Контракт на страсть. Свобода отменяется. Из книги Рабыня страсти фильм

Глава 1: Ржавчина и кофе

Лена стояла за стойкой кофейни «Черное зерно», и её руки, покрасневшие от постоянного контакта с горячим паром и ледяной водой, привычно дрожали.

Свист капучинатора перекрывал шум дождя за окном - бесконечного, вязкого дождя Екатеринбурга.

- Ваш раф с лавандой, - тихо произнесла она, натягивая на лицо вежливую улыбку.

Клиент, дородный мужчина в дорогом, но помятом пальто, даже не взглянул на неё. Он продолжал громко спорить по телефону, выхватил стакан и, небрежно бросив мелочь мимо кассы, зашагал к выходу.

Лена проводила его взглядом, заметив неестественную желтизну его кожи и одутловатость под глазами.

Печень,

- машинально отметила она.

Ему бы сдать анализы и бросить пить этот сладкий яд.

Но она промолчала. Лена не была врачом. Она была «девушкой за стойкой». Недоучкой, чей диплом сгорел вместе с последними сбережениями в тот год, когда цены на обучение взлетели, а её единственная опора - старая тетушка-сирота, что вырастила её, - ушла из жизни.

- Лена! - рявкнул хозяин кофейни из подсобки. - Ты опять витаешь в облаках? Протри столы, к вечеру здесь должно быть стерильно, а не как в твоем морге!

Она вздрогнула, поджав губы. «Стерильно». Слово резануло по ушам. Она знала, что такое настоящая стерильность, помнила хруст накрахмаленных халатов и острый, почти родной запах спирта и хлорки.

Через два часа, когда сумерки окончательно поглотили улицы, Лена сменила фартук баристы на поношенную форму медсестры. Её «ночная жизнь» проходила в городской поликлинике - старом, разваливающемся здании, где лифты всегда пахли страхом, а лампы в коридорах мигали, точно в предсмертной агонии.

Лена любила эти дежурства. Здесь, среди запаха хлорки и старого линолеума, она снова становилась Леной-медиком, а не Леной-обслуживающим-персоналом.

- Опять ты, Лена? - дежурный врач, заспанный и раздражённый, бросил ей стопку медкарт. - Иди в третий бокс, там привезли какого-то бродягу. Промой раны, сделай перевязку. Только не вздумай снова «умничать» и советовать мне методы лечения. Ты здесь - чтобы убирать судна и менять бинты. Ясно?

- Да, Андрей Михайлович, - Лена опустила глаза, подавляя привычное раздражение.

В третьем боксе было холодно. На кушетке лежал человек, чьё лицо скрывала корка грязи и запекшейся крови. Лена осторожно коснулась его запястья. Пульс был нитевидным, едва уловимым.

Она начала действовать быстро и точно. Это были те редкие часы, когда она чувствовала себя живой. Когда её руки не просто взбивали молочную пену в кофейне, а боролись за чьё-то право на вдох.

Она знала, что у этого бродяги внутреннее кровотечение, видела характерные гематомы и понимала, что Михайлович пропустит это, списав всё на алкогольный психоз.

«

Зачем я это делаю

?» - пронеслось в голове. - «

Ему плевать. Доктору плевать. Всему Екатеринбургу плевать, если завтра я просто исчезну

». Ощущение абсолютного одиночества навалилось на неё свинцовой плитой.

- Лена, дуй в блок «Г», -прохрипел дежурный врач, когда она вернулась. - Там в складских помещениях грохот такой, что у меня стакан на столе подпрыгнул. Проверь, чтобы нас не затопило.

Лена вздохнула, поправляя поношенный медицинский халат. Блок «Г» был заброшен годами: холодные коридоры, заваленные старым оборудованием. Когда она толкнула тяжелую железную дверь склада, воздух в помещении внезапно стал густым, как сироп.

Посреди комнаты воздух... треснул. Разлом пульсировал ядовитым серебром и глубокой, живой чернотой. Из него пахло озоном и древним лесом.

Но Лена замерла не из-за разлома.

Там, прямо перед сияющей трещиной, стоял тот самый бродяга. Он больше не выглядел умирающим. Его спина была прямой, а глаза, очистившиеся от гноя, светились неестественным жёлтым светом.

- Ты... ты должен быть в палате! - выдохнула Лена, делая шаг назад.

Бродяга не ответил. Он указал рукой на разлом. Там, по ту сторону серебристой завесы, Лена увидела его.

Это был высокий мужчина с волосами цвета лунного света. Он распластался на земле в густом чёрном дыму, его израненное тело, казавшееся высеченным из мрамора, содрогалось от муки.

Незнакомец тянул руку к разлому, и его губы беззвучно молили о помощи. Лена не знала, кто это и откуда он взялся, но профессиональный инстинкт вперемешку с пугающим любопытством заставили её сердце забиться чаще.

- Боже, он же умирает... - инстинкт медсестры вспыхнул сильнее страха.

Бродяга оказался быстрым. Его грязная, мозолистая рука железной хваткой вцепилась в её запястье.

Лена попыталась вырваться, но бродяга с неожиданной силой рванул её на себя, толкая прямо в разлом. Пространство вокруг них взвыло. Лена почувствовала, как её отрывает от бетонного пола. Она видела, как стены больницы тают, превращаясь в призрачные тени, пока рука бродяги буквально вталкивала её в иную реальность.

Последний вздох в Екатеринбурге был полон запаха хлорки, а первый вдох в новом мире - магического пепла.

Она открыла глаза и увидела над собой небо цвета сырого мяса и выжженную землю. Лена лежала на песке, а в нескольких шагах от неё медленно поднимался с колен тот самый прекрасный незнакомец, которого она мгновение назад видела через портал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он смотрел на неё с холодным расчетом.

- Добро пожаловать домой, моё маленькое Сердце, - произнес он. - Тот старик хорошо исполнил свою роль. Теперь ты принадлежишь этому миру.

_________________________________________

Мои дорогие! У меня вышла новиночка, приглашаю прочесть!

Заложница пяти вождей

Воздух этого дикого мира убивает меня с каждым вдохом, и мое единственное лекарство — обжигающая страсть пятерых самых безжалостных вождей. Я собиралась просто выжить с помощью хитрости и спастись, но оказалось, что именно мне суждено удержать этих первородных монстров от шага в бездну безумия.

Глава 2: Дыхание Серости

Небо над этим миром вызывало тошноту. Лена лежала на жесткой, покрытой копотью земле, глядя вверх, где вместо привычной лазури или ночного бархата расстилалось бесконечное серое полотно.

Её легкие горели. Каждый вдох приносил вкус пепла и старой ржавчины.

- Эй! Живая или сдохла? - грубый голос, похожий на скрежет камня по металлу, заставил её вздрогнуть.

Лена с трудом приподнялась на локтях. Её медицинский халат был разорван, испачкан в грязи, которая пахла тухлой рыбой и чем-то химическим.

Она была одна. Незнакомец из больницы, тот прекрасный и пугающий эльф, исчез, словно его и не было. Оставил её здесь, на съедение этому вывернутому наизнанку миру.

- С-живая, - прохрипела она, пытаясь сфокусировать взгляд.

Она находилась в порту, только здесь не было белых пароходов и криков чаек. Вместо них - грубые, сколоченные из черного дерева остовы кораблей, которые задыхались в вязкой воде.

Люди - если их можно было так назвать - передвигались как тени. В их движениях не было жизни, только механическая инерция. Серость здесь была повсюду: она висела в воздухе мелкой пылью, осела на лицах прохожих, превращая их в живых мертвецов.

Лена попыталась встать, но мир качнулся. Острый голод напомнил о себе. В Екатеринбурге она привыкла не доедать, отрабатывая смены в поликлинике ради копеек, но здесь это было другое чувство – как пустота, которая хотела выпить её саму.

Она побрела вдоль причала, инстинктивно прижимая руки к груди. Прохожие толкали её, не извиняясь. Она видела их глаза: пустые, подернутые белесой пленкой. У многих на руках были видны черные вены.

«Спокойно, Лена. Ты медсестра. Ты видела смерть сто раз. Это просто... другой диагноз. Другая клиника»,

- заклинала она себя, но слезы, горячие и горькие, всё равно потекли по щекам.

Она была сиротой всю жизнь, но никогда еще одиночество не было таким осязаемым, таким физически тяжелым.

Таверна «Дно океана» полностью оправдывала свое название. Это был приземистый, покосившийся дом, из окон которого вырывался желтушный свет и запах кислятины.

Лена толкнула дверь, и на неё обрушился гул голосов и густой дым. Внутри было тесно и грязно. Матросы в лохмотьях, какие-то существа с чешуей на шее и просто оборванцы сидели за липкими столами.

- Нам не нужны потаскухи, убирайся! - рявкнул огромный мужчина за стойкой.

Лена выпрямилась. Страх ушел, сменившись той самой ледяной решимостью, которая помогала ей стоять на ногах после двенадцатичасовой смены в клинике.

- Я не потаскуха. И умею готовить напитки, которые заставят твоих клиентов забыть, что они сдыхают в этой дыре, - голос её не дрогнул.

Мужчина за стойкой расхохотался, обнажив гнилые зубы.

- Здесь пьют «Ржавый» и жрут помои, девка. Кому нужны твои напитки?

- У тебя пахнет горелым овсом и кислым пойлом, - Лена сделала шаг к стойке, игнорируя сальные взгляды из зала. - Дай мне ваши местные зерна. Что вы завариваете утром, чтобы проснуться?

Мужчина с сомнением швырнул на стойку мешочек с чем-то черным и смолистым. Лена вдохнула - это не был кофе, но аромат напоминал жженый сахар, кору дуба и каплю ванили.

Знания баристы вскипели в мозгу.

Её руки задвигались сами собой - танец, который она репетировала тысячи раз в «Черном зерне». Лена вкладывала в этот процесс всю свою тоску по дому, всю свою нежность, которую ей некому было отдать в Екатеринбурге.

Она очистила зерна, растерла их тяжелым камнем, подобрала температуру воды, чувствуя её кожей.

Через десять минут по таверне поплыл аромат, который казался в этом мире невозможным. Он пах уютом, теплом и безопасностью.

Мужчины за столами замолчали. Даже те, кто был в полуобмороке от Серости, подняли головы.

Лена поставила перед хозяином кружку с густой, темной жидкостью, на поверхности которой красовалась плотная пенка - идеальное крема, созданное из ничего.

Хозяин пригубил. Его глаза округлились. Он сделал еще один глоток, жадный, почти испуганный.

- Что это?.. - прошептал он.

- Это то, что заставит их платить вдвое больше, - холодно ответила Лена. - Мне нужно место, где я могу закрыть дверь на замок. И работа.

Хозяин посмотрел на неё по-другому. Теперь в его взгляде была не похоть, а алчность.

- Оставайся. Будешь работать по ночам и утром. Попытаешься сбежать - сдам Инквизиции на опыты. У них такие, как ты - свеженькие - в цене.

Прошла неделя. Лена жила в крошечной каморке под самой крышей, где из щелей постоянно сыпался серый пепел. Днем она спала тяжелым сном, а ночью работала.

Она видела много боли в этом мире. Видела, как матросы умирали прямо за столами, превращаясь в прах. Видела, как женщины обменивали свои последние украшения на кружку её напитка, чтобы просто почувствовать себя людьми на пять минут.

Лена отдавала всю себя. Каждая чашка стоила ей сил, потому что она заметила странную вещь: когда она готовила, её пальцы золотились, и это свечение едва заметно перетекало в напиток. Люди оживали, их вены переставали чернеть, но Лена после смены едва могла дойти до своей кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она чувствовала себя пустой оболочкой. Никто не благодарил её по-настоящему. Для хозяина Горга она была курицей, несущей золотые яйца, для клиентов - безымянной тенью за стойкой.

Однажды ночью, когда зал был особенно полон стонами и руганью, в самый дальний угол таверны вошла фигура, закутанная в рваный плащ. Человек двигался так, словно каждое движение причиняло ему невыносимую боль. Он сел в тени, подальше от света ламп.

Лена подошла, чтобы принять заказ, вытирая руки о грязный передник.

- Что будете... - начала она и осеклась.

Из-под капюшона на неё смотрели те самые глаза цвета грозового неба. Но теперь в них не было величия - лишь черная бездна унижения.

Это был тот самый мужчина! Высокий, гордый эльф из больницы теперь сидел в обносках, его руки дрожали, а кожа была такой бледной, что казалась прозрачной.

- Ты... - выдохнул он, и его голос сорвался, превратившись в сухой кашель.

Лена почувствовала, как внутри что-то надломилось. Она должна была ненавидеть его за то, что он втянул её в этот ад и бросил. Но вместо этого она увидела в нем свое собственное отражение - такое же одинокое, сломленное и ненужное этому миру.

- Я сейчас принесу тебе... - тихо сказала она, и в её глазах впервые за неделю блеснули слезы.

Она отошла к стойке, чувствуя на себе его тяжелый, лихорадочный взгляд. Но она не видела, что в дверях таверны в этот момент стоял человек в белых одеждах Инквизитора, внимательно наблюдая за тем, как золотистые искры срываются с пальцев Лены прямо в чашку.

_________________________________________

Мои дорогие! У меня вышла новиночка, приглашаю прочесть!

Моя стая: семь монстров Империи

Семеро сильнейших мужчин империи медленно сходят с ума.

Единственное, что их держит, - женщина, которая очнулась в чужом теле рядом с погибшим императором, и не помнит той ночи. Чтобы выжить, ей придётся приручить семерых чудовищ раньше, чем они разорвут её и друг друга.

И заодно узнать, кто их проклял, не понимая, во что это обойдётся ей самой.

Глава 3: Тень былого величия

Тяжелый дым от дешевых светильников смешивался с испарениями «Ржавого», создавая удушливую завесу.

Лена чувствовала, как одежда прилипает к телу, а каждый вдох дается с трудом. Но она не останавливалась. Её руки, испачканные в темной пыли молотых зерен, двигались с лихорадочной скоростью. Она знала: пока она полезна, она жива.

Но всё её внимание было приковано к дальнему углу.

Там, в густой тени, куда почти не доходил свет ламп, сидел он. Тот, кто вырвал её из привычного мира, а потом бросил в этом адском, богом забытом месте.

Его одежда превратилась в лохмотья, но сквозь прорехи в некогда дорогом шелке Лена видела тело, которое могло принадлежать только богу. Широкие плечи, мощный рельеф грудных мышц, четкий пресс, напоминающий резьбу по камню.

Его руки, лежащие на грубом дубовом столе, были произведением искусства: длинные пальцы, бугры мышц на предплечьях и переплетенные жгуты вен, которые сейчас пульсировали от нечеловеческого напряжения.

Он был полон силы, которой не находилось выхода.

- Эй, остроухий! Чего затих? - рявкнул один из матросов, огромный детина с татуировкой в виде кракена. - Опять свои эльфийские сказки вспоминаешь? Или магия в заднице кончилась?

Зал взорвался грубым хохотом. Матрос подошел к столу и, не задумываясь, выплеснул остатки мутного пойла прямо ему на грудь. Эльф даже не вздрогнул. Жидкость стекала по его рельефному торсу, очерчивая каждый мускул, затекая под пояс брюк.

Его лицо, безупречно красивое, с острыми скулами и прямым носом, оставалось неподвижной маской, но Лена видела, как на его висках вздулись вены.

- Смотрите-ка, ему даже идет! - продолжал измываться матрос, хватая его за шиворот. - Говорят, вы, эльфы, без магии дохнете как рыбы на песке!

Он замахнулся тяжелым кулаком.

- Прекрати! - голос Лены прорезал гул трактира.

Она вышла из-за стойки, не снимая передника. В ней проснулась та самая Лена из Екатеринбурга - медсестра, которая не боялась пьяных дебоширов в приемном покое. Она подошла вплотную к матросу, её глаза горели праведным гневом.

- Ты мешаешь клиенту. Убирайся, пока я не добавила в твою следующую кружку кое-что, от чего твой кишечник вывернется наизнанку, - процедила она.

Матрос сплюнул и отошел, бормоча проклятия. Лена не слушала его, во все глаза разглядывая эльфа.

Вблизи он был еще прекраснее и... еще страшнее. Его бледная кожа была покрыта мелкой испариной. Лена видела, как под кожей на его шее и руках что-то шевелится - черные, тонкие нити Серости пытались заполнить пустоту там, где раньше текла магия.

Он сидел неподвижно, по его обнаженной, безупречно рельефной груди стекало мутное пойло, а в глазах плескалось не то презрение, не то глубочайшая усталость.

Лена взяла чистое полотенце и, не спрашивая разрешения, начала вытирать липкую жидкость с его груди, стараясь не смотреть на то, как под её пальцами перекатываются его стальные мышцы.

- Значит так, «чудо лунное», - тихо, но твердо произнесла она. - Я не для того тебя из лап унижения вырывала, чтобы смотреть, как тебя здесь местная пьянь на куски делит. Я - Лена. Судя по всему, твоя единственная надежда не сдохнуть сегодня. А тебя-то как зовут? Или в вашем мире у эльфов имен нет?

Эльф медленно поднял голову, и Лена почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Даже в этих лохмотьях он выглядел опасно.

- Иллирион, - его голос прозвучал как скрежет надломленного льда. Он перехватил её руку, и Лена почувствовала исходящий от него нездоровый жар. - Ты странная женщина, Лена. Спасаешь того, кто стал твоим проклятием.

Его пальцы мгновенно переплелись с её - мертвая хватка утопающего. Его ударило первой судорогой. Это было жуткое зрелище: мощное, атлетичное тело внезапно выгнулось дугой, мышцы на животе и груди превратились в стальные канаты.

Он не кричал, только зубы скрипнули так, что, казалось, они сейчас рассыплются. Его глаза закатились, а из пор кожи начал сочиться едкий черный дым.

- Абстиненция... - Лена мгновенно поставила диагноз.

Она знала этот взгляд. Так смотрели люди в ломке, когда их нервная система буквально горела заживо. Но для эльфа это было в стократ хуже. Его тело бога боролось с вакуумом внутри себя.

- Лена... холод... - прохрипел он. Его голос, даже надорванный болью, звучал как музыка, от которой по телу девушки пробежали мурашки. - Выпей меня... или дай... Света...

Лена почувствовала, как внутри неё пробуждается то самое золотистое тепло. Оно пульсировало в самом сердце, требуя выхода. Она больше не могла просто смотреть.

Игнорируя всё вокруг, она притянула его голову к своей груди, обнимая за широкие плечи. Его кожа обжигала холодом - парадокс, который она не могла объяснить.

- Я здесь. Слышишь? Я не брошу тебя, - зашептала она ему на ухо, чувствуя, как её собственные волосы щекочут его щеку.

Его руки сомкнулись на её талии. Сила его хватки была пугающей - он мог переломить её пополам, но в этом жесте была такая отчаянная нужда, что Лена лишь сильнее прижалась к нему. Она чувствовала жар его дыхания на своей шее, чувствовала, как его мощная грудная клетка судорожно вздымается.

- Пей, - скомандовала она, поднося к его губам чашку со своим особым напитком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иллирион жадно прильнул к чашке. С первым же глотком золотистые искры с пальцев Лены начали перетекать в него. Это было похоже на электрический разряд, прошедший через них обоих.

Лена всхлипнула - это было слишком интенсивно, слишком... интимно. Она чувствовала, как его магия, пробужденная её энергией, начинает течь по его жилам, вытесняя черноту.

Судороги прекратились. Тело Иллириона расслабилось, он тяжело осел на скамью, по-прежнему не выпуская Лену из объятий. Его голова покоилась у неё на плече. Теперь она чувствовала его по-другому: не как больного, а как мужчину.

Опасного, невероятно красивого и бесконечно чужого.

- Почему? - выдохнул он в её кожу. Его губы едва коснулись её шеи, и Лена вздрогнула от резкой вспышки желания. - После того, как я привел тебя в этот ад... почему ты спасаешь меня?

- Потому что я не умею по-другому, - ответила она, пытаясь унять дрожь в руках. - И потому что я никогда не видела ничего более... прекрасного и сломленного одновременно.

Иллирион отстранился, заглядывая ей в глаза. В его взгляде больше не было агонии, только осознанный интерес. Он медленно провел большим пальцем по её нижней губе. Его рука была тяжелой и теплой, жилы на ней всё еще отчетливо выделялись под кожей.

- Ты не понимаешь, Лена, - тихо произнес он, и в его глазах вспыхнул опасный лазурный огонек. - Твой свет... он слаще любого нектара. Ты только что дала умирающему богу повод снова захотеть жить.

Лена хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она видела, как его взгляд переместился на дверь таверны.

Там, в сером тумане улицы, стояла фигура в длинном белом плаще. Лицо было скрыто капюшоном, но Лена кожей почувствовала холод, исходящий от гостя. Знак на груди незнакомца вспыхнул мертвенным светом.

- Они нашли нас быстрее, чем я думал, - прошептал Иллирион, и его рука легла на рукоять невидимого меча, а мышцы на его спине напряглись, готовясь к прыжку. - Слушай меня внимательно, Лена. Если хочешь жить - делай вид, что ты меня ненавидишь.

Лена не успела спросить почему. Дверь таверны с грохотом распахнулась, и холод Серости хлынул внутрь, гася светильники один за другим.

Мужчина в белом плаще сделал шаг вперед, второй поднял голову, и из-под капюшона на Лену уставились глаза того самого «старика», которого она спасла в больнице Екатеринбурга. На его губах играла торжествующая улыбка.

- Нашел, - прошептал он. - Сосуд вернулся домой.

Её спокойная жизнь за стойкой закончилась навсегда.

Глава 4: Стеклянная верность

Лена стояла неподвижно, чувствуя, как за её спиной, словно щит, напряглось тело Иллириона. Она кожей ощущала исходящий от него жар.

- Отойди от него, Сосуд, - прошипел старик. Из-под капюшона на Лену смотрели две бездонные воронки тьмы. - Этот эльф - порченая плоть. Он должен быть очищен Пустотой.

Лена хотела закричать, что никто не имеет права «очищать» живого человека, но Иллирион вдруг резко шагнул вперед, отталкивая её себе за спину. Его движение было коротким, хищным и пугающе быстрым для того, кто минуту назад бился в судорогах.

- Очищен? - Иллирион издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. - Ты опоздал, святоша. Я уже на самом дне. Но даже здесь я принадлежу закону порта, а не вашей Инквизиции.

- Какой я тебе святоша, ублюдок?! Меня зовут Малахор, порт подчиняется Пустоте! - рявкнул Инквизитор, вскидывая руку.

Черные ленты теней потянулись к эльфу.

- Стоять! - Горг, хозяин таверны, вывалился из-за стойки, сжимая в руке тяжелый тесак. Его лицо, обычно багровое, сейчас было землистым от страха, но жадность оказалась сильнее. - Этот остроухий должен мне пять тысяч золотых сфер! Это долг за его содержание, за выпивку и за тот разгром, что он устроил месяц назад. По закону Долговой Ямы, пока долг не выплачен, он - моя собственность. Выплатите пять тысяч - и забирайте хоть на костер. Нет денег - пошли вон из «Дна океана»!

Инквизитор замер. Лена видела, как черные тени бессильно опали. В этом мире, где магия умирала, золото и древние законы собственности еще имели вес, способный сдержать даже фанатиков.

- Пять тысяч за это мясо? - Малахор обернулся к Горгу. - Он не проживет и недели.

- Мои риски - мои проблемы, - огрызнулся Горг. - Убирайтесь.

Когда тяжелая дверь захлопнулась, отсекая холод Пустоты, таверна погрузилась в звенящую тишину. Горг повернулся к Лена и Иллириону. В его глазах не было спасения - только холодный расчет работорговца.

- Пять тысяч, эльф. У тебя их нет. И у твоей девки - тоже. А значит, завтра на рассвете ты пойдешь в Долговую Яму. Там из тебя быстро выбьют твою спесь, прежде чем продать на органы.

- Подожди! - Лена шагнула вперед, её сердце колотилось где-то в горле. - Я... я отработаю. Мои напитки приносят тебе втрое больше, чем раньше.

- Будешь отрабатывать десять лет, - усмехнулся Горг. - Мне нужны гарантии. Прямо сейчас. Если ты так хочешь его спасти - возьми его долг на себя. Стань его владелицей. Подпиши контракт Крови и Света.

Иллирион резко обернулся к ней. На его лице отразилась такая гамма чувств, что Лене стало больно: унижение, ярость и… животная потребность в ней.

Они поднялись в её крошечную каморку. На колченогом столе лежал пергамент, от которого исходило слабое багровое свечение. Контракт.

Лена посмотрела на Иллириона. Он стоял у окна, сорвав с себя остатки рваной рубахи. В тесном пространстве комнаты он казался огромным. Даже без магии его тело было совершенным, пугающе сексуальным и мощным.

Лена, как медик, не могла не замечать анатомических подробностей: широчайшие мышцы спины переходили в узкую талию, каждый позвонок был очерчен под бледной кожей.

- Ты понимаешь, что ты делаешь? - его голос был низким, вибрирующим. Он повернулся, и Лена сглотнула.

Его грудь, всё еще мокрая от пота и разлитого пойла, тяжело вздымалась. Мышцы пресса перекатывались под кожей при каждом движении. На его предплечьях, жилистых и сильных, отчетливо проступали вены - они пульсировали, гоня по телу горячую, отравленную Серостью кровь. Он был раскален. Воздух вокруг него дрожал от жара, словно эльф превратился в живую печь.

- Если я подпишу… ты будешь свободен от Горга, - прошептала Лена.

- Свободен? - Иллирион сделал шаг к ней. Его глаза, лазурные и опасные, горели голодным огнем. - Я стану твоей вещью, Лена. Эльфийский лорд, чье имя когда-то заставляло королей преклонять колени, станет рабом человеческой девчонки, которая умеет только варить пойло и промывать раны.

Он подошел вплотную. Она чувствовала жар, исходящий от его торса - сухой, манящий зной. Его кожа пахла горьким миндалем и мужским возбуждением. Иллирион взял её руку и прижал к своей груди. Под пальцами Лены мышцы были твердыми, как раскаленный гранит. Его сердце билось в бешеном ритме.

- Посмотри на меня! - прорычал он, и жилы на его шее вздулись. - Мое тело молит о твоем Свете, а моя душа ненавидит тебя за то, что ты - мой единственный шанс. Подписывая это, ты надеваешь на меня ошейник, который никогда не снимется. Ты готова владеть тем, кто будет ненавидеть тебя за каждое мгновение своей жизни?

Лена чувствовала, как её собственное тепло - тот самый золотистый Свет - рвется наружу, стремясь впитаться в это великолепное, страдающее тело.

Она видела, как он борется с собой: его руки сжались в кулаки, так что костяшки побелели, а на бицепсах проступил невероятный рельеф.

- Я не хочу владеть тобой, - выдохнула она, глядя прямо в его штормовые глаза. - Я хочу, чтобы ты жил.

Она схватила перо и, не давая себе времени на раздумья, полоснула по ладони кончиком ножа, лежавшего рядом. Капля крови упала на пергамент. Золотистая вспышка её Света смешалась с красным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Контракт вспыхнул и исчез, превратившись в невидимую цепь.

Иллирион вскрикнул, хватаясь за горло. На его шее на мгновение проступила тонкая золотая нить, которая тут же впиталась в кожу. Его тело выгнулось, мышцы напряглись до предела, становясь подобными стальным канатам. Он тяжело рухнул на колени перед ней, тяжело дыша. Жар, исходящий от него, стал почти нестерпимым.

- Хозяйка… - прошипел он, и в этом слове было столько яда, что Лена отшатнулась.

Но его тело предало его. Иллирион приник лбом к её бедрам, ища прохлады и исцеления. Его руки, мощные и жилистые, обхватили её ноги, притягивая к себе.

Лена чувствовала жар его тела сквозь ткань - нестерпимый, лихорадочный зной атлета, чья магия была вырвана с корнем, оставив лишь жаждущее огня совершенство. Мышцы на его широкой спине перекатывались под бледной кожей, словно живые стальные тросы, а рельеф пресса, прижатого к её коленям, казался раскаленным камнем.

- Теперь ты несешь ответственность за каждый мой вздох, Лена, - он поднял голову, и его лицо было маской божественной красоты и дьявольской злости. Его ладони скользнули вверх, сжимая её талию, и Лена увидела, как вздулись жилы на его предплечьях от нечеловеческого напряжения. - Надеюсь, ты не пожалеешь об этом. Потому что рабство эльфийского лорда - это голод, который теперь станет твоим вечным проклятием.

Он резко поднялся, нависая над ней всей своей атлетической мощью, и Лена почувствовала себя маленькой птицей в когтях хищника. Он прижал её к стене каморки, и жар его обнаженного торса обдал её волной, от которой закружилась голова.

- Ты чувствуешь это? - его голос стал низким, вибрирующим прямо у её губ. - Цепь натянулась. Прямо сейчас ты чувствуешь, как мое сердце колотится в твоем ритме. Ты впустила меня под свою кожу.

Внезапно дверь каморки содрогнулась от такого удара, что с потолка посыпалась серая пыль.

- Лена! - голос Горга за дверью сорвался на визг, пропитанный первобытным ужасом. - Ищейки Ордена у входа! Они учуяли запах магии Кровавого Контракта! У тебя есть десять секунд, чтобы выйти и сдать эльфа, или они выжгут эту комнату дотла вместе с тобой!

Иллирион горько усмехнулся, его губы на мгновение коснулись её шеи, обжигая холодом и жаром одновременно.

- Ну что, «хозяйка», - прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный лазурный огонь. - Посмотрим, готова ли ты умереть за свою новую игрушку в первый же вечер.

Лена посмотрела на свои руки, которые теперь пульсировали золотым светом в такт его бешеному пульсу, и поняла: она привязала свою душу к пороховой бочке, фитиль которой уже начал обугливаться.

Она чувствовала его ненависть, его страсть и его нужду так ясно, словно они были её собственными. И назад пути больше не было.

Глава 5: Холод Пустоты

Удары в дверь каморки следовали один за другим. С потолка сыпалась едкая серая пыль, забивая ноздри вкусом старого пепла.

Лена замерла, её сердце колотилось в такт этим ударам, а ладони, всё еще влажные от собственной крови и магического контракта, непроизвольно сжались в кулаки.

Иллирион не двигался. Он стоял, прижав её к стене, и в полумраке комнаты его обнаженный торс казался вылитым из матового серебра.

Жар, исходящий от него, был настолько плотным, что Лене казалось, будто она стоит у открытой топки. Мышцы его груди и пресса, четкие и глубокие, перекатывались под кожей при каждом его тяжелом вздохе.

- Две секунды, Лена! - взвизгнул Горг за дверью. - Они уже заносят свои плети! Выходи, дура!

Иллирион медленно наклонился, его лицо оказалось в дюйме от лица Лены. В лазурных глазах эльфа, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескалось нечто первобытное.

- Ты слышишь это? - прошептал он, и его голос вибрировал прямо в её легких. - Это Холод Пустоты. Он идет за тобой, хозяйка. Но я не позволю им забрать тебя.

Он резко отстранился и схватил со стола тяжелый подсвечник. Жилы на его предплечьях вздулись, когда он сжал металл с такой силой, что тот жалобно скрипнул.

На руках эльфа, жилистых и длинных, отчетливо проступил рельеф каждой мышцы - мощь атлета, отточенная веками тренировок. Даже лишенная магической подпитки, его физическая форма была устрашающей.

В этот момент дверь разлетелась в щепки. В комнату хлынул туман, такой черный и холодный, что Лена почувствовала, как её ресницы мгновенно покрываются инеем.

В проеме возник Малахор. Его белый плащ светился мертвенным светом в этой тьме.

- Сосуд должен быть запечатан, - произнес он, вскидывая руку. Из его рукава вырвалась плеть из чистой тени.

Иллирион среагировал мгновенно. Он рванулся навстречу Инквизитору, и Лена на миг завороженно замерла: это было движение идеального хищника. Широкие плечи эльфа расправились, мышцы спины напряглись под кожей, словно стальные тросы. Он встретил теневую плеть голыми руками, перехватывая её.

Лена услышала шипение - плоть Иллириона начала обугливаться там, где её коснулась Пустота, но он даже не вскрикнул. Его лицо оставалось маской божественного спокойствия и запредельной ярости.

Он ударил Инквизитора подсвечником, вкладывая в удар всю свою невероятную мощь. Раздался хруст, и Малахор отлетел в коридор, сбивая своих спутников.

- Прыгай, черт бы тебя побрал! - рявкнул Иллирион, оборачиваясь к ней.

По его плечу стекала черная кровь, но жар, исходящий от него, стал только сильнее.

Лена вскарабкалась на шкаф и, зажмурившись, вывалилась в окно. Холодный ночной воздух порта ударил в лицо. Она приземлилась на кучу грязных тюков с шерстью, больно ударив ногу. Секундой позже рядом с ней бесшумно, как кошка, приземлился Иллирион.

Они бежали по крышам, перепрыгивая через пропасти узких переулков. Лена задыхалась, её легкие горели от холодного пепла, но Иллирион тащил её за собой, его рука железным кольцом сжимала её запястье. Он двигался с грацией бегуна, его мощные ноги толкали его тело вперед с невероятной легкостью, несмотря на раны.

Они остановились только в глубине заброшенного дока, спрятавшись за остовом старого корабля. Здесь было темно и пахло солью и гнилью.

Иллирион рухнул на колени, тяжело и хрипло дыша. Его тело, казавшееся до этого несокрушимым, начало мелко дрожать. Лена бросилась к нему.

- Ты ранен! Дай мне посмотреть! - она потянулась к его плечу, но он перехватил её руки, прижимая их к своей горячей груди.

- Не сейчас... Лена... - выдохнул он. Его кожа под её ладонями была раскаленной, пот катился градом по его рельефному торсу. - Слушай... ты должна понять, во что ты ввязалась.

Он поднял на неё взгляд. Его глаза лазурного цвета в темноте казались светящимися.

- Магическая анатомия эльфов... она не такая, как у людей. Мы - проводники. Когда у нас отнимают магию и заполняют каналы Серостью, наши тела начинают поедать сами себя. Этот жар, который ты чувствуешь... это моё тело сгорает в попытке создать искру.

Он взял её руку и медленно провел ею по своим ребрам, туда, где чернела рана от плети Инквизитора. Лена почувствовала, как под её пальцами пульсирует сама жизнь, рвущаяся наружу.

- Пустота - это голод. Она высасывает из нас всё, оставляя только оболочку. Инквизиторы превращают нас в пустые куклы, которыми можно управлять. Твой Свет... он для меня как вода для умирающего от жажды. Но он же - моё проклятие.

Иллирион притянулся к ней ближе, его горячее дыхание обжигало её губы. Лена видела каждую жилку на его шее, видела, как вздулись мускулы на его руках, когда он сжал её плечи.

- Кровавый Контракт связал нас на физическом уровне. Теперь, когда мне больно - ты чувствуешь это. Когда я хочу магии - ты чувствуешь мой голод.

Он вдруг прижал её к холодному дереву корабля, нависая над ней всей своей массой. Контраст между ледяным деревом за спиной и его пылающим телом впереди был невыносимым.

- Ты чувствуешь, Лена? Чувствуешь, как я хочу выпить тебя досуха?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его губы оказались в миллиметре от её шеи. Он вдыхал запах её кожи, и Лена почувствовала, как внизу живота разливается тяжелая, тягучая волна. Её Свет в груди запульсировал, стремясь перетечь в него, заполнить эти великолепные, жаждущие мышцы, исцелить эти глубокие раны.

- Иллирион... - прошептала она, её руки невольно скользнули вверх по его спине, ощущая каждый изгиб его лопаток.

Он замер, его тело напряглось до звона. На мгновение ей показалось, что он сейчас сорвет с неё одежду прямо здесь, среди гнили и тьмы, ведомый этим магическим голодом и первобытной страстью.

Но вдруг Иллирион резко отпрянул, его лицо исказилось от боли и ненависти к себе.

- Не прикасайся ко мне так... Хозяйка, - процедил он, и слово «хозяйка» прозвучало как пощечина. - Твой Свет делает меня рабом дважды. Сначала - контракта, потом - желания.

Он встал, отворачиваясь, и Лена видела, как дрожат его широкие плечи в попытке вернуть самообладание.

- Нам нужно уходить из порта. Завтра здесь перекроют все выходы. Есть только один путь - через Южные ворота, к Арене. Там хаос, и легче затеряться.

Внезапно со стороны города донесся звук рога - низкий, вибрирующий тон, от которого заныли зубы. Иллирион вскинул голову.

- Охотники Пустоты... - прошептал он. - Они выпустили гончих.

Он резко обернулся к Лене и схватил её за руку. Она почувствовала, как по его венам, переплетенным на мощных предплечьях, пробежал ток чистой, первобытной воли к жизни.

- Бежим, - скомандовал он.

Глава 6: Слияние Искр

Лена и Иллирион нашли временное убежище в подвале заброшенного склада пряностей. В воздухе еще витал едва уловимый аромат корицы и гвоздики.

Иллирион тяжело опустился на кучу пустых мешков. Его тело мелко дрожало. В скудном свете золотистой искры, которую Лена зажгла на кончике пальца, он казался сошедшим с ума богом войны.

- Подойди ко мне, - прохрипел он. - Холод... он выжигает меня изнутри.

Лена медленно приблизилась. Она видела, как вздулись жилы на его мощных предплечьях, когда он сжал кулаки, пытаясь укротить очередную судорогу. Она начала осторожно снимать с него остатки рубахи. Когда ткань соскользнула, Лена невольно затаила дыхание.

Перед ней открылось зрелище абсолютной, пугающей красоты. Широкий разворот плеч, глубокий желобок вдоль позвоночника, переходящий в мощные, четко очерченные мышцы поясницы. Рельеф его груди и пресса был настолько резким, что в полумраке казался высеченным из камня. Каждая мышца была натянута, словно стальная струна.

Его кожа обжигала. Лена коснулась пальцами рваного рубца на его плече, и Иллирион вздрогнул, издав низкий, почти животный рык. Он резко перехватил её запястья, прижимая их к своим пылающим грудным мышцам.

- Тогда владей мной, - прорычал он, рывком притягивая её к себе.

Его губы накрыли её рот в требовательном, властном поцелуе. Лена ответила с той же страстью, чувствуя, как внутри неё пробуждается древняя сила. Её Свет вспыхнул, заполняя подвал пульсирующим сиянием.

Иллирион сорвал с неё остатки одежды, и на мгновение замер. Лена была прекрасна. Её кожа в этом мире Серости излучала мягкое, золотистое свечение. Он жадно смотрел на её высокую грудь и округлые, соблазнительные бедра.

Иллирион больше не боролся с собой; в этот миг он перестал быть лордом и стал просто мужчиной, умирающим от жажды у чистого родника. Его губы, влажные и опаляющие, оставляли неистовые следы на её шее, спускаясь ниже, к напряженным соскам, а затем к трепещущему животу.

В каждом поцелуе, в каждой ласке его мозолистых ладоней сквозила та отчаянная нежность, которую он годами выжигал в себе, скрывая за маской ледяного высокомерия. Ему было мало её Света - он жаждал обладать каждой клеточкой её тела, впитать её запах, её стоны, её саму.

Когда он вошёл в неё одним мощным, уверенным движением, Лена почувствовала, как её сознание взорвалось золотыми искрами. Она ощущала его внутри себя - он заполнял её до самого предела, даря чувство невыносимой, прекрасной полноты. Каждое его движение было подобно удару стихии: ритмичные, глубокие толчки заставляли её выгибаться в его руках, ловя ртом воздух.

Она кожей чувствовала, как внутри неё снова и снова пульсирует его возбуждённая плоть, отзываясь в самом низу живота тягучим, сладким электричеством. Эти пульсирующие удары внутри неё становились всё чаще, всё неистовее, и Лена впивалась ногтями в его мощные плечи, содрогаясь от того, как глубоко и властно он забирал её себе.

В этом слиянии не было границ - только два тела, сплетённых в одно, и бесконечная пульсация страсти, которая выжигала Серость, оставляя лишь их двоих в эпицентре золотого пожара.

В момент пика Свет взорвался ослепительной вспышкой. Иллирион содрогнулся всем телом, изливая в неё не только свою страсть, но и свою верность. Лена почувствовала, как по Кровавому Контракту прошла волна кристально чистого, абсолютного доверия.

Они лежали в тишине, сплетенные телами среди мешков с пряностями. Жар Иллириона стал мягким, согревающим.

- Теперь ты чувствуешь это? - прошептал он ей в волосы. Его голос был хриплым. - Теперь я по-настоящему твой.

Лена прижалась к его груди, слушая мерный стук сердца эльфа. Она знала, что это мгновение покоя - лишь затишье.

- Мы должны идти, - тихо произнесла она. - Они близко.

Иллирион поднялся, и в его движениях вернулась грация хищника. Он был полностью обнажен, и Лена снова невольно восхитилась его совершенством: мощные ноги, узкие бедра, разворот грудной клетки - он выглядел как ожившая легенда.

Внезапно он замер, прислушиваясь. Его острые уши дернулись.

- Гончие Пустоты в квартале, - его голос стал ледяным. - Тот всплеск Света, что мы только что создали... он стал для них маяком. Они знают, где мы.

Он быстро накинул одежду и протянул ей руку.

- Бежим. И на этот раз, Лена, не гаси свой Свет. Если они нас окружат - он станет нашим последним шансом.

Но стоило им сделать шаг к выходу, как дверь склада содрогнулась от удара, и снаружи донесся леденящий душу вой. Ищейки были уже на пороге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7: Варкан. Сломленный Щит

Дверь склада пряностей рассыпалась в труху под натиском чего-то, что не знало преград.

Гончие Пустоты не имели скелета. Они напоминали извивающиеся сгустки Серости, напоминающие кипящую черную смолу, смешанную с пеплом, и постоянно меняли форму.

