослепительной вспышкой. Кира закричала прямо в раненую шею Даниила, когда её оргазм — долгий, судорожный, сплавленный с пророческим даром — прошил её тело. Даниил с криком излился глубоко внутрь неё, заполняя её лоно волнами горячего семени. Ярослав впереди сжал руль так, что кожа на ободе лопнула, его собственная аура содрогнулась от ментального всплеска его Княгини.

Кира медленно открыла глаза, её дыхание выравнивалось, а в янтарных зрачках окончательно застыл холодный, неодолимый свет суверенной правительницы. Внедорожник пробил пелену бурана и вылетел на высокую скалистую гряду, внизу которой, скрытое вековыми лесами, чернело величественное Карельское Гнездо. Первая книга была завершена. Она приняла свой огонь, укротила своих Витязей, и теперь Триаде предстояло узнать, что такое ярость пробужденной Бездны…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец