Талисман Вервольфа

Глава 1. Вишня и предчувствие

Знакомство с нашими героями

Рина ведьма Талисманов

Дэш Альфа глава клана Вервольфов

Начало стории.

За окном такси мелькали незнакомые пейзажи. Густой хвойный лес, подступающий к самой трассе, казался мрачным, словно таил в себе секреты, которые не стоило знать. Рина зябко повела плечами, плотнее кутаясь в свой любимый объемный свитер крупной вязки. В машине было тепло, но холод, казалось, исходил от самих деревьев. Заповедный лес. Территория клана вервольфов.

​Она поправила выбившуюся из-под капюшона фиолетовую прядь. Цвет был настолько ярким, что водитель-человек то и дело бросал на нее настороженные взгляды в зеркало заднего вида. Рина привыкла. Ведьмы редко могли похвастаться обычной внешностью, а её фиалковые глаза и волосы цвета спелой ежевики всегда выдавали её природу. Люди предпочитали не связываться с иными расами — они жили бок о бок с ними, но занимали низшую ступень в негласной иерархии этого огромного, пульсирующего города Вайндшира. Обычные горожане старались не лезть в дела правящих кланов, и это было самым мудрым решением для выживания.

​Девушка вздохнула и прикрыла глаза, кончиками пальцев поглаживая небольшой кулон на шее. Серебряная подвеска в виде полумесяца — талисман на удачу, который она сделала сама еще на прошлой неделе. Металл слегка нагрелся, откликаясь на ее магию.

​Рина была ведьмой талисманов. Она не бросалась огненными шарами и не вызывала бури, как боевые маги. Ее сила была тоньше, тише, но от того не менее могущественной. Она могла заключить удачу в кусочек янтаря, сплести руны для телепортации или наложить проклятие, от которого не спасет ни один врач. Но больше всего она любила создавать амулеты для поиска пропавших вещей... и людей. По иронии судьбы, единственного человека, которого она хотела бы найти — свою мать, оставившую её много лет назад — её магия отыскать не могла. Словно той и не существовало на свете.

​Рина тряхнула головой, отгоняя горькие мысли, и снова посмотрела в окно.

​Город, в который она приехала, был разделен между сильнейшими. В самом его сердце, среди сияющих небоскребов, царил клан вампиров. Клан демонов обитал на закрытой, окутанной мраком территории изнанки, куда не рисковал соваться никто чужой. Их темная энергия разрушающе действовала на другие расы, а сами они заправляли теневым и незаконным бизнесом. Именно там создавался эфириум — сильнейший наркотик, дарующий эйфорию высшим существам, но смертельно опасный для хрупких человеческих тел. Далеко на севере, в неприступных горах, обосновались медведи-перевертыши. А на самых границах этого огромного мегаполиса, скрываясь в глубоких тенях, таился клан нагов. Эти хладнокровные змеелюди вели свои криминальные дела, и с ними у всех остальных рас были крайне напряженные отношения.

​Сама Рина была родом из другого места. Ковен ведьм, к которому она принадлежала, находился далеко отсюда — в заповедных лесах небольшого, тихого городка Девур, где магия текла свободно, а суета мегаполисов казалась чем-то нереальным.

​А вервольфы… Они забрали себе самую большую лесную территорию за Вайндширом. И именно к границам их владений она сейчас приближалась.

​«И зачем я только согласилась приехать?» — подумала Рина, нервно постукивая каблуком ботинка по коврику.

​Ее кузина Сюзен, слабая ведьма стихий, всегда была слишком жизнерадостной и открытой. В отличие от Рины, предпочитавшей тишину и одиночество, сестра обожала компанию. И эта открытость привела к тому, что Сюзен встретила Гира — вервольфа, юриста клана. Свою истинную пару.

​Ради него Сюзен покинула безопасный ковен в лесах Девура и переехала в этот крошечный городок, всего в получасе езды от территории вервольфов. Рина до сих пор не понимала этого поступка. Отношения между магами и вервольфами никогда не были теплыми. Вервольфы откровенно недолюбливали ведьм из-за кровопролитной войны с нагами, отгремевшей сотню лет назад. В те темные времена часть ведьм, чьи души поглотила тьма, выступила на стороне змеелюдей. Они бесперебойно поставляли врагам вервольфов защитные амулеты и смертоносные зелья. И хотя это были лишь отступницы, а не весь ковен, волки ничего не забыли и с тех пор относились ко всем носительницам магии с презрением и подозрением.

​Ей самой было комфортно в одиночестве в Девуре, среди своих талисманов, трав и запахов выпечки. Но Сюзен так просила, так скучала. Рина просто не могла отказать единственному родному человеку.

​— Приехали, мисс, — прервал ее мысли хрипловатый голос водителя.

​Такси остановилось у аккуратного двухэтажного коттеджа с ухоженным газоном. В окнах горел теплый, приглашающий свет.

​Расплатившись и забрав свой небольшой чемодан, Рина пошла по дорожке к дому. Воздух здесь был другим — чистым, морозным, с примесью незнакомых терпких запахов дикого леса. Она глубоко вдохнула, и вдруг сердце предательски екнуло.

​Сжав ручку чемодана, Рина остановилась на крыльце. Кулон-полумесяц на груди внезапно стал обжигающе горячим, а по спине пробежал холодок. Талисманы редко ошибались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​У нее появилось стойкое, леденящее душу предчувствие беды.

​В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась сияющая Сюзен.

​— Рина! Малышка моя! — сестра бросилась к ней на шею, едва не сбив с ног. — Наконец-то!

​Объятия Сюзен прогнали тревогу, но лишь на мгновение. Когда Рина переступила порог дома, предчувствие вернулось, став еще сильнее. Она еще не знала, что её спокойная жизнь закончилась.

​Тревога никуда не ушла. Распаковывать вещи не было никаких сил, а кулон-полумесяц на груди продолжал слабо пульсировать обжигающим теплом. Единственным способом заглушить это липкое предчувствие для нее всегда оставалась готовка.

​Пока Сюзен радостно ворковала в гостиной со своим истинным, юристом Гиром — высоким и на удивление спокойным для вервольфа мужчиной, — Рина оккупировала просторную кухню.

​Она достала из шкафчиков муку, какао, терпкий темный шоколад и баночку домашнего вишневого сиропа. Спустя полчаса дом наполнился густым, сладким и пьянящим ароматом. Этот запах — смесь спелой вишни и горького шоколада — всегда был с ней. Так пах ее любимый шампунь, так пахла ее магия, и именно эти ноты она сейчас щедро вплетала в тесто для десерта.

​Рина как раз доставала противень из духовки, когда в прихожей раздался резкий, требовательный звонок в дверь.

​Сердце ухнуло вниз. Подвеска на шее болезненно обожгла кожу.

​— Я открою! Это, должно быть, за документами, — донесся из коридора голос Гира, сопровождаемый звуком тяжелых шагов.

​Рина замерла у кухонного острова, сжимая в руках прихватку. Она слышала, как щелкнул дверной замок. А затем... затем раздалось низкое, вибрирующее рычание, от которого, казалось, затряслись стекла в окнах.

​— Дэш, какого черта... — начал было Гир, но осекся. Послышался глухой звук удара, словно кого-то с силой впечатали в стену.

​Рина попятилась. Воздух в кухне внезапно стал тяжелым, наэлектризованным, давящим на плечи.

​В дверном проеме появился он.

​Огромный. Заполняющий собой все пространство. Мужчина возвышался на целых два метра, и казалось, что дверной косяк сейчас треснет под напором его широких плеч. Сквозь темную ткань футболки бугрились литые мышцы, а на загорелой коже шеи и мощных рук виднелись старые шрамы и вязь первобытных татуировок. Его красота была грубой, хищной, бескомпромиссной. Жесткая линия губ, волевой подбородок и темные, коротко остриженные волосы.

​Но страшнее всего были глаза. Холодные, стальные, сейчас они горели нечеловеческим, лихорадочным огнем.

​Мужчина тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась. Он с шумом втянул носом воздух, вбирая в себя сладкий аромат вишни и шоколада, и этот запах словно лишил его рассудка. Древний вервольф внутри него рвался на свободу, снося все барьеры контроля, и первобытным рыком кричал в подсознании лишь одно слово:

«Моя!»

.

​Слюна скопилась во рту Альфы, по хищному лицу пробежала судорога — он сдерживал трансформацию из последних сил. В его стальном взгляде читалась обжигающая ярость. Ярость от того, что его парой, его истинной, которую он ждал столетиями, оказалась чертова мелкая ведьма.

​Рина вжалась спиной в столешницу. Она была сильной и смелой девушкой, но сейчас ее магия инстинктивно свернулась в клубок под давлением этой сокрушающей мужской мощи. Она смотрела на самого грозного Альфу вервольфов широко распахнутыми, испуганными фиалковыми глазами, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Глава 2. Зверь и его пролятье

Дэш до боли стиснул обшитый кожей руль внедорожника. Черный металл машины хищно блестел в свете уличных фонарей, пока Альфа гнал по пустой трассе к дому своего юриста.

​Тишину салона разорвал вибрирующий звук телефона. На светящемся экране высветилось имя: Соня. Дэш глухо рыкнул и резким нажатием кнопки на руле сбросил вызов.

​Соня была крепкой волчицей, выносливой и исключительно умелой любовницей, способной выдержать его напор. Он иногда делил с ней постель, чтобы сбросить напряжение, но в последнее время она начала откровенно надоедать. В ее повадках появились собственнические нотки, она явно хотела большего — статуса, власти, места подле Альфы. Дэш терпел ее лишь по одной причине: Соня была незаменима в работе с общественностью. Она виртуозно заминала скандалы и улаживала любые конфликты клана, а проблем сейчас хватало с избытком.

​Кто-то начал толкать на их территории порченый эфириум. Эта дрянь и в чистом виде была опасна, но измененная формула действовала на вервольфов как яд, выжигающий разум. Уже пара молодых вервольфов слетела с катушек, впав в неконтролируемую кровавую ярость, и их пришлось жестко усмирять.

​Настроение было паршивым. Его раздражало абсолютно всё. Раздражали бумаги по этим инцидентам, которые требовали его личной подписи сегодня вечером. Раздражал факт, что Гир, один из его самых толковых людей, поселился на самом краю их территории из-за своей истинной — слабой девчонки-ведьмы. Но больше всего Дэша бесило то, что сегодня в этот дом приехала еще одна ведьма. Сестра.

​Дэш ненавидел их породу. Триста лет он держал власть над самым крупным кланом вервольфов на континенте. Триста лет он ломал хребты тем, кто смел бросить ему вызов, и топил в крови любые попытки переворота. Его боялись. Его имя произносили шепотом даже в вампирских кварталах Вайндшира, потому что все знали: Альфа вервольфов жесток, властен и не знает пощады. Он уничтожал любого, кто вставал у него на пути. И ведьмы когда-то встали.

​В памяти до сих пор были свежи воспоминания о войне с нагами сто лет назад. Скользкие, ядовитые твари, с которыми невозможно было договориться. Если бы не союз с вампирами, вервольфы потеряли бы половину стаи. Дэш скрипнул зубами, вспомнив Найта — главу клана кровососов. Этот высокомерный ублюдок с вечной ухмылкой на бледном лице раздражал Дэша до зубовного скрежета, но Альфа терпел его. Они спина к спине вырезали гнезда нагов, делили кровь и грязь той войны. Найт был единственным вне клана, кого Дэш мог назвать другом. И оба они прекрасно помнили, как ведьмы снабжали змеелюдей амулетами.

​Резко ударив по тормозам, Дэш припарковался у аккуратного коттеджа Гира.

​Выйдя из машины, он вдохнул морозный воздух. Зверь внутри глухо заворчал, требуя выпустить его, требуя охоты. В последнее время волк был слишком беспокоен. Он требовал пару. Истинную. Ту единственную, ради которой был создан.

​Его постель редко пустовала, но в ней бывали только такие, как Соня. Высокие, крепкие самки, способные выдержать его первобытный голод и грубость. Хрупкие человеческие женщины или другие слабые создания просто сломались бы под ним. Ему нужна была равная. Сильная. Та, что родит ему могучих наследников.

​Он тяжело зашагал к крыльцу, собираясь быстро забрать документы и уехать, пока запах чужачки не начал резать обоняние.

​Но стоило ему подойти к двери, как в нос ударил аромат.

​Дэш замер. Воздух внезапно стал густым. Запах был сладким, одуряющим, невозможным. Спелая вишня и горький, терпкий шоколад.

​Волк внутри него не просто проснулся — он взревел, вставая на дыбы и разрывая когтями подсознание.

Моя

.

​Это слово ударило в мозг, как разряд тока. Сердце в груди забилось с такой силой, что, казалось, сейчас проломит ребра. Инстинкты древнего хищника, копившиеся столетиями, обрушились на него лавиной, смывая разум, контроль и остатки человечности.

​Дэш даже не помнил, как нажал на кнопку звонка. Ему казалось, он сейчас вырвет эту дверь с петлями.

​Замок щелкнул. На пороге появился Гир.

​— Дэш, какого черта... — начал было юрист.

​Но Дэш его не видел. Запах сводил с ума, ослеплял, звал за собой. Не соображая, что делает, Альфа схватил вервольфа за грудки и с глухим рычанием швырнул в сторону. Гир с грохотом впечатался в стену, но Дэшу было плевать.

​Его вело чутье. Он шагнул в ярко освещенную кухню, тяжело дыша. Грудь вздымалась, мышцы под футболкой дрожали от напряжения — трансформация рвалась наружу.

​И тут он увидел её.

​Она вжалась в столешницу, сжимая в руках какую-то нелепую кухонную тряпку. Маленькая. Миниатюрная. Ему хватило бы одной руки, чтобы обхватить её талию. Густые фиолетовые волосы волнами спадали на грудь — пышную, тяжело вздымающуюся от испуга. А глаза... Огромные, фиалковые, полные животного ужаса.

​Она пахла его вишней. Она пахла его шоколадом. Она пахла как смысл его гребаной жизни.

​И она была ведьмой.

​Дэш почувствовал, как во рту скапливается слюна, а клыки удлиняются, царапая губы. Ярость, раскаленная и черная, поднялась в нем, смешиваясь с безумным, сжигающим внутренности вожделением.

​Его истинной, его самкой, которую он ждал триста лет, его парой, которая должна была быть сильной и выносливой волчицей... оказалась чертова мелкая ведьма из вражеского племени.

​Волк внутри рычал, требуя броситься к ней, прижать к себе, впиться зубами в нежную кожу на шее, чтобы поставить метку, заявить права перед всем миром. А разум кричал, что это изощренная издевка судьбы.

​Он смотрел в ее перепуганные глаза и чувствовал, что прямо сейчас, на этой пропахшей выпечкой кухне, он окончательно теряет рассудок. Дэш понимал, что если останется здесь еще хоть на секунду, зверь полностью перехватит контроль, и он сотворит нечто непоправимое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Искры и ярость

Воздух на кухне стал настолько плотным, что Рине казалось — его можно резать ножом. Время остановилось. Она не могла сделать ни вдоха, пригвожденная к месту этим страшным, пылающим взглядом.

​Мужчина перед ней был воплощением первобытной угрозы. От него исходила такая подавляющая аура власти, что магия Рины, всегда послушная и плавная, забилась внутри в панике, требуя защищаться. Но тело не слушалось.

​Он сделал шаг. Медленный. Тяжелый. От этого движения, казалось, содрогнулся пол.

​Рина вжалась спиной в столешницу так сильно, что край впился в позвоночник.

​— Дэш, остановись, — раздался сзади хриплый голос Гира. Вервольф медленно поднимался с пола, вытирая струйку крови с разбитой губы, но не спешил нападать. Он знал, что сейчас его Альфа не в себе. — Она гостья.

​Дэш? Тот самый безжалостный глава клана, о жестокости которого ходили легенды? Сердце Рины пропустило болезненный удар.

​Но Альфа даже не повел ухом на слова своего юриста. Все его внимание, весь его хищный, давящий фокус был направлен только на девушку у плиты. Он сделал еще один шаг, оказавшись к ней непростительно близко. Рина вынуждена была запрокинуть голову, чтобы смотреть в его лицо, нависающее над ней каменной глыбой.

​Он был агрессивно красив. На нем была черная рубашка с закатанными рукавами, ткань которой опасно натянулась на литых мышцах. Ворот был чуть расстегнут, открывая вид на мощную шею, густо покрытую вязью тату, поверх которых тускло поблескивала металлическая цепочка.

​От него пахло морозным лесом и какой-то дикой, животной силой. И сквозь этот запах Рина вдруг с ужасом почувствовала то, о чем читала только в старых гримуарах. Притяжение. Абсолютное, необъяснимое, скручивающее внутренности желание податься вперед, навстречу этой первобытной мощи.

​— Моя, — голос Альфы прозвучал не как человеческая речь. Это был низкий, вибрирующий рокот, зародившийся где-то глубоко в широкой груди.

​Он медленно поднял огромную руку. Рина инстинктивно зажмурилась, но вместо удара почувствовала, как жесткие, горячие пальцы грубо, но невероятно осторожно коснулись ее щеки, зарываясь в фиолетовые пряди волос.

​В месте соприкосновения словно взорвалась сверхновая. По коже прошел обжигающий электрический разряд, выбивший из груди Рины судорожный, рваный вздох.

​Дэш тоже вздрогнул. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив стальную радужку. Волк внутри него ликовал, признавая свою пару, требуя немедленно впиться в эту нежную шею и забрать свое.

​Но в следующее мгновение лицо Альфы исказилось. В его глазах вспыхнула такая черная, неприкрытая ярость, что Рина невольно отшатнулась, едва не сбросив на пол миску с тестом.

​Он ненавидел ее. Ненавидел то, кем она была.

​— Ведьма, — выплюнул он это слово с таким отвращением, словно оно обжигало ему язык.

​Дэш резко отдернул руку, словно от прокаженной, и с оглушительным треском ударил кулаком по кухонному острову. Столешница из толстого массива дерева жалобно хрустнула, прогнувшись под его силой.

​В кухню влетела побледневшая Сюзен, но при виде обезумевшего Альфы замерла на пороге, в ужасе прижав ладони к губам.

​Дэш обвел их всех бешеным, невидящим взглядом. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, борясь с собственным телом, которое умоляло упасть на колени перед миниатюрной фигуркой, и с холодным разумом, который приказывал уничтожить врага.

​— Гир. Документы. Завтра, — прорычал он, с трудом выдавливая из себя человеческие слова.

​Не взглянув больше на Рину — потому что знал, что если посмотрит, то уже не сможет уйти, — Альфа круто развернулся. Его широкая спина мелькнула в коридоре, и через секунду входная дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась белая крошка штукатурки.

​С улицы раздался оглушительный визг шин — черный внедорожник сорвался с места, растворяясь в ночи.

​Рина обессиленно сползла по расколотой столешнице на пол. Кулон-полумесяц на ее груди был раскален до предела, но внезапно этот жар померк по сравнению с резкой, жгучей болью на запястье.

​Она судорожно втянула воздух и дрожащими пальцами оттянула край длинного рукава своего объемного свитера. Прямо на ее глазах, словно выжигаемая невидимым клеймом, на нежной коже запястья начала проступать вязь черных линий. Мгновение — и линии сплелись в отчетливый знак оскаленного волка. Метка истинной. Безусловная принадлежность своей паре.

​— Нет... нет, нет, нет! — в панике зашептала Рина, не веря своим глазам.

​Она отчаянно затерла метку ладонью, до красноты скребла кожу ногтями, пытаясь стереть, уничтожить этот страшный приговор, но чернила словно въелись в саму ее суть.

​— Только не это...

​Слезы обожгли глаза. Ей хотелось немедленно вскочить, схватить свой неразобранный чемодан и бежать. Убежать как можно дальше от этого дома, от Вайндшира, от этой безумной связи и от этого жестокого, пугающего чудовища, которое уничтожит ее быстрее, чем сможет полюбить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Побег и уговоры

​

Глава 4. Побег и уговоры

​Рина с остервенением терла запястье, пока кожа не покраснела и не начала саднить. Черные линии, сплетенные в оскаленную волчью морду, словно издевались над ней. Метка не исчезала, она въелась в саму ее плоть, связывая с тем, кто только что смотрел на нее с нескрываемой ненавистью.

​— Рина... — Сюзен осторожно опустилась рядом с ней на пол. Лицо сестры было бледным, а руки заметно подрагивали.

​— Я уезжаю, — резко бросила Рина, отдергивая руку и пряча проклятую метку под длинным рукавом свитера. Она рывком поднялась на ноги. — Прямо сейчас. Я вызову такси до аэропорта. Если рейсов в Девур сегодня нет, я переночую в зале ожидания.

​— Рина, подожди, пожалуйста! — Сюзен вскочила следом, преграждая ей путь к выходу из кухни. В ее глазах стояли слезы. — Ты не можешь просто так уехать!

​— Не могу? — Рина нервно рассмеялась, хотя ей хотелось закричать. — Сюзи, ты видела его? Это же Дэш! Альфа! Тот самый монстр, который ненавидит нас, ведьм, всеми фибрами своей души. Он хотел меня убить прямо здесь, на этой самой кухне!

​— Он не убил бы тебя, — подал голос Гир.

​Рина резко обернулась к нему. Вервольф стоял, прислонившись к дверному косяку. Он прижимал к разбитой губе кухонное полотенце, но взгляд его был спокойным и до странности сочувствующим.

​— Он был в ярости, это правда, — продолжил юрист, тяжело вздохнув. — Но Дэш никогда не навредит своей истинной паре. Зверь внутри него просто не позволит. То, что произошло сейчас... это шок. Для него это такой же удар, как и для тебя, Рина.

​— Шок? — Рина сжала кулаки. — Я не собираюсь ждать, пока его «шок» пройдет и он решит, что со мной делать. Я приехала сюда на пару недель, а не для того, чтобы стать игрушкой или узницей Альфы вервольфов, который меня презирает. У меня есть своя жизнь! Я люблю свое одиночество. И мне никто не нужен! Тем более... такой, как он.

​Сюзен шагнула вперед и осторожно взяла Рину за руку, ту самую, на которой теперь красовалась метка.

​— Рина, послушай, — голос Сюзен дрожал от волнения. — Я знаю, ты напугана. И я понимаю, почему ты хочешь сбежать. Но истинная пара... это не просто красивое слово. Это связь душ. Это магия древнее, чем наша. Ты ведьма, ты чувствуешь потоки энергии. Разве ты не почувствовала

это

?

​Рина отвела взгляд, кусая губы. Она почувствовала. Тот обжигающий электрический разряд, когда он коснулся ее щеки, до сих пор эхом отдавался во всем теле. Это тяговое, пугающее притяжение, от которого невозможно было защититься ни одним амулетом.

​— Это неважно, — упрямо мотнула головой Рина, сдерживая слезы. — Он ненавидит ведьм. Его клан ненавидит нас. Если я останусь, я буду жить в постоянном страхе. А я не хочу бояться.

​— Дэш вспыльчивый и грубый, — мягко сказал Гир, делая шаг к девушкам. — Он Альфа, и на нем лежит огромная ответственность. Но он справедлив. Да, он будет злиться. Да, он будет сопротивляться. Но истинность сломает его гордость. Он придет за тобой. Если ты сбежишь в Девур, он поедет за тобой. Альфа никогда не отпустит свою пару.

​От этих слов Рине стало по-настоящему страшно. Она представила, как огромный черный внедорожник въезжает в тихий, сонный Девур. Как Дэш выламывает дверь ее маленького домика, наплевав на все ковенские законы.

​— Пожалуйста, Рина, — Сюзен обняла ее, крепко прижимая к себе. — Останься. Не беги от судьбы. Дай этому шанс. Побудь у нас хотя бы несколько дней. Сюда он не ворвется без разрешения Гира, это территория нашего дома. Ты будешь в безопасности. Давай просто посмотрим, что он предпримет?

​Рина уткнулась носом в плечо сестры, вдыхая знакомый запах лаванды, и почувствовала, как силы окончательно покидают ее. Бежать было глупо — Гир прав. Если этот монстр решит забрать ее, он найдет ее где угодно.

​Она медленно отстранилась от Сюзен и посмотрела на свой чемодан, так и стоявший в коридоре.

​— Несколько дней, — тихо, но твердо сказала Рина. — Я останусь на несколько дней. Но если он попытается мне навредить... я использую магию. И мне плевать, Альфа он или нет.

​Гир слабо улыбнулся, но в его глазах мелькнула тревога, которую он попытался скрыть. Он слишком хорошо знал Дэша, чтобы верить, что эти «несколько дней» пройдут спокойно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.Кровь и насмешка судьбы

Черный внедорожник летел по ночной трассе Вайндшира, с ревом проглатывая километры пустого асфальта. Дэш вдавливал педаль газа в пол, словно пытался убежать от самого себя, но зверь внутри скулил, выл и рвал когтями грудную клетку, требуя развернуться. Требуя, блять, вернуться к ней.

​Запах вишни и шоколада намертво въелся в рецепторы. Альфа с рычанием опустил стекло, впуская в салон ледяной ночной ветер, но это ни хера не помогало. Перед глазами стояло ее бледное, перепуганное лицо, огромные фиалковые глаза и пышная, упругая грудь, которую до одури хотелось грубо сжать в ладонях, уткнуться в нее лицом и жадно вдыхать этот сладкий запах. А еще — хрупкая шея, в которую так отчаянно хотелось впиться клыками. От одних только мыслей о ней его член мучительно налился тяжестью. Такой мощной, каменной эрекции у него не было, кажется, никогда за все триста лет. Джинсы стали невыносимо тесны, и даже просто вспоминая её, он сходил с ума от первобытного, животного возбуждения.

​Она — ведьма.

​— Сука! — Дэш с силой ударил кулаком по рулю, оставляя на пластике глубокую трещину.

​Триста лет он ждал истинную. Триста лет представлял рядом с собой сильную, бесстрашную волчицу, которая встанет с ним плечом к плечу и поведет клан. А богиня Луна подсунула ему в пару девчонку из расы предателей. Маленькую, слабую человекоподобную, чья магия когда-то помогала убивать его братьев. Какая-то ебаная насмешка судьбы.

​Внезапно запястье обожгло раскаленным металлом. Дэш зашипел сквозь сжатые зубы и, не сбавляя скорости, бросил взгляд на руку. Прямо сквозь загорелую кожу, перекрывая старые шрамы, проступала вязь черных линий. Метка пары. Если она появилась у него, значит, в эту самую секунду девчонка на кухне тоже кричит от боли, получая знак его принадлежности.

​Связь закрепилась. Пути назад, нахуй, больше не было.

​Шины взвизгнули, когда внедорожник резко свернул с трассы, направляясь в самый центр Вайндшира. Сияющие неоном небоскребы вонзались в черное небо. Территория вампиров. Сейчас Дэшу нужно было место, где животные инстинкты хоть немного притупятся, уступая холодному рассудку.

​Он затормозил у черного входа в «Эклипс» — закрытый элитный клуб, принадлежавший главе клана кровососов. Охрана на входе, двое бледных вампиров в идеальных костюмах, при виде разъяренного Альфы вервольфов синхронно отступили в тени, не смея преграждать ему путь.

​Дэш поднялся на верхний этаж и без стука распахнул тяжелые двери пентхауса.

​В просторном, погруженном в полумрак кабинете играл тихий джаз. Найт сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и лениво покачивал в руке хрустальный бокал с густой бордовой жидкостью. Глава вампиров был высок, обладал крепким, накачанным и невероятно гибким телом. Найт не раз доказывал свою устрашающую силу в жестких спаррингах с оборотнями, и не зря стоял во главе клана — он был поистине смертоносным противником. Медные волосы до плеч были гладко зачесаны назад, а в изумрудно-зеленых глазах плескалась невероятно притягательная, но абсолютно хищная угроза. Ему, как и Дэшу, было около трех сотен лет, однако вампир предпочитал выражаться изящнее своего вспыльчивого друга и вечно подкалывал его едкими шуточками.

​— Я чувствую твою ярость еще с первого этажа, здоровяк, — невозмутимо произнес Найт, делая элегантный глоток. — От тебя несет сгоревшим лесом, кровью и... чем-то сладким. Что, очередная волчица решила поиграть на твоих нервах?

​Дэш тяжело прошел к бару, схватил бутылку самого крепкого бурбона и, не утруждая себя поиском стакана, сделал несколько глубоких глотков прямо из горла. Алкоголь обжег глотку, но пожар внутри не утих.

​— Я, блять, нашел её, — глухо прорычал Дэш, поворачиваясь к вампиру.

​Найт замер. Ухмылка медленно сползла с его красивого лица. Он опустил бокал на столик и подался вперед, вглядываясь в пылающие стальные глаза вервольфа.

​— Истинную? — голос вампира лишился привычных ленивых ноток. Несмотря на всю свою циничность, Найт тоже долгие века втайне мечтал встретить свою пару, ту единственную, что разделит с ним вечность. Он слишком хорошо понимал вес этого слова. — После трех сотен лет? Поздравляю. Но судя по тому, что ты выглядишь так, будто готов вырезать половину города, всё обернулось настоящей катастрофой. Она мертва? Замужем?

​— Лучше бы она, нахуй, была замужем, — Дэш с грохотом впечатал бутылку в барную стойку. — Она ебаная ведьма, Найт.

​В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было лишь, как потрескивают кубики льда в ведерке на баре. А затем Найт... рассмеялся. Это был тихий, бархатный, абсолютно издевательский смех, от которого у Дэша нестерпимо зачесались кулаки.

​— О, боги, — вампир откинулся на спинку кресла, качая головой. — У судьбы потрясающее чувство юмора. Великий и ужасный Альфа вервольфов, гроза нагов и ненавистник магии, связан узами истинности с ведьмой.

​— Завали ебало, пока я не вырвал тебе клыки, — рыкнул Дэш, глаза которого снова начали затапливаться звериной желтизной. — Она сейчас в доме Гира. Маленькая, пахнет как какое-то, блять, пирожное, и моя метка уже выжжена на ее запястье. Полный пиздец.

​Найт мгновенно посерьезнел. Его зеленые глаза потемнели, выдавая древнего хищника.

​— Если метка легла, выбора у тебя нет, Дэш. Инстинкты сожрут тебя заживо, если ты ее не заберешь. Зверь разорвет твой разум, и ты превратишься в дикого монстра. Тебе придется привезти ее в клан.

​— В клан? — Дэш горько усмехнулся. — Моя стая помнит войну, Найт. Они помнят отравленные амулеты. Если я приведу ведьму и назову ее своей Луной, начнется бунт.

​— Значит, подави бунт, — жестко отрезал вампир, поднимаясь с кресла. — Ты Альфа или кто? Переломай им шеи, если потребуется. Но девчонку ты заберешь. Потому что если ты этого не сделаешь, твой волк сойдет с ума, и мне придется убить тебя, друг. А я терпеть не могу искать новых союзников.

​Дэш посмотрел на свое запястье, где пульсировал чернильный волк, и тяжело вздохнул. Кровосос был прав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Он не может ее оставить. Он должен вернуться и забрать то, что принадлежит ему по праву рождения. Даже если она будет сопротивляться. Даже если ему придется тащить ее в стаю силой.

​— Я заберу ее завтра, — процедил Дэш, направляясь к выходу. — Пусть проведет эту ночь в страхе. Ей нужно время, чтобы понять: от меня, блять, не убежать.

Глава 6. Иллюзия свободы

Рина не сомкнула глаз ни на секунду. Окно в гостевой спальне было приоткрыто, впуская в комнату ледяной ночной воздух Вайндшира, но девушке все равно не хватало кислорода. Каждое биение сердца отдавалось тупой пульсацией в запястье, где под рукавом свитера горела черная метка.

​Она сидела на полу и лихорадочно, трясущимися руками запихивала вещи обратно в чемодан.

​Остаться здесь на несколько дней, как просила Сюзен? Ждать, пока этот злобный, неконтролируемый бугай немного остынет и решит ее судьбу? Ну уж нет. В ее планы категорически не входило становиться игрушкой для бешеного вервольфа, а быть его парой — уж подавно. Рина слишком ценила свою свободу, свое одиночество и тихую жизнь в Девуре, чтобы позволить какому-то альфе-ненавистнику указывать, как ей жить.

​Он пугал ее до одури. Его подавляющая мощь, его почерневшие от ярости глаза и этот рык... Рина зажмурилась, отгоняя воспоминание о том, как его горячие пальцы коснулись ее щеки. Нет. Она уедет. Прямо сейчас, пока до рассвета еще есть пара часов.

​Защелкнув замки на чемодане, Рина достала из потайного кармашка сумки небольшой кусочек горного хрусталя и серебряную иглу. Вервольфы обладали дьявольским слухом, и Гир наверняка услышит скрип ступеней или звук открывающейся двери. Ей нужна была магия.

​Прикусив губу, Рина быстро и четко выцарапала на кристалле руну Тишины и Скрытности. Едва заметное голубоватое свечение вспыхнуло внутри камня и тут же погасло — талисман активировался. Теперь ее шаги не издадут ни звука, а ее запах будет надежно замаскирован.

​Она положила на тумбочку короткую записку для Сюзен:

«Прости. Я не могу остаться. Так будет лучше для всех. Люблю тебя»

.

​Рина накинула куртку, подхватила чемодан, который благодаря магии стал казаться почти невесомым, и бесшумно выскользнула из комнаты. Дом спал. Она кралась по коридору, миновала кухню, где все еще стоял разбитый Дэшем деревянный остров, и аккуратно повернула замок входной двери.

​Ночная прохлада ударила в лицо, принося мимолетное облегчение. Рина быстро зашагала по темной улице прочь от дома кузины. Она вызвала такси через приложение, но точку посадки указала в трех кварталах отсюда, на границе с человеческим районом, чтобы шум мотора не привлек внимания.

​Желтые фары такси вынырнули из-за поворота ровно в тот момент, когда Рина дошла до нужного перекрестка. Машина затормозила у обочины. Рина с облегченным выдохом потянула ручку дверцы на себя, забросила чемодан и скользнула на заднее сиденье.

​— В центр, — бросила она водителю.

​Иллюзия свободы опьяняла. План был прост: добраться до центральных, никогда не спящих улиц Вайндшира, затеряться в безликой толпе, запутать следы и уже оттуда уехать в аэропорт.

​Спустя сорок минут такси высадило ее в залитом неоном, пульсирующем районе. Жизнь здесь кипела даже в три часа ночи. Рина плотнее натянула капюшон куртки и свернула в узкий, менее освещенный переулок, чтобы срезать путь к стоянке аэроэкспресса.

​Впереди тускло мерцала вывеска круглосуточного магазинчика. Рина замедлила шаг, заметив в тени у кирпичной стены две фигуры, и инстинктивно вжалась в нишу между зданиями. Горный хрусталь в ее кармане слабо завибрировал, укрывая ее присутствие.

​Это была молодая вампирша с вызывающе ярким макияжем и высокий, сутулый мужчина. На нем был надет длинный темный плащ, а лицо скрывал глубокий капюшон худи.

​Рина затаила дыхание. Мужчина протянул вампирше маленький зип-пакет с каким-то непонятным искрящимся порошком. Девушка жадно выхватила его, расплатившись свернутой пачкой купюр. Она даже не стала отходить — прямо там, при торговце, разорвала край пакетика и резким вдохом втянула порошок.

​То, что произошло дальше, заставило кровь Рины заледенеть.

​Лицо вампирши исказилось в жуткой гримасе. Ее глаза широко распахнулись, наливаясь чернильной тьмой, клыки с противным хрустом удлинились, разрывая нижнюю губу. Она захрипела, хватаясь за горло. Белая кожа на глазах посерела, покрываясь трупными пятнами, словно из нее разом выкачали всю вечность. Вампирша замертво рухнула на грязный асфальт.

​Рина в ужасе прижала ладонь ко рту. Убить вампира так легко было просто невозможно.

​Мужчина в капюшоне даже не дрогнул. Он лениво, с явной издевкой пнул безжизненное тело тяжелым ботинком. Из-под капюшона блеснула циничная ухмылка. Засунув руки в карманы плаща, он развернулся и спокойно растворился в темноте переулка, чудом не заметив Рину — ее талисман скрытности сработал безупречно.

​Рина осталась стоять в кромешной тьме, не смея пошевелиться, наедине с трупом бессмертного существа. Вайндшир оказался куда более страшным местом, чем она могла себе представить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Изумрудный взгляд и грязные тайны

Рина не могла заставить себя сделать ни вдоха. Она так и стояла, вжавшись в ледяную кирпичную кладку, пока тело мертвой вампирши медленно остывало на грязном асфальте. Воздух в переулке пропитался тошнотворным, химическим запахом порченого эфириума и гнилой крови.

​Талисман в ее кармане нагрелся до предела, исчерпав свой магический резерв, и с тихим хрустом рассыпался в мелкую пыль. Завеса скрытности спала.

​В ту же секунду с крыши соседнего здания, совершенно бесшумно, словно сотканная из самой тьмы, спрыгнула высокая мужская фигура. Рина в панике отшатнулась, больно ударившись лопатками о стену.

​Мужчина медленно выпрямился. В тусклом свете неоновой вывески мелькнули аристократичные черты лица, медные волосы до плеч и пронзительные, изумрудно-зеленые глаза с опасным, хищным блеском. Он был высок, с широкими плечами и гибким, смертоносно-накачанным телом. Рина сразу поняла, кто перед ней. Истинный хищник. Вампир высшего порядка.

​Найт брезгливо поморщился, окинув взглядом скрюченный труп своей соплеменницы.

​— Твою мать, — негромко, с ледяным спокойствием ругнулся он. — Снова эта дрянь.

​Глава вампиров присел на корточки рядом с телом, но тут же замер. Его тонкие ноздри хищно дрогнули, втягивая воздух. Медленно, грациозно, словно готовая к броску пантера, он повернул голову к темной нише между домами, где пряталась Рина.

​В его зеленых глазах вспыхнул опасный, почти насмешливый интерес.

​— Вишня и шоколад, — бархатным, низким голосом протянул Найт, поднимаясь на ноги. Он сделал плавный шаг в ее сторону, отрезая путь к отступлению. — Так вот из-за кого наш здоровяк пару часов назад был готов разнести мой пентхаус на куски. Дэш не преувеличивал. Ты действительно пахнешь как какой-то десерт.

​Рина вжалась в стену, инстинктивно прикрывая правой рукой левое запястье, где под свитером пульсировала волчья метка. Сердце колотилось в горле.

​— Не подходи, — голос предательски дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок.

​Найт остановился в паре метров от нее. Его взгляд скользнул по ее перепуганному лицу, по брошенному на асфальт чемодану, а затем снова вернулся к мертвому телу. Ухмылка исчезла с его лица, уступив место холодной, устрашающей расчетливости правителя.

​— Ты видела, кто ей это продал? — резко, без всяких шуток спросил вампир.

​Рина судорожно сглотнула и кивнула.

​— Мужчина... высокий, сутулый. В длинном темном плаще и худи с капюшоном. Я не видела его лица, но он передал ей пакетик с искрящимся порошком. Она вдохнула и... просто упала замертво. Он пнул ее и ушел.

​В глазах Найта вспыхнуло изумрудное пламя. Он глухо зарычал, и от этого звука по спине Рины пробежал первобытный холодок.

​— Дьявол, — выдохнул глава вампиров, прочесывая рукой свои медные волосы. — Месяцы. Мы с Дэшем месяцы ищем этого ублюдка по всему Вайндширу. Эта дрянь сводит с ума его волков и убивает моих людей, а этот мерзавец постоянно ускользает, словно призрак.

​Найт снова перевел взгляд на Рину, и теперь в его глазах читалась не просто насмешка, а осознание невероятной ценности ее присутствия.

​— Ты хоть понимаешь, маленькая ведьма, что ты — единственный живой свидетель? — Он сделал еще один шаг, нависая над ней своей внушительной фигурой. — Никто и никогда не видел дилера порченого эфириума. Никто, кроме тебя.

​Рина похолодела. Иллюзия свободы, которой она упивалась всего десять минут назад, рассыпалась в прах.

​— Я ничего не знаю! Я уезжаю! — крикнула она и резко рванулась в сторону.

​Найт лениво протянул руку, собираясь перехватить ее, но инстинкты самосохранения ведьмы сработали быстрее. Рина выхватила из кармана куртки деревянную руну Отторжения, заготовленную еще в Девуре, и с силой впечатала амулет прямо в грудь вампира.

​Вспыхнул яркий оранжевый свет. Магическая ударная волна вырвалась из кристалла с такой невероятной мощью, что Найта буквально снесло с ног. Совершенно не ожидавший магического отпора от хрупкой, испуганной девчонки, вампир пролетел несколько метров и с глухим стуком впечатался спиной в кирпичную стену.

​Не теряя ни секунды, Рина бросилась бежать к выходу из переулка.

​Но она недооценила силу правителя клана кровососов. Не успела она сделать и десяти шагов, как воздух впереди сгустился. Найт двигался с нечеловеческой, пугающей скоростью, смазавшись в пространстве. В одно неуловимое мгновение он возник прямо перед ней и перехватил ее за плечи стальной хваткой, отрезая все пути к отступлению.

​Изумрудные глаза вампира опасно сузились, но на губах вновь заиграла ухмылка.

​— Ошибаешься, ведьмочка, — Найт наклонился к ее лицу, и его голос снова приобрел бархатные, издевательские нотки, хотя хватка на плечах стала только жестче. — Теперь ты никуда не поедешь. Ты нужна мне, чтобы найти этого выродка. А моему другу ты нужна, чтобы не сойти с ума. Так что твой побег официально окончен.

​Он легко, словно она ничего не весила, закинул Рину на плечо, проигнорировав ее возмущенный крик и град ударов кулачками по его спине. Второй рукой вампир без усилий подхватил ее чемодан.

​— Отпусти меня! — в панике закричала Рина, пытаясь вывернуться. — Пусти!

​— Успокойся, ведьма, а то у меня от твоих воплей голова раскалывается, — фыркнул Найт, шагая к выходу из переулка. — И скажи спасибо, что тебя нашел я, а не твой разъяренный Альфа. Я хотя бы умею вести себя в приличном обществе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8.Золотая клетка Эклипса

Задняя дверь тонированного спорткара захлопнулась с глухим щелчком, отрезая Рину от ночной улицы. Всю дорогу до центра Вайндшира она просидела в напряженном молчании, вжимаясь в кожаное сиденье и сверля широкую спину вампира ненавидящим взглядом.

​Машина нырнула на подземную парковку элитного клуба «Эклипс». Нейт вышел первым, легко подхватил ее чемодан и элегантным жестом распахнул перед ней дверцу.

​— На выход, ведьмочка. Добро пожаловать в мою скромную обитель.

​Рина гордо вскинула подбородок и выбралась наружу, хотя колени предательски дрожали. Вампир повел ее через служебные коридоры. Сквозь толстые стены пробивались глухие, ритмичные басы клубной музыки. Воздух здесь был пропитан дорогим парфюмом, тяжелым алкоголем и легким, едва уловимым металлическим привкусом.

​Когда они вошли в лифт и Нейт нажал кнопку верхнего этажа, Рина скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь.

​— Ты не имеешь права меня здесь держать, — процедила она, глядя прямо в его пронзительные изумрудные глаза. — Это похищение.

​— Твой ковен сидит в лесах и носа не сует в дела Вайндшира, — лениво отозвался Нейт, поправляя манжеты. На его аристократичном лице вновь появилась та самая ухмылка. — И скажи мне, ведьмочка, ты правда думаешь, что я боюсь кучки травниц, когда у меня на руках свидетель, способный вывести нас на след убийцы моих людей?

​Двери бесшумно разъехались, открывая вид на роскошный, погруженный в полумрак пентхаус. Вампир бросил ее чемодан у входа и жестом указал на широкий кожаный диван.

​— Располагайся. Выпьешь? Крови не предлагаю, но у меня есть отличный виски. Тот самый, который твой Альфа чуть не вылакал целиком пару часов назад.

​— Он не мой Альфа! — раздраженно крикнула Рина, сжав кулаки с такой силой, что ногти болезненно впились в ладони. При одном упоминании Дэша метка на запястье снова запульсировала фантомным жаром. — Я все равно не разглядела лица того дилера. Отпусти меня!

​Нейт лишь усмехнулся. Он подошел к бару, налил себе в хрустальный бокал густую бордовую жидкость и, достав из кармана брюк телефон, нажал одну кнопку.

​Гудки раздавались в идеальной тишине кабинета слишком громко. Наконец, на том конце ответили. Рина не слышала слов, но уловила низкое, вибрирующее рычание, от которого воздух в комнате словно потяжелел.

​— И тебе доброй ночи, здоровяк, — растягивая слова, произнес Нейт, не сводя с Рины хищного взгляда. — У меня для тебя две новости. С какой начать?

​Снова рычание.

​— Ладно, начну с плохой, — глава вампиров сделал неспешный глоток. — Твоя ненаглядная ведьмочка оказалась на редкость прыткой. Она сбежала из дома Гира.

​Тишина на том конце провода взорвалась таким оглушительным, яростным ревом, что Нейт поморщился и слегка отодвинул телефон от уха. Рина побледнела, попятившись к панорамному окну. Зверь Дэша был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве.

​— А теперь хорошая новость, — совершенно спокойно продолжил Нейт, когда вервольф перестал крушить все вокруг себя. — Она сейчас стоит посреди моего кабинета. Живая, невредимая, и пахнет на весь этаж так, что у меня самого клыки чешутся.

​В динамике повисла смертоносная, угрожающая пауза. А затем голос Дэша, искаженный первобытной злобой и собственническим инстинктом, произнес слова, которые Рина услышала совершенно отчетливо:

​—

Если ты хоть пальцем к ней прикоснешься, кровосос, я вырву твое чертово сердце. Я еду.

​Звонок оборвался.

​Нейт небрежно бросил телефон на барную стойку и перевел насмешливый взгляд на сжавшуюся Рину.

​— Ну что ж. Советую тебе присесть, ведьмочка. Наш здоровяк сейчас не в духе, и, боюсь, двери моего клуба скоро вылетят вместе с петлями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Отчаянная сделка

Рина смотрела на небрежно брошенный телефон так, словно это была тикающая бомба. Слова Дэша до сих пор звенели в ушах, пробирая до костей первобытным ужасом.

Я еду.

​Времени почти не осталось.

​Она перевела взгляд на Нейта. Вампир расслабленно опирался о барную стойку, потягивая свой виски, и наблюдал за ней с легким, ленивым интересом. Рина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и сделала шаг вперед.

​— Послушай, — голос Рины сорвался, но она заставила себя говорить тверже. — Ты сам сказал, что я — единственный живой свидетель. Никто больше не видел этого дилера. Тебе нужна моя помощь, чтобы найти того, кто убивает твоих людей.

​Нейт изогнул бровь, не отрывая от нее пронзительного изумрудного взгляда.

​— Допустим. И что ты предлагаешь, ведьмочка?

​— Сделку, — выпалила Рина, подходя ближе. — Я останусь у тебя. Буду сотрудничать. Я ведьма талисманов, я могу считать остаточную энергию с того переулка, могу нарисовать портрет или создать поисковый амулет, который выведет на след этого торговца. Я сделаю всё, что в моих силах. Но ты оставишь меня здесь. Ты не отдашь меня этому психу!

​Вампир замер. Хрустальный бокал в его руке остановился на полпути к губам. Несколько долгих секунд в кабинете стояла звенящая тишина, прерываемая лишь глухими басами музыки с нижних этажей, а затем Нейт тихо, бархатно рассмеялся.

​— Какая дерзкая, — он покачал головой, и медные волосы скользнули по его широким плечам. — Предлагаешь мне сделку? Мне? Главе клана вампиров? И ради чего? Чтобы я укрывал от верховного Альфы вервольфов его истинную пару?

​— Он убьет меня! — в отчаянии воскликнула Рина. — Ты же видел его глаза! Он ненавидит магию, он ненавидит мой ковен! Ему плевать на истинность, он просто разорвет меня на куски, как только мы останемся наедине!

​Ухмылка сошла с аристократичного лица Нейта. Он в один миг оказался вплотную к ней, нависая своей смертоносной, накачанной фигурой. От него повеяло ледяным холодом.

​— Послушай меня внимательно, ведьмочка, — его голос стал опасным, низким, лишенным всякой иронии. — Если бы здоровяк хотел тебя убить, он бы сделал это еще на той кухне. Волк никогда не причинит вреда своей паре. Он тебя не убьет. Он тебя жестко затрахает, как только дорвется, но точно не разорвет на куски.

​Рина вспыхнула до корней волос. С ее совершенно невинным, книжным взглядом на отношения, это грубое, первобытное слово ударило наотмашь. Щеки обожгло густым стыдливым румянцем. «Ну этого мне точно не надо! Он еще и озабоченный!» — в панике подумала она. Стать не просто пленницей, а бесправной игрушкой для удовлетворения его звериной похоти? От этой мысли ноги окончательно подкосились, а сердце сковал еще больший, липкий ужас, и она попятилась, прижав ледяные ладони к пылающему лицу.

​— А вот если я сейчас спрячу тебя, — хладнокровно продолжил Нейт, проигнорировав ее шок, — Дэш просто разнесет этот клуб до основания. Он перережет половину моих людей и выпотрошит меня самого. Этот ублюдок слетел с катушек, и вставать между ним и его самкой — это гребаный суицид. А я планирую прожить еще пару сотен лет.

​— Но как же свидетель? — Рина едва находила в себе силы говорить, понимая, что ее последний шанс рассыпается в прах. — Если он заберет меня на территорию клана, я ничем не смогу тебе помочь! Вервольфы не пустят тебя туда!

​— Об этом не беспокойся, — Нейт снова расслабленно откинулся на стойку, возвращая себе невозмутимый вид. — Мы со здоровяком спина к спине прошли не одну войну. Он предоставит мне доступ к тебе, когда немного... остынет. Так что сделка отменяется.

​В этот самый момент тяжелые дубовые двери пентхауса содрогнулись от чудовищного удара. Дерево угрожающе затрещало, стальные петли жалобно скрипнули, едва выдерживая напор с другой стороны. Кто-то даже не пытался нажать на ручку или дождаться приглашения.

​Рина вскрикнула и отшатнулась, прижав ладони к губам. Нейт лишь тяжело вздохнул, допивая виски.

​— А вот и твой Альфа, ведьмочка. Легок на помине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10.Хищник и добыча

Второй, оглушительный удар вышиб тяжелые дубовые створки из петель. С треском разлетающегося дерева, поднимая облако пыли, Дэш ворвался в пентхаус.

​«Ну да, нормально же двери не открываются, псих», — саркастично подумала Рина, вжимаясь в себя при виде вырванных с корнем стальных петель.

​Его грудь тяжело вздымалась, расстегнутый ворот черной рубашки обнажал напряженную шею и вязь татуировок, а глаза полностью затопила пугающая, звериная желтизна. От него исходила такая аура ярости и первобытной мощи, что воздух в кабинете мгновенно стал удушливо плотным.

​Он даже не взглянул на Нейта. Вампир с его виски и насмешливой ухмылкой просто перестал для него существовать.

​Смертоносный фокус Альфы мгновенно, как лазерный прицел, зафиксировался на единственной цели. На ней.

​Рина вскрикнула и попятилась. Она метнулась было в сторону, но бежать было некуда. Дэш пересек огромное пространство кабинета в три широких, нечеловечески быстрых шага. Девушка едва успела отшатнуться, как уткнулась спиной в холодное панорамное стекло, за которым сиял ночной Вайндшир.

​В следующую секунду огромные ладони с силой захлопнулись по обе стороны от ее головы, с глухим стуком впечатавшись в стекло и отрезая все пути к отступлению. Альфа навис над ней непреодолимой каменной глыбой, загоняя в идеальную ловушку.

​Рина судорожно втянула воздух, в котором теперь смешались запахи морозного леса и дикой, звериной злости. Он был слишком близко. Недопустимо близко. Его тело почти вжималось в нее, и Рина с новой волной паники и жгучего, парализующего стыда ощутила физическое подтверждение слов вампира. Вервольф был напряжен как натянутая тетива, и мощнейшая, агрессивная эрекция, пульсирующая между ними, не оставляла никаких сомнений в его намерениях.

​«Озабоченный псих!» — в ужасе пронеслось в ее голове, пока щеки заливал пунцовый румянец.

​— Сбежать решила? — прорычал Дэш прямо ей в губы. Его низкий голос вибрировал от сдерживаемого бешенства, заставляя стекло за ее спиной мелко дрожать. — От меня?!

​Метка на запястье вспыхнула обжигающим огнем, радостно отзываясь на близость своей пары.

​Рина вжалась в окно, чувствуя себя крошечной птичкой в лапах чудовища.

​— Отойди от меня, бугай! — пискнула она, отчаянно упираясь дрожащими ладонями в его твердую, как сталь, грудь.

​Дэш хищно оскалился. Он перехватил оба ее тонких запястья одной своей огромной ручищей, без усилий пригвоздив их к стеклу над ее головой. Его вторая рука собственнически скользнула к ее затылку, грубо зарываясь в фиолетовые пряди волос и заставляя запрокинуть голову, открывая беззащитную шею.

​— Отойти? — его желтые глаза потемнели от безумной смеси ярости и первобытного голода. — Ты еще даже не представляешь, что я с тобой сделаю, маленькая ведьма.

​Рина зажмурилась. Ее запястья были намертво прижаты к стеклу, но для активации личного талисмана руки ей были не нужны. Серебряный кулон-полумесяц, спрятанный под воротником свитера, мгновенно откликнулся на ее панический мысленный призыв.

​Вспыхнул ослепительный серебристый свет.

​Мощный магический импульс ударил Дэша прямо в грудь. Железная хватка мгновенно разжалась, и огромного вервольфа с силой отшвырнуло назад. Он пролетел несколько метров и с грохотом рухнул на дорогой темный паркет.

​Рина судорожно выдохнула, прижимаясь к стеклу и потирая саднящие запястья.

​Но ее крошечная победа длилась ровно секунду. Дэш даже не застонал. Он вскочил на ноги с такой звериной, неестественной грацией, что Рина не успела даже сдвинуться с места. Его глаза теперь полыхали чистым, неконтролируемым бешенством, а клыки угрожающе удлинились. Магия. Использовать против него магию было худшей ошибкой, которую она могла совершить.

​Шумно втягивая ноздрями воздух, он снова пошел на нее — медленно, тяжело, неотвратимо надвигаясь, как взбешенный хищник на загнанную добычу.

​Со стороны бара раздался громкий, искренний смех, переходящий в тихие, демонстративные хлопки.

​— Какая страсть. Только стекло мне не выдавите, голубки, — лениво протянул Нейт, неспешно покачивая бокал. Вампир откровенно веселился, наблюдая за этой сценой. — Здоровяк, ты бы хоть поздоровался для приличия, прежде чем разносить мой клуб и кидаться на свою самку. Но вообще, добро пожаловать в ряды пострадавших! Меня она сегодня отделала точно так же. Бойкая ведьмочка, да?

Дэш замер. Занесенная для рывка нога тяжело опустилась на паркет. Слова Нейта, брошенные с такой ленивой небрежностью, пробили кровавую пелену ярости, застилавшую разум вервольфа.

​Медленно, пугающе плавно Альфа повернул голову к барной стойке. Звериная желтизна в его глазах никуда не исчезла, но теперь к ней примешалась совершенно новая, удушающая эмоция — собственническая, жгучая ревность. Воздух в пентхаусе, казалось, затрещал от напряжения.

​— Что ты сказал? — голос Дэша лязгнул металлом, опускаясь до глухого, вибрирующего рыка. — При каких обстоятельствах ты вообще к ней лез, Нейт?

​Рина, все еще вжимаясь спиной в панорамное стекло, с замиранием сердца наблюдала за столкновением двух хищников. Дэш выглядел так, будто в следующую секунду бросится на вампира и голыми руками вырвет ему кадык за одно только прикосновение к его истинной.

​Но Нейт даже не шелохнулся под этим убийственным взглядом. Он лишь сделал неспешный глоток виски и грациозно пожал широкими плечами.

​— Успокой своего волка, здоровяк. Если бы я хотел забрать твою пару, мы бы сейчас не разговаривали, — усмехнулся вампир. — Я нашел ее в одном из переулков в центре. Твоя ведьмочка пыталась затеряться в толпе и сбежать в аэропорт. Но вместо этого оказалась в нужное время в нужном месте.

​Дэш весь подобрался, его пальцы сжались в огромные, смертоносные кулаки.

​— И что это значит?

​Нейт поставил бокал на стойку, и всякая насмешка исчезла с его аристократичного лица. В изумрудных глазах вспыхнул холодный, расчетливый блеск.

​— Это значит, что твоя истинная видела дилера, Дэш. Того самого высокого сутулого ублюдка в плаще. Она стояла в двух шагах от него, пока он продавал порченый эфириум одной из моих девушек. Девушка мертва. А вот ведьмочка — наш единственный живой свидетель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Угрожающий рык застрял в горле Альфы. Ослепляющая злоба на мгновение отступила, уступая место ледяному, протрезвляющему осознанию. Дэш резко перевел потемневший взгляд на Рину.

​Он представил ее — маленькую, хрупкую, пахнущую вишней — ночью, в грязном переулке, лицом к лицу с тем, кто месяцами травил его стаю и оставлял за собой только трупы. Сердце вервольфа пропустило болезненный, тяжелый удар от мысли, насколько близко она была к смерти.

​Его глаза перестали светиться неконтролируемым желтым, возвращая свой глубокий стальной цвет, но взгляд стал тяжелым, как свинец. Он снова сделал шаг к Рине, но на этот раз в его движениях не было желания разорвать на куски. Только абсолютная, подавляющая необходимость забрать свое в безопасность.

Глава 11. Право Альфы

Дэш замер. Слова Нейта, брошенные с такой ленивой небрежностью, пробили кровавую пелену ярости, застилавшую разум вервольфа.

​Медленно, пугающе плавно Альфа повернул голову к барной стойке. Звериная желтизна в его глазах никуда не исчезла, но теперь к ней примешалась совершенно новая, удушающая эмоция — собственническая, жгучая ревность. Воздух в пентхаусе, казалось, затрещал от напряжения.

​— Что ты сказал? — голос Дэша лязгнул металлом, опускаясь до глухого, вибрирующего рыка. — При каких обстоятельствах ты вообще к ней лез, Нейт?

​Рина, все еще вжимаясь спиной в панорамное стекло, с замиранием сердца наблюдала за столкновением двух хищников. Дэш выглядел так, будто в следующую секунду бросится на вампира и голыми руками вырвет ему кадык за одно только прикосновение к его истинной.

​Но Нейт даже не шелохнулся под этим убийственным взглядом. Он лишь сделал неспешный глоток виски и грациозно пожал широкими плечами.

​— Успокой своего волка, здоровяк. Если бы я хотел забрать твою пару, мы бы сейчас не разговаривали, — усмехнулся вампир. — Я нашел ее в одном из переулков в центре. Твоя ведьмочка пыталась затеряться в толпе и сбежать в аэропорт. Но вместо этого оказалась в нужное время в нужном месте.

​Дэш весь подобрался, его пальцы сжались в огромные, смертоносные кулаки.

​— И что это значит?

​Нейт поставил бокал на стойку, и всякая насмешка исчезла с его аристократичного лица. В изумрудных глазах вспыхнул холодный, расчетливый блеск.

​— Это значит, что твоя истинная видела дилера, Дэш. Того самого высокого, сутулого ублюдка в плаще. Она стояла в двух шагах от него, пока он продавал порченый эфириум одной из моих девушек. Девушка мертва. А вот ведьмочка — наш единственный живой свидетель.

​Угрожающий рык застрял в горле Альфы. Ослепляющая злоба на мгновение отступила, уступая место ледяному, протрезвляющему осознанию. Дэш резко перевел потемневший взгляд на Рину.

​Он представил ее — маленькую, хрупкую — ночью, в грязном переулке, лицом к лицу с тем, кто месяцами травил его стаю и оставлял за собой только трупы. Сердце вервольфа пропустило болезненный, тяжелый удар от мысли, насколько близко она была к смерти.

​Его глаза перестали светиться неконтролируемым желтым, возвращая свой глубокий стальной цвет, но взгляд стал тяжелым, как свинец. Он снова сделал шаг к Рине, но на этот раз в его движениях не было желания разорвать на куски. Только абсолютная, подавляющая необходимость забрать свое в безопасность.

​— Ты. Была. Там, — чеканя каждое слово, глухо произнес Дэш, останавливаясь вплотную к ней. Его стальные глаза скользнули по ее бледному лицу, отмечая паническую дрожь.

​— Я... да! — Рина попыталась перехватить инициативу, вжимаясь лопатками в стекло. — Я свидетель! Без моих следопытных амулетов вы не найдете дилера. Но я буду помогать только на нейтральной территории! Я остаюсь здесь, с Нейтом!

​Вампир у барной стойки тихо фыркнул, наслаждаясь шоу.

​— О, нет, ведьмочка, в это дерьмо я не лезу, — протянул Нейт, отпивая виски. — Свидетель ты или нет, но ты принадлежишь волку. Разбирайтесь сами.

​Дэш хищно оскалился. Нейтральная территория? Остаться с вампиром? Каждое ее слово лишь сильнее распаляло его собственнические инстинкты.

​— Единственное место, где ты теперь останешься, — это моя спальня, — прорычал Альфа.

​Прежде чем Рина успела призвать остатки своей магии или хотя бы пискнуть, огромные руки сомкнулись на ее талии. Дэш рывком, словно она была пушинкой, перекинул девушку через свое широкое плечо. Воздух со свистом выбило из легких Рины, когда она повисла вниз головой, уткнувшись лицом в его твердую, как камень, спину.

​— Пусти! — закричала она, в панике колотя кулачками по его лопаткам. — Пусти меня, озабоченный бугай! Я никуда с тобой не поеду!

​Дэш не обратил на ее удары ни малейшего внимания. Он лишь жестко перехватил ее за бедра, чтобы не вырывалась, и звонко, с откровенно собственнической наглостью шлепнул по попе. От этого возмутительного жеста Рина потрясенно ахнула, вспыхнув густым румянцем до самых корней волос, а вервольф тем временем бросил тяжелый взгляд на вампира.

​— Завтра утром. В моем доме, — отрезал Альфа тоном, не терпящим возражений. — Привези карты и всё, что твои люди успели нарыть на дилера.

​Нейт элегантно салютовал ему бокалом, пряча в изумрудных глазах издевательский блеск.

​— Договорились, здоровяк. И... постарайся ее не сломать. Нам еще нужен ее мозг.

​Дэш глухо рыкнул и, чеканя шаг, направился к выходу из разрушенного пентхауса, унося брыкающуюся и сыплющую проклятиями Рину прочь. Впереди ее ждала закрытая территория клана вервольфов. Место, откуда ей уже никто не поможет сбежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Дорога в логово

Дэш сгрузил ее на кожаное пассажирское сиденье огромного черного внедорожника так же бесцеремонно, как и нес. Рина тут же отползла к самой дверце, в панике дергая ручку, но снаружи раздался короткий писк сигнализации. Щелкнул замок. Капкан захлопнулся.

​Секундой позже водительская дверь открылась, и Альфа опустился на соседнее кресло. Пространство массивной машины мгновенно сжалось, заполняясь его давящей аурой и запахом сдерживаемой звериной агрессии.

​— Ты... дикарь! — выдохнула Рина, потирая пострадавшее место. От возмущения и стыда у нее перехватило дыхание, а щеки пылали огнем. — Как ты смеешь распускать руки?! Я тебе не собственность!

​Дэш с ревом завел двигатель. Внедорожник сорвался с места, с визгом шин вылетая с подземной парковки на ночные улицы Вайндшира.

​— Скажи спасибо, что я вообще сдержался, — прорычал он, глядя на дорогу. Его руки вцепились в руль с такой силой, что побелели костяшки. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Сбежала. Одна. Ночью. И пришла прямо в лапы к ублюдку, который травит весь город.

​— Я уезжала домой! — крикнула Рина, упрямо вздернув подбородок, перекрывая гул мощного мотора. — И я бы уже была в аэропорту, если бы не вы со своими разборками! То, что у меня на руке эта дурацкая метка, не дает тебе права похищать меня и вести себя как... как озабоченный маньяк! Нейт был прав, ты просто псих, потерявший контроль!

​Внедорожник резко вильнул, агрессивно подрезая случайную машину. Дэш бросил на Рину короткий, потемневший от ярости взгляд стальных глаз.

​— Озабоченный маньяк? — его голос лязгнул металлом, от которого по спине девушки пробежал мороз. — Если бы я слушал только своего волка, Рина, я бы прямо сейчас показал тебе, что такое право Альфы, и мне было бы плевать на твои возмущения. Но ты сегодня стояла в двух шагах от смерти.

​Рина вздрогнула. Вся ее храбрость дала трещину перед этим жестким, абсолютно уверенным тоном.

​— Этот дилер, — холодно продолжил Дэш, не сбавляя скорости, — не оставляет свидетелей. Если он или его люди поняли, что ты видела сделку, на тебя уже открыта охота. Твои деревянные побрякушки от них не спасут.

​— Значит, я теперь твоя пленница? — процедила она, скрестив руки на груди, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе.

​— Значит, ты под моей защитой, — отрезал вервольф непререкаемым тоном хищника, не терпящего возражений. — За высокими стенами и под охраной моей стаи. И ты не сделаешь оттуда ни шагу, пока я не вырву этому ублюдку сердце. А потом... потом мы вернемся к разговору о том, кому ты принадлежишь.

​Остаток пути прошел в оглушительной, звенящей от напряжения тишине.

​Тишина в салоне была такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом. Внедорожник пожирал километры пустой ночной трассы, унося их всё дальше от огней Вайндшира, к густым лесам, где располагалась закрытая территория клана.

​Рина сидела, вжавшись в дверцу, и сверлила взглядом мелькающие за окном черные деревья. Сердце всё еще гулко билось о ребра после его жестких слов.

​Внезапно напряженную тишину разорвал резкий звонок телефона, подключенного к аудиосистеме машины. На приборной панели высветилось короткое имя: «Кирк».

​Дэш нахмурился и нажал кнопку ответа на руле.

​— Слушаю.

​— Дэш, у нас проблемы, — голос Кирка, правой руки Альфы, звучал глухо и напряженно. — Двое молодых сорвались. Снова эта дрянь, порченый эфириум, кто-то протащил на территорию. Мы их обезвредили и заперли в серебряных клетках. Они живы, но в клане сильные волнения. Половина стаи на взводе, обстановка накалена до предела.

​— Блядь! — выругался Дэш сквозь стиснутые зубы.

​Стальные глаза Альфы потемнели, а огромные ладони сдавили руль до хруста кожаной оплетки.

​Взбудораженный, агрессивный клан. Звери на взводе из-за наркотика. И он везет туда маленькую ведьму. Для обостренных паранойей инстинктов стаи магия сейчас — это красная тряпка, а Рина будет слишком легкой мишенью. Привезти ее в клан в такой момент означало добровольно подвергнуть ее жизнь опасности.

​Не говоря ни слова, Дэш резко ударил по тормозам. Тяжелый внедорожник взвизгнул шинами, и вервольф агрессивно выкрутил руль, мощно разворачивая машину на сто восемьдесят градусов.

​— Ты больной псих! — вскрикнула Рина, судорожно ухватившись за ручку над окном, когда многотонная машина с ревом рванула обратно к огням Вайндшира.

​— Можешь быть довольна, ведьма, — процедил Дэш, проигнорировав ее испуг. Его голос вибрировал от сдерживаемого бешенства, а радужку снова начала затапливать пугающая желтизна. — Придется оставить тебя у Нейта.

​Рина изумленно распахнула глаза, не веря своим ушам.

​Для верховного Альфы отдать свою истинную пару под защиту вампира было немыслимым, унизительным ударом по инстинктам. Дэш был абсолютно взбешен всей этой ситуацией, его буквально трясло от ярости и ревности, но безопасность Рины оказалась для него важнее собственной звериной гордости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Меньшее из зол

Обратный путь занял вдвое меньше времени. Всю дорогу Дэш молчал, но его аура была настолько тяжелой и мрачной, что Рине казалось, будто воздух в салоне искрит от статического напряжения.

​Черный внедорожник с агрессивным визгом тормозов остановился у служебного входа в «Эклипс». Путь до пентхауса на личном лифте прошел в такой же удушающей тишине.

​Когда Дэш, крепко держа Рину за локоть, перешагнул через обломки выбитых им же дверей, Нейт всё еще находился в кабинете. Вампир невозмутимо сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и отдавал тихие распоряжения кому-то по телефону.

​Увидев на пороге вернувшуюся парочку, глава клана сбросил вызов и картинно изогнул бровь.

​— Надо же, — лениво протянул Нейт, и его губы дрогнули в откровенно издевательской, аристократичной ухмылке. — А я-то думал, вы уже обустраиваете семейное гнездышко. Не прошло и часа. Что, здоровяк, ведьмочка оказалась слишком зубастой для тебя? Или ты просто понял, что не можешь жить без моей компании?

​Дэш даже не зарычал. Вся его горячая ярость сменилась холодным, смертоносным фокусом. Он завел Рину в кабинет и остановился, буравя вампира тяжелым взглядом стальных глаз.

​— В клане бунт. Двое сорвались из-за порченого эфириума, — отрезал Альфа тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Кто-то протащил дрянь на мою территорию.

​Издевательская ухмылка мгновенно исчезла с лица Нейта. Изумрудные глаза опасно сузились, а расслабленная поза сменилась хищной собранностью. Шутки кончились. Если наркотик добрался до закрытой территории оборотней, ситуация выходила из-под контроля быстрее, чем они рассчитывали.

​— Она остается у тебя, — глухо продолжил Дэш. С каждым словом было видно, каких колоссальных усилий ему стоит отдавать свою пару другому хищнику. — Посади ее в самый безопасный номер, который у тебя есть. Приставь свою лучшую охрану. Если с ее головы упадет хоть один волос, Нейт, я клянусь, я разнесу твой клуб по кирпичику, а тебя выпотрошу голыми руками.

​Вампир медленно кивнул, принимая условия.

​— Она будет в полной безопасности, Дэш. Разбирайся со своей стаей.

​Альфа резко повернулся к Рине. Девушка стояла, вцепившись пальцами в край своего свитера, всё еще до конца не веря, что этот властный, одержимый инстинктами собственник действительно решил оставить ее здесь ради ее же блага.

​Дэш сделал шаг к ней, не оставляя шанса отстраниться, и резко, собственническим жестом прижал ее к своей твердой, как камень, груди. Рина тихо ахнула, оказавшись в ловушке его мощных рук, сдавленная со всех сторон.

​Альфа зарылся лицом в ее фиолетовые пряди и шумно, глубоко вдохнул ее запах, словно пытался надышаться ею перед неизбежной разлукой. Зверь внутри него отчаянно противился тому, чтобы отпускать истинную пару.

​— Не вздумай бежать. Оставайся здесь, — хрипло, вибрирующим от напряжения голосом приказал он, опаляя горячим дыханием ее макушку. — Утром я вернусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Бунт

Дэш отстранился так же резко, как и притянул ее к себе. Оставив на прощание тяжелый, не терпящий возражений взгляд, он развернулся и стремительным шагом покинул пентхаус. Лишь звук его шагов, гулко отдающийся в коридоре, и витающий в воздухе запах морозного леса подтверждали, что этот первобытный ураган только что был здесь.

​Рина осталась стоять посреди разгромленного кабинета, обхватив себя руками. Она была совершенно ошеломлена. Кожа под свитером все еще горела от фантомного прикосновения его жестких, властных пальцев. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в висках.

​Ноги вдруг стали ватными. Девушка сделала несколько неуверенных шагов и бессильно опустилась на ближайший кожаный диван, невидящим взглядом уставившись на осколки выбитой двери.

​Во что она вообще ввязалась?

​Внутри нее нарастал настоящий эмоциональный бунт — душащая смесь паники, отчаяния и жгучей обиды на несправедливость судьбы. Еще вчера ее самой большой проблемой был поиск редких минералов для новых защитных амулетов. Ее жизнь была тихой, размеренной, безопасной. Она любила свой уютный дом, запах плавящегося воска и сушеных трав, вечера с книгой и горячим чаем. Она всегда старалась держаться в тени, подальше от жестоких интриг сверхъестественного мира Вайндшира.

​А теперь? Теперь ее привычная реальность рухнула. Она — живая мишень для безжалостного наркоторговца. Она сидит в логове древнего, пугающе спокойного вампира, который смотрит на нее как на забавный инструмент. И, что самое страшное, она — истинная пара верховного Альфы. Одержимого, агрессивного собственника, который уже решил ее судьбу и который пугает ее до нервной дрожи своей дикой звериной натурой.

​— Дыши, ведьмочка, — раздался мягкий, бархатный голос Нейта. Вампир бесшумно оказался рядом и поставил на стеклянный столик перед ней стакан с водой. — Если ты сейчас упадешь в обморок, мне придется приводить тебя в чувства, а здоровяк потом оторвет мне за это голову.

​Рина подняла на него потерянный взгляд. Что ей делать дальше? Бежать? Бессмысленно. Без защиты хищников люди дилера убьют ее раньше, чем она доберется до границы города. Сдаться и покорно ждать утра, когда Дэш приедет, чтобы запереть ее в своей спальне и предъявить на нее свои пугающие права? От одной этой мысли внутри все сжалось в ледяной комок протеста. Нет, она не трофей и не вещь.

​Единственный способ вернуть себе хотя бы иллюзию контроля и выбраться из этого кошмара — это самой найти дилера. И сделать это быстрее, чем Дэш решит, что пришло время подчинить ее.

Рина долго смотрела на стакан. Ледяные капли конденсата медленно стекали по стеклу, оставляя влажные дорожки на полированном дереве столика.

​Сделав глубокий, прерывистый вдох, она обхватила стакан дрожащими пальцами и сделала жадный глоток. Холодная вода неприятно обожгла пересохшее горло, но этот ледяной контраст сработал как пощечина, заставив ее окончательно прийти в себя.

​Хватит. Паника ей не поможет. Страх перед дилером и ужас перед звериной одержимостью Дэша только парализуют ее, делая слабой и беспомощной. А она не собиралась становиться ни жертвой, ни покорной игрушкой Альфы. Ей нужна была фора. Ей нужен был козырь, чтобы диктовать свои условия, когда наступит утро.

​Рина со стуком поставила полупустой стакан обратно на стол. Когда она подняла взгляд на Нейта, в ее глазах больше не было растерянности. Только холодная, отчаянная решимость загнанной в угол ведьмы.

​— Мне нужна карта Вайндшира. Самая подробная, — ее голос прозвучал неожиданно твердо, без единой предательской нотки. — И всё, что твои люди успели собрать на дилера. Вещи с места убийства, следы порченого эфириума — всё, что несет на себе его энергетический отпечаток.

​Нейт чуть склонил голову набок, внимательно изучая ее изменившуюся позу. В его изумрудных глазах мелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся одобрением.

​— А ты умеешь удивлять, ведьмочка. Волку с тобой будет крайне непросто, — усмехнулся вампир. Он грациозно оттолкнулся от кресла и направился к массивному сейфу, скрытому за одной из панелей кабинета. — Мои ищейки зачистили переулок сразу после того, как я забрал тебя. Есть пара вещей, включая разбитую ампулу из-под эфириума. Но предупреждаю: эта дрянь фонит черной магией и кровью. Справишься?

​— Неси, — коротко отрезала Рина. Она стянула с запястий мешающие рукава свитера и принялась разминать пальцы, готовясь обратиться к своему магическому резерву. — У меня мало времени до утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. След во тьме

Нейт вернулся из глубины кабинета, неся в руках тубус и небольшой герметичный пакет. Он одним плавным движением развернул на широком стеклянном столе подробную карту Вайндшира, придавив края массивными бокалами, и бросил пакет поверх плотной бумаги. Внутри пластика поблескивали осколки треснувшей ампулы, на дне которой запеклась густая, маслянисто-черная субстанция.

​— Осторожнее с этим, — предупредил вампир, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. — Эта дрянь фонит так, что даже у меня клыки ноют.

​Рина глубоко вдохнула, отгоняя остатки страха и образов разъяренного Дэша. Она закатала рукава свитера повыше, обнажив тонкие запястья, и прикрыла глаза. Ее магия — светлая, серебристая, пахнущая озоном и луговыми травами — мгновенно и послушно откликнулась, собравшись на кончиках пальцев плотным, уверенным теплом.

​Девушка осторожно раскрыла пакет и зависла ладонями над разбитой ампулой. Как только ее энергия коснулась порченого эфириума, черная субстанция угрожающе зашипела, пытаясь выбросить ядовитые щупальца тьмы. Но Рина была слишком опытной ведьмой в обращении с амулетами и магическими следами. Ее серебристая магия хладнокровно и безжалостно сомкнулась вокруг гнили, словно стальной капкан.

​Она даже не поморщилась. Рина играючи подавила агрессивное сопротивление черной магии, легко расщепляя ее структуру до самого основания. Для нее это было сродни распутыванию сложного узла — привычно, методично и абсолютно подконтрольно.

​Нейт, до этого напряженно наблюдавший за процессом, удивленно вскинул брови. В его расслабленной позе появилось откровенное уважение.

​— А ты полна сюрпризов, ведьмочка, — тихо хмыкнул вампир. — Здоровяк даже не представляет, какой козырь ему достался.

​Рина проигнорировала его слова, полностью сосредоточившись на заклинании. Она плавно повела руками над картой. Из усмиренной черной субстанции вытянулась тонкая, пульсирующая багровая нить. Ведомая волей ведьмы, она послушно опустилась на расстеленную бумагу и с тихим шипением впечаталась в нее, выжегши четкую темную точку.

​Девушка легко стряхнула с пальцев остатки чужой энергии и удовлетворенно выдохнула, опираясь ладонями о край стола. Она сделала это. Быстро, чисто и без малейших усилий. Теперь у нее была фора и реальный аргумент против первобытных инстинктов Альфы на завтрашнее утро.

​Она и Нейт одновременно склонились над картой, вглядываясь в прожженную отметку.

Рина прищурилась, разглядывая крошечное, еще дымящееся отверстие на плотной бумаге. Отметка располагалась в самом сердце исторического района Вайндшира, прямо на площади Старой Ратуши.

​Нейт помрачнел. Вся его ленивая грация испарилась, уступив место холодной, жесткой сосредоточенности. Он наклонился ближе, словно не веря своим глазам.

​— Площадь? — непонимающе нахмурилась Рина, переводя взгляд с карты на вампира. — Но там же всегда полно туристов и патрулей. Как он может прятать лабораторию у всех на виду?

​— Он и не прячет ее на виду, ведьмочка, — глухо отозвался Нейт, задумчиво постукивая пальцем по столешнице. — Он прячет ее под ней.

​Вампир обвел длинным ногтем невидимый контур вокруг выжженной точки.

​— Под этой частью Вайндшира раскинулась целая система древних катакомб. Заброшенные туннели канализации времен первых поселенцев, забытые склепы и подвалы, которых давно нет ни на одном городском плане. Там абсолютно слепая зона. Ни камер, ни связи, ни законов. Это настоящий подземный лабиринт, в котором легко может заблудиться целая армия. Идеальное укрытие для того, кто не хочет попадаться на глаза ни моему клану, ни стае здоровяка.

​Рина почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Катакомбы. Мрачный, сырой подземный мир, где любая тень может оказаться смертельной ловушкой. Дилер выбрал идеальное место, недосягаемое для прямого удара оборотней.

​Но главное было сделано. Она нашла его. Теперь в ее руках был неоспоримый козырь, и она больше не была просто беспомощным свидетелем, которого нужно прятать в спальне Альфы ради безопасности.

​Девушка выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается адреналин.

Рина выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается адреналин. Теперь у нее был козырь. Она больше не трофей и не беспомощная пленница.

​Но не успела она озвучить свои условия, как Нейт тихо, искренне рассмеялся. Это был бархатный смех хищника, который по-настоящему оценил красивую игру. Не сводя с Рины восхищенного взгляда изумрудных глаз, вампир извлек из внутреннего кармана пиджака телефон.

​— Ты что делаешь? — настороженно нахмурилась девушка.

​— То, что должен, ведьмочка. Делаю контрольный выстрел по самолюбию одной огромной псины, — ухмыльнулся Нейт и нажал на вызов, включив громкую связь.

​Гудки длились недолго. На том конце ответили так резко, словно телефон хотели раздавить в кулаке. Сквозь динамик прорвался рык Дэша и звуки откровенной бойни — лязг железа, глухие удары и злобный звериный скулеж.

​—

Что еще, Нейт?

— рявкнул Альфа, тяжело задыхаясь. —

Если с ней что-то случилось...

​— Расслабься, здоровяк. Твоя истинная цела, невредима и даже не разнесла мне половину клуба, — лениво протянул вампир, грациозно опираясь о стол. — Я звоню сказать, что официально тебе завидую. Как ты умудрился отхватить такое сокровище?

​На том конце повисла тяжелая, угрожающая пауза. Даже звуки драки на фоне словно стихли, подавленные убийственной аурой Альфы.

​—

Ты сейчас договоришься, кровосос. Какого черта происходит?

​— Я серьезно, Дэш, — голос Нейта потерял насмешливые нотки, став жестким и деловым. — Твоя маленькая ведьма только что утерла нос и моим ищейкам, и твоим следопытам. То, что наши кланы пытались вынюхать последние несколько месяцев, она нашла за пять минут. Справилась с черной магией и порченым эфириумом так легко, будто это детская игрушка.

​—

О чем ты говоришь?

— голос вервольфа упал до низкого, вибрирующего шепота, от которого у Рины по спине побежали мурашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— У нас есть точные координаты логова, Дэш. Мы знаем, где прячется дилер. Она его нашла.

​Тишина, повисшая в динамике, была красноречивее любых слов. Рина затаила дыхание, глядя на телефон. Она буквально кожей чувствовала, как на другом конце провода Альфа переваривает эту информацию, разрываясь между шоком, звериной гордостью за свою пару и бешенством от того, что она снова применила магию к опасной скверне, пока его не было рядом.

Глава 16. Неожиданный козырь

Рина выпрямилась, чувствуя, как по венам вместе с магией растекается горячий адреналин. Теперь у нее был настоящий козырь. Она больше не трофей, который можно просто перекинуть через плечо, и не беспомощная пленница, которую нужно запирать ради ее же блага.

​Но не успела она вслух озвучить свои новые условия, как тишину кабинета разорвал тихий, искренний смех Нейта. Это был бархатный, глубокий смех хищника, который по-настоящему оценил красивую игру.

​Не сводя с Рины восхищенного взгляда изумрудных глаз, вампир извлек из внутреннего кармана пиджака телефон.

​— Ты что делаешь? — настороженно нахмурилась девушка.

​— То, что должен, ведьмочка. Делаю контрольный выстрел по самолюбию одной огромной псины, — ухмыльнулся Нейт и нажал на вызов, сразу переведя звонок на громкую связь.

​Гудки длились недолго. На том конце ответили так резко, словно телефон хотели раздавить в кулаке. Сквозь динамик в пентхаус ворвался рык Дэша и звуки откровенной бойни — лязг цепей, глухие удары о металл и злобный, дикий звериный скулеж.

​—

Что еще, Нейт?

— рявкнул Дэш, тяжело задыхаясь. —

Если с ней что-то случилось...

​— Расслабься, здоровяк. Твоя истинная цела, невредима и даже не разнесла мне половину клуба, — лениво протянул вампир, грациозно опираясь о стеклянный стол. — Я звоню сказать, что официально тебе завидую. Как ты умудрился отхватить такое сокровище?

​На том конце повисла тяжелая, угрожающая пауза. Даже звуки драки на фоне словно стали тише, продавленные убийственной, давящей аурой верховного Альфы.

​—

Ты сейчас договоришься, кровосос. Какого черта происходит?

​— Я абсолютно серьезен, Дэш, — голос Нейта потерял насмешливые нотки, став жестким и деловым. — Твоя маленькая ведьма только что утерла нос и моим ищейкам, и твоим следопытам. То, что наши кланы пытались вынюхать последние несколько месяцев, она нашла за пять минут. Справилась с черной магией и порченым эфириумом так легко, будто это детская игрушка.

​—

О чем ты говоришь?

— голос вервольфа упал до низкого, вибрирующего шепота, от которого у Рины по спине пробежал холодок.

​— У нас есть точные координаты логова. Мы знаем, где прячется дилер. Она его нашла.

​Тишина, повисшая в динамике, стала настолько густой и тяжелой, что Рине показалось, будто в пентхаусе внезапно закончился кислород.

​—

Ты подпустил ее к порченому эфириуму?

— голос Дэша прозвучал обманчиво тихо, но в этой вибрирующей тишине крылась угроза похуже любого яростного рева. —

Я оставил ее под твоей защитой, Нейт. А ты позволил ей копаться в смертельной скверне?!

​— Остынь, здоровяк. Она сама вызвалась, — лениво хмыкнул вампир, совершенно не впечатленный убийственным тоном вервольфа. — И, честно говоря, я бы не смог ее остановить, даже если бы захотел. Твоя истинная — настоящий боец. Так что мы делаем с координатами?

​На заднем фоне раздался влажный хруст и отчаянный звериный скулеж — Дэш явно вымещал бешенство на ком-то из взбунтовавшихся волков.

​—

Рина,

— голос Альфы внезапно изменился. Из него ушло рычание, уступив место абсолютному, давящему контролю. От этого жесткого, собственнического тона у девушки волоски на затылке встали дыбом. —

Я знаю, что ты рядом и всё слышишь.

​Она судорожно сглотнула и сделала шаг к столу, сжав кулаки.

​— Да. Я здесь.

​—

Слушай меня очень внимательно, маленькая ведьма,

— чеканя каждое слово, произнес Альфа. —

Ты остаешься в пентхаусе. Никакой магии. Никаких геройств. Вы с кровососом не сделаете ни шагу за пределы клуба.

​— Но Дэш, дилер в катакомбах прямо сейчас! — возмущенно вспыхнула Рина, наклоняясь к телефону. В ней снова проснулась дерзость. — У нас есть точное место! Если мы будем ждать, пока ты разберешься со стаей, он может замести следы и уйти!

​—

Я сказал — нет!

— рявкнул он с такой силой, что динамик жалобно захрипел. —

Я сейчас же отправляю Кирка с лучшими следопытами на зачистку подземелий. А сам еду за тобой. И если к моему приезду ты не будешь сидеть в этом чертовом кабинете, клянусь, я прикую тебя к своей кровати.

​Короткие гудки ударили по ушам. Связь резко оборвалась.

​В разрушенном кабинете повисла звенящая тишина. Нейт невозмутимо спрятал телефон во внутренний карман пиджака и перевел выжидающий взгляд светящихся изумрудных глаз на Рину. Губы вампира дрогнули в предвкушающей полуулыбке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Искра ( от лица Рины)

Я смотрела на погасший экран телефона, и внутри меня всё клокотало от возмущения. Снова он всё решил. Снова приказал. Снова обращался со мной как с хрупкой вазой, которую нужно запереть в сейфе.

​Я резко обернулась к Нейту. Вампир наблюдал за мной с ленивым любопытством, ожидая моей реакции.

​— Мы не можем ждать Дэша, — твердо сказала я, удивляясь тому, как уверенно звучит мой голос. — И мы тем более не можем ждать следопытов Кирка. Волки слишком шумные, их ярость фонит на километры вокруг. Если дилер почувствует угрозу, он просто уйдет глубже в катакомбы, и мы потеряем его навсегда.

​Нейт изогнул бровь, на его губах заиграла легкая, аристократичная полуулыбка.

​— Предлагаешь ослушаться прямого приказа верховного Альфы, ведьмочка?

​— У тебя есть скорость, а у меня — поисковая магия, — я шагнула к столу, упрямо глядя в светящиеся изумрудные глаза. — Если мы спустимся вдвоем, то сможем застать его врасплох. Пожалуйста, Нейт. Это мой шанс покончить с этим.

​Вампир тихо, бархатисто рассмеялся. В его взгляде мелькнул настоящий хищный азарт.

​— Здоровяк точно оторвет мне голову. Но, признаться, идея утереть нос оборотням прямо на их территории мне слишком нравится. Идем.

​Но мы не успели даже выйти из кабинета.

​Створки лифта разъехались с таким жутким грохотом, будто их едва не вырвали с корнем. На пороге пентхауса вырос Дэш. Он тяжело дышал, широкая грудь ходила ходуном. От него оглушающе пахло ночным лесом, снегом и металлом. Его глаза горели пугающим, нечеловеческим золотом, выдавая бушующую внутри бурю. Он добрался сюда с какой-то немыслимой скоростью, бросив свою стаю в самый разгар бунта.

​Нейт тихо присвистнул, мгновенно оценив градус напряжения в комнате.

​— Оу. Кажется, кто-то побил все рекорды. Что ж, не буду мешать трогательному воссоединению. Подожду внизу, в баре. Постарайтесь не разнести мой клуб окончательно, — бросил вампир и, плавно обогнув разъяренного оборотня, скрылся в лифте, оставляя нас наедине.

​Как только двери за Нейтом закрылись, Дэш шагнул ко мне. Пространство кабинета мгновенно сжалось до размеров спичечного коробка.

​— Какого черта ты творишь, Рина?! — его голос вибрировал от ярости, заполняя собой каждый сантиметр комнаты. — Я приказал тебе сидеть тихо!

​— Ты мне не хозяин! — выкрикнула я, вскидывая подбородок. Сердце колотилось в горле, но я заставила себя не отступать. — Я нашла его! Это моя магия сработала там, где вы все оказались бессильны! Я не буду сидеть сложа руки, пока...

​— Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?! — рыкнул Дэш. Он преодолел разделявшее нас расстояние в два огромных шага. — Одна ошибка с порченым эфириумом, и от тебя бы даже пепла не осталось! Ты не поедешь ни в какие катакомбы!

​— Поеду! Это мое право! Прекрати обращаться со мной как с...

​Я не успела договорить.

​Дэш резко, собственническим жестом схватил меня за плечи, дернул на себя и накрыл мои губы своими.

​Я задохнулась.

​Это был мой первый поцелуй. Вообще первый в жизни. Вся моя прошлая жизнь состояла из пыльных книг, сушеных трав и попыток стать невидимкой. Я никогда не знала ничего подобного.

​И этот поцелуй обрушился на меня, как ураган. Он не был нежным или осторожным. Он был отчаянным, голодным, требовательным. Дэш целовал меня жестко, властно, словно клеймил, доказывая самому себе, что я здесь, что я жива и принадлежу только ему. Одна его огромная, горячая ладонь зарылась в мои фиолетовые волосы, фиксируя затылок, а вторая собственнически скользнула по спине, вжимая меня в его твердое, как скала, тело.

​И в этот момент метка на руке стала горячей.

​Связь истинных, которая до этого лишь пульсировала на периферии сознания, взорвалась сверхновой. Она многократно, до болезненного предела усилила каждое ощущение. Я почувствовала вкус мяты, адреналина и его звериной одержимости. Меня захлестнуло его отчаянным страхом за мою жизнь и жгучей потребностью защитить. Моя собственная светлая магия дрогнула и потянулась навстречу его дикой ауре, сплетаясь с ней в сумасшедший, искрящийся клубок.

​Колени мгновенно стали ватными. Вся моя дерзость и возмущение испарились, расплавившись в этом невыносимом жаре. Из горла вырвался тихий, прерывистый стон, и я, сдаваясь, сама подалась вперед, неуверенно отвечая на поцелуй. Мои руки, до этого упиравшиеся в его грудь, медленно скользнули вверх, судорожно цепляясь за его широкие плечи, чтобы не упасть.

​Услышав мой стон, Дэш глухо зарычал прямо в мои губы, углубляя поцелуй с такой страстью, от которой у меня потемнело в глазах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Инстинкты (От лица Дэша)

Оставить ее в «Эклипсе» было самым тяжелым решением в моей жизни. Всю дорогу до территории клана я сжимал руль с такой силой, что пластик жалобно трещал под пальцами. Мой внутренний зверь метался, рычал и рвал сознание на части, требуя развернуть машину, вернуться и забрать то, что принадлежит нам. Оставить свою пару в логове кровососа, даже если это было безопаснее, казалось невыносимым предательством собственных инстинктов.

​Я ненавидел эту связь. Когда я только понял, кем Рина мне приходится, я был в бешенстве. Чертова ведьма. Хрупкая, пахнущая вишней и шоколадом... мой долбаный десерт. От одной только мысли о ней, об этом сводящем с ума запахе и ее пышной груди, у меня постоянно был каменный член. Моя полная противоположность. Враг для любого нормального оборотня. Я ненавидел саму мысль о том, что моя свобода и мой разум теперь зависят от девчонки, которая даже защитить себя не может. Но чем дольше я находился с ней рядом, тем сильнее становилась эта дикая, неконтролируемая тяга. Ее упрямый взгляд, ее дерзость, то, как она бесстрашно бросала мне вызов — всё это сводило с ума, заставляя кровь кипеть.

​На территорию клана я влетел как ураган. Кирк уже ждал меня у въезда в подземный изолятор, мрачный и собранный.

​— Они внизу, — коротко бросил он, открывая передо мной тяжелую стальную дверь. — Мы заперли их в серебряных клетках, но они не приходят в себя. Это чистый яд, Дэш.

​Спустившись в изолятор, я скрипнул зубами. Двое молодых волков из моей стаи бились о серебряные прутья, раздирая кожу в кровь. В их глазах не было ничего, кроме мутного, черного безумия порченого эфириума. Я стоял там, глядя на агонию своих людей, и пытался придумать, как выжечь эту заразу из города, когда в кармане завибрировал телефон.

​Звонил Нейт.

​То, что он сказал, выбило у меня почву из-под ног. Рина нашла дилера. Моя маленькая, упрямая ведьма сделала то, над чем мои лучшие следопыты бились несколько месяцев. Я был абсолютно ошарашен. Шок мгновенно сменился противоречивым коктейлем эмоций: острой, жгучей гордостью за ее силу и ледяным, удушающим бешенством. Она снова копалась в смертельной магии. И, зная ее характер, она точно не собиралась отсиживаться в стороне.

​Она была слишком упертой. А мой зверь внутри буквально рвался с цепи, требуя немедленно защитить пару, черт бы его побрал.

​Я рявкнул Кирку собирать боевой отряд для зачистки катакомб, оборвал связь с Нейтом и стремительно направился к своей машине. Счет шел на секунды.

​Но на выходе из главного дома мне преградили путь.

​— Дэш... — томно протянула Соня, выступая из тени.

​Соня была эффектной высокой брюнеткой с небольшой грудью, питавшей слабость к откровенным нарядам. Сейчас на ней было до нелепого обтягивающее платье, едва скрывающее фигуру, а в воздухе повис тяжелый, приторный аромат ее духов. Она шагнула ко мне, собственнически кладя руки мне на грудь и пытаясь прижаться губами к моей шее.

​— Я так соскучилась, — проворковала она, скользя ладонями ниже. — В клане такой хаос, а я вспоминала, как хорошо нам было вместе. Может, снимем напряжение? Наш секс всегда...

​Меня передернуло. Раньше ее запах и доступность устраивали моего волка, но сейчас присутствие другой женщины вызывало лишь глухое, тошнотворное раздражение. Для зверя теперь существовал только один аромат — вишня и терпкий шоколад.

​— Не сейчас, Соня. Уйди, займись работой, — резко бросил я, грубо сбрасывая ее руки со своей груди.

​Я даже не посмотрел на ее обиженное лицо, просто отмахнулся от нее, как от назойливого препятствия. Запрыгнув во внедорожник, я вдавил педаль газа в пол. Мне нужно было добраться до «Эклипса» раньше, чем эта сумасшедшая ведьма решит спуститься в катакомбы.

​Створки лифта разъехались с жалким скрежетом — я едва не вырвал их из пазов, врываясь в пентхаус. В груди клокотало первобытное бешенство, смешанное с липким страхом за ее жизнь.

​Она стояла прямо передо мной. Моя истинная. Моя ведьма. Живая, невредимая и абсолютно, невыносимо упрямая. Она как раз собиралась уйти с этим чертовым кровососом, наплевав на мой прямой приказ.

​От одного только взгляда на нее кровь мгновенно отлила от головы, тяжелым свинцом скапливаясь в паху. Тело отозвалось резкой, пульсирующей и болезненной твердостью. Она сводила меня с ума. Я был взбешен ее непокорностью, но при этом во рту скопилась слюна от дикого, собственнического желания. Зверь внутри бился в агонии, требуя перекинуть эту дерзкую девчонку через колено, отшлепать и свирепо укусить за упругую ягодицу, чтобы выбить из нее всякие мысли о геройстве, а затем взять ее прямо здесь, на этом стеклянном столе. Наказать, грубо присвоить, глубоко пометить своими укусами и заклеймить как свою так, чтобы ни один самец больше не смел даже дышать в ее сторону. Я был возбужден до предела, до темных кругов перед глазами.

​Нейт благоразумно смылся, почувствовав, что еще секунда, и я разорву его на куски. Мы остались одни.

​— Какого черта ты творишь, Рина?! — прорычал я, надвигаясь на нее.

​Но она не отступила. Вскинула подбородок и начала спорить, выкрикивая что-то о своих правах и о том, что я ей не хозяин. Ее глаза сверкали, а губы… черт, эти невероятно сладкие, манящие, просто охренительные губы двигались, сводя на нет весь мой хваленый самоконтроль.

​Нить натянулась и с оглушительным треском лопнула.

​Я не сдержался. Собственническим рывком я схватил ее за плечи, дернул на себя, выбивая воздух из ее легких, и жадно обрушился на ее рот поцелуем.

​В ту же секунду из моего горла вырвался глухой, рокочущий рык. Ощущения были просто космическими. Ее вкус — вишня и темный шоколад — ударил по рецепторам, как самый сильный наркотик. Мой внутренний волк взвыл от абсолютного триумфа. Я сминал ее губы жестко, отчаянно, желая сожрать ее целиком, вылизать каждый миллиметр ее тела, впитать ее в себя без остатка.

​Рина попыталась сопротивляться, уперлась ладонями в мою грудь, но я был как монолит. А затем она сдалась. Ее губы дрогнули, приоткрываясь, и она издала тихий, беспомощный стон, который ударил мне прямо по оголенным нервам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​От этого звука я был готов буквально взорваться. Я сошел с ума. Зарычав прямо в ее сладкий рот, я скользнул рукой ниже, по ее спине к пояснице, и с силой впечатал ее бедра в себя. Я прижал ее так близко, так откровенно, чтобы она через ткань одежды почувствовала пульсирующую твердость моего возбуждения. Чтобы она каждой клеточкой своего хрупкого тела осознала, до какого животного исступления она меня доводит и как невыносимо сильно я хочу ее взять.

Глава 20. В окружении хищников (От лица Рины)

Мозг отказывался соображать. Реальность сузилась до жара его огромных ладоней, властно сминающих мою спину, и этого безумного, сносящего все барьеры поцелуя.

​Мы ведь знакомы всего ничего! А этот наглый, самоуверенный бугай позволяет себе такое! Он просто взял и украл мой первый поцелуй, словно я была вещью, которая по праву принадлежит только ему.

​Я должна была оттолкнуть его, ударить, призвать магию… Но вместо этого я тонула. К моему огромному шоку, его губы оказались невероятно мягкими, несмотря на всю его звериную грубость. Они сминали мои с пугающей, гипнотической страстью, а вкус мяты и мужской силы пьянил похлеще любого сложного зелья. Его руки обжигали даже через плотную вязку свитера, клеймя мою кожу каждым прикосновением.

​Внизу живота вдруг вспыхнуло тяжелое, сладкое томление. Оно горячей, тягучей волной растеклось по венам, заставляя колени предательски дрожать. О Светлые… неужели это оно? Возбуждение. Настоящее, дикое, совершенно незнакомое мне до этого момента. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного, моя магия всегда была холодной, а сейчас всё мое тело плавилось в его руках.

​И это пугало до сумасшествия. Особенно то, как ясно и откровенно я чувствовала через ткань одежды обжигающую, пульсирующую твердость его члена, бесстыдно прижатую к моему животу. Он хотел меня. Хотел с пугающей, животной прямолинейностью, не скрывая своей реакции.

​Паника, смешанная с этой новой, темной тягой, заставила инстинкт самосохранения взбунтоваться. Вспыхнув от возмущения и страха перед собственным телом, я сжала челюсти, со всей силы кусая его за нижнюю губу. На язык тут же попала солоноватая, горячая кровь.

​Я попыталась оттолкнуть его, изо всех сил упираясь ладонями в его каменную грудь, но Дэш даже не шелохнулся. Моя отчаянная агрессия, казалось, только сильнее распалила зверя. Он глухо, вибрирующе зарычал, нехотя отрываясь от моих губ.

​Его глаза горели расплавленным золотом, в них плескался чистый, первобытный голод. Не отпуская меня из стального захвата, Альфа поднял руку, медленно стер большим пальцем каплю крови со своей прокушенной губы и, не сводя с меня хищного, потемневшего взгляда, слизнул ее.

​— Малышка-ведьма, — его голос упал до низкого, порочного шепота, от которого по моей спине побежала крупная дрожь. — Это только начало того, что я хочу с тобой сделать.

​Мои щеки вспыхнули так, словно к ним приложили раскаленные угли. Я тяжело дышала, чувствуя, как грудь судорожно вздымается от переизбытка эмоций и адреналина.

​— Ты не имеешь права меня лапать! — возмущенно выкрикнула я, снова дернувшись в его железной хватке, пытаясь скрыть за злостью свое сумасшедшее смущение. — Отпусти меня, бугай озабоченный!

​Он не просто смотрел — он буквально пожирал меня взглядом своих нечеловеческих, горящих золотом глаз. А затем грудь Альфы содрогнулась от низкого, хриплого смеха, от которого по моей коже мгновенно разбежались стада мурашек.

​— Какая экспрессия, малышка, — бархатно протянул он, ничуть не раскаиваясь в своей наглости. — Нам определенно нужно как можно быстрее покончить с этим дилером. Чтобы нам больше ничего не мешало продолжить знакомство друг с другом… в постели.

​От его слов меня бросило в жар. Не найдя, что ответить на такую откровенную провокацию, я резко развернулась и поспешила выйти из разгромленного кабинета, спасаясь бегством от этой давящей, искрящейся атмосферы. Дэш темной скалой двинулся следом.

​Но мы не успели далеко уйти.

​Едва завернув за угол в коридоре, мы наткнулись на Нейта. Вампир, ничуть не смущаясь, прижимал к стене какую-то эффектную вампиршу и страстно, увлеченно ее целовал, сминая руками ее платье.

​Я возмущенно всплеснула руками.

​— О Светлые, меня окружают одни озабоченные! — в сердцах воскликнула я, закатив глаза.

​Дэш за моей спиной лишь многообещающе ухмыльнулся, а Нейт, услышав мой голос, нехотя оторвался от своей спутницы. Тихо рассмеявшись, он отпустил вампиршу — та недовольно сверкнула глазами и грациозно растворилась в тенях коридора — и принялся невозмутимо поправлять одежду на своем, надо сказать, довольно впечатляющем теле. Хотя, конечно, до пугающих габаритов моего бугая ему было далеко…

​О Светлые, о чем я вообще думаю?! Я мысленно отвесила себе пощечину, чувствуя, как снова краснею.

​— Не суди строго, ведьмочка, — усмехнулся Нейт, поправляя манжеты. — Может, я просто завидую вашей страстной парочке? Глядя на вас, мне тоже захотелось урвать хоть чуть-чуть тепла и наслаждения.

​Дэш угрожающе зарычал, оттесняя меня плечом.

​— Поехали. Нужно заняться делом, страдалец, — грубо отрезал Альфа. — Потом пристроишь свой член. А сейчас нас ждут катакомбы.

​От такой грубой прямолинейности мои щеки запылали так, что, казалось, сейчас загорятся волосы. Я круто развернулась на каблуках и быстро зашагала к выходу, лишь бы оказаться подальше от этих двоих невыносимых самцов с их пошлыми шуточками.

​Но я не успела сделать и десяти шагов.

​Дэш догнал меня в одно мгновение. Его огромная, горячая ладонь уверенно перехватила мою руку, переплетая наши пальцы. Это был такой простой, но до дрожи собственнический жест. Я замерла, сглотнув. Держаться за руку с мужчиной, тем более с таким опасным хищником, было для меня совершенно непривычно, но его крепкая хватка странным образом дарила чувство абсолютной, нерушимой защиты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Тайна Дилера раскрыта !?

Ночной воздух обжёг лёгкие ледяной сыростью, когда они спустились на подземную парковку. У выезда уже ждал чёрный внедорожник Нейта. Оборотень непринужденно опирался на капот, небрежно подкидывая ключи, и его желтоватые глаза насмешливо блеснули при их появлении.

​Рина упрямо вздёрнула подбородок. Желание уколоть самодовольного Альфу было сильнее инстинкта самосохранения. Демонстративно обогнув огромную фигуру Дэша, она направилась прямо к машине его друга Нейта

​— Я поеду с тобой, — безапелляционно заявила ведьма, краем глаза наблюдая за реакцией вожака. — От твоего друга слишком много шума, да и фонит он так, что у меня талисман искрит. Сил нет терпеть этот звериный магнетизм.

​Нейт вопросительно изогнул бровь и открыл было рот, но ответить не успел.

​Низкое, вибрирующее рычание эхом отскочило от бетонных стен парковки, заставив вибрировать стекла ближайших машин. Дэш выругался сквозь стиснутые зубы — грязно, многоэтажно и на двух языках сразу. В два огромных шага он нагнал Рину и, совершенно не церемонясь, сгрёб её в охапку.

​— Эй! Пусти, бугай! — возмущенно пискнула она, когда её ноги оторвались от земли, а лицо уткнулось в его твердое плечо.

​— Ещё чего, — прорычал Дэш. Одной рукой удерживая брыкающуюся ведьму, он распахнул заднюю дверцу своего внедорожника и буквально закинул её на сиденье. — Будешь сидеть там, где я тебя вижу. И подальше от руля и переднего кресла, чтобы поменьше отвлекала и не бесила своим упрямством.

​Он захлопнул дверь с такой силой, что тяжелая машина угрожающе качнулась. Нейт не выдержал и откровенно заржал, не скрывая клыкастой улыбки.

​— Держись, Дэш , — подколол он, плавно уворачиваясь от испепеляющего взгляда вожака. — Ещё пара таких поездок, и эта кроха заставит тебя выть на луну от безысходности. Смотри, блохами на нервной почве не покройся.

​Дэш только глухо рыкнул, мысленно пообещав себе отправить Нейта в патруль на самые грязные окраины, и сел за руль. Дорога до старых городских катакомб прошла в напряженном молчании. Рина дулась на заднем сиденье, сверля широкую спину вожака тяжелым взглядом, а Дэш до побеления костяшек сжимал руль, борясь со звериным желанием остановить машину, вытащить эту невыносимую девчонку и пересадить её к себе на колени.

​Катакомбы Вайндшира встретили их затхлым запахом плесени, стоячей воды и сгнившей магии. Тяжелые каменные своды давили на плечи, а свет тактических фонарей оборотней с трудом пробивал густой, неестественный туман, стелющийся по полу. Они спустились на самый нижний, заброшенный ярус, туда, куда вел остаточный след.

​Дилера здесь не было. Логово оказалось пустым — то ли он успел уйти, то ли вообще не появлялся здесь со вчерашней ночи.

​Оборотни мгновенно рассредоточились, бесшумно обыскивая просторное подземное помещение с низкими арками.

​— Сюда, — глухо позвал Дэш. Он стоял у массивного, сколоченного из гнилых досок стола, заваленного каким-то хламом.

​Рина подошла ближе и инстинктивно поежилась. Серебряный кулон на её шее обжег кожу ледяным холодом, а волоски на руках встали дыбом. Пространство здесь было буквально пропитано тёмной, удушающей и очень старой энергией.

​На столе, среди грязных колб и оплавленных свечей, лежали крупные куски испорченного, почерневшего эфириума — драгоценной магической руды, которая теперь пульсировала больной, извращенной силой. Рядом были раскиданы странные, расчерченные от руки карты города с хаотичными символами и стопка исписанных неровным почерком листов.

​— Не трогай руками, — резко бросил Дэш, перехватывая её тонкое запястье, когда Рина потянулась к бумагам. Его горячие пальцы обожгли её кожу сквозь свитер.

​— Пусти, бугай, я знаю, что делаю, — Рина решительно вырвала руку, но послушалась, торопливо выуживая из кармана плотные ритуальные перчатки.

​Её кукольное лицо мгновенно преобразилось. Страх и раздражение ушли на второй план, уступив место ледяной концентрации и профессиональному ведьминскому азарту.

​— Здесь сумасшедшая концентрация темной энергии, Дэш, — прошептала она, склоняясь над столом и жадно разглядывая карты. — Этот эфириум не просто испорчен, его намеренно пропитали чем-то мерзким, искажающим саму суть магии. Мне нужно изучить всё это. Каждую метку на картах, каждую строчку в этих записях. Если я пойму формулу, по которой он вытягивает энергию, мы вычислим, где он прячется и куда ударит в следующий раз.

Дэш тяжело нахмурился, вглядываясь в истрепанную карту поверх её макушки. Сладкий, дразнящий запах вишни и горького шоколада, исходивший от Рины, немного приглушал тошнотворную вонь подземелья, заставляя внутреннего зверя чуть ослабить хватку.

​— Смотри, — Рина осторожно провела кончиком карандаша по выцветшим линиям, соединяя хаотичные точки продаж. — Он не просто сбывает порченый эфириум. Каждая сделка — это якорь. Он использует покупателей как живые батарейки, выкачивая их энергию. Ему нужен мощный проводник, чтобы замкнуть цепь и выпустить в город нечто древнее. Судя по этому символу... Старое железнодорожное депо на северной окраине! У нас осталось всего несколько часов, пока ритуал не достигнет пика.

​Дэш выругался сквозь стиснутые зубы — грязно и многоэтажно. В одно мгновение из сосредоточенного наблюдателя он превратился в безжалостного хищника и резким движением достал телефон.

​— Кирк! — рявкнул он в трубку, и его голос эхом отскочил от каменных сводов. — Готовь боевую группу. Полная экипировка. Мы едем в старое депо на севере, оцепляйте периметр.

​Сбросив вызов, Дэш перевел тяжелый взгляд на стоявшего неподалеку союзника.

​— Нейт, собирай своих вампиров, — жестко скомандовал Дэш. — И передай кровососам, чтобы держали клыки при себе. Этот ублюдок нужен нам живым, он должен заговорить.

​Нейт хищно улыбнулся, блеснув клыками, коротко кивнул и бесшумно растворился в тумане катакомб.

​Рина торопливо сгребла записи дилера в холщовую сумку и шагнула было к выходу, но тут же уперлась в непреодолимую скалу — широкую грудь Дэша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— А ты, — он угрожающе навис над ней, блокируя путь, — едешь обратно в клуб Нейта. Под усиленной охраной.

​— Размечтался, бугай! — Рина упрямо вздернула подбородок, игнорируя то, как предательски замерло сердце от его близости. — Там полно теневых ловушек. Твои волки и вампиры Нейта их даже не почуют, пока не сгорят заживо! Я единственная, кто видит искажение магического контура и может их обезвредить. Без меня вы туда даже не сунетесь.

​Дэш сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Первобытные инстинкты вопили упрятать свою пару подальше от опасности — за бронированные двери ночного клуба, но разум вожака понимал — эта невыносимая девчонка абсолютно права.

​— Если ты отойдешь от меня хоть на метр, — хрипло пообещал он, склонившись к самому её лицу и обдавая диким жаром, — я перекину тебя через плечо и унесу оттуда силой. Поняла?

​— Посмотрим на твое поведение, — фыркнула Рина, решительно ныряя под его огромную татуированную руку и направляясь к выходу из подземелья.

Глава 22. Новые страхи и открытия

Триста двадцать лет. Триста двадцать долгих лет я ненавидел ведьм всем своим звериным нутром. Для меня они всегда были хитрыми, скользкими созданиями, прячущими свою физическую слабость за магическими побрякушками. И что в итоге? Судьба с размаху бьет меня под дых, подкидывая истинную пару, от которой за километр фонит колдовством, а пахнет так, что у моего волка срывает крышу — вишней и горьким шоколадом.

​Но смириться с тем, что моя пара — ведьма, было лишь половиной проблемы. Куда хуже было то, что эта ведьма оказалась невыносимо, катастрофически упертой.

​— Ты останешься снаружи, с охраной, — процедил я сквозь зубы, нависая над Риной перед ржавыми дверями старого депо. Ливень хлестал нас обоих, но она даже не думала прятаться от дождя.

​— Я иду с вами, бугай, — фыркнула она, упрямо сжимая в руках связку своих ониксовых амулетов. — Ваши когти бесполезны против теневых ловушек Диллира. Без меня вы там просто сдохнете в первой же растяжке.

​Меня это бесило. Бесило до кровавой пелены перед глазами и глухого рычания в груди. Мой инстинкт вожака вопил: схватить, закинуть на плечо, запереть в бронированной машине, только бы оградить от опасности. Но я смотрел в ее глаза, потемневшие от злости, и понимал — эта маленькая заноза скорее сожжет меня на месте, чем отступит.

​Когда Кирк и вампиры Нейта выбили двери ангара, на нас обрушилась тьма. Густой, пропитанный гнилой магией туман ринулся навстречу, а из него полезли теневые твари, сотканные из порченого эфириума. Я бросился вперед, разрывая когтями ближайшую тварь, но на ее месте тут же возникали новые. Магия Диллира регенерировала быстрее, чем мы успевали ее уничтожать.

​И тут мимо моего плеча пролетел черный камень.

​Рина не стала отсиживаться за моей спиной. Она выскочила вперед. Брошенный ею амулет с оглушительным треском врезался в пол, и во все стороны рванула ослепительная волна серебряного света. Теневые твари с визгом рассыпались в прах. Воздух мгновенно очистился, запахло озоном.

​Я ошарашенно замер.

​Я ожидал от нее чего угодно. Слабости, страха, просьб о помощи. Но та первобытная, сокрушительная мощь, которая сейчас струилась из этой хрупкой девчонки в промокшем свитере, просто не укладывалась в голове. Она срывала с запястий амулеты один за другим, активируя их на ходу и швыряя в самые плотные сгустки тьмы. Талисманы взрывались чистой энергией, парализуя ловушки Диллира и пробивая нам дорогу там, где клыки были бессильны.

​Она была сильнее. Намного сильнее, чем я мог себе представить.

​Глядя, как Рина тяжело дышит, но упрямо сжимает в кулаке очередной талисман, я почувствовал, как ярость внутри меня сменяется темным, собственническим восторгом. Да, мне по-прежнему было тяжело принять, что моя пара — чертова ведьма. Она упертая, невыносимая, лезущая на рожон катастрофа, которая плюет на мои приказы. Но прямо сейчас, разрывая древнюю магию в клочья, она была дьявольски великолепна, я блять возбужден .

Серебряный свет от очередного брошенного ею амулета еще не успел погаснуть, когда из самой глубины ангара, из непроглядной тьмы, вырвалась

она

.

​Это была не просто очередная теневая иллюзия. Огромная, сотканная из гниющей плоти и концентрированного порченого эфириума тварь — гончая Диллира. Ее пасть была усеяна кривыми клыками, с которых капала черная слизь, с шипением прожигающая бетонный пол.

​И эта тварь проигнорировала меня. Она проигнорировала вампиров Нейта и бойцов моего клана. Вычислив главный источник опасности, гончая оттолкнулась мощными лапами от земли и в невероятном прыжке понеслась прямо на Рину.

​Мое сердце остановилось. Время замедлилось до вязкого киселя.

​Рина не успевала. Она только-только потянулась за следующим талисманом, ее пальцы еще даже не сомкнулись на камне, а черная пасть уже раскрылась, чтобы сомкнуться на ее тонкой шее.

​Мой внутренний зверь взревел так, что, казалось, содрогнулись ржавые своды депо. Разум отключился, уступая место чистым, первобытным инстинктам. Я не помню, как преодолел эти метры. Я просто стал размытым пятном смертоносной силы.

​Я врезался в гончую прямо в воздухе, снося ее с траектории за долю секунды до того, как ее когти коснулись Рины. Мы покатились по грязному бетону. Тварь завизжала, извиваясь и пытаясь вцепиться мне в горло, но я уже не был человеком. Золото полностью затопило мои глаза, а когти удлинились, превращаясь в неразрушимые лезвия.

​Я перехватил тварь за массивную челюсть одной рукой, а вторую вонзил прямо в ее гнилую грудную клетку. С диким рыком, от которого заложило уши даже у моих бойцов, я рванул в разные стороны.

​Оглушительный хруст костей и влажный звук рвущейся плоти эхом разнеслись по ангару. Я буквально разорвал ее пополам голыми руками, щедро оросив пол черной, воняющей серой кровью.

​Отшвырнув куски дергающегося тела в сторону, я тяжело дышал. Волк внутри меня требовал разорвать на куски вообще всё живое в радиусе мили, чтобы наверняка обезопасить пару. Я резко обернулся к Рине, едва сдерживая рвущееся из груди рычание. Мои когти всё еще были выпущены, а с рук капала черная дрянь.

​Она стояла на том же месте. Бледная, с широко распахнутыми глазами, она переводила шокированный взгляд с разорванной твари на мою окровавленную фигуру.

​— Задело?! — рявкнул я. Голос сорвался на звериный рык. Я шагнул к ней, жадно втягивая носом воздух, пытаясь за ее крышесносным запахом учуять хоть каплю ее крови.

​Рина судорожно сглотнула, но отступать не стала. Она медленно подняла голову, посмотрела прямо в мои горящие золотом глаза и упрямо вздернула подбородок.

​— Знаешь, бугай... — ее голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — когда ты не пытаешься указывать мне, что делать, ты бываешь весьма полезен.

​Я глухо зарычал, борясь с непреодолимым желанием прижать эту невыносимую, сумасшедшую ведьму к себе так крепко, чтобы выбить из нее дух.

​— Еще одно слово, заноза, — тяжело выдохнул я, заслоняя ее своей широкой спиной от остального ангара, — и я перекину тебя через плечо прямо сейчас. Идем. Диллир заждался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23. Угрозы и уговоры

Рука Дэша намертво впечатала Диллира в потрескавшийся бетон. Пленник захрипел, судорожно скребя грязными ногтями по стальной хватке вервольфа. Рина подошла вплотную, проигнорировав предупреждающее рычание Дэша, чьи инстинкты требовали немедленно отодвинуть пару от любой потенциальной угрозы.

​Она прищурилась. Её фиолетовые глаза, всё ещё слабо мерцающие от остаточной магии, безошибочно сканировали разорванную ауру Диллира. Сквозь вонь озона и гниющего эфириума пробивался холодный, влажный запах застоявшейся воды и... рептилии.

​— Постой, бугай. Не сворачивай ему шею, пока не посмотришь внимательнее, — Рина протянула руку в защитной перчатке и бесцеремонно дернула воротник изодранного плаща Диллира.

​Под черными, вздувшимися от передозировки тьмы венами, на его ключицах обнаружились обширные участки омертвевшей, отслаивающейся серой чешуи. Диллир дернулся, и в этот момент его зрачки судорожно сузились, превратившись в тонкие вертикальные щели.

​— Какого черта... — Дэш брезгливо сморщил нос, но хватку не ослабил. — Он не человек.

​— Наг, — уверенно констатировала Рина, отступая на шаг. — Змеиный оборотень. Только вот магический контур у него искалечен. Ты утратил способность оборачиваться, да? Потерял свою вторую ипостась.

​Диллир издал жуткий звук, похожий на влажное змеиное шипение. В его провалившихся, безумных глазах полыхнула чистая ненависть, смешанная с отчаянием калеки.

​— Вы ничего не понимаете! — прохрипел он. — Быть запертым в этом слабом, убогом двуногом теле... чувствовать, как твоя истинная сущность гниет заживо! Теневой эфириум был единственным шансом разорвать блок!

​Из густого тумана за спиной Рины бесшумно вынырнула внушительная фигура Нейта. Вампир небрежно стряхнул невидимую пылинку со своего безупречного черного пальто и насмешливо цокнул языком.

​— Знаешь Дэш, — лениво протянул он, обращаясь к нагу и обнажая в легкой, почти дружелюбной улыбке острые клыки. — Но, глядя на этот облезлый экземпляр, понимаю, что тут даже на ремешок для часов не наскребешь. Сплошное разочарование.

​Диллир злобно зашипел в ответ, но смешок вампира оборвался так же внезапно, как и начался. Игривая расслабленность исчезла без следа. В долю секунды Нейт оказался вплотную к Диллиру, встав по другую сторону от вожака оборотней. От вампира пахнуло таким ледяным, концентрированным садизмом, что даже воздух вокруг, казалось, покрылся инеем.

​— Я задам тебе пару вопросов, ящерица. И ты ответишь мне на них, — голос Нейта упал до жуткого, потустороннего шепота, пробирающего до самых костей.

​Вампир изящным, но неумолимо жестоким движением вонзил свои длинные когти прямо под омертвевшую чешую на плече Диллира. Наг истошно взвыл, когда Нейт медленно провернул пальцы в ране.

​— И если ты начнешь юлить, — процедил вампир, хищно склонив голову к лицу бьющегося в конвульсиях Диллира, — я буду сдирать твою чешую по миллиметру, наслаждаясь каждым звуком, пока ты не начнешь захлебываться кровью и умолять меня о смерти.

​Дэш удовлетворенно хмыкнул, принимая правила игры своего союзника, и встряхнул Диллира с такой силой, что у того клацнули зубы.

​— Советую его послушать, — тяжело обронил Вервольф. — А теперь говори. Кто надоумил тебя использовать это ? И главное — кто поставлял тебе порченый эфириум? Живо

— «Слепая сова»! — выплюнул Диллир на одном дыхании, его глаза закатились от болевого шока. — Закрытый клуб на южной границе! ВИП-ложи... Он передавал эфириум там! Я только платил... клянусь, я просто хотел вернуть свою форму!

​Услышав название клуба, Рина резко побледнела. Дэш, чьи инстинкты были намертво привязаны к малейшим изменениям в её состоянии, мгновенно уловил, как сбилось её дыхание и как горько исказился её сладкий запах, выдав внезапный, ледяной страх.

​— Хватит, Нейт, — глухо рыкнул Дэш.

​Вампир недовольно скривился, но послушно вытащил когти из плеча Диллира, изящным движением стряхивая черную кровь на бетонный пол.

​— Кирк! — голос Дэша громом разнесся по ангару, и бета тут же возник рядом. — Запакуйте этот кусок дерьма и бросьте в камеры клана. Усилить охрану блоками от магии. Если он сдохнет по дороге или сбежит — я с вас шкуры спущу.

​Когда оборотни утащили обмякшего, скулящего нага во тьму, адреналин битвы начал стремительно отступать. Рина сделала неуверенный шаг назад. Магическое истощение, которое она сдерживала на чистом упрямстве, наконец накрыло её с головой. Серебряный амулет на её груди потух, а колени предательски подогнулись.

​Она не успела упасть.

​Дэш оказался рядом со скоростью, недоступной человеческому глазу. Его огромные, горячие руки перехватили её за талию, легко отрывая от земли и прижимая к широкой груди. Запах хвои и дикого леса окутал Рину, даря неожиданное, почти болезненное чувство безопасности.

​— Отпусти, бугай... — слабо пробормотала она, пытаясь упереться ладонями в его твердые плечи.

​— Даже не думай со мной спорить, ведьма , — хрипло выдохнул Дэш, зарываясь носом в её влажные, пахнущие вишней волосы. Внутренний зверь торжествующе заурчал, заполучив свою пару в объятия. — Твои игры в самостоятельность на сегодня закончены.

​Он поднял на Нейта потемневший, светящийся золотом взгляд.

​— Зачистите здесь всё. Никаких следов. И пробей мне информацию по «Слепой сове».

​— Будет сделано, — вампир коротко салютовал двумя пальцами, на его губах снова играла легкая, ленивая полуулыбка, словно он не пытал нага секунду назад.

​Дэш развернулся и понес Рину к выходу из депо. Ливень снаружи уже стих, уступив место тяжелому ночному туману.

​— Пусти, я сама могу идти, — Рина слабо дернулась в его руках, упрямо вздернув подбородок.

​— Всё, поехали обратно в клуб Нейта, — безапелляционно заявил Дэш, уверенно шагая к своему внедорожнику и не обращая внимания на её сопротивление. — Ты посидишь там, пока я разберусь с делами клана.

​Рина недовольно зашипела, собираясь высказать этому самоуверенному вожаку всё, что она думает о его приказах, но сил возмущаться дальше у неё уже просто не осталось. Усталость взяла своё, и она, сдавшись, уткнулась холодным носом в его горячую шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24. Послевкусие поцелуя

Машина плавно затормозила у черного входа в клуб Нейта. Басы глухо вибрировали сквозь толстые кирпичные стены. Я уже потянулась к ручке дверцы, мечтая поскорее выскочить наружу и выстроить между нами хоть какую-то дистанцию, но Дэш неожиданно заглушил мотор. Щелкнул замок, и оборотень, не проронив ни слова, вышел под моросящий дождь.

​В следующую секунду моя дверца распахнулась. Огромная рука бесцеремонно обхватила меня за талию, практически выдергивая из салона на мокрый асфальт.

​— Эй! Я могу идти сама! — возмутилась я, упираясь ладонями в его твердую, влажную от дождя грудь.

​— Молчи и иди, — глухо рыкнул Дэш, не ослабляя стальной хватки и буквально волоча меня к служебному входу.

​Охрана клуба, едва завидев взбешенного вожака стаи, мгновенно растворилась в тенях, освобождая нам путь. Мы оказались в тускло освещенном коридоре для персонала, где музыка звучала тише, а воздух был пропитан запахом сырости и дорогого табака.

​— Всё, бугай, доставил посылку, можешь быть свободен! — я резко вырвалась, разворачиваясь к нему лицом. Магическое истощение давало о себе знать слабостью в коленях, но злость и пульсирующий адреналин заставляли крепко стоять на ногах. — Хватит вести себя так, будто я твоя собственность! Я не просила меня опекать и конвоировать!

​— Ты чуть не сдохла там, Рина! — его голос сорвался на вибрирующий звериный рык, от которого по стенам, казалось, пошли трещины. Золото в его глазах вспыхнуло с такой первобытной яростью, что мне на секунду стало страшно. — И ты думаешь, я позволю тебе шляться одной, когда ты бледнеешь и трясешься от одного названия какого-то притона?!

​— Это не твое дело! Я сама со всем разберусь! — выкрикнула я, упрямо вздернув подбородок и сжав кулаки. — Убирайся к своему клану, Дэш, и оставь меня...

​Договорить я не успела.

​Терпение вервольфа лопнуло окончательно. С низким, рокочущим рычанием он сделал один стремительный шаг, с силой впечатывая меня спиной в холодную кирпичную стену. Воздух выбило из легких. Прежде чем я успела призвать хоть искру магии для защиты, его широкие, горячие ладони скользнули ниже моей талии, обхватили за ягодицы и резко, собственнически вздернули вверх, отрывая от пола.

​Мои ноги инстинктивно обвили его мощные бедра, чтобы не упасть, а пальцы вцепились в мокрую ткань его черной рубашки.

​И в ту же секунду его губы накрыли мои.

​Это не было нежным прикосновением. Это было грубое, дикое и абсолютно сокрушительное присвоение. Дэш целовал меня так, словно хотел выпить всю мою душу, наказывая за упрямство и одновременно сходя с ума от облегчения, что я жива. Его язык властно ворвался в мой рот, сминая любое сопротивление, а жесткие пальцы до синяков сжали мои бедра, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждый перекат его стальных мышц и бешеный стук его сердца.

​Всё моё возмущение вспыхнуло и мгновенно сгорело дотла в этом первобытном огне. Запах хвои и чего то дикого ударил в голову почище любого приворотного зелья, смешиваясь с моим ароматом. Я тихо, прерывисто выдохнула ему в губы, и мои руки, которые секунду назад собирались его оттолкнуть, сами собой скользнули вверх, отчаянно зарываясь в его влажные темные волосы.

​Дэш зарычал прямо в мои губы — довольно, собственнически, чувствуя, как я сдаюсь, отвечая на его поцелуй с не меньшим голодом и жаром.

Жар его тела, близость, от которой кружилась голова, и этот сумасшедший поцелуй сделали своё дело. Я почувствовала, как по телу прокатилась горячая, тягучая волна, а сердце забилось где-то в горле. Это пугало и заводило одновременно. Моя магия, казалось, окончательно капитулировала перед его звериным напором, но остатки разума всё ещё отчаянно цеплялись за независимость. Я судорожно вздохнула, упираясь ладонями в его мокрую, обтягивающую стальные мышцы рубашку, и попыталась оттолкнуть его, хотя тело предательски не хотело этого делать.

​— Дэш... пусти... — выдохнула я ему в губы, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

​Он только глухо зарычал, прижимая меня к себе ещё крепче, словно не собирался отпускать никогда. Его пальцы сжались на моих бёдрах с новой силой.

​И в этот самый момент, разрушая всю интимность и безумие секунды, из кармана его джинсов оглушительно и настойчиво зазвонил телефон.

​Резкий звук заставил нас обоих вздрогнуть. Я снова попыталась отстраниться, а Дэш, не разжимая одной руки на моей талии, раздраженно выудил мобильный. На светящемся экране крупно высветилось имя: «СОНЯ».

​Лицо Дэша мгновенно потемнело. Он шумно, яростно выдохнул, и на его челюстях заходили желваки.

​— Блядь, — процедил он сквозь зубы, так грязно и зло, что у меня по спине пробежали мурашки.

​Он с явным нежеланием ткнул пальцем в экран, отвечая на звонок, но взгляда от меня так и не отвёл. В его глазах всё ещё горело опасное, нерастраченное золото.

​— Говори, — рявкнул он в трубку. Его голос был хриплым и вибрирующим от сдерживаемой злости.

​Он молча слушал, что ему быстро и взволнованно говорили на том конце провода, и с каждой секундой его лицо становилось всё более сосредоточенным и суровым. Внутренний вожак мгновенно вытеснил все остальные эмоции.

​— Понял. Скоро буду, — коротко бросил он и сбросил вызов, засовывая телефон обратно.

​Дэш медленно опустил меня на пол, но не отпустил окончательно, зажав мои плечи своими огромными ладонями. Он заставил меня посмотреть прямо ему в глаза. Его дыхание всё ещё было горячим, а в воздухе между нами продолжала искрить неостывшая страсть.

​— Мне нужно уехать. Срочно, — его голос звучал жёстко, непреклонно, не терпя возражений. Он чуть сильнее сжал мои плечи, заставляя вслушаться в каждое слово. — В клуб Нейта. Живо. И чтобы я не видел тебя на улице, пока не вернусь. Не высовывайся и жди меня здесь, Рина. Если я узнаю, что ты куда-то сбежала... тебе это не понравится.

​Я упрямо вздёрнула подбородок, собираясь высказать ему всё, что думаю о его приказах, но он не дал мне вставить ни слова. Дэш резко развернулся, толкнул тяжёлую дверь и быстрыми, размашистыми шагами направился к своему внедорожнику, мгновенно растворяясь в ночном тумане и шуме затихающего дождя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я осталась стоять в коридоре, прижавшись спиной к стене. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, а на губах оставался привкус его поцелуя. Отделаться от него, как я хотела пару минут назад, получилось само собой, но вместо облегчения внутри почему-то осталась лишь тревожная, звенящая пустота. И этот звонок от Сони... Кто бы она ни была, она явно знала, как сорвать Альфу с места за секунду. Нам нужно было во всём разобраться, но сначала — восстановить силы, пока Дэш решает дела своего клана. Выбора у меня не было: я развернулась и пошла вглубь клуба Нейта.

Глава 25. Встреча с темной ведьмой

Тяжелые басы ударили по ушам, едва я переступила порог основного зала. Клуб Нейта жил своей обычной ночной жизнью: в неоновом полумраке извивались тела, пахло дорогим алкоголем, чужой похотью и легким флером вампирского гипноза. Я шла сквозь толпу, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Губы всё ещё горели от жесткого, собственнического поцелуя Дэша, а в груди ворочался колючий, холодный ком.

​«Соня».

​Одно имя, брошенное в телефонную трубку, сработало лучше ледяного душа. Вся та дурманящая пелена, заставившая меня забыть о гордости и ответить на его напор, рассеялась без следа. Я злилась на него за то, что он посмел приказывать мне, как ручной собачке, злилась на эту неизвестную Соню, но больше всего — на саму себя.

​— Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Или один конкретный, очень нервный оборотень, — раздался над ухом бархатный, насмешливый голос.

​Я резко обернулась. Нейт непринужденно опирался о барную стойку, поигрывая хрустальным стаканом с чем-то густо-бордовым. Его темные глаза считывали моё состояние безошибочно.

​— Отвали, Нейт, — огрызнулась я, подходя ближе и бросая свою холщовую сумку на стойку. — Мне нужна тихая комната. Чистый спирт, бутылка негазированной воды и что-нибудь перекусить, чтобы я прямо здесь не свалилась в голодный обморок.

​— Дэш просил присмотреть за тобой, — вампир сделал грациозный глоток, ничуть не смутившись моего тона. — Будет очень неудобно, если ты спалишь мой клуб, пытаясь сварить зелье из того мусора, что таскаешь в сумке. От тебя за версту фонит его запахом, ведьма. Он пометил тебя.

​Я стиснула зубы так, что они скрипнули.

​— Комнату, воду и еду. Сейчас же. Или я устрою выброс остаточной магии прямо на танцполе.

​Нейт тихо рассмеялся, звякнув ключами, и бросил мне пластиковую карту-ключ от VIP-зоны на третьем этаже. Следом на стойку опустилась закрытая бутылка воды и плотный сэндвич в крафтовой упаковке, извлеченный из-под бара.

​— Третья дверь по коридору. Только не пытайся сбежать, Рина. Моя охрана проинструктирована.

​Я сгребла вещи и, не говоря ни слова, направилась к лестнице. Оказавшись в роскошном, отделанном темным деревом номере, я первым делом заперла дверь и включила воду в ванной на полную мощность, чтобы заглушить любые звуки. Разорвав бумагу, я буквально впихнула в себя сэндвич, жадно запивая его водой. Вкуса я почти не чувствовала, но желудок принял топливо, а в голове немного прояснилось.

​Ждать Дэша? Покорно сидеть и гадать, к какой Соне он умчался в ночи, пока время утекает сквозь пальцы? Черта с два. Если он полезет в «Слепую сову» напролом, Веспер выжжет ему разум прежде, чем он успеет выпустить когти.

​Я высыпала содержимое сумки на мраморную раковину. Серебряная пыль, сушеная белладонна, ритуальный нож и прихваченный в баре бутылек медицинского спирта. Взяв нож, я щедро плеснула спиртом на лезвие и на свою ладонь. Кожу обожгло резким холодом.

​Без колебаний я полоснула себя по руке. Боль отрезвила окончательно. Быстрыми, заученными движениями я смешала собственную кровь с серебряной пылью и белладонной, превращая всё это в густую, мерцающую пасту. Затем начала наносить на свою шею, ключицы и запястья сложные рунические вязи.

​Это было заклинание сокрытия. Древнее, болезненное и вытягивающее последние крохи резерва. Руны вспыхнули тусклым багровым светом и впитались в кожу. Моя аура погасла. Запах вишни и шоколада, перемешанный с терпким ароматом волка, растворился в воздухе. Теперь ни Нейт, ни охрана, ни даже сам Дэш не смогут отследить меня.

​Я накинула капюшон толстовки, подошла к панорамному окну, выходящему в узкий пожарный переулок, и решительно распахнула створку. В лицо ударил холодный, влажный ветер.

​Ты хотел, чтобы я ждала тебя, бугай? Извини. Но в этот раз я играю по своим правилам.

Прежде чем покинуть VIP-комнату Нейта и шагнуть в холодную ночь, я стянула с себя влажную от дождя одежду, насквозь пропахшую оборотнем и улицей. Выудив из своей сумки сухую черную толстовку, я быстро переоделась и глубоко натянула капюшон, надежно пряча лицо в тени. Свежие руны сокрытия на шее и запястьях слабо покалывали, полностью блокируя мою ауру.

​Холодный металл пожарной лестницы скользил под пальцами, пока я спускалась в темный переулок. Охранники-вампиры у черного входа ничего не заметили — кровавый морок работал безупречно, стирая меня из их восприятия.

​До Южной границы я добралась пешком, стараясь держаться теней. «Слепая сова» не была похожа на шумный притон. Это было мрачное здание викторианской эпохи, тусклые газовые фонари и крошечная сова с рубиновыми глазами на массивной дубовой двери. У входа дежурили двое вышибал, от затылков которых вглубь клуба тянулись тонкие, едва заметные нити ментального контроля.

​Растерев в пальцах щепотку сушеной белладонны, я беззвучно прошептала формулу отвлекающего фантомного контура. В глубине соседнего переулка раздался оглушительный звон бьющегося стекла. Охранники-марионетки синхронно дернулись и тяжелой походкой двинулись на звук. Мне хватило этой секунды, чтобы бесшумно приоткрыть дверь и скользнуть внутрь.

​Тяжелый, удушливый запах жженой корицы и дурмана мгновенно облепил легкие. В роскошном полумраке холла играл приглушенный джаз, но сквозь него пульсировала такая густая темная магия, что волоски на руках вставали дыбом.

​Я осторожно огляделась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Веспер.

​Мы были ровесницами. Когда-то мы сидели за одними столами в библиотеке нашего ковена, стирая в кровь пальцы над ветхими гримуарами. Мы обе росли без матерей — сироты с сильным потенциалом, и эта общая зияющая пустота тогда нас очень сблизила. Но Веспер всегда хотела большего. Она распробовала власть, которую давал контроль над чужим разумом, и темная магия поглотила её целиком. Она стала скрываться, пропадать сутками, одержимо практикуя запретные ритуалы вдали от чужих глаз, пока окончательно не перешла на сторону темных ведьм, оборвав все связи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​С того дня наши пути разошлись. Я просто осталась жить в нашем ковене, с головой уйдя в спокойное, кропотливое изучение магии амулетов и создание артефактов.

​С тех пор мы не виделись. И хотя между нами не было открытой вражды, заявиться незваной гостьей, скрывая свою ауру, в самое сердце логова поглощенной тьмой ведьмы было огромным риском. Если она почувствует чужака — церемониться со мной не станет.

​Поправив капюшон, я растворилась в тенях коридора. ВИП-ложи находились на втором этаже. Мне нужно было узнать имя поставщика порченого эфириума и исчезнуть до того, как магия Веспер нащупает меня в темноте, а Дэш перевернет весь город, обнаружив пустую комнату.

Лестница на второй этаж, скрытая за тяжелыми бархатными портьерами, утопала во мраке. Каждый шаг давался мне с невыносимым трудом. Руны сокрытия, начертанные моей собственной кровью, пульсировали на шее и запястьях жгучей болью, вытягивая крупицы тепла из тела. Я чувствовала себя ледяной статуей, призраком, скользящим мимо одурманенных парочек и безмолвных охранников. Темная магия этого места давила на плечи невидимым прессом, но мой морок держался — для завсегдатаев «Слепой совы» я оставалась лишь случайной тенью.

​Второй этаж разительно отличался от первого. Здесь не было музыки, только глухая, звенящая тишина и длинный коридор, устланный толстым ковром, поглощающим звуки шагов. Двери ВИП-лож, обитые темной кожей, тянулись по обе стороны. Диллир не назвал конкретный номер, но мне это и не требовалось. Моя специализация на амулетах научила меня ювелирно чувствовать магические возмущения.

​Я закрыла глаза, абстрагируясь от пульсирующей боли в венах, и потянулась восприятием вперед. Третья дверь слева. От нее неуловимо несло серой, гнилой медью и чем-то искусственным — характерный шлейф порченого эфириума.

​Оглянувшись, я бесшумно толкнула массивную дверь и скользнула внутрь.

​Ложа оказалась пуста. Приглушенный свет бра выхватывал из полумрака кожаные диваны, низкий стол из черного стекла и два пустых хрустальных бокала. Тот, кто передавал Диллиру эфириум, уже ушел. Но он оставил следы. Я подошла к столу, стянув капюшон. На гладкой стеклянной поверхности лежало несколько темных песчинок — крошечные осколки кристаллизованной тьмы.

​Вытащив из кармана пинцет и крошечную колбу, я аккуратно собрала песчинки. Этого хватит, чтобы в спокойной обстановке проанализировать остаточный след и вытащить магическую подпись поставщика. Я почти торжествующе выдохнула, пряча колбу во внутренний карман толстовки. Дело сделано. Пора убираться.

​Но стоило мне развернуться к выходу, как температура в ложе резко упала. Воздух стал плотным, вязким, словно патока, а дверной замок издал сухой, отчетливый щелчок.

​— Кровавая вязь на сокрытие, — раздался из самого темного угла комнаты тихий, шелестящий голос, от которого у меня внутри всё заледенело. — Грубо. Болезненно. Но признаю, весьма эффективно. Я почти не почувствовала твоего присутствия, пока ты не начала использовать поисковое восприятие прямо у меня под носом.

​Тени в углу дрогнули и начали стекаться воедино, формируя изящный женский силуэт.

​Веспер.

​Она шагнула в тусклый свет бра, и у меня перехватило дыхание. От той девчонки, с которой мы вместе стирали пальцы над древними гримуарами в библиотеке ковена, не осталось ровным счетом ничего. Её кожа стала мертвенно-бледной, почти прозрачной, сквозь которую просвечивали темные вены. Глаза, когда-то теплые и карие, теперь представляли собой два провала, заполненных клубящимся черным туманом. Тьма не просто подчинилась ей — она сожрала её изнутри, превратив в сосуд для чистой, концентрированной магии подавления.

​— Рина, — Веспер склонила голову набок, разглядывая меня с леденящим, отстраненным любопытством. — Какая неожиданность. Я думала, ты так и сгниешь в нашем старом ковене, перебирая свои побрякушки. А ты, оказывается, гуляешь по моим территориям. Еще и прячешься.

​— Здравствуй, Веспер, — я заставила свой голос звучать ровно, хотя сердце билось о ребра пойманной птицей. Моя рука медленно, миллиметр за миллиметром, скользнула в карман толстовки, нащупывая ритуальный нож. — Я здесь не ради тебя. Просто искала кое-какие следы. Я уже ухожу.

​— Уходишь? — она тихо, надломленно рассмеялась. Звук резанул по ушам. — В мой клуб не вламываются с кровавыми рунами просто так, Рина. И отсюда не уходят по своему желанию.

​Воздух внезапно стал тяжелым. Я почувствовала, как невидимые тиски сдавили мои виски. Ментальная магия Веспер не атаковала в лоб — она скользила под кожу, пыталась проникнуть в сознание, парализовать волю, превратить меня в послушную марионетку, как тех вышибал на входе. Я судорожно выдохнула, концентрируя жалкие остатки резерва, чтобы удержать внутренние щиты. Кровь из носа капнула на черную ткань толстовки.

​— Ты слаба, — с деланным сочувствием прошептала Веспер, делая ко мне плавный шаг. Тьма вокруг неё извивалась, как живая. — Твой резерв на нуле. Зачем ты сопротивляешься? Позволь мне заглянуть в твою голову, подруга. Покажи мне, кого ты здесь искала...

​Я перехватила нож поудобнее, готовясь ударить не в неё, а в скрытый силовой узел комнаты, чтобы пробить брешь в её иллюзиях. Шанс был один на миллион.

​Но использовать его мне не пришлось.

​Здание клуба содрогнулось от чудовищного удара. Стеклянный стол в ложе брызнул мелкими осколками, а тяжелая дубовая дверь с оглушительным треском вылетела из петель, впечатавшись в противоположную стену.

​Ментальные тиски Веспер мгновенно лопнули. В образовавшийся пролом ворвался шквальный ветер, несущий с собой запах дикого леса, проливного дождя и первобытной, неконтролируемой ярости. В дверном проеме, заслоняя собой свет коридора, возвышалась огромная, тяжело дышащая фигура Дэша. Его глаза горели расплавленным золотом, а с удлинившихся когтей капала чужая кровь.

​Он не искал меня по запаху или магии. Он просто пришел и разнес половину клуба.

​— Если ты, тварь, не уберешь от неё свои чары прямо сейчас, — прорычал вожак стаи, и от этого звука завибрировали стены, — я вырву твое черное сердце и заставлю тебя его сожрать.

Глава 26. Метка

Я сжимал руль внедорожника с такой силой, что кожаная оплетка жалобно трещала под онемевшими пальцами. Ливень яростно хлестал по лобовому стеклу, дворники едва справлялись с потоками воды, но я ничего этого не замечал. На моих губах, на моей коже, в самом моем мозгу всё ещё пульсировало воспоминание о её судорожном выдохе и вкусе её магии.

Внутренний волк метался в грудной клетке, рыча от неудовлетворенной жажды.

Я был на грани. Еще никогда в жизни я не терял контроль так стремительно. Там, в этом грязном, пропахшем сыростью служебном коридоре, прижимая её хрупкое, но невероятно упрямое тело к кирпичной стене, я хотел только одного. Я хотел разорвать на ней эту мокрую одежду, раздвинуть её бедра и взять её прямо там. Жестко, глубоко, выбивая из неё всё это ведьминское упрямство, чтобы она стонала мое имя и окончательно признала, кому принадлежит. Моя пара. Моя ведьма. Я чувствовал, как она сдается, как её пальцы путаются в моих волосах, отвечая на поцелуй с таким же отчаянным голодом.

И в этот самый гребаный момент зазвонил телефон.

На экране высветилось имя Сони. Навязчивая, вечно ищущая моего внимания волчица, с которой я спал от скуки до того, как встретил Рину. Соня, отвечающая в клане за улаживание внешних конфликтов, никак не могла смириться с отставкой и постоянно искала предлог напомнить о себе.

— Говори, — рявкнул я в трубку, изо всех сил пытаясь усмирить зверя.

— Дэш, у нас катастрофа, — голос Сони звучал истерично. — Один из наших молодых слетел с катушек. Тот самый, дружок тех ублюдков, которых мы недавно заперли в клетках. Боевая трансформация прямо посреди улицы. Он разорвал прохожих.

Желваки на моем лице свело судорогой.

— Что с прессой и свидетелями?

— Полицию я придержала, видео изымают, — затараторила она. — Но видео уже в сети. И хуже того — утечка пошла по Изнанке Вайндшира. Ищейки клана Черного Дерева уже там. Если мы покажем слабость, если все увидят, что Альфа не может удержать цепных псов — авторитет стаи рухнет. Кланы других рас, вампиры, ведьмы — они только и ждут повода откусить кусок нашей территории.

— Понял. Скоро буду, — бросил я и сбросил вызов.

Альфа не имеет права ставить личное выше стаи. Если Черное Дерево откроет пасть — начнется бойня. Я вдавил педаль газа в пол, оставив Рину в неприступном клубе Нейта.

Место происшествия выглядело как скотобойня. Узкий переулок был залит кровью и дождевой водой. Едва я выскочил из машины, Соня тут же бросилась ко мне. Она буквально повисла у меня на шее, прижимаясь всем телом в поисках защиты или пытаясь сыграть на старых инстинктах.

Но мой волк лишь глухо, раздраженно зарычал. Я жестко оторвал её от себя, отодвигая в сторону, и устремил тяжелый взгляд в центр переулка.

Там, скаля окровавленную пасть, стоял обезумевший щенок. В тенях на крышах я чувствовал присутствие ищеек Черного Дерева и наемников. Весь сброд Изнанки собрался посмотреть, как вожак будет убирать за собой.

Они хотели зрелища? Они его получат.

Я шагнул к щенку, выпуская когти. Он бросился на меня с отчаянным рыком, но для меня его движения были слишком медленными. Я перехватил его в прыжке, одной рукой впечатал в кирпичную стену, а второй — безжалостно сомкнул когти на его горле и рванул.

Хруст костей и влажный звук рвущейся плоти эхом разнеслись по переулку. Бездыханное тело рухнуло в лужу собственной крови. Твари в тенях замерли. Я показал им то, что они хотели видеть: Альфа не прощает ошибок, угрожающих стае.

Я приготовился отдать приказ убрать труп, как вдруг мир перед глазами накренился.

Острая, пронзительная боль обожгла левое запястье. Парная метка — темная магическая вязь, проступившая на моей коже в тот день, когда зверь признал Рину — внезапно вспыхнула раскаленным железом. А через долю секунды по нашей незримой связи ударила волна ледяного, парализующего ужаса.

Её

ужаса.

Она могла скрыть свою ауру, могла спрятать запах, но заглушить крик парной метки на запястье не смогла бы при всем желании. Кто-то ломал её разум.

Мой зверь взвыл, перехватывая контроль.

— Дэш, пресса уже на подходе, нам нужно... — начала Соня, подходя ближе, но осеклась, увидев мои горящие золотом глаза.

— Зачищай всё сама. — хрипло бросил я, разворачиваясь к машине.

— Что?! Ты не можешь сейчас уехать! Альфа...

— Я сказал, сама! — рявкнул я так, что Соня инстинктивно отшатнулась, обнажив горло.

Я запрыгнул во внедорожник и ударил по газам. Шины взвизгнули. Метка на запястье пульсировала агонией, работая как компас, который тянул меня прямо на юг.

Я гнал машину на пределе возможностей. Когда впереди показалось мрачное здание «Слепой совы», я снес бампером кованую ограду. Вышибалы у входа попытались достать оружие, но я просто отшвырнул их с пути, выбивая массивную дубовую дверь клуба.

В нос ударила вонь темной магии. Второй этаж. Третья дверь. Метка на запястье горела так, словно под кожу залили кислоту. Чужая ментальная магия попыталась проникнуть мне в мозг, но ярость вожака сожгла эти чары в пепел.

С разбега я ударил плечом в тяжелую дверь ВИП-ложи. Дерево треснуло, створка с грохотом влетела внутрь.

В тусклом свете я увидел Рину — бледную, с кровоточащим носом. А в углу, соткавшись из клубящейся тьмы, стояла та, кто посмел к ней прикоснуться.

Мои глаза вспыхнули первобытным огнем.

— Если ты, тварь, не уберешь от неё свои чары прямо сейчас, — мой голос вибрировал от смертоносного звериного рыка, — я вырву твое черное сердце и заставлю тебя его сожрать.

Веспер медленно повернула голову. В её глазах-провалах клубилась чистая тьма, но на тонких, бескровных губах заиграла насмешливая, высокомерная улыбка.

— Какая экспрессия, Вервольф — её шелестящий голос царапнул мой слух, словно битое стекло. — Вламываешься в чужой дом, ломаешь двери... Манеры блохастых псов никогда не меняются.

Она лениво взмахнула рукой, и тени в углах ВИП-ложи ожили, метнувшись ко мне черными извивающимися щупальцами. Они попытались опутать мои ноги, скользнуть под кожу, проникнуть в сознание и посеять там липкий, парализующий страх. Обычного оборотня, даже сильного бету, это бы остановило, заставив корчиться на полу от ментальной агонии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но я не был обычным оборотнем. И я был в ярости.

Метка на моем левом запястье вспыхнула так ярко, что сквозь кожу пробился багровый свет. Инстинкт вожака, защищающего свою пару, превратил мою ауру в непробиваемый щит. Я просто прошел сквозь её темную магию, разорвав тени грубой, первобытной силой, как гнилую паутину.

Один неуловимый для человеческого глаза рывок — и я оказался вплотную к ведьме. Моя огромная ладонь стальным капканом сомкнулась на её ледяном, хрупком горле, с силой впечатывая её в стену. Когти прорвали тонкую бледную кожу, выпустив каплю черной, отравленной крови.

Тьма в её глазах дрогнула. Веспер впервые поняла, что против чистой животной ярости её ментальные фокусы бессильны.

— Отпусти. Её. Разум, — прорычал я прямо ей в лицо, чуть сильнее сжимая пальцы на её кадыке. — Считаю до трех. Один.

— Связь истинных... — прохрипела Веспер, скашивая взгляд на мое светящееся запястье. Её губы искривились в болезненной ухмыл, ведьма и альфа ненавидящий ведьм, Какая ирония.

— Два.

Воздух в комнате резко посветлел. Невидимые тиски, сдавливавшие пространство и ломавшие волю Рины, мгновенно исчезли. Веспер сняла контроль.

Позади меня раздался тихий, судорожный выдох. Я отшвырнул ведьму в сторону и в ту же секунду оказался рядом с Риной, успев подхватить её у самого пола, усыпанного осколками стеклянного стола. Она была слишком легкой. Её бледное лицо исказилось от изнеможения, из носа тонкой струйкой текла кровь, а на шее уродливыми шрамами пульсировали свежие, еще кровоточащие порезы рун сокрытия.

От одного вида её ран мой зверь взвыл, требуя разорвать хозяйку этого притона на куски прямо здесь. Я с трудом подавил этот порыв. Сейчас главным было вытащить мою пару в безопасное место.

— Если ты еще раз к ней приблизишься, ведьма, — бросил я через плечо, бережно, но крепко прижимая Рину к своей груди, — я сожгу это место дотла вместе с тобой и всем твоим гнилым ковеном. Это не угроза. Это обещание Альфы.

Веспер, потирая проколотую шею, медленно поднялась с пола. В её взгляде больше не было насмешки — только холодный, расчетливый гнев.

Я не стал дожидаться её ответа. Развернувшись, я вынес Рину из проклятой ложи. Моя ведьма была на грани обморока, её резерв был выжжен до последней искры, но даже сейчас она оставалась невыносимо упрямой. Почувствовав, что я несу её на руках, она слабо уперлась ладонями в мою грудь.

— Пусти... бугай... я сама... — едва слышно пробормотала она, пытаясь отстраниться.

— Заткнись и спи, заноза, — глухо ответил я, игнорируя её слабое сопротивление и прижимая её к себе еще теснее.

Только сейчас, чувствуя слабое биение её сердца под своими руками и вдыхая её родной запах , пробивающийся сквозь вонь клуба, я наконец-то начал дышать. Ужас, сковывавший мои легкие, отступил. Я убью любого, кто посмеет причинить ей боль. Но сначала я запру её так надежно, чтобы она больше никогда не смогла вляпаться в подобные неприятности.

Глава 27. Податься желанию

Сознание возвращалось урывками. Сначала вернулся запах — густой, терпкий аромат дикого леса, проливного дождя и первобытной силы, сквозь который едва уловимо пробивался сладковатый, дурманящий флер вампирского клуба. Я уткнулась носом во что-то твердое и горячее, чувствуя, как меня уверенно несут на руках. Сквозь пелену истощения я слышала глухой, ритмичный стук сердца Дэша прямо под своим ухом и приглушенные голоса — угрожающий, вибрирующий рык Альфы и вкрадчивый, недовольный тон Нейта.

​Потом снова навалилась спасительная темнота.

​Когда я окончательно открыла глаза, вокруг был знакомый полумрак. Роскошная отделка из темного дерева, приглушенный свет бра и панорамное окно, по стеклу которого яростно хлестал ночной ливень. Та самая VIP-комната на третьем этаже клуба «Слепой совы»… нет, это был клуб Нейта. Та самая комната, из которой я сбежала несколько часов назад. Снизу, сквозь толстые перекрытия, едва ощутимо вибрировали тяжелые басы танцпола. Дэш не повез меня на территорию стаи — видимо, я потеряла слишком много сил, и защищенное логово древнего вампира оказалось ближайшим безопасным местом.

​Дверь ванной бесшумно открылась.

​Дэш шагнул в комнату, и пространство мгновенно сжалось, заполняясь его подавляющей энергетикой. Он был уже без своей промокшей куртки и рубашки — только темные джинсы. Тусклый свет выхватывал сложную вязь клановых татуировок на его груди и мощных руках. В одной руке он держал стакан воды, в другой — небольшую аптечку.

​Его взгляд, тяжелый, потемневший от невысказанного гнева и чего-то еще, более глубокого, мгновенно приковался ко мне.

​— Очнулась, — констатировал он глухим, рокочущим голосом, ставя вещи на прикроватную тумбочку.

​— Почему мы у Нейта? — мой голос прозвучал как жалкий хрип. Горло саднило.

​— Ты истекала кровью, а твой резерв был выжжен в ноль. Везти тебя через весь город было слишком рискованно, — Дэш сел на край широкой кровати, отчего матрас заметно прогнулся под его весом. — Кровосос предоставил свою лучшую комнату. И поверь, ведьма, отсюда ты больше не сбежишь ни через окно, ни через свои гребаные фокусы с кровью. Я лично сверну шею любому, кто попытается сюда войти.

​Я хотела огрызнуться, привычно выпустить колючки, но сил не было. Вместо этого я потянулась к карману своей толстовки, которую с меня так и не сняли. Дрожащие пальцы нащупали стеклянную колбу.

​— Я ходила туда не просто так, бугай, — слабо проговорила я, вытаскивая колбу с темными кристаллами на свет. — Порченый эфириум. Остаточный след поставщика. Теперь я могу вычислить того, кто снабжает Веспер.

​Я ожидала чего угодно, но Дэш даже не взглянул на артефакт. Его полыхающие золотом глаза неотрывно смотрели на воспаленные, свежие порезы на моей шее. Челюсти оборотня сжались так, что заиграли желваки.

​— Ты чуть не сдохла из-за этой дряни, — процедил он сквозь зубы, аккуратно забирая колбу из моих пальцев и откладывая её на тумбочку, как ненужный мусор.

​Он взял влажное полотенце, пропитанное каким-то травяным настоем, и придвинулся ближе.

​— Сиди смирно.

​Вся его грубая, сокрушительная ярость исчезла. Его огромные руки с пугающей, трепетной осторожностью коснулись моей кожи. Он бережно стирал запекшуюся кровь, не причиняя боли. От его пальцев исходило такое жаркое тепло, что жжение от рун начало утихать.

​Когда его левая рука опустилась к моему запястью, чтобы обработать другие порезы, магическая метка на его коже вспыхнула раскаленным багровым светом. Как только его пальцы легли на мою кожу поверх кровавых рун, по телу пробежал обжигающий разряд. Моя пустая, выжженная магия жадно потянулась к его силе, откликаясь на зов парной метки. Это было словно замыкание цепи.

​Влажное полотенце выскользнуло из его пальцев и с глухим стуком упало на ковер. Воздух в спальне мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным. Первобытная, неконтролируемая жажда затопила его золотые глаза, вытесняя остатки холодного рассудка Альфы.

​— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной, заноза? — хрипло выдохнул Дэш, и его голос сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого по моему позвоночнику прокатилась горячая дрожь.

​Он не стал ждать ответа. Его огромная, обжигающе горячая ладонь скользнула вверх по моей руке и, бережно обогнув свежие раны на шее, властно зарылась в мои волосы. Одно стремительное движение — и он навис надо мной, вжимая меня в темный шелк клубных простыней.

​Его губы накрыли мои с сокрушительной, отчаянной жаждой. В этом поцелуе сквозило нечто глубоко собственническое, почти пугающее в своей интенсивности. Мой тихий стон растворился в его губах, и вся моя хваленая независимость рассыпалась прахом. Мои руки сами скользнули по его напряженной спине, цепляясь за жесткий рельеф мышц.

​Дэш глухо зарычал, сминая любое мое сопротивление. Его тяжелое колено уверенно раздвинуло мои бедра, а руки скользнули под толстовку. Большие, шершавые ладони легли на мою обнаженную талию, и от этого контраста грубой силы и трепетной осторожности у меня перехватило дыхание.

Одним резким движением он стянул с меня одежду, отбрасывая её в темноту. Тусклый свет выхватил кружево моего белья и бледность кожи. Глаза Дэша полыхнули расплавленным золотом.

​— Моя, — жарко прошептал он, покрывая влажными, обжигающими поцелуями мою челюсть, ключицы, спускаясь ниже. — Слышишь меня, Рина? Только моя.

​И в эту самую секунду, словно злая насмешка судьбы, густую, наэлектризованную тишину спальни разорвал резкий звонок телефона.

​Дэш замер. Его тело мгновенно превратилось в литой камень, а из груди вырвался такой глухой, первобытный рык ярости, что у меня по позвоночнику пробежал холодок.

​— Блять! — выплюнул он, отрываясь от моей кожи. Его глаза полыхали неконтролируемым бешенством. — Сука...

​Он потянулся к тумбочке и сгреб телефон. Казалось, пластик сейчас хрустнет и рассыплется в его огромной ладони.

​— Если это не конец света, Соня, я вырву тебе позвоночник, — прорычал он в трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Динамик был достаточно громким, чтобы в наступившей мертвой тишине я услышала напряженный голос волчицы:

— Дэш, мне плевать, чем ты сейчас занят. Вожак клана Черного Дерева только что прибыл на нашу территорию со своей свитой. Он у главных ворот. И он требует личной встречи с Альфой прямо сейчас. Если ты не выйдешь к нему, это будет расценено как официальное объявление войны.

​Я увидела, как судорожно сжались челюсти оборотня. Вся та невероятная нежность и обжигающая страсть, что окутывали нас секунду назад, с треском разбились о жестокую реальность Изнанки.

​— Буду через пятнадцать минут, — ледяным, мертвым тоном ответил Дэш и швырнул телефон обратно на тумбочку.

​Он тяжело оперся руками о матрас по обе стороны от моего лица, нависая надо мной. Его грудь тяжело вздымалась. Ему потребовалась вся нечеловеческая воля, чтобы загнать взбешенного зверя обратно под кожу и не разнести эту комнату в щепки от разочарования.

​— Дэш... — тихо позвала я, чувствуя, как холодный воздух остужает мою разгоряченную кожу.

​Он резко наклонился и впился в мои губы — жестко, отчаянно, словно пытаясь украсть еще хотя бы мгновение перед тем, как снова шагнуть в пекло.

​— Прости меня, заноза, — хрипло выдохнул он, с огромным трудом заставляя себя отстраниться. В его потемневшем взгляде плескалась настоящая физическая боль. — Я должен быть там. Если дойдет до драки — клан справится с любой угрозой и без меня. Но раз вожак Черного Дерева приперся лично, я обязан встретиться с ним с глазу на глаз. Таков закон Альф. Иначе они сочтут это слабостью, а я не могу позволить им усомниться в нашей силе.

​Он одним стремительным рывком поднялся с кровати, на ходу подхватывая свою одежду.

​— Нейт головой отвечает за твою безопасность, пока меня нет. Запри дверь и никуда не выходи, — бросил он, натягивая джинсы. Золото в его глазах медленно уступало место стальной, пугающей решимости вожака. — Завтра мы вытащим из твоих кристаллов след и найдем ублюдка с эфириумом. Но сегодня... просто дождись меня.

​Хлопнула дверь, отрезая меня от его сводящего с ума запаха. Я осталась одна в роскошной темноте вампирского клуба, с саднящими рунами на шее и пульсирующей, так и не утоленной жаждой внутри, пока Альфа снова ушел на защиту чести своей стаи.

Глава 28. Теряя контроль

Я вылетел из клуба Нейта, едва не сорвав с петель тяжелую дубовую дверь. Ночной ливень ударил в лицо ледяной пощечиной, но это не помогло остудить кипящую в венах кровь. Внутренний зверь рвал и метал, скуля от физической боли прерванной близости. Запах Рины, вкус её губ и жар её податливого, дрожащего тела всё ещё сводили меня с ума, а парная метка на левом запястье пульсировала тупой, саднящей яростью.

​Я должен был быть там, с ней. Вжимать её в эти шелковые клубные простыни, заставлять кричать моё имя и срывать голос. Вместо этого я гнал внедорожник сквозь залитый дождем город, сжимая руль так, что трещала кожаная оплетка.

​Если вожак Черного Дерева приперся к моим границам только ради того, чтобы прощупать почву и поиграть в политику, я вырву ему кадык.

​Когда я подъехал к главным воротам нашей закрытой территории, напряжение в воздухе можно было резать ножом. По обе стороны от въезда, прячась в тенях деревьев и за бетонными блоками, рассредоточились мои бойцы. Они были готовы в любую секунду перекинуться и разорвать незваных гостей. Стая справилась бы и без меня — мои волки обучены защищать свой дом до последней капли крови. Но такие конфликты решаются только на уровне Альф. Закон Изнанки жесток: если вожак прячется за спинами своей стаи, он теряет право на власть.

​Я ударил по тормозам, глуша мотор, и вышел под проливной дождь.

​Соня тут же вынырнула из мрака, на ходу накидывая на плечи непромокаемую куртку. Её глаза лихорадочно блестели.

​— Их семеро, — быстро, по-деловому отчеканила она, шагая со мной в ногу. Вся её былая навязчивость исчезла, уступив место профессионализму начальника службы безопасности. — Вожак, двое его бет и четверо силовиков. Стоят ровно на границе. Оружие при себе, но в руках не держат. Ждут тебя.

​— Отлично, — рыкнул я, расправляя плечи и позволяя своей ауре развернуться в полную мощь. — Пусть смотрят.

​Вожак Черного Дерева, крупный, седеющий оборотень со шрамом через весь левый глаз, стоял в свете желтых фонарей, засунув руки в карманы кожаного плаща. Его свита напряглась, когда я вышел из ворот, но сам он лишь криво усмехнулся, демонстрируя удлинившиеся клыки.

​— Дэш, — протянул он, намеренно не используя мой титул. — Какая паршивая погодка для прогулок, не находишь?

​— Ты на моей земле, Морган, — ледяным тоном ответил я, останавливаясь в трех шагах от него. Мои глаза уже горели расплавленным золотом, а когти с тихим щелчком прорвали кожу на пальцах. — И ты пришел без приглашения. Говори, зачем приперся, или убирайся, пока я не решил украсить твоей головой эти ворота.

​Морган картинно вздохнул, ничуть не впечатлившись угрозой, хотя двое его бет позади нервно переступили с ноги на ногу. Моя подавляющая сила вожака давила на них невидимым прессом.

​— Слухи быстро разносятся по Вайндширу, — вожак Черного Дерева сделал шаг вперед, понизив голос. — Говорят, ты теряешь хватку. Твой молодняк бесится прямо на улицах, рвет людей. Мои ищейки видели это собственными глазами. Если ты не можешь контролировать своих цепных псов, Дэш, возможно, Совету стоит пересмотреть границы наших территорий. Ради общей безопасности, разумеется.

​Он пришел делить мою землю. Пришел, уверенный, что я ослаблен медийным скандалом и внутренним бунтом.

​Я медленно, угрожающе рассмеялся. Звук получился настолько сухим и жутким, что даже Морган на мгновение дрогнул.

​— Твои ищейки плохо работают, Морган. Или слишком быстро убегают с поджатыми хвостами, — я шагнул к нему вплотную, возвышаясь над ним и вынуждая его задрать голову. — Проблема уже решена. Тот щенок, что посмел нарушить Пакт и потерять контроль, мертв. Я лично вырвал ему глотку на глазах у всего сброда из Южного сектора. Видео в сети сейчас вычищают мои люди. Инцидент исчерпан.

​Я сделал паузу, позволяя своим словам впитаться. В глазах старого оборотня мелькнуло отчетливое разочарование, смешанное с опаской. Он не ожидал, что я убью собственного волка так быстро и безжалостно.

​— Моя стая в идеальном порядке, — тихо, смертоносно закончил я, глядя прямо в его звериные зрачки. — А вот ты сейчас стоишь здесь и пытаешься шантажировать Альфу на его же территории. Если ты сделаешь еще один шаг вперед, Морган, я сочту это объявлением войны. И поверь мне... к рассвету от Черного Дерева останутся только щепки.

​В воздухе повисла звенящая, смертельная тишина. Только шум дождя нарушал покой ночи. Мы смотрели друг на друга не мигая, схлестнувшись в невидимом ментальном поединке. Зверь внутри меня ревел, готовый в любую секунду броситься вперед и разорвать врага, но внешне я оставался абсолютно неподвижным, как гранитная скала.

​Наконец, Морган медленно опустил взгляд, признавая мое превосходство. Его челюсти сжались.

​— Рад слышать, что инцидент исчерпан, Альфа, — процедил он, делая шаг назад. — Надеюсь, подобных сбоев больше не повторится. Ради блага всего Вайндшира.

​— Убирайся, — бросил я, поворачиваясь к нему спиной, демонстрируя абсолютное, уничижительное презрение к его угрозам.

​Позади послышался хруст гравия — свита Черного Дерева отступала в темноту. Соня, стоящая неподалеку, облегченно выдохнула, но я даже не посмотрел на нее.

​Конфликт на границе был погашен, авторитет клана устоял. Но это была лишь вершина айсберга. Настоящая угроза скрывалась глубже. Тот щенок слетел с катушек не просто так, и Веспер тоже получала свою отраву не из воздуха. Порченый эфириум гулял по городу, и мне нужно было выжечь эту заразу дотла.

​Я быстрым шагом направился обратно к машине. До рассвета оставалось всего несколько часов. Завтра утром Рина вытащит из этих проклятых кристаллов магический след, и мы найдем ублюдка-поставщика.

​А сегодня... сегодня я вернусь в клуб Нейта, запру дверь той спальни и закончу то, что начал. Моя ведьма ждет меня. И на этот раз мне не помешает ни один живой или мертвый сукин сын во всем Вайндшире.

Позади послышался хруст гравия — свита Черного Дерева отступала в темноту, поджав хвосты. Я развернулся и быстрым шагом направился к своему внедорожнику, на ходу доставая ключи. Конфликт на границе был погашен, авторитет клана устоял. Всё, что мне сейчас было нужно — это завести мотор и выжать педаль газа до упора. Туда, где в роскошной темноте клубной спальни меня ждала моя истинная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Но стоило мне взяться за ручку дверцы, как рядом выросла Соня.

​— Дэш, постой, — её голос потерял профессиональную сухость, в нем зазвучали просящие, надломленные нотки. — Давай зайдем в главный дом на пару минут. Ты насквозь промок. Выпьешь, согреешься, и нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

​Мой внутренний волк недовольно зарычал, требуя немедленно ехать к паре, но я коротко кивнул. Если у начальника безопасности остались вопросы после визита вражеского Альфы, я должен был их закрыть.

​Мы вошли в просторный, слабо освещенный кабинет на первом этаже особняка стаи. Соня сразу направилась к бару, плеснула на два пальца янтарного бурбона в тяжелый хрустальный стакан и протянула мне. Я взял стакан и сделал обжигающий глоток, просто чтобы быстрее покончить с этим, опершись бедром о край массивного дубового стола.

​— Говори, Соня. У меня нет времени.

​Она медленно подошла ближе. Её пальцы мелко дрожали.

​— Это правда? — тихо спросила она, вскидывая на меня лихорадочно блестящие глаза. — То, что сказал Кирк? Твой заместитель не умеет держать язык за зубами. Он был с тобой в оцеплении. Сказал, что ты разнес половину Южного ковена и вынес оттуда какую-то девчонку. Кирк клянется, что никогда не видел, чтобы ты так на кого-то смотрел и с такой нежностью кого-то касался. Он сказал... что у тебя появилась пара.

​Воздух в кабинете стал ледяным. Метка на моем левом запястье пульсировала, требуя немедленно вернуться к Рине.

​— Если Кирк не захлопнет пасть, он останется без языка, — процедил я, и мои глаза вспыхнули золотом. — Да, Соня. У меня появилась пара. И это не обсуждается.

​Эти слова подействовали на неё как физический удар. Идеальная маска пиарщицы и безопасника с треском разлетелась вдребезги. Лицо Сони исказилось от боли.

​— Как же так, Дэш? — её голос сорвался на отчаянный, болезненный шепот. Она внезапно бросилась вперед, крепко обхватывая меня за талию и прижимаясь всем телом. — Не уезжай! У нас ведь всё было так хорошо! Мы идеально подходили друг другу. У нас был потрясающий, офигенный секс, между нами всегда горела страсть. Да, ты называл это просто физиологией, но я думала... я верила, что со временем ты почувствуешь ко мне что-то большее. Я люблю тебя, Дэш! Как ты мог просто вычеркнуть меня из-за какой-то девчонки?!

​Она вцепилась в меня мертвой хваткой, пытаясь удержать, остановить, заставить передумать. В её глазах стояли слезы, от нее фонило горечью и разбитыми надеждами, но мой зверь не чувствовал к ней ни капли жалости. Я жестко, непреклонно оторвал её руки от себя, отодвигая на шаг.

​— Ты с самого начала знала правила, Соня, — мой голос звучал холодно, как лязг металла. Я поставил недопитый стакан с бурбоном на стол. — Между нами был только секс и сброс напряжения. Никаких обещаний. Никаких чувств с моей стороны. То, что ты сама себе придумала — это твоя проблема.

​Она судорожно всхлипнула, глядя на меня со смесью отчаяния и злости.

​— Моя пара — это моя жизнь, — чеканя каждое слово, произнес я, возвышаясь над ней всей своей пугающей мощью Альфы. — И если кто-то в стае посмеет косо на неё посмотреть, обсуждать её за моей спиной или, не дай бог, угрожать — я убью на месте. Передай это Кирку. И запомни сама.

​Я развернулся и вышел из кабинета, оставив Соню глотать слезы в полумраке.

​Я запрыгнул во внедорожник и ударил по газам. Машина сорвалась с места, разрезая ночной ливень. Тот щенок слетел с катушек не просто так, и порченый эфириум гулял по городу, но прямо сейчас это отошло на второй план. Завтра утром Рина вытащит из кристаллов магический след, и мы найдем ублюдка-поставщика.

​А сегодня... сегодня я вернусь в клуб Нейта, запру дверь той спальни и закончу то, что начал. Моя ведьма ждет меня. И на этот раз мне не помешает никто.

Дождь хлестал по лобовому стеклу, когда мой внедорожник сорвался с места, оставляя позади территорию стаи. Я вдавил педаль газа, стремясь как можно скорее вернуться к Нейту, в ту погруженную во мрак спальню. К ней.

​Но на полпути к центру города мир внезапно дал трещину.

​Сначала это была просто испарина. Затылок обдало жаром, словно в салоне резко отключили кондиционер и пустили горячий воздух на максимум. Затем пламя скользнуло ниже, по позвоночнику, проникая в вены. Кровь превратилась в расплавленный свинец.

​Я судорожно выдохнул, ослабляя хватку на руле, потому что пластик под моими пальцами начал опасно трещать. Внутренний волк, до этого лишь глухо ворчавший, внезапно взревел с такой первобытной, оглушающей силой, что у меня потемнело в глазах. Зверь рвался на свободу. Он не просто хотел вернуться к паре — он требовал её прямо сейчас, немедленно. Он требовал подмять её под себя, заклеймить, взять с такой дикой, неконтролируемой яростью, от которой не останется камня на камне.

​Перед глазами всё поплыло, окрашиваясь в кроваво-золотой спектр хищника. Дыхание сорвалось на хриплый, прерывистый рык. Низ живота стянуло болезненным, мучительным спазмом такого дикого возбуждения, что я едва не потерял управление. Внедорожник вильнул на мокрой трассе, чудом разминувшись с бетонным отбойником.

​Это было неправильно. Даже связь истинных, даже прерванная близость не могли вызвать такую резкую, химическую потерю контроля у Альфы.

​Бурбон.

​— Блять чертова Соня! — яростно выругался я, ударив кулаком по рулю с такой силой, что сработал сигнал.

​Пазл мгновенно сложился. Тот стакан в кабинете. Она предложила выпить и сама вложила его мне в руки. Это не было просто отчаянием брошенной любовницы — это был расчет. В алкоголе что-то было. Сильнейший афродизиак, алхимическая дрянь или ведьминское зелье, срывающее все внутренние тормоза. Она рассчитывала, что я выпью, потеряю рассудок прямо там, в кабинете, и инстинкты заставят меня взять первую попавшуюся самку. Взять её.

​Но тупая, ревнивая сука не учла одного: парная метка уже замкнулась. Мой отравленный зельем зверь даже не взглянул в её сторону, всё его извращенное, раздутое до предела желание мгновенно сфокусировалось на единственной цели — на Рине. Метка на левом запястье пульсировала невыносимым жаром, работая как первобытный маяк.

​Я сжал зубы до скрежета, пытаясь удержать в узде рвущееся наружу безумие. Зелье сжигало остатки холодного рассудка, превращая меня в хищника, движимого лишь одним инстинктом — добраться до своей ведьмы. Я вжал педаль газа в пол, выжимая из двигателя всё, на что он был способен. Если я не доберусь до клуба в ближайшие десять минут, я просто выломаю дверь машины и побегу туда на четырех лапах, сметая всё на своем пути.

Глава 29. Этот кошмар на Яву

Тшина в VIP-спальне Нейта казалась оглушающей после того, как за Дэшем захлопнулась дверь. Она осталась одна, кутаясь в прохладное шелковое одеяло на смятых темных простынях, которые всё ещё хранили обжигающий жар его огромного тела. Выжженный резерв, магическое истощение и пережитый ужас наконец взяли своё. На тумбочке тускло поблескивала колба с порченым эфириумом, но у неё не было сил даже смотреть на неё. Едва голова коснулась подушки, она провалилась в тяжёлый, тёмный сон.

Пробуждение было резким и болезненным.

Снизу, сквозь толстые перекрытия этажей, донёсся оглушительный грохот — такой, словно кто-то вынес бронированную дверь вместе с куском несущей стены. Она в панике подскочила на кровати, судорожно глотая воздух и озираясь в полумраке.

И в эту же секунду её накрыло.

Ровное, успокаивающее тепло их связи, которое баюкало её во сне, внезапно превратилось в ревущее, всепоглощающее пламя. По венам словно пустили раскалённый ток. Это не было болью от ранения. Это была жажда. Первобытная, дикая, неконтролируемая похоть, которая ударила по разуму с такой сокрушительной силой, что у неё перехватило дыхание. Воздух в комнате мгновенно стал невыносимо густым, пахнущим приближающейся грозой и тёмным лесом.

Она вцепилась побелевшими пальцами в одеяло. Связь истинных транслировала его состояние напрямую ей в кровь. Она чувствовала, как внутренний волк Дэша рвёт цепи, как он слепнет от животного голода. Но в этом безумии отчётливо пульсировал чужеродный, горький привкус. Чужая магия. Кто-то напоил его мощнейшим приворотным зельем, напрочь выжигающим остатки человеческого рассудка.

Тяжёлые, грохочущие шаги в коридоре заставили её вжаться спиной в изголовье кровати. Никто из охраны древнего вампира даже не попытался встать у него на пути.

Тяжёлая дубовая дверь спальни не просто открылась — она с оглушительным треском распахнулась настежь, ударившись о стену.

На пороге возник Дэш, и от одного взгляда на него её парализовал неподдельный, липкий страх.

Он тяжело дышал, широкая грудь судорожно вздымалась. Ночной ливень ручьями стекал по тёмным волосам и напряжённым мышцам. Но самым пугающим было его лицо. В нём не осталось ни капли от того мужчины, который просил её дождаться, который целовал её. На неё смотрел абсолютно обезумевший хищник. Его глаза полыхали чистым, расплавленным янтарём, не видящим перед собой ничего, кроме загнанной в угол добычи. Парная метка на левом запястье светилась во мраке раскалённым багровым клеймом.

— Дэш… — её голос дрогнул, срываясь на испуганный шёпот. Она выставила перед собой трясущиеся руки. — Слышишь меня? В тебе чужая магия. Тебя отравили… Дэш, пожалуйста, остановись!

Но он не слышал. Слова просто разбивались о глухую стену его звериного транса, не достигая сознания. Ни один мускул на его лице не дрогнул в знак понимания. Зверь был глух к любым уговорам.

С низким, утробным рычанием, от которого мелкой дрожью завибрировал воздух, он шагнул в комнату. Половицы жалобно скрипнули под его весом. Она вжалась в изголовье сильнее, чувствуя, как одеяло сползает с плеч, как холодный воздух касается обнажённой кожи. Сердце колотилось где-то в горле.

Дэш двигался медленно, но в этой медлительности не было ни капли человеческого. Так зверь подкрадывается к добыче, когда знает, что ей некуда бежать. Его ноздри раздувались, втягивая её запах. Грудь ходила ходуном. С мокрых волос срывались капли, падали на пол, и каждая звучала в тишине как выстрел.

— Дэш, — повторила она, уже не надеясь, что он услышит. — Это не ты. Это зелье. Борись.

Он остановился у края кровати. Огромный, мокрый, раскалённый. От него шёл жар, как от печи, и этот жар проникал сквозь тонкое одеяло, ложился на её кожу, заставляя её дрожать уже не только от страха. Связь истинных предательски отзывалась на его близость, и собственное тело наливалось тяжёлым, горячим откликом, который она изо всех сил пыталась подавить.

— Ты моя, — выдохнул он, и голос его был низким, хриплым, незнакомым. Не просьба. Не вопрос. Утверждение, вырванное из самой глубины звериной глотки.

Он опустился на кровать одним движением, и матрас прогнулся под его тяжестью. Она дёрнулась в сторону, но он поймал её за лодыжку — легко, как поймал бы птенца. Его пальцы обхватили её щиколотку, горячие, шершавые, и по ноге вверх побежал разряд, от которого она ахнула.

— Дэш, очнись! — она попыталась вырвать ногу, но он лишь сжал крепче и потянул её к себе. Одеяло сбилось, простыни смялись под ней. Она упёрлась ладонями в его грудь, мокрую, твёрдую, как камень, и почувствовала, как бешено колотится его сердце. — Пожалуйста…

Он наклонился, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Янтарные глаза горели в полумраке, как два угля. От него пахло дождём, зверем и той самой грозой, что уже заполнила комнату. Она видела, как дрожат его ноздри, как по скулам ходят желваки. Он сдерживался. Где-то глубоко внутри, под слоем чужой магии, он всё ещё сдерживался.

— Моя, — повторил он, и в этот раз в голосе прорвалась мука. — Не могу… не могу остановиться.

Его ладонь легла на её затылок, зарылась в волосы, сжала. Он притянул её к себе и впился в губы поцелуем — грубым, голодным, выбивающим весь воздух из лёгких. Она замычала ему в рот, упираясь ладонями в его плечи, но он был недвижим, как скала. Его язык ворвался ей в рот, и вместе с ним в неё хлынула волна его жажды — раскалённая, дикая, с горьким привкусом чужой магии. Она задрожала всем телом, пальцы сами вцепились в его мокрые плечи.

Он оторвался от её губ и провёл носом по её щеке, вниз, к шее. Вдохнул глубоко, с рычанием. Его зубы царапнули кожу над пульсом, и она замерла, чувствуя, как по телу разливается предательский жар.

Она звала его по имени, снова и снова, пока голос не сорвался на хрип, но янтарные глаза не дрогнули. Дэш не слышал. Он смотрел сквозь неё, и в этом взгляде не осталось ничего, кроме голода.

Он подхватил её под бёдра и швырнул обратно на середину кровати — легко, как тряпичную куклу. Спина ударилась о смятые простыни, дыхание вышибло. Рина тут же поползла назад, к изголовью, вжимаясь лопатками в подушки, но он уже не смотрел на неё. Он рванул рубашку через голову, и мокрая ткань с треском отлетела в сторону. Потом ремень, пуговица, молния — всё летело на пол, пока перед ней не осталось его тело: огромное, литое, перевитое мышцами, сплошь покрытое тёмными татуировками, которые блестели от дождевой воды. Свет из окна ложился на вздувшиеся вены, на ходящие ходуном грудные мышцы, на живот, каменеющий с каждым его вдохом. Рина зажмурилась, когда он стянул джинсы. Но было поздно. Она уже увидела. Его член — толстый, вздутый, с багровой головкой — стоял, прижатый к животу, и от одного этого зрелища её захлестнула дурнота пополам с ледяным ужасом. Неужели вот так? Вот так она лишится девственности — под чужим зельем, под зверем, который даже не слышит её крика?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дэш, нет! Пожалуйста, очнись!

Он поймал её за лодыжку и рванул к себе. Она закричала, забилась, упираясь пятками в матрас, царапая простыни, но он даже не заметил. Его пальцы сжали её бёдра, развели ноги, и она почувствовала, как горячая, влажная головка коснулась её там, где всё сжалось от ужаса. Она попыталась оттолкнуть его, но он вошёл. Резко, одним ударом, прорывая её насквозь.

Рина закричала. По-настоящему, во весь голос, и слёзы брызнули из глаз. Боль была ослепительной — рвущая, раздирающая изнутри, будто её ломали пополам. Дэш зарычал ей в шею, вдавливая её в матрас всем своим весом. Его пальцы сжимали её бёдра до синяков, вминались в кожу, оставляя багровые отметины. Он двигался всё быстрее, всё глубже, и каждый толчок выбивал из неё новый всхлип. Он кусал её шею, зализывал укусы и снова вгрызался, сминал грудь грубыми ладонями, сжимал соски до боли, оставляя на коже синяки. Рина цеплялась за его плечи, но он был как раскалённая стена. Она думала, что это никогда не закончится. Что он разорвёт её. Что она умрёт прямо здесь, на этих смятых простынях, под телом мужчины, который обещал её беречь.

Глава 30. Холод души

Холод. Это было первое, что я осознала, когда всё закончилось. Ледяной сквозняк из разбитого окна гулял по разгромленной спальне, забираясь под истерзанные остатки клубных простыней. Я лежала на спине, бездумно глядя в потолок, провалившись в спасительное, глухое оцепенение. Моя душа словно отделилась от тела, оставив на кровати лишь пустую, сломанную оболочку.

Дэш всё ещё нависал надо мной. Его огромное, покрытое испариной тело тяжело вздымалось, а в груди клокотал хриплый, рваный рык. Чужая магия всё ещё держала его разум в своих ядовитых тисках, заставляя зверя слепо цепляться за свою добычу, не давая ему осознать чудовищность того, что он только что совершил.

И в этот момент пространство комнаты содрогнулось.

Массивная дубовая дверь, уже поврежденная ударом Альфы, с оглушительным треском разлетелась в щепки. В воздухе мелькнула смазанная тень. Нейт оценил страшную картину происходящего за долю секунды. Идеально бледное лицо древнего вампира исказилось от нечеловеческой, ледяной ярости, а глаза потемнели до состояния черных провалов.

— Блять, — прошипел вампир, и его голос лязгнул, как гильотина.

Ослепленный зельем Дэш воспринял появление чужака как прямую угрозу своей территории и своей паре. С утробным, леденящим кровь воем вожак оторвался от меня и в один прыжок преодолел расстояние до двери. Мышцы на его теле вздулись, когти превратились в смертоносные лезвия.

Два высших хищника Изнанки столкнулись в центре спальни с такой силой, что задрожали стены.

Это была первобытная бойня. Дэш наотмашь ударил когтями, целясь Нейту в грудь, но вампир уклонился с текучей, неестественной грацией и нанес сокрушительный удар в челюсть оборотня. Раздался тошнотворный хруст. Альфа лишь яростно замотал головой, разбрызгивая темную кровь, и бросился в новую атаку, используя свою колоссальную массу. Он впечатал Нейта в стену, проломив гипсокартон, и попытался сомкнуть челюсти на его шее.

Но вампир пришел не с пустыми руками. В его тонких, бледных пальцах тускло блеснул металл — массивный шприц с толстой иглой, наполненный густой, темной жидкостью. Магический состав, способный свалить даже высшего оборотня.

Нейт перехватил запястье Дэша, выкручивая его с пугающей силой, и в то же мгновение резким, безжалостным движением вогнал иглу прямо в напряженную шею Альфы, пробивая толстую кожу, и выдавил поршень до упора.

Дэш взревел, пытаясь отшвырнуть вампира. Его когти глубоко распороли плечо Нейта, но магия транквилизатора оказалась сильнее. Золотое, обезумевшее пламя в глазах вожака начало стремительно тускнеть. Его движения потеряли скорость, ноги подкосились. Огромное тело дрогнуло, зашаталось и с глухим стуком рухнуло на усыпанный щепками и стеклом ковер.

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым дыханием раненого вампира.

Нейт медленно выпрямился, не обращая внимания на распоротое плечо. Он подошел к кровати, где я всё так же неподвижно лежала, глядя в пустоту. Ни слова не говоря, вампир поднял с пола чудом уцелевшее шелковое одеяло и бережно, почти невесомо укрыл меня им по самую шею, пряча синяки и растерзанное тело от холода этой страшной ночи.

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым дыханием раненого вампира.

Нейт стоял у кровати, глядя на меня сверху вниз. Его изумрудно-зеленые глаза, обычно полные надменного превосходства, сейчас выражали лишь мрачную, холодную сосредоточенность. Он не пытался коснуться меня, понимая, что любое чужое прикосновение сейчас станет лишь новой пыткой.

— Что тебе нужно, Рина? — его голос прозвучал неожиданно тихо, лишенный привычных зловещих интонаций. — Что я могу для тебя сделать?

Этот простой вопрос словно пробил брешь в той глухой стене оцепенения, которой я отгородилась от реальности. Заледеневшая пустота внутри вдруг дала трещину, и сквозь нее хлынула жгучая, невыносимая боль. Грудь сдавило так сильно, что я задохнулась. Из глаз, которые еще секунду назад казались абсолютно сухими и мертвыми, хлынули горячие слезы.

Я судорожно вцепилась трясущимися пальцами в край шелкового одеяла, подтягивая его к самому подбородку, и меня затрясло в крупной истерике.

— Сюзен… — выдавила я, и мой голос сорвался на надрывный, жалкий всхлип. С каждым словом плотина рушилась всё сильнее, слезы обжигали щеки, мешая дышать. — Я хочу к Сюзен… Отвези меня к ней. Пожалуйста, Нейт! Увези меня отсюда!

Вампир медленно перевел взгляд на бесчувственное, раскинувшееся на полу тело огромного Альфы, а затем снова посмотрел на меня. В его ледяных изумрудных глазах не было человеческой жалости — только жесткий, прагматичный расчет и холодное презрение к тому, что натворил оборотень.

— Как скажешь, — коротко кивнул он.

Нейт наклонился, не обращая внимания на кровь, пропитавшую ткань на его распоротом плече, и прямо через одеяло аккуратно, но крепко подхватил меня на руки. Я инстинктивно сжалась в комок, пряча мокрое от слез лицо на его холодной груди. Мы покинули разгромленную спальню, оставив вожака лежать в темноте среди осколков того, что он сам же и разрушил.

Нейт высадил меня у крыльца небольшого дома, скрытого в тени старых вязов. Едва я успела постучать, как дверь распахнулась. Увидев меня — дрожащую, завернутую в чужое одеяло, с потухшим взглядом и синяками на шее, — Сюзен ахнула. Кузина не стала тратить время на расспросы. Она просто шагнула вперед, крепко обняла меня, отгораживая от безжалостного дождя и ночного кошмара, и увела вглубь дома.

Следующий час прошел как в тумане. Сюзен заботливо отвела меня в ванную, помогла смыть кровь, бережно обработала ссадины на запястьях и переодела в чистую, сухую одежду. Тепло её рук и мягкий свет лампы в гостевой спальне немного уняли крупную дрожь, но ледяная пустота внутри никуда не делась.

Мы сидели на кровати. Я сжимала кружку с травяным чаем побелевшими пальцами, не чувствуя вкуса.

— Мне нужно уехать, — мой голос прозвучал сухо и надтреснуто, нарушив тяжелую тишину. — Сюзен, ты должна помочь мне исчезнуть. Завтра же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кузина побледнела, её глаза расширились от ужаса.

— Рина... это же Дэш. Он Альфа, — прошептала она, осторожно накрывая мои ледяные ладони своими. — Он всё равно найдет тебя. Ты же знаешь их инстинкты. От вожака невозможно спрятаться, а от истинного — тем более. Он перевернет весь город, поднимет на уши всю стаю, но возьмет след по вашей связи.

— Не возьмет, — я упрямо покачала головой, и в моей груди вместо боли начала зарождаться холодная, мрачная решимость. — Как только мой резерв хоть немного восстановится, я создам амулет сокрытия. Самый мощный из всех, что когда-либо плела. Он полностью отрежет мой магический фон, исказит запах и скроет ауру. Ни одна ищейка меня не унюхает.

Мой взгляд упал на левое запястье, где пульсировала багровая парная метка.

— И с меткой я тоже разберусь, — процедила я, глядя на неё с ненавистью. — Заглушу её, заблокирую магией крови... Я найду способ.

Сюзен долго смотрела на меня, видя в моих глазах непреклонность сломленного, но не сдавшегося человека. Наконец, она тяжело выдохнула и порывисто кивнула.

— Хорошо. У меня есть личные сбережения наличными, возьмешь их.

— Я поеду в... — начала я.

— Нет, стой! — Сюзен резко перебила меня, вскинув руку. Её пальцы мелко дрожали. — Рина, умоляю, не говори мне, куда ты поедешь. Даже не намекай.

Я удивленно замолчала, глядя на её испуганное лицо.

— Когда он поймет, что ты сбежала, он придет ко мне, — в голосе кузины зазвенел неприкрытый страх, но она заставила себя говорить твердо. — Дэш не остановится ни перед чем, чтобы вернуть свою пару. Если потребуется, он выбьет из меня правду силой или отдаст на допрос своим безопасникам. Его не остановит даже Гир.Я боюсь его, Рина. Если я буду знать, где ты прячешься, он заставит меня заговорить, как бы я ни сопротивлялась. Я не хочу стать той, кто предаст тебя. Пусть это останется только твоей тайной.

Я уехала той же ночью. Не стала дожидаться рассвета, боясь, что утренний свет лишь сделает ночной кошмар еще более реальным. Забрав наличные Сюзен и накинув на плечи теплую куртку, я шагнула в холодную, промозглую темноту. На моей груди, вытягивая последние крохи сил из наглухо выжженного резерва, тяжело пульсировал свежесплетенный амулет сокрытия. Он прятал мой запах и ауру, обрывая все нити, ведущие назад.

Мое сердце, как и вера во всё светлое и хорошее, разбилось вдребезги, оставив в груди лишь зияющую, кровоточащую дыру. Разум снова и снова отчаянно твердил, что Дэш не виноват. Я знала это. Я собственными глазами видела, как чужая, грязная магия пожирает его рассудок, превращая вожака в ослепленного зельем зверя.

Но это знание не приносило ни малейшего облегчения и ничего не меняло. Оно не могло стереть из памяти его расплавленные, безумные глаза, в которых не осталось ни капли человечности. Не могло заглушить животный рык, от которого леденела кровь, и убрать багровые синяки с моей кожи. Я просто не могла с этим справиться. Осознание того, что истинная связь, которая должна была стать моим абсолютным щитом и спасением, обернулась моим самым страшным, разрушительным кошмаром, окончательно сломало меня. Иллюзия безопасности рассыпалась в прах.

Стоя на пустой ночной станции в ожидании проходящего поезда, я куталась в воротник, содрогаясь от крупной дрожи. Метка на левом запястье, туго замотанная бинтами и придавленная магическим блоком, болезненно и глухо пульсировала, словно плача по разорванной связи. Но я не собиралась оглядываться. Я уезжала в неизвестность, увозя с собой лишь пустоту, мертвую душу и твердое намерение больше никогда в жизни не попадаться на глаза Альфе.

Глава 31. Осознание, завершение расследования

Сознание возвращалось мучительно, продираясь сквозь густую, отравленную тьму. Голова раскалывалась так, словно в череп вбили раскалённый гвоздь. В горле пересохло, а на языке осел тошнотворный, горький привкус сгоревшей магии и собственной крови.

​Я с трудом разлепил тяжёлые веки. Полумрак разгромленной спальни ударил по глазам. В разбитое окно заливал холодный серый рассвет. Искорёженная мебель, разнесённая в щепки дубовая дверь, порванные в клочья шёлковые простыни…

​И вдруг воспоминания обрушились на меня. Не обрывками, а цельной, сокрушительной лавиной.

​Её испуганные глаза. Её отчаянные, полные слёз попытки достучаться до меня. Мой собственный звериный рык. То, как я швырнул её на эту кровать. Её крик, полный неподдельного ужаса, когда я…

​— Нет… — хриплый, сдавленный стон вырвался из моей груди. Я схватился за голову, до боли впиваясь пальцами в волосы. — Нет, блять,нет!

​Меня затрясло. Внутренний волк, очнувшийся от наркозного небытия, взвыл от невыносимой агонии, осознав,

что

именно мы сотворили под чужим зельем. Мы сломали нашу истинную.

​Я инстинктивно потянулся к левому запястью, где находилась парная метка. Потянулся ментально, отчаянно ища её тепло, её свет, надеясь почувствовать хотя бы отголосок её присутствия, чтобы убедиться, что она жива.

​Но там не было ничего.

​Я замер, перестав дышать. Метка на коже была на месте, но связь… связь была мертва. Ни искры. Ни звука. Абсолютная, звенящая, ледяная пустота. Будто кто-то взял тупой скальпель и заживо вырезал Рину из моей души.

​Паника, чёрная и первобытная, затопила меня с головой.

​— Рина! — взревел я, вскакивая на ноги. Мышцы отозвались дикой болью после магического транквилизатора, но адреналин сжёг её без остатка.

​— Успокойся, Дэш. Здесь никого нет, — раздался из тёмного угла комнаты усталый, хрипловатый голос.

​Только сейчас я заметил Нейта. Вампир сидел в уцелевшем кожаном кресле, откинув голову на спинку. Его рубашка была перепачкана моей кровью, на плече чернела рваная рана от моих когтей, но в его изумрудно-зелёных глазах не было ни капли ненависти или брезгливости. Только тяжелое, мрачное сочувствие древнего существа, наблюдающего, как его друг собственными руками разрушил свою жизнь.

​Я бросился к нему, преодолев расстояние за долю секунды. Мои руки вцепились в его плечи, не с намерением ударить, а в отчаянной мольбе.

​— Где она, Нейт?! Я не чувствую её! Связь пуста! Что произошло?!

​Вампир не попытался оттолкнуть меня. Он лишь тяжело вздохнул, глядя мне прямо в глаза, и покачал головой.

​— Блять, Дэш, ты жёстко влип.

​— Это был не я! — прохрипел я, чувствуя, как внутри всё обрывается в бездну. — В алкоголе была магия, Соня напоила меня перед тем, как я уехал! Мой зверь просто сорвался с цепи, я ничего не мог контролировать! Ты должен был почувствовать эту дрянь, ты же знаешь меня!

​— Я знаю, — спокойно и тихо ответил Нейт, накрывая мои трясущиеся руки своей холодной ладонью. — Я почуял остаточный фон приворотного дерьма, когда всаживал в тебя снотворное. И я знаю, что ты бы никогда не тронул её в здравом уме. Но, друг... ей от этого не легче.

​Мои колени подогнулись. Хватка ослабла, и я осел прямо на усыпанный стеклом и щепками пол, тяжело дыша.

​— Скажи мне, где она, — мой голос сорвался. — Пожалуйста. Я на коленях буду вымаливать прощение до конца своих дней. Я найду того, кто сварил это зелье, я принесу ей голову Сони... только скажи, что она жива.

​— Она жива, — ответил Нейт, с искренним сочувствием глядя на раздавленного Альфу. — Я отвёз её туда, куда она попросила. К её кузине. Но Дэш... она не осталась там. Она сделала всё, чтобы ты её не нашёл. Я узнал это час назад от Гира

​Я закрыл глаза, вдыхая исчезающий запах её слёз, всё ещё витающий в разгромленной комнате. Пустота на месте истинной связи выла и разрывала грудную клетку на куски.

​Она сбежала. Спряталась от меня, как от самого страшного монстра.

​Но я не сдамся. Я переверну этот город, я переверну весь мир, я выжгу Вайндшир дотла, но найду свою пару и заставлю её поверить мне снова.

​А пока... пока я вернусь в стаю. И Соня ответит за всё.

Дорога до территории стаи стерлась из памяти. Я гнал внедорожник на пределе скорости, не обращая внимания на светофоры и скользящие по мокрому асфальту шины. Дождь, не прекращавшийся со вчерашнего вечера, заливал лобовое стекло, но внутри меня бушевал такой ледяной, мертвый холод, что казалось, кровь в венах превратилась в жидкий азот.

​Левое запястье, где должна была гореть теплом связь с моей паре, ощущалось онемевшим, словно мне отсекли руку. Рина вырвала себя из моего разума, заблокировала метку, исчезла. И винить в этом я мог только себя. И ту суку, что подлила мне яд.

​Когда я снес бампером кованые ворота особняка, даже не дожидаясь, пока охрана их откроет, территория стаи мгновенно погрузилась в мертвую тишину. Визг тормозов разорвал утреннюю серость. Я вышвырнул себя из машины, не закрыв дверь.

​Моя аура — темная, сокрушительная ярость взбешенного, потерявшего пару вожака — накрыла двор свинцовым куполом.

​Бойцы, дежурившие периметр, инстинктивно падали на колени, едва я проходил мимо, обнажая шеи в жесте абсолютного, панического подчинения. Они скулили, прижимаясь к земле, не смея даже поднять глаз. Зверь внутри меня требовал крови. Требовал разорвать на куски любого, кто встанет на пути.

​Я пинком распахнул массивные входные двери главного дома.

​— Соня! — мой рев сотряс стены особняка, отзываясь звоном хрусталя в люстрах.

​Она появилась на верхней площадке лестницы. Идеально уложенные волосы, свежее лицо. Она смотрела на меня сверху вниз, и на долю секунды в её глазах мелькнула торжествующая надежда. Она искала в моем взгляде покорность привороженного. Она ждала, что зелье сработало так, как ей обещали.

​Но стоило ей увидеть мои глаза — не затуманенные, а горящие чистой, осознанной ненавистью и смертью, — как она побелела. Вся краска сошла с её лица. Торжество сменилось животным ужасом. Она попятилась, но было поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я взлетел по ступеням в три прыжка. Соня попыталась закричать, попыталась позвать охрану, но я перехватил её за горло, впечатывая спиной в дубовые панели стены так, что они жалобно хрустнули. Мои пальцы сомкнулись на её шее стальным капканом, перекрывая кислород.

​— Альфа... — прохрипела она, судорожно цепляясь длинными ногтями за мою руку. Её глаза выкатились от ужаса, ноги болтались в воздухе.

​Из коридора выскочил Кирк, мой заместитель. Увидев сцену, он инстинктивно дернулся вперед, чтобы вмешаться, но я лишь слегка повернул голову и зарычал так, что бета побледнел и рухнул на колени, склонив голову к самому полу.

​— Это предательство, — процедил я, глядя в лицо задыхающейся женщины. Каждое слово падало, как удар молота. — Ты применила магию против своего вожака. Подлила мне алхимическое дерьмо, чтобы сломать мой разум.

​Она замотала головой, из глаз брызнули слезы.

​— Я... я любила тебя... — выдавила она сквозь сдавленное горло. — Я хотела... как лучше... для стаи... Она бы ослабила тебя...

​— Ты уничтожила меня! — рявкнул я, и мой голос сорвался, выдавая ту агонию, что рвала меня изнутри. Я швырнул её на пол.

​Соня рухнула на ковер, жадно хватая ртом воздух и содрогаясь от рыданий.

​— Что это было? — я навис над ней, выпустив когти, готовый в любую секунду вырвать ей сердце. — Что за дрянь ты мне дала? Обычное зелье не пробило бы защиту Альфы. Это был порченый эфириум, верно?

​Она вздрогнула и сжалась в комок, понимая, что отпираться бессмысленно.

​— Отвечай! — я ударил кулаком по стене рядом с её головой, пробив дерево насквозь. — Кто тебе это дал?! Имя!

​— Я не знаю его настоящего имени! — закричала она в истерике, закрывая голову руками. — Клянусь, Дэш, клянусь! На Изнанке его зовут Фармацевт. Он... он сам вышел на меня несколько дней назад. Сказал, что знает о твоей новой паре. Сказал, что эта девчонка — ведьма, и она погубит Черное Дерево и тебя. Он предложил зелье... концентрат на основе эфириума. Сказал, что оно просто сотрет её из твоей памяти, заставит инстинкты переключиться на меня! Я не знала, что оно сведет тебя с ума! Я не хотела...

​Фармацевт. Тот самый ублюдок, что травил молодняк. Он знал о Рине. И он использовал ревность Сони, чтобы убрать мою истинную моими же руками.

​Я закрыл глаза на секунду, пытаясь удержать зверя, рвущегося разорвать эту идиотку на куски прямо здесь. Смерть была бы для неё слишком легким выходом.

​— Кирк, — ледяным тоном бросил я, не оборачиваясь. Мой бета медленно поднял голову. — Взять её. Лишить статуса. Бросить в камеры на нижнем ярусе. Никакой еды, только вода.

​— Дэш, нет! Умоляю! — Соня поползла ко мне на коленях, пытаясь схватить за ноги, но бойцы, оправившиеся от подавляющей ауры, уже подскочили к ней, жестко заламывая руки за спину. — Я служила тебе годами! Я твоя стая!

​— Ты мне больше не стая, — отрезал я, поворачиваясь к ней спиной. — Если я не найду Рину, ты сгниешь в этой клетке. А если окажется, что из-за твоего зелья ей причинен непоправимый вред... я лично спущу с тебя шкуру заживо. Уведите её.

​Вопли Сони эхом разносились по особняку, пока её тащили в подвалы, но я уже не слушал.

​У меня было имя. Фармацевт.

​Рина была права: мы должны были выжечь эту заразу дотла. И теперь у меня появилась двойная мотивация. Я найду этого ублюдка. Я выпотрошу его, узнаю, как снять любые магические блоки, а потом найду свою пару. Даже если мне придется перевернуть каждый камень в Вайндшире. Я верну её.

Вопли Сони эхом разносились по особняку, пока её тащили в подвалы, но я уже не слушал.

​У меня было имя. Фармацевт.

​Пазл в моей голове окончательно сложился, и от осознания масштабов этой игры кровь закипела с новой, ледяной яростью. Это был не просто случайный черный алхимик, решивший подзаработать на ревности глупой женщины. Это был тот самый ублюдок, который стоял на вершине пищевой цепи. Тот самый, кто поставлял порченый эфириум дилеру из Южного ковена, которого мы прижали вчера на границе.

​Фармацевт понял, что мы подобрались слишком близко. Он знал, что сегодня утром Рина собиралась вытащить магический след из тех кристаллов, которые мы забрали у Веспер, и выйти прямо на него. Чтобы защитить свой бизнес, этот ублюдок решил нанести удар на опережение. И он выбрал идеальное оружие, ударив в самую уязвимую точку — использовал гнилую натуру Сони, чтобы выжечь мой разум и заставить меня собственными руками уничтожить мою пару.

​Он не просто хотел убрать ведьму, которая могла его выследить. Он хотел сломать Альфу Черного Дерева. И, видит Изнанка, ему это почти удалось.

​— Кирк! — рявкнул я так, что мой заместитель вздрогнул, моментально оказываясь рядом. — Поднимай всех боевиков. Весь резерв, свободные патрули, безопасников.

​— Альфа? — Кирк напряженно сглотнул, видя, как мои глаза снова наливаются золотом. — Мы атакуем Южный ковен?

​— Мы атакуем всех, кто хоть как-то связан с распространением эфириума, — процедил я, направляясь к выходу. — Трясите дилеров, ломайте кости скупщикам краденого, выбивайте двери в каждом притоне Вайндшира. Мне плевать на территории и нейтралитет. Если кто-то попытается вякнуть — рвите глотки.

​Я остановился у разбитых дверей, вдыхая сырой запах дождя. Мой зверь больше не скулил от боли потери — он жаждал крови.

​— Вы найдете мне этого Фармацевта, Кирк, — тихо, но так пугающе произнес я, что бета побледнел. — Вы притащите его ко мне живым. Я выпотрошу из него всё, что он знает о зельях сокрытия и магических блоках, а потом буду убивать его очень, очень медленно. Мы найдем Рину. Но сначала этот город умоется кровью. Выполнять!

Глава 32. Магия бессильна

Три дня Вайндшир захлебывался от страха. Мой клан выжег всю преступную сеть Изнанки, выбивая информацию из каждого, кто хоть раз слышал слово «эфириум». Мы не брали пленных, не вели переговоров и не слушали мольбы. Мой зверь, обезумевший от потери пары, гнал нас вперед, оставляя за собой лишь пепел и сломанные кости.

​И на исходе третьих суток след привел нас на самую границу города, в заброшенные тоннели под старым коллектором.

​Фармацевт прятался там. Он обложился защитными рунами, нанял лучшую охрану из наемников-отступников и думал, что находится в безопасности. Он не понимал, что для Альфы, у которого отняли истинную, не существует преград.

​Мы снесли железные гермодвери как картонные. Я шел в авангарде, даже не трансформируясь полностью. Мне хватало когтей и первобытной, сокрушительной силы. Пули наемников вязли в моей ауре или прошивали плоть, затягиваясь за считанные секунды. Когда мои бойцы закончили с охраной в коридорах, я одним ударом выбил тяжелую дверь в главную лабораторию.

​Воздух внутри был густым от запаха озона, химикатов и резкого змеиного мускуса. Фармацевт не был ни магом, ни человеком. Это был наг. Оборотень-змей с пограничья. Его нижняя часть тела перетекала в массивный чешуйчатый хвост, а вертикальные желтые зрачки сузились от ярости.

​С пронзительным шипением он бросился на меня, обнажая ядовитые клыки и пытаясь обвить мой торс мощными кольцами хвоста.

​Я даже не уклонился. Моя рука метнулась вперед, стальной хваткой перехватывая его за горло прямо в броске. Я сжал пальцы, пробивая чешую, и с размаху впечатал нага спиной в бетонную колонну. Раздался тошнотворный хруст, оборотень-змей захрипел, плюясь ядом и темной кровью.

​— Мне нужна моя пара, — мой голос звучал тихо, как шелест гравия перед лавиной. Желтые глаза волка неотрывно смотрели в его расширенные от боли зрачки.

​Наг захрипел, обнажая окровавленные клыки в уродливой усмешке. В его вертикальных зрачках полыхало абсолютное, фанатичное безумие. Эфириум, с которым он работал, окончательно сожрал его собственный рассудок.

​— Твоя пара потеряна, Волк! — прошипел он, судорожно дергая хвостом. — Это я дал той суке Соне зелье! Я знал, что оно сведет тебя с ума! А с помощью остального порченого эфириума я собирался подчинить себе все кланы! Я бы заставил вас склониться перед моим могуществом! Вы бы все ползали у моих ног, одурманенные и покорные, а я вернул бы нагам наше былое величие! Я бы показал вам всем!

​Когти на моей руке удлинились, и я медленно, безжалостно вонзил их глубже в его шею, обрывая этот бред.

​— Ты знал, что она ведьма, — процедил я, игнорируя вопли сумасшедшего фанатика. — Она сбежала. Сплела амулет сокрытия и заблокировала метку кровью. Ни одна ищейка не берет след. Говори, как сломать её щиты или как использовать остатки зелья для поиска. Говори, и я убью тебя быстро.

​Наг зашелся булькающим смехом, пополам с кровавым кашлем.

​— Никак! — прохрипел он с торжествующим злорадством обреченного. — Нет никаких других способов, Альфа! Нет никаких лазеек, маячков или матричных камней! Кровная магия истинных абсолютна! Если она сама отрезала связь, её не найдет ни один артефакт в мире! Никакое заклинание не пробьет этот блок, а в моей магии нет скрытых компасов! Она для тебя невидимка до конца твоих дней! Ты проиграл, Волк!

​Внутри меня что-то окончательно оборвалось. Черная бездна отчаяния разверзлась под ногами. Если даже создатель зелья говорит, что это конец, что магия здесь бессильна...

​Я зарычал. Зверь внутри взвыл от бессилия и боли, требуя расплаты за разрушенную жизнь.

​— Я обещал своей ведьме, что очищу город от порченого эфириума, — холодно произнес я, глядя в торжествующие безумные глаза. — И я всегда держу слово.

​Быстрое, безжалостное движение — и хруст сломанных шейных позвонков поставил точку в грандиозных планах нага. Обмякшее тело с глухим стуком рухнуло на бетонный пол.

​Я перешагнул через мертвого оборотня и вышел из разрушенной лаборатории. В коридоре меня ждал Кирк и остатки штурмового отряда. Они замерли, видя, что аура их вожака изменилась. Ярость ушла. На её место пришла стальная, пугающе-мертвая непреклонность.

​Магия бессильна. Ищейки Изнанки бесполезны. Связь мертва. У меня не было волшебного компаса, который указал бы мне путь. У меня не было ничего, кроме огромных ресурсов, влияния клана и абсолютного, безумного нежелания сдаваться.

​Я стер чужую кровь с лица.

​— Кирк, — я не остановился, пройдя мимо беты к выходу на поверхность, где хлестал холодный дождь. — Клан остается на тебе. Вычистите здесь всё. Сожгите тоннели, уничтожьте остатки лабораторий.

​— А вы, Альфа? — растерянно бросил он мне вслед.

​Я распахнул дверцу внедорожника. Мир огромен, а Рина умела прятаться. Но она всё еще ходила по этой земле. Она всё еще дышала одним со мной воздухом. Раз магия не поможет, я найму лучших частных сыщиков среди людей, подниму записи всех уличных камер, проверю списки пассажиров на каждом вокзале и в каждом аэропорту. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром. Я потрачу на это всю свою жизнь, если потребуется.

​— Я иду искать свою пару, — отрезал я, садясь за руль. — И я не остановлюсь.

Прошло чуть больше года.

​Воздух в моем кабинете был настолько густым от сизого дыма, что его можно было резать ножом. В переполненной пепельнице тлела очередная порция крепкого дурмана — единственной дряни на всей Изнанке, способной хоть ненадолго усыпить обезумевшего внутреннего волка. Без этого горького, выедающего легкие дыма зверь давно бы разорвал мой разум на куски от боли по потерянной паре. Я глушил его дурманом и заливал литрами крепкого алкоголя. Пустые и наполовину выпитые бутылки из-под виски валялись на полу, теснились на столе среди кип бумаг и отчетов частных сыщиков.

​Я откинулся на спинку кожаного кресла, проведя ладонью по осунувшемуся лицу. Пальцы царапнула жесткая, давно не бритая щетина.

​Мой взгляд в тысячный раз сфокусировался на стене напротив. Вся её поверхность была закрыта огромной картой, испещренной красными маркерами, булавками и перекрестьями нитей. С кнопок безжизненно свисали десятки поисковых амулетов — дорогих, редких, самых мощных, какие только мог купить клан Черной Луны. Все они были абсолютно бесполезны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Больше года я не жил. Я забыл, что такое нормальный сон и покой. Мое существование превратилось в одну бесконечную, маниакальную охоту. От прежнего расчетливого вожака не осталось и следа — я стал гораздо более жестоким, нетерпимым и безжалостным. Все, кто смел встать у меня на пути или попытаться утаить информацию, отправлялись на тот свет. Я лично прикончил эту суку Соню, медленно и страшно, как и обещал, но это не принесло ни капли облегчения. Легче не стало.

​Каждую секунду этого проклятого года я изнывал без своей пары. Без моей ведьмочки. Только сейчас, сидя в этом прокуренном кабинете, ставшем моим единственным убежищем, я до конца осознал, как отчаянно, до физической боли в костях, я хотел, чтобы она просто была рядом. Я скучал по её запаху, по её голосу, по её теплу.

​Тихий щелчок дверной ручки вырвал меня из алкогольного оцепенения.

​На пороге стоял Кирк. Моя правая рука выглядел измотанным, но в его глазах горел странный, давно забытый лихорадочный блеск. Он не обратил внимания на удушливую вонь дурмана и свалку из бутылок.

​— Дэш, — голос Кирка дрогнул, когда он сделал шаг внутрь. — Мы нашли след.

​Я медленно моргнул, тупо глядя на бету. Тяжелый туман от выпитого виски и травяного наркотика сковал мозг так плотно, что слова прозвучали как белый шум.

​— Что? — хрипло, едва ворочая языком, переспросил я, пытаясь сфокусировать на нем плывущий взгляд. Я просто не понял, о чем он говорит. След? Какой еще след может быть в этом мертвом, пустом мире?

Глава 33. Новая жизнь

Прошло чуть больше года с тех пор, как я сбежала и поселилась в Сунуне. Этот тихий, неприметный городок стал моим идеальным убежищем. Большинство населения здесь составляли обычные люди, а те крохи магии, что витали в воздухе, исходили от местных, совсем слабых ведьм. Для меня, скрывающейся за мощным амулетом, это было как нельзя на руку — среди них мой заглушенный фон казался абсолютно естественным и не привлекал никакого внимания.

​Я купила небольшой, уютный домик недалеко от центра. До сих пор каждый месяц я вношу за него платежи, и хотя сумма совсем невелика, эта рутина помогает мне цепляться за иллюзию нормальной жизни.

​Но тогда, в первые дни после побега, ни о какой нормальной жизни не шло и речи. Я закрылась от всего мира, наглухо заперла двери, задернула шторы и пряталась в этом доме, упиваясь своим горем. Я не выходила на улицу целую неделю, пока не начала чувствовать себя пугающе странно.

​Сначала появилась изматывающая тошнота. А затем мой резерв словно сошел с ума. Магические силы стали скакать совершенно непредсказуемо: то меня накрывало горячим приливом такой мощи, что искрило с пальцев, то, наоборот, энергии становилось так мало, что я едва не падала в обморок от простейшего заклятия, накладывая его на обычный бытовой амулет.

​Испугавшись, что блок на метке дает разрушительные побочные эффекты, я нашла местную ведьму-лекаря, которая тихо принимала на дому. Я ожидала диагноза о магическом истощении, но та, просканировав мою ауру, ошарашила меня новостью, от которой пол ушел из-под ног.

​Я была беременна.

​Я сидела в кресле старой ведьмы в состоянии абсолютного шока. Та ужасная, кошмарная ночь с Дэшем, ночь, разрушившая всю мою веру, принесла мне не только невыносимую боль и разорванную связь. Она принесла мне ребенка. У меня будет ребенок от этого мужчины... от Альфы Черной Луны.

​Но когда первая, паническая волна ужаса отступила, я опустила дрожащие ладони на свой живот. И там, сквозь пепел выжженной дотла души, вдруг пробился крошечный, упрямый росток света. Мой ребенок. Частичка меня, которая ни в чем не виновата.

​В тот день ледяная пустота внутри отступила. Мой малыш дал мне то, что Дэш у меня отнял — смысл. Я поняла, что мне есть ради чего жить. У меня появилось ради кого бороться, собирать себя по кускам и становиться сильнее.

Я начала работать прямо из дома. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не выдать свой магический фон, я плела только несложные бытовые амулеты и обереги — на крепкий сон, удачу в делах, защиту от сквозняков. Продавала их через ту самую местную лекарку, откладывая каждую заработанную монету, и всецело готовилась стать матерью.

​Я изо всех сил старалась не вспоминать Дэша. Разум прекрасно понимал, что Альфа был под действием чудовищного зелья, что чужая магия управляла им, но сердце отказывалось слушать. Простить то, что он со мной сделал, я не могла. Это было слишком больно, слишком страшно. Я просто заперла эти воспоминания в самом темном углу своей памяти, чтобы они не отравляли жизнь мне и моему ребенку.

​Спустя девять месяцев в этом тихом городке родилась моя малышка. Моя Ремин.

​У ведьм рождаются только девочки-ведьмы, природа всегда берет свое. Но внешне… внешне моя кроха оказалась абсолютной копией своего отца. Тот же удивительно серьезный, пронзительный взгляд, который совершенно не подходил маленькому ребенку. Каждое утро, глядя на нее, я видела черты Альфы Черной Луны, но теперь они вызывали во мне не панику, а лишь щемящую, бесконечную любовь.

​А совсем недавно, когда Ремин исполнилось полгода, у неё начала проявляться сила.

​Стоило ей распереживаться, раскапризничаться или, наоборот, прийти в бурный восторг, как кончики её густых коротких волосиков и глаза вспыхивали темно-красным цветом. Её уникальной магией, её даром оказался огонь.

​Видит Светлый, я уже со счета сбилась, сколько штор, пушистых ковриков и детских одеял мне пришлось сменить за это время! Стоило мне отвернуться хоть на секунду, как эта маленькая проказница умудрялась устроить мини-пожар. Мой дом теперь пах не только успокаивающими травами, но и паленой тканью, а бытовые заклинания тушения я научилась кастовать с закрытыми глазами, смеясь и прижимая к себе свое маленькое, огнеопасное чудо.

Сегодня выдался на редкость солнечный и теплый день. Укачав наконец неугомонную Ремин и убедившись, что малышка крепко уснула, я позволила себе немного выдохнуть. Скинув домашнюю одежду, пахнущую травами и детским молоком, я переоделась в длинное, струящееся бордовое платье из легкой ткани, а растрепанные волосы наспех собрала на затылке в небрежный пучок. Глубокий вырез платья не скрывал изменившуюся фигуру — из-за грудного кормления моя грудь стала заметно больше и налилась тяжестью, но в этой домашней тишине мне не от кого было прятаться.

​Спустившись на первый этаж, я зашла в свою крошечную мастерскую. Воздух здесь был пропитан запахом сушеной полыни, воска и лаванды. Я аккуратно сложила в корзинку подготовленную партию свежих бытовых амулетов и оберегов. Их должна была забрать Жэли — та самая местная ведьма-лекарка, которая не только поддержала меня в трудную минуту, но и взяла на себя сбыт моих поделок.

​Резкая трель дверного звонка разорвала уютную тишину дома. Я скользнула взглядом по настенным часам. Жэли, как всегда, пришла без опозданий — минута в минуту. Подхватив корзинку с амулетами, я легким шагом направилась в прихожую, на ходу поправляя выбившуюся из прически прядь.

​Я с мягкой улыбкой распахнула входную дверь, и слова приветствия застряли у меня в горле, превратившись в сдавленный, жалкий хрип.

​Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, панический галоп. Корзинка выскользнула из ослабевших пальцев, рассыпая деревянные обереги по крыльцу. Животный ужас парализовал меня на долю секунды, но инстинкты сработали быстрее разума. Я изо всех сил рванула дверную ручку на себя, отчаянно пытаясь захлопнуть дверь.

​Она даже не сдвинулась с места. Широкая мужская ладонь с выступившими венами легла на край двери, без малейших усилий блокируя её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я судорожно отшатнулась назад, вглубь прихожей, отчаянно нащупывая в кармане платья заготовленный боевой амулет. Пальцы дрожали так сильно, что я едва могла нащупать активационную руну, но я была готова выжечь всё на своем пути, лишь бы не пустить его наверх, к моей дочери.

​На моем пороге, заслоняя собой весь солнечный свет, стоял Дэш.

Глава 34. Встреча

Почти полтора года кромешного ада. Пятьсот с лишним гребаных дней безумия, крови и отчаяния оборвались в ту самую секунду, когда щелкнул замок, и белая деревянная дверь распахнулась.

​Я замер на крыльце, словно налетел на невидимую стену.

​Она стояла прямо передо мной. Мой внутренний зверь, который все это время только и делал, что рвал мою душу на куски, вдруг затих. А затем оглушительно, триумфально взвыл, заполняя сознание абсолютной эйфорией.

Моя. Живая. Нашлась.

​Я впился взглядом в её лицо. Те самые фиалковые глаза, которые сводили меня с ума каждую ночь в алкогольном бреду, теперь смотрели на меня вживую. Но в них не было узнавания или облегчения. В них плескался чистый, парализующий, животный ужас. Она побледнела так, словно на пороге стояла сама Смерть.

​Плетеная корзинка выскользнула из её рук. Деревянные побрякушки с глухим стуком рассыпались по доскам крыльца, но я даже не опустил взгляд. Я смотрел только на неё.

​Секунда оцепенения — и Рина с сдавленным хрипом рванула дверь на себя, отчаянно пытаясь захлопнуть её перед моим носом. Пытаясь снова исчезнуть, отрезать меня от своего мира.

​Я даже не приложил усилий. Просто спокойно положил ладонь на край двери. Для Альфы её отчаянный рывок был слабее дуновения ветра. Дерево тихо скрипнуло под моими пальцами, намертво зафиксированное на месте.

​Рина судорожно отшатнулась вглубь прихожей, а мой взгляд жадно, как у умирающего от жажды, скользнул по её фигуре. Знакомые фиолетовые пряди небрежно собраны на затылке. Легкое, струящееся бордовое платье, делающее её кожу фарфорово-бледной. Она была невероятно, ослепительно прекрасна. Настолько красива и сексуальна, что у меня перехватило дыхание. Глубокий вырез притягивал взгляд, и я мгновенно заметил, как сильно изменилось её тело. Её грудь стала заметно больше, полнее, налилась тяжестью, призывно вздымаясь от сбитого, панического дыхания. Против воли, от одного только вида её изменившегося, манящего тела мой член мгновенно встал колом, отзываясь тупой, пульсирующей болью в низу живота.

​Я стиснул зубы так, что заходили желваки, изо всех сил сдерживая накрывающее с головой первобытное возбуждение. Зверь требовал наброситься на неё, подмять под себя, доказать, что она принадлежит только мне, но я держал его железной хваткой. Я не мог напугать её еще больше, не мог навредить ей снова.

​По моим обостренным рецепторам ударил её запах. Сквозь привычные, до боли родные дурманящие ноты спелой вишни и горького шоколада пробивалось что-то еще. Что-то совершенно новое. Нежный, сладковатый запах... грудного молока. И еще один аромат, едва уловимый, прячущийся на фоне — запах, в котором безошибочно угадывались нотки моей собственной крови.

​Мой мозг еще не успел сложить эти факты воедино, когда я увидел, как её дрожащие пальцы лихорадочно шарят в кармане платья. Она нащупывала боевой амулет. Моя истинная пара, моя ведьмочка, которую я искал, переворачивая этот мир вверх дном, готовилась атаковать. Она была готова выжечь меня магией, лишь бы не подпустить ближе.

​Эта мысль полоснула по сердцу больнее любого серебра.

​Я сделал медленный, тяжелый шаг через порог, заслоняя собой солнечный свет и переступая через рассыпанные обереги.

​— Ну вот я и нашел тебя, — мой голос прозвучал низко и хрипло, вибрируя от сдерживаемой силы и страсти.

Рина вздрогнула, словно от физического удара. Мои слова не успокоили её, а лишь подстегнули панику. Она отступала, пока не уперлась спиной в стену у основания лестницы. Её пальцы побелели, сжимая в кармане боевой артефакт. Я чувствовал, как вокруг неё сгущается магия, потрескивая в воздухе невидимыми, раскаленными искрами.

​— Уйди! — её голос сорвался, но в нем звенела отчаянная решимость загнанной в угол матери. — Убирайся вон, Дэш! Ещё один шаг, и я выжгу из тебя душу. Клянусь Светом, я это сделаю!

​Я медленно, очень медленно поднял руки на уровень груди, раскрывая пустые ладони. Мой внутренний зверь рычал, не привыкший сдаваться и отступать, но я безжалостно заткнул его. Сейчас я был готов рухнуть перед ней на колени, лишь бы стереть этот леденящий ужас из её прекрасных фиалковых глаз.

​— Я не сделаю ни шагу, — тихо, стараясь звучать как можно мягче, ответил я. Член всё ещё болезненно пульсировал о плотную ткань джинсов, мучительно реагируя на её близость и вид её роскошного тела, но я заставил себя смотреть только ей в глаза, чтобы не выдать своего животного желания и не напугать её еще сильнее. — Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль, моя ведьмочка. Я искал тебя, чтобы...

​Слова застряли у меня в глотке.

​Со второго этажа, сквозь звенящую, напряженную тишину дома, раздался звук. Тихий, недовольный, но требовательный детский плач.

​В эту секунду мир вокруг меня замер. Разум, словно пораженный молнией, наконец-то сопоставил факты, которые инстинкты почуяли еще на пороге. Запах вишни и горького шоколада. Сладковатый аромат грудного молока. Её налившаяся, потяжелевшая грудь. И тот самый, едва уловимый запах моей собственной крови, который тянулся сверху, со второго этажа.

​Прошло почти полтора года. Девять месяцев. И еще около полугода...

​Мои руки медленно опустились. Весь воздух разом выбило из легких, а сердце пропустило удар, чтобы затем забиться о ребра с такой силой, что стало больно. Я уставился на Рину, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Паника в её глазах мгновенно сменилась яростным, защитным отчаянием львицы — она поняла, что до меня дошло.

​— Рина... — мой голос сорвался на сиплый, дрожащий шепот, в котором смешались шок, абсолютное неверие и внезапно вспыхнувшая, оглушающая нежностью надежда. — Там, наверху... Это мой ребенок?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35. Защитить свой мир

Ужас сковал меня ледяной, парализующей хваткой. Воздух в прихожей внезапно стал таким плотным, что им невозможно было дышать. Память безжалостно подкидывала обрывки той кошмарной ночи, отпечатавшейся под веками кровью и болью. Я слишком хорошо помнила, что Дэш со мной сотворил. Помнила, каким диким, беспощадным зверем он может быть, когда внутренний волк берет верх над рассудком.

​— Уйди! — мой голос сорвался, но в нем звенела отчаянная решимость загнанной в угол матери. Я отступала, пока не уперлась спиной в стену у основания лестницы. — Убирайся вон, Дэш! Ещё один шаг, и я выжгу из тебя душу. Клянусь Светом, я это сделаю!

​Он медленно поднял руки на уровень груди, раскрывая пустые ладони. Стальные глаза лихорадочно блестели.

​— Я не сделаю ни шагу, — тихо ответил он, стараясь звучать мягко, хотя от него исходила волна подавляющей мощи. — Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль, моя ведьмочка. Я искал тебя, чтобы...

​И тут, словно в насмешку над моими безмолвными мольбами, сверху раздался звук. Тихий, недовольный, но требовательный детский плач.

​О, Светлый… Только не это. Сердце рухнуло куда-то в желудок. Нет, нет, нет! Он не должен был узнать о ней. Ремин была только моей. Я отчаянно не хотела возвращаться в этот кошмар. Да, мой разум знал правду о том, что в ту ночь Альфой управляло чудовищное, порченое зелье, но мое истерзанное сердце отказывалось это принимать. То, что он сломал во мне, невозможно было склеить никакими оправданиями.

​Я видела, как меняется его лицо. Как осознание стирает с него жесткие, хищные черты, оставляя лишь обнаженную, пугающую надежду.

​— Там, наверху... Это мой ребенок? — его надломленный шепот прозвучал для меня громче грома.

​А я… я просто не знала, что делать. Паника кричала ударить его магией прямо сейчас, но страх за дочь оказался сильнее.

​— Я хочу, чтобы ты ушел, — мой голос дрожал. — Немедленно.

​— Рина... — хрипло, едва слышно выдохнул он. — Прошу тебя. Просто выслушай меня. Дай мне всё объяснить.

​— Нет! Нам не о чем говорить!

​Наверху снова захныкала Ремин.

​Лицо Альфы неуловимо изменилось. Тоска в его глазах сменилась непреодолимым, первобытным инстинктом. Он тяжело сглотнул, бросил короткий взгляд на мой амулет, готовый в любую секунду выжечь ему грудную клетку... и просто проигнорировал его. Дэш шагнул к лестнице. Оборотень взлетел по ступеням, ведомый зовом собственной крови. Я бросилась за ним следом, задыхаясь от бессилия.

​Я влетела в детскую на секунду позже него... и замерла на пороге.

​Огромный, испещренный татуировками Альфа Черной Луны стоял на коленях перед детской кроваткой. В кроватке сидела Ремин. Услышав шум, она перестала плакать. Теперь малышка цепко, совершенно не по-детски серьезно и хмуро изучала застывшего перед ней незнакомца. Моя полугодовалая кроха подобралась к самому краю. Темно-красные искры на кончиках её густых темных волосиков медленно угасали. Она просунула пухлую ручку сквозь прутья и неуверенно коснулась огромной, грубой ладони Дэша.

​Оборотень шумно втянул воздух. Он осторожно разжал пальцы и позволил маленькой ручке обхватить свой большой палец.

​— Моя девочка... — его голос сорвался на отчаянный, полный невыносимой нежности шепот. Он прижался лбом к деревянным прутьям. — Моя кровь...

​Дэш медленно повернул голову ко мне. Его стальные глаза смотрели с такой неприкрытой мольбой, что у меня перехватило дыхание.

​— Как... как её зовут? — дрогнувшим голосом спросил он, словно боялся разрушить этот момент.

​— Ремин, — сглотнув тугой ком в горле, глухо ответила я.

​Он прикрыл глаза, судорожно выдыхая, будто выжигая это имя у себя на подкорке, а затем снова посмотрел на меня.

​— Рина, — хрипло произнес он. — Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но клянусь Светом и своим зверем... я не отниму её у тебя. Умоляю... просто позволь мне защищать вас. Позволь мне быть рядом. Выслушай меня. Дай мне всего несколько минут, чтобы рассказать правду о той проклятой ночи. А потом, если ты прикажешь мне уйти, я уйду.

​Боевой амулет в моем кармане окончательно потух. Я перевела взгляд на Ремин. Дочь смотрела на нас своими — его — пронзительными стальными глазами.

​— Внизу, — мой голос прозвучал тихо, но твердо. Я отступила на шаг в коридор. — Мы поговорим внизу. Вдали от неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36. Полон решимости

Я спускался по узкой, скрипучей деревянной лестнице вслед за Риной, гипнотизируя взглядом ее напряженную, неестественно прямую спину. С каждым моим вдохом в замкнутом пространстве коридора её запах — дурманящая смесь спелой вишни, горького шоколада и нежного, сладковатого молока — проникал всё глубже в мои легкие. Этот аромат въедался под кожу, оседал на языке, сводил с ума и заставлял зверя внутри утробно, собственнически урчать, царапая ребра изнутри.

​Она шла впереди, вздрагивая от каждого моего тяжелого шага за её спиной, и наивно полагала, что контролирует ситуацию. Она думала, что сейчас я выложу ей всю правду, покаюсь во всех грехах, встану на колени, а потом, как побитый, послушный пес, покорно уйду за порог, стоит ей только приказать. Она искренне верила, что у нее всё еще есть выбор.

​Святая наивность.

​Я неотрывно смотрел на тонкую, беззащитную линию ее шеи, на эти сводящие с ума изгибы, скрывающиеся под струящейся бордовой тканью платья, и кристально ясно понимал одну простую вещь: я был чокнутым, одержимым ублюдком. Абсолютно, неизлечимо больным на всю голову, когда дело касалось моей истинной. А теперь, когда я увидел наверху свою дочь... Мою кровь. Маленькую, насупленную копию меня с магией огня на кончиках волос...

​Я скорее сдохну. Скорее вырву собственное сердце голыми руками и сожру его, чем оставлю их обеих в этом картонном, иллюзорно безопасном домике, который любой оборотень разнесет в щепки одним ударом.

​Я собирался ей солгать. Нагло, расчетливо, без малейшего зазрения совести, глядя прямо в ее полные застарелого страха фиалковые глаза.

​Мы спустились на первый этаж, и Рина резко обернулась ко мне, едва мы оказались в гостиной. Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь выстроить между нами невидимый, жалкий барьер, и упрямо вскинула подбородок.

​— Говори, — бросила она. От этого ледяного, отчужденного тона мой внутренний волк недовольно оскалился, но я заставил себя оставаться внешне спокойным. — Что произошло в ту проклятую ночь? Оправдывайся.

​Я сделал медленный вдох, подавляя желание просто сгрести ее в охапку. Пора.

​— Это была Соня, — начал я ровным, глухим голосом, внимательно следя за каждым изменением на ее побледневшем лице. — Моя бывшая любовница. Она подмешала мне в алкоголь эфириум.

​Рина вздрогнула, услышав название. Как ведьма, она прекрасно знала, что это такое.

​— Да, — кивнул я, подтверждая ее догадку. — Редчайшая, концентрированная дрянь. Зелье, которое напрочь выжигает человеческий рассудок, стирает любые барьеры и выпускает наружу обезумевшего, неуправляемого зверя. Я не контролировал себя, Рина. Я не понимал, что делаю, пока не проснулся утром в крови. И я разорвал Соню на куски, как только пришел в себя и осознал, что она натворила. Я убил её собственными руками. Но проблема совсем в другом.

​Я сделал медленный, хищный шаг к ней. Намеренно вторгаясь в ее личное пространство, нависая так, чтобы она физически ощутила всю тяжесть нависшей угрозы. Рина попыталась отступить, но уткнулась спиной в спинку дивана.

​— Соня была лишь пешкой, — мой голос стал тише, превратившись в опасный, вибрирующий рокот, заполняющий комнату. — Глупой, жадной куклой. Мои люди перевернули весь город, мы выпотрошили половину теневого рынка, но так и не нашли того, кто сварил эту дрянь. Не нашли истинного заказчика. Того, кому было выгодно устранить вожака Черной Луны, превратив его в бешеное животное.

​Я сделал паузу, позволяя моим словам ядом просочиться в её сознание.

​— Истинный враг всё еще на свободе, Рина, — я неотрывно смотрел в её расширившиеся от ужаса глаза. — И они ищут мои слабые места. Если они хоть на секунду заподозрят, если до них дойдут слухи, что у меня есть истинная пара... И ребенок. Девочка с кровью Альфы и магией огня...

​Я увидел, как из ее лица стремительно уходят последние остатки красок. Ее пальцы, вцепившиеся в собственные предплечья, побелели от напряжения до хруста суставов.

​— Вы станете для них идеальной мишенью. Они придут за вами, чтобы уничтожить меня, — я нанес последний, самый безжалостный удар, целясь прямо в её материнские инстинкты. — И этот деревянный дом вас не спасет. Твои бытовые обереги их не удержат. Вы уязвимы. Если они найдут вас раньше меня, от вас даже пепла не останется.

​Это была грязная, подлая игра. Я бил по самому больному, используя её страх за жизнь Ремин как оружие против неё самой. Где-то на задворках сознания билась мысль о том, что я поступаю как чудовище. Но, блять, да — я пойду на это. Я выжму из этой ситуации всё до последней капли, раздавлю её иллюзию независимости, лишь бы забрать их домой.

​— Единственный ваш шанс выжить — немедленно отправиться со мной, — жестко, не терпящим возражений тоном закончил я. — Под абсолютную, непробиваемую защиту клана Черной Луны. Я запру вас в своей крепости. И клянусь, никто в этом мире больше не посмеет к вам прикоснуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. 24 часа

Он не сводил с меня тяжелого, потемневшего, откровенно голодного взгляда. В его стальных глазах, сейчас больше напоминавших грозовое, штормовое небо, плескалось нечто пугающее, дикое. Этот взгляд медленно, как физическое прикосновение, скользил по моему лицу, спускался к ключицам, откровенно задерживался на глубоком вырезе платья. От этого бесстыдного, собственнического сканирования по моей коже бежали колючие мурашки, а внизу живота всё стягивало ледяным узлом. Я чувствовала себя добычей, загнанной в угол матерым, изголодавшимся хищником, который только что нашел то, что искал вечность. Но сейчас, оглушенная его словами, я даже не могла найти в себе сил, чтобы прикрыться руками.

​Я стояла посреди гостиной в абсолютном оцепенении, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Слова Дэша обрушились на меня, как рухнувшая бетонная плита, выбивая остатки воздуха из легких. Поставщик эфириума. Неизвестный, невероятно могущественный заказчик. Смертельная угроза, которая, как оказалось, всё это время висела над нашими головами невидимым, уже занесенным для удара клинком.

​Моим первым, самым отчаянным порывом было выкрикнуть, чтобы он убирался к черту! Что мне не нужна его защита!

​Я далеко не слабая ведьма. Да, во мне нет боевой искры, но у меня очень сильный дар созидания. Моя магия способна плести сложнейшие, многоуровневые защитные амулеты и возводить барьеры, которые остановят практически любого, кто посмеет вломиться на мою территорию. Я могу скрыть нас, могу создать такие щиты, о которые враг просто сломает зубы. Я открыла рот, чтобы швырнуть ему в лицо эту правду, сказать, что сама уберегу свою дочь своими амулетами и мне не нужна его сила.

​Но слова так и застряли в горле горьким, царапающим комом.

​Разум, холодный и безжалостный, начал диктовать правду, от которой невозможно было отмахнуться. Да, у меня сильный дар, но в данной ситуации этого катастрофически недостаточно. Чего стоят даже самые мощные защитные амулеты, если удар нанесут из тени? Если за нами придут те, у кого хватило ресурсов, связей и безрассудной смелости незаметно одурманить самого Альфу Черной Луны, они не пойдут напролом ломать мои магические щиты. Они ударят хитрее. Яд в еде или воде, наемник, поджидающий за пределами защитного барьера, когда я выйду за травами, изощренное проклятие, наложенное издалека. Я не могу обвешать Ремин артефактами с головы до ног и запереть нас обеих в четырех стенах на всю оставшуюся жизнь. Чтобы защитить младенца от невидимой, богатой и хитрой угрозы, нужна не просто защитная магия одной ведьмы. Нужна армия. Нужны ресурсы, закрытая территория и сотни глаз.

​Тот крошечный мир безопасности, который я так старательно выстраивала, рухнул от нескольких фраз оборотня. Нам нужна была защита клана.

​Но возвращаться в его логово? В то самое место, стены которого пропитаны моим животным ужасом, болью и кровью той проклятой ночи? В крепость, где я буду заперта на его территории, полностью в его власти?

​— Я не поеду в твой клан, Дэш, — мой голос предательски дрогнул, выдавая сковавший меня страх, но я тут же до боли стиснула зубы. Заставила себя вскинуть подбородок и упрямо встретить его подавляющий взгляд, не позволяя себе отвести глаза. Магия внутри меня угрожающе заворочалась, откликаясь на стресс. — Даже не надейся. Я не поеду на твою территорию. Уж точно не туда. Никогда.

​Я увидела, как мгновенно напряглись его и без того каменные плечи. Дернулся кадык, когда он сглотнул, собираясь зарычать и начать давить своим железобетонным авторитетом Альфы. Воздух затрещал от столкновения наших аур — моей упрямой, искрящейся магии и его подавляющей, звериной мощи. Но я не дала ему и шанса открыть рот.

​— Сюзен, — твердо отрезала я, цепляясь за имя своей давней подруги, как за единственный спасательный круг в этом бушующем море безумия. — Я буду жить у неё. Это нейтральная территория. Ее дом скрыт мощнейшими щитами, и она ни перед кем не отчитывается, даже перед твоей стаей. Либо так, Дэш, либо я вообще никуда с тобой не поеду, и будь что будет. Можешь попытаться утащить меня силой, связать, вырубить, но как только я приду в себя — я использую все свои амулеты, чтобы стереть всё вокруг в порошок.

​Он молчал. Тяжело дышал, раздувая ноздри, и буравил меня своим невыносимым, обжигающим взглядом. Его зверь рвался наружу, взбешенный тем, что ему, вожаку, ставят условия. А я поспешила выставить главное требование, пока не сорвалась на истерику.

​— И это только на время, — я сжала кулаки так, что короткие ногти до боли впились в ладони, оставляя отметины-полумесяцы. — Слышишь меня? Только до тех пор, пока твои ищейки не найдут этого чертова поставщика и заказчика. Я хочу получить гарантии. Как только угроза исчезнет — наши пути разойдутся навсегда. Ты оставишь нас в покое.

​Внутри всё сжималось в ледяной, тошнотворный комок. Меня трясло от переизбытка адреналина. Я совершенно не представляла, как смогу находиться рядом с ним. Как вынесу этот терпкий, сводящий с ума собственнический запах оборотня, пропитывающий всё вокруг. Как стерплю этот откровенно голодный взгляд, липнущий к моему телу каждую секунду. Как я справлюсь с болезненными, кровоточащими воспоминаниями, которые будут разрывать мою истерзанную душу просто от звука его голоса. Сердце заходилось в панике при одной лишь мысли, что мне придется впустить Дэша обратно в свою жизнь, позволить ему снова стать моей тенью.

​Но когда я вспомнила тихое, беззаботное сопение Ремин в кроватке на втором этаже... Когда на кону стояла жизнь моей крошечной, ни в чем не повинной девочки...

​Я проглотила свою гордость и свой панический страх. Ради её безопасности я была готова шагнуть даже в свой самый страшный, самый темный кошмар, прикрывая дочь собой.

Тишина в гостиной стала такой плотной и вязкой, что казалось, её можно резать ножом. Я физически ощущала, как сталкиваются наши воли. Дэш продолжал нависать надо мной, и его тяжелое, горячее дыхание обжигало мою кожу. Одно его присутствие заставляло мое сердце биться о ребра раненой птицей. Я до дрожи в коленях боялась его. Боялась того, на что способен этот мужчина, когда теряет контроль. Память о

той ночи

была выжжена на подкорке: рычание обезумевшего зверя, боль, раздавливающая беспомощность и животный ужас. И сейчас, когда он стоял так близко, меня буквально мутило от паники.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Он сверлил меня взглядом еще несколько долгих, мучительных секунд, а затем его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки. Он резко, отрывисто кивнул. Согласился на мои условия. На Сюзен.

​— Хорошо, — глухо бросил он, и в этом единственном слове клокотала сдерживаемая ярость зверя, которому не дали забрать добычу в логово. — Мы едем на нейтральную территорию. Собирай вещи. Прямо сейчас. Машина ждет.

​Его властный тон хлестнул меня по натянутым нервам, высекая искру упрямства, пробившуюся даже сквозь липкий страх. Я судорожно выдохнула, заставляя себя оторвать взгляд от деревянного пола.

​— Нет, Дэш. Не сейчас, — мой голос задрожал, но я заставила себя выпрямить спину, вцепившись пальцами в складки платья. — Мне нужен день.

​Воздух вокруг нас мгновенно потяжелел. Глаза Альфы угрожающе сузились, а радужку начала затапливать опасная, хищная тьма.

​— Какой еще день, Рина? — прорычал он, делая ко мне еще один шаг, сокращая и без того крошечное расстояние между нами до минимума.

​Я инстинктивно вжалась в стену. Тело само вспомнило вес его крупной фигуры, безжалостную хватку этих огромных рук. Мне стало невыносимо жутко, холодный пот выступил вдоль позвоночника, но я заставила себя говорить:

​— Я не твоя ручная кукла, чтобы покорно прыгнуть в машину по первому приказу! — выпалила я, чувствуя, как от стресса искрит магия. — Я не могу просто сорваться и бросить всё. Я ведьма, Дэш! Мои лунные камни, заготовки, редкие травы, ритуальные чаши — это не то, что можно небрежно побросать в сумку за пять минут. Если мы едем к Сюзен, мне понадобятся мои материалы. Я буду сама создавать защитные амулеты и плести контуры для Ремин, своими руками, и я не собираюсь зависеть от подачек твоей стаи!

​Он замер, тяжело дыша через нос, оценивая мою непреклонность.

​— К тому же, у меня есть незаконченные дела в городе. Заказы, которые я обязана передать, — я нервно сглотнула. — И мне нужно попросить Жэли... местную лекарку, которая мне очень помогла, присмотреть за домом, пока меня не будет. Я не брошу свое убежище на растерзание. Мне нужны ровно сутки, чтобы всё собрать, надежно законсервировать дом магией и подготовить Ремин к переезду.

​— Сутки, — медленно повторил Дэш, пробуя это слово на вкус, словно оно было пропитано ядом. Он неотрывно смотрел на мои губы, на бьющуюся жилку на моей шее.

​Я понимала, что требую почти невозможного. Но мне нужно было это время. Мне нужно было морально подготовиться к тому, что теперь этот мужчина снова станет частью моей реальности. Мне нужен был этот день, чтобы выстроить внутренние барьеры, чтобы не сойти с ума от его близости, от этого сковывающего парализующего страха, который накрывал меня каждый раз, когда он делал резкое движение.

​— Один день, Дэш, — твердо повторила я. — Завтра вечером мы уедем.

​Оборотень медленно, хищно склонил голову набок. А затем его губы изогнулись в жесткой, бескомпромиссной усмешке.

​— Хорошо, моя ведьмочка. У тебя есть двадцать четыре часа, — его низкий, рокочущий голос проник мне под кожу. — Собирай свои травы. Прощайся с домом. Договаривайся со своей лекаркой. Но у меня тоже есть условие.

​Дэш сделал последний, скользящий шаг, оказываясь вплотную ко мне. От него исходил жар, и этот знакомый, пугающий запах дикого хищника ударил в ноздри, вызывая приступ глухой паники. Его огромная ладонь легла на стену в миллиметре от моего плеча, отрезая пути к отступлению.

​— Я никуда не уйду, — безапелляционно заявил он, и в его стальных глазах полыхнуло абсолютное собственничество. — Я останусь здесь. Я не спущу с тебя глаз ни на секунду, Рина. Если ты думаешь, что я дам тебе шанс сбежать в портал — ты ошибаешься. Эти сутки я буду охранять вас сам.

​Мое сердце пропустило мучительный удар. Двадцать четыре часа в одном закрытом доме с мужчиной, который был моим самым страшным кошмаром, чьи прикосновения до сих пор отзывались во мне фантомной болью и первобытным ужасом. Я не представляла, как мы это переживем, но пути назад уже не было.

Глава 38. Ловушка захлопнулась

Запах ее паники — густой, едкий, отдающий горечью — оседал на моем языке, но даже он не мог перебить тот сладкий, дурманящий аромат вишни, шоколада и женского возбуждения, который сводил меня с ума. Я физически чувствовал, как колотится ее сердце — загнанно, бешено, как у пойманной в силки птицы. Она вжалась в стену, побледневшая, дрожащая, и в ее расширенных фиалковых глазах плескался такой первобытный, непреодолимый ужас перед моим зверем, что это резало меня без ножа. Но вместе с этим ужасом я чуял, как ее тело, преданное своей истинной природе, отзывается на мою близость.

​Мой внутренний волк, обычно жестокий и кровожадный, сейчас жалобно, надрывно скулил, царапая ребра изнутри. Причинять боль истинной паре, быть источником ее кошмаров — это противоестественно для нашей природы. Инстинкты вопили отступить, упасть перед ней на колени, подставить горло, целовать ее дрожащие пальцы и умолять о прощении, чтобы только стереть этот леденящий страх с ее прекрасного лица.

​Но я был Альфой. И я безжалостно, железной хваткой задавил эту сентиментальную слабость.

​Да, я монстр в ее глазах. Да, каждое мое резкое движение заставляет ее вздрагивать, ожидая насилия. Я прекрасно помнил, в каком состоянии оставил ее в ту ночь. Помнил кровь на своих руках и ее сорванный голос. От этих воспоминаний хотелось вырвать себе клыки. Но если этот страх — единственное, что сейчас удержит ее рядом со мной, единственное, что заставит ее подчиниться и поехать в безопасное место... я буду играть роль чудовища до конца. Пусть лучше она ненавидит меня, пусть боится до дрожи, но будет живой, невредимой и моей. Под моей крышей. Пока я не заставлю ее вспомнить, кто мы друг для друга.

​Я сделал глубокий вдох, заставляя свои легкие наполниться воздухом, и сделал ровно один шаг назад. Медленно. Демонстративно убирая ладонь от стены возле ее лица, давая ей иллюзию свободы.

​Рина судорожно, со всхлипом выдохнула, словно утопающий, которому наконец позволили вынырнуть на поверхность. Ее грудь, налившаяся, потяжелевшая от материнства, соблазнительно вздымалась под тонкой бордовой тканью платья, приковывая мой взгляд.

​— У тебя двадцать четыре часа, Рина, — повторил я ровным, непоколебимым тоном, лишенным каких-либо эмоций, хотя внутри всё горело от желания прижать ее к себе. — Можешь начинать свои сборы. Но предупреждаю сразу: ни один твой амулет, ни одно заклинание не скроет от меня твоих намерений. Если я почувствую хотя бы намек на то, что ты пытаешься открыть портал или уйти через черный ход — перемирие закончится в ту же секунду. Я просто закину тебя на плечо, и мы уедем без твоих лунных камней. Ты меня поняла?

​Она сглотнула, с трудом отлепляясь от стены. Ее тонкие пальцы нервно теребили подол платья, приподнимая его ровно настолько, чтобы я мог разглядеть стройные лодыжки.

​— Я... я поняла, — выдавила она, стараясь не смотреть мне в глаза.

​Она осторожно, боком обошла меня, стараясь держаться на максимальном расстоянии, словно от прокаженного. Каждое ее движение было пропитано сексуальным напряжением и страхом. Я проводил ее тяжелым, голодным взглядом, оставаясь стоять посреди прихожей.

​Этот дом казался мне игрушечным. Кукольной коробкой, насквозь пропахшей сушеной полынью, лавандой и воском. В углу лежали рассыпанные ею деревянные обереги. Обычные бытовые побрякушки. Я горько усмехнулся про себя. Она искренне верила, что эти деревяшки смогут остановить профессиональных убийц. Наивная, храбрая, упрямая ведьмочка.

​Я медленно прошел в гостиную и опустился на небольшое кресло у окна, которое жалобно скрипнуло под моим весом. Отсюда открывался отличный обзор на весь первый этаж и на лестницу. Идеальная позиция для наблюдения. Я широко раздвинул длинные ноги, скрестил руки на груди и приготовился ждать, наслаждаясь видом.

​Рина металась по первому этажу. Она зашла в крошечную комнату, которую, видимо, использовала как мастерскую, и начала лихорадочно скидывать в плотную кожаную сумку пучки трав, какие-то порошки, ритуальные ножи и мерцающие камни. Ее руки мелко дрожали. Она то и дело бросала на меня быстрые, затравленные взгляды, проверяя, сижу ли я на месте. Каждое мое случайное движение — если я поправлял ногу или просто глубоко, шумно вздыхал, втягивая ее запах — заставляло ее замирать, словно лань перед броском хищника.

​А я смотрел на нее и не мог насытиться. Мой взгляд жадно, бесстыдно скользил по ее изменившейся фигуре. По округлившимся, мягким изгибам бедер, по тонкой талии, которую я мог бы обхватить двумя ладонями. Она стала матерью. Матерью моего ребенка. От этой мысли, от осознания того, что её тело выносило мою дочь, внизу живота всё стягивало тугим, болезненным узлом, а член наливался свинцовой тяжестью. Кровь вскипала от собственнического адреналина и темной, первобытной похоти.

​Наверху было тихо. Ремин спала, и я каждой клеткой своего тела тянулся туда, на второй этаж. Хотелось подняться, снова вдохнуть запах своей дочери, коснуться ее крошечных пальчиков. Но я заставил себя сидеть на месте. Сначала нужно обеспечить периметр. Сначала нужно убедиться, что эта строптивая ведьма не выкинет какой-нибудь самоубийственный фокус от отчаяния.

​— Не суетись, — бросил я низким, вибрирующим голосом, когда она в очередной раз едва не выронила стеклянную колбу, вздрогнув от того, что я просто поменял позу в кресле, подавшись вперед. — Я сказал, что у тебя есть время. Я никуда тебя не гоню. Завтра утром приедет моя личная охрана на двух бронированных внедорожниках. Они помогут загрузить все твои кофры с вещами и отвезут нас к частному самолету, который я уже забронировал для нас.

​Рина замерла, так сильно сжав в руках пучок сушеной травы, что тот жалобно хрустнул. Она медленно обернулась и вскинула на меня полные гнева и страха глаза. Краска прилила к ее щекам, делая ее еще более желанной в своей бессильной ярости.

​— Самолет? Охрана? — ее голос сорвался, дрогнув от возмущения. — Я просила только о Сюзен! Я не хочу, чтобы целая стая оборотней конвоировала меня, как пленницу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Ты получишь Сюзен. Как мы и договаривались, — жестко отрезал я, не позволяя себе смягчить тон. Я подавлял её бунт одним лишь взглядом. — Но мы летим моим бортом, и охрана будет с нами от двери до двери. Я соврал бы тебе, если бы сказал, что добираться по земле безопасно. Слишком много рисков, слишком много мест для засады. Мы пересечем воздушное пространство, а потом мои люди возьмут дом твоей кузины в плотное кольцо. И это не обсуждается.

​Я лгал ей прямо в лицо. Глядя в эти прекрасные, испуганные глаза. Никто за нами не гнался. Никакой угрозы, кроме меня самого, в этот момент не существовало, а самолет был нужен лишь для того, чтобы полностью отрезать её от привычного мира. Но пути назад уже не было. Ловушка захлопнулась, и я собирался держать ее стальные челюсти закрытыми столько, сколько потребуется, пока она не поймет, что принадлежать мне — это ее единственный выход.

Глава 39 Противостояние

Моя магия, подогретая гневом и отчаянием, опасно заискрила на кончиках пальцев, требуя выхода. Какой еще частный самолет?! Какое кольцо охраны?! Я хотела прокричать ему в лицо, что мы никуда не полетим на его условиях, что он не смеет превращать дом моей кузины в осажденную военную базу и запирать меня там вместе со своей стаей.

Но в этот самый момент звенящую тишину дома разорвал громкий, требовательный плач со второго этажа.

Гнев мгновенно испарился, вытесненный непреодолимым материнским инстинктом. Все аргументы вылетели из головы, не оставив после себя ничего, кроме одного имени. Ремин.

Я бросила на стол пучок трав, даже не заметив, как он рассыпался по столешнице, и, забыв обо всем на свете, рванула к лестнице. Я перепрыгивала через ступеньки, путаясь в длинном подоле платья, ведомая только этим надрывным детским криком. Позади послышались тяжелые, быстрые шаги — Дэш, как и обещал, последовал за мной, не собираясь оставлять меня без присмотра ни на секунду.

Влетев в детскую, я бросилась к кроватке. Ремин проснулась окончательно. Малышка была зверски голодна, и её плач переходил в обиженный, звонкий крик. На кончиках её густых темных волосиков начали вспыхивать маленькие, агрессивные красные искорки — её магия всегда выходила из-под контроля, когда она испытывала сильный дискомфорт.

— Ш-ш-ш, мой котенок, мама здесь, мама рядом, — забормотала я, подхватывая её крошечное, горячее тельце на руки и инстинктивно прижимая к себе.

Ремин не успокоилась. Она слепо тыкалась носиком мне в ключицу, хватая ткань платья крошечными кулачками и гневно всхлипывая. Ей нужна была еда. Прямо сейчас.

Я уже потянулась к глубокому вырезу на груди, когда дверной проем внезапно потемнел.

Дэш стоял на пороге детской. Огромный, напряженный до предела, он заполнял собой всё пространство, полностью перекрывая выход. Его широкая грудь тяжело вздымалась, а стальные глаза были намертво прикованы к нам.

Мои руки замерли на ткани платья. Сердце забилось о ребра в паническом ритме. Кормить её? Сейчас? Прямо на глазах у этого мужчины?

— Отвернись, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает горячий, лихорадочный румянец стыда и паники. — Пожалуйста, Дэш. Выйди. Она очень голодна.

Он даже не шелохнулся. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а во взгляде вспыхнуло что-то настолько темное, дикое и собственническое, что у меня перехватило дыхание.

— Я никуда не уйду, — его голос прозвучал как низкий, бархатный рокот, от которого завибрировали половицы. — Корми её, Рина. Я Альфа. И я не отвернусь от своей женщины, когда она кормит нашего ребенка.

Ремин снова закричала, в этот раз еще громче, выпуская в воздух сноп безопасных, но ярких искр. Моя грудь, налившаяся болезненной тяжестью, откликнулась на этот призыв, намочив тонкую ткань платья горячими каплями. У меня не было выбора. Моя дочь хотела есть, и её нужды были важнее моего стыда и глухого страха.

Я опустилась в старое кресло-качалку у окна и, отвернувшись в пол-оборота, дрожащими, непослушными пальцами стянула лямку бордового платья. Ткань скользнула вниз, обнажая мою грудь — тяжелую, налитую молоком, покрытую тонкой сеточкой голубых венок, с твердым, потемневшим соском. Я торопливо приложила Ремин, и малышка мгновенно затихла, жадно присосавшись. Магические искорки в её волосах тут же погасли. В комнате раздавалось лишь её тихое, довольное причмокивание.

Я смотрела в окно, не в силах вынести взгляд оборотня. Но я чувствовала его всем телом. Осязала кожей.

Дэш сделал рваный, невероятно громкий в тишине комнаты вдох.

Он смотрел на нас так, словно умирал от жажды в пустыне и наконец нашел источник воды. Его зрачки расширились настолько, что стальная радужка превратилась в тонкий ободок вокруг черной, бездонной бездны. Взгляд Альфы был прикован к моим обнаженным изгибам, к тому, как губы нашей дочери обхватывают мой сосок. В этом взгляде смешалась отчаянная, почти религиозная нежность отца и ослепляющая, темная жажда мужчины.

Я видела, как он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки — он физически боролся с темным инстинктом, рвущимся наружу. Его грудная клетка ходила ходуном от тяжелого, хриплого дыхания. Темные джинсы на его бедрах натянулись до предела — я отчетливо видела, как до болезненной судороги напряглось всё его тело, готовое сорваться с цепи в любую секунду. Он даже не пытался скрыть свою реакцию. Наоборот, он выставлял её напоказ, заявляя свои права на каждую клетку моего тела.

— Какая ты красивая, — хрипло, на грани стона выдохнул Дэш. Слова сорвались с его губ неосознанно, пропитанные темной, тягучей одержимостью.

От этого хриплого звука, от откровенного вида его желания и тяжелого, раздевающего взгляда, внизу моего живота тугим узлом свернулся жар. Мое тело, омытое гормонами и связанное с ним невидимой нитью истинности, предательски отзывалось на его отчаянное притяжение.

Я сидела в кресле, прижимая к себе наше общее дитя, а в двух метрах от меня возвышался монстр из моих кошмаров. Мужчина, от одного присутствия которого я дрожала от ужаса, но чье голодное, откровенное желание заставляло меня сгорать заживо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 40 Сборы

Время в детской для меня остановилось, сжавшись до размеров этой полутемной комнаты. Единственными звуками, которые сейчас существовали во вселенной, были тихое, ритмичное причмокивание моей дочери и мое собственное, тяжелое, сбитое дыхание, которое я отчаянно пытался выровнять.

Я смотрел на Рину и чувствовал, как трещат по швам остатки моего хваленого самоконтроля. Зверь внутри бился о прутья грудной клетки, ослепленный этим зрелищем. Моя истинная. Мой ребенок. Картина, которую я видел в своих самых отчаянных снах на протяжении долгих месяцев, внезапно стала реальностью. И эта реальность выбивала почву из-под ног.

Воздух пропитался запахом теплого молока, смешанным с тонким ароматом вишни и трав, который всегда исходил от Рины. Но под этим нежным, материнским шлейфом я безошибочно улавливал и другое. Я чуял густой, сладкий запах ее невольного отклика на мое присутствие. Ее тело, прошитое насквозь нашими узами, тянулось ко мне, несмотря на весь тот панический ужас, который она испытывала.

И это сводило меня с ума.

Я видел, как дрожат ее ресницы, как она упрямо отворачивается к окну, не в силах вынести моего тяжелого взгляда. Я знал, что пугаю ее до одури. Знал, что стою здесь, огромный и мрачный, как палач, пришедший забрать ее свободу. Инстинкты кричали мне сделать шаг назад, дать ей пространство, перестать быть источником ее кошмаров. Но волк внутри рычал, требуя подойти ближе, заслонить их обеих от всего мира, присвоить, заявить свои права на каждую секунду их жизни.

Наконец, Ремин сыто вздохнула. Ее крошечные пальчики, до этого крепко сжимавшие ткань платья Рины, расслабились. Малышка отстранилась, полусонно моргая, и на ее пухлых губах блеснула белая капля.

В тот момент, когда Рина судорожно выдохнула, собираясь быстро натянуть лямку и спрятаться от меня, мои ноги сами шагнули вперед. Половицы жалобно скрипнули под моим весом. Я преодолел разделявшее нас расстояние за секунду, оказавшись вплотную к креслу-качалке.

Прежде чем она успела прикрыться, я оперся обеими руками о деревянные подлокотники, нависая над ней и намертво блокируя любые пути к отступлению. От меня исходил жар, и я видел, как Рина вжалась в спинку кресла, перестав дышать. Ее фиалковые глаза расширились от паники.

Я не стал прикасаться к ней. Не сейчас. Вместо этого я медленно, словно боясь, что видение растворится в воздухе, протянул руку к нашей дочери.

Мой мозолистый, покрытый старыми шрамами палец с невозможной бережностью коснулся мягкой щеки Ремин. Я стер ту самую каплю молока с ее губ. Малышка во сне доверчиво ткнулась носиком в мою огромную ладонь, ища тепло, и от этого простого движения у меня в груди что-то с грохотом оборвалось.

— Моя кровь, — пророкотал я так тихо, чтобы не разбудить ее. Мой голос вибрировал от переполнявших меня эмоций, которые я не привык испытывать.

Я закрыл глаза, шумно втягивая воздух, чтобы навсегда отпечатать в памяти запах своего ребенка, а затем медленно поднял тяжелый взгляд на Рину. Она сидела передо мной, бледная, растрепанная, невероятно хрупкая и такая красивая, что у меня перехватило дыхание.

— Оденься, Рина, — хрипло произнес я, заставляя себя убрать руки от подлокотников и сделать полшага назад, пока мой внутренний контроль не рухнул окончательно. Грудная клетка ходила ходуном. — Оденься и положи ее в кроватку.

Она трясущимися пальцами вернула на место тонкую ткань бордового шелка, скрывая от меня то, что принадлежало мне по праву, и осторожно поднялась. Я следил за каждым ее движением. За тем, как бережно она перекладывает спящую Ремин на матрас, как укрывает ее легким одеялом, как поправляет свои жалкие деревянные амулеты на спинке.

Когда она повернулась ко мне, в ее глазах всё еще плескался страх, но теперь к нему примешивалась отчаянная, загнанная в угол решимость.

— Уходи, — прошептала она, сцепив руки в замок, чтобы скрыть их дрожь. — Она спит. Мне нужно продолжить сборы. Ты обещал мне этот день.

Я хищно склонил голову набок, разглядывая свою упрямую ведьму.

— Я обещал тебе двадцать четыре часа перемирия, — ровным, непоколебимым тоном ответил я. — И я сдержу слово. Но я не обещал, что оставлю тебя одну.

Я шагнул к ней, заставляя ее снова отступить и вжаться спиной в деревянные прутья детской кроватки. Мои руки легли по обе стороны от ее лица, заключая ее в непробиваемое кольцо. Я наклонился так близко, что мое дыхание обожгло ее висок.

— Я буду сопровождать тебя везде, Рина. Каждую секунду этого времени, — мой голос понизился до вибрирующего шепота, проникающего прямо ей под кожу. — Ты хотела времени на сборы? Собирайся. Но привыкай к тому, что теперь я всегда буду стоять за твоей спиной. Потому что завтра ты, Ремин и все твои вещи окажутся на борту моего самолета. И это больше не обсуждается.

Я глубоко вдохнул аромат ее волос, впитывая ее дрожь, и, развернувшись, вышел из комнаты первым. Я знал, что загоняю ее в угол, но это был единственный способ доказать ей, что отныне я — неотъемлемая часть ее реальности.

Я вышел из детской, но остановился в полумраке коридора, привалившись плечом к стене ровно в шаге от дверного проема. Мой внутренний волк метался, рыча и царапая ребра изнутри. Капилляры в глазах пульсировали в такт бешеному сердцебиению.

Мне стоило колоссальных усилий заставить себя развернуться и выйти. Часть меня, самая темная и собственническая, требовала остаться там, прижать эту упрямую ведьму к себе и клеймить ее так, чтобы мой запах въелся в ее кожу навечно. Чтобы ни одна мысль о побеге больше не посмела зародиться в ее красивой голове.

Я прикрыл глаза, шумно, с присвистом втягивая воздух. Мои легкие всё еще были полны ароматом теплого молока и ее густого, неосознанного влечения. Это сводило с ума. Она боялась меня до дрожи в коленях, смотрела на меня как на монстра из ночных кошмаров, но ее тело предательски отзывалось на мою близость. Узы истинности нельзя было разорвать ни страхом, ни временем. И я собирался использовать эту слабость против нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из комнаты донесся тихий шорох ткани, а затем ее легкие, неуверенные шаги. Рина вышла в коридор. Она замерла, заметив мою высокую фигуру в тени, и инстинктивно вжалась в стену. Ее фиалковые глаза, влажные от непролитых слез и стресса, метнулись к моему лицу.

Я не произнес ни слова. Просто отлепился от стены и жестом указал ей на лестницу.

Она сглотнула, опустила взгляд и торопливо, боком скользнула мимо меня, стараясь даже случайно не задеть меня краем своего бордового платья. Но я уловил этот момент — как только она оказалась рядом, ее дыхание сбилось, а пульс на тонкой шее забился в два раза быстрее.

Я спускался следом за ней, бесшумно ступая по деревянным ступеням. Мой взгляд гипнотизировал изгиб ее талии, плавное покачивание бедер. Моя. Каждая клеточка этого хрупкого, упрямого тела принадлежала мне. И завтра, когда шасси моего личного самолета оторвутся от взлетной полосы, она наконец-то поймет, что пути назад нет.

Рина вернулась к своему столу в гостиной. Она выглядела изможденной. Темные тени залегли под ее глазами, кожа казалась почти прозрачной в тусклом свете ламп. Она дрожащими руками принялась собирать рассыпанные пучки трав и раскладывать по кожаным кофрам свои драгоценные лунные камни.

Я опустился в кресло у окна, скрестив руки на груди. Я стал ее тенью. Ее личным надзирателем.

— Завтра в полдень мы выезжаем на аэродром, — нарушил я давящую тишину, мой голос прозвучал низко и ровно, заполняя собой всё пространство гостиной. — Мои люди уже занимаются логистикой. Дом Сюзен подготовлен. Периметр зачищен.

Она замерла, сжимая в руках стеклянную колбу, но не обернулась.

— Зачем всё это, Дэш? — ее голос дрогнул, пропитанный горькой усталостью. — Зачем этот спектакль с самолетом и бронированными машинами? Если ты просто хочешь запереть меня, мог бы сделать это и без такой свиты.

— Я защищаю свое, Рина. От реальной угрозы.

— От кого? — она резко обернулась. В ее глазах вспыхнули искры отчаяния и упрямства. — Кроме тебя, мне никто не угрожал!

Я сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость при одном только воспоминании о той ночи. Я поднялся из кресла и в несколько широких шагов преодолел разделявшее нас расстояние, останавливаясь вплотную к ней. Рина попыталась отшатнуться, но позади нее был только массивный деревянный стол.

— От поставщика того дилера, — процедил я, глядя прямо в ее расширившиеся глаза. Упоминание того события заставило ее вздрогнуть всем телом. — От того ублюдка, который сварил порченое зелье, лишившее меня контроля.

Рина побледнела так стремительно, что мне показалось, она сейчас упадет в обморок. Я инстинктивно подался вперед, готовый подхватить ее, но она уперлась трясущимися руками в столешницу, удерживая равновесие.

— Тот дилер был просто пешкой, — жестко продолжил я, не позволяя ей отвести взгляд. — Мелкой сошкой, продавшей товар. Я давно выпотрошил его, но он не работал один. Поставщик — тот, кто стоит за созданием этой дряни, — всё еще жив. И сейчас он подчищает хвосты.

Я поднял руку и костяшками пальцев медленно провел по ее ледяной, бархатистой щеке. Она замерла, парализованная этим враньем и моей властью.

— Если он узнает, что где-то живет моя женщина без защиты стаи, да еще и с моим ребенком на руках... вы станете идеальными мишенями, — мой голос опустился до мрачного, вибрирующего шепота. — Я не позволю этому случиться.

— Я... я могу сама себя защитить, — попыталась возразить она, но ее голос предательски дрожал. — У меня есть защитные контуры...

— Нет, не сможешь, — безапелляционно отрезал я, обрывая ее иллюзии. — И я не стану рисковать вашими жизнями ради твоей гордости или ненависти ко мне. Ты — моя одержимость. А ради своей одержимости я сожгу этот мир дотла.

Я наклонился, вдыхая аромат ее кожи, чувствуя, как мелко бьется загнанный пульс на ее шее под моими пальцами.

— Собирай вещи, Рина. И постарайся поспать этой ночью. Завтра начнется твоя новая жизнь. И в ней ты и наша дочь будете под моей абсолютной защитой, хочешь ты того или нет.

Глава 41. Прощание

Слова Дэша о поставщике того проклятого зелья обрушились на меня тяжелой, безжалостной бетонной плитой, окончательно раздавив жалкие остатки надежды. Я отчаянно хотела верить, что это ложь. Очередная изощренная манипуляция Альфы, выдуманный предлог, чтобы вырвать меня из моего безопасного убежища и запереть в своей стае.

На негнущихся, ватных ногах я отвернулась от него и медленно подошла к рабочему столу. Оставшиеся часы этого бесконечного вечера превратились в непрерывную, изматывающую пытку для моей психики.

Мне нужно было собрать все свои магические инструменты, редкие реагенты и незаконченные артефакты. Я лихорадочно, сбиваясь и путаясь, скидывала в плотные кожаные кофры пучки сушеной полыни, связки зверобоя и тяжелые бархатные мешочки с заговоренной солью. Мои руки тряслись так сильно, что хрустальные флаконы с эликсирами то и дело жалобно звенели, ударяясь друг о друга стеклянными боками.

И всё это время я кожей, каждой нервной клеткой ощущала на себе его взгляд.

Дэш вернулся в свое скрипучее кресло у окна, превратившись в безмолвного, неподвижного стража. Он больше не произносил ни слова, но его тяжелое, обжигающее присутствие заполняло каждый кубический сантиметр моего дома, вытесняя кислород. Воздух стал плотным, вязким, насквозь пропитанным его густым, запахом хищника, который полностью поглотил мои привычные ароматы сушеных трав и воска.

Каждый раз, когда я наклонялась к нижним полкам стеллажа, собирая защитные амулеты, или тянулась наверх за шкатулкой с лунными камнями, я чувствовала, как его взгляд скользит по моим плечам, по изгибу спины, спускается к талии и бедрам. Это бесстыдное, откровенно собственническое внимание имело физический вес. Оно обжигало лопатки, заставляя мои щеки пылать, а сердце — биться о ребра пойманной птицей. Мое тело, преданное узами истинности, предательски отзывалось на эту темную, подавляющую ауру самца. Внизу живота разливался тягучий, пугающий жар, а по позвоночнику то и дело пробегала нервная дрожь. Я злилась на себя до слез, но ничего не могла поделать с этой неконтролируемой реакцией. Из-за колоссального стресса магия на кончиках моих пальцев начала непроизвольно искрить, оставляя на старой деревянной столешнице крошечные черные подпалины.

Тихий, неуверенный стук во входную дверь прозвучал как выстрел в этой натянутой до предела, звенящей тишине.

Я резко вздрогнула, едва не выронив тяжелую серебряную чашу для ритуалов. Дэш отреагировал мгновенно. Его расслабленная поза испарилась в долю секунды — огромный оборотень бесшумно поднялся с кресла, и зверь внутри него подобрался, готовый к броску.

— Это Жули, — хрипло, едва слышно выдохнула я, поспешно направляясь в прихожую и вытирая влажные ладони о подол бордового платья. — Моя подруга. Местная лекарка, я говорила тебе.

Я даже не пыталась просить его спрятаться на втором этаже — знала, что Альфа не сдвинется с места. И действительно, он бесшумной, пугающей тенью скользнул следом за мной, останавливаясь в полумраке коридора, ровно в шаге за моей спиной.

Сделав глубокий вдох и попытавшись нацепить на лицо хотя бы подобие спокойной маски, я распахнула дверь.

На крыльце стояла Жули. От нее привычно, успокаивающе пахло перечной мятой, сырой землей и вечерней прохладой. Увидев меня, женщина приветливо улыбнулась, но эта добрая улыбка прожила ровно одну секунду. Как только она, будучи целительницей и тонко чувствуя энергетические потоки, ощутила чудовищную, подавляющую мощь, исходящую из глубины моего дома, ее лицо стремительно побледнело. Зрачки лекарки расширились от леденящего ужаса. Она перевела взгляд за мое плечо и замерла, словно парализованная.

Дэш возвышался у меня за спиной, огромный, широкоплечий, источающий волны чистой, концентрированной опасности. Он не издал ни единого звука, не сделал ни одного угрожающего жеста, но одного его вида в полутьме прихожей хватило, чтобы Жули инстинктивно отшатнулась к самому краю крыльца, судорожно сжав ручку своей сумки.

— Здравствуй, Жули, — мой голос предательски дрогнул, выдавая мое паническое состояние с головой. Я торопливо шагнула вперед, загораживая ее от взгляда оборотня, и протянула ей плетеную корзинку, которую приготовила еще днем. — Вот. Здесь твои защитные обереги. Всё, как мы договаривались.

Она забрала корзинку деревянными, негнущимися пальцами, не в силах оторвать испуганного, затравленного взгляда от мрачной фигуры позади меня.

— Р-рина... — одними губами прошептала женщина, и в ее сдавленном голосе зазвучала отчаянная тревога. Она снова посмотрела на меня, замечая мою болезненную бледность, лихорадочный блеск в глазах и то, как нервно подрагивают мои пальцы. — Девочка моя... Свет милосердный, всё ли у тебя хорошо?

— Да, — я попыталась выдавить ободряющую улыбку, которая наверняка больше походила на гримасу боли. — Мне просто нужно срочно уехать. Возникли... непредвиденные обстоятельства семейного характера. Очень срочные. Мы с дочерью отправляемся к моей кузине, Сюзен.

Жули сглотнула. Ее материнский инстинкт, профессиональный долг целительницы и искренняя привязанность ко мне прямо сейчас отчаянно боролись с животным страхом перед Альфой. И на какое-то мгновение забота победила.

— Тебе... нужна еще какая-нибудь помощь? — тихо, с запинкой спросила она, делая крошечный, смелый полшага ко мне, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Если что-то не так, если тебе угрожают... ты можешь сказать мне. Как малышка Ремин? С ней всё в порядке?

Из-за моей спины донеслось низкое, вибрирующее рычание. Оно было едва уловимым, на грани ультразвука, не человеческим, а абсолютно звериным. Волоски на моих руках встали дыбом, а Жули побледнела так сильно, что ее кожа приобрела сероватый, землистый оттенок. Дэш ясно давал понять: одно лишнее слово, одно неверное движение, одна попытка вмешаться в дела его семьи, и он разорвет ее на части прямо на этом крыльце.

Мое сердце болезненно сжалось от страха за эту добрую, ни в чем не повинную женщину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ремин прекрасно себя чувствует, она сейчас спит в своей кроватке, — поспешно, гораздо громче и резче обычного ответила я, делая еще один шаг вперед. — Всё правда в полном порядке. Пожалуйста, Жули, я хотела попросить тебя о последнем одолжении. Присмотри за моим домом, пока нас не будет. Я наложу сильные защитные контуры на двери и окна, но мне будет спокойнее, если ты будешь иногда проверять периметр участка.

Лекарка судорожно закивала, прижимая корзинку к груди как единственный щит. Она прекрасно поняла мой безмолвный, отчаянный призыв уходить как можно скорее, пока зверь не потерял терпение.

— Конечно. Конечно, я всё сделаю, Рина. Клянусь, я присмотрю за домом, — быстро, сбиваясь, пробормотала она. Жули бросила последний, полный паники и горького сочувствия взгляд на меня, затем затравленно покосилась на неподвижную, нависающую тень оборотня. — Пусть Свет бережет вас обеих...

Она резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь по вымощенной камнем тропинке, мгновенно растворяясь в густой вечерней темноте.

Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри обрывается последняя тонкая ниточка, связывающая меня с нормальным, безопасным миром, который я так долго выстраивала по крупицам.

Дверь за моей спиной тихо, но неумолимо захлопнулась — Дэш просто протянул свою огромную руку над моим плечом и нажал на ручку. Щелчок врезного замка прозвучал в тишине прихожей как глухой удар судейского молотка. Я снова осталась запертой один на один со своим персональным кошмаром. И отсчет времени до нашего вылета уже начался.

Глава 42.Тишина ночи

Щелчок дверного замка всё ещё гудел в моих ушах, когда со второго этажа донесся звук. На этот раз это был не плач, а требовательное, звонкое гуление. Ремин проснулась.

Я бросилась к лестнице, цепляясь за этот звук, как за спасательный круг, отчаянно радуясь любому предлогу разорвать удушающее напряжение в прихожей. Дэш, как неотступная, массивная тень, безмолвно последовал за мной.

Когда мы вошли в детскую, Ремин уже сидела в своей кроватке, ухватившись пухлыми ручками за деревянные прутья. Заметив меня, она радостно взвизгнула, но тут же затихла, переведя свой серьезный, взгляд на мужчину, возвышающегося за моим плечом.

Я подошла и взяла дочь на руки, инстинктивно прижимая ее к груди. Но Дэш не собирался оставаться в стороне. Он шагнул ближе, заполняя собой всё свободное пространство между комодом и окном, и протянул к ней свои огромные руки, плотно забитые темными узорами татуировок.

Я вся сжалась, ожидая, что Ремин испугается этого мрачного гиганта, но моя смелая девочка лишь с любопытством потянулась навстречу.

Весь остаток дня превратился для меня в одну долгую, сюрреалистичную пытку. Я сидела в кресле, вжавшись в обивку, и наблюдала за тем, как Альфа Черной Луны знакомится со своим ребенком. Дэш опустился прямо на пол детской, скрестив длинные ноги, и посадил Ремин на ковер перед собой.

Это было зрелище, от которого у меня перехватывало дыхание. Жестокий, безжалостный хищник, который разрушил мою жизнь, сейчас с поразительной, почти пугающей бережностью прикасался к крошечным пальчикам. Ремин цепко хватала его за большие пальцы, тянула в рот толстую серебряную цепочку на его шее, бесстрашно исследовала черные линии татуировок на его предплечьях. А Дэш просто позволял ей всё. Он смотрел на нее так, словно она была величайшим сокровищем в обоих мирах. Его стальные глаза теплели, в них светилась такая обнаженная, пронзительная нежность, что мне хотелось отвернуться, чтобы не видеть этой его стороны. Это сбивало с толку. Это ломало все мои барьеры.

Время тянулось медленно. Когда за окном окончательно сгустились сумерки и дом погрузился в тревожные тени, Ремин начала тереть глазки, капризничая.

— Я пойду разогрею ужин, — тихо сказала я, нарушая многочасовую тишину. Голос прозвучал хрипло.

Дэш молча кивнул, поднимаясь на ноги. Он без усилий подхватил дочь на руки, словно она ничего не весила, и понес ее вниз, на кухню, следом за мной.

Моя крошечная кухня совершенно не была рассчитана на присутствие столь огромного мужчины. Дэш сел за небольшой круглый стол, усадив Ремин к себе на колени, и стал наблюдать за каждым моим движением. Его тяжелый, темный взгляд скользил по моей спине, пока я доставала из холодильника глиняный горшок с тушеным мясом, овощами и пряными травами, который приготовила накануне.

Я старалась не смотреть на него. Дрожащими руками я зажгла плиту, поставила сковороду и разогрела еду, чувствуя, как от нервного напряжения у меня начинает болеть голова. Запах розмарина, чеснока и топленого масла наполнил кухню.

Я поставила перед ним глубокую тарелку, положила рядом свежий, еще мягкий хлеб, а сама занялась приготовлением жидкой кашицы для Ремин.

Дэш взял вилку, не сводя с меня глаз, и отправил в рот первый кусок мяса. Он замер. Я напряглась, боясь, что ему не понравится. Но Альфа медленно прожевал, и его брови удивленно поползли вверх.

— Ты сама это приготовила? — его низкий голос нарушил тишину, в нем слышалось искреннее, нескрываемое изумление.

— Да, — коротко ответила я, стараясь держаться на расстоянии. — Я сама по себе с детства. Я умею готовить.

Он опустил взгляд в тарелку, затем снова посмотрел на меня.

— Это... невероятно вкусно, Рина, — тихо, почти с благоговением произнес он.

Он ел с жадностью голодного зверя, но при этом в каждом его движении сквозило странное, глубокое удовлетворение. Словно эта простая домашняя еда, приготовленная моими руками, значила для него нечто большее, чем просто насыщение.

Ужин закончился. Ремин наелась и начала клевать носом. Я забрала засыпающую дочь из его рук, чтобы умыть и подготовить ко сну. Пока я переодевала ее в чистую мягкую пижамку, расчесывала волосики и умывала теплой водой, паника ледяными когтями постепенно сжимала мое горло.

Ночь. Мы останемся с ним в одном доме на всю ночь.

Воспоминания о темноте, о его тяжелом теле, вдавливающем меня в матрас, о рычании и боли нахлынули с такой силой, что мне стало нечем дышать. Я не смогу лечь в свою постель. Не смогу уснуть в соседней комнате, зная, что этот мужчина находится в нескольких шагах от меня, и что дверь не станет для него преградой.

Прижимая к себе пахнущую детским мылом Ремин, я прошла в свою спальню только для того, чтобы схватить с кровати толстое одеяло и две подушки.

Дэш стоял в коридоре. Он наблюдал, как я тащу постельные принадлежности в детскую. Его челюсти сжались, когда он понял, что я делаю.

Я вошла в комнату дочери, бережно опустила Ремин в кроватку, а затем бросила одеяло прямо на пол, рядом с детским ковриком, устраивая себе импровизированную постель. Я отгораживалась от него. Пряталась за своим материнством, за хрупкими стенами детской, надеясь, что хотя бы здесь он меня не тронет.

Оборотень бесшумно подошел к открытой двери детской. Он смотрел на то, как я сжалась в комочек на полу, натянув одеяло до самого подбородка. Его стальные глаза потемнели от боли и тяжелого, удушающего собственничества, но он не переступил порог.

— Тебе не нужно прятаться от меня на полу, Рина, — глухо, с надрывом произнес он в темноту. — Я сказал, что не причиню тебе вреда.

— Оставь меня, — мой голос сорвался на жалкий, дрожащий шепот. — Пожалуйста. Просто не входи сюда.

Дэш молчал несколько долгих, невыносимых секунд.

— Спи, моя ведьмочка, — рокочущим эхом отозвался его голос в ночной тишине. — Я буду рядом. И ни один монстр больше не посмеет к тебе прикоснуться.

Он медленно отступил, растворяясь в густых тенях коридора и оставляя меня наедине с моими страхами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Темнота детской казалась густой и осязаемой. Я лежала на жестком полу, свернувшись в тугой клубок и натянув одеяло до самых глаз. В комнате было тихо, если не считать размеренного, легкого посапывания Ремин в кроватке надо мной. Этот звук всегда успокаивал меня, служил якорем, но сегодня даже он не мог заглушить того, что происходило за тонкой деревянной стеной.

Дэш не ушел вниз.

Я не видела его, но чувствовала это каждой нервной клеткой. Я слышала едва уловимый шорох его одежды, когда он опустился прямо на голый пол в коридоре, прислонившись спиной к косяку моей открытой двери. Слышала его глубокое, размеренное дыхание хищника в ночной тишине. И, самое главное, я чувствовала его запах. Терпкий аромат грозы, хвои и сильного мужчины медленно, неумолимо заполнял детскую, просачиваясь сквозь дверной проем и вытесняя привычные запахи детского мыла и лаванды.

Он действительно остался там. Стал живым щитом между нами и всем остальным миром.

Я зажмурилась, до боли стискивая зубы. В моей голове царил абсолютный хаос. Логика, инстинкт самосохранения, память о пережитой боли — всё это кричало, что я должна бежать, что за дверью сидит мой враг, разрушивший мою спокойную жизнь. Тот самый оборотень, который завтра насильно увезет меня в свою стаю, заперев в золотой клетке.

Но перед закрытыми глазами упрямо всплывали совсем другие картины.

Его огромные, покрытые черными татуировками руки, с пугающей нежностью баюкающие нашу крошечную дочь. Его стальные глаза, в которых не было ни капли жестокости, когда он смотрел на то, как Ремин играет с серебряной цепочкой на его шее. И то искреннее, почти благоговейное удивление на его лице, когда он ел мой простенький ужин на тесной кухне.

«Я буду рядом. И ни один монстр не посмеет к тебе прикоснуться».

Его слова эхом отдавались в сознании, заставляя сердце пропускать удары. Моя звериная половина, намертво связанная с ним парными узами, предательски отзывалась на это властное, непререкаемое проявление заботы. Как можно так панически бояться мужчину и одновременно чувствовать себя за его широкой спиной в абсолютной, железобетонной безопасности? Это противоречие разрывало меня на части, сводило с ума.

Пол был твердым, от досок тянуло ночной прохладой, но я не смела пошевелиться, боясь выдать свое бодрствование. Время тянулось бесконечно. Я вслушивалась в каждый звук, ожидая, что он не выдержит, что его терпение лопнет, и он войдет в комнату, чтобы потребовать то, что считает своим. Я ждала тяжелых шагов, ждала скрипа половиц.

Но Дэш не двигался. Он сидел неподвижно, как гранитное изваяние, словно поклялся самому себе не нарушать границу этой комнаты.

Часы отбивали свой тихий ритм где-то внизу, в гостиной. Постепенно колотящееся сердце начало успокаиваться. Адреналин, бушевавший в крови весь этот сумасшедший день, наконец-то пошел на спад, оставляя после себя лишь глухую, свинцовую усталость.

Я приоткрыла глаза, глядя на бледную полоску лунного света, падающую на ковер. Впервые за долгие месяцы я не прислушивалась к шороху ветвей за окном. Не проверяла мысленно защитные контуры дома, опасаясь незваных гостей. Потому что самое опасное существо на много миль вокруг уже было внутри. И это существо добровольно село у моего порога, охраняя мой сон.

Слеза скатилась по переносице и впиталась в ткань подушки. Я устала. Так безумно устала бороться, прятаться и бояться. Запах Альфы окутывал меня, словно тяжелый, но удивительно теплый плащ, убаюкивая измученную психику. Сама не заметив как, под тихое дыхание оборотня за дверью и мирное посапывание дочери, я закрыла глаза и провалилась в глубокий, лишенный кошмаров сон.

Глава 43. Размышления в ночи

Я сидел в полумраке коридора, привалившись спиной к жесткому деревянному косяку, и слушал. В этом старом, скрипучем доме для меня существовали только два звука: легкое, безмятежное посапывание моей дочери и сбивчивое, тревожное дыхание женщины, которая лежала на полу всего в нескольких шагах от меня.

Я слышал каждый удар ее сердца. Поначалу оно билось заполошно, как у загнанной в силки птицы. Воздух вокруг меня был пропитан горьким, терпким ароматом ее паники. Рина ждала, что я нарушу слово. Ждала, что инстинкты возьмут верх, и я перешагну невидимую черту, которую она прочертила, спрятавшись за дверями детской.

Мой внутренний волк действительно рвался туда. Зверь скулил и царапал ребра изнутри, доводя меня до исступления. Моя пара, моя истинная женщина лежала на твердых, холодных досках, свернувшись в беззащитный комочек под тонким одеялом, лишь бы не делить со мной постель. Каждая клеточка моего тела требовала подняться, войти в эту комнату, подхватить ее на руки и перенести в нормальную кровать. Я хотел укутать ее, лечь рядом, прижать к своей груди так крепко, чтобы мой жар согрел ее, чтобы мой запах навсегда вытеснил из ее головы любые кошмары.

Но я не сдвинулся ни на миллиметр. Я вцепился пальцами в собственные колени так, что побелели костяшки, удерживая себя на месте одной лишь голой силой воли.

Я обещал, что не притронусь к ней. Обещал, что ни один монстр ее не тронет. И если для того, чтобы она хоть немного успокоилась, мне нужно было стать каменной горгульей у ее порога — я готов был сидеть так вечность.

Минуты складывались в часы. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно в коридоре, медленно полз по стене. И постепенно, невероятно медленно, напряжение в комнате начало спадать.

Я уловил тот самый момент, когда измученная стрессом психика Рины наконец сдалась. Ритм ее сердца выровнялся, став глубоким и спокойным. Дыхание сделалось размеренным. Горький запах страха и адреналина, который так долго резал мое обоняние, растворился, уступая место ее истинному, дурманящему аромату — сладкой вишне, луговым травам и теплой женской коже.

Она уснула. Впервые за этот бесконечный день она позволила себе расслабиться, находясь рядом со мной.

Я прикрыл глаза и шумно, с наслаждением втянул носом воздух, позволяя ее запаху заполнить мои легкие. Осознание того, что она смогла уснуть, зная, что я сижу прямо за ее дверью, отозвалось в груди странным, обжигающим чувством. Она боялась меня до дрожи, но где-то на самом дне своего подсознания, там, где властвовали инстинкты, она доверяла мне свою жизнь и жизнь нашей дочери.

В тишине спящего дома мои мысли то и дело возвращались к прошедшему вечеру. К той крошечной, пропахшей розмарином кухне.

«Я сама по себе с детства. Я умею готовить».

Ее слова эхом отдавались в моей голове, оставляя горький осадок. Эта невероятная, сильная ведьма привыкла нести весь груз мира на своих хрупких плечах. Она привыкла выживать в одиночку, заботиться о себе сама, не ожидая ни от кого помощи. Тот ужин, который она разогрела... Простая еда, но для меня она показалась вкуснее любых деликатесов, потому что была приготовлена ее руками. В этом было столько домашнего тепла, столько правильности, что мне хотелось выть от того, сколько времени мы потеряли.

Я смотрел в темноту детской, на едва различимый контур ее фигуры под одеялом.

Я знал, что поступаю как ублюдок. Лгу ей прямо в эти огромные, испуганные глаза, прикрываясь мифической угрозой. Заставляю поверить, что наш дом осаждают враги, только чтобы вырвать ее из этой привычной, независимой жизни. Использовать страх как рычаг давления — грязно, недостойно Альфы. Но я не мог отступить.

Моя одержимость ею давно перешла все мыслимые границы. Если для того, чтобы удержать ее рядом, мне придется стать архитектором ее паранойи, если мне придется обнести ее мир неприступной стеной и стать единственным ключом к выходу — я сделаю это не дрогнув. Больше ей не придется быть «самой по себе». Я стану стеной между ней и всем остальным миром, даже если этот мир ей ничем не угрожает.

Ночь тянулась, но я не сомкнул глаз ни на секунду. Я слушал их дыхание, впитывал их запахи, привыкая к тому, что теперь это — моя реальность. Моя семья.

Небо за окном начало светлеть. Чернильная тьма коридора сменилась серыми, холодными сумерками надвигающегося утра. Птицы на улице запели свои первые, неуверенные песни.

Я бросил взгляд на наручные часы. Шесть утра.

Через несколько часов к этому дому подъедут два внедорожника с моими лучшими людьми. Перемирие подойдет к концу. Рина проснется, и ей придется столкнуться с реальностью: ее прежняя жизнь в этом пряничном домике закончена.

Я медленно поднялся на ноги, разминая затекшие за ночь мышцы. Мои суставы тихо хрустнули. Я шагнул в дверной проем, останавливаясь на самом пороге детской.

Рина спала, разметав по подушке густые темные волосы. Ее лицо было расслабленным и удивительно юным в бледном утреннем свете. Рядом, в кроватке, тихо сопела Ремин. Мои девочки.

Я смотрел на них, чувствуя, как внутри разгорается темная, непоколебимая решимость. Игра в прятки закончилась. Сегодня я заберу то, что принадлежит мне, и спрячу так надежно, что ни она сама, ни кто-либо другой никогда не сможет разорвать эти цепи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44.Начало дороги.

Утро ворвалось в детскую безжалостным, холодным светом, прорезав полумрак. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя на пылинки, лениво танцующие в бледных лучах. Спина и плечи нещадно ныли после ночи, проведенной на жестких деревянных досках, шея затекла, но, к моему собственному огромному изумлению, я выспалась. Впервые за долгое время мой разум не был затуманен липкой тревогой, а сон не прерывался привычными кошмарами.

Но это хрупкое, обманчивое спокойствие рухнуло, стоило мне лишь повернуть голову.

Дэш никуда не ушел. Он стоял прямо в дверном проеме. Огромный, затянутый в темную одежду, со скрещенными на широкой груди руками, плотно забитыми черными узорами татуировок. В утреннем свете он казался еще крупнее, еще опаснее. Он выглядел так, словно не сомкнул глаз ни на секунду за всю эту долгую ночь. Его потемневший, стальной взгляд был прикован ко мне — тяжелый, изучающий, проникающий под самую кожу и читающий мои мысли.

Я судорожно втянула воздух и резким рывком села, натягивая колючее шерстяное одеяло до самого подбородка, словно эта тонкая ткань могла защитить меня от его раздевающего, властного внимания.

— Доброе утро, моя ведьмочка, — его голос, хриплый после долгого молчания, низким бархатным рокотом прокатился по комнате. В нем не было открытой угрозы, только непоколебимая, давящая уверенность хозяина положения. — Время вышло.

Мое сердце болезненно ухнуло вниз, в самый желудок. Двадцать четыре часа истекли. Наше иллюзорное перемирие закончилось.

За окном, грубо разорвав хрустальную утреннюю тишину леса, послышался низкий, мощный гул автомобильных двигателей. Звук стремительно нарастал, неумолимо приближаясь к моему участку, пока не стих прямо у калитки, сменившись тяжелым, синхронным хлопаньем бронированных дверей.

Я вздрогнула всем телом, инстинктивно пододвигаясь ближе к кроватке, где всё еще мирно сопела наша дочь.

— Мои люди здесь, — ровно произнес Альфа, отрываясь от дверного косяка и делая один медленный шаг в комнату. Пространство мгновенно сжалось, воздух стал густым от его терпкого, дурманящего запаха. — Одевайся. Собирай Ремин. Мы уезжаем.

Я коротко кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова из-за пересохшего от волнения горла. Дэш не стал задерживаться и смущать меня еще больше. Он бросил на меня последний, обжигающий взгляд и развернулся, тяжело и размеренно ступая по лестнице навстречу своей личной охране.

Как только звук его шагов стих на первом этаже, я вскочила на ноги, игнорируя тянущую боль в затекших мышцах. Дрожащими, непослушными руками я торопливо натянула на себя удобные, потертые темные джинсы и плотный вязаный свитер с высоким горлом, отчаянно желая спрятать каждый изгиб своего тела под этой бесформенной одеждой. Затем бережно разбудила Ремин. Малышка сонно захныкала, недовольная тем, что ее потревожили, но я быстро и ловко одела ее в теплый флисовый комбинезончик, крепко прижимая к себе и бесконечно шепча успокаивающие слова в темную макушку.

Спускаясь на первый этаж с дочерью на руках, я почувствовала, как меня накрывает тяжелая волна чужеродной, подавляющей энергетики.

Мой дом... мой маленький, уютный дом был заполнен чужаками. Трое огромных, невероятно широкоплечих мужчин в одинаковых темных куртках молча, с пугающей эффективностью выносили мои кожаные кофры и тяжелые сумки с ингредиентами. От каждого из них исходила аура матерого хищника, но все они двигались слаженно, бесшумно и с такой железной дисциплиной, что не смели даже поднять глаз на меня или на ребенка Альфы.

Дэш стоял у открытой входной двери, отдавая короткие, рубленые приказы. Рядом с ним все эти грозные, мускулистые оборотни казались лишь послушными тенями. Его власть над ними была абсолютной, сокрушительной.

Увидев меня на лестнице, он тут же замолчал. Мужчины, как по невидимой команде, покинули дом, унося последний багаж, и мы снова остались совершенно одни.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и обвела взглядом опустевшую прихожую, голый рабочий стол, полки, с которых исчезли все мои лунные камни, обереги и стеклянные баночки. Мое безопасное убежище, которое я так тщательно, по крупицам выстраивала, перестало существовать.

Но вдруг мой взгляд зацепился за нечто совершенно неуместное. То, что ломало всю мрачную картину моего похищения.

На самом краю этого голого стола стоял большой картонный стаканчик и крафтовый бумажный пакет. На них красовался узнаваемый логотип самой популярной кофейни в нашем маленьком городке. Того самого места на углу центральной улицы, где варили мой любимый крепкий латте с карамельным сиропом и пекли потрясающие вишневые булочки с корицей.

Дэш проследил за моим ошеломленным взглядом. Он подошел к столу, взял стаканчик и пакет, а затем протянул их мне. Только сейчас, оказавшись так близко, я поняла, что от него пахнет не только лесом и хвоей, но и свежим, морозным утренним воздухом города. Пока я спала на полу, этот безжалостный, пугающий монстр лично ездил за завтраком для меня. Или, по крайней мере, отправил за ним своих людей, отдав очень четкие инструкции.

— Ешь, — властно, не терпя возражений произнес он. — Нам предстоит долгая дорога. Тебе нужны силы, а в самолете такого кофе не будет.

Я замерла, не спеша забирать еду. Мои глаза расширились от потрясения, когда до меня дошел весь смысл этой картины.

— Откуда ты... — мой голос дрогнул, выдавая полнейшую растерянность. Я посмотрела на стаканчик, потом перевела взгляд на его непроницаемое лицо. — Откуда ты знаешь, что я люблю именно это? Я никогда не говорила... Никто не знал.

Губы Альфы дрогнули в едва заметной, чуть хищной усмешке. Он шагнул еще ближе, заставляя меня запрокинуть голову.

— Я знаю о тебе всё, Рина, — его голос понизился до глубокого, вибрирующего шепота, от которого по моей коже побежали мурашки. — Каждую мелочь. Я знаю, во сколько ты просыпаешься. Знаю, что ты не любишь черный чай. Знаю, что по вторникам ты заходишь в эту кофейню, берешь большой латте и вишневую выпечку. Ты думала, я просто нашел твой дом и постучал в дверь? Я наблюдал за тобой. Достаточно долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё болезненно скручивается в тугой узел. Эта его одержимость пугала до безумия. Но вместе с тем... этот жестокий хищник, который только что стер в порошок мою независимость и наполнил мой дом вооруженной охраной, позаботился о моем завтраке. Этот простой, повседневный жест внимания сбивал с толку куда сильнее, чем его рычание и угрозы.

Я забрала горячий стаканчик свободной рукой, крепче прижимая к себе Ремин другой. Мои пальцы дрогнули, когда я случайно коснулась его горячей, жесткой кожи.

— Готова? — спросил он, не разрывая зрительного контакта.

— У меня нет выбора, — глухо ответила я, пряча глаза, потому что выносить этот обжигающий взгляд было слишком тяжело.

— Верно, — жестко, без тени сожаления подтвердил Дэш. Он протянул руку и уверенно положил свою тяжелую ладонь мне на поясницу, подталкивая к выходу. От этого собственнического прикосновения по позвоночнику пробежал горячий ток. — Его у тебя больше нет.

Мы вышли на крыльцо. У калитки, рыча мощными моторами, стояли два черных, наглухо тонированных внедорожника. Охрана замерла по периметру, сканируя цепкими, профессиональными взглядами.

Дэш открыл тяжелую заднюю дверцу машины, жестом приказывая мне сесть. Я сделала глоток обжигающего, сладкого латте, чувствуя на языке вкус карамели, и бросила последний, полный отчаяния и тоски взгляд на свой домик. На деревянные ставни и резное крылечко, где еще вчера я чувствовала себя хозяйкой своей жизни.

Ловушка захлопнулась окончательно. Я шагнула в темный, пахнущий дорогой кожей салон внедорожника, сжимая в руках дочь и кофе, который купил для меня мой похититель. Моей прежней жизни пришел конец, а впереди меня ждала пугающая неизвестность в стальной, безжалостной хватке этого мужчины.

Глава 45. Возвращение

В салоне частного самолета было обманчиво тихо, пахло дорогой кожей и легкими цитрусовыми нотками озона. Несмотря на то, что это был мой первый полет, страха высоты я не испытывала — паника перед тем, что ждало меня на земле, полностью вытеснила все остальные эмоции.

Полет, к моему удивлению, прошел невероятно быстро и спокойно. Ремин, которая обычно чутко реагировала на смену обстановки, почти не капризничала. Наоборот, перелет вызвал у нее живой, неуемный интерес.

Как только мы набрали высоту и ремни безопасности можно было отстегнуть, Дэш взял всё в свои руки. Весь полет этот жестокий, безжалостный Альфа превратился в самого внимательного няньку для нашей дочери. Он посадил Ремин к себе на широкие колени и показывал ей облака за иллюминатором, позволяя крошечным пальчикам стучать по толстому стеклу. Когда ей стало скучно, он достал из какого-то скрытого отсека мягкий, дорогой на вид плед и позволил ей ползать по широкому кожаному дивану, страхуя каждое ее движение своими огромными, татуированными руками.

Но его забота распространялась не только на дочь. Весь полет он ухаживал и за мной, хотя я всячески старалась отгородиться от него молчанием. Когда стюардесса принесла обед, Дэш сам расставил передо мной тарелки, придвинул ближе сок и, перехватив мой настороженный взгляд, коротко бросил: «Ешь. Тебе нужны силы». Он следил за тем, чтобы я выпила воду, чтобы мне не было холодно, предлагая плед.

Это было невыносимо. Его тихая, подавляющая забота сбивала с толку, заставляя мою звериную половину предательски мурчать от удовольствия, пока человеческий разум бился в панике.

Когда шасси мягко коснулись посадочной полосы на частном аэродроме, у меня внутри всё оборвалось. Мы прилетели.

Нас уже ждал кортеж из трех таких же наглухо тонированных внедорожников. Охрана, действовавшая с пугающей слаженностью, быстро перенесла наши вещи. Дэш, держа на руках уставшую, но всё еще бодрствующую Ремин, жестом указал мне на центральную машину.

Дорога от аэродрома заняла около часа. Лесной пейзаж за окном становился всё гуще, величественнее. Деревья здесь были древними, огромными, их кроны сплетались в плотный навес, скрывая небо. Мы въезжали на исконную территорию оборотней.

Наконец, кортеж свернул на широкую, посыпанную мелким гравием подъездную аллею. Впереди, среди сосен, показался большой, добротный дом из темного камня и толстых бревен. Дом моей кузины Сюзен.

Мое сердце сжалось от тоски. Я так надеялась найти здесь укрытие, спрятаться от Дэша, но теперь я приехала сюда под его конвоем.

Машины остановились. Двери распахнулись, и я, сжимая в руках только свою небольшую сумку, вышла на улицу. Дэш с Ремин на руках оказался рядом со мной в ту же секунду.

На массивном крыльце нас уже ждали.

Сюзен стояла на верхней ступеньке. Моя двоюродная сестра выглядела напряженной, как натянутая струна. Она кутала плечи в плотную шаль, хотя на улице было не так уж и холодно.

А рядом с ней, почти заслоняя ее своей внушительной фигурой, стоял ее муж. Гир.

Оборотень и влиятельный юрист клана. Он смотрел оценивающим взглядом. И сейчас взгляд был прикован к нам. К своей жене-ведьме, к Альфе, который вторгся на его территорию, и ко мне — причине всего этого переполоха.

Дэш, не сбавляя шага, подошел к крыльцу, излучая абсолютную, доминирующую власть. Гир, подчиняясь инстинктам, чуть склонил голову, признавая старшинство Альфы Черной Луны, но его глаза оставались настороженными.

— Приветствую в нашем доме , Альфа, — низким, рокочущим голосом произнес Гир, переведя взгляд на меня. — Сюзен сказала, что Рине нужна... защита.

— И она ее получила, — коротко, как удар хлыста, ответил Дэш, поднимаясь по ступеням. Он даже не посмотрел на Гира, его внимание было сосредоточено на Сюзен. — Комната готова?

Сюзен бросила на меня полный отчаяния, извиняющийся взгляд. Она всё поняла, как только увидела меня.

— Да, — тихо ответила кузина, отступая в сторону и открывая перед нами тяжелую входную дверь. — Всё готово. Проходите.

Я шагнула через порог, чувствуя, как за спиной захлопывается еще одна невидимая дверца моей клетки. Я оказалась в доме оборотня, под абсолютным контролем другого оборотня, и моя единственная родственница была бессильна мне помочь.

Просторный холл дома Сюзен встретил нас теплом, запахом свежей выпечки и легким ароматом корицы. В любой другой ситуации этот запах заставил бы меня расслабиться, напомнил бы о детстве и долгих вечерах, которые мы с кузиной проводили вместе. Но сейчас, когда за моей спиной возвышался Дэш, этот уют казался издевкой. Его тяжелая, подавляющая аура мгновенно заполнила всё пространство, вытесняя кислород и заставляя воздух искрить от напряжения.

Сюзен сделала робкий шаг вперед. Ее глаза, полные тревоги и сочувствия, скользнули по моему бледному лицу, а затем остановились на крошечном свертке на руках у Дэша. Она видела мою дочь впервые.

— О, Свет... — выдохнула Сюзен, прижимая ладони к губам и во все глаза разглядывая малышку. — Я наконец-то вижу ее вживую. Она... она такая красивая. Можно?

Сюзен неуверенно потянулась к Ремин. Я инстинктивно напряглась, ожидая, что Альфа зарычит, отгоняя чужачку от своего щенка. Но Дэш не отступил, позволив моей кузине подойти вплотную и осторожно погладить малышку по пухлой щечке. Ремин, уставшая от долгой дороги, лишь сонно моргнула и крепче вцепилась крошечным кулачком в темную ткань рубашки своего отца.

— Она прекрасна, Рина, — прошептала Сюзен, и в ее глазах блеснули слезы. Она подняла на меня взгляд, в котором читалось кричащее, отчаянное:

«Прости меня. Я ничего не могу сделать».

Я едва заметно кивнула, глотая подступивший к горлу ком. Я не винила ее. Ни одна ведьма не смогла бы выстоять против Альфы.

Гир всё это время оставался на несколько шагов позади жены. Он привык анализировать любые ситуации холодно, опираясь на кодексы и правила. И сейчас я видела, как в его расчетливых глазах крутятся шестеренки. Он безупречно знал законы стаи и понимал расстановку сил лучше кого-либо другого. Наличие общего ребенка давало Дэшу неоспоримое, абсолютное право на нас. Для Гира дело было закрыто в ту самую секунду, как его босс переступил порог дома с Ремин на руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мои люди займут гостевой домик на заднем дворе и перекроют периметр, — нарушил тишину голос Дэша. Он говорил ровно, но это не звучало как просьба. — Никто не входит и не выходит без моего личного одобрения. Гир, я ценю гостеприимство, но безопасность моей семьи — только моя забота.

— Как скажешь, Альфа, — Гир почтительно склонил голову. Его голос звучал ровно и профессионально. — Сюзен подготовила лучшую комнату для Рины и Ремин на втором этаже. Там есть детская кроватка и всё необходимое для малышки.

Дэш коротко кивнул. Он даже не стал дожидаться, пока хозяева покажут дорогу, его звериные инстинкты безошибочно вели его по чужому дому. Его тяжелая рука снова собственнически легла мне на поясницу, направляя к лестнице.

Охрана, бесшумно поднявшаяся следом, занесла наши сумки в комнату и тут же испарилась, получив от Дэша безмолвный приказ занять позиции снаружи. Сюзен и Гир благоразумно остались внизу.

Щелчок закрывшейся двери отрезал нас от остатков моего прошлого.

Комната оказалась просторной и светлой. Огромная двуспальная кровать с тяжелым балдахином, плотные портьеры на окнах, рядом у стены — изящная детская колыбель. Но Дэш даже не взглянул на уютное убранство. Он действовал как солдат на вражеской территории. Не выпуская Ремин из одной руки, другой он властно отодвинул меня в сторону и принялся методично обходить спальню.

Он проверил оконные рамы, с силой дернув за ручки. Осмотрел замки. Выглянул в окно, сканируя взглядом прилегающий лес. Его ноздри расширялись, втягивая запахи и анализируя их на предмет малейшей угрозы.

Я стояла посреди этого великолепия, обхватив себя руками за плечи, и дрожала. Не от холода.

— Зачем ты осматриваешь окна? — мой голос сорвался, прозвучав жалко и надломлено. — Это дом Гира. Здесь везде защитные системы клана, и Сюзен наверняка поставила ведьмовские барьеры.

Дэш остановился и медленно повернулся ко мне.

— Потому что я не доверяю чужим барьерам, когда дело касается вас, — глухо, с пугающей серьезностью произнес он. — Поставщик, за которым я охочусь, хитер. Он знает, как обходить магию. Я не оставлю здесь ни единой бреши.

Он подошел ко мне вплотную. Ремин, убаюканная его размеренными шагами, окончательно уснула на его широкой груди. Дэш осторожно, с не свойственной ему бережностью, переложил дочь в подготовленную колыбель.

Я нервно сглотнула, оглядываясь на огромную кровать и чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед предстоящей ночью.

— А где... — прошептала я, пятясь назад, пока не уперлась спиной в прохладную стену, — где остановишься ты?

Дэш выпрямился, возвышаясь надо мной темной, подавляющей скалой. В его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то похожим на неохотную уступку.

— Я возвращаюсь в резиденцию клана, — ровно произнес он, и от этих слов у меня вырвался судорожный, неконтролируемый выдох облегчения. — У Альфы есть обязанности, которые нельзя игнорировать вечно.

Но его лицо тут же посуровело, а голос понизился до вибрирующего, угрожающего рычания.

— Но не обольщайся, Рина. То, что я не буду ночевать в этой спальне, не значит, что ты свободна. Моя охрана взяла этот дом в плотное кольцо. Я буду приезжать сюда каждый день. Я буду лично проверять вашу безопасность, проводить время со своей дочерью и следить за тем, чтобы ты не сделала никаких глупостей.

Он шагнул ближе, нависая так близко, что его горячее дыхание обожгло мою щеку.

— Вы принадлежите мне. И я не позволю тебе забыть об этом ни на секунду.

Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Я медленно сползла по стене на пол, пряча лицо в ладонях. Физически он ушел, но его присутствие, его контроль всё еще душили меня, напоминая, что золотая клетка захлопнулась окончательно.

Глава 46.Решение принято

Щелчок замка прозвучал в тишине коридора громче, чем я ожидал. Я замер по ту сторону двери, сжав кулаки с такой силой, что сухожилия на запястьях натянулись до предела.

Мой острый слух уловил тихий шорох ткани — Рина медленно сползла по стене. А затем я услышал ее судорожный, дрожащий выдох. Выдох колоссального, искреннего облегчения от того, что я ушел.

Этот звук ударил по моему внутреннему волку хлестче любой плети. Зверь взревел, требуя немедленно выбить эту чертову деревянную преграду, вернуться в спальню и доказать упрямой ведьме, что от меня не нужно прятаться. Инстинкты кричали, что мое место там, рядом с ними. На огромной кровати, где я должен укрыть свою женщину, пропитать ее своим запахом так, чтобы ни одна мысль о страхе больше не пришла ей в голову.

Но я заставил себя сделать шаг прочь. Затем еще один.

Каждый метр, отдаляющий меня от моей истинной и моего ребенка, давался с физической болью, словно я рвал собственные мышцы. Но я был Альфой. И я понимал: если бы я остался в этой спальне сегодня, Рина бы сломалась. Ее ужас перед тем, что я могу с ней сделать, затмил бы всё остальное. Мне же была нужна не сломленная пленница, дрожащая в углу, а моя женщина. Моя пара.

Я спустился на первый этаж, тяжело и размеренно ступая по деревянным ступеням.

Сюзен и Гир ждали меня в просторной гостиной. Ведьма при моем появлении нервно сцепила руки в замок.

— Она напугана, Дэш, — тихо, но твердо произнесла Сюзен, глядя мне прямо в глаза.

— Я знаю, — глухо ответил я, останавливаясь у подножия лестницы. — Дай ей время выдохнуть. Позаботься о ней, Сюзен. Помоги с Ремин. Но она не покинет территорию клана. Вы обе это понимаете.

Гир молча кивнул, подтверждая, что правила ясны.

Я вышел на улицу. Прохладный осенний ветер тут же ударил в лицо, но даже он не мог остудить кипящую внутри кровь. Воздух здесь был другим. В нем не было аромата трав, вишни и теплого молока, к которому я так отчаянно привык за эти сутки.

Водитель молча открыл передо мной дверцу внедорожника. Я сел на заднее сиденье, откидываясь на спинку и прикрывая глаза, пока машина плавно выезжала с подъездной аллеи, направляясь к резиденции клана.

В тишине салона меня нагнали мысли о том, что я только что сделал. О той лжи, которую я вплел в ее разум, ударив по самому уязвимому месту — ее материнскому инстинкту. Это был единственный способ заставить ее добровольно покинуть тот дом, где она выстроила свою независимую, отдельную от меня жизнь.

Я привез ее на свою территорию, потому что больше не мог позволить ей быть вдали от меня.

Но я не хотел держать ее в клетке вечно. Моя истинная цель была куда сложнее. Я хотел наладить то, что разрушил в ту роковую ночь. Я хотел ее доверия.

Я знал, что она ненавидит меня. Знал, что боится. Но я собирался это изменить. Я решил, что буду приручать ее постепенно, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром отвоевывая место в ее жизни. Я не стану больше брать ее силой или грубым принуждением. Я буду ухаживать за ней. Буду каждый день приезжать в этот дом, буду проводить время с нашей дочерью, буду приносить ей тот самый кофе и доказывать своими поступками, что я могу быть не только монстром, но и надежным защитником. Отцом. Мужем.

Я буду ждать. У оборотней долгая жизнь, и я готов потратить столько времени, сколько потребуется. Месяцы, годы — неважно. Я буду рядом, пока лед в ее фиалковых глазах не растает. Пока страх не сменится привязанностью. Я дождусь того дня, когда она сама сделает шаг ко мне навстречу. Когда она сможет меня простить.

Я открыл глаза и посмотрел в тонированное окно.

Рина думает, что я оставил ее в покое. Думает, что за закрытой дверью она может спрятаться от меня. Пусть думает. Пусть отдохнет сегодня.

Потому что завтра я вернусь. И буду возвращаться каждый день, пока она не поймет, что я и есть ее дом.

Рина думает, что я оставил ее в покое. Думает, что за закрытой дверью она может спрятаться от меня. Пусть думает. Пусть отдохнет сегодня.

Потому что завтра я вернусь. И буду возвращаться каждый день, пока она не поймет, что я и есть ее дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47.Игра началась

Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и вслушивалась в тишину дома. Шаги Дэша давно стихли, внизу хлопнула входная дверь, унося с собой его тяжелую, подавляющую ауру, но мое сердце всё еще билось о ребра, как сумасшедшее.

Он ушел. Оставил меня одну в этой роскошной спальне.

Я закрыла глаза, делая глубокий, дрожащий вдох. Воздух в комнате всё еще хранил легкий шлейф его запаха — морозной свежести, хвои и чего-то неуловимо мужского, терпкого. Этот аромат въелся в мои легкие, напоминая о том, что моя свобода теперь — лишь иллюзия, ограниченная стенами этой комнаты и периметром, который охраняли его люди.

Тихий вздох со стороны колыбели заставил меня встрепенуться. Я быстро поднялась на ноги, поморщившись от легкой боли в затекших мышцах, и подошла к Ремин. Малышка спала, раскинув ручки, ее личико было безмятежным. Она не чувствовала моего страха. Для нее Дэш был просто большим, теплым отцом, который показывал ей облака в иллюминаторе и надежно держал на руках.

Раздался тихий, неуверенный стук в дверь.

Я напряглась, инстинктивно делая шаг, чтобы закрыть собой колыбель.

— Рина? Это я, — раздался приглушенный голос Сюзен. — Можно войти?

— Да, — хрипло отозвалась я.

Дверь приоткрылась, и кузина скользнула внутрь, держа в руках небольшой деревянный поднос с двумя дымящимися чашками и тарелкой печенья. Она осторожно поставила его на низкий столик у окна и повернулась ко мне. В ее глазах всё еще стояли слезы.

— Ох, Рина... — выдохнула она, бросаясь ко мне.

Мы обнялись так крепко, словно пытались защитить друг друга от всего мира. Я уткнулась лицом в ее плечо, вдыхая знакомый с детства запах луговых трав и лаванды, и почувствовала, как по щекам катятся непрошеные слезы. Напряжение, которое я копила в себе все эти сутки, наконец прорвало плотину.

— Прости меня, — шептала Сюзен, гладя меня по спине. — Я не могла тебя предупредить. Гир... он юрист клана, он связан клятвами. А когда Альфа отдает прямой приказ... Никто не может пойти против него.

— Я знаю, Сю, — всхлипнула я, отстраняясь и вытирая лицо рукавом свитера. — Я не виню тебя. Правда не виню. Я просто... я так устала бегать.

Сюзен взяла меня за руки и потянула к небольшому диванчику у окна. Мы сели, и она всунула мне в ладони горячую чашку с ромашковым чаем.

— Выпей. Тебе нужно успокоиться.

Я послушно сделала глоток. Тепло разлилось по пищеводу, немного усмиряя дрожь. Я оглядела огромную, богато обставленную спальню, тяжелый шелк балдахина, массивную мебель.

— Это просто красивая декорация, — горько усмехнулась я. — Сути это не меняет. Он сказал, что будет приходить каждый день. Сказал, что я принадлежу ему.

Сюзен замолчала, задумчиво глядя в свою чашку. Затем она подняла на меня глаза, и в них читалась какая-то странная, несвойственная ей серьезность.

— Рина... ты не знаешь оборотней так, как знаю их я, прожив с Гиром столько лет, — тихо начала она. — Инстинкты Альфы — это нечто за гранью нашего понимания. Когда они находят свою истинную пару, их зверь сходит с ума от собственничества. То, что он привез тебя сюда... это ожидаемо.

— Ожидаемо, что он выдумал угрозу, чтобы запугать меня? Ожидаемо, что он окружил дом охраной? — вспыхнула я.

— Нет. Ожидаемо было бы, если бы он запер тебя в своей резиденции, приковал к своей постели и не отходил ни на шаг, — твердо ответила Сюзен, заставляя меня удивленно замолчать. — Рина, он ушел. Он оставил тебя здесь, со мной, чтобы дать тебе пространство. Для Альфы, который нашел свою женщину и своего ребенка, физически уйти за дверь, зная, что ты его боишься и отвергаешь — это колоссальное испытание. Это требует такой силы воли, которую даже представить страшно.

Я опустила взгляд на свои дрожащие руки. Мои мысли метнулись к тому, как бережно он нес Ремин.

— Я боюсь его Сю, — упрямо прошептала я, пытаясь удержаться за свою ненависть, как за спасательный круг. — Ты забыла, что он сделал? Как всё это началось?

— Я ничего не забыла. И я не оправдываю его, — мягко ответила кузина, накрыв мою ладонь своей. — Я просто хочу, чтобы ты поняла: он не относится к тебе как к трофею. Трофеям не дают время. Он хочет чего-то большего. И, боюсь, он не отступится, пока не получит это.

Когда Сюзен ушла, оставив меня отдыхать, за окном уже начали сгущаться сумерки.

Я приняла горячий душ в прилегающей ванной, смывая с себя дорожную пыль и остатки адреналина. Надев чистую хлопковую пижаму, я долго стояла у окна, глядя на темнеющий лес. Внизу, среди деревьев, мелькали тени. Охрана. Моя личная, неотлупная стая сторожевых псов.

Я забралась на огромную кровать, укрываясь тяжелым одеялом. Постель была слишком большой, слишком мягкой. Я долго ворочалась, прислушиваясь к дыханию Ремин.

Слова Сюзен эхом звучали в моей голове.

Он хочет чего-то большего.

Доверия? Прощения? Любви? От этих мыслей становилось дурно. Но где-то в глубине души, там, где спала моя инстинктивная часть, расцветало странное, пугающее тепло.

Я уснула только под утро, измотанная собственными противоречиями.

А когда проснулась, комната уже была залита ярким солнечным светом. Ремин гулила в своей колыбельке, играя с краем одеяла.

Я резко села в постели, и сердце снова пропустило болезненный удар. Взгляд метнулся к настенным часам. Половина десятого утра.

Новый день наступил. А это значило, что время моей передышки истекло. Он обещал приходить каждый день.

Мой желудок скрутило от нервного предвкушения и страха. Я вскочила с кровати, торопливо бросаясь к шкафу с вещами, чтобы успеть одеться и привести себя в порядок до того, как внизу раздастся рокот его внедорожника. Игра началась, и я понятия не имела, как в нее играть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 48. Потепление

Я едва успела натянуть мягкий кашемировый свитер и расчесать волосы, когда тишину утра разорвал низкий, рокочущий звук приближающегося мощного двигателя. Мое сердце тут же пустилось вскачь, отбивая бешеный ритм где-то в горле.

Он приехал.

Я подошла к окну, осторожно отодвинув край тяжелой портьеры. Черный внедорожник плавно остановился у крыльца. Дверца открылась, и Дэш вышел на усыпанную гравием дорожку. На нем не было вчерашней строгой, почти военной одежды — только темные джинсы и плотный черный свитер крупной вязки, обтягивающий широкие плечи. Но даже в этом простом виде от него исходила такая волна первобытной силы, что охрана, патрулирующая периметр, инстинктивно склонила головы.

Он поднял взгляд, безошибочно находя мое окно. Я отшатнулась, чувствуя, как вспыхнули щеки, хотя понимала, что через плотный тюль он вряд ли мог меня разглядеть. Но его зверь знал, что я там. Знал, что я смотрю.

Сделав глубокий вдох, я подхватила на руки Ремин, которая уже вовсю агукала и требовала внимания, и заставила себя выйти из спальни. С каждым шагом по деревянной лестнице мои колени дрожали всё сильнее.

Дэш ждал в холле. Сюзен благоразумно скрылась на кухне, оставив нас наедине.

Когда Альфа увидел меня спускающейся по ступеням, его взгляд потемнел. Он скользнул по моей фигуре, по лицу, лишенному макияжа, и остановился на дочери. В его глазах не было ни капли вчерашней ледяной жесткости. Только тягучий, темный голод, который он сдерживал титаническим усилием воли, и... нежность?

— Доброе утро, Рина, — его низкий, бархатистый голос окутал меня, заставляя волоски на руках встать дыбом.

— Доброе, — выдохнула я, останавливаясь в нескольких шагах от него.

Он не стал сокращать дистанцию, вторгаясь в мое личное пространство и не напирая. Вместо этого он протянул руки, и его лицо озарила едва заметная, но совершенно искренняя улыбка.

— Иди к папе, ведьмочка.

Ремин радостно взвизгнула и потянула к нему пухлые ручки. Дэш забрал дочь с такой бережностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Огромный, смертоносный хищник прижал к своей широкой груди крошечного ребенка, и это зрелище каждый раз выбивало у меня почву из-под ног. Ремин тут же вцепилась пальчиками в серебряную цепочку на его шее, что-то радостно лопоча на своем, младенческом языке.

— Я хочу, чтобы вы пошли со мной, — произнес Дэш, поднимая на меня взгляд поверх макушки дочери. — День сегодня на редкость солнечный. На территории клана есть места, которые я хотел бы вам показать. Только мы втроем.

Это не звучало как приказ. Это было приглашение.

Я нервно сглотнула, обхватив себя руками.

— Я... я не знаю, Дэш. Я не хочу привлекать внимание твоей стаи. Я не готова...

— Никто нас не побеспокоит, — мягко, но твердо перебил он. — Я приказал очистить восточную часть леса. Там никого нет. Тебе нужно дышать свежим воздухом, Рина. И я хочу провести время со своей семьей.

Слово «семьей» резануло по ушам, но я не нашла в себе сил спорить.

Пока я накидывала теплую куртку, Дэш сам одел Ремин. Я стояла в стороне и, как завороженная, смотрела, как его огромные, покрытые татуировками руки с невероятной ловкостью застегивают крошечные пуговицы на детском комбинезоне и поправляют шапочку.

Мы вышли на крыльцо, где нас уже ждал прогретый черный внедорожник. Охрана при виде Альфы тут же вытянулась по струнке. Дэш открыл для меня пассажирскую дверцу, а затем сам бережно устроил Ремин в детском автокресле на заднем сиденье — я даже не знала, что он успел его установить.

Дорога заняла немного времени, но за эти минуты пейзаж за окном сменился. Мы въехали в самую глубь территории клана. Воздух здесь казался другим: еще более морозным, кристально чистым, пахнущим прелой листвой и густой сосновой смолой. Внедорожник плавно остановился на небольшой поляне, окруженной стеной из вековых сосен.

Дэш помог мне выйти и достал Ремин, которая с восторгом крутила головой, разглядывая огромные деревья. Он шел рядом со мной, не пытаясь взять за руку, но я постоянно чувствовала его присутствие — как тепло от раскаленной печи.

Мы пошли по узкой, вымощенной камнем тропинке, которая уводила от парковки всё дальше в лес. Я ожидала увидеть тренировочные лагеря оборотней, но вместо этого тропинка вывела нас на берег потрясающе красивого, кристально чистого озера, скрытого от посторонних глаз плотным кольцом елей.

На самом берегу, прямо над водой, возвышалась деревянная беседка с панорамными стеклами. Внутри горел камин, распространяя уютное тепло.

Дэш открыл передо мной стеклянную дверь.

— Проходи.

Я шагнула внутрь и замерла. В беседке было не просто тепло — она была подготовлена. На полу лежал толстый, пушистый ковер, на котором Ремин могла безопасно ползать. На низком столике у камина стояли несколько блюд, укрытых серебряными крышками, и пузатый заварочный чайник, от которого исходил умопомрачительный аромат.

— Что это? — тихо спросила я, поворачиваясь к нему.

— Завтрак, — просто ответил он.

Дэш опустил Ремин на ковер, давая ей несколько новых, ярких игрушек, которые, видимо, принес заранее. Малышка тут же увлеченно принялась их изучать. А Альфа подошел к столику и отодвинул для меня глубокое, мягкое кресло.

— Садись, Рина. Ты слишком бледная.

Я послушно опустилась в кресло, чувствуя себя так, словно попала в параллельную реальность. Дэш Черная Луна, безжалостный вожак стаи, не стал садиться напротив. Он опустился на одно колено прямо передо мной, оказавшись на уровне моих глаз.

Мое сердце снова сорвалось в галоп. Я инстинктивно вжалась в спинку кресла.

— Не бойся меня, — его голос был тихим, бархатным, почти умоляющим.

Он поднял руку. Я зажмурилась, ожидая властного захвата, но его горячие пальцы лишь едва ощутимо коснулись моего лица, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. Прикосновение было невесомым, обжигающе нежным.

Затем он поднялся, взял со стола чайник и налил дымящийся напиток в изящную чашку. Подал ее мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. И снова замерла от потрясения.

Это был не просто чай. Это был сложный ведьминский сбор — мелисса, чабрец, сушеная ежевика и еще несколько ингредиентов, которые я обычно смешивала для себя, чтобы снять тревогу. Пропорции были подобраны идеально.

— Как... как ты это сделал? — прошептала я, глядя в темную гладь напитка. — Оборотни не разбираются в травах.

Дэш сел в соседнее кресло, не сводя с меня тяжелого, обволакивающего взгляда.

— Я не разбираюсь, — признался он. — Но я помню каждый запах, который исходил от тебя, когда мы были вместе. Я помню аромат, который стоял на твоей кухне. Я приказал своим людям найти лучшего травника в городе и описал ему то, что мне нужно. Судя по твоим глазам, он не ошибся.

Мои пальцы сжались на фарфоровой ручке. Я не знала, как реагировать на такого Дэша. Если бы он кричал, угрожал, доминировал — я бы знала, как защищаться. Я бы отгородилась ледяной стеной ненависти. Но этот Дэш... Дэш, который варил мне мой любимый чай, который играл с нашей дочерью на пушистом ковре, который укутывал меня заботой, не требуя ничего взамен, — разрушал мою защиту эффективнее любой магии.

Остаток утра мы провели в этой беседке. Я пила чай и ела свежую, горячую выпечку, которую он мне предлагал. Дэш в основном молчал. Он просто был рядом. Он наблюдал за мной с таким глубоким, сосредоточенным вниманием, словно пытался выучить наизусть каждую черточку моего лица. Когда Ремин начала капризничать, я покормила ее грудным молоком. Дэш терпеливо ждал, не сводя с нас благоговейного взгляда.

В какой-то момент я поймала себя на том, что просто смотрю на них и... не чувствую страха. Я видела огромного, могущественного мужчину, который весь свой мир, всю свою смертоносную силу бросил к ногам одного крошечного ребенка. И, возможно, к моим ногам тоже.

Когда мы возвращались к машине, солнце уже стояло высоко. Дэш нес уснувшую Ремин на одной руке. Мы шли близко друг к другу. Дорожка к парковке сузилась, и в какой-то момент я оступилась на скользком камне.

Дэш среагировал мгновенно. Его свободная рука метнулась вперед, стальной хваткой обхватив меня за талию и прижимая к своему твердому боку.

Я ахнула, уткнувшись носом в его плечо. Его запах ударил в голову, пьяня и лишая воли. Мои ладони сами собой легли на его грудь, ощущая, как под плотной тканью свитера гулко, неровно бьется его сердце.

Мы замерли. В лесу стояла абсолютная тишина. Я подняла голову. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Глаза потемнели, зрачки расширились, почти затопив радужку — зверь смотрел на свою пару. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как между нами искрит напряжение, густое и осязаемое, как патока.

Мое дыхание сбилось. Часть меня — дикая, первобытная, связанная с ним узами — отчаянно хотела, чтобы он наклонился. Чтобы он стер все границы и поцеловал меня.

Но он не сделал этого.

Челюсти Альфы сжались, на скулах заходили желваки. С титаническим усилием он подавил инстинкты своего зверя. Он бережно, но твердо поставил меня на ноги и медленно убрал руку с моей талии.

— Осторожнее, Рина, — его голос был хриплым, пронизанным сдерживаемым желанием. — Дорога скользкая.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство. И в этот момент, глядя в его потемневшие от напряжения глаза, я поняла одну пугающую вещь.

Дэш Черная Луна не собирался ломать меня силой. Он начал самую изощренную, самую долгую осаду в истории. Он собирался окружить меня такой заботой, таким вниманием и такой абсолютной защитой, чтобы однажды я сама, по собственной воле, сдалась ему. И судя по тому, как колотилось мое сердце, его план имел все шансы на успех.

Отвезя нас к Сюзен Дэш уехал так же бесшумно, как и появился. Когда черный внедорожник скрылся за поворотом подъездной аллеи, заставив шуршать гравий под шинами, я еще долго стояла на крыльце, вглядываясь в пустую дорогу. Воздух вокруг казался непривычно пустым, лишенным его тяжелого, согревающего присутствия.

Я вернулась в дом, держа на руках проснувшуюся Ремин, и сразу поднялась в нашу комнату. Сюзен не стала докучать мне расспросами, лишь бросила из кухни понимающий, мягкий взгляд, за что я была ей искренне благодарна.

Опустившись в кресло у окна, я машинально покачивала на коленях дочку, которая увлеченно разглядывала новый деревянный грызунок, оставленный Дэшем, а в моей голове продолжал крутиться каждый момент нашей утренней прогулки.

Его неожиданная нежность. Заваренный точно по моему рецепту чай. Опасающееся, почти благоговейное движение, с которым он убирал прядь волос с моего лица. Всё это совершенно не вязалось с образом безжалостного хищника, тирана, вырвавшего меня из привычной жизни. Если бы он продолжал давить, кричать или требовать подчинения, мне было бы за что зацепиться. Моя ненависть и страх служили бы надежной броней, защищающей от него.

Но он не давил. Он действовал куда тоньше и, оттого, бесконечно опаснее.

Он окружал меня заботой, не требуя ничего взамен, заставляя мою защиту осыпаться кусок за куском. Ведь устоять перед открытым насилием легко, когда внутри горит бунт. Гораздо труднее не поддаться тогда, когда самый страшный монстр этого мира смотрит на тебя глазами любящего мужчины и терпеливо ждет, пока ты сама сделаешь шаг навстречу.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу окна, чувствуя, как внутри нарастает глухая паника. Я боялась не его. Я боялась себя. Боялась того, что с каждым таким днем моя решимость бежать тает, уступая место предательскому теплу и привычке к его сильному плечу.

Глава 49. Спектакль ли

Прошло несколько дней, и визиты Дэша стали для нашего заточения привычным, пугающе естественным ритуалом. Каждое утро, примерно в одно и то же время, у крыльца дома Сюзен останавливался черный внедорожник.

Он приходил не с пустыми руками. Поначалу это были мелочи — свежая выпечка из любимой городской пекарни, ароматные травяные сборы, крошечные деревянные погремушки и мягкие игрушки для Ремин, от которых малышка приходила в абсолютный восторг. Дэш приносил всё это без лишних слов, просто оставляя на столике в прихожей или передавая мне со сдержанной, чуть виноватой улыбкой.

Дни шли, и его тактика становилась всё более мягкой, терпеливой, но от этого не менее настойчивой. Он проводил с нами по несколько часов каждый день. Играл с дочерью, подбрасывая ее так высоко, что Ремин заливисто смеялась, совершенно не боясь его огромных рук. Со мной же он держался предельно осторожно, словно боясь спугнуть дикую птицу, севшую на ладонь.

Но главным изменением стали его прикосновения.

Сначала это были лишь случайные, мимолетные касания — когда он передавал мне чашку чая, его пальцы на секунду задерживались на моих. Когда он помогал мне надеть пальто перед прогулкой, его ладони на плечах замирали чуть дольше, чем требовалось. Он не переходил черту, не требовал большего, но с каждым днем это незримое кольцо его внимания сжималось всё плотнее.

В тот день шел первый пушистый снег, укутывая верхушки сосен белыми шапками. Дэш принес с собой небольшую коробку с засахаренными фиалками — сладостями, которые я обожала еще с юности и о которых никогда никому не рассказывала. Откуда он узнал об этом?

Мы сидели в гостиной у камина. Я машинально помешивала ложечкой чай, глядя на то, как Дэш держит на коленях заснувшую после обеда Ремин. Огонь отбрасывал золотистые блики на его темные волосы и жесткие скулы.

— Съешь хотя бы одну, Рина, — тихо произнес он, кивнув на открытую коробку со сладостями. — Ты опять бледная. Ты почти ничего не ешь за общими обедами.

Я подняла на него глаза. На секунду в них столкнулись страх и накопившаяся усталость.

— Зачем ты это делаешь, Дэш? — голос прозвучал тише, чем я планировала. — Зачем все эти подарки, этот чай, твои визиты? Ты ведь уже добился своего. Мы здесь. Мы под твоей охраной. Тебе не нужно устраивать этот... спектакль.

Он замер. На мгновение в его потемневших глазах мелькнула боль, но он тут же взял себя в руки, надежно пряча любые эмоции за привычной маской Альфы.

— Это не спектакль, Рина, — ответил он так же тихо, но каждое его слово падало на тишину комнаты с весом свинца.

Медленно, давая мне полную возможность отстраниться или закричать, он протянул руку. Его горячие, мозолистые пальцы осторожно легли мне на запястье. Всего лишь легли, не сжимая, оставляя полную свободу выдернуть руку. Но кожа под его прикосновением словно вспыхнула изнутри.

— Я не умею просить прощения, — продолжил он, глядя мне прямо в душу своим невыносимым, обжигающим взглядом. — И я не стану врать, что отпущу вас. Но я хочу, чтобы ты знала: я буду ждать столько, сколько потребуется. Пока ты не перестанешь вздрагивать, когда я рядом.

Его большой палец едва уловимо, гипнотически провел по внутренней стороне моего запястья, там, где пульсировала кровь. Я забыла, как дышать. Моя звериная сущность внутри глухо и сладко заурчала, требуя сдаться этому теплу, в то время как разум судорожно цеплялся за остатки гордости.

Он не давил. Он просто сидел рядом, касаясь меня так легко, что оторваться казалось выше моих сил, и ждал ответа, которого я сама еще не знала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 50. Переезд (от лица Дэша)

Я сидел в кресле у камина, чувствуя себя последним ублюдком.

В камине потрескивали сухие поленья, бросая пляшущие тени на стены просторной гостиной, но чертово тепло не проникало под кожу. На моих коленях мирно посапывала Ремин, доверчиво уткнувшись носом в мой свитер. Малышка чувствовала себя в безопасности рядом со мной, чего нельзя было сказать о ее матери.

Мой взгляд скользнул по лицу Рины. Она сидела напротив, бледная, зажатая, с застывшим в фиалковых глазах страхом, который она пыталась спрятать за маской холодной отчужденности. Сука, как же меня бесило то, что она до сих пор вздрагивала от каждого моего движения.

Последние несколько дней давались мне с таким трудом, что казалось, будто я заново учился дышать. Каждый визит сюда превращался в гребаную пытку. Я приезжал, привозил эту чертову выпечку, игрушки, сладости, которые она любила, садился рядом и пытался вести себя как грёбаный ангел. Я сдерживал своего зверя на цепи так туго, что ребра ломило от боли. Я не смел сделать лишнего движения, не смел прижать ее к себе так, как требовали инстинкты, потому что знал: один неверный шаг, один резкий жест — и она снова захлопнется, превратившись в неприступную ледяную стену.

И сегодня она наконец взорвалась. Ее тихий, полный сдавленной боли вопрос про «спектакль» полоснул меня по живому лучше любого ножа.

«Тебе не нужно устраивать этот спектакль».

Блять. Неужели она действительно думала, что всё это — фальшь? Что я просто играю роль заботливого папаши и мужа?

Я посмотрел на нее и едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Мое сердце колотилось о ребра как бешеное, а в груди поднималась темная, удушливая волна отчаяния и злости — на себя, на эту ситуацию, на весь этот чертов мир.

Медленно, контролируя каждый чертов миллиметр своего тела, чтобы не спугнуть ее, я протянул руку. Мои пальцы легли на ее тонкое запястье. Кожа у нее была прохладной, но под моими пальцами она мгновенно вспыхнула, запульсировав в такт ее участившемуся дыханию. Сука, ее пульс отдавался прямо у меня в голове. Мой волк внутри взвыл от голода, требуя сорвать с нее эту чертову одежду, прижать к полу и доказать, кому она принадлежит.

Но я заставил себя замереть. Я лишь едва уловимо провел большим пальцем по ее запястью, чувствуя, как она еле заметно вздрагивает, но не отдергивает руку.

— Это не спектакль, Рина, — выдохнул я хрипло, вкладывая в эти слова всю ту боль и одержимость, что сжигали меня изнутри.

Я не умел быть мягким. Я был Альфой Черной Луны, жестоким ублюдком, которого боялись все вокруг, и эта роль давалась мне с рождения. Но ради нее, ради этой упрямой ведьмы, я был готов переломать себя об колено. Я буду играть в эту грёбаную долгую игру. Буду приходить каждый день, приносить подарки, смотреть на нее издалека, терпеть этот ее затравленный взгляд и ждать. Ждать столько, сколько потребуется.

Потому что отступать я не собирался. Никогда в жизни.

Я отошел к окну, резко засунув руки в карманы джинсов, чтобы не сорваться и не перегнуть палку. К черту. К черту всю эту грёбаную дипломатию и попытки играть в терпение.

Я устал. Я был выжат, зол и доведен до абсолютного белого каления. Каждый день приезжать сюда, смотреть на нее издалека, а потом уезжать в пустой, холодный дом и изводить себя ее запахом — это была не жизнь, а грёбаная каторга. Мне было мало этих жалких часовых визитов. Я хотел просыпаться и видеть ее растрепанные волосы на своей подушке. Хотел, чтобы моя дочь и моя женщина были рядом каждую секунду, а не на каком-то грёбаном птичьем правах в гостях у Сюзен и Гира.

Если для того, чтобы забрать их к себе, нужно было снова включить жесткого вожака — пускай. Я заберу их в свой клан прямо сейчас.

Я резко развернулся, шагнув обратно к креслу. Рина вздрогнула от этого движения, в ее фиалковых глазах снова мелькнул испуг.

— Собирайся, — бросил я низким, властным голосом Альфы, не терпящим возражений.

Она замерла, широко распахнув глаза, а чашка в ее руках едва заметно звякнула о блюдце.

— Ч-что?.. — ее голос сорвался на шепот. — Куда собираться?

— Домой, Рина, — я подошел ближе, стараясь говорить чуть мягче, хотя внутри всё кипело от напряжения. — Хватит с меня этих игр в гостьи. Сегодня ты и Ремин переезжаете в мою резиденцию. В мой дом.

— Ты обещал! — она вскочила на ноги, отступая к камину, а на ее бледном лице проступила яростная, отчаянная краска. — Ты сказал, что я буду жить здесь! Сказал, что дашь мне время! Какого черта ты?!

— Обстановка накалилась, — оборвал я ее, глядя ей прямо в глаза и пуская в ход самое сильное оружие, нагло соврав ради нашей общей безопасности. — Мои люди сегодня передали информацию. Люди того поставщика, которого я ищу... они пробили адрес этого дома. Они знают, что ты здесь, Рина. И они знают про ребенка.

Она побледнела так резко, что кровь отхлынула от ее лица, а губы задрожали.

— Н-нет... быть не может... — прошептала она, хватаясь рукой за холодный камень каминной полки. — Как они нашли?.. Ты же говорил, что периметр...

— Я говорил, что здесь относительно безопасно для передышки, но не для постоянной осады, — я продолжал давить, мастерски разыгрывая роль обеспокоенного защитника, хотя внутри меня всё сжималось от того, как сильно она пугалась. — Этот ублюдок ищет любую возможность добраться до меня через вас. Оставаться здесь больше нельзя ни секунды. Мои люди уже перетаскивают вещи во внедорожник.

— Ты лжешь! — в ее глазах блеснули слезы ярости и липкого, животного страха за дочь. Она задыхалась от возмущения, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Ты просто невыносимый, лживый ублюдок! Тебе лишь бы затащить меня в свое логово!

— Мне плевать, что ты обо мне думаешь, главное — выживание нашей дочки, — рыкнул я, сокращая дистанцию и упираясь ладонями в каминную полку по обе стороны от ее головы. Я нависая над ней всей своей массой, чувствуя, как от меня пахнет раскаленным железом и бешеным напряжением. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Рина. Можешь проклинать меня хоть каждый день за то, что я разрушаю твое уединение. Но вы с Ремин едете со мной. Сегодня. Прямо сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась под свитером, а в глазах боролись ужас перед мифической угрозой и яростное нежелание подчиняться. Я видел, как в ней ломается последняя преграда. Страх за Ремин перевесил ее гордость.

Рина судорожно сглотнула, опустив взгляд на спящую в другой комнате дочь, и ее плечи безвольно опустились. Вся ее боевая поза рассыпалась в прах.

— Хорошо... — выдавила она тихо, с ненавистью глядя на меня снизу вверх. — Мы поедем. Ради Ремин. Но не смей думать, что я простила тебя.

От ее слов внутри всё оборвалось, но я лишь коротко кивнул, принимая ее условия. Главное было выполнено — она ехала со мной.

Глава 51. Крепость Вервольфа

Черный внедорожник мягко затормозил перед массивными коваными воротами главного поместья Черной Луны, которые тут же бесшумно распахнулись перед машиной вожака. Дорога от дома Сюзен заняла меньше получаса, но для меня эта поездка показалась вечностью. Всю дорогу я сидела на заднем сиденье, прижимая к себе Ремин и глядя в затонированное окно на мелькающие заснеженные сосны, с трудом сдерживая подступающие к горлу слезы бессилия.

И пусть Дэш прикрывался угрозой со стороны людей того поставщика, в глубине души я прекрасно понимала: он просто устал играть в благородство. Ему надоело делить меня с расстоянием.

Когда машина остановилась у главного крыльца резиденции, Дэш тут же вышел и открыл мою дверцу. Его лицо было непроницаемым, каменным, но в темных глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Идем, — коротко бросил он, помогая мне выбраться из салона вместе с дочерью.

Мы вошли внутрь через тяжелые дубовые двери. Просторный холл главного особняка встретил нас прохладой, мраморным полом и абсолютной, звенящей тишиной. Здесь всё кричало о власти, богатстве и суровых законах стаи.

Дэш не повел нас в свое личное крыло, как я с ужасом ожидал. Вместо этого он уверенно зашагал по широкой лестнице на второй этаж, останавливаясь у просторных двустворчатых дверей в противоположном конце коридора.

Он толкнул дверь рукой и отступил в сторону, пропуская меня вперед.

Я замерла на пороге, ошеломленно оглядываясь. Передо мной простиралась огромная, залитая мягким, теплым светом комната. Было очевидно, что к нашему приезду готовились долго и с поразительной, почти маниакальной тщательностью. Посреди комнаты стояла роскошная двуспальная кровать с высоким резным изголовьем, застеленная нежным кашемировым пледом и свежим бельем. У противоположной стены расположилась изящная детская колыбель из темного дерева, заваленная мягкими игрушками, а рядом стоял комод со стопками аккуратно сложенных детских вещей. На полу лежал толстый пушистый ковер, а воздух в комнате едва уловимо пах лавандой и морозной свежестью.

— Я... я сам всё здесь обустроил, — негромко произнес Дэш, стоя у меня за спиной. В его голосе впервые прозвучала странная, непривычная для Альфы неуверенность. — Пока приезжал к вам и думал, как сделать так, чтобы вы чувствовали себя здесь... нормально.

Я медленно повернулась к нему, не веря своим глазам.

— Ты? Сам? — выдохнула я, переводя взгляд с безупречно подготовленной детской зоны на просторную кровать.

— Да, — он тяжело вздохнул, засунув руки в карманы джинсов и отводя взгляд в сторону. — Я знал, что ты будешь злиться, Рина. Знал, что возненавидишь меня за этот переезд. Но я не мог оставить вас там, когда мне доложили об угрозе.

Он сделал шаг ближе, но не стал вторгаться в мое пространство, держа дистанцию — сдержанно, уважительно, впервые за долгое время давая мне полноценный воздух.

— Это твоя комната. Только ваша с Ремин, — тихо продолжил Дэш, глядя мне прямо в глаза. — Мои апартаменты в другом крыле. Я не собираюсь ломаться в твою постель силой или спать здесь против твоей воли. Я буду приходить, когда вы позволите, буду проводить время с дочерью, буду добиваться твоего прощения. Но дверь запирается изнутри. Ты здесь хозяйка.

Я остолбенела. Я ожидала чего угодно — ультиматумов, принуждения, того, что он сразу заявит свои права на меня в полной мере. Но не этого. Дэш, безжалостный хищник, собственник до мозга костей, добровольно отступил на шаг, предоставив мне крепость внутри своего же логова.

— Зачем ты это делаешь, Дэш? — мой голос дрогнул, выдавая всю бурю эмоций, что бушевала внутри.

Он горько и тяжело усмехнулся, шагнув к двери.

— Потому что я хочу, чтобы однажды ты открыла мне дверь сама, — бросил он через плечо, выходя в коридор и оставляя меня одну в этой тихой, безопасной гавани. Щелчок закрывающейся двери прозвучал мягко, оставляя меня наедине с гудящими от потрясения мыслями.

Щелчок двери закрылся на удивление тихо, оставив меня в абсолютной тишине просторной комнаты. Я еще несколько секунд стояла посреди идеального порядка, чувствуя, как внутри всё гудит от напряжения и неразрешенных вопросов.

Ожидая жесткого давления и силового захвата, я оказалась совершенно не готова к такому маневру. Дэш оставил нам свободу. Оставил стены, за которыми можно было укрыться.

Ремин тихо завозилась на руках, напоминая о себе, и я с облегчением переключила внимание на нее. Осторожно опустив дочку на мягкий детский коврик, я принялась за привычные хлопоты. Распаковала сумку, разложила ее вещи, застелила колыбель свежими пеленками. Малышка быстро успокоилась, увлеченно разглядывая яркие подвесные игрушки над кроваткой, а вскоре и вовсе сладко заснула, сморщив носик.

Когда в комнате воцарился полный покой, я наконец позволила себе пройтись и внимательно осмотреть всё то, что он для нас подготовил.

Каждая деталь в этой комнате кричала о безумной, скрупулезной заботе, на которую, казалось, был неспособен такой человек, как Дэш. На комоде аккуратными стопками лежали не только распашонки, но и те самые травяные мази и присыпки, которые я обычно заказывала в особой лавке у старых ведьм. На полках нашлись книги сказок, а воздух едва уловимо очищали скрытые аромалампы с маслом лаванды — именно тем, что снимало мою тревожность.

Я подошла к панорамному окну. За стеклом расстилался темный, заснеженный лес, укутанный покровом ночи. Среди застывших сосен изредка мелькали едва заметные силуэты патрульных оборотней. Золотая клетка? Нет. Это была настоящая крепость, выстроенная руками одержимого хищника, который решил победить не грубой силой, а терпением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52. Неожиданная ревность

Дни в резиденции шли своим чередом, превращаясь в монотонный, но на удивление умиротворенный калейдоскоп. Вопреки моим худшим опасениям, Дэш сдержал слово: он не ломал меня через колено, не врывался в спальню по ночам и не требовал подчинения. Он методично, день за днем возводил вокруг нас крепость из своей заботы.

Его утренние визиты, горячие обеды, которые он приказывал поднимать наверх, свежая выпечка, новые игрушки для Ремин и бесконечные запасы моего любимого травяного сбора — всё это постепенно стирало острые углы моего страха. Я ловила себя на том, что перестаю вздрагивать от звука его тяжелых шагов в коридоре. Вервольф, еще недавно казавшийся мне безумным монстром, теперь всё чаще проявлял себя как терпеливый, надежный защитник. Страх перед ним притуплялся, уступая место опасной, сживающейся со мной привычке. Я привыкла к тому, что он всегда рядом. К тому, что его сильное плечо — это стена, о которую можно опереться.

В один из таких вечеров, когда солнце уже окрасило заснеженные верхушки сосен в багровые тона, Дэш вошел в нашу комнату без обычной своей хмурой сосредоточенности. На этот раз в его стальных глазах горел странный, азартный огонек.

Ремин уже спала в своей колыбели, укутанная мягким пледом. Я сидела в кресле с чашкой чая, когда Дэш остановился в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы джинсов.

— Одевайся теплее, Рина, — ровно произнес он, но в низких нотках его голоса проскользнуло едва уловимое волнение.

Я настороженно подняла на него взгляд.

— Куда-то собираемся?

— На прогулку, — коротко кивнул он. — Ты заперта в этой комнате уже почти неделю. Пора тебе увидеть территорию, на которой ты живешь. Я хочу познакомить тебя со стаей. С моим кланом.

От этого предложения у меня внутри всё похолодело. Стая. Сотни оборотней, для которых я чужачка, ведьма, мать наследницы Альфы. По спине побежали мурашки.

— Я... не думаю, что это хорошая идея, Дэш, — я порывисто отставила чашку на столик. — Твои люди не примут меня. Зачем им смотреть на меня?

Дэш сделал шаг сокращая дистанцию, но остановился, не нарушая личных границ. Его взгляд смягчился, став почти гипнотическим.

— Им придется принять тебя, потому что ты моя пара, — твердо отчеканил он. — Хватит прятаться, Рина. Мои люди должны знать свою истинную хозяйку. А тебе пора перестать бояться моего мира. Я буду рядом каждую секунду. Ни один волос не упадет с твоей головы, клянусь тебе.

Я замерла, глядя в его уверенные глаза. Внутри всё сопротивлялось этой идее, но вместе с тем росло глухое, упрямое любопытство. Я больше не хотела прятаться в четырех стенах.

Медленно выдохнув, я кивнула.

— Хорошо. Я пойду.

На его губах мелькнула редкая, почти мальчишеская улыбка, от которой его суровое лицо мгновенно преобразилось. Он протянул мне теплую куртку, помогая ее надеть, и впервые за долгое время его пальцы случайно, но так естественно задержались на моем плече, вызывая сладкую дрожь во всем теле.

Мы спустились по широкой парадной лестнице, и с каждым шагом мое сердце билось всё чаще. Воздух в резиденции казался наэлектризованным, пропитанным ожиданием. Когда Дэш толкнул тяжелые, украшенные вековой резьбой дубовые двери, и мы вышли на каменное крыльцо, морозный вечерний ветер ударил в лицо, принося с собой запахи хвои, древесного дыма и... сотен чужих запахов. Запах стаи.

Я инстинктивно напряглась, ожидая увидеть суровое военное поселение, ощетинившееся звериными законами. Но реальность заставила меня изумленно распахнуть глаза.

Территория вокруг родового особняка Альфы напоминала старинный, укрытый от посторонних глаз европейский городок. Клан жил на этой земле несколько сотен лет, и архитектура буквально дышала историей, однако всё здесь было безупречно отреставрировано и приспособлено к современным реалиям. От центральной площади расходились вымощенные брусчаткой улочки. По обеим сторонам располагались добротные каменные коттеджи с тяжелыми балками и скатными крышами. В их окна, за которыми скрывался явно современный, дорогой ремонт, горел теплый, уютный свет. На идеально вычищенных подъездных дорожках рядом со старинными фасадами стояли современные внедорожники и спорткары.

— Идем, — мягко произнес Дэш, и его широкая, горячая ладонь уверенно легла мне на поясницу, направляя вперед. В этом жесте не было давления, только железобетонная поддержка и защита.

Мы неспешно пошли по освещенным мягким светом тротуарам. Дэш вел меня по улочкам своего клана, негромко рассказывая о том, как здесь всё устроено. Оказалось, их поселение было практически автономным. Проходя мимо, я заметила аккуратные каменные здания с деревянными вывесками — это были небольшие магазинчики, уютная пекарня-кофейня и современные технические мастерские, скрытые за старинными фасадами. Дэш пояснил, что они поддерживают эту инфраструктуру специально, чтобы семьям оборотней не приходилось каждый раз мотаться по пробкам в человеческий город из-за бытовых мелочей. Это было целое закрытое общество, бережно хранящее свои многовековые традиции, но живущее комфортной, современной жизнью.

На улицах нам то и дело встречались члены стаи. Одетые в стильные зимние куртки и теплые пальто, они мало чем отличались от обычных людей, если не смотреть в их слишком внимательные, светящиеся в полумраке глаза хищников. Я внутренне сжалась, готовясь к косым взглядам, шепоту за спиной или скрытой агрессии к чужачке-ведьме.

Но ничего подобного не произошло.

Открытой враждебности я не почувствовала совершенно. Оборотни, заметив нас, тут же прекращали свои разговоры. Они останавливались и почтительно, с глубоким, врожденным уважением склоняли головы. Дэш коротко кивал им в ответ и спокойно, без лишнего пафоса, представлял меня.

— Моя пара. Рина, — ровно произносил он, но в его низком, рокочущем голосе звучала такая абсолютная власть, что ни у кого не возникало даже тени сомнения.

Да и попробовал бы кто-нибудь проявить ко мне неуважение, когда вплотную ко мне возвышался сам Альфа вервольфов. Его аура, которую он так бережно сдерживал наедине со мной, здесь ощущалась в полной мере — мощная, темная, подавляющая. Оборотни не просто уважали его как своего лидера, они благоговели перед его древней, звериной силой. И эта сила сейчас невидимым куполом накрывала меня, отсекая любые возможные угрозы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Всё прошло на удивление спокойно и буднично. Женщины приветливо кивали мне, выходя из магазина с покупками. Мимо с веселым смехом пронеслась стайка подростков с модными смартфонами в руках, совершенно не похожих на тех кровожадных монстров, которыми меня пугали старейшины ковена в детстве.

Я шла рядом с Дэшем, чувствуя тепло его тела сквозь плотный свитер, вдыхая его терпкий запах, и ловила себя на пугающей мысли. Этот дикий, страшный мир, которым он правил, на деле оказался безопасным, надежным домом с вековой историей. И пока его рука собственнически обнимала меня за талию, я понимала, что ледяная стена, возведенная вокруг моего сердца, только что дала огромную, непоправимую трещину.

Мы неспешно продвигались к центру поселения, когда спокойную идиллию этой прогулки внезапно нарушили.

Из переулка, тяжело ступая по брусчатке, к нам направился огромный, широкоплечий оборотень со шрамом, пересекающим щеку. Он выглядел старше и суровее остальных, и по тому, как почтительно расступались перед ним другие члены стаи, я поняла, что это кто-то из верхушки клана. Возможно, бета или один из командиров.

— Альфа, — басом поприветствовал он, низко склонив голову, а затем бросил на меня короткий, уважительный взгляд. — Прошу прощения, что отрываю. Возник срочный вопрос по патрулям на северной границе, люди просят ваших инструкций.

Дэш недовольно свел брови к переносице. Его рука, уверенно покоящаяся на моей талии, напряглась. Он явно не хотел отвлекаться от нашей прогулки, но обязанности вожака брали свое.

— Говори, — коротко рыкнул он, чуть повернувшись к гиганту, но при этом не убирая от меня руки и не выпуская из-под своей защиты.

Пока они вполголоса, сыпля короткими командами, обсуждали какие-то перестановки в охране, я чуть отстранилась и принялась разглядывать старинные фасады домов. И именно в этот момент воздух вокруг словно стал на пару градусов холоднее, пропитался тяжелым цветочным парфюмом.

Из дверей одного из соседних коттеджей, звонко цокая высокими шпильками по очищенной от снега каменной дорожке, прямо к нам направилась женщина.

Это была потрясающе эффектная, высокая брюнетка с ногами от ушей. На ней было распахнутое нараспашку дорогое норковое манто, под которым скрывалось облегающее платье с таким немыслимо глубоким вырезом, что туда можно было буквально провалиться. И, судя по всему, морозная погода эту волчицу совершенно не волновала — она вышагивала с грацией сытой, самоуверенной хищницы, вышедшей на подиум.

Она безошибочно направлялась к Дэшу.

Мое дыхание замерло, когда брюнетка подошла почти вплотную. Она мазнула по мне пренебрежительным, пустым взглядом — словно меня, стоящей в шаге от Альфы в теплой, застегнутой на все пуговицы куртке, просто не существовало в ее реальности. Все ее внимание, все ее хищные инстинкты были прикованы исключительно к вожаку.

— Дэш... — проворковала она низким, грудным голосом, в котором сквозила такая откровенная, тягучая интимность, что у меня перехватило горло.

И прежде чем я успела хоть как-то осмыслить происходящее, брюнетка плавно протянула руку с идеальным красным маникюром и по-хозяйски, совершенно бесцеремонно взяла его за руку, скользнув пальцами по его ладони.

Время вокруг словно остановилось.

В этот самый момент ледяная стена, которая только-только дала трещину от заботы Дэша, рухнула окончательно. Но на ее месте образовался вовсе не страх. Внутри меня, где-то в самом низу живота, вспыхнуло нечто совершенно незнакомое, темное и обжигающе яростное. Моя ведьминская кровь глухо заворочалась по венам, отзываясь на дикий, первобытный инстинкт пары.

Какая-то посторонняя женщина только что посмела дотронуться до

моего

мужчины.

— Дэш, я везде ищу тебя, — проворковала она низким, грудным голосом, в котором сквозила такая откровенная, тягучая интимность, что у меня перехватило горло.

Она по-хозяйски, совершенно бесцеремонно взяла его за руку, скользнув своими идеальными пальцами с красным маникюром по его ладони.

«Что за...» — только и успела ошеломленно подумать я.

И в это же мгновение меня насквозь пронзило острым, как удар кинжала, осознанием. Внутри, где-то в самом низу живота, вспыхнуло нечто совершенно незнакомое, темное и обжигающе яростное. Кровь зашумела в ушах. Это была ревность. Дикая, неконтролируемая, первобытная ревность, от которой у меня перехватило дыхание. Моя ведьминская суть, до этого мирно спавшая под гнетом страха, внезапно взвилась на дыбы, отзываясь на инстинкт пары.

Какая-то посторонняя, наглая волчица только что посмела дотронуться до

моего

мужчины.

А брюнетка, ничуть не смутившись повисшей паузы и ледяного напряжения, исходившего от Дэша, придвинулась еще ближе, едва не касаясь грудью его плеча.

— Нам нужно поговорить о статье, которую хотят опубликовать в прессе, — продолжила она мурлыкающим тоном. — Нужно твое личное одобрение, прежде чем мы пустим это в печать.

Она произнесла это, заглядывая в лицо Альфе с таким нескрываемым, откровенным обожанием, что меня едва не затрясло от негодования. А затем, словно только сейчас заметив, что Дэш стоит не один, она медленно повернула голову в мою сторону.

Брюнетка смерила меня с ног до головы. В ее коротком, пренебрежительном и донельзя надменном взгляде читалось абсолютно всё. Она видела во мне лишь чужачку в теплой, застегнутой на все пуговицы куртке. Для нее я была пустым местом, досадным, бледным пятном на фоне ее собственной яркой, хищной сексуальности, нелепой помехой, стоящей рядом с ее вожаком.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Ледяная стена внутри меня окончательно рухнула, и в образовавшуюся брешь хлынул чистый, яростный огонь.

Глава 53. Голодный поцелуй

Дэш замер. Его звериное чутье мгновенно уловило резкую перемену в моем запахе. Запах страха, отчужденности и тревоги, который преследовал его все эти дни, исчез, уступив место терпкому, обжигающему аромату ярости и собственничества.

Он медленно перевел взгляд с наглой оборотницы на меня. Я стояла, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Мои фиалковые глаза потемнели от гнева, а вокруг пальцев едва заметно заискрилась магия, готовая сорваться с поводка и ударить в цель.

И тогда произошло то, чего я никак не ожидала.

Вместо того чтобы разозлиться или попытаться сгладить неловкость перед соплеменницей, Дэш... улыбнулся. Это была не та мягкая, обнадеживающая улыбка, которую он дарил Ремин, и не сдержанная ухмылка, которую он показывал мне. Нет. Это был медленный, хищный, абсолютно первобытный оскал безмерно довольного самца, который наконец-то дождался того, что его пара начала заявлять на него свои права.

Его темные глаза вспыхнули дьявольским, торжествующим огнем. Ему, черт возьми, до одури нравилось, что я его ревную. Он буквально упивался моей яростью, впитывая ее как самое изысканное вино. Этот момент триумфа длился всего секунду, прежде чем Альфа вернул свое ледяное внимание к брюнетке. И его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску безжалостного вожака.

Он не просто отстранился. Дэш резким, брезгливым движением скинул ее руку со своей ладони, словно к нему прикоснулась ядовитая змея. Брюнетка отшатнулась, ее идеальная уверенность мгновенно дала трещину.

— Ты забываешься, Линда, — его голос прозвучал так тихо и угрожающе, что даже мне стало не по себе. В нем рокотал чистый металл и подавляющая, тяжелая сила Альфы. — Никто не давал тебе права прикасаться ко мне.

— Дэш, я просто... — она побледнела, ее томный голос дрогнул, когда она поняла, какую фатальную ошибку только что совершила.

— Заткнись, — оборвал он ее, не повышая голоса, но от одного этого слова в воздухе словно стало меньше кислорода. — И опусти глаза. Ты стоишь перед своей Луной. Перед моей истинной парой. Еще один такой пренебрежительный взгляд в сторону моей женщины, и я лично вышвырну тебя из клана на мороз. Статью передашь через моего бету. А теперь пошла вон.

Оборотница сжалась, вся ее былая спесь, надменность и сексуальность испарились без следа. Она судорожно кивнула, низко склонила голову, не смея больше поднять на нас взгляд, и поспешно, едва не спотыкаясь на своих высоких шпильках, ретировалась обратно к коттеджу.

Огромный оборотень, с которым Дэш разговаривал до этого, благоразумно сделал шаг назад и растворился в тенях переулка, оставляя нас наедине.

Я стояла на месте, все еще тяжело дыша, пытаясь совладать с бушующим внутри адреналином и пульсирующей в венах магией. Дэш повернулся ко мне. Он сделал плавный, текучий шаг, сокращая дистанцию до минимума, и его большие, горячие ладони крепко легли мне на талию, властно притягивая вплотную к своему твердому телу.

— Моя ревнивая ведьмочка, — прошептал он низко и хрипло, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание обжигало замерзшую кожу, а в голосе вибрировало такое неприкрытое, собственническое удовольствие, что у меня подкосились колени. — Знала бы ты, как чертовски сильно меня сейчас заводит твой взгляд.

Я вздрогнула, словно от удара током, когда его низкий, вибрирующий шепот проник мне прямо под кожу. Мои ладони, всё еще сжатые в кулаки, инстинктивно уперлись в его широкую, твердую как скала грудь. Я чувствовала, как под плотным свитером бешено, неровно колотится его сердце, вторя моему собственному.

— Я не ревную, — выдохнула я, вскидывая голову.

Но это была такая жалкая, очевидная ложь, что она даже не прозвучала убедительно. Мои фиалковые глаза пылали, грудь тяжело вздымалась, а магия всё еще покалывала кончики пальцев, требуя стереть эту наглую брюнетку в порошок.

Дэш издал тихий, хриплый смешок. В его темных глазах, обрамленных густыми ресницами, плескалось такое концентрированное, чистое мужское торжество, что у меня перехватило дыхание.

— Лжешь, ведьмочка, — его большие ладони скользнули с моей талии вверх по спине, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я ощутила каждый стальной мускул его тела, каждую грань его желания, которое он больше не собирался скрывать. — Ты пахнешь яростью. Пахнешь моим, сука, собственным волком. Ты готова была разорвать ей глотку только за то, что она коснулась моей руки.

— Она не должна была так делать... — прошипела я, теряя последние остатки самоконтроля под его обжигающим взглядом.

— Не должна была, — с готовностью согласился он, опуская голову еще ниже, так что его губы оказались в миллиметре от моих. От него пахло морозной свежестью, лесом и чем-то неуловимо диким, сводящим с ума. — Никто не должен. Потому что я принадлежу только тебе. Слышишь? Только тебе.

Эти слова, произнесенные с такой абсолютной, пугающей искренностью, стали последней каплей. Моя ледяная стена, моя гордость, мой страх — всё это рухнуло, разлетевшись на тысячу осколков.

Дэш, издав глухой, звериный рык, сокрушительно смял мои губы, потянувшись за поцелуем. А я, на свое собственное безмерное удивление, не отстранилась.

Это не было нежным или осторожным прикосновением. Это был голод, копившийся неделями. Дэш целовал меня так, словно умирал от жажды, а я была его единственным спасением. Его губы были горячими, требовательными, жесткими. Он сжал мою челюсть сильными пальцами, заставляя приоткрыть рот, и его поцелуй стал еще более властным и глубоким, сминая остатки моей воли.

Мир вокруг перестал существовать. Исчезли старинные улочки, исчез морозный ветер, исчезла стая. Остались только его обжигающие руки на моем теле, его безумный вкус и этот дикий, первобытный ритм, в котором бились наши сердца.

Я тихонько выдохнула прямо ему в губы, отвечая на поцелуй. Вся та злость, ревность и отрицание, которые копились во мне, выплеснулись в этом отчаянном порыве. Моя магия откликнулась на его звериную ауру, сплетаясь с ней в густой, искрящийся кокон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дэш оторвался от моих губ всего на долю секунды, чтобы судорожно втянуть ледяной воздух, и тут же припал к моей щеке, спускаясь поцелуями к шее. Его небритость царапнула нежную кожу, когда он жадно, с каким-то болезненным отчаянием втянул мой запах, оставляя на пульсирующей венке обжигающий след.

— Блять... Рина... — хрипло выдохнул он мне в кожу, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Я сходил с ума. Каждый ебаный день я сходил по тебе с ума, пытаясь не сорваться.

Он снова нашел мои губы, целуя уже мягче, глубже. Его ладони жадно скользили по моей спине, прижимая еще крепче. Я прижималась к нему, дрожа то ли от холода, то ли от переизбытка эмоций, понимая с пугающей ясностью: я пропала. Мой страх перед Альфой Черной Луны сгорел дотла, оставив после себя лишь эту темную, всепоглощающую тягу.

Глава 54.Ужин сорвался

Мы оторвались друг от друга с таким трудом, словно нас разрывали на части. Дэш тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, а темные глаза лихорадочно блестели в свете уличных фонарей. Он еще мгновение удерживал мое лицо в своих горячих ладонях, всматриваясь в мои распухшие от поцелуев губы, прежде чем судорожно сглотнул и сделал шаг назад.

— Идем, — его голос звучал хрипло, как натянутая струна. — Иначе я прямо сейчас утащу тебя в ближайший свободный дом и запру дверь и...

Он не отпустил мою руку до самой резиденции. Его пальцы переплетались с моими, и эта простая, но такая интимная связь отзывалась дрожью во всем теле. Обратный путь мы проделали в молчании, но это была не прежняя напряженная тишина, а густая, наэлектризованная недосказанность, от которой кружилась голова.

Когда мы вернулись в нашу комнату, Ремин уже не спала. Малышка лежала в своей колыбели, увлеченно играя с плюшевым волком, которого накануне принес ей Дэш, а Бери сидела рядом в кресле, тихо напевая колыбельную.

Заметив нас, женщина прервалась. Она смерила Альфу, а затем меня своим мудрым, лучистым взглядом, и на ее губах появилась теплая, всё понимающая улыбка.

— Она была просто ангелом, — мягко сказала Бери, поднимаясь с кресла. — Я пойду, Альфа. Доброй ночи, Рина.

— Спасибо, Бери. Доброй ночи, — искренне ответила я, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют.

Когда дверь за оборотницей закрылась, мы остались втроем.

Дэш тут же скинул куртку и подошел к колыбели. Вся его властность, вся жесткость и угроза, которые он демонстрировал на улице, мгновенно испарились. Ремин радостно взвизгнула, потянув к нему ручки.

— Иди к папе, — его лицо озарилось нежностью, и он бережно поднял дочку на руки, прижимая к своей груди.

Остаток этого дня мы провели вместе. Это было так странно и так правильно одновременно — сидеть на пушистом ковре у камина, наблюдать, как огромный, смертоносный Альфа строит башни из кубиков для нашей дочери и позволяет ей таскать себя за цепочку на шее.

Но каждый раз, когда наши взгляды встречались, я видела, что внутри Дэша бушует пожар. Его глаза, темные и бездонные, горели нескрываемым, звериным желанием. В каждом его случайном прикосновении, когда он передавал мне Ремин или касался моего плеча, сквозило обжигающее напряжение. В его взгляде читалось не просто желание, а безмолвное, тяжелое обещание.

Где-то глубоко внутри я всё еще до одури боялась того, что между нами происходит. Боялась его абсолютной власти и того, как быстро он меняет мою реальность. Но в то же время дикая, непреодолимая тяга к паре и эта нежная, всепоглощающая забота, которой он нас укутал, методично ломали ледяную стену моего страха. Камень за камнем, она осыпалась, уступая место совершенно новому, пугающе сладкому чувству.

Когда за окном окончательно стемнело, Дэш сам бережно уложил уставшую Ремин в колыбель. Малышка, вымотанная играми и эмоциями, уснула после токо как я ее покормила почти мгновенно.

Альфа поправил на ней одеяло, выпрямился и медленно повернулся ко мне. Его зрачки были расширены, почти полностью затопив радужку.

— Поужинаешь со мной, Рина? — его голос прозвучал обманчиво тихо и мягко, но в нем вибрировала тугая, натянутая струна предвкушения. — Только ты и я.

Мое сердце пропустило удар, отдавшись гулким эхом где-то в горле. Я посмотрела в его лицо, полное сдерживаемого, первобытного голода и того самого горящего обещания, от которого подкашивались ноги. И, сделав глубокий вдох, поняла, что больше не хочу прятаться.

— Да, — тихо ответила я, не отводя взгляда. — Я согласна.

Как только с моих губ сорвалось это тихое, но твердое согласие, в глазах Дэша вспыхнул такой торжествующий, темный огонь, что воздух в комнате мгновенно стал густым и обжигающим.

Он не стал никого звать, не отдавал приказов. Оказалось, всё уже было продумано и подготовлено. В дальней части нашей огромной комнаты, у окна, подальше от колыбели спящей Ремин, стоял небольшой круглый столик. Дэш просто снял с блюд серебряные крышки, сохраняющие тепло, и зажег несколько свечей, приглушив основной свет.

Комната погрузилась в интимный, бархатный полумрак. Слышалось лишь тихое потрескивание дров в камине да мерное, спокойное сопение нашей дочери. На столе стояли изысканные блюда: запеченное мясо, легкие салаты, свежий хлеб и горячий чай на травах.

Дэш отодвинул для меня стул. Когда я опускалась на мягкое сиденье, его пальцы как бы невзначай скользнули по моим волосам. От этого мимолетного касания по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Он сел напротив, и его широкие плечи почти полностью заслонили вид на заснеженный лес за окном. В этот момент в целом мире существовал только он.

Напряжение между нами было таким плотным, что его можно было резать ножом.

Я ковырялась вилкой в своей тарелке, едва ли чувствуя вкус еды. Мой взгляд то и дело соскальзывал на его сильные руки, на то, как перекатываются мышцы под плотной тканью свитера, на упрямую линию его челюсти. Дэш тоже почти не притронулся к своему ужину. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и просто смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, откровенно голодным.

— Ты дрожишь, Рина, — его низкий, рокочущий голос нарушил тишину, заставив меня вздрогнуть. — Снова боишься меня?

Я медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мое сердце колотилось где-то в горле, но, заглянув внутрь себя, я с удивлением поняла, что страха там больше нет. Его выжгло дотла.

— Нет, — мой голос прозвучал чуть хрипло, но уверенно. Я отложила вилку и отодвинула тарелку. — Больше нет.

Глаза Альфы хищно сверкнули. Зрачки мгновенно расширились, затапливая радужку черным омутом. Он резко оперся ладонями о стол, собираясь подняться и сократить то ничтожное расстояние, что еще разделяло нас. Мое дыхание сорвалось в предвкушении.

Но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг, тишину спальни разорвал резкий, отрывистый стук в дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дэш замер. Из его груди вырвался глухой, по-настоящему звериный рык разочарования и ярости, от которого задрожали стекла.

— Альфа! — раздался из-за двери напряженный, грубый голос.

Дэш сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. С титаническим усилием он подавил в себе инстинкты самца, и в следующую секунду его аура изменилась до неузнаваемости. Голодный любовник исчез — передо мной снова стоял безжалостный вожак.

— Войди, Кирк, — ледяным тоном бросил он, даже не обернувшись.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился высокий, жилистый оборотень — правая рука Дэша. Его лицо было суровым, а в глазах плескалась холодная ярость. Он бросил на меня короткий, извиняющийся взгляд, прежде чем обратиться к своему вожаку.

— Прости, Альфа. Я бы ни за что не посмел прервать тебя, но дело не терпит отлагательств. Наги.

Дэш мгновенно подобрался. Его плечи расправились.

— Где именно?

— На границе, совсем рядом с городом, — мрачно отчеканил Кирк. — Они убили двоих наших парней, что стояли в дозоре. Вырезали тихо, как умеют только они. Если мы не ответим прямо сейчас, если не выдвинемся туда и не устраним ублюдков — стычка перекинется прямо на городские улицы. Начнется полномасштабная война.

Слова Кирка тяжелыми камнями упали в тишину комнаты. Война. Убитые. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса.

Дэш резко повернулся ко мне. Его глаза были холодными и расчетливыми, но, когда он посмотрел в мое побледневшее лицо, в них промелькнула искра сожаления.

— Я должен ехать, Рина, — твердо произнес он, подходя ко мне. Его большая горячая ладонь легла мне на щеку, большим пальцем мягко погладив скулу. — Я оставлю у твоей двери усиленную охрану. Никто не посмеет сюда войти, пока меня нет. Запрись и ни о чем не волнуйся.

— Возвращайся живым, — эти слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела их обдумать. В них прозвучал мой собственный, неприкрытый страх за него.

Уголок его губ дрогнул в короткой, жесткой усмешке. Он наклонился и быстро, собственнически поцеловал меня в макушку.

— Всегда. Жди меня, ведьмочка.

Он развернулся и быстрым, широким шагом вышел из комнаты вслед за Кирком. Дверь захлопнулась, и я осталась одна в полумраке спальни, сжимая кулаки и слушая, как за окном взревели мощные моторы внедорожников, увозящих моего Альфу в ночь.

Глава 55. Волнительное ожидание

Весь следующий день превратился для меня в одну сплошную, нескончаемую пытку. Время словно загустело, превратившись в вязкую смолу, и каждая минута ожидания тянулась мучительно долго. Я не могла найти себе места: мерила шагами спальню от окна до двери, бесцельно перекладывала вещи с места на место, вздрагивала от каждого шороха за стеной. Завтрак и обед, которые приносили служанки, так и остались нетронутыми — кусок просто не лез в горло, скованное спазмом парализующего страха.

Я стояла у панорамного окна, глядя на тяжелые, свинцовые тучи, зависшие над заснеженным лесом, и без конца корила себя. Почему я была такой упрямой? Почему, поддавшись своей гордости и отрицанию, я не сплела для Дэша хотя бы простенький охранный амулет?

Здравый смысл, конечно, насмешливо шептал: зачем могущественному Альфе вервольфов, идеальной, смертоносной машине для убийств, какие-то ведьмины побрякушки? Он сам по себе — живое оружие. Но моя проснувшаяся магия, которая теперь отчаянно тянулась к его ауре, бунтовала против этой логики. Если бы на его шее висел мой оберег, сплетенный из моих волос и трав, я бы чувствовала биение его сердца сквозь километры. Я бы знала, что он жив. А сейчас меня окружала лишь глухая, звенящая пустота неизвестности, и от этого хотелось кричать.

Ближе к вечеру, когда сумерки начали сгущаться по углам комнаты, тревога стала физически невыносимой. Ремин, словно переняв мое взвинченное состояние, начала капризничать. К счастью, вскоре пришла Бери. Добрая оборотница мягко забрала у меня плачущую малышку, покачав ее на руках, и та удивительно быстро успокоилась, пригревшись у ее груди.

— Посиди с ней, Бери, прошу тебя, — мой голос дрогнул, когда я накидывала на плечи теплый кардиган. — Я больше не могу просто сидеть в четырех стенах. Я должна узнать, что происходит.

Бери понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов.

Я решительно вышла из спальни. В коридорах резиденции стояла тяжелая, гнетущая тишина. Охрана выглядела еще более собранной и суровой, чем обычно. Я не знала, куда именно идти, но интуиция и пульсирующая в венах магия гнали меня вперед, к главной лестнице, в поисках хоть кого-то из ближнего круга Дэша.

И мне повезло. Едва я завернула за угол просторного холла, как мне навстречу из бокового коридора вышел Кирк.

Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то в живот. Правая рука Дэша выглядел так, словно прошел через мясорубку. Его одежда была порвана, на скуле наливался свинцовым цветом свежий кровоподтек, а от всей его массивной фигуры исходил тяжелый, тошнотворный запах гари, чужой болотной крови нагов и железа.

Заметив меня, суровый заместитель вожака остановился и почтительно, хотя и немного устало, склонил голову.

— Кирк! — я буквально бросилась к нему, вцепившись дрожащими пальцами в рукав его куртки. — Дэш... Где он?! Что там произошло на границе? Почему нет никаких вестей?

Оборотень тяжело вздохнул. Его суровое, изрубцованное лицо немного смягчилось при виде моего нескрываемого отчаяния.

— Успокойтесь, Рина. Выдохните. Альфа уже дома, — ровным, хрипловатым тоном ответил Кирк, и от этих слов у меня подкосились колени. — Он вернулся минут десять назад и сейчас у себя в крыле. Твари поплатились за свою дерзость сполна. Мы зачистили гнездо, но эти чешуйчатые ублюдки оказались хитрее, чем мы думали. В суматохе боя Альфу... чуть-чуть задело.

«Чуть-чуть задело». Эти слова резанули по моим оголенным нервам похлеще бритвы. Я слишком хорошо знала повадки оборотней и их дурацкую привычку преуменьшать свои раны. И я видела, в каком состоянии стоял передо мной сам Кирк.

— Проведи меня к нему. Немедленно, — безапелляционно потребовала я.

Мой голос неожиданно прозвучал так твердо, с такими властными, стальными нотками, что правая рука вожака даже не подумал спорить со своей Луной. Он лишь коротко кивнул.

— Как прикажете. Идемте.

Он развернулся и повел меня через анфиладу коридоров в противоположное, личное крыло Дэша, куда я еще ни разу не заходила с момента своего приезда. Чем ближе мы подходили, тем сильнее в воздухе сгущался густой, дурманящий запах моего Альфы, смешанный с пугающим, металлическим запахом свежей крови.

Мы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного дуба. Кирк коротко, предупреждающе постучал, но, не дожидаясь ответа, толкнул одну из створок, пропуская меня вперед. Сам он тактично остался в коридоре, бесшумно закрыв за мной тяжелую дверь.

Я сделала нерешительный шаг внутрь просторных, погруженных в полумрак апартаментов. Комната была оформлена в строгих, мужских тонах: темное дерево, кожа, плотные шторы на окнах. Но я не обращала внимания на интерьер.

Мой взгляд мгновенно прикипел к фигуре в центре комнаты.

Дэш стоял ко мне спиной. Он был без рубашки. Его широкая, литая спина, бугрящаяся литыми мышцами, была испещрена старыми, давно побелевшими шрамами и сложной вязью племенных татуировок. В свете единственного торшера я видела, как тяжело вздымается его грудная клетка. В одной руке он держал скомканное белое полотенце, жестко, почти со злостью стирая свежую, ярко-алую кровь с глубокой рваной раны, наискось пересекающей его идеальный, каменный бок. Рана выглядела пугающе: края были воспаленными, и регенерация оборотня, обычно мгновенная, почему-то не справлялась. Вероятно, клинки или когти нагов были отравлены их специфическим ядом.

Услышав мои шаги, Дэш замер. Его звериный слух безошибочно узнал меня.

Он медленно обернулся через плечо. Его волосы были влажными от пота, на скуле виднелась ссадина, но глаза... Темные, бездонные, хищные глаза встретились с моими, и в них вспыхнуло такое облегчение и такая обжигающая нужда, что между нами словно проскочил электрический разряд.

Я ахнула, прижав ладонь к губам. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра. Рана на его боку выглядела жутко: глубокая, рваная, она не просто кровоточила. Края воспаленной плоти отливали нездоровым, чернильно-сизым оттенком — верным признаком токсичного яда нагов, который блокировал знаменитую волчью регенерацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не помню, как преодолела разделявшее нас расстояние. В ту же секунду я оказалась рядом, решительно вырывая из его руки пропитанное кровью полотенце.

— Ты с ума сошел? — мой голос задрожал от коктейля из злости, страха и подступающих слез. — Просто трешь ее полотенцем?! Это яд нагов, Дэш! Твоя регенерация с ним сама не справится, он отравляет твою кровь прямо сейчас!

Альфа слегка поморщился от боли, но уголок его губ дрогнул в кривой, усталой усмешке.

— Всего лишь царапина, ведьмочка. Я и не такое переживал, — хрипло ответил он, не сводя с меня потемневших, лихорадочно блестящих глаз.

— Сядь, — приказала я тоном, не терпящим никаких возражений. И могущественный вожак, перед которым только что трепетали враги и клан, без единого слова послушно опустился на край своей широкой кровати.

Я резко развернулась к массивным дверям. — Кирк! — позвала я так громко, как только могла. Створка тут же приоткрылась, и на пороге появился хмурый бета. — Мне срочно нужны травы. Корень черного аконита, сушеный луноцвет, серебристая полынь и ступка. Живо!

Пока Кирк отдавал приказы, чтобы мне немедленно доставили всё необходимое, я вернулась к Дэшу. Как только служанка, дрожа от страха перед Альфой, внесла поднос с травами, я тут же принялась за дело. Мои руки летали над столиком, быстро растирая и смешивая сухие стебли и коренья. Это был старинный, секретный рецепт моего ковена, о котором знал лишь очень узкий круг старейшин я же вычитала его в старых книгах библиотеки ковена тайком. Обычная магия, направленная напрямую, тут бы не помогла, требовалась именно эта древняя, выверенная веками смесь, способная нейтрализовать хладнокровную отраву змеиного народа.

Когда густая темная паста была готова, я зачерпнула ее пальцами и, активируя травы легким всплеском своей магии, нанесла прямо на рваную рану.

Дэш со свистом втянул ледяной воздух сквозь стиснутые зубы. Мышцы его каменного пресса судорожно напряглись под моими руками, когда мазь начала тихо шипеть, безжалостно вытягивая токсин.

— Потерпи, — прошептала я, чувствуя, как меня саму трясет от напряжения.

Пока древний рецепт ковена делал свое дело, между нами установилась невероятная, почти пугающая связь. Я чувствовала его отголоски: дикую усталость после боя, ярость, с которой он рвал врагов, и... глухой, всепоглощающий страх. Но он боялся не смерти. В бою он боялся того, что они могут добраться до нас с Ремин.

Глава 56. Чертовски люблю тебя

Всё это время Дэш неотрывно смотрел на меня. Я чувствовала тяжесть его взгляда кожей. Он не смотрел на рану, не следил за моими суетливыми движениями. Он смотрел только на мое лицо, ловя каждый мой вздох. Альфа, привыкший к абсолютному доминированию, сейчас сидел передо мной обнаженный, раненый и полностью уязвимый, доверяя мне свою жизнь.

Смесь сработала безупречно. Постепенно синева начала уходить. Яд выгорал, нейтрализованный травами и направленной ведьминской силой. Как только кровь очистилась, природный метаболизм волка тут же включился в работу: края рваной раны на глазах порозовели и начали стремительно стягиваться, оставляя после себя лишь свежий, влажный рубец.

Когда всё было кончено, я бессильно опустила руки и тяжело выдохнула. Головокружение от перенесенного стресса заставило меня пошатнуться. Я попыталась отстраниться и подняться с колен, но не успела.

Огромные, горячие ладони Дэша легли мне на плечи. Он скользнул руками вниз, по моим рукам, и властно, но поразительно бережно притянул меня к себе. Я оказалась зажатой между его раздвинутыми коленями, упираясь ладонями прямо в его обнаженную, пышущую жаром грудь. Мое сердце забилось где-то в горле.

— Зачем ты пришла, Рина? — его голос звучал низко, бархатно, вибрируя прямо в моей груди.

Я подняла на него глаза. Отпираться больше не было смысла. Моя гордость сгорела в тот момент, когда я увидела его кровь.

— Я волновалась, — призналась я, и мой голос сорвался на шепот. — Я сходила с ума, пока тебя не было. Я боялась, что с тобой что-то случится.

В его темных глазах вспыхнул такой пожар, что он мог бы спалить эту комнату дотла. Его руки на моей талии сжались сильнее, притягивая меня еще ближе, так что я ощутила твердость его бедер и то, как отчаянно он меня хочет.

— Скажи это, ведьмочка, — хрипло потребовал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моих. — Скажи, чья ты.

— Твоя, — выдохнула я, окончательно сдаваясь этой темной, первобытной тяге, и сама потянулась вперед, вплетая пальцы в его волосы. — Твоя, Дэш.

— Останься, — сказал он тихо, и это не было приказом.

Она вздрогнула. Память услужливо подсунула ту ночь: темноту, его вес, резкую, разрывающую боль, когда он вошёл в неё без подготовки, грубо и жадно, не слыша её всхлипов и криков.

— Я боюсь то что может быть — вырвалось у неё раньше, чем она успела прикусить язык.

Дэш медленно поднял на неё глаза. В них не было ни удивления, ни обиды — только тяжёлое, горькое понимание и боль.

— Я знаю, — сказал он. — И я не прошу простить. Я прошу дать мне шанс всё исправить.

Он не тянул её к себе. Просто держал за запястье, поглаживая большим пальцем тонкую кожу, и ждал. Рина смотрела на него и чувствовала, как страх внутри неё борется с чем-то другим — с тем, что она испытывала, когда наносила мазь и ловила отголоски его чувств. С тем, как он боялся за неё.

— Не бойся, — сказал Дэш, и голос его был низким, обволакивающим, как тёплый мёд. — Я буду нежен. И остановлюсь, если попросишь. Клянусь. Ведьмочка моя.

Она выдохнула. Медленно, словно входя в холодную воду, шагнула к нему. Его руки легли на её талию — не сжимая, не принуждая, просто обозначая присутствие. Он наклонился и коснулся губами её виска, скулы, уголка рта. Каждое прикосновение было лёгким, как крыло мотылька.

— Можно? — спросил он, и она поняла, что он спрашивает о поцелуе.

Вместо ответа она сама подалась вперёд. Их губы встретились — мягко, осторожно, без натиска. Дэш целовал её так, будто боялся разбить. Его язык скользнул по её нижней губе, прося разрешения, и она приоткрыла рот, впуская его.

Он поднял её на руки и уложил на кровать, не разрывая поцелуя. Его ладони скользнули по её плечам, спустились к груди. Он не сжимал — оглаживал, поглаживал через ткань, пока соски не затвердели и не стали видны.

— Красивая, — прошептал он, отстранившись, чтобы посмотреть на неё. — Ты блять даже не представляешь, какая ты красивая.

Рина почувствовала, как щёки заливает румянец. Она не привыкла к таким словам. Дэш стянул с неё одежду медленно, давая ей время передумать. Она не передумала. Осталась в тонком белье которое он снял так же бережно, целуя каждый обнажающийся участок кожи: ключицы, ложбинку между грудей, живот.

Когда он стянул с неё трусики, она напряглась. Дэш сразу это заметил.

— Мы никуда не спешим, — сказал он, поднимаясь к её лицу. — Скажи, если что-то не так. Или просто положи руку мне на плечо, и я остановлюсь.

Она кивнула, не доверяя голосу. Он снова поцеловал её, и его рука легла между её ног. Не резко — мягко, поглаживая внешние складки, размазывая влагу, которая, к её собственному удивлению, уже скопилась там. Палец скользнул внутрь — один, осторожный, — и Рина выдохнула, выгнувшись.

— Вот так, — прошептал Дэш. — Хорошая девочка. Расслабься.

Он двигал пальцем медленно, подстраиваясь под её дыхание, пока она не начала сама насаживаться на его руку. Тогда он добавил второй палец, и она застонала — впервые за всё время не от боли, а от удовольствия.

— Хочу, чтобы ты кончила для меня, — сказал он, накрывая губами её сосок.

Его язык обвёл твёрдую вершинку, втянул её в рот, а пальцы в это время ускорились, находя внутри тот самый ритм. Рина вцепилась в его плечи, чувствуя, как внизу живота закручивается тугая спираль.

Спираль внизу живота скручивалась всё туже, и Рина уже не понимала, чьё дыхание срывается громче — её или его. Пальцы Дэша двигались внутри с той самой настойчивой, но не грубой точностью, от которой перед глазами плыло. Он не отрывался от её груди, посасывал сосок, обводил его языком, прикусывал самую малость — ровно на грани, где удовольствие начинало звенеть остро, как натянутая струна.Это было головокружительно и сильно.

А потом он остановился.

И дыхание у неё перехватило. Дэш отстранился и снял штаны . Его член стоял, огромный, тёмный от прилившей крови, с блестящей капелькой предсемени на головке. Страх снова шевельнулся в груди, холодный и липкий, и она невольно сжала ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дэш заметил. Не стал давить, не раздвинул силой — лёг рядом, провёл ладонью по её щеке.

— Не бойся, — прошептал он, и его пальцы мягко погладили её по бедру. — Я не сделаю тебе больно. Смотри на меня.

Она подняла глаза. В его жёлтых, звериных глазах не было угрозы — только сдерживаемая, почти болезненная нежность. Он снова коснулся её между ног, но теперь пальцами, медленно, едва надавливая, и Рина почувствовала, как страх отступает, уступая место горячей, тянущей пустоте.

— Медленно, — прошептала она ему в губы. — Пожалуйста.

— Медленно, — повторил он, и это было обещанием.

Он вошёл в неё не сразу — сначала потёрся головкой о мокрые складки, размазывая её соки, и Рина застонала, подаваясь навстречу. А потом, удерживая её взгляд, Дэш начал входить — по сантиметру, давая ей почувствовать каждую вену, каждую пульсацию. Она была такой мокрой и раскрытой после его рта, что он скользнул внутрь до конца, и оба замерли, привыкая друг к другу.

— Ты чувствуешь? — прошептал он, упираясь лбом в её лоб. — Как ты меня принимаешь?

Рина не могла говорить. Она только кивнула, обхватывая его ногами за талию, прижимая к себе. Дэш начал двигаться — медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь до основания. Каждый толчок задевал внутри что-то, от чего у неё сбивалось дыхание, и она цеплялась за его плечи, царапала кожу, стонала в его рот.

Дэш двигался в ней медленно, глубоко, и каждый толчок отдавался где-то в самом низу живота горячей, тянущей волной. Рина цеплялась за его плечи, сбивая дыхание, и не могла отвести взгляда от его лица — напряжённого, сосредоточенного, с каплей пота на виске. Он смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире, и от этого внутри всё сжималось ещё сильнее.

— Хорошо? — спросил он хрипло, не сбивая ритма.

Она не ответила — только всхлипнула и подалась навстречу, насаживаясь глубже. Этого было достаточно. Дэш понял без слов.

Он вышел из неё, и Рина едва не застонала от пустоты, но в следующую секунду он уже развернул её — бережно, но настойчиво, — уложил на живот и приподнял за бёдра. Она оказалась на четвереньках, уткнувшись лицом в смятые простыни, и сердце снова забилось быстрее — уже не от желания, а от старого, знакомого страха. В этой позе она была беззащитна.

Дэш замер.

— Рина, — позвал он тихо.

Она не повернулась. Её тело напряглось, как натянутая струна.

— Я не сделаю больно, — сказал он, и его ладонь легла на её поясницу — тёплая, тяжёлая, но не давящая. — Слышишь? Я обещал.

Она медленно выдохнула. Его пальцы прошлись по её спине, вдоль позвоночника, успокаивая, и она почувствовала, как страх отступает, сменяясь чем-то другим — тёмным, горячим, почти болезненным в своей остроте.

— Хорошо, — прошептала она, и это было разрешением.

Он вошёл сзади — медленно, так же медленно, как в первый раз, давая ей привыкнуть. Рина застонала, уткнувшись лбом в скомканную подушку. В этой позе он был глубже, заполнял её до самого конца, и она чувствовала каждое его движение всем телом. Дэш держал её за бёдра, не сжимая слишком сильно, и двигался размеренно, но с каждым толчком всё глубже, всё увереннее.

— Ты такая узкая, — выдохнул он, и его голос прозвучал как рычание. — Такая горячая.

Рина не могла ответить. Она только стонала, подаваясь назад, навстречу его толчкам, и чувствовала, как внутри снова закручивается тугая спираль. Это было не так, как в первый раз. Совсем не так. Тогда была боль, унижение, разорванное нутро. Сейчас — только жар, только его член, растягивающий её, и его дыхание, сбивающееся у неё над ухом.

Он наклонился ниже, прижался грудью к её спине, и его губы коснулись её шеи — там, где билась жилка.

— Скажи, если будет больно, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько сдерживаемой силы, что у Рины перехватило дыхание.

— Не будет, — ответила она, и сама удивилась, как твёрдо прозвучал её голос.

Дэш ускорился. Его движения стали резче, глубже, и Рина вскрикнула, когда он задел внутри ту самую точку, от которой перед глазами вспыхнули искры. Она сжала простыни в кулаках, выгибая спину, и он понял — подстроился, стал бить именно туда, размеренно и безжалостно, пока она не начала содрогаться под ним.

— Давай, — прорычал он ей в затылок. — Кончи для меня. Сейчас.

И она кончила — с громким, сдавленным стоном, сжимаясь вокруг него так сильно, что Дэш замер, пережидая её судороги. Его пальцы впились в её бёдра, но он не двигался, давая ей пройти через это, и только когда она обмякла, тяжело дыша, он снова начал двигаться — теперь уже быстро, жёстко, теряя контроль.

— Рина... — выдохнул он, и в его голосе было что-то почти умоляющее.

— Внутрь, — прошептала она, не успев подумать. — Можно.

Он кончил с глухим рычанием, вжимаясь в неё до предела, и Рина почувствовала, как его горячее семя заполняет её изнутри. Это было странно — не противно, не страшно, а... правильно. Она лежала под ним, чувствуя его вес, его дрожь, его дыхание на своей шее, и впервые за долгое время не хотела сбежать.

Дэш осторожно вышел и перевернул её на спину. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то другое — мягкое, почти уязвимое.

— Ты как? — спросил он, убирая влажную прядь с её лица.

Рина посмотрела на него — на этого огромного, страшного зверя, который только что держал её в руках с такой осторожностью, будто она могла рассыпаться.

— Живая, — ответила она и сама не поняла, почему улыбнулась.

Он лёг рядом, притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, слушая, как постепенно успокаивается его сердце. Его рука лежала на её спине, пальцы лениво чертили круги по коже.

— Я не отпущу тебя, — сказал он тихо, и это прозвучало не как угроза, а как обещание.

Рина закрыла глаза. Ей следовало бы спорить, напомнить о клане, о Ремин, о том, что между ними всё слишком сложно. Но вместо этого она только прижалась к нему теснее и промолчала.

Рина лежала, всё ещё чувствуя его внутри, когда Дэш вдруг приподнялся на локте и посмотрел на неё так, будто снова спрашивал разрешения.

— Можно поцеловать тебя там? — хрипло спросил он, и его ладонь уже скользнула по её животу вниз.

— Дэш, я... — начала она, но он не дал договорить.

Наклонился и прижался губами к её мокрой, раскрытой плоти. Рина ахнула, вцепившись пальцами в его волосы, когда его язык прошёлся по чувствительным складкам, собирая их смешанный вкус. Он целовал её туда так, будто пил, — жадно, но не грубо, и её бёдра сами раздвинулись шире.

Но эта ночь была полна сюрпризов. Дэш не собирался останавливаться на достигнутом. Он хотел подарить мне еще больше наслаждения, показать всю глубину своей страсти. Он довел меня до еще одного, еще более яркого финала, а затем жадно припал к моим губам, и я почувствовала на наших языках вкус нашей общей, безумной страсти.

Мы долго лежали в обнимку. Дэш нежно гладил мои волосы, целовал виски, шептал какие-то нежности. Я чувствовала себя абсолютно защищенной в его руках.

Когда сон окончательно начал забирать меня в свои объятия, я услышала его тихий, хриплый шепот, полный такой нежности, что у меня замерло сердце:

— Я чертовски сильно люблю тебя, моя маленькая ведьмочка.

Глава 57. Официальное представление

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотные портьеры, расчертили полумрак спальни мягкими золотистыми полосами. Я медленно открыла глаза, чувствуя приятную, тягучую ломоту в каждой мышце — сладкое, пульсирующее напоминание о ночи, которая навсегда перечеркнула мое прошлое.

Спиной я ощущала абсолютное, обжигающее тепло. Могучее тело Дэша укрывало меня, словно надежный щит. Его тяжелая рука по-хозяйски, собственнически покоилась на моей талии, прижимая вплотную к его груди, а мерное дыхание щекотало макушку.

Я прислушалась к себе и замерла от благоговейного удивления. Ледяная пустота и вечная тревога, жившие во мне последние недели, исчезли без следа. Вместо них внутри ровно и мощно пульсировала новая энергия. Моя ведьминская магия больше не была одинокой — она сплелась с его первобытной, звериной аурой в единый, неразрывный узел. Я буквально кожей чувствовала его покой, его железобетонную уверенность и ту невидимую, стальную нить, что теперь намертво связывала нас. Я была помечена. Я стала его истинной.

Уловив перемену в моем дыхании, Дэш мгновенно проснулся. Его хватка на моей талии стала крепче, а губы коснулись открытой шеи, оставляя сонный, влажный поцелуй прямо на бьющейся жилке.

— Доброе утро, моя Любовь, — низко, с восхитительной утренней хрипотцой пророкотал он мне в кожу. От этого титула, произнесенного его голосом, по позвоночнику пробежала стайка мурашек.

— Доброе, — выдохнула я, поворачиваясь к нему лицом.

Его стальные глаза были ясными и бездонными. В них больше не плескалась та пугающая, одержимая тьма — только сытая, глубокая гордость хищника, который наконец-то обрел свою пару. Его загрубевшие пальцы мягко отвели прядь волос с моего лица. Мой взгляд скользнул ниже, к его боку. Вчерашняя страшная рана от яда нагов исчезла, оставив после себя лишь свежий, розоватый шрам.

В этот момент в дверь нашей спальни тихо, деликатно постучали.

— Альфа, Рина, — раздался из-за тяжелых створок мягкий голос Бери. — Ваша принцесса проснулась и очень требует к себе внимания.

Дэш усмехнулся, поцеловал меня в кончик носа и нехотя поднялся с постели. Быстро натянув джинсы, он приоткрыл дверь. Наблюдая за тем, как этот огромный, покрытый боевыми шрамами Альфа с невероятной, трепетной нежностью забирает нашу дочь из рук старой оборотницы, я почувствовала, как к горлу подступает ком абсолютного, щемящего счастья.

Поблагодарив Бери, Дэш закрыл дверь и принес Ремин в кровать, уложив ее между нами. Малышка тут же вцепилась крошечными кулачками в край простыни и радостно заагукала. Дэш улыбнулся дочери, но когда его взгляд снова поднялся на меня, черты его лица неуловимо изменились. Утренняя расслабленность исчезла. Передо мной снова был безжалостный и расчетливый вожак Черной Луны.

— Рина, — его тон стал серьезным и деловым. — Нам нужно поговорить о том, что произойдет сегодня.

Я инстинктивно напряглась, но его рука тут же накрыла мою ладонь, успокаивая.

— Вчерашнее нападение нагов на границе — это не просто стычка. Это прощупывание нашей защиты, — жестко произнес Дэш. — Пролилась кровь наших братьев. В такие моменты клану как никогда нужна стабильность и демонстрация абсолютной силы. Они должны видеть, что их Альфа неуязвим. И что он больше не один.

Он сделал паузу, его черные глаза впились в мое лицо, словно читая мои мысли.

— Сегодня вечером я соберу внутренний круг клана в главном зале. . И мы спустимся к ним вместе. Я официально представлю тебя как свою истинную пару. Как Луну этого клана.

Слова упали тяжело, словно камни. Одно дело — быть вместе здесь, за закрытыми дверями спальни, где мир сжимается до нас троих, и совсем другое — выйти к могущественным, подозрительным оборотням, которые привыкли подчиняться только первобытной силе.

— Дэш... — я сглотнула внезапно пересохшим горлом. — Я ведьма. Твой клан уважает тебя, я видела это. Но примут ли они меня? Оборотни не жалуют чужаков. А вчерашняя стычка с Линдой...

— Линда больше никогда не посмеет поднять на тебя глаза, я об этом позаботился, — в его голосе лязгнул чистый металл, от которого воздух в спальне, казалось, стал тяжелее. — Любой, кто хоть на секунду усомнится в твоем праве стоять рядом со мной, будет иметь дело с моими клыками. Но они примут тебя, Рина. Не только из страха передо мной.

Дэш подался вперед и взял мое лицо в свои горячие ладони.

— Вчера ты вытащила из моей крови яд, от которого оборотни умирают в агонии. Ты спасла жизнь их вожаку. Стая уважает силу, а твоя сила неоспорима. К тому же, — он хищно усмехнулся, втягивая ноздрями воздух возле моей шеи, — твой запах изменился. Теперь ты пахнешь мной, а я — тобой. Они почуют нашу связь за милю. Ты выйдешь к ним не как гостья или чужачка. Ты выйдешь к ним как их законная госпожа. Как моя равная.

Его слова проникали в самую душу, выжигая последние остатки неуверенности. Я посмотрела на нашу дочь, беззаботно играющую с его пальцами, затем перевела взгляд на мужчину, который стал для меня всем. Мой Альфа. Мой защитник.

Моя магия внутри согласно и жарко пульсировала. Я больше не хотела прятаться в тени.

— Хорошо, — я сделала глубокий вдох, расправляя плечи, и встретила его пронзительный взгляд без капли страха. — Сегодня вечером я встану по правую руку от тебя. Перед всем кланом.

Лицо Дэша озарилось потрясающей, безмерно гордой мужской улыбкой. Он перегнулся через Ремин и жадно, собственнически впился в мои губы, скрепляя наш негласный договор.

— Моя смелая ведьмочка, — прошептал он мне в губы. — Они склонят перед тобой головы. Обещаю.

Вечер наступил слишком быстро. Казалось, я только успела уложить Ремин на послеобеденный сон, как за окнами резиденции начали сгущаться густые, фиолетовые сумерки.

Воздух в нашей спальне был тяжелым от предвкушения. Пока я одевалась, Дэш не сводил с меня глаз. Он не стал надевать привычный грубый свитер или куртку. Сегодня Альфа Черной Луны облачился в строгую черную рубашку, плотно облегающую его мощный торс, и темные брюки. Он выглядел как ожившая, смертоносная тень — идеальный, хладнокровный вожак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я же выбрала глубокое, темно-изумрудное платье. Оно закрывало плечи и руки, но мягко подчеркивало фигуру, спадая тяжелыми складками до самого пола. Волосы я оставила распущенными, позволив им тяжелой волной лечь на спину. Взглянув в зеркало, я с удивлением отметила, что испуганная девчонка, которой я была еще недавно, исчезла. На меня смотрела молодая женщина с прямым, уверенным взглядом потемневших фиалковых глаз. Ведьма, познавшая силу своей магии и силу своего мужчины.

— Ты прекрасна, — низкий голос Дэша прозвучал прямо над моим ухом.

Он подошел сзади, и его большие ладони легли на мою талию. В зеркале отразилось, как он склонился, вдыхая мой запах.

— Готова? — тихо спросил он.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая дрожь в руках, и твердо кивнула.

— Да.

Мы вышли из апартаментов. Ремин осталась под надежным присмотром Бери и двух вооруженных оборотней, дежуривших у дверей.

Когда мы подошли к массивным двустворчатым дверям главного зала резиденции, Дэш остановился. Он крепко, властно переплел свои пальцы с моими. Это был не просто жест поддержки — это было заявление.

Слуги бесшумно распахнули перед нами двери.

Зал был огромен, освещен тяжелыми коваными люстрами под высоким сводчатым потолком. Внутри стояла густая, напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в исполинском камине. Вокруг длинного дубового стола собрался внутренний круг. Здесь был представлен суровый клан — волки с суровыми лицами, мускулистые командиры патрулей с цепкими, хищными взглядами, и Кирк, стоявший по правую руку от пустого кресла вожака.

Когда мы вошли, все как по команде повернулись в нашу сторону.

Воздух мгновенно сгустился от чужих, тяжелых запахов. Я кожей почувствовала волну удивления, настороженности и скрытого недовольства, прокатившуюся по рядам оборотней. Они увидели меня — ведьму, крепко сжимающую руку их Альфы.

Мы медленно прошли через весь зал. Дэш вышагивал с такой подавляющей, холодной уверенностью, что оборотни непроизвольно отступали, освобождая нам путь. Его аура вожака,главы клана сейчас была развернута на полную мощность — тяжелая, давящая, не терпящая ни малейшего неповиновения. И впервые я поняла, что она меня больше не пугает, а укрывает, как непроницаемый щит.

Дэш подвел меня к изголовью стола, но вместо того, чтобы сесть в свое кресло, он остановился и повернулся лицом к стае.

— Я собрал вас сегодня, чтобы обсудить нападение нагов и наши ответные меры, — его голос, усиленный акустикой зала, прогремел, как раскат грома. — Но прежде чем мы перейдем к стратегии, я хочу сделать заявление.

Повисла мертвая, звенящая тишина. Глаза каждого оборотня в зале были прикованы к нам.

Дэш чуть сильнее сжал мою руку, притягивая меня ближе к себе, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, кому я принадлежу.

— Вчера, когда яд нагов отравлял мою кровь, именно магия и знания Рины спасли мне жизнь, — произнес он, обводя собравшихся тяжелым, пронизывающим взглядом. — Но Рина не просто гостья в этом доме. Я встретил ее больше года назад, и с того самого дня она всегда была моей парой. Она родила мне дочь, Ремин, наследницу нашего клана. И сегодня она по праву занимает свое законное место. Моя истинная пара. Моя Луна.

Слово "Луна" эхом отскочило от каменных стен.

Один из волков клана, высокий оборотень со шрамом через всю щеку, тяжело поднялся со своего места.

— Альфа, при всем уважении... — его голос был хриплым и скрипучим. — Мы чтим ваши законы, но она — ведьма. Чужачка. Ведьма враг она...Как клан может принять ведьму своей Луной? Наша кровь...

Дэш не дал ему договорить. Его глаза вспыхнули дьявольским огнем, а по залу прокатилась такая мощная волна звериной ярости, что даже у меня перехватило дыхание.

— Тот, кто смеет называть мою пару чужачкой, бросает вызов мне лично! — рявкнул он, и от этого звука задрожали стекла в окнах. — Принюхайтесь, весь клан! Откройте свои чувства!

Оборотни замерли. Я видела, как расширяются их ноздри, как меняются их лица по мере того, как до них доходил мой запах. Запах, который теперь неразрывно смешался с запахом их Альфы. Они чуяли нашу связь. Чуяли, что я помечена.

— Она принадлежит мне, а я принадлежу ей, — уже тише, но с лязгающим металлом в голосе продолжил Дэш. — И вы обязаны принять ее. Ее слово в этом клане отныне значит столько же, сколько мое. Тот, кто проявит к моей Луне хоть каплю неуважения, ответит перед моими клыками.

Я расправила плечи и подняла подбородок. Я не пряталась за спиной Дэша, я стояла рядом с ним, чувствуя, как моя собственная магия пульсирует внутри, готовая в любой момент встать на мою защиту. Я встретилась взглядом с оборотнем, не отводя глаз, демонстрируя ту спокойную, уверенную силу, которой научилась у своего Альфы.

Первым сдался Кирк. Суровый бета шагнул вперед, опустился на одно колено и склонил голову.

— Мой Альфа. Моя Луна, — произнес он, и в его голосе звучала абсолютная, искренняя преданность.

Следом за ним, один за другим, командиры патрулей и весь остальной клан стали опускаться на колени, признавая новую реальность. Каменные стены зала наполнились гулом голосов, приносящих клятву верности.

Я смотрела на склонённые головы могущественных хищников и чувствовала, как Дэш нежно, собственнически поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

Они приняли меня.

Глава 58. Десерт

С того знаменательного вечера, когда я официально предстала перед кланом в статусе Луны, прошло несколько дней. На удивление, эти дни оказались наполнены абсолютным, почти звенящим спокойствием. Наги словно растворились в своих болотах, границы оставались нетронутыми, а внутри резиденции воцарилась непривычная гармония. Оборотни приняли меня, и это сняло невидимую тяжесть с моих плеч.

Для нас с Дэшем началось время, которое люди обычно называют медовым месяцем. Мы словно заново узнавали друг друга, жадно впитывая каждую мелочь: привычки, взгляды, случайные улыбки. Днем мы проводили часы за разговорами, вместе играли с подрастающей Ремин, но как только на город опускалась ночь и наша дочь засыпала в своей колыбели, время останавливалось. Ночи принадлежали только нам двоим.

Дэш оказался абсолютно, первобытно ненасытен. Словно все те долгие месяцы нашей разлуки и недели моего упрямого сопротивления скопили в нем такой резервуар мужского голода, который просто невозможно было исчерпать. Каждую ночь он брал меня с такой самоотдачей и жаром, что к утру я едва могла пошевелиться от сладкой, тягучей ломоты во всем теле.

Но поразительнее всего было то, что от моего прошлого, парализующего страха не осталось и следа. Его выжгло дотла. Альфа, способный голыми руками разрывать врагов на части, в нашей постели становился воплощением безграничной, трепетной нежности.

Я помню каждую деталь нашей прошедшей ночи. Едва за окнами стемнело, Дэш подхватил меня на руки прямо посреди комнаты и опустил на широкую кровать. В полумраке спальни его темные глаза мерцали голодным, но невероятно теплым светом. Он не спешил. Его большие, загрубевшие в боях ладони скользили по моей коже так бережно, словно я была величайшей драгоценностью в его жизни.

Он медленно, методично сводил меня с ума. Его горячие губы покрывали поцелуями каждый сантиметр моего тела, начиная от ключиц и спускаясь всё ниже. Когда его дыхание обожгло внутреннюю сторону моих бедер, я уже не могла сдерживать тихих, рваных стонов. Дэш раздвинул мои ноги шире, устроившись между ними, и его влажный, умелый язык нашел самый чувствительный центр моей сущности.

Я выгнулась дугой, впиваясь пальцами в измятые простыни. Он ласкал меня жадно, глубоко, слизывая мою влагу, доводя до состояния абсолютного, пульсирующего безумия. Моя ведьминская магия искрила под кожей, откликаясь на его животный магнетизм. Когда первая волна оргазма прошила меня насквозь, заставив громко вскрикнуть его имя, Дэш удовлетворенно зарычал прямо в мою кожу.

Но это было только начало. Не давая мне перевести дыхание, он поднялся, нависая надо мной всем своим огромным, пышущим жаром обнаженным телом.

— Моя. Такая идеальная, — хрипло выдохнул он, глядя в мои затуманенные страстью фиалковые глаза.

Он перехватил мои руки, сплетая наши пальцы, и плавно, но невероятно глубоко вошел в меня. Я судорожно выдохнула, принимая в себя его пульсирующую твердость. Это чувство абсолютной наполненности каждый раз лишало меня рассудка. Дэш начал двигаться. Его толчки были уверенными, мощными, но в каждом движении скользила та самая обещанная нежность, которая защищала меня от любой боли.

Ритм нарастал. Я обхватила его ногами за талию, прижимаясь вплотную к его каменному прессу, отвечая на каждый его выпад. В нашей спальне стоял терпкий запах мускуса, секса и магии. Мы слились в единый, неразрывный механизм, где не было места стыду или сомнениям. Я царапала его литую спину, кусала плечи, а он жадно ловил мои губы, сплетая наши языки в жарком, откровенном поцелуе.

Когда напряжение стало невыносимым, меня накрыла вторая, еще более сокрушительная волна эйфории. Мое тело содрогнулось от ярких, слепящих вспышек наслаждения. В то же мгновение Дэш издал гортанный, звериный рык, с силой вколачиваясь в меня в последний раз, и излился внутрь, отдавая мне всего себя без остатка.

Он тяжело рухнул рядом, сгребая меня в охапку и прижимая к своей влажной от пота груди. Я слушала бешеный стук его сердца, зарывшись носом в его плечо, и растворялась в его хриплом шепоте, когда он без конца повторял, как сильно меня любит. В этих жарких, откровенных ночах рождалась наша новая жизнь, в которой я больше ничего не боялась.

От одних только этих жарких, откровенных воспоминаний о наших сумасшедших ночах меня бросило в краску, а внизу живота сладко и тягуче заныло. Оставив Ремин на попечение заботливой Бери, я решила немного остудить пыл и приготовить для Дэша сюрприз — его любимый десерт.

Я надела легкое, струящееся домашнее платье из тонкого шелка. Оно не стесняло движений, приятно холодя разгоряченную кожу, а небольшой вырез на груди делал образ по-домашнему расслабленным. Спустившись на просторную кухню, я достала ингредиенты и принялась за выпечку.

Я так увлеклась процессом, старательно взбивая венчиком сладкий, густой крем, что абсолютно потеряла бдительность и не услышала шагов. Оборотни умеют передвигаться бесшумно, когда захотят, а Дэш был совершенным хищником.

Я поняла, что не одна, только когда огромные, обжигающе горячие мужские ладони по-хозяйски легли на мою талию, а за спиной выросла непреодолимая, пышущая жаром стена его литого тела. Дэш вжался в меня сзади, и я отчетливо, сквозь тонкую ткань платья, почувствовала твердокаменную, пульсирующую выпуклость его напряженного члена, упирающуюся прямо мне в ягодицы.

Мое дыхание мгновенно сбилось.

Его губы обрушились на мою шею. Он покрывал кожу влажными, жадными поцелуями, слегка прикусывая чувствительные места и издавая низкое, утробное порыкивание, от которого по моему позвоночнику тут же разбежались табуны электрических мурашек. Его большие, грубые ладони были повсюду. Они скользили по моим бедрам, животу, а затем безжалостно смяли тонкую ткань на груди, забираясь прямо в вырез платья. Его пальцы безошибочно нашли затвердевшую горошину соска и властно, требовательно ущипнули ее.

— Ах... — громкий, беспомощный стон сорвался с моих губ. Венчик со звоном выпал из ослабевших пальцев прямо в миску с кремом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Блять, как же я хочу тебя, Рина, — хрипло, прямо мне в ухо выдохнул вожак. Его дыхание обжигало, а голос вибрировал от первобытной, ничем не прикрытой похоти.

— Дэш... — я задыхалась, откидывая голову ему на плечо, непроизвольно подаваясь бедрами назад, навстречу его твердости. — Я еще не доделала крем... Это для твоего, между прочим, десерта-сюрприза...

— Ты — мой десерт, ведьмочка, — прорычал он.

Его руки скользнули вниз, уверенно задирая подол моего шелкового платья всё выше по бедрам. Его пальцы потянулись к моим трусикам, безошибочно нащупывая то, как сильно я намокла от одних только его прикосновений. Тонкое кружево уже было насквозь пропитано моей влагой.

— Дэш, — простонала я, когда его пальцы скользнули по мокрой ткани, разжигая внутри настоящий пожар. — А вдруг кто-то зайдет?

Вместо того чтобы остановиться, Альфа лишь сильнее, до тягучей боли внизу живота, вжался в меня своим стоящим членом, буквально припечатывая меня к краю кухонного стола.

— Пусть только рискнут, — хищно и низко рассмеялся он, обдавая мою шею горячим дыханием. — Я закрыл дверь кухни. Да, я спланировал трахнуть тебя, малышка

Он не стал ждать ответа. Его пальцы подцепили край кружева и одним резким движением стянули трусики вниз по её бёдрам. Влажная ткань скользнула по разгорячённой коже, оставляя за собой дорожку мурашек, и упала к её щиколоткам. Рина всхлипнула, когда прохладный кухонный воздух коснулся её обнажённой, истекающей соками плоти.

— Смотри, какая ты уже мокрая, — прорычал Дэш, и его ладонь накрыла её лобок, а два пальца без предупреждения раздвинули скользкие складки. — И это ещё до того, как я до тебя дотронулся.

Она хотела что-то ответить — дерзкое, колючее, — но вместо этого лишь беспомощно застонала, когда его пальцы медленно, мучительно медленно погрузились в неё. Он трахал её пальцами неторопливо, растягивая каждый толчок, будто смаковал её реакцию: большой палец кружил по набухшему клитору, а два других внутри то сгибались, задевая ту самую точку, то выскальзывали почти полностью, чтобы снова войти до конца.

— Такая узкая, — выдохнул он ей в ухо, и его свободная рука сжала её грудь, перекатывая сосок между пальцами. — Такая горячая. Я чувствую, как ты течёшь по моей ладони.

Рина вцепилась в край стола, опрокинув миску с кремом. Густая белая масса растеклась по столешнице, но ей было всё равно. Она подавалась бёдрами навстречу его пальцам, насаживаясь на них, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, сладкий узел. Его член упирался ей в ягодицу, твёрдый, как камень, и она знала: это только начало.

— Дэш, пожалуйста... — прошептала она, не узнавая собственный голос.

— Пожалуйста — что? — его пальцы ускорились, и звук её влаги наполнил кухню. — Скажи, чего ты хочешь, ведьмочка.

— Тебя, — выдохнула она. — Хочу тебя. Внутри.

Он зарычал — низко, утробно, — и вытащил пальцы. Рина едва не заскулила от пустоты, но уже в следующую секунду услышала, как он расстёгивает ремень. Его ладонь легла ей между лопаток, нагибая ниже, к столу, и она послушно прогнулась в пояснице, разводя ноги настолько, насколько позволяли спущенные к щиколоткам трусики.

— Сейчас ты получишь всё, о чём просила, — пообещал он, и головка его члена коснулась её входа.

Он вошёл в неё одним глубоким, мощным толчком — до самого конца, без передышки, без сладкой медленной подготовки. Рина вскрикнула, сорвав голос, и упёрлась ладонями в залитую кремом столешницу. Её тело приняло его сразу, обхватило со всех сторон, горячее и скользкое, и Дэш застонал — низко, сквозь стиснутые зубы, будто этот первый толчок выбил воздух даже из него.

— Вот так, — прорычал он, оттягивая её бёдра на себя и снова входя до упора. — Вся моя. Скажи это.

— Твоя, — выдохнула Рина, чувствуя, как он растягивает её изнутри, как его ладони сжимают её ягодицы, разводя их в стороны, чтобы видеть, как её тело принимает его целиком.

Дэш наклонился над ней, прижавшись грудью к её спине, и его зубы сомкнулись на её плече — не больно, но достаточно, чтобы пометить, оставить след. Рина всхлипнула, когда его пальцы снова нашли её клитор, зажатый между её собственным телом и его рукой, и принялись тереть быстро, безжалостно, в такт толчкам.

— Кончи для меня, — приказал он ей в ухо, и его голос был уже не человеческим — низким, рычащим, с вибрацией, от которой у неё подгибались колени.

Но Рина не успела подчиниться. Её ладони, всё это время беспомощно скользившие по столешнице, сжались в кулаки — и пальцы утонули в холодном, густом креме. Она почувствовала, как сладкая масса забивается под ногти, обволакивает костяшки, стекает по запястьям. И в этот момент Дэш перехватил её правую руку.

Он поднял её ладонь к своему лицу, не сбавляя темпа, не выходя из неё ни на секунду, и провёл языком по её указательному пальцу — медленно, от основания до кончика, слизывая крем. Рина дёрнулась, будто от удара током. Его язык был горячим, шершавым, и то, как он обвёл её палец, как втянул его в рот целиком, заставило её внутренние мышцы судорожно сжаться вокруг его члена.

— Дэш... — простонала она, не понимая, что происходит с её телом.

Он не ответил. Только зарычал низко, вибрируя горлом, и взял в рот сразу два её пальца — указательный и средний, — вылизывая их от кремовой сладости, посасывая, обводя языком каждую костяшку. Его бёдра при этом двигались всё быстрее, толчки становились глубже, жёстче, и Рина чувствовала, как стол под ней ходит ходуном, как её собственные стоны смешиваются с влажными звуками его рта и шлепками их тел.

— Какая же ты сладкая, — прорычал он, выпустив её пальцы и перехватив левую руку, тоже испачканную кремом. — Везде сладкая.

Он облизал её ладонь — широко, от запястья до кончиков пальцев, — и Рина застонала так громко, что сама испугалась. Его язык двигался по её коже в том же ритме, в каком его член входил в неё, и от этого двойного ощущения — влажного, горячего рта на руке и твёрдой, пульсирующей плоти внутри — у неё закружилась голова. Она перестала понимать, где заканчивается одно и начинается другое.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она повернула голову, насколько могла, и встретилась с его глазами. Они горели — в прямом смысле, янтарным, звериным огнём, — и от этого взгляда по её позвоночнику прокатилась волна жара. Дэш держал её руку у своих губ и смотрел на неё, не отрываясь, пока его язык медленно, показательно обводил её большой палец, слизывая последние следы крема. Его бёдра при этом не останавливались ни на мгновение — он вбивался в неё всё быстрее, всё глубже, и с каждым толчком Рина чувствовала, как узел внизу живота затягивается всё туже.

— Я хочу, чтобы ты кончила, когда я кончу, — проговорил он, и его голос был уже почти рыком. — Вместе. Поняла?

Она не смогла ответить — только кивнула, захлёбываясь стоном. Дэш выпустил её руку, и она снова упёрлась ладонями в столешницу, размазывая остатки крема по дереву. Его пальцы вернулись на её клитор, и теперь он тер его быстро, жёстко, в том самом ритме, в котором трахал её, — и Рина почувствовала, как её тело начинает дрожать.

— Давай, — рычал он ей в ухо. — Давай, ведьмочка. Я чувствую, как ты сжимаешься. Ещё немного. Ещё...

Его толчки стали рваными, глубокими, почти звериными. Стол бился о стену, крем стекал на пол, её трусики болтались на щиколотках, а платье сбилось где-то под грудью. Рина уже не стонала — она кричала, срывая голос, не заботясь о том, кто может услышать. Дверь была закрыта. Дэш был внутри неё. И мир сузился до одной точки — до того места, где их тела соединялись.

— Сейчас, — прорычал он. — Сейчас, Рина!

Она почувствовала, как он входит в неё последний раз — до самого конца, до упора, — и как его член пульсирует внутри, изливаясь горячим, обжигающим потоком. И в тот же миг узел в её животе лопнул. Оргазм накрыл её волной — слепящей, судорожной, вырывающей из горла хриплый крик. Её тело сжалось вокруг него, выгибаясь дугой, и она кончила — сильно, до искр перед глазами, до дрожи в коленях, до полной, звенящей пустоты в голове.

Глава 58. Идеальная пара ( От лица Дэша)

Как же охрененно.Мой член всё ещё мелко пульсировал глубоко внутри её обжигающе тесного, влажного лона, отдавая последние капли моего семени. Я тяжело дышал, нависая над Риной, прижав её к краю кухонного стола, и просто не мог заставить себя отстраниться.

Мой внутренний зверь довольно, утробно урчал, упиваясь абсолютным триумфом. Она была под ним. Растрепанная, раскрасневшаяся, с затуманенными от пережитого оргазма фиалковыми глазами, в которых больше не было ни капли того проклятого, ледяного страха. Только чистая, первобытная жажда, которая идеально откликалась на мою собственную.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, вышел из нее. Рина тихо, сдавленно простонала, её бедра, до этого крепко сжимавшие мою талию, безвольно скользнули вниз. Я проследил за тем, как моя густая сперма смешивается с её соками, блестя на внутренней стороне её бедер, и почувствовал, как в паху снова начинает сладко и тяжело тянуть. Я мог бы трахать её здесь всю ночь. На этом столе, на полу, прижимая к стене, пока она не сорвала бы голос, выкрикивая мое имя.

Запах нашего безумного, дикого секса намертво перебил сладкий аромат ванили и крема, который она собиралась готовить. Мой взгляд скользнул по миске со сбитым кремом и брошенному венчику.

Я хрипло усмехнулся, поправляя свою одежду, а затем бережно оправил подол её изумрудного шелкового платья, скрывая от своих же глаз то, что сводило меня с ума. Её кружевные трусики так и остались лежать на полу у ножки стола. Я не собирался позволять ей надевать их обратно. Сама мысль о том, что под этим тонким шелком моя ведьмочка сейчас абсолютно обнажена, заставляла кровь кипеть.

Я подхватил Рину на руки, снимая со стола. Её ноги предательски дрогнули, и она инстинктивно вцепилась в мои плечи, прижимаясь горячей щекой к моей груди.

— Мой десерт-сюрприз безнадежно испорчен, здоровяк — пробормотала она, пытаясь выровнять дыхание. В её голосе не было ни капли сожаления — только восхитительная, томная усталость. — Что я теперь скажу кухаркам?

Я рассмеялся, притягивая её к себе вплотную, наслаждаясь тем, как идеально её мягкое тело вписывается в мои жесткие контуры.

— Скажешь, что Альфа оказался слишком голодным и съел всё самое сладкое еще до ужина, — я наклонился и слизнул с её губ капельку пота, чувствуя вкус нас обоих. — К тому же, это был лучший десерт в моей жизни, ведьмочка.

Мы вышли из кухни в прохладный коридор. Я крепко, по-хозяйски обнимал её за талию, вдыхая её изменившийся запах. Она пахла мной. Моей спермой, моим потом, моей властью. Это опьяняло сильнее любого пойла.

Но стоило нам сделать несколько шагов, как обостренный слух уловил тяжелые, торопливые шаги на нижнем уровне. Зверь внутри мгновенно подобрался, стряхивая с себя любовный дурман. Рефлексы вожака включились быстрее, чем я успел об этом подумать.

Рина почувствовала перемену в моем теле. Она подняла на меня глаза, и игривость в них тут же сменилась тревогой.

— Что теперь? — тихо спросила она.

— Сначала проверим Ремин, — жестче, чем планировал, ответил я. — А потом мне нужно в штаб. Вернулись дальние дозоры с западных границ. Кирк передал что есть срочные новости.

Слово «граница» заставило её напрячься. Наги. Эти чешуйчатые ублюдки всё никак не могли успокоиться. Моя челюсть рефлекторно сжалась. Разведчики нашли их следы слишком близко к нашим патрульным тропам. Твари явно готовились к чему-то масштабному, и я должен был разорвать им глотки до того, как они посмеют сунуться на мою землю.

— Я пойду с тобой, — вдруг твердо и безапелляционно заявила Рина.

Я удивленно вскинул брови. Мой первый, самый сильный инстинкт кричал о том, чтобы запереть её в самой защищенной комнате резиденции, приставить десяток лучших бойцов и не выпускать, пока я лично не вырежу всех змей до последнего.

— Рина, это не место для...

— Я твоя Луна, Дэш, — отрезала она, не дав мне договорить. В её фиалковых глазах сейчас полыхала такая уверенность и сила, что я невольно залюбовался. — И я ведьма. Если наги готовят магические ловушки или используют новые яды, мои знания могут оказаться жизненно важными. Я больше не буду отсиживаться в спальне, пока ты рискуешь собой.

Я смотрел на эту хрупкую, потрясающе красивую женщину в помятом шелковом платье, без белья, с зацелованными губами, которая только что стонала подо мной на кухонном столе, а теперь бесстрашно требовала своего места на военном совете оборотней.

Мой волк взвыл от абсолютного, щенячьего восторга. Она была совершенна. Идеальная пара для Альфы.

— Идем, моя храбрая Луна, — я хищно оскалился, переплетая свои пальцы с её. — Посмотрим, что принесли наши волки. И пусть только кто-нибудь посмеет усомниться в твоем праве там находиться.

Мы не могли спуститься в штаб в таком виде. От нас обоих за милю неистово разило сексом, раскаленной похотью, а на нежной шее Рины уже наливались багровым цветом мои собственнические метки.

Заскочив в наши покои, мы быстро переоделись. Я едва сдержал рык, когда изумрудный шелк скользнул к ее ногам, обнажая идеальное тело, которое еще несколько минут назад содрогалось в моих руках, но время не ждало. Я натянул привычную черную тактическую форму, а моя ведьмочка сменила платье на облегающие темные брюки и водолазку, которые делали ее похожей на грациозную, смертоносную тень. Прежде чем спуститься к стае, мы бесшумно зашли в детскую. Ремин сладко спала в своей кроватке, раскинув пухлые ручки, а верная Бери дремала в кресле рядом. Одно только зрелище мирно дышащей дочери заставило моего волка глухо зарычать внутри, требуя разорвать любого, кто посмеет угрожать нашей семье.

Когда мы с Риной вошли в штаб, гул голосов мгновенно стих. Кирк и командиры дозоров расступились, склоняя головы перед нами обоими. Я подвел Рину к огромному дубовому столу, на котором были разложены карты, и положил руку на ее поясницу, заявляя свои права и показывая, что она здесь не просто зритель.

Отчет разведчиков заставил напрячься даже матерых командиров. Ситуация накалялась стремительно. Наги собирались не просто в лесах — змеиный народ стягивал свои основные силы к самой границе города, туда, где реальность истончалась и начиналась темная, непредсказуемая территория Изнанки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но расклад сил был не безнадежен. Клан вампиров официально выступил на нашей стороне и уже отправил своих лучших бойцов к границе. Кровососы стягивались к линии фронта, готовые встать плечом к плечу с моими волками, чтобы устроить нагам кровавую бойню. Вдобавок к этому, Нейт уже неделю находился в клане демонов. Он жестко вел переговоры, договариваясь о полноценном союзе. Если Нейт дожмет рогатых, наша объединенная армия просто сметет змеиный народ с лица земли.

Но помимо перемещений врага, разведчики доложили о новой угрозе. На подступах к границе Изнанки наши волки нашли странные каменные тотемы, источающие едкий, черный туман, из-за которого патрульные теряли ориентацию и слабели на глазах. Оборотни глухо рычали, предлагая ударить в лоб, вырезать тварей, пока они не подошли ближе. Я уже собирался отдать приказ о мобилизации штурмовых отрядов, когда голос Рины разрезал напряженную тишину.

— Стойте. Это не просто отравляющий газ, — она подалась вперед, опираясь руками о стол и пристально вглядываясь в корявые зарисовки тотемов, сделанные разведчиками. — Это руны Иссушения Крови. Если вы пошлете туда волков, они даже не дойдут до врага. Этот туман вытягивает жизненную силу, блокируя регенерацию. Наги готовят магическую ловушку, рассчитывая на вашу ярость и прямолинейность.

В штабе повисла мертвая тишина. Матерые волки, прошедшие десятки сражений, потрясенно смотрели на мою Луну.

— И как нам пройти через эту дрянь? — хмуро спросил Кирк, в голосе которого теперь звучало только глубокое уважение.

— Я могу закрыть вас. Сделать защитные амулеты, которые нейтрализуют туман, — Рина выпрямилась, её фиалковые глаза горели ведьминским огнем. — Вы получите чистый путь для удара. А я сама выжгу эти тотемы, когда мы окажемся там.

Моя грудь раздалась от неконтролируемой, абсолютной гордости. Мы стояли плечом к плечу, перекраивая стратегию. В ту ночь мы разработали идеальный план: магия Рины в сочетании с грубой, первобытной силой моей стаи и смертоносной скоростью наших союзников-вампиров.

С того самого вечера моя ведьмочка с головой ушла в работу. Она принялась за изготовление амулетов для всего штурмового отряда. Наша спальня, гостиная и даже часть библиотеки пропитались запахами жженой полыни, толченых минералов и старинных амулетов. Рина настолько глубоко погрузилась в процесс, что для нее перестал существовать весь остальной мир, и отвлекалась она только ради одного — заботы о нашей дочери. Когда Ремин просыпалась, капризничала или просто требовала внимания, Рина мгновенно откладывала рунные камни, смывала с рук сажу и превращалась в самую нежную, заботливую мать.

Но стоило малышке уснуть, как моя пара снова возвращалась к заклинаниям, напрочь забывая о еде и собственном отдыхе. Мне приходилось силой отрывать ее от работы, усаживая к себе на колени и кормя с рук, а по ночам — безжалостно зацеловывать до потери пульса, чтобы она хоть немного расслабилась в моих объятиях.

Наблюдая за тем, как горят ее глаза, когда она творит свою магию ради защиты

моего

клана, я принял решение. Моей паре было тесно ютиться с ее амулетами, заготовками под них и травами по углам наших покоев.

Втайне от нее я отдал приказ лучшим мастерам стаи. Мы полностью расчистили просторное, светлое южное крыло особняка, окна которого выходили на закрытый сад. За несколько дней там возвели идеальную мастерскую. Я лично руководил тем, как устанавливали массивные дубовые столы, стеллажи из темного дерева до самого потолка, шкафы с лучшими ингредиентами, которые только смогли добыть мои контрабандисты.

Когда всё было готово, я завязал ей глаза плотной шелковой лентой и привел в южное крыло.

Стянув повязку, я встал позади нее, обхватив руками за талию и положив подбородок на ее макушку. Рина замерла. Она медленно обвела взглядом свою собственную, огромную ведьминскую мастерскую, залитую солнечным светом. Ее руки дрогнули, когда она коснулась кончиками пальцев идеально гладкой поверхности рабочих столов.

— Дэш... — она резко обернулась ко мне, в ее глазах стояли слезы абсолютного счастья. — Ты сделал это... для меня?

— Для моей Луны. Для моей идеальной ведьмочки, — я хрипло усмехнулся, притягивая ее к себе. — Твоя магия защищает мою стаю, Рина. А я всегда буду защищать тебя. И давать тебе всё, что ты только пожелаешь.

Она обхватила мое лицо ладонями, глядя на меня с такой нежностью и преданностью, от которой у меня перехватило дыхание. И в этот момент, в залитой солнцем мастерской, я наконец дождался тех слов, которые жаждал услышать, как одержимый, с того самого дня, как впервые увидел её.

— Дэш... я люблю тебя, мой вервольф. Безумно люблю, — прошептала Рина, и её слова врезались мне прямо в душу, навсегда скрепляя нашу связь.

Эпилог

Год. Всего один год пролетел с той сумасшедшей осени, когда наша жизнь висела на волоске. А сегодня резиденция Черной Луны гудела с самого раннего утра — клан готовился с небывалым размахом отпраздновать первый день рождения дочери своего вожака.

Я находилась в нашей просторной, залитой солнцем спальне и со смехом пыталась поймать маленькую непоседу, которая упорно не желала одеваться к празднику.

— Ну же, иди ко мне, моя радость, — уговаривала я, наконец перехватывая Ремин поперек животика и усаживая на широкую кровать.

Спустя пару минут веселой борьбы мне все же удалось облачить нашу девочку в пышное, изумрудного цвета платьице — точную копию того оттенка, который так любил на мне Дэш. Я аккуратно расчесала ее непослушные кудряшки. Волосы у Ремин были темными, почти смоляными, в точности как у отца, но самые кончики отливали насыщенным темно-красным цветом. Такими же темно-красными, завораживающими были и её огромные глаза — под цвет её стихии. Наша дочь родилась истинной ведьмой огня. И сейчас, в этом красивом наряде, наша маленькая принцесса была совершенно очаровательна.

Позади тихо скрипнула дверь, и по коже мгновенно пробежал привычный, сладкий холодок — я чувствовала его приближение еще до того, как он коснулся меня. Дэш подошел сзади, обвил мою талию своими сильными руками и прижался губами к виску. В зеркале напротив я увидела, как он смотрит на нас — с такой абсолютной, собственнической нежностью и гордостью, что у меня перехватило дыхание.

— Мои идеальные девочки, — хрипло, с безграничной любовью пророкотал он.

Дэш потянулся вперед и легко, словно пушинку, подхватил Ремин на руки. Малышка тут же радостно заагукала, цепко хватаясь крошечными кулачками за воротник его черной рубашки и пытаясь дотянуться до отцовского носа. Грозный Альфа, перед которым трепетали целые стаи, только тихо, довольно урчал, позволяя дочери вить из себя веревки.

Я прислонилась к туалетному столику, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдала за этой идиллией. А затем в моей голове мелькнула озорная, почти провокационная мысль.

— Знаешь, Дэш... — протянула я лукаво, блестя глазами. — Время летит так быстро. Не успеешь оглянуться, как наша маленькая огненная ведьмочка вырастет. Встретит свою пару, влюбится по уши и упорхнет от нас вить собственное гнездо.

Воздух в спальне мгновенно потяжелел. Расслабленность Альфы улетучилась, словно её сдуло ураганом. Мышцы Дэша под тонкой тканью рубашки напряглись до каменного состояния, а в темных глазах полыхнула первобытная тьма.

Он медленно, угрожающе повернул ко мне голову. Из его могучей груди вырвался низкий, вибрирующий рык — яростный звук гиперопекающего отца-волка.

— Упорхнет? — глухо, с лязгающим металлом в голосе переспросил он. — Моя дочь?

Я едва сдерживала смех, видя, как он еще крепче, но невероятно бережно прижимает к себе ничего не подозревающую, весело хихикающую Ремин.

— Никуда она не упорхнет, — отрезал Дэш, и каждое его слово падало, как тяжелый камень. — Она останется здесь. В клане. Под моей защитой.

— Но, Дэш, истинные пары, так заведено...

— Если какой-то сопляк решит, что он её пара, ему сначала придется доказать это мне! — его рык стал еще более угрожающим, заполняя собой всю комнату. — Это должен быть сильнейший вервольф. Лучший боец. Тот, кто сможет защитить её так же, как я. И даже тогда... они будут жить на моей территории. Я ясно выражаюсь?

Я не выдержала и звонко, от души рассмеялась. Подойдя к нему вплотную, я положила ладони на его напряженную грудь, чувствуя, как там колотится большое, преданное сердце.

— Ясно, мой Альфа. Предельно ясно, — прошептала я, вставая на мысочки и нежно целуя его в упрямо сжатые губы.

Он тут же ответил на поцелуй, властно и горячо, сминая мои губы, пока между нами радостно лепетала наша маленькая огненная ведьма. Впереди у нас была целая жизнь, и я точно знала: пока этот могучий хищник стоит на страже нашего счастья, нам больше никогда и ничего не будет страшно.

Мы спустились вниз, в просторный, богато украшенный зал, где уже яблоку негде было упасть от обилия гостей. Резиденция гудела от смеха, звона бокалов и радостных голосов оборотней, празднующих день рождения наследницы.

Оставив Дэша на пару минут обсуждать что-то с оборотнями клана, я с Ремин на руках неспешно направилась к огромному столу, сплошь уставленному многоярусными тортами и сладостями. Наша маленькая именинница тут же оживилась, блестя своими темно-красными глазками при виде такого великолепия.

Я как раз выбирала, какое пирожное дать дочери на пробу, когда, повернувшись, краем глаза уловила знакомое движение. К нам сквозь толпу оборотней, которые нехотя, но почтительно расступались, плавно и бесшумно приближался Нейт.

Я искренне удивилась. Давно его не видела — Дэш говорил, что глава вампиров сутками пропадает на территориях Изнанки, пытаясь додавить союз с кланом демонов. Но сейчас Нейт был здесь, одетый с иголочки в свой неизменный темный костюм, излучая ту самую опасную, притягательную ауру древнего хищника.

Подойдя к нам, вампир остановился, окинул меня долгим, оценивающим взглядом и тихо, бархатисто рассмеялся.

— Вот это да, Рина, — протянул он с лукавой усмешкой, обнажая краешки острых клыков. — Здоровяк всё-таки добился своего. Ты с ним отлично выглядишь. Прямо светишься... А это что за малышка?

Он плавно перевел взгляд на Ремин, удобно устроившуюся на моих руках.

И внезапно замер.

Улыбка на лице Нейта погасла, словно кто-то щелкнул выключателем. Древний, могущественный вампир застыл на месте, как вкопанный, словно натолкнулся на невидимую бетонную стену.

Ремин, обычно с настороженностью относящаяся к чужакам, вдруг тоже затихла. Ее темно-красные глаза, так похожие на языки пламени, не отрываясь смотрели прямо в лицо главы вампиров. Мгновение длилось целую вечность. А затем наша огненная девочка вдруг радостно, звонко рассмеялась и потянула свою крошечную пухлую ручку прямо к бледному лицу Нейта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вампир шумно, сдавленно сглотнул. Кадык на его горле дернулся.

И тут случилось то, чего не мог ожидать абсолютно никто. Даже я, ведьма, почувствовала этот внезапный, мощнейший всплеск магии, от которого зазвенел воздух.

Нейт резко выдохнул и схватился за свою левую руку. Я потрясенно распахнула глаза, глядя, как на его бледном запястье, прожигая рукав тонкой рубашки, прямо на глазах начинает проступать темный, сложный, пульсирующий магией узор. Тату-метка парности.

У Ремин её еще не было — она была слишком мала для физического проявления метки, этот знак появится на её коже лишь спустя годы. Но Нейт... он почувствовал это прямо сейчас. Древний вампир почувствовал свою истинную пару в этой крошечной годовалой девочке на моих руках. По его лицу пронеслась такая бешеная буря эмоций, что мне стало страшно: абсолютный шок, неверие, паника и, наконец, какое-то обреченное, глухое обожание.

Воздух за моей спиной не просто потяжелел — он взорвался.

Раздался оглушительный, пробирающий до самых костей звериный рык, от которого музыка в зале мгновенно стихла. Дэш материализовался рядом с нами быстрее молнии. Его глаза были полностью залиты черной, первобытной яростью вожака, готового рвать глотки. Он одним мощным движением задвинул меня с Ремин себе за спину, закрывая нас своим широким телом.

Нейт, наконец отмерев и сбросив с себя оцепенение, вдруг нервно, хрипло рассмеялся. Не обращая внимания на то, что Альфа Черной Луны сейчас находится в секунде от того, чтобы открутить ему голову, вампир шагнул вперед и панибратски, с размаху хлопнул Дэша ладонью по напряженному плечу.

— Ну вот, здоровяк, мы и породнимся, — оскалился Нейт, нервно потирая запястье с горящей меткой. Его глаза смеялись, хотя в них все еще стоял шок. — Мне уже можно называть тебя папой?

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Все оборотни, казалось, перестали дышать.

Лицо Дэша исказилось от неконтролируемого, чистого отцовского ужаса пополам с яростью. Клыки удлинились, разрезая губу.

— Какого хуя, блять?! — взревел мой Верфольф так, что задрожали хрустальные люстры под потолком. Он развернулся, сгреб нас с Ремин в охапку, прижимая к своей груди так крепко, словно пытался спрятать от всего мироздания разом, и снова дико зарычал на вампира: — Нет! Только не это! Нет, блять, нет!!!

История нашей парочки завершилась, оставив после себя чудесное послевкусие. Но разве это повод прощаться навсегда? Пишите в комментариях: ждете ли вы новую историю про Нейта и уже подросшую Ремин? И как насчет того, чтобы мельком (или не только!) снова увидеть полюбившихся Рину и Дэша?

Конец