Иллирион среагировал мгновенно. Рывком накинув на плечи лохмотья рубахи, он заслонил Лену своим телом. После их слияния он выглядел иначе: кожа больше не была мертвенно-бледной, под ней отчетливо пульсировала жизнь, а мышцы на широкой спине и мощных руках напряглись, готовые к рывку. Напитанный её энергией, он вернул себе хищную грацию.

- Назад, госпожа, - процедил он. Слово «госпожа» прозвучало как выстрел - в нем мешались ярость лорда, вынужденного подчиняться, и темная потребность защитить свой источник силы.

Первая тварь метнулась к нему, напоминая брошенный комок жирного дегтя. Иллирион встретил её жестко - схватил кусок тяжелой арматуры и нанес сокрушительный круговой удар. Металл прошел сквозь вязкую субстанцию монстра, буквально разрывая его форму на части. Черные брызги разлетелись по стенам, шипя и растворяясь.

Разрозненные куски Серости тут же начали сползаться обратно, пытаясь вновь обрести очертания. Они хотели поглотить тот свет, что теперь горел в Лене.

- Свет! - рявкнул он, удерживая натиск двух других тварей. - Госпожа, ваша магия! Растворите их, иначе я их долго не сдержу!

Лена вжалась в стену. Она видела, как Иллирион буквально вязнет в этих существах. Она закрыла глаза и представила тот жар, что разливался по её телу в подвале. Потом сжала кулаки, концентрируя всё свое желание выжить.

Вспышка была короткой и резкой, как разряд дефибриллятора. Золотистая волна ударила в стены склада. Для существ, состоящих из жидкой пустоты, этот свет был смертелен. Твари заверещали, их маслянистые тела начали испаряться, превращаясь в безвредный пепел.

Иллирион не стал ждать. Он схватил Лену за руку, и его пальцы, жилистые и сильные, больно впились в её запястье.

- Бежим. Сейчас сюда стянется вся Инквизиция, - бросил он.

Они вырвались из склада и растворились в лабиринте узких переулков. Иллирион двигался пугающе быстро. Лена едва успевала переставлять ноги, её легкие горели от холодного воздуха. Город вокруг казался бесконечной свалкой из камня и человеческих теней.

Они остановились только через полчаса, спрятавшись в тени массивной арки. Иллирион прижал Лену к холодному камню, тяжело дыша. Его грудь, мокрая от пота, вздымалась в сантиметре от её лица. От него пахло металлом.

- Вы целы, госпожа? - в его голосе не было заботы, только сухая проверка сохранности ценного артефакта.

- Цела, - выдохнула Лена. - Куда мы теперь?

- Туда, где шум заглушит ваше сияние, - Иллирион указал вперед. - К Арене. В «Кровавой Яме» всегда пахнет смертью, там Инквизиции труднее выследить живой источник.

Вскоре тишина сменилась нарастающим гулом. Запах изменился: к пеплу добавился приторный аромат свежей бойни.

Когда они вышли на открытую площадь перед Ареной, Лена замерла. В центре площади, в клетке из тяжелых прутьев, стоял мужчина.

Даже в этом мире упадка он выглядел инородным телом. Он был на голову выше Иллириона и вдвое шире в плечах. Его тело, покрытое участками золотистой чешуи, казалось вылитым из золота. Мощные грудные мышцы, стальной пресс, руки, способные ломать хребты - он был воплощением сокрушительной силы.

Надзиратель подошел к клетке и длинными щипцами рванул чешую на груди пленника. Мужчина в клетке даже не дрогнул, лишь его челюсти сжались так, что на шее вздулись канаты вен.

- Это Варкан, - Иллирион произнес имя с явной неохотой, и Лена почувствовала через контракт вспышку его ревности. - Его чешую продают для богатых как сувенир. Великий главнокомандующий чешуйчатых. Раньше его называли Щитом Империи. Теперь он - кусок мяса для потехи.

Лена смотрела на израненного гиганта, и в её груди разливалась жгучая боль - не от Кровавого Контракта, а от того, насколько несправедлив и ядовит был этот мир, стремящийся растоптать само величие.

Перед ней, даже в этой тесной клетке, стоял истинный, благородный дракон. В каждом очертании его тела - от массивного разворота плеч до резких линий челюсти - читалась порода. Он был властным, пугающе красивым самцом, чья мощь казалась подавленной, но не сломленной.

Его несгибаемая воля ощущалась физически, как плотный поток воздуха перед грозой. Несмотря на цепи и сорванную чешую, он возвышался над толпой как захваченный в плен бог, который даже в унижении заставлял окружающих чувствовать себя ничтожествами.

- Его же пытают... - голос Лены дрогнул, она не могла отвести взгляда от золотого мерцания его кожи. - Это же просто... это неправильно. Так нельзя!

- К этому привыкают, госпожа, - холодно отозвался Иллирион, и в его голосе прорезались нотки ревнивой ярости. - Привыкайте и вы. Здесь жалость - это самый короткий путь в Долговую Яму. Посмотрите на него: он - зверь, он раздавит вас, не моргнув и глазом.

Он рывком развернул её к себе, заставляя идти на верх к трибуне, но Лена продолжала оглядываться через плечо, ловя последний блик золота в этой серой массе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8: Кровь на песке

Иллирион вел Лену через толпу, прокладывая путь своим широким плечом. Его рука мертвой хваткой вцепилась в её локоть.

После их слияния в складе он словно вырос - его движения стали текучими и опасными, а аура силы, исходящая от него, заставляла отребье расступаться. Но Лена чувствовала через Кровавый Контракт: его спокойствие было напускным.

Внутри эльфа кипела обжигающая ярость.

- Сядь и не высовывайся, - прошипел он, заталкивая её на одну из верхних трибун, скрытую в тени массивной колонны. - И надень капюшон. Если твой Свет учуют во время боя, мы не выберемся отсюда живыми.

Лена послушно натянула ткань, но её взгляд был прикован к решетчатым воротам, за которыми скрывался дракон.

- Почему ты так злишься на него? - тихо спросила она.

- Я злюсь не на него, госпожа, - Иллирион склонился к её уху, и его горячее дыхание обдало её кожу. - Я злюсь на то, как вы на него смотрите. Вы - моя госпожа. А смотрите на это чешуйчатое отродье так, словно он - ваше спасение.

Внезапно Арена взорвалась ревом. Тысячи глоток выкрикивали имя, которое когда-то было символом защиты, а теперь стало кличкой для потехи: - ВАР-КАН! ВАР-КАН!

Тяжелые засовы лязгнули, и на песок вышел он.

Даже лишенный доспехов, обнаженный почти полностью, если не считать набедренной повязки и тяжелых кандалов на запястьях, он доминировал над пространством. Его тело было триумфом биологического совершенства. Широчайшие мышцы спины, переходящие в узкую талию, массивные бедра и рельефный пресс, каждый сегмент которого был отчетливо виден под золотистой кожей.

На его плечах и груди зияли багровые пятна - места, где надзиратели вырвали чешую, но даже эти раны не могли испортить его величие. Он шел по песку, как император по своему дворцу, а не как раб на казнь.

- Против Сломленного Щита сегодня выступает Мгла Пустоты! - прокричал глашатай с верхнего яруса.

Из противоположных ворот выскользнуло нечто - существо, похожее на огромного паука, сотканного из черного дыма и сотен человеческих конечностей. Оно двигалось бесшумно, оставляя за собой иней Серости.

Варкан замер. Он стоял, расправив свои колоссальные плечи, и ждал. Когда Мгла метнулась к нему, он встретил её чистой мощью.

Бой был коротким и страшным. Дракон двигался с пугающей для такого веса скоростью. Когда он перехватил теневую конечность твари, мышцы на его руках превратились в стальные жгуты.

С глухим рыком, больше похожим на гром, Варкан буквально впечатал тварь в песок, разрывая её форму голыми руками.

Песок взметнулся тучей. Дракон стоял над останками Мглы, его мощная грудная клетка тяжело вздымалась. По его торсу стекал пот вперемешку с кровью, заставляя золотистые участки чешуи сверкать, как настоящие слитки.

- Посмотри на него... - выдохнула Лена, подаваясь вперед. - Он победил.

- Еще нет, - холодно отозвался Иллирион. - Пустота не проигрывает так просто. Она выпивает волю.

Варкан вдруг пошатнулся. Его янтарные глаза, горевшие до этого внутренним пламенем, подернулись белесой пленкой. Дракон медленно опустился на одно колено. Его огромные руки бессильно упали на песок, вздымая облако пыли.

Толпа недовольно загудела. Надзиратели с электрическими плетьми начали спрыгивать на арену, чтобы «подбодрить» гладиатора или добить его, если он больше не пригоден.

- Он умирает, Иллирион! У него критическое истощение, сердце не выдерживает такой нагрузки! - Лена вскочила с места.

Её медицинский опыт, закаленный в бесконечных сменах в Екатеринбурге, кричал об опасности.

- Сидеть! - Иллирион дернул её за руку назад. - Это не твое дело, госпожа! Если ты сейчас пойдешь туда, Инквизиция схватит тебя раньше, чем ты успеешь коснуться его кожи!

- Пусти! - Лена с силой вырвала руку. Её Свет в груди запульсировал, требуя выхода. - Ты сказал, что ты мой раб по контракту? Тогда твое дело - защищать меня, а не указывать, кого мне спасать!

Она не стала ждать ответа. Пользуясь замешательством в толпе, Лена перелезла через невысокое заграждение трибуны и спрыгнула прямо на песок.

- ЛЕНА! НАЗАД! - дикий, полный отчаяния и ярости крик эльфа ударил ей в спину, но она уже бежала по арене.

Песок под ногами был горячим и пах смертью. Стражники, собиравшиеся ударить Варкана плетьми, замерли, увидев хрупкую девушку в рваном халате, которая неслась прямо к поверженному титану.

Варкан лежал на боку, его голова бессильно откинулась назад, обнажая мощную шею. Лена упала на колени рядом с его лицом. Вблизи он был еще более огромным. Запах его тела - смесь раскаленного металла и старой крови - ударил ей в нос, дурманя голову.

- Эй, гора мускулов! Слышишь меня? - она прижала ладонь к его виску. Кожа обжигала холодом. - Не смей закрывать глаза! Дыши!

Дракон приоткрыл один глаз. Золотистая вертикальная зеница сузилась, фокусируясь на ней. В этом взгляде, даже сейчас, было столько власти и мужской силы, что Лена на миг забыла, как дышать.

Он посмотрел на неё так, словно она была назойливым насекомым, но в глубине его зрачка вспыхнула слабая искра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Убирайся... - прохрипел он, и от вибрации его голоса задрожал песок под коленями Лены. - Смертная...

- Молчать, когда с тобой говорит врач! - рявкнула с перепугу Лена, доставая из кармана обрывок бинта. - Я - твой единственный шанс выйти отсюда не в мешке для трупов!

Надзиратели уже окружали их, вскидывая плети. Иллирион, спрыгнувший следом, стоял в десяти шагах, удерживая двоих стражников. Его глаза горели лазурным пламенем.

- Лена, в клетку! Живо! - заорал он. - Они закроют ворота!

Стража, решив, что Лена - сумасшедшая фанатка, силой затолкала её и полубессознательного Варкана в подъемную клетку, которая должна была доставить гладиатора обратно в Яму. Решетка захлопнулась с тяжелым лязгом.

Лена осталась один на один с умирающим драконом в тесном пространстве железного ящика, который начал медленно опускаться в темноту подземелий.

Глава 9: Искусство выживания

Варкан занимал почти весь пол. Его массивные плечи упирались в прутья, а мощные грудные мышцы судорожно вздымались при каждом тяжелом вдохе. Из рваных ран на его торсе, откуда надзиратель вырвал чешую, толчками выходила густая кровь.

Лена тяжело опустилась на колени прямо в грязную жижу на настиле. Времени не было. Машинально она вспомнила въевшиеся в подкорку правила военно- полевой хирургии:

сначала останови кровотечение, потом думай об инфекции

.

Она завела руку за отворот своего поношенного халата. Там, на внутреннем шве, у Лены всегда была приколота обычная швейная игла - привычка екатеринбургских медсестер, часто зашивающих порванные на сменах карманы. Лена резко рванула плотную нить, удерживающую подол её халата. Пальцы действовали машинально, вытягивая длинную капроновую нитку. Вместо профессионального жгута она оторвала широкий лоскут от собственного рукава.

Вдруг клетку сильно тряхнуло. Варкан резко распахнул глаза. Янтарный огонь его вертикальных зрачков вспыхнул в темноте с хищной яростью.

- Назад... смертная, - прохрипел он. Его голос вибрировал, заставляя железо под ногами гудеть.

Огромная, покрытая золотистым отливом ладонь метнулась вперед. Когтистые пальцы с пугающей скоростью сомкнулись на горле Лены. Хватка полностью блокировала воздух. Дракон рванул её на себя, впечатывая лицом в свой мокрый от пота и крови пресс. Кубики его стального живота дрожали от напряжения, а ребра ходили ходуном.

- Я не... принимаю жалость, - прорычал он ей в самые губы. - Убирайся, или я раздавлю твою шею прямо здесь.

Любая нормальная девушка потеряла бы сознание от ужаса, но Лена слишком много раз дежурила в субботнем приемном покое травматологии. Ей приходилось крутить руки двухметровым амбалам, и этот дракон, несмотря на свои размеры, подчинялся тем же законам биологии.

Он терял кровь.

Лена нащупала пальцами его лучевую артерию на запястье - пульс был нитевидным, частым. Шоковое состояние.

- А ну, присохни, агрегатор чешуйчатый! - хрипло гаркнула она прямо в его челюсть, из последних сил преодолевая удушье. - Задавишь меня - сдохнешь через пять минут от внутреннего кровотечения! Сиди смирно и дай мне работать!

Она с силой ткнула пальцем прямо в открытую рану на его плече, давя на разрыв сосуда. Варкан глухо взвыл от неожиданной вспышки боли и невольно разжал пальцы на её шее. Лена жадно глотнула воздух, но отступать не подумала. Она навалилась всем своим весом на его массивную грудь, прижимая оторванный кусок халата к хлещущей ране, организуя жесткую тугую повязку.

- Будет больно. Анестезии у меня нет, так что терпи, великий главнокомандующий, - процедила она.

Лена вдела капроновую нить в ушко швейной иглы. Кожа дракона оказалась невероятно плотной, похожей на дубленую кожу, и Лене пришлось надавливать на иглу всей силой, чтобы пробить первый слой плоти.

Варкан выгнулся дугой. Жилы на его шее вздулись, превращаясь в канаты, а мышцы рук напряглись так, что кандалы из холодного железа жалобно зазвенели. Он зарычал - этот звук шел из самой глубины его мощной грудной клетки, обжигая лицо Лены горячим дыханием.

Его когти замерли в сантиметре от её лица, готовые разорвать её на части, но Лена даже не моргнула. Она методично, стежок за стежком, стягивала края разорванной плоти обычным матрасным швом.

Ей приходилось шить вслепую, ориентируясь только на тактильные ощущения и редкие вспышки багрового света, проникавшие сквозь щели клетки. Без магии, без антисептиков - чистая, первобытная борьба за жизнь.

Постепенно рык дракона перешел в прерывистое дыхание. Ярость в его глазах уступила место мрачному изумлению. Он смотрел на эту хрупкую человеческую девчонку в рваном халате, которая сидела на нем сверху, прижимая его к полу, и хладнокровно зашивала его тело, словно обычную ткань.

- Почему ты не боишься? - выдохнул он, когда она завязывала последний узел прямо над его сердцем. - Я могу убить тебя одним движением.

- Потому что ты хочешь жить, Варкан, - Лена откусила нить, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - А живые пациенты меня не пугают. Пугают мертвые, которых я не успела спасти.

Дракон медленно опустил голову на железный настил. Напряжение в его колоссальном теле спало, уступая место спасительному беспамятству шокового сна. Его раны больше не кровили, запечатанные суровыми человеческими стежками.

Лена сползла с него, устало прислонившись спиной к прутьям клетки. Её руки были по локоть в темной драконьей крови.

Клетка с грохотом достигла дна Ямы.

Лена приготовилась увидеть надзирателей с плетьми, но свет, хлынувший из коридоров подземелья, выхватил совсем другую картину.

У входа стояли трое Инквизиторов в белых плащах, а у их ног, тяжело дыша и оставляя на грязном полу следы черной копоти, лежал

Иллирион

. Его некогда безупречное тело было покрыто свежими ожогами от теневых плетей, длинные серебряные волосы испачканы в пыли, а на шее туго затянулся ошейник Пустоты.

Он был связан и избит, но его лазурные глаза, когда он поднял голову и увидел Лену, вспыхнули диким ужасом.

Один из Инквизиторов наступил сапогом на раненое плечо эльфа, заставляя того издать глухой стон, и посмотрел прямо на Лену, обнажая в улыбке гнилые зубы:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ну надо же. Сосуд сам прыгнул к нам в руки. Достать девку. А эльфа и дракона - на утилизацию.

Глава 10: Побег из Ямы

Стражники в тяжелых латах шагнули к открытой двери клетки, протягивая руки в железных перчатках, чтобы вытащить Лену наружу.

У их ног глухо зарычал Иллирион. Ошейник Пустоты на его шее искрил, блокируя силу, а один из инквизиторов намеренно давил кованым сапогом прямо на кровоточащую рану на его плече.

Эльф побледнел от боли, но не сдавался.

- Не трогайте её! - хрипло крикнул Иллирион, пытаясь вырваться. В его лазурных глазах полыхала смесь ярости и отчаяния. - Лена! Госпожа, бегите! Не отдавайте им Свет!

В полумраке клетки за спиной Лены дрогнула колоссальная тень. Варкан, чье дыхание после наложенных швов стало ровным и глубоким, открыл глаза.

«Лена…»

- мысленно повторил дракон. Так зовут эту дерзкую девчонку что стянула его разорванную плоть обычной нитью. Дракон физически чувствовал, как суровые швы надежно держат артерию. Кровь больше не уходила.

Древняя регенерация чешуйчатых, получив передышку, ударила в кровь мощным выбросом адреналина. Сила возвращалась в его мышцы, но кандалы всё еще сковывали запястья. Ему нужно было всего несколько секунд.

- Взять Сосуд, - ледяным тоном приказал старший инквизитор, кивая на Лену. - А этих двоих прикончите здесь. Они бесполезны.

Один из стражников замахнулся копьем, целясь в шею прижатого к полу Иллириона.

Времени на раздумья не осталось. Лена поняла: если она не перехватит инициативу прямо сейчас, двое мужчин погибнут на её глазах.

- Эй, святоши! Вы же за мной пришли?! - звонко крикнула Лена.

Отталкивая ближайшего стражника. Лена заставила себя вытащить наружу всю свою злость. Золотистый Свет в её груди, напуганный Серостью, откликнулся на призыв хозяйки.

Лена вскинула руки, и из её ладоней вырвалась ослепительная вспышка чистого золотого пламени, подобная взрыву в тесном подвале.

Подземелье озарилось невыносимым светом. Стражники с криками побросали оружие, закрывая лица руками. Инквизиторы отшатнулись, ослепленные, их белые плащи задымились.

- Варкан, ломай цепи! Иллирион, уходим! - крикнула Лена.

Дважды повторять дракону не пришлось. Варкан издал оглушительный рев. Мышцы на его огромных руках вздулись, превращаясь в бугры литой стали. С пронзительным скрежетом штыри, державшие цепи, вылетели из каменной кладки стены. Свободен!

Золотой гигант метнулся вперед. Он снес плечом двоих стражников, словно кегли, и на ходу подхватил раненого Иллириона здоровой рукой, забрасывая эльфа себе на спину.

- В туннель! - прорычал Варкан, одним прыжком преодолевая расстояние до открытых ворот старых катакомб.

Они прорвались. Лена, тяжело дыша, резко затормозила у стены и обернулась. На её лице появилась триумфальная улыбка - её план сработал!

Но в этот момент старший инквизитор, чьи глаза покраснели от ожога Светом, с яростью ударил по рычагу на стене.

Огромная решетка с грохотом рухнула с потолка, намертво отсекая катакомбы от подземелья Ямы. Железные зубья вбились в камень прямо перед лицом Варкана, подняв тучу пыли.

Лена осталась по ту сторону. Одна.

Вокруг неё, лязгая оружием и тяжело дыша, сомкнулось кольцо стражников. Старший инквизитор медленно подошел к ней. Он схватил её за волосы, запрокидывая голову назад, и приставил ледяное лезвие кинжала к её горлу.

Через прутья опущенной решетки инквизитор посмотрел прямо в полные ярости глаза Варкана и бьющегося в истерике Иллириона.

- Бегите, пока можете, твари, - жестоко усмехнулся инквизитор, а затем перевел взгляд на тяжело дышащую Лену. Лезвие слегка надрезало её кожу, пустив каплю крови. - А с тобой, Сосуд, мы сейчас спустимся на самый нижний уровень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11: Вина Дракона

Лену уводили туда, откуда не возвращались.

Эльф тяжело привалился к холодной стене катакомб, судорожно хватаясь за своё левое плечо. Кровавый Контракт, намертво связавший его с Леной, сейчас пульсировал страхом. И этот страх принадлежал не эльфу - он эхом доносился от его госпожи, которую тащили в глубины Ямы.

- Она... она осталась там... - выдавил эльф, его лазурные глаза дико блуждали в темноте туннеля. - Нам нужно поднять эти ворота! Слышишь меня, ящерица?! Ломай их!

Варкан не двигался. Он стоял во весь свой колоссальный рост, живой монумент из литой бронзы и золота, глубоко погруженный в непроглядную тень. Его мощная грудная клетка мерно вздымалась. Под кожей, прямо над бьющимся сердцем, туго натянутые нити удерживали его разорванную артерию.

Дракон медленно опустил взгляд на свои огромные ладони. На его когтях всё еще оставалcя ее запах.

Внутри Варкана в этот момент шел тектонический излом. Всё его существо, воспитанное на жестких законах драконьей иерархии, выжигала изнутри глухая ярость.

Но злился он не на инквизиторов. Он злился на неё. И на себя.

Для великого главнокомандующего, Щита Империи, не было позора хуже, чем оказаться спасенным. Но оказаться спасенным хрупкой, слабой человечкой, у которой из оружия была только обычная игла - это было сокрушительное унижение, которое ломало весь его внутренний мир. По законам его мира сильные доминируют и защищают, слабые - подчиняются.

Лена перевернула эту матрицу. Она вышла вперед и бросилась на копья стражи, чтобы дать ему уйти. Ему - дракону!

«Смертная девка... - Варкан сжал кулаки с такой силой, что костяшки хрустнули, как сухие ветки. Мышцы его пресса и спины напряглись до звона. - Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью? Кто позволил тебе вставать между мной и сталью?!»

Он видел в Лене прямую угрозу своей сути. Она заставила его чувствовать себя должником, а драконы ненавидят долги больше, чем саму смерть. Эта женщина пугала его тем, как легко она вошла под его чешую. Он ненавидел то, что прямо сейчас его тело функционирует только благодаря её швам.

- Вставай, эльф, - ровным, леденящим тоном произнес Варкан, даже не взглянув на бьющегося в отчаянии Иллириона.

- Ты... ты оставишь её там?! - Иллирион резко вскинул голову. Его серебряные волосы слиплись от пыли и пота. - Она спасла тебя! Зашила твое жалкое тело! Твоё имя... она выкрикнула его страже в лицо! Если бы не Лена, твои золотые потроха уже продавали бы на рынке!

При упоминании её имени Варкан вздрогнул.

Лена

. Это слово теперь стояло у него поперек горла, как раскаленный клинок.

Дракон сделал один быстрый, сокращая расстояние между ними, и здоровой рукой рывком поднял Иллириона за шиворот, впечатывая его спиной в железную решетку ворот. Раненое плечо эльфа вспыхнуло новой болью, но Варкан лишь сильнее сжал пальцы, заставляя лорда смотреть прямо в его сузившиеся, пылающие янтарные зрачки.

- Слушай меня сюда, остроухий, - прорычал дракон, и от вибрации его баса со сводов посыпалась каменная крошка. - Мне не нужна была её защита. Я не просил эту человечку жертвовать собой. Она нарушила порядок вещей! Она - хаос, который разрушает мой мир. В моем отряде за такое самоуправство казнят перед строем!

- Она не твой солдат, она моя госпожа! - выплюнул Иллирион прямо в лицо гиганту, пытаясь ударить дракона свободной рукой. - И она сейчас одна в лапах Инквизиции, пока ты тешишь свою уязвленную гордость, ящерица!

Варкан тяжело задышал, его широкие ноздри затрепетали. Он понимал, что эльф прав. Гордость гордостью, но швы на его груди пульсировали её нитями. Он был жив только потому, что Лена так решила. И это бесило его до кровавой пелены перед глазами. Каждая клетка его тела требовала вернуть контроль, доказать, что он сильнее этой девчонки, вырвать её из палачей Ордена и заставить признать, что Щит Империи не нуждается в жалости смертных.

- Мы не поднимем эти ворота, здесь блокировка, - Варкан резко разжал пальцы, позволяя Иллириону сползти по решетке. Дракон отвернулся, всматриваясь в кромешную тьму, уходящую вглубь заброшенных туннелей. - Через Яму не пробиться, там сейчас вся стража. Но эти катакомбы строились еще до того, как Серость сожрала солнце. Они должны вести к нижним ярусам тюрьмы, к палатам очищения.

Иллирион тяжело поднялся, прижимая руку к кровоточащему плечу. Контракт внутри него снова отозвался резкой вспышкой - знак того, что Лене сейчас очень страшно.

- Тогда идем, - процедил эльф. - И если ты попытаешься сбежать, дракон...

- Заткнись, - отрезал Варкан, его голос звучал как рык зверя, готовящегося к прыжку. - Я найду её. И когда я вытащу её оттуда... я заставлю её пожалеть о том, что она решила поиграть в мою спасительницу.

Они двинулись вглубь туннеля, где пахло сыростью. Но не успели они сделать и двадцати шагов, как из глубокой темноты катакомб впереди них донесся тяжелый, шуршащий звук. Стены покрылись инеем.

Кто-то или что-то стремительно приближалось к ним из темноты, отрезая единственный путь к нижним ярусам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12: Слияние: Ожоги и Пламя

Тьма впереди дышала абсолютным вымерзанием. Существо, выкатившееся из глубин катакомб, не имело формы; это был колоссальный пласт карающей Серости, дышащий ледяными иглами.

- Назад! - рявкнул Варкан, отталкивая Иллириона здоровым плечом.

В его жилах всё еще бурлил адреналин, запущенный швами Лены. Золотой гигант встретил тварь грудью. Мускулы его пресса и рук напряглись до каменного звона, когда он буквально вклинился в морозную гущу, разрывая плотную завесу тьмы кандальными цепями. Капроновые нити на его груди натянулись, причиняя адскую боль, но они держали артерию.

Иллирион, скользнул следом. Его эльфийская ловкость позволила ему точным ударом стального штыря рассечь ядро мыслящего тумана.

Тюремные коридоры нижнего яруса были уже близко. Пробив податливую от сырости базальтовую кладку стены, два израненных хищника ворвались в распределительный блок палат очищения за секунды до того, как инквизиторы успели приковать Лену к дыбе.

Бой был коротким, грязным и яростным. Ослепленные недавней вспышкой стражники не успели выставить копья. Варкан действовал как сокрушительный таран, размазывая врагов по стенам, а Иллирион добивал тех, кто пытался поднять копья. К моменту, когда Лена осознала, что происходит, её уже тащили прочь - в самую глубь диких, неисследованных геотермальных разломов, куда стража Ямы боялась совать нос.

Они остановились только в глубокой, скрытой от чужих глаз пещере, где сквозь трещины в скалах пробивался тусклый свет подземных магматических жил. Из узкого лаза доносился едва уловимый топот погони, но сюда они доберутся не скоро.

Иллирион без сил повалился у входа, его серебряные волосы растрепались, а лицо осунулось. Кровавый Контракт, выпивший из него остатки сил ради спасения хозяйки, погрузил эльфа в полуобморочное состояние.

Лена тяжело дышала, пытаясь унять дрожь в коленях. Её халат был разорван, обнажая хрупкие ключицы и округлые бедра. Она повернула голову и замерла от ужаса.

Варкан медленно оседал на колени в самом дальнем углу пещеры. Его колоссальное тело, казавшееся до этого несокрушимым, била крупная дрожь. Кожа дракона, обычно отливающая жидким золотом, стремительно серела, покрываясь тонкой коркой ледяного инея.

Холод Пустоты, который он принял на себя во время прорыва через катакомбы, проник в самый центр его организма. Без внутреннего огня его тело запускало защитный механизм - вечную спячку, которая в условиях Серости означала необратимую смерть.

- Уходи... смертная, - его челюсти сжались так, что зубы скрипнули с металлическим звуком. Янтарный зрачок-щель сузился до размеров волоска, взгляд тускнел. - Огонь... внутри... гаснет. Не смей... смотреть, как я...

- Так, замолчи, ящерица, - голос Лены сорвался на хрип, но в ней мгновенно включилась та самая медсестра.

Она бросилась к нему, остановившись прямо перед его массивной грудью. Профессиональный взгляд зафиксировал симптомы гипотермии в теле.

- Твоё тело замерзает, Варкан! Если ты сейчас уснешь, твои органы просто откажут, - она прижала ладони к его широким плечам, но его кожа была холодной, как гранит в январе. - Слышишь меня? Дыши!

Дракон внезапно выкинул руку вперед. Его огромная, когтистая ладонь, несмотря на слабость, сгребла её за талию, грубо притягивая к себе и впечатывая хрупкое тело Лены в каменные кубики пресса.

- Я - Щит Империи... - прорычал он ей в самые губы, хотя из его пасти вместо привычного жара вылетал лишь белый пар. Его эго, его вековая мужская гордость ломались под тяжестью слабости, и он отчаянно пытался доминировать, показать, что он здесь хозяин. - Я не приму... сострадания от девки... Я раздавлю тебя...

- Раздавишь, обязательно раздавишь, когда согреешься, - выдохнула Лена, игнорируя боль от его тяжелых пальцев, сжимающих её бедра. - Но сейчас ты будешь делать то, что я скажу.

Она поняла, что обычные слова бесполезны. Магия в её груди, подпитанная страхом за его жизнь и диким влечением к этому опасному самцу, запульсировала с новой силой.

Лена не стала сдерживаться. Она резко рванула остатки своего халата, полностью обнажая упругую грудь, которая в полумраке пещеры начала излучать мягкое золотистое свечение.

- Тебе нужно тепло, Варкан. Живое тепло, - процедила она, глядя прямо в его тускнеющие янтарные глаза.

Она перехватила его огромные руки и буквально заставила его лечь на спину, наваливаясь на него сверху. Дракон попытался перевернуть её, подчинить под себя, зарычав от бешенства и уязвленного самолюбия - он не хотел быть снизу, не хотел подчиняться женщине! Мышцы его рук и спины вздулись, напоминая стальные тросы, он перехватил её за запястья, впечатывая их в каменный пол пещеры.

- Смертная... ты переходишь черту! - его тяжелое дыхание обжигало её лицо.

- Заткнись и подчинись, дракон, - прошептала она, и её Свет мощной, лавовой волной хлынул из её кожи прямо в его поры.

Варкан боролся до последнего, его когти оставляли глубокие борозды на камнях, он пытался подавить её своей массой, перехватить контроль над этим магическим пожаром. Но Свет Лены был неумолим. Он проникал глубже, в самое сердце, заставляя его разорванную артерию биться в бешеном ритме.

- Ты не укротишь меня, смертная, - прорычал он, и янтарные зрачки- щели сузились до предела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не укрощаю тебя, я возвращаю тебя к жизни, - прошептала Лена, дерзко подаваясь навстречу.

Она высвободила руки и обвила его шею, сплетая их пальцы и прижимаясь всем телом к его натянутым швам. Варкан больше не сдерживался. Мужская природа дракона, пробужденная её обжигающей энергией, требовала полного, абсолютного владения. Его тяжелые ладони, скользя по изгибам её спины, сжимали её бедра, заставляя Лену плавиться от каждого прикосновения.

Когда их тела окончательно соединились в едином, судорожном ритме, пещеру затопило удушающим жаром. Каждое мощное движение дракона отзывалось в Лене сладкой болью и чистым экстазом. Она до крови прикусила его плечо, сходя с ума от пульсации его мужского достоинства, от того, как глубоко и неостановимо он забирал её себе.

Дракон сдался. Он покорился этой лавине чувств, выплескивая всю скопившуюся ярость и боль в этот неистовый, долгий акт спасения. Его сильные руки до боли прижимали её ягодицы к своему паху, фиксируя каждый толчок, пока золотой огонь Лены окончательно не выжег лед Пустоты из его сердца. Они финишировали одновременно - с победным криком Варкана и тихим стоном Лены, затихшим под сводами пещеры.

Через час пещера погрузилась в тяжелую тишину, нарушаемую лишь мерным, дыханием Варкана. Лед сошел с его кожи, уступив место мягкому жару. Его золотистая чешуя снова тускло поблескивала в полумраке. Он лежал, уткнувшись лицом в её шею, его тяжелая рука покоилась на её бедре.

Лена прикрыла глаза, чувствуя, как внутри неё разливается странный покой. Дракон был спасен.

Внезапно Кровавый Контракт на её запястье запульсировал предупреждающим ожогом.

Лена резко открыла глаза и похолодела.

У входа в пещеру, тяжело опираясь на обломки базальта, стоял Иллирион. Его лазурные глаза, обычно холодные как лед, сейчас горели безумным пламенем. Он тяжело дышал, его раненое плечо судорожно подергивалось, а пальцы руки медленно сжимались.

Эльф видел всё. И через Контракт он физически ощутил каждую секунду того экстаза, который его госпожа только что разделила с другим самцом.

Дракон бесшумно поднялся, нависая над Леной всей своей возродившейся атлетической мощью. Его янтарные зрачки сузились, превратившись в хищные щели, а мышцы спины и пресса напряглись, готовые к смертельному прыжку.

Два альфа- самца замерли в шаге друг от друга, и воздух между ними мгновенно стал густым от жажды убийства.

Глава 13: Конфликт интересов

Эльф медленно выпрямился. Его бледное лицо превратилось в застывшую маску ледяной ярости. Каждое движение причиняло ему боль, но сейчас адреналин и уязвленная гордость подавляли любой физический урон.

Он был лордом. Он был первым, кто попробовал её Свет. А теперь этот чешуйчатый зверь стоял над ней, прикрывая её своим огромным телом, как собственность.

- Отойди от неё, ящерица, - голос Иллириона был тихим, но от этой обманчивой мягкости по спине Лены пробежал мороз.

Варкан не сдвинулся ни на дюйм. Его широкая, литая спина полностью закрывала Лену от эльфа. Мышцы дракона, только что напитавшиеся её животворящей энергией, бугрились под кожей, готовые сокрушить любую преграду.

- Она спасла мне жизнь, эльф, - низкий бас Варкана вибрировал, отражаясь от сводов пещеры. В его голосе больше не было презрения, только абсолютная уверенность хищника, который забрал свое. - И теперь она находится под моей защитой. Тебе здесь больше нет места.

- Под твоей защитой? - Иллирион издал короткий, лающий смешок, больше похожий на кашель. - Ты был куском замерзающего мяса пять минут назад! Это

моя

госпожа! Я связан с ней Кровавым Контрактом, и я не позволю тупому зверю заявлять на неё права только потому, что она сжалилась над тобой!

Глаза Варкана полыхнули янтарным пламенем. Слово «сжалилась» ударило по самому больному месту его драконьего эго.

Он сделал пугающе быстрый для своих габаритов шаг вперед. Огромная ладонь дракона метнулась к горлу Иллириона, но эльф, несмотря на ранение, двигался с текучей грацией воды. Он ушел из-под захвата, и в его здоровой руке сверкнул обломок стального штыря, который он прихватил из катакомб.

Сталь лязгнула о чешую на предплечье Варкана, высекая сноп искр. Дракон зарычал, наотмашь отбрасывая эльфа к стене. Иллирион глухо ударился спиной, но тут же оттолкнулся, сокращая дистанцию. Его глаза заволокло ненавистью.

Два альфа-самца сцепились в тесном пространстве в грязной драке за доминирование. Варкан давил массой и грубой силой, пытаясь переломить хребет эльфу, а Иллирион, используя превосходство в скорости, наносил рваные удары, метя в незащищенные места дракона.

Лена, судорожно натягивая на себя остатки разорванного халата, в ужасе смотрела на эту бойню. Они убивали друг друга. Варкан был истощен ранами, а Иллирион сражался одной рукой, истекая кровью. Если они продолжат, Инквизиции даже не придется их искать - в этой пещере останутся два трупа.

- Хватит! - крикнула она, но её голос потонул в грохоте падающих камней - Варкан впечатал Иллириона в свод пещеры.

Лена почувствовала, как внутри неё закипает злость. Она рисковала собой в Яме, она отдала себя этому невыносимому дракону, чтобы вытащить их обоих с того света, а они решили перегрызть друг другу глотки из-за банального тестостерона!

Она ударила Светом.

Мощная волна золотой энергии хлестнула по ногам обоих мужчин, как удар хлыста. Варкан с рычанием отшатнулся, ослепленный, а Иллирион рухнул на одно колено, прикрывая глаза рукой.

Лена шагнула прямо между ними. Она была полуголой, грязной, с растрепанными волосами, но сейчас в ней было столько властной ярости, что оба замерли.

- А ну, разошлись по углам! Оба! - рявкнула она так, что у Иллириона дернулось ухо. - Вы что, бессмертные? Стража перекрыла все выходы, у нас ни оружия, ни плана, а вы решили выяснить, у кого яйца крепче?!

- Госпожа... - начал Иллирион, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы. - Этот зверь...

- Заткнись, Иллирион! - Лена резко развернулась к эльфу, тыча в его сторону пальцем. - Ты - мой раб по контракту! И ты будешь терпеть его присутствие, потому что без его мускулов мы отсюда не выберемся!

Затем она круто обернулась к Варкану. Дракон возвышался над ней, напряженный, как сжатая пружина. В его глазах всё еще плескалась темная жажда крови.

- А ты, - Лена ткнула пальцем прямо в его обнаженную грудь, прямо в те самые швы, которые наложила. - Если ты сейчас не засунешь свою гордость себе в задницу и не начнешь работать в команде, клянусь, я оставлю вас обоих здесь. Я выжгу свой Свет так, что меня найдут и заберут обратно в Яму. А вы останетесь здесь гнить!

Повисла мертвая тишина. Варкан медленно, с неохотой опустил сжатые кулаки. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на Лену так, словно видел её впервые. Эта маленькая смертная только что построила Щит Империи и Лорда Света как провинившихся школьников. И самое страшное - он не мог ей возразить. Потому что он чувствовал её решимость: она действительно сделает то, что сказала.

- Чего ты хочешь, Лена? - хрипло спросил дракон, и то, как он произнес её имя - с тяжелым, вынужденным уважением - заставило Иллириона скрипнуть зубами.

- Я хочу выбраться из этого склепа, - процедила Лена, поправляя обрывки ткани на плечах. - И вы оба мне в этом поможете. Вместе. Понятно?

Оба альфы обменялись тяжелыми, полными ненависти взглядами. Но никто из них не посмел броситься в драку снова. Лена установила новые жесткие правила, и её ультиматум лезвием перерубил назревающую бойню.

Варкан медленно, с тягучей неохотой опустил сжатые кулаки. Он сделал шаг вперед, полностью сокращая расстояние между ними, и навис над ней всей своей атлетической мощью, заставляя Лену запрокинуть голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хорошо, - вдруг хищно усмехнулся Варкан, и в этой улыбке было столько властного мужского превосходства, что у Лены перехватило дыхание. - Я принимаю твой ультиматум. Я буду твоим оружием. Но запомни: драконы никогда не защищают чужих женщин. Командуя мной, ты только что заявила на меня права.

В ту же секунду Кровавый Контракт на запястье Лены внезапно вспыхнул ослепительным золотым огнем. Магия крови, связавшая её с эльфом, среагировала на то, как древняя воля дракона добровольно подчинилась её приказу. Лену обожгло изнутри яростным встречным импульсом.

- Нет... Госпожа, стойте! - закричал Иллирион, хватаясь за голову. Его лазурные глаза расширились от ужаса и дикой, удушающей ревности. - Контракт... он перестраивается! Магия Крови признала его!

Глава 14: Грош: Немая Скала

Связующая нить завязалась тройным мертвым узлом, заперев мысли и чувства троих беглецов в одну общую сеть.

Варкан хрипло зарычал, пятясь к стене и хватаясь за голову - древнее эго дракона разрывалось от нахлынувшей лавиной чужой страсти, которую Иллирион питал к своей госпоже. Сам же эльф остался стоять на коленях, судорожно сжимая челюсти; его лазурные глаза потемнели, ловя каждую вспышку недавнего чувственного экстаза, который Лена разделила с золотым гигантом на полу пещеры.

Лена оказалась в самом эпицентре этого ментального пожара. Её собственное тайное влечение к обоим мужчинам было обнажено и выставлено напоказ в их головах.

- Хватит... - выдавила она, прижимая ладони к вискам. - Идемте. Если мы останемся здесь, этот узел сожрет нас раньше, чем найдет Инквизиция.

Превозмогая дикое ментальное трение и ненависть, мужчины вынуждены были подчиниться её воле. Они двинулись дальше, куда стража Ордена боялась совать нос. Воздух здесь стремительно терял остатки влаги, становясь невыносимо сухим, горячим и удушливым. Пахло серой и раскаленным базальтом.

Через несколько часов петляющих туннелей каменистая тропа вывела их к жерлу вулкана, посреди которого дышал тектонический разлом. Земля здесь мерно подрагивала, а внизу, в глубоких расщелинах, лениво перекатывалась багровая лава.

И именно здесь, у самого края пропасти, они наткнулись на скалу.

Это был огромный, отдельно стоящий пик черного гранита, к которому тяжелыми кандалами из кованого железа был намертво прикован орк.

Даже для своего могучего вида он был колоссален. Фигура пленника напоминала глыбу грубо обтесанного камня: невероятно широкие плечи, шея толщиной с бревно и руки, способные ломать хребты демонам. Но то, в каком состоянии находилось это тело, заставило Лену испуганно замереть.

Обжигающий вулканический ветер, годами дувший из разлома, превратил его жизнь в сплошную пытку. Серо-зеленая кожа орка лопалась и трескалась, как земля во время многолетней засухи.

Орк сидел, низко опустив массивную голову с тяжелыми клыками, торчащими из-под нижней губы. Он казался частью самой скалы.

- Отойди от него, Госпожа, - процедил Иллирион. Через общую связь Варкан и Лена мгновенно уловили его брезгливую мысль:

«Бесполезный кусок гниющего мяса. Обуза»

.

- Это орк из клана Каменного Клыка, - глухо отозвался Варкан, рассматривая клеймо на цепях. - Судя по износу металла, он сидит здесь больше трех лет. Инквизиция оставила его здесь высыхать заживо.

Лена никого не слушала - перед ней был пациент в критическом состоянии.

Она сделала решительный шаг вперед, мягко ступая по горячему базальту.

Покрытые ржавчиной цепи на скале оглушительно зазвенели. Орк медленно, с видимым трудом поднял свою колоссальную голову. На Лену уставились два глубоко посаженных, абсолютно мутных глаза. В этом взгляде не было ни страха, ни ярости, ни мольбы. Там выгорело всё. Осталась только бесконечная каменная апатия существа, которое давно перешагнуло порог безумия.

- Привет, большой парень, - тихо произнесла Лена, останавливаясь в паре шагов от его страшных, когтистых лап. - Меня зовут Лена. Я врач, пришла помочь.

Орк не ответил.

Лена осторожно протянула руку, собираясь вызвать хотя бы каплю золотистого Света, чтобы облегчить его страдания, но стоило первым искрам сорваться с её пальцев, как орк резко дернулся. Цепи натянулись до кровавого хруста на его запястьях, а в мутных глазах на миг вспыхнуло ядовитое презрение.

Он не верил в слова. За три года пыток он слышал слишком много лживых обещаний от инквизиторов в белых плащах. И он ненавидел магию. Для него, существа земли и плоти, любой проявившийся Свет или Серость были лишь источником еще более изощренной боли.

Орк заскрежетал клыками, демонстрируя, что готов перекусить её хрупкую шею при первой же попытке коснуться его силой.

- Уйди... червь... - этот хриплый, разбитый голос едва напоминал человеческую речь. Орк снова опустил голову, закрывая глаза.

Он выбрал смерть и не собирался принимать подачки.

- Лена, оставь его, - Варкан жестко перехватил Лену за локоть, оттаскивая назад. - Он прав. Этот скот не хочет жить. Он не верит ничему, кроме боли. Нам нужно идти, погоня близко.

- Отпусти меня! - Лена резко вырвала руку из хватки дракона и круто развернулась к обоим мужчинам. Её глаза горели упрямым огнем. - Вы оба живы только потому, что я не прошла мимо! Этот орк умирает. Его кожа лопается, как пересушенный пергамент. Я не оставлю его здесь!

Вдруг глубоко в туннелях, из которых они только что пришли, раздался протяжный гул. Сама земля под ними судорожно содрогнулась, заставив лаву в расщелинах выплеснуться наружу. Базальтовые стены покрылись сетью стремительно растущих трещин.

Сзади них, полностью перекрывая единственный туннель, через который они вошли, с оглушительным грохотом рухнул колоссальный многотонный пласт породы, поднимая удушливую тучу каменной пыли. Путь назад был отрезан навсегда.

Но самым страшным было другое. Из узких трещин в противоположной стене, прямо над головой прикованного орка, начал с шипением сочиться плотный газ янтарного цвета - подземное дыхание спящего вулкана, смертельно ядовитый сероводород.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выходы были замурованы, повсюду стремительно распространялась отрава, а у них оставалось от силы несколько минут до того, как этот раскаленный зал станет их общей братской могилой.

Глава 15: Пытка добротой

Он медленно сползал вниз, скапливаясь у самого пола, оставляя для дыхания лишь узкую прослойку под сводами пещеры.

- Наверх! - прорычал Варкан, перекрикивая гул тектонических плит.

Дракон подхватил Лену на руки и в несколько мощных прыжков вскарабкался на высокий скалистый уступ, нависший над кипящей лавой. Иллирион, задыхаясь, вскарабкался следом. На этом уступе газ был не таким плотным, но жар от магмы внизу обжигал легкие при каждом вдохе.

Лена, откашливаясь от серной пыли, свесилась с края уступа, глядя вниз.

Орк остался там. Прикованный к гранитному пику, он оказался в самом эпицентре ядовитого облака. Орк не паниковал, просто закрыл мутные глаза, перестал дышать и позволил янтарному газу окутать свое израненное тело. Он ждал смерти с неподвижностью камня.

- Мы умрем здесь, - выдохнул Иллирион, стирая пот с бледного лица. Через ментальный узел Лена почувствовала его холодный страх. - Этот газ... он сожрет наши легкие. Даже если мы пробьем завал - задохнемся раньше.

- Заткнись, эльф, - бас Варкана вибрировал напряжением. Дракон оценивающе осматривал каменные своды. - Мы начнем разбирать завал по камню. Магия заблокирована, но у нас есть руки.

- Вы работайте с завалом, - голос Лены прозвучал неожиданно твердо. Она стянула с себя остатки разорванного халата, оставляя только нижнее белье, и начала рвать ткань на длинные полосы. - А у меня свой пациент.

- Госпожа, вы сошли с ума?! - Иллирион перехватил её за плечо. - Там, внизу, чистый яд! Этот орк уже труп! Вы сгорите вместе с ним!

- Не в мою смену! - Лена резко сбросила его руку.

Она плотно обмотала куском ткани нос и рот, сооружая импровизированный респиратор. Начала спускаться по острым камням прямо в янтарное облако. Варкан сделал шаг, чтобы остановить её, но ментальная связь ударила его по рукам - Лена послала такой мощный импульс упрямства и запрета, что дракон замер, скрипнув зубами от бессилия.

Воздух внизу резал глаза, как стекло. Лена подошла к орку, стараясь дышать как можно реже. Он не двигался. Она приложила ткань к ране.

Орк с лязгом рванулся вперед. Его огромные желтые клыки щелкнули в миллиметре от её лица. Он зарычал так, что задрожала скала - слепо, дико, требуя, чтобы его оставили умирать в покое.

- А ну, пасть закрой! - гаркнула Лена, даже не дрогнув. - Думаешь, рыкнешь, и я уйду плакать? Не дождешься, зеленый.

Это стало настоящей пыткой для них обоих.

Пока Иллирион и Варкан до изнеможения ворочали раскаленные базальтовые глыбы у завала, Лена отрывала куски ткани, смачивала их в скудном конденсате, который ей удавалось собрать со сводов пещеры вдали от газа, и прикладывала к его ранам.

Стоило ей коснуться его, как её золотистый Свет инстинктивно вливался в его тело. Для орка это было невыносимо. Он привык к боли. Боль была понятной, она была его броней. Но этот Свет... он приносил мягкое тепло, которое заставляло мертвые ткани оживать, срастаться, дышать. Это пугало его до звериной паники. Доброта в его мире всегда была наживкой перед самым страшным ударом.

Орк глухо скулил, отворачивая голову и пытаясь вжаться в гранитный пик, лишь бы не чувствовать прикосновений её прохладных рук.

- Тихо, тихо, здоровяк, - шептала Лена, когда он в очередной раз задергался в кандалах. - Регенерация всегда болит сильнее, чем травма. Терпи.

Она ловила в расщелинах слепых пещерных ящериц, перетирала их камнями в питательную кашицу и, несмотря на его рычание, буквально заставляла его глотать, когда он слабел настолько, что не мог поднять голову.

Когда Лена вытирала пот с его массивного, изрезанного шрамами лба, орк впервые посмотрел на неё осмысленно. В его мутных глазах стоял немой вопрос. Он не мог понять, зачем эта крошечная самка человека тратит на него свою драгоценную энергию. Зачем она улыбается, когда он рычит на неё?

Она стала его пыткой добротой, которая медленно, миллиметр за миллиметром, взламывала его каменный панцирь.

Но время играло против них.

Через ментальный узел Иллирион и Варкан ощущали каждый шаг этого процесса. Они чувствовали, как Свет Лены истощается. Ощущали её смертельную усталость и ту необъяснимую нежность, которую она питала к этому чудовищу.

Иллирион не выдержал.

Эльф отбросил железный лом, который использовал для разбора завала, и подошел к Варкану. Лена в этот момент спала на уступе, свернувшись калачиком. Её дыхание было поверхностным и хриплым от газа.

Иллирион сжал зубы. Его лазурные глаза потемнели от ревности и холодного расчета.

- Ты же чувствуешь это, ящерица, - прошипел эльф, кивая на спящую Лену. - Она тратит резерв на этот кусок гнилого мяса. Её Свет гаснет. Контракт умирает вместе с ней.

Варкан перевел тяжелый взгляд на Лену, а затем вниз, на орка. Тот тоже не спал. Он смотрел на дракона из-под тяжелых надбровных дуг, и в его глазах читалась готовность принять смерть.

- Она упрямая, - бас дракона прозвучал глухо. - Если мы тронем орка, она никогда нас не простит. Она заперла нас в одной голове, эльф. Ты знаешь, на что она способна.

- Она не простит. Но зато выживет, - процедил Иллирион, и в его здоровой руке сверкнул заточенный обломок стали. - Завал нам не пробить. Воздуха хватит еще на сутки. Единственный шанс - если она отдаст весь свой Свет нам, чтобы мы выломали эту чертову стену. А орк - это паразит, выпивающий нашу общую надежду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иллирион медленно двинулся в сторону спуска к прикованному орку, занося клинок. Эльф принял решение: он возьмет грех на душу, чтобы спасти свою госпожу.

Глава 16: Предательство Иллириона

Иллирион спускался по скалистому уступу, его движения были лишены привычной аристократической грации - сейчас он двигался как палач, идущий к плахе. Заточенный кусок арматуры в его руке тускло блестел в свете магматических жил.

Варкан стоял наверху, преграждая путь к спящей Лене. Мышцы на его широкой груди, стянутые её суровыми швами, напряглись. Через общую ментальную сеть он ощущал ледяную, расчетливую решимость эльфа. Иллирион был абсолютно уверен, что спасает Лену от её собственной губительной доброты.

- Отойди, ящерица, - бросил эльф через плечо, не оборачиваясь к дракону. Его лазурные глаза были прикованы к массивной фигуре орка внизу. - Я сделаю это быстро. Удар в шею, и он даже не успеет зарычать.

Орк сидел неподвижно, тяжело опираясь на кандалы. Его мутные глаза следили за приближающимся лордом. Он не боялся. В его израненном теле не осталось ничего, кроме тупой усталости и сосущего чувства в груди, когда он смотрел на спящую где-то наверху хрупкую самку человека.

Варкан сделал глубокий вдох, заполняя легкие отравленным воздухом. Его драконье эго, его рациональность воина говорили ему: эльф прав. Орк - это балласт. Из-за него Свет Лены тает на глазах, а без её магии им не пробить завал.

Но когда дракон вспомнил, с какой яростью она зашивала его собственную грудь, когда он сам был таким же балластом, что-то внутри него глухо зарычало.

- Стой, - бас Варкана ударил эльфу в спину, как каменная плита.

Иллирион замер на полпути к Немой Скале. Он медленно повернулся, его бледное лицо исказилось от презрения.

- Ты защищаешь его? Ты, главнокомандующий, защищаешь этот кусок грязи? - процедил эльф. - Она умирает, Варкан! Ты чувствуешь её пульс так же ясно, как и я. Если мы не заберем её Свет сейчас, завтра мы все сдохнем здесь!

- Я защищаю не его, а её, - отрезал дракон, сжимая огромные кулаки. - Если ты убьешь орка, ты убьешь то, что делает её нашим Сердцем. Она не простит этого ни тебе, ни мне.

- Мне плевать на её прощение! Мне нужна её жизнь! - рыкнул Иллирион. Его раненое плечо закровоточило с новой силой от резкого движения.

Эльф развернулся и бросился вниз, к орку, занося заточенную сталь.

Орк даже не дернулся - просто прикрыл глаза, ожидая удара, который наконец-то оборвет его мучения.

Но удара не последовало.

Раздался оглушительный звон. Варкан, спрыгнувший с уступа, перехватил руку эльфа в сантиметре от горла орка. Когтистая ладонь дракона сжалась на запястье Иллириона.

- Я сказал - нет! - прорычал Варкан, обнажая клыки.

- Пусти, тупой зверь! - Иллирион свободной рукой ударил дракона в грудь, метя прямо в наложенные Леной швы.

Варкан глухо рыкнул от боли, но хватку не ослабил. Он швырнул эльфа на камни, отбрасывая его от скалы.

Стычка двух альфа-самцов в тесном пространстве каверны мгновенно разбудила Лену. Она подскочила на уступе, тяжело кашляя от скопившегося газа. В её голове, через тройной узел, взорвалась какофония ярости Иллириона и упрямой, грубой силы дракона.

Она посмотрела вниз и всё поняла.

Свет в её груди, ослабленный и тусклый, вспыхнул от отчаяния и гнева. Она начала спускаться, скользя по острым камням, сдирая в кровь колени.

- Назад! Оба! - закричала она, вклиниваясь между тяжело дышащим Варканом и поднимающимся с земли Иллирионом.

Лена встала спиной к прикованному орку, расставив руки в стороны, закрывая его своим почти обнаженным телом. Её кожа была покрыта каменной пылью.

- Госпожа... отойдите, - голос Иллириона дрожал от бессильной ярости и отчаяния. - Вы не понимаете... он сосет из вас жизнь. Я должен...

- Ты должен заткнуться! - Лена сделала шаг к эльфу, её глаза метали молнии. - Ты хотел убить моего пациента, пока я сплю?! Ты хотел решить за меня, кому жить, а кому умереть?!

- Я спасаю вас! - закричал эльф. - Посмотрите на себя! Вы истощены, и светитесь всё слабее! Вы отдаете себя этой твари, которая даже спасибо сказать не может!

Лена повернулась к Варкану. Дракон стоял, тяжело дыша, его янтарные глаза смотрели на неё с мрачным ожиданием приговора.

- А ты? - тихо спросила она дракона. - Ты защищал его... или меня?

- Тебя, - прямо ответил Варкан, не опуская взгляда. - Но эльф прав, Лена. Орк - это гиря на наших ногах. Если ты продолжишь, мы не выберемся.

Лена обвела их взглядом. Два хищника… эгоиста. И один сломленный орк за её спиной, который всё это время слушал, как решается его судьба, и не издал ни звука.

- Значит так, - голос Лены стал ледяным. Она отступила назад, так, чтобы орк оказался рядом с ней. - Вы можете разбирать свой завал, можете выть на стены. Но если хоть один из вас еще раз прикоснется к нему оружием... я разорву Контракт. Выжгу свою магию дотла прямо здесь и сейчас. И вы подохнете в этой пещере вместе со мной!

Повисла страшная тишина. Иллирион выронил обломок стали. Эльф смотрел на неё с выражением разбитого поражения. Варкан отвернулся, сжав челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки.

Она оказалась одна против логики выживания, против их инстинктов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лена медленно опустилась на колени рядом с орком, спиной к мужчинам. Она чувствовала их осуждающие взгляды и дрожала от слабости, но упрямо потянулась руками к глубокой трещине на груди Гроша.

И в этот момент, впервые за всё время их знакомства, огромная, покрытая шрамами ладонь орка медленно, неуклюже поднялась... и накрыла её дрожащие пальцы, останавливая их.

Орк посмотрел на неё своими мутными глазами.

Глава 17: Имена в темноте

Глухой гул, зародившийся в самых недрах земли, разорвал напряженную тишину каверны. Магматические жилы вспыхнули ослепительным багровым светом, и базальтовый потолок над их головами с оглушительным треском раскололся надвое.

Огромная каменная плита, ослабленная годами вулканического жара, рухнула вниз.

Лена даже не успела закричать. В ту же долю секунды Варкан, забыв о своих едва зашитых ранах и драконьей гордости, бросился вперед. Золотой гигант рухнул на колени прямо над Леной и прикованным орком, накрывая их своим колоссальным телом, словно бронированным куполом.

Следом метнулся Иллирион. Эльф, чье левое плечо всё еще кровоточило, использовал свою нечеловеческую скорость. Он успел подхватить тяжелую железную балку, вырванную из скалы, и упереть её в гранитный пик за долю секунды до того, как основной массив камня обрушился на них.

Раздался чудовищный грохот. Тьма наступила мгновенно, сопровождаемая плотным облаком каменной пыли. Камни с лязгом и скрежетом били по спине Варкана, но дракон лишь глухо рычал, не сдвигаясь ни на миллиметр. Балка, удерживаемая Иллирионом, жалобно застонала, но выдержала вес обвалившегося свода.

А затем всё стихло.

Лена судорожно закашлялась, пытаясь вдохнуть. В абсолютной темноте она чувствовала только тяжесть драконьего тела над собой и жесткую ладонь орка, которая всё еще накрывала её пальцы.

- Все живы? - хрипло спросил Варкан. Его голос вибрировал в тесном пространстве, отражаясь от камней в нескольких сантиметрах от их голов.

- Если не считать того, что я держу половину горы одной здоровой рукой, то вполне, - тяжело дыша, отозвался Иллирион из темноты. В его голосе не было привычного высокомерия, только крайнее физическое напряжение.

Варкан осторожно приподнялся, проверяя границы их каменной ловушки. Обвал создал вокруг них глухой карман. Но самым важным было другое.

- Газ... - прошептала Лена, принюхиваясь. - Ядовитого газа нет.

Рухнувшая порода намертво запечатала те трещины, из которых сочился сероводород. Отравленное облако осталось по ту сторону завала. Однако их новое укрытие находилось в опасной близости от магматического разлома. Сквозь щели в полу пробивался зловещий красный свет кипящей лавы. Воздух здесь был чистым, но он стремительно нагревался, превращая каменный карман в настоящую духовку.

Вдруг в этой раскаленной тишине раздался хрип, похожий на трение двух жерновов.

Лена опустила глаза. В тусклом багровом свете магмы она увидела лицо орка. Он смотрел на неё, на дракона, нависшего над ними, и на тяжело дышащего эльфа. В его мутных глазах больше не было пустоты. Там бился шок.

Три года его только пытали. Три года он ждал смерти. А сейчас двое самых опасных хищников этого мира и одна хрупкая человеческая женщина только что рискнули своими жизнями, чтобы закрыть его от камнепада.

Это разрушило стену в его сознании.

- Зачем?.. - проскрежетал орк. Его голос был таким сорванным и непривычным к речи, что каждое слово давалось ему с мучительной болью.

- Я же сказала, - мягко ответила Лена, осторожно сжимая его мозолистые пальцы. - Я не бросаю своих пациентов.

Орк медленно перевел взгляд на Варкана, затем на Иллириона. Его изрезанная трещинами грудь тяжело вздымалась.

- Я... Грош, - выдавил он, и это имя прозвучало как глухой удар в барабан. Он сглотнул сухую пыль и упрямо посмотрел на мужчин. - Как... вас... зовут?

В тесном каменном мешке повисла неловкая пауза. Эльфийский лорд и главнокомандующий драконов, еще недавно готовые перегрызть друг другу глотки из-за этого самого орка, теперь были вынуждены делить с ним последние метры воздуха.

Варкан тяжело выдохнул, опускаясь на камни рядом с Леной, и потер испачканное пылью лицо.

- Варкан, - коротко бросил он, и в его тоне проскользнуло вынужденное уважение к существу, которое вынесло три года цепей.

- Иллирион, - процедил эльф из своего угла, не выпуская из рук железную балку. – И, если мы выберемся отсюда, Грош, ты будешь должен нам обоим.

Грош медленно кивнул, принимая эти имена. Странное знакомство в абсолютной темноте связало их невидимой нитью. Лена посмотрела на этих троих таких разных, изломанных, но невероятно сильных мужчин. Она поняла, что этот простой разговор - их единственный шанс не сойти с ума в каменном плену.

Но времени на разговоры почти не осталось.

Красное свечение из щелей в полу становилось всё ярче. Воздух накалился настолько, что каждый вдох обжигал гортань. Грош, чья кожа и без того была критически иссушена, вдруг глухо застонал. Трещины на его теле начали расходиться шире от запредельного жара, и он начал стремительно терять сознание.

Каменный карман превращался в раскаленную печь, и Лена с ужасом осознала: если она не предпримет что-то прямо сейчас, они все просто сгорят заживо в этой темноте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18: Искры в камне

Мутные глаза Гроша неотрывно следящие за стеной перед ними, вдруг хищно сузились. Орки были детьми земли; они чувствовали породу так же ясно, как люди чувствуют биение собственного сердца.

- Камень... - проскрежетал Грош. Каждое слово давалось ему с трудом, но в голосе появилась странная, мрачная уверенность. - Базальт плавится. Жар лавы изнутри делает его хрупким. Как стекло.

Иллирион, сидевший у стены с закрытыми глазами, резко поднял голову. Варкан подался вперед, его янтарные зрачки расширились.

- Там, - орк с трудом поднял скованную руку, указывая на темный участок породы, по которому змеилась тонкая, едва заметная красная трещина. - За ней пустота. Сквозняк. Если ударить туда... стена рухнет. Мы выйдем в старые пещеры.

- И кто будет бить? - горько усмехнулся Иллирион, стирая кровь с разбитой губы. - Я не пробью скалу одной рукой. Варкан истощен, его раны только- только закрылись. А ты, зеленокожий, даже цепями не можешь зазвенеть.

Грош медленно опустил тяжелую голову. Он знал это. В его высохших мышцах не осталось силы даже для того, чтобы встать, не говоря уже о сокрушительном ударе, способном пробить скалу.

Лена посмотрела на свои перепачканные в саже руки. Внутри неё, где- то очень глубоко, всё еще теплилась крошечная, испуганная золотая искра. Её магия.

- Я могу его исцелить, - твердо сказала она, нарушая тяжелую тишину.

Трое мужчин одновременно уставились на неё.

- Госпожа, вы сошли с ума, - голос Иллириона дрогнул от ужаса. Эльф попытался подняться, но Контракт, чувствуя слабость хозяйки, прижал его к земле. - Чтобы восстановить его ткани, вам придется отдать весь свой резерв до последней капли! В таких условиях вы просто сгорите изнутри! Ваш пульс остановится раньше, чем он успеет встать!

- Она не будет делать это одна, - бас Варкана разорвал душный воздух пещеры.

Дракон шагнул к Лене. Его мощное тело всё еще покрывала корка засохшей крови, но в янтарных глазах горела несгибаемая воля. Он посмотрел на эльфа.

- Кровавый Контракт связал нас троих, - медленно произнес Варкан. - Магия крови умеет не только высасывать жизнь, но и делить нагрузку. Если мы станем её проводниками... если мы разделим этот жар, Лена не сгорит. Мы будем её якорями.

Иллирион на мгновение замер, его лазурные глаза встретились с взглядом дракона. Они ненавидели друг друга, но сейчас выбор был прост: либо они работают вместе, либо сгорают заживо. Эльф молча кивнул и, превозмогая боль в плече, подошел к Лене.

- Делай это, Лена, - Варкан тяжело опустился на колени у неё за спиной. - Но если почувствуешь, что сердце не выдерживает - рви связь.

Лена глубоко вдохнула раскаленный воздух. Она подползла вплотную к Грошу. Орк смотрел на неё с затаенным, диким трепетом. Он видел, как эта хрупкая самка собирается отдать ему свою суть.

Лена положила обе ладони на его широкую, покрытую глубокими трещинами грудь. В ту же секунду горячие, тяжелые руки Варкана легли ей на плечи, а прохладные, длинные пальцы Иллириона жестко обхватили её талию.

Как только цепь замкнулась, Лена открыла свое внутренние сияние.

Золотой Свет не просто вспыхнул - он взорвался. Пещеру затопило ослепительное, пульсирующее сияние. Лена вскрикнула, запрокидывая голову: поток энергии был настолько мощным, что казалось, её кости плавятся. Но Варкан и Иллирион приняли удар на себя. Через их руки в тело Лены хлынула их собственная, скрытая мужская сила, их яростная жажда жизни, которая смешалась с её светом, многократно усиливая его. Впервые они перестали быть врагами. Они стали единым, совершенным живым механизмом, качающим энергию в тело умирающего гиганта.

Грош издал оглушительный, первобытный рев. Золотое пламя вливалось в его открытые раны, как жидкий металл. Прямо на глазах у потрясенной Лены кожа орка начало стремительно срастаться. Глубокие трещины закрывались, серо- зеленая кожа уплотнялась, наливаясь невероятной, почти каменной фактурой. Его бицепсы и грудные мышцы вздувались, увеличиваясь в размерах, разрывая остатки старых цепей, словно гнилые нитки.

Сияние достигло своего пика, осветив пещеру ярче полуденного солнца, и внезапно погасло.

Лена обессиленно обмякла, но её мгновенно подхватили руки Варкана и Иллириона, не давая упасть на горячие камни. Она тяжело дышала, её сердце билось как сумасшедшее, но она была жива. Проводники спасли её.

Перед ними, медленно поднимаясь, возвышался Грош.

Это больше не был сломленный раб. Это был титан. Его новая кожа отливала непробиваемым изумрудным глянцем. Мышцы перекатывались под ней, как каменные валуны. Он сжал пудовые кулаки, и звук хрустящих суставов показался громче камнепада.

Грош повернул голову к стене. Его мутные глаза теперь горели чистым, яростным зеленым огнем.

В этот момент земля под ними содрогнулась от чудовищного толчка. Широкая трещина расколола пол прямо у их ног, и из неё с шипением вырвался столб багровой магмы, отрезая их от единственного безопасного угла. Пещера начала стремительно обрушаться в лавовое озеро.

- Бей, Грош! - во всю мощь своих легких проревел Варкан, закрывая Лену собой от брызг лавы. - БЕЙ!

Орк занес свой колоссальный кулак, вкладывая в него всю дарованную Леной жизнь, всю свою вековую ярость, и с ревом обрушил его на плавящийся базальт за секунду до того, как магма накрыла их с головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19: Пробуждение Скалы

Удар колоссального кулака обрушился на плавящийся базальт с такой силой, что звук превзошел грохот самого извержения. Скала, ослабленная невыносимым жаром и внутренним напряжением, не просто треснула - она взорвалась мириадами острых осколков.

В ту же долю секунды, когда багровая волна магмы накрыла то место, где они только что стояли, Грош рванулся вперед, увлекая всех за собой в образовавшуюся брешь. Он закрыл Лену своей широкой спиной. Кипящая лава брызнула на его перерожденную плоть, но смертоносный жар лишь бессильно стек по его новой коже. Теперь она действительно напоминала изумрудную броню - гладкую, непробиваемую и мерцающую первозданной магией земли.

Они рухнули в абсолютную, спасительную прохладу.

Позади них базальтовые плиты со скрежетом сомкнулись, намертво запечатанные потоком остывающей магмы. Жар и удушливый сероводород остались в огненном аду, а героев окутал густой, чистый запах сырого камня, древней пыли и озона.

Иллирион, тяжело дыша, первым поднялся на ноги. Из- за отсутствия ядовитого газа его зрение быстро адаптировалось к полумраку. Варкан со стоном оперся о стену; его драконья регенерация всё еще требовала покоя, но они были живы.

- Сработало, - выдохнул эльф, не веря собственным глазам. - Клянусь Бездной, этот орк действительно пробил гору.

Но Грош не обращал на них внимания. Изумрудный титан стоял на коленях посреди широкого каменного туннеля, бережно прижимая к своей невероятно широкой груди хрупкое тело Лены.

Она была без сознания. Отдача всего магического резерва едва не стоила ей жизни. Её кожа стала пугающе бледной, почти прозрачной, а губы приобрели синеватый оттенок. Золотой свет, который всегда согревал её изнутри, погас. Теперь она была просто истощенной, замерзающей человеческой женщиной.

Орк с трепетом провел огромным, когтистым пальцем по её грязной щеке. Он боялся даже дышать на неё. В его груди теперь билось не просто сердце раба - там пульсировала жизнь, подаренная ею.

- Моя... - глухо, с надрывом пророкотал Грош. В этом единственном слове было столько первобытной и абсолютной преданности, что Иллирион и Варкан мгновенно замерли.

Дракон сделал шаг вперед, инстинктивно желая забрать Лену, но Грош поднял на него взгляд. Его янтарно- зеленые глаза горели таким неистовым, смертоносным огнем, что Варкан остановился. Это больше не был обычный орк. Это был пробудившийся гигант самой земли. И прямо сейчас он был готов разорвать любого, кто попытается отнять у него ту, что вернула его из небытия.

- Она... холодная, - проскрежетал орк, прижимая Лену ближе. Его мощное тело излучало жар перерожденной магии, пытаясь согреть её. - Нужно... безопасное место.

Они двинулись вглубь древних туннелей. Грош нес Лену на руках так легко, словно она была невесомым перышком. С каждым их шагом своды пещер становились всё шире. Серость сюда не добралась - камни светились тусклым, естественным люминесцентным мхом, а воздух становился всё более влажным.

Спустя час пути туннель неожиданно расширился, открывая вход в невероятных размеров подземный грот.

Мужчины остановились, пораженные открывшейся картиной. Это была скрытая от всего мира подземная оранжерея. Сквозь трещины высоко в потолке пробивались редкие лучи настоящего, не отравленного Серостью света. Здесь росли странные, бледные папоротники, а в центре грота, в естественном каменном бассейне, журчала кристально чистая вода.

Грош осторожно опустил Лену на мягкий ковер из теплого мха у самой воды.

Иллирион рухнул рядом, с жадностью припадая к источнику. Варкан тяжело опустился на камни, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает его израненное тело. Укрытие было идеальным.

Но Кровавый Контракт, связывающий эльфа и дракона, внезапно запульсировал тревожным, рваным ритмом.

Лена задышала тяжело и прерывисто. Её тело забила крупная дрожь. Отдав весь свой Свет, она осталась абсолютно пустой, и теперь её человеческий организм не справлялся с магическим истощением. Она угасала.

Грош с ужасом смотрел, как её губы синеют. Он чувствовал её жизнь, потому что она текла в его жилах. Он понимал: простого тепла костра или воды будет недостаточно. Чтобы вернуть её душу в этом теле, нужно было замкнуть Контракт. По- настоящему. На крови и плоти.

Орк медленно обернулся к Иллириону и Варкану. В его глазах не было вопроса, в них была непреклонная решимость альфа.

- Она... умирает от пустоты, - пророкотал Грош, и его голос эхом разнесся по оранжерее. Его огромные руки начали осторожно, почти благоговейно стягивать с себя остатки разорванных цепей. - Я отдам ей... то, что она дала мне. Я стану её Землей.

Варкан и Иллирион всё поняли. Они почувствовали, как орк делает шаг к дрожащей Лене, и воздух в подземном гроте мгновенно накалился от напряжения, предвещая слияние, которое навсегда замкнет их Контракт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20: Слияние: Земля и Жизнь

Подземная оранжерея дышала покоем. Мягкий свет люминесцентного мха очерчивал фигуру Гроша, который медленно, словно совершая священный ритуал, опустился на колени перед Леной.

Варкан и Иллирион безмолвно отступили на шаг, давая им пространство. Они оба физически ощущали угасание своего Сердца. Контракт на их шее и груди пульсировал слабым, прерывистым ритмом, крича о том, что человеческое тело Лены не выдерживает пустоты после колоссальной отдачи Света.

Грош занес свою огромную, когтистую ладонь над бледным лицом девушки. Его рука, теперь покрытая непробиваемой изумрудной броней, была размером с её грудную клетку. Орк задрожал. Он, способный голыми руками крошить базальт и рвать цепи, сейчас до ужаса боялся сделать одно неверное движение. Он боялся раздавить ту, что вернула его из небытия.

- Я слишком... тяжелый, - пророкотал он, и в его голосе слышалась неприкрытая, первобытная мука. Он сжал кулаки, пряча когти. - Я монстр, созданный для ямы. Я сломаю тебя, маленькая самка.

Но Лена с трудом приоткрыла глаза. В них больше не было золотого сияния - только человеческая, смертельная усталость и мучительный холод. Она увидела перед собой лицо орка, искаженное страхом причинить ей вред.

- Ты не монстр, Грош, - её шепот был едва слышен, но в тишине грота он прозвучал громче грома. - Ты - моя Скала. Мне так холодно... Согрей меня. Пожалуйста.

Она с невероятным усилием подняла свои тонкие, дрожащие руки и накрыла ими его огромный кулак. Лена потянула его ладонь к себе, заставляя орка раскрыть пальцы, и прижала его грубую, горячую ладонь к своей ледяной щеке.

От контакта с её кожей по телу Гроша прошла судорога. Магия земли, спокойная, древняя и глубокая, инстинктивно потянулась к пустующему Сосуду.

Орк издал низкий, утробный звук, в котором смешались покорность и обожание. Лена лежала перед ним на ковре из мягкого мха, обнаженная, хрупкая и бесконечно прекрасная. Для Гроша она была божеством, сошедшим в его личный ад.

Он наклонился, и его губы, грубые и суровые, с неожиданной, нежностью коснулись её шеи. Лена тихо выдохнула, когда жар его перерожденного тела начал проникать под её кожу. Грош целовал её шею, ключицы, опускаясь все ниже, её высокую грудь, заставляя затвердевшие от холода соски сжаться. Каждое его прикосновение было пропитано благоговением. Он изучал её тело, боясь оставить даже легкий синяк, но Лена сама подалась навстречу, обвивая руками его литую, изумрудную шею.

- Сильнее, Грош... я не сломаюсь, - прошептала она, путаясь пальцами в его жестких темных волосах. - Дай мне почувствовать тебя.

Орк зарычал, и его первобытная природа взяла верх, но даже в этой дикой страсти он оставался бесконечно бережным. Когда он вошел в неё, Лена выгнулась дугой, вскрикнув от ощущения абсолютной, сокрушительной полноты. Он был огромен, он заполнял её до краев, но магия Контракта и её собственная физиология, перестроенная Светом, раздвинули границы невозможного.

Это слияние не было похоже на обжигающую ярость дракона или на острую, как клинок, страсть эльфа. Это было глубокое, размеренное и неумолимое погружение в самые недра земли. Грош двигался медленно, основательно, с каждым толчком вбивая в её опустевшее тело свою первозданную, мощную энергию. Лена кожей чувствовала перекаты его колоссальных мышц. Она впивалась ногтями в его непробиваемую броню на спине, задыхаясь от сладкой, тягучей боли и экстаза.

С каждым его движением лед пустоты внутри неё таял. Энергия земли, густая и горячая, как магма, заполняла её опустевшие резервы, становясь прочным фундаментом для её Света. Грош смотрел прямо ей в глаза, его янтарно- зеленые зрачки расширились. Он отдавал ей свой долг, он отдавал ей свою жизнь, навсегда признавая её своей единственной хозяйкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21: Возрождение Богов

Подземная оранжерея тонула в невыносимом, слепящем сиянии. Кровавый Контракт, замкнувшийся в идеальный квадрат после слияния Лены и Гроша, больше не просто тянул из неё энергию. Он превратился в открытый, пульсирующий реактор, где магия трех древних рас, умноженная на человеческую волю и абсолютный свет Лены, создала эффект сверхновой.

Но этот колоссальный выброс был смертельно опасен. Магические каналы мужчин, иссушенные годами пыток и отравленные Серостью, не могли вместить такой объем силы одномоментно. Они буквально взрывались изнутри.

Иллирион раздирал горло страшным, надрывным криком, впиваясь пальцами в землю - его тело выгибало судорогой. Варкан, упавший на четвереньки, издавал глухие звуки, пока его позвоночник неестественно выламывало, а мышцы на спине угрожающе трещали, готовые разорвать кожу. Грош, едва успевший отстраниться от Лены, с ужасом смотрел на свои руки, которые искрили неконтролируемыми изумрудными разрядами.

Они умирали. Процесс их возрождения шел слишком быстро.

Если давление в сосудах превысит норму - они лопнут, - эта четкая, холодная медицинская мысль прорезала панику в голове Лены.

Она не была богиней, она была обычной медсестрой из Екатеринбурга. Но прямо сейчас она была главным клапаном этого реактора. Лена поднялась на колени. Её обнаженное тело светилось так ярко, что на него было больно смотреть, но она не чувствовала усталости. Напротив, она ощущала себя бесконечным океаном, полным чистой, животворящей силы.

Она закрыла глаза и мысленно потянулась к трем пульсирующим нитям Контракта, которые тянулись от её сердца к каждому из мужчин.

- Я вас не отпущу! - крикнула Лена, перекрывая гул магии. - Дышите! Принимайте Свет так, как я его даю! Ритмично! Вдох... и выдох!

Она волевым усилием перехватила хаотичный поток энергии, превратив его из неуправляемого цунами в мощную, но размеренную пульсацию. Сердце Лены стало метрономом для их перерождения. С каждым ударом её сердца порция очищенного, стабилизированного Света вливалась в их тела, мягко расширяя каналы, выжигая остатки Серости и выстраивая новую плоть.

Первым отреагировал Варкан. Дракон глухо зарычал, впиваясь огромными когтями в каменный пол. Золотой Свет скопился в районе его лопаток. Раздался тошнотворный, но в то же время величественный звук. Варкан запрокинул голову, и из двух глубоких шрамов на его широкой спине в свете золотых искр вырвались колоссальные крылья. Огромные, перепончатые, покрытые сияющей золотистой чешуей, они с грохотом распахнулись, заняв половину оранжереи. Мощный порыв ветра от их взмаха разметал светящийся мох. Дракон распахнул пасть, и из его груди, впервые за долгие годы, вырвался ревущий, ослепительный сноп настоящего, испепеляющего пламени, ударивший прямо в каменный свод.

Следом за ним содрогнулся Иллирион. Остатки невидимого ошейника Инквизиции, сдерживавшие его суть, накалились добела. Эльф поднялся на одно колено, его лазурные глаза широко распахнулись, светясь чистой энергией. С яростным криком он рванул руками воротник, и ошейник Пустоты разлетелся в пыль. По его безупречному, рельефному телу побежали яркие лазурные вены. Иллирион вытянул правую руку в пустоту, и прямо из воздуха, соткавшись из концентрированной магии и света, в его ладони материализовался длинный, смертоносно изящный клинок. Эльфийский меч тихо зазвенел, разрубая самый воздух.

Грош не кричал. Орк молча принял свою силу. Его новая изумрудная броня стала еще плотнее, приобретя глубокий, темный оттенок скального базальта. По его массивным рукам и груди проступили древние руны клана Каменного Клыка, наливаясь мягким зеленым светом. Он ударил пудовым кулаком по земле, и камень под ним послушно пошел волнами, подчиняясь воле своего истинного хозяина.

Сияние медленно начало угасать, стягиваясь обратно к Лене, пока её кожа не приобрела привычный, нежный человеческий оттенок. Она тяжело, прерывисто вздохнула и обессиленно опустилась на мох, кутаясь в остатки чьего- то плаща.

Перед ней в полумраке пещеры возвышались трое.

Это больше не были сломленные рабы, дрожащие от холода и боли. Это были титаны. Боги войны, чья первобытная, хищная мощь подавляла волю. Золотой дракон с раскинутыми крыльями, чье дыхание дымилось пламенем. Смертоносный эльфийский лорд с лазурным клинком, чья грация таила в себе смерть. И колоссальный, непробиваемый орк, от одного шага которого дрожала земля.

Они одновременно повернули головы к Лене. В их глазах больше не было боли или страха. Там была абсолютная, поклоняющаяся преданность и дикая, мужская власть, помноженная на три. Они смотрели на неё как на свое единственное божество, ради которого они готовы были разорвать этот мир на куски.

Но насладиться триумфом они не успели.

Ментальный узел Контракта внезапно пронзила ледяная игла тревоги. Земля под ногами Гроша завибрировала не от его магии, а от внешнего, чужеродного вмешательства.

Свод подземной оранжереи, пропитанный магией их перерождения, вдруг пошел глубокими черными трещинами. Мощный магический всплеск Лены оказался слишком сильным - он пробил защиту катакомб, сработав как колоссальный маяк для Инквизиции.

С оглушительным грохотом кусок скалы над ними разлетелся в пыль. В образовавшуюся дыру хлынул мертвенно- белый свет, и на уступ оранжереи, прямо над их головами, спрыгнули десятки элитных охотников Ордена Пустоты. А следом за ними, медленно спускаясь на левитирующей платформе из теней, появился сам Малахор. Его лицо исказила маска фанатичного восторга.

- Как любезно с вашей стороны собрать всю магию этого мира в одном месте, - прошелестел Высший Инквизитор, поднимая руки, с которых начали срываться тяжелые цепи абсолютной Серости. - А теперь... я вырву ваше Сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22: Истинная стая

Тяжелые цепи, сотканные из концентрированной Серости, со свистом рванулись с левитирующей платформы Малахора прямо к груди Лены. Высший Инквизитор метил в самое уязвимое - в их Источник.

Но цепи не достигли цели.

Пространство перед Леной взорвалось ревущим золотым пламенем. Варкан, даже не обернувшись, сомкнул свои колоссальные крылья, создавая перед девушкой непробиваемый мерцающий купол. Огонь дракона, тысячекратно усиленный магией Контракта, мгновенно испарил цепи Пустоты, превратив их в безобидный серый дым.

- Ты не коснешься её, падаль, - бас Варкана заставил каменные своды оранжереи содрогнуться.

Десятки элитных охотников Ордена спрыгнули с уступов, обнажая клинки из темной стали. Они привыкли убивать ослабленных, лишенных магии существ. Они не знали, что прямо сейчас перед ними стоят возрожденные боги.

Впервые с момента их встречи ментальный узел Кровавого Контракта не разрывался от ревности и ненависти. Квадрат, замкнутый Леной, пульсировал ровным, идеальным ритмом. В их общих мыслях воцарилась кристальная, боевая ясность. Они больше не были соперниками, делящими добычу. Они стали истинной стаей, защищающей свою единственную святыню.

Слева, эльф!

- мысленная команда Варкана пронеслась в голове Иллириона быстрее, чем дракон успел бы открыть пасть.

Иллирион не стал огрызаться. Он лишь хищно усмехнулся. Эльф растворился в воздухе, двигаясь с такой нечеловеческой скоростью, что за ним оставался лишь лазурный шлейф. Его материализованный клинок пел, разрезая доспехи инквизиторов, как тонкий шелк. Он двигался в идеальном танце смерти, убивая тех, кто пытался зайти дракону за спину.

Земля!

- скомандовал Иллирион, отпрыгивая от группы стражников.

В ту же долю секунды Грош с оглушительным ревом ударил пудовыми кулаками по каменному полу. Изумрудные руны на его теле вспыхнули. Пол под ногами охотников пошел волнами, а затем из него вырвались острые базальтовые пики, насаживая врагов, словно насекомых. Орк работал как тяжелая, сокрушительная артиллерия, перемалывая всё, что пыталось приблизиться к куполу крыльев Варкана.

Лена сидела на мягком мху, надежно укрытая золотой броней драконьих крыльев. Она не закрывала глаза. Она дышала ровно, продолжая работать ритмичным метрономом для их силы. Через связь она чувствовала каждое их движение: ледяную, расчетливую грацию Иллириона, первобытную тяжесть ударов Гроша и обжигающую, монументальную мощь Варкана.

Это было потрясающе. Три самых опасных альфа- самца этого мира действовали как один живой, совершенный механизм. Если Иллирион открывал врага - Варкан сжигал его. Если кто- то пытался атаковать сверху - Грош поднимал каменный щит, оберегая эльфа. Никакого соперничества. Только абсолютное, инстинктивное доверие друг к другу, выкованное из общей преданности к ней.

Спустя минуту элитный отряд Инквизиции перестал существовать.

Малахор, стоящий на своей левитирующей платформе, с ужасом наблюдал за тем, как его лучшие воины превращаются в пепел и фарш. Его фанатичный восторг сменился ледяным пониманием: он недооценил силу Сосуда.

- Это еще не конец! - прошипел Высший Инквизитор. Его лицо исказилось от злобы. - Вам не выбраться из Ямы! Вся армия Ордена уже стягивается на поверхность!

Платформа Малахора стремительно рванула вверх, в пробитую дыру в своде, унося его обратно на Арену.

Варкан медленно опустил крылья, складывая их за спиной. Золотое пламя угасло, сменившись ровным, теплым светом оранжереи. Трое мужчин обернулись к Лене.

Они тяжело дышали, их тела были покрыты кровью врагов, но в их глазах не было усталости. Там горела чистая, пульсирующая эйфория от возвращенной силы.

Иллирион изящным движением стряхнул кровь со своего лазурного клинка и перевел взгляд на дракона. - А ты не так уж медлителен, ящерица, - эльф усмехнулся, и в этой усмешке впервые прозвучало искреннее признание.

- Для тощего лорда ты тоже неплохо машешь железкой, - бас Варкана ответил тем же глубоким уважением.

Грош молча подошел к ним, вставая плечом к плечу с эльфом и драконом. Орк скрестил на груди огромные, покрытые изумрудной броней руки и глухо кивнул. Стая признала друг друга. Разногласия сгорели в пламени первого совместного боя.

Лена с трудом поднялась на ноги, кутаясь в плащ. Трое мужчин тут же синхронно сделали шаг к ней, но никто из них не попытался оттолкнуть другого. Они окружили её плотным кольцом защиты.

- Вы... вы невероятные, - прошептала Лена, переводя дыхание и глядя на своих перерожденных воинов. - Но Малахор прав. Мы всё еще глубоко под землей. А наверху нас ждет целая армия.

Иллирион посмотрел наверх, туда, где в черной дыре свода виднелось тревожное свечение Арены. Его лазурный клинок в руке запел от предвкушения.

- Мы прятались слишком долго, Госпожа, - голос эльфа был холодным и ясным, как горный ручей.

Варкан расправил свои колоссальные золотые крылья, и воздух в пещере мгновенно нагрелся от его разгорающегося внутреннего огня. - Нам больше не нужно бежать по катакомбам, Лена.

Грош ударил пудовым кулаком о раскрытую ладонь, и земля под их ногами послушно задрожала, откликаясь на волю своего истинного хозяина. - Земля... поднимет нас, - пророкотал орк.

Они переглянулись и одновременно посмотрели на Лену. В их взглядах была абсолютная, несокрушимая уверенность.

- Мы не будем прятаться, - подытожил Варкан, и его янтарные глаза вспыхнули боевым азартом. - Мы штурмуем Яму. Прямо по центру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23: Прорыв к свету

Лена стояла в самом центре подземной оранжереи, крепко сжимая кулаки. Вокруг неё, образуя идеальный, непробиваемый треугольник, возвышались трое мужчин. Три альфа- самца. Три хищника, которые еще вчера были готовы перегрызть друг другу глотки, а сегодня стали её личной, несокрушимой армией.

Грош опустился на одно колено. Его колоссальное тело, покрытое теперь не кровоточащими ранами, а гладкой, переливающейся в полумраке изумрудной броней, излучало абсолютную монументальность. Орк погрузил свои огромные, когтистые ладони с вздувшимися канатами вен прямо в твердый базальт пола. Для него этот мертвый камень был живым пластилином.

- Держитесь, - пророкотал Грош, и его низкий бас слился с нарастающим рокотом тектонических плит. - Я поднимаю нас.

В ту же секунду кусок скалы диаметром в десять метров, на котором они стояли, с оглушительным скрежетом оторвался от основного массива. Земля послушно вздыбилась, выталкивая их платформу вертикально вверх, прямо в зияющую черную дыру пробитого свода, ведущую на поверхность Арены.

Ускорение было таким мощным, что Лена инстинктивно пошатнулась, теряя равновесие. Но упасть ей не дали.

Мощная, горячая рука Варкана мгновенно обхватила её за талию, прижимая к литому, раскаленному прессу дракона. Лена спиной почувствовала, как мерно и уверенно бьется его сердце. Огромные золотые крылья, сотканные из магии и плоти, наполовину сомкнулись над ней, создавая защитный купол от летящей сверху каменной крошки. Жар, исходящий от тела главнокомандующего, больше не пугал - он укутывал её надежным коконом.

С другой стороны, изящно балансируя на поднимающейся платформе, стоял Иллирион. Эльфийский лорд не смотрел на Лену, его профиль был напряжен, а лазурные глаза неотрывно следили за приближающимся провалом света. В его правой руке материализовался длинный, смертоносно тонкий клинок, сотканный из чистого голубого пламени. Мышцы на его безупречном торсе перекатывались под кожей, выдавая предельную концентрацию хищника перед прыжком.

Через золотые руны Кровавого Контракта, которые теперь горели на груди дракона, шее эльфа и запястье Лены, она отчетливо, до звона в ушах, чувствовала их состояние. В их мыслях больше не было места ревности или сомнениям. Там царила кристально чистая, холодная ярость и абсолютная, железобетонная цель: уничтожить любого, кто попытается приблизиться к их Госпоже. Они были стаей. И сейчас эта стая выходила на охоту.

Слепящий, мертвенно- белый свет ударил по глазам, когда земляной столб Гроша с грохотом пробил верхнюю корку Арены «Кровавая Яма».

Толпа на трибунах, еще секунду назад ревевшая в экстазе от зрелищ, разом подавилась своим криком. В центре окровавленного песка, разбрасывая многотонные куски мрамора и базальта, из- под земли выросла гранитная платформа. Пыль еще не успела осесть, когда тишину разорвал рев дракона, от которого у зрителей полопались барабанные перепонки.

Лена открыла глаза. Арена была заполнена войсками Инквизиции. Сотни бойцов в белых плащах и тяжелой броне из железа сжимали кольцо вокруг образовавшегося пролома. На верхнем ярусе, в безопасности за магическими щитами, стоял Малахор, сжимая кулаки от бессильной злобы.

- Убить их! Убить Сосуд! - истерично завизжал Высший Инквизитор, брызгая слюной.

Легион бросился вперед. Лена почувствовала, как по её позвоночнику скользнула ледяная капля пота. Она стояла в центре, и её единственной задачей было держать канал света открытым, питая этих троих богов.

Она глубоко вдохнула отравленный воздух Арены, закрыла глаза и с силой, на которую только была способна, распахнула свои внутренние шлюзы. Золотой огонь вырвался из её груди, устремляясь по трем невидимым нитям к её мужчинам.

И тогда начался настоящий ад.

Варкан не стал ждать, пока стража приблизится. Дракон сделал широкий шаг вперед, закрывая Лену спиной. Его колоссальные золотые крылья с оглушительным хлопком распахнулись во всю ширь, создавая ураганный порыв ветра, который сбил с ног первые ряды нападающих. Грудь главнокомандующего неестественно раздулась, между чешуйками полыхнуло нестерпимое, багровое зарево.

Он открыл пасть, и на Арену обрушился поток концентрированного, ревущего пламени. Это был не обычный огонь. Это было пламя первозданной ярости, усиленное светом Лены. Белые плащи вспыхивали, как сухая бумага. Железо брони инквизиторов плавилось прямо на их телах, стекая на песок кипящими, дымящимися лужами. Крики заживо сгорающих врагов потонули в гудящем реве драконьего инферно. Варкан выжигал сектор за сектором, его янтарные глаза горели фанатичным наслаждением - он мстил за каждую вырванную чешуйку, за каждое мгновение своего позора.

Там, где пламя не доставало, в танец вступал Иллирион.

Лорд эльфов был воплощением смертоносной, ледяной грации. Он не просто бежал - он скользил сквозь пространство, оставляя за собой лишь смазанный лазурный шлейф. Его движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз не успевал их фиксировать. Лена, связанная с ним ментально, чувствовала леденящий, расчетливый фокус его разума. Взмах клинка - и голова стражника в тяжелом шлеме слетает с плеч, еще до того, как тело успевает понять, что мертво. Разворот, выпад - и призрачный меч прошивает насквозь сразу троих охотников пустоты. Иллирион танцевал свой кровавый вальс с брутальной, аристократичной эстетикой. На его бледное, породистое лицо брызгала чужая кровь, но он лишь слизывал её с губ, скалясь в хищной усмешке. Он наслаждался этой резней, упиваясь вернувшейся мощью.

Но Инквизиция брала числом. Тяжелые арбалетчики, стоявшие на трибунах, вскинули оружие, целясь в сияющую фигуру Лены. Сотни стрел с наконечниками из черной Серости со свистом сорвались с тетивы, образуя смертоносное облако.

- Земля! - ментальный крик Иллириона резанул по мозгам.

Грош не нуждался в подсказках. Изумрудный титан, чьи габариты теперь внушали первобытный ужас, даже не посмотрел на летящие стрелы. Он с ревом ударил пудовым кулаком о каменную платформу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В ту же долю секунды вокруг Лены, образуя идеальную полусферу, из- под песка вырвались толстые, монолитные плиты базальта. Арбалетные стрелы с жалким хрустом разбились о гранитный щит, не причинив ей вреда.

Но Грош на этом не остановился. Орк выпрямился, его широкая, покрытая рунами грудь тяжело вздымалась. Он сцепил огромные ладони в замок и с силой опустил их на землю.

Вся Арена содрогнулась от землетрясения в восемь баллов. Трибуны, на которых стояли арбалетчики и маги Ордена, пошли огромными трещинами. Камень под их ногами начал рассыпаться. А затем прямо из песка Арены выросли десятки огромных, острых как бритва каменных пик. Они пробивали ряды Инквизиции снизу вверх, насаживая закованных в броню воинов, как насекомых на иглы. Грош крушил архитектуру Ямы, превращая место своего трехлетнего плена в руины. Его сила была грубой, неотвратимой и абсолютно безжалостной.

Малахор, стоящий на обрушающемся балконе, понял, что проиграл этот бой. Его армия элитных карателей превращалась в пепел, фарш и разорванные куски мяса всего за несколько минут.

- Отступаем к Цитадели! - завопил Высший Инквизитор, окутываясь защитным коконом Серости и исчезая в проходе трибун.

Оставшиеся в живых стражники, бросая оружие, в панике бросились к выходам. Арена была завалена трупами. Песок почернел от крови и сажи.

Лена тяжело опустилась на колени. Её дыхание сбилось, по вискам катился липкий пот. Поддерживать такой колоссальный выброс магии было сродни тому, чтобы держать голыми руками высоковольтный кабель. Её тело дрожало от физического истощения, но она не отключала Контракт, боясь, что враги могут вернуться.

Внезапно золотые крылья Варкана сложились, и дракон, тяжело ступая по окровавленному песку, подошел к ней. Его тело буквально дымилось от переизбытка жара. Янтарные глаза полыхали неистовым, брутальным огнем победителя. Не говоря ни слова, он наклонился, подхватил Лену на руки, прижимая её к своей широкой, горячей груди.

- Всё закончилось, маленькое Сердце, - его бас вибрировал, успокаивая её взвинченные нервы. - Нам больше не нужно прятаться в крысиных норах.

Рядом, изящно стряхивая черную кровь со своего лазурного клинка, материализовался Иллирион. Эльф тяжело дышал, его грудная клетка резко вздымалась, но на губах играла удовлетворенная, хищная полуулыбка.

- До ворот города около мили, - произнес он, бросая короткий, оценивающий взгляд на Варкана. Ревности в этом взгляде не было - только деловое, военное признание. - Я расчищу путь. Зверь, неси её. Орк, прикрываешь тылы. Мы прорываемся.

Грош, выдернув из земли огромный каменный валун, который он собирался использовать как щит, молча кивнул, соглашаясь с планом эльфа. Изумрудная скала заняла позицию позади дракона, возвышаясь над ним, как монолитная стена.

Они не шли - они сносили всё на своем пути.

Центральные ворота Арены были выбиты одним ударом плеча Гроша. Герои вырвались на серые, извилистые улицы города. Жители, зараженные Серостью, в ужасе разбегались, прячась по подворотням. Ни один патруль Инквизиции не рискнул преградить путь трем возрожденным богам войны. Иллирион, двигаясь в авангарде, разрезал редкие магические барьеры на улицах так легко, словно это была паутина. Варкан нес Лену, закрывая её крыльями от любого случайного осколка, а тяжелые, размеренные шаги Гроша сотрясали брусчатку, отбивая всякое желание преследовать их.

Они проломили тяжелые городские врата Этерхольма, обитые черным железом, и вырвались за пределы мертвых каменных стен.

Бегство продолжалось долго. Варкан, не желая рисковать, расправил крылья и, оттолкнувшись мощными ногами, взмыл в воздух, унося Лену в небо. Иллирион и Грош следовали за ними по земле, их нечеловеческая скорость и выносливость позволяли им не отставать от летящего дракона.

Они неслись прочь от проклятого города, сквозь густой, удушливый туман Серости, пока ландшафт под ними не начал меняться. Черные, выжженные пустоши постепенно уступали место каменистым холмам, а воздух становился всё более прозрачным и легким.

Спустя несколько часов непрерывного бега и полета Варкан начал снижаться. Ментальная связь подсказала Лене, что мужчины почувствовали изменение в пространстве.

Дракон мягко, с идеальной грацией приземлился на широком скалистом плато. Грош и Иллирион вышли из тумана секундой позже.

Перед ними, скрытый в глубоком, неприступном каньоне, расстилался древний лес. Серость сюда не добралась. Долину защищал естественный геотермальный барьер из высоких, обрывистых скал. В воздухе больше не пахло пеплом, кровью и озоном. Здесь пахло сырой, живой землей, хвоей и чистым, горячим паром, поднимающимся от скрытых подземных озер.

Это был первозданный, нетронутый магический оазис.

Варкан осторожно, словно хрустальную драгоценность, опустил Лену на землю. Её босые ноги коснулись не холодного базальта или грязного песка, а настоящей, мягкой, влажной травы.

Лена ошеломленно огляделась. Деревья- гиганты с серебристой корой уходили кронами высоко в светлеющее небо, а меж корней журчал кристально чистый ручей. Напряжение, державшее её в стальных тисках все эти недели, внезапно лопнуло. Осознание того, что они больше не в клетке, что над ними не висит угроза немедленной смерти, ударило по нервной системе мощнее любого заклинания.

Ноги Лены подкосились. Адреналин резко отхлынул, оставляя после себя звенящую, абсолютную пустоту истощения. Она покачнулась и без сил начала падать на изумрудный ковер.

В ту же секунду три огромные, смертоносные тени метнулись к ней. Три пары рук - жилистые эльфийские, горячие драконьи и мозолистые орочьи - одновременно подхватили её, не дав даже коснуться земли.

Мужчины замерли, тяжело дыша, сгрудившись вокруг своей хрупкой спасительницы. В их глазах больше не было жажды убийства или первобытной ярости битвы. Стоя здесь, в этом тихом, безопасном лесу, вдали от Инквизиции и боли, они вдруг осознали самую страшную истину.

Они были свободны. Врагов больше не было. Но их инстинкты альфа- самцов, разогретые битвой, магией и ментальной связью, никуда не делись. И теперь этот голодный, дикий мужской фокус всей их стаи медленно, но неотвратимо смещался с выживания на ту единственную женщину, которая лежала в их руках.

Кровавый Контракт на её запястье пульсировал тяжелым, густым жаром, предвещая ночь, которая навсегда сотрет все границы между ними.

Глава 24: Горячие источники и откровения

Мягкая, влажная трава древнего леса казалась Лене самой роскошной периной во всех существующих мирах. После месяцев, проведенных на раскаленном асфальте Этерхольма, после въевшегося в поры пепла, зловония Ямы и леденящего дыхания Серости, этот нетронутый оазис воспринимался как галлюцинация. Воздух здесь был густым, тягучим и сладким. Он пах разогретой на солнце сосновой смолой, прелыми листьями, влажным мхом и кристально чистой землей.

Лена лежала на спине, раскинув руки, и смотрела, как сквозь серебристые кроны деревьев- исполинов пробиваются робкие, но настоящие лучи солнца. Не багрового, больного светила, а нормального, теплого солнца. Её грудная клетка тяжело вздымалась. Выброс света, который она поддерживала во время прорыва с Арены, опустошил её до самого дна. Каждая мышца ныла, пульс стучал в висках тупым молоточком, но впервые за долгое время этот стук не сопровождался животным страхом смерти.

Над ней возвышались три колоссальные тени. Трое мужчин. Три альфа- самца, которые только что стерли в кровавую пыль элиту Ордена.

Они стояли вокруг неё, образуя нерушимый треугольник защиты, и тяжело дышали. Их тела представляли собой жуткую, но завораживающую картину первобытной бойни.

Иллирион опирался на материализованный лазурный клинок, который теперь медленно таял в воздухе, распадаясь синими искрами. Породистое, аристократичное лицо эльфа было перемазано сажей и чужой черной кровью. Его безупречный торс покрывали мелкие царапины, но в глазах цвета грозового неба больше не было обреченности раба. Там горела ледяная, надменная ярость лорда, вернувшего себе власть.

Варкан возвышался над ними подобно литой золотой статуе. Его гигантские крылья, от которых всё еще исходил жар недавнего инферно, медленно складывались за спиной, прячась под кожу с влажным, глухим хрустом. Грудная клетка дракона, изуродованная вырванной чешуей и украшенная суровыми медицинскими швами Лены, мерно вздымалась. Его янтарные зрачки сузились в хищные вертикальные щели. Он обводил взглядом периметр леса, и его ноздри трепетали, втягивая запахи, оценивая уровень угрозы. Он всё еще находился в боевом трансе, готовый разорвать любого, кто посмеет ступить на эту траву.

Грош стоял чуть поодаль, замерев, словно гранитный монолит. Изумрудная броня его кожи, проявившаяся после исцеления, была покрыта глубокими бороздами от ударов инквизиторских копий, но эти раны не кровоточили - земляная магия мгновенно затягивала их. Орк смотрел на Лену немигающим, тяжелым взглядом. В его массивной, непробиваемой фигуре таилась такая первозданная, сокрушительная мощь, что земля под его босыми ногами казалась податливой глиной.

Тишина в лесу нарушалась только их прерывистым дыханием и далеким журчанием воды.

Через золотые руны Кровавого Контракта, которые теперь пульсировали на их телах в едином ритме, Лена отчетливо уловила момент, когда боевой адреналин начал отступать. Мужчины осознали, что погони нет. Серость осталась по ту сторону горных хребтов. Они выжили. Они были свободны.

И в эту же секунду фокус их восприятия, их хищных инстинктов, сдвинулся. С выживания - на ту, ради которой они выжили.

Ментальный узел связи мгновенно налился тяжелым, удушающим, темным жаром. Лена сглотнула, почувствовав, как внизу живота сворачивается тугой узел. Трое мужчин одновременно опустили взгляды на неё. Она лежала перед ними в разорванном, грязном плаще, перепачканная кровью, сажей и пылью, но для них она была прекраснее любой богини. Она была их Сердцем. Их единственной самкой.

Варкан сделал первый шаг, и его золотистые глаза вспыхнули откровенным, голодным огнем. Иллирион мгновенно напрягся, его пальцы сжались в кулаки, а Грош издал низкий, вибрирующий в груди рык, предупреждая дракона, чтобы тот не смел приближаться к ней первым.

Лена поняла, что если она не вмешается сейчас, эти трое разорвут друг друга не из- за ненависти, а из- за банального, неконтролируемого тестостерона и желания обладать ею прямо здесь, на этой траве.

- Вода... - хрипло выдохнула она, с трудом приподнимаясь. Её голос прозвучал слабо. - Я слышу воду. Если мы не смоем с себя эту гниль прямо сейчас, у нас начнется заражение. И вообще, вы все воняете как рота мертвых инквизиторов.

Эта фраза, лишенная всякого пафоса, сработала как ведро ледяной воды. Мужчины моргнули, их лица вытянулись от неожиданности. Варкан возмущенно фыркнул, Иллирион раздраженно повел острым ухом, а в глазах Гроша промелькнуло нечто, подозрительно похожее на растерянность.

- Там, за скалами, термальные источники, - подал голос Грош. Его бас был глубоким, как гул пещеры. Орк присел на корточки, прижимая свою колоссальную ладонь к земле, слушая её вибрации. - Чистая вода. Горячая.

- Зверь, неси её, - коротко бросил Иллирион Варкану, возвращая себе маску ледяного, властного лорда, хотя его глаза всё еще выдавали сжигающее его вожделение. - Мы с орком проверим периметр.

Дракон не стал спорить. Он шагнул к Лене, наклонился и подхватил её на руки так легко, словно она была пушинкой. Лена уткнулась лицом в его широкую, литую грудь. От Варкана исходил ровный, мощный жар. Его кожа была шершавой из- за золотистых чешуек, но такой теплой и надежной, что Лена невольно прижалась к нему сильнее. Дракон глухо, утробно заурчал, и это урчание вибрацией отдалось в её собственном теле.

Они прошли сквозь густые заросли серебристого папоротника и вышли к небольшому каньону. Перед ними раскинулось озеро. Оно было идеальной, круглой формы, окруженное гладкими, отполированными временем базальтовыми валунами. Вода в озере была кристально чистой, нежно- бирюзового цвета, и от неё поднимались густые клубы белого, пахнущего минералами пара. Вокруг озера росли дикие, светящиеся в полумраке орхидеи, а мягкий, пушистый мох стелился под ногами, как бархатный ковер.

Варкан осторожно, с первобытной нежностью опустил Лену на плоский, теплый камень у самой кромки воды. Следом из зарослей бесшумно вышли Иллирион и Грош.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Повисла густая, наэлектризованная тишина.

Лена сидела на камне, обхватив себя руками. Она вдруг осознала всю неловкость ситуации. Чтобы смыть с себя кровь и грязь Ямы, им нужно было раздеться. Всем. Прямо здесь и сейчас. И если в подземной пещере их близость диктовалась угрозой смерти и обморожением, то сейчас это происходило в спокойной обстановке, при свете дня.

Иллирион первым нарушил тишину. Эльфийский лорд, чье воспитание состояло из безупречной аристократической грации, медленно стянул через голову лохмотья того, что когда- то было его рубахой. Он бросил грязную ткань на землю. Его бледная, идеальная кожа мерцала в тумане источников. Каждый мускул на его теле был выверен, как у мраморной статуи. Узкие бедра, широкие плечи, глубокий рельеф спины. Он не стеснялся своей наготы - он носил её как оружие. Эльф медленно расшнуровал остатки брюк и шагнул в дымящуюся воду.

Варкан фыркнул, глядя на показуху эльфа, и тоже избавился от своих изодранных штанов. Дракон не отличался изяществом Иллириона - он был воплощением брутальной, подавляющей мощи. Его тело было покрыто шрамами, старыми и новыми, а золотистая чешуя вспыхивала искрами. Когда он вошел в озеро, вода вокруг его бедер угрожающе забурлила от исходящего от него природного жара.

Грош разделся молча, повернувшись к Лене массивной, непробиваемой спиной. Изумрудная броня его кожи выглядела как монолит. Орк тяжело спустился в озеро последним, заняв место у самого дальнего края, словно пытаясь отгородиться от их компании, считая себя слишком уродливым, слишком грубым для этой первозданной чистоты.

Лена осталась на берегу одна. Трое мужчин, погрузившись по грудь в горячую воду, неотрывно, голодными глазами смотрели на неё. Их взгляды были тяжелыми, осязаемыми. Через Контракт Лена чувствовала, как их общая похоть, их дикое желание сжимается вокруг неё плотным кольцом. Они были хищниками, которые ждали, когда их пара присоединится к ним.

Её щеки вспыхнули. Руки дрогнули, когда она развязала узел на поясе своего грязного плаща. Ткань соскользнула с её плеч, падая к ногам. Лена осталась абсолютно обнаженной. Она не была богиней, как они - на её теле были синяки, ссадины, кожа побледнела от усталости, но для этих троих не было ничего прекраснее.

Варкан издал низкий рык, его янтарные зрачки расширились, поглощая радужку. Иллирион судорожно сглотнул, его кадык дернулся, а костяшки пальцев, которыми он вцепился в подводный камень, побелели. Грош опустил голову, тяжело, со свистом выдыхая пар через сжатые зубы, не в силах вынести вид её совершенства.

Лена быстро спустилась по скользким камням и погрузилась в горячую, обволакивающую воду. Жар мгновенно проник под кожу, расслабляя сведенные судорогой мышцы. Она блаженно прикрыла глаза, откидывая голову назад. Вода вымывала из неё грязь, боль и страх последних дней.

Открыв глаза, она увидела, что мужчины замерли. Они не мылись. Они просто смотрели на неё, боясь нарушить её покой, боясь спугнуть её неловким движением. Их брутальная, звериная натура боролась с осознанием того, что перед ними - хрупкая женщина, которую они могут сломать одним неосторожным жестом.

Лена поняла, что если она не возьмет инициативу в свои руки, они так и просидят в этом озере до посинения, сгорая от напряжения. Она оторвала кусок чистого, мягкого мха, росшего на камне рядом с ней, и, глубоко вздохнув, подплыла к Иллириону.

Эльф вздрогнул, когда она приблизилась.

- Повернись, - мягко скомандовала Лена.

Иллирион послушно развернулся к ней спиной, его мышцы напряглись так, словно он ожидал удара клинком. Лена зачерпнула горячую воду и полила её на его серебристые, слипшиеся от крови и пыли волосы. Затем она начала осторожно, круговыми движениями промывать его пряди мхом.

Прикосновение её маленьких, мягких пальцев к его голове подействовало на лорда как удар тока. Иллирион шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он закинул голову назад, его шея выгнулась, открывая беззащитный кадык. Всю свою жизнь он был воином, аристократом, который не подпускал к себе никого. И теперь эта женщина, его Госпожа, добровольно, с такой невероятной, пронзительной нежностью промывала его волосы.

- Вы... сводите меня с ума, Лена, - прошептал он на выдохе. Его голос был хриплым, пропитанным темной, рвущейся наружу страстью. Его руки, скрытые под водой, сжались в кулаки, чтобы не схватить её за талию, не развернуть к себе и не взять её прямо здесь, при всех. Он боролся со своими инстинктами, позволяя ей просто заботиться о нем.

Она смыла с его плеч сажу и черную кровь, осторожно обходя свежие шрамы от ошейника. Иллирион дрожал. Этот гордый, смертоносный эльф дрожал от ласки, как ребенок, и это зрелище сжало сердце Лены острой, щемящей любовью.

Закончив с эльфом, Лена повернулась к Варкану.

Дракон не стал ждать, пока она подплывет. Он сам приблизился к ней, разрезая воду мощной грудью. Он навис над ней, огромный, властный, отбрасывая тень.

- Теперь я, - его бас гулко разнесся над озером. В этом не было просьбы, это было требование альфа- самца.

Лена усмехнулась, не отводя взгляда от его пылающих янтарных глаз, и провела влажным мхом по его груди, прямо по тем суровым медицинским швам, которые сама наложила в клетке. Варкан зарычал. Это был глубокий, вибрирующий звук, от которого по воде пошли круги.

Она начала отмывать его чешую. Золотые пластины, скрытые под слоем копоти, под её пальцами снова начали ярко, ослепительно блестеть. Каждый раз, когда её рука скользила по его стальному прессу, опускаясь всё ниже, к линии воды, Варкан шумно втягивал воздух. Его мощные, жилистые руки легли на её бедра под водой. Он не сжимал их, он просто держал её, обозначая свое присутствие, свою власть над ней. Жар от его тела был невыносимым, он согревал воду вокруг них почти до кипения.

- Твои руки... - пророкотал Варкан, наклоняясь к её лицу. Его губы почти касались её губ. - Они слишком нежные для монстров, Лена. Ты будишь во мне зверя, которого я сам начинаю бояться.

Он боролся с желанием прижать её к ближайшему валуну и показать ей всю ярость своей драконьей любви, но он чувствовал через Контракт её усталость. И эта усталость заставляла его сдерживать своего внутреннего зверя, заковывая его в железные цепи самоконтроля.

Оставив Варкана тяжело дышать и пытаться усмирить свое возбуждение, Лена посмотрела в дальний конец озера.

Грош сидел, отвернувшись к скале. Вода едва доходила ему до пояса, обнажая его колоссальную, широкую спину, покрытую изумрудной броней перерожденной кожи. Орк старался не смотреть в их сторону, считая себя лишним на этом празднике красоты.

Лена подплыла к нему совершенно бесшумно. Она встала за его спиной и мягко, не говоря ни слова, положила ладони на его гигантские, напряженные плечи.

Грош вздрогнул так сильно, что по озеру пошла волна.

- Не надо... - глухо, надломленно проскрежетал он. - Я грязный. Я камень. Ты испортишь руки, самка.

- Во- первых, я Лена, а не самка, - строго ответила она, начиная с силой оттирать мхом въевшуюся в его спину грязь каменоломен. - Во- вторых, ты не грязный. Ты просто забыл, каково это - быть чистым. И в- третьих, если ты сейчас же не расслабишься, я утоплю тебя в этом озере, большая зеленая скала.

Из груди Гроша вырвался звук, похожий на всхлип, который он тут же подавил, превратив в кашель. Для этого гиганта, способного руками крошить горы, её забота была страшнее любого оружия. Он чувствовал, как её маленькие ладони скользят по его бугристым, непробиваемым мышцам. Она отмывала его с таким усердием, словно он был самым ценным сокровищем в мире. Никто. Никогда. Не прикасался к нему с такой нежностью.

Грош закрыл глаза. Его огромные кулаки, лежащие на коленях под водой, сжались. Он готов был убить за эту женщину. Он готов был позволить снять с себя шкуру заживо, лишь бы она продолжала касаться его спины этими прохладными, мягкими руками.

Когда банные процедуры были закончены, трое мужчин преобразились. Перед Леной больше не было измученных рабов Инквизиции. В горячем паре озера, в лучах заходящего солнца, освещавших их безупречные, мускулистые тела, стояли три истинных бога этого мира. Серебро эльфа, золото дракона и изумруд орка сверкали в чистой воде.

Они были расслаблены, чисты, их раны затягивались. Но сексуальное напряжение, висевшее над озером, достигло критической массы. Оно стало настолько плотным, что его можно было резать ножом.

Лена, почувствовав, что больше не может находиться в этой бурлящей ванне тестостерона и голодных взглядов, начала медленно выходить из воды. Мокрая кожа блестела, капли воды стекали по изгибам её бедер и живота.

Трое мужчин замерли, пожирая её глазами. Воздух в каньоне внезапно стал густым и тяжелым. Руны Кровавого Контракта на их телах вспыхнули нестерпимо ярко, пульсируя в такт их бешеным сердцебиениям. Лена не знала, что термальные воды этого древнего оазиса имели один скрытый побочный эффект: они многократно усиливали магическую и физиологическую чувствительность. То, что они сдерживали силой воли, сейчас вырывалось из- под контроля.

Их выдержка лопнула с оглушительным треском.

Вода с шумом расступилась. Варкан, чьи глаза теперь представляли собой сплошную залитую золотым огнем тьму, одним мощным, хищным прыжком оказался на берегу. Он преградил ей путь, нависая над ней всей своей обнаженной, устрашающей массой. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык абсолютно потерявшего контроль самца.

- Ты больше не будешь спать одна, - пророкотал дракон, его тяжелая, горячая ладонь обхватила её обнаженную талию, прижимая Лену к своему раскаленному, твердому как сталь телу. Он посмотрел на эльфа и орка взглядом, не терпящим возражений. - Сегодняшняя ночь - моя.

И прежде чем Лена успела хотя бы вдохнуть, дракон легко перекинул её через свое мощное плечо и широкими шагами понес вглубь сумеречного леса, туда, где мягкий мох уже ждал, чтобы стать свидетелем его неукротимой страсти.

Глава 25: Пламя и Нежность

Варкан нес Лену сквозь густые заросли светящегося папоротника, и каждый его шаг был абсолютно бесшумным, несмотря на колоссальную массу тела.

Его огромные руки держали её так бережно, словно она была величайшей драгоценностью, которую легко разбить неосторожным движением. От его обнаженного торса исходил ровный, глубокий жар, проникающий сквозь влажную ткань её прилипшего к телу плаща. Лена уткнулась лицом в изгиб его мощной шеи, вдыхая запах раскаленного металла, дикого мускуса и пряной хвои. Сердце дракона мерно и тяжело билось под её щекой, и этот звук успокаивал лучше любого снотворного.

Варкан миновал густой подлесок и вышел на небольшую, скрытую от чужих глаз поляну. Она была похожа на естественную чашу, устланную пушистым, пружинящим мхом глубокого изумрудного цвета. По краям поляны цвели крупные ночные орхидеи, излучающие мягкий, теплый свет. Здесь не было ни ветра, ни тревог - только абсолютное, звенящее уединение.

Дракон опустился на одно колено и медленно, с неохотой разжал руки, позволяя Лене соскользнуть на землю. Мох под ней оказался удивительно мягкий и сохранял дневное тепло.

Лена подняла на него взгляд. В полумраке светящихся цветов Варкан выглядел устрашающе прекрасным. Золотистая чешуя на его плечах и бедрах ловила мягкие блики, а мощный, покрытый суровыми шрамами торс напрягся. Его грудь, украшенная её стежками, тяжело вздымалась. Он нависал над ней, огромный, властный самец, чья первобытная природа сейчас боролась с чем- то совершенно для него новым.

- Ты дрожишь, - его глубокий бас нарушил тишину поляны. В нем скользнула напряженная, вибрирующая нота. Он опустился рядом с ней на мох, не смея прикоснуться, словно его руки были запачканы ядом. - Тебе холодно?

- Нет, - Лена сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и острого, пульсирующего желания. - Это не от холода, Варкан. Это адреналин. И... ты.

Янтарные зрачки дракона расширились, почти полностью поглотив радужку. В его глазах полыхнул тот самый хищный огонь, который он сдерживал всё это время, чтобы не напугать её. Он был главнокомандующим, привыкшим брать всё по праву сильного. Он сжигал вражеские легионы, рушил крепости, но сейчас, перед этой хрупкой человеческой женщиной, великий Щит Империи чувствовал странную, обезоруживающую робость.

- В Яме... - начал он, и его голос стал еще ниже, превратившись в глухой, вибрирующий рокот в груди. Варкан медленно протянул свою огромную ладонь и кончиками грубых, когтистых пальцев коснулся её щеки. Лена инстинктивно подалась навстречу его теплу. - В Яме я забыл, что значит быть живым. Я был просто куском мяса, ожидающим конца. Когда ты в первый раз прикоснулась ко мне... когда вгоняла иглу в мою плоть... я хотел убить тебя за то, что ты видела мой позор.

Он плавно скользнул пальцами ниже, обводя линию её челюсти, спускаясь к пульсирующей жилке на шее. Каждое его прикосновение обжигало, вызывая по всему телу Лены сладкую дрожь.

- Но потом ты закрыла меня собой, - продолжил Варкан, и его лицо исказилось от вспыхнувшей боли воспоминаний. Его пальцы сжались в кулак, чтобы не причинить ей вреда. - Ты приняла на себя удар. За меня. Я - дракон. Моя природа - защищать, быть несокрушимой стеной. А ты превратила меня в должника. Ты сломала мою гордость, Лена. И взамен дала мне нечто такое, от чего я теперь не смогу отказаться даже под страхом вечных мук.

- Я не делала тебя должником, - горячо прошептала Лена, накрывая его огромный кулак своими маленькими ладонями. Она потянула его руку к себе, заставляя разжать пальцы, и прижала его горячую ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось её сердце. - Я делала это, потому что ты был мне нужен. Живым. Сильным. Настоящим.

Варкан издал сдавленный, рычащий звук. Слова Лены сорвали последние замки с его железной выдержки.

Он рывком подался вперед, нависая над ней и опираясь мощными руками по обе стороны от её головы. Его губы накрыли её рот. Это не было робким касанием - это был поцелуй голодающего зверя, который наконец- то дорвался до воды. Жадный, властный, глубокий. Его горячий, шершавый язык властно раздвинул её губы, вторгаясь внутрь, подчиняя её своему ритму. Лена ответила с такой же отчаянной страстью, вплетая пальцы в его жесткие, темные волосы, притягивая эту живую гору мускулов еще ближе.

Варкан оторвался от её губ, тяжело дыша. Его взгляд был затуманен чистой мужской похотью.

- Мое пламя... оно убивало тысячи, - прошептал он, глядя прямо ей в глаза. Его огромные ладони скользнули по её плечам, сдвигая влажную ткань. - Я боялся, что оно сожжет и тебя. Но теперь я знаю. Я буду согревать тебя, моё маленькое Сердце. Я выжгу весь этот проклятый мир, если он посмеет тебя огорчить, но для тебя я буду самым безопасным местом во вселенной.

С этими словами он разорвал тонкую ткань её одежды, оставляя Лену абсолютно обнаженной в мягком свете орхидей.

Варкан замер, его массивная грудная клетка судорожно вздымалась. Он смотрел на неё как на божество. Для него, привыкшего к грубым шрамам и боевой броне, её мягкая, бледная кожа с легким золотистым свечением изнутри была совершенством. Он медленно наклонился, и его обжигающие губы коснулись её ключицы.

Лена выгнулась дугой, издав тихий стон. Жар его тела был невероятным, он обволакивал её плотным коконом. Варкан спустился ниже, его поцелуи оставляли влажные, горячие следы на её шее, на груди. Огромные, сильные ладони дракона легли на её бедра, гладя так трепетно, словно боялись оставить синяки.

Когда его губы сомкнулись на её напряженном, потемневшем соске, Лена вскрикнула. Дракон ласкал её с первобытной жадностью, его шершавый язык дразнил и сводил с ума, заставляя внизу живота скручиваться тугой, пульсирующий узел невыносимого желания. Его рука медленно, издевательски неторопливо скользнула по её животу вниз, к самому сокровенному.

Лена сгорала. Руны Кровавого Контракта на её запястье вспыхнули ярким золотом, резонируя с её возбуждением. Варкан, чьи руны на груди тоже налились светом, почувствовал этот импульс. Он зарычал от наслаждения, когда его грубые пальцы коснулись её влажной, трепещущей плоти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Какая ты горячая... какая сладкая, - хрипло простонал он, исследуя её, заставляя Лену метаться по мягкому мху. Она впивалась ногтями в его непробиваемые, стальные плечи, царапая золотистую чешую, но дракону эта боль приносила лишь дополнительное безумие.

Лена больше не могла терпеть. Её тело, измученное стрессом, страхом и побегом, сейчас требовало разрядки, требовало абсолютного заполнения. Она потянулась вниз, нащупывая его пульсирующее достоинство. Оно было огромным, твердым как раскаленный базальт, и пульсировало от переполнявшей его крови и магии.

Варкан шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда её прохладные, мягкие пальцы обхватили его.

- Я не смогу... быть нежным, если ты продолжишь так делать, - прорычал он, его глаза превратились в две полыхающие янтарные бездны.

- Мне не нужна нежность, - выдохнула Лена, глядя на него снизу вверх взглядом, полным дикой, женской смелости. - Мне нужен ты. Весь. Сейчас.

Её слова сорвали последние оковы с его первобытной природы. Варкан одним плавным, но мощным движением раздвинул её бедра, устраиваясь между ними. Он навис над ней, опираясь на локти, его кубики пресса скользнули по её животу, обжигая кожу.

Дракон вошел в неё медленно, но неумолимо. Лена вскрикнула, запрокидывая голову назад. Его размеры были ошеломляющими, он заполнял её до краев, заставляя мышцы растягиваться до предела. Это было чувство абсолютной, пугающей полноты и невыносимого, острого наслаждения.

Варкан замер, тяжело дыша, давая ей привыкнуть к себе. Его лицо было искажено маской контроля, жилы на лбу вздулись. Он смотрел на её лицо, ловя каждую эмоцию.

- Больно? - хрипло спросил он, и в этом вопросе скрывалась такая колоссальная забота, что у Лены на глаза навернулись слезы.

- Нет... - она обхватила его ногами за узкие, литые бедра, притягивая еще ближе. - Это идеально. Пожалуйста... не останавливайся.

Дракон глухо зарычал, и этот звук вибрацией отдался прямо внутри неё. Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, до самого основания, а затем ритм стал нарастать. Каждое его движение было мощным, уверенным толчком стихии. Лена чувствовала, как внутри неё пульсирует его раскаленная плоть, как с каждым ударом он вбивает в неё свою первозданную мужскую энергию.

Золотой свет Лены и багровое пламя Варкана сплелись воедино. Поляна наполнилась их хриплым дыханием, стонами и влажными звуками соударяющихся тел. Варкан перехватил её руки, сплетая их пальцы, и вдавил их в мох по обе стороны от её головы. Он доминировал полностью, его колоссальное тело подчинило её себе, но в каждом его грубом толчке была заложена клятва вечной защиты.

Лена теряла рассудок. Волна электрического напряжения внизу живота стремительно накручивалась, поднимаясь всё выше. Она выгибалась навстречу его ударам, ловя ртом воздух, её ногти впивались в его ягодицы. Пульсация внутри неё стала невыносимой.

- Варкан! - вскрикнула она, её голос сорвался. Тело пронзила первая судорога мощного, сокрушительного оргазма. Золотой Свет вырвался из её кожи ослепительной вспышкой, осветив всю поляну.

Дракон почувствовал её спазмы, сжимающие его плоть, и его контроль лопнул. С оглушительным, победным ревом, который эхом разнесся по древнему лесу, он сделал несколько последних, самых глубоких и быстрых толчков, изливаясь в неё раскаленным потоком своей страсти.

Его огромное тело содрогалось от разрядки. Варкан обессиленно рухнул на Лену, но в последний момент успел перенести свой вес на локти, чтобы не раздавить её. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, тяжело, со свистом втягивая воздух. Его золотистая чешуя была влажной от пота, а мощная грудь ходила ходуном, касаясь её затвердевших сосков.

Лена обняла его за широкую, надежную спину, поглаживая влажную кожу и путаясь пальцами в его темных волосах. Внутри разливалась тягучая, бесконечно сладкая истома и чувство абсолютной защищенности. Великий главнокомандующий, пугающий монстр Арены, сейчас лежал в её объятиях, покорный и спокойный, доверив ей свою жизнь и свою душу.

Тишина поляны мягко убаюкивала их. Орхидеи светились ровным, теплым светом. Варкан чуть приподнялся, осторожно поцеловал её в висок и перекатился на спину, утягивая Лену за собой, так что она оказалась лежащей на его твердой, горячей груди.

- Спи, моё Сердце, - пророкотал он, и его огромные, тяжелые крылья, которые он до этого скрывал под кожей, внезапно с влажным звуком прорезались и мягко укрыли их обоих золотистым, непробиваемым куполом. - Теперь тебя никто не тронет.

Лена закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней отступает, растворяясь в его тепле.

Она не знала, сколько прошло времени - минуты или часы. Сон был глубоким и исцеляющим.

Но внезапно её разбудил резкий, неестественный холод.

Она открыла глаза. Под куполом крыльев Варкана по- прежнему было тепло, но Кровавый Контракт на её запястье начал пульсировать странным, болезненным ритмом. Это не была боль Иллириона или тревога Гроша. Это было нечто чужеродное.

Лена осторожно приподнялась, стараясь не разбудить мирно спящего дракона. Руны на её коже медленно меняли свой цвет с золотого на ядовито- фиолетовый. В голове раздался тихий, шелестящий шепот, похожий на звук осыпающегося сухого пепла. Это не был голос Малахора или кого-то из инквизиторов.

«Свет пробудил корни... Кровь напоила землю... Лес помнит долг...»

- шептал голос прямо в её сознании, минуя слух.

Лена выглянула из-под крыла Варкана и похолодела от ужаса. Светящиеся орхидеи на поляне увяли, их лепестки почернели. А из земли, изгибаясь как живые змеи, прямо к спящему дракону беззвучно тянулись толстые, покрытые шипами черные корни. Древний магический оазис, в котором они искали спасения, отреагировал на их колоссальный выброс чистой энергии, и эта реакция не имела ничего общего с гостеприимством. Древнее зло спало под этими источниками тысячелетиями, и теперь оно проснулось, требуя свою плату.

Глава 26: Изящество и Страсть

Черные, покрытые ядовитыми шипами корни извивались совершенно бесшумно, подобно сотням слепых, изголодавшихся змей. Древний магический оазис, веками спавший под толщей базальта, отреагировал на колоссальный выброс энергии от слияния Лены и Варкана как на вторжение.

Лена, чье тело еще горело от недавней, сумасшедшей близости с драконом, действовала на одних лишь инстинктах выживания.

Корень толщиной с человеческую руку метнулся к спящему Варкану, метя острым, как бритва, шипом прямо в его беззащитную шею. Дракон, вымотанный тяжелейшей регенерацией и последовавшим за ней диким экстазом, находился в фазе абсолютно глухого, восстановительного сна.

- Нет! - закричала Лена.

Она выбросила вперед руку, и из её ладони ударил сноп золотистого Света. Магия ударила по корню, заставляя его с мерзким шипением обуглиться и отпрянуть. Но на месте одного сожженного отростка из- под земли тут же вырвались еще три.

Лена приготовилась ударить снова, но внезапно воздух над поляной разорвал пронзительный, звенящий звук рассекаемого пространства.

Ослепительная лазурная вспышка прочертила полумрак поляны. Иллирион, двигаясь со скоростью, недоступной человеческому глазу, материализовался прямо над эпицентром клубящихся корней. В его руке пел длинный, смертоносно изящный клинок, сотканный из чистой магии. Эльф не просто рубил - он исполнял ледяной, идеальный танец смерти. Каждое движение его мощного, атлетичного тела было высечено до миллиметра. Лазурное лезвие с легкостью разрубало древнюю, окаменевшую древесину, превращая агрессивные корни в безжизненную труху.

В ту же секунду земля под их ногами содрогнулась. Из зарослей светящегося папоротника тяжелым, сокрушительным шагом вышел Грош. Он просто поднял свою колоссальную ногу и с чудовищной силой впечатал ступню прямо в то место, откуда лезла черная гниль. Базальт треснул, магическая ударная волна ушла глубоко в почву, намертво запечатывая разлом и раздавливая остатки корней.

Шум битвы наконец- то пробил броню драконьего сна. Варкан резко распахнул янтарные глаза, его тело мгновенно превратилось в натянутую пружину. Он вскочил на ноги, обнажая клыки, из его пасти вырвался клуб горячего пара, готовый превратиться в испепеляющее пламя, но врагов уже не было.

Иллирион изящным движением стряхнул черную труху со своего клинка и позволил ему раствориться в воздухе. Эльф медленно повернулся к Варкану, и его лазурные глаза горели чистой, холодной яростью.

- Я оставил вас на час, чтобы вместе с орком проверить периметр этого леса, - процедил эльфийский лорд, и каждое его слово падало, как капля жидкого азота. Его взгляд скользнул по обнаженному торсу дракона, затем по Лене, плотно закутанной в плащ. Губы эльфа скривились в презрительной, болезненной усмешке. - Вы не умеете контролировать свои инстинкты, зверь. Твой неконтролируемый выброс энергии разбудил древнюю гниль под этими источниками. Вы едва не погубили нашу госпожу, пока тешили свое раздутое эго.

Варкан глухо зарычал, делая угрожающий шаг к эльфу. Мышцы на его груди бугрились, а кубики пресса напряглись, готовые к броску.

- Следи за языком, остроухий, - пробасил дракон. - Я восстанавливал силы. И я бы сжег эти сорняки сам.

- Достаточно! - Лена шагнула между ними, плотнее запахивая тяжелую ткань плаща. Её ноги дрожали от перенапряжения и резкого выброса адреналина. - Варкан, Иллирион прав. Это место больше не безопасно. Орхидеи почернели, магия здесь отравлена.

Дракон остановился, тяжело дыша. Он посмотрел на увядшие цветы, затем на Лену, и в его янтарных глазах промелькнула тень вины, которую он тут же скрыл за маской суровости. Он молча кивнул Грошу, и два титана синхронно развернулись к границе поляны, беря на себя функции абсолютного, непробиваемого периметра охраны. Стая действовала инстинктивно: раз была угроза, тяжелая артиллерия выходила на передовую.

Иллирион же никуда не ушел. Он медленно подошел к Лене. Его движения были лишены той резкой, агрессивной брутальности, которая была присуща Варкану, но в них таилась не меньшая, а возможно, и куда более опасная мужская власть. Он был лордом. Он привык брать то, что принадлежит ему по праву.

- Вы измучены, госпожа, - его голос стал мягким, обволакивающим, похожим на дорогой темный бархат.

Ладонь Иллириона, прохладная и сильная, легла на её плечо поверх грубого плаща. Лена подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось высеченным из совершенного, бледного мрамора. Острые скулы, прямой аристократический нос и штормовые, лазурные глаза, в которых сейчас плескалась такая концентрированная, всепоглощающая жажда, что у Лены перехватило дыхание.

- Я нашел место, - продолжил эльф, наклоняясь ближе. Запах его кожи - морозный озон, хвоя и терпкий мужской мускус - мгновенно вытеснил из её легких запах гари. - Скрытый грот высоко в скалах над водопадом. Я очистил его своей магией и поставил барьер, который не прошибет даже армия Малахора. Там безопасно. И там... чисто. Позвольте мне позаботиться о вас.

Лена сглотнула. Она физически чувствовала, как вибрирует Кровавый Контракт на её запястье, отвечая на его призыв. Иллирион не стал ждать её ответа. Он легко, с изяществом хищной кошки подхватил её на руки. Лена инстинктивно обвила руками его мощную шею. Под тонкой тканью его рубашки перекатывались стальные жгуты мышц. Он казался изящным, но эта изящность скрывала под собой чудовищную, первобытную силу древнего воина.

Они поднимались по узкой, почти невидимой тропе, вырубленной в отвесной скале. Иллирион нес её так, словно она ничего не весила. Когда они миновали завесу искрящегося, прохладного водопада, Лена ахнула от восхищения.

Грот был невероятным. Стены покрывали россыпи мелких, светящихся сапфировым светом кристаллов, которые отражались в небольшом, кристально чистом термальном бассейне. Воздух здесь был свежим, прохладным, но не обжигающим. А в самом центре грота, на возвышении из мягкого, белого песка, эльфийская магия сплела ложе из пушистого, серебристого мха и широких, мягких листьев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иллирион осторожно опустил её на край термального бассейна. Тишина грота нарушалась лишь мелодичным перезвоном падающих капель воды.

Эльф опустился перед ней на одно колено. Его лазурные глаза смотрели на неё снизу вверх, но в этом жесте не было ни грамма унижения - это было поклонение. Поклонение божеству, которое вернуло ему жизнь.

Его длинные, невероятно красивые пальцы потянулись к застежке её плаща.

- Вы подарили тепло дикому зверю, госпожа, - прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. Застежка поддалась, и тяжелая ткань плаща скользнула с её плеч, падая на песок. - Но теперь вы в руках того, кто знает истинную цену совершенства.

Лена осталась перед ним в одних лишь изорванных клочках белья, которые едва прикрывали её грудь и бедра. В свете сапфировых кристаллов её светлая кожа казалась фарфоровой, а золотистое свечение, всё еще исходившее от неё, делало её неземной.

Иллирион шумно, судорожно втянул воздух. Его кадык дернулся. Мышцы на его челюсти сжались так сильно, что побелели. Он медленно поднялся, возвышаясь над ней.

- Когда я смотрел на вас в той грязной таверне... - голос эльфа дрогнул, обнажая спрятанную глубоко внутри боль. Он поднял руку и невесомо, кончиками пальцев провел по линии её шеи, спускаясь к ключице. От этого прикосновения Лена покрылась мурашками, её дыхание сбилось. - Когда вы стирали помои с моей груди... моя гордость была растоптана. Я ненавидел вас за то, что вы видели мой позор. А потом вы выжгли эту ненависть своим светом. Вы выжгли всё, оставив только абсолютную, сводящую с ума жажду принадлежать вам.

Он стянул с себя рубашку одним резким, нетерпеливым движением, отбрасывая её в сторону.

Лена завороженно смотрела на его обнаженный торс. Если Варкан был похож на литую бронзовую гору, то Иллирион был ожившей, идеальной скульптурой из белого мрамора. Широкие, развернутые плечи, глубокая, точеная линия позвоночника, узкая талия и мощный, идеальный пресс. Под его бледной, безупречной кожей отчетливо проступала вязь лазурных вен, наполненных вернувшейся магией. Его сила была сухой, жилистой и смертоносной.

Иллирион наклонился и подхватил её на руки, осторожно опуская в теплую, кристально чистую воду бассейна. Вода мягко обняла тело Лены, смывая усталость, пот и запах гари. Эльф вошел следом.

Вода доходила им до пояса. Иллирион взял в руки кусок мягкого, мыльного корня, который он нашел в лесу, и начал медленно, методично омывать её кожу. Это была не просто забота - это был ритуал. Он проводил ладонями по её плечам, по спине, по уставшим ногам. Каждое его движение было наполнено такой концентрированной, пронзительной нежностью, что у Лены на глаза навернулись слезы. Он смывал с неё грязь Ямы, смывал страх Инквизиции.

- Моя прекрасная, храбрая госпожа, - шептал он на древнем, певучем эльфийском языке, и хотя Лена не понимала слов, она понимала интонацию. Это была клятва.

Когда кожа Лены заскрипела от чистоты, Иллирион отбросил корень. Он шагнул к ней вплотную, прижимая её мокрое, дрожащее тело к своему каменному прессу. Его руки, сильные и властные, скользнули по её спине, расстегивая остатки изорванного белья. Ткань упала в воду, оставляя Лену абсолютно обнаженной перед его пылающим взглядом.

Эльф издал низкий, рычащий звук. Он больше не мог сдерживаться. Маска аристократического спокойствия рухнула, обнажив дикого, изголодавшегося по любви самца.

Его губы накрыли её рот. Этот поцелуй не был похож на первобытный, обжигающий напор дракона. Поцелуй эльфа был глубоким, эстетичным, но невероятно требовательным. Его язык скользнул внутрь, исследуя её, подчиняя своему ритму, сводя с ума виртуозной игрой. Лена застонала, вплетая пальцы в его мокрые, серебряные волосы.

Иллирион легко поднял её из воды, перенося на мягкое ложе из серебристого мха. Он навис над ней, опираясь на сильные руки. Каждая жила на его предплечьях вздулась от запредельного напряжения. Лазурный свет кристаллов играл на его рельефных мышцах.

- Я хочу запечатлеть себя на каждом дюйме твоей кожи, - прохрипел он, переходя на человеческий язык.

Его прохладные губы коснулись её шеи, спускаясь ниже. Он целовал её так, словно пил амброзию. Когда его влажный, горячий рот сомкнулся на её напряженном, соске, Лена выгнулась дугой, издав громкий, несдерживаемый стон. Иллирион ласкал её виртуозно, его длинные, музыкальные пальцы знали каждое слабое место женского тела. Он дразнил её, доводил до грани безумия, заставляя внизу живота скручиваться тугой, пульсирующий узел невыносимого желания.

Его ладонь скользнула по её плоскому животу вниз, к самому центру её возбуждения. Лена была абсолютно влажной, её тело плавилось, умоляя о большем. Эльф ласкал её трепетную плоть, глядя прямо ей в глаза. В его лазурных зрачках пылал огонь победителя.

- Иллирион... пожалуйста, - взмолилась Лена, впиваясь ногтями в его непробиваемые плечи. - Я больше не могу...

Эльф плавно раздвинул её бедра своими сильными коленями. Он приподнялся, и Лена почувствовала твердость его пульсирующего мужского естества. Оно было горячим, огромным и гладким как шелк.

Он вошел в неё медленно, дразняще растягивая момент проникновения. Лена шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя, как он заполняет её до самых краев. Ощущение было ошеломляющим, пугающе глубоким и невероятно сладким. Иллирион замер внутри неё, давая ей привыкнуть к своим размерам. Его лицо исказилось от высшего наслаждения, вены на висках пульсировали.

- Моя... - прошептал он, и в этом слове была сконцентрирована вся его мужская власть и преданность.

Он начал двигаться. Его толчки были безупречно глубокими, ритмичными, мощными. С каждым его движением Лена чувствовала, как внутри неё нарастает электрическая буря. Иллирион не терял контроля; он доминировал над её наслаждением, задавая темп, который заставлял её двигаться по мягкому мху. Его холодная, бледная кожа горела внутренним огнем магии, и этот контраст сводил Лену с ума.

Он наклонился, захватывая её губы в новом, яростном поцелуе, заглушая её крики. Его мощные руки переплели её пальцы, прижимая их к земле по обе стороны от её головы. Лена была абсолютно покорна его воле, растворяясь в каждом ударе его бедер.

Напряжение достигло критической массы. Золотой свет Лены и лазурная магия Иллириона сплелись воедино, осветив грот ослепительной вспышкой.

Лена содрогнулась от первого мощного, сокрушительного спазма оргазма, её ногти впились в его ладони. Почувствовав её разрядку, Иллирион сорвал с себя железные цепи самоконтроля. С гортанным, рычащим стоном, не имеющим ничего общего с эльфийским лордом, он сделал несколько последних, самых глубоких и жестких толчков, изливаясь в неё обжигающим потоком своей страсти.

Его сильное тело дрожало. Иллирион обессиленно рухнул рядом с ней, тяжело дыша и притягивая Лену к своей влажной, мускулистой груди. Он зарылся лицом в её растрепанные волосы, вдыхая её запах.

- Вы вернули мне душу, Лена, - прошептал он, целуя её в макушку. В его голосе звучал абсолютный, глубокий покой. - Мой клинок, моя жизнь, моя вечность - всё это ваше. Никто не посмеет обидеть вас, пока я дышу.

Лена закрыла глаза, чувствуя невероятную, исцеляющую слабость. Она была защищена. Она была любима.

Свет кристаллов мягко убаюкивал их. Иллирион, всё еще обнимая её, провалился в глубокий, восстанавливающий сон.

Но этот покой был недолгим.

Спустя несколько часов, когда Лена еще спала на теплой, надежной груди эльфа, Кровавый Контракт на её запястье внезапно дернулся. Это не была боль от ранения или сигнал угрозы извне. Это был тяжелый, пульсирующий сигнал тревоги с совершенно другой стороны.

Это был Грош.

Ментальный узел транслировал чудовищную, разрывающую сердце душевную агонию орка. Он стоял на страже внизу, у подножия водопада, и его захлестывала черная, липкая волна ненависти к самому себе. Великан, способный крошить базальт голыми руками, сейчас был готов вскрыть собственную грудную клетку, лишь бы вырвать оттуда чувство своей ничтожности и уродства, которое съедало его при мысли о её совершенстве.

Лена резко распахнула глаза, понимая, что если она не вмешается прямо сейчас, Огромная скала может разрушить себя изнутри.

Глава 27: Скала и Трепет

Лена осторожно, стараясь не разбудить спящего Иллириона, высвободилась из его сильных рук. Эльфийский лорд мирно дышал, его идеальное, высеченное из мрамора лицо наконец- то расслабилось, а лазурные вены под кожей светились ровным, спокойным светом вернувшейся магии. Лена плотнее закуталась в тяжелый мужской плащ, скрывающий жалкие, изорванные остатки её нижнего белья, и босиком выскользнула из теплого сапфирового грота.

Ночной воздух у подножия водопада был прохладным и влажным. Он пах мокрой хвоей, чистой землей и раздробленным камнем.

Лена спускалась по узкой тропе, вырубленной в скале, и с каждым шагом ментальная агония орка становилась всё острее. Она чувствовала его мысли. Грош сравнивал себя с Иллирионом и Варканом. Он видел их божественную, пугающую красоту: безупречную эстетику эльфа и монументальное, золотое величие дракона. А кем был он? Грубой, бугристой глыбой. Монстром с клыками, серо- зеленой кожей, изуродованной шрамами от рабских цепей, и руками, созданными только для того, чтобы ломать шеи. Он был уверен, что Лена спасла его лишь из жалости, как подбирают с улицы искалеченного, шелудивого пса. Он не смел даже мечтать о том, чтобы прикоснуться к её сияющей, фарфоровой коже. Эта мысль сводила его с ума, превращаясь в чистую, концентрированную ненависть к собственному уродству.

Спустившись к озеру, Лена замерла.

Грош стоял по колено в ледяной воде у самого водопада. Его колоссальная, широкая спина была напряжена до предела. Мышцы перекатывались под изумрудной броней кожи, как тяжелые валуны. Он методично, с глухим, рычащим звуком бил своими пудовыми кулаками по монолитной базальтовой скале. Удары были такой чудовищной силы, что камень крошился, разлетаясь острыми осколками, а костяшки пальцев орка уже превратились в кровавое месиво. Он наказывал себя за то, что посмел желать её.

- Грош! - голос Лены, звонкий и требовательный, перекрыл шум падающей воды.

Орк вздрогнул, словно в него вонзили копье. Его огромные кулаки замерли в миллиметре от скалы. Он медленно обернулся, тяжело дыша. Его грудная клетка судорожно вздымалась, а в янтарно- зеленых глазах плескалась такая первобытная, темная мука, что у Лены сжалось сердце.

- Уйди... - проскрежетал он. Его бас вибрировал, отражаясь от водной глади. Он инстинктивно сделал шаг назад, пытаясь спрятать свои окровавленные руки за спину. - Я... грязный. Я напугаю тебя. Тебе нельзя быть здесь.

- А ну, вышел из воды, - скомандовала Лена, не обращая внимания на его слова. Она подошла к самому краю берега, глядя на него снизу вверх. - Вышел, я сказала. Немедленно.

Грош замер, борясь с желанием провалиться сквозь землю, но её голос заставил его подчиниться. Он тяжело, сокрушительно ступая по камням, вышел на берег. Вода ручьями стекала по его литому, мощному прессу и широким бедрам. Он был огромен, опасен, но сейчас он стоял перед ней, опустив голову, как провинившийся ребенок.

- Покажи руки, - потребовала Лена.

Грош сглотнул. Кадык на его толстой шее дернулся. Он медленно, нехотя протянул ей свои огромные ладони. Кожа на костяшках была содрана, кровь смешалась с каменной пылью. Лена вздохнула, её золотистый Свет мягко замерцал на кончиках пальцев, когда она коснулась его ран. Магия мгновенно начала стягивать разорванную плоть, но орк вдруг резко отдернул руки.

- Не трать... свой Свет на камень, - глухо прорычал он. - Я не стою этого. Я только ломаю. Я уродлив, Лена. Я не такой, как они. Я монстр из Ямы.

- Замолчи, - тихо, но очень веско произнесла она.

Лена сделала шаг вперед, вплотную приблизившись к этой горе мышц. Она закинула голову, заглядывая в его мутные, полные боли глаза. - Иллирион прекрасен, как статуя. Варкан ослепителен, как огонь. Но знаешь, кто ты, Грош? Ты - фундамент. Ты моя Немая Скала. Когда мир рушился, когда мне было страшно до потери сознания, ты был тем, за чью спину я пряталась. В тебе нет уродства. В тебе есть сила, которая меня защищает.

Орк шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его грудь тяжело опустилась. Он не мог поверить её словам. Для него это звучало как насмешка над его природой.

Вдруг он резко отвернулся и шагнул к густым зарослям папоротника у скалы. Его огромные руки бережно раздвинули листья. - Я... я не умею говорить красиво, - пробасил он, не глядя на неё. - Я не умею дарить золото или магические клинки. Но я видел, что твоя одежда превратилась в тряпки. Я - земля. И земля может не только убивать.

Грош повернулся к ней, и Лена ахнула. В его гигантских, грубых ладонях лежал сверток, от которого исходило мягкое, серебристое свечение.

Пока остальные спали, орк использовал свою глубинную, природную магию созидания. Он не ломал камни - он сплел для неё одежду из даров древнего леса. Это было невероятное, невесомое платье, созданное из широких, бархатистых листьев лунного папоротника, которые сливались друг с другом без единого шва. Ткань была прошита тончайшими, прочными лианами, похожими на серебряный шелк, а на груди и поясе мерцали крошечные, живые сапфировые цветы.

Это было так тонко, так изящно и так не вязалось с его первобытной, сокрушительной внешностью, что у Лены на глаза навернулись слезы.

- Это... для меня? - прошептала она, касаясь пальцами мягких листьев. Они были теплыми, живыми, сохраняющими энергию его могучих рук.

- Чтобы ты не мерзла, - глухо ответил Грош. Он отвел взгляд, его широкие плечи напряглись. - Я могу уйти. Тебе нужно отдохнуть.

- Никуда ты не пойдешь, - Лена решительно развязала тесемки тяжелого плаща, в который была закутана, и позволила грубой ткани упасть на влажный мох.

Она осталась перед ним в одних лишь жалких, изорванных клочках нижнего белья, едва прикрывающих её высокую, вздымающуюся грудь и бедра. В свете светящихся орхидей и лунного платья в руках орка её светлая кожа казалась фарфоровой.

Грош замер. Его дыхание со свистом вырвалось из легких. Янтарно- зеленые зрачки расширились, поглотив радужку. Вся его колоссальная, мужская сущность отреагировала на её наготу первобытным, обжигающим жаром, но он стоял неподвижно, словно вкопанный, боясь даже вздохнуть слишком глубоко, чтобы не спугнуть её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Помоги мне надеть его, Грош, - мягко попросила Лена.

Орк задрожал. Его гигантские пальцы, способные крошить гранит, сейчас двигались с пугающей, ювелирной осторожностью. Он развернул лунное платье и аккуратно, стараясь не коснуться её кожи своими острыми когтями, опустил его на её плечи. Листья папоротника мягко обняли фигуру Лены, мгновенно подстраиваясь под её изгибы. Тонкие серебряные лианы легли на её ключицы и талию, идеально подчеркивая грудь и стройные бедра. Живая магия леса согревала лучше любого меха.

Когда Грош разглаживал листья на её талии, его пальцы случайно коснулись её обнаженного живота. От этого легкого контакта по телу орка прошла мощная, электрическая судорога. Он резко отдернул руки и сделал шаг назад, тяжело дыша. Мышцы на его шее и руках вздулись, вены превратились в тугие канаты.

- Я сломаю тебя, - прохрипел он, его голос был полон отчаяния. - Мои руки слишком тяжелые. Мое тело... оно раздавит твою хрупкость. Мне нельзя к тебе прикасаться.

Лена поняла. Грош был самым сильным из них троих физически, но эмоционально он был самым ранимым. Он никогда не посмеет взять её сам. Он будет сгорать от желания, будет охранять её сон, но так и не осмелится переступить черту, считая себя монстром.

Если она хочет исцелить его душу, она должна доказать ему обратное. Она должна взять всё в свои руки.

Лена сделала шаг вперед и уперлась обеими ладонями в его широкую, непробиваемую грудь. Под изумрудной кожей бешено, гулко колотилось его сердце.

- Садись, - скомандовала она, указывая на огромный, поросший мягким мхом валун позади него.

Грош опешил, но давление её маленьких рук оказалось для него непреодолимым законом. Он послушно, тяжело опустился на валун. Даже сидя он был почти одного роста с ней. Его мощные, литые бедра раздались в стороны, а широкие плечи напряглись.

Лена не стала медлить. Она сделала шаг вплотную к нему и, опираясь руками на его стальные, бугристые плечи, плавно закинула ногу, устраиваясь прямо на его колоссальных бедрах. Она оседлала его.

Орк издал низкий, утробный рык. Его руки инстинктивно метнулись к её талии, но он тут же разжал пальцы, оставив ладони висеть в воздухе, боясь сжать их. Жар, исходящий от его паха, был невыносимым. Лена чувствовала под собой твердость его пульсирующего, огромного валуна, скрытого лишь тонкой тканью его порванных штанов.

- Смотри на меня, Грош, - прошептала Лена, обхватывая его суровое, изрезанное шрамами лицо своими мягкими ладонями. Она наклонилась, и её губы нежно коснулись его грубого, волевого рта.

Сначала он просто терпел, оцепенев от нереальности происходящего. Но её губы были такими мягкими, такими настойчивыми, что инстинкты прорвали плотину его самоконтроля. Грош ответил на поцелуй. Ответил глубоко, властно, его горячий, шершавый язык проник в её рот, исследуя, пробуя на вкус ту, о которой он мечтал в темноте Ямы.

Его огромные ладони наконец легли на её бедра, гладя их сквозь лунное платье с такой трепетной, пронзительной нежностью, на которую способен только тот, кто долгие годы был лишен любой ласки.

Лена медленно, не разрывая поцелуя, потянулась вниз. Она избавила его от преграды из ткани, позволяя его плоти вырваться на свободу. Он был ошеломляюще большим, раскаленным, как вулканическая порода обвита жилами магмы, и пульсировал от крови и первобытной силы.

Грош шумно втянул воздух, его глаза закатились, когда её прохладные пальцы обхватили его.

- Лена... не надо... я разорву тебя, - простонал он, пытаясь сдвинуть её с себя, но его мышцы предательски обмякли под её прикосновениями.

- Ты не разорвешь меня. Ты наполнишь меня, - жарко выдохнула она ему в губы.

Лена приподнялась, опираясь коленями о мох на валуне. Она смотрела прямо в его полыхающие глаза, когда медленно, миллиметр за миллиметром, начала насаживаться на его обжигающую твердость.

Грош вскрикнул, его огромные руки впились в края валуна, кроша камень в пыль. Он заставил себя замереть, не делая ни единого движения навстречу, отдавая ей абсолютный контроль. Он стиснул челюсти до хруста, ловя каждую её реакцию, боясь увидеть на её лице гримасу боли.

Но Лена не чувствовала боли. Да, его размеры были пугающими, она чувствовала, как он растягивает её изнутри, заполняя до самых краев, но её тело, перестроенное магией света, податливо принимало его мощь. Это было ощущение невероятной, первобытной полноты.

Она полностью опустилась на него, с глухим стоном запрокинув голову. Её золотистые волосы рассыпались по плечам, а живые цветы на её лунном платье начали слабо светиться в такт её дыханию.

- Мой... - прошептала она, и начала двигаться.

Лена задала ритм. Это не была дикая, яростная скачка, какую мог бы устроить дракон, и не изощренная, виртуозная игра эльфа. Это был медленный, глубокий, бесконечно нежный и чувственный танец. Она приподнималась и плавно опускалась на него, забирая его в себя полностью, до самого основания. Каждое её движение было наполнено лаской. Она целовала его шрамы на плечах, проводила пальцами по его массивной шее, вплетая руки в его жесткие, темные волосы.

Грош плавился под ней. Великий изумрудный титан, Немая Скала, закрыл глаза, и из его груди вырывались непрерывные, низкие стоны наслаждения. Он позволил ей вести. Он чувствовал её узкое, влажное и обжигающе горячее лоно, которое сжимало его с каждой секундой всё сильнее. Её нежность пробивала его броню, достигая самой души.

Он аккуратно, кончиками пальцев, положил ладони ей на талию, помогая ей двигаться, задавая амплитуду, но всё еще сдерживая свою сокрушительную силу.

- Какая ты... теплая... - хрипел он, глядя на неё снизу вверх взглядом, полным абсолютного обожания. - Моя земля... моя жизнь...

Ритм Лены начал ускоряться. Тягучая, пульсирующая волна внизу живота стремительно накручивалась, превращаясь в тугой узел невыносимого напряжения. Магия земли, дремавшая в орке, откликнулась на её свет. Вокруг прямо из твердого камня, начали прорастать серебристые стебли папоротника и распускаться светящиеся ночные цветы. Природа ликовала, отвечая на их единение.

Лена выгнула спину, её ногти впились в его каменные бедра.

- Грош! - вскрикнула она, чувствуя, как внутри всё взрывается миллионом золотых искр.

Её крик сорвал последние барьеры в его сознании. Грош рыкнул, его огромные руки жестко обхватили её ягодицы. Он сделал несколько мощных, глубоких толчков снизу вверх, встречая её движение, и с сокрушительным, победным ревом излился в неё горячим, первозданным потоком.

Его могучее тело содрогалось от спазмов. Орк уткнулся лицом в её грудь, тяжело втягивая воздух. Лена обессиленно рухнула на него, обнимая его за массивную шею. Она чувствовала, как внутри пульсирует его валун, смешиваясь с её магией. Кровавый Контракт на её запястье вспыхнул ровным, изумрудным светом, окончательно замыкая их связь. Грош перестал быть монстром. Он стал её опорой.

Тишина у водопада была пронизана мягким светом распустившихся цветов. Грош, всё еще не выпуская её из своих огромных, теперь спокойных рук, бережно гладил её по спине.

Но этот покой был прерван резким, неестественным звуком.

Земля под их ногами внезапно мелко завибрировала, но это не был тектонический толчок. Деревья на краю поляны с сухим треском начали раздвигаться, их корни выкорчевывались сами собой. Лена резко обернулась, не слезая с колен орка.

Из чащи древнего леса, ломая стволы столетних сосен, на поляну выходило нечто колоссальное. Это не была Инквизиция. Это было существо, сотканное из переплетенных мертвых корней, костей древних животных и пульсирующей, гниющей фиолетовой магии. Древний дух леса, оскверненный Серостью, проснулся, привлеченный их мощным магическим слиянием.

Существо остановилось, и из его недр раздался громовой, шелестящий голос, ударивший прямо в мозг Лены:

Оплата за убежище... просрочена. Отдай мне свое сияющее сердце, Сосуд

.

Глава 28: Утро новой жизни

Грош, чья изумрудная кожа только что пылала от их страстной близости, мгновенно превратился в монолитную, непреодолимую стену. Он задвинул Лену за свою невероятно широкую спину. Его бугристые, налитые первозданной мощью мышцы напряглись до каменного звона.

Монстр выбросил вперед огромную лапу, сплетенную из шипастых лиан, метя прямо в хрупкую девушку.

Грош не стал уворачиваться. Орк издал оглушительный, утробный рев и встретил удар грудью. Острые шипы со скрежетом скользнули по его перерожденной броне, не оставив даже царапины. Гигантские руки Гроша сомкнулись на мертвой конечности духа. С хрустом, от которого содрогнулась земля, орк вырвал чудовище с корнем, отбрасывая его в сторону.

В эту же секунду ночное небо над поляной разорвала ослепительная вспышка.

Кровавый Контракт на запястье Лены полыхнул жаром - остальные почувствовали угрозу. С оглушительным хлопком золотых крыльев на поляну рухнул Варкан. Дракон не тратил время на приземление: он с ходу обрушил на оскверненного духа ревущий поток концентрированного, багрового пламени. Мертвые корни вспыхнули, как сухая солома, озаряя лес адским заревом.

Из теней, мягко и бесшумно, выскользнул Иллирион. Его бледное, аристократическое лицо было искажено холодной, расчетливой яростью. В его руке пел длинный лазурный клинок. Эльф двигался с пугающей, смертоносной грацией, проскальзывая под пылающими ударами Варкана и методично отсекая духу сухожилия из черной магии.

Они не договаривались. Они не переглядывались. Три альфа- самца, три величайших хищника этого мира действовали как один безупречный, слаженный механизм. Иллирион калечил, Варкан сжигал, а Грош, упираясь ногами в базальт, принимал на себя всю массу твари, не давая ей сделать и шага в сторону Лены.

Монстр завыл, его фиолетовое ядро, пульсирующее в груди, обнажилось.

- Лена! - крикнул Иллирион, отпрыгивая от бьющих в агонии корней. - Выжги эту гниль!

Лена не колебалась. Она шагнула из- за спины орка, её серебристое платье из лунных папоротников, подаренное Грошем, замерцало. Она вскинула руки, и из её ладоней вырвался прямой, яростный луч чистого золотого Света. Он ударил прямо в фиолетовое ядро твари.

Раздался оглушительный треск. Свет Лены растворил остатки древней сущности. Существо замерло, а затем осыпалось на траву безвредной, серой трухой. Лес глубоко, облегченно выдохнул.

Тишина опустилась на поляну, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих мужчин. Они стояли вокруг Лены, образуя глухой, непробиваемый треугольник. Их тела, покрытые испариной и сажей, излучали дикую, первобытную мощь. Янтарные, лазурные и зелено- золотые глаза смотрели на неё с одинаковым, пронзительным обожанием. Они только что уничтожили угрозу, и теперь их взгляды были прикованы к своей единственной женщине.

- Ты не ранена? - Варкан первым оказался рядом, его огромные горячие ладони легли на её плечи, жадно осматривая каждый дюйм её кожи.

- Со мной всё хорошо, - Лена устало, но счастливо улыбнулась, прижимаясь щекой к его литой, покрытой золотистой чешуей груди. Иллирион мягко коснулся её волос, а Грош молча встал рядом, его присутствие дарило ощущение абсолютной, нерушимой скалы.

Адреналин медленно отступал, уступая место глубокой, исцеляющей усталости. Этой ночью они заслужили покой.

Тишина утра в древнем лесу была плотной, прохладной и пронизанной сладким запахом хвои. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев- исполинов, несли в себе мягкое, теплое золото, которое постепенно растворяло ночную сырость.

Лена проснулась от того, что луч солнца щекотнул её щеку. Она открыла глаза. Широкое ложе из серебристого мха, на котором они уснули после битвы, было пустым. Платье из папоротников мягко облегало её фигуру. Она сладко потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после бурной, полной страсти ночи и последовавшего за ней боя. В её крови ровно и тепло пульсировали отголоски магии троих мужчин.

Усталость отступила. Вместо неё пришел голод - острый, требовательный, человеческий.

Лена поднялась и вышла из- под сени деревьев на залитую светом поляну. Картина, открывшаяся ей, заставила её остановиться и спрятать улыбку в ладони.

Три величайших воина, способные крошить горы и сжигать армии, сейчас занимались... бытом. И делали это с такой напряженной, суровой серьезностью, словно планировали осаду неприступной крепости.

В центре поляны Грош, чья изумрудная броня тускло поблескивала в лучах солнца, сосредоточенно сооружал очаг. Он брал огромные базальтовые валуны, каждый весом килограммов по двести, и аккуратно, кончиками своих массивных пальцев, укладывал их в идеальный круг. Его лицо было сосредоточенным, брови сурово сдвинуты на переносице. Он старался двигаться бесшумно, чтобы не разбудить её.

Варкан стоял чуть поодаль, у кромки леса. Золотой дракон был полностью обнажен по пояс. Его мощные крылья были спрятаны под кожей, а кубики пресса и широкая грудь играли при каждом движении. В его руках была охапка странных, мясистых грибов и крупных синих ягод. Варкан хмуро осматривал добычу, периодически поднося её к лицу и принюхиваясь, словно выискивая яд, его янтарные глаза подозрительно щурились.

Иллирион же сидел на поваленном бревне у ручья. Эльфийский лорд, чьи длинные серебряные волосы были идеально расчесаны и собраны на затылке, держал в руках длинный, тонкий прут, на конце которого он своей магией вырезал лезвие. Он методично и с ледяным, аристократическим спокойствием чистил свежепойманную крупную рыбу, снимая с неё чешую так изящно, словно занимался ювелирным искусством.

- Я говорю тебе, остроухий, - бас Варкана нарушил тишину, он сбросил ягоды и грибы на плоский камень рядом с очагом Гроша. - Эти ягоды полезны. В них полно сахара. Ей нужна энергия после того, как она тратит свет на нас.

- В них полно кислоты, ящерица, - не поднимая глаз от рыбы, надменным тоном ответил Иллирион. - У нашей госпожи нежный желудок. Рыба - это белок и чистая польза. А твои ягоды превратят её завтрак в пытку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Белок - это мясо, - рыкнул дракон, складывая руки на своей широкой, литой груди. - Если бы этот зеленый увалень не распугал всех кабанов в радиусе трех миль своими тяжелыми шагами, у нас бы сейчас был нормальный кусок окорока, а не твоя водянистая падаль.

Грош медленно поднял голову от очага. Его тяжелый, немигающий взгляд остановился на Варкане. - Камни не пугают кабанов, - глухо, как обвал, пророкотал орк. - Кабанов пугает вонь горелой чешуи, которая прет от тебя на весь лес, когда ты злишься.

Варкан вздрогнул от возмущения, его ноздри расширились, выпуская тонкую струйку пара. Иллирион издал короткий, издевательский смешок.

- Вы можете перебить друг друга, - философски заметил эльф. - Но огонь разводить буду я. От драконьего пламени эта рыба превратится в уголь.

- Мое пламя согревало её лучше любой магии! - с вызовом ответил Варкан, делая шаг к эльфу.

- Достаточно! - Лена вышла на середину поляны, громко хлопнув в ладоши.

Трое мужчин замерли, как по команде. Напряжение между ними мгновенно испарилось, сменившись чем- то совершенно иным. Их взгляды сфокусировались на ней. Они были хищниками, но сейчас смотрели на свою единственную женщину, которая выспалась, улыбалась и выглядела абсолютно здоровой, с трепетом.

- Доброе утро, - Лена подошла к импровизированному столу. - Если бы вы продолжили свои споры, вы бы оставили нас без завтрака. Я сама приготовлю. Варкан, мне нужен огонь. Только дай маленький, стабильный костерок. Иллирион, рыба идеальна. Грош, - она посмотрела на орка, и её взгляд потеплел. - Отличный очаг. Найди мне плоские камни.

Мужчины переглянулись. Они привыкли командовать армиями или выживать в одиночку, но ослушаться её мягкого приказа не могли.

Через десять минут на поляне кипела работа. Варкан осторожно, дозируя дыхание, раздувал мягкое, ровное пламя. Грош установил два тонких сланцевых камня над огнем. Лена аккуратно разложила филе рыбы, добавив сок ягод, а грибы бросила жариться рядом.

Вдруг Иллирион подошел к ней, изящным движением доставая из кармана брюк небольшой кожаный мешочек. - Я прихватил это в таверне Горга, перед тем как нас схватили, - тихо произнес эльф, вкладывая мешочек ей в ладонь. - Я помню, как вы тосковали по своему миру, когда варили этот напиток.

Лена открыла мешочек и ахнула. Внутри лежали те самые черные, смолистые зерна, из которых она делала местный аналог кофе. Аромат жженого сахара и дубовой коры ударил в нос, вызывая щемящее чувство уюта.

Она быстро растерла зерна гладким камнем и заварила густой, темный отвар в очищенной скорлупе крупного ореха. Аромат жареной пищи и терпкого напитка быстро наполнил поляну.

Они сели прямо на мягкую траву. Варкан ел с аппетитом, удивляясь, что пища может быть такой вкусной без тонны специй. Грош ел аккуратно, стараясь не рассыпать ни крошки, а Иллирион потягивал горький отвар, не сводя с Лены восхищенного взгляда. Они ели с одних листьев, сидели плечом к плечу. Высокомерие, ярость и первобытная мощь - всё это отступило перед простым домашним теплом. Они становились семьей.

Но день пролетел слишком быстро. Солнце начало опускаться за кроны деревьев, окрашивая лес в глубокие, сумеречные тона. Воздух заметно похолодел.

Лена потянулась, сидя у костра, и тихо произнесла: - Я так устала... Пора спать.

Эта простая фраза прозвучала как удар гонга.

Трое мужчин синхронно замерли. Взгляд Варкана мгновенно потемнел, его мышцы напряглись. Иллирион медленно отставил чашу, его лазурные глаза сузились. Грош тяжело поднялся на ноги, возвышаясь над ними темной горой.

Адреналин битвы ушел, бытовые заботы закончились. Наступила ночь. И теперь перед тремя ревнивыми, властными альфа- самцами, связанными одним Кровавым Контрактом, встал самый неразрешимый вопрос в их жизни: кто из них ляжет рядом с ней на это мягкое ложе из мха?

Напряжение взлетело до небес. Воздух зазвенел от невысказанного, дикого мужского соперничества, и Лена с ужасом поняла, что эта ночь обещает быть куда более взрывоопасной, чем любая битва с Инквизицией.

Глава 29: Разговор по душам

Она не могла позволить этому продолжаться. Это не просто мешало им выжить - это разрушало ту хрупкую ткань доверия, которую она так долго плела.

- Сядьте, - голос Лены прозвучал звонко, перекрывая шелест листвы. Она указала на мягкий мох возле костра.

Мужчины замерли. В их глазах отразилось недоумение: главнокомандующий, эльфийский лорд и могучий орк - и все трое привыкли приказывать, а не подчиняться. Но Контракт на запястье Лены полыхнул золотом, напоминая о её праве требовать. С тихим рокотом и тяжелыми вздохами они опустились на траву, образовав полукруг.

Лена села в центре. Она чувствовала себя так же, как во время ночного обхода в больнице, когда ей приходилось утихомиривать пациентов, готовых вцепиться друг другу в глотки из- за пустяка. Только здесь ставкой была не просто жизнь - а её сердце и их души.

- Вы ведете себя как стадо диких зверей, а не как воины, - начала Лена, внимательно всматриваясь в лицо каждого. Она видела, как Варкан стиснул челюсти, как Иллирион отвел взгляд к огню. - Вы делите меня так, будто я - трофей, завоеванный в бою. Но я не трофей. Я - Лена. Я та, кто вытащила вас из Ямы, кто зашивала ваши раны, кто отдала вам свой Свет, когда вы были готовы сгинуть в небытие.

Она сделала паузу, чувствуя, как трое мужчин непроизвольно подались вперед.

- И я люблю вас, - эти слова дались ей неожиданно легко. Они не были признанием в покорности, они были констатацией факта, который потряс даже её саму. - Каждого из вас. Иллириона - за его острый ум и скрытую нежность. Варкана - за его несокрушимую силу и преданность. Гроша - за его молчаливую мощь и ту искренность, которой нет ни у кого из вас.

Иллирион поднял голову. В его лазурных глазах, отражающих пляшущие языки костра, блеснула болезненная надежда. Варкан перестал сжимать кулаки, а Грош, чья бронированная кожа казалась совсем темной в ночи, глухо выдохнул, словно с его плеч упал невидимый груз.

- Но поймите одну простую вещь, - голос Лены стал твердым. - Мой Свет - это не бездонная бочка. Я не могу поддерживать жизнь, если вы будете тратить силы на борьбу друг с другом. Вы - моя стая. Если вы не научитесь быть единым целым, мы не доживем до рассвета. Вы хотите меня? Тогда станьте достойными меня. Вместе.

- Ты не понимаешь, женщина, - Варкан подался вперед, и его горячее дыхание коснулось её лица. В его глазах читалась мольба, смешанная с темной, неуемной страстью. - Мы чувствуем друг друга через тебя. Я ощущаю его ревность, он чувствует мою ярость. Это сводит с ума.

- Тогда используйте это, - ответила Лена, глядя прямо в его золотистые глаза. - Используйте эту связь, чтобы понимать, а не чтобы ненавидеть.

Иллирион поднялся. Его движения были плавными, почти неземными. Он обошел костер и сел рядом с Леной, положив свою длинную, с четко очерченными жилами руку ей на бедро. Его лазурный взгляд был прикован к Варкану.

- Она права, дракон, - эльф говорил тихо, но в каждом слове чувствовалась сталь. - Мы связаны. И если мы будем продолжать грызть друг другу глотки, мы просто утянем её за собой в могилу. Я предлагаю перемирие. Пока мы не выйдем из этого мира в безопасное место.

Варкан хмыкнул, но протянул руку в центр костра. Грош, чьи руки были покрыты изумрудными рунами, первым накрыл ладонь дракона своей исполинской, жесткой пятерней. Иллирион помедлил, а затем положил свою бледную, жилистую ладонь поверх них. Лена накрыла их руки своими - маленькими, бледными, но ставшими для этих троих центром Вселенной.

Напряжение не исчезло, но оно трансформировалось. Теперь это была не ненависть, а общее, острое предвкушение.

Они сидели долго, пока огонь не прогорел до углей. Ночь становилась всё холоднее, а близость их тел начинала жечь сильнее, чем костер. Лена чувствовала их пульс - три разных ритма, которые постепенно начинали подстраиваться под её собственное сердцебиение.

- Холодает, - наконец произнес Грош. Его голос, до этого низкий и рычащий, стал мягким. - Нам нужно... греться вместе.

Это была не просьба. Это была констатация факта. Они были связаны не только контрактом, но и магическим резонансом, который требовал физической близости для подпитки.

Варкан медленно поднялся, его мощная фигура на мгновение заслонила звезды. Он подошел к Лене и, подхватив её на руки, направился к их общему ложу из мха, устланному мягкими ветвями. Иллирион и Грош двинулись следом, как две тени, неотрывно следуя за своей госпожой.

Когда они опустились на импровизированную постель, Лена оказалась зажата между тремя телами. С одной стороны - горячий, твердый как сталь Варкан, с другой - гибкий и прохладный Иллирион, а у ног - несокрушимая, массивная скала Гроша.

Они не нападали. Они просто лежали, впитывая её тепло, прижимаясь к ней всем телом. Это была самая странная, самая болезненная и самая сладкая ночь в её жизни.

Лена чувствовала, как их дыхание выравнивается. Варкан положил тяжелую руку на её талию, Иллирион переплел свои длинные пальцы с её пальцами, а Грош, прижавшись спиной к их общему кругу, охранял их сон, как самый преданный страж.

- Вы все сошли с ума, - прошептала Лена, засыпая, когда её тело начало окутывать волна чистого, животного комфорта.

- Возможно, - ответил голос Иллириона где- то совсем близко. - Но теперь мы сумасшедшие вместе.

Однако глубокой ночью, когда все они погрузились в беспокойный сон, Лена проснулась от того, что по её телу прошла волна дикого, почти осязаемого жара. Она обнаружила, что Варкан проснулся первым. Его глаза в темноте горели как расплавленное золото, а рука, лежащая на её бедре, начала медленно, уверенно подниматься выше, не встречая сопротивления ни со стороны эльфа, ни со стороны орка. Иллирион тоже не спал - его дыхание стало прерывистым, а Грош, до этого мирно посапывавший, вдруг перевернулся, обдавая Лену жаром своей каменной кожи.

Они проснулись одновременно. В тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь кроны деревьев, Лена увидела, как трое мужчин смотрят на неё с таким нескрываемым, властным голодом, что у неё перехватило дыхание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты сама сказала, - Варкан наклонился, и его жесткие губы коснулись её ключицы, оставляя влажный след. - Вместе.

Это было начало их настоящего испытания - испытания страстью, которую они больше не собирались сдерживать.

Глава 30: Четыре сердца, один ритм

Лена лежала на мягком мху, задыхаясь от переполнявших её эмоций. Над ней, опираясь на мощные руки, нависал дракон. Его янтарные глаза- щели светились в полумраке, излучая неистовый, голодный огонь. Слева от неё, опираясь на локоть, замер Иллирион. Его бледная, идеальная кожа мерцала, а лазурные глаза потемнели до цвета штормового океана. Справа возвышался Грош - изумрудная скала, чье тяжелое, хриплое дыхание выдавало запредельное напряжение каждой мышцы.

Они больше не рычали друг на друга. Тройной узел Кровавого Контракта пульсировал на их коже, связывая их мысли в единую сеть. И в этой сети сейчас билась только одна, общая, помноженная на три жажда - жажда принадлежать ей и заставить её принадлежать им.

- Мы делили боль, - голос Иллириона прозвучал как бархат, скользящий по обнаженной коже. Эльф медленно подался вперед, его длинные, длинные пальцы зарылись в растрепанные волосы Лены. - Мы делили кровь и страх. Пришло время разделить жизнь.

Лена не успела ответить. Губы Варкана, обжигающе горячие и требовательные, накрыли её рот. Это был поцелуй хищника, который наконец- то дорвался до своей добычи. Его шершавый язык властно раздвинул её губы, проникая внутрь, подчиняя её своему дикому, первобытному ритму. Лена судорожно выдохнула, вплетая пальцы в жесткие темные волосы дракона. Жар от его литого, покрытого золотистой чешуей торса передавался ей, плавя остатки сомнений.

В тот же миг она почувствовала прохладное, контрастное прикосновение. Иллирион наклонился к её шее. Его губы, мягкие и невыносимо чувственные, начали покрывать поцелуями её ключицы, спускаясь к вздымающейся груди. Лена выгнулась дугой, издав тихий стон прямо в губы дракона. Контраст между раскаленной мощью Варкана и ледяным, эстетичным изяществом эльфа сводил её с ума, превращая нервную систему в оголенный провод.

Но они были не одни. Огромные, покрытые шрамами ладони Гроша бережно, но с непререкаемой мужской властью легли на её бедра. Орк зарычал - низко, вибрирующе, - и этот звук отозвался в самом низу живота Лены тягучей, пульсирующей волной. Его пальцы, способные крошить гранит, сейчас двигались с пугающей, ювелирной нежностью. Он медленно развел её ноги, оглаживая внутреннюю сторону бедер так благоговейно, словно она была величайшей драгоценностью вселенной.

Одежда перестала существовать. Иллирион и Варкан избавили её от остатков ткани одним синхронным, нетерпеливым движением. Лена осталась абсолютно обнаженной в перекрестье трех полыхающих взглядов.

- Богиня... - прошептал эльфийский лорд на своем древнем, певучем языке. Его дыхание опалило её затвердевший сосок. Он сомкнул губы на розовой вершине, сначала нежно дразня языком, а затем втягивая в рот с такой жадностью, что Лена вскрикнула, откидывая голову назад.

Варкан немедленно перехватил её крик новым, глубоким поцелуем. Его огромная рука скользнула по её плоскому животу вниз, к самому центру её возбуждения. Лена была абсолютно мокрой, её тело плавилось, умоляя о большем. Дракон коснулся её влажной, трепещущей плоти, и его грубые пальцы начали виртуозную, безжалостную игру. Он знал каждое слабое место, каждый нерв.

Лена заметалась на мягком мху. Она задыхалась от наслаждения. С одной стороны её терзал искусный рот эльфа, с другой - обжигающие пальцы дракона доводили её до грани, а Грош... Орк наклонился, его грубое, суровое лицо оказалось у её коленей. Он осыпал поцелуями её икры, поднимаясь всё выше. Его горячее дыхание коснулось её обнаженных бедер, и когда его язык, шершавый и невероятно горячий, коснулся её самого чувствительного места, Лена сорвалась.

Она закричала, её тело пронзила первая, сокрушительная судорога оргазма. Золотой Свет вырвался из её груди, освещая поляну мягким, слепящим сиянием.

Мужчины замерли, впитывая этот Свет. Их глаза вспыхнули. Магия Крови, связавшая их, превратила её наслаждение в их собственное. Они больше не соперничали - они стали единым, безупречным оркестром, играющим на струнах её души.

- Моя очередь, - глухо пророкотал Варкан.

Он плавно, но властно раздвинул Иллириона и Гроша, устраиваясь между бедер Лены. Дракон навис над ней, опираясь на локти. Мышцы его пресса, испещренные шрамами, касались её живота. Он был ошеломляюще большим, твердым как раскаленный базальт. Варкан посмотрел прямо ей в глаза, ловя её затуманенный взгляд.

- Я сожгу твои страхи, Лена, - хрипло выдохнул он и медленно, неумолимо вошел в неё.

Лена шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Ощущение было пугающе глубоким, невыносимо полным. Он заполнял её до краев, растягивая каждую клеточку. Варкан замер, давая ей привыкнуть к своим размерам, а затем начал двигаться. Его толчки были мощными, ритмичными, первобытными. С каждым ударом его бедер Лена чувствовала, как внутри неё пульсирует его раскаленная мужская энергия.

Но она не осталась одна с этим напором. Иллирион оказался у её изголовья. Он обхватил её лицо своими прохладными, длинными пальцами, заставляя смотреть на себя.

- Дыши со мной, Госпожа, - прошептал эльф, накрывая её губы поцелуем, забирая её крики, синхронизируя их дыхание. Его руки скользнули вниз, переплетаясь с её пальцами, прижимая их к мху. Он дарил ей точку опоры в этом урагане.

Грош не остался в стороне. Орк опустился на колени позади Варкана. Его колоссальные, изумрудные руки легли на талию Лены, фиксируя её, помогая принимать тяжелые, сокрушительные толчки дракона. Огромные пальцы Гроша гладили её бока, его большие пальцы массировали низ её живота при каждом проникновении Варкана, доводя её стимуляцию до абсолютного, звенящего предела.

Они работали как идеальный, слаженный механизм. Варкан задавал дикий, первобытный ритм, Иллирион удерживал её разум на грани экстаза своими ласками и поцелуями, а Грош был фундаментом, скалой, на которую она могла опереться, когда её тело разрывало от наслаждения.

Темп Варкана ускорялся. Лена чувствовала, как внутри неё стремительно закручивается тугой узел. Её Свет пульсировал в такт его толчкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Варкан! - вскрикнула она, выгибаясь дугой.

Дракон зарычал, его янтарные глаза полыхнули, и он, сделав несколько самых глубоких, жестких выпадов, излился в неё горячим, обжигающим потоком своей страсти. Его мощное тело содрогалось от спазмов, но он удержался на локтях, чтобы не раздавить её.

Лена тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась. Но отдых был коротким.

Варкан медленно, неохотно вышел из неё, уступая место. Теперь над ней возвышался Иллирион.

В отличие от дракона, движения эльфа были лишены грубой ярости. Они были эстетичными, невероятно точными. Иллирион вошел в неё плавно, дразняще. Его плоть была гладкой, горячей, и он двигался с такой пугающей, изящной грацией, что Лена мгновенно вспыхнула снова. Эльф знал, под каким углом двигаться, как довести её до безумия одним лишь легким смещением бедер. Он ласкал её так, словно играл на сложнейшем музыкальном инструменте.

Варкан, тяжело дыша, опустился рядом с ней, его горячая ладонь легла на её вздымающуюся грудь, поглаживая чувствительную кожу, а Грош продолжал осыпать поцелуями её бедра.

Лена сходила с ума. Она была центром их вселенной, божеством, которому приносили в жертву свое мужское эго. Когда Иллирион достиг пика, его лазурные глаза широко распахнулись, он выкрикнул её имя на древнем языке и замер внутри неё, дрожа от сокрушительной разрядки. Его магия, лазурная и чистая, смешалась с её светом.

Последним был Грош.

Орк приближался к ней с благоговейным трепетом. Его колоссальное тело, покрытое изумрудной броней, казалось пугающим, но его глаза смотрели на неё с абсолютной, собачьей преданностью. Лена сама потянулась к нему, обхватывая его массивную шею.

- Иди ко мне, - прошептала она, целуя его в грубые скулы.

Грош вошел в неё медленно, боясь причинить боль. Он был самым крупным из них троих, и Лена застонала от невероятного ощущения растяжения. Его движения были основательными, глубокими, подобными движению тектонических плит. Это была земная, тяжелая страсть.

Иллирион и Варкан легли по обе стороны от неё. Дракон целовал её в одну щеку, эльф - в другую. Они гладили её тело, переплетали свои руки с её руками, пока орк вколачивал в неё свою древнюю мощь. Их общая магия - золотая, багровая, лазурная и изумрудная - сплелась в один сияющий кокон, который накрыл поляну непробиваемым куполом.

Лена закричала, содрогаясь от самого мощного, всепоглощающего оргазма в её жизни. Грош с победным, утробным ревом излился в неё, падая лицом в изгиб её шеи.

Тишина, опустившаяся на лес, была пронизана тяжелым мужским дыханием. Четыре тела сплелись на мху в один неразрывный узел. Лена лежала на широкой груди Гроша, Варкан обнимал её со спины, укрывая своим жаром, а Иллирион прижимался к её боку, его серебряные волосы щекотали её плечо.

Они были абсолютно опустошены и абсолютно счастливы. Кровавый Контракт на их телах светился ровным, спокойным светом. Ревность исчезла. Они стали истинной стаей, одной семьей, чьи сердца бились в одном, идеальном ритме.

Усталость взяла свое, и Лена провалилась в глубокий, исцеляющий сон под надежной защитой трех самых опасных существ этого мира.

Но их покой был иллюзией.

Глубокой ночью, когда луна скрылась за густыми, тяжелыми облаками, золотистый купол их магии дрогнул. Лена сквозь сон почувствовала, как по её коже пробежал могильный, колючий мороз.

Она приоткрыла глаза. Иллирион, Варкан и Грош спали, их дыхание было ровным. Но вокруг них происходило нечто страшное. Светящиеся орхидеи, росшие на краю поляны, стремительно чернели и рассыпались в прах. Серебристый мох под ними превращался в гнилую слизь.

Лес затих. Не было слышно ни шелеста ветра, ни крика ночной птицы. Воздух стал густым и пах старой гарью.

Прямо из- за черных стволов деревьев- исполинов, бесшумно, как сама смерть, на поляну выплывал густой, непроницаемый пепельный туман. Внутри этого тумана мерцали десятки бледных, мертвенных огней. Инквизитор Малахор не просто нашел их оазис. Он привел с собой всю армию Ордена Пустоты, и теперь кольцо Серости намертво сжималось вокруг спящей стаи.

Глава 31: Тени на горизонте

Лена судорожно вдохнула, пытаясь натянуть на себя остатки ткани, но ей не пришлось защищаться самой.

Переход от изнеможенных, ласковых любовников к смертоносным хищникам занял у троих мужчин долю секунды. Инстинкты альфа- самцов, почувствовавших угрозу своей женщине и своей территории, сработали безупречно.

Варкан вскочил первым. Его мощное тело, еще хранившее жар её прикосновений, мгновенно напряглось до каменного звона. Мышцы спины бугрились, и с влажным, глухим хрустом из- под лопаток дракона вырвались колоссальные, перепончатые крылья, покрытые золотой броней. Они с грохотом распахнулись, закрывая Лену от ледяного ветра. В груди главнокомандующего зарождался низкий, вибрирующий рокот, а между чешуйками полыхнуло яростное, багровое пламя. Он обнажил клыки, и его янтарные зрачки сузились в вертикальные щели, выискивая цель во тьме.

Слева от Лены бесшумно, как сама смерть, поднялся Иллирион. Вся его аристократичная, бледная красота сейчас была пропитана чистой, ледяной угрозой. Лазурные вены на его руках вспыхнули ярким светом. Эльф плавно вытянул правую руку, и прямо из воздуха, соткавшись из концентрированной магии, в его ладони материализовался длинный, сверкающий голубым пламенем клинок. Он не произнес ни слова, но его профиль был жестким, как высеченный из алмаза профиль карающего божества.

Грош не стал тратить время на оружие. Изумрудный гигант с тяжелым, сейсмическим гулом опустил свои пудовые кулаки на землю. Вокруг его ног базальтовая порода пошла волнами, подчиняясь зову своего истинного хозяина. Камень начал стремительно подниматься по его ногам, бедрам и массивному торсу, наслаиваясь на серо- зеленую кожу и формируя монолитную, несокрушимую гранитную броню. Орк шагнул вперед, возвышаясь над всеми, как живая гора, готовая обрушиться на любого, кто посмеет сделать еще один шаг.

Они встали глухим, непробиваемым треугольником, полностью закрывая Лену своими широкими, мускулистыми спинами. Три грозных воина, которые только что делили её ложе, теперь превратились в абсолютный щит.

Из густого пепельного тумана, бесшумно ломая гниющие стволы деревьев, начали выступать белые плащи. Их были десятки. Сотни. Элитные охотники Ордена Пустоты, закованные в хладное железо, медленно сжимали кольцо вокруг поляны. Воздух пропитался запахом старой гари и могильного холода.

В самом центре строя, ступая по мертвому папоротнику, появился Малахор. Высший Инквизитор выглядел жутко: половина его лица была скрыта под серебряной маской, скрывающей ожоги от Света Лены, полученные в подземельях Ямы. В его руке пульсировал черный, зазубренный посох.

- Как это предсказуемо, - голос Малахора, похожий на шелест сухих листьев, ударил по барабанным перепонкам. - Вы сбежали из клетки только для того, чтобы забиться в грязную нору и спариваться, как дикие звери. Вы осквернили Сосуд своей грязной магией.

Варкан издал оглушительный, пробирающий до костей рев. Пламя вырвалось из его пасти, сжигая остатки тумана перед ним, но Инквизитор лишь презрительно скривил тонкие губы.

- Ваш огонь слаб против истинной Пустоты, дракон, - Малахор поднял посох, и белые плащи синхронно вскинули тяжелые арбалеты, заряженные стрелами из чистой Серости. - Вы окружены. Лес мертв. Магия истощена. Отдайте мне Сосуд, и я позволю вам умереть быстро, без предварительного снятия шкур.

Иллирион изящно крутнул лазурный клинок в руке, его губы изогнулись в холодной, издевательской усмешке. - Ты пришел в наш дом, святоша. И ты смеешь диктовать нам условия? - голос эльфа был тихим, но разносился над поляной подобно звону обнаженного клинка. - Сегодня Орден захлебнется собственной кровью. Мы не отдадим вам ничего. Даже пепла.

Грош подтвердил слова эльфа тяжелым ударом кулака в грудь, от которого земля под ногами инквизиторов угрожающе содрогнулась. Мужчины были готовы к смерти, но они собирались забрать с собой каждого, кто стоял в этом лесу.

Лена сидела на земле, дрожа от пронизывающего холода. Она смотрела на их широкие спины - на золотые крылья дракона, на лазурное сияние эльфа, на каменную монолитность орка. Еще час назад эти мужчины были полностью в её власти, обнажая перед ней свои души и тела, даря ей немыслимое наслаждение. Они стали её семьей. Её стаей. И сейчас они собирались умереть за неё, потому что их было трое против целой армии.

Внутри Лены поднялась волна кристально чистой, обжигающей ярости. Она больше не была испуганной медсестрой из Екатеринбурга. Она была женщиной, которая нашла свой дом, и не собиралась позволять каким- то фанатикам в белых тряпках этот дом разрушать.

Она медленно поднялась на ноги. Ткань лунного платья, сплетенного Грошем, струилась по её бедрам.

- Лена, оставайся за нами, - бросил Варкан, не оборачиваясь, его мышцы напряглись перед прыжком. - Если мы падем, беги к термальным источникам.

- Я никуда не побегу, - её голос прозвучал так звонко и твердо, что все трое мужчин на мгновение замерли.

Она шагнула вперед, прямо в центр их треугольника. Лена положила одну руку на горячую, покрытую чешуей спину дракона. Вторую руку она опустила на твердое, напряженное плечо Иллириона. А затем прижалась лбом к широкой, каменной спине Гроша.

Кровавый Контракт, выжженный на их телах, мгновенно отозвался на её прикосновение. Руны вспыхнули ослепительным, нестерпимо ярким светом.

Лена закрыла глаза и открыла все внутренние шлюзы своей души. Она не просто делилась энергией, как делала это раньше, пытаясь спасти им жизни. Сейчас она направляла в них чистую, концентрированную, боевую мощь. Она отдавала им свою ярость, свою любовь, свою безграничную веру в их силу. Это было благословение Сердца.

Свет хлынул из её ладоней, как жидкое золото. Он не растворился в воздухе - он впитался в их тела.

Пламя Варкана, до этого багровое и тяжелое, внезапно изменило цвет. Оно стало ослепительно- белым, ревущим инферно, способным плавить самый крепкий базальт. Крылья дракона покрылись слоем сияющей плазмы, а каждая мышца его огромного тела налилась титанической мощью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лазурный клинок Иллириона вспыхнул так ярко, что на него было больно смотреть. Сияние окутало фигуру эльфа, делая его полупрозрачным, почти призрачным, но смертоносно быстрым. Его раны затянулись в долю секунды, а в глазах зажглось древнее, всепоглощающее величие высшего мага.

Броня Гроша покрылась сверкающими золотыми прожилками. Орк издал оглушительный, первобытный рев, чувствуя, как магия земли, умноженная на Свет Лены, делает его поистине неуязвимым. Камень под его кожей превратился в алмазную твердь.

Малахор инстинктивно отшатнулся, его пустые глаза расширились от ужаса, когда он увидел, во что превратились эти трое. Это больше не были беглые рабы. Перед ним стояли три истинных, непобедимых бога войны, накормленные безграничным источником.

Лена убрала руки и сделала шаг назад. Её глаза горели ровным, золотым светом.

- А теперь, - тихо, но жестко произнесла она, глядя в спины своих мужчин. - Уничтожьте их. Всех до единого.

Глава 32: Битва первая: Падение Инквизиции

Варкан ответил первым. С оглушительным взмахом пылающих крыльев золотой гигант оторвался от земли и, подобно падающему метеору, обрушился прямо в центр строя Инквизиции, заливая ряды белых плащей ревущим морем белого огня.

Тяжелая броня из железа, которая веками защищала охотников Ордена от любой магии, сейчас плавилась, как воск над свечой. Инферно дракона, усиленное Светом Лены, не просто обжигало - оно испаряло плоть и металл. Крики первых десятков инквизиторов оборвались в ту же секунду, превратившись в шипение кипящей стали. Варкан приземлился на раскаленную, оплавленную землю, широко расправив сияющие плазмой крылья. Его янтарные глаза горели фанатичным, диким восторгом хищника, который наконец- то дорвался до настоящей охоты.

Смертоносный танец дракона только начинался. Одним взмахом когтистой руки он разорвал пополам ближайшего стражника, а хвостом, покрытым золотыми шипами, снес еще троих, ломая их щиты вместе с ребрами.

- Взять их! Убейте тварей! - истерично завизжал Малахор, отступая за спины своих элитных гвардейцев. Он вскинул черный посох, и воздух вокруг него сгустился, выплевывая десятки арбалетных стрел, сотканных из чистой Серости.

Смертоносный залп метнулся прямо к Лене.

Но она даже не вздрогнула. В её груди ровно и мощно пульсировал Кровавый Контракт, связывающий её с тремя богами войны. Она знала, что ни одна стрела не коснется её кожи.

Грош шагнул вперед, закрывая свою женщину колоссальной спиной. Изумрудный гигант, чья кожа теперь мерцала алмазной твердостью, не стал уворачиваться. Он издал низкий, утробный рык, скрестив на груди пудовые руки. Наконечники Серости ударили в его броню и с жалким стеклянным звоном разлетелись в пыль, не оставив даже царапины.

Орк тяжело опустил кулаки на землю.

- Земля... моя, - пророкотал он, и его голос слился с тектоническим гулом.

Поляна пошла ходуном. Прямо под ногами наступающих шеренг Инквизиции базальтовая порода вспучилась, разрывая гнилую почву. Острые, как бритвы, каменные пики вырвались из- под земли, насаживая десятки белых плащей. Грош не просто убивал - он перемалывал армию Ордена, заставляя саму землю поглощать тех, кто принес в этот мир проклятие. Орк действовал как тяжелая, сокрушительная артиллерия: он отрывал от земли многотонные валуны и швырял их в ряды врага, сминая латы и ломая боевые порядки в кровавую кашу.

А там, где пламя дракона не доставало врага, а камни орка оставляли бреши, властвовал Иллирион.

Лорд эльфов был воплощением ледяной, идеальной смерти. Лена, связанная с ним ментально, задыхалась от той звенящей, эстетичной ясности, с которой работал его разум. Он не знал ярости Варкана и тяжести Гроша. Его стихией была безупречная, ювелирная точность.

Иллирион скользил сквозь ряды инквизиторов, словно полупрозрачный лазурный призрак. Его сияющий клинок не встречал сопротивления. Взмах - и голова десятника слетает с плеч. Разворот - и призрачное лезвие прошивает насквозь сразу троих охотников, оставляя на их белых плащах лишь тонкие, дымящиеся синим светом разрезы. Эльф двигался так быстро, что враги успевали лишь заметить холодную, издевательскую усмешку на его аристократичном лице, прежде чем их жизнь обрывалась.

Это была не битва. Это была кара. Три альфа- самца, синхронизированные Светом своей единственной женщины, работали как безупречный механизм. Варкан сжигал фланги, загоняя врагов в центр. Грош отсекал пути к отступлению стенами из гранита и давил их строй, а Иллирион методично и хладнокровно вырезал командиров. Они не мешали друг другу. Ментальный узел Контракта, который еще недавно приносил им боль ревности, сейчас стал идеальной сетью связи. Варкан инстинктивно пригибался, когда над его головой пролетал лазурный клинок эльфа, а Грош воздвигал каменные щиты ровно там, где в слепую зону дракона летели отравленные копья.

Лена стояла в самом центре этого урагана. Её глаза светились ровным золотом, а волосы разметались от горячих потоков воздуха. Она была стержнем, который удерживал их мощь. Каждая капля её энергии, перетекающая к мужчинам, возвращалась к ней волной их обожания и дикой, первобытной потребности защитить её. Она чувствовала себя не испуганной медсестрой, а древней богиней, ради которой стирают в порошок армии.

Малахор понял, что проиграл. Из трех сотен элитных бойцов на ногах осталась едва ли пара десятков. Высший Инквизитор попятился, его лицо под серебряной маской перекосило от животного ужаса.

- Вы не посмеете... - прошипел он, вскидывая свой черный посох. - Я - голос Пустоты! Я - порядок этого мира!

Концентрированная, густая Серость сорвалась с навершия его посоха, формируясь в огромного, извивающегося змея, сотканного из мертвенного холода. Змей с шипением метнулся прямо к Лене, игнорируя мужчин. Малахор решил ударить в самое сердце стаи.

- Даже не думай, мразь, - низкий, рокочущий рык сотряс поляну.

Варкан одним мощным прыжком оказался на линии удара. Дракон не стал уклоняться. Он встретил теневого змея широкой грудью, и его белое плазменное пламя с оглушительным треском столкнулось с магией Инквизитора. Вспышка была такой силы, что остатки тумана над лесом мгновенно испарились. Варкан сжал челюсти, его золотые крылья изогнулись, направляя жар вперед. Серость не выдержала температуры солнца - змей лопнул, осыпаясь грязным пеплом на сапоги главнокомандующего.

В ту же долю секунды земля под ногами Малахора разошлась. Каменные тиски, вызванные Грошем, намертво захлопнулись на лодыжках Высшего Инквизитора, дробя кости. Малахор рухнул на колени, выронив посох и истошно закричав.

Тишина, опустившаяся на поляну, нарушалась лишь треском догорающих белых плащей и тяжелым дыханием троих мужчин. Армия Ордена перестала существовать.

Иллирион медленно, с кошачьей грацией подошел к поверженному Инквизитору. Лазурный клинок в его руке тихо пел, жаждая последней крови. Эльф остановился в шаге от Малахора, свысока глядя на того, кто годами мучил и вливал в него Сырость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты говорил, что магия мертва, святоша, - голос Иллириона был холодным и гладким, как зеркало замерзшего озера. Он плавно поднял свой сверкающий меч, приставляя его острие к подбородку Малахора, заставляя того запрокинуть голову. - Ты ошибся. Магия просто ждала свою истинную Госпожу. А для тебя в новом мире места нет.

- Пустота... поглотит вас всех... - выплюнул Малахор вместе с кровью, глядя на Лену с бешеной ненавистью. - Вы убили меня, но вы не остановите гниение!

- Это мы проверим, - холодно отозвался эльф.

Коротким, неуловимым движением Иллирион взмахнул клинком. Голова Высшего Инквизитора в серебряной маске глухо покатилась по выжженному папоротнику. Тело Малахора рухнуло на землю и мгновенно рассыпалось в серую, дурно пахнущую труху.

Варкан с шумом выдохнул, его золотые крылья с влажным звуком втянулись обратно под кожу, исчезая. Багровое пламя между его чешуйками погасло, сменяясь мягким, естественным теплом. Грош разжал пудовые кулаки, и каменная броня на его теле плавно впиталась обратно в серо- зеленую кожу, оставляя лишь могучий, рельефный торс. Иллирион изящно крутнул кистью, и его лазурный меч растворился в воздухе снопом синих искр.

Они победили. Орден, десятилетиями терроризировавший этот мир, был стерт в кровавую пыль менее чем за пятнадцать минут.

Трое мужчин одновременно повернулись к Лене. Боевой транс отступал, уступая место совершенно иному, глубокому и жаркому инстинкту. Они смотрели на неё - свою женщину, свой cвет, свою жизнь. В их глазах больше не было первобытной ярости, только безграничная, тяжелая мужская преданность и желание укрыть её от всего мира.

Лена тяжело осела на траву, золотое сияние в её глазах медленно угасало, возвращая им привычный, теплый человеческий цвет. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и глухую усталость.

Варкан первым оказался рядом, бережно опускаясь перед ней на колени. Его огромные горячие ладони легли на её плечи, притягивая к своей широкой груди. Иллирион опустился слева, мягко перебирая её растрепанные волосы длинными, прохладными пальцами. Грош молча встал за её спиной, превращаясь в абсолютно непробиваемую, теплую скалу, на которую она могла опереться.

- Всё закончилось, моё cердце, - пророкотал Варкан, целуя её в макушку. - Мы стерли их в пыль. Тебе больше не нужно бояться.

Лена закрыла глаза, вдыхая запах их кожи - смесь раскаленного металла и древесной смолы. Они были живы. Они были вместе.

Но внезапно земля под их ногами мелко, противно задрожала.

Это не была магия Гроша. Звук шел из того самого места, где только что рассыпался в прах труп Малахора. Черный посох Инквизитора, лежащий на земле, начал покрываться сетью глубоких трещин. Из этих трещин с пронзительным, режущим слух свистом начал вырываться густой, концентрированный черный туман.

Иллирион резко поднялся, его глаза расширились. - Артефакт... он разрушен, но он был лишь заглушкой! - крикнул эльф, отступая на шаг.

Черный туман не рассеивался в воздухе. Он вгрызался прямо в почву древнего леса, мгновенно убивая всё живое на своем пути. Трава чернела и осыпалась, деревья на глазах превращались в труху.

- Инквизиция была лишь симптомом, - глухо произнес Грош, глядя, как земля покрывается мертвенными язвами. - Серость... она вырвалась из- под контроля. Она пожирает сами корни мира.

Лена с ужасом смотрела, как черная чума неумолимо расползается от поляны во все стороны, грозя уничтожить не только их оазис, но и всё живое на сотни миль вокруг. Они убили фанатиков, но разбудили истинного врага.

Глава 33: Забота после бури

- Земля закроет эту гниль! - громовой бас Гроша перекрыл шипение умирающей природы.

Орк не стал ждать. Он с силой вбил свои колоссальные, пудовые кулаки прямо в почву перед наступающим туманом. Изумрудные руны на его мощных плечах вспыхнули нестерпимо ярко. Базальтовая порода под лесом содрогнулась, отвечая на зов своего хозяина. Вокруг расколотого артефакта с оглушительным скрежетом сомкнулись толстые, монолитные гранитные плиты. Они вырвались из- под земли под углом, образовав глухой, абсолютно герметичный каменный саркофаг, который намертво запечатал внутри себя источник заразы.

Тишина, опустившаяся на поляну после этого, казалась оглушающей. Лишь легкий шорох осыпающейся каменной крошки нарушал покой возрожденного оазиса.

Они только что втроем вырезали элиту Инквизиции. Адреналин всё еще кипел в их жилах. Янтарные зрачки Варкана были сужены до хищных щелей, грудь ходила ходуном. Иллирион выглядел как сошедший с картин безумный бог мести - его бледное лицо пересекал свежий, кровоточащий порез, а в лазурных глазах всё еще плясали отголоски боевого транса. Грош казался ожившей, изрезанной шрамами скалой, готовой в любую секунду снова броситься в бой.

Три альфа- самца. Три опаснейших хищника этого мира. Они одновременно повернулись к Лене, их взгляды были тяжелыми, горячими, наполненными дикой мужской жаждой убедиться, что их женщина цела и принадлежит только им.

Варкан сделал первый шаг к ней, его когтистые пальцы сжались, предвкушая, как он сейчас прижмет её к своей раскаленной груди.

Но вместо испуганной или восторженной девчонки их встретил суровый, прищуренный взгляд.

- А ну, стоять! - голос Лены разрезал наэлектризованный воздух так резко, что все трое инстинктивно замерли на месте.

Она уперла руки в бока, осматривая своих грозных воинов с головы до ног. Адреналин боя не давал им почувствовать боль, но Лена видела всё. У Варкана на левом бицепсе зияла глубокая рваная рана от скользящего удара арбалетной стрелы. У Иллириона на идеальной скуле кровоточил порез, а на боку, сквозь прорехи в рубахе, виднелся сильный ожог. На изумрудной броне Гроша остались глубокие каменные сколы и ссадины.

- Это что такое? - Лена ткнула пальцем в сторону кровоточащего плеча дракона. - Вы решили, что раз к вам вернулась сила, то можно лезть на копья голыми руками?

Варкан опешил. Великий Щит Империи моргнул, его хищный прищур сменился искренним недоумением. Он посмотрел на свое плечо, откуда толчками вытекала темная кровь, и пренебрежительно пожал плечами.

- Это царапина, моё Сердце, - пророкотал он, пытаясь снова сделать шаг к ней. - Она затянется к утру. Я хочу...

- Я сказала, стоять! - рявкнула Лена, подхватывая с земли кусок ткани. - Царапина у него! А если в стреле был яд? А если инфекция? Вы что, бессмертные? Быстро все трое к термальному источнику! Живо! Устроили мне тут кровавую баню, герои недоделанные.

Повисла театральная пауза. Трое мужчин, способных стирать в порошок армии и рушить замки, переглянулись. Иллирион внезапно фыркнул, и на его лице расплылась искренняя, обезоруживающая улыбка. Варкан глухо заурчал в груди, его золотистые глаза потеплели, наполняясь абсолютным, тяжелым обожанием. А Грош просто покорно опустил голову и первым пошагал к горячему озеру у скал.

Им безумно это нравилось. Их возбуждала эта нелепая, но такая искренняя человеческая власть, которую она над ними имела. Она не боялась их когтей, клыков и магии. Она отчитывала их, как мальчишек, и от этой простой, земной заботы их души плавились быстрее, чем от любого магического огня.

Когда они уселись на гладкие валуны у кромки бирюзовой, дымящейся воды, Лена принялась за работу.

Она смочила ткань в горячем источнике и подошла к Варкану. Дракон сидел, широко расставив мощные ноги, его литой пресс был покрыт сажей. Лена начала осторожно, но с профессиональным нажимом промывать глубокую рану на его бицепсе.

Варкан шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, но не от боли. Прикосновение её мягких, прохладных пальцев к его раскаленной коже сводило его с ума. Он не выдержал: его огромные, горячие ладони легли на её талию, властно притягивая Лену к себе так, что она оказалась стоящей между его бедер. Он уткнулся лицом в её живот, вдыхая её запах.

- Ты слишком много волнуешься, мое сердце, - глухо пробормотал он в её кожу, обжигая дыханием сквозь тонкую ткань. - Ради тебя я готов получать такие раны каждый день, если после этого ты будешь так ко мне прикасаться.

- Будешь получать раны каждый день - я тебя лично травами замажу с ног до головы, - проворчала Лена, хотя её пальцы уже нежно зарылись в его жесткие, темные волосы. Золотистый Свет мягко сорвался с её ладони, впитываясь в рану дракона. Края пореза на глазах начали стягиваться, не оставляя даже шрама.

Затем она перешла к Иллириону. Эльфийский лорд сидел с прямой спиной, его лицо было повернуто к ней. Когда Лена начала аккуратно стирать кровь с его порезанной щеки, он перехватил её запястье. Его длинные, изящные пальцы нежно погладили её пульс.

- Вы слишком добры к монстрам, госпожа, - прошептал Иллирион, его лазурные глаза смотрели на неё с такой пронзительной, эстетичной преданностью, что у Лены замерло сердце. Он наклонил голову и мягко поцеловал внутреннюю сторону её ладони. - Моя жизнь - ничто, по сравнению с вашим покоем. Но ваши прикосновения делают из меня самого слабого мужчину на свете.

- Ты не слабый, Иллирион, - Лена улыбнулась, стирая остатки сажи с его груди, и её магия легко выжгла ожог на его боку. - Но иногда даже эльфийским лордам нужно, чтобы кто- то наложил повязку на сбитую коленку.

Грош ждал своей очереди молча. Изумрудный титан сидел, опустив свои колоссальные руки на колени. Лена подошла к нему, и орк замер, боясь дышать, чтобы не сдуть её. Она ласково провела влажной тканью по его бугристым, каменным плечам, смывая пыль битвы.

Грош издал низкий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье гигантского льва. Он медленно поднял руку и кончиком своего огромного, когтистого пальца невесомо коснулся её щеки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Земля... спокойна, когда ты рядом, - пробасил он, его янтарно- зеленые глаза смотрели на неё с абсолютной, собачьей верностью. - Я сломаю любого, кто заставит тебя плакать. Но твои руки... они делают камень мягким.

Когда все самцы были обработаны и отмыты, Лена заставила их надеть чистые рубахи, которые Иллирион материализовал из нитей магии пространства. Сама она достала из своих запасов тот самый кожаный мешочек со смолистыми зернами, данный эльфом.

Вскоре над оазисом поплыл густой, терпкий аромат жженого сахара и дубовой коры - местный аналог её любимого кофе.

Они сидели у костра. Четыре совершенно разных существа, ставшие одной неразрывной семьей. Варкан сидел позади Лены, укрыв её своей спиной от прохладного ночного ветра, его руки уверенно и надежно обнимали её за талию. Иллирион полулежал рядом, опираясь головой на её колено, а Грош подбрасывал ветки в огонь, согревая их своим присутствием.

- Малахор мертв. Инквизиция обезглавлена, - нарушил уютную тишину Иллирион, делая глоток темного, горячего напитка. Его голос был спокойным, но в нем звучала задумчивость. - Армия Ордена разбежится без своего лидера. Мы победили.

- Мы убили фанатиков, - мрачно поправил Варкан, его подбородок тяжело покоился на макушке Лены. - Но вы видели этот черный туман из его посоха. Серость никуда не делась. Малахор был лишь инструментом. Наростом на теле мира.

Лена сделала глоток из своей ореховой скорлупы, чувствуя, как приятная горечь разливается по языку. - Этот туман, который запер Грош... он был живым. Он хотел поглотить мой Свет. Он реагировал на него так, словно был голоден.

Грош медленно кивнул, его тяжелый взгляд был устремлен в огонь. - Малахор тянул силу не из Пустоты. Он тянул её из Источника. Из самого сердца нашего мира. Серость отравила его. И пока Источник гниет... земля будет умирать. Растения не взойдут. Вода останется черной.

Поляна погрузилась в тяжелое молчание. Уют и покой, который они только что обрели, оказался лишь временной передышкой. Они выиграли битву за свои жизни, но мир вокруг них всё еще агонизировал.

Иллирион изящно поднялся, его лицо стало непроницаемым и холодным. Он посмотрел на север, туда, где за грядой черных, безжизненных скал небо всё еще пульсировало болезненным цветом сырого мяса.

- Значит, наша война не окончена, - произнес эльф.

Варкан крепче прижал Лену к себе, его мощные мышцы напряглись. - Мы пойдем к Источнику, - пророкотал дракон, подтверждая мысль эльфа. - И мы выжжем эту заразу дотла.

Но в этот момент базальтовый саркофаг, который Грош воздвиг на краю поляны, чтобы запереть черный туман Малахора, издал жуткий, скрежещущий звук.

Толстый гранит пошел глубокой, светящейся фиолетовым светом трещиной. Серость внутри не просто билась о стены - она пульсировала в такт биению сердца Лены. И вдруг в головах всех четверых, прорвавшись через Кровавый Контракт, прозвучал шелестящий, нечеловеческий шепот, от которого кровь заледенела в жилах:

«Ты придешь ко мне сама, маленькое Сердце... или я сожру этот лес вместе с твоими цепными псами...»

Они убили Инквизитора, но привлекли внимание того, кто управлял Инквизицией. Истинный враг проснулся, и он жаждал получить свой сосуд.

Глава 34: Истинный враг

Варкан отреагировал первым. Инстинкт великого хищника сработал безупречно: золотой гигант одним немыслимым прыжком оказался перед Леной. Его огромные руки напряглись, широкая спина превратилась в непробиваемый щит. Иллирион бесшумно возник слева, в его бледной руке уже пел, рассекая воздух, материализованный лазурный клинок. Грош шагнул вперед, возвышаясь над ними темной, монолитной скалой, готовой принять на себя любой удар.

Три альфа- самца. Три бога войны. Они больше не рычали друг на друга - сейчас они были единым, смертоносным механизмом, защищающим свою единственную женщину.

Варкан издал оглушительный, первобытный рев. Из его пасти вырвался ревущий сноп белого, концентрированного пламени, усиленного Светом Лены. Огонь ударил по саркофагу, испаряя туман с мерзким шипением. Тьма отступила, прячась обратно в гранитные щели, но голос напоследок рассмеялся - сухо и безжалостно.

Поляна погрузилась в тяжелое, звенящее молчание.

Иллирион изящным движением опустил клинок, но не развеял его. Его лазурные глаза, обычно надменные, сейчас были полны ледяной, аналитической ясности.

- Инквизиция была лишь симптомом, - глухо произнес эльф, поворачиваясь к остальным. - Малахор был просто фанатиком, который открыл дверь. Болезнь никуда не ушла. Серость отравила Источник нашего мира.

Грош медленно кивнул, его тяжелый взгляд был устремлен на почерневшую траву. - Земля... плачет, - пробасил орк. - Корни гниют. Если мы останемся здесь, прячась в этом лесу, Пустота сожрет нас медленно. Вода станет ядом. Воздух - пеплом.

Лена вышла из- за спины Варкана. Она посмотрела на своих мужчин. Их тела, недавно покрытые потом страсти, теперь напряглись от готовности к новой войне. Они были непобедимы в бою, но против медленного гниения самого мироздания мечи и когти были бессильны.

- Значит, мы пойдем к Источнику, - твердо сказала Лена. Её голос не дрогнул. - Мы не для того вырывались из Ямы, чтобы сидеть и ждать, пока этот мир умрет вокруг нас. У нас есть магия. У нас есть мой свет.

Варкан посмотрел на неё сверху вниз. В его янтарных глазах вспыхнуло тяжелое, мужское восхищение. Дракона бесконечно возбуждала эта человеческая смелость. Он протянул огромную, горячую ладонь и властно, но невероятно бережно обхватил её затылок, притягивая Лену к своей широкой груди.

- Мы пойдем туда, моё Сердце, - пророкотал он, обжигая её макушку своим дыханием. - И мы выжжем эту заразу дотла. Никто не смеет угрожать нашему дому.

Они собрались быстро. Никаких лишних слов, никаких сомнений. Грош сплел из самых прочных лиан подобие походных сумок, Иллирион наполнил их фляги чистой водой из источников, а Лена приготовила в дорогу густой отвар из смолистых зерен, который должен был поддерживать их силы.

Путь к Источнику мира пролегал через Мертвые пустоши. Чем дальше они уходили от своего оазиса, тем чернее становилась земля. Небо здесь висело низко, тяжелое и давящее.

Мужчины шли плотным строем, окружив Лену. Иллирион скользил впереди, его эльфийские чувства улавливали малейшие колебания магии. Грош тяжело ступал позади, прикрывая тылы непробиваемой изумрудной броней. Варкан шел рядом с ней, его огромное плечо почти касалось её плеча. Он не держал её за руку, но Лена физически ощущала его готовность в любую долю секунды закрыть её своими золотыми крыльями.

Они больше не делили её. Кровавый Контракт пульсировал ровно и мощно. Мужчины приняли тот факт, что Лена принадлежит им всем, а они принадлежат ей. Эта абсолютная, дикая мужская преданность стала их главным щитом.

К исходу второго дня пустоши резко оборвались.

Перед ними открылся колоссальный кратер. Он был настолько огромен, что противоположный край скрывался в тумане. На дне кратера, там, где должна была сиять чистая первозданная магия, клубился густой, непроницаемый океан Серости. Это был Источник. И он умирал.

- Мы на месте, - тихо произнес Иллирион, его клинок в руке запел тонко и тревожно.

Они начали спуск по узкой каменной тропе. Воздух здесь был мертвым, дышать становилось всё труднее. Лена чувствовала, как тьма внизу реагирует на её присутствие. Серость начала бурлить, вздымаясь огромными, черными волнами.

Внезапно земля под их ногами содрогнулась. Но это был не Грош.

Туман на дне кратера резко взвился вверх, принимая форму гигантских, безликих теней. Они не нападали физически. Они ударили иначе.

Густая, ледяная волна Пустоты захлестнула тропу, пробивая магическую защиту альф. Лена вскрикнула, когда невидимая сила жестоко вырвала её из окружения мужчин. Черные путы обвили её талию и руки, утаскивая в непроглядный мрак, отрезая от Варкана, Иллириона и Гроша глухой, абсолютно непробиваемой стеной концентрированной Серости.

Впервые с момента замыкания Контракта Лена перестала чувствовать их эмоции. Связь была оборвана. Тьма Источника поглотила её, оставив трех взбешенных хищников по ту сторону черной стены, а в ушах Лены раздался холодный, торжествующий смех истинного врага.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35: Битва вторая: Рассвет над миром

Абсолютная, удушающая тьма сомкнулась вокруг Лены ледяным саваном. Густая Серость на дне кратера не просто лишала зрения - она выкачивала тепло, парализуя легкие. Лена физически ощущала, как враждебная субстанция сжимает её талию, пытаясь проникнуть под кожу, заморозить кровь и погасить тот золотой Свет, который бился в её груди испуганной птицей.

-

«Они не спасут тебя...»

- шелестел голос Бездны со всех сторон, проникая прямо в мозг. -

«Ты осталась одна. Отдай мне свое сияние, и я позволю тебе раствориться без боли».

Там, за непроницаемой стеной концентрированного мрака, ревел Варкан. Его первобытный рык сотрясал камни кратера. Дракон обрушивал на барьер Пустоты ревущие потоки белого пламени, но огонь лишь бессильно скользил по поверхности тумана, не в силах прожечь мертвую материю. Грош методично, с пугающей методичностью вбивал в черную стену свои колоссальные кулаки, раскалывая гранит под ногами, но Серость лишь поглощала кинетическую энергию его ударов.

Иллирион стоял между ними, тяжело дыша. Его лазурный клинок пульсировал, но эльф не нападал. Его острый, аналитический ум лихорадочно искал выход.

- Физическая сила здесь бесполезна! - крикнул Иллирион, перекрывая грохот ударов орка. - Эта стена питается нашим гневом. Она сожрет нас, если мы продолжим бить вслепую!

Варкан резко обернулся. Его грудь, покрытая золотистой чешуей, тяжело вздымалась, а янтарные зрачки превратились в две узкие, смертоносные щели. - Предлагаешь стоять и смотреть, как эта гниль переваривает нашу женщину?! - прорычал дракон, и его клыки угрожающе блеснули.

- Я предлагаю ударить иначе, - процедил эльф. Он посмотрел на свое запястье, где глубоким рубиновым цветом пульсировали руны Кровавого Контракта. Иллирион перевел взгляд на Варкана и Гроша. - Контракт. Он всё еще цел. Мы не можем пробить стену телами, но магия Крови игнорирует физические преграды. Мы должны отдать ей всё. Перекачать нашу суть прямо в её сердце.

Грош медленно разжал пудовые кулаки и кивнул. Варкан тяжело выдохнул, напрягая каждую мышцу своего безупречного тела. В глазах трех альфа- самцов больше не было ни капли сомнения или борьбы за лидерство. Сейчас они были единым организмом, готовым добровольно опустошить себя ради той, что стала их единственным смыслом.

По ту сторону темного барьера Лена упала на колени. Дышать становилось невыносимо. Серость тянула к её лицу липкие, туманные щупальца.

И вдруг руны на её запястье взорвались нестерпимым жаром.

Это был не просто прилив сил. Это был лавинообразный, агрессивный поток чистой мужской мощи. Сначала Лена ощутила, как в её вены вливается обжигающий, ревущий огонь Варкана - дикий, непреклонный, властный. Он буквально выжег лед из её крови, заставляя спину выпрямиться. Следом ударил холодный, кристально чистый и острый как бритва поток Иллириона - магия высших эльфов, принесшая абсолютную ясность и фокусировку. И наконец, всё это скрепил тяжелый, монументальный фундамент Гроша - непоколебимая сила самой земли, давшая её телу способность выдержать это нечеловеческое напряжение.

Внешне мужчины за барьером падали на колени. Жгуты вен на их руках и шеях вздулись до предела. Они отдавали свою жизненную силу, выжимая себя досуха, сжимая челюсти до хруста, чтобы не прервать поток. Это была высшая форма мужской защиты - отдать всё свое величие, чтобы сделать свою женщину непобедимой.

«Бей, Лена!»

- слились три знакомых голоса в её сознании.

«Выжги эту гниль!»

Лена открыла глаза. Они больше не были человеческими - они превратились в два ослепительных, пульсирующих золотых солнца.

Она не была слабой медсестрой. Прямо сейчас она была абсолютным оружием, заряженным яростью дракона, интеллектом эльфа и стойкостью орка. Лена медленно поднялась на ноги. Серость в ужасе отшатнулась от неё, но было слишком поздно.

- Теперь это мой мир, - жестко произнесла она.

Она скрестила руки на груди, концентрируя внутри себя всю эту колоссальную, гремучую смесь энергий, а затем с криком выбросила ладони вперед.

Ослепительный, гудящий луч золотого Света, шириной в несколько метров, ударил прямо в эпицентр океана Серости на дне кратера.

Столкновение двух противоположностей было беззвучным, но оно породило ударную волну такой силы, что гранитные стены кратера пошли гигантскими трещинами. Золотой луч не просто пробивал тьму - он растворял её на молекулярном уровне. Серость корчилась, издавая мерзкий, высокочастотный визг. Черный туман закипел, пытаясь поглотить Свет, но энергия трех падших альф, умноженная на любовь Лены, была неисчерпаема.

Луч врезался в самое сердце умирающего Источника.

Раздался хлопок, похожий на звук лопнувшего вакуума. Черный океан на дне кратера замер, а затем стремительно, как вода в воронку, начал всасываться внутрь Источника, перерабатываясь и очищаясь.

Смертоносная стена, разделявшая Лену и мужчин, распалась безобидным серым пеплом.

Варкан, Иллирион и Грош, обессиленные, рухнули на камни, тяжело глотая воздух. Их тела дрожали от критического истощения, но глаза были прикованы к центру кратера.

Там, в эпицентре очищенного Источника, стояла Лена. Золотой Свет вокруг неё постепенно угасал, впитываясь обратно в кожу. Она обернулась к своим мужчинам, её лицо светилось слабой, бесконечно уставшей улыбкой.

Но прежде чем она успела сделать хотя бы шаг навстречу, Источник под её ногами издал глубокий, резонирующий гул. Ослепительно- белая вспышка, ярче тысячи солнц, вырвалась из недр земли, накрывая и Лену, и бросившихся к ней мужчин глухим, абсолютно непроницаемым куполом света.

Реальность треснула, и сознание всех четверых поглотила абсолютная, звенящая пустота, в которой не было ни боли, ни страха. Лишь один вопрос эхом бился в угасающем разуме: пережили ли они этот рассвет, или их Свет сжег их вместе с Серостью?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36: Цветущая земля

Абсолютная, звенящая пустота начала медленно отступать, уступая место звукам, которых этот мир не слышал столетиями.

Лена сделала судорожный вдох и резко распахнула глаза. Она ожидала почувствовать удушливый запах пепла и серы, но её легкие наполнились невероятно сладким, кристально чистым воздухом. Он пах свежестью после грозы, влажной землей и чем- то неуловимо тонким.

Белый купол, укрывший их от магического взрыва, растаял в воздухе легкой дымкой.

Лена приподнялась и у неё перехватило дыхание. Тошнотворное, давящее небо цвета сырого мяса, которое сводило с ума с первого дня её пребывания здесь, исчезло. Над ней раскинулся бесконечный, пронзительно- лазурный купол, по которому плыли легкие белые облака. Настоящее, теплое солнце щедро заливало своими лучами дно колоссального кратера.

Но самым невероятным было то, что происходило с землей. Мертвый, растрескавшийся базальт на глазах покрывался густым ковром изумрудной травы. Из трещин, где еще недавно кипела лава, пробивались мощные зеленые стебли, на которых прямо на ходу распускались крупные, нежно- розовые и синие цветы. Источник, очищенный от Серости, щедро отдавал миру накопленную веками жизнь.

Рядом раздался тяжелый, хриплый вздох.

Варкан медленно сел, опираясь на мощные руки. Лучи солнца упали на его широкую грудь и плечи, заставляя золотистую чешую сверкать так ярко, что на неё было больно смотреть. Дракон завороженно подставил лицо свету. В его янтарных глазах, привыкших к мраку Ямы, отражалось бескрайнее синее небо.

Слева от него поднялся Иллирион. Эльфийский лорд выглядел потрясающе: бледная кожа приобрела здоровый оттенок, а лазурные вены под ней пульсировали спокойной, ровной силой. Он пропустил сквозь длинные пальцы горсть влажной, пахнущей жизнью земли, и на его обычно надменном лице расцвела совершенно искренняя, обезоруживающая улыбка.

Грош стоял на коленях чуть поодаль. Изумрудный гигант не смотрел на небо. Он зарылся своими колоссальными, грубыми ладонями в мягкую, прохладную траву. Его мощные плечи вздрагивали. Для орка, существа, рожденного от земли, возвращение живой природы было подобно воскрешению матери.

Они были живы. Они победили.

Кровавый Контракт на их телах больше не жег болью. Он вибрировал теплым, золотистым пульсом, разнося по их венам концентрированную эйфорию. Чистая энергия возрожденного Источника действовала на них как сильнейший, природный афродизиак.

Варкан первым перевел взгляд на Лену.

Она сидела в густой траве, освещенная солнцем. Её волосы растрепались, на коже остались следы грязи и запекшейся крови, но для дракона не было в мире зрелища прекраснее. В ту же секунду Иллирион и Грош тоже повернули к ней головы.

Хищные инстинкты трех альфа- самцов, разогретые битвой и опьяненные триумфом жизни, мгновенно сфокусировались на единственной цели. В их глазах вспыхнул такой откровенный, властный мужской голод, что Лена инстинктивно подалась назад, но мягкая трава не дала ей отступить.

Варкан оказался рядом одним плавным, неуловимым движением. Он навис над ней, опираясь мощными руками по обе стороны от её бедер. От его литого тела исходил жар раскаленного солнца.

- Ты вернула нам мир, - его низкий бас вибрировал, проникая прямо ей под кожу. Янтарные зрачки сузились, поглощая её взглядом. - А теперь этот мир принадлежит тебе. Как и мы.

Его тяжелые, горячие губы накрыли её рот. В этом поцелуе не было спешки укрытия или страха погони - это была чистая, жадная декларация его прав на неё. Варкан властно раздвинул её губы, проникая языком внутрь, заставляя Лену тихо застонать и вплести пальцы в его жесткие, темные волосы.

Сквозь туман наслаждения она почувствовала, как Иллирион опустился позади неё. Прохладные, длинные пальцы эльфа скользнули по её плечам, плавно стягивая остатки ткани. Его губы коснулись её шеи, выцеловывая пульсирующую жилку. Контраст между обжигающим напором дракона спереди и изысканной, дразнящей лаской эльфа со спины сводил с ума.

- Вы прекраснее самого рассвета, Госпожа, - прошептал Иллирион на древнем, певучем языке, его дыхание опалило её кожу.

Но фундаментом этого безумия стал Грош. Изумрудный титан подошел бесшумно. Его колоссальные, шершавые ладони легли на её обнаженные бедра, бережно, но непререкаемо раздвигая их. Орк опустился его суровое, изрезанное шрамами лицо оказалось у её ног. Он поцеловал её колени, поднимаясь выше, обдавая внутреннюю сторону бедер своим горячим дыханием.

Лена выгнулась, задыхаясь от переизбытка чувств. Она была центром их вселенной, ядром этой стаи.

Варкан медленно вошел в неё. Ощущение его невероятной, пульсирующей твердости заставило её вскрикнуть. Дракон замер, давая ей привыкнуть, его кубики пресса скользили по её животу, а затем начал двигаться. Его толчки были глубокими, мощными, подобными ударам стихии. Каждый раз, когда он вбивал в неё свою первозданную силу, Иллирион ловил её крик своими губами, а его пальцы виртуозно ласкали её грудь, доводя чувствительные соски до болезненной твердости.

Грош, чьи руки были способны крошить гранит, сейчас фиксировал её талию с такой невероятной осторожностью, словно она была из тончайшего стекла. Его большие пальцы массировали низ её живота, идеально синхронизируясь с ритмом Варкана.

Они больше не делили её. Они дарили ей наслаждение вместе, сливаясь в один безупречный, слаженный мужской механизм. Залитый солнцем луг стал свидетелем их абсолютной, первобытной гармонии. Запах раздавленных трав смешался с ароматом драконьего мускуса и разгоряченной кожи.

Темп нарастал. Золотой Свет Лены вспыхнул под кожей, отвечая на их страсть. Варкан зарычал, его движения стали жестче, отчаяннее. Иллирион стиснул её плечи, его дыхание сорвалось. Лена почувствовала, как внутри неё стремительно закручивается тугой, электрический узел.

- Сейчас! - выкрикнула она, её ногти впились в спину дракона.

Разрядка была сокрушительной. Волна экстаза пронзила её тело, вырываясь наружу ослепительными искрами. Варкан с победным, глухим ревом излился в неё, содрогаясь всем своим гигантским телом. Иллирион застонал, прижимаясь лбом к её спине, а Грош уткнулся лицом в её ладони, осыпая их поцелуями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они тяжело рухнули на мягкую траву, сплетаясь в один неразрывный клубок тел. Солнце ласково согревало их. Лена лежала на широкой груди Варкана, эльф обнимал её за талию, а ноги Гроша служили им надежной опорой. Это было абсолютное, звенящее счастье.

Они пролежали так несколько часов, впитывая тепло и наслаждаясь тишиной живого мира.

Но вдруг Грош, чье ухо было прижато к земле, медленно поднял голову. Изумрудный орк нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

- Земля... говорит, - пробасил он, его голос нарушил идиллию.

Варкан и Иллирион мгновенно напряглись, их инстинкты снова включились. Дракон сел, заслоняя Лену. - Инквизиция? Опять Серость? - процедил Иллирион, прищуриваясь.

- Нет, - Грош медленно поднялся во весь рост, указывая массивной рукой на юг, туда, где за грядой скал угадывался горизонт. Из- за гор потянул свежий, соленый ветер. - Вода. Много воды. И... камень, который поет. Он зовет нас.

Лена встала, кутаясь в предложенную эльфом рубашку. Ветер, пахнущий морем, принес с собой странный звук - мелодичный, низкий гул, похожий на зов древнего колокола. Кровавый Контракт на их запястьях слабо, но настойчиво запульсировал в такт этому звуку. Что- то невероятно древнее и могущественное проснулось на побережье вместе с очищением мира, и оно ждало именно их.

Глава 37: Дворец у прозрачного моря

Зов, который они услышали на цветущем лугу, вел их на юг. Путь занял несколько дней, но это больше не было изматывающим бегством сквозь мертвые пустоши. Мир вокруг них дышал. Земля, еще недавно покрытая трещинами и пеплом, теперь пружинила под ногами густым ковром молодой зелени.

Лена шла в окружении трех альфа- самцов, и контраст между их пугающей, смертоносной внешностью и этим просыпающимся, нежным миром был поразительным. Они по- прежнему двигались в строгом боевом порядке, сканируя каждый куст и каждую тень. Иллирион скользил впереди, Варкан закрывал её своим массивным телом справа, а Грош тяжелой, непреодолимой скалой замыкал их шествие. Они были хищниками, которые обрели свой дом в ней, и теперь их главной целью было найти для этого дома достойную крепость.

На исходе третьего дня лес расступился, и в лицо Лене ударил сильный, пьянящий ветер, пахнущий солью и свободой.

Она замерла на краю высокого утеса. Перед ними раскинулось море. Оно больше не напоминало кипящую дегтярную яму. Вода была кристально чистой, глубокого, пронзительного бирюзового цвета, с белоснежными барашками волн, разбивающимися о скалы.

Но главным чудом было не море. Прямо в утес, словно вырастая из самой скалы, был врезан древний дворец. Его стены из белого, с прожилками серебра мрамора частично обвалились, а высокие арочные своды оплели дикие лианы, но даже в этом запустении здание потрясало своим величием. Широкие террасы спускались прямо к прозрачной воде.

- Древняя обитель Первых Лордов, - тихо произнес Иллирион, его лазурные глаза расширились от благоговения. - Я думал, это лишь сказки, придуманные до прихода Инквизиции.

- Это больше не сказка, остроухий. Это наша территория, - глухо пророкотал Варкан.

Дракон не стал тратить время на восхищение архитектурой. Его инстинкты требовали обеспечить стаю пищей. Могучие мышцы на его спине бугрились, когда он, сбросив остатки изодранной рубахи, шагнул к краю пропасти. С влажным, мощным звуком из- под его лопаток вырвались колоссальные золотые крылья. Одним взмахом Варкан оттолкнулся от скалы и камнем рухнул вниз, к морю.

Лена с замиранием сердца смотрела, как золотой гигант на огромной скорости врезается в бирюзовые волны. Вода вскипела. Через несколько минут Варкан с победным, раскатистым ревом вынырнул на поверхность. В его мощных, когтистых руках билась огромная морская тварь - хищная рыба с серебристой чешуей, размером с молодого быка. Дракон легко взмыл в воздух и тяжело приземлился на мраморную террасу дворца, бросив добычу к ногам Лены.

С его литого пресса и широких плеч стекала соленая вода, а янтарные глаза горели диким, мужским триумфом. - Моя женщина будет есть лучшее мясо в этом мире, - жестко произнес он, обдавая Лену жарким взглядом, от которого у неё сладко заныло внизу живота.

Грош, не проронив ни слова, спустился по полуразрушенным ступеням в главный зал дворца. Изумрудный орк обвел взглядом провалы в мраморных стенах, через которые задувал морской ветер. - Крепость должна быть целой. Чтобы никто не посмел потревожить твой сон, - пробасил он.

Грош опустил свои колоссальные ладони на потрескавшийся пол. Его глаза зажглись ровным, зеленым светом. Земля ответила своему хозяину глухим гулом. Огромные глыбы белого мрамора, веками лежавшие на дне ущелья, начали плавно подниматься в воздух. Орк голыми руками, направляемый своей древней магией, перехватывал многотонные блоки и с ювелирной точностью вставлял их в пробоины стен. Мышцы на его шее и руках напряглись до предела, пот градом катился по изрезанной шрамами коже, но он методично, блок за блоком, восстанавливал неприступность их нового дома.

Иллирион тем временем занялся внутренним убранством. Эльфийский лорд прошел в просторные покои, которые, судя по остаткам фресок, когда- то принадлежали правителям. Его длинные, музыкальные пальцы заскользили в воздухе. Лазурные нити магии пространства срывались с его рук, вплетаясь в истлевшее дерево и ткани.

Прямо на глазах Лены труха превращалась в массивную, резную кровать из темного дерева, а сгнившие тряпки - в чистые, плотные шелковые простыни. Иллирион изящно смахнул невидимую пылинку с восстановленного кресла и, повернувшись к Лене, склонил голову. - Вы будете спать как императрица, моя Госпожа, - его голос был тихим, обволакивающим, а во взгляде читалась такая абсолютная, властная преданность, что Лена невольно сглотнула.

Пока мужчины превращали руины в дом, Лена занялась тем, что умела лучше всего - созданием уюта. В одной из уцелевших кладовых она нашла древнюю каменную жаровню. Из своих запасов она достала горсть смолистых, черных зерен, которые собрала еще в лесу.

Она растерла их гладким камнем и поставила отвар на огонь, разведенный Варканом в огромном мраморном камине. Вскоре по залам дворца поплыл густой, терпкий аромат жженого сахара и древесной коры. Этот запах, смешавшись с соленой свежестью морского бриза, окончательно вытеснил из их памяти вонь Серости и крови.

Когда солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая море в багровые и золотые тона, они собрались в главном зале.

Огромная рыба, мастерски зажаренная драконом на открытом огне, была съедена. Трое мужчин сидели вокруг Лены, потягивая горячий, темный отвар из восстановленных Иллирионом кубков. В их позах сквозила расслабленность хищников, которые наконец- то вернулись в свое логово. Варкан сидел на полу, прислонившись спиной к ногам Лены, его тяжелая рука властно покоилась на её колене. Иллирион устроился в кресле рядом, небрежно перебирая пряди её волос своими длинными пальцами, а Грош, как истинный страж, сидел у самого входа на террасу, неотрывно следя за её безопасностью.

Они больше не рычали друг на друга. Кровавый Контракт пульсировал ровным, спокойным теплом. Они делили её, но делали это с правом сильных мужчин, уверенных в себе и своей стае.

Лена смотрела на их профили, освещенные пламенем камина. Она понимала, что эта жизнь - дикая, полная магии и грубой мужской силы - стала для неё дороже всего, что осталось в её прошлом мире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но вдруг идиллия была нарушена.

Грош, чья рука лежала на мраморном полу, резко нахмурился. - Камень... пустой внутри, - пробасил он, поднимаясь во весь рост.

Орк подошел к дальней, идеально гладкой стене зала, на которой не было ни единого шва. Он уперся в неё своими пудовыми кулаками и с низким рыком надавил. Мраморная стена со скрипом, скрывающим тысячелетнюю тайну, поддалась и плавно отъехала в сторону, открывая проход в секретную, скрытую от всех глаз сокровищницу.

Лена, Варкан и Иллирион подошли ближе.

Внутри не было ни золота, ни оружия. Комната была заставлена аккуратными стеллажами, на которых лежали рулоны тончайшего, нетронутого временем шелка всех возможных оттенков. Воздух здесь был стерильным и прохладным.

Но внимание всех четверых приковало не это.

В самом центре тайной комнаты, на невысоком пьедестале из черного базальта, стояла колыбель. Она была высечена из цельного, прозрачного горного хрусталя. Стоило Лене переступить порог, как древние магические руны на колыбели вспыхнули мягким, теплым, пульсирующим светом, реагируя на её живую энергию.

Дворец признал в ней свою истинную хозяйку. Но эта светящаяся колыбель стала немым, безапелляционным требованием древнего места.

Три опаснейших хищника этого мира замерли за спиной Лены. Их дыхание синхронно сбилось, а инстинкты альфа- самцов мгновенно накалились до предела. Воздух в сокровищнице стал густым и тяжелым. Колыбель ждала. И теперь перед этими властными, дикими мужчинами встал самый первобытный вызов: кто из них первым подарит этому возрожденному миру и своей женщине наследника.

Глава 38: Хозяйка замка

Варкан глухо, утробно зарычал. Этот звук завибрировал в самых недрах его колоссальной грудной клетки. Золотой дракон сделал медленный шаг вперед, его янтарные зрачки сузились в хищные вертикальные щели. Инстинкт альфа- самца, увидевшего колыбель для своего потенциального потомства, ударил ему в голову мощнейшим выбросом адреналина.

Слева от него напрягся Иллирион. Лицо эльфийского лорда превратилось в идеальную, непроницаемую маску из бледного мрамора, но его лазурные глаза потемнели до цвета штормового океана, выдавая сжигающее его изнутри желание. Грош не издал ни звука, но изумрудный титан тяжело переступил с ноги на ногу, и каменный пол под его весом жалобно хрустнул.

Лена обернулась, чувствуя, как от их обжигающих, голодных взглядов у неё перехватывает дыхание. Они смотрели на неё не просто как на любимую женщину. Они смотрели на неё как на мать их будущих детей. Это было ошеломляющее, пугающее и одновременно до безумия возбуждающее чувство.

- Так, мальчики, остыньте, - Лена попыталась улыбнуться, хотя её голос предательски дрогнул. Она отступила от колыбели, поднимая руки в примирительном жесте. - Древние архитекторы явно умели делать намеки, но давайте решать проблемы по мере их поступления. Сначала нам нужно превратить эти руины в нормальный дом.

Варкан в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние. Его огромные, горячие ладони легли на её талию, властно притягивая Лену к литому, как сталь, прессу. - Значит, ты остаешься? - его бас дрогнул от сдерживаемого напряжения. - Ты не будешь искать путь в свой мир? Ты принимаешь этот дворец?

- Я принимаю вас, - тихо, но абсолютно твердо ответила Лена, глядя прямо в его полыхающие глаза, а затем переводя взгляд на Иллириона и Гроша. - В Екатеринбурге меня никто не ждет. Там я была просто винтиком в системе. Мой дом теперь здесь. С вами.

Слова Лены стали той искрой, которая сорвала последние замки с их сдержанности. Иллирион подошел вплотную, его прохладные, длинные пальцы нежно, но безапелляционно зарылись в её волосы, а Грош опустился на одно колено, бережно обхватив своими пудовыми руками её бедра. В тот вечер древние стены дворца стали свидетелями их дикой, всепоглощающей страсти, где каждый из мужчин доказывал ей свою любовь, свою силу и свое право быть её защитником.

Дни потекли в ритме спокойного, но сурового быта. Дворец преображался на глазах. Грош взял на себя самую тяжелую работу. Изумрудный орк, управляя своей глубинной магией земли, восстанавливал обвалившиеся мраморные стены голыми руками. Лена часами завороженно наблюдала, как бугрятся мышцы на его необъятной спине, когда он с ювелирной точностью устанавливал многотонные колонны на их законные места. В центре главной залы он воздвиг колоссальный камин из белого камня, где теперь постоянно ревело пламя, согревая их новый дом.

Варкан взял на себя роль добытчика. Каждое утро он бросался с высокого утеса вниз, с влажным хрустом распахивая свои сияющие золотые крылья, и улетал патрулировать побережье. Он возвращался с огромными морскими хищниками или дикими вепрями из предгорий, с гордостью бросая добычу к ногам Лены, доказывая, что его женщина никогда не будет знать голода.

А Иллирион взял на себя уют.

Однажды вечером, когда солнце начало опускаться в бирюзовые воды океана, эльф позвал Лену в её новые покои. Комната была очищена от вековой пыли, а на широком столе лежали рулоны драгоценного шелка, найденного в сокровищницах.

- В моем мире королевы не носят грубые ткани, - бархатным голосом произнес Иллирион. Его рубашка была расстегнута, обнажая идеальный рельеф бледной кожи.

Он не использовал иглы. Его длинные, музыкальные пальцы начали плести магию прямо из воздуха. Сверкающие нити вытягивались из шелка, подчиняясь его воле. Эльф подошел к Лене вплотную, обдавая её будоражащим морозным холодком своей ауры. Нити обернулись вокруг её тела, формируя изысканное платье, струящееся как вода. Оно переливалось изумрудом, лазурью и золотом - цветами её трех защитников.

- Вы сводите меня с ума, моя госпожа, - прохрипел Иллирион, наклоняясь и оставляя обжигающий поцелуй на её открытой шее. - Если бы этот несносный дракон не ждал нас с ужином, я бы разорвал этот шелк прямо сейчас.

Вечера они проводили у огромного камина. Лена нашла в старых кладовых каменную ступку и мешки с теми самыми смолистыми, черными зернами. Она растирала их вручную, и вскоре по залу плыл густой, терпкий аромат жженого сахара, древесной коры и легкой горечи - её личный, местный аналог кофе. Она заваривала темный отвар в медном котелке на углях.

Они сидели на шкурах, плечом к плечу. Варкан, прислонившись спиной к коленям Лены, позволял ей перебирать свои жесткие волосы. Иллирион полулежал рядом, грациозно потягивая отвар из кубка, а Грош, как нерушимая скала, сидел у входа на террасу. Лена рассказывала им истории из своей медицинской практики, и под древними сводами впервые звучал искренний, низкий мужской смех. Это была её идеальная, хотя и пугающе смертоносная семья.

Но однажды утром, когда небо едва начало светлеть, Лена проснулась от странного, гудящего звука. Она осторожно выбралась из горячих объятий Варкана, накинула плащ и вышла на широкую мраморную террасу, чтобы вдохнуть морской воздух.

Стоило ей бросить взгляд вниз, в долину, раскинувшуюся перед дворцом, как её сердце пропустило удар. Тишина раннего утра была обманчивой.

Вся долина, от подножия скалы и до самого горизонта, была заполнена живыми существами. Это не была армия Инквизиции. В предрассветном тумане стояли тысячи измученных людей, искалеченных эльфов и орков, полукровок в лохмотьях. Они опирались на самодельные костыли, держали на руках бледных, больных детей и смотрели вверх, на террасу белого дворца, с пугающей, фанатичной надеждой.

Слух о том, что древнее пророчество сбылось, и истинное Сердце, вернувшее в мир магию, обосновалось у моря, разлетелся по всем землям. Они пришли не за войной. Они пришли к ней за исцелением. Лена судорожно вцепилась в мраморные перила, понимая, что её тихая жизнь хозяйки замка только что закончилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39: Мечта сбывается

Толпа в долине колыхалась, как серое, измученное море. Тысячи глаз с надеждой смотрели на белоснежную террасу дворца.

Варкан шагнул вперед, заслоняя Лену своей колоссальной, литой фигурой. Мышцы на его широкой спине напряглись, а из горла вырвался низкий, предупреждающий рокот. Для дракона любая толпа была угрозой его территории и его женщине. - Я сожгу их прежде, чем они ступят на лестницу, - глухо прорычал он, и между его пальцами начали проскакивать горячие, плазменные искры.

- Никто никого не будет жечь, - голос Лены прозвучал с той непререкаемой, стальной интонацией, которая не терпела возражений. Она положила ладонь на горячее, напряженное предплечье Варкана, заставляя его опустить руку. - Они пришли за помощью. Грош, Иллирион, открывайте нижние ворота. Мы превратим первый этаж в клинику.

Трое альфа- самцов обменялись тяжелыми, мрачными взглядами, но спорить не стали. Они признавали её власть в вопросах жизни и смерти.

Работа закипела с бешеной скоростью. Грош, чья сила земли теперь не знала преград, спустился в просторные залы первого этажа. Изумрудный гигант голыми руками, словно это была мягкая глина, вытягивал из монолитного пола широкие, гладкие каменные столы и скамьи, формируя идеальные кушетки для будущих пациентов. Он ворочал многотонные базальтовые блоки так легко, словно это были детские кубики, обеспечивая Лену всем необходимым пространством.

Вскоре дворец наполнился стонами и мольбами. Лена работала на износ. В ней проснулась та самая девушка из поликлиники Екатеринбурга, которая умела сортировать больных за секунды. Кому- то она накладывала тугие повязки с целебными травами, собранными в предгорьях, кому- то вправляла кости. А тем, кто находился на грани смерти, она отдавала капли своего золотистого Света.

Мужчины не отходили от неё ни на шаг, превратившись в самую грозную и брутальную ассистентскую бригаду в истории этого мира.

Варкан взял на себя контроль над толпой. Золотой дракон стоял у главных дверей, скрестив огромные руки на груди. Одного его тяжелого, полыхающего янтарем взгляда хватало, чтобы в очереди воцарялась гробовая тишина. Если кто- то из ожидающих начинал стонать слишком громко или пытался пролезть без очереди, Варкан издавал низкий рык: - Один лишний звук, который потревожит её слух, и ты вылетишь отсюда по частям, - его бас заставлял дрожать мраморные стены. Очередь мгновенно выстраивалась по струнке.

Иллирион, чьему ледяному, аналитическому уму не было равных, занял резное кресло у входа в процедурную. Эльфийский лорд вел строгий учет. Лена не брала денег за лечение, но благодарные жители приносили еду, ткани, травы и редкие металлы. Иллирион своим изящным, размашистым почерком записывал каждую принесенную корзину, распределяя ресурсы с хладнокровием гениального стратега.

К середине дня Лена поняла, что ожидающие во дворе люди и эльфы падают от изнеможения. Тогда она вспомнила о своей второй страсти.

В соседнем зале, примыкающем к клинике, она попросила Гроша сложить большую печь. Изумрудный орк молча спустился в глубокие подвалы дворца и принес на своих колоссальных плечах пять огромных, тяжеленных мешков с теми самыми смолистыми, черными зернами, которые заменяли здесь кофе.

Лена нашла ступки, медные чаны и привлекла нескольких девушек себе в помощь. Она научила их перетирать зерна, смешивать их с родниковой водой и нагревать на углях до появления плотной, ореховой пенки.

Вскоре правое крыло дворца наполнилось невероятным, уютным ароматом жженого сахара, древесной коры и сладковатой карамели. Этот запах смешивался со свежим, соленым бризом с океана, создавая атмосферу абсолютной безопасности. Люди, уставшие и напуганные, пили густой, горячий отвар, и на их изможденных лицах появлялись улыбки. Это была настоящая, живая кофейня прямо в сердце возрожденного замка.

Ближе к закату, когда последний пациент покинул стены дворца, Лена без сил опустилась на каменную скамью. Её спина ныла, а руки дрожали от перенапряжения.

Трое мужчин мгновенно оказались рядом. Они окружили её, как три монолитные скалы. Варкан опустился на одно колено, его горячие, мозолистые ладони бережно легли на её икры, массируя уставшие мышцы. Жар его тела проникал сквозь ткань, даря невероятное расслабление.

Иллирион подошел сзади. Его прохладные, длинные пальцы зарылись в волосы Лены, мягко массируя виски и снимая головную боль. - Вы слишком много отдаете, моя госпожа, - бархатным голосом произнес эльф, наклоняясь и оставляя легкий, эстетичный поцелуй на её макушке. - Мы должны ограничить прием. Я не позволю этим простолюдинам выпить вас до дна.

Грош молча подошел и поставил перед ней на стол три больших медных кубка. Орк смущенно отвел взгляд. - Твой... бодрящий отвар, - глухо пробасил он.

Лена улыбнулась. Она специально приготовила для них свой фирменный рецепт. В горах она нашла дикие фиолетовые цветы, чей аромат и вкус напоминали лаванду. Она смешала экстракт этих цветов с горячим смолистым отваром и густыми сливками которые принесли жители. Местный аналог лавандового рафа.

Мужчины, грозные убийцы и повелители стихий, послушно взяли кубки в свои огромные руки. Варкан подозрительно принюхался к фиолетовой пенке, но сделал большой глоток. Его янтарные глаза удивленно расширились, и он с удовольствием слизал сладкую пену с губ.

- Это лучше крови врагов, - серьезно констатировал дракон, заставив Лену рассмеяться.

Их быт наладился. Дворец стал центром нового мира. Утром Лена лечила, днем заваривала отвары, а ночи принадлежали только им четверым. Страстные, дикие, полные мужского обожания ночи, где каждый из них доказывал ей свою любовь, защищая её покой. Они были идеальной стаей, где жестокость к врагам сочеталась с абсолютной, трепетной нежностью к одной- единственной женщине.

Прошло около двух месяцев этой суетливой, но бесконечно счастливой жизни.

Однажды утром, когда небо только начало светлеть, Лена проснулась в их огромной кровати. Слева от неё ровно дышал Иллирион, его серебристые волосы рассыпались по подушке. Справа её талию властно сжимала тяжелая рука Варкана, а Грош спал у изножья, как самый надежный страж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лена осторожно выбралась из- под горячей драконьей руки и накинула шелковый халат. Она спустилась вниз, в зал с печами, чтобы подготовить первую партию смолистых зерен для утреннего отвара. Это был её любимый ритуал - вдыхать аромат обжарки в тишине просыпающегося дворца.

Она насыпала черные зерна на раскаленный медный лист. Зерна зашипели, выпуская густой, сладковатый дым с запахом жженого сахара и коры. Тот самый запах, который Лена обожала больше всего на свете.

Но стоило этому дыму коснуться её ноздрей, как мир перед глазами внезапно качнулся.

Желудок Лены свело резким, мучительным спазмом. Аромат, который всегда приносил ей уют, вдруг показался тошнотворным, невыносимо едким. К горлу подкатил тяжелый ком. Лена пошатнулась, судорожно хватаясь побелевшими пальцами за край каменного стола, чтобы не упасть. Её бросило в холодный пот, а в ушах зазвенело.

Она с трудом сглотнула, пытаясь подавить сильнейший приступ тошноты. Её медицинский мозг, привыкший анализировать симптомы, заработал с пугающей ясностью. В этом мире не было инфекций, способных пробить её золотистый Свет. Она была абсолютно здорова. Изменение обоняния, утренняя тошнота, головокружение и легкая тянущая тяжесть внизу живота...

Лена медленно опустила дрожащую ладонь на свой плоский живот, под тонкий шелк халата. Глаза девушки расширились от шока и нахлынувшего, затапливающего с головой осознания. Неожиданный симптом кричал только об одном, самом невозможном диагнозе в её жизни, и теперь ей предстояло сообщить трем ревнивым, пугающим альфа- самцам новость, которая перевернет их вселенную.

Глава 40: Неожиданный диагноз

Диагноз был абсолютно точным. И абсолютно невозможным.

Лена медленно осела на каменную скамью, глядя в стену невидящим взглядом. Она ждала ребенка. Или детей. В её чреве прямо сейчас зарождалась новая жизнь, созданная вопреки всем законам биологии. Как это вообще возможно? Дракон, эльф и орк - существа разных видов. Но Кровавый Контракт, объединивший их магию, их плоть и её Свет в единый, неразрывный узел, очевидно, переписал сами основы мироздания.

- Лена? - глубокий, рокочущий бас прервал её мысли.

В дверях зала стоял Грош. Изумрудный титан замер, его тяжелый взгляд мгновенно просканировал её мертвенно- бледное лицо. В одно неуловимое движение орк оказался рядом. Его колоссальная, покрытая грубыми шрамами ладонь легла на её лоб, а вторая бережно, но непререкаемо обхватила за плечи, не давая упасть.

- Ты холодная, - пробасил он. В его голосе зазвучала первобытная, темная тревога. Зелено- янтарные глаза сузились. - Кто- то приходил из деревни? Кто- то принес заразу? Земля не чувствует в тебе боли, но ты дрожишь.

- Всё хорошо, Грош, - Лена попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. Она мягко отвела его руку. - Просто переутомилась. Наверное, вчера было слишком много пациентов. И этот дым... он слишком едкий.

Орк нахмурился. Его густые брови сошлись на переносице. Он не поверил ни единому её слову, но спорить не стал. Грош просто подхватил её на руки, словно она была невесомым перышком, и понес наверх, в их покои, игнорируя её слабые протесты.

Следующие несколько дней превратились для Лены в настоящую пытку. Скрывать свое состояние от трех альфа- самцов, чьи инстинкты были обострены до предела, оказалось задачей невыполнимой.

Они были хищниками. Они замечали всё.

Первым изменения уловил Варкан. Золотой дракон начал проявлять пугающую бдительность. Если раньше он улетал патрулировать побережье на несколько часов, то теперь его тяжелая, горячая тень всегда была где- то поблизости.

Однажды вечером, когда они сидели на террасе, Варкан подошел к ней сзади. Его массивные руки по- хозяйски легли на её талию, притягивая Лену к литому, как сталь, прессу. Он глубоко, шумно втянул носом воздух у самого её уха.

- Твой запах изменился, - пророкотал он, и от вибрации его голоса у Лены задрожали ключицы. - Он больше не пахнет просто Светом и травами. В нем появилась странная, густая сладость. И твоя температура... ты постоянно горишь изнутри, Лена. Что с тобой происходит?

- Ничего, Варкан. Просто в этом климате моя магия работает иначе, - соврала она, стараясь не смотреть в его полыхающие янтарем глаза.

Дракон глухо зарычал, недовольный ответом. Его хватка на её талии стала жестче. Он чувствовал ложь, но не мог понять её природы.

Иллирион действовал тоньше, но от этого становилось только страшнее. Эльфийский лорд наблюдал за ней с холодным, пронизывающим прищуром. Он заметил, что она отказалась от тяжелого зажаренного мяса, которое так любил приносить Варкан, и стала пить только чистую родниковую воду, избегая смолистых отваров.

На четвертый день, когда Лена закрыла клинику раньше обычного из- за сильнейшего головокружения, Иллирион перехватил её в коридоре дворца. Его бледная, жилистая рука плавно, но жестко легла на стену прямо перед её лицом, преграждая путь.

- Вы лжете нам, госпожа, - его голос был тихим, бархатным, но резал, как обнаженный клинок. Лазурные глаза лорда потемнели, превратившись в два штормовых кристалла. - Ваш пульс стал чаще. Ваша аура пульсирует так, словно вы постоянно тратите энергию на поддержание мощного защитного барьера. Вы больны? Серость всё- таки достала вас там, в Яме?

- Я не больна, Иллирион. Дай мне пройти, - Лена попыталась отодвинуть его руку, но эльф не сдвинулся ни на миллиметр.

В этот момент в коридор тяжело шагнули Варкан и Грош. Воздух мгновенно стал плотным, тяжелым, наэлектризованным от присутствия трех обеспокоенных, агрессивно настроенных мужчин. Они окружили её глухим кольцом. Идеальная, смертоносная стая, готовая разорвать любого врага, сейчас была направлена на неё саму.

- Мы не сдвинемся с места, пока ты не скажешь правду, - жестко произнес Варкан. Его золотистая чешуя на плечах угрожающе блеснула в свете факелов. - Если Контракт вытягивает из тебя жизнь - мы разорвем его. Если это яд - я вырежу всю деревню внизу, чтобы найти противоядие. Но ты больше не будешь прятать от нас свою боль.

Лена обвела их взглядом. Три величественных, опасных существа. Они были готовы пожертвовать собой ради неё. Они любили её той дикой, всепоглощающей любовью, которая не знала границ. И они заслуживали знать правду.

- Никого не нужно убивать. И Контракт здесь ни при чем, - Лена тяжело вздохнула, прислоняясь спиной к прохладной мраморной стене. Её руки предательски дрожали.

Она медленно опустила ладони на свой живот. - В моей медицинской практике такого никогда не было. И в ваших книгах по магии, Иллирион, тоже вряд ли об этом написано. Я абсолютно здорова. Просто... нас больше не четверо.

Повисла мертвая, звенящая тишина.

Казалось, даже шум прибоя за окнами дворца внезапно стих. Мужчины замерли, как каменные изваяния. Их хищные инстинкты, до этого натянутые как тетива, столкнулись с информацией, которую их мозг отказывался обрабатывать.

Первым смысл сказанного осознал Иллирион. Эльфийский лорд, чье лицо всегда оставалось непроницаемой маской, внезапно побледнел еще сильнее. Его лазурные глаза расширились до немыслимых размеров. Он медленно опустил взгляд на её живот. - Вы... вы хотите сказать, что...

- Я беременна, - выдохнула Лена, чувствуя, как по щекам катятся непрошеные слезы от перенапряжения. - Я жду ребенка.

Грош издал звук, похожий на раскат грома, застрявший в горле. Изумрудный гигант отшатнулся на шаг назад, словно его ударили кувалдой. Его огромные руки, способные крошить гранит, безвольно повисли вдоль тела. Он смотрел на Лену с таким первобытным, священным ужасом и трепетом, словно она только что превратилась в живую богиню прямо у него на глазах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А Варкан... Дракон не отшатнулся. Его реакция была реакцией абсолютного, неконтролируемого альфа- хищника.

Из его груди вырвался рык такой чудовищной силы, что мраморные плиты под их ногами дали трещину. Варкан шагнул к Лене, его янтарные глаза полыхнули слепящим, диким огнем. Он упал перед ней на колени - великий главнокомандующий, не склонявший голову ни перед кем, с грохотом опустился на камни. Его горячие, покрытые шрамами ладони властно, но с пугающей, дрожащей нежностью легли на её живот.

И в эту же самую секунду Кровавый Контракт на их телах взорвался.

Руны на шее эльфа, на груди дракона и на плечах орка полыхнули ослепительным светом. Магия крови не просто отреагировала на её слова. Она пробила физический барьер и напрямую соединила нервную систему троих мужчин с тем, что находилось внутри Лены.

В их головах одновременно, четко и ясно, раздался звук. Это был не один стук.

Тук- тук... Тук- тук... Тук- тук...

Три крошечных, невероятно сильных, пульсирующих магией сердца бились внутри её тела, отвечая на присутствие своих отцов.

Иллирион рухнул на колени рядом с драконом, его прохладные пальцы судорожно вцепились в подол платья Лены. Грош с тяжелым стуком опустился на камни с другой стороны, полностью замыкая её в глухое, непреодолимое кольцо из трех гигантских, мужских тел. Воздух во дворце раскалился до предела от выплеснувшейся наружу смеси их безумного счастья, дикой ревности к миру и первобытного, всепоглощающего инстинкта защиты.

Глава 41: Три паникующих хищника

Варкан всё еще стоял на коленях. Великий главнокомандующий, чьи руки привыкли ломать хребты монстрам, сейчас крупно, безостановочно дрожал. Его горячие ладони, бережно покоящиеся на животе Лены, боялись даже слегка надавить на тонкую ткань платья. По суровому, покрытому шрамами лицу дракона, прямо по золотистым чешуйкам на скулах, катились беззвучные, тяжелые мужские слезы. Он не пытался их скрыть.

- Моя... - хрипло, надломленно выдохнул Варкан, утыкаясь лбом в её живот. Его широкие плечи содрогались. - Моя кровь. Твоя жизнь. Лена...

Иллирион, чье бледное аристократическое лицо стало еще бледнее, медленно поднял дрожащую руку. Эльфийский лорд закрыл глаза, полностью погружаясь в чтение их магической сети. - Это невозможно по всем законам природы, - прошептал он, и его бархатный голос дал петуха. По щекам эльфа тоже блеснули влажные дорожки. - Но я чувствую их. Один очаг сияет золотом и пламенем. Второй переливается чистой лазурью. А третий... третий глубокий и спокойный, как сами недра земли. Вы подарили нам вечность, моя госпожа.

Грош не произнес ни слова. Изумрудный титан просто уткнулся лицом в мраморный пол у ног Лены, его огромные плечи тряслись от беззвучных рыданий. Для орка, считавшего себя уродливым монстром, мысль о том, что эта хрупкая, сияющая девушка носит под сердцем часть его сути, была даром, превосходящим любое божественное благословение.

Лена мягко улыбнулась, зарываясь пальцами в жесткие волосы Варкана и гладя Иллириона по серебристым прядям. Она хотела сказать, что всё будет хорошо, но не успела.

Инстинкты альфа- самцов, доведенные до абсолютного предела новостью о потомстве, внезапно переключились из режима благоговения в режим тотальной, агрессивной защиты.

- Пол холодный! - внезапно рявкнул Варкан, вскакивая на ноги с такой скоростью, что Лена ахнула.

Дракон одним плавным движением подхватил её на руки, прижимая к своей раскаленной груди так крепко и надежно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Его янтарные глаза безумно заметались по коридору, выискивая малейшую угрозу.

- Не тряси её, тупой зверь! - взвизгнул Иллирион, мгновенно теряя весь свой лоск. Эльф вскочил, в панике окутывая Лену плотным коконом из магии пространства, чтобы ни один сквозняк не смел коснуться её кожи. - Твои шаги слишком тяжелые! Ты потревожишь наследников! Отдай её мне, я понесу её плавно!

- Я тебе руки оторву, если ты попытаешься её забрать, - прорычал Варкан, обнажая клыки, но шаг действительно замедлил, ступая по мрамору с пугающей, почти кошачьей осторожностью.

Грош не стал спорить. Орк просто ударил пудовым кулаком по стене, и каменный пол перед Варканом мгновенно покрылся толстым, пружинящим слоем мягчайшего зеленого мха.

- Никаких... сквозняков, - глухо пробасил Грош, идя впереди процессии и буквально раздвигая створки дверей своими огромными плечами, словно они могли как- то навредить их женщине.

Когда Лену доставили в спальню и с маниакальной осторожностью уложили на огромную кровать, укрыв сразу пятью слоями тончайшего шелка, она поняла, что её спокойная жизнь закончилась окончательно.

- Мальчики, я просто беременна, а не смертельно больна, - попыталась возразить Лена, пытаясь скинуть с себя хотя бы один слой душной ткани. - Мне нужно спуститься в клинику. Там пациенты...

- Клиника закрыта! - хором, не терпящим возражений, отрезали Варкан и Иллирион.

- Я повесил на дверь замок, - мрачно добавил Грош, скрестив руки на необъятной груди. - И завалил вход камнем. Никто не пройдет.

Лена возмущенно распахнула глаза. - Вы с ума сошли?! Там же люди! У меня запись! И вообще, я хочу встать и заварить себе отвар. Меня тошнит, мне нужны мои смолистые зерна!

Варкан побледнел. Великий главнокомандующий, сжигавший армии, выглядел так, словно ему только что сообщили о конце света. - Её тошнит. Иллирион, сделай что- нибудь! Твоя эльфийская магия бесполезна, если ты не можешь убрать тошноту!

- Я не могу вмешиваться в биологию развития плода, невежда! - огрызнулся эльф, лихорадочно перебирая в руках магические нити, пытаясь просканировать желудок Лены. - А эти ваши смолистые зерна... Они слишком агрессивны! Ядовиты для наследников! Ей нужна только чистая родниковая вода и роса, собранная с лепестков на рассвете!

- Какая роса, остроухий?! - взревел Варкан. - Ей нужно мясо! Белок! Ей нужно кормить трех растущих хищников! Грош, живо в горы, принеси самого молодого и нежного вепря! Я сам сцежу ей кровь для гемоглобина!

- Меня сейчас стошнит от одного вашего вида! - не выдержала Лена, скидывая с себя шелк и садясь на краю кровати.

Трое мужчин синхронно рухнули на колени перед постелью, выставив вперед руки, словно она собиралась прыгнуть в пропасть.

- Госпожа, умоляю, не делайте резких движений! - бархатный голос Иллириона дрожал от настоящей паники. - Ваш пульс участился на три удара!

- Лена, пол! - Варкан судорожно подложил свои горячие, огромные ладони ей под босые ступни, не давая им коснуться мрамора. Жар его кожи приятно согревал, но уровень абсурда зашкаливал.

- Я хочу. Свой. Темный. Отвар, - чеканя каждое слово, с угрозой в голосе произнесла Лена. Она посмотрела на них тем самым взглядом от которого в Екатеринбурге трезвели даже самые буйные. - И если кто- то из вас попытается мне помешать, я переселюсь жить на крышу.

Хищники переглянулись. Спорить с беременной женщиной, которая являлась центром их вселенной, было страшнее, чем идти на армию Инквизиции.

Через десять минут Лена сидела в кресле у камина в главной зале. Грош лично развел огонь, чтобы ей не было зябко. Иллирион изящно отмерял нужную температуру воды, а Варкан, пыхтя от напряжения, своими когтистыми пальцами пытался аккуратно растолочь смолистые зерна в ступке, чтобы они получились нужного помола. Он делал это с такой ювелирной, напряженной осторожностью, словно обезвреживал взрывное устройство.

Лена с легкой улыбкой наблюдала за этой картиной. Три грозных бога войны превратились в суетливых, обезумевших от заботы нянек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Варкан подошел к ней, неся медный кубок с горячим, густым отваром. Его рука слегка подрагивала. - Вот, моё Сердце, - нежно пробасил он. - Осторожно, горячо.

Лена потянулась к кубку, собираясь взять его, но вдруг почувствовала резкую, странную спазматическую волну. Это не была боль. Это был мощный выброс магии, но исходил он не от её Света. Он исходил прямо из её живота.

Генетический коктейль из крови дракона, высшего эльфа и древнего орка, смешанный с человеческой природой, дал совершенно непредсказуемый сбой.

Лена раздраженно выдохнула, собираясь сказать, что кубок слишком тяжелый. Но вместо слов из её рта вдруг вырвался тонкий, ослепительно- яркий сноп настоящего, золотого драконьего пламени.

Огонь ударил прямо в каменный стол, мгновенно оплавив края медного подноса.

Лена в шоке зажала рот ладонями. Варкан, Иллирион и Грош замерли, как громом пораженные, глядя на дымящийся металл, а затем - на расширившиеся от ужаса глаза их хрупкой, не обладающей боевой магией женщины.

Кажется, беременность обещала быть гораздо более взрывоопасной, чем они могли себе представить.

Глава 42: Беременные капризы

Инцидент с золотым пламенем, вырвавшимся из губ Лены вместо слов возмущения, стал лишь первой ласточкой в череде совершенно непредсказуемых магических аномалий. Беременность от трех древних, могущественных существ перестраивала не только её тело, но и саму реальность вокруг неё.

Вскоре Лена обнаружила, что если она злится, температура воздуха в комнате падает до нуля - влияние ледяной магии Иллириона. А если она радовалась или смеялась, под её босыми ногами прямо из мраморного пола дворца мгновенно прорастали цветы - отголоски силы Гроша. Её человеческий организм стал уникальным сосудом, в котором сплелись воедино огонь, пространство и земля.

Но настоящим испытанием эти месяцы стали не для Лены, а для её мужей.

Великие воины, не знавшие страха перед лицом смерти, теперь сходили с ума от любого её вздоха. Они превратили белый дворец у моря в абсолютно неприступную, стерильную крепость, где главной и единственной святыней был покой их женщины и растущих внутри неё наследников.

Клинику на первом этаже пришлось временно закрыть для тяжелых пациентов. Лена пыталась бунтовать, но столкнулась с глухой, монолитной стеной мужского упрямства. - Твой живот уже размером с боевой щит, моё Сердце, - непререкаемым басом заявил Варкан, скрестив огромные руки на груди. - Ты не будешь стоять на ногах часами. Если эти крестьяне хотят лечиться, пусть пьют травы. Ты не спустишься вниз.

Спор закончился тем, что грозные альфа- самцы взяли прием пациентов на себя. Лена, сидя в удобном кресле на балконе, сквозь смех наблюдала, как Иллирион с брезгливой аристократической миной бинтует руку местному рыбаку, а гигантский орк нависает над больными, одним своим жутким видом заставляя их мгновенно выздоравливать и пить горькие микстуры без единого писка.

Но чем больше становился срок, тем чаще у Лены менялось настроение. Её гастрономические капризы доводили хищников до исступления, но они выполняли их с фанатичной преданностью.

Однажды глубокой ночью Лена проснулась от того, что ей невыносимо захотелось чего- то кислого. Она растолкала спящего рядом дракона. - Варкан... - жалобно прошептала она, теребя его за жесткие волосы. - Я хочу ледяную вишню. Ту самую, синюю, которая растет только на северных скалах за Мертвым хребтом.

Дракон, чей сон был чутким, как у сторожевого пса, мгновенно распахнул янтарные глаза. За окном бушевал страшный шторм, ветер гнул деревья, а море ревело, разбиваясь о скалы. Лететь в такую погоду было безумием даже для главнокомандующего. Но Варкан лишь молча поднялся. Его литые, бугрящиеся мышцы блеснули в свете молнии. - Жди здесь, - коротко бросил он.

С влажным хрустом из его спины вырвались колоссальные золотые крылья. Дракон шагнул с балкона прямо в ревущую бурю. Он вернулся только под утро - измотанный, покрытый коркой льда, с кровоточащими царапинами от ледяного града на широкой груди. Но в его огромных, когтистых ладонях был зажат сверток из плотных листьев, доверху наполненный редчайшей синей вишней. Когда Лена со слезами на глазах начала целовать его холодные губы и ругать за безрассудство, Варкан лишь победно, хрипло усмехнулся, гордый тем, что смог добыть для своей женщины то, что она просила.

Иллирион подходил к отцовству с другой стороны. Эльфийский лорд считал, что наследников нужно воспитывать еще в утробе.

Каждый вечер, когда Лена ложилась отдыхать, он садился у изножья кровати. Его бледное, высеченное из идеального мрамора лицо становилось невероятно сосредоточенным. Длинные, музыкальные пальцы лорда осторожно, с затаенным благоговением ложились на её огромный, напряженный живот. Иллирион читал. Но это были не сказки. Своим бархатным, глубоким голосом он читал трактаты по военной стратегии, истории древних династий и высшую магическую поэзию на певучем эльфийском языке.

- Они должны знать, как править этим миром, еще до того, как сделают первый вдох, - на полном серьезе заявлял Иллирион, когда Лена пыталась засмеяться. - Один из них - мой сын. Он будет лордом. А лорд не имеет права на невежество. И Лена замолкала, потому что каждый раз, когда голос эльфа начинал звучать в комнате, малыши внутри неё переставали толкаться, словно действительно внимательно слушали своего властного отца.

Но самым трогательным был Грош. Изумрудный титан, чьи руки были созданы, чтобы крошить гранит и ломать хребты врагам, боялся даже дышать рядом с огромным животом Лены. Хрустальная колыбель, найденная в сокровищнице, казалась ему слишком жесткой, слишком холодной для её детей.

Орк уходил в лес на целые дни. Используя свою глубинную магию земли, он выращивал особые, шелковые лианы. Ночами, сидя в углу зала у камина, Грош своими колоссальными, мозолистыми пальцами виртуозно сплетал из этих живых лоз мягчайший, дышащий кокон, вкладывая его внутрь хрустального основания. Он выстилал дно колыбели пухом полярных птиц и лепестками лунных цветов. Это была ювелирная, потрясающая работа, наполненная такой немой, всепоглощающей нежностью, что Лена подолгу стояла в дверях, тайно наблюдая за своим суровым гигантом и стирая слезы умиления.

Месяцы текли, сплетаясь в ожидание чуда. Живот Лены стал огромным, ей было тяжело ходить, и большую часть времени она проводила на террасе, укутанная в шелка, в окружении своих верных, бдительных хищников. Разногласия между мужчинами полностью стерлись. Они действовали как безупречный механизм, где целью была лишь безопасность их семьи.

Девятый месяц подходил к концу.

Был тихий, душный вечер. Море внизу замерло, превратившись в гладкое темное зеркало. Воздух казался густым, тяжелым, лишенным малейшего дуновения ветра. Лена сидела в кресле, а Варкан, опустившись перед ней на колени, бережно массировал её отекшие ступни своими горячими, жесткими ладонями. Иллирион наливал свежую родниковую воду, а Грош стоял на балконе, вглядываясь в горизонт.

Внезапно Лена резко выдохнула, её пальцы добела вцепились в подлокотники кресла. Это не была обычная боль.

В ту же секунду хрустальная колыбель в соседней комнате вспыхнула ослепительным светом, зазвенев на самой высокой ноте. Земля под дворцом угрожающе, тяжело содрогнулась, заставив Гроша отшатнуться от перил. А спокойное море за окном вдруг вскипело, вздымаясь гигантскими, неестественными лазурными волнами, которые начали закручиваться в воронку. Воздух в комнате мгновенно раскалился до предела, запахло чистым озоном и жженой сталью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Трое мужчин синхронно обернулись к Лене, их лица побледнели. Их первобытные инстинкты взвыли. Наследники, вобравшие в себя кровь эльфа, дракона и орка, не собирались появляться на свет тихо. Роды начались не со схваток - они начались с колоссального выброса стихий, грозящего разнести древний дворец на куски.

Глава 43: Рождение чуда

Массивные дубовые двери королевской спальни захлопнулись с пугающим, безапелляционным лязгом, отсекая троих альфа- самцов от эпицентра нарастающего стихийного бедствия.

Щелкнул тяжелый засов. Затем еще один.

Лена, чье тело прямо сейчас превращалось в проводник для трех колоссальных магических потоков, заперла их снаружи. Она отдала строгий приказ местным женщинам- повитухам, которых сама же обучала в клинике последние месяцы: ни при каких обстоятельствах не пускать мужей внутрь. Её врачебный опыт кричал: присутствие трех паникующих, смертоносных хищников, чьи инстинкты сейчас раскалены до предела, только усугубит хаос. Ей нужна была концентрация, а не их первобытная, агрессивная защита.

В просторном коридоре воцарилось тяжелое, звенящее напряжение, которое можно было резать клинком.

Варкан не находил себе места. Великий главнокомандующий, не знавший страха перед лицом смерти, сейчас метался от стены к стене, словно загнанный в клетку зверь. С каждым его шагом мраморный пол плавился, оставляя подметки из раскаленного шлака. Его янтарные глаза- щели безумно пылали в полумраке, а грудная клетка ходила ходуном.

- Я выломаю эту чертову дверь! - не выдержав, проревел дракон. Его голос сорвался на глухой, болезненный рык. Он рванулся к створкам, его мощные, покрытые золотистой чешуей руки напряглись, готовые разнести преграду в щепки. - Она там одна! Моя женщина кричит!

- Назад, тупая ящерица! - Иллирион преградил ему путь, выставив вперед руку, с которой срывались искры лазурной магии.

Лицо эльфийского лорда было бледнее обычного, а идеальные черты исказила гримаса неподдельного ужаса, но он заставлял себя мыслить холодно. - Она заперла дверь своим Светом. Если ты ударишь по ней физической силой, магический откат ударит прямо по ней и наследникам! Ты хочешь убить их?!

Варкан тяжело, со свистом втянул воздух сквозь сжатые клыки и с силой ударил пудовым кулаком в стену рядом с дверью. Базальтовая кладка пошла глубокими трещинами, с потолка посыпалась пыль. Дракон прижался горячим лбом к холодному камню, его широкие плечи содрогались. Осознание собственной беспомощности убивало его. Он мог сжечь армию, мог голыми руками разорвать монстра, но прямо сейчас, когда его любимая женщина проходила через самое страшное испытание, его сила была абсолютно бесполезна.

Грош не произносил ни слова. Изумрудный титан сидел на полу в центре коридора, скрестив ноги. Его огромные ладони были плотно прижаты к мраморным плитам. Дворец трясло. Магия нерожденных детей, смешиваясь со стихиями, угрожала разрушить древние перекрытия. Грош использовал всю свою глубинную, природную мощь, чтобы удерживать фундамент замка, вбирая в себя разрушительные вибрации. Мышцы на его шее вздулись, по изрезанному шрамами лицу катился пот, но он держал их дом, чтобы ни один камень не упал на голову Лены.

Внезапно из- под щели двери вырвался плотный, обжигающе- холодный туман. Мрамор в коридоре мгновенно покрылся толстой коркой колючего инея, а температура упала ниже нуля.

Иллирион судорожно выдохнул, его лазурные глаза расширились. Из- за дверей раздался пронзительный, звонкий, требовательный крик.

Эльф медленно опустился на колени прямо в ледяную крошку. Его аристократическое лицо дрогнуло, а по бледной щеке скатилась первая в его долгой жизни слеза. Он почувствовал эту ауру - холодную, кристально чистую, пронизанную магией пространства. - Моя кровь... - прошептал лорд, прикрывая глаза дрожащей рукой. - Мой наследник.

Не успел иней растаять, как двери содрогнулись от мощного теплового удара. Воздух в коридоре мгновенно раскалился, пахнуло жженой смолой и чистым пламенем. Золотое зарево пробилось сквозь замочную скважину, и следом раздался второй крик - более низкий, хриплый, похожий на отдаленный рокот маленького вулкана.

Варкан издал оглушительный, победный и одновременно надрывный рев, запрокинув голову к сводам дворца. Из его спины с хрустом вырвались золотые крылья, не в силах сдерживать бурлящие инстинкты альфа- самца, получившего продолжение своего рода.

Но испытание не закончилось. Прошел еще час мучительного ожидания, прежде чем дворец тряхнуло в последний раз. Из- под дверей не вырвался ни огонь, ни лед. Вместо этого сквозь стыки мраморных плит в коридоре стремительно, на глазах, проросли густые, цветущие зеленые лозы. Третий крик был мягким, но в нем чувствовалась глубинная, непоколебимая земная тяжесть.

Грош открыл глаза. Изумрудный гигант шумно, с трудом сглотнул ком в горле, глядя на распустившиеся у его огромных ног нежные белые цветы.

Щелкнул засов. Одна из уставших, перепачканных женщин- повитух робко приоткрыла дверь. - Можете... можете войти, господа.

Трое хищников буквально снесли дверь, врываясь в спальню.

Комната выглядела как поле битвы стихий. Половина стен была покрыта инеем, на потолке виднелись подпалины от пламени, а пол устилал густой ковер из свежей зелени.

В центре этого хаоса, на огромной кровати, откинувшись на гору подушек, полулежала Лена. Её волосы слиплись от пота, лицо было мертвенно- бледным, но губы растянулись в бесконечно усталой, абсолютно счастливой улыбке. От её кожи исходило мягкое, успокаивающее золотистое свечение.

Варкан рухнул на колени первым. Он ползком, не обращая внимания на свой статус, приблизился к краю кровати. Его огромная, горячая ладонь, способная крошить гранит, дрожала так сильно, что он едва смог коснуться бледной руки Лены. - Моё Сердце... моя жизнь... - хрипел великий главнокомандующий, целуя её влажные пальцы. По его суровому, покрытому шрамами лицу градом катились мужские слезы.

Лена мягко улыбнулась и кивнула в сторону широкой хрустальной колыбели, которую орк сплел из шелковых лиан.

Мужчины подошли к ней, затаив дыхание.

Иллирион бережно, с пугающим изяществом поднял на руки первый сверток. Крошечный мальчик с кожей цвета первого снега и пушком серебряных волос открыл глаза. Они были пронзительно- лазурными, точной копией глаз отца. Эльфийский лорд прижал сына к своей груди, его лицо светилось благоговением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Варкан не дышал, когда повитуха вложила в его исполинские, когтистые руки второй сверток. Младенец был крупнее, от него исходил мягкий жар, а на маленьких плечиках отчетливо виднелись крошечные, мягкие золотистые чешуйки. Малыш недовольно пискнул и выпустил из беззубого рта струйку белого пара. Дракон, чьи инстинкты убийцы сейчас спали мертвым сном, прижал к себе сына, утыкаясь носом в его макушку, полностью раздавленный нахлынувшей лавиной отцовской любви.

Грош подошел последним. Орк боялся своих колоссальных габаритов. Он заглянул в колыбель, и его сердце пропустило удар. Там лежала крошечная девочка. Её кожа имела нежный, фисташковый оттенок, а на макушке темнел густой пушок волос. Она не плакала. Она смотрела на гиганта спокойным, глубоким взглядом. Грош протянул свой огромный палец, и крошечная, мягкая ладошка крепко ухватилась за него. Изумрудный титан тихо заскулил от переполнявшей его нежности, опускаясь на колени перед колыбелью.

Это был день, когда древняя магия окончательно переродилась в нечто новое и прекрасное.

------------------------------------------------------------

Если вам нравятся мои истории, буду искренне рада видеть вас среди моих подписчиков. Ваша подписка — это маленькая поддержка, которая вдохновляет меня создавать для вас новые книги и героев.

❤️

Глава 44: Большие и страшные няньки

Пять лет пролетели как один счастливый, шумный и абсолютно непредсказуемый миг. Дворец у прозрачного моря, когда- то бывший безмолвным памятником древней архитектуры, теперь звенел от детского смеха, топота маленьких ног и густого аромата свежей выпечки.

Лена стояла на широком мраморном балконе, опираясь на прогретые солнцем перила. Теплый морской бриз играл её волосами. Она смотрела вниз, на зеленый луг перед дворцом, и на её губах играла нежная, бесконечно счастливая улыбка. Картина, разворачивающаяся перед ней, могла бы свести с ума любого жителя этого мира, привыкшего видеть в её мужьях лишь безжалостных богов войны. Но здесь, дома, эти грозные альфа- самцы превратились в самых бдительных, массивных и пугающе заботливых нянек во вселенной.

Высоко в лазурном небе, разгоняя облака мощными взмахами колоссальных золотых крыльев, парил Варкан. Великий главнокомандующий, чей рев когда- то заставлял вражеские армии бросать оружие, сейчас работал воздушным аттракционом. На его широкой, бронированной спине, вцепившись маленькими ручками в выступы чешуи, сидели дети.

Маленький драконыш, точная копия отца, но с пухлыми детскими щечками, бесстрашно стоял на ногах, балансируя между огромными крыльями. Он радостно визжал и, подражая Варкану, выпускал из беззубого рта снопы белого, безобидного пара, воображая себя грозным покорителем небес. Позади него, крепко обхватив брата за талию, сидела зеленокожая дочка Гроша, чьи темные волосы трепал ветер.

Варкан сделал плавный, захватывающий дух вираж над сверкающими волнами океана. - Держитесь крепче, мои дети! - громовым басом пророкотал дракон, и его смех вибрацией прокатился по всему побережью.

Он приземлился на лужайку с пугающей для своих габаритов мягкостью. Земля лишь слегка дрогнула под его мощными ногами. Варкан присел, позволяя детям соскользнуть на траву, и тут же огромной, когтистой ладонью взъерошил волосы сына. Золотой гигант смотрел на своих наследников с такой тяжелой, безграничной отцовской гордостью, что у Лены на балконе перехватило дыхание.

Тут же к ним тяжелым, размеренным шагом подошел Грош. Изумрудный титан нес на плече массивный мраморный блок для новой пристройки клиники, но стоило маленькой орчанке заметить отца, как она радостно пискнула и бросилась к нему.

Немая Скала, способный голыми руками ломать горы, мгновенно замер. Он с невероятной, ювелирной осторожностью опустил многотонный камень на землю, словно это была пушинка, и опустился на одно колено. Дочка с разбегу врезалась в его литой, бугрящийся мышцами живот. Грош издал низкий, рокочущий звук, похожий на мурлыканье огромного льва. Его колоссальные руки, способные переломить хребет любому монстру, бережно подхватили крошечное тельце.

Орк плавно поднялся и усадил дочку прямо на свои необъятные плечи. Девочка, ничуть не боясь высоты, тут же вцепилась крошечными пальчиками в его жесткие, темные волосы. - Выше, папа! Ты самая большая гора! - звонко скомандовала она.

Грош сурово нахмурил густые брови, пытаясь изобразить грозного стража, но его янтарно- зеленые глаза светились такой всепоглощающей нежностью, что маска тут же треснула. Он послушно выпрямил спину, позволяя девочке гордо взирать на мир с высоты его роста. Она достала из кармана маленького платьица белые луговые цветы и, высунув язык от усердия, начала вплетать их в грубые шрамы на его висках. Изумрудный титан затаил дыхание, боясь даже моргнуть, чтобы не нарушить хрупкую работу своей маленькой принцессы.

Чуть поодаль, в прохладной тени раскидистого дерева, царила совершенно иная атмосфера. Там, на мягком покрывале, сидел Иллирион.

Эльфийский лорд не изменил своей безупречной эстетике. Его серебряные волосы были идеально уложены, а осанка оставалась по- королевски прямой. На его коленях лежал древний, тяжелый фолиант по высшей магии. Рядом с ним, скрестив ноги в точно такой же позе, сидел их сын. Мальчик с кожей цвета первого снега и пронзительными лазурными глазами внимательно слушал отца, его маленькое личико было донельзя серьезным.

- Лорд должен знать не только силу клинка, но и геометрию пространства, - бархатным, гипнотическим голосом вещал Иллирион, его длинные, музыкальные пальцы плавно очерчивали в воздухе светящиеся синие руны.

Мальчик нахмурил бровки, поднял свои тонкие ручки и попытался повторить жест. Воздух перед ним слабо дрогнул, и крошечная лазурная искра неуверенно повисла над травой. Иллирион, чье лицо обычно было непроницаемой маской льда, вдруг тепло, искренне улыбнулся. Он наклонился и благоговейно поцеловал сына в макушку. - Безупречно, моя кровь. Ты станешь величайшим из нас.

Лена смахнула навернувшуюся слезу. Они были такими разными: горячий, несдержанный дракон; фундаментальный, молчаливый орк; холодный, расчетливый эльф. Но любовь к детям и к ней стерла все барьеры. Их семья стала абсолютным, нерушимым монолитом.

Когда солнце начало клониться к горизонту, Лена спустилась вниз. - Пора ужинать, грозные воины! - позвала она, хлопая в ладоши.

Вечерний ритуал укладывания превращался в отдельный вид искусства. Варкан битый час рычал страшные сказки про поверженных монстров, пока драконыш не заснул, вцепившись зубками в отцовский палец. Иллирион монотонно читал заклинания иллюзий, убаюкивая своего наследника, а Грош просто сидел у кроватки дочери, позволяя ей держать его за огромный коготь, пока её дыхание не стало ровным.

Убедившись, что дети крепко спят, Лена вышла на просторную террасу. В её руках был медный поднос с горячим, густым отваром из смолистых зерен и свежими булочками, которые она испекла сама. Но стоило ей поставить поднос на низкий столик, как воздух на террасе внезапно стал тяжелым и густым.

Трое мужчин бесшумно вышли из полумрака коридора.

Они больше не были заботливыми отцами. Адреналин, который они сдерживали весь день, играя роль мягких нянек, теперь вырвался наружу. Их хищные инстинкты, спавшие до захода солнца, проснулись с пугающей силой. Кровавый Контракт на запястье Лены взорвался жаркой, пульсирующей волной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она посмотрела на золотистые руны Контракта на своем запястье, которые мягко пульсировали в такт биению сердец её мужей. Это больше не были цепи. Это были нити, связавшие её разорванную душу воедино.

Варкан шагнул первым, его янтарные глаза полыхали первобытным огнем. Иллирион плавно отрезал путь к отступлению, его лазурный взгляд скользнул по изгибам её тела, а Грош возвышался темной, непреодолимой горой, чье тяжелое дыхание выдавало запредельное напряжение.

- Дети спят, моё Сердце, - низким, вибрирующим басом пророкотал дракон, властно перехватывая её за талию и прижимая к своему раскаленному прессу. - А мы... мы слишком долго делили тебя с ними сегодня.

Варкан плавно повернул её лицо к себе. Его губы накрыли её губы в глубоком, жарком и бесконечно нежном поцелуе. Иллирион мягко провел прохладными пальцами по её волосам, а Грош продолжал надежно держать её руку.

Лена с замиранием сердца поняла, что её невероятно заботливые мужья только что снова превратились в самых голодных и ненасытных богов войны, и эта ночь под древними сводами дворца обещает быть невероятно жаркой.

В этот момент, окруженная теплом, любовью и запредельной мужской силой, Лена улыбнулась сквозь поцелуй. Она точно знала: ей больше не нужно никуда бежать, ничего искать и никого спасать. Её путь завершен. Она нашла свой истинный, абсолютный Дом.

_________________________________________________________________________

Дорогие читатели! Приглашаю Вас в мою новинку!

"Три страстных ингредиента для семейной пиццы"

Я умерла, спасая котёнка - а очнулась в чужом теле, по уши в чужих долгах.

Говорят, в этом мире слабых сжигают заживо... Но никто не предупредил здешнюю знать, что связываться с мастерицей кулинарного дела - плохая идея!

И уж точно никто не предупредил меня, что три самых опасных дракона королевства однажды переступят порог моей лачуги - и решат, что я принадлежу им.

Трон, тайны, яд в бокале и пламя, которое либо освятит меня, либо сожжёт дотла. Осталось понять: кто здесь охотник, а кто - добыча?

Конец