Порочная сделка

Глава 1

Солнце безжалостно плавило асфальт, превращая Неаполь в раскаленную сковороду. Воздух, тяжелый от выхлопных газов и морской соли, дрожал над мостовой. Фелис Абеле, щурясь от яркого света, остановил патрульную машину у старого парка.

Причина остановки была банальна: нарушение скоростного режима и подозрительный маневр. Но Фелис знал нутром, чутьем строжевого пса, вынюхивающего добычу. Машина была слишком дорогой для этого района, а водили ее слишком уверенно для обычного мажора.

Фелис постучал костяшками пальцев по тонированному стеклу. Оно медленно опустилось, и Абеле встретился взглядом с парой зеленых глаз, острота которых могла соперничать с лезвием азиатского ножа.

— Документы, — бросил Фелис, даже не глядя на предложенные права. Он уже понял, что это не простая девушка.

Пассажирка — лет двадцать на вид — была одета в растянутую дизайнерскую футболку, из-под которой виднелись тонкие ключицы. Светлые, почти белые волосы растрепались от ветра, а на пухлых губах играла небрежная, слегка надменная улыбка.

— Что-то случилось, офицер? — голос у нее был низкий, с едва уловимой хрипотцой. Она небрежно протянула ему документы.

Абеле пробежался по ним взглядом. Уго. Камилла Уго. Её имя произносили в контексте одного капо, который держал часть района. Он снова посмотрел на нее, уже внимательнее.

— Ваше водительское удостоверение, синьорина.

Девушка пожала плечами, ее улыбка стала шире, обнажая белоснежные зубы.

— Ах, это. Оно где-то дома, но я же умею водить, видите?

В ее тоне не было ни капли почтения или страха, только холодная, стальная уверенность, которая так и сочилась ядом. Фелис подавил раздражение. Он видел таких: маленькие, глупые принцессы мафии, которым с детства внушали, что закон лишь досадная помеха.

— Выходите из машины, — приказал Фелис, в его голосе зазвенела сталь.

Уго вздохнула, закатила глаза и не спеша, с грацией молодой пантеры, выскользнула наружу. Она была ниже его на голову, но в ее осанке чувствовался стержень. Девушка прислонилась к капоту, скрестив руки на груди, и демонстративно уставилась вдаль, показывая всем своим видом, что считает это действо пустой тратой времени.

— Документов нет, за рулем лицо, не имеющее прав, — начал Абеле, занося данные в планшет. — Вы прекрасно знаете, чем это грозит, синьорина Уго. Штраф, изъятие машины и…

Он не договорил. Внезапно девушка резко выпрямилась, шагнула к нему вплотную, и Абеле окатило запахом дешевых духов и еще более дешевой дерзости. Камилла ткнула пальцем в его нагрудный карман, где висел значок.

— Слушай сюда, мусорок, — прошипела она, и на миг в ее глазах промелькнуло что-то хищное, нечеловеческое. — Думаешь, что ты важная шишка, потому что у тебя есть кобура и нашивка? Это пустая бумажка. Я не собираюсь торчать тут и слушать нотации.

— Вы угрожаете офицеру полиции? — голос Абеле стал тихим и опасным.

— Я говорю, как есть, — фыркнула Уго, отворачиваясь. — Можешь писать, что хочешь. Мой дядя… У моего босса хорошие адвокаты! А с твоей работой, — она окинула его оценивающим взглядом, полным брезгливости, — может случиться все что угодно.

Этого было достаточно. Абеле был терпелив, но не до бесконечности. Он резко схватил ее за запястье, разворачивая к себе. Девушка дернулась, но хватка у него была мертвой.

— Взрослая, а ведешь себя как капризный ребенок, — процедил Фелис сквозь зубы. — Ты не имеешь права садиться за руль. Ты не имеешь права оскорблять представителя власти. И ты, — он приблизил лицо, чувствуя ее сбившееся дыхание, — не имеешь права просто так уйти.

Камилла попыталась вырваться, и в этот момент вторая рука Фелиса, которая не сжимала тонкое запястье, скользнула вниз, к бедру. Он сделал это почти машинально, используя свое преимущество в росте и силе, чтобы прижать девушку к капоту. Его рука легла на талию, намеренно низко, почти на ягодицу. Пальцы впились в мягкую ткань джинсов, ощущая тепло и упругость.

Уго замерла на мгновение, шокированная его наглостью. Она посмотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде плескалась смесь ненависти, гнева и… замешательства. Фелис видел, как девушка сжала челюсть, как побелели костяшки ее пальцев, сжатых в кулак.

— Убери руки, — выдохнула Камилла, но ее голос предательски дрогнул. — Ты даже не представляешь, во что ввязался!

Абеле усмехнулся, чувствуя, как ее тело вибрирует от напряжения. Ему нравилось это ощущение власти. Он наклонился ниже, так, что его губы почти касались ее уха, и едва слышно произнес:

— А ты, судя по всему, не представляешь, что такое настоящий взрослый мир, малышка Камилла. Здесь твои права заканчиваются, и я решаю, что с тобой делать.

Камилла застыла, превратившись в сжатую пружину под его ладонями. Только тонкая дрожь, пробегавшая по её плечам, выдавала, что внутри всё бушует. Фелис чувствовал это каждой клеткой: её ярость, её унижение и тот самый животный страх, который она так отчаянно пыталась спрятать за маской высокомерия.

— Ты знаешь, что бывает с такими, как ты? — прошептал Фелис ей на ухо, обжигая кожу дыханием. — С маленькими дерзкими сучками, которые думают, что им всё сойдёт с рук.

Его рука, всё ещё сжимающая её бедро, медленно скользнула ниже, на внутреннюю сторону. Уго дёрнулась, попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но Фелис легко перехватил запястье, прижимая девушку к капоту всем телом.

— А ну прекрати! — рявкнул он, хотя в голосе его звучала не столько угроза, сколько мрачное удовлетворение. — Иначе я выпишу тебе штрафы за неповиновение, за оскорбление и за создание аварийной ситуации. И, поверь мне, их суммарный вес будет таким, что даже твой «босс» не сможет их отмазать.

Уго злобно зыркнула на него через плечо, и Фелис с наслаждением увидел, как в её зелёных глазах плеснулась настоящая паника. Её губы, ещё минуту назад кривившиеся в пренебрежительной усмешке, сейчас дрожали.

— Отпусти меня, — процедила девушка, но в голосе уже не было прежней стали. — Ты... ты не имеешь права...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Имею, — перебил Фелис. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её виска. — Более того, я могу позвонить твоему папику прямо сейчас. Бартини, кажется? — он заметил, как она вздрогнула при этом имени. — Рассказать ему, как его маленькая подопечная разъезжает по городу без прав, грубит полиции и вообще ведёт себя как малолетняя преступница?

Фелис намеренно произнёс это слово с нажимом, наслаждаясь тем, как она сжимается под ним.

— Ему будет очень интересно узнать, что ты делаешь, когда за тобой не следят. Но знаешь, — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — мы можем договориться.

Его ладонь, лежащая на её внутренней стороне бедра, начала медленно подниматься вверх. Камилла замерла, прекратив вырываться. Её дыхание сбилось, она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но не издала ни звука. Фелис провёл большим пальцем по её джинсам, в том месте, где начиналась её промежность. Сквозь плотную ткань он ощутил жар, и это вызвало у него хищную улыбку.

— Если ты будешь послушной девочкой, — прошептал Фелис, медленно, с нажимом водя пальцем по шву, — я закрою глаза на твоё вождение. Выпишу тебе минимальный штраф — так, для галочки, — и ты поедешь домой, пока я не передумал.

Фелис резко развернул её к себе спиной. Уго не сопротивлялась, она словно окаменела, когда мужчина взял её за бёдра и прижал к себе, наваливаясь сзади. Теперь Камилла стояла, уткнувшись ладонями в капот, а Фелис нависал над ней, одной рукой придерживая её поясницу, а другой поглаживая девушку между ног, но теперь уже через задний карман джинсов, скользя по округлостям её ягодиц.

— Или я сажаю тебя на пятнадцать суток, — выдохнул Фелис. — Камера, решётка, скудная еда и никаких дорогих машин.

Фелис прикусил её ухо, совсем легко, но достаточно ощутимо, чтобы девушка вздрогнула и судорожно вдохнула.

— Что выбираешь, малышка Камилла? — его голос стал хриплым, почти интимным, а пальцы тем временем продолжали свой медленный, порочный танец на её джинсах, обводя контуры её тела.

— Пошёл ты, мусор! — выплюнула Уго, извиваясь у него в руках, как дикая кошка. — Ты просто жалкий ублюдок, который не может добиться девушки по-нормальному, вот и пользуется формой!

Камилла резко дернулась, ударив его локтем в грудь, и почти выскользнула из захвата. Её зеленые глаза горели чистым, незамутнённым гневом.

— Ты думаешь, я испугаюсь каких-то твоих угроз? Да мой дядя тебя в порошок сотрёт! Ты и дня не протянешь, если он узнает, чем ты тут занимаешься!

— Ясно, — усмехнулся Фелис, и в его голосе проскользнула ледяная скука. — Значит, выбираешь второй вариант.

Он ловко, привычным движением, отточенным за годы работы, выхватил наручники с пояса. Щелчок — холодная сталь сомкнулась на одном запястье Уго. Девушка дёрнулась, попыталась вырваться, но Фелис уже заводил её руку за спину, пригибая тонкое тельце к капоту.

— Нет! — пискнула Камилла, когда второе кольцо сомкнулось на другой руке. — Отпусти! Я... я не позволю!

— В моей машине у тебя будет полно времени подумать о своём поведении, — спокойно ответил Фелис, закрепляя наручники.

Уго забилась, пытаясь вывернуться, но стальные браслеты сидели намертво, а Фелис держал её за плечи, не давая двинуться с места. Она всё ещё шипела проклятия, но в голосе уже слышались отчаянные, панические нотки.

— Не смей, слышишь? Не вздумай звонить Бартини! — Камилла замотала головой, и её белые волосы рассыпались по лицу. — Он... он не поймёт. Ты не представляешь, что он со мной сделает!

— А мне-то что? — Фелис пожал плечами, небрежно проводя ладонью по её спине, опускаясь ниже. — Ты сама выбрала свою судьбу, малышка.

Он начал гладить её ягодицы медленно, с нажимом, сквозь плотную ткань джинсов. Уго издала сдавленный звук, похожий на рычание, но, когда его пальцы скользнули глубже, по ложбинке между ягодиц, она вздрогнула и замерла.

— Не... не надо... — прошептала Камилла, и в голосе её впервые прозвучала мольба. — Пожалуйста...

Её бравада осыпалась, как песок сквозь пальцы, с каждым прикосновением. Фелис чувствовал, как под его рукой её тело сначала напрягалось, готовое к удару, а потом начинало мелко дрожать.

— Не надо чего? — лениво переспросил Фелис, продолжая ласкать её. — Не надо звонить твоему дорогому папику? Или не надо делать вот так?

Он сжал пальцы на её бедре, чуть сильнее, чем нужно, и Камилла издала тонкий, почти мышиный писк.

— Тише, тише, — прошептал Фелис, наклоняясь. — Ты ведь хотела быть большой и крутой девочкой? Вот и докажи это. Покажи, что умеешь подчиняться.

Камилла больше не ругалась. Вместо этого Фелис услышал всхлип: тихий, почти беззвучный, но оттого ещё более сладкий. Девушка сгорбилась, уткнувшись лицом в холодный металл капота. Её плечи вздрагивали, и даже сквозь футболку он видел, как быстро вздымается её грудь.

— Пожалуйста... — повторила Камилла, и голос её сорвался на жалобный, детский скулёж. — Только не говори ему... я сделаю что угодно...

— Что угодно? — переспросил Фелис, и его пальцы нащупали пуговицу на её джинсах. — Серьёзно?

Уго судорожно вздохнула, когда мужчина ловко расстегнул пуговицу и потянул молнию вниз. Резкий звук разорванной тишины прозвучал, как приговор. Камилла вцепилась пальцами, скованными наручниками, в собственные ладони, пытаясь унять дрожь.

— Не надо, — прошептала она, уже почти беззвучно, превратившись из разъярённой хищницы в испуганного зверька, загнанного в угол. — Пожалуйста... я не хочу...

Но Фелис уже стягивал джинсы с её бёдер, наслаждаясь каждой секундой её унижения, каждой дрожащей линией её тела, подчинившегося его воле.

Глава 2

Джинсы с тихим шорохом соскользнули вниз, открывая бледную кожу её бёдер, туго обтянутых тканью трусов. Уго всхлипнула, вжимаясь лицом в капот, словно пытаясь провалиться сквозь металл. Её пальцы, скованные наручниками, судорожно сжались в кулаки. Ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы.

— Какой послушный у меня зверёк, — протянул Фелис, поглаживая ладонью оголённую кожу. Его пальцы были грубыми, шершавыми, контраст с её гладкой, юной плотью заставлял её вздрагивать от каждого прикосновения. — Ещё пару минут назад рычала и плевалась ядом, а теперь скулишь.

Он опустился на корточки позади неё, разводя её ноги шире. Уго замерла, и по её позвоночнику пробежала дрожь — она чувствовала его дыхание на своей спине, на ягодицах, и это было хуже, чем прикосновения.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, проводя большим пальцем по краю её трусов, вдоль резинки, очерчивая линию между ягодицами, — а ведь я могу просто оставить тебя здесь. В наручниках, без джинсов, и позвонить Бартини. Представляешь его лицо, когда он увидит свою маленькую девочку в таком виде?

Камилла задрожала ещё сильнее. Её дыхание стало прерывистым, она закусила губу, пытаясь сдержать новый всхлип, но он вырвался наружу, жалобный, почти детский.

— Нет... нет, только не это... — простонала она, и голос её окончательно потерял всякую браваду. — Он... он вышлет меня. Отошлёт куда-нибудь. Я не выдержу...

— Ах, тебе страшно? — Фелис усмехнулся, медленно стягивая трусы, открывая ягодицы. — Малышке Камилле страшно? Как трогательно.

Он провёл ладонью по её обнажённой плоти, жадно, смакуя каждое движение, надавливая на кожу, оставляя следы пальцев. Камилла издала сдавленный, горловой звук — не то стон, не то рыдание, — её колени подогнулись. Она держалась на прижатых к капоту плечах, удерживаясь только за счёт этого.

Фелис провел кончиками пальцев по влажной от пота коже её бёдер, подбираясь всё ближе к промежности.

— Ты вся дрожишь, мокрая от страха. Или не только от страха?

— Нет... — выдохнула Камилла, но в голосе не было уверенности. — Прекрати... прекрати это...

Он хмыкнул, нажимая пальцем на место, где её трусы уже не скрывали ничего, проходя по влажной складке, которая была обжигающе горячей. Уго всхлипнула, выгнув спину, пытаясь отодвинуться, но куда ей было бежать? Она была в его власти, физически и морально.

— Интересно, — задумчиво проговорил Фелис, массируя её клитор через тонкую ткань, медленно, размеренно, — что скажет Бартини, когда я сообщу ему, что ты сама напросилась? Что ты соблазняла полицейского, чтобы избежать наказания?

— Нет! Это неправда! — вскрикнула Камилла, но её голос сорвался, потому что пальцы мужчины нашли нужную точку и надавили с точной, пугающей уверенностью. Девушка заскулила, громко, почти не стесняясь. Длинный, тягучий звук, полный боли и неожиданного, запретного удовольствия. — Я не... я бы никогда...

— Тихо, — приказал Фелис, ускоряя движения, заставляя её тело откликаться против воли. — Ты ведь хотела договориться? Вот мы и договариваемся. Ты будешь хорошей девочкой и сделаешь всё, что я скажу. И никто не узнает, какая ты на самом деле грязная, непослушная шлюшка.

Уго закатила глаза, её дыхание превратилось в хриплые, сбивчивые вдохи. Она больше не сопротивлялась. Её тело предательски изгибалось навстречу пальцам, и она ненавидела себя за это. Она ненавидела Фелиса, но, когда его рука скользнула под резинку и коснулась её напрямую, влажной и разгорячённой, Камилла не выдержала. Её голова упала на капот, и девушка зарыдала в голос, не в силах больше сдерживаться.

Её тело дрожало, когда Фелис водил пальцами по её влажным складкам, собирая смазку, которая уже начала стекать по внутренней стороне бедра. Уго всхлипывала, уткнувшись лицом в металл капота, её спина выгнулась, а бёдра мелко подрагивали от каждого прикосновения. Она чувствовала его пальцы, грубые, настойчивые, которые исследовали её с пугающей медлительностью, словно мужчина изучал карту местности, где собирался проложить свой путь.

— Смотри, как течёт, — прошептал Фелис ей на ухо, поднося мокрые пальцы к её лицу. — Вся мокрая, как сучка в течку, и это при том, что ты только что кричала и вырывалась.

Уго отвернулась, зажмурившись, но Фелис сжал её подбородок, заставляя повернуться обратно.

— Смотри, — приказал он.

Камилла приоткрыла глаза и увидела, как Фелис расстегивает ширинку. Член выскользнул наружу, твёрдый, пульсирующий, с влажной головкой, блестящей в ярком солнечном свете. Уго судорожно вздохнула, и её глаза расширились.

— Нет... нет, только не это... — прошептала она, замотав головой.

— А кто тебя спрашивает? — усмехнулся Фелис, пристраиваясь позади неё. Он взял член в руку и медленно провёл головкой по складкам, раздвигая влажные губы, дразня её клитор. Камилла вздрогнула, выгнув спину, когда горячая плоть коснулась её самой чувствительной точки.

— Ах... — вырвалось у неё, и она закусила губу, пытаясь сдержать новый стон.

Фелис продолжал водить головкой по её промежности, собирая влагу, наслаждаясь тем, как Камилла вздрагивает при каждом его движении. Он смазывал член её соками, размазывая их по всей длине, и Уго чувствовала, как её тело предательски откликается на каждое прикосновение.

— Интересно, — задумчиво протянул Фелис, останавливаясь у входа, — а ты вообще девственница? Или твой папик уже воспользовался тобой?

Камилла застыла, и её дыхание прервалось.

— Что? — прошептала она, и в голосе послышалось искреннее замешательство.

— Ну, ты же из мафии, — усмехнулся Фелис, продолжая медленно водить головкой по её входу, не проникая внутрь, лишь дразня. — Там, наверное, все ебут тебя по кругу. Бартини, остальные твои дружки... ты ведь у них как общая игрушка, да?

Он надавил чуть сильнее, едва входя в неё головкой, и Уго всхлипнула.

— Нет... неправда... — выдохнула она, и её голос сорвался на скулёж. — Никто... никто не... я не...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, да ладно, — усмехнулся Фелис, отступая, оставляя лишь влажный след от головки на её губах. — Ты слишком хорошо реагируешь для девственницы. Такие, как ты, уже много раз проходили это.

Камилла замотала головой, и её плечи затряслись от рыданий.

— Нет... я никогда... прошу тебя... не надо... — её голос превратился в сплошной жалобный вой.

Фелис снова приставил головку к её входу, чуть надавливая, но не проникая, просто дразня, ощущая, как её мышцы сжимаются и расслабляются в попытке то ли принять, то ли оттолкнуть его.

— Тогда скажи мне правду, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Кто тебя уже трахал? Бартини? Кто-то из его банды? Или ты сама бегаешь по ночам к мужикам, потому что дома не дают?

— Никто, — проскулила Камилла, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с потом и слюной. — Пожалуйста... я не хочу... больно...

— Больно? — переспросил Фелис, и что-то в его голосе изменилось. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо, заплаканное, красное, с размазанной тушью под глазами. В них плескался настоящий, неподдельный ужас.

Фелис на мгновение замер, вглядываясь. Девушка выглядела по-настоящему испуганной. Не как у актрисы, разыгрывающие ужас, а как у напуганного ребёнка, который просто хочет, чтобы это прекратилось.

— Серьёзно? — переспросил Фелтс, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на удивление.

Уго яростно замотала головой, всхлипывая.

— Я... я хотела подождать... — прошептала она, уткнувшись лицом в капот. — До свадьбы или... хотя бы с кем-то, кто мне нравится...

Камилла снова зарыдала. Фелис смотрел на неё сверху, на её дрожащую спину, на оголённые ягодицы, на трусы, спущенные до колен, на скованные за спиной руки. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что на миг он почувствовал нечто, похожее на... неловкость.

Фелис ввел член до середины.

Камилла почувствовала, как головка упёрлась в её вход, и замерла, затаив дыхание. Её тело превратилось в натянутую струну. Каждый мускул был готов к резкой, разрывающей боли, но вместо этого Фелис медленно, с нажимом, ввёл член ровно до середины, не глубже, и остановился.

Камилла судорожно, с присвистом выдохнула, и её плечи опустились. Ощущение его плоти, распирающей, горячей, было слишком интимным, слишком реальным. Она чувствовала каждую пульсацию его члена, то, как он напрягается внутри неё, как её влажные складки сжимаются вокруг него, обхватывая.

— Смотри, — прошептал Фелис, и в его голосе появились хриплые нотки удовольствия. — Я даже не вошёл до конца. Я добрый. Не хочу портить тебе свадьбу, малышка.

Он начал двигаться, медленно, плавно, входя ровно на ту же глубину и выходя обратно. Его член скользил по влажным стенкам вагины, массируя их, не проникая дальше середины, но этого было достаточно, чтобы Камилла чувствовала каждое движение, каждый сантиметр его плоти внутри себя.

Камилла заскулила, когда он вошёл в неё снова. Её тело предательски откликалось на ритм, бедра начинали двигаться в такт толчкам, хотя девушка изо всех сил пыталась сохранить неподвижность. Но тело не слушалось, оно хотело большего, и это было хуже любого насилия.

— Чувствуешь? — прошептал Фелис, ускоряя темп. — Чувствуешь, как твоя киска сжимает меня? Она хочет, чтобы я вошёл глубже. Она не хочет, чтобы я останавливался.

— Нет... — всхлипнула Камилла, но голос её предательски дрогнул, потому что Фелис попал в нужную точку, и её тело выгнулось дугой, прижимаясь к нему сильнее. — Пожалуйста... не надо...

— Что не надо? — усмехнулся Фелис, снова входя в неё, теперь чуть быстрее, надрачивая член о влажные стенки, используя её как живой, дышащий инструмент для своего удовольствия. — Не надо кончать? Или не надо останавливаться?

Камилла зарыдала в голос, потому что она чувствовала, его член пульсировал внутри неё, увеличиваясь в размерах, и она знала, что это значит.

— Только не внутрь... — прошептала она, и голос её сорвался на мольбу.

Фелис уже не слушал. Он закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях: на том, как её горячая, влажная плоть обхватывает его, как она сжимается вокруг него при каждом движении, как её слёзы и мольбы смешиваются с влажными звуками его толчков. Он ускорился, чувствуя приближение разрядки, и сжал её бёдра так сильно, что на бледной коже остались алые отпечатки его пальцев.

— Сейчас, — выдохнул Фелис, и его член конвульсивно дёрнулся внутри неё. — Сейчас...

Он резко вытащил в последний момент, и горячая, липкая сперма брызнула на её ягодицы, спину и внутреннюю сторону бёдер, растекаясь по её коже. Камилла всхлипнула, чувствуя, как тёплая жидкость стекает по её ногам, смешиваясь с её собственной влагой.

Фелис тяжело дышал, опираясь одной рукой на капот рядом с ней. Несколько секунд он стоял неподвижно, пытаясь отдышаться, а затем, не говоря ни слова, расстегнул наручники.

Камилла обмякла, упав на колени. Она не двигалась, не плакала, просто сидела, глядя в одну точку, пока Фелис застёгивал ширинку.

— Вытирайся, — бросил он через плечо, выкидывая ей пачку влажных салфеток. — И запомни: если пожалуешься кому-то, я скажу, что ты сама меня соблазняла. У меня есть доказательства.

Он кивнул на свою нагрудную камеру, хотя она уже давно была выключена, но Уго не знала этого. Девушка медленно подняла на него глаза, пустые и безжизненные.

— Ты... ты просто мусор, — прошептала она.

Фелис усмехнулся, поправляя воротник.

— Возможно, — ответил он. — Но ты теперь моя, малышка. И не забудь: завтра принеси мне права, или я расскажу твоему папику.

Глава 3

Прошло три недели. Три долгих, мучительно спокойных недели. Камилла почти начала верить, что тот день был просто страшным сном. Она старательно избегала района, где её остановили в первый раз.

Но Фелис Абеле не был человеком, который забывает хорошую игрушку.

Он заметил её за рулём другой машины, старой, потрёпанной «Тойоты», которую Камилла, очевидно, одолжила у кого-то из банды. Остановил её через два квартала, даже не включив проблесковые маячки, просто перегородил дорогу патрульной машиной.

— Ну здравствуй, малышка, — улыбнулся Фелис, подходя к водительской двери. — Снова водишь без прав?

Камилла побледнела, когда узнала его. Её руки, сжимавшие руль, задрожали.

— У меня... у меня есть права, — выдавила она.

— Правда? — Фелис наклонился, заглядывая внутрь. — Ну-ка покажи.

Камилла протянула ему пластиковую карточку. Фелис взял её, мельком глянул, и, не говоря ни слова, сунул в карман своей формы.

— Эй! — воскликнула Уго. — Что ты делаешь?!

— Я должен проверить её подлинность, — равнодушно ответил он. — Выходи.

— Это подлог! — голос Камиллы сорвался на писк. — Ты не имеешь права...

— Выходи, — повторил Фелис, и в голосе зазвенел металл. — Или я снова надену на тебя наручники, но на этот раз мы поедем не договариваться.

Камилла сжала челюсти, но подчинилась. Она медленно выбралась из машины, и Фелис с наслаждением оглядел её. Сегодня на ней была простая белая футболка, тонкая, почти просвечивающая на солнце. И под ней явно не было бюстгальтера.

— Иди сюда, — сказал Фелис, беря её за локоть и отводя в сторону от дороги, за патрульную машину. Там их никто не видел. — Мы должны решить этот вопрос по-тихому. Ты ведь не хочешь, чтобы Бартини узнал, что ты снова нарушаешь закон?

— Я не нарушаю! — прошипела Камилла, пытаясь вырваться. — У меня есть права, и ты это знаешь!

— А я знаю только то, что вижу, — усмехнулся Фелис, прижимая её спиной к стене соседнего здания. — Вижу непослушную девочку, которая не учится на своих ошибках.

Он положил руку ей на плечо, и его пальцы скользнули вниз, к вырезу футболки. Камилла вздрогнула, пытаясь оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижал её к кирпичной стене.

— Не двигайся, — приказал Фелис, и его рука скользнула под футболку, грубая ладонь легла на её обнажённую грудь. — Тихо, тихо... Никто же не видит.

Грудь Уго была маленькой. Едва заметные бугорки, которые почти не выступали, но Фелис с наслаждением накрыл ладонью один из них, чувствуя, как под его пальцами напрягается и твердеет сосок. Камилла закусила губу, зажмурившись, когда мужчина начал массировать её грудь медленно, со вкусом, сжимая нежную плоть и поглаживая большим пальцем чувствительную вершинку.

— Какая маленькая, — прошептал Фелис. — Прямо как у школьницы. И такая же чувствительная, смотри, как встала.

Он сжал сосок между пальцами, слегка потянув, и Камилла издала сдавленный всхлип.

— Прекрати... — прошептала она, но голос её был слабым, почти безвольным. — Пожалуйста, офицер... не здесь...

— А где? — усмехнулся Фелис, переключаясь на другую грудь, проводя пальцами по её ареоле, дразня её. — У тебя дома? В твоей комнате, на твоей постели, где пахнет твоими духами?

Он надавил сильнее, сжимая сосок, и Камилла негромко вскрикнула, но отчётливо.

— Ты нравишься мне, — прошептал Фелис, поглаживая её грудь одной рукой, а второй придерживая за талию, прижимая к себе. — Ты такая непослушная и злая снаружи, но внутри мягкая и податливая. Твои маленькие сиськи так сладко дрожат в моих руках.

Его ладонь поглаживала её грудь, сжимала её, наслаждаясь тем, как его пальцы полностью накрывают её. Камилла запрокинула голову, прикусив губу, пытаясь сдержать стоны, но, когда Фелис начал тереть сосок пальцами, из её горла вырвался тихий, скучающий звук.

— Ты ведь тоже хочешь, — прошептал Фелис, поглаживая её грудь всё быстрее.

Камилла не ответила. Просто закрыла глаза и позволила ему делать с собой всё, что он хочет, чувствуя, как по всему телу разливается стыдное, запретное тепло. Его пальцы всё ещё сжимали её маленькую грудь, поглаживая напряжённый сосок, когда Фелис наклонился к её уху.

— Знаешь, я могу тебя отпустить без штрафа и звонков Бартини. Просто сядешь в свою машину и поедешь домой.

Камилла приоткрыла глаза, в которых плескалась смесь надежды и недоверия.

— Правда? — её голос дрогнул.

— Правда, — кивнул Фелис, и его губы растянулись в хищной улыбке. — Но есть одно маленькое условие.

Фелис отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо.. Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажную дорожку, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым.

— Ты скажешь мне одну фразу, — Фелис дружелюбно улыбнулся, но в его глазах плясали чёртики. — Ты скажешь: «Уважаемый сеньор Абеле, я была плохой девочкой, пожалуйста, не наказывайте меня сильно».

Камилла застыла. Её щёки вспыхнули ярким румянцем, а глаза расширились от унижения.

— Нет... — прошептала она, замотав головой. — Нет, я не буду... это же глупо...

— Глупо? — переспросил Фелис, и его рука снова скользнула к её груди, сжимая её чуть сильнее. — По-моему, очень даже разумно. Ты ведь правда была плохой девочкой? Водила без прав, грубила полицейскому, пыталась сбежать...

— Я не пыталась... — начала Камилла, но мужчина перебил её, надавливая на сосок.

— Была плохой девочкой? — повторил он, и в голосе послышалась сталь.

Камилла вздрогнула и закусила губу. Слёзы снова защипали глаза. Она понимала, что он просто издевается над ней, что это унижение ещё одна ступенька вниз, на которую он заставляет её ступить. Но альтернативой был звонок Бартини... или что-то похуже.

— Я... — начала Камилла. Голос сорвался. — Я была... плохой девочкой...

— Громче, — приказал Фелис, поглаживая её грудь, словно поощряя. — И не забудь «уважаемый сеньор Абеле».

— Уважаемый... сеньор Абеле... — прошептала Камилла. — Я была плохой девочкой... пожалуйста... не наказывайте меня сильно...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Очень хорошо, — прошептал Фелис, и его голос стал низким, хриплым, почти похотливым. Он снова сжал её грудь, на этот раз с явным удовольствием. — Продолжай. Скажи, что ты заслужила наказание.

Камилла всхлипнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я... я заслужила... — выдавила она, и каждое слово давалось ей с трудом, словно битое стекло проходило по горлу. — Наказание...

— И что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? — спросил Фелис, приближаясь к ней, почти касаясь губами её губ. — Чтобы я простил тебя? Или чтобы я продолжил тебя наказывать?

Уго громко, отчаянно разрыдалась, чувствуя себя маленькой и беспомощной в его руках.

— Простите... — прошептала она, и голос её сорвался на детский плач. — Простите меня, пожалуйста... я больше не буду...

Фелис на мгновение замер, и что-то тёмное и хищное загорелось в его глазах.

— Хорошая девочка, — прошептал он, отпуская её грудь и отступая на шаг. — В этот раз я тебя прощаю. Если я снова тебя увижу, ты будешь просить прощения уже на коленях. Поняла?

Камилла кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она стояла, прижимая руки к груди, и дрожала всем телом, пока Фелис отдавал ей права, разворачивался и шёл к своей машине.

— До встречи, малышка Камилла, — бросил он через плечо, и в его голосе звучало предвкушение.

Следующие недели превратились для Фелиса в своеобразную охоту. Он знал маршруты патрулей, которые пересекались с территориями, контролируемыми бандой Бартини, и теперь каждый его выезд превращался в поиск.

Он замечал их всё чаще, эту пёструю компанию, которая словно не замечала законов. Они собирались в маленьких кафе, у фонтанов, в парках. Всегда шумные, всегда наглые, всегда готовые сорваться в любой момент.

Однажды Фелис увидел их у входа в пиццерию. Солнце стояло высоко, и тени были короткими. Фелис припарковался метрах в пятидесяти, делая вид, что проверяет документы. На самом деле он не сводил глаз с девушки, стоящей в центре группы.

Камилла выглядела иначе, чем в те дни, когда он её останавливал. Здесь, среди своих, она была другой: высокой, собранной, холодной. Даже в дурацких дизайнерских шмотках она держалась так, словно вокруг неё незримо стелилась красная дорожка. Светлые волосы были собраны в сложную косу, открывая тонкую шею, и Фелис смотрел на неё с каким-то болезненным любопытством, вспоминая, как девушка дрожала под его руками.

Рядом с ней стояли двое.

Чезаре, мелкий парень с косичкой, он вечно улыбался во весь рот и двигался так, будто внутри у него засел бес. Он скакал вокруг Уго, что-то рассказывая, размахивая руками, и время от времени тряс её за плечо, привлекая внимание. Камилла отмахивалась от него с царственным спокойствием, но в её глазах Фелис видел тёплый, почти снисходительный блеск.

Тони Руссо, накаченный парень с пистолетом, торчащим из-за пояса. Он стоял чуть позади, опираясь на стену. Он был старше, спокойнее, но его взгляд постоянно сканировал пространство вокруг — профессиональная привычка. Фелис заметил, как Руссо на секунду задержал взгляд на патрульной машине, но тут же отвёл его.

— Эй, Камилла, ты ведь съешь за меня половину, а? — услышал Фелис голос Чезаре. — Ну пожалуйста, я заказал себе три куска, но в меня столько не влезет!

— Съешь сам, Чезаре, — ответила Уго, и в голосе её прозвучала та самая ледяная нотка, которую Фелис помнил по их первой встрече.

Камилла улыбнулась. Фелис видел это даже издалека. Едва заметная, тонкая улыбка, которая делала её почти красивой. Она сказала что-то ещё, и Чезаре засмеялся, хватаясь за плечо Руссо. Тот тоже усмехнулся, качая головой. Они выглядели как семья.

Фелис смотрел на то, как Камилла лениво поправляет волосы, как она слегка толкает Чезаре локтем, когда тот заходит слишком далеко, и как Руссо машинально кладёт руку ей на плечо, когда мимо проезжает подозрительная машина.

Пальцы Фелиса сжались на руле.

Фелис вспомнил, как Камилла дрожала под его ладонями, как её маленькая грудь умещалась в его ладони. Её слёзы капают на асфальт, Камилла умоляет его остановиться, говорит: «Пожалуйста, не наказывайте меня сильно». А теперь она стоит, как королева в своей маленькой банде, окружённая преданными рыцарями. Они смеялись с ней, трогали её, дышали одним воздухом, и Фелис чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, вязкое.

Он вышел из машины, не выключая двигателя, и медленно направился в их сторону, к стойке с мороженым, которая стояла в десяти метрах от них. Он хотел, чтобы Камилла его увидела.

Камилла первая заметила его. Её улыбка угасла, глаза расширились на долю секунды, а затем на лицо опустилась ледяная, непроницаемая маска. Она резко отвернулась, делая вид, что увлечена словами Чезаре, но Фелис видел, как девушка напряглась, и побелели костяшки её пальцев, сжимающих край столика.

— О, офицер! — раздался вдруг голос Бартини, который вышел из пиццерии. — Добрый день! Как ваша служба?

Витто был сама любезность: улыбка, идеальный белый костюм, безупречная итальянская жестикуляция, прическа, зализанная лаком. Фелис перевёл взгляд на него, скрывая раздражение.

— Буднично, синьор Бартини, — ответил он ровно. — Порядок.

— Прекрасно, прекрасно, — кивнул Витто, а затем его взгляд упал на Камиллу, которая стояла неподвижно, не поворачивая головы. — Камилла, ты чего застыла? Поздоровайся с офицером.

Девушка медленно повернулась. Её лицо было бледным, как мел, но глаза горели твёрдым, холодным огнём.

— Добрый день, — произнесла она сквозь зубы, и Фелису показалось, что она пытается испепелить его взглядом.

— Добрый день, синьорина, — ответил он, не сводя с неё глаз. Его взгляд опустился на её грудь, всего на пару секунд, не дольше, но достаточно для того, чтобы Камилла сжала челюсти так сильно, что надулись скулы. — Рад видеть вас в хорошей компании.

— Мы просто обедаем, — вмешался Чезаре, подходя ближе. — Всё законно, правда? Просто пицца и газировка.

— Я не сомневаюсь, — улыбнулся Фелис, но его улыбка была хищной.

Он развернулся и пошёл обратно к машине, спиной чувствуя на себе четыре пары глаз. Но один взгляд, её взгляд, жёг сильнее остальных.

«Скучаешь по мне, малышка?» — подумал Фелис, садясь в машину. — «Я тоже по тебе скучаю».

Глава 4

Фелис терпеливо ждал, как хищник, затаившийся в засаде. Он знал, что рано или поздно Камилла останется одна. И он оказался прав.

Он заметил её у старого книжного магазина. Бартини и остальные были в паре кварталов, занятые обычными делами, а Камилла вышла одна, с тонкой книгой в руках, и направилась к припаркованному скутеру. Фелис подъехал к ней медленно, почти бесшумно, и остановился в паре метров, загораживая путь.

— Привет, малышка, — сказал он, открывая дверь. — Давно не виделись.

Камилла застыла с ключами в руке. Её лицо побледнело, но она быстро взяла себя в руки, выпрямилась и посмотрела на него с ледяным спокойствием.

— Что тебе нужно? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всего лишь поговорить, — Фелис вышел из машины, неспешно приближаясь к ней. — Ты же не откажешь мне в небольшой беседе? Я ведь так скучал по нашим встречам.

Камилла попятилась, прижимая книгу к груди, но он уже перехватил её за локоть, увлекая в узкий проход между зданиями. Там было тихо и пустынно, лишь запах сырого камня и плесени.

— Отпусти, — прошипела девушка, пытаясь вырваться, но Фелис прижал её к стене, загораживая собой выход.

— Тихо, тихо, — прошептал он, наклоняясь к ней. — Просто маленький разговор.

Камилла смотрела на него с ненавистью, смешанной со страхом, и Фелис с наслаждением впитывал этот взгляд.

— Я видел тебя с теми парнями, — начал он, и его голос стал вкрадчивым. — С этим черноволосым растрёпанным пацаном. Чезаре, кажется? Он к тебе всё время липнет. Постоянно трогает тебя, смеётся.

— Мы друзья, — отрезала Камилла, но в голосе послышалась нервозность.

— Друзья? — переспросил Фелис, и его рука легла на её бедро, поглаживая через ткань джинсов. — А этот второй, стрелок, Тони. Защищает тебя, да? Как рыцарь свою принцессу.

— Не твоё дело! — голос Камиллы сорвался на крик, и она попыталась оттолкнуть его, но мужчина лишь сильнее прижал её к стене, наваливаясь всем телом.

— Ах, не моё? — усмехнулся Фелис. — А я думал, мы с тобой так сблизились в прошлый раз. Или ты забыла, как скулила у меня в руках?

Камилла закусила губу до крови, но не ответила. Она отвернулась, глядя в сторону, и Фелис снова увидел ту самую беззащитность, которая так его заводила.

— Скажи мне, — прошептал он, проводя пальцами по её шее, спускаясь к ключицам. — Может, твоя киска всё ещё хранит целку, как ты говорила... — его рука скользнула вниз, к её промежности, и он надавил на неё через джинсы, чувствуя, как девушка вздрагивает. — Но ведь ротик-то у тебя рабочий, да?

Уго замерла, и в её глазах мелькнуло понимание. Она знала, о чём он говорит, и это знание заставило её побледнеть ещё сильнее.

— Нет... — прошептала Камилла, замотав головой. — Нет, только не это...

— Почему? — удивился Фелис, и в его голосе послышалась насмешка. — Ведь ты уже взрослая девочка. И те парни, с которыми ты тусуешься, наверняка не раз предлагали тебе попробовать. Но ты с ними не хочешь, да? А со мной — хочешь.

— Нет! — выкрикнула Камилла, и слёзы снова потекли по её щекам. — Оставь меня в покое!

Фелис усмехнулся, поглаживая её по бедру, а затем его пальцы скользнули к пуговице на её джинсах.

— Поздно, малышка, — прошептал он. — Ты сама привлекла моё внимание. Теперь я хочу, чтобы ты отработала свои долги передо мной. Тем самым ртом, который так много кричит и грубит. Покажи, что он умеет не только лаять, но и делать что-то полезное.

Уго замерла, прижатая к стене, чувствуя, как его пальцы играют с пуговицей её джинсов. Её дыхание стало прерывистым, а голос сорвался на едва слышный шёпот:

— Я... я не умею... я никогда не делала этого... — прошептала Камилла. — Не знаю как...

Фелис на мгновение замер, а затем его глаза сузились. Он резко схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Чего? — переспросил он с едва сдерживаемой яростью. — Хочешь сказать, что твой рот умеет оскорблять лицо закона, грубить полицейским, кидаться ядовитыми фразами... — он сжал её челюсть сильнее, и Уго всхлипнула от боли. — Но сосать член ты не можешь? Серьёзно?

Камилла замотала головой, пытаясь вырваться из его хватки.

— Да, не знаю, — её голос звучал жалобно, по-детски. — Никто меня не учил...

— Да ну? — усмехнулся Фелис, и в его усмешке было столько яда, что Камилла съёжилась. — У тебя три мужика в банде, с которыми ты каждый день общаешься. Чезаре вечно трогает тебя, Тони Руссо кладёт руку на плечо, Бартини вообще ваш папочка. Что, никто из них не научил тебя делать мужчине приятно?

Фелис отпустил её подбородок и схватил за волосы, оттягивая назад так, что Камилла выгнулась дугой, открывая шею. Другой рукой Фелис уже расстёгивал ширинку, и девушка с ужасом вслушалась в звук молнии. Камилла с трудом опустилась на колени.

— Ты такая гордая, неприступная, — прошипел мужчина, приставляя головку члена к её губам. — А на деле просто маленькая глупая девочка, которая даже не умеет доставить мужчине удовольствие. Но я тебя научу, малышка. Открой рот.

Камилла зажмурилась, чувствуя, как тёплая, гладкая головка касается её сомкнутых губ. Она дрожала всем телом, но не открывала рот, сжав губы в тонкую линию.

— Я сказал, открой рот, — со сталью в голосе повторил Фелис. — Или мне снова надеть на тебя наручники и отвезти в участок? Там найдётся много желающих научить тебя уму-разуму.

Уго судорожно всхлипнула, чувствуя, как он сильнее сжимает её волосы. Она понимала, что у неё нет выбора, что Фелис не остановится, пока не получит своё. И медленно, с отвращением к самой себе, Камилла приоткрыла губы.

— Хорошая девочка, — прошептал Фелис, вводя член в её рот. Камилла недовольно простонала, почувствовав солёный, терпкий вкус кожи на языке. — Теперь двигайся. Давай, покажи, на что способна.

Камилла неумело шевелила языком, не зная, что делать, как правильно, и каждый её неловкий жест вызывал у Фелиса то ли усмешку, то ли раздражение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так себе, — пробормотал он, толкаясь глубже, и девушка закашлялась, слёзы хлынули из глаз. — Ну, хоть что-то. Может быть, тебя ещё можно научить. Хотя, судя по всему, твоя банда не слишком заботится о твоём воспитании. Надо будет с ними поговорить. Может, они научат тебя чему-то полезному?

Фелис не дал ей времени привыкнуть или понять, что происходит. Его пальцы сжались в её волосах, и он резко, грубо толкнулся вперёд, вводя член глубже в её рот. Камилла захрипела, её глаза распахнулись от шока, когда головка ударилась о заднюю стенку горла, вызвав рвотный рефлекс.

— Не смей давиться, — прорычал Фелис, замирая на мгновение, давая ей возможность вдохнуть через нос. — Терпи.

Он начал двигаться резко, глубоко, с каждым толчком проникая в её горло. Камилла хватала ртом воздух, когда он на секунду отстранялся, и снова задыхалась, когда он входил, раздвигая её губы и заставляя их растягиваться вокруг его плоти. Её руки, сжатые в кулаки, упёрлись в его бёдра, пытаясь оттолкнуть, но Фелис только сильнее сжал её волосы, притягивая к себе.

— Руки убрала, — приказал он. В его голосе не было никакой нежности, только власть и наслаждение. — Ты сейчас не в том положении, чтобы сопротивляться. Твоя задача — терпеть и учиться.

Камилла подчинилась не потому, что хотела, а потому, что её тело не слушалось, а её силы иссякали. Слёзы катились по щекам, смешиваясь со слюной, которая уже тонкой струйкой стекала с уголков её губ. Фелис с удовольствием смотрел, как девушка задыхается и захлёбывается, пытаясь глотать воздух вместе с его членом.

Он ускорился, чувствуя приближение разрядки. Камилла замычала, пытаясь сказать что-то, но слова тонули в горле, и она просто смотрела на него залитыми слезами глазами, красными, опухшими, полными боли и унижения.

— Ты это заслужила за свою дерзость, — выдохнул Фелис. — Считаешь себя выше закона, хочешь быть взрослой, но не умеешь поступать по-взрослому.

Он вошёл в неё последний раз, глубоко, почти до основания, и замер, чувствуя, как горло сжимается вокруг головки, не в силах принять его целиком. Он кончил, резко и хрипло выдохнув. Камилла почувствовала, как горячая, солёная жидкость заливает её горло, заставляя её давиться и кашлять. Фелис медленно, не торопясь, вытащил член из её рта, и девушка согнулась пополам, выплёвывая смесь спермы и слюны на асфальт, бешено кашляя и хватая ртом воздух.

— В следующий раз научись глотать, — холодно бросил Фелис, застёгивая ширинку.

Он посмотрел на тонкое дрожащее тельце, на размазанную тушь по щекам, на её сведённые судорогой плечи. Камилла подняла на него пустой, безжизненный взгляд с какой-то детской, беспомощной мольбой.

— Ты закончил? — хрипло прошептала она.

— Пока что да, — ответил Фелис, вытирая руки о влажную салфетку. — Если расскажешь кому-то, я скажу, что ты сама набросилась на меня.

Фелис развернулся к машине. Камилла осталась стоять на коленях в грязном переулке, чувствуя, как асфальт впивается в кожу сквозь тонкие джинсы. Её горло саднило, во рту остался солёный, горький привкус, от которого хотелось избавиться, но сил даже на то, чтобы сплюнуть, не было. Она сидела, уставившись в одну точку, пока звук двигателя патрульной машины не затих вдалеке.

Глава 5

Прошло почти два месяца. Уго начала верить, что кошмар закончился. Фелис больше не появлялся на её маршрутах, она не видела его патрульную машину в знакомых местах, и постепенно страх начал уступать место осторожному спокойствию.

Но мафия не прощает ошибок, а полиция не прощает мафию.

В тот вечер она была за рулём машины капо. Нужно было перевезти пакет из одной точки в другую, и все, кроме Камиллы, были заняты. Она знала, что это рискованно, но доверие Бартини было для неё важнее страха.

Витто Бартини был очень видным бизнесменом в районе. Он держал несколько кафе и магазин техники, совмещенный с ремонтным сервисом. Его знали, как щедрого мужчину, который каждый сезон становится спонсором ярмарок. Ходили слухи, что основной его бизнес проходит в подпольных казино. Так же никто не понимал, кем приходится ему Камилла: жена, любовница, дочь, сестра, солдат? Камилла знала, что Витто отмывает деньги через кафе, а доход он получает не только с казино, но и со спортивных ставок. Витто не посвящал ее во все свои дела.

Всё шло гладко, пока Камилла не влетела на красный свет. Она даже не заметила его, задумалась, прокручивая в голове маршрут, а когда очнулась, сзади уже мигали сине-красные огни. Сердце ухнуло в пятки. Камилла съехала на обочину, молясь, чтобы это оказался кто угодно, только не он. Когда дверца открылась, и девушка увидела знакомую фигуру в форме, все надежды рухнули.

— Ну-ну, — протянул Фелис, заглядывая в салон. — Кого я вижу. Снова малышка Камилла нарушает.

— Я не заметила светофор, — выдавила Камилла, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Это была ошибка...

— Ошибка? — переспросил Фелис, окидывая взглядом машину. — А ничего, что в салоне странно пахнет? И это явно не твоя машина. Случайно не хочешь мне рассказать, чья это тачка?

Уго побледнела. Она знала, что за хранение и транспортировку определённых веществ светит серьёзный срок. Если он вызовет подкрепление и обыщет машину... И тогда Витто…

— Пожалуйста, — с мольбой протянула Камилла. — Офицер Абеле, прошу, отпустите меня. Я сделаю всё, что скажешь.

Она протянула руку и положила ладонь на его колено, поглаживая через ткань форменных брюк. Пальцы дрожали, но девушка смотрела ему прямо в глаза, вкладывая в этот жест всё своё отчаяние. Фелис смотрел на неё несколько секунд, и на его губах заиграла медленная, хищная улыбка. Он накрыл её руку своей, сжимая пальцы.

— Послушай, малышка, что я тебе скажу, — произнёс он, наклоняясь к ней. — Ртом ты не отделаешься. В прошлый раз я был снисходителен, но сейчас, — он кивнул на машину, — у меня есть серьёзные основания тебя задержать. Если я захочу, я посажу тебя надолго.

Фелис отпустил её руку и выпрямился, оглядывая пустынную улицу.

— Выходи из машины, — приказал он. — У нас будет долгий разговор.

Уго вышла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутренности сжимались в ледяной ком.

— Может быть, я тебя и отпущу, — сказал Фелис, подходя к ней вплотную и беря за подбородок. — Если ты будешь очень, очень послушной девочкой. Ты будешь делать всё, что я скажу, — продолжил он, поглаживая большим пальцем её нижнюю губу. — И если ты меня не разочаруешь, может быть, я позволю тебе уйти. Знаешь, в участке найдётся для тебя отдельная камера со всеми удобствами.

Фелис повел ее за локоть к машине, открывая заднюю дверь. Уго замерла на мгновение, глядя на тёмный салон, и её охватил панический страх.

— Садись, — приказал Фелис. — Не заставляй меня надевать на тебя наручники.

Камилла подчинилась, чувствуя, как каждое движение даётся ей через силу, словно она погружалась в ледяную воду, зная, что на дне её ждёт что-то ещё более тёмное и страшное. Камилла легла на живот без его приказа. Медленно, словно каждое движение давалось ей через боль, девушка опустилась на заднее сиденье патрульной машины и вытянулась, уткнувшись щекой в потёртую обивку. Её руки дрожали, когда она сложила их перед собой, покорно поджимая ноги, чтобы освободить место для него.

Фелис замер на мгновение, глядя на неё, затем коротко, одобрительно хмыкнул.

— Смотри-ка, — протянул он, закрывая дверь. — Ты учишься.

Он сел на, пружины прогнулись под его весом. Одна его рука легла на её поясницу, другая — на ягодицу, сжимая её через джинсы. Уго вздрогнула, но не двинулась, лишь сильнее вжалась лицом в сиденье.

— Ты знаешь, что мне нужно, — прошептал Фелис, его пальцы уже расстёгивали джинсы, стягивая их вместе с трусами вниз, открывая бледные ягодицы. — Ты ведь умная девочка.

Фелис провёл ладонью по её ягодицам, разводя их в стороны, и Уго услышала, как он расстёгивает ширинку.

— Помни, — прошептал Фелис, нависая над ней. Член упёрся в её вход, влажный и готовый. — Ты сама выбрала этот путь, когда села за руль чужой машины.

Он вошёл в неё резко, до середины, одним движением. Уго вскрикнула, вцепившись ногтями в обивку, но Фелис прижал её затылком к сиденью, заставляя замолчать.

— Тише, — выдохнул он, начиная двигаться. — Ты ведь говорила, что бережешь себя до свадьбы, но я не чувствую, что ты девственница.

Он вошёл в неё до конца одним резким толчком. Камилла выгнулась, принимая его, и почувствовала, как член заполняет её, растягивая и раздвигая изнутри.

— Действительно, — хмыкнул Фелис. — Кто-то уже игрался с тобой. Врать нехорошо, Камилла.

Голос девушки застрял в горле, превратившись в сдавленный, жалобный хрип. Фелис не спешил. Он начал двигаться мучительно медленно, наслаждаясь каждым сантиметром её тела, каждым движением, заставляющим её вздрагивать. Его руки сжимали узкие бёдра, пальцы впивались в бледную кожу, оставляя багровые отпечатки. Он смотрел, как девушка извивается под ним, пытаясь то ли принять его глубже, то ли отодвинуться.

— Какая ты послушная сегодня, — прошептал Фелис, ускоряя темп, и его голос стал хриплым, прерывистым.

Камилла сжала зубы, пытаясь не издавать ни звука, но каждый его толчок выбивал из неё сдавленные, рваные стоны, которые она тщетно пыталась подавить. Её лицо горело от стыда, слёзы текли по щекам, пропитывая обивку, и она ненавидела себя за то, что не может контролировать своё тело. Оно предательски отзывалось на движения, сжимаясь вокруг него каждый раз, когда член входил в неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фелис наклонился ниже, почти наваливаясь на неё всем телом, и его грудь прижалась к её спине. Одна рука скользнула под девушку, сжимая маленькую грудь, пальцы нашли сосок и начали тереть его, оттягивая и пощипывая, пока Камилла не заскулила громче, чем хотела.

— Ах, тебе нравится? — усмехнулся Фелис. — Нравится, когда тебя трогают за сиськи? Или когда я трахаю тебя, как шлюху?

Камилла замотала головой. Пальцы продолжали ласкать её грудь, пока бёдра набирали скорость, вбиваясь в неё с глухим, влажным звуком. Фелис оттягивал соски, сжимал их, перекатывал в пальцах. Он подумал, что было бы еще лучше, если бы у Камиллы был размер побольше, хотя бы второй.

— Ты моя маленькая игрушка, — собственнический, почти звериный рык вырвался из горла Фелиса. — Я забил на тебя очередь, и никто из твоих дружков не сможет тебя забрать. Поняла?

Камилла не ответила, лишь сильнее вцепилась в сиденье, когда он вошёл в неё особенно глубоко, задевая ту самую точку, от которой у неё перехватывало дыхание.

— Поняла? — повторил Фелис. Он сжал её грудь до боли, заставляя девушку вскрикнуть.

— Да! — выдохнула Камилла, срываясь на плач. — Да, я поняла! Господи, просто прекрати трогать меня!

Она сама не знала, что говорит. Её тело превратилось в сплошной комок нервов, и каждое его движение отдавалось в ней электрическими разрядами, заставляя её сознание плыть, терять границы между болью и удовольствием, между ненавистью и странным, запретным желанием продолжать.

Фелис ускорился, чувствуя приближение разрядки. Его дыхание стало тяжёлым, хриплым, пальцы сильнее сжали её бёдра, и он вошёл в неё до конца, замирая, когда его тело содрогнулось от оргазма. Он резко вытащил член, и горячая жидкость залила её половые губы, бедра и джинсы. Камилла не двигалась. Она лежала, уткнувшись лицом в сиденье. Она чувствовать себя пустой, мокрой и грязной. Фелис застегнул ширинку и вытер руки о салфетку, глядя на Камиллу сверху вниз.

— Вставай, — сказал он ровным, деловым голосом, словно ничего не произошло. — Приведи себя в порядок. Я отпускаю тебя только потому, что ты была послушной, но, если я ещё раз увижу тебя с сомнительным грузом, я не буду таким снисходительным.

Камилла медленно поднялась, чувствуя, как дрожат ноги. Она натянула трусы и джинсы, стараясь не смотреть на мужчину. Её руки дрожали, когда она поправляла футболку и вытирала лицо рукой.

— Ты свободна, — сказал Фелис, открывая дверь.

Шатаясь, Камилла вышла из машины. Мокрые трусики неприятно липли к коже. Мышцы тянуло, горло побаливало от стонов. Хуже всего была пульсация между ног. Камилла была возбуждена, но не кончила. Она села в салон машины, ничего не видя вокруг, нажала на газ и поспешила уехать.

Глава 6

Фелис захлопнул дверцу и завёл двигатель, не глядя на удаляющуюся фигуру. Он коротко посмотрел в зеркало заднего вида, как Камилла идёт, спотыкаясь, обнимая себя за локти. Это зрелище наполнило его странным, тёмным удовлетворением.

Он откинулся на сиденье, чувствуя, как внутри ещё пульсирует остаточное напряжение. Запах её пота и возбуждения всё ещё витал в салоне, смешиваясь с запахом кожи и дешёвого освежителя воздуха. Фелис прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе насладиться моментом.

«Какая же она всё-таки податливая, — подумал он, касаясь пальцами руля. — Когда хочет, ведет себя как стерва, когда припечёт, то сразу послушная овечка. И эта её дрожь... она даже не представляет, как это заводит».

Фелис закурил сигарету, открывая окно, чтобы выпустить дым. Затянулся глубоко, чувствуя, как никотин разливается по крови, успокаивая.

— Камилла Уго, — пробормотал он вслух, пробуя имя на вкус. — Какая же ты дурочка. Сидела бы дома, не совалась в дела мафии, не фыркала на полицейских, и ничего бы не было. Но нет, ты же у нас королева мафии.

Он усмехнулся, вспоминая, как она стояла тогда с Бартини и остальными: высокая, гордая, с ледяным взглядом. Никто из них не знал, что их «королева» всего час назад стояла на коленях в грязном переулке и глотала чужую сперму. Сейчас она вернется к своим дружкам, с ней будут болтать и смеяться, не догадываясь, что она лежала на сиденье патрульной машины, извиваясь от грубых прикосновений.

Нарыть информацию на Камиллу было, в целом, сложновато. Никто толком не знал, откуда она, кто она, просто появилась однажды в банде. Фелис аккуратно спрашивал у парней из отдела, что за девчонка крутится у кафешки Бартини, и ему отвечали, что лучше не лезть в это. Прошлой осенью Витто Бартини привез на своей машине эту девчонку, отвел в свою квартиру, и никто не знает в каких они отношениях. Фелис даже почувствовал ревность. Он только распробовал её и не хотел делиться.

Как можно так просто упустить из-за страха перед мафией такую девчонку? Тонкая, высокая, с характером. Почти белые волосы торчат из макушки, будто Камилла никогда не расчесывается. Всегда одета в дурацкие броские футболки, носит тяжелые сапоги, наверное, увлекается рок-музыкой. Или инди-роком, который с недавнего времени стал популярен среди подростков. Фелис даже не был уверен, что ей 20 лет, документы явно были подделаны.

Он докурил сигарету и выбросил окурок на асфальт, затягивая стекло. В голове уже созревал новый план. Он не собирался останавливаться. С каждым разом Камилла становилась всё покорнее, всё сговорчивее, и это заставляло его хотеть большего.

«Нужно будет найти повод задержать её снова, — размышлял он, выезжая на главную дорогу. — Но на этот раз придумать что-то более серьёзное. Она должна осознать, что я могу сделать с ней всё что угодно, и никто не поможет ей».

Фелис улыбнулся, представив её лицо, когда он снова появится перед ней: бледное, испуганное, с мольбой в глазах, тонкие губы приоткрыты.

— Сладкая моя, — прошептал он, направляя машину в сторону участка. — Мы только начали.

Несколько недель прошли в напряжённом ожидании. Фелис патрулировал привычные маршруты, но Уго словно растворилась в воздухе: ни её машины, ни её самой в привычных местах. Это раздражало его сильнее, чем Фелис готов был признать. Ему не хватало её испуганного взгляда, дрожащих губ, того, как она подчинялась, когда он на неё давил. Он думал о ней чаще, чем хотел бы, и это злило его.

Найти других девушек для парочки ночей не составляло труда. Фелис светил значком в баре, показывал мышцы, грязно шутил и оплачивал коктейль, и девушки шли за ним сами. Казалось бы, он не нуждается в сексе или женской компании, но его почему-то раздражало, что новые подружки шумные, хотели узнать его получше, не показывали страх и наотрез отказывались строить из себя жертв. Фелис отправлял их на такси домой сразу же после секса. Не хотелось, чтобы они оставались дольше, чем требуется.

Встреча произошла неожиданно. Фелис патрулировал район, поступали жалобы на школьников, которые от скуки приставали к продавцам на рынке. Фелис завернул за угол и замер. Возле книжного магазина под руку с Витто Бартини стояла Камилла. Они о чём-то разговаривали. Она была одета в лёгкое голубое платье с цветочным принтом и выглядела нормально, как обычная девушка. Она была обута в потертые высокие кеды, будто была ободранкой, а не частью мафиозной семьи. Фелис увидел, как напряглись её плечи, когда Камилла заметила его в отражении витрины. Ее пальцы побелели, сжав край сумочки.

Фелис подошёл медленно, не спеша, и на его лице заиграла приветливая улыбка, которую он доставал, когда хотел казаться дружелюбным.

— Синьор Бартини! — воскликнул он, протягивая руку. — Какая приятная встреча!

Витто обернулся, и на его лице появилась вежливая, профессиональная улыбка. Он пожал протянутую руку, и его оценивающий, быстрый, но ничего не выдающий взгляд на мгновение задержался на Фелисе.

— Синьор Абеле, — ответил Витто, и в его голосе звучала идеальная вежливость. — Как приятно вас видеть в столь прекрасный день. Как служба?

Бартини был чуть выше Камиллы. Он всегда носил начищенный белый или светло серый костюм в тонкую полоску. Насколько знал Фелис, Витто был одного с ним возраста, около двадцати пяти лет. И сейчас, когда Бартини и Камилла стояли рядом, Фелис заметил в их лицах какое-то едва уловимое сходство. Одинаковый зеленый цвет глаз, черты лица, форма носа… Только у Витто были черные волосы, на солнце отцвечиваемые каштановым, и он носил странную прическу, слишком свободную для его должности, с зачесанной челкой к затылку.

— Да всё как обычно, — легко ответил Фелис, переводя взгляд на Уго. — Нескучно, но и без особых приключений. А вы, я смотрю, гуляете?

Витто мягко улыбнулся.

— Это Камилла, моя племянница. Она хотела поискать книги, — сказал он, жестом указывая на витрину. — Камилла любит читать и очень интересуется литературой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Очень приятно, — протянул Фелис, и его взгляд скользнул по лицу Уго. Она стояла неподвижно, глядя куда-то в сторону, и её лицо было белым, как мел. — Фелис Абеле. Рад познакомиться, синьорина.

Камилла ничего не ответила. Её руки мелко дрожали, и она сжимала их в кулаки, пытаясь скрыть эту дрожь.

— Камилла, ты чего молчишь? — мягко сказал Витто, касаясь её плеча. — Поздоровайся с офицером.

Камилла медленно, будто через силу, подняла глаза на Фелиса. В них было столько ненависти и страха, что он едва не улыбнулся, но сдержался, позволяя себе лишь лёгкую, вежливую улыбку.

— Добрый день, — выдавила девушка, и голос её звучал сухо, как песок.

— Добрый день, — ответил Фелис, наслаждаясь её дискомфортом. — Вы прекрасно выглядите, синьорина. Это платье вам очень идёт.

Камилла сжала челюсть.

— О, она у нас скромница, — мягко сказал Витто, притягивая её чуть ближе к себе, словно защищая. — Но вообще-то она умная девочка. Много читает, много знает. Я ею горжусь.

— Я и не сомневаюсь, — ответил Фелис, и в его голосе послышалась едва заметная насмешка. — У вас отличная команда, синьор Бартини. Я часто вижу ваших ребят в городе.

— Стараемся, — легко ответил Витто, и в его голосе прозвучала сталь, прикрытая бархатом. — Мы ведь законопослушные граждане, правда?

— Конечно-конечно, — улыбнулся Фелис. Разговор начинал его утомлять. — Ну, не буду вас задерживать. Приятного дня, синьор Бартини. И вам, синьорина.

Он развернулся и пошёл дальше, чувствуя спиной её взгляд, полный ненависти.

«Племянница», — прозвучало в его голове. — «Это многое меняет».

Фклис шёл по узкой улочке, сунув руки в карманы форменных брюк, и наслаждался моментом. В груди разливалось тёплое, тягучее чувство: смесь власти и предвкушения. Каждая секунда той встречи отпечаталась в его памяти с болезненной чёткостью: как она стояла, прижавшись к Витто, как её пальцы побелели на сумочке, как дрожали ресницы, когда она пыталась смотреть на него без страха.

«Идиотка, — думал он, затягиваясь сигаретой и выпуская дым в голубое небо. — Думает, что, если спрячется за спиной Бартини, я её не трону. Думает, что папочка сможет её защитить».

И все же, вдруг, это прикрытие? Камилла ему не племянница, а любовница, будущая жена, которую Витто взял воспитывать под себя. Хотя жены мафиозников не разъезжают по городу с товаром… Кто знает, вдруг Витто Бартини обожает подбирать девчонок, ухаживать за ними, навязывать долги и ждать, когда те их отработают?

Фелис докурил сигарету и затушил её о стену, оставляя чёрный след. Его мысли вернулись к Витто. Идеальный, вежливый, опасный мужчина, который смотрел на Фелиса с едва заметной сталью в глазах. Фелис знал, кто такой Бартини. Знал о его делах, сколько тот заносит взяток, где стоят его заведения. Знал, что за этой мягкой улыбкой скрывается безжалостный убийца, но сейчас это не имело значения.

«Он думает, что контролирует ситуацию, — Фелис шёл дальше по улице. — Он считает себя её защитником, её папочкой. Ха, он даже не представляет, как она сладко плачет, когда я беру её за горло, а потом умоляет меня остановиться. А как её тело дрожит под моими руками, когда я вхожу в неё…»

Эта мысль заставила его возбудиться. Фелис чувствовал, как кровь приливает к паху, и он сжал кулаки, подавляя это ощущение. Он представил себе сцену: Камилла снова одна, без защиты, без Бартини, без своих дружков. Она будет стоять перед ним, дрожащая и бледная, просить его уйти, но не жалобно, а с вызовом, пока колени трясутся.

«Я сделаю так, что она сама будет искать встречи со мной, — размышлял Фелис, сворачивая за угол. — Она будет бояться, ненавидеть себя, но приходить снова и снова. Нужно сделать её зависимой, привязать её к себе страхом, стыдом, сексом».

Фелис остановился у входа в участок, провел рукой по волосам, приводя себя в порядок. В голове уже созревал новый план, более хитрый и жестокий. Он найдёт способ изолировать Камиллу от банды. Сделает так, чтобы она не могла им довериться, заставит её чувствовать себя предательницей.

«Когда она останется совсем одна, я буду её единственным убежищем», — заключил Фелис.

Он усмехнулся, представляя лицо Камиллы в тот момент, когда она осознает, что у неё нет выбора, что она полностью зависит от него. Он будет держать её на коротком поводке, и каждый раз, когда Камилла попытается вырваться, он просто натянет его сильнее.

«Королева мафии, — подумал Фелис, садясь за свой стол. — Посмотрим, как долго ты сможешь играть свою роль».

Глава 7

Рабочая рутина полностью поглотила Фелиса. В свободные часы за своим столом в участке, его мысли уплывали далеко. Перед ним лежали бумаги, которые следовало заполнить, но ручка застывала в пальцах, а взгляд устремлялся в пространство. Фелис всё ещё ощущал привкус власти, которым насладился при той встрече Камиллы и Витто. Этот вкус был лучше любого вина: терпкий, пьянящий, заставляющий сердце биться чаще.

Ему нравилось представлять её страдания. Нравилось думать о том, как Камилла мучается, пытаясь понять, что делать. Рассказать Витто? Но тогда придётся признаться, что она позволила это сделать с собой не раз и не два. Она будет выглядеть как предательница, как шлюха, которая променяла верность семье на унижения в полицейской машине. Камилла никогда не решится на это, Она слишком гордая и боится потерять уважение.

Ручка скользила по бумаге, выводя сухие отчёты о задержаниях и правонарушениях, а мысли всё возвращались к ней. К её зелёным, с золотыми искрами глазам, которые в момент паники становились тёмными, почти чёрными. К её пухлым, дрожащим губам, которые так неумело смыкались вокруг его члена. К её худому, подростковому телу, но такому податливому в его руках.

«Если я сделаю так, что они увидят нас вместе... нет, это слишком рискованно. Они поймут, что я её преследую. — Фелис обдумывал варианты. — Надо, чтобы она сама начала отдаляться от них».

Он знал, что рано или поздно судьба преподнесёт ему новый шанс.

В конце месяца шанс появился в виде новости об аресте Тони Руссо.

Фелис услышал об этом случайно, через общие каналы: стрелка из банды Бартини взяли по подозрению в незаконном хранении оружия. Статья была серьёзной, но вполне решаемой, если знать нужных людей. Фелис знал, что Витто Бартини не бросит своего человека, а значит, его маленькая Камилла снова появится на горизонте.

Он ждал её в тот же вечер. Когда дверь кабинета медленно приоткрылась, Фелис даже не поднял головы, делая вид, что погружён в бумаги. Только когда тихие шаги замерли рядом с его столом, он поднял глаза.

Камилла стояла перед ним бледная, с тёмными кругами под глазами, в футболке с логотипом рок-группы и джинсах, которые болтались на её худых бёдрах. Она выглядела так, будто последние недели не спала и почти не ела. Её волосы были небрежно собраны в хвост, а губы плотно сжаты. Камилла явно не хотела быть здесь, но выбора не оставалось.

— Фелис, — сказала Камилла. Её голос звучал тихо, почти безжизненно. — Я пришла просить тебя.

Фелис откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и медленно, хищно улыбнулся.

— С каких пор мы говорим на «ты»? С того раза на заднем сидениее?

Камилла сжимала челюсть со злобой смотря на него.

— Просить, значит, — протянул Фелис, вглядываясь в её лицо. — О чём же?

— Тони арестовали, — с дрожью в голосе произнесла Камилла. — Витто хочет дать взятку, но мы не знаем, кому. Нам нужен кто-то... кто может замять это дело. Ты можешь помочь. Я знаю, ты можешь!

Она подошла ближе, обходя стол, и Фелис почувствовал, как воздух становится плотным, тягучим. Камилла остановилась рядом с креслом, и её руки слегка подрагивали, когда она медленно, с явным усилием, опустилась на колени мужчины. Фелис смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как её почти невесомое тело прижимается к его коленям. Камилла подняла глаза, и в них блестели слёзы, самые настоящие, не наигранные.

