Альфы не делят. Кроме неё.

Глава 1 Чужие.

Мы приехали на остров, чтобы спасти отношения. А ощущение было такое, будто мы их здесь похороним.

Паром отошёл от причала слишком быстро, и в этот момент я вдруг остро поняла: пути назад сегодня нет. Алекс стоял рядом, смотрел на берег, будто ждал, что остров передумает и вернёт нас обратно. Я — нет. Я смотрела прямо. Всегда так делала.

Люди на пристани замолчали, я как только мы сошли. Не открытая враждебность — хуже. Холодное, оценивающе внимание. Мы были чужими, и остров этого даже не скрывал.

— Им не нравится, что мы здесь, — пробормотал Алекс.

— Нам не нужно, чтобы нас любили, — ответила я. — Нам нужно решить вопрос с домом.

Он кивнул, но как-то вяло. В последнее время он всё делал вяло. Безработица висела над ним тяжёлым грузом, и этот дом был для него шансом. Деньги. Начать заново. Хотя бы что-то контролировать в своей жизни.

А я....

Я просто привыкла всё контролировать.

Дом мы искали долго. Узкие тропы, камни, ощущение, что мы ходим по кругу. Когда он наконец показался между деревьями, я остановилась.

— Вот он.

Дом был старым, но крепким. Слишком крепким для заброшенного. Будто за ним всё это время кто-то присматривал.

— Странно, — сказал Алекс. — В документах он числится пустующим.

Я ничего не ответила. Просто смотрела. Внутри неприятно кольнуло — интуиция, которую я терпеть не могла, потому что в законах для неё нет места.

Мы осматривали дом, когда услышали шаги.

Мужчина подошёл без спешки. Лет сорока пяти, крепкий, загорелый, что странно для северного климата, взгляд внимательный, цепкий. Не агрессивный. Но и не дружелюбный.

— Вы заблудились. — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Мы пришли к дому.

Он посмотрел на Алекса, потом снова на меня.

— Чьему?

— Его, — я кивнула на Алекса. — Дом его двоюродной бабушки.

— Этот дом уже давно ничей. — мужчина усмехнулся.

— Ошибаетесь, — спокойно сказала я. — Есть документы. Наследство оформлено.

— Бумаги, — он отмахнулся. — Здесь мало что значат.

Вот тут я почувствовала знакомый азарт. Тот самый, который включался, когда кто-то пытался говорить со мной сверху вниз.

— Значат везде, — ответила я. — Это частная собственность. И мы будем распоряжаться ей так, как считаем нужным.

— Вы хотите его продать. — сказал он, будто утверждение.

— Да.

— Дом не продаётся. — мужчина нахмурился.

— Простите? — я даже усмехнулась. — Вы кто, чтобы это решать?

— Я староста деревни, и живу здесь уже очень давно.

— Этого не достаточно, —ответила я жёстко. — Вы не глава острова, не представитель администрации и не собственник. Ваше мнение не имеет юридической силы.

Я ждала, что Алекс что-то скажет. Поддержит. Встанет рядом. Но он молчал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом на Алекса — дольше.

— Если вы хотите что-то решать, — сказать он наконец, — вам стоит поговорить с главой острова.

— Прекрасно, — я кивнула. — Мы так и сделаем.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь, словно разговор был закончен с его стороны. А у меня всё кипело.

— Почему ты молчал? — спросила я сразу, как только он скрылся.

Алекс вздохнул.

— Потому что ты и так всё сказала.

— Нет, — я повернулась к нему. — Я сказала за

нас двоих.

А

ты просто стоял.

— Я не хотел усугублять.

— Усугублять? Или брать ответственность? — я уже не скрывала злость. — Это твой дом, Алекс. Твоя бабушка. Твои деньги.

— Я знаю, — устало сказал он. — Но ты превращаешь всё в войну.

— Потому что иначе нас просто сожрут, — резко ответила я. — Или ты думаешь, что они просто так отдадут дом?

Он промолчал. Опять. И это было хуже любых слов.

— Ты всегда так, — продолжила я. — Когда становится сложно - ты отступаешь. Молча. А потом удивляешься, почему между нами пропасть.

— А вот ты всегда давишь, — тихо ответил он. — Ты даже не замечаешь, как мне в этом тесно.

Я замолчала. Эти слова попали точно.

— Значит, скажи. Скажи хоть что-то. — сказала я.

— Я не уверен, что хочу продавать этот дом. — наконец выдохнул он.

Я посмотрела на него, не веря.

— Что?

— Здесь.... Странно. И я не уверен, староста сказал что дом не продаётся....

Вот тогда между нами что-то окончательно треснуло.

— Прекрасно, — холодно сказала я. — Тогда разбирайся сам. Я не собираюсь тянуть всё в одиночку.

Вечером дом казался ещё больше. И ещё холоднее. Я закрылась в одной комнате. Алекс — в другой. Между нами были стены, молчание и остров, который явно не собирался быть нейтральным.

Лёжа в постели, я смотрела в потолок и думала, что бабочки не возвращаются. Они либо умирают, либо превращаются во что-то совсем другое.

И почему-то мне казалось, что этот остров знает об этом больше, чем мы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Холодное утро.

Я проснулась уже злой.

Это было первое чувство — не сонное раздражение, не лень, а именно злость, густая и тягучая, как холодный воздух, который пробивался сквозь щели старого дома. Я протянула руку к тумбочке по привычке, почти автоматически, и только потом вспомнила — кофе здесь нет. Ни кофемашины, ни любимых капсул, ни даже приличного растворимого. Север. Остров. Глухая деревня, где утро начинается не с гула машин, а с тишины, от которой звенит в ушах.

Я ненавидела эту тишину.

На материке утро было другим. Шумным, живым. Там город дышал вместе со мной: сигналил, ругался, смеялся, жил. А здесь.... Здесь было ощущение, будто жизнь поставили на паузу, и кто-то забыл нажать «пуск».

Я натянула свитер и вышла в гостиную. Алекс уже был там — сидел на диване, ссутулившись, уткнувшись в телефон. Лицо спокойное, отрешённое, словно его вообще не касалось то, где мы и зачем.

Я остановилась в дверном проёме и просто смотрела на него.

Зачем не всё это?

Алекс не работает уже несколько лет. « Ищу себя», « рынок сложный», « надо подождать » — отговорки менялись, суть оставалась. Я же работала. Юрист. Бралась за любые дела, спала по четыре часа, жила в постоянном напряжении и ответственности. Я тянула нас обоих, и чем дальше, тем сильнее чувствовала, как он становится... пустым.

Раньше его тишина казалась романтичной. В университете это даже умиляло — загадочный, спокойный, не такой, как все. Сейчас же он был словно призрак. Рядом, но не со мной.

Секса у нас не было уже несколько месяцев. Сначала «устал», потом «не сейчас », потом просто тишина. При том, что моё тело жило своей жизнью, требовало, горело. Я злилась на себя за это, но в какой-то момент сдалась и купила вибратор — не из распущенности, а из отчаяния. Чтобы хоть как-то заглушить пустоту внутри. Расслабиться. Почувствовать себя живой.

— Я голодна. — сказала я, нарушая тишину.

— Я тоже, — спокойно ответил он, не отрываясь от экрана.

Несколько колких фраз сорвались с моих губ — я даже не пыталась их сдерживать. Он промолчал. Как всегда. И мы пошли в деревню.

Солнце светило ярко, почти ослепительно, но не грело. Холод пробирался под кожу, а злость внутри только росла. Я шла быстро, почти агрессивно, а Алекс — рядом, размеренно, будто всё происходящее его вообще не касалось.

Призрак.

На дороге нас остановил староста. Он сказал, что глава острова нас ждёт.

— После завтрака, — резко ответила я. — Мы голодны.

Староста замялся, но настоял: у главы много дел, принять может только сейчас.

Моя злость достигла нового уровня.

Офис оказалось неожиданно современным. Большие окна, чистые линии. Глава стоял спиной к нам, глядя в окно. Высокий силуэт, широкий, неподвижный.

Когда он повернулся, воздух будто изменился.

Его взгляд впился в меня — дикий, тяжёлый, голодный. Не скрытый, не вежливый. Я физически почувствовала, как у меня свело низ живота, и это разозлило меня ещё больше. На него. На себя. На реакцию собственного тела.

Он был красив. Очень. Огромный — под два метра ростом, мощный, с загорелой кожей, что казалось странным для этого холодного климата. От него исходила сила, почти животная.

Я перевела взгляд на Алекса. Он молчал. Ждал. Как всегда — чтобы я говорила, решала, делала.

Я представилась. Он — тоже. Норд Фрост. Глава острова.

Я протянула документы на дом и наследования и сказала, что мой парень собирается продать дом.

Норд взял бумаги, его пальцы намерено коснулись моей руки. По коже пробежали мурашки. Алекс это видел. И снова промолчал.

При слове «парень» лицо Норда изменилось. Стало жёстким.

— Дом нельзя продать, — сказал он. — Остров наш. И только мы решаем, как и чем здесь распоряжаться.

Мы сцепились словами. Я не привыкла отступать. Мужчины меня не пугали — ни в судах, ни в кабинетах. Я отстаивала свои права жёстко и хладнокровно.

Он смотрел на меня в упор.

— Вы голодны, — сказал он вдруг.

Я моргнула.

— И вести переговоры, пока дама не утолила свой голод, — добавил он, — крайне невежливо.

Он повернулся и жестом велел нам следовать за ним. В сторону таверны. И почему-то у меня было ощущение, что это утро только начинается.

В таверне стало тихо в тот самый момент, когда мы вошли.

Не напряжённо — уважительно. Люди словно заранее знали, как именно нужно себя вести. Кто-то встал, кто-то отодвинул стул, кто-то отвёл взгляд. Несколько голосов почти одновременно произнесли:

— Лучший стол.

Норд даже не замедлил шаг. Он шёл так, будто это место было продолжением его тела, а все вокруг — его частью. Нас усадили у окна, за массивный стол из тёмного дерева. Норд сел напротив меня.

И не спускал с меня взгляда.

Ни на секунду.

Это не было навязчиво. Не было грубо. Это было.... хищно. Спокойно. Уверенно. Так смотрят те, кто привык брать, а не просить.

Я чувствовала это кожей.

На стол был почти мгновенно поставили тарелки. Мясо. Много мяса. Крупные, сочные куски, от которых поднимался горячий пар. Запах был густой, насыщенный, пробивающий. Желудок сжался — от голода или чего-то другого, я не сразу поняла.

Алекс молча взял приборы и начал есть. Не глядя на меня. Не глядя на Норда. Сосредоточенно, будто вокруг ничего не происходило. Будто я сидела не рядом с ним, а где-то в другой комнате. Как знакомая. Как фон.

Я не притронулась к еде.

Норд сразу это заметил.

— Почему вы не едите? — спросил он спокойно.

— Я не ем мясо, — ответила я так же ровно.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это северный олень, — сказал он. — Очень сочное мясо. Питательное. Даёт много энергии.

Он сделал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.

— А энергия вам скоро понадобится.

Интонация была мягкой, но смысл — слишком прозрачным. Тёплая волна прокатилась по телу, и я снова разозлилась. На него. На себя. На то, как предательски реагирует моё тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Злость внутри меня взвыла.

Я не показала этого. Ни жестом, ни взглядом. Но Норд... Он почувствовал. Я была в этом уверена.

— Пока женщина голодна, — произнёс он, откидываясь на спинку стула, — она будет нервной. Резкой. Агрессивной.

Его голос был низким, уверенным, без тени насмешки.

— И дело тут далеко не в еде.

Он смотрел только на меня. И почему-то в этот момент мне стало ясно: он видит больше, чем я готова показать.

Глава 3. Чай с привкусом острова.

Норд ел так, будто мир вокруг существовал лишь фоном для этого процесса. Большие куски мяса исчезали с тарелки один за другим, спокойно, уверенно, без спешки, но в таком количестве, что мне оставалось только моргать. В его руках нож и вилка выглядели почти игрушечными. Это не казалось странным — при его росте, плечах, при той тяжёлой силе, что чувствовалась даже когда он просто сидел, — странно было бы, если он ел мало.

Алекс рядом с ним выглядел школьником. Худой, сгорбленный, уткнувшийся в телефон, словно его сюда посадили по ошибке.

Мне принесли запечённые овощи — ароматные, с хрустящей корочкой — и чай. Чашка тёплая, запах густой, незнакомый, будто трава, мёд и холодный воздух одновременно.

— Что за чай? — спросила я, сделав первый глоток.

Норд посмотрел на чашку, потом на меня.

— Его собирают здесь. На континенте его почти нет.

Я кивнула, снова отпила. Чай был слишком вкусным, чтобы быть обычным.

Глава острова смотрел на меня всё время. Не украдкой — прямо. Я ловила его взгляд снова и снова и каждый раз чувствовала странное напряжение, будто воздух между нами становится плотнее. В какой-то момент я заметила его зрачки. Они расширялись неестественно, темнее, глубже, будто свет в помещении для него не имел значения.

После еды я достала карту и протянула официанту. Тот даже не взял её — мягко вернул, покачав головой.

— Женщина не должна платить, когда рядом мужчина, — сказал Норд ровно. — Это меняет их местами.

Я сжала губы, но промолчала.

— Когда мы сможем обсудить сделку? — спросила я вместо этого.

— Обсудим, — ответил он. — Но сначала вам нужно посмотреть остров. Понять его. А уже потом решать, хотите ли вы продавать дом.

— Дом не мой, — сказала я, глянув на Алекса. — Он его собственник, и если решит продать — так оно и будет.

Алекс даже не поднял головы. Пальцы бегали по экрану.

— Ты можешь сходить, прогуляться, — сказал он. — И сама всё обсудить. Я в этом ничего не понимаю.

Во мне что-то щёлкнуло.

— Ты никогда ничего не понимаешь, — резко сказала я. — Даже не видишь, что он со мной флиртует.

Алекс пожал плечами. — Это нормально. Ты привлекательная женщина.

— Ты не ревнуешь? — спросила я, уже зная ответ.

— Нет, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Я тебе доверяю.

И в этот момент мне стало по-настоящему ясно: последние месяцы он видел во мне не девушку. Не партнёра. А что-то само собой разумеющееся. Фон. Удобную постоянную величину. Как розетку в стене или чашку на столе. Он был мне не парнем — ребёнком, о котором я почему-то должна была заботиться.

Норд ждал меня на улице.

Я вышла. Холодный воздух ударил в лицо, и стало легче дышать.

— Пойдём, — сказал он, переходя на «ты». — Я покажу тебе остров.

Мы шли рядом.

— А твой дружок? — спросил он. — Почему не с тобой?

— Он пойдёт домой, — ответила я. — Юридические дела — не его сильная сторона.

Норд усмехнулся краем губ.

— Рядом с тобой нет мужчины.

Я посмотрела на него.

— А кто тогда?

Он повернул голову, и в его взгляде было что-то тёмное, уверенное.

— Кто угодно, — сказал он. — Но не мужчина.

Остров вокруг стал слишком тихим, слишком живым — будто слушал нас.

Норд говорил и говорил. Его голос ложился на пейзаж так же уверенно, как тропы — на скалы. Он показывал мне места, называл их имена, рассказывал, где вода особенно тёплая летом, где ветер поёт иначе, чем здесь.

Здесь было очень красиво. Честно. Дико, широко, так, будто мир ещё не решил, стоит ли подпускать к себе людей. Но внутри меня это почти не отзывалось. Я слишком привыкла к шуму большого города — к сигналам машин, к свету витрин, вечной спешке. Остров был.... медленным. А я — нет.

Норд это заметил.

— Ты не смотришь. — сказал он без упрёка, просто констатируя факт.

— Смотрю, — возразила я, но тут же выдохнула. — Просто.... Я вернусь в город. Там дом. Работа. Жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Не всегда можно предугадать, что для тебя готовит судьба.

— Я не из тех, кто верит в судьбу, — сказала я.

— А она верит в тебя, — спокойно ответил он. — Кира Хольм.... Ирония в каждой букве. Со временем ты полюбишь эти места.

Я уже открыла рот, чтобы возразить — резко, привычно, — но не успела. Камень под ногой поехал, земля ушла в сторону, и я почувствовала, как тело теряет равновесие.

Я не упала.

Норд поймал меня одной рукой — ловко, слишком ловко для его размеров — и поднял, прижав к груди, будто я ничего не весила. Мир на секунду перевернулся, а потом остановился.

Я вдохнула — и меня накрыло.

Его запах был густым, тёплым, живым. Смола, соль, что-то звериное и опасно притягательное. На пару секунд у меня словно выбило почву под ногами — не ту, настоящую, а внутреннюю. Сердце ударило слишком сильно, слишком быстро.

Я заставила себя моргнуть. Потом ещё раз.

— Отпусти меня, пожалуйста, — сказала я тише, чем хотела.

Он не сразу послушался. Его рука всё ещё удерживала меня, пальцы сжимались уверенно, почти бережно. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела, и понимала, что это чувствую не только я.

Он наконец разжал руку.

Мы отстранились друг от друга на шаг. Между нами повисло что-то странное — не сказанное, не названное, но ощутимое, как натянутая струна.

Я выпрямилась, поправила пальто, будто могла этим вернуть контроль.

Норд смотрел на меня молча. Его зрачки снова были слишком тёмными.

И вдруг я поняла: это влечение — не игра воображения. Оно было настоящим. Непрошеным. Диким. И обоюдным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Между берегом и тишиной.

Норд проводил меня до дома молча. Лишь у самой двери я снова заговорила — будто зацепилась за последнюю возможность удержать всё в рамках разумного.

— Нам всё-таки нужно обсудить продажу дома, — сказала я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, спокойно, но отстраненно.

— Обсудим. Всё обсудим. Но не сейчас. У меня есть срочные дела.

Это прозвучала как точка, в не как обещание.

Я кивнула и вошла в дом.

Алекс лежал на диване, вытянув ноги, уткнувшись в телефон. Экран мигал, пальцы двигались быстро и раздражающе привычно. Он даже не повернул головы.

— Ну что? — спросил он. — Договорилась с главой?

Во мне что-то вспыхнуло.

— Это нужно тебе, а не мне, — резко бросила я. — Почему я должна бегать и договариваться?

Он пожал плечами.

— Ты же юрист. Это твоя работа.

Я замерла, а потом почувствовала, как злость поднимается волной — горячей, сдавливающей горло.

— Если это моя работа, — сказала я медленно, — тогда ты должен мне за неё заплатить.

Он усмехнулся, всё ещё не отрываясь от экрана.

— Заплачу. С продажи дома.

Я посмотрела на него и вдруг ясно увидела всю квартиру целиком. Он знал, что денег у него нет. Знал, что я это знаю. И всё равно говорил так, будто делает мне одолжение.

— Ты просто хочешь как можно быстрее вернуться в город, — сказала я. — Потому что здесь не ловит интернет.

Он наконец взглянул на меня.

— А что в этом такого? У тебя тоже скоро будет суд, так что, чем быстрее ты закончишь здесь. Тем быстрее мы вернёмся домой.

Домой. В мой дом. Ведь даже своего жилья у него нет. Чёрт. Я сжала руки так, что костяшки побелели. Я злилась уже не на Алекса. На себя. За то, что терпела всё это.

Весь вечер я ходила по дому, будто пыталась понять его характер. Заглядывала в углы, проверяла стены, делала пометки в телефоне, записывала всё, что могло иметь значение. Дом был старым, упрямым, с трещинами, которые он не считал нужным скрывать.

Алекс всё это время лежал на диване, даже не сменил позу. Игра не прекращалась ни на минуту.

— А что у нас на ужин? — спросил он, не отрываясь от экрана.

Я медленно выдохнула.

— Ты мог бы встать и что-нибудь приготовить.

— Я не умею.

— А что ты вообще умеешь? — я повернулась к нему.

Он наконец посмотрел на меня — и во взгляде мелькнуло раздражение. Слова полетели быстро, цепляясь друг за друга. О том, что я вечно недовольна. О том, что ему тяжело. О том, что я всё усложняю.

А потом он вспомнил своего друга.

— Итан был прав, на твой счёт. — бросил он. — Ты его вообще ни за что на пятнадцать суток посадила.

Во мне что-то взорвалось.

— Я сделала это не просто так, — сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос. — И если бы ты был мужчиной, ты бы никогда не называл его до сих пор своим другом.

Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

Я развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Сердце колотилось. В голове крутилась одна и та же мысль: всё это напрасно. Остров, дом, попытки спасти то, я давно не живо. Может, мне правда лучше вернуться в город. К своей жизни. К себе.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Я не успела отреагировать — дверь уже открыли снаружи. Это был человек от главы острова. Алекс вышел в коридор, выслушал его и пришел ко мне.

— Норд ждёт тебя, — сказал он. — Хочет обсудить детали дома.

Я удивлённо просмотрела на него.

— А ты?

— Я устал, — пожал он плечами. — И на улице холодно.

Злость снова поднялась, острая и колкая. Было уже поздно, темно, но Алексу было всё равно.

Я надела пальто, шарф и вышла.

— Если вы там будете ужинать, — крикнул он мне в след, — принеси и мне чего-нибудь.

Сжав зубы и давя злость, я пошла за мужчиной. Мы молча дошли до машины и сели внутрь. Двигатель тихо загудел.

— Мы могли бы дойти до деревни пешком, — сказала я.

Он взглянул в зеркало.

— Глава ждёт вас не в офисе, — ответил он. — А у себя дома.

Я сидела в машине и смотрела в тёмное стекло, в котором отражалось моё лицо — чужое, напряжённое, будто я ехала не к человеку, а к собственному решению, которого боялась.

Я хотела поехать к нему.

И от этого хотелось злится на себя.

Разум цеплялся за факты, как за спасательный круг. Он — глава острова. Влиятельный. Малознакомый мужчина, поздний вечер. Работа. Формальности. Но тело не слушало. В памяти всплывал его взгляд, его руки, тот короткий момент, когда мир исчез.

Я не должна была хотеть этого. Но хотела.

И больше всего пугало не то, что машина везла меня к нему, а то, что я не попросила остановиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Дом севера.

Меня везли домой к Норду.

Даже сейчас, сидя на заднем сиденье машины и глядя в тёмное окно, я не могла до конца поверить в абсурдность происходящего. В то, как спокойно Алекс отправил меня к почти незнакомому мужчине. Домой. На ночь глядя. И в то, что я сама согласилась — без истерик, без сцены, без страха.

Самое странное — мне и правда не было страшно.

Дорога тянулась долго. Лес вокруг сгущался, темнел, словно мы въезжали в чужую, закрытую от остального мира территорию. Фары выхватывали стволы деревьев, мокрый асфальт, редкие указатели. А потом лес начал расступаться, и впереди показались дома.

Новые. Современные. Дорогие.

Не дачи и не деревенские строения — аккуратные линии, стекло, бетон, свет в окнах. Закрытый мир, где всё выглядело слишком правильно, слишком ухоженно. Машина остановилась у самого красивого дома из всех. Он стоял чуть в стороне, будто не нуждался в соседях.

Я вышла и медленно пошла по улице, разглядывая фасады, фонари, тишину. Подняла руку, чтобы постучать — и дверь открылась сама.

Норд стоял на пороге.

Джинсы, темный свитер, под которым отчётливо читались линии мышц. Свет из дома падал на его лицо, делая взгляд ещё глубже, спокойнее, увереннее. Он не улыбался — просто смотрел, будто ждал именно этого момента.

— Проходи, — сказал он тихо.

Внутри было тепло и светло. Просторно. Запах мяса, специй и чего-то крепкого. Он провёл меня к столу на двоих. Ужин был накрыт так, будто это не спонтанная встреча, а заранее спланированный вечер: мясо, овощи, фрукты, бутылка бурбона.

— Это слишком, — сказала я, усаживаясь. — Для первого знакомства. И.... Не очень красиво устраивать ужин для девушки, у которой есть парень.

Норд налил бурбон, не глядя на меня.

— Парень — не мужчина, — ответил он спокойно. — И где он сейчас, этот парень, если отправил свою девушку домой к одинокому мужчине?

Мне нечего было сказать.

Злость поднялась резко — на Алекса, на Норда, на себя. Я сжала пальцы, сделала глоток. Бурбон обжёг губы и горло, оставив тёплый, и густой вкус.

Мы ели молча, но тишина не была пустой. Она давила. Наблюдала.

— Я всё-таки хочу вернуться к вопросу продажи дома, — сказала я, не выдержав.

Норд отложил приборы.

— Всё, что находится на острове, — моё, — произнёс он ровно. — Земля. Дома. Люди. Все без исключения. Даже если вы выставите дом на продажу, его никто не купит. Местные не любят чужаков.

Я напряглась.

— Но ты можешь жить там, — продолжил он. — Одна разумеется. Или я подберу тебе домик по душе.

— На что ты намекаешь? — спросила я прямо.

— Ты и так всё поняла.

Я сняла сделала глоток, машинально облизнула губы. И заметила, как его пальцы сжали скатерть. Взгляд стал темнее, тяжелее, не отрывался от моего лица.

— Если ты против продажи, я передам дело риэлтору, — сказала я резко. — Дальше пусть разбирается он. Мне здесь стало скучно. Я хочу в город.

Норд усмехнулся.

— Скучно тебе не здесь, — сказал он. — А с тем, кто не отрывает взгляда от телефона. С кем-нибудь другим тебе было бы очень весело.

— Говори прямо, — вспыхнула я.

— С тобой будет хорошо мне. А тебе — со мной, — ответил он без тени сомнения. — Я уверен в этом так же, как и в том, кто я есть.

— Ты пьян, — бросила я, поднимаясь. — Мне пора.

Я не успела сделать и шага.

Его рука сомкнулась на моём запястье, тёплая, сильная. Он потянул меня к себе, прижал мою ладонь к своей груди — туда, где под тканью билось сердце.

— Ты чувствуешь это? — спросил он тихо. — Так же сильно, как и я?

Я замерла.

Под моей ладонью было тепло. Твёрдо. Живо. Я потерялась в этом ощущении, в близости, в запахе его кожи. Пыталась взять себя в руки.... Но вместо того чтобы отстраниться, моя ладонь медленно скользнула ниже — по его груди, по животу, чувствуя напряжения под свитером.

Он наклоняется ко мне — медленно, уверенно, так близко, что я чувствую его дыхание. Воздух между нами будто искрит. Я поднимаю взгляд... И вздрагиваю.

Его глаза сверкают. Не просто отражают свет — они светятся иначе, неестественно. Хищно.

— Стой, — выдыхаю я и резко отступаю на полшага. — Остановись.

Но мы оба уже на взводе, и это «стоп» звучит слишком поздно, даже для меня самой. Он не касается меня, но его присутствие давит сильнее любого прикосновения.

И именно в этот момент меня словно обливают холодной водой.

— Ты отличный манипулятор, — говорю я жёстко, собирая себя по кускам. — Ты всё понял. Мои слабые места. И начал на них давить. Очень умно.

Он замирает, но взгляд не отводит.

— Только я не такая, — продолжаю я, чувствуя, как злость вытесняет растерянность. — Я не собираюсь спать с незнакомцем. Каким бы.... сексуальным он ни был.

Норд хрипло смеётся. Низко. Глухо.

— Ты считаешь меня сексуальным? — спрашивает он, будто смакуя каждое слово.

Это выводит меня из себя окончательно.

Я толкаю его в грудь — резко, со всей злостью, что накопилась за вечер. Он даже не шевелится. Стоит, как скала. Как будто я толкнула стену.

— Чёрт.... — срывается у меня.

Я хватаю пальто и папку, почти бегу к двери, вылетаю во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Тишина на улице давит сильнее чем в доме.

И вдруг — вой.

Глухой. Протяжный. Волчий.

У меня перехватывает дыхание. Я замираю, в первый и последний раз я видела волка в зоопарке, и мне тогда было семь. Сердце колотиться где-то в горле. Снова вой — уже ближе. Гораздо ближе.

Я оглядываюсь. Улица пуста. Ни света в окнах, ни людей. Только тени домов и лес, который начинается слишком близко.

Меня накрывает настоящий страх.

Я почти бегом возвращаюсь к дому, на крыльцо. Норд уже там. Стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на меня так, будто знал, что я вернусь.

— Вызови мне машину, — требую я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Немедленно.

Он молчит несколько секунд, затем медленно выпрямляется. И в его взгляде больше нет усмешки. Только темное, настороженное внимание — такое, от которого хочется спрятаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вызови. Мне. Машину. — я повторяю снова.

Голос дрожит, но я держусь. Я уже не прошу — требую. Норд смотрит на меня сверху вниз, спокойно, слишком спокойно, и от этого внутри всё кипит ещё сильнее.

— Сегодня ты останешься здесь. — говорит он.

Глава 6. Утро без обратной дороги.

— Я сказала:

вызови мне машину!

— кричу я, и мой голос рвёт тишину двора. — Ты не имеешь права решать за меня!

Норд медленно делает шаг ко мне. Не приближается — надвигается. Его спокойствие выводит из себя сильнее любых угроз.

— Сегодня ты никуда не поедешь, — говорит он ровно. — Ты останешься здесь.

Во мне вскипает всё сразу.

— Да ты в своём уме?! — я срываюсь. — За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я останусь у тебя на ночь, потому что ты так решил?!

Он прищуривается. Взгляд темнее.

— Ты кричишь, потому что боишься, — отвечает он тихо. — Но не меня.

— Не смей! — я почти задыхаюсь от злости. — Не смей разбирать меня по полочкам! Ты никто мне! Я тебя почти не знаю!

Я подхожу ближе сама, тыкаю пальцем ему в грудь.

— Ты просто мужчина с хорошим домом и слишком раздутым самомнением!

На секунду кажется, что он сейчас взорвётся. Но он только наклоняется чуть ближе, и его голос становится ниже, опаснее.

— Ты не понимаешь,

кто перед тобой,

Кира.

— О, правда? — я смеюсь резко, истерично. — Тогда просвети меня. Кто ты? Бог этого острова? Хозяин людей?

Его челюсть сжимается.

— Я тот, с кем нельзя так разговаривать, — говорит он. — И тот, кто может позволить тебе уйти. Или не позволить.

Меня прошибает холодом.

— Это угроза? — шепчу я.

— Это факт.

Я отступаю, прижимая свое пальто к груди.

— Знаешь что? Плевать. Я уйду пешком. Хоть сейчас. Хоть через лес. Но у тебя я не останусь.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Воздух между нами звенит от напряжения. И именно тогда он отворачивается.

— Иди к дороге, — бросает он. — Я отвезу тебя сам.

Дорога проходит в напряжённой тишине. Лес снова тянется по обе стороны, тьма липнет к окнам. Уже перед самым домом он останавливает машину и смотрит на меня.

— Этот разговор не окончен, Кира, — говорит он спокойно. — Тебе предстоит узнать ещё очень многое.

— Я всё закончила, — отвечаю я так же ровно. — Всё. Абсолютно.

Я выхожу и хлопаю дверцей, не оглядываясь.

Дом встречает меня знакомым светом и тишиной. Алекс, как и всегда, сидит на диване, уткнувшись в телефон.

— А что с ужином? — спрашивает он, даже не поднимая глаз.

Я смотрю на него несколько секунд, потом молча прохожу мимо. Ни слова. Ни взгляда.

В комнате я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё колотиться, в голове — шум, в груди — решимость.

Завтра я покину этот остров. Чего бы мне это ни стоило.

Утро приходит слишком быстро.

Я собираюсь молча, почти механически. Складываю вещи, не раздумывая, не проверяя — будто боюсь, что если замедлюсь хоть на секунду, передумаю. В голове только одна мысль: уехать. Сегодня. Сейчас. Пока ещё могу.

Алекс замечает это не сразу. Потом, как обычно, поднимает глаза от телефона, смотрит на сумку у двери.

— Ты куда собралась? — спрашивает он, словно речь идёт о прогулке.

— Я уезжаю, — отвечаю я коротко.

Он хмурится, встаёт, начинает одеваться так же буднично, будто это само собой разумеется.

— Мы приехали вместе, — говорит он. — Значит, и уедем вместе.

Мне всё равно. Я не спорю, не объясняю. Внутри — пустота и усталость. Я просто беру телефон и выхожу на улицу.

Дом стоит тихий, ухоженный, чужой. Я делаю несколько фотографий: фасад, участок, подъездная дорожка. Без эмоций. Для риэлтора. Для того, чтобы поставить точку и больше сюда не возвращаться.

Мы закрываем двери, проверяем замки. Щелчок ключа звучит громче, чем должен. Потом идём к дороге — вдоль аккуратных домов, мимо ещё спящего острова. Утро светлое, почти красивое. И от этого ещё тревожнее.

До пристани остаётся совсем немного, когда всё происходит.

Резкий визг тормозов разрезает тишину.

Машина останавливается прямо перед нами, перекрывая дорогу. Я даже не успеваю осознать — дверца распахивается, и из автомобиля почти вылетает Норд.

По крайней мере, сначала мне кажется, что это он.

Он одет иначе. Проще. Не так собрано, не так подчёркнуто аккуратно, как раньше. В нём больше дикости, напряжения, будто он сорвался с цепи. Его взгляд цепляется за меня мгновенно — тяжёлый, тёмный.

Алекс делает шаг вперёд.

— Ты что творишь? — начинает он.

Но не успевает договорить.

Одно движение — и Норд толкает его так сильно, что Алекс отлетает в сторону, теряет равновесие и падает на землю. Глухо. Беспомощно. Я вскрикиваю, делаю шаг назад — и сразу же оказываюсь в ловушке.

Рука Норда смыкается на мне резко, болезненно. Он тянет меня к себе — и прежде чем я успеваю что-то сказать, впивается в мои губы.

Поцелуй жёсткий. Грубый. Захватывающий не по желанию, а по праву силы.

Я замираю от шока. От ярости. От ощущения, что всё выходит из под контроля. Его губы требуют, подавляют, не спрашивая разрешения. Его рука держит меня так крепко, будто я — вещь, которую нельзя отпускать.

Я чувствую запах его кожи, напряжения тела, бешеный ритм — и одновременно страх, который холодом скользит по спине.

Это не близость. Это вторжение.

Где-то сбоку я слышу, как Алекс стонет, пытаясь подняться, но в этот момент весь мир сжимается до одного ощущения — я хотела уехать.

А остров не собирается меня отпускать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Запах чужой крови. Норд.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять — принесли дурные новости. Так пахнет только беда: соль, страх и чужая земля.

— С континента, — говорит один из моих. — Чужаки.

Я сжимаю пальцы на подлокотнике кресла. Чужаки всегда приезжают с одной и той же мыслью: взять. Купить. Продать. Отрезать кусок острова, который им не принадлежит.

Этот остров — наш. Он дышит оборотнями. Он пропитан нашей кровью и нашей яростью. Люди здесь долго не задерживаются. Некоторые — по собственной воле. Некоторые ... Нет.

— Они хотят продать дом, — добавляет он.

Во мне рычит волк.

Продать. Как будто землю можно продать, не спрашивая её разрешения.

— Приведи их, — говорю я холодно. — Я объясню, как они ошиблись адресом.

Я уже знаю, чем всё закончится. Пять минут — и они уедут. Или исчезнут. Так было всегда.

Дверь открывается.

И мир трескается.

Запах бьёт в грудь, в горло, в живот. Не просто аромат — вызов. Тепло. Сладкая, живая нота, от которой у зверя подламываются лапы.

Мой волк поднимает голову.

Она.

Я смотрю — и понимаю: человек. Слабая. Хрупкая. Не наша.

Но истинная.

Это осознание бьёт сильнее удара. Взгляд скользит сам — длинные ноги, уверенная походка, округлые бёдра. Грудь, угадывается даже под пальто. Всё в ней — неправильное, опасное, моё.

Я заставляю себя дышать.

Рядом с ней мужчина. Я чувствую его сразу — пусто. Нет смешанного запаха. Нет следов близости. Он — просто тень, случайное приложение.

Балласт, — решает волк.

Я слушаю их, киваю, отвечаю. Но на самом деле я считаю удары собственного сердца и то, сколько усилий мне стоит не встать, не подойти, не прижать её к столу и не сделать той, кем она уже является по праву крови.

Моей.

Чтобы не сорваться, веду их в таверну. Еда — единственное, что иногда усмиряет зверя. Я ем много, грубо, не чувствуя вкуса. Перед глазами — она. Как сидит. Как улыбается. Как её запах смешивается с дымом и солью.

Я представляю, как этот стол скрепит под её весом. Как она зовёт меня по имени, как рассыпается подо мной.

После я показываю ей остров. Она смотрит на море так, будто думает о возвращении. О континенте. О дороге назад. Она ещё не понимает.

Назад — нет.

В этом момент я принимаю решение. Спокойное. Холодное. Окончательно. Она останется здесь. Со мной. Так или иначе.

А балласт рядом с ней.... От лишнего веса всегда легко избавиться. Волк довольно рычит, и я полностью согласен с ним.

Вечером я готовлю сам. Это редкость. Обычно за меня это делают другие — или я ем на ходу, не замечая вкуса. Но сегодня мне нужно занять руки. И голову. И зверя.

Для себя — мясо. Сырое внутри, почти с кровью. Так волку спокойнее. Для неё — овощи. Я даже думаю, какие именно. Глупо. Но я режу их аккуратно, будто это имеет значение.

Накрываю стол. Ровно. Чисто. Контроль — в деталях. Когда её привозят, я чувствую её ещё до того, как она подходит к двери. Запах цепляется за кожу, за нервы, за волка. Он рвется наружу, бьётся о рёбра, требует.

Сейчас.

Я усаживаю её напротив. Слишком близко. Или слишком далеко — не имеет значения. Мы едим. Говорим о доме. О документах. О продаже.

Я киваю, отвечаю, объясняю. А в голове только одно -

как удержаться.

Я чувствую каждое её движение. Как она подносит вилку к губам. Как наклоняется вперёд. Как под одеждой угадывается тепло тела, которое должно быть прижато ко мне, а не сидеть напротив за столом, делая вид, что это обычный ужин.

— Ты останешься здесь. — говорю я наконец.

Это не вопрос. Это правда, вырвавшаяся раньше, чем я успел её смягчить.

Она злится сразу. Глаза темнеют, голос становится резким. Она говорит о границах, о выборе, о том, что я не имею права.

И в этот момент я понимаю —

ещё рано.

Если сейчас надавить, волк победит. А мне нужно, чтобы она пришла сама. Чтобы её запах стал не страхом, а согласием.

Я отступаю. Это даётся мне почти физической болью. Дорога — пытка. В машине её запах заполняет всё пространство. Волк воет, царапает изнутри, требует развернуться, забрать, закрыть двери и никогда больше не отпускать.

Моя.

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Контроль трещит, но держится. Я высаживают её у дома. Смотрю, как она уходит не оборачиваясь. И только когда дверь за ней закрывается, позволяю себе выдохнуть.

Ненадолго.

Потому что волк не забыл. И я тоже. Она ещё думает, что может уехать на континент. Что у неё есть выбор. Но остров уже почувствовал её. А значит — она никуда не денется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8. Остров не отпускает.

Я не думаю. Я действую. Сумка с ноутбуком тяжёлая — я это знаю слишком хорошо. Я разворачиваюсь всем телом и бью. Прямо по лицу. Со всей злостью, страхом и яростью, что копились во мне всё это время.

Удар глухой. От отшатывается.

—

Не смей ко мне прикасаться!

Голос срывается, но мне всё равно. Я уже бегу к Алексу. Он лежит на дороге неловко, как сломанная кукла. Голова повернута вбок, у виска кровь. Сердце падает куда-то вниз, в живот.

— Алекс.... Очнись... Пожалуйста...

Я падаю рядом, хватаю его за плечи, проверяю дыхание. Есть. Я почти плачу от облегчения.

— Убери от него руки.

Я вскакиваю, разворачиваясь. Он снова тянется ко мне — уверенно, будто имеет право. И тут — визг тормозов. Ещё одна машина останавливается. Дверь распахивается, и из неё выходит он.

Норд. Настоящий. Я понимаю это мгновенно — по взгляду. По тому, как он смотрит не на меня, а на того, первого.

— Ты совсем охренел? — рычит он.

Дальше все происходит без слов. Удар. Ответный удар. Асфальт, кровь, тяжёлое дыхание. Я смотрю и наконец понимаю — это был не Норд. Они близнецы. И похоже отношения у них не самые тёплые. Алекс стонет. Я снова к нему, помогаю открыть глаза.

— Нам нужно уходить. — шепчу я. — Срочно.

Я закидываю его руку себе на плечо, мы делаем шаг.

— Стоять.

Они говорят одновременно.

— Парень может свалить на все четыре стороны, — лениво бросает близнец, выплёвывая кровь. — А девушка остаётся.

— Что?! — вырывается у меня. — Мы уходим вместе!

— Он - да. Ты - нет.

Во мне поднимается злость, смешанная с животным страхом.

— У меня есть права! Документы! Я юрист! Вы пожалеете!

— Заткнись, — резко обрывает Норд. Не меня — брата.

Тот лишь усмехается и идёт дальше словами, как ножом.

Алекс вмешивается:

— Всё можно решить мирно. Нам не нужен дом. Забирайте его. Просто отпустите нас.

Близнец смеётся.

— Дом и так наш. А теперь ещё и девушка тоже.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

— Я не вещь, — говорю я.

— С острова уйдет только он, — добавляет близнец, кивая на Алекса. — Или не уйдёт никто.

Алекс смотрит на меня долго. Потом отводит взгляд.

— Я вернусь с полицией, Кира. Я заберу тебя.

В этот момент я понимаю — всё. Он уже выбрал. Без меня. Не меня. Я толкаю его. Он падает на землю, ошарашенно глядя снизу вверх.

— Между нами всё кончено, — говорю спокойно.

Я поднимаю руку, показываю им средний палец.

— Идите нахер. Все.

И ухожу. К пристани. Там пусто. Нет катера, нет выхода. Только чёрная вода и ветер. Я оборачиваюсь. Первым подходит Норд.

— Нам нужно поговорить, Кира.

Появляется его брат. Он смотрит на меня голодно, открыто.

— Разговоры лишние. Нужно пометить её сразу. Прямо здесь. Чтобы все знали чья она. — рычит его брат делая шаг ко мне.

— Нет! — я кричу, отступая. — Не подходи!

— Стой! — Норд тянется ко мне.

Доска под ногой скользит. И я падаю. Холодная северная вода бьёт, как удар. Пальто за секунду становится тяжёлым, тянет вниз. Я захлёбываюсь, руки путаются, тело уходит ко дну.

Холод. Тьма. И мысль, короткая, ясная, как вспышка:

Вот и всё.

Темнота смыкается.

Холод уходит не сразу. Сначала просто перестает кусаться. Потом отступает куда-то вглубь, оставляя после себя странную пустоту. А затем приходит тепло. Медленно. Обманчиво. Я не могу открыть глаза.

Где-то рядом голоса. Слова слипаются, распадаются, я не улавливаю смысла — только интонации. Кто-то злится. Ругается. Резко, хрипло. Мне кажется что это Норд. Или я просто хочу, чтобы это был он.

Потом — шум. Двигатель. Двери. Резкое движение, от которого меня словно встряхивает изнутри.

И снова тепло.

Мягкое. Густое. Обволакивающее, как пуховое одеяло. Что-то касается меня, прижимается сверху, греет. Не давит — укрывает. Я не понимаю, что это, но тело тянется к этому теплу само, предательски.

Где-то рядом потрескивает огонь.

Этот звук пробирается сквозь темноту сознания, цепляется за что-то древнее, успокаивающее. Я слышу дыхание. Чьё-то. Глубокое. Ровное. Слишком близкое.

Я всё ещё не могу пошевелиться.

Тепло становится сильнее. Почти жарко. Кожа будто вспоминает, что она живая. Я ощущаю прикосновения — осторожные, уверенные, как будто меня удерживают, не давая скатиться в холод обратно. Пальцы на бёдрах — не грубые, но не сомневающиеся. Они держат так, будто знают, что делают.

Тело реагирует раньше разума.

Я выгибаюсь — резко, на вдохе, словно меня выталкивает обратно в реальность. Воздух врывается в лёгкие болезненно, жадно.

Я прихожу в себя.

Первое, что я понимаю — на мне нет одежды. Второе — я лежу перед камином. Третье — между моих ног чья-то голова.

Мир схлопывается в одну точку.

Я не успеваю понять —

кто.

Норд. Или его брат. Мне всё равно. Я кричу и бью. Ногой. Резко. Прямо в лицо, не целясь, не думая.

— Убери от меня руки!

Тело подскакивает, я пытаюсь отползти, цепляясь ладонями в пол, сердце колотиться так, будто сейчас вырвется наружу. А огонь трещит всё так же спокойно. Как будто ничего не произошло.

*********

Ребята, я вижу что вас уже не мало — это очень приятно ????Давайте перейдем в комментарии для обсуждения ????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Запах человека. Рейн.

Я просыпаюсь в телах.

Женщины валяются вокруг, как выброшенные на берег после шторма. Тёплые, сонные, ленивые. Кто-то что-то бормочет, кто-то тянется ко мне рукой, не открывая глаз. Пахнет потом, алкоголем, сексом и морем. Обычное утро. Ничего нового.

Я встаю, не оглядываясь. Натягиваю штаны, рубашку даже не ищу — похер. За спиной кто-то смеётся, кто-то недовольно ворчит. Им всё равно, вернусь я или нет. И мне — тоже.

Я выхожу наружу, и холодный морской воздух немного прочищает голову.

— Рейн, — догоняет меня голос. — С континента приплыли.

Я останавливаюсь.

— Чужаки, — продолжает он. — Говорят, что хотят продать дом на утесе. Бумаги, разговоры.

Меня переклинивает.

Я не люблю людей. Никогда не любил. Они слишком шумные, слишком суетливые, слишком.... слабые. От них всегда тянет страхом и ложью. Они не понимают остров, не слышат его, не чувствуют.

— Пусть Норд с ними возится, — рычу я. — Это его территория.

Я уже собираюсь идти дальше, когда слышу продолжение. И вот тогда что-то внутри скребёт.

— Там женщина. Человеческая.

— И что?

— Норд показывал ей остров. Они были в таверне. Вместе.

Я медленно поворачиваюсь.

— Повтори.

— Они ели вместе. Потом.... Она была у него дома. Он сам готовил ужин.

На секунду мне кажется, что я ослышался. Потом я начинаю смеяться. Громко. Неприятно.

— Норд? — переспрашиваю я. — Тот самый Норд, который годами не смотрел ни на одну из своих волчиц?

Мне кивают.

— Говорят, они поссорились. На улице. Он отвёз её обратно.

Я хохочу так, что аж грудь сводит.

— Всё, — говорю. — Брат поехал. Окончательно. Надеюсь мне на меня не перекинется. Мы же близнецы.

Норд всегда был странным. Сдержанным. Холодным. Но чтобы

человека

в дом впустить? Кормить? Возить? Это уже не странно. Это болезнь.

Я иду к нему сразу. Люблю смотреть в глаза, когда давлю.

Он сидит спокойно. Как всегда. Слишком спокойно.

— Ну что, — усмехаюсь я, облокачиваясь о косяк. — Романтик хренов. Ужин на двоих, прогулки, человек. Ты себя слышишь?

— На острове не на кого смотреть, — отвечает он ровно. — Ты уже всех переимел.

Я фыркаю.

— Значит, правда зацепила.

Я собираюсь продолжить, но взгляд цепляется за диван. За

шарф

. Женский. Светлый. Чужой.

Я беру его в руки — и мир трескается.

Запах. Чистый. Живой. Не волчицы. Человека. Меня накрывает волной так резко, что перехватывает дыхание. Осознание накрывает мгновенно —

моя.

— Положи на место. — рычит Норд, протягивая руку.

— Не трогай. — шиплю я.

Мы бросаемся одновременно. Шарф натягивается между нами, как поводок. Мы дерёмся — по-настоящему. Зло. Без слов.

— Я не собираюсь делиться своей женщиной! — рявкает Норд.

Я смеюсь, сплёвывая кровь.

— Кто первый — того и тапки.

Я выхожу, хлопнув дверью. И еду к ней.

Я нахожу их вместе. Она и какой-то человеческий парень. Держаться рядом, будто это что-то изменит. Подхожу слишком близко. Запах бьёт в голову. Я целую её — резко, уверенно.

Она отталкивает меня. Ухмыляюсь — думаю, что играет. Слушающий миг — удар. Сумка. Тяжёлая. В лицо.

И тут появляется Норд.

Мы сцепляемся сразу. Кулаки, рывки, ярость. Она в это время тянет своего парня в сторону.

— Ты можешь уйти, — бросаю я пареньку. — Она останется.

Он молчаливо соглашается. Она взрывается. Кричит. Показывает нам средний палец. Посылает нас всех. А я смотрю ей в след и улыбаюсь. Дерзкая. А с такими всегда интересней.

Она бежит к пирсу. Норд говорит спокойно. Слишком. И это бесит меня. Разве он не чувствует эту тягу? А смотрю на неё, и только от одного ощущения что она рядом, у меня сводит яйца.

— Возьмём её прямо сейчас. Здесь. Пусть все знают чья она. — шиплю я.

Она пятится. Боится. Делает шаг — падает в воду. Норд прыгает за ней сразу. Мы вытаскиваем её. Ледяную. Дрожащую. Ведём домой. К Норду.

Он уходит — разобраться с её парнем. Я принимаю форму зверя. Светло-серый волк. Ложусь сверху. Грею. Она сначала напрягается, потом сдаётся.

Когда она согревается, я снова человек. Смотрю на неё. На её лицо. Красивое. На её губы — пухлые. На её грудь — классная. Бёдра — круглые, словно созданы чтобы я был между ними.

Я хочу загладить свою вину. Хочу, чтобы она перестала дрожать. Кожа бёдер мягкая, упругая. От неё пахнет раем, и выглядит её киска так же. Розовые губки, аккуратная. Я опускаюсь, провожу языком между лепестков. Поднимаю голову и издаю низкий звук. Великолепно.

Наклоняюсь снова — и через секунду получаю ногой в лицо. Быстрая однако. Я падаю назад и смеюсь.

— Ясно, понятно. Ты сейчас не в настроении. — хриплю я.

Она смотрит на меня так яростно. И я понимаю: это женщина не сломается. И это — только начало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Чужое утро.

— Не подходи ко мне! — кричу я, голос срывается. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Я подам на тебя в суд!

И только тогда я вижу его полностью. Он тоже

голый.

Ужас накрывает новой волной. Это не неловкость. Это опасность. Вторжение. Я кричу снова — уже не контролируя себя. Дверь распахивается.

— Кира!

Норд влетает в комнату. Его взгляд скользит по мне — и тут же уходит в сторону. Он хватает плед и накрывает меня быстро, но осторожно.

— Всё. Ты в безопасности, — говорит он тихо. — Я рядом.

Потом он разворачивается к брату, и в его голосе чистая ярость.

— Ты охренел?! Ты вообще мудак?!

— Это не то, что ты думаешь....

— Закрой пасть. Убирайся. Немедленно.

Норд помогает мне подняться. Его рука — на моей спине, аккуратно, без намёка. Я держусь за него, как за что-то единственное устойчивое в этом кошмаре.

— Пойдём, — говорит он. — В мою комнату.

В спальне он ставит рядом мой чемодан.

— Я выйду, — добавляет он и закрывает за собой дверь.

Я одеваюсь на автомате. Руки дрожат. В голове пусто. Когда я выхожу, его брат всё ещё здесь. И я даже не думаю — просто прячусь за спину Норда. С ним спокойнее. С ним безопасно.

— Где Алекс? — спрашиваю я хрипло.

Рейн отвечает первым:

— Уплыл.

— Не ври, — я смотрю на Норда. — Скажи, где он?

Он молча протягивает папку. Документы. Подписи. Печати.

Алекс продал дом. Норду.

— Вы с ним что-то сделали, — слова вырываются сами.

— Никто его не трогал, — раздражённо говорит Рейн. — Даже денег дали, больше чем он просил.

— Замолчи, — бросаю я. — Норд?

— Мне проще показать. Тебе будет проще поверить. — говорит он, глядя мне в глаза.

Мы едем к пирсу. Внутри меня всё сжимается. Катер уже отошёл.

— Уже поздно....

Норд потягивает бинокль.

— Смотри.

Я вижу Алекса. Он сидит на палубе и играет в телефон. Живой. Целый. Равнодушный. В груди не облегчение. Пустота.

— Разверни катер, — говорю я Норду. — Я тоже возвращаюсь на континент.

— Твоё место теперь здесь, — вмешивается Рейн.

— Заткнись! Вообще не говори со мной. Лучше даже не дыши в мою сторону.

— Кира, — Норд делает шаг ко мне. — Я всё объясню.

— Это не нормально! Я вызываю полицию!

Я тянусь за телефоном — и Рейн вырывает его из моих рук и швыряет в воду. Плеск. Я смотрю на пустую ладонь, не понимая, что чувствовать первым: ярость, шок, желание ударить, закричать.

— Ты наша судьба, — говорит Рейн.

— Я не останусь на этом острове, пока здесь

ты.

— отвечаю я тихо.

Его лицо меняется, словно мои слова задели его на физическом уровне.

— Вызови катер, — снова говорю я Норду.

— Нет.

Это ломает меня окончательно.

— Вы не имеете права!

— Ты слишком эмоциональная, — снова лезет Рейн.

— Хоть вы оба и на одно лицо, — я смотрю в глаза Рейна. — Но вот ты мне противен.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Сажусь. Хлопаю дверью. Обратная дорога — в тишине.

Дом встречает нас тишиной. Не уютной — глухой. Такой, в которой слышно, как ты дышишь и как мысли бьются о череп.

Я снимаю обувь, даже не глядя куда ставлю. Пальцы всё ещё дрожат. Норд проходит дальше, включает мягкий свет, но не приближается. Держит дистанцию. Сознательно.

— Ты можешь лечь в гостевой, — говорит он. — Дверь закрывается. Если хочешь — на ключ.

Я киваю. Слова застревают где-то между грудью и горлом.

Комната простая. Чистая. Чужая. Я сижу на краю кровати, уставившись в пол, когда слышу шаги за дверью. Он не входит.

— Я буду рядом. — говорит он негромко. — В коридоре.

Это почему-то пугает меньше, чем если бы он ушёл. Ночь тянется медленно. Сон не приходит. Каждый шорох заставляет вздрагивать. В какой-то момент я просто не выдерживаю и открываю дверь.

Норд сидит на полу, прислонившись к стене. Не спит. Смотрит в пустоту.

— Ты не спишь. — говорю я.

— Как видишь, нет.

Я выхожу и сажусь напротив, поджав колени. Между нами — расстояние, которое он не сокращает.

— Отпусти меня, — прошу я тихо. Без истерики. Без крика. — Пожалуйста.

Он закрывает глаза на секунду. Как будто это больно.

— Я не могу.

— Почему? — у меня дрожит голос. — Потому что ты так решил?

Он смотрит прямо.

— Потому что ты моя судьба.

Слова падают тяжело. Слишком знакомо.

— Твой брат говорил то же самое, — я чувствую, как внутри всё сжимается. — Теми же словами.

Тишина между нами становится плотной.

— Он сказал правду, — отвечает Норд. — Но он не имел права говорить это так. И тем более — вести себя так.

— То есть это правда? — я горько усмехаюсь. — Судьба. Остров. Вы. Я без телефона. Без выбора.

— Выбор у тебя есть. — спокойно говорит он. — Но не сегодня.

— Это звучит так же страшно, как и у него.

Норд не спорит.

— Я не прикоснусь к тебя, Кира. Ни сейчас. Ни ночью. Ни без твоего согласия.

— Но ты всё равно меня не отпустишь. — добавляю я.

— Да.

Его честность бьёт сильнее оправданий. Я обнимаю себя за плечи.

— А если я скажу, что боюсь?

Он встаёт, но не подходит ближе. Просто садится на край лестницы напротив.

— Тогда я буду здесь. Всю ночь. И просто буду следить, чтобы тебе ничего не угрожало.

— А ты? — спрашиваю я. — Ты не угроза?

Он смотрит долго.

— Я могу быть кем угодно. Но не угрозой для тебя.

Я не знаю, верю ли. Но почему-то именно сейчас — рядом с ним — мне удаётся закрыть глаза.

Я засыпаю не в постели. Я засыпаю на полу, у стены, зная, что по другую сторону коридора кто-то не спит. И это пугает. Но и странно успокаивает одновременно. Потому что если это и правда судьба — то она не имеет права начинаться с насилия. И Норд, кажется, это понимает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Там, где меня видят лишней.

Утро на острове кажется другим. Не мягким — честным.

Я проснулась от запаха. Сначала подумала, что он мне снится: сладковатый, тёплый, с ноткой чего-то подгоревшего. Потом услышала глухой мат и звук лопатки, ударившейся о сковороду.

Норд.

Я вылезла из постели, странно вроде засыпала на полу. Накинула свою рубашку на плечи и пошла на кухню. Он стоял спиной ко мне — огромный, сосредоточенный, непривычно.... домашний. Перед ним была настоящая зона боевых действий: миска с тестом, мука на столе, на полу, на нём самом. На сковороде — чёрный, безнадёжно сгоревший панкейк.

— Это уже пятый? — спросила я, опираясь на косяк.

Он вздрогнул, обернулся и посмотрел на меня так, будто его поймали за чем-то постыдным.

— Шестой, — буркнул он. — Но этот был почти нормальный. Пока я не отвлёкся.

Я рассмеялась. По-настоящему, до слёз. Норд нахмурился, но уголок губ дёрнулся.

— Ты вообще знаешь, что панкейки не надо жарить как мясо? — подошла я ближе.

— Я делал, как написано, — упрямо сказал он.

Я заглянула в миску, потом на сковороду, потом снова на него.

— Ты их убиваешь, Норд.

Он фыркнул.

— Тогда покажи как надо.

Я встала рядом, забрала у него лопатку, уменьшила огонь, аккуратно налила тесто. Он наблюдал так внимательно, будто я разминировала бомбу.

— Смотри, — сказала я. — Терпение. Пузыри. Вот теперь переворачиваешь.

— Медленно, — повторил он за мной, словно заклинание.

В итоге мы ели. Неидеальные, но живые панкейки. С мёдом. Смеялись. Он ел молча, иногда бросая на меня взгляды — не хищные, не тяжёлые. Просто..... смотрел.

И в этот момент я поймала себя на мысли, которая испугала меня сильнее всего: мне было спокойно.

После завтрака он сказал:

— Я покажу тебе остров. Ту часть, где ты ещё не была.

Мы шли долго. Сначала тропа, потом лес. Чистый, ухоженный, не дикий — живой. Между деревьями начали появляться дома. Красивые. Деревянные, каменные, с широкими террасами. Всё аккуратно, без показной роскоши, но дорого.

Люди.

Много новых лиц. Все — как на подбор: высокие, крепкие, уверенные. Мужчины смотрели на Норда с уважением. На меня — с интересом. Без улыбок.

А женщины...

Женщины смотрели иначе.

Я чувствовала их взгляды кожей. Холодные. Скользящие. Кто-то останавливался, кто-то демонстративно отворачивался. В этих взглядах не было любопытства — только отвращение и зависть, смешанные в один неприятный коктейль.

Я сжала пальцы.

— Они тебя любят, — тихо сказала я.

— Да, — ответил Норд спокойно.

— А меня — нет.

Он остановился, посмотрел на меня сверху вниз.

— Тебе и не нужно их любви. Будет достаточно моей. Но... Уважать тебя им придётся.

Мы пошли дальше. Я старалась держаться ровно, но внутри всё сжималось. Я была здесь чужой. Ошибкой. Вещью, которую он привел туда, где мне не место.

И всё же.... Он шел рядом. Не впереди. Не таща за собой. А рядом. И это злило их сильнее всего. Я поняла это по последнему взгляду одной из женщин — красивой, холодной, слишком уверенной. Она смотрела на меня так, будто я украла что-то, что принадлежало ей по праву.

Я не украла. Меня просто не отпускают домой.

Мы остановились у края тропы, где лес редел и открывался вид на воду. Здесь было тихо — только ветер и далёкие голоса. Норд сел на поваленное дерево и жестом позвал меня к себе.

— Ты сегодня смеёшься чаще, — сказал он, будто между делом.

— Это плохо? — я посмотрела на него снизу вверх.

— Непривычно, — честно ответил он. — Но... Мне нравится. Очень.

Я усмехнулась.

— Ты сегодня сжёг шесть панкейков. Это должно было напугать меня.

— Зато седьмой выжил, — хмыкнул он. — Как и я.

Я рассмеялась снова. Он поймал этот звук, задержал взгляд, и в нём было что-то тёплое, почти опасное. Не давление. Не контроль. Просто внимание.

— А эти дома... — начала я, чтобы не думать о его взгляде. — Они красивые. Я не ожидала.

— Мы строим надолго, — сказал он. — Здесь не любят временное.

— А люди? — тихо спросила я.

Он понял, о чём я.

— Люди привыкают, — ответил он. — Не сразу. Но привыкают.

Я хотела сказать что-то ещё, но воздух вдруг изменился. Не звук — ощущение. Я напряглась раньше, чем увидела его.

Рейн вышел из-за деревьев спокойно, будто имел на это полное право. Как будто это не вторжение. Как будто он просто.... вернулся домой.

Моё тело среагировало мгновенно. Я даже не подумала — шагнула назад и прижалась к Норду, почти спряталась за его спиной. Сердце ударило в горло.

Норд тут же встал. Медленно. Тяжело. Между мной и Рейном.

— Уйди. — сказал он глухо.

Рейн усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Ты не можешь меня выгнать, — спокойно ответил он. — Я здесь не из-за тебя.

Его взгляд скользнул мимо Норда — ко мне. Я сжала ткань его куртки пальцами, будто это могло удержать меня на месте.

— Она и моя пара тоже, — сказал Рейн ровно. — Ты это знаешь.

Мир сузился.

— Ты не имеешь права.... — начал Норд.

— Имею, — перебил Рейн. — Полное. Такое же, как и ты. Я имею право быть рядом с ней. Видеть её. Говорить с ней.

Норд сделал шаг вперёд. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, как он стал шире, опаснее.

— Она боится тебя, — сказал он тихо. — Ты это видишь?

Рейн чуть склонил голову, будто присматривался ко мне внимательнее.

— Это временно, — ответил он. — Она просто ещё не поняла.

— Она не вещь, — голос Норда стал жёстким, как камень. — И не выбор по очереди.

Я не выдержала. Выглянула из-за его бока.

— Я не хочу, — сказала я. Голос дрожал, но я сказала. — Я не хочу, чтобы ты был рядом.

Рейн посмотрел на прямо на меня. Долго. Слишком долго.

— Это не отменяет связи, Кира, — тихо произнес он. — Ты можешь прятаться за ним сколько угодно. Но ты всё равно моя.

Норд зарычал. Настояще. Низко.

— Уходи, пока я прошу, — сказал он. — В следущий раз я не буду говорить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рейн усмехнулся в последний раз, отступая на шаг.

— Это не конец, — бросил он мне. — Это только начало.

Он исчез между деревьями так же тихо, как и появился. Я стояла, дрожа, не сразу понимая что всё закончилось. Норд обернулся ко мне и впервые за всё время обнял — не резко, не собственнически. Защитно.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. От него пахло спокойствием и чем-то очень родным.

Я долго молчала. Мы уже ушли с тропы, лес снова стал гуще, звуки приглушённее. Норд шёл рядом, но больше не касался — будто давал мне пространство, которого у меня всё равно не было.

— Норд..... — наконец сказала я. — Что он имел в виду? И ты тоже...

Он остановился не сразу. Сделал ещё пару шагов, потом всё-таки обернулся.

— Про пару, — уточнила я, хотя мы оба знали, о чём речь. — Что это вообще такое?

Он посмотрел на меня внимательно. Без раздражения. Без снисхождения.

— На этом острове каждому человеку дана пара, — сказал он. — Не по выбору. Не по желанию. Это связь.

— Судьба? — горько усмехаюсь я.

— Если хочешь так назвать, — пожал он плечами. — Это глубже. Ты можешь сопротивляться, можешь ненавидеть. Но связь никуда не исчезает.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника.

— Но я не отсюда, — сказала я быстро. — Я вообще не с этого острова, Норд. Я здесь.... Случайно.

Он показал головой.

— Это ничего не меняет.

— Как это — не меняет? — голос сорвался. — Ты сам слышишь, что говоришь?

Он подошёл ближе, но всё ещё не касался.

— Пара не привязана к месту рождения, — спокойно сказал он. — И не выбирает, удобно ей это или нет.

Я сглотнула.

— То есть... — я не договорила. — То есть он тоже?...

Норд не отвёл взгляд.

— Как бы мне хотелось этого признавать, но да.

Последнее слово ударило сильнее, чем я ожидала.

— Но ты сказал.... — я запнулась, дыхание сбилось. — Ты сказал «моя».

— Ты — моя, — твёрдо сказал он. — Но не только.

Мне стало холодно.

— Ты хочешь сказать, что я.... — я даже не знала, как это сформулировать. — Что я ваша?

Он помолчал секунду. Ровно столько, чтобы я поняла: он подбирает слова не для себя — для меня.

— Наша пара, — выдохнул он, словно только одна мысль этого причиняла ему боль. — Общая.

Я отступила на шаг.

— Это не нормально.

— Для тебя — да. — согласился он. — В принципе для настоже, но мы близнецы, тут немного по-другому.

Я посмотрела на него снизу вверх. На этого огромного, слишком спокойного мужчину, который говорил о моей жизни так, будто это уже решено.

— А моё мнение? — тихо спросила я.

Он выдохнул.

— Оно важно, Кира.

— Но не решающее, — закончила я за него.

Он не стал спорить.

— Я не прошу тебя принять это сразу, — сказал он. — И я не позволю Рейну приближаться к тебе против твоей воли. Пока.

— Пока? — я вскинула голову.

— Пока ты не разберёшься, что чувствуешь, — ответил он честно. — Ко мне. К нему. К связи.

Мне захотелось закричать. Сказать, что я ничего не чувствую. Что я не хочу ничего чувствовать. Но это была бы ложь. Потому что рядом с Нордом мне было спокойно. А от мысли о Рейне — было страшно. И в этом страхе было что-то ещё. То, что я боялась назвать.

— Я не обещаю, — сказала я глухо.

— И не нужно, — ответил он. — Я подожду.

Он поднял руку. Не требовательно. Не властно. Я посмотрела на неё.... и всё-таки вложила свою.

Глава 13. Чужая территория.

— Я никогда не состояла в отношениях втроём, — говорю я ровно, не повышая голоса. — И не собираюсь начинать.

Рейн усмехается, откидываясь на спинку дивана так, будто разговор его развлекает.

— Тебе со мной понравится больше, — произносит он лениво. — У меня опыта побольше, чем у Норда.

Норд резко поворачивается к нему.

— Рейн, — начинает он жёстко.

Но я его опережаю.

Я чуть наклоняюсь вперёд, беру бокал, медленно кручу его в пальцах и только потом поднимаю взгляд.

— Я люблю красивые букеты, — говорю спокойно.

Рейн приподнимает бровь.

— Но только из цветов, — продолжаю я. — А не из венерических заболеваний.

В зале на секунду повисает тишина. Та самая — плотная, неловкая, когда кто-то слишком точно попал.

Норд сначала замирает, а потом резко отворачивается, пряча улыбку в бокале. Рейн смотрит на меня несколько секунд. Внимательно. Без злости. Скорее с интересом — новым, хищным.

— Ты дерзкая, — наконец говорит он. — И ты зря думаешь, что эта дерзость тебя спасёт.

— Я и не рассчитываю, — отвечаю я. — Мне достаточно, чтобы это тебя задевало.

Он усмехается.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А ты слишком мало думаешь о других, — пожимаю я плечами.

Рейн наклоняется ближе.

— Этот остров не про «хочу» и «не хочу», Кира.

— Тогда он очень ошибается адресом, — говорю я тихо. — Потому что я именно про это.

Норд наконец смотрит на меня — внимательно, долго. И в его взгляде впервые появляется не уверенность. А уважение. И я понимаю ещё одну вещь: если они привыкли, что женщины здесь соглашаются, то я для них — не трофей. Я — проблема.

Рейн наклоняется ближе, слишком близко. Его голос становится тише, сладким, липким.

— Ты ещё будешь стонать подо мной, — говорит он с насмешкой. —И тогда я напомню тебе, какой дерзкой ты была.

Меня передёргивает — не от страха, от отвращения.

— Это будет происходить только в твоих больных фантазиях, — отвечаю я резко. — И, пожалуйста, оставь меня вне их.

Он улыбается шире, будто мои слова его только подзадоривают. И тут я делаю ошибку.

— Хотя.... — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. — Я могу сжалиться. Возможно, однажды глубокой ночью я позову тебя.

Я делаю паузу, а потом добавляю, уже слишком поздно:

— Чтобы ты посмотрел, как мы будем развлекаться с Нордом.

Тишина падает тяжёлым грузом. Я осознаю сказанное не сразу. Слишком поздно. Слова уже повисли между нами — дерзкие, вызывающие, опасные.

Норд резко поворачивается ко мне.

— Кира.... — начинает он.

Рейн же медленно выпрямляется. Его взгляд темнеет, становится острым, внимательным — без пошлости, но с чем-то куда более опасным.

— Осторожнее, — произносит он тихо. — Ты даже не представляешь, с чем сейчас играешь.

— Уже представляю, — отвечаю я, стараясь держать лицо, хотя внутри всё сжимается. — И мне это всё ещё не интересно.

Он ухмыляется, отводя взгляд.

— Смелая, — говорит Рейн. — Посмотрим, как долго будешь сопротивляться.

— Я устала, — говорю я, смотря на Норда. — Хочу домой.

Он ловит мой взгляд сразу, без вопросов, будто этого и ждал.

— Тогда пойдём, — отвечает он спокойно.

Рейн напрягается заметно. Его плечи становятся жёсткими, взгляд — уже не насмешливый.

— Она могла бы остаться у меня, — говорит он, словно между прочим.

Норд даже не смотрит в его сторону.

— Нам и вдвоём очень даже хорошо, — отвечает он ровно.

Рейн усмехается.

— Не ври себе, брат. Я знаю, что между вами ещё ничего не было.

Рейн переводит взгляд на меня.

— И если бы было — разговор был бы совсем другим.

— Это не твоё дело. — отрезаю я.

Мы с Нордом встаём и выходим наружу.

Ночной воздух холоднее, чем внутри, и бьёт в голову почти так же, как алкоголь. Я беру Норда за руку — резко, уверенно, будто мне нужно за что-то зацепиться.

Мысли путаются. Алкоголь всегда делал со мной это — стирал границы, вытаскивал наружу то, что днём я бы что раз обдумала. Я всегда творила глупости, когда выпивала. Всегда.

— Осторожнее, Кира, — доносится сзади голос Рейна. — Ты же знаешь, чем заканчиваются такие прогулки.

Я останавливаюсь. Он делает ещё один шаг ближе и добавляет что-то пошлое — тихо, нарочно, так, чтобы услышала только я.

И внутри что-то щёлкает. Я даже не думаю. Разворачиваюсь, тяну Норда за ворот куртки — и целую его.

Резко. По-настоящему. Не красиво — честно. На секунду мир исчезает. Есть только его губы, его удивление, его рука, которая сначала замирает, а потом ложится мне на спину, удерживая.

Норд отвечает.

Не сразу — на долю секунды, будто проверяя, действительно ли это происходит. А потом его ладонь крепче прижимается к моим лопаткам, и поцелуй становится настоящим. Глубоким. Уверенным. Таким, от которого внутри всё сжимается и одновременно отпускает.

И именно в этот момент я слышу звук.

Хруст.

Глухой, страшный, совсем не человеческий. Как будто кто-то с силой сжимает кости. Я отдёргиваюсь и инстинктивно поворачиваю голову.

Рейн.

Он стоит чуть поодаль, сжав кулаки так, что пальцы выглядят неестественно. Его тело напряжено до предела. Челюсть сведена. Из горла вырывается низкий звук — не крик, не слово.

Рык.

Настоящий. Животный.

Меня прошивает холодном.

— Норд..... — выдыхаю я, и голос срывается.

Рейн делает шаг вперёд.

Ещё один.

Я вскрикиваю и прячусь за Норда, цепляясь в него обеими руками. Всё происходит слишком быстро, слишком резко, будто реальность дала трещину.

Норд тут же закрывает меня собой. Полностью. Широкая спина — как стена. Он стоит неподвижно, но я чувствую, как в нём тоже нарастает напряжение.

Я больше не вижу Рейна. Только слышу. Голоса. Шаги.

Кто-то выходит из таверны. Люди говорят быстро, жёстко, сдержанно. Я различаю только отдельные слова, интонации, попытки успокоить.

Рык стихает не сразу. Он ломается, будто гаснет под давлением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пойдём, — говорит Норд тихо, но так, что я сразу подчиняюсь.

Он берёт меня за руку — крепко, без возможности вырываться — и ведёт прочь. Быстро. Почти бегом. Я не оглядываюсь. Холодный ночной воздух обживает лёгкие, сердце колотиться, ноги путаются, но я иду держась за него, как за единственное устойчивое в этом мире.

Только когда таверна остаётся далеко позади, а в машине Норд блокирует двери, я начинаю дышать.

Дом встречает нас тишиной и теплом. Тишина не уютная — она настороженная. Будто стены всё видели и теперь просто ждут.

Я сбрасываю обувь, прохожу внутрь и только тогда позволяю себе выдохнуть нормально. Сердце всё ещё бьётся слишком быстро.

— Что это было с Рейном? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

Норд закрывает дверь, щёлкает замок.

— Он просто приревновал, — отвечает он спокойно, будто речь идёт о чём-то бытовом.

Я поворачиваюсь к нему резко.

— Нет, — говорю твёрдо. — Рейн не был похож на человека.

Норд смотрит внимательно, чуть прищурившись.

— А на кого он был похож?

Я задумываюсь. Образ выплывает сам, липкий, неприятный.

— На одержимого, — отвечаю я медленно. — Будто в нём было что-то.... чужое. Как демон.

Норд неожиданно смеётся. Тихо. Негромко.

— Кира, — говорит он мягко, подходя ближе. — Ты слишком впечатлительная сегодня. Алкоголь, нервы, напряжение. Не накручивай себя.

Он кладёт ладонь мне на плечо — тёплую, большую, уверенную. Я киваю, хотя внутренние сомнения никуда не деваются.

— Ложись спать, — добавляет он. — Завтра будет легче.

Я ухожу в комнату. Ложусь. Закрываю глаза. Сон не приходит.

Мысли крутятся по кругу: таверна, поцелуй, хруст костей, этот звук... и взгляд Рейна — не злой даже, а какой-то дикий, потерянный.

Я резко сажусь. В горле пересохло. На цыпочках выхожу на кухню, беру стакан, наливаю воды. Дом спит. Слишком тихо. Даже часы, кажется, не тикают.

Я делаю глоток — и чувствую это.

Взгляд.

Медленно поднимаю голову.

Стеклянная дверь огромная. За стеклом — тьма. И в этой тьме — он.

Волк.

Светло-серый, почти серебряный. Настолько большой, что у меня перехватывает дыхание. Его шерсть словно ловит лунный свет. От стоит неподвижно, прямо напротив двери.

И смотрит на меня.

Не как зверь. Как тот, кто знает больше.

Глаза — яростные, жёлтые, живые. В них нет страха. Нет любопытства. Только напряжение. И злость. Я не могу пошевелиться. Стакан дрожит в руке.

Мы смотрим друг на друга — слишком долго для случайной встречи. И в этот момент я понимаю: это не просто волк.

И слова Норда вдруг всплывают в голове, холодные и отчётливые:

Волки здесь особенные.

Волк медленно наклоняет голову, не отрывая от меня взгляда. И мне становится по-настоящему страшно.

Глава 12. Волки не трогают своих.

Вечера на этом острове наступают странно — без предупреждения. Свет не гаснет резко, он просто медленно оседает между деревьями, будто кто-то осторожно прикрывает небо ладонью. Воздух становиться гуще, тише, и даже шаги звучат иначе.

Мы идём по тропе, которой я ещё не видела. За последние дни Норд словно специально водит меня по новым местам, не давая сложить в голове цельную карту острова. Или не давая мне почувствовать, что я могу ориентироваться сама.

Лес вокруг меняется. Он становится плотнее, темнее, страшнее. Земля мягкая, пахнет хвоей и сыростью. Где-то глубоко внутри поднимается тревога, но я стараюсь её не показывать.

Я думаю о возвращении.

О континенте. О нормальной жизни. О том, что все эти слова — «ты моя », «судьба», «пара» — могут быть просто частью их веры. Направлением, философией, в которой они выросли.

Я в это не верю. Совсем. Связь, предназначения, якобы предопределённость — слишком удобно. Слишком красиво. Слишком похоже на оправдание того, что нельзя объяснить иначе.

Да, Норд мне нравится. С ним спокойно. Иногда тепло. Иногда между нами возникает странное напряжение, которое легко спутать с чем угодно. Возможно, это обычная симпатия. Возможно, желание — я слишком давно одна, слишком давно без прикосновений, без близости.

Но это не связь. Не то, о чём они говорят.

Я вспоминаю, как мы приплыли. Паром. Значит, путь есть. Постоянных рейсов, очевидно, нет, но если связаться с другим берегом, попросить транспорт....

Связаться.

Телефон лежит где-то на дне моря. Я даже не заметила, как он исчез. Ноутбук.... я его так и не проверила. Он упал в воду вместе со мной. Скорее всего, мёртв.

Если я смогу раздобыть телефон. Если выйду на связь. Я смогу вернуться. Эта мысль греет. И именно в этот момент я слышу вой.

Он протяжной, низкий, такой, что внутри всё сжимается раньше, чем разум успевает среагировать. Я хватаю Норда за руку и прижимаюсь к нему, не думая.

— Это волк, — шепчу я. — Ты слышал?

Он смеётся. Легко будто я сказала что-то забавное.

— Не бойся, Кира. Здесь никто не причинит тебе вреда.

— Волки — дикие хищники, — я смотрю на него напряжённо. — Не стоит гулять по лесу ночью так спокойно.

— Волки здесь особенные, — отвечает он уверенно. — Умные. Почти как люди.

— Это не делает их менее опасными.

— Для тебя — нет, — спокойно говорит он. — Никто тебя не тронет.

Я хмуруюсь.

— Ты слишком уверен.

— Потому что знаю, — пожимает он плечами. — Они здесь ручные. Почти домашние.

От этого становится только хуже.

Я вдруг понимаю, что за всё время не слышала ни лая, ни мяуканья. Ни одной собаки. Ни одной кошки.

— Возможно, других домашних питомцев просто съели волки? — говорю я тихо.

Норд качает головой.

— Здесь никогда не было собак. Вместо псов у нас волки.

Я останавливаюсь.

— Ты сейчас шутишь?

— Нет.

Он улыбается.

— Я познакомлю тебя с ними совсем скоро.

— Спасибо, — делаю шаг назад. — Я ещё хочу немного пожить. Не надо меня ни с кем знакомить.

Он смеётся.

— Если я тебе надоела, — говорю я. — Я с удовольствием вернусь в город.

— Ни-ку-да, ты не вернёшься. — спокойно растягивает он.

— Это не смешно.

— А я и не шучу. Ты здесь. И ты моя.

Норд приводит меня к месту, похожему на таверну, в которой мы были в деревне. Только здесь всё другое. Чище. Дороже. Тише.

Внутри — кожаные кресла, полированные столы, мягкий свет. Люди уверенные, красивые, спокойные. Их много. Мужчины и женщины. Они разговаривают, смеются — и замолкают, когда мы заходим.

Не резко. Просто стихают. Расступаются.

Женщины смотрят на Норда с восхищением. Открыто. Без стеснения. А потом — на меня. И их взгляды меняются. Зависть здесь не прячут. Как и злобу. Норд ведёт меня к столику у большого окна с красными диванами.

— Сиди здесь. Я скоро.

И уходит к мужчинам. Я остаюсь одна. Ненадолго. Ко мне подходят женщины. Несколько. Все высокие, красивые, ухоженные. Ни одной улыбки.

— Здесь не любят чужаков, — говорит одна. — Особенно людей.

Я смеюсь.

— А вы кто? Не люди?

Вторая усмехается.

— Держись от Рейна подальше.

— Не переживай, — отвечаю я. — Он мне не нужен.

— Мы делим его только между своими женщинами.

— Тогда вам повезло.

— Не мечтай остаться, — говорит первая. — С тобой поиграют и выбросят.

— Отлично, — отвечаю я. — Значит, мне даже не придётся прощаться.

Они уходят. Норд возвращается с алкоголем.

— О чём вы говорили?

— Они просто поприветствовали меня, — пожимаю плечами. — Не особо тепло.

Мы пьем. Разговариваем ни о чём. Двери распахиваются. Рейн входит злым — это видно сразу. Он смотрит на наш стол и идёт к нам. Сначала стоит. Потом садится рядом с братом.

— Найди отличия. — говорит он мне.

— Вы близнецы, — отвечаю я. — Почти копии друг друга.

— Но?

— У тебя волосы на макушке длиннее, и они вьются.

— Тогда почему ты воротишь от меня нос, — усмехается он, — а Норд у тебя в любимчиках?

— Дело не в лице.

— А в чём?

— Дело в том, как ты себя показал. Наглый. Грубый. Дикий. Сумасшедший.

Он улыбается, будто я делаю ему комплимент.

— В любом случае тебе придётся быть с двумя.

— Такие отношения не для меня, — отвечаю я. — А ты можешь вернуться к другим женщинам.

Я киваю на их стол.

— Тем, которые делят тебя между собой.

— Ты думаешь, это твой выбор? — спрашивает он тихо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Между зверем и мной. ( Норд)

Вода бьёт по плечам слишком горячо, но мне всё равно. Я стою под душем дольше, чем нужно, потому что иначе не справлюсь. Кира чертовски близко. Слишком близко. И в то же время — ещё не моя.

После того поцелуя дорога домой была пыткой. Я вёл машину, сжимая руль до побелевших костяшек, и всё моё тело жило отдельно от разума. Напряжение в нижней части тела не ушло. Оно не уходит до сих пор, пульсирует, будто напоминает:

она здесь. За стеной. Под моей крышей.

Я увел её оттуда не только из-за ревности. Рейн начал меняться. Я чувствую это так же ясно, как собственное дыхание. Его зверь рвался наружу, и Кира была слишком близко, слишком уязвима.

Я отправил её спать. Спокойно, мягко. Как будто всё в порядке. Но ничего не было в порядке.

Выключаю воду — и в тот же миг чувствую это. Чужое присутствие. Тяжёлое. Низкое. Волчье. Рейн.

Шорох шагов. Кухня. Стекло. А потом — крик. Кира.

—

Норд!

Мир сужается до одного звука.

Я вылетаю из ванной, едва успев обмотать полотенце вокруг бедер. Сердце колотиться так, будто сейчас переломит грудную клетку.

На кухне она сидит на полу. Спиной к стене. Взгляд прикован к окну. А за окном — он. Рейн. В образе волка.

Огромный. Тень и мышцы. Глаза горят в темноте, пасть приоткрыта, дыхание паром оседает на стекле.

— Кира..... — мой голос ниже, чем я ожидал. — Смотри на меня.

Она не сразу слышит. Слишком напугана. Я подхожу и встаю между ней и дверью, заслоняя обзор собой. Широко, намеренно. Моё тело — её щит.

— Он тебя не тронет, — говорю твёрдо. — Он не опасен для тебя.

Она качает головой. Медленно. Не верит. За моей спиной разведется рычание — глухое, предупреждающе. Я оборачиваюсь к окну, отвечая взглядом зверю.

Отойди.

Рейн понимает. Но не уходит. Наоборот прислоняется головой к стеклу вплотную.

И в этот момент Кира вскрикивает за моей спиной — резко, пронзительно, от чистого ужаса. Я разворачиваюсь к ней — слишком быстро. Полотенце скользит вниз, предательски легко, будто само решило выбрать момент.

Я чувствую холод воздуха — и её взгляд. Застывший. Шокированный. Слишком много правды в одном мгновении.

Я не двигаюсь. Не прикрываюсь. Только медленно выдыхаю и говорю хрипло:

— Кира.... не сейчас.

Но уже поздно. Она уже всё поняла и увидела. За окном волк рычит снова — громче. Ревниво. А я стою между зверем и женщиной, которая всё ещё не готова.

Я ловлю её взгляд. Короткий. Слишком честный. Она посмотрела вниз — туда, куда не должна была смотреть, — и тут же резко отвернулась, будто обожглась. Я услышал, как она сглотнула, как сбилось её дыхание.

— Знаешь.... — сказала она тихо, почти зло. — Я уже не уверена, кто из вас опаснее. Дикий хищник за стеклом.... или то, что у тебя между ног.

Слова ударили сильнее удара. Я медленно вдохнул, заставляя себя не сделать ни шага вперёд. Не дотронуться. Не доказать ей, насколько она права. Контроль трещал, но я держал его зубами.

— Кира, — произнес я глухо. — Если бы я был опасен для тебя, ты бы это уже знала. И познакомилась бы с ним, — мой взгляд на секунду упал на мою эрекцию, — уже давно.

Я наклонился, не приближаясь слишком близко, поднял полотенце и снова зафиксировал его на бёдрах — жест скорее для неё, чем для себя. За спиной снова рыкнул Рейн, низко, раздражённо. Я даже не обернулся.

— Он за стеклом, — продолжил я спокойно. — А я здесь. И я всё ещё выбираю тебя защищать. Даже от себя.

Она молчала. Но я чувствовал: страх в ней уже смешался с чем-то другим. И это «другое» было куда опаснее любого зверя.

Тёплая волна, едва уловимая, но та, которую нельзя спутать ни с чем — её тело выдало её раньше, чем разум. Звериное чутьё не ошибается.

И Рейн почувствовал тоже.

За стеклом раздался протяжной вой — низкий, рвущий ночной воздух, полный голода и злости. Не угроза. Признание. Я стиснул челюсть.

Уймись.

Кира медленно подняла на меня взгляд. Уже не туда, вниз — а прямо в лицо. Будто решение щёлкнуло внутри неё. Волк за стеклом перестал для неё существовать.

Она облизала пересохшие губы — коротко, нервно — и это движение ударило сильнее, чем её слова.

Ни страха. Ни паники. Только напряжение между нами, плотное как натянутая струна.

— Спокойной ночи, Норд, — сказала она тихо.

И пошла в свою комнату. Я не пошёл за ней. Не потому что не хотел — потому что хотел слишком сильно. За окном вой оборвался. Я повернулся к стеклу.

— Она не твоя, — сказал я зверю холодно. — И если так продолжишь, то и не будет.

Ответом была тишина. Ночь прошла тихо, слишком спокойно. Утро пришло ещё тише, будто боялось нас разбудить.

Я услышал её шаги ещё до того, как она появилась в проёме кухни. Кира была укутана в мой халат — слишком большой для неё, тяжёлый, он спадал с плеч, и от этого внутри что-то болезненно сжалось. Запах мой. На ней. Но она пока ещё не моя.

— У меня суд через три дня, — сказала она сразу, без вступлений. Голос ровный, собранный. — Мне нужно вернуться.

Я молчал, позволяя словам осесть. Она продолжила чуть мягче:

— Я хорошо провела время. Правда. Но у меня есть работа. Обязанности. Я не могу просто.... исчезнуть.

Я шагнул ближе.

— Я тебя не отпущу, — сказал я честно. Не угрожающе — как приговор самому себе.

— Я уже не смогу.

Она не отступила. Наоборот — подошла ещё ближе, почти вплотную. Подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза. Спокойно. Слишком спокойно для того, что творилось между нами.

— Норд.... — её голос стал тише. — Это не бегство.

Пауза.

— Я была бы не против встретиться с тобой на континенте.

Я напрягся.

— Я бы показала тебе город, — продолжила она, уголки губ дрогнули. — Улицы, которые люблю. Места, где можно спрятаться от всего мира.

Она задержала взгляд.

— А после... мы бы могли....

Она не договорила. И не нужно было. Я протянул руку, но остановился в сантиметре от её талии. Контроль. Всегда контроль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты знаешь, — сказал я глухо. — Если ты уйдешь, я приду за тобой.

Она улыбнулась — не испуганно. Почти .... с вызовом.

— Тогда приходи, — ответила она. — Но не как страж. А как мужчина.

Кира развернулась и ушла в комнату, оставив после себя тишину и обещание, от которого невозможно отказаться.

Глава 15. Я разорву всё, если придётся. ( Рейн)

Я больше не злюсь. Злость — это когда ещё есть контроль. У меня его нет. Кира смотрит на меня так, будто я перегибаю. Будто мои чувства — это давление, насилие, что-то неправильное. Она не понимает, что если альфа чувствует — он берёт, а не объяснение. Меня это бесит.

А Норд..... Этот ублюдок делает вид, что всё под контролем. Что она его выбирает добровольно. Что он — безопасность, а я — угроза.

Я хожу вокруг его дома, как тень. Как проклятие. Каждый вечер. Каждую ночь.

Я считаю их дыхание, шаги, свет в окнах. Слежу, чтобы они не трахались без меня. Потому что если это случится — я сорвусь окончательно. Я не позволю ему забрать то, что принадлежит

нам.

Когда она его целует — не быстро, не случайно, а осознано — у меня темнеет в глазах. Кости ноют, мышцы ломает, кожа горит. Я чувствую, как форма начинает рваться наружу.

Норд успевает. Уводит её. Прячет. Трус.

Ночью я уже волк. Большой. Серый. Злой. Я обхожу дом, метя территорию, напоминая — я здесь. Я никуда не делся. И тогда я вижу её в окне кухни.

Наши взгляды встречаются — и она пугается. Кричит. Этот звук проходит по мне, как ток. Появляется Норд. Голый, мокрый, напряженый. Встаёт перед ней — как щит. И в этот момент полотенце падает.

Я вижу всё. Но хуже — я чую её.

Она не отворачивается сразу. Её тело реагирует быстрее головы. Дыхание сбивается. Тепло. Влажный, сладкий запах желания. Меня рвёт изнутри.

Я вою так, что стекло дрожит. Это не угроза — это признание. Я хочу её до боли. До ярости. До того состояния, где ломают не мебель — судьбы.

Я никогда не спал один. Ни одной чёртовой ночи. А сейчас я не могу прикоснуться ни к одной женщине. Потому что мой волк отвергает всех. Ему нужна она. Только она.

Чёртова моногамия. Чёртов выбор. Я смотрю на неё и знаю: рано или поздно она перестанет бояться. И тогда уже я не остановлюсь.

Потому что она наша пара — и я обязательно заберу своё. Даже если придётся сломать Норда. И её. И себя.

Утром Норд приходит без предупреждения. Я чую его ещё до стука — напряжение, злость, решимость. Он заходит и даже не успевает открыть рот, как я бью его первым. Глухо. Резко. По делу.

Он отвечает сразу. Мне не разговариваем — мы дерёмся. Стены дрожат. Мебель летит. Кровь солёная на языке. Мы знаем, куда бить. Мы знаем, как ломать. Это не ярость — это выяснение иерархии.

Он сильный. Я злой. В какой-то момент мы оба останавливаемся. Дышим тяжело. Смотрим друг на друга, как звери, которые поняли — драка ничего не решит.

— Хватит, — рычит он. — Я здесь не за этим.

Я усмехаюсь, вытирая кровь с губы.

— Тогда говори.

Он проходит глубже в дом, будто имеет право. Бесит. Но я молчу.

— Киру нужно удержать здесь, — говорит он. — Не сломать. Не напугать. Удержать.

Я фыркаю.

— Всё просто. Пометить её. Сразу. Жёстко. И несколько недель наслаждаться безудержным сексом. Тело запомнит быстрее головы.

Он медленно качает головой. Смотрит на меня как на идиота.

— Ты совсем тронулся, Рейн. Думать нужно

головой, которая на плечах, а не той, что в джинсах.

—

Меня передёргивает.

— Ты хочешь сказать, что она не хочет нас? — рычу я. — Я чувствую её. Она течёт, когда рядом.

— Хотеть — не значит доверять, — жёстко отвечает он. — Если ты её сломаешь — она сбежит. И тогда ты потеряешь её навсегда.

Я молчу. Потому что, чёрт возьми, он прав — и это бесит сильнее всего.

— Мы дадим ей ощущение выбора, — продолжает Норд. — Без давления. Без клеток. Она должна остаться сама.

Я снимаю кулаки.

— А если она выберет тебя?

Он смотрит прямо.

— Тогда ты это переживешь. Потому что если ты её правда хочешь — ты не будешь её насиловать своим страхом.

Мой волк внутри рвёт цепи. Но я сдерживаю его. Пока.

— Запомни, Норд, — говорю я тихо. — Если она наша пара — я не отступлю. Ни при каких условиях.

Он кивает.

— Я и не прошу.

Мы стоим друг напротив друга — два альфы, одна женщина, и слишком много желания, чтобы всё прошло спокойно.

Драку в деревне я чую раньше, чем слышу. Запах крови, ярость, паника. Полукровки сцепились с оборотнями — кто-то перегнул, кто-то полез не туда, и вот уже летят кулаки и клыки. Я прихожу первым. Потом Норд.

Мы разнимаем их быстро. Жёстко. Без уговоров и лишних движений. Крики стихают, народ расползается, злоба оседает, как пыль. Пока мы ставим всех на место — вечер сгущается, свет становится холодным.

Норд идёт домой первым. Я — за ним. Не потому что нужно. Просто.... хочу взглянуть на Киру. Убедиться, что она здесь. Что не исчезла. Что всё ещё в пределах досягаемости.

Как только мы входим во двор, меня бьёт пустота. Слишком тихо. Слишком ровно.

— Чуешь? — бросаю я.

Норд уже всё понял. Мы врываемся в дом. Осматриваем быстро, методично. Чемодан с одеждой — на месте. Значит, бежала впопыхах. Ноутбука нет. Пальто нет. Сапог нет.

— Чёрт, — выдыхает Норд.

Я рычу. Мы берём след сразу. Он тянется к скалам — туда, где спуск к воде. Там часто рыбачат деревенские. Лодки стоят всегда. Почти всегда. Одной нет.

Норд поднимает бинокль. Я вижу по его лицу — нашёл. Я выхватываю его из рук брата, катер уже далеко. Чужой. С другого берега.

— Это она, — говорит он глухо.

В груди что-то рвётся. Злость, ярость, желание — всё вместе.

— Убью, — шиплю я. — Её. Себя. И тебя тоже.

— Она испугалась, — резко отвечает Норд. — И ты в этом тоже виноват.

— А ты — нет? — срываюсь я. — Ты играл в правильного, пока она искала выход!

Мы смотрим друг на друга, как перед новой дракой.

— Я поеду за ней, — наконец говорит Норд.

— Я с тобой.

Он качает головой.

— Она не будет рада тебя видеть.

— Зато ты будешь трахаться с ней без меня, — рычу я.

Норд резко разворачивается.

— Не путай меня с собой, Рейн.

Тишина звенит.

— Найди того, кто помог ей сбежать, — продолжает он холодно. — Без связи она бы не вызвала катер. Кто-то здесь ей помог. И когда ты его найдёшь — тогда и поговорим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он уходит. Я остаюсь у воды, глядя в темноту, где исчез катер. Она сбежала. Но это не конец. Это — охота.

Глава 16. Запах города.

Я думала, что буду видеть его во сне — огромного волка, слишком близко, слишком реально. Его дыхание, его глаза, хищные и древние. Но ночь оказалась жёсткой иначе.

Стоило закрыть глаза, как всплывал совсем другой образ. Человеческий. Норд. Его тело, уверенное, пугающе сильное. Момент, который я увидела случайно — когда полотенце на его бёдрах соскользнуло вниз. Всего несколько секунд. Одно движение. И этого оказалось достаточно, чтобы мой разум предал меня.

Я переворачивалась с боку на бок, злилась на себя, приказывала себе забыть. Мысли упрямо рисовали картины, чего не должно было быть. Чего я не могла себе позволить. Я отгоняла их снова и снова.

Мне нужно было вернуться в город. На свою территорию. Через несколько дней — суд, над которым я работала месяцами. Люди, которые мне поверили. Работа, которую я не имела права потерять из-за.... мужчины. Из-за этого места. Из-за Норда.

Под утро я точно поняла: он действительно не собирается меня отпускать.

Когда Норд ушёл, в доме стало слишком тихо. Давяще. Я обыскала всё. Телефона не было. Ноутбук включился — экран мигнул — и тут же погас. Как будто кто-то позволил мне лишь не секунду поверить, что выход есть.

Отчаяние накрыло внезапно и тяжело.

Но потом я заметила движение за окном. Они стояли во дворе — женщины. Те самые, из таверны. Они стояли молча, смотрели на меня так, будто видели не глазами, в чем-то другим. Одна из них поманила меня пальцем.

Я вышла.

Они долго молчали. Слишком долго. Вглядывались, словно.... принюхивались.

— Я не знаю, кто ты, — наконец сказала одна из них. — И что ты здесь делаешь. Но тебе лучше уйти. По-хорошему.

Я усмехнулась — горько.

— Я бы ушла с удовольствием. Но меня не отпускают. Норд.... И Рейн тоже.

Женщины переглянулись, словно понимали друг друга по взгляду.

— Тогда, — сказала другая, — мы можем тебе помочь. Но быстро. И тихо. Очень тихо.

Сердце ударило так сильно, что стало больно. Я кивнула, не раздумывая. Да. Я готова уйти, пока ещё могу. Женщины предупредили меня, чтобы я была готова. Я ждала. Весь день.

Вечером у Норда зазвонил телефон. Он ответил коротко, почти резко, бросил на меня взгляд — внимательный, цепкий — и сказал, что скоро вернётся. Дверь за ним закрылась тяжело, будто ставя точку, которой я не просила.

Я была готова ещё с утра. Немного вещей — только самое необходимое. Документы. Тёплая куртка. Никаких лишних следов, будто я и не жила здесь эти дни, будто не просыпалась в этом доме с ощущением чужой силы за стенами.

Когда только начало темнеть, пришла одна из женщин. Та самая. Не постучала — просто оказалась в дверях.

— Пора, — сказала она.

Мы шли долго. Лес сгущался, темнел, становился чужим. Я ловила себя на том, что всё ещё прислушиваюсь — к шагам, к дыханию, к вою, которого не было. Скалы появились внезапно. Резко. Обрыв — тёмный, бездонный. На секунду меня обдало холодом:

вот и всё.

Я уже подумала, что сейчас меня просто столкнут вниз.

Но женщина указала рукой в сторону.

— Смотри.

Там была тропа. Узкая, почти невидимая. Мы начали спускаться. Камни скользили под ногами, сердце билось в горле. У берега стояли ещё несколько женщин. Ни одна из них не торопила меня, но я чувствовала — времени нет.

Внизу я увидела лодки. Рыбацкие. Чужие. Настоящие. И катер — в нескольких метрах от берега.

— До него доплывешь сама, — сказали они.

Я уставилась на воду. На лодки.

— Я никогда не управляла лодкой.

Женщина пожала плечами.

— Либо так. Либо никак.

Я выругалась — тихо, зло, на весь этот мир, на лес, на волков, на мужчин, которые решают за меня. Села, взялась за вёсла. Руки дрожали, тело ныло, плечи горели, лодку мотало. Это было долго. Сложно. Униженно трудно.

Но желание вернуться домой оказалось сильнее страха.

Когда я добралась, мне помогли подняться. Никто ничего не сказал. Катер тронулся, берег начал отдаляться, растворяясь в темноте.

И только тогда, когда лес остался позади, я вдруг поймала себя на странной, болезненной мысли. О Норде. О том, как он смотрел. Как стоял слишком близко. Как удерживал — не руками, а чем-то глубже.

Тоска была нелепой. Неуместной. Даже Рейн сейчас казался..... не таким уж и безумным. Я отвернулась к воде. Мой мир ждал меня. Но часть меня — предательская, тихая — всё ещё оставалась там, среди леса и скал.

Город встретил меня криком.

Шум пристани ударил сразу — голоса, моторы, шаги, смех, ругань. Цивилизация жила, не замечая моего отсутствия, не задавая вопросов. Я громко рассмеялась, как только сошла с катера. Люди оборачивались, смотрели на меня слишком внимательно, будто я выглядела не так, как надо. Я этого не замечала.

Я просто шла вперёд и дышала.

Глубоко. Жадно. Вдыхала запах города — выхлопы, кофе, влажный асфальт, что-то металлическое и родное. Запах свободы. Запах моего мира. Он наполнил грудь — и только тогда я поняла, как сильно была зажата всё это время.

Первым делом — кофе. Мой. Любимый. Горький, крепкий, с тем самым ароматом, который всегда возвращал меня к себе. Бумажный стаканчик обжёг ладони — приятно, реально. Потом мастерская. Я молча протянула ноутбук. Мастер что-то спросил — я кивнула, не вникая. Главное, он здесь. Что его можно починить. Что техника снова подчиняется законам этого мира.

Моя квартира встретила тишиной.

Маленькая, но не студия. Мой беспорядок. Мои книги. Моё окно. И пустота.

Алекса здесь не было. Он не вернулся домой. Хотя официально хозяйка я, но это был и его дом тоже. Ни куртки, ни обуви, ни следов присутствия. Словно он вышел и скоро вернётся. Я медленно выдохнула.

Одежда упала на пол почти сама. Я прошла в ванную, включила душ и встала под горячую воду. Она стекала по коже, смывая дорогу, лес, соль, страх. Я закрыла глаза.

Мне не хотелось смывать с себя

его запах.

Что-то тёплое, дикое, опасное. То, что не должно было перейти со мной границу между мирами — и всё же перешло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я стояла под струями воды и знала: я вернулась. Но не вся.

Глава 17. Под протокол.

Я включила музыку на колонке громко — так, чтобы стены дрожали и прошлое не могло вставить ни слова. Дом наполнился ритмом, и я двигалась вместе с ним: быстро, уверенно, без оглядки.

Я открыла шкафы и ящики, не задумываясь. Футболки Алекса — в черный мешок. Его джинсы — туда же. Провода, наушники, его любимая кружка с трещиной на ручке. Всё — в пакеты. Я вычеркнула его из своей жизни так же просто, как вычёркивают имя из списка: одним движением, без пафоса. Странно, но внутри не было ни боли, ни сожаления. Несколько лет отношений не тянули вниз, не держали за лодыжки. Они были.... пустыми.

Я остановилась у стола с игровым компьютером. Большой, мощный, красивый — я дарила его ему на день рождения, и да, он стоил неприлично дорого. Тогда мне казалось, что так выглядит забота и любовь. Сейчас — просто вещь. Я сделала пару фотографий, выставила объявление и нажала «опубликовать». Готово. Пусть уйдет и это.

Музыка била в грудь, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я дышала легко. По-настоящему. Без оговорок и «но». Без привычки подстраиваться.

И всё же.... жаль было не Алекса. Совсем не его. Жаль было тех нескольких дней под одной крышей с Нордом. Жаль, что рядом с таким красавцем, с таким молчаливым напряжением между нами, мы так и не переступили черту. Ни одной ночи, но одного безрассудного решения.

Я выключила музыку, завязала последний мешок и выпрямилась. Дом стал тише, но внутри меня — наоборот. Я знала: дальше будет только честнее. И смелее.

Утро началось с кофе и тишины. Я разложила на столе папки, будто расставляла фигуры на шахматной доске. Договоры. Допсоглашения. Переписка. Платёжки. Я знала это дело наизусть — не потому что зубрила, а потому что прожила его.

Ответчик решил, что можно не платить, прикрываясь туманными формулировками и «форс-мажором», которого не было. Классика. Я провела пальцем по строкам, отмечая маркером слабые места — не свои, их. Мой костюм висел готовый, строгий, без лишнего. Волосы — собраны. Я не собиралась играть роль. Я собиралась быть собой.

В задании суда пахло холодом и бумагой. Арбитраж всегда был честнее, чем кажется со стороны: здесь не выигрывают эмоциями, здесь побеждают логикой. Я заняла своё место, выпрямила спину и встретилась с представителем ответчика. Он улыбнулся — слишком уверенно. Плохой знак. Для него.

Заседание тянулось часами. Судья задавал вопросы, я отвечала спокойно и точно, ссылаясь на пункты, сроки, факты. Когда оппоненты путались в показаниях, я не перебивала — давала им договорить. Ошибки любят тишину.

Я чувствовала, как зал медленно склоняется в мою сторону. Не аплодисментами — вниманием. Судья делал пометки, возвращался к документам, уточнял детали, которые я заранее заложила в позицию. Каждый аргумент ложился на место, как последний элемент мозаики.

Когда объявили перерыв я вышла в коридор и впервые за день позволила себе вдохнуть глубже. Я была на своем месте. Всегда была.

Решение огласили под вечер. Коротко. Сухо. В мою пользу. Полностью. Я кивнула — без триумфа, без лишних жестов. Внутри было спокойное, почти тёплое удовлетворение. Я снова доказала — не им, себе.

Выходя из здания суда, я поймала своё отражение в стекле: собранная, уверенная, блестящая. И вдруг подумала, что жизнь сейчас удивительно честна со мной. Я выигрываю дела. Я очищаю пространство. И, возможно, совсем скоро позволю себе проиграть — но уже в чьих-то руках, и по собственному желанию.

Я вернулась домой раньше остальных — хотелось переодеться, собрать себя заново перед шумом вечера. Шкаф распахнулся, и я почти не раздумывала.

Бельё выбрала чёрное — тонкое, кружевное, почти невесомое. Бюстье мягко подчёркивало линию плеч и груди, узоры ложились на кожу как тень, а комплект сидел идеально — не вызывающе, а уверенно, так, будто я надеваю не ткань, а настроение.

Платье — короткое, глубокого винного оттенка. Оно облегало фигуру, струясь по талии и бедрам, с открытой спиной и тонкими бретелями, которые едва держались на плечах. Ткань ловила свет, двигаясь вместе со мной, и заканчивалась чуть выше середины бедра — ровно настолько, чтобы шаг казался смелее. Я посмотрела на в себя в зеркало и усмехнулась. Сегодня — можно.

Коллеги уже ждали у входа. Бар встретил нас шумом и огнями. Мы танцевали, пили, смеялись до слёз, пели караоке, перебивая друг друга, так, словно выиграли не дело — жизнь. Я чувствовала, как внутри разливается лёгкость — та самая, которую давно себе не позволяла. Я снова вспомнила, как хорошо может быть просто жить.

Домой я вернулась уже почти не чувствуя земли под ногами. Скинула платье, рухнула на кровать. Сон не приходил. Вместо него — мысли. Норд. Его взгляд. Его близость. Его уверенное молчание. Его пугающе огромный член.

Я переворачивалась с боку на бок, но тело отзывалось на воспоминания сильнее, чем хотелось признать. В голове вспыхнуло слишком яркое воспоминание — случайный образ, который я никак не могла стереть. Я тихо выдохнула, понимая, что бороться с этим бесполезно.

Рука потянулась к полке — туда, где лежала маленькая игрушка для взрослых, оставленная на случай таких бессонных ночей. Я задержала ладонь на мгновение, закрыв глаза. Иногда желание — это просто ещё один язык, на котором говорит одиночество и память о чужом тепле.

И ночь, кажется, только начиналась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Под его голосом.

Я лежала в полумраке, слушая свое дыхание. Комната была тёплой, почти вязкой от тишины и приглушённого света. Внутри меня уже поднялась волна — та самая, что начинается не в теле, а в мыслях, в воспоминаниях о взгляде, голосе, близости. Я позволила себе растворяться в ощущениях, не торопясь, отдаваясь ритму момента и лёгкой дрожи желания.

Где-то в глубине квартиры раздался стук. Я замерла на секунду — и проигнорировала.

Стук повторился. Чуть настойчивее. Я нахмурилась, но не остановилась — слишком глубоко была погружена в собственные ощущения, слишком далеко от реальности.

Когда звук ударил в дверь уже почти требовательно, раздражение победило. Я резко выдохнула, поднялась — всё ещё в бельё, с растрёпанными волосами — и пошла открывать.

Дверь резко распахнулась. Я уже набрала воздух, чтобы высказать всё, что думаю о ночных визитах ....

И замолчала.

Норд.

Я смотрела на него секунду — или вечность. Потом взгляд метнулся назад: жужжащая игрушка на кровати, мешки с вещами Алекса у стены, полумрак квартиры, в котором всё было слишком честно и открыто.

Не думая — вообще ни о чём — я схватила его за руку и втянула внутрь, срывая с него куртку. Он ответил мгновенно, подхватил меня, и мир сузился до его тепла, его рук, его губ. Поцелуй оказался жадным, долгим — как будто мы оба слишком долго ждали.

Мы почти рухнули на кровать. Я ногой оттолкнула в сторону забытый предмет, освобождая пространство, и снова потянулась к нему — ближе, глубже в этот вихрь ощущений, в котором уже не было ни прошлого, ни сомнений.

Его руки были тёплыми, даже горячими, сильными, скользили по моей спине, притягивали ближе. Я чувствовала ткань его рубашки под пальцами, дыхание на коже, смешение тепла и лёгкой дрожи. Мы двигались почти в слепую, на ощупь, руководствуясь не мыслями — ощущениеями.

Поцелуи стали медленнее, глубже — не спешащие никуда, позволяющие почувствовать каждое касание, каждое дыхание. Его ладонь задержалась на моей талии, и я выгнулась навстречу, позволяя себе растворяться в этом моменте — без защиты, без расчёта, просто чувствуя.

Я давно не ощущала себя настолько живой. Настолько желанной. Настолько настоящей.

Норд резко поднялся, стянул с себя брюки и рубашку, отбрасывая одежду куда-то в угол комнаты.

Он оказался рядом — слишком близко, слишком внезапно — и я снова остро почувствовала разницу между нами. Норд был крупнее во всём: выше почти на две головы, шире а плечах, тяжелее в движениях. Когда он наклонился, пространство вокруг нас словно сократилось, и я оказалась в его тени — теплой, уверенной, не оставляющей сомнений, кто здесь задаёт ритм.

Его ладонь легла мне на поясницу и притянула ближе — легко, будто я почти ничего не весила. Я вскинула подбородок.

— Ты всегда так приходишь без предупреждения?

Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз: — Только когда знаю, что меня ждут.

Я хотела ответить — остро, привычно — но он уже коснулся моих губ. Поцелуй был не просьбой — заявлением. Его руки скользили по моей спине, уверенно удерживая, и я почувствовала, как тело само подстраивается под него, под его силу, под его тело.

С Алексом я привыкла контролировать. Здесь контроль просто исчезал — растворялся в ощущении его присутствия.

Ткань белья перестала быть преградой — движение его рук было резким, решительным, и прохладный воздух сменился жаром его прикосновений. Я тихо выдохнула, чувствуя, как по коже проходит волна напряжения.

Он наклонился ближе, голос низкий, почти шёпотом:

— Не закрывайся от меня.

Я встретила его взгляд — и не отвела свой.

— Я и не закрывалась.

Его пальцы крепче сомкнулись на моих бёдрах, направляя, удерживая. Рядом с ним я особенно остро ощущала разницу в размерах — как его руки полностью охватывают мою талию, как моя не маленькая грудь исчезает в его ладонях, как легко он меня поднимает, перемещает, заставляет забыть о равновесии.

— Ты слишком привыкла быть главной, — сказал он.

— Может быть.

— Тогда попробуй иначе. Доверься мне.

И я доверилась. Позволила ему вести, позволила себе быть легче, мягче, поддаваться движению момента. Между нами не осталось расстояния — только дыхание, тепло кожи, и его твёрдое напряжение и моей киски.

Я провела ладонями по его плечам — широким, сильным — и тихо призналась:

— Мне нравится..... когда ты так на меня смотришь.

Он наклонился к самому уху:

— Тогда привыкай. Потому что я не собираюсь останавливаться. Никогда.

Мир сузился до нас двоих — до контраста его силы и моей поддатливости, до чувства полной наполненности и защищённости в его руках и жара, который не хотелось гасить. И впервые за долгое время я не стремилась взять контроль обратно. Я позволила себе остаться меньше рядом с ним — и неожиданно почувствовала себя сильнее, чем когда-либо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19. Утро, которое осталось на коже.

Я проснулась поздно. Свет уже мягко заливал комнату, пробираясь сквозь занавески и ложась тёплыми полосами на постель. Я не сразу открыла глаза — тело будто не хотело возвращаться в реальность. Оно сладко ныло, лениво, приятно. Поясница тянула, между ног жгло лёгким теплом, которое не причиняло боли — только напоминало.

О ночи.

Я перевернулась не спину и выдохнула, чувствуя, как воспоминания возвращаются волнами. Его руки. Его голос — низкий, уверенный. То, как он не спрашивал, а направлял. Норд.... в жизни спокойный, сдержанный, почти невозмутимый — ночью оказался другим. Сильным. Доминантным. Тем, кто не оставляет пространства для сомнений.

С Алексом всё было иначе. Ровно. Привычно. Правильно. Но никогда — ярко. Никогда — так глубоко, так остро, так живо, чтобы дыхание сбивалось и мир исчезал на секунды.

Я закрыла глаза, вспоминая, как мне было хорошо — не только телом. Внутри. Как будто кто-то наконец-то коснулся чего-то настоящего во мне.

Запах отвлек меня — тёплый, сладковатый. Панкейки. Я приподнялась, потянулась за халатом — тонкая ткань скользнула по коже — и вышла из комнаты.

Норд стоял на кухне у плиты. В одних брюках. Спиной ко мне.

Голая, широкая, сильная спина — рельеф мышц двигался под кожей, когда он переворачивал панкейк. Лопатки, линия позвоночника, уверенная стойка — спокойная, но наполненная той же силой, которую я чувствовала ночью.

Я остановилась в дверях чуть дольше, чем собиралась. Просто смотрела. И чувствовала, как внутри поднимется знакомое тепло — уже не воспоминание, а ожидание.

На столе лежала аккуратная стопка — золотистые, идеальные. Не сгоревшие.

— У тебя отлично получается, — сказала я, голос ещё немного хриплый со сна и не только.

Он обернулся — уголки губ едва заметно дрогнули.

— Это благодаря тебе.

Я подошла ближе. Тепло кухни, запах теста, его присутствие рядом — всё смешалось в ощущение странного спокойствия. И одновременно — лёгкого волнения под кожей.

Мне было хорошо. Просто хорошо быть здесь. Сейчас. Рядом с ним. И поймала себя на мысли, что это утро — не просто утро после ночи. Это что-то, что осталось на коже, в дыхании, в сердце.

Мы ели молча несколько минут, слушая только тихий звон вилок и утренний шум за окном. Я отставила чашку и посмотрела на него поверх стола.

— Как ты вообще меня нашёл?

Он не сразу ответил — сделал глоток кофе, спокойно, как будто вопрос был самым обычным.

— Власть у меня не только на острове, — сказал он. — И здесь есть свои люди. Найти тебя было несложно.

Я улыбнулась, опуская взгляд. Странное чувство — тёплое, немного самодовольное — расправилось внутри. Мне нравилось это. Нравилось, что такой мужчина приехал ко мне. Дорога не самая дальняя.... но и точно не ближайшая. Он сделал усилие. И я это чувствовала.

Под столом я лениво провела ногой по его ноге — почти случайно, почти невинно. Заигрывая. Я увидела, как изменился его взгляд — едва заметно, но достаточно. Он хотел меня. Снова. И я это точно знала.

И знала, что сама хочу его — прямо сейчас — словно ночь не была длинной, бурной, наполненной смехом, шёпотом и звуками, которые, наверное, не дали соседям выспаться.

Я чуть усмехнулась, опуская глаза в тарелку. Раньше я и не подозревала, какой громкой могу быть. С Алексом этого не было. Всё оставалось внутри — тихо, приглушённо, будто на половину силы.

С Нордом — иначе. Это было не наигранным. Не было попыткой казаться. Это были настоящие звуки удовольствия, которые сами вырывались из груди — честные, живые, неконтролируемые.

Я снова подняла взгляд на него. И воздух между нами стал плотнее. Теплее. Напряжённее. Как будто завтрак — лишь пауза. Короткая передышка перед тем, что может случиться дальше.

Норд резко поднялся, но остался на расстоянии вытянутой руки. Ещё один короткий миг и он притянул меня ближе — уже без тени колебания. В его движениях была та самая уверенность, которую я заметила ночью: спокойная, властная.

Его ладонь легла на мою спину, соскользнула ниже — и от этого прикосновения по коже прошла дрожь. Я поймала себя на том, что не сопротивляюсь ни секунды — наоборот, подстраиваюсь под него, позволяю вести снова.

Мне это нравилось. Боже, как же мне это нравилось. Нравилось отдавать контроль, чувствовать его силу рядом, ощущать как он задаёт ритм, как его послевкусие заполняет пространство вокруг.

Он слегка приподнял моё лицо к себе — поцелуй был глубоким, уверенным, будто он точно знает, чего хочет. И я отвечала так же горячо, без сдержанности, позволяя телу говорить за меня.

Сердце билось быстро, дыхание сбивалось. Я чувствовала его руки — горячие, уверенные — и то, как каждая их остановка на коже отзывалась внутри вспышкой тепла. От этого его хотелось ближе, сильнее, ещё.

Голос коснулся моего уха — низкий, почти тёплый: — Рейн был прав....

Я едва выдохнула:

— О чём....

Норд усмехнулся:

— Он говорил, что мы с тобой будем трахаться. Впервые, оказался прав.

Я рассмеялась — тихо, искренне — и снова открылась для поцелуя, уже не скрывая желания.

Меня захватывало это ощущение — быть рядом с ним, чувствовать его контроль и одновременно собственную свободу откликаться, двигаться навстречу, наслаждаться этим напряжением между нами.

Я раньше не знала, насколько это может быть правильно — когда доминирование не подавляет, а раскрывает. Когда рядом тот, кому хочется довериться.

Его телефон зазвонил где-то рядом — резко, настойчиво. Я едва уловила этот звук сквозь стоны и сбитое дыхание.

Норд даже не повернул головы. Его внимание было на мне — целиком. В движениях его бёдер была уверенность, которая лишала меня здорового рассудка. Я тянулась ближе, отвечая на его ритм, позволяя удерживать меня в этом горячем, пульсирующем моменте.

Звонок повторился. Потом ещё раз. И ещё.

Но мир сейчас был другим — тесным, жарким, наполненным только ощущениями. Я чувствовала тепло его кожи, тяжесть рук, пот что стекал по нам обоим. От каждого толчка по телу пробегали искры — живые, острые. Мне нравилось это сумасшедшее чувство, я позволяла себе реагировать так, как хочется, не сдерживаясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Телефон продолжал настойчиво вибрировать на поверхности стола. Мы не обращали внимания. Потому что были слишком увлечены друг другом. Время словно остановилось — остались только мы, дыхание и этот жаркий секс, от которого внутри всё светилось и горело одновременно. Я ощущала себя живой до кончиков пальцев — и понимала, насколько сильно мне сейчас хорошо.

Когда всё наконец стихло — утро стало медленнее, мягче. Тело было тёплым, расслабленным, приятная усталость растеклась по мышцам. Я устроилась рядом, всё ещё чувствуя отголоски пережитого жара.

И только тогда Норд взял телефон.

Он ответил коротко, голос уже снова стал спокойным, собранным. Я не слышала слов сначала — только низкое напряжение в его интонации. А потом даже мне донеслось с того конца линии — хриплое, раздражённое рычание:

— ..... Норд.

Это был Рейн. Я усмехнулась, прикрывая глаза. Кажется, кто-то был совсем не в восторге, что его игнорировали. И почему-то это только добавило утру ещё больше вкуса.

Глава 20. То, что делится пополам.

Я лежала молча, слушая. Норд ответил на звонок и после короткой паузы — динамик заполнился его хриплым голосом. Не голосом даже — рычанием. Грубым, злым, пропитанным бешенством.

— Ты охренел, Норд?! — прорычал он. — Я тебе уже час звоню! Чем вы там заняты — догодаться не сложно....

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Норд только тихо усмехнулся и притянул меня ближе, прижимая к своей груди, будто это был самый обычный разговор.

— Серьёзно.... — продолжал Рейн, — вы решили весь день трахаться?! Соседей не жалко?! Чёрт возьми...

Норд не перебивал. Просто слушал. Его грудь под моей щекой едва заметно вибрировала от тихого смеха. На том конце провода шумно выдохнули — потом поток ругани пошёл уже без остановки:

— Клянусь, Норд, я тебя прибью. Вы оба ненормальные.... Я вас обоих в море выкину, чтобы остыли. Ты меня понял?! — Думаешь, смешно? Нихрена не смешно! — Я скоро приеду — и тогда посмотрим, как вы будете улыбаться.

Я закатила глаза. Угроза звучала громко — но в ней было больше раздражения, чем реальной опасности. Я уже собиралась мысленно отмахнуться от этого.... И вдруг услышала. Сквозь телефон — низкий, нарастающий рёв мотора. Я замерла. Рейн снова заговорил, уже перекрикивая шум:

— Слышишь это, Норд? Я не шучу. Я уже в пути. — Подготовься.... Я вам устрою теплый прием.

Рев усилился — тяжёлый, вибрирующий, отчётливый даже через динамик. Норд чуть наклонил голову, прислушиваясь. Я почувствовала, как его рука на моей спине стала неподвижной.

Последнее, что мы услышали, — это грохочущий звук катера на полном ходу. И короткий обрыв связи. Тишина вернулась внезапно. Я подняла взгляд на Норда — уже без прежней насмешки. Похоже.... Он и вправду едет.

Я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, прежде чем поднять взгляд на Норда.

— Он серьёзно приедет?

Норд пожал плечами, будто речь шла о погоде.

— Если Рейн решил что-то сделать — он это сделает.

Я нахмурилась, приподнимаясь.

— Но зачем ему ехать сюда? И вообще.... почему его так волнует твоя личная жизнь?

Норд провёл рукой по моим волосам — спокойно, задумчиво.

— Потому что мы близнецы. У нас многое идёт пополам. Хотим мы этого или нет.

Я тихо фыркнула.

— На острове достаточно женщин для Рейна. Пусть займётся ими.

Он посмотрел на меня серьёзнее.

— Женщин много. Пара — одна.

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— И это...?

— Ты, Кира.

Я резко отстранилась. В груди вспыхнуло раздражение — не злое, но колючее.

— Вся эта абсурдность про «пару» осталась на острове, — сказала я, вставая. — Мы сейчас в городе. И я не хочу это слушать.

Я подняла халат, затянула пояс плотнее вокруг себя и направилась в душ, оставляя его в гостиной на диване.

Горячая вода смыла остатки утреннего жара и путаницы мыслей, но не до конца. Слова Норда всё равно крутились в голове. Пара. Предназначение. Делить пополам. Я выдохнула и выключила воду.

Пока я приводила себя в порядок, Норд тоже успел принять душ. И уже через некоторое время мы выходили из квартиры. Воздух улицы был свежим, бодрящим — город жил своей жизнью, шумел машинам, голосами, запахами кофе и асфальта.

Норд вышел последним, держа в руках пакеты. Я узнала их сразу. Вещи Алекса. Он молча подошёл к мусорному баку и, не колеблясь, бросил их внутрь. Просто. Без паузы. Без слов.

Я остановилась рядом, наблюдая. Странно — но внутри не было боли. Только ощущение, что какая-то глава действительно закрылась. Я посмотрела на него.

— Ну что.... Пойдем гулять?

Он кивнул. И мы пошли дальше по улице — в город, где никто не знал ни про остров, ни про близнецов, ни про пары. Только про сегодняшний день.

Город встретил нас привычным мне шумом — живым, привычным, почти уютным. Машины проносились по улице, где-то сигналили, где-то звучала музыка из открытых дверей кафе. Воздух пах свежим хлебом, кофе и прохладной морского ветра. Мы шли без спешки.

Сначала свернули на широкую улицу с витринами — стекло отражало солнце, манекены стояли в аккуратных рядах, а продавцы лениво расставляли товары у входов. Норд шагал рядом спокойно, уверенно — будто пространство само подстраивалось под него.

Потом мы вышли к небольшой площади. Каменная мостовая, лавочки под деревьями, фонтан с тихим журчанием воды. Несколько детей бегали вокруг, кто-то фотографировался, кто-то просто сидел с мороженым.

Я уже расслабилась — город отвлекал, успокаивал. Но потом заметила взгляды. Сначала один. Потом второй. Женщины — случайные прохожие — задерживали на нём глаза чуть дольше, чем принято. Кто-то улыбался, кто-то открыто рассматривал широкие плечи, уверенную походку, спокойную силу, которую невозможно было скрыть.

Я пыталась не обращать внимания. Но когда очередная девушка обернулась ему в след — внутри неприятно кольнуло. Раздражение вспыхнуло неожиданно. Тихое, ревнивое. Я остановилась на секунду — потом просто взяла его за руку. Крепко. Норд бросил на меня взгляд — вопросительный, с едва заметной улыбкой в уголке губ.

— Что? — спросил он.

Я пожала плечами, будто это ничего не значило.

— Ничего.

Но руку не отпустила.

И пошла дальше рядом с ним — уже ближе, касаясь плечом. Город продолжал шуметь вокруг, солнце скользило по крышам, люди проходили мимо....

А я вдруг поймала себя на странном чувстве — тёплом и упрямом одновременно. Мне нравится идти рядом с ним. И ещё больше — знать, что сейчас он идёт рядом именно со мной.

Я всё ещё держала его за руку, когда мы свернули на более тихую улицу. Людей стало меньше, шум города приглушился — только редкие машины и голоса из открытых окон. Норд посмотрел на меня — внимательно, чуть мягче, чем обычно.

— Не злись, — сказал он спокойно. — И не переживай из-за взглядов. После встречи с тобой я полностью моногамен.

Я тихо усмехнулась.

— Я не верю в моногамию.

Он не обиделся. Даже не удивился. Только чуть наклонил голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тебе ещё придётся поверить в вещи, в которые ты никогда бы не поверила.

Я закатила глаза, но ничего не ответила. Его уверенность иногда раздражала — слишком спокойная, слишком непоколебимая. Через пару шагов он кивнул в сторону оживлённой улицы впереди.

— Пойдём в ресторан. Поужинаем.

И вот тогда во ты мне что-то резко вспыхнуло — тот самый упрямый, собственнический инстинкт, который я сама не ожидала почувствовать.

— Нет, — сказала я почти сразу. — Поужинаем дома.

Норд посмотрел на меня чуть дольше обычного — будто понял всё без объяснений и кивнул.

— Хорошо.

Мы свернули к супермаркету неподалеку. Двери разъехались, впуская нас в яркий свет и запах свежих овощей и выпечки.

Тележка быстро наполнялась — овощи, мясо, специи, упаковки пасты, соусы, морепродукты, хлеб, фрукты, десерты. Я брала больше, чем нужно, почти машинально, и ловила себя на странном удовольствии от этого процесса — будто создаю свой маленький закрытый мир, где не будет чужих взглядов.

Норд добавлял что-то от себя — тихо, без комментариев — иногда касаясь моей руки, когда мы оба тянулись к одному и тому же продукту.

К кассе мы подошли с полной тележкой. Я взглянула на него — и вдруг улыбнулась. Настоящий домашний вечер, только он и я.

Глава 21. Тепло кухни.

Я никогда не думала, что обычная кухня может казаться таким безопасным местом.

Пар поднимается от кастрюли, окна слегла запотели, а лампа над столешницей льёт мягкий золотой свет — домашний, слишком уютный для моей жизни. Я стою у плиты, помешиваю овощи в глубокой сковороде и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Норд позади меня.

Не просто присутствует — занимает пространство целиком. Его движения уверенные, спокойные, будто он здесь был всегда. Норд переворачивает мясо на раскалённой сковороде, и звук шипения заполняет кухню. Запах — густой, насыщенный — подниматся в воздух: поджаренная корочка, чеснок, чёрный перец, что-то копчёное. Мясо румянится до темно-золотого цвета, сок пузырится по краям.

Раньше.... Я готовила одна. Алекс сидел в комнате, свет от телевизора мигал на стенах, геймпад щёлкал в его руках. Иногда он даже не спрашивал, что на ужин. Я приносила тарелку — и всё.

А сейчас всё иначе.

— Ты приготовил еды на роту солдат? — говорю я, кивая на его сковороду.

Он усмехается, не поднимая глаз.

— Нет. Я просто не люблю голодать.

Я беру нож, начинаю резать салат — хрустящие листья, огурцы тонкими ломтиками, помидоры, которые лопаются под лезвием, выпуская сок.

— Норд, серьёзно.... — я оглядываюсь. — Это тонна мяса.

Он переводит на меня взгляд — спокойный, тёмный, чуть ленивый.

— Мне нужно много энергии.

— Для чего?

Он делает паузу, выключает огонь, и уголок его губ поднимается.

— Чтобы ночью утолить твои аппетиты сполна.

Я фыркаю, качая головой, но чувствую, как тепло поднимается по шее.

— Самоуверенный.

— Практичный. — парирует он.

Я смешиваю салат с лёгкой заправкой — оливковое масло, лимон, щепотка соли. Запах свежести резко контрастирует с насыщенным ароматом мяса и тушёных овощей. Гарнир доходит в кастрюле — крупа мягкая, рассыпчатая, впитывает масло и специи.

Я раскладываю всё по тарелкам и снова смотрю на количество еды. Он правда приготовил много. Очень много. Хотя, он ведь и сам не маленький. Наверное, такое телосложение требует больше пищи.

Я смотрю на него и понимаю, что мне нравится делить это с ним. Нравится стоять рядом, обмениваться короткими взглядами и шутками. Нравится ощущение, что я не одна на кухне — не просто готовлю для кого-то, а готовлю вместе.

Мы только накрыли на стол.

Пар поднимался от тарелок, мясо ещё тихо шкворчало в собственном соку, салат блестел под светом лампы, а гарнир источал тёплый, маслянистый аромат. Я уже потянулась к стулу, собираясь сесть.

В дверь ударили. Не постучали. Ударили. Резко. Глухо. Так, что стены дрогнули. Я вздрогнула, в Норд.... улыбнулся. Спокойно. Медленно.

— А вот и гости, — сказал он, будто мы ждали кого-то на чай.

Он пошёл к двери, не ускоряя шаг, не обращая внимания на новый удар — громче, яростнее. Моё сердце уже колотилось где-то в горле, но он даже не обернулся.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась — и я не сразу поняла, что произошло. Норд просто исчез из проёма. А потом послышался удар.

Норд и Рейн кубарем покатились по прихожей, ударяясь о стены, сбивая обувь, цепляя вешалку. Звук — глухие удары, рычание, тяжёлое дыхание. Рейн был взбешён — это чувствовалось в каждом движении. Он бил Норда без остановки, кулаки врезались в плечи, в корпус, в челюсть.

Норд отвечал. Не уступая ни сантиметра. Они сцепились, словно два хищника, слишком большие для моего маленького пространства. Шкаф скрипнул, что-то упало, зеркало задрожало на креплении. Их масса, сила — всё казалось слишком громким, слишком нереальным.

Я застыла на секунду. Потом ещё. И только когда очередной удар сотряс стену, я сорвалась.

— ХВАТИТ!

Мой голос прорезал шум. Они замерли не сразу — ещё несколько тяжёлых движений, дыханий, напряжение — и Рейн поднялся первым.

Его грудь вздымалась, глаза горели. Он подошёл ко мне — слишком быстро — и схватил за запястье. Тёплая, жёсткая хватка.

Рейн притянул мегя к себе, так близко, что я почувствовала жар его тела, запах кожи, металла, адреналина. Его нос скользнул в мои волосы, дыхание коснулось шеи.

И он прорычал — низко, почти по-звериному. Это должно было меня напугать. И напугало. Но вместе с этим — где-то глубже — по позвоночнику прошла странная, запретная искра, от которой дыхание сбилось. Я замерла в его руках.

Норд вскочил раньше, чем я успела вдохнуть. Я почувствовала, как его присутствие приблизилось — тяжёлое, напряжённое, готовое рвать пространство на части.

— Отпусти её. — его голос низкий, угрожающий.

Он попытался оттащить Рейна, но тот увернулся — легко, почти играючи — и оказался позади меня. Рука легла на мою шею, удерживая, не причиняя боли, но давая понять: он сильнее. И он слишком близко.

Рейн снова вдохнул запах моих волос, глубже, медленнее.

— Норд слишком сильно оставил на тебе свой аромат, — пробормотал он, голос хриплый. — Теперь моя очередь.

Я почувствовала, как тело Норда напряглось. Это было не раздражение — не то спокойное превосходство, к которому я привыкла. Это была злость. Настоящая. Тяжёлая и холодная. Рейн прижался ко мне сильнее, его рука скользнула по моей ключице, в опасной близости от груди.

— Она наша общая пара, — сказал он, не сводя глаз с Норда. — А не только твоя. Ты сказал что вернёшь её, а вместо этого наслаждался ею. Один.

Несколько секунд я молчала. Секунд, в которых воздух стал густым, почти неподвижным. Потом я резко выдохнула.

— Да заткнитесь вы оба.

Они замерли.

— Мы не на острове. И у меня, — я понизила голос до шипения, — кругом соседи.

Я толкнула Рейна в грудь спиной. Он отступил на шаг.

— Грубиян. — фыркнула я.

Уголок его губ дёрнулся.

— Я знаю, что ты только что возбудилась. — промурлыкал он.

Во мне вспыхнула злость — мгновенная, горячая.

— На кухню. Оба.

Мой тон не оставлял выбора. Они молча пошли. Я достала ещё приборы, поставили тарелку перед Рейном, разложила еду — механически, стараясь не думать о взглядах, которые ощущала кожей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы сели. Тишина повисла над столом. Рейн ел много — быстро, жёстко, будто вымещал что-то в каждом движении. Приборы звякали о тарелку, мясо исчезало кусок за куском. Его взгляд то и дело поднимался — тёмный, тяжёлый — и прожигал меня и Норда насквозь. Я ощущала это почти физически.

После ужина я первой нарушила тишину.

— И где ты собираешься ночевать?

Рейн даже не поднял взгляд от тарелки.

— Там же, где ночевал Норд.

Я скрестила руки на груди.

— У меня только один диван в гостиной.

Он медленно втянул воздух, будто пробуя его на вкус, и уголок его губ дёрнулся.

— На котором вы уже успели переспать.

— Рейн. — произнёс Норд смотря на брата.

— Что?

Я выдохнула.

— Тебе лучше снять номер в отеле.

Он откинулся на спинку стула.

— Не уйду. Даже если будешь угрожать полицией.

Он сделал акцент на последних словах — намеренно. Напоминая. Остров. Мой голос тогда. Моё предупреждение. Я уже собиралась ответить как в дверь снова постучали. Норд поднялся.

— Единственное что я люблю в городах — быструю доставку.

Через минуту он вернулся с большим пакетом. Новая одежда. Простая, домашняя, тёмная, сложенная аккуратно — будто он заранее решил остаться надолго.

Я занялась посудой, позволяя горячей воде успокоить мысли. Из прихожей доносился шум — они разбирали последствия своей драки.

— Ты сломал вешалку.

— Это ты швырнул меня в неё.

— Я бы не швырнул, если бы ты не лез.

— Ты ворвался в дом.

— Она мой дом тоже.

Глухой стук.

— Осторожнее с зеркалом идиот.

— Скажи спасибо, что я не разбил его о твою рожу.

— Попробуй.

Тишина на секунду, и снова всё по-новой.

— Поставь шкаф ровно.

— Сам поставь.

Я невольно закатила глаза, вытирая руки полотенцем. Когда всё стихло, я вынесла постельное бельё и две подушки.

— Два брата спят на диване. Даже если он один. Даже если он для вас мал.

Норд поднял бровь. Рейн усмехнулся. Я не стала ждать ответа. Усталость навалилась тяжело — в спальню я дошла почти на автопилоте. Одежда на стуле, пижама на мне, свет выключен, подушка холодная. Я закрыла глаза — и провалилась в сон сразу.

Проснулась утром на так, как засыпала. Моя голова лежала на чьей-то груди — тёплой, ровно поднимающейся с дыханием. Рука тяжело обнимала меня. Норд.

Но позади меня — ещё тепло. Сильное тело прижато к моей спине, чужое дыхание касается затылка. Рейн.

Я замерла между ними, ощущая их присутствие со всех сторон....

Глава 22. Между ними.

Я не двигалась. Даже дышала осторожно. Моя щека лежала на широкой груди — теплой, обнаженной, медленно поднимающейся под моим ухом. Ровное биение сердца отдавалось во мне, будто я слушала его изнутри. Запах — знакомый, терпкий.

Спиной я ощущала другое тело, но такое же тепло. Такое же обнажённое. Чужое дыхание касалось моего затылка, лениво скользило по коже.

Я замерла окончательно. Не от страха. Это было хуже. Моё тело..... не паниковало. Не отталкивало. Наоборот — расслаблялось в этой ловушке тепла, впитывало его, будто это было самым естественным положением в мире. Сердце ускорилось, и я ненавидела себя за то, как приятно было чувствовать их рядом.

Мне нравилось. Но я не хотела признавать это — даже мысленно. Особенно мысленно. Я попыталась чуть глубже вдохнуть — и именно тогда рука за моей спиной медленно скользнула по бедру. Неторопливо, почти лениво. Поглаживание было лёгким, будто Рейн проверял — проснулась ли я.

Я закрыла глаза крепче.

— Ты напряглась, — голос Рейна был хриплым после сна, почти шёпотом.

Передо мной грудь Норда тихо дрогнула — он тоже проснулся. Его пальцы коснулись моих ключиц. Тёплые, широкие — они провели едва ощутимую линию вдоль кожи, словно успокаивая.... или отмечая своё присутствие.

— Она не боится, — сказал он спокойно.

Я сглотнула.

— Я не... — голос предательски охрип. — Я просто проснулась.

Рука на моём бедре не остановилась.

— Твоё тело говорит иначе, — мягко заметил Рейн.

Я вспыхнула — хотя никто этого не видел. Или видел слишком хорошо. Мне хотелось отстраниться. Сесть. Разорвать этот треугольник ощущений, в котором я оказалась. Но я не двигалась.

Потому что часть меня — слишком честная, слишком жадная — не хотела, чтобы это заканчивалось. Пальцы Норда снова коснулись моей кожи — на этот раз ещё медленнее, задерживаясь у основания шеи.

— Не думай, — тихо сказал он. — Просто будь здесь.

И я ненавидела то, насколько легко мне было послушаться. Я лежала между ними, слушая два дыхания, чувствуя два источника тепла — и понимала, что самым пугающим во всём этом было не двое мужчин в моей постели. А я сама. И моё желание к ним обоим одновременно.

Но я всё-таки попыталась встать. Очень осторожно — сначала плечом, затем ладонью, упираясь в грудь Норда, чтобы приподняться. Мне казалось, если двигаться достаточно тихо, я смогу выскользнуть из этого кольца тел, пока они не успели среагировать. Наивная.

Рука Рейна на моём бедре сжалась чуть крепче — не больно, но достаточно, чтобы остановить.

— Куда собралась? — лениво протянул он у моего уха.

Я замерла, но всё же попыталась повернуться.

— Встать. Это.... неловко.

Норд тихо усмехнулся — звук прокатился по его груди под моей щекой. Его рука скользнула с ключиц к плечу и мягко надавила, возвращая меня обратно.

— Не сказал бы, что ты выглядишь неловко, — произнёс он спокойно. — Скорее.... слишком удобно устроилась.

— Отпустите, — сказала я, стараясь звучать твердо.

Рейн придвинулся ближе — почти вплотную, тепло его тела усилилось у моей спины.

— Ты напрягаешься словами, — прошептал он. — А не телом.

Я вспыхнула.

— Ты всегда такая смелая, — добавил он, — пока не оказываешься между нами.

Я попыталась снова подняться — на этот раз резче. Бесполезно. Норд даже не изменил положения — просто удержал меня одной рукой, будто я весила ничего.

— Спокойно, — сказал он тихо. — Мы не держим тебя силой.

Пауза.

— Ты сама не уходишь.

Это попало точно в цель — меня злил тот факт, что он прав. Рейн провёл пальцами вдоль моего бедра вверх, медленно, нарочито дразня.

— Если хочешь уйти — скажи честно, — его голос стал ниже. — А не делай вид, что тебя не заводит внимание.

— Рейн.... — прошептала я, кожа бёдер горела от его касаний.

— Что? — он усмехнулся прямо у моего уха, его губы касались меня слишком близко. — Ты думаешь, мы не чувствуем, как ты реагируешь?

Я сжала зубы. Норд наклонился чуть ниже — его пальцы снова коснулись моей шеи, почти невесомо.

— Не пугайся себя, Кира, — сказал он. — Ты не железная.

Рейн тихо добавил:

— И уж точно не невинная девочка, которую надо отпускать с утра пораньше.

Я резко выдохнула.

— Вы невозможны.

— Но ты всё ещё здесь, — заметил он.

Я лежала между ними, зажатая не столько руками, сколько их уверенностью, их теплом, их голосами — и понимала, что борьба внутри меня куда сильнее, чем попытка вырваться наружу.

Их руки стали более наглыми. Ладонь Рейна соскользнула вниз, протискиваясь между моих бёдер. А руки Норда уже потихоньку начали расстегивать пуговицы моей пижамы. Я резко выдохнула и всё-таки повернулась, игнорируя их руки.

— Стоп. Хватит.

Оба замолчали — не отпуская, но позволяя мне говорить.

— Как вы вообще оказались в спальне? — я посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Я ясно сказала — диван в гостиной.

Рейн усмехнулся. Конечно усмехнулся.

— Я не собираюсь спать на диване, пока моя пара одна в кровати.

Слова прозвучали так спокойно, будто это был самый очевидный факт на свете. Я снова вспыхнула.

— Во-первых — я не....

— Во-вторых, — перебил меня Норд, — Рейну нельзя доверять. Поэтому я тоже здесь.

Я повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно?!

Он не выглядел ни виноватым, ни смущённым. Вообще никак.

— Абсолютно.

— Вы оба невозможны. — я попыталась вывернуться окончательно. — Это моя спальня! Моя кровать! Мой дом! И я сказала.....

Норд притянул меня к себе раньше, чем я успела закончить. Поцелуй был внезапным — тёплым, уверенным, заставляющим слова оборваться на полпути. Его ладонь легла мне на затылок, удерживая близко, не грубо — но так, что спор внезапно перестал иметь значение.

Я хотела возмутиться. Правда хотела. Но на секунду — всего на секунду — позволила себе забыться в этом ощущении. И именно в этот момент я почувствовала движение рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рейн поднялся, его присутствие переместилось ниже. Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра через короткие шорты — легко, почти дразня, словно он отлично понимал, что делает и когда. Я резко вдохнула и оторвалась от поцелуя.

— Вы.... Вы издеваетесь надо мной?!

Рейн только усмехнулся снизу, фиксируя мои бёдра у себя на плечах.

— Немного.

Норд провёл большим пальцем по моим губам, наблюдая за моей реакцией.

— Ты злишься, — сказал он спокойно.

— Конечно злюсь!

— Но не уходишь.

— Это мой дом!

— Тогда прогони нас.

— Вы невыносимы.... — единственное что я смогла прошептать.

Рейн тихо ответил:

— И ты всё равно нас терпишь.

Я закрыла глаза на секунду, всё ещё пыталась злится. Но Норд не отпускал — его рука оставалась у меня на затылке, взгляд тяжёлый и спокойный, будто он уже знал исход любого моего протеста. Его губы снова коснулись моих — медленнее на этот раз, глубже, заставляя мысли путаться.

Я упёрлась ладонью ему в грудь — больше для вида, чем всерьез — и вместо слов выдохнула. Где-то внизу раздался смешок Рейна, его пальцы скользнули под мои шортики, вызывая предательскую дрожь. Тепло его дыхание коснулось моей промежности даже через ткань одежды, лёгкие поцелуи вдоль бедра продолжились — неторопливые, дразнящие, словно он наслаждался моей реакцией больше, чем самой близостью.

Норд наклонился ближе, его лоб коснулся моего.

— Перестань бороться с тем, что чувствуешь.

И я перестала. Мир вокруг сжался до тепла их рук, их голосов, прикосновений — до того странного, пугающего желания раствориться в этом моменте. Моё дыхание сбилось, поцелуи Норда жгли губы, мои пальцы сами опустились вниз, нашли жёсткие волосы Рейна, удерживая его голову там, куда он так отчаянно хотел пробраться. Ещё секунда — и я бы перестала думать совсем.

ГРОХОТ.

Я резко распахнула глаза. Сердце колотилось, дыхание сбито — но вокруг не было ничего, не тепла двух тел, не их рук. Тишина. Моя спальня. Я лежала одна в своей кровати. С кухни донеслось:

— Ты совсем охренел?!

— Это ты начал!

БАХ!

Звон металла.

— Ты меня кастрюлей ударил?!

Я закрыла лицо ладонями и застонала. Значит... сон. Жаль. Судя по звукам — кто-то кого-то действительно бил кухонной утварью.

Я откинула одеяло и пробормотала:

— Господи.... только не с утра....

И пошла выяснять, кого именно сегодня решили убить кастрюлей.

Глава 23. Завтрак с побочными эффектами.

БАХ.

Ещё один удар я услышала когда выходила из спальни, глухой, металлический.

— Я сказал — не трогай меня! — раздался голос Рейна.

— Тогда не веди себя как идиот, — спокойно ответил Норд.

Это не братья. Это кошмар наяву. Ещё один звон — будто что-то упало на плиту. Запах кофе. Свет утреннего солнца. Абсолютно обычное утро.... если не считать того, что Норд держал в руке кастрюлю с толстым дном, а Рейн стоял напротив него, потирая затылок.

Точнее — делал вид, что потирает. Потому что кастрюля выглядела хуже него. Я остановилась в дверях.

— Что. Вы. Делаете.

Они оба повернулись ко мне. И только тогда я заметила это. Ни синяков. Ни царапин. Ни ссадин. Ничего. Вчера они дрались так, что я была уверена — сегодня хотя бы один из них будет выглядеть как участник уличной войны.

Но их лица были абсолютно чистыми. Словно ничего не происходило. Я медленно перевела взгляд на кастрюлю. Дно было заметно вогнуто внутрь. Я нахмурилась.

— Это... — я взяла её из рук Норда и повернула к свету. — Это толстое дно. Такая штука нормальному человеку череп проломит.

Рейн пожал плечами.

— Повезло, значит.

— Повезло?! — я уставилась на него. — Тебя только что ударили этой штукой по голове!

— Он драматизирует, — спокойно сказал Норд. — Я бил не в полную силу.

Я снова посмотрела на кастрюлю. Потом на идеально целого Рейна. Потом снова на кастрюлю.

— Она согнулась.

Рейн ухмыльнулся.

— Видимо, слабая кастрюля.

Я прищурилась.

— А вчерашние царапины? Ссадины? Куда они делись?

Молчание. Короткое. Подозрительное. Норд отвернулся к плите.

— Зажили.

— За ночь?

Рейн усмехнулся:

— Мы быстро заживаем. Хороший метаболизм.

Я скрестила руки.

— Вы думаете, я идиотка?

Они переглянулись. И это переглядывание мне совсем не понравилось. Я медленно поставила кастрюлю на стол.

— Либо вы сейчас объясняете, что происходит.... — я выдерживаю паузу. — Либо я начинаю бить вас этой штукой уже в всерьез.

Рейн улыбнулся шире.

— Тогда я ничего не скажу. Это будет интересно. А тебе будет удобнее бить меня сидя на мне.

Я закрыла глаза. Это утро обещало быть длинным..... И странным. Я не отводила взгляда.

— Я жду.

Рейн прислонился к столешнице, всё ещё ухмыляясь — но в его глазах мелькнуло что-то серьезное. На секунду. Настолько короткую, что я почти решила, будто показалось.

— Ладно, — сказал он. — Допустим.... мы не совсем обычные.

Я нахмурилась сильнее.

— Это не объяснение.

Он наклонил голову, изучая мою реакцию.

— Люди так быстро не восстанавливаются. И кастрюли об головы не гнут, ты же понимаешь?

— Спасибо, капитан очевидность.

Он чуть тише добавил:

— Есть вещи.... о которых ты пока не знаешь. О нас. О себе рядом с нами.

Моё сердце неприятно кольнуло.

— Это звучит как начало плохого фильма ужасов.

Рейн не улыбнулся.

— Это звучит как правда.

Я уже открыла рот, чтобы потребовать нормальный ответ — без загадок — когда Норд спокойно поставил кружку передо мной.

— Не слушай его.

Я повернулась.

— Что?

Он пожал плечами, абсолютно невозмутимый:

— Рейн в детстве падал головой вниз. С тех пор считает себя сверхсуществом.

— Эй! — рявкнул Рейн.

— Кастрюля прогнулась, потому что она дешёвая, — продолжил Норд. — Царапины зажили, потому что мы здоровые взрослые мужчины. Загадки закончились.

Я прищурилась.

— Вы издеваетесь надо мной.

Рейн снова ухмыльнулся — напряжение исчезло, будто его и не было.

— Немного.

Я перевела взгляд между ними. Один слишком спокоен. Второй слишком доволен. И оба — явно что-то скрывают. Я покупала набор кастрюль в довольно известном магазине, марка явно не дешёвая. Сделав глоток кофе я сделала вид что поверила.

— Хорошо, — сказала я медленно. — Но я запомню этот разговор.

Рейн улыбнулся:

— Я на это и рассчитывал.

Я поставила кружку обратно на стол. И, возможно, они думали, что перевели тему. Но ощущение странности — того, что я стою рядом с чем-то, что выходит за рамки обычного — уже никуда не делось. И я не собираюсь это отпускать.

Я решила, что лучший способ не думать — занять руки. Сковорода зашипела, когда я разбила яйца, чайник тихо гудел на плите. Обычные звуки кухни немного возвращали чувство нормальности — после кастрюль, намёков и загадок это было почти терапией.

Почти. Потому что Рейн не отходил. Он крутился рядом — слишком близко, опирался на столешницу, заглядывал через плечо, будто ему было жизненно важно следить за процессом приготовления омлета.

— Ты всегда так наблюдаешь за людьми, пока они готовят? — спросила я, не оборачиваясь.

— Только когда им снятся интересные сны.

Я замерла на секунду. Очень короткую. Потом перевернула омлет.

— Не понимаю, о чём ты.

— Мм, — протянул он. — Правда?

Я чувствовала его взгляд почти физически.

— Ты разговаривала во сне.

Я резко обернулась.

— Я не...

— Ничего конкретного, — усмехнулся он. — Просто.... любопытно.

Он наклонился чуть ближе:

— Кто в нём был? Я.... или Норд?

Я открыла рот. Закрыла. Собралась ответить что-то колкое.

СТУК В ДВЕРЬ.

Я моргнула.

— Ты издеваешься.... — прохрипела я.

Стук повторился. Норд уже направился в прихожую, и через секунду дверь открылась. На пороге стоял парень — лет двадцати с небольшим, с телефоном в руках. Он поднял взгляд на Норда.... и заметно вздрогнул.

— Э-э... я... — он замялся.

Норд смотрел на него спокойно. Слишком спокойно. Это, похоже, нервировало парня ещё больше. Тот поспешно поднял телефон.

— Я по объявлению! Вот! — он показал экран. — Игровой компьютер.... вы продаете?

Я выглянула из кухни.

— О, точно. Это ко мне.

Парень заметно расслабился, увидев меня.

— Я писал вам вчера вечером....

Я кивнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да. Проходите.

Рейн тихо хмыкнул за моей спиной:

— Спасен звонком в дверь.

Я бросила на него предупреждающий взгляд.

— Ни слова. Просто молчи.

Он улыбнулся шире.

— Пока что.

Я повернулась к гостю, стараясь переключиться обратно в реальность — нормальную, бытовую, без намёков на сны и странных разговоров.

Парень разулся у входа и прошёл в комнату, сразу направившись к столу с компьютером. Вид у него был сосредоточенный — из тех, кто пришёл не просто посмотреть, а реально проверить всё до винтика.

— Можно включить? — спросил он осторожно.

— Конечно.

Я уступила место, наблюдая, как он подключает монитор, запускает систему, открывает какие-то тесты и программы. Экран мелькал графиками, цифрам, стресс-тестами — я в этом понимала куда меньше его.

Рейн стоял неподалёку, прислонившись к стене, и смотрел на него так, будто парень лично оскорбил его своим существованием. Я бросила на него взгляд. Он не изменился. Даже не попытался. Парень тем временем кивнул:

— Всё нормально работает. Видеокарта чистая, температура в порядке....

Он повернулся ко мне:

— Я помню, сколько вы за него просили.... Торг возможен?

Мы быстро обсудили сумму — чуть снизили, но не сильно. В итоге пожали руки.

— Беру.

Я уже мысленно выдохнула, когда он оглядел комнату.

— А стол.... и кресло тоже продаёте?

Я посмотрела на Рейна — тот продолжал стоять с этим выражением лица, будто вот-вот начнёт рычать на покупателя. Я назвала цену — чуть ниже реальной, как мне показалось. Просто чтобы всё закончилось быстрее. Парень подумал пару секунд.

— Договорились.

Он достал телефон.

— Тогда я позову друзей — помочь спустить всё вниз.

Рейн фыркнул.

— Серьёзно? — сказал он. — Ты и так здесь задержался.

Прежде чем я успела понять, что он собирается делать, он шагнул вперёд — и одной рукой поднял игровое кресло. Просто поднял. Так, будто это был просто пакет с продуктами. Я моргнула. Парень тоже. Обычно эту махину мы с Алексом таскали вдвоём.

— Я .... — парень не нашел слов.

Норд, не говоря ни слова, взял стол. Сам. Легко подхватил его, развернул и направился к выходу. Я машинально пошла следом. Через несколько минут всё уже было погружено в минивэн. Без друзей. Без усилий. Без логичных объявлений. Парень перевёл мне деньги — я проверила банковское приложение.

— Спасибо, — сказал он, всё ещё поглядывая на них странно. — У вас.... сильные помощники.

— Да, — ответила я. — Иногда даже слишком.

Он улыбнулся неловко, попрощался и ушёл. Я стояла, сжимая новый телефон. Смотрела на Рейна. На Норда. На их совершенно спокойные лица. Кастрюли, которые гнуться. Раны, которые исчезают. Мебель, которую они таскают как игрушечную. Я медленно выдохнула.

— Вы ведь понимаете..... — сказала я тихо, — что для обычных людей это не нормально?

Рейн улыбнулся. Норд ничего не ответил. А я впервые поймала себя на мысли, что слово

«обычные»

к ним, возможно, вообще не применимо. И это переставало быть просто странным. Это начинало быть вопросом, на который мне нужен был настоящий ответ.

Глава 24. Не тот фильм.

Я думала, что приготовила много. Правда много. Омлет занял почти всю сковороду, сосиски лежали целой горкой, как и бекон, хлеб — свежий, ещё тёплый, сыр, джем, ветчина и паштеты, которые мы закупали с Нордом. Этого должно было хватить минимум на шестерых. С запасом.

Я ошиблась. Я сидела за столом с кружкой кофе и наблюдала, как они ели. Точнее — уничтожали. Омлет исчез первым. Хотя в нем было десять яиц — весь лоток. Потом сосиски. Следом бекон и ветчина. Хлеб пропал вместе с паштетами и джемом. Весь. До последнего кусочка. Я медленно поставила кружку на стол. Я конечно, видела, как ест Норд. Но Рейн ел так же.

— У вас.... — я прищурилась, — хороший аппетит.

Рейн поднял взгляд, уголок его губ пополз вверх.

— Это ты ещё не видела мой аппетит в постели.

Я закатила глаза так сильно, что почти услышала, как они прокрутились.

— Почему весь твой мир крутится только вокруг секса?

Он даже не задумался.

— Мой мир на данный момент крутится только вокруг секса с тобой.

Я открыла рот. Закрыла. Покачала головой.

— Самоуверенность - это не то же самое, что обаяние.

Норд, не отрываясь от кружки, спокойно добавил: — Рейн всегда умел думать только одной головой, — пауза. — Той, которая в штанах.

Я фыркнула — не удержалась. Рейн посмотрел на него с выражением оскорбленного достоинства.

— Зависть - плохое качество.

— А реализм - хорошее. — ответил Норд.

Я откинулась на спинку стула, наблюдая за ними. Из перепалки уже начинали казаться частью семейного ритуала — кофе, завтрак и словесная война. Но внутри всё равно оставалось странное ощущение.

Они ели слишком много. Слишком легко поднимали тяжести. Слишком быстро восстанавливались. Слишком.... всё. Я провела пальцем по краю кружки.

— Если вы продолжите есть такими темпами, — сказала я, — мне придётся открыть отдельный бюджет на продукты.

Рейн усмехнулся:

— Я могу компенсировать, в любом формате оплаты.

— Даже не начинай.

Он улыбнулся ещё шире. Норд спокойно встал, собирая тарелки. А я смотрела на них и думала не о завтраке. А о том, что с каждым часом всё меньше верю в их «мы обычные». И всё сильнее хочу узнать правду.

После завтрака я надеялась на спокойствие. Наивная.

— Пойдём в кино, — заявил Рейн, будто это уже решено.

— Нет.

— Да.

— Нет.

Он склонил голову, ухмыляясь:

— Фильм про оборотней.

Я посмотрела на него. Потом на Норда — тот лишь едва заметно пожал плечами, будто его это забавляло. Я вздохнула.

— Ладно. Я согласна только чтобы ты заткнулся.

— Приятно как победа, — сказал Рейн.

В кинотеатре всё было нормально ровно первые десять минут. Потом началось.

— Это не так работает, — пробормотал Рейн, когда на экране показали превращение.

Я толкнула его локтем.

— Тише.

— Серьёзно, посмотри на это. Анатомически невозможно.

Через пять минут.

— Они неправильно показали запах крови.

— Рейн....

— Иерархия стаи так не строится.

Люди впереди начали оборачиваться. Я вжалась в кресло.

— Может, ты просто помолчишь?

Он посмотрел на зрителей — короткий, холодный взгляд. Они тут же отвернулись обратно к экрану. Я медленно повернулся к нему и прошептала.

— Ты их сейчас.... взглядом заткнул?

Он пожал плечами.

— Они мешали смотреть фильм.

— Ты его комментируешь!

— Конструктивно.

Я тихо застонала и закрыла лицо ладонью. Оставшуюся часть фильма я смотрела вполглаза — больше следя за тем, чтобы он не начал объяснять соседям биологию оборотней. Я конечно, понимаю, если ты любишь определенный жанр и становишься в этом гуру и рассказываешь об этом. Но Рейн говорил так, словно его этому учили в школе.

Когда пошли титры, свет постепенно включился. Я уже собиралась встать, когда Рейн внезапно сказал:

— У тебя был секс втроём?

Я застыла. Медленно повернулась к нему. Покраснела мгновенно — потому что рядом сидели люди, которые

прекрасно всё услышали

и теперь пытались сделать вид, что не слушают. Что, разумеется, означало обратное.

— Ты можешь не задавать такие вопросы вслух?! — прошептала я.

Он ждал ответа. Я выдохнула, опустив голос:

— Полиаморные отношения не для меня.

Рейн чуть улыбнулся.

— Даже если они не для тебя.... — он наклонился ближе. — Они уже про тебя.

У меня пересохло в горле. Я поднялась с кресла быстрее, чем собиралась.

— Мы уходим.

Рейн только усмехнулся, следуя за мной. А внутри всё неприятно переворачивалось — потому что часть меня злилась. А часть.... Слишком хорошо помнила сон. И тепло между ними. И то, как легко я забывалась.

Вечерний воздух оказался холоднее, чем я ожидала. После теплого зала кинотеатра он будто сразу прочистил голову — и помог немного сбить румянец, который всё ещё не до конца сошел. Мы вышли на улицу, стоя немного дальше от входа.

Рейн сразу отошёл в сторону — телефон уже был у его уха. Его голос стал другим. Жёстче. Ни капли той ленивой усмешки, к которой я привыкла. Я не слушала, о чём он говорил. Вместо этого я шагнула ближе к Норду.

Он, будто не задумываясь, обнял меня за плечи — спокойно, естественно. Тепло его рук оказалось неожиданно успокаивающим, и я позволила себе на секунду расслабиться. Я посмотрела на него снизу вверх.

— Когда он уедет?

Норд слегка приподнял бровь.

— Кто?

— Твой Рейн.

Он тихо усмехнулся.

— Отправить его будет очень сложно. Особенно теперь.

Я вздохнула.

— Я так и думала.

Мы оба посмотрели в сторону Рейна. Тот ходил чуть в стороне, голос становился всё ниже, резче. В какой-то момент он буквально зарычал в трубку — коротко, раздражённо — так, что даже прохожий рядом оглянулся. Я покачала головой.

— Пожалуйста, пообещай мне, что ты больше не будешь бить его по голове кастрюлей.

Норд перевел на меня взгляд.

— Почему?

— Потому что у него и так с ней проблемы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тишина на секунду. Потом Норд тихо рассмеялся — не громко, но искренне.

— Приму к сведению.

Я снова посмотрела на Рейна. Он уже заканчивал разговор, напряжение в плечах всё ещё читалось даже отсюда. И странное чувство внутри меня снова шевельнулось — смесь раздражения, любопытства и чего-то ещё, что я пока не хотела называть.

— Он всегда такой?

Норд ответил спокойно.

— Нет. Только когда что-то действительно важно.

Рейн убрал телефон и направился к нам. Я посмотрела на него.

— Что это было?

Он поднял бровь.

— Что именно?

— То, что ты рычал в телефон, — сказала я. — Здесь так не принято. Люди могут неправильно понять.

Он пожал плечами.

— Мне плевать. Я людей не люблю.

Я скрестила руки.

— Тогда кем ты себя считаешь?

На секунду его взгляд стал внимательнее — глубже. Не шутливым.

— Не совсем человеком, — сказал он мягко. — Скажем так.

Намеки. Опять. Я выдохнула через нос.

— Кто звонил?

— Проблемы на острове, — ответил он. — Их нужно решать.

Моё сердце сделало маленький, очень довольный прыжок. Остров. Проблемы. Решать. То есть он уедет. То есть мы с Нордом останемся вдвоем. Я улыбнулась — вполне искренно.

— Тогда.... хорошей тебе дороги.

Рейн посмотрел на меня долго. Слишком долго. Потом уголок его губ пополз вверх.

— Проблемы на острове должен решить Норд.

Я моргнула.

— Что?

— Их устроила его невеста.

Мир словно сделал паузу. Я медленно повернулась к Норду.

— Его.... кто?

Норд выглядел совершенно спокойным. Слишком спокойно. А я вдруг почувствовала, как настроение, только что ставшее легче, резко меняется на что-то гораздо более сложное. И куда менее приятное.

Глава 25. Ошибка.

— Его... кто? — повторила я, чувствуя, как слова словно застревают в горле.

Рейн не спешил спасать ситуацию. Наоборот — его ухмылка стала шире.

— Невеста, — повторил он лениво. — Довольно официальная. С кольцами, договорённостями и всем остальным.

Я перевела взгляд на Норда. Он выглядел так, будто ничего не произошло. Спокойный. Собранный. И почему-то это разозлило меня ещё сильнее.

— Ты сейчас шутишь? — спросила я тихо.

— Нет, — ответил Рейн. — И это ещё мягкая версия истории.

— Хватит, — ровно но твердо сказал Норд.

Но я уже не могла остановиться. В груди неприятно сжалось — смесь злости, унижения и холодного шока.

— Ты.... — я запнулась. — Ты собирался сказать мне, что у тебя есть невеста? Или это такая мелочь, о которой можно забыть?

— Кира, — начал он спокойно, — я всё объясню.

— Объяснишь?! — перебила я. — После того как мы с тобой.....

Я замолчала, но мысль уже прозвучала. После того как я позволила себе сблизиться с человеком, который, оказывается, почти женат. Щеки вспыхнули — от злости, не от смущения. Рейн тихо добавил:

— Формально всё сложнее и проще одновременно.

— Рейн, — предупреждающе сказал Норд.

Но было поздно. Я отступила на шаг.

— Это ненормально.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал Норд.

— А что должна думать?! — голос стал громче, чем я собиралась. — Что это ничего не значит? Что я просто.... случайное развлечение? Маленькая интрижка между помолвками?!

Норд сделал шаг ко мне.

— Нет. — я покачала головой.

— Я не лезу в чужие отношения. Я не та девушка. Я не буду той девушкой.

Тишина повисла тяжёлая. Рейн, конечно, не мог оставить всё как есть.

— Если тебя утешит, — сказал он спокойно, — его невеста тоже не считает себя единственной.

Я резко посмотрела на него.

— Это должно помочь?!

Он пожал плечами.

— Просто добавляю контекст.

Норд глубоко вдохнул.

— Кира. Посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Я всё объясню, — сказал он тихо. — Но не здесь и не сейчас, когда ты злишься.

Я сглотнула. Потому что действительно злилась. И ревновала. И ненавидела тот факт, что это вообще меня задело настолько сильно.

— Хорошо, — сказала я холоднее, чем чувствовала. — Тогда продолжим без зрителей.

Я развернулась, чтобы идти дальше. Но внутри уже всё перевернулось. И дело было не только в его невесте. А в том, что мне оказалось не всё равно. Это пугало и злило больше всего. Мы шли молча какое-то время после кинотеатра, пока я наконец не остановилась.

— Ты должен был сказать, — произнесла я, глядя на Норда. — Что у тебя есть невеста.

Он повернулся ко мне спокойно.

— Невесты уже нет.

Я моргнула.

— Что?

— Просто сама невеста ещё не в курсе, — добавил он.

Я уставилась на него.

— Это не смешно.

— Я и не шучу.

Тишина повисла тяжёлая.

— Мне больше никто не нужен, кроме тебя, — тихо произнес он.

Слова должны были что-то изменить. Но не изменили. Я покачала головой. Я не наивная девочка, которая верит в громкие слова о вечной любви.

— Нет. Всё это было ошибкой.

Он нахмурился — едва заметно.

— Кира, —

— Я не собираюсь становится причиной чьей-то разрушенной свадьбы, — продолжила я. — Я не буду той девушкой. Я не лезу и не рушу чужие жизни.

И тут, конечно же, вмешался Рейн.

— Если тебе нужно альтернативное предложение, — сказал он. — Я свободен. У меня невесты нет.

Я повернулась к нему. Смотря на ещё более широкую улыбку, его явно радовало что мы с Нордом ссоримся.

— Зато у тебя целый остров женщин, с которыми ты переспал.

Он усмехнулся — ни капли смущения, даже некая гордость появилась.

— Прошлое - это не обязательство.

— Это статистика, — ответила я.

Норд выдохнул, шумно.

— Это не то, о чём сейчас разговор.

— Именно о том, — сказала я. — Потому что вы оба ведёте себя так, будто всё просто. Будто чувства — это игра, которую можно начать и закончить, когда это удобно.

Я скрестила руки.

— А для меня — нет.

Я развернулась и ушла. Не драматично — просто пошла прочь, быстрее, чем обычно, позволяя злости двигать меня вперёд. Мне нужен был воздух. Тишина. Без их взглядов, голосов и намёков. Шаги за спиной появились почти сразу.

Конечно. Я ускорилась. Они — тоже. Я почти фыркнула от раздражения. Соревноваться в скорости с этими двумя — бессмысленно, но я всё равно попыталась. Через несколько секунд Рейн оказался рядом.

— Это плохая стратегия, — сказал он спокойно. — Убегать от разговора.

— Я не убегаю, — бросила я. — Я остываю.

Он шёл легко, будто прогулочным шагом.

— Тогда слушай. Возможно, лучше отправить Норда обратно на остров. Пусть разберётся со своими делами.

Я резко остановилась.

— А это отличная идея, — повернулась к Рейну. — Вы оба уедете. Сегодня же.

Он приподнял брови, словно сказанное мной было для него шоком.

— Проганяешь обоих?

— Да. Именно.

В этом момент подошёл Норд. Но ничего не сказал. Просто притянул меня к себе и обнял. Я замерла от неожиданности — потом упёрлась ладонями ему в грудь.

— Отпусти.

Он не отпустил. Объятия были крепкими, тёплыми, спокойными — как будто он решил, что слова сейчас бесполезны и действовать нужно иначе.

— Норд, — сказала я уже раздражённо, пытаясь вывернуться. — Я серьёзно.

Но всё было безрезультатно. Через пару секунд я почувствовала движение за спиной — и Рейн тоже приблизился, прижимаясь. Теперь моё лицо оказалось у груди Норда, а спина — у груди Рейна. Я закрыла глаза на секунду.

— Да вы издеваетесь....

— Это называется командная работа, — пробормотал Рейн.

Я попыталась вырваться.

— Отпустите меня. Люди смотрят.

И они действительно смотрели. Прохожие замедляли шаг, кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то явно пытался понять, что вообще происходит. Я прошипела:

— Немедленно. Отпустите. Меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но где-то глубоко внутри я ненавидела признавать — часть меня уже не злилась так сильно. Дорога до дома оказалась быстрой. Норд всё время что-то говорил, его слова звучали настолько спокойно будто речь идёт о погоде, а не том, что я переспала с почти женатым человеком.

— Я всё объясню, — повторил он, когда мы уже вошли домой.

— Не надо, — отрезала я. — Просто скажи.... почему не признался сразу?

Он сделал шаг ближе.

— Всё, что было до встречи с тобой — осталось там. В прошлом. Для меня сейчас есть только ты, Кира.

Моё сердце предательски дрогнуло. Но я не позволила себе смягчиться.

— Конечно, — усмехнулась я. — Удобная формулировка.

— Это не формулировка. Это факт.

Из прихожей донёсся голос Рейна:

— Подтверждаю. — он стоял у двери, прислонившись к косяку, словно наблюдал спектакль. — И для меня тоже, — добавил он лениво. — Только ты.

Я фыркнула.

— Вы оба сумасшедшие.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то по-настоящему колкое — что-нибудь болезненное, что заставило бы их почувствовать хотя бы часть моего унижения..... Телефон зазвонил. Я вздрогнула. Экран вспыхнул именем подруги.

— Да? — ответила я резче, чем хотела.

Она защебетала в трубке:

— Кира! Срочно приезжай! Я в ресторане, у меня такие новости! Срочно!!

Я замялась.

— Я.... подумаю.

— Не думай! Приезжай!

Звонок оборвался. Я сжала телефон сильнее, чем нужно. Пальцы побелели. Рейн смотрел прямо на него. Его взгляд раздражал порой — собственнический, безумный, невозможный.

Он всё ещё стоял у двери, но его взгляд ощущался почти физически. Норд мягко коснулся моей руки.

— Мы не может рассказать тебе всего, — сказал он тихо. — Пока нет. Но поверь.... кроме тебя нам никто не нужен.

Я отдёрнула руку.

— Верить? Вы серьезно? Вы говорите загадками, появляетесь из ниоткуда, ведёте себя как... — я запнулась, — как будто я принадлежу вам.

Тишина. Рейн усмехнулся.

— Потому что наша пара.

Его слова ударили в грудь.

— Это не аргумент!

— Для нас аргумент, — сказал Норд мягко.

Я покачала головой.

— Вы не можете просто объявить это — и ждать, что я соглашусь.

Рейн оттолкнулся от косяка и вошёл внутрь. Медленно. Спокойно. Опасно уверенно. И — я почувствовала это почти на физическом уровне — он наслаждается напряжением. Нашей ссорой. Моей злостью. Потому что всё внимание теперь было на нём. Он остановился рядом.

— Ты злишься, — сказал он тихо. — Ревнуешь. Думаешь о нас. Это уже шаг.

— Самодовольный придурок.

Он усмехнулся шире. Норд взял моё лицо в ладони — осторожно, будто я могла разбиться.

— Посмотри на меня.

Я не хотела. Но посмотрела.

— Мы не играем с тобой. Ни я. Ни он. Ты важнее всего, что было до тебя.

Что-то внутри меня треснуло. Может, усталость. Может, страх. Может — то, как он смотрел на меня, словно я была центром его мира. Я выдохнула.

— Я не знаю, что с вами делать....

— Тогда просто подожди. Дай нам время всё объяснить, перестань бороться со своим чувствами.

Я закрыла глаза. И позволила себе не бороться — всего на мгновение. Норд коснулся моих губ поцелуем — мягким, осторожным, будто спрашивал разрешения. Без давления. Без требований. Я ответила.

Позади я почувствовала руку Рейна на моей талии — тёплую, уверенную я удерживающую, но не заставляющую. Мир стал тише. Злость — дальше. И осталась только близость между нами. Я всё ещё не понимала их. Не верила до конца. Но в этот момент — позволила себе просто чувствовать.

Глава 26. Старые секреты.

— Мне нужно выйти.

Рейн прищурился.

— Срочно?

— Да, подруга зовёт в ресторан.

Норд кивнул:

— Мы идём с тобой.

Я выдохнула.

— Я не звала.

Рейн усмехнулся:

— А мы и не предлагаем.

И, к собственному раздражению, я уже знала — спорить будет бесполезно. Переодевалась я дольше обычного. Не потому что собиралась впечатлять — я всё ещё была зла — но внутри было странное желание выглядеть собранной, уверенной, недосягаемой. В итоге выбрала платье, которое мягко облегало фигуру и отрывало плечи. Ничего вызывающего — просто красивое. Я посмотрела на себя в зеркало, глубоко вдохнула и вышла.

Рейн присвиснул.

— Опасное решение.

— Даже не начинай, — предупредила я, надевая пальто. — И ещё кое-что.

Он поднял бровь.

— В ресторане ты молчишь. Желательно — большую часть времени. И не позоришь меня перед подругой.

Уголок его губ дёрнулся.

— Я подумаю.

— Это не предложение.

Норд только тихо усмехнулся и открыл дверь.

— Пойдём.

Ресторан был тёплым, шумным, наполненным светом и запахами еды. Лейла уже ждала за столиком — заметив меня, она вскочила и крепко обняла.

— Наконец-то!

— Что случилось? — спросила я, оглядывая её.

Она открыла рот — и тут увидела мужчин. Пауза. Её взгляд скользнул сначала к Норду, потом к Рейну.... и выражение лицо мгновенно изменилось — смесь удивления и нескрываемого одобрения.

— Ты не сказала, что придёшь.... не одна.

Я вздохнула.

— Лейла это...

— Мы знаем, кто это, — перебил меня Рейн. — А ты Лейла.

Она улыбнулась ему — слишком широко.

— Приятно познакомиться.

Норд уже занял место за диваном, я села рядом а за мной и Рейн. Я сидела между ними, чувствуя, как пространство по бокам мгновенно исчезает — тепло, плотное присутствуе, знакомое давление плеч. Лейла наклонилась вперёд:

— Может, кто-то из вас пересядет ко мне? Так будет удобнее разговаривать.

— Мне удобно, — одновременно ответили оба.

Я закатила глаза.

— Отлично, тогда пересяду я.

Я начала двигаться и замерла. Под столом руки остановили меня. Тёплые ладони на бёдрах — уверенные, удерживающие. Не грубо — но так, что сдвинуться стало невозможно без сцены на весь ресторан.

Я медленно повернула голову. Рейн невинно изучал меню. Норд выглядел совершенно спокойным.

— Ты сидишь здесь, — тихо сказал он.

Рейн уже подозвал официанта.

— Думаю, пора сделать заказ.

Я выдохнула сквозь зубы, стараясь сохранить лицо перед Лейлой, которая наблюдала за нами с явным интересом.

— Так... — сказала она. — Я чувствую, у меня очень много вопросов.

И, судя по её взгляду, она собралась задать их все. Я чувствовала это напряжение физически — как натянутую струну. Лейла улыбалась, но её взгляд постоянно возвращался к мужчинам по обе стороны от меня. Слишком внимательно. Слишком заинтересовано.

Она наконец откинулась на спинку дивана и сложила руки.

— Ладно. Начнем с главного. Где. Ты. Их. Нашла?

Я застонала.

— Я и не находила.

Рейн наклонился ближе к столу, лениво улыбаясь.

— Это мы её нашли.

Я бросила на него предупреждающий взгляд.

— Не помогай.

— Я абсолютно серьёзен.

Лейла рассмеялась.

— Нет, правда. Вы как из фильма вышли. Это вообще законно — выглядеть так?

— Обычно да, — сказал Рейн. — Иногда нет.

— Рейн.... — процедила я.

Норд тихо кашлянул, переводя разговор в более безопасное русло.

— Мы познакомились случайно. Обстоятельства сложились так, что мы оказались рядом.... И остались.

Спокойный, ровный ответ. Без лишних деталей. Лейла прищурилась.

— Это самая расплывчатая история знакомства, которую я слышала.

— Мы ценим приватность. — ответил он мягко.

Рейн усмехнулся:

— На самом деле она спасла нас от скуки. Это судьба.

Я толкнула его локтем.

— Перестань.

Он даже не дрогнул. Официант подошёл вовремя — как спасательный круг. Мы начали заказывать. Я собиралась взять что-то лёгкое, но мужчины будто соревновались: мясо, гарниры, закуски, ещё закуски, хлеб, напитки — список быстро рос.

Лейла подняла брови.

— Вы собираетесь накормить целую комнату?

— Это ужин, — невозмутимо сказал Норд.

— Это набег, — пробормотала я.

Рейн посмотрела на меня уголком глаз.

— Ты ещё не видела, как мы едим.

Я закатила глаза, но Лейла тихо рассмеялась. Когда официант ушёл, она снова наклонилась ко мне — уже тише:

— Серьезно.... Кира. Что происходит?

Вопрос был простым. Ответ — нет. Я на секунду замолчала, чувствуя тепло ладоней на своих бёдрах под столом — как напоминание о том, что я не одна, даже если пытаюсь держать дистанцию.

— Я сама ещё не разобралась, — призналась я.

Лейла изучала меня несколько секунд. Потом кивнула — но любопытство никуда не делось. А рядом со мной Рейн уже наблюдал за всей сценой с ленивым интересом, словно это было развлечение.

Еда наконец появилась, и разговор на пару минут затих — только звон приборов и тихий гул ресторана вокруг. Лейла ела с аппетитом, наблюдая за нами поверх бокала.

— Ну ладно..... — протянула Лейла. — Я всё равно вернусь к теме.

Я застонала.

— Не надо.

— Надо. Я твоя подруга ещё со школы, я заслужила знать.

Она посмотрела сначала на меня, потом на мужчин.

— Я, кстати, очень рада, что ты избавилась от этого лузера Алекса.

Я чуть не подавилась водой.

— Лейла....

— А что? Это правда. Ты с ним была несчастна.

Она перевела взгляд на Норда и Рейна — медленно, оценивающе.

— А теперь.... — она прищурилась. — Который из них твой?

— Я, — сказали онм одновременно.

Я замерла. Медленно закрыла лицо руками.

— Я ненавижу вас.

Лейла расхохоталась так громко, что на нас обернулась пара за соседним столиком.

— Господи, Кира.... — выдохнула она. — Ты совсем не изменилась.

Подруга наклонилась ближе, понижая голос:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Помнишь университет? Ту вечеринку?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Лейла. Не надо

— Надо! — она улыбнулась слишком широко. — Мы тогда решили поэкспериментировать и выбрали самого красивого парня кампуса. Хоккеист.... как его звали.....

— Не продолжай.

— И всё закончилось быстрее, чем началось.

Рейн медленно отложил вилку. Его глаза загорелись тем самым опасным интересом.

— А вот это уже история.

— Нет. Это не история. Это закрытая глава моей жизни.

— Правда? — протянул он, подаваясь вперёд. — Потому что это звучит как очень познавательный опыт.

Норд бросил на него предупреждающий взгляд, но уголки его губ дрогнули — он тоже слушал. Лейла с явным удовольствием наблюдала за моей реакцией.

— Она потом неделю не хотела со мной разговаривать, — добавила она.

— Потому что ты рассказываешь это незнакомым людям спустя годы!

— Они не незнакомые, — невинно сказала она.

Рейн склонил голову.

— И.... Ей понравилось?

— Рейн, — процедила я.

Он не отвёл взгляд.

— Мне правда интересно.

Я глубоко вдохнула, собирая остатки достоинства.

— Это было глупо, неловко и давно. Конец истории.

Лейла улыбнулась в бокал.

— Угу. Именно поэтому ты сейчас красная как помидор. Ладно, возможно, ничего и не получилось но те ощущения мы вспоминаем до сих пор.

Я пнула её под столом. Рейн тихо хмыкнул, явно запоминая каждую деталь, а Норд просто наблюдал за мной — спокойно, внимательно, словно пытаясь прочитать то, что я не сказала вслух.

Лейла с энтузиазмом продолжала вспоминать университет, словно открыла сундук с компроматом и теперь не собиралась его закрывать.

— Помнишь, как ты чуть не выгнала преподавателя с лекции, потому что он неправильно произнёс твое имя? — сказала она, смеясь. — Ты тогда встала и сказала, что лучше уйдёшь сама, чем позволишь так себя называть.

Я закатила глаза. Минусы долгой дружбы — на тебя много компромата.

— Это было справедливо.

— Это было эффектно, — поправила она.

Я кивнула.... и тут же едва заметно вздрогнула. Под столом чья-то рука коснулась моей ноги — почти лениво, будто случайно. Я резко выпрямилась. Рейн смотрел на Лейлу так, словно полностью был поглощён разговором. Лжец.

Я бросила взгляд в другую сторону — Норд спокойно ел, совершенно невозмутимый. Через секунду прикосновение повторилось — уже с другой стороны. Я сжала салфетку в руках.

— Всё нормально? — спросила Лейла.

— Абсолютно, — выдавила я.

— Так вот, — продолжила она, — Кира всегда была самой серьёзной из нас. Пока не выпьет. Тогда начинались приключения.

— Лейла....

Она проигнорировала меня.

— Однажды она решила, что может научиться играть в бильярд за вечер. Итог — разбитый стакан и целая очередь из парней, желающих её учить.

Рейн тихо усмехнулся.

— Верю.

Я метнула в него взгляд. Под столом давление на моё колено усилилось — теперь уже явно не случайное. Ответом стал мой резкий вдох.

Норд слегка повернул голову ко мне — его глаза встретились с моими. Спокойные. Проверяющие реакцию. Я прошептала сквозь зубы:

— Прекратите.

Рейн едва заметно улыбнулся.

— Мы ничего не делаем.

Я могла бы поспорить. Лейла отпила вина.

— Знаете, она всегда делала вид, что держит всё под контролем.... Но если ей кто-то нравился — это было видно сразу.

— Правда? — заинтересовано спросил Рейн.

— Лейла!

— Что? Я делюсь воспоминаниями.

Я почувствовала, как щеки снова вспыхивают.

— Я думаю, — сказала я, стараясь вернуть разговор под контроль. — Нам стоит сменить тему.

— Конечно, — согласилась Лейла, и тут же добавила, — Но я всё равно рада, что ты больше не одна.

Её взгляд стал мягче.

— Ты выглядишь.... живой.

Я на секунду растерялась. Под столом прикосновения наконец исчезли. Но ощущение от них осталось — горячее, раздражающе, сбивающее дыхание. Я посмотрела на братьев. Они оба выглядяли совершенно спокойно. И это бесило сильнее всего.

Через короткое время, Норд заказал ещё одно блюдо — то самое, которое я успела похвалить пять минут назад.

— Ты же хотела попробовать ещё, — сказал он.

— Я уже сыта....

— Ничего, — вмешался Рейн, — тебе нужно больше энергии. День был насыщенный.

— Со мной всё в порядке. — прищурилась я.

— Конечно, — ответили они почти синхронно.

Лейла переводила взгляд с одного на другого, едва сдерживая улыбку.

— Вы всегда так.... соревнуетесь?

— Нет, — сказал Норд.

— Да, — сказал Рейн.

Они посмотрели друг на друга. И напряжение между ними стало почти физическим. Рейн откинулся на спинку дивана, закинув руку на его край за моей спиной — жест собственнический, ленивый.

Норд не сказал ни слова — просто наклонился чуть ближе ко мне, задавая официанту вопрос, словно невзначай сокращая дистанцию. Я оказалась между ними — буквально и эмоционально.

— Вы ведёте себя нелепо, — прошептала я.

— Мы ведём себя честно, — тихо ответил Рейн.

— Мы ведём себя терпеливо, — добавил Норд

— Господи, я будто смотрю сериал. — рассмеялась Лейла.

— Мне нужно.... на минутку. — я поднялась.

— Я с тобой, — сразу сказала подруга.

И через секунду мы уже шли в сторону туалетов, оставив двух мужчин сверлить друг друга взглядами. Внутри стало тихо. Зеркала, мягкий свет, звук воды. Я выдохнула. Лейла прислонилась к раковине, скрестив руки.

— Ладно. А теперь рассказывай.

— Что именно?

— Всё.

— Это сложно, — я покачала головой.

Она улыбнулась мягче — без подколов.

— Но ты счастлива?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумалась.

— Я.... не знаю. Это слишком быстро. Слишком странно. Иногда они меня бесят. Иногда пугают. Иногда.....

Я не закончила. Лейла кивнула.

— Они безумно красивые. И смотрят на тебя так, будто ты центр их вселенной.

Я почувствовала тепло в груди — и раздражение одновременно.

— Это всё запутано.

Она шагнула ближе:

— Ну, если ты вдруг устанешь.... или тебе понадобится подмога в укращении этих горячих жеребцов, — она театрально положила руку себе на грудь. — твоя верная подруга Лейла всегда придет на помощь.

Я рассмеялась — впервые за вечер искренне.

— Ты невозможна.

— Но предана.

Я поправила платье, посмотрела на своё отражение и глубоко вдохнула.

— Пойдём обратно, пока они ресторан не поделили на зоны влияния.

— Поздно, — сказала Лейла. — Я уверена, они уже начали.

Глава 27. Границы и искушение.

Ужин закончился почти внезапно — словно все одновременно решили, что напряжения на сегодня достаточно. Когда принесли счёт, я потянулась за сумкой, но Рейн уже положил карту на поднос.

— Не начинай, — сказал он, даже не глядя на меня.

— Я могу заплатить.

— Можешь, — согласился он. — Но не рядом со мной.

Лейла рассмеялась.

— Ну всё, официально подтверждаю — он не только красивый, но ещё и щедрый.

Норд спокойно добавил:

— У нас общее семейное дело.

Рейн перевёл взгляд на меня — долгий, тёплый и слишком выразительный.

— Не только дело.

Я отвернулась первой. Через пару минут мы уже выходили на улицу — прохладный ветер, свет фонарей, шум города. Я наконец поймала Лейлу за руку, пока мужчины шли чуть впереди.

— Так, подожди, — сказала я. — Ты вообще зачем меня звала? Ты сказала это срочно.

— Ой... — она моргнула.

— Лейла.

— Я так хорошо провела время, что реально забыла! — рассмеялась она снова.

— Ты невозможна, подруга. — я уставилась на неё.

— Но у меня есть оправдание. — она вытянула руку. И только тогда я заметила кольцо. Свет фонаря поймал камень — и он вспыхнул. Я замерла. Лейла сияла.

— Энтони сделал мне предложение.

Несколько секунд я просто смотрела — потом вскрикнула и обняла её.

— Это же потрясающе! Поздравляю!

— Спасибо, — прошептала она, смеясь.

— Когда? Как?

— Вечера вечером. Я хотела рассказать лично.

Я снова посмотрела на кольцо — потом на неё — и вдруг ощутила странный укол где-то внутри. Радость за неё была искренней. Но рядом с ней стояли двое мужчин, которые переворачивали мою жизнь вверх дном — и ни одного простого ответа у меня не было. Рейн обернулся.

— Мы что-то пропустили?

Лейла протянула руку с кольцом.

— Я выхожу замуж.

Норд улыбнулся — спокойно, тепло.

— Поздравляю.

Рейн кивнул.

— Смелый человек, этот Энтони.

Лейла рассмеялась. Я покачала головой.

— Игнорируй его, он просто не умеет поздравлять людей.

— Уже поняла, — сказала она.

Мы попрощались, обнявшись ещё раз, и я смотрела, как она уходит — счастливая, уверенная, с ясным будущим впереди. А потом повернулась к братьям. И снова оказалась в своей — гораздо более сложной — реальности.

— Домой? — спросил Норд.

— Домой. — выдохнула я.

Дом встретил нас тишиной. После шума ресторана она казалась почти густой — вязкой, как будто в ней можно было утонуть. Я сняла обувь, прошла на кухню и автоматически поставила чайник. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не думать. Рейн устроился у стола, откинувшись на спинку стула. Норд присоединился к столешнице рядом со мной.

— Твоя подруга выглядела счастливой, — сказал он спокойно.

Я кивнула.

— Она заслушивает этого. Всё у неё.... просто. Он сделал предложение — она сказал да. Конец истории.

Рейн хмыкнул.

— Просто — это скучно.

— Просто — это нормально, — ответила я.

Повисла короткая пауза. Потом Норд произнёс:

— Нам с Рейном нужно вернуться на остров.

Я замерла, не оборачиваясь.

— Чтобы решить некоторые дела.

Я медленно выключила чайник и повернулась.

— Хорошо.

Они оба посмотрели на меня. Я скрестила руки, понимая, к чему ведёт разговор.

— Вы можете ехать. Но не надо смотреть на меня так — я туда не поеду.

Рейн приподнял бровь.

— Даже не выслушав, зачем?

— Мне не нужно слушать, — ответила я. — Это ваши проблемы. Ваш остров. Ваша.... жизнь.

Норд сделал шаг ближе.

— Ты часть нашей жизни.

Я покачала головой.

— Нет. Я — часть своей жизни. И я только начала снова чувствовать, её на вкус.

Тишина стала тяжелее.

— Я не собираюсь бросать всё и ехать неизвестно куда, — продолжила я мягче, но твердо. — Особенно после всего, что произошло сегодня.

Рейн посмотрел на меня внимательно — уже без обычной насмешки.

— Ты боишься.

— Конечно боюсь. Я вас толком не понимаю. Ваши тайны, ваши намёки.... Кастрюли, которые гнуться об головы. Ссадины, которые исчезают. Силу, которая не выглядит человеческой. — я выдохнула. — Это не моя реальность.

Норд тихо сказал:

— Но ты уже в ней.

Я выдержала его взгляд.

— Тогда мне нужно время. Здесь.

Долгая пауза. Рейн наконец пожал плечами.

— Ладно. Никто тебя не потащит силой.

Норд медленно кивнул.

— Мы обсудим детали завтра.

Напряжение немного спало. Я налила чай и опустилась на стул. Засиживаться до поздна не имело смысла — завтра на работу. Коротко пожелав добрых снов я направилась в душ. Горячая вода немного успокоила мысли.

Пар заполнил ванную, смывая остатки напряжения вечера — разговоры, взгляды, новости, остров, невеста.... всё перемешалось в голове.

Когда я вышла, завернувшись в полотенце и сужа волосы на ходу, в спальне было темно — только мягкий свет от лампы у кровати. Я остановилась на пороге. Рейн лежал на моей постели.

В одних домашних штанах, босиком, с голым торсом, раскинувшись так, будто это его территория. Одна рука за головой, другая лениво лежала на животе. Он даже не пытался притвориться удивлённым.

— Ты серьёзно? — спросила я.

Его губы тронула улыбка.

— Абсолютно.

Я сложила руки на груди.

— Это моя кровать.

— Я заметил.

— Выйди.

Он повернул голову, внимательно рассматривая меня — слишком внимательно.

— Ты злишься.... но не из-за этого.

Я закатила глаза.

— Рейн.

Он сел, опершись локтями о колени.

— Ты весь вечер убегаешь. От разговора. От нас. От себя.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение — и что-то ещё, гораздо менее удобное.

— Я ни от кого не убегаю.

— Тогда подойди ближе, — тихо сказал он.

Я не двинулась. Он усмехнулся — не насмешливо, а мягче, чем обычно.

— Видишь?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Ты невозможен. — выдохнула я.

— Это не новость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прошла к шкафу за одеждой, стараясь игнорировать его присутствие, его взгляд..... и то, как атмосфера в комнате стала плотнее.

— Если ты здесь только чтобы провоцировать — у тебя получилось.

— Я здесь потому, что хочу тебя. — сказал он спокойно.

Я замерла на долю секунды — потом повернулась.

— И это должно меня впечатлить?

— Нет. Это просто правда.

Тишина. Он не двигался. Не давил. Не тянулся — просто ждал моей реакции. Я покачала головой, чувствуя, как эмоции снова спутываются.

— Сегодня был длинный день. Я не собираюсь играть в твои игры.

Рейн вздохнул, откинулся назад — и хлопнул ладонью по кровати рядом с собой.

— Тогда просто посиди. Без игр.

Я посмотрела на него. На кровать. И поняла, что выбор всё равно за мной.

Глава 28. Баланс.

Я стояла у шкафа, перебирая одежду, но мысли были далеко не о выборе пижамы на сегодня.

— Рейн, — сказала я наконец, не оборачиваясь. — Я спала с Нордом.

Он даже не моргнул. Я повернулась.

— Для вас.... это нормально? Делить одну женщину на двоих?

Рейн чуть наклонил голову, словно обдумывая формулировку.

— В принципе — да.

Я нахмурилась.

— Потому что Норд — мой близнец, — спокойно продолжил он. — Будь на его месте кто-то другой — я бы его убил.

Сказанно было без пафоса. Без угрозы. Просто констатация факта. У меня по спине пробежал холодок. Он пожал плечами.

— А так — проблем нет. Только если всё.... поровну.

Я прищурилась.

— Поровну?

Он посмотрел на меня совершенно серьезно.

— Если ты уже была с Нордом — логично, что теперь должна быть и со мной. Иначе баланс нарушится.

Тишина. Я всматривалась в его лицо — пытаясь уловить хоть намек на шутку. Ничего. Он был абсолютно серьёзен. Несколько секунд я просто смотрела на него. А потом.... рассмеялась. Громко. Почти до слез.

— Рейн, — выдохнула я, качая головой. — Ты реально говоришь это так, будто обсуждаешь бухгалтерию.

Уголок его губ дёрнулся.

— Баланс важен.

Я всё ещё улыбалась, но внутри снова смешались эмоции — абсурдность ситуации, раздражение, и странное тепло от того, насколько он был прямолинеен.

— Моя жизнь не таблица учёта, Рейн.

Он медленно поднялся с кровати.

— Я знаю. Поэтому решать тебе.

Он подошёл ближе — остановившись на расстоянии шага.

— Но не делай вид, что между нами ничего нет. — его голос стал мягче. — Потому что есть.

Я выдержала его взгляд — сердце билось быстрее, чем хотелось бы признавать. И ответа у меня всё ещё не было. Я взяла себя в руки, надевая холодную равнодушную маску, ту, с которой заходила в зал суда.

— По-моему, быть с двумя мужчинами — это неправильно.

Рейн не перебил. Просто смотрел.

— И если честно..... Ты меня напугал в первый день знакомства.

Он моргнул — искренне удивляясь.

— Я? Что именно я сделал не так?

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно хочешь список?

— Давай.

Я начала загибать пальцы.

— Ты ударил Алекса. Насильно поцеловал меня. Дважды. Выкинул мой телефон в море. Из-за тебя я вообще оказалась в этом самом море. А потом я проснулась.... и обнаружила тебя в крайне компрометирующем положении.

Я замолчала на секунду — и добавила:

— И это ещё если не учитывать твой характер и манеру общения.

— Что именно тебе не понравилось в нашем положении тогда?

— Ты издеваешься? Кому вообще понравиться просыпаться с чужой головой между ног?!

— К этому вопросу мы ещё вернёмся. И ответишь ты на него сама.

Тишина повисла тяжёлой. Рейн отвёл взгляд — впервые за всё время.

— Насчёт Алекса не жалею. Но остальное.... — он провёл рукой по затылку. — Да. Возможно, я перегнул.

Я приподняла бровь.

— Возможно?

Он вздохнул — уже без привычной бравады.

— Я не привык.... действовать осторожно. И не привык, чтобы кто-то для меня что-то значил настолько, чтобы задумываться о последствиях.

Я немного растерялась от этой честности. Он снова посмотрел на меня — серьёзно.

— Но это не оправдание. Если я тебя напугал — это моя вина.

Я молчала.

— И насчёт двоих мужчин, — добавил он мягче. — Мы не требуем, чтобы ты принимала это как норму. Мы просто.... не скрываем, как у нас всё устроено.

В комнате стало тихо. Я наконец выдохнула.

— Спасибо за честность.

Рейн кивнул.

— Всегда пожалуйста. Даже когда правда неудобная.

Мы сидели напротив друг друга — уже без напряжённой игры, без подколов. Просто двое людей, пытающихся понять границы друг друга. Разговор стал легче. Не спокойным — но уже без колючек, которыми мы обменивались раньше. Рейн стоял рядом, чуть ближе, чем нужно, и смотрел на меня так, будто уже всё решил за нас обоих.

— Ты всё равно будешь моей, — сказал он негромко. — И тебе это понравится.

Я фыркнула и рассмеялась — устало, но искренне.

— Знаешь, я уже даже злится не могу на такие заявления. Похоже, привыкла.

Он усмехнулся.

— Прогресс.

Я наклонила голову.

— Но если серьёзно — после того, как ты переспал почти с каждой девушкой на своём острове, тебе придётся пройти все возможные обследования, прежде чем я хотя бы подумаю, стоил ли делить с тобой постель.

Улыбка исчезла с его лица. Задело. Он ответил язвительно, почти мгновенно, тоже желая укусить меня словами.

— Я был не с каждой девушкой. Например — невесту Норда я не трогал.

Слова прозвучали легко. Слишком легко. И что-то внутри меня резко сжалось. Я отвела взгляд.

— Прекрасно, — сказала я, стараясь звучать равнодушно. — Хоть какая-то граница у тебя всё-таки есть.

Но внутри поднялось непонятное чувство — неожиданное, горячее. Образ незнакомой женщины всплыл сам. Его невеста. Та, с которой у него была жизнь до меня. Та, ради которой всё это могло существовать — обещания, планы, будущее.

Даже если он сказал, что всё отменит. Даже если уверял, что она больше ничего не значит. Это не стирало факта, что она была. Я сжала пальцы.

— И вообще... — сказала я тихо, — мне не нравится, что она существует в этом уравнении.

Рейн внимательно посмотрел на меня.

— Ревнуешь?

Я мгновенно вскинула взгляд.

— Нет. — пауза, — Может быть.

Он улыбнулся — уже мягче.

— Это нормально.

Я покачала головой.

— Ничего нормального. Я не люблю чувствовать себя... вариантом.

Тишина повисла между нами.

— Ты не вариант, — сказал он спокойно. — Ты причина, по которой всё меняется.

Я не ответила. Потому что это звучало слишком серьёзно, чтобы просто отмахнуться. И слишком опасно, чтобы поверить безоговорочно. Рейн ещё несколько секунд смотрел на меня — будто собирался добавить что-то, но передумал. Он развернулся к двери, уже почти выходя из комнаты, и бросил через плечо:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спокойной ночи,

Злючка

.

Я моргнула.

— Это что ещё за прозвище?

Он усмехнулся, не оборачиваясь.

— Моё. Не трогай, пусть будет.

И вышел. Дверь тихо закрылась, оставив после себя пустоту — и неожиданную тишину. Я опустилась на край кровати. Комната казалась больше без него. Холоднее. Я провела рукой по волосам и уставилась на пол.

Ревность. Странное слово. Я всегда считала себя выше этого — рациональнее. Но сейчас она сидела внутри, тяжёлая и упрямая. Его невеста. Я её даже не знала. Не видела. Но она существовала — где-то там, на острове, в прошлом Норда.... и возможно, всё ещё в его настоящем.

Он сказал, что всё отменит. Сказал, что она больше не важна. Но люди не исчезают просто потому, что кто-то так решил. Я вздохнула.

— Глупость какая......

Я не имела права ревновать. Ни на что не претендовала. Да и сама утверждала, что всё это — ошибка

И всё же...

Мысли возвращались снова и снова. К его словам. К уверенности, которой они оба смотрели на меня. К тому, как легко я позволяла им приближаться — ближе, чем когда-либо позволяла кому-то.

Я легла на кровать, глядя в потолок.

— Нужно выспаться....

Но сон не приходил. Потому что где-то внутри я уже понимала — дело не только в ревности. А в том, что они начали значить для меня больше, чем я готова была признать.

Глава 29. То, что цепляет. Рейн.

Город раз чужим. Бетон, бензин, люди, дешёвые духи — обычная дрянь, которую я перестаю замечать через пару минут. Но не сегодня. Сегодня в этом всём есть она.

Я чувствую её ещё до того, как подъезжаю к дому. Волк внутри сразу поднимает голову — настораживается, тянется, скребётся под ребрами.

Пара рядом. И, чёрт возьми, это делает всё хуже. Я захожу внутрь — и сразу ловлю запах. Останавливаюсь у двери. Вижу скучную рожу брата, медленно втягиваю воздух. Секс.....

Не свежий. Уже осевший в тканях, в стенах, в воздухе. Но отчётливый. Узнаваемый. Её кожа. Её тепло. Её желание. И Норд. Челюсть сама сжимается. Слышать это по телефону было проще. Кулаки сами тянутся к Норду. К этой самодовольной роже.

Потом кричит она. Волк внутри взрывается — не яростью даже. Это глубже. Грязнее. Инстинкт, который говорит:

Моё.

И ему плевать на разумные объяснения. Я привык делить женщин. Мне плевать, кто был до меня или будет после. Это не собственность — это удовольствие. Но истинная пара — это совсем другая игра.

Её не делят. Её не отпускают. Её забирают. Точка. Я сижу на скрипучем стуле, агрессивно поедая ужин. Смотря на этих двух. Теперь я им устрою горячие ночи. Но самое дерьмовое — волк не рвётся на Норда.

Любого другого я бы уже разодрал. Без разговоров. Но мы близнецы. Связанные глубже, чем просто словами. Наши волки чувствуют друг друга — один поток, один канал. Нет соперничества. Нет борьбы за доминирование.

Это как.... делить собственное дыхание. Поэтому злость не на него. Она — на неё. Потому что она не хочет меня. Я видел её реакцию. Тело откликается — да. Запах меняется, дыхание сбивается. Она возбуждается. Но в голове ставит стопор.

Запрещает себе чувствовать. Запрещает хотеть. И это бесит сильнее, чем если бы она просто отвергла меня.

— Упрямая ты, Кира... до невозможности. — шепчу я в тишину комнаты.

Я давлю туда, где больнее. Невеста Норда. Разговоры о ней. Намёки. Я прекрасно знаю, что делаю. Потому что правда проста: как только семья официально признает Киру истинной парой — договор с той стороной летит к черту.

Политика. Союзы. Обещания. Всё это ничто против истинной связи. Я это знаю. Норд это знает. Старшие это знают. А вот Кира — нет.

И пока она не понимает — я могу раскачивать почву под её ногами сколько угодно. Жестоко? Возможно. Но я не собираюсь стоять в стороне пока она делает вид, что между нами ничего нет. После ночного разговора с Кирой я просыпаюсь раньше них.

Не потому что выспался — хрен там. Этот диван — издевательство над позвоночном, а делить его с Нордом — отдельный вид наказания. Он, конечно, не жалуется, но занимает половину пространства так, будто спит в форме звезды. Я тихо поднимаюсь, разминаю шею.

— Надо было брать пол, — бурчу себе под нос.

Волк внутри лениво шевелится, чувствуя, что она где-то рядом. Уже не спит. Движения в доме меняются — дыхание пространства другое, наполненное её запахом.

Я не иду на кухню. Вместо этого остаюсь в гостиной. Натягиваю только штаны и начинаю разминку — медленно, растягиваю мышцы, давая телу разгореться. Не из необходимости. Я знаю, когда она выходит.

Слышу шаги раньше, чем открывается дверь. Не оборачиваюсь сразу — продолжаю упражнение, чувствуя взгляд на спине. Короткий. Скользящий. Есть. Я всё-таки поворачиваю голову — и ловлю тот самый момент, когда она отводит глаза.

А потом она улыбается Норду. Он уже протягивает ей кофе. Спокойный. Домашний. Удобный. Челюсть сжимается сама собой. И это не волк. Это я.

Человеческая злость — простая, тупая, бытовая. Та самая, которая появляется, когда брат выглядит слишком правильно в чужом доме, а ты спал на диване размером с коробку для обуви. Я фыркаю и возвращаюсь к упражнениям.

— Спал как принцесса? — бросаю я через плечо.

Норд усмехается:

— Было бы лучше, если бы не ворочался всю ночь.

— Это потому что ты занял большую половину дивана.

— Поэтому ты ноешь?

Я заказываю глаза. Но если быть честным — есть один плюс. Один очень жирный плюс моего присутствия здесь. Пока я в доме — они не могут потрахаться.

Никаких закрытых дверей. Никакой ночной тишины с намёками. Никаких запахов, от которых у моего волка начинается бешенство. И это.... успокаивает. Немного. Я делаю последнее движение, выпрямляюсь и смотрю на неё уже открыто.

— Доброе утро, Кира.

Голос ниже обычного — намерено. Проверяю реакцию. Завтрак проходит громче, чем должен был. Я сижу напротив неё, откинувшись на спинку стула, кружка в руках больше для вида. Норд спокойно возится у плиты, будто это его кухня, его дом, его женщина — всё сразу. Бесит.

— Ты всегда встаёшь так рано? — спрашиваю, глядя на свою злючку.

— В отличие от некоторых, я работаю, — отвечает она ровно.

— Я тоже работаю.

Она поднимает бровь:

— Провоцировать людей — это работа?

— Если делать это хорошо — да.

Норд тихо усмехается, ставя тарелки на стол. Я бросаю на него взгляд.

— Не подлизывайся.

— Я просто кормлю тебя, чтобы ты не ныл.

Кира прячет улыбку в чашке. И снова этот — укол. Она ест быстро, собранно. Без лишних слов. Потом уходит одеваться. Я не собирался смотреть. Честно. Но когда она выходит обратно — всё внимание прилипает к ней само. Строгая одежда. Чёткие линии. Закрытый силуэт

И именно поэтому она выглядит ещё хуже — для моей психики. Сдержанность только подчеркивает тело, походку, уверенность. Волк внутри оживает. Я провожу языком по зубам.

— Опасная форма, — говорю тихо.

Она бросает на меня короткий взгляд:

— Попробуй пережить.

И уходит. Дверь закрывается. Через несколько минут собирается Норд. Быстро, без драм.

— Не разнеси дом, — бросает он мне.

— Постараюсь.

Он тоже уходит. Тишина. Наконец-то. Я стою пару секунд посреди гостиной, потом направляюсь в её спальню — без приглашения, без сомнений. Кровать. Я буквально падаю на неё спиной. Чёрт....

После дивана это рай. Матрас мягкий, простыни тёплые, и всё вокруг пахнет ей — не духами не чем-то поверхностным. Её настоящим запахом. Волк поднимает голову мгновенно. Напряжение возвращается. Я рыком поднимаюсь и иду в душ, выкручиваю воду холодной стороны до предела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поток бьёт по плечам, охлаждает кожу — но не голову. Не тело. Я упираюсь ладонями в стену.

— Да что тебя....

Иногда физиологию не переговоришь. Я злюсь — на себя, на неё, на ситуацию — и сбрасываю напряжение как могу, быстро и без романтики. Никакого удовольствия — только способ выровнять дыхание и убрать этот проклятый фон из мыслей. Когда всё заканчивается, я стою под водой ещё минуту. Для быстрой разрядки пришлось порыться в корзине с бельём.

— Отлично, Рейн. Докатился, — бормочу. — Дрочишь в ванной с бельём в руках, как подросток.

Выключаю воду, провожу ладонью по лицу.

— Это ты виновата, злючка.

Хотя прекрасно понимаю — нет.

Но легче сделать вид, что да. Я выхожу из душа, натягиваю штаны и снова падаю на её кровать. Теперь хотя бы можно подумать спокойно. Хотя бы немного.

Норд возвращается ближе к вечеру. Я слышу его шаги заранее — тяжёлые, уверенные. Такой он всегда приходит не разговаривать, а объявлять решения. Я лежу на диване, не двигаясь.

— Нам нужно вернуться на остров, — говорит он.

Без «привет». Без паузы. Как приказ. Я медленно поворачиваю голову.

— Тебе нужно. Ты возвращаешься. Я остаюсь.

Он даже не снимает куртку.

— Нет.

Я усмехаюсь.

— Ты теперь за меня решаешь?

— Я не оставлю Киру с тобой наедине.

Вот теперь я сажусь.

— Поздно включать заботливого брата. Ты уже с ней спал.

Его взгляд становится острым.

— Следи за языком.

— Почему? Правда царапает?

Тишина трещит между нами. Он делает шаг ближе.

— Это не соревнование.

Я встаю тоже.

— Для тебя — может быть. А я не собираюсь стоять в стороне, пока ты играешь в идеального мужчину.

— Она не вещь, чтобы её делить.

Я усмехаюсь шире.

— Тогда не веди себя так, будто она твоя собственность.

Его волк поднимается — я чувствую это в груди, через связь. Давление. Предупреждение. Мой отвечает мгновенно.

— Ты думаешь, я не вижу что ты делаешь? — тихо говорит он. — Провоцируешь. Давишь. Лезешь туда, где она ещё не готова.

— А ты думаешь, я не вижу тебя? Кофе по утрам. Спокойный голос. Правильные слова. Ты не лучше — просто играешь чище.

— Я защищаю её.

— Нет. Ты защищаешь свою позицию.

Он подходит вплотную.

— Если ты причинишь ей вред...

— Я? — перебиваю резко я. — Это ты втянул её в наши дела. В нашу связь. В этот бардак.

Мы стоим почти вплотную. Напряжение такое что воздух можно резать ножом.

— Я не вернусь без неё, — говорю я.

— Вернёшься.

— Попробуй заставь.

Его плечи напрягаются — ещё шаг, и мы бы уже сцепились. Дверь открывается. Кира. Она замирает, увидев нас.

— Вы сейчас серьёзно?

Мы оба отступаем на полшага, но напряжение никуда не исчезает. Норд выходит первым говорит:

— Мы возвращаемся на остров.

— Мы — нет. Ты — да. — вставляю я.

Она смотрит на нас двоих, устало.

— Вы вообще слышите себя?

Тишина. Она снимает пальто.

— Меня не будет дома. Я уезжаю на семинар. Десять дней.

Я чувствую, как внутри всё резко натягивается.

— Куда?

— Рабочая программа. Другой город.

Норд хмурится. Я встаю полностью.

— Тогда я остаюсь здесь.

Она смотрит на меня прямо.

— Это не приглашение жить у меня.

— Поздно, — говорю спокойно. — Я уже обжился.

Она вздыхает и уходит в комнату. Дверь закрывается. Мы снова остаёмся вдвоем. Я перевожу взгляд на Норда.

— Ну что. Теперь попробуй меня увези.

Он отвечает холодно:

— Если поставишь её под удар — я тебя придушу.

— Попробуй, брат.

Вечер проходит скучно. Доставка приносит ужин. За столом все молчат. После каждый расползается во своим углам. А ночью.... Ночь тянется долго. Слишком тихо. Я не сплю — и даже не пытаюсь.

Когда дверь её спальни открылась — я почувствовал это раньше, чем услышал. Запах. Эмоции. Связь. Всё сразу. Шепот. Сдержанный смех. Тихий звук поцелуя. Челюсть у меня сжимается так, что начинают ныть зубы.

Я лежу неподвижно, считая секунды. Секунды превращаются в минуты. Потом шаги. Норд выходит в гостиную. Я уже стою.

— Хорошо провёл время? — мой голос тихий, но острый.

Он останавливается.

— Иди спать.

Я делаю шаг ближе.

— Я спросил — понравилось?!

— Рейн....

— Потому что я всё слышал.

Тишина падает тяжёлая, как бетон.

Его взгляд холодеет.

— Конролируй себя.

Я усмехаюсь.

— А ты контролируй руки. Или рот. Что там у тебя сегодня работало.

Он двигается быстрее, чем человек успел в заметить — хватает меня за ворот футбол и впечатывет в стену. Без удара. Просто давление. Сила.

Я отвечаю сразу — выкручиваю его запястье до хруста костей, заставляя отпустить. Мы сцепляемся молча, дыхание тяжёлое, движения точные, но главное — не шуметь.

Стол скрипит, когда я толкаю его в сторону. Он блокирует, вдавливает локоть мне в плечо — боль резкая, но знакомая с самого детства.

— Ты ведёшь себя как ребенок, — шепчет он.

— А ты как святой мученик.

Я толкаю его обратно — он ударяется спиной о стену, но сразу возвращает давление, прижимая меня предплечьем к горлу. Не душит. Просто напоминает — что может.

— Она выбрала быть рядом, — говорит он тихо.

Я улыбаюсь сквозь напряжение.

— Сегодня — тебя. Завтра — посмотрим.

Его хватка усиливается.

— Не превращай это в войну.

— Поздно.

Я резко сбрасываю его руку и впечатываю кулак в его живот — не для шума, а чтобы выбить воздух. Он не издаёт ни звука, только сгибается на секунду и отвечает ударом плеча в грудь. Я отступаю на шаг. Мы кружим почти бесшумно, как хищники.

— Ты не хочешь её, — говорю я. — Ты хочешь победить.

Он смотрит прямо в глаза.

— В отличие от тебя, я не рассматриваю её как приз.

Я тихо смеюсь.

— Нет. Ты просто забрал первым.

Он хватает меня за шею, прожимая к стене снова — сильнее. Боль проходит по позвоночнику.

— Следи. За. Языком.

Я наклоняюсь ближе.

— Боишься, что я окажусь лучше?

Тишина. Опасная. Его глаза вспыхивают.

— Я боюсь, что ты всё разрушишь.

Эти слова попадают точнее удара. Я отталкиваю его — резко. Мы замираем в нескольких шагах друг от друга, тяжело дыша. Ни победителя. Ни проигравшего. Только злость.

— Это ещё не закончено, — говорю я.

— Я знаю, — отвечает он.

Мы расходимся — он к своей стороне комнаты, я обратно к дивану. Но никто из нас больше не спит.

Глава 30. Чемодан.

Я ненавижу собираться. Не потому что вещи — это сложно. А потому что каждый раз, складывая их в чемодан, будто складываешь собственные мысли — вперемешку, комком, без порядка.

На кровати лежит открытый чемодан. Рядом — стопки одежды, которые я перекладываю туда и обратно уже минут двадцать. Половина вещей мне не нужна, другая половина — вообще не про семинар, а про попытку сбежать от самой себя.

От них. От этой странной, спутанной истории. Стук в дверь — короткий, осторожный.

— Заходи.

Норд появляется почти бесшумно. Прислоняется плечом к косяку, какое-то время просто смотрит, как я пытаюсь утрамбовать свитер.

— Ты злишься на меня.

Не вопрос. Утверждение. Я не поднимаю головы.

— Ты не сказал мне о невесте.

Тишина.

— Бывшей невесте, — спокойно отвечает он.

Я выпрямляюсь.

— Это не меняет того, что ты решил умолчать.

Он проходит в комнату.

— Я собирался всё решить прежде, чем это станет проблемой для тебя.

— Оно уже стало.

Он вздыхает — тихо, устало — и подходит ближе. Его руки ложатся на мои плечи, осторожно притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь. Хотя, наверное, должна. Он обнимает крепко, уверенно — так, будто удерживает не тело, а весь мой внутренний хаос.

— Мне нужно вернуться на остров, — повторяет он снова, совсем близко у моего виска. — Закрыть этот вопрос. Окончательно.

Я молчу.

— И я сразу к тебе вернусь.

Вот на этом месте что-то внутри смягчается. Ненадолго. Я отстраняюсь.

— А Рейн?

Уголок его губ чуть дёргается.

— Я заберу его с собой.

Я хмыкаю.

— Удачи.

Он почти улыбается.

— Ты выезжаешь завтра?

— В обед.

Он кивает.

— Тогда ты сможешь проводить нас до катера.

Это звучит.... правильно. Как точка, которую нужно поставить.

— Хорошо, — говорю я.

Мы снова оказываемся близко — почти случайно, почти естественно. Его руки возвращаются ко мне, мои — к нему. Напряжение последних дней растворяется на секунду. Он обнимает меня. Я отвечаю. Тишина становится мягкой.

Мы целуемся — тихо, без спешки, без борьбы и наигранной страсти. Просто тепло, которое не требует слов. Когда он отстраняется, в комнате снова остаётся только чемодан, полуразобранные вещи и ощущение, что всё меняется слишком быстро.

Позавтракать мы решили в кафе. Странно, но Рейн сегодня был менее сговорчивым. Почти не говорил и не смотрел на нас с Нордом. Дорога до пристани прошла в тишине. Катер было видно ещё издалека.

Он стоит у пристани, белоснежный, блестящий на солнце, слишком дорогой, слишком красивый, чтобы выглядеть просто транспортом. Скорее — как обещание другой жизни, в которую я так и не решилась войти.

Ветер тянет с воды прохладой. Я обхватываю себя руками, больше для того чтобы унять чувство одиночества, чем от холода. Рейн рядом — и это всё ещё странно.

Он молчит. Никаких подколов. Никаких провокаций. Никакой улыбки, за которой обычно прячется очередная выходка. Он смотрит на катер, потом на меня — коротко, почти скользя взглядом.

— Не скучай слишком сильно, злючка, — говорит он негромко.

Это всё. Ни давления. Ни игры. Он наклоняется, быстро проводит носом по моим волосам — жест почти нежный — и разворачивается. Через секунду уже поднимается на борт и исчезает в каюте. Я провожаю его взглядом и ловлю себя на ощущении.... пустоты.

Даже его раздражающее присутствие оказалось чем-то, к чему я привыкла быстрее, чем готова признать.

Норд остаётся рядом. С ним всегда иначе — спокойнее, глубже. Как будто рядом стена, на которую можно опереться. Мы стоим, разговариваем — ни о чём и обо всём сразу. Он спрашивает про семинар, я — про остров. Слова тянутся, потому что ни один из нас не хочет произносить последнее. В какой-то момент он протягивает руку:

— Дай телефон.

— Зачем?

— Доверься.

Я отдаю. Он быстро делает дозвон себе, возвращает аппарат.

— Теперь у меня есть твой номер напрямую, — говорит он. — Я всегда буду на связи.

Это не звучит как обещание. Скорее как факт. Он притягивает меня к себе — крепко, тепло — и целует. Медленно, чуть дольше, чем нужно для прощания. В этом поцелуе есть что-то успокаивающее.... и одновременно тревожное.

Когда он отстраняется, мне уже хочется вернуть его назад. Но он только касается моего лица большим пальцем — почти ласково — и поднимается на борт. Я остаюсь одна на пристани.

Катер отходит не сразу, но момент всё равно приходит слишком быстро. Швартовы убирают, двигатель глухо оживает, вода начинает расходиться волнами.

И вдруг внутри становится пусто. Не просто грустно. Это чувство глубже — словно в меня забрали кусок чего-то важного. Не люди, прожившие у меня несколько дней. Что-то другое. Связь. Тепло. Опору.

Я стою, пока катер не прекращается в светлую точку на воде, и только тогда понимаю — мне действительно больно их отпускать.

Дорога до вокзала проходит как в тумане. Я почти не замечаю ни улиц, ни людей — чемодан катиться рядом, глухо постукивая по плитке, а мысли всё ещё там.... на пристани.

На станции шумно. Голоса, объявления, запах кофе — слишком обычная жизнь вокруг. Как будто ничего не произошло. Я нахожу свой вагон, показывают билет, прохожу внутрь. Моё место у окна. Раскладываю вещи, устраиваясь, ставлю сумку под сиденье и впервые за день позволяю себе выдохнуть.

Одна. Никаких взглядов. Никаких провокаций. Никаких мужчин, которые занимают слишком много пространства — даже когда молчат. Поезд вздрагивает — готовится тронуться. Я откидываюсь назад и позволяю мыслям меня догнать.

Норд..... С ним спокойно. Надёжно. Его объятия до сих пор ощущаются на коже. И всё же — я злюсь. Он молча о невесте. Пусть бывшей, пусть отменненой — но молчал.

Рейн.... Я тихо усмехаюсь. Он — хаос. Раздражает. Бесит. Пугает. И при этом — рядом с ним невозможно оставаться равнодушной. Он словно шторм — громкий, опасный, живой. И самое не приятное — иногда мое тело реагирует быстрее, чем разум успевает запретить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закрываю глаза. Может, эти десять дней — шанс разобраться в себе. Понять, чего хочу я.

Дверь купе резко распахивается. Я вздрагиваю. В проёме стоит Рейн.

Насквозь мокрый — волосы прилипли ко лбу, футболка тёмная от воды, штаны тоже. С него буквально капает на пол. И при этом — на лице выражение такого довольства, будто он только что выиграл войну.

Я несколько секунд смотрю на него.

— .... Ты издеваешься? — наконец выдавливаю я.

Он захлопывает дверь ногой, проводит рукой по волосам и улыбается ещё шире.

— Успел.

— Ты должен быть на катере.

— Я и был, — пожимает он плечами. — Передумал.

Поезд начинает медленно двигаться. Я перевожу взгляд на окно.... потом снова на него.

— Рейн....

— Он садится напротив, не спрашивая разрешения, вода всё ещё капает с одежды.

— Расслабься. Я не собирался отпускать тебя одну.

— Ты промок насквозь!

— Да. Но этого того стоило.

Я смотрю на него — и пытаюсь удержать раздражение. Правда пытаюсь. Но внутри поднимается что-то странное — смесь злости, облегчения и совершенно нелогичного тепла.

— Ты ненормальный.

— Это не новость. — спокойно ответил он.

Я отворачиваюсь к окну, пряча улыбку, которая всё равно пытается появиться. Тишина между нами повисает ненадолго. Поезд набирает скорость. Рельсы стучат ровно и убаюкивающе. И я понимаю одну простую вещь:

Похоже, эти десять дней всё-таки не будут временем, чтобы разобраться в себе. Потому что хаос по имени Рейн снова рядом.

**********

Ребята, давайте покажем активность в комментариях ????

Глава 31. Мокрый и невозможный.

Я всё ещё смотрю на него, пытаясь осознать, что он здесь — не иллюзия, не очередная выходка моего воображения, а вполне реальный, мокрый, улыбающийся Рейн, сидящий напротив меня в купе.

— Как.... — я моргаю. — Как ты меня вообще нашёл?

Он пожимает плечами, будто вопрос самый обычный.

— Видел билет, который ты купила.

Я выпрямляюсь.

— Ты копался в моих вещах?

Он даже не пытается оправдаться.

— Проверял обстановку.

Я закатываю глаза, открываю чемодан и начинаю рыться внутри.

— Это называется вторжение в личное пространство.

— Это называется забота. — парирует он.

— Это называется наглость.

Я нахожу полотенце и протягиваю ему.

— На. Вытрись. Простудишься.

Он принимает его медленно, смотрит на меня той самой ухмылкой.

— Я знал, что ты ко мне не равнодушна.

— Я просто не хочу объяснять проводнику, почему мой попутчик умер от воспаления лёгких.

Он смеётся тихо — и, не смущаясь ни секунды, начинает стягивать мокрые вещи. Я резко отворачиваюсь.

— Серьёзно?

— Что?

— Можно хотя бы предупредить!

— Ты же сама дала полотенце.

— Это не приглашение устраивать показ мод!

Но я всё равно краем глаза замечаю движение — звук мокрой ткани, падающей на пол, ощущение его присутствия становится слишком..... близким. Я стараюсь сосредоточиться на пейзаже за стеклом.

— Где Норд? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.

— Уже на пути к острову.

Я поворачиваюсь обратно.

— А ты тогда как здесь оказался? Я видела, как катер отплывал.

Он спокойно вытирает волосы полотенцем, светя при этом своей голой задницей.

— Передумал на полпути.

— И?

— Вернулся.

— Как?

Он смотрит на меня так, будто ответ очевиден.

— Вплавь.

Я несколько секунд молчу.

— Ты сумасшедший.

— Возможно.

— Никто не лезет в ледяное море просто потому что передумал.

Он делает шаг ближе, фиксируя полотенце на бёдрах, и его голос становится тише — не мягче, а серьёзнее.

— Я бы вернулся к тебе при любом раскладе. Хоть через ледяное море. Хоть через извергающийся вулкан.

У меня перехватывает дыхание — и я тут же отвожу взгляд, не желая показывать, как сильно это задевает.

— Это звучит..... очень драматично.

— Это звучит честно.

Я закрываю чемодан и сажусь обратно, скрестив руки.

— Ты невозможный человек, Рейн.

— А ты всё равно меня не выгнала.

Он садится напротив снова — уже спокойнее — и между нами повисает тишина, наполненная чем-то странным и тёплым, несмотря на раздражение, которое я старательно держу на лице. Я смотрю на груду мокрой одежды на полу и вздыхаю.

— Нам ехать четыре часа, — говорю я. — Так что либо ты как-то высушишь это, либо купишь новую одежду на первой же остановке. Потому что я не собираюсь терпеть, чтобы ты крутился рядом с голой задницей.

Он поднимает бровь, уголок губ ползёт вверх.

— Ревнуешь?

— Нет.

— Даже чуть-чуть?

— Рейн.

— Понял. Значит — да.

Я закатываю глаза так сильно, что почти вижу собственный мозг.

— Просто прикройся чем-нибудь.

Он лениво прикрывает образующийся бугорок внишу живота, словно делает мне одолжение.

— Спрошу иначе — тебе мешает моя задница или то, что встаёт когда ты рядом со мной?

Я беру бутылку воды только чтобы чем-то занять руки.

— Мне мешает твоя способность превращать любой разговор в провокацию.

Он улыбается — довольный, как хищник, поймавший запах крови. Я делаю глоток и задаю вопрос, который вертелся в голове.

— Как Норд тебя вообще отпустил?

Пауза. Слишком короткая.

— Я его не отпускал.

Я медленно опускаю бутылку.

— ..... Что ты сделал?

Он отвечает спокойно, словно рассказывает о погоде.

— Я запер его в каюте.

Я моргаю.

— Ты что?!

— На катере автопилот. Капитан не нужен. Когда он дойдёт до пристани острова — у Норда будет достаточно дел и людей вокруг, чтобы добраться до меня стало не первоочередной задачей.

Я смотрю на него несколько секунд, не веря в его слова.

— Ты запер своего брата. В море.

— Он выберется.

— Это не аргумент!

— Это факт.

Я закрываю лицо руками.

— Ты невозможен....

Он чуть наклоняется вперёд.

— Я сделал выбор.

Я убираю руку, встречаю его взгляд.

— Какой?

Его голос тише — не игривый, не насмешливый.

— Быть здесь. С тобой.

Тишина в купе становится плотной. Колёса поезда гремят под нами, но внутри будто всё замерло. Я отворачиваюсь к окну, пытаясь вернуть себе контроль.

— Ты всё равно купишь себе одежду, — говорю я уже спокойнее.

— Если ты пойдешь со мной.

— Чтобы проследить, что ты не выберешь что-нибудь ужасное?

— Чтобы провести со мной время.

Я вздыхаю.

— Посмотрим.

Он откидывается назад, явно довольный уже тем, что я не сказала «нет». А я смотрю на отражение в стекле — на нас двоих в маленьком купе — и понимаю, что поездка снова превращается не в отдых..... а в очередную эмоциональную бурю, которую я почему-то не спешу останавливать.

Поезд замедляется, и я почти выдыхаю с облегчением — короткая остановка даёт повод вытащить Рейна из купе и занять чем-нибудь, кроме разговоров, от которых у меня горят уши.

Мы выходим на платформу, ветер холодный, пахнет металлом и мокрым асфальтом. Я веду его в первый же магазин одежды возле вокзала. Рейн ворчит, я его понимаю, никому не понравиться разгуливать в мокрой одежде. Но в этом он виноват сам, нужно было думать головой.

— Выбирай быстрее, — говорю я. — Нам нельзя пропустить поезд из-за твоего героического заплыва.

— Ты так переживаешь, — ухмыляется он. — Приятно.

Я игнорирую это набираю ему рубашки, футболки, джинсы. Он скрывается в примерочной. Пока шумит ткань, я достаю телефон и звоню Норду. Гудки. Ещё гудки. Никто не отвечает. Я хмуруюсь. Сбрасываю. Пробую снова. Тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Потеряла кого-то? — голос Рейна из-за шторки звучит лениво.

— Просто проверяю, жив ли твой брат после твоих выходок.

— Жив. Злой — да. Но живой.

Я фыркаю и протягиваю через край шторки ещё пару вещей.

— Примерь это.

— Заходи, оценишь.

— Даже не мечтай.

— Боишься?

Я раздражённо выдыхаю и, не думая, отдёргиваю шторку, чтобы сунуть одежду внутрь и замираю. Он стоит передо мной совершенно голый, без стеснения — уверенный, спокойный, как будто это самая нормальная ситуация в мире. Я резко отвожу взгляд.

— Ты мог бы... предупредить!

Он даже не двигается.

— Не стоит стесняться, — говорит он с той самой наглой улыбкой. — Ты же уже была с Нордом. А мы, знаешь ли... одинаковые. Везде.

Я чувствую, как щеки вспыхивают.

— Надень штаны, Рейн.

— Уже командуешь мной?

— Я серьёзно.

Он смеётся — негромко, но тепло — и наконец тянется за одеждой. Я отступаю на шаг, скрещиваю руки, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Ты невозможен.

— А ты всё равно не ушла.

Я не отвечаю. Просто отворачиваюсь, делая вид, что изучаю стойку с ремнями, хотя мысли скачут куда быстрее, чем поезда за окном. Через минуту он выходит уже одетый, и явно довольный собой.

— Ну что, одобряешь?

Я окидываю его взглядом.

— Сойдёт. Пошли платить.

Когда мы вернулись в вагон, поезд уже готовился тронуться. Рейн плюхнулся на сиденье рядом со мной, как будто так и было задумано.

— Моё место мокрое, — заявил он невозмутимо. — Тебе придётся потерпеть.

— Это последствия твоего героизма, — пробормотала я, но не отодвинулась.

Я посмотрела на него внимательнее. Волосы всё ещё влажные, кожа холодная после улицы.

Не удержавшись, я коснулась его лба, потом щеки — проверяя температуру. Он замер. Я сделала вид, был ничего особенного не происходит.

Внутри же я решила другое: если они оба не собираются прямо объяснить свои.... особенности — сверхсила, исчезающие раны, ледяные заплывы, — значит, я сама буду наблюдать. Делать выводы. Проверять.

Рейн поймал мои руки прежде, чем я успела их убрать.

— Заботишься обо мне, злючка? — его голос стал тише.

— Проверяю, не заработал ли ты воспаление лёгких.

Он усмехнулся — и неожиданно потянул мои ладони к губам, едва касаясь их тёплым дыханием. Я не отдёрнула руки. Наоборот. Если он хочет играть — пусть играет. Я посмотрю, как он реагирует. Что выдаёт его природу. Где заканчивается человек и начинается то.... что в нём живёт.

— Осторожнее, — сказала я спокойно. — Ты же не любишь, когда кто-то берёт верх.

Он поднял глаза — внимательные, чуть потемневшие.

— А ты пытаешься?

Я пожала плечами.

— Может быть.

На мгновение между нами повисло напряжение — густое, почти осязаемое. Его пальцы всё ещё держали мои ладони, но уже не насмешливо. Скорее.... напряженно. Как будто он тоже что-то изучал. Меня. Поезд тронулся, за окном поплыли огни, и я медленно высвободила руки.

— Садись нормально, — сказала я. — У нас ещё три часа пути.

Он откинулся на спинку, улыбаясь своей хищной улыбкой.

— Три часа — это много, Кира. Успеем узнать друг друга получше. Ближе.

Я отвернулась к окну, но позволила себе лёгкую улыбку. Посмотрим, Рейн. Очень посмотрим.

Глава 32. На ощупь.

Поезд медленно покачивался, за окном скользили поля и станции, а Рейн сидел рядом — слишком живой, слишком громкий даже в молчании. Мне нужно было понять их. Обоих. Слишком много странностей, слишком много недосказанного.

Я сделала вид, что думаю о чём-то постороннем, и осторожно положила руку ему на бедро — словно между прочим. Не соблазнение. Контроль ситуации.

Он сразу повернул голову. Я почувствовала, как он напрягся — не отталкивая, наоборот, внимательно наблюдая за мной.

— Ладно, — сказала я. — Начнём с простого. Сколько тебе лет?

— Тридцать один. — усмехнулся он.

— Рост?

— Шесть и восемь футов.

Я тихо присвиснула. Это объясняло, почему они возвышаются почти над всеми вокруг.

— Вес?

— Точно не знаю, больше ста.

— Вера?

— В себя. — ответ точный, быстрый.

Я кивнула, делая вид, что записываю всё это в голове. Он отвечал — и я понимала почему. Не из вежливости. Ему нравилось, как я на него смотрю. Рейн чуть наклонился ниже, глаза его блеснули знакомым вызовом.

— Хочешь ещё характеристик?

— Если они полезные. — я приподняла бровь.

Он усмехнулся шире — хищно, совершено в своем стиле.

— Ну.... длина двадцать три. Обхват восемнадцать.

Я замерла на секунду — а потом жар моментально поднялся по щекам.

— Ты невозможен. — пробормотала я, отворачиваясь к окну.

Он тихо рассмеялся.

— Ты сама начала сбор данных.

Я не убрала руку, стараясь вернуть спокойный тон.

— Я спрашивала не об этом.

— А в отвечаю на всё, что тебя не самом деле интересует .

Я закатила глаза, но внутри всё равно ощущала предательское тепло — и злилась на себя за это больше, чем на него. Он откинулся назад, явно довольный моей реакцией.

— Продолжай допрос, злючка. Мне нравится, как ты ведёшь расследование.

Я повернулась обратно. Хорошо. Если он думает, что сможет вести разговор туда, куда захочет — он меня недооценивает.

— Тогда следущий вопрос, — сказала я спокойно. — Что вы с Нордом на самом деле такое?

Рейн замолчал. Не сразу — но его плечи чуть напряглись, взгляд стал внимательнее. Я почувствовала, что попала куда-то близко. Слишком близко. Он медленно повернул голову ко мне.

— Сложный вопрос для трёх часов в поезде.

— А ты попробуй.

— Мы братья.

— Это я уже знаю.

— Близнецы. Общая кровь. Общая стая. Общие... механизмы.

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.

— Какие механизмы?

— Те, которые тебе пока не нужны.

— Ты опять уходишь от ответа. — прищурилась я.

— Я выбираю, сколько тебе говорить сейчас.

Это было давление. Спокойное, уверенное, почти ласковое — но давление. Я выдержала его взгляд.

— Тогда скажи честно: сверхсила, заживление, отсутствие травм после кастрюли.... Это всё часть ваших «механизмов»?

Он смотрел ещё секунду — а потом тихо рассмеялся.

— А ты наблюдательная. Это опасное качество.

— Я юрист. Мне положено.

— Тогда ответ для юриста: Да, мы не совсем обычные люди.

Сердце сделало небольшой скачок.

— Насколько не совсем?

Он пожал плечами.

— Настолько, чтобы ледяное море не стало проблемой. Настолько, чтобы твой диван и кастрюля меня не убили. И настолько, чтобы я чувствовал тебя даже через стены.

Тишина между нами стала гуще. Я сглотнула.

— Это не ответ.

— Это максимум ответа, который ты получишь сегодня.

Я вздохнула и откинулась назад.

— Значит, продолжим допрос позже.

— Продолжай сейчас. Мне нравится твой метод.

— Мой метод — задавать вопросы.

— Нет, — он легко коснулся моей руки, почти лениво.

— Твой метод — трогать меня, когда задаёшь вопросы.

Я резко убрала ладонь.

— Не придумывай.

— Поздно.

Он выглядел откровенно довольным.

— Знаешь, Кира.... Ты можешь отрицать всё что угодно. Но тело у тебя честнее головы.

Я закатила глаза.

— Самодовольство — не доказательство.

— А твой румянец — да.

Я отвернулась к окну, но внутри снова кипела смесь раздражения и тепла, которое я ненавидела признавать. Рейн наблюдал за мной ещё мгновение — и тон его неожиданно смягчился.

— Ты действительно хочешь понять нас?

Я кивнула.

— Тогда запомни одно, — он говорил уже без шуток. — Чем больше узнаешь, тем глубже окажешься внутри этой истории. И назад дороги уже не будет.

— А сейчас она есть? Эта дорога.

— Нет. — он улыбнулся во все зубы.

— Тогда я уже внутри. — на секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти удовлетворенное.

— Отлично. Тогда следущий раунд допроса будет интереснее.

Когда поезд остановился, воздух платформы показался резким и холодным. Мы поймали такси, и Рейн, откинувшись на сиденье, пробормотал:

— Стоило взять свою машину.

— Боишься потерять контроль над ситуацией?

— Не люблю зависеть от других.

Лаконично. Честно. Очень в его стиле. Город мелькал за окном, а я продажала ощущать его рядом — как источник постоянного напряжения, будто рядом сидит хищник, который решил пока не кусать.

Отель уже был подготовлен. Рейн снял номер — напротив моего. Конечно, ему всегда нужно быть рядом. Я даже не удивилась. Лифт закрылся мягко, почти беззвучно. Пространство стало тесным — только мы двое и зеркальные стены.

Вот здесь было больше возможностей. Я подошла ближе. Не торопясь. Настолько близко, что между нами остались сантиметры. Я подняла взгляд на его губы — потом на глаза. Медленно. Осознанно.

Почти поцеловала. Не касаясь. Его дыхание стало глубже. Плечи напряглись. Руки сжались — не чтобы схватить меня, а чтобы удержать себя. Вот оно. Граница. Он наклонился чуть ближе и тихо сказал:

— Не стоит этого делать.

Я не отступила.

— Почему?

Его голос стал ниже.

— Потому что я могу сорваться с цепи.

— И что тогда будет?

— Будет долго, грубо и очень глубоко. — почти прорычал он.

Я выдержала паузу ещё секунду — запоминая его взгляд, реакцию, контроль на грани. Потом сделала шаг назад. Двери лифта открылись. Раунд окончен. Но игра — нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ночь в отеле казалась слишком тихой. Я лежала на кровати я не включая свет, и делала то, то что делаю всегда, когда мир становится сложнее, чем хотелось бы — разбирала всё по пунктам. Только факты.

Рейн; Физическая реакция — быстрее чем у многих кого я встречала. Контроль — почти абсолютный. Температура тела — немного выше нормы, даже не смотря на его героический заплыв. Поведение — провокационное, но не хаотичное. Он действует осознано. Проверяет меня так же, как я его.

Вывод: он опасен. Но не непредсказуем.

Норд; Полная противоположность. Сила — спокойная, устойчивая. Эмоции — глубже, чем он показывает. Рядом с ним.... легче дышать.

Я закрыла глаза. И признала следущий пункт, который не записала бы ни в один юридический протокол: Мои чувства не нейтральны. Ни к одному из них. Телефон завибрировал. Я уже знала, кто это.

— Где он? — голос Норда был низким, уставшим и злым. — Где сейчас Рейн?

Я невольно улыбнулась. Даже по телефону ощущалась его напряжённость.

— В соседнем номере. Сухой. Одетый. Живой.

Тишина. Короткий выдох.

— Рассказывай.

Я рассказала всё — поезд, магазин, отель. Без прикрас. Без пропусков. Норд выругался вполголоса — грубо, сердито, явно представляя как всё происходило.

— Этот идиот..... — пробормотал он. — Я приеду за ним.

— Не надо.

Пауза. Он явно был удивлен. Но я ещё не закончила своё расследование.

— Кира....

— Я за ним присмотрю. Разберись со своими делами. Вернись ко мне.... полностью свободным мужчиной.

Молчание стало долгим. Тёплым. Я услышала, как медленно он выдыхает. И его голос изменился — мягче, глубже.

— Я не смогу вернуться свободным.

— Почему? — нахмурилась я.

Он ответил тихо:

— Потому что моё сердце уже занято тобой.

В груди стало странно тепло — не резко, не ярко — а спокойно, как огонь в камине. Я села на кровати, прижимая телефон к уху.

— Ты умеешь говорить красивые вещи.

— Эти не красивые вещи. Это проблема.

Я тихо рассмеялась.

— Влюбленность — не проблема.

— Когда речь идёт о тебе — это риск. Потому что ты заставляешь меня думать о возвращении, а не о долге.

Потом он снова выругался — уже про Рейна.

— Если этот придурок сделает что-то против твоей воли..... Клянусь, я его собственноручно утоплю.

— Вы же братья.

— Эти не защита.

Я покачала головой, улыбаясь в темноте.

— Я справлюсь.

— Я знаю. Но я всё равно хочу быть рядом, чтобы убедиться.

Мы замолчали. Никто не хотел первым завершать разговор.

— Возвращайся, — сказала я наконец.

— Всегда.

Когда связь оборвалась, я ещё долго держала телефон в руке. Юридический анализ закончится. Факты были ясны. Но вывод, который я не могла оформить ни в один логический пункт, оставался.

С ними обоими моя жизнь становится сложнее. Опаснее. Запутаннее. И.... намного ярче.

Глава 33. Кровь и долг. ( Норд)

Руль катера вибрировал под ладонями, мотор рычал, разрезая чёрную воду. Ветер бил в лицо солёными брызгами, но я почти не чувствовал холода. Я чувствовал только расстояние. Каждая миля между нами и городом означала, что Кира остаётся там. Без меня. Без нас.

Рейн сидел в каюте. Я слышал, как он ходит — шаги тяжёлые, нетерпеливые. Мы оба не хотели возвращаться на остров. Но у нас был долг.

Мы — альфы. По праву силы. По праву ответственности. Остров — это не просто место. Это стая. Люди. Порядок. Защита. И если мы оба исчезаем — начинается хаос. Я сжал руль крепче.

Перед глазами всплыло её лицо. Спокойное, внимательно. То, как она смотрит — будто видит глубже, чем хотелось бы. Моя умная девочка.

Я никогда не называл её так вслух. Но в мыслях — всегда. Снежинка. Потому что кажется холодной и собранной, а на самом деле тает, если прикоснуться правильно.

Я вспомнил, как она смеялась тихо, почти не показывая эмоций. Как делала вид, что контролирует ситуацию, даже когда мы оба знали, — она давно внутри нашей стаи. Внутри меня. Я выдохнул.

— Норд.

Голос Рейна донёсся из каюты.

— Что?

— Спустись.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Не злость. Не провокация. Решение. Я поставил катер на автопилот и спустился вниз. В каюте пахло металлом и солью. Рейн стоял у стола.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня странно спокойно.

— Я не могу вернуться.

— Мы обязаны.

Он покачал головой.

— Ты можешь подождать. Можешь перетерпеть. Я не могу.

Я только успел сделать шаг, когда он резко схватил складной железный стул. Удар пришёлся сбоку. Металл вспыхнул болью в виске. Мир на секунду погас, тело потеряло ориентацию. Я пошатнулся, ударился плечом о стену.

Звук крови в ушах. Пара секунд — больше ему и не было нужно. Рейн толкнул меня внутрь каюты и захлопнул дверь. Глухо. Тяжело. Щёлкнул засов. Я рванулся вперёд, но железная дверь даже не дрогнула. Толстая, укреплённая — рассчитанная на шторм, а не на драки между братьями.

Сверху послышался звук открывающейся двери. Пауза. Потом — всплеск. Я закрыл глаза. Я чувствовал его, как он разрезал воду, мощно, уверенно, быстро, возвращаясь назад — к городу. К ней.

Идиот! Зарычал я — низко, глухо. Пока я выломаю дверь, он будет уже слишком далеко. А если я сейчас разнесу катер — как потом возвращаться к острову? Я глубоко вдохнул. Автопилот держит курс. Море спокойное.

Холодная ярость постепенно уступила место расчёту. Он сделал свой выбор. Я сделаю свой. Сев на узкую койку я закрыл глаза. Снежинка.... Если он снова прикоснется к ней без её разрешения — я его убью.

Через несколько часов катер мягко ударился о причал. Верёвку перехватили мгновенно — слишком много рук, слишком много глаз. Остров уже всё знал. Я сошёл на пристань, и толпа расступилась. Во главе стоял отец. Он не старел — он каменел. Скулы резче, взгляд тяжелее. Альфа, который уступил место, но оставался столь же влиятельным.

— Где Рейн? — спросил он.

Ни приветствия. Ни вопросов о шторме.

— Вернулся на континент.

По рядам прошёл гуд. Отец прищурился.

— К женщине?

— Да. — я не отвёл взгляда, он сделал шаг ближе.

— Зачем вам эта человеческая женщина?

Вопрос прозвучал жёстко. Не как у отца — как у старого альфы, который видит угрозу порядку. Я чувствовал напряжение стаи за спиной. Любое моё слово сейчас — не просто ответ. Это позиция.

— Мы обсудим это позже, — сказал я спокойно.

— Позже? — его челюсть напряглась.

— Сейчас есть дела важнее.

Он выдержал паузу — долгую, проверяющую.

— Да. Есть.

И только тогда я обратил внимание — на причале не только наши. Чужой запах. Другая кровь. Соседи с восточного острова.

Их Альфа стоял чуть в стороне — высокий, с серебряными прядями в тёмных волосах. Его люди держались плотной группой. Я понял. Слишком быстро понял.

— Ты покинул остров, — сказал отец. — Оставил его без обоих альф.

— Мы вернулись.

— Ты вернулся. Один.

Он не повышал голос. И от этого было только хуже. Альфа соседней стаи сделал шаг вперёд.

— Мы приехали поддержать союз.

Союз. Слово ударило сильнее, чем железный стул Рейна. Я перевел взгляд на отца.

— Они уже в доме, — сказал он. — Ждут.

Теперь всё стало ясно. Несколько месяцев назад был заключён договор. Помолвка. Политический ход — объединить две стаи. Усилить позиции. Закрыть споры за воды и рыболовные зоны.

Жених — я. Не Рейн. Рейн даже не рассматривался. Слишком импульсный. Слишком непредсказуемый. Даже соседи это знали.

— Ты покинул остров ради женщины, — продолжил отец. — Поэтому Альфа Сверр решил лично убедиться, что договор остаётся в силе.

— Где она?

— В доме.

Я знал имя. Видел пару раз. Лив. Дочь альфы восточного острова. Спокойная. Воспитанная. Подготовленная к роли жены Альфы. Правильный выбор. Рациональный. Полезный для стаи.

Я поднялся по тропе к родительскому дому. За спиной шёл отец. Сбоку — Сверр. Дверь открылась. Она стояла у окна. Лив. Светлые собранные волосы, спина прямая, подбородок чуть приподнят. Она выглядела так, будто всегда знала, что этот момент наступит. Когда она повернулась ко мне, в её взгляде не было растерянности. Только оценка.

— Норд, — произнесла она мягко.

Я кивнул. В комнате повисло молчание, тяжёлое, как шторм перед разрядом.

— Мы прибыли, потому что ты покинул остров, — сказал её отец. — Это вызвало вопросы.

— Договор остаётся в силе? — спросил мой отец.

Все смотрели на меня. Я чувствовал давление долга. Стаи. Крови. И одновременно — видел лицо моей Киры. Снежинка. Моя умная, упрямая, человеческая проблема. И вдруг в эту самую минуту, я понял, что чувствую к ней не только влечение моего волка. Она нравится и мне. Моей человеческой стороне.

— Договор стоит обсудить, — сказал я ровно.

Тишина стала опасной. В воздухе вспыхнуло напряжение. Лив не отвела взгляда. Голос моего отца холоднее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Стоит обсудить? — спросил мой отец.

— Я Альфа. И решения о моей паре принимаю я.

— Значит, слухи правдивы. Есть женщина. — сказала Лив.

Я не ответил. Это и было ответом. Отец сделал шаг вперёд.

— Ты ставишь личное выше стаи?

— Я не ставлю одно выше другого, — сказал я. — Я ищу способ сохранить оба.

Сверр медленно выдохнул.

— Ты играешь в опасную игру, Норд.

Я знал это. Но впервые за долгое время выбор был очевидным. Долг требовал Лив. Сердце — Киру. Мы сели за длинный стол в кабинете отца.Трое мужчин. Три воли. Один договор. В комнате пахло морем и напряжением.

— Я скажу сразу, — начал я спокойно. — Договор нужно расторгнуть.

Отец медленно перевел на меня взгляд.

— Не из-за той ли это женщины?

Я выдержал паузу.

— Так будет правильнее.

— Правильнее? На острове полно полукровок, Норд. Дети от союза человека и волка. Мир не рушится от таких связей. Но альфа.... — он постучал пальцами по столу, — альфа должен выбирать волчицу.

Я чувствовал его давление. Логику. Традицию. Но внутри всё уже было давно решено.

— Мы обсудим это позже, лично. — сказал я.

Отец Лив подался вперёд.

— Позже? — его голос стал холодным. — Договор заключён несколько месяцев назад. Помолвка объявлена. Наша стаи уже считают вас союзниками.

— За эти месяцы, — ответил я ровно, — я не прикоснулся к вашей дочери. Не дал ни одного знака, который можно трактовать как принятие союза. Я не вижу проблемы в разрыве.

Его лицо стало каменным.

— Проблема в чести.

— Честь — не в принуждении.

Между нами вспыхнуло молчаливое противостояние. Наконец он медленно встал.

— Тогда борьба за рыбоводные зоны продолжится, — произнес он спокойно. — И мы не забудем этого унижения.

Он посмотрел на отца.

— Надеюсь, старый альфа помнит, чем заканчиваются такие оскорбления.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась глухо. Тишина повисла над столом. Отец не смотрел на меня насколько секунд. Потом медленно выдохнул.

— Ты пропах человеческой женщиной.

— Её зовут Кира.

— И? — он поднял глаза.

— Она моя истинная пара.

Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без сомнений. Он смотрел долго. Слишком долго.

— А Рейн? — спросил он наконец. — Для него она тоже пара?

Я кивнул. Отец прикрыл глаза на мгновение, будто складывал в голове картину целиком.

— Значит, всё ещё хуже, чем я думал. — отец поднялся и подошёл к окну, глядя но море.

— Ты разорвал договор с гордым альфой. Он не простит. Особенно если причина — человек. — он повернулся ко мне. — Человек. Слабая. Без защиты. Без стаи.

— Она не слабая. — я шагнул ближе.

— Физически — слабая, — отрезал он. — А это всё, что будет иметь значение, если кто-то решит отомстить.

Моё сердце сжалось.

— Что ты предлагаешь?

— Привезти её сюда. Немедленно. Поставить метки. Официально объявить парой обоих альф. — слова ударили тяжело. — Тогда она будет под защитой стаи, — продолжил отец. — Любой, кто тронет её, объявит войну нам всем.

Я знал, что он прав. Но мысль о том, чтобы втянуть Киру в центр волчьей политики....

— Она человек, — сказал я тихо. — У неё была другая жизнь, работа, амбиции.

— Именно поэтому её нужно защитить. Если ты оставишь её в городе, — добавил отец, — Сверр может решить, что удар по ней — самый простой способ ударить по тебе.

Кровь во мне закипела.

— Он не посмеет.

— Он уже посмел приехать сюда с угрозой.

Я закрыл глаза на секунду. Рейн сейчас рядом с ней. Но даже он не сможет быть рядом всегда. Отец произнёс тихо, но твёрдо:

— Если она твоя истинная пара.... привези её домой.

Домой. Слово отозвалось внутри странно. Остров — мой дом. Но станет ли он её? Я смотрел на море и понял, что времени уже почти нет.

Вечер опустился быстро. Ветер с моря гнал холодный туман между домами, и остров будто затаил дыхание. После разговора с моей снежинкой я знал, что сейчас постучат в дверь.

Стук был тихим, но настойчивым. Я открыл. Лив стояла на пороге без сопровождения. Плащ тёмный, волосы распущены, взгляд — прямой. Не униженный. Не сломленный. Гордый.

— Нам нужно поговорить. — сказала она, я отступил впуская её внутрь.

— Что в ней такого, — произнесла она стоя посреди гостиной, — чего нет во мне?

— Я уже обсудил это с твоим отцом.

— А я спрашиваю тебя, Норд. — она сделала шаг ближе.

— Я готовилась к этому союзу. Отказывала другим. Ждала. Терпела слухи. Считала месяцы. А теперь ты отказываешься от меня.... ради человека?

Слово прозвучало жёстко, с пропитанным отвращением. Я смотрел на неё долго. Лив была красивой. Сильной. Правильной. Идеальной для острова. Но не для меня.

— В тебе нет ничего плохого, — сказал я честно.

Её подбородок чуть дрогнул.

— Тогда почему?

— Я сделал выбор не разумом, а сердцем. — признался я, и это ранило её сильнее любых слов.

— Ты знаешь, сколько мужчин мечтали бы оказаться на твоём месте? — её голос впервые дрогнул. — Мы могли бы быть вместе. Управлять островом, моим. Ты был бы единственным правителем. Сколько других мужчин предлагали мне своё сердце, знаешь? А я.... Я выбирала тебя. Всегда.

Я почувствовал укол вины. Но не сомнения.

— Тебе лучше уйти, Лив.

— Выгоняешь меня из собственного будущего?

— Я не хочу причинять тебе больше боли.

Она выпрямилась. Гордость вернулась мгновенно.

— Я уйду. Но ты тоже кое-что запомни, Норд.

Она направилась к двери, но остановилась у порога. Не обернулась. Её голос стал холодным, как зимняя вода.

— Жизнь человека коротка. И очень хрупка. Если ты выбираешь смертную, не забывай, насколько быстро такие жизни обрываются.

Она вышла, закрыв дверь тихо. Я остался стоять в гостиной. Её слова не были прямой угрозой. Предупреждением. И впервые за весь этот день, меня охватил не гнев, в страх. Потому что она права. Кира — человек. А мир волков редко щадит людей.

Глава 34. Публичная версия.

Я проснулась слишком рано. Сначала не поняла, что именно меня разбудило. Потом — тишина. Неправильная. Словно в пространстве рядом исчез источник постоянного напряжения.

Рейн.

Я оделась быстро и, не дав себе времени на сомнения, вышла в коридор. Постучала в его номер. Тишина. Постучала снова. Никакого движения. Ни шагов, ни раздражённого «кто там».

Сердце неприятно кольнуло. Вдруг ему стало плохо? Ледяная вода. Ночь без сна. Удар по голове кастрюлей — я ведь не видела его изнутри, может остались какие-то побочки. Я спустилась на стойку регистрации.

— Доброе утро, — максимально спокойно сказала я. — Подскажите, пожалуйста, гость из номера 312.... Он у себя?

Девушка за стой улыбнулась вежливо и проверила компьютер.

— Нет, мисс. Он вышел около часа назад.

— Один?

— Да.

Один. Я кивнула, поблагодарила и отошла в сторону. Час назад. Значит, жив. В сознании. На ногах. Тогда куда? Я заставила себя вдохнуть глубже. Паника — плохой советчик. Я юрист. Я работаю с фактами.

Факт первый: он не сообщил мне, что уходит. Факт второй: он физически в состоянии передвигаться. Факт третий: если бы произошло что-то серьезное, меня бы уже искали.

Значит, вывод простой. Он ушел по своей воле. Я направилась в ресторан отеля. Запах кофе и свежей выпечки немного вернул меня в реальность. Люди, разговоры, обычная жизнь — без намёков, странностей и красивых мужчин.

— Кира!

Я обернулась. За дальним столиком махала рукой Марьям — коллега родом из Стамбула, с которой мы пересекались на прошлогоднем процессе.

— Ты тоже здесь? — удивилась она.

— Конечно! Ты что, думаешь, такой семинар можно пропустить?

Я улыбнулась и присоединилась к их столику. Рядом сидели ещё двое знакомых адвокатов — обсуждали программу, спикеров, возможные контракты. Разговоры были нормальными. Земными.

Про судебную практику. Про новые поправки. Про клиентов, которые «сами себе враги». Я слушала, отвечала, даже смеялась. И всё равно ловила себя на том, что взгляд то и дело скользит к входу. Каждый раз, когда открывалась дверь. Каждый раз — не он.

— Ты выглядишь задумчивой, — заметила Марьям. — Всё нормально?

— Да. — ответила я слишком быстро. — Просто мало спала.

Это была правда. Но не вся. Я сделала глоток кофе и посмотрела в окно. Если Рейн ушёл просто погуляться — он вернётся. Если нет.... Я сжала чашку крепче. Почему-то впервые за всё это время мне стало по-настоящему тревожно. Не за себя. За него.

Семинар начался ровно в десять. Большой конференц-зал, стеклянные стены, аккуратные ряды кресел и привычный шум деловых разговор. Я заняла своё место ближе к проходу — привычка всегда иметь пространство для маневра.

И всё равно чувствовала пустоту справа. Лектор уже начал вступительную часть, когда рядом вдруг легла тень. Я подняла глаза. Рейн. В идеально сидящем пиджаке, с бейджиком гостя на груди. Он опустился в соседнее кресло так естественно, будто сидел здесь с самого начала.

— Доброе утро, — произнёс он.

— Где ты был? — прищурилась я.

— Покупал новый телефон, старый утонул. Плюс было ещё пару дел. — сказал он спокойно.

Я на секунду задержала взгляд на его лице. Ни следов усталости, ни слабости. Наоборот — слишком бодрый. Слишком довольный.

— Можно было предупредить.

— Тогда бы ты не волновалась.

— Я не волновалась.

Он едва заметно усмехнулся.

— Конечно.

Весь семинар он держался слишком близко. Если кто-то подходил ко мне с вопросом — он тут же оказывался рядом. Если мы вставали на кофе-брейк — его ладонь касалась моей спины так, будто это самая естественная вещь в мире.

Он ничего не говорил. Но демонстрировал. Мы вместе. Это читалось в каждом его движении. И я понимала, что это не просто игра. Это сигнал. Кому — я пока не знала.

Вечером мы пошли ужинать в ресторан при отеле. Я заказала морепродукты — мидии и креветки с лимоном. Он — стейк самой минимальной прожарки. Когда тарелки принесли, я посмотрела на его мясо и невольно скривилась.

— Эту корову ещё можно реанимировать.

Он отрезал кусок. Изнутри выступила тёмная кровь.

— С кровью вкуснее.

Я покачала головой.

— Сальмонелла и кишечная палочка тоже так считают.

Он поднял бровь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. С сыром мясом в организм человека могут попасть бактерии — сальмонелла, кишечная палочка, листерии. Приятного мало.

Он откинулся на спинку стула, внимательно глядя на меня.

— Тогда почему ты не ешь мясо, но спокойно ешь рыбу и молочные продукты? Ты же не вегетарианка.

Я на секунду замолчала.

— Это долгая история, — он не отвёл взгляд, я вздохнула. — Я не ем мясо скота и свинину, но рыбу и птицу люблю.

— Почему?

Я провела вилкой по тарелке, собирая соус.

— Личные причины.

Он изучал меня слишком внимательно.

— Эмоциональные?

— Частично.

— Привязанность к коровам?

— Нет. Просто.... у меня свой триггер на этот счёт. Ещё с детства.

Он отрезал ещё кусок стейка.

— А если бы пришлось выбирать между принципом и выживанием?

— Тогда я бы выбрала выживание.

Наши глаза встретились. Вопрос был не про еду. Я это поняла. Он тоже.

— Хорошо, — тихо сказал он.

И продолжил есть свой почти сырой стейк так, будто кровь на тарелке — это всего лишь соус. Я смотрела на него и внезапно осознала: рядом со мной сидит нечто, для которого мясо — не просто еда. И всё же он пришёл на юридический семинар. В пиджаке. С бейджиком. Чтобы быть рядом.

После ужина мы поднялись в холл. Я всё ещё ощущала странное напряжение между нами — не лёгкое, не игривое. Более плотное. Решительное. На стойке регистрации администратор окликнула его:

— Мистер Фрост, вам доставили сегодня вечером.

Рейн кивнул, спокойно взял конверт, даже не открывая. Мы зашли в лифт. Тесное пространство снова стало опасным. Я посмотрела на конверт в его руках.

— Что это?

Он молча протянул его мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Для тебя.

Я нахмурилась и вскрыла. Несколько листов. Печати клики. Анализы. Я пробежалась глазами по строкам, печати настоящие. Даты сегодняшние. Тесты на инфекции, передающиеся половым путём.

ВИЧ. Гепатиты. Сифилис. Хламидии. Гонорея. Все результаты — отрицательные. Я медленно подняла взгляд.

— Ты серьёзно?

— Ты же хотела убедиться, что я ничем не болен, — сказал он спокойно. — Я прошёл проверку.

Я вспомнила тот разговор. Мой холодный тон. Мой рациональный подход. Факты. Без эмоций.

— Это было не приглашение, — сказала я тихо.

— Для меня — было.

Двери лифта открылись. Мы вышли в коридор. Остановились к моей двери. Тишина стала тяжёлой. Я всё ещё держала в руках его анализы.

— И что теперь? — спросила я.

Он сделал шаг ближе.

— Теперь ты не сможешь прикрываться сомнениями.

Моё сердце ударило сильнее.

— Это не единственное, что меня останавливает.

— Тогда что?

Я не успела ответить. Он резко притянул меня к себе и поцеловал. Не мягко. Не осторожно. Сдержанность, которую он демонстрировал весь день, исчезла. Дверь за моей спиной открылась почти на автомате — я сама не поняла, как провернула ключ.

Мы ввалились внутрь. Дверь закрылась. Поцелуй стал глубже, но всё ещё под минимальным контролем. Он держал меня крепко — и в то же время так, будто спрашивает разрешение каждым движением.

Я должна была его остановить. Сказать что-то разумное. Вместо этого я почувствовала, как сама тянусь ближе. Он отстранился всего на секунду — лоб к моему лбу.

— Не запрещай себе чувствовать, злючка.

Его голос хриплый. Сдержанный. Я смотрела на него и понимала, что это уже не игра. Это выбор. И впервые за всё время мне не хотелось анализировать.

Глава 35. Жар.

Я не помню, как мы оказались на кровати. Ещё секунду назад я стояла у двери, ещё пытаясь дышать ровно, а потом — его руки, его поцелуи, и мир сжался до горячей точки между нами.

Мы целовались жадно, почти отчаянно. Его язык скользил по моим зубам и небу, ласкал мой язык. Я чувствовала, как он сдерживается — но это сдерживание только усиливало напряжение.

Матрас мягко прогнулся под нами. Его ладони скользили по моей телу, сжимая мою грудь через одежду. Всё моё тело предательски отзывалось на каждое движение.

И в этом момент — вибрация. Глухой звук из его кармана. Как удар по стеклу. Я словно очнулась. Остановилась. Ладонями упёрлась ему в грудь.

— Подожди.

Он замер, тяжело дыша. Его глаза.... в них было пламя. Не игра. Не флирт. Настоящее, тёмное желание.

— Ты сама же чувствуешь это, — хрипло сказал он. — Я чувствую, как ты хочешь меня.

Я закрыла глаза на секунду, собирая остатки разума.

— Это физиология.

Он резко отстранился.

— Что?

— Реакция тела не равна согласию, Рейн.

В его взгляде вспыхнуло раздражение.

— Ты сейчас серьёзно всё обесцениваешь?

Я села, поправляя волосы, стараясь вернуть себе контроль.

— Не сегодня.

Тишина посвила тяжёлая. Он провёл рукой по лицу.

— Ни одна женщина не крутила от меня носом так, как ты.

Во мне что-то вспыхнуло.

— Тогда можешь пойти к тем, кто не откажет.

Он резко повернулся ко мне.

— Думаешь, я бы пошёл?

— Ты же сам говоришь, что выбор к тебя есть всегда.

Он смотрел так, будто боролся с чем-то внутри.

— Я не пошёл бы. Даже если бы мог.

Его голос стал тише. Но напряжённее. Я чувствовала, как между нами снова сгущается воздух. Уже не от желания — от упрямства. От гордости. Телефон снова завибрировал. И в этот раз он даже не посмотрел на него. Только на меня.

Я первой заметила, что с ним что-то не так. Сначала подумала — злость. Но потом увидела, как его лицо становится всё краснее. Не от раздражения. От жара.

— Рейн.... — я коснулась его щеки. Он действительно горел. Не метафора. Кожа была горячей настолько, что я отдёрнула пальцы.

— Ты пылаешь. Нам нужно вызывать доктора.

Он коротко усмехнулся, но дыхание стало тяжелее.

— Само пройдёт.

— Это не простуда, у тебя температура поднимается прямо сейчас!

Он провёл ладонью по затылку.

— Раз меня до сих пор не убили твои отказы, то и это не убьёт.

— Не смей так шутить, — я уже встала с кровати. — Нужно хотя бы лёд принести.

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Я знаю, что может помочь.

Я замерла. Потом закатила глаза.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

В его голосе было не просто желание — раздражение. Злость.

— С Нордом ты всегда была сговорчивее.

Я резко повернулась к нему.

— Перестань.

— А что? — он поднялся, несмотря на жар. — Или с ним ты не вспоминаешь про физиологию?

— Тебе пора перестать вести себя как ребёнок.

Он шагнул ближе.

— А тебе пора перестать строить из себя неприступную крепость.

Я почувствовала, как воздух между нами снова накаляется — буквально.

— Ты правда думаешь, что я ничего не вижу. — его голос стал ниже. — Я знаю, что твои трусики промокли насквозь.

Я застыла. Сердце ударило в рёбра. Злость вспыхнула мгновенно.

— Ты переходишь границы.

— Я говорю правду.

Его дыхание стало ещё тяжелее. Лоб блестел от пота.И внезапно вся эта сцена перестала быть игрой когда он качнулся. Совсем чуть-чуть. И я поняла — дело уже не в желании. И нет в споре. Температура действительно продолжает расти. Я шагнула к нему быстрее, чем успела подумать.

Через несколько минут я всё-таки заставила его пойти в ванную. Он упрямился, конечно. Врача вызвать отказался категорически. Поэтому я просто наполнила ванную прохладной водой — не ледяной, чтобы не стало хуже.

— Если станет хуже — я вызываю доктора без твоего разрешения, — предупредила я.

— Командуешь, — пробормотал он, опускаясь в воду.

Пар от его кожи почти ощущался. Он сел в ванную, запрокинул голову к плите. Я опустилась на край рядом, касаясь его лба, шеи, проверяя температуру. Горячий. Но уже не раскалённый.

— Всё ещё высокая, — сказала я тихо. — Но хотя бы не растёт.

Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх. Мокрые волосы прилипли к вискам, выражение лица стало неожиданно спокойным. Я принесла ему стакан воды.

— Пей.

Он протянул руку, но взял не его, вместо этого он внезапно перехватил моё запястье.

— Рейн, даже не.....

Слишком поздно. Одно движение — и я оказалась в воде вместе с ним. Прохладная волна поднялась и выплеснулась через край.

— Ты с ума сошел?! — выдохнула я, захлёбываясь смехом и злостью одновременно.

Он смотрел на меня так, будто только что выиграл войну.

— Теперь не так холодно.

— Я принесла тебе воды, а не себя!

— Ошиблась с приоритетами.

Я пыталась злится. Правда пыталась. Но он выглядел сейчас настолько... нелепо. Большой, горячий, полуголый, сидящий в ванной с серьезным видом победителя. Я не выдержала и рассмеялась. Он замер на секунду, словно не ожидал этого.

Потом тоже усмехнулся. Тишина стала мягче. Вода ходила кожу. Его руки удерживали меня, но уже не резко — осторожно. И всё равно напряжение не исчезло. Он наклонился первым. Поцелуй в воде оказался другим — медленным. Глубоким. Не спором, не вызовом.

Я почувствовала, как он поднимается. В следующее мгновение он уже стоял, держа меня под ягодицы так, будто я ничего не весила.

— Рейн.... — я обвила его шею автоматически. — Я.... не готова к этому сейчас.

Он тяжело выдохнул. Его грудь напротив моей всё ещё была горячей.

— Мне нужно успокоиться, — сказал он глухо. — И без твоей помощи мне не обойтись.

Его голос уже не звучал как провокация. Это было признание.

— И как ты себе это представляешь? — спросила я тихо, всё ещё чувствуя, как с его кожи сходит жар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он смотрел так, словно уже принял решение.

— Просто доверься мне.

Всего три слова. Я не привыкла доверять. Особенно вот так — на грани, без гарантий, без контроля. Но вместо ответа я снова поцеловала его. Он ответил сразу — глубоко, медленно. Уже без спора. Без злости. В этом поцелуе было что-то другое. Почти благодарность.

Мокрая ткань прилипала к коже. Он осторожно помог мне избавиться от неё, не торопясь, не отрывая взгляда от моего лица, будто спрашивая разрешение каждым движением.

Я чувствовала себя уязвимой. И странно спокойной одновременно. Рейн поднял меня на руки — снова. На этот раз без спешки, без резкости. Донес до кровати и аккуратно посадил на край. А сам опустился ниже. На пол. Передо мной. Я замерла.

— Рейн.....

Он не ответил. Его пальцы скользнули по моим лодыжкам — тёплые, уверенные. Он провёл губами по коже я медленно, будто изучая. Потом поцелуи. Неторопливые. Не жадные.

Я чувствовала, как дыхание становится глубже, как тело снова реагирует — не от провокации, не от спора, а от внимания. Он поднял на меня взгляд снизу вверх. В этом взгляде больше не было соперничества с Нордом. Не было упрёков. Только сосредоточенность.

Каждое касание отзывалось где-то глубоко внутри, будто он считывал меня точнее, чем я сама себя понимала. Я вцепилась в простыню пальцами, когда он развел мои бедра.

— Рейн....

Он лишь тихо выдохнул — горячо, сосредоточенно. Его ладони проскользнули под мои ягодицы, притягивая и фиксируя мое положение. Я ощущала его горячее дыхание на своей киске. Через секунду он уже прошёлся по моим лепесткам языком. Так мягко. Так горячо.

Моё дыхание сбилось. Мир сузился до ощущений — мягких, нарастающих, невыносимо сладких. Я откинулась спиной на кровать, Рейн же своего положения не изменил. Его язык играл с клитором, вызывая у меня вскрики и писки удовольствия.

Его пальцы впились в мою мягкую плоть, сжимая с такой силой что я была уверена утром останутся следы. Вторая рука поползла вверх, Рейн был настолько жадным, что пытался сжать сразу обе груди одной рукой. Его рот продолжил нападение на мою промежность, язык крутился вокруг моего нервного напряжения, вызывая во мне всё новые стоны.

На какое-то время я потеряла связь с реальностью. Мои пальцы сжимали кудрявые волосы на его макушке, Рейн что-то сказал или прорычал, я уже не понимала. Тёплая волна поднялась от кончиков пальцев ног, распространилась по телу оставляя его биться в сладких конвульсиях.

Я ещё чувствовала, как по телу перекатывая остатки тепла, когда он поднялся ко мне. Матрас прогнулся — и Рейн лёг рядом. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но уже спокойным. Жар почти ушёл, кожа стала просто тёплой.

Он посмотрел на меня так, будто только что открыл что-то важное.

— Ты вкусная, — тихо сказал он.

Я сначала застыла. Потом рассмеялась.

— Это самый странный комплимент в моей жизни.

Он лишь чуть улыбнулся, притянул меня ближе я уткнувшись носом в мои волосы. В этом жесте не было ни дерзости, ни соревнования. Только усталость и удовлетворенное спокойствие. Я вдруг поняла, насколько вымоталась сама.

Тело стало тяжёлым, мысли — медленными. Я положила голову ему на грудь. Слушала, как его сердце постепенно выравнивает ритм.

— Температура спала, — пробормотала я уже сонно.

— Я же говорил, — ответил он уже с улыбкой в голосе.

Я хотела что-то сказать в ответ. Может быть — что это не лекарство. Может быть — что всё не так просто. Но не успела. Сон накрыл слишком быстро. Последнее, что я почувствовала — его рука, крепче обнимающая меня.

Глава 36. Кто ты?

Я проснулась от тепла. Не от света, не от шума — от его рук. Рейн обнимал меня так, будто даже во сне боялся отпустить. Его ладонь лежала на моей талии, дыхание ровное, лицо — удивительно спокойное.

Во сне он выглядел совсем иначе. Мягче. Без привычной дерзости. Я осторожно провела пальцами по его щеке. Он чуть нахмурился.... и открыл глаза. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Без шуток. Без споров.

А потом он притянул меня ближе и поцеловал. Сон мгновенно рассеялся. Поцелуй был тёплым, ленивым — сначала. Но слишком быстро в нём появилось больше. Его ладони скользнули по моей спине вниз, я сама потянулась к нему, чувствуя, как внутри снова разгорается знакомое пламя.

— Доброе утро, — пробормотал он в перерыве между поцелуями.

— Слишком доброе, — выдохнула я.

Мы смеялись тихо, почти шёпотом, но смех быстро растворился в дыхании. Он перевернул меня на спину — не резко, а уверенно. Его взгляд потемнел, стал сосредоточенным.

Его губы скользнули ниже. Сначала подбородок, потом шея, ключицы. Губы сомкнулись на груди. Рейн нежно посасывал мой сосок, перекатывая второй между пальцами. Провернув тот же манёвр с другим соском его рот отправился ниже, оставляя за собой мокрую дорожку.

Через мгновение его голова снова оказалась между моих ног, он провел носом по моему лобку и широко улыбнулся. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях, в этом утреннем безумии. Я уже ощутила его горячее дыхание у своего женского естества, как в дверь постучали.

Один. Второй. Мы замерли одновременно. Стук повторился. Громче. Рейн выругался — тихо, но так, что смысл был понятен без перевода.

— Игнорируй, — пробормотал он, снова наклоняясь ко мне.

Стук повторился. Настойчивее. Я выдохнула и мягко отстранилась.

— Подожди.

— Кира....

—Это семинар. Люди знают, что я здесь.

Я встала чувствуя, как его взгляд прожигает спину. Быстро накинула халат на голое тело, затянула пояс и пошла к двери. Стук снова. Я приоткрыла.

На пороге стоял Андерсон — один из знакомых адвокатов. Мы пересекались на нескольких процессах, а теперь случайно оказались на одном семинаре. Симпатичный молодой мужчина. Всегда аккуратный. Слишком вежливый. Он неловко улыбнулся.

— Прости за столь ранний визит. Мы собираемся группой на завтрак, думали зайти за тобой.

Я на секунду замялась, ощущая, как да спиной буквально сгущается воздух.

— Да, конечно, — улыбнулась я. — Спасибо, что позвали. Я скоро буду.

— Отлично. Ждём внизу.

Он кивнул и ушёл по коридору. Я закрыла дверь. Медленно. И только тогда повернулась. Рейн сидел на кровати, облокотившись на спинку. Взгляд стал холоднее.

— Симпатичный, — сказал он.

— Коллега.

— Конечно.

Я скрестила руки на груди.

— Мы и раньше собирались группой.

— Утром. В семь. Он пришёл лично.

В его голосе снова звучали те самые нотки — ревнивые, темные.

— Это профессиональное мероприятие, — спокойно ответила я. — Люди завтракают вместе.

Он поднялся. Подошёл ближе.

— А я?

Я посмотрела на него.

— Ты тоже можешь спуститься.

Он чуть усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья.

— С удовольствием.

Через десять минут мы спустились вместе. Рейн шёл рядом, слишком близко, будто случайно касаясь моих пальцев. Потом его рука уже лежала на моей талии — не демонстративно, но достаточно уверенно, чтобы это заметили. Внизу уже собралась группа. Андерсон увидел меня первым.

— Кира, — улыбнулся он. — Наконец-то ты пришла.

Я кивнула и, чувствуя, как рядом напрягается Рейн, спокойно сказала:

— Это Рейн. Мой друг.

Друг. Я специально сделала паузу перед словом. Рейн посмотрел на протянутую руку Андерсона, после слишком уверенно пожал. Смотря прямо тому в глаза.

— Приятно познакомиться.

Тон вежливый. Но в нём слышалось:

она со мной.

Мы сели за стол. Я не успела отодвинуть стул, как Рейн сделал это за меня, подтянув его ближе к своему месту. Почти вплотную.

Несколько женщин за столом откровенно рассматривали его. Он это замечал — я видела. Но не реагировал. Вообще. Его взгляд возвращался ко мне снова и снова. Я потянулась к блюдам, но Рейн опередил меня. Спокойно, будто так и должно быть, наложил мне на тарелку омлет, немного фруктов и тост.

— Ты серьёзно? — тихо спросила я.

— Конечно.

Он придвинул тарелку ко мне ближе. А потом, будто невзначай, добавил:

— Ночь была длинной. Тебе нужно хорошенько поесть.

Я замерла. Андерсон поднял взгляд. Кто-то тихо усмехнулся. Я медленно повернулась к Рейну.

— Очень смешно.

— Я забочусь, — невинно ответил он.

Его колено коснулось моего под столом. Не случайно. Он продолжал поддерживать разговор с мужчинами, обсуждая вчерашние выступления на семинаре, но при этом его ладонь время от времени касалась моей спины.

Ненавязчиво. Почти интимно. И я понимала — он делает это специально. Для окружающих кто смотрит. Для Андерсона. Для меня. Чтобы я чувствовала. Чтобы помнила. Чтобы знала. Что теперь так и будет.

После очередного собрания Рейн предложил прогуляться.

— Нам нужно выдохнуть. — сказал он.

Выдох получился громким. Мы оказались в клубе. Сначала просто выпили — музыка гремела, свет резал глаза, толпа двигалась единым пульсом. Потом начались танцы.

Танец с ним казался не просто танцем. Он держал меня так, будто мир вокруг — фон. И именно это, видимо, привлекло внимание. Сначала один. Потом второй. Слишком близко. Слишком свободные руки.

Я привыкла разбираться сама. Алекс никогда не вмешивался — максимум неловко улыбался. Я научилась смотреть жёстко, говорить коротко и ставить на место.

Но Рейн — не Алекс. Он не стал объяснять. Не стал предупреждать. Он просто ударил. Всё произошло мгновенно. Один из парней толкнул его в ответ — и через секунду уже не было понятно, кто с кем дерётся и почему.

Музыка продолжала играть. Люди кричали. Кто-то упал. Стекло звякнуло. Я увидела, как Рейн двигается — слишком быстро, слишком точно. Не хаотично. Почти хищно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Рейн! — я схватила его за руку.

Он тяжело дышал, но глаза были спокойными. Даже довольными. Словно ему нравился процесс. Он попытался вырваться, но я потянула его к выходу. Мы ушли, пока за спиной продолжался хаос. На улице было холодно. Я развернулась к нему.

— Не нужно было этого делать.

— Никто не смеет даже просто смотреть на мою женщину. Тем более, протягивать свои грязные руки.

«Мою». Почему-то мозг сделал акцент именно на эту фразу.

Я заметила его руку. Кожа на костяшках была разбита — видимо, когда кулак промахнулся и попал по барной стойке.

— У тебя кровь.

— Ерунда.

Когда мы дошли до отеля, следов почти не осталось. Кожа почти срослась. Я это заметила, но ничего не сказала. Он зашёл в мой номер, даже не спросив.

— Я тебя не звала, — сказала я.

— Тебе не нужно говорить. Я всё чувствую.

Вот это меня и заинтересовало. Я смотрела на него, пытаясь понять, что он такое. Человек? Мужчина с гипертрофированным инстинктом собственника? Или....

В моей голове уже рождались абсурдные версии — от вампиров до одержимых демонами. Он двигался иначе. Реагировал иначе. Восстанавливался иначе. Я сделала шаг вперёд. Рискованный шаг.

— Хорошо, — сказала я мягко. — Я могу дать тебе то, чего ты так хочешь.

Он замер. В его взгляде вспыхнуло пламя.

— Но сначала, — добавила я, — ты расскажешь мне всю правду.

Я начала медленно расстёгивать платье. Не как приглашение. Как вызов.

— Кто ты, Рейн?

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

***********

Ребята, давайте поддержим автора нажимая на знак звёздочки под историей ????????

Глава 37. Второй. ( Рейн)

Я родился вторым. На десять грёбаных минут позже. На острове все знали эту историю. Повитуха потом рассказывала её так, будто это была сага: Норд — первый, спокойный, молчит, смотрит серьёзно. Я — закричал так, что окна задребезжали.

И всё. С тех пор нас и делили.

Мы учились в местной школе на острове. Небольшое здание из тёмного дерева, запах соли и моркой шерсти зимой. Учителя всегда улыбались Норду так, будто он уже стал Альфой.

— Норд, блестящий ответ. Норд, ты такой ответственный. Норд, пример для остальных.

А я?

Я сидел у окна, смотрел на море и делал ровно столько, сколько считал нужным. Иногда больше — просто чтобы доказать, что могу. Но редко. Не видел смысла играть в их игру.

Никто никогда не говорил обо мне ничего плохого. Потому что я — сын Альфы.

И однажды мы с Нордом займёмся его место. Они боялись сказать лишнее слово. Я это чувствовал. И, если честно, пользовался этим.

Если кто-то не хотел уступать место — уступал. Если кто-то спорил — я подходил ближе. Если кто-то забывался — я напоминал, кто мой отец.

Высокомерный? Да. Мне было плевать.

— Ты опять устроил драку, — Норд стоял напротив меня, руки скрещены, взгляд спокойный.

— Он сам напросился.

— Ты его спровоцировал.

— Потому что могу.

— Потому что ты идиот, Рейн.

Я усмехнулся.

— Скажи это ещё раз.

Он сказал. Я ударил первым. Мы катились по гравию за школой, сцепившись как щенки, только зубы уже были не щенячьи. Он всегда бил аккуратно. Я — нет.

— Ты позоришь отца! — рявкнул он, удерживая меня за ворот.

— А ты ведёшь себя как его любимая сука!

Он отпустил меня так резко, будто я его обжёг. Потом врезал. Честно. Чисто. Больно. Мы дрались часто. Не потому что ненавидели. Потому что оба знали — в какой-то момент одному из нас придётся быть сильнее.

Мать ненавидела, когда мы приходили домой с разбитыми губами. Она всегда сначала молчала. Осматривала. Проводила пальцами по синякам.

— Рейн.... — её голос был тихим. — Ты мог бы быть мягче.

— Зачем?

— Потому что сила — это не только клыки.

— А вот Норд умеет, да?

Она вздыхала.

— Возьми с него пример.

Вот эта фраза бесила меня больше всего.

Возьми с него пример. Будь спокойнее. Будь разумнее. Будь как он.

— Я не Норд, — однажды сказал я, глядя ей прямо в глаза. — И никогда не буду.

Она коснулась моего лица.

— Я знаю.

И в этом «знаю» не было упрёка. Только усталость.

Норд всегда вёл себя так, будто старше на несколько лет. Хотя старше всего на десять минут. Он разговаривал со взрослыми на равных. Следил за младшими. Помогал отцу. Слушал старейшин. Думал наперёд.

А я?

Я хотел чувствовать кровь во рту после драки. Хотел видеть, как другие отводят взгляд. Хотел, чтобы меня боялись, а не просто уважали за фамилию.

Иногда мы сидели на скале над морем.

— Ты не обязан всё время воевать, — говорил Норд.

— А ты не обязан всё время быть святым.

— Кто-то из нас должен быть разумным.

— Так будь. Я тебе не мешаю.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Ты сожжёшь всё, к чему прикоснёшься.

Я усмехнулся.

— Зато будет тепло.

Отец редко вмешивался. Он наблюдал. Я чувствовал его взгляд на тренировках. На собраниях. В тишине. Он никогда не говорил, что я хуже. Но и не говорил, что лучше. И, чёрт возьми, это бесило.

Я знал, что во мне больше огня. Знал, что в бою я ярче. Знал, что стая идёт за силой. Но Норд..... Норд был устойчивостью. Иногда мне казалось, что остров выберет его. А иногда — что острову нужно кто-то, кто не боится сломать его к чёртовой матери.

Я рос между похвалами, которые доставались не мне, и тишиной, которая окружала меня. И я научился в этой тишине рычать. Потому что если ты родился вторым — тебе приходится быть громче. А я всегда умел быть громче всех.

Она стояла передо мной. Моя злючка. Моя истинная пара. Моя слабость.

Тонкое бельё почти ничего не скрывало. Чёрт возьми, оно только подчёркивало всё. Линию бёдер. Талию. Грудь, от которой у меня наполняется рот слюной. Я хотел её так, что сводило член. Тело отзывалось на неё мгновенно, жёстко, без стыда.

Она была готова. Я это видел. Но она поставила условие.

— Кто ты, Рейн?

Вот так. Спокойно. Почти мягко. Я мог рассказать. Мог объяснить. Мог показать ей природу, от которой у людей стынет кровь.

И пусть это запрещено. И пусть, если кто-то узнает, стая окажется под угрозой. И пусть собственная кровь потом плюнет мне в лицо.

Я был готов.

Ради неё — да.

Но не так. Не под условием. Не как проверку. Не как торг. Самое мерзкое было даже не это.

Норду она таких условий не ставила. С ним она просто была. Просто открывалась. Просто доверяла. А мне — докажи. У меня внутри что-то перекосило.

— Значит, только так? — тихо спросил я.

Она не отвела взгляда. И это задело сильнее, чем если бы она закричала. Я смотрел на неё долго. На её губы. На шею. На грудь, которая поднималась чуть быстрее обычного. Она хотела меня. Я это чувствовал. Между нами воздух был густой, тяжёлый, почти электрический.

Но в голове билось только одно. С ним просто. Со мной — через условие. Я снова второй. Даже здесь. Даже с ней.

Меня разозлило не её требование. А то, что со мной она осторожнее. Холоднее. Сдержаннее. Будто я опаснее Норда.

Чёрт, я и есть опаснее. Но я её пара. Я сделал шаг назад. В её глазах мелькнуло что-то — раздражение? Обида? Ожидание?

— Спокойной ночи, Кира, — сказал я ровно.

Голос не дрогнул. Ни намёка на то, как внутри всё кипит. Я развернулся.

Каждый шаг к двери давался тяжело. Инстинкт рвал меня обратно. Хотелось вернуться, прижать её к стене, стереть это чёртово условие поцелуем, вылизать её с головы до пят, доказать, что она уже принадлежит мне так же, как я ей.

Но нет. Я вышел из её номера. Дверь закрыл тихо. Без хлопка. В коридоре было холоднее. Или это внутри стало холоднее. Я вошёл в свой номер и прислонился спиной к двери. Выдохнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тело всё ещё хотело её. Жёстко. Почти болезненно. Но желанием вдруг стало глухим.

Самооценка — штука странная. Я мог драться до крови, рвать глотки, идти против стаи. Но одно её «докажи» ударило сильнее любого кулака.

Я не буду вылизывать её сомнения. Я не буду заслуживать то, что по праву моё. Если она хочет знать — я скажу. Но не потому, что это условие к её телу. Я не второй. И не собираюсь им быть. Даже если ради этого придётся пережить эту ночь одному.

Глава 38. Тишина между нами.

Я правда не ожидала, что он уйдёт.

Рейн хотел меня. Это было видно в каждом его взгляде — в том, как напрягались его плечи, как темнели его глаза, как он будто сдерживал себя на тонкой грани. И я тоже хотела его. До дрожи. До того самого горячего, глупого импульса, когда разум начинает отступать.

Но я хотела и другого. Правды. Я знала — он и Норд скрывают что-то очень важное. Что-то, что касается меня напрямую.

И я не могла просто закрыть глаза и позволить ему взять меня, не понимая, во что именно я вхожу. Я поставила условие. И он.... ушел.

Не хлопнул дверью. Не сказал ничего резкого. Просто посмотрел на меня так, будто я его ударила — и ушёл. В его глазах мелькнула боль. Или мне всё же показалось?

Я не пошла за ним. Гордость? Страх? Или я просто ждала, что он вернётся сам. Не вернулся.

Утром я всё равно позвала его на завтрак. Сделала вид, будто ничего не произошло. Будто между нами не было той искры, того напряжения, той близости, которая обрывается в последний момент.

Он прошёл. Сел. И молчал. Не смотрел на меня. Даже случайно. Я говорила что-то про кофе, про погоду, про планы на день. Слова звучали пусто. Он отвечал коротко. Спокойно. Слишком спокойно.

И тогда я поняла — он обиделся. Не разозлился. Не рассердился. Именно обиделся. От этого стало странно больно. Я думала, пройдёт. Мужчины быстро отходят, особенно такие как он. Горячие, импульсивные.

Но нет. Весь день он был рядом. Близко. На расстоянии вытянутой руки. И будто за километры.

Он разговаривал с другими. Слушал лекции. Даже иногда улыбался — но не мне. Ни одного взгляда. Ни одного случайного касания. И это было хуже, чем если бы он накричал.

Почему мне стало от этого так тяжело? Я ведь сама предложила. Сама потребовала объяснений. Сама решила не идти за ним.

Так почему внутри что-то сжималось каждый раз, когда он проходил мимо, не замечая меня? Почему мне было грустно от его тишины?

Я не привыкла зависеть от чужого настроения. Не привыкла ждать взгляда. Не привыкла чувствовать себя.... отвергнутой — с ним. К холодности Алекса я давно привыкла. Меня это не задевало так как сейчас.

Но с Рейном.... Я чувствую себя именно отвергнутой. Как будто это уже не про секс. Не про тайны. Не про гордость. А про него. И про то, что его холод вдруг оказался для меня настолько важным, чем ответы.

Вечером он снова ушёл молча. После ужина просто поднялся из-за стола, кивнул кому-то из ребят и исчез. Ни взгляда в мою сторону. Ни случайного касания плечом. Ничего.

Я осталась сидеть ещё пару минут, делая вид, что доедаю десерт. На самом деле я почти не чувствовала вкуса.

В своём номере я долго стояла у окна. Луна была огромной — круглой, яркой, слишком красивой для моего раздражённого состояния. Свет ложился на крыши, на деревья, на тёмный двор внизу. Всё выглядело спокойным.

Только внутри меня спокойствия не было. Я заказала сидр. Хороший, сухой, с лёгкой горчинкой. Хотелось чего-то честного на вкус — без сладости.

Села в кресло. Сделала глоток. Подождала. Минуты тянулись слишком медленно.

— Чёрт с тобой, — пробормотала я сама себе и встала.

Я постучала к нему. Он открыл не сразу. За дверью повисла пауза — будто он решал, открывать ли вообще. Когда дверь всё же распахнулась, его лицо было спокойным. Я прошла внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Сильно я тебя задела вчера? — спросила я прямо.

Он даже не моргнул.

— Нет.

Ложь. Я видела это в том, как чуть напряглась его челюсть. В том, как он отвёл взгляд на секунду дольше, чем нужно.

— Рейн.... — я вздохнула. — Я не пыталась тебя унизить или оттолкнуть. Я просто хотела разобраться. В вас.

Он молчал.

— Ты и Норд постоянно что-то скрываете. Говорите: «со временем », «позже», «когда придёт время ». А я не хочу жить в тумане. Я не хочу ждать, пока вы решите, что я достойна правды.

Тишина стала гуще. Я подошла к столику, налила сидр в два бокала. Янтарная жидкость тихо плеснулась о стекло. Протянула ему один.

— Я не отталкивала тебя, — сказала я тише. — Я просто не хочу быть последней, кто узнаёт, во что его втянули.

Он взял бокал. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Тепло. Живое. Настоящее.

— Я не хочу ждать, Рейн, — повторила я. — Если между нами что-то есть..... я хочу понимать, что это.

Он смотрел на сидр в своём бокале, будто мог там найти ответы. А я вдруг поняла, что мне важнее его реакция, чем сам напиток, чем луна за окном, чем вся эта ночь. Я пришла не за объяснениями. Я пришла за ним.

Рейн долго молчал, прежде чем ответить. Смотрел куда-то мимо меня, будто я стояла не в двух шагах, а за стеклом.

— Я и так бы всё рассказал, — наконец произносит он ровно. — Но после твоей выходки передумал.

В его голосе не было крика. Только холодная сталь.

— Спроси у Норда, — добавил он. — Ты же его так любишь.

Вот тогда я поняла. Не злость. Не гордость. Ревность с нотками зависти. Настоящая. Глубокая. Не игра в «кто важнее». Не попытка задеть в ответ. Это было старое чувство, возможно, тянущееся дольше, чем я думала.

Я подошла к нему медленно. Он стоял, сжимая бокал, будто тот был последней опорой. Я подняла руку и двумя пальцами схватила его подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Мне не нравится, когда ты смотришь не на меня, — сказала я тихо.

Его глаза вспыхнули.

— Я хочу вас. Обоих. И я устала это скрывать. Устала запрещать себе думать о тебе.

Слова прозвучали громче, чем я ожидала. Честнее. Я забрала бокал из его рук и поставила на стол. Затем толкнула его в грудь. Не резко — но достаточно, чтобы он сделал шаг назад и сел на край кровати. Он смотрел на меня с настоящим удивлением. Я села сверху, колени по обе стороны его бёдер.

— Ты думаешь, таким образом заработаешь прощение? — тихо сказал он, руки пока не касались меня. — Я всё равно ничего не скажу.

Я наклонилась ближе, так, чтобы наши лбы почти соприкоснулись.

— К чёрту всё, Рейн. Всё равно когда-нибудь вы всё расскажите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои пальцы скользнули по его шее, по напряжённым мышцам.

— Но сейчас.... — прошептала я. — Сейчас я хочу только одно.

Я провела носом по его щеке, чувствуя, как он всё же теряет контроль над дыханием.

— Тебя, — в этот мне дейгьвдо всё равно, что будет завтра.

Рейн посмотрел на меня почти с детской вызывающей ухмылкой, глаза потемнели от желания.

— Докажи, что хочешь меня, — сказал он спокойно, но в его голосе была стальная нить вызова.

Я рассмеялась тихо, наклонив голову набок.

— Я не могу показать тебе такую же твердость, — шепнула я, — как у тебя.

Он моргнул, а потом уголки его губ дёрнулись в лёгкой улыбке, которая совсем не была дружелюбной.

— Но ... — продолжила я, проводя пальцем по его груди, — я могу показать кое-что другое.

Я взяла его за пояс, медленно расстегула ремень, не отводя взгляда. Его глаза вспыхнули. Безумие. Дикое желание. Животное, которое вот-вот вырвется наружу. Я видела, как его тело напряглось. Как член словно увеличился в размерах.

В руке он ощущался ещё больше. И это была не просто плоть. Это был знак того, что игра только начинается. Теперь очередь была за мной. Я знала, что хочу именно этого: его желания, его напряжения, его полного отклика на меня.

Рейн застонал, когда я освободила его пульсирующий член — звук глухо отдался у моей влажной плоти. Он поднял голову, наблюдая, как я беру его в рот, и от его полностью потемневшего, полного похоти взгляда по коже пробежала дрожь.

— Чёрт, твой рот — это что-то невероятное, — выдохнул он, сжимая пальцы в моих волосах. — Такой тёплый и влажный, будто создан для моего члена.

Я двигалась вверх и вниз по его стволу, чувствуя, как на направляет меня, задавая ритм. Комнату наполняли влажные, откровенные звуки, и от этого возбуждение только усиливалось.

— Глубже, — хрипло потребовал он, мягко подаваясь бёдрами навстречу моим движениям.

— Хочу почувствовать заднюю стенку твоего горла..... хочу видеть, как слезятся твои красивые глаза, пока я использую твой рот.

Его большой палец скользнул по моей щеке — неожиданно нежно, контрастируя с грубостью толчков.

— Хорошая девочка.... так хорошо меня принимаешь, — похвалил он, голос его дрожал от удовольствия. — Я заставлю тебя чувствовать себя потрясающе.... вознагражу за то, какая ты послушная маленькая злючка.

Он отстранил меня, и тонкая ночью слюны потянулась от моих губ к его набухшей головке. С рычанием он перевернул меня на четвереньки и встал позади.

— Прогнись, для меня, злючка, — приказал он, сжимая мои бедра.

************

Ребята, маленький опрос) Который из братьев ваш фаворит?

Глава 39. Под луной.

Я слышала, как Рейн стонет, когда его губы скользили по моей коже. От его поцелуев по позвоночнику пробегала дрожь, особенно когда он слегка прикусывал, оставляя горячие следы.

— Идеальная.... — его низкий голос вибрировал у меня внутри. И от этих слов я чувствовала, как тело само откликается на каждое его прикосновение.

Его ладони блуждали по моим бокам, обводя талию, сжимая бедра. Когда он крепко ухватил меня, я невольно прогнулась сильнее, ощущая, как глубоко принимаю его. От этого вида, от ощущения его внутри, у меня перехватывало дыхание.

— Посмотри на себя.... — хрипло шептал он, и от этой похвалы внутри всё сжималось ещё сильнее.

Он начал двигаться быстрее, и каждый толчок попадал точно туда, где удовольствие становилось почти невыносимым. Мир расплывался перед глазами, пальцы ног сжимались сами собой. Я цеплялась за простыни, чувствуя, как его руки крепко держат меня за бёдра.

— Вот так.... — рычал он, и я действительно сжимала его сильнее, теряя контроль над собой.

С рычащей ноткой собственничества Рейн легко поднял меня, обвивая мои ноги вокруг своей талии, когда выпрямился. Он развернулся и прижал меня к стене — холодная поверхность резко контрастировала с жаром его тела.

— Это моя любимая поза, — выдохнул он, двигая бёдрами мне навстречу. — Когда ты полностью в моей власти.... когда могу взять тебя так, как захочу.

Он входил с новой силой, изменившийся угол позволял ему проникать глубже. Мои стоны отражались от стен, смешиваясь с его хриплыми, почти звериными звуками.

— Чёрт..... так тесно, — простонал он, сжимая мои ягодицы, удерживая меня на месте. — Будто всё твоё тело создано для меня.

Рейн впился в мои губы жёстким поцелуем, заглушая стоны, продолжая доводить себя до предела. Его язык настойчиво вторгался, так же жадно, как и всё остальное.

— Скажи мне.... чья ты? — потребовал он, не прекращая движений.

Я подняла голову и увидела, как его глаза вспыхнули неестественным жёлтым светом, когда он оторвал меня от стены, продолжая двигать бедрами. Этот нечеловеческий отблеск в его зрачках заставил меня вздрогнуть — первобытный страх смешался с оглушающим удовольствием.

— Чья? — рявкнул он так, что стекла задрожали.

— Твоя.... — пропищала я.

— Моя, — прорычал он, и это звучало скорее как звериный рык, чем человеческое слово. — Ты моя, злючка. Моя пара. Моя женщина. Моё всё.

Рейн донес меня до кровати, уложил и навис надо мной, не разрывая нашей близости не на секунду. Его движения стали быстрее, резче, будто им управлял древний инстинкт.

— Больше не могу сдерживаться, — хрипло выдохнул он. — Я кончу так глубоко внутри тебя.... отмечу и сделаю своей навсегда.

С рыком или стоном — наполовину человеческим, наполовину звериным — он вошёл до конца, его тело содрогнулось, когда он излился глубоко внутри меня. Это ощущение стало последней искрой — меня накрыло волной, мышцы сжались вокруг него, и я потерялась в этом взрыве вместе с ним.

— Да.... Вот так, возьми всё, — простонал он, прижимаясь ближе, продлевая общее безумие.

Я чувствовала, как он дрожит, как не отпускает меня, будто боится потерять, и в его голосе сквозь хищность звучало нечто большее — одержимость, принадлежность, желание навсегда связать нас воедино.

Пару минут он дышал мне в шею, по его крупному телу всё била мелкая дрожь. А после его руки начали снова скользить по моему телу, властно изучая каждый изгиб, будто запоминая его. Когда он наклонился и захватил губами мой сосок, по телу прошла редкая волна удовольствия, от которой я выгнулась ему навстречу.

— Я заставлю тебя кончать снова и снова. — прорычал он у самой кожи.

Я чувствовала, как его достоинство снова становятся твёржеф, как напряжение между нами нарастает, и в этом жаре, в его тяжёлом дыхании и моих сбившихся вздохах, мир снова исчезал.

Я проснулась, когда солнце уже стояло высоко. Полдень. Тело ломило так, будто я пробежала марафон.... или пережила что-то гораздо более безумное. Бёдра ныли, поясница тянула, губы были припухшими. И кожа — вся кожа — будто жила собственной памятью. Я не открывала глаза сразу. Сначала пришли ощущения.

Тяжесть одеяла. Тёплый воздух. Его дыхание. Рейн лежал рядом. Я знала это, даже не поворачиваясь. Его присутствие ощущалось, как электричество под кожей — тихое, но мощное.

И память накрыла волной.

Его руки. Большие, горячие, жадные. Его голос — низкий, хриплый, срывающийся на звериное рычание. Слова.... Господи.

Такие слова я слышала только в фильмах для взрослых — грязные, откровенные, беспощадные. Но в его устах они не звучали пошло. Они звучали.... правдиво. Будто он говорил не ради возбуждения, а потому что не мог иначе.

Он говорит, что я создана для него. Что я свожу его с ума. Что он едва держится, чтобы не потерять контроль окончательно. Я приоткрыла глаза.

Свет резал, и я тихо застонала — даже от этого движения мышцы отозвались сладкой болью. Боже. Он вытворял в постели такое, словно мы снимались в каком-то безумном, запрещённом кино. Без пауз. Без стыда. Без осторожности.

Я чувствовала это на коже. Шея. Ключицы. Грудь. Бедра. Я осторожно провела ладонью вниз по телу и тихо втянула воздух. Укусы. Следы его зубов. Тёмные пятна, которые завтра станут ещё ярче.

Он не просто касался меня. Он метил. Целовал. Кусал. Лизал. Словно хотел запомнить каждый сантиметр. Словно хотел, чтобы я запомнила.

Моё тело было липким — от пота, от ночи, от нас. И я покраснела, даже оставшись одна в своих мыслях. Воспоминания вспыхивали слишком ярко: как он удерживал мои запястья, как шептал прямо в ухо, как требовал смотреть на него.

Как я смотрела. Я всё это хотела. Не ожидая от себя такой раскрепощенности, вот это пугало больше всего. Я медленно вдохнула и только теперь позволила себе слегка повернуть голову.

Рейн лежал на боку, лицом ко мне. Его волосы растрёпанны, губы расслабленны, но даже во сне в нём чувствовалась та же опасная сила. Плечи в царапинах — моих. На груди — следы моих зубов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тоже оставила отметины. Мы оба это сделали. Моё сердце забилось быстрее. Я вспомнила полную луну за окном. Вспомнила, как в его глазах мелькало что-то дикое, почти нечеловеческое. Как он едва сдерживался. Как его голос становился ниже, глуше, опаснее.

И всё равно он держал себя. Для меня. Я не спешила его будить. Не спешила оборваться полностью. Потому что, как только наши взгляды встретятся, всё начнётся снова. Я это знала.

И, судя по ноющей боли в бёдрах.... Я не была уверена, выдержу ли ещё один раунд. Но внутри, глубже боли, глубже стыда, глубже усталости, теплилось что-то новое. Не просто страсть. Чувство, от которого становилось страшнее, чем от его укусов. Я провела пальцами по одному из тёмных следов на коже и тихо прошептала:

— Что же ты со мной делаешь, Рейн.....

И в этот момент его дыхание за моей спиной изменилось. Тёплая ладонь медленно скользнула по моему бедру. Неторопливо. Уверенно. Словно он и не спал вовсе, а просто ждал, когда я проснусь.

Я вздрогнула. Его пальцы прочертили ленивую линию вверх с проскользнули сквозь сжатые бёдра, и прежде чем я успела что-то сказать, он притянул меня ближе к себе, прижимая спиной к своей груди.

— Рейн.... — мог голос был хриплым после сна. Его рука скользнула дальше, заставляя меня резко втянуть воздух. — Ты ненасытный, — пробормотала я, пытаясь звучать строго, но предательская дрожь в голосе всё испортила.

Он тихо усмехнулся мне в волосы.

— Тобой невозможно насытиться.

От его голоса по коже побежали мурашки. Я закрыла глаза. Его ладонь была тяжёлой, горячей, собственнической. Он держал меня так, будто ночь не закончилась, будто полдень ничего не значил.

— Я пропустила сегодняшние лекции, — вдруг сказала я, цепляясь за последнюю ниточку реальности.

Он фыркнул.

— К черту лекции.

Я посмотрела на него, нахмурившись.

— Рейн!

Он уже улыбался. Та самая улыбка — ленивая, опасная, с оттенком безумия в глазах.

— Думаю я нам стоит снова заняться любовью.

— Я не знаю, что ты такое, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — Но я человек. И я больше не могу.

Он рассмеялся — низко, бархатно. Не насмешливо. Скорее... довольно.

— Можешь, — мягко сказал он и наклонился, чтобы меня поцеловать.

Поцелуй был не диким, как ночью. Медленным. Тягучим. Почти нежным. Когда он отстранился, его взгляд стал чуть теплее.

— Тебя нужно покормить и привести в порядок, — заявил он вдруг.

— Что? — я моргнула он такой быстрой смены приоритетов.

Но прежде чем я успела возразить, он легко подхватил меня на руки. Я пискнула и инстинктивно обвила его шею.

— Рейн! Я же тяжёлая!

— Не выдумывай, — усмехнулся он, шагая по комнате так, будто я ничего не весила. — Ты вообще очень мало ешь. Теперь понимаю, почему ты такая злая.

— Я не злая!

— Очень злая, — кивнул он серьезно, заходя в ванную. — И голодная.

Он опустил меня в ванную, регулируя теплую воду одной рукой. Его ладонь задержалась на моей талии, пальцы чуть сжались.

— Сначала душ, потом еда. А потом мы утолим и мой голод по тебе, — сказал он, глядя на меня так, будто всё уже решил.

И я поняла, что это только пауза. Не конец.

Глава 40. Между прикосновениями.

Я сказала коллегам, что приболела. Голос по телефону звучал достаточно устало, чтобы никто не стал задавать лишних вопросов. Лекции подождут. Мир подождёт. Сегодня существовал только этот номер. И он.

Чистые простыни пахли свежестью, кондиционер тихо гудел, за окном жил своей жизнью город, а я лежала на животе и тихо постанывала, уткнувшись щекой в подушку. Если бы кто-то сказал мне раньше, что Рейн умеет делать массаж так.... божественно, я бы не поверила.

Его ладони скользили по моей спине медленно, уверенно, разогревая мышцы, находя напряженые точки, о существовании которых я даже не подозревала. Он работал так сосредоточенно, почти профессионально — будто изучал моё тело не из желания, а из необходимости понять, где мне больно, где я устала, где держу в себе слишком много.

— Расслабься, злючка, — тихо сказал он.

И я действительно расслаблялась.

Когда его пальцы прошлись вдоль позвоночника, по пояснице, я вздрогнула — не от боли, а от того, как остро ощущала каждое касание. Его руки переместились к бёдрам, к ногам, мягко разминая мышцы после долгого напряжения. Я почти потерялась в ощущениях, почти забыла, где нахожусь.

В этот момент зазвонил телефон.

Я лениво потянулась к тумбочке, но Рейн перехватил меня взглядом — в его глазах мелькнула тень недовольства. На экране высветилось имя Норда. Сердце предательски дрогнуло.

— Ответь, — тихо произнес Рейн, и в его голосе было что-то опасное.

Я перевернулась на спину, прижав телефон к уху.

— Привет...

Голос Норда был тёплым, глубоким, чуть хриплым. Я закрыла глаза, и в груди что-то болезненно сжалось. Я действительно соскучилась. По его спокойствию. По его уверенности. По тому, как он смотрит на меня — будто я не просто женщина, а что-то большее.

Пока мы говорили, Рейн не остановился. Его пальцы продолжали своё медленное путешествие — теперь по моим плечам, по ключицам, вдоль рук. Невинно. Почти. Но слишком близко, слишком чувственно. Он делал это специально.

Провоцировал. Я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал, когда его ладонь задерживалась чуть дольше, чем следовало бы. Когда кончики пальцев едва касались чувствительных мест, заставляя меня задерживать дыхание.

— Ты точно в порядке? — спросил Норд.

Я прикусила губу.

— Да.... просто устала немного.

Рейн наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание у своего уха. Он не касался меня сейчас — это было хуже. Он знал, что я жду.

Смотря на Рейна я вдруг поняла, насколько сильно соскучилась по Норду. Как мне не хватает его рядом. Его спокойной силы. Его рук. Его взгляда. И как странно — лежать здесь, под прикосновениями одного мужчины, и думать о другом.

Желать, чтобы он тоже был здесь. Чтобы его ладони легли на мою кожу. Чтобы его голос звучал не в динамике телефона, а совсем близко.

Рейн провёл пальцами по моей талии — медленно, собственнически. Его глаза не отрывались от моего лица с будто он ловил каждую эмоцию. Я тихо выдохнула.

— Я скучаю, — сорвалось с моих губ.

В трубке повисла пауза. Я не уточнила, кому именно были адресованы эти слова. Но, кажется, оба всё поняли. И в этот момент я осознала, что стою на границе чего-то большего, чем просто желание. Что между нами троими давно уже не игра. И что моё сердце — как и моё тело — отзывается на каждого из них по-своему.

А Рейн, словно почувствовав перемену во мне, наклонился и тихо прошептал:

— Ты даже не представляешь, как мне нравится делить тебя с твоими мыслями.

По моей коже снова пробежала дрожь. Я попыталась взять себя в руки.

— Я скучаю, — повторила я уже тише.

В трубке раздался мягкий выдох Норда.

— Я тоже, Кира, — его голос стал глубже. — Чёрт.... Я бы хотел, чтобы ты сейчас была рядом. Не по телефону. По-настоящему.

Моё сердце болезненно сжалось. Рейн в это время переместился к моим ступням. Его ладони обхватили их уверенно, большие пальцы начали медленно разминать свод стопы. Я вздрогнула — там оказалось неожиданно чувствительно.

— Ты бы не говорил так, если бы видел меня сейчас, — попыталась я пошутить.

— Уставшая? — мягко спросил он.

— Очень.

Рейн слегла надавил на точку под пальцами — по телу прошла волна расслабления, и я тихо выдохнула прямо в трубку. Норд замолчал на секунду.

— Он рядом, да?

Я резко открыла глаза.

— Что?

Рейн, не поднимая головы, усмехнулся. Его пальцы продолжали своё дело, будто разговор его совершенно не касался.

— Ты дышишь иначе, — спокойно ответил Норд. — И слишком стараешься говорить ровно.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Я ведь не говорила, что Рейн здесь.

— Передай ему телефон, — добавил Норд.

— Ты серьёзно?

— Да.

Я приподнялась на локтях, глядя на Рейна. Он встретил мой взгляд спокойно, даже лениво, будто заранее знал, чем всё закончится.

— Он хочет поговорить с тобой, — сказала я, протягивая телефон.

— Конечно хочет, меня все хотят, — тихо хмыкнул Рейн и взял его.

Первые секунды он улыбался. Та самая кривая, опасная улыбка.

— Скучал? — бросил он в трубку.

Я не слышала ответа Норда, но видела, как выражение лица Рейна постепенно меняется. Улыбка исчезла. Челюсть напряглась. Взгляд стал сосредоточенным, серьёзным.

— Я понял, — коротко произнёс он спустя минуту. — Не сейчас.

Пауза.

— Да. Я прослежу.

Он вернул мне телефон без комментариев.

— Всё? — осторожно спросила я.

— Всё, — ответил он спокойно.

Ночью он остался в моем номере. Но вопреки напряжению между нами — мы просто легли рядом. Я действительно была вымотана. Тело тяжёлое, разум расплывался. Рейн притянул меня к себе со спины, его рука легла мне на талию.

— Спи, злючка, — тихо сказал он.

И впервые за долгое время я уснула почти сразу, ощущая его ровное дыхание за спиной. Без требований. Без давления. Просто тепло.

На следующий день я всё же пришла на лекцию. Зал отеля из которого соорудили аудиторию гудел — кто-то листал документы, кто-то шептался. Я старалась сосредоточиться на лекторе, но Рейн, сидящий рядом, явно не разделял моего стремления к дисциплине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он наклонился ко мне так близко, что его губы почти коснулись моего уха.

— Знаешь, — прошептал он низко, лениво, — я бы сейчас посадил тебя на трибуну перед всеми....

Я напряглась.

— Рейн...

— .... и зарылся бы лицом тебе между ног.

Он сказал это спокойно. Чётко. Без намёков. И слишком громко. Несколько человек впереди обернулись. Девушка через проход округлила глаза. Кто-то неловко кашлянул. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Ты с ума сошел?! — прошипела я.

Он даже не выглядел виноватым.

— Что? Я просто делюсь мыслями.

— Они всё слышали!

— Отлично, — невозмутимо ответил он. — Пусть знают, какие у меня планы.

Я смотрела на него в полном шоке, а он лишь лениво откинулся на спинку кресла, будто ничего не произошло. И в этом был весь Рейн. Опасный. Невыносимый. И, у моему ужасу, именно от его слов по моей коже снова побежали мурашки.

Вечером ресторан отеля буквально кипел. Гул голосов, звон посуды, запах специй и дорогого вина — всё смешалось в плотный шумовой фон. Свет отражался в бокалах, официанты лавировали между столиками, а я вдруг почувствовала себя частью какой-то чужой, параллельной жизни.

Мы с Рейном сидели у окна. Он выглядел расслабленным, почти довольным. За ужином он неожиданно разговорился — рассказывал об острове.

О своём острове.

— Я выстроил там систему, — говорил он с таким видом, будто речь шла о крупной корпорации. — Люди знают своё место. Всё работает так, как должно. Никакого хаоса.

Я слушала, накручивая вилкой пасту.

— Это ты называешь достижением? — осторожно спросила я.

Он усмехнулся.

— Конечно. Порядок — редкость.

Он говорил о тренировках, о дисциплине, о том, как «перекроил» старые правила под себя. В его голосе звучала гордость. Возможно, кроме него самого, никто бы не назвал это достижениями. Но для него это было важно.

И вдруг он резко замолчал. Я подняла взгляд. Его тело напряглось. Плечи слегка подались вперёд, челюсть стала жёстче. Он смотрел в сторону входа.

— Рейн? — тихо позвала я.

Через минуту в ресторан вошли двое мужчин. Высокие. Широкоплечие. Двигались уверенно, будто привыкли, что им уступают дорогу. Один — светловолосый, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Второй — темноволосый, с густой бородой и шрамом у виска. Они сканировали зал, не спеша.

— Ты их знаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Типа того, — коротко ответил Рейн.

Типа того, повторила я мысленно. Он отвёл взгляд, словно ничего особенного не произошло, и сделал глоток воды. Но я чувствовала — напряжение не исчезло. Оно просто стало тише.

Мужчины заняли стол в другом конце зала. Они не смотрели в нашу сторону открыто, но я ощущала, что это лишь вопрос времени.

— Всё нормально? — снова спросила я.

— Пока да, — ответил он ровно.

После этого мы почти не говорили. Доели ужин быстрее, чем планировали, и поднялись в номер. Как только дверь закрылась, Рейн выдохнул — будто сбросил маску.

— Пришло время рассказать тебе всё, — сказал он.

Я замерла.

— Всё — это что именно?

Он подошёл ближе, но не касался меня.

— Кто я. Что это за остров. Почему эти двое здесь. Почему Норд нервничает.

Сердце ускорилось.

— Тогда скажи.

Он покачал головой.

— Не здесь. Ты должна поехать со мной на остров.

Я моргнула.

— Что? Рейн, я не могу просто.... сорваться и уехать. У меня семинар. Работа. Карьера.

— Ты можешь, — спокойно сказал он. — Тебе просто нужно захотеть.

— Это не так работает.

— Именно так и работает, — его голос стал твёрже. — Ты держишься за то, что считаешь стабильностью. Но это иллюзия.

Я скрестила руки.

— Для тебя, может, и иллюзия. Для меня это жизнь.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты думаешь, что живёшь? Кира, ты только начала.

Между нами повисло напряжение — не физическое, а куда глубже.

— Я не поеду, — тихо сказала я. — Не сейчас.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Тогда времени остаётся меньше, чем ты думаешь, — произнёс он наконец.

— Что это значит?

Но он уже отвернулся к окну. И я вдруг поняла: те двое в ресторане — это не случайность и остров — не просто место. А выбор, который он предлагает, гораздо опаснее, чем я готова признать.

Глава 41. Дым.

Утро пахло кофе и тревогой.

Я лежала на спине и смотрела в потолок, а Рейн стоял у окна, напряжённый, как струна. Его плечи были прямыми, спина — слишком ровной. Я уже знала этот силуэт. Так он выглядел, когда что-то решил.

— Нам нужно вернуться на остров, — сказал он, не оборачиваясь.

Вот так. Без прелюдий. Без нежностей. Вчерашний разговор. Я медленно села, подтянув одеяло к груди.

— Нет.

Он повернулся. Его взгляд был спокойным, но в глубине — упрямство.

— Кира....

— Я не хочу туда возвращаться, — перебила я. — В прошлый раз я еле выбралась. Вы с Нордом меня не отпускали.

Я до сих пор помнила, как не имела связи с континентом. Как не имела возможности вернуться. Как остров словно жил своей собственной волей и не собирался выпускать меня.

— Тогда всё было иначе.

— И чем же? — я скрестила руки на груди. — Знаешь, если я переспала с вами обоими это не даёт вам права решать за меня.

Его челюсть напряглась. Он сделал шаг ко мне, но остановился, будто удержал себя.

— На этот раз всё будет по-другому, — тихо сказал он. — Я обещаю.

Обещание. Слово, которое звучит красиво, но ничего не гарантирует.

— Я похожа на человека, который верит словам?

В его глазах мелькнула боль. Настоящая. Не злость — именно боль.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — добавил он уже мягче. — Там безопаснее, чем здесь.

Я фыркнула.

— Безопаснее? С вами?

Мы долго смотрели друг на друга. В воздухе повисло что-то тяжёлое. Не ссора — хуже. Разлом.

— Я не поеду, — сказала я наконец.

Он ничего не ответил. Только кивнул. Слишком спокойно. На лекцию мы пришли вместе, но между нами будто пролегла невидимая стена. Сегодня аудитория была переполнена. Лектор говорил о новых правках — голос ровный, уверенный, будто за стенами отеля мой мир не трещал по швам.

Я пыталась слушать, делала вид, что записываю. Он рассказывал о новых изменениях, о регламентах, о сроках вступления в силу. Лекция длилась дольше обычного — почти на полчаса. Кто-то тихо стонал от усталости, кто-то зевал.

Рейн сидел через ряд от меня. Мы специально сели раздельно — или случайно? Не знаю. Но я чувствовала его присутствие кожей. Даже не глядя. Когда лектор перешёл к последнему блоку, в аудитории стало душно. Я списала это на людей.

А потом раздался резкий, пронзительный звук. Пожарная сигнализация. Сначала никто не поверил. Несколько секунд — неловкая пауза. Потом запах. Дым. Тонкая серая пелена поползла под потолком, и всё изменилось в одно мгновение.

Кто-то закричал. Кресла закрепели, упали. Лектор пытался что-то сказать в микрофон, но его голос утонул в шуме. Толпа хлынула к выходу. Я встала, сердце билось так сильно, что звенело в ушах.

— Рейн! — крикнула я, оборачиваясь.

Я видела его секунду назад. Люди толкались, кто-то зацепил меня плечом, кто-то наступил на ногу. Воздух стал резким, горьким.

— Рейн!

Я попыталась пробиться к тому месту, где он сидел, по поток вынес меня в сторону. Чьи-то руки вцепились в мою куртку, кто-то тянул вперёд.

— Быстрее! — кричали вокруг.

Я потеряла его из виду. Просто — исчез. Секунду назад он был здесь. А теперь — только чужие спины, крики, дым. Меня отнесло дальше от центра аудитории, и я поняла, что нахожусь гораздо дальше от него, чем должна была. Сердце сжалось. Я не боялась огня. Я боялась, что окажусь без него. Или что с ним что-то случится.

Толпа подхватила меня, как волна — беспощадная, глухая, не разбирающая кого несёт. Я пыталась упираться, тормозить, цепляться за спинки кресел, но чужие тела давили со всех сторон. Чьи-то локти больно впивались в рёбра, чьи-то пальцы в панике хватали меня за плечи. Я постоянно оборачивалась, вытягивала шею, всматривалась сквозь дым.

— Рейн! — сорвалось с губ снова.

Но мой голос утонул в общем гуле. Кругом кричали. Кто-то плакал. Кто-то матерился. Пожарная сигнализация визжала, как раненое животное. Дым становился гуще, горький, жег глаза. Я закашлялась, слёзы потекли сами собой — от дыма или от страха, я не понимала.

Меня вынесло в коридор, и там стало ещё хуже. Люди, приехавшие на семинар, смешались с обычными постояльцами отеля. Кто-то выбегал из номеров в халатах, кто-то с чемоданами, кто-то босиком. Всё перемешалось — студенты, преподаватели, туристы. Паника стала плотной, почти осязаемой.

Везде была толкучка. Я снова попыталась развернуться назад — глупая, отчаянная попытка плыть против течения. Но поток был сильнее. Меня развернуло боком, прижало к стене, потом снова вытолкнуло вперёд.

Где он?

Он не мог просто потеряться. Не он. Рейн всегда был тем, кто находил. Кто контролировал. Кто держал всё под рукой. А сейчас его не было рядом. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах громче сигнализации.

« На этот раз всё будет по-другому ».

Его утренние слова вспыхнули в голове, и меня вдруг прошиб холод. А если это и есть « по-другому»? Кто-то споткнулся впереди, и волна людей качнулась. Я едва удержалась на ногах. Чья-то рука схватила меня за запястье — на секунду я подумала, что это он.

— Рейн! — я выдохнула с надеждой.

Но это была незнакомая женщина с перекошенным от страха лицом. Она просто искала опору. Я выдернула руку и снова оглянулась.

Дым стал плотнее, свет мигал. Коридор казался бесконечным. В какой-то момент я поняла, что меня уносит всё дальше — к лестнице, к выходу, к улице. И с каждым шагом расстояние между нами росло. Страшно стало от мысли, что я могу выбраться.... а он — нет.

Или хуже — что он выберется и не найдет меня. Толпа снова качнулась, и я потеряла равновесие, ударившись плечом о чьё-то жесткое плечо. В груди стало тесно. Я больше не видела тех кто был сзади. Только дым. Крики. И бесконечная, удашающая толкучка.

Я почти добралась до выхода. Ещё несколько шагов — стеклянные двери, за которыми серел холодный вечерний воздух. Толпа давила сильнее, все рвались наружу, спасаясь от дыма, от паники, от неизвестности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И вдруг меня сбило с ног. Сильный толчок в бок — я потеряла равновесие, пол под ногами исчез. В следующую секунду чья-то спина врезалась в мою спину, твёрдая, напряжённая.

Я не сразу поняла, что произошло. Кто-то буквально влетел между мной и мужчиной, который давил сзади. Тот мужчина резко впечатался грудью в чужую грудь, не ожидая, что пространство исчезнет.

— Чёрт! — вырвалось у него.

А потом я услышала знакомый звук. Низкий, хриплый рык.

Рейн.

Он прижался ко мне спиной, словно стал стеной. Одной рукой он схватил меня за запястье — крепко, до боли, но я даже не попыталась вырваться. Второй рукой он резко метнулся вперёд, пытаясь поймать того мужчину.

— Стоять! — рявкнул он.

Но тот уже исчез. Растворился в толпе так же внезапно, как и появился. Лица, спины, крики — и больше ничего.

— Быстро, — прошипел Рейн.

Он развернулся, прижался ко мне сзади и буквально вытолкнул наружу.

Мы вывалились на улицу вместе с потоком людей. Холодный воздух ударил в лицо, лёгкие обожгло. Сирены выли где-то вдали. Кто-то плакал, кто-то звонил по телефону, кто-то просто стоял, растерянно глядя на здание.

Я всё ещё держала его за руку. Или он держал меня — я уже не понимала. Главное — он был рядом.

— Откуда ты так резко появился? — спросила я, всё ещё тяжело дыша.

Он смотрел куда-то поверх моей головы, напряженый, глаза тёмные, зрачки слишком расширены.

— Я появился в самый подходящий момент, — коротко ответил он.

Как будто это что-то объясняло. Я хотела спросить ещё, но вдруг заметила. Сначала — тёмное пятно на его боку. На ткань рубашки. Потом — блеск. Кровь. Не капля. Не царапина. Полоса, располагающаяся по ткани.

— Рейн.... — мой голос стал тише. — Это что?

Он опустил взгляд, будто только сейчас заметил. На секунду его лицо стало абсолютно пустым. А потом — снова маска спокойствия.

— Ничего, — сказал он слишком быстро.

Но кровь продолжала медленно темнеть на его одежде, впитываясь в ткань. И в этот момент я поняла. Он появился не просто « в подходящий момент ». Он появился, потому что кто-то целился не в него. А в меня.

Глава 42. Кровь, которая исчезает.

— Рейн..... — голос сорвался, будто не мой. — Рейн, что это?

Он смотрел на меня странно спокойно. Слишком спокойно. Я шагнула ближе. Кровь. Настоящая. Она пропитала рубашку, стекала вниз, пачкала ремень. Мир сжался до этой полосы.

— Нам срочно нужно в больницу! — закричала я. — Ты ранее! Ты....

Он резко прижал ладонь к моему рту.

— Тихо, — его голос был низким, твёрдым. — Всё нормально.

Нормально? Я оттолкнула его руку.

— Ты истекаешь кровью! Ты в своём уме?!

Пальцы сами потянулись к его рубашке. Я раздвинула ткань — порез. Глубокий. Края кожи разошлись, кровь всё ещё сочилась. У меня потемнело в глазах.

— Господи.... Рейн....

— Скоро всё пройдёт, — сказал он спокойно с будто речь шла о царапине.

— Пройдёт?! — я почти рыдала. — Это не синяк! Это порез! Нам нужна помощь!

Где-то рядом завыла сирена. Пожарная машина подъехала к зданию. Люди суетились, кричали, кто-то указывал на дым. А я видела только кровь. Он взял меня за плечи.

— Кира. Посмотри на меня.

Я посмотрела. Лицо — бледное, но без боли. Глаза — ясные. Он стоял ровно, дыхание ровное. Не шатался. Не слабел.

Это было неправильно. Он повел меня в сторону от толпы, в тень. Я вырывалась.

— Мы должны....

— Нет.

Я снова распахнула его рубашку, почти разрывая ткань. И замерла. Порез.... стал меньше. Края кожи уже не были раскрыты. Крови — меньше. Она будто засыхала на глазах, а сама рана... стягивалась.

— Нет.... — прошептала я. — Нет, так не бывает....

Я провела пальцами по его животу. Тёплая кожа. Подсохшая кровь. И тонкая, уже почти закрывшаяся линия.

— Ты.... — голос дрожал. — Что это? Что с тобой?

Ещё минуту назад я видела глубокую рану. Теперь — почти ничего. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Это было страшнее, чем кровь. Страшнее, чем пожар.

— Я же сказал, — тихо произнес он. — Всё пройдёт.

Я отступила на шаг.

— Люди так не заживают.

Он молчал. И в этом молчании было больше ужаса, чем в сирене за спиной. Я смотрела на его живот снова и снова, ожидая, что сейчас рана раскроется, кровь хлынет обратно, мир станет логичным. Но кожа осталась почти целой. А я — нет.

— Это.... — мой голос всё ещё дрожал. — Это тоже один из ваших «механизмов»?

Он не отводил взгляда. Короткая пауза. Слишком короткая.

— Да.

Всего одно слово. Спокойное. Ровное. Будто мы обсуждали погоду. Я снова посмотрела на его живот. Крови почти не осталось. Кожа стянулась, а там, где несколько минут назад был раскрытый порез, теперь виднелся только тонкий розоватый след.

Я моргнула.

Нет. Нет, нет, нет.

Прошло всего несколько минут. Я подняла взгляд на него. Он выглядел.... нормально. Слишком нормально. Ни бледности, ни боли, ни слабости. Его грудь поднималась ровно. Глаза были ясными. Живыми.

Через пару минут я снова не выдержала и оттянула ткань его рубашки. На месте раны — маленький шрам. Аккуратный. Узкий. Будто порезу уже несколько недель. Меня пробрал холод.

Вампир? Нет.... днём он спокойно ходит под солнцем. Демон? Ангел? Или.... Мысли метались, сталкивались, путались. А потом вдруг — щёлк. Как будто кто-то резко включил свет в тёмной комнате.

Остров. Там не было ни одной собаки. Ни одной. Зато были волки. Слишком большие. Слишком массивные. Нереально огромные. Их глаза....

Я вспомнила, как однажды ночью увидела одного из них — в окне. Как в темноте сверкнули зрачки. Жёлтые. Светящиеся.

Точно такие же, как у Рейна тогда. В тот вечер, когда мы впервые занимались страстным сексом. Его глаза вспыхнули в полумраке.

Запахи. Он всегда чувствовал больше. Раньше. Точнее. Скорость. Сила. Выносливость. То, как он оказался рядом. То, как он вел себя в баре на острове, когда я поцеловала Норда. Эта животная ярость. Не ревность — инстинкт. Рычание.

Как в фильмах. Фильмы..... Кинотеатр. Я вспомнила тот вечер. Мы сидели рядом, смотрели фильм. Он фыркал, качал головой.

— Это не так, — говорил он тогда. — Всё иначе.

Фильм был про оборотней. И выбирал его он сам. Для меня же это было обычной фантастикой, жанр который я любила смотреть в подростковый период.

Я вдруг начала смеяться. Сначала тихо. Потом громче. Истерично. Пыталась успокоиться, но плечи тряслись.

Конечно. Конечно. Все пазлы складывались в одну безумную я невозможную картину.

Огромные волки. Светящиеся глаза. Запахи. Исцеление. Рычания.

Я подняла на него взгляд. Значит, сейчас передо мной стоит не просто мужчина. Полу человек. Полу волк. Я ничего не сказала. Ни слова. Просто посмотрела на него — иначе.

Я провела рукой по лицу. Медленно. С усилием. Значит, я всё поняла раньше, чем они собрались рассказать. Разгадала их маленькую тайну. Их звериную загадку.

Полу люди. Полу волки. Оборотни. От этого слова внутри всё ещё было странно — будто я произнесла его мысленно слишком громко.

Ладно. Паника не поможет. Нужно думать, что делать дальше. Рассказать кому-то? Смешно.

— Здравствуйте, мой парень иногда превращается в огромного волка, но в остальном он нормальный.

Нет. Такое не рассказывают. И я бы не стала. Это не моя тайна.

Когда пожар окончательно потушили, нас выпустили обратно в отель. Рейн молча сменил одежду — окровавленную рубашку он просто бросил в мусорный пакет. Я собрала чемодан механическими движениями. Мы почти не разговаривали.

Ночью прошла в дороге. Поезд гудел, качал, люди вокруг спали. Я не спала. Рейн тоже. Он смотрел прямо иногда на меня, а я смотрела в окно и думала о волках.

К утру мы были уже в моем городе. Когда поезд остановился, я повернулась к нему.

— Кто и почему хотел меня убить?

О посмотрел на меня внимательно. Оценивающе. И в его взгляде было.... уважение.

— Ты быстро складываешь факты, — сказал он тихо.

Я усмехнулась.

— Естественно. Я получила свой диплом не за красивые глаза.

Он чуть наклонил голову.

— И ты думаешь, что это связано с нами?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно связано, — я пожала плечами. — До знакомства с вами меня никто не пытался зарезать или сжечь. А тут внезапно у меня появляются такие "доброжелатели". Совпадение? Не думаю.

Он выдохнул.

— У тебя сейчас целый остров недоброжелателей.

Я остановилась.

— Почему?

Он посмотрел вперёд, на выход из вокзала.

— Ты помешала вековой сделке. И задела гордость одной сучки, которая давно влюблена в Норда.

Я моргнула. Вековой сделке. Это звучало как что-то из старых легенд. Как будто я случайно наступила на древний механизм и сломала его.

— И что теперь? — спросила я спокойно, хотя внутри всё сжималось.

— Нам нужно вернуться на остров, — ответил он. — Там ты будешь в безопасности.

Я резко повернулась к нему.

— Прости?

— Я больше не собираюсь слушать твои возражения, Кира. Если понадобится — закину тебя на плечо и понесу к пристани.

Я фыркнула.

— Попробуй.

Но по его лицу я поняла — он не шутит. Да и, если честно мне бы самой не очень хотелось быть где-нибудь прирезаной. Мы доехали до моего дома. В груди появилось какое-то странное напряжение. Как предчувствие.

Я вставила ключ в замок. Повернула. Дверь открылась. И я замерла.

Запах.

Пицца. Алкоголь. Сигареты. В гостиной был полный бардак. Коробки из-под пиццы валялись на полу, на столе, на ковре. Пустые бутылки из-под пива. Окурки. Чьи-то куртки, разбросанные стулья. Тут явно была вечеринка.

— Что за..... — прошептала я

И тут увидела его. На диване, среди коробок и подушек, раскинувшись поперек, спал Алекс. Мой Алекс. Точнее, мой бывший Алекс. С открытым ртом. В футболке, на которой была засохшая капля соуса.

Я медленно закрыла за собой дверь. И почувствовала, как Рейн за моей спиной напрягся. Очень сильно напрягся.

Дорогие читательницы! ???? Поздравляю вас с 8 марта! Пусть в вашей жизни будет больше тепла, вдохновения, любви и красивых историй. Спасибо, что читаете, поддерживаете и проживаете со мной каждую страницу. Вы — настоящее вдохновение ????

Глава 43. Новые ключи.

— Вставай! — закричала я так громко, что голос сорвался. — Вставай, чёрт тебя побери!

Он дёрнулся, сел резко, не сразу понимая, где находится. Волосы взъерошены, взгляд мутный.

— Кира??? — он моргнул, потом ещё раз. — Это.... Это невозможно.

— Невозможно? — я шагнула вперёд. — Невозможно — это то, что ты устроил в моей квартире!

Он огляделся так, будто только сейчас заметил хаос.

— Как ты... — он уставился на меня широко раскрытыми глазами. — Как ты выбралась с острова? Я собирался вернуться. С полицией. Я хотел всё рассказать, спасти тебя.

Я рассмеялась. Громко. Почти истерично.

— С полицией? Ты серьёзно? Ты думаешь, я дура?!

Я показала рукой на перевернутый столик, на разбитую вазу, на грязные следы на полу.

— Я вижу, что ты сделал. Думаешь, я не понимаю? Думаешь, я не сложу два плюс два?!

Он встал.

— Это и мой дом тоже, Кира. Я жил здесь несколько лет!

— На правах моего парня, — отрезала я. — Если ты забыл — мы расстались. И квартира оформлена на меня.

Он побледнел. И тут его взгляд скользнул мне за плечо. Я почувствовала, как пространство за моей спиной становится плотнее. Алекс прищурился. Без очков он плохо видел.

— А он что здесь забыл? — процедил он, глядя на Рейна. — Это мой дом.

Рейн стоял спокойно. Руки в карманах, плечи расслабленны. Но я знала это его состояние. Это была тишина перед ударом.

— Где мой компьютер? — вдруг резко спросил Алекс, переводя взгляд обратно на меня. — И одежда? Где мои вещи?!

Я сделала шаг ближе к нему, почти вплотную.

— Это. Моя. Квартира. Ты жил здесь потому, что я позволяла. И если ты забыл — разрешение отозвано.

Он фыркнул.

— Ты не можешь просто выставить меня. Закон....

— Не тебе учить меня законам! — перебила я. — Ещё слово — и я вызываю полицию. Прямо сейчас.

Я уже потянулась к телефону. Алекс хотел что-то сказать — я видела, как он вдохнул. Но Рейн сделал шаг вперёд. Всего один. И этого хватило. Комната будто уменьшилась.

— Думаю, — произнёс он спокойно, почти вежливо, — тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

Алекс вскинул подбородок. Надеясь на помощь полиции в случае чего.

— И что ты мне сделаешь?

Рейн чуть склонил голову, разглядывая его так, будто прикидывал вес.

— Например. Могу помочь тебе спуститься. Быстро. Без лифта. Через окно.

Тишина. Настоящая, тяжёлая. Алекс перевёл взгляд с Рейна на меня. Искал сомнение. Жалость. Колебание. Но ничего не нашёл. Я стояла ровно. И больше не собиралась его спасать.

— У тебя две минуты, — сказала я холодно. — Потом я вызываю полицию, или.... Тебе по душе предложение Рейна?

Он сжал челюсть. Глаза метнулись к окну. К двери. К Рейну. Сейчас я увидела в них не уверенность, а понимание. Это больше не его дом. И я больше не его девушка.

Алекс собрался быстро. Слишком быстро для человека, который ещё пять минут назад назвал это место своим домом. Он сгреб в сумку то, что нашёл под рукой. Даже не смотрел на меня. На Рейна — тем более. Дверь хлопнула громко, зло.

И в квартире стало тихо. Только запах остался. И бардак. Я стояла посреди комнаты и вдруг почувствовала, как накатывает усталость. Не физическая — глубже. Словно последние недели догнали меня разом.

— Всё, — тихо сказала я. — Хватит.

Я достала телефон и позвонила мастеру по смене замков. Голос у меня был спокойный, деловой. Будто речь шла не о моей жизни, а о чём-то бытовом и простом.

Через час он приехал. Пока мужчина менял замки, металлический звук инструментов эхом разносился по коридору, я собрала мусор. Пакет за пакетом. Бутылки, упаковки, старые коробки, какие-то обрывки от бумаги.

Несколько больших мешков. Если бы я уехала на остров — здесь бы и правда выросла свалка. А эта квартира.... Это подарок моих родителей. На получение диплома. На начало новой жизни. Я провела ладонью по стене.

— Я не позволю осквернить то, на что они так долго работали. — прошептала я.

Рейн молча взял ещё один пакет и понес его к двери. Он не задавал вопросов. Не читал нотаций. Не шутил. Он просто делал.

Выносил мусор. Возвращался. Снова выходил. Потом взял швабру и ведро, налил воды и моющего средства начал мыть полы, не спрашивая, где что лежит.

Я остановилась, глядя на него. Мужчина, который на острове мог быть зверем. Который пугал одним взглядом. Сейчас стоял на коленях и оттирал липкое пятно с моего пола.

— Ты не обязан, — сказала я тихо.

Он поднял на меня глаза.

— Я здесь, — ответил он просто.

Без пафоса. Без громких обещаний. Просто факт. Я проглотила ком в горле и продолжила убираться.

Мы работали молча. Иногда наши плечи сталкивались. Иногда его рука касалась моей, когда мы тянулись к одному и тому же пакету. И в этой тишине было больше близости, чем в сотне слов.

Когда мастер закончил, он протянул мне новые ключи. Холодный металл лег в ладонь. Новые замки. Новые границы. Новая жизнь. Я закрыла за мастером дверь и провернула ключ. Щелчок прозвучал почти символично. Рейн подошёл сзади. Его ладони легли мне на плечи — тяжёлые, тёплые.

— Теперь безопасно, — сказал он.

Я закрыла глаза. Впервые за долгое время — действительно безопасно. Квартира снова пахла чистотой. Мокрым полом. Свежим воздухом из открытого окна. Мой дом. И если я уеду на остров — сюда больше никто не войдёт без моего разрешения. Никогда.

Я открыла шкаф и замерла. В прошлый раз я собиралась в спешке. Тогда нужно было быстро решить вопросы с домом и вернуться. Маленький чемодан, самое необходимое, документы — и всё.

Сейчас всё было иначе. Я вытаскивала вещи аккуратно. По сезону. Свитеры, платья, джинсы, рубашки. Обувь в коробках. Косметичка. Папка с документами. Зарядки. Украшения.

Не «на первое время ».

А на неопределенный срок. Один чемодан быстро наполнился. Второй — почти следом. Ткань шуршала, молнии звенели, вешалки стучали друг о друга. Если я уезжаю — я уезжаю не на неделю.

Рейн сидел на краю кровати и молча наблюдал. Его взгляд скользил по комнате, по моим движениям, по аккуратно сложенным стопкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты ничего не говоришь, — заметила я, не оборачиваясь.

— Смотрю, — ответил он спокойно.

— И что видишь?

— Что ты не оставляешь путей для бегства обратно.

Я остановилась на секунду. Потом продолжила складывать.

— Я устала бегать. К тому же, судя по последним нескольким часам мне нужно надёжное убежище.

Когда я наклонилась за нижним ящиком комода, он тихо поднялся и подошёл ближе. Я не обратила внимания — до тех пор, пока не услышала шуршание ткани за спиной. Я обернулась. В его руках было одно из моих кружевных комплектов. Красное. Тонкое. Невесомое.

— Рейн....

Он, не спрашивая разрешения, аккуратно положил комплект поверх уже сложных вещей в чемодане.

— Это обязательно?

Он посмотрел на меня тем самым взглядом. Тёмным. Чуть ленивым. Опасным.

— Хочу посмотреть, как оно будет на тебе сидеть.

Я скрестила руки на груди.

— Ты уже видел похожее.

— Похожее, — отметил он. — Но не это.

В комнате стало тише. Теплее.

— Мы вообще-то собираемся, — напомнила я.

— Именно.

Он провёл пальцами по молнии чемодана, не закрывая её. Его рука на секунду коснулась моего запястья. Не требовательно. Но намеренно.

— Остров не только убежище, — сказал он тихо. — Там будут ночи.... Длинные. Жаркие. Громкие.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ты не исправим, — пробормотала я.

— Возможно.

Я посмотрела на чемодан. На кружево. На него. И вдруг поняла — впервые я собираю вещи не только потому, что надо. А потому что выбираю. Я закрыла чемодан, щёлкнув замком.

— Ладно, но если оно не понравится тебе на мне — наденешь его сам.

Он рассмеялся.

— Проверь, — произнес он тихо, — мне нравится всё что на тебе. Но ещё больше нравится когда ничего нет.

Я покачала головой я но внутри уже разгоралось тепло. Два чемодана и сумка стояли у двери. Моя жизнь — упакованная. Мой выбор — сделанный. И мужчина, который смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение.

Мы вышли из подъезда ближе к вечеру. Воздух был холодный, резкий — будто город решил напомнить, что здесь никто никого не жалеет.

Рейн шёл рядом. В обеих руках — два моих чемодана, сумка на плече. Он нес их так, будто они ничего не весили.

Впереди я заметила две фигуры.

Алекс стоял у машины. Руки в карманах, лицо напряжённое. Рядом — Итан.

У меня внутри всё сжалось, но шаг я не замедлила. Итан заметил нас первым. Он хмыкнул, окинул меня оценивающим взглядом — сверху вниз, с тем самым выражением, которое я ненавидела.

— Он, вернулась, — протянул он. — А ты шустрая.

Я ничего не ответила.

— Ты обязана впустить его обратно, — продолжил он грубо, кивнув на Алекса. — Это и его дом тоже. Он там жил. Или ты думаешь, раз мужика рядом привела, можно теперь права качать?

Он говорил громко. Демонстративно. Как будто выступал. Я почувствовала, как рядом со мной изменилось давление воздуха. Рейн замедлил шаг.

— Это не твой разговор, Итан. — сказала я холодно.

Он усмехнулся.

— Да ладно тебе. Не строй из себя святую. Мужчинам и так сложно, а ты ещё и полицию вызываешь. Думаешь, так правильно?

Он даже не посмотрел на Рейна. Будто автоматически решил, что любой мужчина на его стороне.

— Слушай, — продолжил он, уже почти снисходительно, — впусти Алекса. Не будь истеричкой. Он имеет право.

Я сжала пальцы в кулак.

— Не имеет, — отрезала я. — Квартира оформлена на меня.

— Ой, началось, — закатил глаза Итан. — Бумажки, законы.... Ты же понимаешь, что по-человечески так не делается?

Рейн молчал. Но я чувствовала, как внутри него что-то поднимется. Медленно. Опасно. Итан вдруг усмехнулся шире.

— Ладно. Я даже готов простить тебя, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — за то, что ты меня за решетку упекла. Пятнадцать суток, между прочим. Если сейчас впустишь его обратно.

Он сказал это так, будто делает мне одолжение. Я почувствовала, как во мне снова закипает кровь.

— Я посадила тебя за дело, — произнесла я чётко. — А не просто так.

Он фыркнул.

— Да брось. Ничего страшного не было.

Рядом со мной Рейн медленно поставил чемоданы на землю. Тишина стала плотной. Он впервые посмотрел на меня, в не на них.

— За что? — спросил он спокойно.

Не громко. Но в его голосе было что-то такое, от чего даже Алекс отвёл взгляд. Я перевела взгляд на Итана. Пятнадцать суток. Заявление. Больница. Его «ничего страшного ». Я вдохнула. И на этом моменте мир будто затаился.

Я помню тот вечер слишком чётко. Возвращалась с семинара уставшая, с папкой под мышкой, мечтая только о душе и тишине. Открыла дверь. Музыка. Смех. Чужие ботинки в коридоре.

Гостиная утопала в бутылках, окурках, жирных коробках из-под пиццы. Кто-то сидел на моём столе. Кто-то пролил вино на новые шторы.

Алекс устроил вечеринку. В моём доме.

— Все вон! — кричала я тогда. — Немедленно!

Я бегала по квартире, выгоняя пьяных гостей, которые хихикали, извинялись, спотыкались, но уходили. Почти все. Но Итан остался.

Он стоял посреди кухни, с бутылкой в руке, и смотрел на меня тем самым взглядом — сверху вниз.

— Успокойся, — сказал он тогда. — Мужики отдыхают.

— Это мой дом, — ответила я. — Уходи.

— Твой? — усмехнулся он. — Алекс тут живёт. Значит, и я могу.

Мы спорили. Громко. Долго. Жёстко. Он подошёл ближе. Слишком близко. Я помню запах алкоголя.

— Ты слишком много о себе думаешь, — процедил он

— Пошёл вон, — повторила я.

И тогда он ударил. Резко. Без предупреждения. Я даже не сразу поняла, что произошло. Только вспышка боли и вкус крови во рту. Мир качнулся. Что-то тёплое потекло по губам. Нос пронзило острой болью.

Я держалась за лицо, а он стоял, тяжело дыша, будто это я его оскорбила. Далее всё было как в тумане, неотложка. Я написала заявление на следующий день. Итану дали пятнадцать суток. Пятнадцать. А мне чуть не сломали нос.

Я моргнула, возвращаясь в настоящее. Холодный вечер. Улица. Рейн рядом.

— Он разбил мне нос в прошлом году, — сказала я спокойно.

Без крика. Без дрожи. Просто факт. Рейн медленно опустил сумку на землю. Итан открыл рот.

— Да она сама....

Он не договорил. Я даже не увидела самого удара. Только движение. Кулак Рейна прилетел с такой скоростью и силой, что звук получился глухим, тяжёлым. Не как в кино. Гораздо хуже.

Хруст. Итан не закричал сразу. Его лицо словно сложилось внутрь. Кровь брызнула мгновенно. Нос не просто сломался. Он вошёл в лицо.

Даже без оборудования, без рентгена я поняла — перелом оскольчатый. Кость разошлась по частям. Итан рухнул на асфальт. Алекс заорал:

— Ты с ума сошел?! Кто-нибудь! Помогите!

Люди начали оборачиваться. Я смотрела на Итана секунду. Без жалости. Потом схватила Рейна за руку.

— Всё, — сказала я быстро. — Теперь нам точно нужно возвращать на остров.

Он посмотрел на меня. Ни тени сожаления. Только тёмное, спокойное понимание. Где-то уже слышались голоса. Кто-то доставал телефон. Я сжала его пальцы крепче. И мы ушли.

Глава 44. Первый снег.

Я люблю пристани. В них есть что-то честное — запах воды, металлический холод перил, крики чаек и вечное ожидание. Мы пришли слишком рано, и наш катер ещё не прибыл. Ветер тянул с воды сыростью, я спрятала руки в рукава пальто и села на холодную лавочку.

И тогда пошел снег. Первый снег в этом году. Сначала — нерешительный, редкий. Словно небо пробовало, можно ли ему уже. Я вытянула ладонь и стала ловить снежинки. Они таяли почти мгновенно, оставляя на коже прозрачные звёздочки воды. Я улыбнулась, сама этого не замечая.

Рейн сидел рядом. Я чувствовала его взгляд — тёплый, внимательный, почти щенячий. Когда я повернулась к нему, он даже не отвёл глаза.

— Когда мы прибудем на остров, всё будет хорошо, — тихо сказал он.

Он произнёс это так уверенно, будто мог договориться с самим морем. Я ничего не ответила. Просто продолжала ловить снег.

Он придвинулся ближе, обнял меня одной рукой и поцеловал в макушку. Его губы были тёплыми, дыхание — горячим, почти обжигающим на фоне ледяного ветра. Я на секунду закрыла глаза.

Остров. Слово звучало как обещание. Как начало и одновременно как испытание. И Норд.

Я скоро увижу его. Эта мысль сидела внутри, как тихий зверёк, который то шевелился, то замирает. Я не знала, чего во мне больше — тревоги или предвкушения. Всё слишком переплетено. Всё слишком близко к сердцу.

Снег усилился. Уже не отдельные хлопья, а настоящий белый занавес. Пристань постепенно белела, лавочки покрывались тонким слоем инея.

И тогда я почувствовала прикосновение к ноге. Опустила взгляд. Передо мной стоял кот. Большой. Толстый. Черный и пушистый, как комок ночи, случайно упавший на землю. Его шерсть уже припорошило снегом, но он выглядел совершенно невозмутимым. Зелёные глаза смотрели прямо на меня — требовательно и спокойно одновременно.

— Привет, красавец, — прошептала я.

Я наклонилась и осторожно погладила его по голове. Шерсть оказалась неожиданно тёплой и мягкой. Кот довольно прищурился и, не спрашивая разрешения, запрыгнул мне на колени. Я рассмеялась.

— Вот так сразу?

Он ответил урчанием и, прежде чем я успела что-то сказать, ловко нырнул под моё пальто, устроившись у меня на животе. Тёплый, тяжёлый, живой. Его нос уткнулся мне в свитер, лапы вцепились мягко, но уверенно.

— Похоже, ты ему понравилась, — усмехнулся Рейн.

Я прижала пальто плотнее, чтобы закрыть кота от снега. Его тепло быстро растеклось по мне, вытесняя холод. Он мурлыкал так громко, что вибрация ощущалась через ткань.

Снег падал всё сильнее. Мир становился белым, тихим, почти сказочным. Рейн всё ещё держал меня за плечи. Кот — грел изнутри. А я сидела между ними и думала о будущем, которое уже надвигалось, как этот снег — сначала лёгкий, потом неизбежный.

— Всё будет хорошо, — повторил Рейн.

Я не знала, правда ли это. Но в тот момент — под падающим снегом, с горячим дыханием и виска и тяжёлым журчащим комком под пальто — мне хотелось в это верить.

Катер пришёл внезапно — тяжёлый, глухой, урчащий, разрешающий белесую воду. Снег уже почти застилал пристань, и всё вокруг казалось нереальным, будто мы стояли внутри снежного шара.

Рейн поднялся первым. Легко, уверенно — чемоданы в обеих руках, сумка на плече. Он оглянулся на меня, кивнул, мол, давай.

А я стояла, прижимая к себе пальто. Потому что под ним всё ещё был он. Кот не собирался вылезать. Я попыталась осторожно просунуть руку внутрь — в ответ он только глубже уткнулся мордой в мой свитер и вцепился в него когтями. Тёплый. Доверчивый. Глупый.

Куда бы он пошёл?

Это север. Начало зимы. Первый снег — это красиво только для тех, у кого есть дом. А для него — это холод, голод и, возможно, смерть. Я вздохнула.

— Ладно.... — прошептала я ему. — Поедешь с нами.

Я запахнула пальто плотнее, спрятала его глубже, будто скрывала контрабанду, и поднялась на борт, стараясь выглядеть максимально спокойно. Никто ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

От одного кота ведь ничего не будет. Правда?

В каюте я сразу закрыла дверь и только потом осторожно расстегула пальто. Чёрная морда показалась первой. Кот огляделся, спрыгнул на пол и, не раздумывая, юркнул под кровать.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь ты официальный тайный пассажир.

Дверь открылась — вошёл Рейн. Катер уже отчаливал, я чувствовала лёгкую вибрацию пола и глухой гул мотора. Он посмотрел на меня, потом — на подозрительно приподнятое покрывало под кроватью. Молчание.

— Я не люблю кошек, — спокойно сказал он.

Я скрестила руки на груди.

— Но ради тебя могу привыкнуть.

Я не удержалась от улыбки.

— У тебя отменное чутьё, — произнесла я медленно. — Прямо звериное.

Я сказала это так же, как и они раньше. С тем самым подтекстом, он усмехнулся.

— Именно.

Рейн шагнул ко мне, медленно, лениво, как хищник, которому некуда спешить. Обхватил меня за талию и притянул к себе. Его ладони были тёплыми, сильными, уверенными. Катер качнулся, или это я потеряла равновесие.

— В этот раз, — сказал он тихо, почти касаясь губами моего виска, — ты будешь жить в моём доме. Спать в моей кровати. Мыться в моей ванной. Есть за моим столом.

Я подняла на него взгляд.

— В твоём доме?

— Мм, — его пальцы медленно скользнули по моей спине. — Мы запремся в спальне. И не будем впускать Норда.

Он произнёс это с лёгкой улыбкой, но в голосе была настоящая решимость. Или ревность. Или то, и другое. Под кроватью тихо зашуршал кот. Я посмотрела в сторону, потом снова на Рейна.

— Думаешь, он будет скучать?

— Будет, — ответил он без сомнений.

Я представила это: дом на острове, за окнами ветер и снег, закрытая дверь спальни.... и Норд по ту сторону. Сердце стукнуло быстрее.

— А если я сама открою? — спросила я тихо.

Рейн наклонился ниже, его лоб коснулся моего.

— Тогда я запру тебя. Привяжу к кровати и буду доказывать, что я лучше его.

Его голос был полушуткой. Полуобещанием. Катер уходил всё дальше от берега. Всю дорогу Рейн шептал мне на ухо обещания. Горячие. Нетерпеливые. Почти хриплые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он лежал рядом со мной на узкой каютной кровати, лениво водил пальцами по моей спине — вверх, вниз, под тканью свитера, едва касаясь кожи. От его прикосновений по телу расходилось тепло, совсем не похожее на холод за бортом.

— Я не дам тебе спать, — тихо говорил он. — Весь остров будет знать, что ты моя.

Я усмехнулась, пряча лицо в подушку.

— Самоуверенный.

— Мм, — его губы коснулись моего плеча. — Я буду доводить тебя до дрожи. Снова и снова.

Он говорил это спокойно, как факт. Не как фантазию — как план.

Катер качало размеренно, мотор гудел где-то внизу, а под кроватью тихо шуршал наш нелегальный пассажир. Всё казалось оторванным от мира — будто мы уже на острове, уже в его доме, уже за запертой дверью.

Спустя несколько часов катер резко встряхнуло. Я приподнялась на локтях. Мы прибыли. Рейн поднялся первым, потянулся, взял чемоданы. Я опустилась на колени и осторожно выманила кота из под кровати. Он недовольно мяукнул, но позволил взять себя на руки. Тёплый, тяжёлый, совершенно не понимающий, что стал частью чужой истории.

Когда мы вышли на палубу, холод ударил в лицо. Остров уже был в снегу. Белый, тихий, суровый. Небо низкое, серое. Воздух пах морем и льдом. И на пристани стоял он.

Норд.

Снег лежал на его волосах, таял на тёмной ткани куртки. Он стоял неподвижно, но как только увидел меня — шагнул вперёд. Моё сердце предательски ускорилось. Я даже не подумала. Просто передала кота первому мужчине из команды, который оказался рядом.

— Подержите, пожалуйста, — бросила я на ходу.

И пошла к Норду. Он тоже ускорил шаг. Последние метры мы почти преодолели бегом. Его руки сомкнулись вокруг меня так крепко, что я на секунду потеряла дыхание. Холод от его куртки смешался с жаром тела.

— Кира.... — выдохнул он мне в волосы.

А потом поцеловал. Долго. Глубоко. Сжимая меня всё крепче, будто боялся, что я исчезну вместе со снегом. Его ладонь легла мне на затылок, вторая — на талию, притягивая ближе. Я чувствовала его дыхание, его нетерпение, его облегчение.

Я прижалась крепче. Где-то позади послышались шаги по доскам пристани. Потом недовольный голос Рейна.

— Присосался.

Рейн посмотрел прямо на Норда. Но тот не отпустил меня. Наоборот — прижал ещё сильнее, будто слова Рейна только подлили масла в огонь. Его лицо скользнуло к моим волосам, он глубоко вдохнул, будто проверял — настоящая ли я. Потом его нос коснулся моей шеи, дыхание обожгло кожу.

— Ты замёрзла, — тихо сказал он, но не ослабил объятий.

Я чувствовала, как напряжены его руки. Как под спокойной внешность клокочет что-то более тёмное. Более личное. За спиной хлопнула дверца машины. Я обернулась.

Из автомобиля вышла женщина. Статная, ухоженная, взрослая. В длинном тёмном пальто, с прямой осанкой и тем самым взглядом, который не повышает голос — но его всё равно слушаются.

Она остановилась в нескольких шагах и.... улыбнулась. Не насмешливо. Не удивлённо. Скорее — понимающе.

— Скоро будет метель, — холодно сказал Рейн. — Нам нужно домой.

Он подошёл ближе, встал почти рядом со мной, но не касался. Его голос стал твёрже.

— Кира решила жить у меня.

Я медленно повернула голову к нему. Норд тут же ответил, не отводя взгляда :

— Жить она будет со мной.

Воздух между нами стал плотным. Почти осязаемым. Снег усиливался, ветер поднимал его с земли, закручивал у ног.

— Ты не решаешь за неё, — бросил Рейн.

— И ты тоже, — парировал Норд.

Их голоса стали ниже. Жёстче. Это была не просто ревность — это была старая война, у которой, похоже, не было начала и не было конца. Женщина спокойно подошла ближе. Снег ложился ей на плечи, но она будто не замечала холода.

— Хватит, — сказала она не громко.

И оба замолчали.

— Я помню, как вы в детстве рвали свои игрушки во время делёжки, — продолжила она ровным голосом. — Если так пойдет дальше, вы и сейчас всё разорвёте.

Норд устало выдохнул, проводя рукой по волосам. Рейн тихо, почти жалобно произнёс:

— Ну мама....

Слово прозвучало неожиданно. Я перевела взгляд на женщину. Мама. И только тогда всё сложилось — одинаковая линия подбородка, похоже взгляд, одинаковая упрямая складка у губ. Это их мать. Женщина повернулась ко мне.

— Сегодня ты останешься со мной, — сказала она мягче. — А завтра они смогут продолжить своё соревнование.

В её голосе не было вопроса. Только спокойная уверенность. Я стояла между ними, ощущая, как ветер усиливается, как снег становится гуще. И вдруг подумала — наши отношения зашли так далеко что я знакомлюсь с их матерью.

************. Ребята, подписывайтесь на автора чтобы не пропустить горячие новинки!

Глава 45. За столом среди волков.

Я сидела за длинным тяжёлым столом из тёмного дерева в доме родителей Норда и Рейна и чувствовала себя так, будто меня посадили в центр дверного ритуала. Дом пах дымом, хвоей и жареным мясом. На стенах — охотничьи трофеи, старые фотографии, ножи в деревянных ножнах.

А рядом со мной — два упрямых шторма.

— Я сяду здесь, — спокойно сказал Норд, положив ладонь на спинку по мою правую руку.

— Нет, — Рейн отодвинул стул по левую сторону и толкнул его ближе ко мне. — Здесь сяду я.

— Ты сидел рядом с ней в машине.

— И что? Это не даёт тебе права приватизировать её за ужином.

Я закрыла глаза на секунду. Только бы они не начали....

— Отойди, Рейн.

— Убери руку, Норд.

Стул скрипнул. Руки столкнулись на спинке.

— Ты всегда лезешь вперёд, — тихо, но угрожающе произнес Рейн.

— Потому что ты вечно медлишь.

— Я медлю? — он усмехнулся. — Спроси её, кто из нас медлит.

Я резко посмотрела на них:

— Может быть, вы оба сядете и перестанете вести себя как подростки?

Они одновременно повернулись ко мне. На секунду в комнате стало тихо.

— Я сяду справа, — сказал Норд.

— Я слева, — процедил Рейн.

И, будто заключи временное перемирие, они заняли свои места по обе стороны от меня. Тепло их тел ощущалось даже через одежду. Словно два костра.

Напротив сидела их мать — Сигрид. Статная, с серебряной прядью в тёмных волосах и внимательными глазами. Рядом — Элрик, их отец, широкоплечий, молчаливый, с тяжелым взглядом человека, который видел метели похуже семейных ссор.

Стол ломился от еды. Блюда из оленины — жаркое, копчёные рёбра, тонко нарезанное мясо с ягодным соусом. Тушёный коренья, свежие овощи, рис, салаты.

Норд первым потянулся к моему прибору.

— Ты это не будешь, — тихо сказал он, отодвигая блюдо с мясом. — Слишком тяжёлое.

Он аккуратно наложил мне рис, тушёные овощи и немного салата. И вот движение были неожиданно бережными.

— Она не ест оленину, — добавил Рейн, глядя на мать. — Завтра я принесу тебе свежую рыбу. Сам поймаю.

— О, — Сигрид чуть приподняла брови. — Уже распределили обязанности?

— Конечно, — сухо ответил Норд.

— Кто-то должен о ней заботиться, — добавил Рейн.

— Мы оба, — одновременно сказали они и снова переглянулись.

Я сделала глоток воды, стараясь сохранить спокойствие. Сигрид внимательно смотрела на меня, не осуждением — скорее с любопытством.

— Кира, — её голос был мягким, но уверенным. — Кем вы работаете?

— Я юрист, — ответила я. — В арбитражном суде.

Элрик чуть кивнул, будто отметил это про себя.

— Серьезная работа, — сказал он низким голосом.

— Сколько вам лет? — продолжила Сигрид.

— Двадцать шесть.

— Где учились?

— В столичном университете. Юридический факультет. Потом стажировка, и сразу в суд.

Норд слегка выпрямился рядом со мной. Я чувствовала, как он гордится. Рейн тоже замолчал, слушая.

— А ваши родители? — спросила Сигрид.

— Они работали в издательстве журнала. В печати. Много лет. Сейчас переехали обратно в родной город, в горную местность. Хотели тишины.... и свежего воздуха.

— Горы делают людей сильными, — заметил Элрик.

— Или упрямыми, — тихо добавила я, глядя на Норда и Рейна.

Рейн усмехнулся.

— Значит, мы подходим друг другу.

Норд наклонился чуть ближе ко мне:

— Не слушай его.

— Я всё слышу, — буркнул Рейн.

Сигрид сложила руки на стол и посмотрела сначала на сыновей, потом на меня.

— Кира, — произнесла она медленно, — вы понимаете, во что вас ввязала судьба?

Я выдержала её взгляд.

— Да.

Норд смотревший на меня замер. Рейн перестал играть ножом.

— И что же это? — спросила она.

Я посмотрела вперёд, на пламя в камине, отражающееся в огромном зеркале.

— В метель, — сказала я тихо. — Но я не боюсь холода.

По обе стороны от меня два живых кострах разгорелись сильнее. Сигрид улыбнулась — не широко, а глубоко. Так улыбаюся женщины, которые уже всё поняли, но ещё ничего не сказали вслух.

— Хорошо, — произнесла она мягко. — Значит, вы не из тех, кто бежит при первом ветре.

Элрик тихо хмыкнул, соглашаясь.

После ужина Сигрид сама поднялась и стала разливать чай. Тёмный, густой аромат трав быстро наполнил комнату — что-то хвойное, с горечью полыни и сладостью сушёных ягод.

— Это наши сборы, — сказала она, ставя передо мной чашку. — Здесь почти всё своё. Мы многое добываем и отправляем на континент — рыбу, шкуры, мясо, древесину. Но самое лучшее... — она слегка наклонила голову, — остаётся на острове.

Норд чуть улыбнулся:

— Мать всегда так говорит.

— Потому что это правда, — спокойно ответила она.

Рейн опёрся локтями о стол, не отрывая от меня взгляда:

— Ты привыкнешь к этому месту.

— Мы не спрашивали, привыкнет ли она, — холодно заметил Норд.

— Но ты тоже думаешь об этом, — парировал Рейн.

Я почувствовала, как они снова начинают натягивать невидимую нить между собой. Их плечи почти касались моих. Словно два хищника, которые не могут решить, кто будет ближе к добыче — хотя добыча сидит и пьёт чай, стараясь не подавиться от напряжения.

Мне действительно было неловко. Не из-за острова. Не из-за дома. Из-за того, что оба их сына, взрослые, сильные мужчины, буквально боролись за моей внимание — перед своей матерью.

Норд поправил прядь моих волос за ухо.

— Тебе не жарко? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Рейн встал, будто вспомнив что-то, и принёс мне плед со спинки кресла.

— Здесь вечерами холоднее, чем кажется.

— Она не замёрзла, — сухо произнёс Норд.

— А вдруг?

— Я бы заметил.

— Ты не всё замечаешь.

— Я замечаю достаточно.

Сигрид наблюдала за ними с лёгкой усмешкой. Элрик же просто пил чай, но его глаза были внимательны. Я почувствовала, что ещё немного — и превращусь в центр очередного поединка. И тогда я встала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Подождите, — сказала я и направилась к стене.

Рядом с пустой тарелкой сидел кот, довольно вычищая свою мордочку после сытного ужина.

— Иди сюда, — тихо позвала я.

Я подняла его на руки — теплый, тяжёлый ни капли не возмущённый переездом, и уже осмелевший. Он потянулся, зажмурился и устроился у меня на руках, словно всегда был частью этого дома.

Норд замолчал. Рейн тоже. Кот оглядел стол, потом, совершенно бесстрашно, спрыгнул и направился под него. Сначала обнюхал ножку стула Норда, затем — ботинок Рейна. Оба замерли, будто проходили проверку.

— Он выбирает, — тихо сказал Рейн.

— Не драматизируй, — буркнул Норд, но не шевельнулся.

Кот, будто специально, прошёл мимо них и запрыгнул на колени..... Сигрид. Она рассмеялась — впервые за вечер по-настоящему.

— Умница.

Она аккуратно погладила его по спине. Кот замурлыкал, громко и уверенно, словно объявляя своё решение.

— Любовь к животным — первый показатель человека, — сказала Сигрид, глядя на меня. — Животные чувствуют слабость, ложь и страх. Если он спокоен — значит, и вы спокойны внутри.

— Мы нашли его на пристани, или он нас нашёл. Я не могла оставить его на улице. — призналась я.

— Тогда это хороший знак, — спокойно сказала она.

Норд и Рейн переглянулись.

— Даже кот выбрал мать, — тихо пробормотал Рейн.

— Не завидуй, — ответил Норд.

— Было бы чему, — добавил Рейн.

Я невольно улыбнулась. Впервые за вечер мне стало легче. Потому что рядом с котом они оба перестали быть соперниками. Они стали просто сыновьями. А я — просто человеком, который пытается понять, может ли стать частью этого острова.

Когда чай был допит, а кот окончательно обосновался на коленях Сигрид, она поднялась, аккуратно держа чёрный клубок шерсти в руках.

— Кира, — сказала она спокойно, — я подготовила для вас комнату. Вы устали с дороги. Отдохнёте здесь.

Я только открыла рот, чтобы поблагодарить, как Рейн уже встал.

— Мы можем поехать ко мне, — уверенно произнёс он. — Ей будет спокойнее. Мой дом ближе к морю. Тише.

— Тише? — Норд усмехнулся. — Ты живёшь у самого утёса. Там ветер не стихает даже ночью.

— Зато не скрипят стены, как здесь.

— Кира уже жила у меня несколько дней, — холодно сказал Норд. — Ей там привычнее.

Я почувствовала, как воздух опять натягивается, как парус перед штормом.

— Привычнее? — Рейн шагнул ближе. — Ты уже всё решил за неё?

— Я ничего не решал. Я просто знаю, где ей будет удобно.

— Конечно. Ты же всё знаешь. Самый умный?

— В отличие от тебя — да.

— Хватит, — тихо сказала я, но меня не услышали.

— Она поедёт со мной, — твёрдо произнёс Рейн.

— Нет, — отрезал Норд. — Сегодня — ко мне.

— Ты не её хозяин.

— И ты тоже.

Элрик, всё это время спокойно сидевший у камина, даже не повернул головы. Он лишь медленно подбросил полено в огонь. Сигрид закатила глаза так выразительно, что я поняла — это не первый подобный вечер в её жизни.

— Довольно, — сказала она негромко, но так, что оба сына замолчали. Она посмотрела сначала она одного, потом на другого.

— Сегодня Кира останется здесь. В доме. Под моей крышей. — пауза. — А завтра она поедет туда, куда захочет сама.

Тишина. Норд первым отвёл взгляд. Рейн сжал челюсть, но кивнул.

— Тогда мы тоже остаёмся, — сказал он.

— Да, — сразу добавил Норд. — Я никуда не поеду.

Элрик наконец поднял глаза.

— Я не для этого строил вам отдельные дома, — произнёс он низко и спокойно, — чтобы вы возвращались в родительское логово каждый раз, когда появляется девушка.

— Это не «каждый раз», — сухо ответил Норд.

— И это не просто девушка, — добавил Рейн.

— Тем более, — заключил Элрик.

Сигрид вздохнула.

— Останетесь - останетесь. Дом большой. Только не устраивайте дуэль в коридоре.

— Он первый начинает, — одновременно сказали они.

Я невольно рассмеялась — тихо, но искренне. И вдруг поняла: я не среди волков. Я среди братьев, которые не умеют делить то, что им дорого. А сегодня, по решению их матери, я принадлежала дому. Не одному из них. И, странным образом, это принесло мне спокойствие.

Сигрид сама проводила меня наверх. Коридор был тёплым, освещённым мягкими лампами. Деревянные стены пахли смолой и травами. Она открыла дверь в конце коридора.

— Здесь, — сказала она.

Комната оказалась простой но уютной: широкая кровать с плотным льняным покрывалом, окно с видом на тёмное небо и еле различимый блеск воды вдали, комод, керамическая лампа на прикроватном столике. На подоконнике — пучок сушёных трав.

— Если станет холодно, плед в шкафу, — добавила Сигрид. — И не переживайте. Дом крепкий.

Я кивнула.

— Спасибо.

Она посмотрела на меня внимательно, почти тепло.

— Отдыхайте, Кира.

Когда дверь закрылась, тишина окутала меня мягким одеялом. Только где-то внизу глухо хлопнула дверь и раздались пригружённые мужские голоса.

Я переоделась в удобную пижаму, едва успев распустить волосы. Усталость наварилась внезапно — дорога, ужин, напряжение, чужой дом, чужие взгляды. Я легла и почти сразу провалилась в сон. Сквозь полудрёму я вдруг вспомнила — кот. Я не забрала его, он остался внизу.

Но почему-то тревоги не было. Я видела, как он спокойно лежал на руках у Сигрид, как мурлыкал, доверя. Это странным образом меня успокаивало. Голоса внизу стали отчётливые.

— Я сказал, что это временно, — раздражённо звучал Рейн.

— Временно — это ты, — холодно отвечал Норд.

— Не начинай.

— Это ты начал.

Тяжёлый вздох Элрика, будто ветер прошёл через камни.

— Вы оба упрямы, — его голос был глухим, усталым.

— Потому что нам не всё равно, — резко сказал Рейн.

— Не всё равно — не значит что нужно рычать друг на друга, — тихо, но строго сказала Сигрид. — Она всё слышит. Будьте тише, дайте человеку отдохнуть.

Я сквозь сон едва улыбнулась. Они действительно думали, что я сплю крепко.

— Я не уступлю, — упрямо сказал Норд.

— И я не уступлю.

Снова пауза. Снова тяжёлый выдох их отца.

— Тогда учитесь стоять рядом, а не друг против друга, — сказала Сигрид уже мягче. — Иначе потеряете больше, чем думаете.

Голоса стали тише. Двери закрылись. Половицы скрипнули. Дом постепенно успокоился. Я перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку. Сквозь сон мне казалось, что слышу тихое мурлыканье — будто кот всё-таки пробрался ко мне.

И в этом звуке, в глухом дыхании дома, в далёком ветре за окном было что-то устойчивое. Надёжное. Я была в чужом доме. Но впервые за долгое время не чувствовала себя чужой.

Глава 46. Перед луной и правдой. ( Норд)

Я всегда думал, что хуже всего — это война. Оказалось, нет. Хуже всего — это сидеть в родительской гостиной и шёпотом ругаться с собственным братом, пока наверху спит женщина, из-за которой мы оба готовы перегрызть друг другу глотки.

Дом был старым. Дерево в стенах тихо потрескивало, будто слушало нас. Запах материных трав тянулся с кухни. Всё так же, как в детстве. Только мы уже не дети.

— Ты специально молчал? — процедил Рейн, не повышая голоса, но с таким выражением лица, будто собирался меня придушить.

Я откинулся в кресле посмотрел на него поверх чашки.

— О чём?

Он скривился.

— О том, что мать уложила её в твою старую комнату.

Я едва сдержал улыбку.

— Это просто комната, Рейн.

— Это твоя комната.

— Была, — спокойно поправил я. — И если ты забыл, я был аккуратнее тебя.

Он вытаращил глаза и бесшумно передразнил меня, перекосив губы:

— « Я был аккуратнее тебя.... » — пропищал он шёпотом.

Я сжал челюсть.

— По крайней мере, я думаю головой.

— А я по-твоему, чем думаю? — прошипел он.

Я наклонился вперёд.

— Головой.... Но не той.

Рейн строил мне рожицы, как в детстве. Чёрт бы его побрал. Огромный, опасный оборотень — и всё равно ведёт себя как мальчишка, когда злится.

Наверху скрипнула половица. Мы оба замолчали. Тишина повисла густая, вязкая. Кира спала. Я чувствовал это — её дыхание, ровное, тёплое. Наша. Уже почти наша. Рейн первым отвёл взгляд.

— Завтра, — сказал он уже спокойнее. — Нужно сходить к старейшинам.

Я кивнул. Старый оборотни. Те, кто помнит времена, когда люди и мы ещё не боялись друг друга так отчаянно. Те, кто знает законы глубже, чем написано в книгах.

— Она человек, — напомнил я. — И нас двое.

— Я в курсе, — фыркнул Рейн. — Думаешь, я хочу сделать что-то неправильное?

Я посмотрел на него пристально.

— Нет. Я думаю, ты можешь сделать что-то поспешно.

Он скривился, но спорить не стал. Метки не просто укусы. Не просто страсть. Это связь. Если ошибиться, можно разорвать её тело или разум. А Кира слишком хрупкая для наших ошибок.

— Значит, решено, — тихо сказал он. — Сначала совет.

— Сначала совет, — подтвердил я.

С лестницы донёсся мягкий стук когтей. Мы одновременно повернули головы. Кот спускался медленно, грациозно, будто принадлежал этому дому всегда. Он был у Киры в комнате я чувствовал её запах рядом с ним. Он сел на нижнюю ступеньку и уставился на нас с выражением, которое я не любил. Слишком умным.

— Мать рада, — пробормотал Рейн. — У неё снова есть питомец.

Я невольно усмехнулся. В детстве у матери был кот. Старый, серый, ленивый. Он прожил с нами почти пятнадцать лет. Когда умер, мать долго не могла решиться завести нового. Говорила, что сердце не резиновое.

А теперь вот. Я смотрел на этого пушистого, блестяще чёрного, с подозрительно округлившимися боками кота и чувствовал странное.

— Он не толстый, — вдруг тихо сказал я.

Рейн нахмурился.

— Чего?

Кот повернул голову, или же правильнее сказать — кошка. Посмотрела на меня будто всё поняла.

— Ничего, — ответил я, не отрывая взгляда. — Просто.... он не толстый.

Он беременный. Мы с Рейном переглянулись. Кошка медленно моргнула. И, клянусь, в её взгляде было что-то такое, от чего по спине прошёл холодок.

— Через пару недель будет сюрприз, — усмехнулся я.

— Какой? — спросил Рейн.

— Увидишь.

Через пару недель нас будет ждать интерпретация троянского коня. Но пока я лучше промолчу. Хотя мама всё и так поняла, но вот Кира пока не догадывается.

Утром мы вышли за темно. Метель стихла только к утру, но снег лежал плотным, тяжёлым покрывалом, скрывая следы ночи. Воздух был колючим, острым, как стекло. Я вдохнул глубже мороз жёг лёгкие, но прояснял голову.

Рейн молча открыл гараж. Под потолком висели старые охотничьи снасти отца, пахло бензином и холодным железом. Мы выкатились снегоходы стряхивая пыль с сидений.

— Думаешь, они знают? — спросил он, надевая перчатки.

Я даже не посмотрел на него.

— Они в всегда знают.

Двигателя завели приглушённо, и мы выехали за пределы двора. Лес стоял белый и неподвижный, будто сам затаил дыхание. Остров зимой казался древнее, чем обычно, как будто время здесь текло медленнее.

Дом старейшин стоял на северном склоне, где ветер всегда был сильнее. Небольшой, тёмный, с низкой крышей, почти вросший в снег. Дверь открылась до того, как мы постучали.

Их было двое. Самые старые на острове. Самые мудрые. Те, кто помнил не только наши детские драки, но и времена до нас, до наших родителей, до многих зим. И глаза были светлыми и спокойными.

— Вы пришли за словом, — произнёс первый.

— За правильным словом, — добавил второй.

Мы переглянулись. Они уже знали. Мы прошли внутрь. В доме пахло дымом и сушёными травами. Старейшины не задавали лишних вопросов.

— Девушка человек, — сказал один из них, глядя прямо на меня. — И связь троих требует равновесия.

Рейн чуть напрягся рядом со мной.

— Метка должна быть поставлена в полнолуние, — продолжил второй. — Ближайшее — через три недели.

Три недели. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось и одновременно выдохнуло.

— В момент полного соединения, — произнёс первый, и его голос стал ниже. — Когда тела станут единым целым. Когда ни один из вас не будет вне круга.

Он не говорил прямо. Но смысл был ясен.

— Иначе? — спросил я.

— Иначе связь будет слабой, — ответили они. — Или разорвёт её.

Тишина в комнате стала тяжёлой.

— Важно, — добавил второй старейшина, — чтобы все трое приняли друг друга без остатка. Без страха. Без сомнений. Метка — это не только плоть. Это воля.

Я кивнул. Это было сложнее, чем просто инстинкт. Мы поблагодарили их и вышли обратно в белую пустоту дня. Снег ослеплял. Ветер трепал воротники курток. Мы остановились у снегоходов и молча посмотрели друг на друга. Рейн первым нарушил тишину:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Три недели.

— Да.

Он провёл рукой по волосам.

— Она не выдержит, если мы подойдем к этому как обычно.

Я смотрел на лес, но видел её. Тонкие запястья. Упрямый взгляд. Человеческая хрупкость и одновременно сила, о которой она сама не знает.

— Значит, мы не будем как обычно, — сказал я.

Он усмехнулся уголком губ.

— Нужно подготовить её, — произнес он уже серьезно.

Я кивнул. Выдержать сразу двух мужчин — не просто. Тем более таких, как мы. Это не вопрос страсти. Это вопрос доверия, терпения и контроля.

— Время есть, — сказал я. — И мы его используем правильно.

Рейн протянул мне руку. Не как брат — как равный. Я пожал её. Три недели до полной луны. Три недели, чтобы научиться быть не соперниками. А союзниками.

— Езжай домой, — сказал Рейн, стряхивая снег с перчаток. — Мне нужно поймать рыбу для Киры.

— Сейчас?

— Сейчас. Ты же знаешь, она любит свежую.

Я знал. И знал, что ему просто нужно немного одиночества — переварить слова старейшин.

— Не задерживайся, — бросил я.

— И ты тоже, — ответил он, уже отворачиваясь к северной тропе.

Я завёл снегоход. Но поехал не домой. Свернул к восточной стороне острова, туда, где в низине стояла стеклянная теплица семи Хольвардов. Они были единственными, кто умудрялся выращивать цветы даже в такую зиму. Тепло из-под земли, старая система обогрева и упрямство — вот их секрет. Стекло было покрыто снегом, но внутри всё светилось мягким золотистым цветом. Меня встретили сразу.

— Для Луны? — улыбнулась хозяйка, уже снимая садовые перчатки.

Я кивнул. Она провела меня внутрь. Теплица пахла влагой и жизнью. Среди зелени выделялись редкие белые лунные лилии — крупные, с бархатными лепестками, будто светящимися изнутри. Рядом — синие северные ирисы с тонкими серебряными прожилками. И алые морозные камели, которые раскрывались только при резком перепаде температур.

— Возьмите всё, — сказала она тихо. — Ей подойдёт.

Букет получился большим, густым, почти диким — белый, синий и глубокий красный. Я заплатил, поблагодарил и снова выехал в холод. Дом встретил меня запахом выпечки и жареного омлета. Мать уже суетилась на кухне. Она даже не обернулась — просто сказала:

— Ботинки сними, снег натаскаешь.

Я усмехнулся, исполнил приказ, и поднялся наверх. Перед её дверью остановился. постучал.

— Можно? — спросил я.

— Да, — сонный, но уже бодрый голос.

Я открыл.

Кира стояла у окна. Широкий светлый свитер спадал с одного плеча, облегающие джинсы подчеркивали её сексуальную фигуру. Волосы растрёпаны, щёки розовые после сна. Она выглядела... спокойной. Отдохнувшей. Я протянул ей цветы. На секунду она замерла, потом её лицо осветилось улыбкой — настоящей, тёплой.

— Норд.... — прошептала она.

Она вдохнула аромат лилий и ирисов, прикрыла глаза.

— Они невероятные.

— Как и ты, — ответил я, не думая.

Она засмеялась, потом шагнула ко мне и потянулась на носках. Я наклонился. Поцелуй был мягким, медленным. Тёплым. Я чувствовал её ладонью у себя на груди, её дыхание. И в этот самый момент дверь распахнулась без стука.

— Я принёс.....

Рейн замер на пороге. Мокрый, волосы прилипли ко лбу, куртка в снегу. В руке огромная серебристая палтусина, которую он держал за жабры. Рыба ещё дёргалась, тяжёлая, блестящая, больше метра ростом. Он перевёл взгляд с наших губ на цветы в её руках.

— Серьёзно? — сухо спросил он.

Кира отпрянула, но не отпустила меня полностью.

— Ты без стука, — спокойно сказал я.

— Я с рыбой, — парировал он, слегка приподняв палтуса. Тот снова дёрнулся, брызнув каплями воды на пол.

Кира рассмеялась — искренне, звонко. И это сняло напряжение быстрее любых слов. Я протянул руку и провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос. Она посмотрела на меня внимательно. Я почувствовал, как Рейн становится серьёзным. Три недели. Я встретился с ним взглядом. Он едва заметно кивнул. Я снова посмотрел на Киру.

— Нам нужно поговорить, — сказал я мягко. — Пришло время рассказать тебе всё.

Глава 47. Истина под кожей.

Я не знала, почему от слов Норда — «нам нужно поговорить » — внутри стало так тепло и тревожно одновременно. Он сказал это спокойно, уверенно, словно речь шла о чём-то обычном. А потом нас к завтраку позвала Сигрид, будто разговор мог подождать, будто мир не собирался переворачиваться с ног на голову.

На столе уже стоял омлет — пышный, золотистый, с запахом трав и сливочного масла. Рядом — свежий хлеб с хрустящей корочкой, ещё тёплый. Было так много еды, будто нас ждал праздник, а не серьёзный разговор.

Сигрид улыбалась, глядя на меня и на своих сыновей, сидящих по обе стороны от меня. В её глазах было столько мягкости, что я невольно тоже улыбнулась. И на секунду всё показалось простым. Почти домашним.

Я вспомнила, как несколько минут назад Норд вошёл в мою комнату с огромным букетом — таким красивым, что у меня перехватило дыхание. Цветы пахли лесом и ветром. Он протянул их мне так естественно, будто делал это каждое утро.

А Рейн... Рейн сдержал своё вчерашнее обещание. Рыба, которую он поймал для меня, лежала на кухне — свежая, серебристая. Он смотрел меня с этим своим чуть хищным, чуть насмешливым взглядом, будто говорил: я держу слово.

Норд сказал, что они всё расскажут после завтрака.

Я уже знала, что они оборотни. Это знание не пугало меня так, как должно было бы. Может быть, потому что в их присутствии я чувствовала себя странно защищённой. Но я понимала — это только верхушка. Есть что-то ещё. Что-то важное. Мне было безумно интересно, как именно они собираются это объяснить.

На коленях у Сигрид сидел кот, которого я подобрала вчера на пристани. Большой, чёрный, с серьёзными зелёными глазами. Он вёл себя так, будто всегда жил в этом доме — устроился удобно, прикрыл глаза и мурлыкал, когда Сигрид гладила его по спине.

— Вы не хотели бы оставить его себе? — спросила я, наблюдая за ними.

Сигрид посмотрела на меня, её улыбка стала чуть шире.

— Если ты не против, Кира..... я буду рада.

После завтрака я всё же встала и начала собирать тарелки. Сигрид попыталась возразить, но я только улыбнулась — мне хотелось чем-то занять руки. Когда внутри слишком много мыслей, лучше двигаться.

Я уже несла поднос к кухне, когда в дома вошла женщина — высокая, строгая, в тёмном платье и с аккуратно собранными волосами. Она кивнула Сигрид и сразу принялась за дело. Помощница. Всё в её движениях было отточено и спокойно.

— Кира, у тебя и так сегодня много дел, — мягко сказала Сигрид, подходя ко мне. — Иди. Мы справимся.

Я хотела возразить, но в её голосе была такая забота, что спорить стало невозможно.

— Мы ждём вас на ужин, — добавила она. — Я приготовлю рыбу, которую поймал Рейн. По особому рецепту.

Она произнесла это с такой гордостью, что я невольно улыбнулась, представляя, как Рейн будет делать вид, что это исключительно его заслуга. Я надела пальто, застегнула пуговицы и вышла на улицу.

Снег был повсюду — белый, плотный, искрящийся. Воздух казался прозрачным и звенящим. Норд и Рейн уже ждали у машины. От их дыхания поднимался пар, и на фоне зимнего пейзажа они выглядели почти нереально.

Норд открыл мне дверь, его взгляд на мгновение задержался на моём лице. Рейн обошёл машину с другой стороны, молча, но я чувствовала его напряжение. Мы тронулись.

— Мы могли бы поехать ко мне, — вдруг сказал Рейн, глядя в окно. В его голосе сквозило раздражение.

— Обсудим это позже, — спокойно ответил Норд, не отрывая взгляда от дороги.

Рейн тихо фыркнул, но больше ничего не сказал. Я перевела взгляд с одного на другого. Между ними явно было больше, чем просто братская перепалка. И этот разговор.... он касался не только меня.

Дом Норда появился за поворотом — строгий, светлый, не деревянный, а каменный, современный. Когда мы вошли внутрь, меня окутало мягкое тепло. Воздух был ровным, сухим — чувствовалось, что здесь автоматический подогрев, всё продумано до мелочей.

Я сняла пальто и прошла в гостиную. Они сели напротив меня. Я устроилась в кресле, сцепив пальцы на коленях, и посмотрела на них прямо. Я ждала. Норд слегка наклонился вперёд, будто собирался начать, но замолчал. Рейн откинулся на спинку дивана, потом посмотрел на брата. Их взгляды встретились.

И в этом коротком переглядывании было всё — сомнение, напряжение, немой спор о том, кто должен говорить первым. Я почувствовала, как внутри нарастает странное волнение. Не страх. Скорее предвкушение.

— Ну? — тихо сказала я, не выдержав. — Я слушаю.

Норд начал первым. Он сидел напротив меня, оперевшись локтями о колени, и смотрел так серьёзно, что у меня внутри всё чуть сжалось.

— Мы не обычные люди, Кира.

Я молчала. Я уже знала это — чувствовала кожей, ещё до того, как увидела что это возможно.

— Мы оборотни, — продолжил он. — Древняя раса. Мы умеем обращаться зверями. В нашем случае.... волками.

Он замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я сидела спокойно. Внутри, конечно, всё переворачивалось — но не от страха. Скорее от странного подтверждения. Как будто кусочки пазла наконец-то начали складываться.

— Я покажу тебе, — тихо сказал Норд и встал.

Рейн напрягся, но ничего не сказал. Норд начал раздеваться — спокойно, без суеты, аккуратно складывая одежду. Он посмотрел на меня:

— Не бойся.

Я не ответила. Просто кивнула. И тогда это началось.

Его тело выгнулось. Послышался глухой, тяжёлый хруст — словно ломались ветви под снегом. Кости меняли форму, кожа натягивалась, будто не выдерживая того, что происходило под ней. Воздух стал плотным, насыщенным чем-то первобытным.

Это было страшно. Невозможно. Нереально. И всё же я не отвела взгляд.

Через несколько секунд передо мной стоял огромный светло-серый волк. Гораздо больше любого, которого я могла себе представить. Его шерсть отливала серебром, грудь медленно поднималась от дыхания, а глаза.... его глаза остались с теми же.

Глаза Норда.

Я сидела ещё мгновение, чувствуя как сердце колотится где-то в горле. Потом встала. Подошла медленно. Осторожно. Он не двигался, только наблюдал за мной, будто боялся спугнуть. Я протянула руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моя ладонь коснулась его головы — тёплой, живой, покрытой мягкой густой шерстью. Он выдохнул. Я вдруг поняла, что не боюсь.

Я была в шоке — да. Это ломало привычную картину мира. Но страха не было. Было что-то другое. Принятие. И странная, глубокая связь.

— Я тоже могу, — раздался голос Рейна за спиной. — Если ты будешь со мной такой же ласковой.

Я обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, с лёгкой усмешкой, но в его глазах читалось напряжение. Я рассмеялась — тихо, искренне.

— Ты хочешь, чтобы я почесала тебя за ушком?

Он прищурился.

— Зависит от того, как именно ты собираешься это делать.

Светло-серый волк рядом со мной тихо фыркнул, будто выражая недовольство. Я стояла между ними — человеком и зверем — и чувствовала, что мир, каким я его знала, окончательно изменился.

Глава 48. Две половины.

Светло-серый волк смотрел на меня ещё секунду, а потом его тело снова изогнулось. Это произошло быстрее, чем превращение в зверя, но не менее поразительно.

Шерсть словно втянулась внутрь, кости изменили форму, силуэт стал человеческим. Через мгновение перед одной стоял Норд. Полностью обнажённый. Я моргнула.

— Норд, — резко рявкнул Рейн. — Прекрати трясти перед Кирой своим хозяйством.

В его голосе было больше ревности, чем раздражения. Норд усмехнулся — медленно, лениво, совершенно не смущая своего вида.

— Ты же сам хотел, чтобы я показал.

— Показал, а не тряс своей голой задницей.

Я закатила глаза, чувствуя, как щекам всё-таки приливает тепло.

— Может, вы оба немного..... успокоитесь?

Норд хмыкнул, спокойно поднял одежду и начал одеваться, будто ничего особенного не произошло. И это странным образом разрядило обстановку. Когда он снова сел напротив меня, я наконец задала вопрос, который крутился в голове:

— Что значит «пара»?

Они переглянулись. В этот раз заговорил Рейн. Его голос стал ниже, серьёзнее.

— Истинная пара для оборотня — это больше, чем любовь. Это как часть души, которую ты носишь вне себя. К ней тянет не только телом. Духом. Инстинктом. Каждой клеткой.

Он посмотрел прямо на меня.

— У оборотня может быть только одна пара на всю жизнь. После метки.... жизни переплетаются. Связь становится глубокой. Настоящей. Если пара — человек, она становится сильнее. И живёт столько же, сколько её партнёр.

Я слушала, стараюсь не выдать, как сильно бьётся сердце.

— И у меня сейчас.... — я медленно вдохнула, — два партнёра?

Тишина стала плотной.

— Да, — ответил Норд.

Я нахмурилась.

— Но ты сказал — один на всю жизнь. Тогда почему вас двое?

Они снова посмотрели друг на друга. В этот раз без спора. Без раздражения. Норд ответил первым:

— Потому что мы не совсем «двое» в обычном смысле.

Рейн продолжил:

— Мы однояйцевые близнецы. С одного потока. Наши жизни переплетены с рождения. Мы.... — он на секунду замолчал, подбирая слова, — две половины одного целого.

Норд кивнул.

— Для нашей расы это редкость. Но если близнецы связаны так глубоко, истинная пара может быть общей. Связь делится не на двоих. Она просто.... становится больше.

Я смотрела на них и пыталась осознать услышанное. Две половины одного целого. И я — их часть.

Внутри всё переворачивалось. Это было слишком масштабно, слишком странно. Но вместе с тем... что-то во мне отзывалось. Как будто я тоже чувствовала эту странную целостность, когда находилась рядом с ними обоими.

— И что теперь? — тихо спросила я.

Они заговорили почти одновременно.

— Теперь нам нужно поставить метку, — сказал Норд.

— Это будет немного больно, — добавил Рейн.

— У тебя есть три недели, чтобы привыкнуть к этой мысли.

— И у нас есть три недели, чтобы подготовить тебя.

Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как земля подо мной снова начинает медленно смещаться.

— Подготовить? — переспросила я. — Зачем мне подготовка?

Нет Рейн не стал отводить взгляд.

— Потому что метка ставится в момент близости, — сказал он ровно. — Нам нужно будет... заняться любовью.

Сердце пропустило удар. Я молчала.

— И так как у тебя два партнёра, — спокойно продолжил Норд, — связь должна замкнуться полностью. Это значит... втроём.

Вот это повергло меня в настоящий шок. Не превращение. Не хруст костей. Не огромный волк с серебристой шерстью. А это. Жар мгновенно поднялся к щекам. Я почувствовала, как краснею, и прокляла себя за это.

— Вы.... серьёзно? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Абсолютно, — ответили они почти в унисон.

Я вскочила с кресла и прошлась по комнате, пытаясь привезти мысли в порядок.

Втроём.

Три недели.

Метка.

Жизни переплетаются. Это звучало как что-то древнее, ритуальное... и слишком интимное, чтобы воспринимать спокойно.

— И вы так просто об этом говорите? — выдохнула я.

Рейн чуть наклонил голову.

— Для нас это не просто физическая близость. Это закрепление связи. Инстинкт. Судьба.

Норд добавил мягче.

— Но решение за тобой, Кира. Всегда.

Я остановилась и посмотрела на них. Они были напряжены. Оба. Несмотря на уверенность в словах, в их взглядах читалось ожидание. И страх отказа.

Меня всё ещё трясло — от смущения, от неожиданности, от масштаба сказанного. И всё же... где-то глубоко внутри я понимала, что разговор только начался.

— Три недели, — тихо повторила я.

Три недели, чтобы свыкнуться с мыслью, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Я некоторое время молчала, переваривая всё, что они сказали. Три недели. Метка. Связь. Всё это звучало слишком большим, слишком быстрым для одной человеческой головы. Но потом я вспомнила кое-что важное.

— Я взяла больничный всего на 10 дней, — сказала я наконец. — Через 10 дней Мне нужно возвращаться на работу.

Норд нахмурился.

— Ты пока не можешь вернуться.

Я резко подняла голову.

— Что значит «не могу»?

Он выдохнул, будто собирался сказать что-то неприятное.

— После разрыва помолвки... Ситуация осложнилась. Особенно потому, что причиной оказался человек.

Я нахмурилась.

— И?

— Некоторые оборотни на тебя обозлились, — спокойно продолжил Норд. — Для них это выглядит так, будто ты разрушила союз внутри стаи.

В груди поднялась горячая волна возмущение.

— Я не виновата в том, что оказалась твоей парой. И не виновата в том, что помолвка распалась.

— Я это знаю, — мягче сказал Норд. — Но задетая гордость... Особенно у оборотней... Бывает жестокой.

Я скрестила руки на груди.

— Жестокой она бывает только для тех, кто слабее. — я посмотрела на него прямо.— Почему они не решили напасть на тебя? Потому что ты можешь ответить. А я нет.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Рейн выпрямился.

— Я не дам тебя в обиду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его голос был тихим, но в нём звучала сталь.

— Но для этого тебе нужно оставаться здесь.

Я покачала головой.

— У меня есть работа.

— Кира.... — начал Норд.

— Нет. Вы не понимаете. Я слишком многое сделала, чтобы добиться своего места. Годы работы. Усилия. Я не могу просто... Остаться здесь и исчезнуть.

Норд внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал холоднее.

— Тогда скажи мне, — произнёс он спокойно, — что для тебя важнее. Работа или собственная жизнь?

Я сжала пальцы.

— Это не так просто.

Он выдержал паузу. А потом тихо сказал:

— Значит, мы по-разному оцениваем твою жизнь.

Тишина после нашего спора повисла тяжёлой. Я всё ещё чувствовала, как внутри кипят эмоции — злость, растерянность, страх... И странное чувство, будто моя жизнь резко свернула на дорогу, которую я никогда не планировала.

Рейн вдруг усмехнулся и посмотрел на меня внимательнее.

— Знаешь, — сказал он, — ты не выглядела особо удивлённой, когда Норд обратился.

Норд тихо хмыкнул.

— Наша пара очень умная. Думаю, она всё поняла ещё раньше.

Я вздохнула и пожала плечами.

— Да.

Они оба сразу посмотрели на меня.

— Особенно когда у тебя закрылось ножевое ранение, — сказала я, глядя на Рейна. — Такое сложно не заметить.

Он чуть приподнял бровь.

— Плюс все остальные ваши странности, — добавила я. — Сила. Реакция. Поведение.

Я скрестила руки и прищурилась.

— И вообще.... кастрюля у меня была не дешёвая.

Рейн сначала моргнул, а потом рассмеялся — громко и искренне.

— Вот что тебе больше всего задело?

— Она была хорошая, — невозмутимо ответила я.

Он поднялся с дивана и в пару шагов оказался рядом со мной. Его руки обвили меня прежде, чем я успела отреагировать.

— Ты удивительная, знаешь? — пробормотал он, притягивая меня ближе.

Я почувствовала тепло его тела и его запах — лес, холодный воздух и что-то ещё, необъяснимо притягательное. Он наклонился, явно собираясь меня поцеловать. Но я мягко положила ладони ему на грудь и чуть отстранилась.

— Рейн.... Подожди.

Он остановился.

— Мне нужно немного времени, — сказала я тихо, — И немного личного пространства.

На секунду в его глазах мелькнуло разочарование, но оно быстро сменилось пониманием. Он отпустил меня. Братья переглянулись — коротко, молча, как они часто это делали. И, к моему облегчению, уступили.

— Ты знаешь где гостевая, — сказал Норд.

Я кивнула и пошла в комнату. Дом был тихим. Тепло мягко окутывало, но внутри меня всё ещё бушевал вихрь мыслей.

Я вошла в комнату, закрыла дверь и медленно опустилась на кровать. Потолок был светлый, почти белый. Я уставилась в него, пытаясь осмыслить всё, что произошло за последние часы.

Оборотни.

Истинная пара.

Два партнёра.

Метка.

Опасность.

Три недели.

И каким образом... Всё это касалось меня. Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, и тихо выдохнула. Мне действительно нужно было немного тишины. Чтобы понять готова ли я принять жизнь, о которой ещё вчера даже не подозревала.

**********. Ребята! В профиле вышла горячая новинка❤️‍???? Буду рада подписке ????

Глава 49. Не смей уходить. ( Рейн)

Я сидел на диване и прожигал Норда взглядом. Прямо. Упорно. Не моргая. Он делает вид, что не замечает, но я видел — замечает. Этот засранец всегда всё замечает. Наконец он поднял глаза.

— В чём дело, Рейн?

Я усмехнулся без веселья.

— В том, что Кира утром целовалась с тобой. А меня отшила.

Норд устало выдохнул, потерев переносицу, будто у него уже болела голова от меня.

— Ей нужно время.

— Время? — я хмыкнул. — С тобой, значит, время не понадобилось.

Он посмотрел на меня так, будто объясняет что-то упрямому ребёнку.

— Хорошо, что она вообще не потеряла сознание после всего, что сегодня услышала и увидела.

Я промолчал. Он был прав... Но это не делало меня менее раздражённым.

— Я знал, что она сильная, — продолжил Норд. — Но теперь окончательно убедился на сколько.

Я фыркнул и откинулся на спинку дивана.

— Всё равно бесит.

Норд ничего не ответил. Тишина длилась пару секунд, потом я снова заговорил:

— И вообще... работать ей не нужно.

Он посмотрел на меня вопросительный.

— У нас денег хватит на три жизни вперёд. На чёртову обеспеченную жизнь. Зачем ей это работа?

Норд спокойно сложил руки.

— Не все люди работают только ради денег, Рейн.

Я закатил глаза.

— А ради чего ещё?

— Ради смысла. Ради того, чтобы чувствовать себя нужным. Ради того, что они любят делать.

Я фыркнул.

— Любят делать... Чёрт, звучит как сказка.

Норд посмотрел на меня серьёзно.

— Для некоторых это правда.

Я покачал головой.

— После того как мы поставим метки, ей будет чем заняться.

Он напрягся.

— Чем именно?

Я усмехнулся.

— Делами острова.

Он продолжал молчать. Я пожал плечами и тихо добавил:

— И рожать нам детей.

Норд закрыл глаза и медленно выдохнул, будто пытался не сорваться.

— Рейн...

— Что? — огрызнулся я.

Он посмотрел на меня так, как смотрит на идиота, который вот-вот сделает огромную глупость.

— Ты хоть понимаешь, что она человек?

— Пока, — буркнул я.

— И у неё есть своя жизнь. Свои решения. Свои желания.

Я провёл рукой по лицу. Чёрт. Я это понимал. Конечно понимал. Но мысль о том, что кто-то может попытаться её тронуть... Что она может уйти... Что она может выбрать не нас...

Эта мысль бесила меня до чёртиков.

— Она наша пара, — тихо сказал я.

Норд кивнул.

— Да.

— Значит, она должна быть с нами.

— Она

будет

с нами, — спокойно ответил он. — Но не потому, что мы её заставим.

Я молчал, где-то в соседней комнате, была она. Наша пара. И впервые за долгое время я чувствовал себя не уверенным хищником..... А парнем, который понятия не имеет, как не облажаться.

К вечеру дом был слишком тихим. Норд где-то ходил делая вид, что занят делами. Я знал этот его способ — когда он начинает проверять какую-нибудь ерунду вроде системы отопления или документов, значит тоже нервничает.

Я просто больше не мог сидеть на диване. Поднялся и пошёл в сторону гостевой. Дверь была не заперта. Я оттолкнул её тихо.

Кира лежала на кровати и смотрела в потолок. Даже не повернула голову, когда я вошёл. Будто знала, что это я. Я подошёл и сел рядом на край кровати.

— О чём думаешь?

Она вздохнула.

— Обо всём.

Честный ответ. Я усмехнулся я осторожно провёл рукой по её волосам. Медленно, почти машинально.

— Не думай так много, — пробормотал я. — Голова будет болеть.

Она тихо фыркнула. Я снял ботинки и лёг рядом с ней. На спину. Тоже уставился в потолок. Минуту мы просто молчали. Потом я сказал:

— О чём бы ты сейчас не думала... Главное, не решай бросить меня. — Я сделал паузу. — Нас.

Она повернулась ко мне. Её глаза были спокойные. Слишком спокойный для человека, на которого сегодня вывалили такую хрень.

— А я могу отказаться? — спросила она тихо.

Я хмыкнул.

— Формально? Да.

Она ждала продолжение.

— Но формальности в нашем случае не работают, — добавил я.

Нахмурилась.

— А что работает?

Я повернул голову и посмотрел прямо на неё.

— Связь.

Сказал это просто. Без пафоса.

— Ты её тоже чувствуешь.

Она молчала секунду... Потом медленно кивнула. Чёрт. Вот это было самое опасное. Я видел её глаза — зелёные, как лес после дождя. Глубокие. Настоящие. И она чувствовала то же самое, что и мы. Я протянул руку и убрал прядь волос с её лба. Потом наклонился и поцеловал её в лоб. Не жадно. Не так как хотелось. Просто.

— Всё остальное разберём, — тихо сказал я.

Но внутри у меня крутилась только одна фраза.

Только не уходи, Кира.

Потому что если она уйдёт..... я, блядь, даже не знаю, что со мной тогда будет.

Она некоторое время молчала после моего поцелуя в лоб. Я уже подумал, что она снова уйдёт свои бесконечные мысли, но вдруг она тихо спросила:

— Если я решу вернуться в город... Ты пойдёшь за мной?

Я повернул голову и посмотрел на неё.

— Пойду.

Она будто ждала уточнения. Я усмехнулся.

— Я бы пошёл за тобой даже на дно океана. Главное — вместе. Всё остальное... херня.

Она тихо рассмеялась. И этот звук, чёрт возьми, мне нравился. Кира повернулась на бок лицом ко мне и вдруг положила ладонь мне на голову. Пальцы мягко прошлись по волосам. Я замер. Потому что это было... Неожиданно приятно.

— Знаешь... — сказала она. — У меня ещё один вопрос.

— Давай.

Она прищурилась.

— Тот огромный волк за стеклом той ночью..... Это ведь был ты?

Я усмехнулся.

— Ты, блядь, слишком сообразительна.

Она приподняла бровь.

— Значит да?

— Да, — признался я. — Это был я.

Она смотрела на меня внимательно.

— Я не хотел тебя пугать, — добавила я. — Просто был рядом. На случай если вы с Нордом... Ну... Решите узнать друг друга поближе. Поглубже.

Она уставилась на меня секунду. А потом рассмеялась снова. Я тоже хмыкнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всё было нормально до одного момента.

— До какого? — спросила она.

Я закатил глаза.

— Пока не появился Норд. В полотенце.

Кира уже начала улыбаться, будто догадывалась, к чему я веду.

— И через секунду перед моими глазами оказалась голая задница моего брата.

Она прыснула от смеха.

— Всё представление, блядь, было испорчено.

Кира смеялась уже открыто, я невольно улыбнулся. Чёрт, давно мне не было так спокойно рядом с кем-то. Но потом она друг снова стала серьёзной.

— Рейн....

— М?

— Если.... я соглашусь на всё это....

Я посмотрел на неё внимательнее.

— То как вы собираетесь делить постель вдвоём?

Она чуть нахмурилась.

— Вы же оба плохо делите даже один воздух.

Я тихо фыркнул.

— Это правда.

Она ждала ответа. Я задумался на секунду, потом пожал плечами.

— Будет сложно.

Она приподняла бровь.

— Но мы привыкнем, — сказал я.

И это было правда. Потому что ради неё... Я был готов терпеть даже Норда в одной чёртовой кровати.

***************. Ребята, куда пропал актив в комментариях?

Глава 50. Держать себя в руках. ( Норд)

Я не подошёл в гостевую сразу. Дал им немного времени. Кире — чтобы прийти в себя. Рейну — чтобы не начать вести себя как идиот. Хотя с последним, я возможно, слишком оптимистичен.

Когда я подошёл к двери гостевой, она была приоткрыта. Я тихо толкнул её и вошёл. И сразу увидел их. Кира лежала на кровати. Рейн рядом. Они смотрели друг на друга, тихо разговаривая.

И меня неожиданно кольнуло. Ревность. Резкая, неприятная, почти животная. Я остановился на секунду в дверях заставляя себя медленно вдохнуть. Это чувство было знакомым — мы с Рейном всегда делили всё. С детства. Но сейчас... Всё было иначе.

Она была нашей парой. Нашей. Я подавил это чувствую прежде, чем она успела проявиться на лице.

— Похоже, я не вовремя, — спокойно сказал я.

Они оба повернули головы. Я прошёл к кровати и лёг с другой стороны Киры. Теперь она оказалась между нами. Странно... Но это положение показалось почти естественным. Я осторожно накрыл её руку своей ладонью. Её пальцы были тёплыми.

— Мама звонила, — сказал я. — Ужин готов. Она ждёт нас.

Кира кивнула. Никакой паники. Никакого напряжения. Только тихая усталость после длинного дня. Мы поднялись почти одновременно.

Через несколько минут уже выходили из дома. Снег всё ещё тихо падал, и воздух был холодным и свежим. Я открыл машину. Рэйн уже собирался сесть рядом с Кирой, но я поймал его за плечо и без лишних слов толкнул на переднее сиденье.

— Эй!

— Садись, — спокойно сказал я.

Он посмотрел на меня подозрительно, но спорить не стал. Кира устроилась на заднем сиденье, получив немного пространства — того самого, о котором просила. Я сел за руль. Мотор тихо загудел, машина тронулась. Я смотрел на дорогу, но мысли были далеко.

Я тоже нервничал. Чёрт возьми, ещё как нервничал. Просто... В отличие от Рейна, я давно научился этого не показывать.

Когда мы подъехали к дому, я сразу почувствовал её состояние. Со стороны Кирова выглядела спокойно. Слишком спокойно. Она держалась ровно, отвечала коротко, но внутри у неё всё было напряжено, как натянутая струна.

Связь уже работала. Пока слабая, почти незаметная, но я чувствую её эмоции. Мы вошли в дом. Секрет встретила нас с той же мягкой улыбкой, будто ничего необычного не происходило. На столе уже стоял ужин — запах рыбы, которую поймал Рейн, наполнял кухню.

— Садитесь, — сказала она.

Ужин действительно был вкусным. Рыба получилась идеальной — нежной, с ароматом трав и лимона. Но разговор почти не шёл. Кира отвечала вежливо, иногда улыбалась, но в основном молчала. Сигрид это заметила. Конечно заметила. Она посмотрела на меня, потом на Рейна, и её взгляд стал чуть мягче.

— Думаю, вам сегодня нужно отдохнуть, — сказала она спокойна. — День был долгий.

Мы не спорили. Кира поднялась наверх. Я слышал, как она собирает вещи — тихие шаги, щелчок молнии чемодана. Через некоторое время она вернулась.

— Спасибо за ужин, — сказала она Сигрид.

Мама улыбнулась и обняла её.

— Береги себя, девочка.

Элрик кивнул ей с тем спокойствием, которое у него было всегда. Через несколько минут мы уже выходили из дома. Рейн подхватил её чемоданы и понёс к машине. Я открыл дверь и посмотрел на Киру.

— К кому ты хочешь поехать?

Она пожала плечами.

— Без разницы.

— Тогда поедем ко мне, — сразу сказал Рейн.

Я посмотрела на него. Он смотрел прямо на меня, явно ожидая возражений. Я бы мог поспорить. Но Кира и так была на пределе.

— Хорошо, — сказал я спокойно.

И мы поехали к дому Рейна. Его дом стоял на другой стороне острова. Большой. Современный. Почти идеальный — стекло, камень, свет. Всё продумано, всё дорого. Но, по-моему мнению, в нём не было того уюта, который был у меня. Как только мы вошли сразу подхватил чемоданы Киры.

— Я отнесу их спальню.

И он поднялся их наверх. Я поднялся за ним.

— Серьёзно, — тихо сказал я.

Он обернулся.

— Что?

— Ты уже решил, где она будет спать?

— Конечно.

— Один?

Он прищурился.

— А ты против?

Мы стояли посреди коридора и смотрели друг на друга. Внизу в это время Кира спокойно осматривала дом, даже не подозревая, что наверху мы почти рычим друг на друга.

— Рейн, — тихо сказал я. — Не начинай.

— Это ты не начинай, — ответил он.

Я выдохнул. Иногда жить с собственным братом — всё равно что делить территорию с упрямым волком. Особенно когда речь идёт о нашей паре хотя, в нашем случае всё так и было.

Мы стояли слишком близко. Я чувствовал дыхание Рейна и видел, как у него напряглась челюсть. Мы смотрели друг на друга так, будто ещё секунда и мы действительно начнём выяснять отношения по-волчьи. Иногда с братом это происходило слишком легко. И именно в этот момент в дверях появилась Кира.

— Судя по вашему положению, — спокойно сказала она, прислонившись к косяку, — вы либо собираетесь разодрать друг другу глотки... Либо поцеловаться.

Мы одновременно повернули головы. Она прищурилась и добавила совершенно серьёзным видом:

— Хотя на второе я бы посмотрела с большим удовольствием.

Мы с Рейном мгновенно отпрянули друг от друга.

— Фу, — сказал он. — И зачем я это вообще представил?

Кира рассмеялась. Её смех прозвучал легко, и напряжение, которое висело между нами, немного рассеялось.

— Мне нужно принять душ. Или ванну, — сказала она.

— Пойдем, — тут же сказал Рейн.

Он отвел её в ванную, показал что где находится, потом вернуться в спальню. Я стоял у окна, наблюдая за ним.

Рейн действовал быстро. Снял покрывало, застелил кровать свежим бельём, поправил подушки. Потом включил мягкий ночной свет — тёплый, приглушённый. Комната сразу стала уютнее.

Потом он подошёл к шкафу, достал бутылку виски и поставил на стол. Два стакана. Он же собирался налить, но остановился. Посмотрел на меня. Секунда. И он достал третий стакан. Я усмехнулся.

— Я не помешаю вашему ночному отдыху?

Рейн даже не повернул головы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Помешаешь, — спокойно сказала. — Поэтому можешь уйти к себе домой.

Он налил виски.

— Или походить вокруг дома, как я когда-то.

Я поморщился.

— Ты пометил мне весь сад.

Он наконец посмотрел на меня, совершенно не стыдясь содеянного.

— Я оставлял запах.

— На моих цветах.

— Чтобы ты не забывал, что Кира и моя тоже.

Я покачал головой.

— Это не повод ссать на мои цветы.

Рейн уже собирался что-то ответить, когда дверях в ванной показалась Кира. Мы оба замолчали. На ней был длинный тёмно-синий халат. Волосы были ещё влажные после душа, и несколько прядей лежали на плечах.

Она остановилась в дверях и посмотрела на нас обоих. И вдруг я поймал себя на мысли, что всё наше упрямство, споры и чёртова борьба за территорию... Сейчас сказали совершенно не важными.

Глава 51. Глоток храбрости.

Я вышла из ванной, завязывая пояс своего тёмно-синего халата, и остановилась в дверях в спальне.

Первое, что я заметила — кровать. Свежие простыни, аккуратно расправленное одеяло, мягкий тёплый свет ночника. На тумбочке стояла бутылка виски и три стакана.

Я медленно обвела комнату взглядом и почти сразу поняла. Это была не гостевая. Это была личная спальня Рейна. Запах выдавал всё — тёплый, древесный, немного резкий. Такой же как у него самого.

Рейн стоял у стола, держа бутылку в руке, а Норд рядом у окна. И оба... Буквально пилили друг друга взглядами. Я чуть не улыбнулась. Иногда они вели себя как два огромных упрямых волка, которые никак не могут решиться, кто главный.

Я прислонилась к косяку и несколько секунд просто наблюдала за ними. Странная мысль вдруг пришла в голову. Мне нравились оба. По-разному, но одинаково сильно.

К Норду тянуло тихо, глубоко, будто к спокойной реке. С ним рядом становилось легче дышать.

А Рейн... Он был как огонь. Резкий, горячий, живой. Рядом с ним внутри всё начинало гореть.

И самое странное — это связь с ними обоими казалась... настоящей. Я уже была с каждым из них по отдельности. Чувствовала их тепло, и взгляд их, их прикосновения.

Но представить их вместе... Это было сложнее. Не потому что казалось неправильным. Возможно, в этом не было ничего плохого или непристойного. Их мир жил по другим правилам.

Просто... Я никогда не была с двумя мужчинами сразу. И эта мысль смущала. Но, к моему собственному удивлению, она не пугала меня. Скорее... Заставляла нервничать.

Я поймала себя на том, что всё ещё стою в дверях И молча думаю. Рейн первым заметил мой взгляд.

— Что? — спросил он.

Я слегка улыбнулась.

— Ничего.

Я сделала шаг в комнату. Рейн налил виски в стакан и протянул его мне. Я посмотрела на янтарную жидкость, потом на него и рассмеялась.

— Ты что, пытаешься меня напоить и совратить?

Он приподнял бровь и сделал вид, что оскорблён.

— И в мыслях не было.

Норд тихо усмехнулся, взял свой стакан и сел на край кровати. Я тоже села — между ними. От них обоих шло тепло. Разное. Но одинаково ощутимое. И от этого мысли в голове путались ещё сильнее. Я сделала маленький глоток. Виски обжёг горло, но приятно согрел. Несколько секунд мы молчали. Потом Норд заговорил.

— Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о нашей природе.

Я покачала головой.

— Дело не в вашей природе.

Они оба посмотрели на меня. Я крутила стакан на руках.

— Я уже приняла то, чтобы не совсем люди.

Рейн слегка наклонился вперёд.

— Тогда в чём дело?

Я вздохнула. Но прежде чем успела ответить, он вдруг сказал:

— Я буду хорошим мужем.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

— Каким мужем? — спокойно спросила я. — Я не собираюсь выходить замуж.

Рейн хмыкнул и сделал глоток виски.

— После того как я поставлю на тебе свою метку... — сказал он совершенно спокойно, — ты будешь считаться моей женой.

Я замерла. Потом перевела взгляд на Норда. Он молчал, наблюдая за моей реакцией. Я снова посмотрела на Рейна.

— Ты сейчас серьёзно?

Он пожал плечами.

— В нашем мире всё работает немного иначе.

Я тихо выдохнула.

— Немного иначе — это мягко сказано.

Но странно... Несмотря на громкость его слов, внутри у меня не было паники. Только чувство, что эта история становится всё сложней. И всё серьёзнее.

Я покрутила стакан в руке, наблюдая, как янтарная жидкость медленно качается у стеклянных стенок. Мысли в голове всё ещё путались.

— А что будет..... — начала я медленно, — если я откажусь?

В комнате на секунду стало тихо. Норд посмотрел на меня внимательно, будто обдумывая ответ.

— Помнишь тот раз, — сказал он спокойно, — Когда подружки Рейна помогли тебе сбежать с острова?

Я замерла. Конечно, я помнила.

— Что ты тогда чувствовала я опустила взгляд. Воспоминание всплыло неожиданно ясно.

— Странную... грусть, — тихо сказала я. — И тоску.

Я тогда знала их всего несколько дней. Почти ничего о них не понимала. Но внутри всё равно было чувство, будто я оставляю что-то важное. Кого-то важного.

— По вам обоим, — призналась я наконец.

Норд слегка кивнул.

— Даже сейчас, пока мы ещё не поставили метки, связь между нами уже крепнет с каждым днём.

Он говорил спокойно, но его голос стал чуть ниже.

— Если ты решишь сбежать... или отказаться... Это тоска будет расти.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Она будет разъедать тебя изнутри, — продолжил он. — Так же, как и нас.

На секунду повисла тяжёлая тишина. Рейн вдруг усмехнулся.

— Да и вообще, — сказал он, — от меня не сбежишь.

Я посмотрела на него. Он посмотрел прямо в мои глаза, совершенно серьёзно.

— Я всегда тебя найду.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. А потом я не выдержала и рассмеялась.

— Вот это уверенность.

Я сделала последний глоток виски, поставила стакан на тумбочку и откинулась на кровать, уставившись в потолок. Голова немного кружилась — от виски, от разговоров, от всего сегодняшнего дня.

Через секунду матрас слегка прогнулся с одной стороны. Ещё мгновение — и Норд устроился с другой стороны. Теперь я снова оказалась между ними.

Я смотрела в потолок и думала о том, как странно всё повернулось. Ещё вчера моя жизнь была простой и понятной. А сегодня я лежу в одной кровати с двумя оборотнями, которые утверждают что я их судьба.

Несколько минут никто ничего не говорил. Только тихий звук дыхания и мягкий свет ночника. Я наконец повернула голову сначала к одному, а потом к другому.

— Вы собираетесь... ночевать здесь? В этой кровати?

Норд посмотрел меня спокойно.

— А ты хотела бы, чтобы мы ушли?

Я надумалась. Правда задумалась. Прислушалась к себе, к странному ощущению спокойствия, которое появилось рядом с ними. Прошла почти минута.

— Нет, — сказала я наконец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рейн тихо хмыкнул.

— Я так и знал.

Норд тихо рассмеялся.

— Удивительно, что ты вообще впускаешь нас в одну кровать, — сказал он мягко.

— Не привыкайте, — пробормотала я.

Но, если честно, их присутствие действовало на меня странно успокаивающе. Мы выключили свет. Комната погрузилась в темноту, Только слабый лунный свет пробивался через шторы.

Я лежала между ними. Чувствовала тепло их тел, их дыхание. Иногда кто-то из них едва заметно двигался во сне, и матрас тихо пружинил. И почему-то мне впервые за весь этот безумный день стало по-настоящему спокойно.

Я уснула быстрее, чем ожидала. Ночью несколько раз просыпалась на мгновение. Чувствовала, как Рейн во сне обнимает меня за талию, а Норд лежит ближе, его рука иногда касалась моей ладони.

Это было... странно. Но приятно. Утро пришло мягко. Сначала я почувствовала тепло. Потом лёгкое прикосновение. Я ещё не открыла глаз, когда почувствовал поцелуй... на бедре. Потом ещё один. Я медленно проснулась чувствуя, как по коже бегут мурашки. И почти сразу поняла, кто это.

— Рейн.... — пробормотала я сонно.

Глава 52. Между мыслью и прикосновемнием.

Я смотрела в потолок, будто в нём могли найтись ответы на все мои вопросы. Белая поверхность расплывалась перед глазами, и мысли снова начинали ускользать куда-то далеко.

Но каждый новый поцелуй возвращал меня обратно.

Рейн медленно поднимался выше, его губы касались моих бёдер — неторопливо, почти лениво, словно он знал, что у него впереди бесконечно много времени. От этого спокойствия внутри всё только сильнее путалось.

Я вдохнула глубже.

— Рейн.... — прошептала я. — Прекрати.

Он тихо усмехнулся. Этот звук я почувствовала кожей раньше, чем услышала.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, злючка.

Его пальцы скользнули по моим ногам, осторожно разводя их в стороны. Взгляд Рейна поднялся выше — прямо к моим глазам. Тёмный, внимательный. Слишком внимательный.

Я снова уставилась в потолок. Но он не позволил мне спрятаться в мыслях.

Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра, и по телу пробежала дрожь. Я сжала пальцы в складках простыни.

— Я чувствую, — тихо сказал он, почти шёпотом, — как ты реагируешь на меня.

Щёки вспыхнули.

— Где Норд? — слова вырвались быстрее, чем я успела подумать.

Рейн замер. На секунду. А потом в его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Серьёзно? — его голос стал ниже. — Сейчас ты думаешь о нём?

Он резко поднялся надо мной, я его успела вздохнуть, как мир перевернулся. Рейн перевернул меня на живот одним уверенным движением.

— Здесь, я Кира, — глухо сказал он у самого моего уха. — Не Норд.

Его руки легли мои бёдра и подняли меня чуть выше. Ткань халата скользнула вверх, открывая кожу прохладному воздуху комнаты.

Сердце билось слишком громко.

— Думаю, — продолжил он тише, почти опасно спокойно, — тебе стоит думать только обо мне.

Я закрыла глаза. И в этот момент поняла, что мысли действительно исчезают. Остаётся только он.

Я почувствовала себя натянутой струной. Каждое движение Рейна, каждое прикосновение его ладоней к моими ягодицам заставляло эту страну вибрировать всё сильнее. Его пальцы с силой впивались в мою кожу, разминая, притягивая ближе, не давая ни единого шанса отстраниться или спрятаться.

Когда он потянул вниз тонкую полоску шёлка, я инстинктивно подалась назад, навстречу его рукам. Прохлада комнаты коснулась бёдер лишь на миг, и тут же сменилась обжигающим жаром его дыхания.

— Смотри на меня, Кира, — его голос, глухой и властный, прозвучал где-то внизу, отражаясь дрожью в моём позвоночнике. — Даже с закрытыми глазами чувствуй только меня.

И я чувствовала. Его язык коснулся меня — влажно, широко, уверенно. Я всхлипнула, утыкаясь лицом в подушку, когда он нашёл самую чувствительную точку.

Его ладони продолжали массировать мои ягодицы, сжимая их в ритме своим движениям, и это сочетание грубой силы его рук и невероятной нежности языка сводило с ума.

Внутри начало разливаться нестерпимое, густое тепло. Оно поднималось от живота к груди, перехватывая дыхание. Рейн не давал мне передышки: он прижался губами плотнее, всасывая нежную плоть и одновременно дразня кончиком языка, заставляя меня выгибаться в его руках.

— Рейн.... — мой голос сорвался на хриплый стон.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни комнаты, ни мыслей о Норде, ни потолка, в котором я искала ответы. Остался только этот ритм, жар его губ и давление пальцев на моих бёдрах.

Я почувствовала, как мышцы непроизвольно напряглись. Вспышка началась где-то в самой глубине и мгновенно разошлась по телу ослепительной волной.

Я громко застонала, впиваясь пальцами в простыни, пока оргазм вымывал из головы последние капли сознания.

Тело сотрясала крупная дрожь, а Рейн, чувствуя мою реакцию, не отстранился — он продолжал ласкать меня, допивая каждый мой вздох, каждое содрогание, пока я окончательно не обмякла в его руках, полностью опустошённая и покорная.

Я всё ещё тяжело дышала, когда мир медленно начал возвращаться на место. Тело дрожало от прошедшей волны, яркой, почти оглушительной. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но сердце всё ещё колотилось слишком быстро.

И вдруг почувствовала... что мы больше не одни. Я повернула голову. В дверях стоял Норд. Он не двигался. Просто смотрел. Его челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили резкие тени. Моё лицо вспыхнуло мгновенно.

— Норд.... — голос сорвался.

Стыд накрыл меня волной сильнее любой близости. Я резко оттолкнула Рейна, почти не глядя на него, и поспешно натянула халат, запахнув его на груди.

Пальцы дрожали, пока я пыталась завязать пояс. Почему мне было неловко? Мы ничего не нарушили. Ничего неправильного. Но по взгляду Норда всё казалось именно таким. Неправильным. Он смотрел ещё секунду, а потом выражение его лица стало спокойным. Слишком спокойным.

— Завтрак готов, — сказал он ровно.

Будто ничего не произошло. Будто он не видел меня несколько секунд назад. Он развернулся и вышел. Тишина после него стала густой. Мы с Рейном тоже молчали.

За столом я почти не ела. Тарелка стояла передо мной, но я лишь иногда двигала вилкой, больше для вида. Я не поднимала глаз. Чувствовала их обоих — по разные стороны стола.

Их взгляды, напряжение, не высказанные мысли. И от этого становилось только хуже. Я понимала, что веду себя глупо. Никто ничего не сказал. Никто меня не упрекал. Но всё равно внутри же было странное чувство.

Мне было стыдно перед Нордом... за то, что я была с Рейном.

И одновременно стыдно перед Рейном... за то, что я стыжусь.

Я наконец подняла взгляд на секунду и сразу снова опустила. Потому что поняла одну странную вещь. Я не знала чего взгляда боюсь больше.

Когда завтрак закончился мы убирали со стола почти в тишине. Я старалась сосредоточиться на простых вещах — тарелки, чашки, салфетки. Норд стоял рядом у раковины, спокойно складывая посуду. Его движения были точными и размеренными, будто это утро ничем не отличалось от любого другого.

Рейн тоже молчал. Иногда я чувствовала его взгляд, но не решалась поднять глаза. Когда последняя чашка оказалась на полке, Норд вытер руки полотенцем и спокойно сказал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кира, мне нужна твоя помощь.

Я подняла голову.

— Какая?

— Ты ведь юрист.

Я кивнула.

— У меня есть несколько документов. Хочу, ты их посмотрела.

Я почувствовала облегчение. Работа звучала намного проще, чем сидеть за столом, тонув в неловкости.

— Кончено.

Мы быстро закончили на кухне, я пошла в прихожую. Потянулась к пальто, но остановилась на улице уже ощутимо похолодало.

Я достала куртку. Ткань была холодной на ощупь, но стоило её надеть сразу стало уютнее. Норд ждал у двери мы ушли вместе.

Деревня встретила у нас холодным воздухом и тихими улицами. Машина Норда медленно ехала между домами, пока не остановилась у небольшого здания.

— Мой офис, — коротко сказал он.

Внутри оказалось уже тепло. Тепло и тихо. Норд открыл дверь кабинета я пропустил меня вперёд. Комната была просторной: большой стол, шкафы с папками, диван в углу, ноутбук на столе. В первый раз я не оказала столь должного внимания деталям.

Я сняла куртку и повесила её на спинку стула.

— Что нужно посмотреть?

Норд подошёл к столу и слегка отодвинул своё кресло.

— Садись.

Я удивлённо посмотрела на него.

— За твоё?

— Удобнее будет.

Я пожала плечами и села. Кресло казалось мягким и глубоким. Норд включил экран и открыл несколько файлов.

— Вот эти.

Я наклонилась ближе к экрану, быстро пробегая глазами по строчкам. Юридический текст всегда действовал на меня одинаково — мысли собирались, становились чёткими.

Я начала читать. И только через несколько секунд поняла, что Норд стоит слишком близко. Он навис над спинкой кресла, опираясь руками а стол по обе стороны от меня. Его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло его тела. Его дыхание у моего виска.

— Что скажешь? — тихо спросил он.

Я сглотнулась заставила себя снова посмотреть на экран. Но теперь строки читались немного медленнее. Я продолжила читать. Сначала просто скользила глазами по строкам, но чем дальше, тем больше включалась в привычный профессиональный интерес.

Поставки. Большие. Очень большие.

— Это всё.... с острова? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от экрана.

— Да, — спокойно ответил Норд где ты совсем рядом.

Я прокрутила документы дальше. Рыба, мясо, морепродукты. Но не только. Мои брови поднялись.

— Травы?

В накладных значались десятки названий. Некоторые я узнавала — редкие лекарственные растения, которые обычно используют фарматологии или косметологии.

— Довольно редкие, — пробормотала я.

Я открыла договоры, проверила подписи, сроки, лицензии, поставщиков. Всё выглядело аккуратно и грамотно составленным. Слишком аккуратно для чего-то сомнительного. Я проверила ещё раз. И ещё. Но всё было чисто. Я медленно выдохнула и наконец повернулась к норду.

— Всё чисто. Никаких проблем я не вижу. Документы оформлены....

Я не успела договорить. В тот самый момент, когда я повернула голову, Норд наклонился ближе. Его губы накрыли мои. На секунду мир остановился. Я замерла, не понимая сразу, что происходит.

Его поцелуй был тёплым, уверенным, без колебаний — словно он уже давно принял это решение. Моё сердце резко ускорилось. Я всё ещё сидела в его кресле, он стоял рядом, наклонившись ко мне.

Его рука легла на спинку кресла позади меня. И только тогда я наконец вдохнула.

Глава 53. Зверь на поводке. ( Норд)

Внутри меня ворочался волк. Он царапал рёбра изнутри, требуя выхода, учуяв запах её страха, смешанного с чистейшим, сводящим с ума вожделением. Кира сидела в моём кресле — такая хрупкая, такая дерзкая в этой мужской обстановке моего кабинета.

Я не стал ждать приглашения. Сделав шаг, я заставил её вжаться в спинку, перехватил её губы своими. Поцелуй был со вкусом шторма и собственности.

Мои пальцы впились в её талию, и я одним рывком поднял её, пересаживая на край тяжёлого дубового стола.

Она охнула, её ноги тут же обвили мои бёдра, а пальцы запустились в моих волосах. Волк внутри одобрительно зарычал. Я потянул за край её свитера, помогая освободиться от ненужной ткани. Шерсть полетела куда-то в угол, следом за ней отправился и её кружевной лифчик.

Её грудь, белая и нежная, тяжело вздымалась перед моими глазами. Я не сдержался — собственнически сжал податливую плоть, наблюдая, как на коже расцветают красные пятна от моих пальцев.

В следующее мгновение я припал к ней, жадно втягивая сосок в рот. Кира выгнулась, её стон ударил по моим нервам, заставляя зверя внутри выть от восторга.

— Норд.... пожалуйста, — прошептала она, лихорадочно расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Она срывала с меня одежду с той же одержимостью, с какой я терзал её кожу. Когда мы оба остались нагими, пространство кабинета сузилось до размеров этого стола. Я развёл её колени шире, вклиниваясь между ними. Мои глаза, я уверен, уже горели янтарём.

Я вошёл в неё резким, глубоким толком. Стол протестующие скрипнул, но мне было плевать. Я доминировал, я брал то, что принадлежало мне по праву вожака и мужчины.

Каждый мой удар был мощным и выверенным. Кира запрокинула голову, её ногти впивались в мои плечи, оставляя глубокие борозды, но это боль только раззадоривала волка.

Стол ходил ходуном, ритмичный скрип дерева вторил её сбитому дыханию.

— Я сейчас... Норд, я сейчас кончу.. — прохрипела она, её тело начало мелко дрожать, готовясь к взрыву.

— Нет, — я перехватил её запястья, прижимая их к столешнице и замедляя темп до издевательски томного. — Не смей. Не без моей команды.

— Пожалуйста.... — в её глазах былт слезы и безумие.

Я доводил её до грани и резко отступал, заставляя её вымаливать каждый толчок. Волк внутри наслаждался её беспомощностью, её полной покорностью моей воле.

Только когда её зрачки расширились так, что стёрли радужку, а тело натянулось как струна, я сорвался на бег.

— Теперь, — прорычал я ей в самые губы. — Кончай для меня.

Кира вскрикнула, содрогаясь в мощной разрядке, которая накрыла и меня следом, выжигая всё, кроме ощущения её тепла и запаха победы.

Я помог ей застегнуть бюстгальтер.

Кира стояла передо мной, всё ещё немного растрёпанная, с покрасневшими щеками и спутанными волосами. Ткань её джинсов лежала на краю моего стола — того самого, на котором несколько минут назад она выгибалась под моими руками.

Я медленно поднял одежду и подал ей.

Она отвела взгляд.

Это было почти трогательно.

Кира всегда кажется такой собранной, когда читает документы — холодной, точной, уверенной в каждой строчке. Но сейчас передо мной стояла совсем другая женщина.

Живая.

Смущённая.

Она быстро натянула джинсы, словно пыталась спрятаться в ткани. Пальцы слегка дрожали, пока она застёгивала пуговицу.

Я подошёл ближе.

— Кира.

Она подняла глаза, но тут же снова опустила их.

Я мягко взял её за руки, останавливая.

— Посмотри на меня.

Несколько секунд она колебалась, потом всё-таки подняла взгляд. В её глазах было слишком много мыслей.

Стыд.

Растерянность.

И ещё что-то глубже.

Я осторожно поправил ворот её платья, проводя пальцами по ткани.

— Тебе непривычно, — сказал я спокойно.

Она тихо выдохнула.

— Немного.

Я усмехнулся едва заметно.

— Это пройдёт.

Она нахмурилась, словно не была уверена, что хочет, чтобы это проходило.

Я поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя снова встретиться со мной взглядом.

— Тебе не нужно стесняться, Кира.

Мои слова прозвучали спокойно, но внутри я чувствовал ту самую уверенность, которая редко меня подводит.

Она всё ещё не понимала.

Но поймёт.

Со временем.

Я провёл ладонью по её волосам, убирая прядь за ухо.

— Твоя проблема в том, что ты всё ещё думаешь, будто должна выбирать.

Её глаза слегка расширились.

— Между вами… — тихо начала она.

Я покачал головой.

— Нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я наклонился ближе, почти касаясь её лба своим.

— Тебе не суждено выбирать.

Она замерла.

— Потому что ты будешь с нами обоими.

Я сказал это так же спокойно, как если бы говорил о погоде.

Но для меня это было такой же простой истиной.

Я видел, как она пытается осмыслить мои слова.

Кира села обратно в моё кресло, поправляя волосы. Я видел, как она пытается вернуть себе привычное спокойствие — то самое выражение лица, которое было у неё, когда она читала документы.

Она снова открыла файлы на экране.

Несколько минут в кабинете было тихо. Слышался только лёгкий щелчок клавиш и шорох страниц, когда она пролистывала сканы накладных.

Я облокотился на край стола, наблюдая за ней.

— Судя по накладным… — наконец сказала она, — вы зарабатываете очень хорошо.

Я усмехнулся.

— Нам хватает.

Она повернула голову, слегка прищурившись.

— "Хватает"?

Я открыл второй ноутбук и развернул его к ней.

— Если тебе интересно, вот.

Она посмотрела на экран.

Сначала просто скользнула взглядом… потом замерла.

И тихо присвистнула.

— Ого.

Я скрестил руки на груди.

— Ну?

Она посмотрела на меня через плечо. В её глазах уже снова появилась привычная искра.

— Ты не только сексуальный, — сказала она, — ты ещё и богатый.

Я не удержался и рассмеялся.

— Сексуальный?

Я сделал шаг ближе.

— Ты действительно так считаешь?

Она посмотрела на меня с выражением, будто я задал самый очевидный вопрос на свете.

— Норд… — протянула она. — Ты и так прекрасно знаешь, как ты выглядишь.

Я наклонился к ней и снова поцеловал.

На этот раз медленнее.

Когда я отстранился, её глаза всё ещё были немного затуманены.

— Хочешь повторить? — тихо спросил я.

Она вдруг рассмеялась.

Лёгко и тепло.

— Я уже познакомилась с твоим столом.

Я оглянулся на него и чуть улыбнулся.

— Это только начало.

Я кивнул в сторону угла кабинета.

Там стоял широкий кожаный диван.

— Ты ещё можешь познакомиться с тем уютным диваном.

.

Глава 54. Без жалости.

Я осталась в его кабинете одна.

Точнее… почти одна. Здесь всё ещё был он — в запахе дорогого виски, в смятой коже кресла, в воздухе, который будто не успел остыть после нас. Я сидела, поджав под себя ноги, и пыталась собрать мысли в кучу, но они упрямо расползались, как дым.

Телефон в руке оставался бесполезным куском стекла.

— У вас тут всегда так плохо с сетью? — спросила я, не оборачиваясь, хотя знала, что он где-то позади.

Норд ответил не сразу. Я услышала, как он двигается — спокойно, уверенно, как будто всё под его контролем. Как будто так и должно быть.

— Да, — коротко сказал он. — Здесь ловит только своя.

Я повернула голову.

— Своя?

Он усмехнулся уголком губ, подошёл ближе и без лишних слов забрал у меня телефон. Его пальцы коснулись моих — на секунду дольше, чем нужно. Или мне показалось.

— Тебе просто нужно подключиться к нашей сети.

Я наблюдала, как он что-то быстро делает. Его движения были точными, привычными. Как будто он уже делал это… много раз. Не обязательно с такими, как я.

Это почему-то кольнуло.

— Готово, — сказал он через пару минут и протянул мне телефон.

Экран вспыхнул в моих руках. Сначала одно уведомление. Потом второе. Потом сразу десяток. Я нахмурилась и разблокировала его. Лейла. Пропущенные звонки.

Много. Сообщения. Одно из них было сверху, выделено.

«СРОЧНО. Кира, возьми трубку.»

У меня внутри что-то сжалось.

— Чёрт…

Я даже не заметила, как выпрямилась.

Норд внимательно смотрел на меня, но ничего не сказал. Только чуть прищурился.

Я нажала «позвонить».

Гудки.

Один.

Второй.

Третий…

— Кира?! — голос Лейлы сорвался сразу, как только она ответила. — Наконец-то! Ты где вообще?!

Я сглотнула, машинально бросив взгляд на Норда.

— Я… занята была. Что случилось?

Секунда тишины.

Тяжёлая.

— Это касается тебя, — тихо сказала она. — И тебе это очень не понравится.

У меня похолодели пальцы.

— Говори.

— Кира… ты должна меня выслушать и не перебивать, — голос Лейлы звучал напряжённо, срываясь на каждом втором слове.

У меня внутри всё сжалось.

— Говори уже, — выдохнула я, чувствуя, как холод медленно расползается по позвоночнику.

Пауза.

Секунда, которая показалась вечностью.

— Алекс дал показания.

Я замерла.

— Что…?

— На тебя. И на Рейна.

Мир будто чуть накренился.

Я резко поднялась с кресла, не заметив, как ткань соскользнула с плеча. Где-то позади Норд тихо выдохнул, но не вмешался.

— Какие показания? — голос мой стал чужим. Слишком спокойным.

— Он сказал, что это был приказ, Кира… — Лейла почти прошептала. — Что ты приказала избить Итана. А Рейн это сделал.

Сердце ударило один раз.

Сильно.

Больно.

— Это бред, — резко сказала я. — Он врёт.

Но даже для меня самой это прозвучало неубедительно.

— Я знаю, что врёт, — быстро ответила Лейла. — Но он дал официальные показания. Это уже не просто слухи.

Я закрыла глаза на секунду.

Темнота не помогла.

— Итан… — выдавила я. — Что с ним?

Лейла замолчала.

И этого молчания хватило, чтобы страх стал настоящим.

— Лейла.

— У него сломан нос, — тихо сказала она. — Не просто сломан… там всё плохо. Ему предстоит несколько операций, чтобы он вообще мог нормально дышать.

У меня задрожали пальцы.

Я автоматически сжала телефон крепче.

— Это не всё, — добавила она, и в её голосе появилась та осторожность, которую используют, когда боятся добить.

Я медленно открыла глаза.

Норд стоял совсем рядом. Слишком близко. Его взгляд был холодным, внимательным. Он уже всё понял — по моему лицу.

— Говори, — прошептала я.

— Осколок кости задел глаз… — Лейла говорила почти неслышно. — Кира… он теперь слеп на правый глаз.

Тишина.

Полная.

Глухая.

Как будто звук исчез из мира.

Я перестала дышать.

— Нет…

Слово сорвалось само. Слабое. Пустое.

— Врачи пока не дают прогнозов, но… — она запнулась. — Шансов мало.

Я опустила руку с телефоном, но не отключила звонок. Просто держала его у уха, глядя в одну точку.

Перед глазами вспыхнули обрывки.

Лицо Итана.

Кровь.

Чужие руки. Мои воспоминания которые не должны были стать приказом.

— Кира, ты меня слышишь? — Лейла снова повысила голос. — Это уже дело. Понимаешь? Это уголовка. Если они это закрепят, тебе не отвертеться.

Я медленно вдохнула.

Воздух обжёг лёгкие.

— Алекс… — тихо сказала я. — Он сделал это специально.

— Конечно специально! — резко ответила она. — Он себя вытаскивает. И топит тебя.

Я усмехнулась.

Горько.

— У него получается.

В этот момент Норд сделал шаг ближе.

Его пальцы коснулись моей руки — крепко, почти властно. Он забрал телефон и на секунду посмотрел на экран.

— Лейла? — его голос стал холоднее льда.

Я вздрогнула.

Он не спрашивал. Он брал контроль.

— С этого момента ты говоришь только факты, — продолжил он. — Где сейчас Итан?

— Где он сейчас? — голос Норда прозвучал ровно, но в нём была сталь.

Я даже не успела ничего сказать — он уже держал телефон у своего уха.

Я смотрела на него, как будто со стороны.

— В больнице, — ответила Лейла. Я слышала её, несмотря на расстояние. — Его уже прооперировали один раз. Готовят ко второй.

Норд чуть склонил голову.

— Он в сознании?

Пауза.

— Да… но он почти ничего не помнит, — тихо сказала она. — Особенно тот день. Он путается. Иногда вообще не понимает, что произошло.

У меня внутри всё оборвалось.

— Кто тогда даёт показания? — спросил Норд.

Я уже знала ответ.

— Алекс, — выдохнула Лейла. — Он сейчас везде. С полицией, с врачами… он говорит за него.

Норд усмехнулся.

Коротко. Холодно.

— Понятно.

Эта его реакция… она была хуже любой паники.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потому что означала — он уже всё просчитал.

— Я разберусь, — сказал он спокойно. — Это не проблема.

Не просьба.

Не обещание.

Факт.

Он опустил телефон, не дожидаясь ответа, и протянул телефон мне.

Я взяла его, и на секунду наши пальцы снова соприкоснулись.

Теперь это не было случайностью.

— Кира? — сразу же голос Лейлы вернулся в ухо. — Ты здесь?

— Да, — тихо сказала я.

— Что ты собираешься делать?

Я прикрыла глаза.

Хороший вопрос.

Слишком хороший.

Потому что у меня не было ответа.

— Мне нужно подумать, — честно сказала я.

Секунда тишины.

— Ты на острове? — вдруг спросила она.

Я замерла.

Инстинктивно подняла взгляд на Норда.

Он стоял рядом, наблюдая за мной так, будто этот разговор был важнее всего остального.

Как будто сейчас решалось что-то большее, чем просто проблема с полицией.

— Да, — ответила я.

Лейла выдохнула.

— Я могу приехать?

Я напряглась.

— Зачем?

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — её голос стал тише. — Но не по телефону.

Это прозвучало плохо.

Очень плохо.

Я медленно повернула голову к Норду.

Он не задавал вопросов.

Просто смотрел.

Ждал моего решения.

И почему-то в этот момент я поняла — это уже не только моя история.

Я коротко кивнула.

Сама не знаю, кому — ему или себе.

— Да, конечно, — сказала я в телефон. — Приезжай.

И в тот же момент почувствовала, как всё становится ещё сложнее.

Дверь в кабинет открылась без стука. Я даже не вздрогнула. Просто знала — это он.

Рейн вошёл спокойно, как будто ничего не произошло. Как будто мир не перевернулся за последние полчаса. Его взгляд сразу нашёл меня — цепкий, оценивающий.

— Ты звал, — сказал он.

Не вопрос.

Я выпрямилась, крепче сжимая телефон в руке.

— Нам нужно поговорить.

Он прошёл внутрь, бросив короткий взгляд на Норда, и остановился в нескольких шагах от меня.

— Говори.

Я сделала вдох.

— Нас, скорее всего, уже ищет полиция.

Тишина.

Рейн даже не моргнул.

— И?

Я стиснула зубы.

— Алекс дал показания. На меня и на тебя. Сказал, что это был мой приказ. Что ты избил Итана.

Ни тени удивления.

Ни тени страха.

Только лёгкая усмешка.

— Удобно.

Меня это взбесило сильнее, чем я ожидала.

— Это не всё, — резко сказала я. — Итан в больнице.

Рейн чуть наклонил голову.

— Жив?

— Да, — ответила я. — Но…

Я запнулась.

Почему-то это оказалось сложнее сказать вслух.

— У него сломан нос. Сильно. Ему предстоит несколько операций. И… — я сглотнула. — Осколок кости задел глаз. Он им не видит.

Пауза.

Я смотрела прямо на Рейна. Ждала. Хоть чего-то. Любой реакции. Но…

Ничего.

Его взгляд остался таким же холодным. Пустым. Без жалости. Без сожаления. Он медленно пожал плечами.

— Легко отделался.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Легко?.. — тихо переспросила я.

— Да, — спокойно ответил он. — Могло быть хуже.

Я отвернулась.

В этот момент я не хотела видеть его лицо.

Не хотела понимать, что он говорит это серьёзно.

И что для него это действительно… нормально.

Тишина повисла тяжёлая, липкая.

— Лейла приедет, — сказала я, лишь бы заполнить её. — Моя подруга.

Рейн перевёл взгляд обратно на меня.

— Та негритяночка из ресторана?

Я резко повернулась к нему.

— Она латина.

Он развёл руками, будто я придираюсь.

— Да мне без разницы, — сказал он спокойно. — Я не расист.

Я уставилась на него.

Секунда.

Две.

И вдруг поняла — проблема вообще не в этом.

Совсем не в этом.

*************

Ребята, ваши комментарии = мое вдохновение для продолжения ????

Глава 55. Второе место.

Я смотрела на Рейна и вдруг поняла, что больше не могу молчать.

— Тебе… вообще его не жаль? — спросила я прямо.

Слова повисли в воздухе.

Он не отвёл взгляд.

Не задумался.

Не сделал паузу, как это делают люди, когда внутри хоть что-то шевелится.

— Нет, — ответил он спокойно.

Просто.

Жёстко.

Как приговор.

Я стиснула пальцы, чувствуя, как внутри поднимается что-то острое, неприятное.

— Совсем? — тихо уточнила я.

Рейн сделал шаг вперёд, потом ещё один, и опустился в кресло, закинув ногу на ногу так, будто это обычный разговор. Будто мы обсуждаем погоду.

— Нет, — повторил он, уже глядя на меня снизу вверх. — Потому что он когда-то сделал больно тебе.

Я замерла.

Эти слова… они должны были звучать иначе.

Теплее.

Защитно.

Но из его уст это прозвучало как оправдание насилия. Как разрешение.

Как будто боль — это валюта.

И её можно возвращать с процентами.

Я открыла рот, но ничего не сказала.

Рейн тем временем перевёл взгляд.

На Норда.

И в этом взгляде впервые за всё время появилось что-то живое.

Злость.

Острая, колючая.

— Меня не было всего три часа, — протянул он, медленно, с нажимом. — А вы уже успели опробовать стол.

Тишина стала густой.

Я почувствовала, как внутри всё резко сжалось.

— Без меня, — добавил он, чуть склонив голову набок.

Это был не просто укол.

Это было обвинение.

Норд не двинулся.

Не изменился в лице.

Только его взгляд стал холоднее на пару градусов. Меня накрыло резко.

Грубо.

Как будто кто-то сорвал внутри последнюю преграду.

— Ты серьёзно сейчас? — я шагнула к нему, чувствуя, как голос начинает дрожать от злости. — Человек чуть не умер из-за меня!

Рейн даже не шелохнулся.

— А ты думаешь только о том, что тебя не пригласили на секс?!

Слова прозвучали громче, чем я хотела.

Они ударили в стены.

Отразились.

И повисли между нами.

На секунду мне показалось, что он сейчас просто усмехнётся.

Скажет что-то колкое.

Но…

Он резко вскочил с кресла.

Так быстро, что я невольно отступила на полшага.

— Это не просто секс, — отрезал он.

Его голос стал ниже.

Жёстче.

Живее, чем всё, что он говорил до этого.

Я замерла.

— Для нас, — добавил он, делая шаг ко мне. — Это не просто.

Я сжала губы.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто это единственное, что тебя волнует?

Он остановился почти вплотную.

Слишком близко.

— Потому что ты, — его голос стал тише, но опаснее, — делаешь то же самое, что и все.

Я нахмурилась.

— Что?

Он усмехнулся.

Но в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Ставишь меня на второе место.

Сердце неприятно сжалось.

— Это не так, — автоматически ответила я.

Но он уже качал головой.

— Всегда так было, Кира, — продолжил он, не отрывая от меня взгляда. — Кто-то важнее. Кто-то нужнее. Кто-то… первый.

Его глаза на секунду метнулись в сторону Норда.

И всё стало ясно без слов.

— А я? — тихо спросил он. — Я где?

Я открыла рот.

И снова не нашла ответа.

Потому что правда была слишком неудобной.

И он её уже знал.

Я закрыла лицо руками и выдохнула — медленно, глубоко, будто пыталась вытащить из груди весь этот хаос.

Слишком много эмоций.

Слишком много боли.

Слишком много нас всех сразу.

Потом я опустила руки.

И вместо того чтобы отступить, сделала шаг вперёд.

Я взяла Рейна за руку.

Спокойно.

Без резкости.

Его ладонь была тёплой, напряжённой. Я почувствовала, как он чуть замер от этого простого жеста.

Я подняла глаза.

Посмотрела ему прямо в лицо.

— Ты не второй, — сказала я ровно. — И не третий. Ты тоже часть этого. Всего, что происходит между нами… троими.

В кабинете стало тихо.

Даже воздух будто застыл.

Рейн смотрел на меня долго. Слишком долго. Его челюсть напряглась, взгляд потемнел.

Он выдохнул — тяжело.

Почти как рычание.

Не злое.

Скорее сдержанное.

— Кира… — начал он, но оборвал себя.

Его пальцы сильнее сжали мои.

И в следующую секунду он резко притянул меня к себе.

Не грубо.

Но уверенно.

Так, как умеет только он — без сомнений.

Я упёрлась ладонями ему в грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть. Просто чтобы удержать равновесие.

Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего.

— Не ставь меня в сторону, — тихо сказал он. Голос был хриплым. — Никогда.

Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим.

Напряжение никуда не исчезло.

Оно просто изменило форму.

За его спиной я видела Норда — неподвижного, наблюдающего. Его взгляд был тяжёлым, но не вмешивающимся.

И в этот момент я поняла:

это не борьба за меня.

Это борьба за место рядом со мной.

И я только что изменила правила.

Норд первым нарушил тишину.

— Я подготовлю транспорт для твоей подруги, — спокойно сказал он.

Без эмоций. Без лишних слов. Просто как факт.

Затем его взгляд остановился на мне.

— И ты ведь понимаешь, — продолжил он ровно, — что рассказывать о том, кто мы… не стоит.

В кабинете снова стало тихо.

Рейн смотрел на меня, ожидая реакции.

Я не отвела взгляд.

— Я знаю, когда нужно закрыть рот, — ответила я спокойно.

Это было не обещание.

Это было понимание.

Норд коротко кивнул.

Одобрительно.

Без лишней мягкости — но с доверием.

Рейн тем временем провёл рукой по затылку, будто обдумывал что-то.

— Нам нужно подготовить комнату для её подруги, — сказал он.

Практично. Почти буднично.

Я уже хотела согласиться, когда Норд заговорил снова.

— Не обязательно.

Мы оба посмотрели на него.

Он перевёл взгляд на меня.

— Кира может пожить с Лейлой у меня, — спокойно предложил он. — Так девушкам будет спокойнее вдвоём. И безопаснее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слова прозвучали без давления.

Просто вариант.

Я замерла.

Рейн нахмурился, но ничего не сказал сразу.

Норд продолжил:

— Здесь сейчас слишком много напряжения. Им будет проще, если они будут отдельно от всего этого.

Он говорил логично.

Холодно.

Продуманно.

Но при этом в его голосе не было ни попытки отстранить меня, ни желания контролировать.

Это было… заботливо.

По-своему.

Я посмотрела сначала на Рейна.

Потом на Норда.

Между ними снова повисло напряжение — не открытое, но ощутимое.

И впервые за весь вечер я поняла:

сейчас мне нужно выбрать не сторону.

А решение.

Глава 56. Солёный ветер и чужие тайны.

Я почувствовала её раньше, чем увидела.

Солёный ветер с моря принёс знакомый запах — смесь цитрусового парфюма и чего-то дерзкого, почти опасного. Я стояла у причала, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё слегка вибрировало от напряжения. Вчерашний день до сих пор не уложился в голове, а сегодня… сегодня появлялась Лейла.

Катер медленно подошёл к деревянному настилу, мягко ударившись бортом. Я прищурилась, глядя на неё. Лейла стояла у края, держась за поручень, и смеялась — открыто, громко, будто весь мир был её сценой. Капитан что-то говорил ей, наклоняясь ближе, и она, не отстраняясь, играючи провела пальцами по его плечу.

Флирт — лёгкий, привычный, как дыхание.

Я закатила глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. Это была она. Настоящая, неизменная Лейла.

— Осторожно, — сказал капитан, помогая ей сойти.

— Я всегда осторожна, — ответила она, и по её голосу было ясно: это ложь, которую она обожает повторять.

Её взгляд нашёл меня почти сразу. На секунду она замерла — будто проверяя, не исчезну ли я, если моргнуть. А потом сорвалась с места.

— Кира!

Я даже не успела сделать шаг навстречу, как она уже врезалась в меня, обнимая крепко, почти до боли. Я ответила тем же, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ты жива, — пробормотала она.

— Как видишь.

— Слава богу.

Мы отстранились, но руки всё ещё лежали друг у друга на плечах. Она быстро осмотрела меня — как сканер, как врач, как сестра.

— Ты изменилась, — сказала она тихо.

— Ты тоже.

Лейла усмехнулась.

— Я стала ещё красивее, скажи честно.

— Это было невозможно, но ты справилась.

Она засмеялась — искренне, свободно. И на мгновение всё стало проще.

Позади нас раздались шаги. Я обернулась — Норд стоял чуть в стороне, наблюдая. Его взгляд скользнул по Лейле, оценивающе, но без лишних эмоций.

— Приехала, — сказал он.

— Как видишь, — ответила она, уже снова собранная, почти холодная.

Они обменялись короткими взглядами — слишком короткими, чтобы что-то понять, но достаточно длинными, чтобы почувствовать напряжение.

— Я отвезу вас, — продолжил Норд.

Дорога прошла в странной тишине. Лейла сидела рядом со мной, но не болтала, как обычно. Она смотрела в окно, играя пальцами со своими волнистыми волосами.

Когда машина остановилась у дома, он вышел первым, открыл нам двери. Я заметила, как он на секунду задержал взгляд на мне — будто хотел что-то сказать. Но не сказал.

— Мне нужно уехать, — произнёс он. — Вернусь позже.

— Конечно, — ответила я.

Он кивнул Лейле.

— Не устраивай проблем.

— Я? — она невинно подняла брови. — Да никогда.

Он усмехнулся — коротко, почти незаметно — и сел обратно в машину. Через секунду двигатель заглушил остатки тишины, и он уехал, оставив нас вдвоём.

Мы стояли у входа, пока звук машины не растворился окончательно.

И только тогда Лейла повернулась ко мне.

Её лицо изменилось.

Исчезла лёгкость, исчезла игра.

— Рассказывай, — сказала она.

Я медленно выдохнула.

— С чего начать?

— С правды, — ответила она, глядя прямо в глаза. — Потому что, Кира… — она сделала шаг ближе, понизив голос, — я чувствую, что ты вляпалась во что-то серьёзное.

Я горько усмехнулась.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Она протянула руку и сжала мою ладонь.

— Тогда хорошо, что я здесь.

Я посмотрела на неё — на эту бурю в человеческом обличье — и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, я не одна.

Но почему-то легче не стало.

Я поставила бутылку виски на стол и на секунду задержала руку на холодном стекле. Почему-то это простое действие казалось важным — как будто с него всё начиналось. Или, наоборот, заканчивалось.

Разливаю по стаканам. Ровно. Почти автоматически. Звук льющейся жидкости успокаивает, но не настолько, чтобы заглушить мысли.

Лейла уже открыла холодильник, заглядывая внутрь с таким видом, будто там можно найти ответы на все вопросы.

— У тебя пусто, — бросает она, не оборачиваясь.

— Как всегда, — отвечаю я, но сама почти не слышу свой голос.

Я беру стакан, но не пью. Просто держу его в руках, чувствуя тяжесть, прохладу, реальность. Всё должно быть просто. Факты. Последовательность. Никаких эмоций.

— Мы вышли из дома под вечер… — начинаю я вслух, сама не замечая, как это происходит.

Лейла замирает. Я слышу, как закрывается дверца холодильника.

— Ты уже начала, да? — тихо говорит она.

Я киваю, хотя она этого не видит.

— Уже темнело, — продолжаю я. — Почти ночь. Фонари только зажглись.

Я делаю маленький глоток. Горло обжигает, но мысли становятся чуть чётче.

— Камер возле дома нет, — говорю я, и теперь уже смотрю прямо перед собой, словно вижу ту улицу. — Ни одной. Я проверяла раньше. Случайно… или нет.

Пауза.

— И в тот момент… никого не было. Ни соседей, ни прохожих. Даже машин почти не было.

Лейла подходит ближе. Я чувствую это, даже не оборачиваясь.

— Значит, свидетелей нет, — говорит она.

— Нет, — повторяю я. — Прямых свидетелей нет.

Слова звучат слишком спокойно. Слишком правильно. Как будто я уже говорю это кому-то другому.

Я ставлю стакан на стол чуть сильнее, чем нужно.

— Это значит, что всё будет строиться на словах, — продолжаю я. — На моих… и на его.

Имя я не произношу, но оно всё равно повисает в воздухе.

Рейн.

Я закрываю глаза на секунду.

— Мне нужно дать показания, — говорю я. — И ему тоже.

Лейла молчит. Это редкость. Обычно она всегда что-то говорит, шутит, перебивает. Сейчас — нет.

Я начинаю ходить по кухне, потому что сидеть невозможно. Мысли не помещаются внутри, им нужно движение.

— Если я ошибусь… — говорю я медленно, подбирая слова. — Если хоть где-то запнусь, они это заметят.

Я останавливаюсь и смотрю в окно. Там уже почти ночь. Моё отражение смотрит на меня с той стороны стекла — напряжённое, чужое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они всегда замечают такие вещи, — добавляю я тише.

— Тогда не ошибайся, — говорит Лейла.

Я усмехаюсь. Легко сказать.

— Я пытаюсь, — отвечаю я. — Поэтому и проговариваю это сейчас.

Я снова возвращаюсь к столу, беру стакан и делаю уже более уверенный глоток.

— Мы вышли вместе, — продолжаю я, словно читаю протокол. — Всё было нормально. Обычный вечер.

Слова звучат слишком ровно. Почти подозрительно.

— И дальше? — спрашивает Лейла.

Я замираю.

Вот тут и проблема.

— Дальше… — повторяю я, но слова застревают.

Потому что “дальше” — это уже не просто факты. Это выбор. Версия. История, которая либо спасёт, либо разрушит всё.

Я медленно выдыхаю.

— Дальше всё зависит от него, — говорю я наконец.

Лейла прищуривается.

— Ты ему доверяешь?

Я смеюсь. Коротко, без радости.

— Это не вопрос доверия.

Я смотрю на неё прямо.

— Это вопрос того, совпадут ли наши версии.

Тишина становится плотной.

— А если нет? — спрашивает она.

Я опускаю взгляд на стакан.

— Тогда они начнут копать.

Я делаю паузу, проводя пальцем по краю стекла.

— И найдут то, что не должны.

Лейла не задаёт лишних вопросов. За это я её и люблю.

— Ты с ним говорила? — только и спрашивает она.

Я качаю головой.

— Нет. И не знаю, стоит ли.

Потому что разговор с Рейном — это всегда риск. Он может согласиться. Может поддержать. А может… решить сыграть по своим правилам.

— Если мы договоримся, это будет выглядеть подозрительно, — говорю я. — Если не договоримся — ещё хуже.

Я устало провожу рукой по лицу.

— Замкнутый круг.

Лейла делает шаг ближе и опирается на стол.

— Тогда выбери то, что даёт тебе больше контроля.

Я смотрю на неё.

Контроль.

Смешное слово в этой ситуации.

— У меня его почти нет, — тихо говорю я.

Но где-то глубоко я понимаю: она права.

Я снова поднимаю стакан.

— Значит, остаётся только одно, — говорю я, глядя на янтарную жидкость.

Лейла ждёт.

Я делаю глоток и, наконец, произношу:

— Рассказать всё так, чтобы это выглядело правдой.

И только внутри себя добавляю:

Даже если это не совсем она.

Глава 57. Трещины под маской.

Я уже не помнила, как мы сюда добрались.

Последнее, что чётко отпечаталось в памяти — это виски, разговоры, наши попытки «разложить всё по полочкам». А потом… провал. Размытые образы, смех Лейлы, улица, холодный вечер, хруст снега под ногами, йи вот мы уже здесь.

В той самой таверне.

Место было знакомым.

Слишком.

Те же тяжёлые деревянные столы, приглушённый свет, запах алкоголя и чего-то ещё — густого, животного, почти осязаемого. Я помнила этот зал. Здесь я была с Нордом и Рейном.

Тогда всё ощущалось иначе.

Тогда я ещё не знала, насколько глубоко я уже втянута.

Сейчас же…

Я просто стояла рядом с Лейлой и пыталась держаться ровно.

После первой бутылки всё пошло не по плану.

Совсем.

Мы не просто выпили — мы как будто отпустили тормоза. Лейла стала громче, смелее, её смех разносился по залу, привлекая внимание. Она уже не пыталась сдерживаться.

А внимание… было.

Я чувствовала взгляды ещё с порога.

Сначала незаметные.

Потом — прямые.

Изучающие.

Оценивающие.

Они смотрели на нас.

На неё — особенно.

Я медленно обвела взглядом помещение и внутри что-то щёлкнуло.

Я знала.

Они не люди.

Все до единого.

Оборотни.

Я видела это по взглядам, по напряжению в воздухе, по тому, как некоторые из них едва заметно реагировали на наше присутствие. Их было сложно перепутать, если знаешь, на что смотреть.

И я знала. Это меня не пугало. Потому что я также знала главное: нас здесь никто не тронет.

Не в этом месте. Не при этих правилах. Лейла же… ничего не подозревала.

Она оглядывалась с интересом, с лёгкой улыбкой, будто оказалась в новом клубе, а не в логове хищников, которые уже выбрали добычу — или просто наблюдают.

— Кира… — наклонившись ко мне, прошептала она, её дыхание коснулось моего уха. — Они все такие…

Она замолчала, будто подбирая слово.

— …сильные?

Я усмехнулась.

— Можно и так сказать.

Она хмыкнула и чуть отстранилась, продолжая рассматривать зал.

— Я серьёзно, — добавила она уже тише, но с явным азартом в голосе. — Я бы с удовольствием отдалась кому-нибудь здесь.

Я резко повернулась к ней.

— Лейла.

— Что? — она невинно пожала плечами. — Ты сама посмотри.

Она чуть прищурилась, окидывая взглядом ближайший стол.

— Они все такие… — она сделала паузу, подбирая слова, — опасные. И сексуальные.

Я закрыла глаза на секунду.

— Ты сейчас слишком громко думаешь, — пробормотала я.

— Я не думаю, я озвучиваю, — усмехнулась она.

И, судя по взглядам, которые начали задерживаться на ней всё дольше, она не ошибалась в своей «оценке аудитории».

Несколько мужчин за соседним столом явно перестали делать вид, что им интересен их разговор.

Один из них чуть наклонился вперёд.

Другой усмехнулся.

Я заметила это.

И внутренне напряглась.

Но не вмешалась.

Потому что здесь действовали другие правила.

Лейла, кажется, тоже почувствовала внимание — и только расправила плечи, будто это её только подзадорило.

— Ты видишь, как они смотрят? — тихо сказала она мне, почти шёпотом, но с довольной улыбкой. — Им же тоже интересно.

Я посмотрела на неё.

Потом на зал.

И снова на неё.

— Они всегда смотрят, — ответила я спокойно.

Лейла прищурилась.

— И ты спокойно с этим живёшь?

Я чуть пожала плечами.

— Привыкаешь.

Она улыбнулась шире.

— Похоже, сегодня будет весело.

Я не ответила.

Потому что в глубине понимала — веселье здесь всегда ходит рядом с чем-то гораздо более опасным.

И иногда… оно просто маскирует это опасное.

Я сделала глоток из своего стакана и позволила себе на секунду расслабиться.

Но взгляд всё равно оставался настороженным.

Они появились почти сразу.

Я даже не успела до конца расслабиться, как дверь таверны открылась, впуская внутрь знакомую тяжесть присутствия.

Норд.

И Рейн.

Я почувствовала их ещё до того, как подняла взгляд.

— Вот вы где, — спокойно сказал Норд, окидывая зал быстрым взглядом, словно считывал всё за секунды.

Они подошли и без лишних слов заняли места рядом со мной.

Норд сел ближе, чем Рейн. Спокойно, уверенно, будто это было естественно — быть рядом.

Рейн опустился с другой стороны, бросив короткий взгляд на стаканы на столе.

— Уже начали, — заметил он.

— Мы много чего начали, — пробормотала я.

Лейла тем временем даже не повернула голову в их сторону.

Она продолжала сидеть, слегка наклонившись вперёд, и… сканировать зал.

Её взгляд скользил по мужчинам один за другим — без стеснения, без страха, с откровенным интересом.

И что самое важное — без малейшего намёка на то, что кто-то из них мог бы её заинтересовать по-настоящему… в плане «опасности для меня».

Она чётко разделяла границы.

Мужчины подруги — вне игры.

Всегда.

— Ты сегодня особенно… внимательная, — сказал Рейн, переводя взгляд на Лейлу.

Она даже не сразу отреагировала.

Потом медленно повернулась к нему и улыбнулась.

— А ты всегда такой наблюдательный?

Рейн усмехнулся.

— Иногда.

Он чуть наклонил голову, изучая её.

— Что случилось с твоим женихом, Энтони?

Я замерла.

Только сейчас мой взгляд скользнул к её руке.

Пальцы.

Пусто.

Никакого кольца.

Я нахмурилась.

— Лейла… — тихо сказала я. — Где кольцо?

Она бросила на меня быстрый взгляд, потом снова посмотрела на Рейна и вдруг рассмеялась.

Легко.

Даже весело.

— Возможно, меня тоже уже разыскивает полиция, — сказала она, пожав плечами.

Я моргнула.

— Что?

— С Энтони вышло… недопонимание, — добавила она с той же лёгкостью.

Рейн прищурился.

— Я слушаю.

Лейла откинулась на спинку стула и сделала глоток из своего стакана, будто рассказывала что-то совершенно обычное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я поймала его, — начала она спокойно. — В баре. С официанткой.

Тишина за столом стала плотнее.

— Прямо… в процессе, — уточнила она, даже не пытаясь смягчить формулировку.

Я медленно вдохнула.

— Лейла…

Она подняла руку, останавливая меня.

— Нет, дай договорить.

Рейн молчал, но его взгляд стал внимательнее.

Лейла усмехнулась.

— Я, конечно, не из тех, кто спокойно уходит в таких ситуациях.

— Судя по всему, — тихо вставил Рейн.

Она кивнула.

— Я вырвала той девице волосы… — сказала она, словно вспоминая что-то почти бытовое, — настолько, что можно было бы сделать парик.

Я прикрыла глаза на секунду.

— Лейла…

— А Энтони… — она сделала паузу и чуть наклонила голову, — получил по самому чувствительному месту.

Норд хмыкнул едва заметно.

— Сильно?

— Достаточно, — ответила она. — Был хруст.

Я резко посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она улыбнулась.

Спокойно.

Как будто речь шла о чём-то вполне закономерном.

— И дальше? — спросил Рейн.

Лейла чуть подалась вперёд.

— А дальше он кричал, — продолжила она. — Очень громко.

Она сделала ещё один глоток.

— И пока он был занят этим… я решила, что кольцо мне больше не понадобится и решила его вернуть.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Лейла… что ты сделала?

Она посмотрела на меня и впервые за весь рассказ её улыбка стала острее.

— Я впихнула ему его в рот.

Пауза.

— И заставила проглотить.

Тишина.

Тяжёлая.

Густая.

Даже шум таверны будто отступил на второй план. Я смотрела на неё и пыталась понять — шутит ли она.

Но по её глазам было ясно: нет.

Рейн медленно выдохнул. Норд просто наблюдал.

А я вдруг поняла, что совсем не знаю, где заканчивается спокойная Лейла… и начинается та, которая может оставить за собой такой след.

Лейла даже не стала ждать реакции на свою историю. Она как будто уже отпустила её — вместе с тем, что когда-то называлось её будущим.

— Свадьбы не будет, — сказала она спокойно, почти буднично, поднимая стакан. — Так что… мне теперь нужно чем-то заполнить эту пустоту.

Она сделала глоток, не морщась.

Слишком легко для человека, который только что разрушил целую жизнь.

Я внимательно смотрела на неё, пытаясь понять, где в этом правда — а где защитная маска.

Лейла поставила стакан на стол и чуть усмехнулась.

— И знаешь… — добавила она, лениво оглядывая зал, — лучшее средство снять стресс после старых отношений — начать новые.

Она повернула голову в сторону одного из столов.

Там сидел парень, который уже не раз ловил её взгляд.

И, судя по тому, как он сейчас смотрел на неё в ответ — игра давно перестала быть односторонней.

— Пусть даже на одну ночь, — закончила она.

Я успела только тихо сказать:

— Лейла…

Но она уже поднялась.

Без колебаний.

Без сомнений.

Как будто приняла решение задолго до того, как озвучила его вслух.

Она поправила волосы, бросила быстрый взгляд в нашу сторону и пошла.

Прямо к нему.

В зале словно что-то изменилось.

Неуловимо.

Взгляды сместились.

Несколько мужчин проследили за её движением.

Парень, к которому она направлялась, чуть выпрямился, явно понимая, что сейчас произойдёт продолжение той самой «игры», которую они вели глазами весь вечер.

Лейла остановилась рядом с его столом.

Я не слышала, что именно она сказала, но по её позе, по наклону головы, по лёгкой улыбке — это было уверенно. Без стеснения. Без попытки понравиться.

Она просто предлагала себя в этот момент такой, какая есть.

Я перевела взгляд на Норда. Он сидел спокойно, наблюдая за происходящим. Как всегда — без лишних эмоций, но с полным контролем ситуации.

Я чуть наклонилась к нему.

— Норд… — тихо спросила я. — Она будет в порядке? Здесь… они же не совсем люди.

Я не произнесла это вслух громко, но смысл был понятен.

Их остров. Их правила. Их инстинкты. Он посмотрел на меня. Спокойно. Прямо.

— Она моя гостья, — ответил он ровно. — Здесь её никто не тронет.

Я медленно кивнула.

— Если только она сама этого не захочет, — добавил он после короткой паузы.

Эти слова прозвучали как граница. Чёткая. Непересекаемая. Я снова посмотрела на Лейлу. Она уже сидела рядом с тем парнем. Близко. Слишком близко для обычного разговора.

И при этом — абсолютно уверенно.

Она контролировала ситуацию так, будто сама выбирала правила этой игры.

— Она знает, что делает, — тихо сказал Рейн рядом.

Я не ответила сразу. Потому что это было правдой. Но не всей.

— Иногда… — пробормотала я, не отрывая взгляда от неё, — даже те, кто знают, что делают, всё равно могут оказаться в ситуации, где всё выйдет из-под контроля.

Норд слегка склонил голову.

— Не здесь, — спокойно ответил он.

Я повернулась к нему.

— Почему ты так уверен?

Он выдержал мой взгляд.

— Потому что здесь действуют другие законы.

И в этот момент, глядя на таверну, на Лейлу, на людей вокруг… я поняла, что это не просто слова.

Это было предупреждение.

И обещание одновременно.

Глава 58. Потерянные детали.

Обратная дорога ощущалась длиннее, чем должна была.

В голове всё плыло — обрывками, вспышками, звуками. Катер, разговоры, взгляд Лейлы, тот парень из таверны… и обещание, которое он дал Норду.

Я помнила его голос.

Спокойный.

Уверенный.

И то, как Норд кивнул в ответ.

Лейла… осталась с ним.

Уехала, не оглядываясь.

И почему-то именно это не давало мне покоя больше всего.

Когда мы вернулись к дому Рейна, я уже едва держалась на ногах от усталости и алкоголя. Или от всего сразу. Мир слегка качался, но я упрямо шла вперёд, игнорируя это ощущение.

Дверь открылась, и внутри пахло деревом, кожей и чем-то знакомо-спокойным.

Без постороннего шума.

Без лишних взглядов.

Как будто здесь можно было на время спрятаться от всего остального.

Я не разувалась аккуратно — просто сбросила обувь у входа и прошла внутрь.

Норд остался где-то позади, Рейн шёл рядом, но не вмешивался.

Я дошла до спальни и, не раздумывая, завалилась на кровать.

Матрас мягко принял меня, и тело сразу провалилось в него, как в воду.

Я выдохнула.

Глубоко.

— Вот это… — пробормотала я, глядя в потолок. — Хорошо.

Голос звучал чуть глухо.

Рейн появился в дверях, прислонившись к косяку. Норд остался где-то вне поля зрения, но я чувствовала его присутствие — спокойное, устойчивое, как всегда.

Я перевернулась на бок, подперев голову рукой.

Мысли медленно собирались в одну линию… и снова расползались.

— Нам нужно вернуться на континент, — сказала я вдруг, будто продолжая какой-то незаконченный разговор.

Рейн чуть приподнял бровь.

— Зачем?

Я нахмурилась, пытаясь поймать мысль.

Она была… где-то рядом.

— Дать показания, — добавила я.

Слова прозвучали уверенно.

Но тут же в них появилась трещина.

Я замолчала на секунду.

— Или… — я прищурилась, пытаясь вспомнить, — нет… не «дать»… а… что-то ещё.

Я провела рукой по лбу.

Мысли путались.

Лейла.

Алекс.

Полиция.

Показания.

Да.

Что-то про показания.

— Рейн… — я посмотрела на него. — Мы должны… что-то сказать. Там. На континенте.

Он вошёл в комнату чуть глубже, остановившись у кровати.

— Ты это уже говорила, — спокойно заметил он.

Я моргнула.

— Правда?

— Да.

Я тихо усмехнулась.

— Значит, это важно.

Рейн опёрся рукой о спинку кровати, наклоняясь чуть ближе.

— Ты пьяна, — констатировал он.

Я подняла на него взгляд и пожала плечами.

— Немного.

— «Немного» — это мягко сказано.

Я хмыкнула и снова посмотрела в потолок.

— Всё равно… нужно вернуться.

Я попыталась сосредоточиться.

— Алекс дал показания… — пробормотала я. — Значит, нам тоже нужно.

Слова звучали уже не так уверенно, но смысл оставался.

Рейн молчал.

Я повернулась на спину и раскинула руки.

— Только я не помню… какие именно, — честно призналась я.

На секунду в комнате стало тихо.

Потом Рейн тихо выдохнул.

— Мы разберёмся, — сказал он спокойно.

Его голос был ближе, чем раньше.

Я повернула голову.

Он стоял рядом с кроватью, глядя на меня сверху вниз.

Без раздражения.

Без спешки.

Просто… присутствовал.

Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь удержать фокус.

Не получилось.

Мир снова чуть поплыл.

— Лейла в порядке, — тихо сказала я вдруг, будто это было важно зафиксировать.

Рейн кивнул.

— Да.

Я закрыла глаза на секунду.

— Хорошо…

Тишина снова опустилась мягко, без давления.

Я почувствовала, как усталость накрывает сильнее алкоголя.

Мысли начали растворяться.

Последнее, что я ещё удержала — это ощущение, что всё только усложняется.

Показания.

Алекс.

Игра версий.

И мы — посреди всего этого.

Я выдохнула и почти шёпотом добавила:

— Нам нужно действовать правильно…

Но ответ уже не услышала.

Потому что сознание начало медленно ускользать.

Я проснулась от ощущения тепла. Слишком много тепла сразу. И слишком близко.

Первые секунды я даже не понимала, где нахожусь. Только медленно возвращающееся сознание и тяжесть чужих тел рядом.

Я лежала, прижатая сразу с двух сторон.

Слишком близко.

Слишком… плотно.

Я осторожно открыла глаза — и тут же замерла.

Рейн и Норд спали рядом со мной.

И, судя по всему… мы все были без одежды.

Моё лицо мгновенно вспыхнуло.

— Чёрт… — прошептала я себе под нос.

Я попыталась аккуратно пошевелиться, чтобы выскользнуть из этого «положения», но любое движение только сильнее запутывало ситуацию. Чьи-то руки, чьё-то тепло, ограниченное пространство кровати — всё мешало выбраться незаметно.

Я замерла, стараясь дышать ровно. Не паниковать. Не двигаться резко. Просто… аккуратно.

Ещё попытка.

Я осторожно подтянула колено, пытаясь освободить место, и в этот момент чья-то рука чуть сильнее сжала меня.

Я застыла.

Сердце пропустило удар.

— Кира… — хрипло раздался голос Рейна.

Слишком близко.

Я медленно повернула голову.

Он уже не спал.

Глаза приоткрыты, взгляд сонный, но внимательный.

И, судя по выражению лица, он прекрасно понимал, в каком положении мы оказались.

С другой стороны шевельнулся Норд.

Он тоже проснулся почти одновременно, слегка приподнявшись на локте и посмотрев на меня.

Без удивления.

Без смущения.

Слишком спокойно.

Я почувствовала, как краснею ещё сильнее.

— Я… — начала я и тут же запнулась. — Я просто…

Слова не складывались.

Я отвела взгляд.

И только сейчас по-настоящему осознала, насколько близко они оба ко мне находятся.

И… как выглядят.

Моё внимание невольно скользнуло по Рейну — его плечи, грудь, рельеф мышц, чёткий пресс.

Потом — к Норду.

Та же сила. Та же уверенность в теле. Спокойная, контролируемая мощь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тут же отвернулась, закрыв лицо рукой.

— Это… неловко, — пробормотала я.

— Это мягко сказано, — спокойно ответил Рейн.

В его голосе слышалась лёгкая хрипотца после сна.

Он сел чуть выше, отодвигаясь, чтобы дать мне пространство.

Норд сделал то же самое, не спеша, без лишних движений.

Я наконец смогла сесть и подтянуть к себе одеяло, прикрываясь, насколько это возможно.

— Тебе лучше не пить так много, — сказал Рейн, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Или пить… но не до такого состояния.

Я нахмурилась, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Подожди… — я посмотрела на него. — А что вообще вчера было?

Рейн обменялся взглядом с Нордом.

Коротким.

Почти незаметным.

И снова посмотрел на меня.

— А ты не помнишь? — уточнил он.

Я покачала головой.

— Отрывками.

Пауза.

Рейн чуть склонил голову набок, будто оценивая, сколько сказать.

Потом усмехнулся.

— Скажем так… — начал он, — всё было очень горячо.

Я замерла.

Моё лицо снова вспыхнуло.

— И довольно откровенно, — добавил он спокойно.

Я широко раскрыла глаза.

— Рейн!

Он усмехнулся чуть шире.

— Жаль, что не долго, — закончил он, как будто между делом.

Тишина.

Я уставилась на него, не зная, что ответить. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

Норд в это время просто наблюдал за мной, его взгляд был спокойным, но внимательным — будто он оценивал не сам разговор, а мою реакцию.

Я резко отвела взгляд, прижимая одеяло сильнее к себе.

— Ладно… — пробормотала я. — Мне нужно… привыкнуть к тому, что утро может начинаться вот так.

Рейн тихо усмехнулся.

— Привыкай.

Я закрыла глаза на секунду. Всё ещё пыталась собрать себя в кучу, когда наконец посмотрела на Норда.

Он сидел чуть в стороне, уже полностью проснувшийся, спокойный, как будто утро началось совершенно обычно.

Как будто ничего… необычного не произошло.

— Норд… — осторожно позвала я.

Он перевёл на меня взгляд.

— Да.

Я замялась на секунду.

— Между нами… — я запнулась, чувствуя, как снова начинает гореть лицо, — ночью… что-то было?

Пауза.

Короткая.

Но для меня — бесконечная.

Норд не отвёл взгляд.

— Было, — ответил он спокойно.

Просто.

Без деталей.

Без лишних слов.

Этого хватило.

Я тут же отвела глаза, чувствуя, как щеки вспыхивают ещё сильнее.

— Ясно… — пробормотала я.

Но мысль уже не отпускала.

Я сглотнула и всё-таки спросила:

— Вдвоём… или…

Слова застряли в горле.

Я сжала одеяло сильнее.

— Втроём? — выдохнула я наконец, почти шёпотом.

Рейн не выдержал.

Он тихо рассмеялся, проводя рукой по волосам.

— Втроём, — подтвердил он с явным удовольствием.

Я замерла.

Секунда.

Две.

И потом просто… откинулась обратно на подушку, закрыв лицо руками.

— Боже… — глухо простонала я.

В голове стало пусто.

Совсем.

Как будто мозг решил просто отключиться, чтобы не обрабатывать это.

— Я этого не переживу, — пробормотала я сквозь пальцы.

Рейн снова усмехнулся.

— Переживёшь.

— Нет, — упрямо сказала я, не убирая рук с лица. — Это уже за пределами моего… моего…

— Опыта? — подсказал он.

— Всего, — отрезала я.

Тишина на секунду повисла в комнате.

Я всё ещё лежала, не двигаясь, пытаясь спрятаться от собственной реальности.

Но ощущение их присутствия никуда не исчезало.

Наоборот.

Становилось только ощутимее.

— Ты была не против, — спокойно добавил Норд.

Я медленно убрала руки с лица и повернула голову в его сторону.

— Это должно меня утешить? — спросила я.

Он чуть склонил голову.

— Это факт.

Я уставилась в потолок.

— Отлично… — пробормотала я. — Просто прекрасно.

Рейн тихо хмыкнул.

— Ты слишком драматизируешь.

Я резко повернула голову к нему.

— Я проснулась между двумя мужчинами, абсолютно без одежды, и узнаю, что у нас был… — я запнулась, — коллективный вечер.

Он поднял бровь.

— Ночь.

Я зажмурилась.

— Не уточняй!

Он рассмеялся уже громче.

Я снова закрыла лицо руками.

— Я больше не пью, — заявила я.

— Посмотрим, — спокойно сказал Рейн.

Я медленно выдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться.

Но внутри всё ещё кружилось — от стыда, от неловкости… и от осознания того, что, судя по их реакции, для них это не было чем-то из ряда вон.

Я осторожно приоткрыла глаза, глядя на них сквозь пальцы.

Они выглядели… нормально. Спокойно. Как будто это не изменило ничего. А для меня изменило. И это было самое пугающее. Я снова закрыла глаза и тихо пробормотала:

— Мне нужно кофе…

И, возможно, новая жизнь.

Глава 59. Контроль — это иллюзия. ( Рейн)

Я знал, что это плохая идея.

Ещё тогда, в таверне.

Ещё тогда, когда она делала вид, что держится, а сама уже плыла от алкоголя и эмоций.

Кира не умела пить.

Точнее — не умела вовремя остановиться.

И сейчас это становилось проблемой.

Она сидела рядом, ближе, чем нужно. Слишком близко. Её плечо почти касалось моего, дыхание тёплое, сбитое. Я чувствовал, как она смотрит на меня, даже не поворачивая головы.

Я делал вид, что не замечаю.

Потому что замечать — значит реагировать.

А реагировать сейчас нельзя.

— Рейн… — тихо сказала она.

Я повернул голову.

И зря.

Её глаза были мутные, тёмные, но в них было слишком много… всего. Алкоголь, злость, усталость — и что-то ещё. Что-то, что она обычно прячет.

— Что? — коротко спросил я.

Она не ответила сразу.

Просто смотрела.

А потом потянулась ко мне.

Медленно.

Неуверенно.

Но упрямо.

Я перехватил её за запястье.

— Нет, — сказал я жёстко. — Ты пьяна.

Она нахмурилась.

— И что?

— И то, что это не считается.

Я держал её крепко, но аккуратно. Не давая приблизиться.

Она выдохнула раздражённо.

— Ты всегда всё усложняешь.

— А ты — наоборот, — отрезал я. — Слишком упрощаешь.

Она замерла на секунду.

А потом резко наклонилась вперёд и поцеловала меня. Не спрашивая. Не давая времени среагировать. Как будто это последний раз. Жёстко. С отчаянием.

Я выругался сквозь зубы, но не сразу оттолкнул её. Потому что, чёрт возьми… она знала, куда давить. И как.

На секунду я просто замер. Позволил этому случиться. И этого уже было слишком много.

Я резко отстранился.

— Кира, — сказал я глухо. — Хватит.

Но она только смотрела на меня, тяжело дыша. С вызовом. С упрямством. С тем самым выражением, которое всегда означало проблемы.

Я краем глаза заметил Норда. Он стоял чуть в стороне. Наблюдал. Как всегда. Спокойный. Холодный. Но внимательный. Он не вмешивался. И это… бесило сильнее, чем если бы вмешался.

— Ты меня хочешь, — тихо сказала Кира.

Я стиснул челюсть.

— Не сейчас.

— Врёшь.

— Нет, — рыкнул я. — Я контролирую себя.

Она усмехнулась.

Плохо.

Очень плохо.

— А я — нет.

И в следующую секунду она отстранилась от меня сама. Я уже думал, что она остановится. Ошибся.

— Мне жарко, — пробормотала она.

И начала снимать с себя одежду. Медленно. Неуклюже из-за алкоголя, но упрямо.

— Кира, — я сделал шаг вперёд. — Хватит.

Она не слушала. Вообще. Сбросила ткань с плеч, даже не глядя на меня. Как будто меня здесь нет. Как будто это не имеет значения. Я выдохнул резко, проводя рукой по лицу.

— Чёрт…

Норд всё ещё молчал. Я посмотрел на него. Он встретил мой взгляд. И в этом взгляде было всё. Понимание. Контроль. И… разрешение? Или мне показалось.

Я снова посмотрел на Киру.

Она уже стояла слишком близко.

Слишком открыто.

Слишком… настоящая.

И это ломало весь мой контроль к чёртовой матери.

— Ты не в себе, — сказал я глухо.

— Возможно, — ответила она.

И потянулась ко мне снова.

На этот раз — не только к лицу.

Я перехватил её руки.

Сильнее, чем нужно.

— Я сказал — нет.

Она замерла.

На секунду.

А потом тихо выдохнула:

— Тогда останови меня.

И вот это было хуже всего. Потому что я и так пытался. Каждую чёртову секунду. Я закрыл глаза на мгновение. Собирая остатки контроля. А потом открыл. И понял — долго это не продержится.

Потому что Кира не играла. Она шла до конца. Всегда. И сейчас — тоже.

Я медленно выдохнул.

— Ты потом пожалеешь.

Она чуть улыбнулась.

— Может быть.

И снова приблизилась.

А я…

Чёрт.

Я всё ещё стоял на месте.

Воздух в спальне можно было резать ножом — густой, перегретый, пропитанный запахом её дурацких цветочных духов и моим собственным нетерпением. Я едва сдерживался. Кира сегодня была словно сорвавшаяся с цепи: зрачки расширены, смех колючий, пальцы — везде и сразу.

Сначала она впилась в мои губы. Это не был нежный поцелуй, нет. Она кусалась, тянула, требовала, будто пыталась выпить из меня душу. Я только успел запустить руку в её волосы, чтобы притянуть ближе и показать, кто здесь на самом деле задает правила, как она уже переключилась. Тварь азартная. Она потянулась к Норду, игнорируя мой рык, и начала обхаживать его с тем же безумным энтузиазмом.

Я наблюдал, как её тонкие пальцы дергают пуговицы на его рубашке. Ткань трещала, Норд дышал как загнанный зверь, а она хихикала. Этот звук бесил и возбуждал одновременно. Она стянула с него шмотки, кинула их куда-то в угол и потянула нас обоих на кровать.

Мы рухнули на матрас. Я чувствовал кожей жар её тела и жесткое плечо Норда с другой стороны. Кира металась между нами, как искра в пороховом погребе. Она целовала его, потом меня, снова его… Её губы были горячими, а прикосновения — абсолютно хаотичными.

— Твою мать, Кира, — выдохнул я, когда её коленка больно мазнула по моему бедру. — Ты либо определяйся, либо я сам решу, чем мы сейчас займемся.

Норд молчал, но я видел, как ходят желваки на его скулах. Он сжимал простыни так, будто хотел вырвать кусок матраса. Мы оба были на пределе. Знаете это чувство, когда внутри всё натянуто до звона, и достаточно одного щелчка, чтобы сорвать все предохранители? Вот это был тот самый момент.

Кира приподнялась, задыхаясь, разметав волосы по подушке. Глаза блестели диким, первобытным блеском.

— Я хочу вас обоих, — выдала она, и в её голосе было столько наглости, что у меня внутри всё перевернулось. — Прямо сейчас. Живо.

Я уже прикинул в голове пару сценариев, от которых у неё завтра точно пропал бы голос, и потянулся, чтобы схватить её за талию и прижать к себе…

И тут наступила тишина. Секунда, две, десять.

Её веки потяжелели, глаза закатились, и она просто… обмякла. Буквально через минуту её дыхание выровнялось. Эта мелкая злючка, которая только что обещала нам устроить ночь столетия, уснула. Уснула прямо посреди фразы, уткнувшись носом в плечо Норда и закинув ногу на меня, будто мы — две огромные плюшевые игрушки, купленные ей на ярмарке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замер с протянутой рукой, чувствуя себя полным идиотом. Кровь всё еще стучала в ушах, адреналин требовал выхода, а объект моего бешенства уже видел десятый сон.

Норд медленно повернул голову ко мне. В полумраке его глаза округлились. Мы смотрели друг на друга секунд пять, а потом из него вырвался какой-то придушенный звук. Я не выдержал первым.

— Да ты издеваешься… — прошипел я и уткнулся лбом в матрас, сотрясаясь от злого, нервного смеха.

Это было настолько нелепо, что вся злость разом выветрилась, оставив только какое-то дурацкое облегчение. Мы ржали, как два придурка, стараясь не разбудить эту спящую принцессу, которая умудрилась вырубиться в самый ответственный момент.

Когда истерика утихла, мы просто лежали, глядя в потолок. Кира сладко причмокнула во сне и еще сильнее вжалась в нас.

— Ей утром будет чертовски стыдно, — подал голос Норд. Его голос всё еще подрагивал от смеха. — Представь её лицо, когда она поймет, что выдала такой аванс и просто… захрапела.

Я прищурился. В голове начал созревать план. Грубый? Возможно. Дерзкий? Однозначно.

— Молчи, — отрезал я, перебивая его.

— В смысле?

— Ни слова ей о том, что она заснула через минуту. Понял?

Норд приподнялся на локте, глядя на меня с недоумением.

— И что ты задумал, Рейн?

— Я хочу её немного подразнить. Завтра утром мы устроим ей шоу. Будем ходить в полотенцах, многозначительно переглядываться и благодарить её за «незабываемые впечатления». Пусть ломает голову, пытаясь вспомнить, что именно она вытворяла и почему у неё ничего не болит.

Я ухмыльнулся, представив, как она будет краснеть, бледнеть и пытаться по нашим лицам прочитать сценарий прошлой ночи. Она хотела игры? Она её получит.

— Ты сволочь, — констатировал Норд, но я услышал в его голосе одобрение.

— Я знаю. Зато утро будет гораздо интереснее, чем если мы просто расскажем ей правду.

Я закрыл глаза, чувствуя, как уходит напряжение. Эта ночь закончилась совсем не так, как я планировал, но, видит бог, завтрашний завтрак будет стоить каждой минуты этого вынужденного воздержания.

Глава 60. Утро без права на спокойствие.

Я сидела за столом, обхватив чашку с чаем обеими руками, как будто она могла меня спасти.

От воспоминаний.

От взглядов.

От них.

Кухня была залита мягким утренним светом, всё выглядело слишком… нормально. Слишком спокойно для того, что я уже знала о прошлой ночи.

Или, точнее, не знала.

Я старалась не поднимать глаза.

Правда старалась.

Но это было невозможно.

Потому что Рейн......

Я всё равно чувствовала его взгляд.

Слишком явный.

Слишком… довольный.

Я медленно подняла глаза — и, конечно же, поймала его на этом.

Он смотрел прямо на меня.

С лёгкой, почти ленивой усмешкой.

Я тут же отвела взгляд.

— Перестань, — пробормотала я, делая глоток чая.

— Что именно? — невинно спросил он.

Я закатила глаза.

— Вот это, — я махнула рукой в его сторону. — Эти взгляды.

Он чуть склонил голову.

— Какие?

Я снова посмотрела на него.

Плохая идея.

— Такие, будто ты знаешь что-то, чего не знаю я.

Его усмешка стала шире.

— Так и есть.

Я выдохнула и на секунду закрыла глаза.

— Рейн…

— Что? — он откинулся на спинку стула. — Тебе это нравилось.

Я резко открыла глаза.

— Я ничего не помню!

— Это не отменяет факта.

Я стиснула зубы.

— Ты невозможен.

— А ты — очень даже, — спокойно ответил он.

Я выдохнула и снова закрыла глаза, пытаясь не реагировать.

Не получалось.

Потому что он не останавливался.

— Будь проще, Кира, — продолжил он уже мягче. — Это нормально.

Я тихо усмехнулась.

— Нормально? — переспросила я, не открывая глаз. — Ты называешь это нормальным?

— Более чем.

Я покачала головой.

— Конечно.

Пауза.

Я сделала ещё один глоток чая.

И в этот момент он сказал:

— Привыкай. Скоро ты будешь вынашивать наших детей.

Я поперхнулась.

Чай пошёл не туда.

Я закашлялась, резко наклоняясь вперёд.

— Что?!

Я уставилась на него, пытаясь отдышаться.

Он выглядел абсолютно спокойным.

Как будто только что не сказал… это.

— Ты с ума сошёл?! — выдохнула я.

Моё сердце билось слишком быстро.

Я перевела взгляд на Норда.

Он сидел спокойно, но его взгляд уже был на мне.

Внимательный.

Оценивающий.

— Это не исключено, — спокойно сказал Рейн.

— Это очень исключено! — резко ответила я.

Норд чуть склонил голову.

— Возможно, — произнёс он, глядя на меня, — у Киры есть способ контрацепции.

Я замерла.

Он продолжил:

— Она не показывала беспокойства из-за того, что… — он сделал короткую паузу, — мы не предохранялись.

Тишина.

Я почувствовала, как кровь снова приливает к лицу.

Медленно.

Неотвратимо.

И теперь на меня смотрели оба.

Я опустила чашку на стол.

Слишком аккуратно.

Слишком осознанно.

— Вы сейчас серьёзно? — тихо спросила я.

Никто не ответил сразу.

Но их взгляды…

Они ждали.

Я выдохнула.

Провела рукой по волосам.

— Да, — сказала я наконец. — У меня есть способ.

Рейн чуть прищурился.

— Какой?

Я посмотрела на него.

— Тебе обязательно знать детали?

— Мне интересно, — спокойно ответил он.

Я усмехнулась.

— Конечно, тебе интересно.

Норд продолжал молчать, но его внимание никуда не делось.

Я выдержала паузу.

Потом пожала плечами.

— Скажем так… — начала я. — Я не настолько безответственна, как вы думаете.

Рейн хмыкнул.

— Я думаю, ты гораздо опаснее.

Я закатила глаза.

— Это не комплимент.

— А я и не пытался.

Я выдохнула, снова беря чашку.

Руки уже не дрожали.

Почти.

— В любом случае, — сказала я, — можете выдохнуть. Никаких детей.

Рейн усмехнулся.

— Жаль.

Я резко посмотрела на него.

— Даже не начинай.

Он поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно.

Норд слегка покачал головой, но уголок его губ едва заметно дёрнулся.

И в этот момент я поняла —

они не переживали.

Вообще.

Ни о последствиях.

Ни о границах.

Ни о том, что для меня это всё… слишком быстро.

Я посмотрела на них обоих.

И тихо сказала:

— Вы оба ненормальные.

Рейн усмехнулся.

— Зато честные.

Я фыркнула.

Но внутри уже не было той паники, что секунду назад. Я поставила чашку чуть громче, чем собиралась.

Звук вышел резкий.

Ненужный.

Но, кажется, это помогло собрать мысли.

— Нам с Рейном нужно дать показания, — сказала я, глядя прямо перед собой.

Норд не удивился.

Он даже не изменился в лице.

— Я уже подключил своего адвоката, — спокойно ответил он.

Я повернула к нему голову.

— Это хорошо, — кивнула я. — Но этого недостаточно.

Рейн тихо хмыкнул.

— Недостаточно? — переспросил он. — У тебя есть вариант получше?

Я перевела взгляд на него.

— Да. Поехать лично.

Он прищурился.

— Зачем?

Я выдохнула.

— Потому что я работаю в суде, — медленно произнесла я, будто напоминая очевидное. — И если я буду прятаться за чужими словами и адвокатами, это будет выглядеть… плохо.

Очень плохо.

Я провела пальцами по виску.

— Это уже не просто ситуация. Это может ударить по моей карьере.

Тишина повисла на секунду.

Рейн смотрел на меня, чуть склонив голову.

— Ты слишком переживаешь за работу, — сказал он.

Я резко подняла на него взгляд.

— Потому что она у меня есть, — отрезала я. — И я не собираюсь её терять из-за этого бардака.

Он усмехнулся.

— Из-за него, — поправил он.

Я стиснула зубы.

— Да, из-за него.

Имя даже произносить не хотелось.

Норд молчал, но я чувствовала, что он внимательно слушает.

Оценивает.

— Есть более простой вариант, — спокойно сказал Рейн.

Я уже знала, что он скажет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мне это не понравится.

— Какой? — спросила я, всё же.

Он пожал плечами.

— Избавиться от Алекса.

Тишина.

Я медленно повернулась к нему.

— Нет.

Он даже не моргнул.

— Это решит проблему.

— Это создаст новую, — резко ответила я. — И куда серьёзнее.

Он усмехнулся.

— Не обязательно.

— Обязательно, — твёрдо сказала я. — И мы этого делать не будем.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Пауза.

Я глубоко вдохнула.

— Мы дадим показания, — продолжила я уже спокойнее. — Оба.

Я посмотрела сначала на него, потом на Норда.

— Но наши версии должны совпадать.

Рейн чуть приподнял бровь.

— Версии?

— Да, версии, — повторила я. — Потому что правда… — я запнулась на секунду, — у каждого из нас своя.

Он усмехнулся.

— Наконец-то ты начала говорить правильно.

Я проигнорировала это.

— Нам нужно договориться, — продолжила я. — Чётко. Без противоречий. Без лишних деталей.

Норд чуть кивнул.

— Это разумно.

Я посмотрела на него с благодарностью.

Хоть кто-то здесь понимает.

Рейн откинулся на спинку стула.

— Я не собираюсь терять что-то из-за такого ничтожества, как Алекс, — сказал он лениво.

Я резко посмотрела на него.

— Я тоже, — ответила я. — Именно поэтому мы будем действовать умно, а не… — я замолчала, подбирая слово, — импульсивно.

Он усмехнулся.

— Ты сейчас про меня?

— А про кого ещё?

Он не ответил.

Только смотрел.

И в этом взгляде было всё то же — уверенность, упрямство и лёгкое пренебрежение к правилам, которые для меня сейчас значили слишком много.

Я уже хотела продолжить, когда мой телефон завибрировал.

Резко. Громко. Не вовремя. Я замерла. Медленно потянулась к нему. Экран загорелся. Имя. Я уставилась на него. Сердце пропустило удар.

— Кира? — тихо позвал Рейн.

Я не ответила.

Потому что на экране высветилось имя человека, от которого сейчас зависело слишком многое.

Моё начальство.

Я сглотнула. И только тогда поняла — всё начинается прямо сейчас.

Глава 61. Не самая удачная ночь.

Я смотрела на экран несколько секунд, прежде чем ответить.

Слишком долго. Как будто, если потянуть ещё немного, всё само исчезнет.

Не исчезло.

Я глубоко вдохнула и провела пальцем по экрану.

— Да?

— Кира, — голос был холоднее обычного. Сдержанный. Официальный.

Я выпрямилась, автоматически собираясь.

— Доброе утро.

— Вряд ли оно доброе, — ответили мне. — Ты в курсе, что происходит?

Я закрыла глаза на секунду.

— Да.

Пауза.

Тяжёлая.

— Тогда, возможно, ты объяснишь, почему имя нашего сотрудника фигурирует в уголовном деле?

Каждое слово было чётким. Выверенным. Без эмоций — и именно поэтому давило сильнее.

Я сжала телефон крепче.

— Ситуация не такая, как выглядит со стороны.

— Это мы уже слышали, — перебили меня. — Но сейчас есть факты. Есть пострадавший. Есть показания.

Я молчала.

Потому что спорить сейчас — бесполезно.

— Кира, — голос стал чуть мягче, но это не помогло, — мы тебя уважаем как специалиста. И именно поэтому этот разговор ещё происходит в таком формате.

Я медленно выдохнула.

— Я понимаю.

— Хорошо. Тогда ты должна понимать и другое.

Пауза.

— Такие вещи не остаются незамеченными.

Слова ударили точно.

Я стиснула зубы.

— Я разберусь во всём, — сказала я. — Мне нужно несколько дней.

— У тебя есть немного времени, — ответили мне. — Но не много. Мы не можем позволить себе рисковать репутацией.

Я кивнула, хотя меня не видели.

— Я сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Надеюсь, — коротко сказали в ответ. — Держи нас в курсе.

Звонок оборвался.

Я медленно опустила телефон.

Тишина в комнате стала плотнее.

Рейн смотрел на меня внимательно.

Норд — спокойно.

— Ну? — спросил Рейн.

Я провела рукой по лицу.

— Они недовольны, — сказала я. — Очень.

Он хмыкнул.

— Неудивительно.

— Они дают мне несколько дней, — продолжила я. — Чтобы разобраться во всём.

Норд кивнул.

— Этого достаточно.

— Если мы не облажаемся, — добавила я.

Рейн усмехнулся.

— Мы не облажаемся.

Я посмотрела на него.

— Это не тот случай, где можно действовать как обычно.

Он ничего не ответил. Но я видела — он услышал. Или, по крайней мере, сделал вид. Тишину прервал звонок. Но на этот раз — не мой.

Норд спокойно достал телефон.

Я наблюдала, как он смотрит на экран, а потом отвечает.

— Да.

Пауза.

Он слушал.

Не перебивая.

Потом коротко сказал:

— Передай ей.

Я напряглась.

Через секунду он протянул телефон мне.

— Тебя.

Я взяла его.

— Да?

— Кира? — голос Лейлы был… другим.

Тише.

И странно сдержанным.

— Да, — ответила я. — Ты где?

Пауза.

— Мне нужно, чтобы ты меня встретила.

Я нахмурилась.

— Что случилось?

— Я всё объясню, — быстро сказала она. — Просто… встреть меня, ладно?

Я переглянулась с Нордом.

Он уже понял.

— Где ты?

Она назвала место.

Я кивнула.

— Мы будем.

Я отключилась и сразу посмотрела на Рейна.

— Поехали.

Он поднялся без лишних вопросов. Дорога прошла быстро. Слишком быстро для моих мыслей.

Я смотрела в окно, пытаясь собрать всё в одну линию. Работа. Алекс. Показания. Лейла. Всё Энакладывалось одно на другое. И не давало дышать.

Когда мы подъехали к дому Норда, машина уже стояла у ворот. Я узнала её сразу. Я вышла первой. Дверь машины открылась. И из неё вышла Лейла.

Я замерла. Она выглядела… иначе. Не сломанной. Но уставшей. Сильно. И, что самое странное — смущённой. Лейла. Смущённой. Это было что-то новое.

— Кира, — тихо сказала она.

Я подошла ближе.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

Но это было неуверенное «да».

Я нахмурилась.

— Что случилось?

Она отвела взгляд.

На секунду.

— Потом, — пробормотала она. — Давай сначала просто… зайдём.

Я кивнула. Мы прошли внутрь. Норд закрыл за нами дверь. Рейн остался чуть позади, наблюдая. Я повернулась к Лейле. Теперь уже внимательнее.

Её волосы были растрёпаны сильнее обычного. Одежда — наспех приведена в порядок. И в её взгляде было что-то новое.

Не страх. Но… неловкость. Я скрестила руки на груди.

— Лейла.

Она подняла на меня глаза.

И на секунду снова стала той самой.

Уверенной.

Сильной.

Но только на секунду.

— Я, кажется… — начала она и запнулась.

Я ждала.

— Я, кажется, немного переоценила свои силы, — закончила она тихо.

Тишина.

Я медленно вдохнула. Лейла стояла у окна, обхватив себя руками, и какое-то время просто молчала.

Я не торопила.

Ждала.

Потому что знала — если она начала издалека, значит, сказать придётся что-то такое, что даже ей даётся не сразу.

— Ты помнишь моё первое свидание? — вдруг спросила она.

Я моргнула.

— Первое?

Она кивнула, всё ещё не оборачиваясь.

Я задумалась.

И почти сразу улыбка сама появилась на губах.

— С тем парнем из школы? — уточнила я.

— Угу.

Я тихо хмыкнула.

— Конечно помню.

Картинка всплыла в голове так чётко, будто это было вчера.

Маленькое кафе. Мы тогда ещё были совсем девчонками. Лейла — красивая, наряженная, нервная до невозможности. А напротив неё — парень, в которого она была влюблена, кажется, вечность.

Я тогда сидела за соседним столиком, «случайно».

И наблюдала.

— Ты была вся такая… серьёзная, — начала я, уже не сдерживая улыбку. — Пыталась выглядеть взрослой.

Лейла тихо фыркнула.

— Я и была взрослой.

— Да-да, — кивнула я. — Особенно в тот момент, когда подавилась молочным коктейлем.

Она закрыла лицо рукой.

— Не напоминай.

— И выплюнула его прямо ему в лицо, — закончила я, уже смеясь.

Лейла застонала.

— Боже, Кира…

Я не выдержала и рассмеялась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это было легендарно!

— Это было ужасно, — пробормотала она.

— Зато запоминающе, — подмигнула я. — Думаю, он до сих пор это помнит.

Лейла медленно выдохнула.

Потом повернулась ко мне.

И в её взгляде уже не было той лёгкости.

— Вот… — тихо сказала она. — Похоже, вчерашняя ночь была примерно в том же духе.

Я перестала улыбаться.

— В смысле?

Она провела рукой по волосам.

— Его звали Эрик, — сказала она, чуть скривившись. — Тот парень из таверны.

Я кивнула.

— И?

Пауза.

Она отвела взгляд.

— Это была… незабываемая ночь, — пробормотала она.

Я прищурилась.

— Лейла.

Она подняла на меня глаза.

— Для него, — уточнила она.

Тишина.

Я уже начинала догадываться.

— Ты ничего не помнишь? — осторожно спросила я.

Она покачала головой.

— Почти ничего.

Я нахмурилась.

— Тогда что ты помнишь?

Лейла тяжело выдохнула.

— Как мы пришли к нему домой.

Я скрестила руки на груди.

— И?

Она замолчала на секунду, будто собираясь с силами.

— Мне стало плохо, — сказала она тихо.

Я напряглась.

— Насколько плохо?

Она закрыла глаза.

— Очень.

Пауза.

— У меня желудок просто… скрутило, — продолжила она, морщась. — Слишком много всего намешано. Алкоголь, коктейли… я даже не помню, что именно пила.

Я медленно выдохнула.

— И ты…

Она кивнула, не давая мне договорить.

— Да.

Тишина повисла тяжёлая.

— Я даже не успела дойти до ванной, — добавила она, уже почти шёпотом.

Я закрыла глаза на секунду. Пытаясь представить. И… да. Это звучало именно как «незабываемая ночь». Только не в том смысле, в котором она хотела.

— Лейла… — тихо сказала я.

Она усмехнулась.

Горько.

— Вот и я о том.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— И что было дальше?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Отрывки. Он что-то говорил, пытался помочь… или, наоборот, не знал, что делать.

Она нервно усмехнулась.

— В общем… я произвела впечатление.

Я не выдержала и всё-таки тихо фыркнула.

Она тут же посмотрела на меня.

— Только попробуй засмеяться.

Я подняла руки.

— Я держусь.

— Плохо держишься, — прищурилась она.

Я выдохнула.

— Прости. Просто… это очень в твоём стиле.

Она закатила глаза.

— Спасибо за поддержку.

Я подошла ближе.

— Эй, — мягче сказала я. — Это не конец света.

Она посмотрела на меня.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Абсолютно. Худшее свидание в жизни — это почти традиция.

Она хмыкнула.

— У меня уже второе.

— Значит, ты последовательна, — пожала плечами я.

Лейла наконец слабо улыбнулась. Но в её глазах всё ещё оставалась неловкость. И усталость.

Я положила руку ей на плечо.

— Главное — ты в порядке.

Она кивнула.

— В порядке… да.

Пауза.

— Но я туда больше не вернусь, — добавила она.

Я усмехнулась.

— Справедливо.

И в этот момент я поняла — на фоне всего, что происходит… это была, пожалуй, самая нормальная проблема из всех.

Глава 62. Остров и простые вещи.

Я не ожидала, что здесь вообще есть нормальный магазин.

Не тот, где три полки с консервами и усталый продавец, а… настоящий. Светлый, просторный, с аккуратными рядами, холодильниками, свежими овощами и даже выбором, от которого Лейла замерла на входе.

— Подожди… — она огляделась, прищурившись. — Это точно остров, а не скрытый филиал города?

Я усмехнулась, беря корзину.

— Привыкай.

Она прошла вперёд, медленно, будто проверяя реальность.

— Я думала, тут максимум рыба и хлеб, — пробормотала она, открывая холодильник с напитками. — А тут… это всё откуда вообще?

— У Норда свои поставки, — ответила я, не вдаваясь в детали.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Конечно у него свои поставки.

Я не ответила, только двинулась дальше по рядам.

Мы начали складывать в корзину всё подряд — воду, фрукты, какие-то закуски, сыр, кофе. Лейла, как обычно, брала больше, чем нужно, комментируя почти каждый товар.

— О, это возьмём.

— А это зачем?

— Потому что выглядит вкусно.

Я только качала головой.

В какой-то момент стало… легче.

Просто идти рядом с ней, обсуждать ерунду, выбирать продукты — как будто мы снова в той жизни, где нет ни Алекса, ни полиции, ни разговоров о показаниях.

Но это чувство держалось недолго.

Оно всегда держится недолго.

Мы подошли к кассе, и я уже потянулась за телефоном, когда рядом появился Рейн.

Как будто он просто возник.

Спокойный. Уверенный. С тем самым выражением лица, которое означало, что он всё контролирует.

Он даже не спросил.

Просто положил карту и оплатил покупки.

Я посмотрела на него.

— Ты не обязан был.

Он мельком взглянул на меня.

— Я и не обязан.

Лейла тихо хмыкнула рядом.

— Мне нравится его подход.

Я закатила глаза.

Рейн взял пакеты, даже не дожидаясь, пока я что-то скажу, и кивнул в сторону выхода.

— Поехали.

Дорога обратно прошла спокойно.

Лейла сидела рядом со мной, разглядывая пейзаж за окном, но уже без той восторженности, что была в магазине. Скорее — задумчиво.

Я тоже молчала.

Пока не почувствовала, как слова начинают давить изнутри.

— Мне нужно вернуться на континент, — сказала я наконец.

Рейн не повернул головы.

— Зачем?

— Решить проблему с Алексом, — ответила я. — Мне уже звонили с работы.

Тишина.

Лейла медленно повернулась ко мне.

— И что сказали?

Я выдохнула.

— Что у меня есть несколько дней, чтобы всё уладить.

Она нахмурилась.

— Несколько дней — это мало.

— Я знаю.

Пауза.

— Они могут попросить тебя написать по собственному, — добавила она осторожно.

Я сжала пальцы.

— Знаю.

Слова прозвучали тише, чем я хотела.

Я отвернулась к окну.

— И это пугает меня больше всего, — призналась я.

В машине стало тихо.

Рейн ничего не сказал.

Лейла смотрела на меня внимательно.

— Но… — протянула она через пару секунд, — в принципе тебе ведь не обязательно работать.

Я повернулась к ней.

— В смысле?

Она пожала плечами.

— Ну… у тебя есть двое мужчин.

Я закатила глаза.

— Лейла.

— Я серьёзно, — продолжила она. — Ты видела, где ты живёшь? Видела, как к ним относятся люди на острове?

Я молчала.

Потому что видела.

И понимала.

— Они явно не бедные, — добавила она.

Я выдохнула.

— Это не про деньги.

— А про что?

Я посмотрела на неё.

— Про меня.

Она прищурилась.

— Объясни.

Я на секунду задумалась.

Потом тихо сказала:

— Я не хочу зависеть от кого-то.

Пауза.

Лейла медленно кивнула.

— Понимаю.

Я отвела взгляд.

— И… — добавила я, — ты не совсем понимаешь, кто они.

Она усмехнулась.

— О, я как раз пытаюсь понять.

Я посмотрела на неё.

И решила сказать.

— Норд — глава острова.

Тишина.

Лейла моргнула.

Потом ещё раз.

И вдруг тихо присвистнула.

— Серьёзно?

Я кивнула.

Она откинулась на спинку сиденья, явно переваривая информацию.

— То есть… ты сейчас живёшь с человеком, который управляет всем этим?

— Да.

Она посмотрела на меня с новым выражением.

Смесью удивления и… восхищения.

— Ну ты даёшь, — протянула она.

Я фыркнула.

— Это не то, о чём ты думаешь.

— А о чём я думаю? — прищурилась она.

Я не ответила.

Потому что знала.

Она улыбнулась шире.

— В любом случае, — сказала она, — ты отхватила жирный кусок.

Я закатила глаза.

— Лейла…

— Нет, серьёзно, — она повернулась ко мне полностью. — Я горжусь тобой.

Я посмотрела на неё.

— За что именно?

Она пожала плечами.

— За то, что ты оказалась в такой позиции.

Я тихо усмехнулась.

— Это не позиция. Это… ситуация.

Она только улыбнулась.

— Иногда это одно и то же.

Я отвернулась к окну.

За которым снова мелькал остров.

Красивый.

Спокойный.

И совершенно не такой простой, каким казался снаружи.

Кухня быстро наполнилась знакомыми звуками. Шипение масла, стук ножа о доску, шум воды из-под крана — всё это неожиданно успокаивало. Как будто возвращало меня в прошлое, где всё было куда проще.

Я помешивала соус, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.

Лейла стояла рядом, раскладывая ингредиенты, и в какой-то момент мы синхронно потянулись за одной и той же ложкой.

Наши пальцы столкнулись.

Мы замерли.

А потом одновременно рассмеялись.

— Ничего не меняется, — сказала она, качая головой.

— Абсолютно, — кивнула я.

И правда.

На секунду мне показалось, что мы снова там — в нашей крошечной студенческой кухне, где было холодно, тесно и вечно не хватало еды.

— Помнишь, как мы делили один обед на двоих? — спросила Лейла, бросая макароны в кипящую воду.

Я усмехнулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Помню, как мы делали вид, что нам хватает.

— И как ты говорила, что не хочешь есть, чтобы я взяла больше.

Я закатила глаза.

— Потому что ты всё равно съедала больше.

— Неправда!

— Правда.

Она фыркнула.

— Зато я готовила.

— Ты сжигала половину того, что готовила, — парировала я.

— Это был стиль.

Я рассмеялась.

Легко.

Без напряжения.

И на секунду всё действительно стало просто.

Мы разложили пасту по тарелкам, сели за стол, и я поймала себя на том, что мне этого не хватало.

Просто сидеть.

Есть.

Говорить ни о чём важном.

Но, конечно, долго это не продлилось.

— Кира, — вдруг сказала Лейла, наматывая пасту на вилку. — Можно я останусь ещё на пару дней?

Я посмотрела на неё.

— Конечно.

Она выдохнула, как будто ждала отказа.

— Спасибо.

Я пожала плечами.

— Ты можешь оставаться столько, сколько нужно.

Пауза.

Я добавила:

— Когда я уеду, если что — можешь обращаться к Норду.

Лейла сразу подняла на меня взгляд.

— С любым вопросом?

— Да.

Она скривилась.

— У него и так тут всё есть, — сказала она, кивая в сторону холодильника. — Еда, интернет… у меня вообще всё есть.

Я усмехнулась.

— Тогда в чём проблема?

Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Разговаривать с мужчиной без хозяйки — не в моём стиле.

Я фыркнула.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я покачала головой.

— Это не тот случай.

— Для тебя, может, и нет, — пожала плечами она. — А для меня — да.

Я не стала спорить.

Потому что это была Лейла.

И у неё всегда были свои правила.

Мы продолжили есть.

Несколько минут прошло в тишине.

Спокойной.

Почти уютной.

А потом она снова посмотрела на меня.

И я сразу поняла — сейчас будет вопрос.

— Скажи честно, — начала она, чуть прищурившись. — У тебя было с ними обоими сразу?

Я замерла.

Вилка остановилась на полпути.

— Лейла…

— Что? — невинно спросила она.

Я почувствовала, как снова начинает гореть лицо.

— Я… не думаю, — сказала я, отводя взгляд.

— Не думаешь?

Я покачала головой.

— Скорее всего нет.

Она приподняла бровь.

— «Скорее всего»?

Я вздохнула.

— Я бы почувствовала, — тихо сказала я. — Даже если была пьяна.

Пауза.

Лейла внимательно смотрела на меня.

Потом пожала плечами.

— И что?

Я подняла на неё глаза.

— В смысле?

Она откинулась на спинку стула.

— В этом нет ничего страшного.

Я нахмурилась.

— Для тебя, может, и нет.

— Для тебя тоже, — спокойно ответила она.

Я покачала головой.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я замолчала.

Пытаясь подобрать слова.

Но их не было.

Потому что дело было не в логике.

А в ощущениях.

— Мне… сложно, — призналась я наконец.

Лейла чуть склонила голову.

— Потому что их двое?

— Потому что это… всё сразу, — ответила я. — Слишком быстро.

Она кивнула.

— Понимаю.

Пауза.

А потом добавила:

— Но смотри.

Я подняла на неё взгляд.

— Тебе нравятся оба?

Я замялась.

Но потом тихо сказала:

— Да.

— Ты им нравишься?

Я усмехнулась.

— Судя по всему.

Она улыбнулась.

— Тогда в чём проблема?

Я вздохнула.

— В том, что так не бывает.

Лейла фыркнула.

— Кто сказал?

Я не ответила.

Она наклонилась чуть ближе.

— Если судьба предлагает сразу два варианта, — сказала она спокойно, — почему бы не воспользоваться предложением?

Я уставилась на неё.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я покачала головой.

— Это звучит как плохая идея.

— А мне кажется — как редкая возможность.

Тишина.

Я отвела взгляд.

Потому что часть меня…

Слышала её.

И это было хуже всего.

Я снова посмотрела на неё.

— Ты всегда так рассуждала?

Она усмехнулась.

— Нет. Раньше я выбирала одного.

Пауза.

— И как это закончилось? — добавила она.

Я ничего не ответила.

Потому что ответ был очевиден.

Лейла снова взяла вилку.

— Просто подумай об этом, — сказала она спокойно.

Я медленно кивнула.

Но внутри уже понимала — думать об этом я буду слишком много.

Глава 63. Между берегами.

Запах рыбы въелся, кажется, сразу.

Не постепенно — сразу, резко, как пощёчина. Ящики стояли повсюду: под ногами, вдоль бортов, в тени, где скапливалась холодная влага. Сырость, соль и что-то тяжёлое, липкое — всё это смешалось в воздухе так, что дышать сначала было странно.

Я устроилась на узкой скамье, стараясь не думать о том, к чему прикасаюсь.

Рейн стоял рядом, опираясь на борт, и выглядел так, будто его это вообще не касалось.

— Мы будем вонять рыбой до конца жизни, — сказал он, скользнув взглядом по ящикам.

Я тихо усмехнулась.

— Это последнее, что меня сейчас волнует.

Он посмотрел на меня.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Я подтянула колени ближе к себе, глядя на воду.

Остров уже отдалялся.

Медленно.

Почти незаметно.

Но я чувствовала это — как будто вместе с расстоянием возвращается всё то, от чего я успела на время отгородиться.

Континент.

Работа.

Алекс.

Показания.

Я выдохнула.

— Норд перестраховывается, — сказал Рейн спустя паузу.

Я кивнула.

— Он прав.

Я провела пальцами по влажной поверхности скамьи.

— После всего… лучше не светиться.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты больше не боишься.

Я чуть приподняла бровь.

— Чего именно?

— Тех, кто хотел тебе отомстить.

Я на секунду задумалась.

Потом пожала плечами.

— Нет.

Он прищурился.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Потому что теперь у меня есть вы.

Слова вырвались сами. Без расчёта. Без фильтра. И только после я поняла, что сказала. Рейн не ответил сразу. Но в его взгляде что-то изменилось. Чуть глубже. Чуть… серьёзнее. Я отвела взгляд.

— Это не значит, что я расслабилась, — добавила я. — Просто… теперь это не кажется таким страшным.

Он кивнул.

— И правильно.

Пауза.

Ветер усилился, холод пробрался под одежду, но я почти не чувствовала его.

Слишком много мыслей.

— Не переживай о работе, — сказал Рейн вдруг.

Я посмотрела на него.

— Легко сказать.

— Если тебя уволят — это не конец света.

Я тихо хмыкнула.

— Для тебя, может, и нет.

— Для тебя тоже, — спокойно ответил он. — Ты можешь остаться на острове.

Я прищурилась.

— И что я там буду делать?

Он пожал плечами.

— Бумажная работа. У Норда её хватает.

Я усмехнулась.

— Я работаю не только с бумагами.

— Я знаю.

Я покачала головой.

— Нет, ты не понимаешь.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Я вдохнула глубже.

— Мне нужны эмоции, — сказала я. — Мне нужно… напряжение. Давление. Этот момент, когда всё висит на одном слове.

Я замолчала на секунду, подбирая точнее.

— Мне нужен суд, — добавила я. — Мне нужен этот адреналин.

Рейн слушал. Без перебивания.

— Когда ты стоишь там, — продолжила я тише, — и понимаешь, что от тебя зависит исход… это невозможно заменить.

Пауза.

— Это как… зависимость.

Он чуть усмехнулся.

— Я могу дать тебе адреналин.

Я бросила на него взгляд.

— Не сомневаюсь.

Он сделал шаг ближе. Слишком близко.

— В постели, — добавил он спокойно.

Я закатила глаза.

— Конечно.

— Что? — он чуть склонил голову. — Это тоже адреналин.

Я фыркнула.

— Это не то.

— Уверена?

Я посмотрела на него.

— Абсолютно.

Он усмехнулся.

— Посмотрим.

Я покачала головой, отворачиваясь. Но уголок губ всё равно дёрнулся. Чёрт. Он умел сбивать с мысли. Ветер снова усилился, лодка слегка качнулась. Я глубже вдохнула солёный воздух. Смешанный с рыбой. И почему-то это больше не раздражало.

— Ты не боишься, что всё это закончится? — спросила я вдруг.

Он не сразу ответил.

— Что именно?

Я пожала плечами.

— Всё.

Остров.

Мы.

Это… странное равновесие.

Он посмотрел на меня.

Долго.

— Нет, — сказал он наконец.

— Почему?

Он чуть улыбнулся.

— Потому что я не собираюсь это заканчивать.

Я замерла. Секунда. Две. И отвернулась. Потому что внутри что-то сдвинулось. Слишком резко. Слишком… серьёзно. Я смотрела на воду. На горизонт. На линию, где скоро появится континент.И понимала — как только мы туда доберёмся… всё станет сложнее.

Запах моря на пристани был другим. Не таким, как на острове. Здесь он смешивался с бензином, пылью и чем-то городским — резким, живым, чужим. Я вдохнула глубже, чувствуя, как внутри всё собирается в тугой узел.

Континент. Мы вернулись. И всё, что я оставила здесь, никуда не делось. Нас уже ждали.

Мужчина стоял у машины, облокотившись на дверь, и сразу выпрямился, когда мы подошли. Спокойный, собранный, в идеально сидящем костюме — слишком аккуратный для этого места.

— Альфа, — кивнул он. — Луна.

— Вы адвокат? — уточнила я.

— Да.

Без лишних представлений.

Без формальностей.

Мне это понравилось.

Мы сели в машину, и он сразу тронулся с места, не тратя времени.

— Я ознакомился с материалами, — начал он, не отрывая взгляда от дороги. — Ситуация не самая простая, но и не безнадёжная.

Я скрестила руки, слушая.

— Основные показания даёт Алекс, — продолжил он. — Прямых свидетелей нет.

Я кивнула.

— Это хорошо.

— Более того, — добавил он, — есть информация, что Алекс и Итан баловались… скажем так, не совсем легальные веществами.

Я перевела на него взгляд.

— Это подтверждено?

— Есть косвенные доказательства, — ответил он. — И этого может быть достаточно, чтобы поставить под сомнение их версию.

Рейн тихо хмыкнул.

— Уже интереснее.

Я смотрела вперёд, но мысли работали быстрее.

— Значит, всё держится на словах Алекса, — тихо сказала я.

— В основном — да.

Пауза.

Я наклонилась чуть ближе к Рейну, понижая голос.

— Он… один из вас? — спросила я почти шёпотом.

Рейн даже не посмотрел на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да.

Я кивнула.

Это объясняло слишком многое.

Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно.

Город мелькал за стеклом.

И вместе с ним в голове складывалась картина.

— Оборотни… — тихо произнесла я, больше для себя.

Рейн бросил на меня короткий взгляд.

Я продолжила:

— Вы сильнее людей.

Он ничего не сказал.

Но и не стал отрицать.

— Человек может сломать нос, — добавила я. — Одним ударом.

Адвокат мельком посмотрел на меня в зеркало.

Я поймала его взгляд.

Он слушал.

— Но, — я сделала паузу, — то, как сломан нос у Итана…

Я повернулась к Рейну.

— Это не похоже на обычный удар.

Тишина в машине стала плотнее.

Рейн смотрел на меня внимательно.

Очень внимательно.

— Продолжай, — сказал он тихо.

Я прищурилась.

— Если мы будем играть по их версии, — сказала я, — мы проиграем.

Адвокат чуть замедлил машину.

— Что вы предлагаете?

Я вдохнула глубже.

— Мы не отрицаем, что был конфликт.

Рейн чуть наклонил голову.

— Но?

— Но мы меняем акцент, — ответила я. — Мы делаем упор на несоразмерность повреждений.

Адвокат уже полностью слушал меня.

— Объясните.

Я посмотрела на него.

— Если Итан получил такие травмы, — сказала я, — значит, либо их нанёс не один человек… либо сила удара была значительно выше, чем может дать обычный человек.

Пауза.

Я перевела взгляд на Рейна.

— А это уже ставит под сомнение всю версию Алекса.

Он усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что он врёт?

— Я хочу сказать, что его версия не сходится с физикой, — спокойно ответила я.

Адвокат кивнул.

— Это можно использовать.

Я продолжила:

— Плюс их состояние. Если они были под чем-то, их восприятие искажено.

— И показания становятся менее надёжными, — закончил он.

Я кивнула.

— Именно.

Тишина.

Рейн смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— И когда ты успела всё это придумать?

Я пожала плечами.

— Только что.

Он тихо рассмеялся.

— Опасная ты.

Я не ответила.

Потому что сейчас это было не про игры.

— Что ты задумала дальше? — спросил он уже серьёзнее.

Я посмотрела вперёд.

— Всё объясню, — сказала я. — Но сначала мне нужно поговорить с ними.

Машина остановилась. Я подняла взгляд. Здание. Знакомое. Слишком знакомое. Я вышла из машины, чувствуя, как внутри всё собирается в одну точку.

Контроль. Холодная голова. Никаких эмоций. Рейн вышел следом. Адвокат остался на месте.

— Мы будем рядом, — сказал он.

Я кивнула.

И пошла внутрь. Коридоры встретили меня тишиной. Слишком чистой. Слишком официальной. Каждый шаг отдавался в голове.

Я знала это место. Мы проходили здесь практику, и иногда арбитраж приводил меня сюда. Каждый поворот. Каждую дверь.

Но сегодня всё ощущалось иначе.

Меня провели дальше. Без лишних слов. Дверь. Та самая. Я остановилась на секунду. Рука сама легла на ручку. Я выдохнула. И открыла. Свет. Стол. Стул.

И ощущение, что сейчас начнётся игра, в которой нельзя ошибаться. Я сделала шаг внутрь. И дверь за моей спиной закрылась.

Глава 64. Показания.

Комната для допросов казалась меньше, чем я её помнила.

Или, возможно, это я запоминала её иначе.

Стол, два стула, холодный свет сверху. Камера в углу. Тишина, в которой слышно, как человек дышит чуть громче обычного.

Я села ровно. Руки спокойно сложены перед собой. Без лишних движений.

Дверь за спиной закрылась, и полицейский занял место напротив.

Он открыл папку.

— Назовите ваше имя.

— Кира.

— Фамилия?

Я назвала.

Он кивнул, сделал пометку.

— Вы понимаете, что даёте официальные показания?

— Да.

— Тогда начнём. Расскажите, как развивались события.

Я вдохнула.

Говорить нужно было чётко.

Последовательно.

Без эмоций.

— С Алексом мы находились в отношениях почти пять лет, — начала я. — Последний год был… нестабильным.

Полицейский не перебивал.

— Алекс не работал более трёх лет, — продолжила я. — Финансовая и бытовая нагрузка в основном лежала на мне. Это создавало напряжение.

Я сделала короткую паузу, затем продолжила:

— Примерно полтора месяца назад мы вместе отправились на остров. Целью поездки была продажа дома, принадлежащего его родственнице.

— Что происходило там?

Я посмотрела прямо перед собой.

— Между нами произошёл конфликт. Причины были личного характера, но ситуация обострилась.

Я не уходила в детали.

Это было ни к чему.

— Алекс покинул остров раньше меня и не выходил на связь в течение нескольких недель.

Полицейский сделал пометку.

— После возвращения с острова я приняла решение завершить отношения, — продолжила я. — Они зашли в тупик. Я собрала его вещи и оставила их у входа в моё место проживания.

— Он был прописан с вами?

— Нет. Это моя собственность.

Пауза.

— Дальше?

— После этого я уехала на семинар в соседний город.

Я спокойно посмотрела на него.

— У меня есть подтверждение: билеты на поезд и регистрация в отеле за указанный период.

Полицейский кивнул, не поднимая глаз.

— Семинар длился несколько дней. После возвращения я обнаружила, что в моём доме был беспорядок.

Я выдержала паузу.

— Алекс незаконно проник на территорию и устроил там вечеринку.

— Были повреждения имущества?

— Да.

Он записал.

— Что произошло дальше?

— Я попросила его покинуть помещение.

Я говорила ровно, без повышения тона.

— В ответ он начал проявлять агрессию.

Полицейский поднял взгляд.

— Физическую?

— Вербальную, с признаками готовности к физическому воздействию.

Я сделала акцент на формулировке.

— В этот момент рядом со мной находился мой друг — Рейн Фрост.

Имя я произнесла спокойно.

— Благодаря его присутствию Алекс не решился перейти к физическому контакту.

Полицейский кивнул.

— Дальше?

— Ситуация была исчерпана. Конфликт не перешёл в драку. Алекс покинул мою собственность.

Я не добавляла лишнего.

Только факты.

— Вечером того же дня, когда я направлялась к на пирс, на улице меня ожидали Алекс и Итан.

— Вы знали Итана ранее?

Я выдержала паузу.

— Да.

Полицейский чуть подался вперёд.

— При каких обстоятельствах?

Я посмотрела прямо на него.

— В прошлом году Итан нанёс мне телесные повреждения — в частности, разбил нос.

Он быстро сверился с бумагами.

Кивнул.

— Ваше заявление по этому поводу должно быть в архиве.

— Да, — подтвердила я. — Оно было зарегистрировано.

Тишина.

— Продолжайте, — сказал он.

— Когда я столкнулась с ними на улице, напряжение возникло сразу.

Я говорила чётко, структурируя события.

— Итан имел потенциальную возможность нанести мне вред, аналогично предыдущему инциденту.

Пауза.

— Однако рядом находился Рейн Фрост.

Я слегка наклонила голову.

— Вступать в конфликт с ним Итан не стал.

Полицейский внимательно слушал.

— В результате между Алексом и Итаном началась словесная перепалка.

Я говорила ровно.

Без интерпретаций.

— Мы с Рейном не участвовали в этом конфликте и не провоцировали его развитие.

— Вы не вмешивались?

— Нет. Мы не поддерживали ни одну из сторон и не предпринимали действий, способных повлиять на их спор.

— Что произошло дальше?

— Мы покинули место.

— Почему?

Я спокойно ответила:

— Конфликт не касался нас напрямую, и ситуация не представляла для нас конструктивного решения.

Полицейский сделал несколько записей, затем посмотрел на меня.

— Уточню один момент.

— Да.

— Вы утверждаете, что между вами и Итаном не было физического столкновения в тот день?

— Да.

Я не отвела взгляд.

— Физического контакта не было.

— Но вы ранее находились с ним в конфликте?

— Да.

Я не стала смягчать формулировку.

— В прошлом году он уже применял к вам силу.

— Верно.

— И в текущем эпизоде, по вашим словам, он мог это повторить?

— Теоретически — да.

— Но этого не произошло?

— Нет.

Пауза.

— По причине присутствия Рейна Фроста?

— В том числе.

Я сделала акцент:

— Это было фактором, повлиявшим на его решение не эскалировать ситуацию.

Полицейский откинулся чуть назад, оценивая услышанное.

— Понял.

Он закрыл папку на секунду, затем снова открыл.

— Ваши показания зафиксированы.

Я кивнула.

Руки оставались спокойными.

Внутри — тоже. Это была не импровизация. Это была структура. Факты. Связи. Логика.

То, что нельзя было оспорить без доказательств. Я поднялась только тогда, когда он разрешил. Без лишних движений. Без паузы на эмоции. Потому что здесь это было бы слабостью. А я не могла позволить себе слабость.

Дверь открылась. И на мгновение перед выходом я остановилась. Не оборачиваясь. Просто сделала вдох. И шагнула наружу. Рейн ждал меня у выхода.

Просто стоял, прислонившись к стене, будто был там всё это время. Руки в карманах, взгляд спокойный — и только при виде меня он чуть изменился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стал внимательнее. Живее. Я остановилась на секунду. Он сделал шаг навстречу.

— Как прошло? — спросил Рейн.

Я выдохнула.

— Нормально.

Он кивнул, будто этого ответа было достаточно.