— Пожалуйста, — её голос сорвался на мольбу. — Помоги мне. Я сделаю всё, что ты скажешь! Всё!

— Всё? — переспросил Фелис.

Его рука легла на талию девушки, притягивая ближе. Камилла кивнула, закусывая губу, и её взгляд был полон такого отчаяния, что Фелис почувствовал, как внутри разгорается тёмный, голодный огонь.

Она сама пришла к нему. Сама села на колени. Теперь она была в его власти больше, чем когда-либо.

— Ты говоришь, что сделаешь всё? — задумчиво переспросил он, поглаживая девушку по спине, опускаясь ниже, к пояснице. — Тогда покажи, насколько ты готова стараться.

Камилла медленно кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на обречённость. Она знала, что это произойдёт. Она готовилась, когда шла в его кабинет. Но подготовка не могла заглушить того унижения, которое Камилла чувствовала, опускаясь на колени перед ним.

— Для начала, — сказал Фелис, откидываясь на спинку кресла и разводя ноги шире, — я хочу, чтобы ты сделала мне приятно руками. Подрочи мне, пока я не скажу остановиться.

Камилла поморщилась. Её руки дрожали, когда она потянулась к его ширинке. Пальцы не слушались, пуговица никак не хотела расстёгиваться, и Фелис терпеливо ждал, наслаждаясь её неуклюжестью, её стыдом, её отчаянными попытками справиться. Наконец ширинка была расстёгнута, и Камилла медленно, с явным отвращением, вытащила его член. Он был полувозбуждённым, тёплым, тяжёлым в её ладони, и когда Камилла обхватила его пальцами, Фелис почувствовал, как по телу пробегает удовольствие.

— Не сжимай так сильно, — приказал он, накрывая её руку своей и показывая, как нужно двигаться. — Медленно… Сначала у основания, потом к головке, и не останавливайся.

Камилла послушно начала двигаться, и её движения были неумелыми, робкими, но Фелис видел, как она старается. Как её лицо краснеет, как она кусает губы, как она отводит взгляд, как её пальцы скользят по стволу, сначала медленно, потом чуть увереннее.

— Хорошо, — прошептал Фелис, запрокидывая голову. — Хорошо, малышка. Учишься…

Он дал ей продолжать в том же темпе несколько минут, наслаждаясь ощущением её дрожащих пальцев на своей коже, затем перехватил её руку.

— А теперь рот, — сказал Фелис, и в голосе его появилась хрипотца. — Но на этот раз ты будешь делать это как следует: глубоко и слюняво, как будто ты голодная.

Камилла вздрогнула. Она медленно опустилась с его колен на пол, и её губы коснулись головки, раздвигаясь, принимая его в себя. Фелис почувствовал влажное тепло её рта, и мышцы его живота напряглись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Глубже, — его рука легла на затылок, направляя её. — Всю головку.

Камилла попыталась взять его глубже, и она закашлялась, когда головка упёрлась в заднюю стенку глотки. Слёзы потекли по её щекам, смешиваясь со слюной, которая уже начала стекать по подбородку.

— Хорошо, — прошептал Фелис, чувствуя, как она пытается дышать через нос, как её горло сжимается вокруг него. — Продолжай. Двигайся взад-вперёд и не забывай про язык, облизывай головку.

Девушка послушалась, и Фелис почувствовал, как её язык скользит по его плоти, оставляя влажные дорожки. Слюна текла по её подбородку, капая на его брюки, и это зрелище было до неприличия возбуждающим. Каждый раз, когда Камилла опускалась ниже, Фелис чувствовал, как её горло сжимается вокруг его головки, а когда поднималась — как её язык ласкает его ствол. Её слёзы смешивались со слюной, делая её лицо влажным и липким, но Камилла не останавливалась, даже когда начала задыхаться.

Фелис сжал её волосы, направляя её движения, ускоряя темп. Он чувствовал приближение разрядки, и его пальцы впились в её скальп, заставляя её брать его глубже, быстрее.

— Сейчас, — выдохнул он, и его тело напряглось. — Глотай всё до последней капли.

Камилла закашлялась, пытаясь проглотить, но часть спермы вытекла по подбородку, смешиваясь со слюной и слезами. Она стояла на коленях, тяжело дыша, и её руки дрожали, когда она вытерла лицо ладонью.

— Неплохо, — Фелис погладил её по голове. — В следующий раз будет лучше. А теперь вставай и уходи. Я подумаю над твоей просьбой.

— Только подумаешь?! — неожиданно резко закричала Камилла с паникой в голосе. — Нет! Фелис, мне нужно, чтобы ты сделал это! Тони не должен сидеть в тюрьме. Я сделала всё, что ты просил. Ты должен помочь!

Фелис резко перехватил её за талию и одним движением уронил животом на свои колени. Камилла вскрикнула от неожиданности, упёршись ладонями в пол, пытаясь подняться, но мужчина удерживал её, прижимая одной рукой к пояснице.

— Ты что-то говоришь мне о том, что сделала всё? — спросил Фелис. — А я что-то не вижу послушания, вижу только истерику и требования.

Он задрал край её футболки, открывая бледную спину, и резким движением стянул джинсы вниз, до середины бёдер. Камилла забилась, пытаясь вырваться, но он сильнее прижал её к своим коленям.

— Фелис, нет! Пожалуйста, не надо! — закричала она, но голос её сорвался, когда первый удар хлопнул по её ягодице громко, резко, оставляя на бледной коже алый след.

— Ты забываешь, кто здесь решает, — процедил Фелис, занося руку для второго удара. — Ты пришла ко мне просить. Ты села мне на колени. Ты сосала мой член, чтобы получить помощь. Так теперь ты будешь указывать мне, что делать?

Второй удар опустился на другую ягодицу, и Камилла вскрикнула. Она жалобно, по-детски заскулила, когда третий удар пришелся по тому же месту, усиливая боль.

— Пожалуйста... — прошептала она, и голос её сорвался на всхлип. — Я больше не буду...

— Вот так, — сказал Фелис, нанося ещё один удар, чуть слабее, но всё ещё ощутимый. — Когда ты тихая и послушная, я могу быть добрым, но, когда ты начинаешь требовать и кричать, ты получаешь наказание.

Он отшлёпал её ещё несколько раз, размеренно, с расстановкой, наблюдая за тем, как её ягодицы покрываются красными следами, как она вздрагивает при каждом ударе, как её слёзы капают на пол. И когда её тело перестало сопротивляться, когда Камилла лежала на его коленях, тихо всхлипывая, Фелис остановился.

— Теперь ты понимаешь, как себя вести? — спросил он, проводя ладонью по её горячей, покрасневшей коже.

Камилла кивнула, не поднимая головы.

— Хорошая девочка, — Фелис помог ей подняться и натянул джинсы. — Теперь иди, возвращайся к своему Витто, скажи ему, что дело решено. Ты теперь моя должница, и я не люблю, когда мне не платят.

Камилла стояла перед ним, дрожащая и заплаканная, с влажными от слёз щеками и покрасневшими глазами. Джинсы были натянуты кое-как, футболка сбилась набок, открывая ключицу, и девушка машинально поправила её, не поднимая взгляда. Её тело всё ещё помнило боль от шлепков, и ягодицы пульсировали жаром.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Фелис остался один. Он усмехнулся и провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. Фелис набрал номер своего знакомого в прокуратуре. Разговор был коротким: пара намёков, обещание услуги, и дело Руссо было закрыто.

Фелис откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Перед ним встал образ заплаканной Камиллы с размазанной по лицу спермой, скулящей под его шлепками и смиренно принимающей наказание.

Глава 8

Найти номер Камиллы было сложной задачей. Фелис искал его через знакомых. Сначала говорил, что ему нужно решить личный вопрос через Бартини, якобы чтобы узнать, можно ли вложиться в его бизнес. Другим он говорил, что хочет покупать у него зёрна, но не хочет светиться как сотрудник полиции. Потом он пошёл к знакомым парням с улицы. Фелис потратил больше двух недель, и, наконец, через знакомых девушек, которые были подругами подруг Камиллы, номер оказался у Фелиса.

Камилла читала, когда её телефон завибрировал. Она долго смотрела на незнакомый номер, подумала, что это может быть новым телефоном Витто.

— Алло? — Камилла напряженно вслушивалась в гул.

— Привет, малышка.

Расслабленный голос Фелиса пронзил её. Камилла замерла.

— Как дела у Руссо?

— Он... он в порядке, — выдавила Камилла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Лёд сковал её конечности. По телу прошли мурашки.

— Я рад.

Тишина.

— Малышка, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Сердце Камиллы бешено заколотилось.

— Встретимся завтра, в восемь вечера, — продолжал Фелис. — Сквер у фонтана. Проходи одна.

— Я не хочу, — ответила Камилла.

Фелис недовольно цокнул языком.

— Я не буду тебя арестовывать, — он неожиданно вышел из себя: — Ты хотя бы понимаешь, каким трудом я достал этот номер? Чем я рисковал?

Камилла задрожала.

— Завтра в восемь.

— Хорошо, — на выдохе согласилась Камилла.

— Умница, — сказал Фелис, и в его голосе появилась тёплая, почти ласковая нотка.

Он сбросил звонок. Камилла почувствовала головокружение. Стены начали давить.

На следующее утро она проснулась с тяжёлым чувством в груди. Она не могла есть, не могла думать ни о чём, кроме предстоящей встречи. Камилла говорила себе, что он её убьёт. Хотя нет, вряд ли, слишком много проблем… Тогда снова изнасилует. Или хуже: он правда арестует её, будет облава, полиция проверила её документы, уже знает, что она водила машину в 16 лет по поддельным правам, что она племянница капо мафии. А потом выйдут на Витто, проверят его бухгалтерию, найдут не состыковки, найдут другие его бизнесы… Камилла хотела расплакаться от паники.

В восемь вечера она стояла в парке. Солнце уже село, и фонари отбрасывали длинные тени на мокрый от дождя асфальт. Камилла уже приготовила речь, что она понесет любое наказание, но не нужно арестовывать Витто. Она резко обернулась на звук шагов за спиной.

Камилла не сразу узнала Фелиса. Он был без формы, в гражданском: обычная черная футболка, обтягивающая широкие плечи, тёмно-синие джинсы. Без полицейского значка, без нашивок, без всей атрибутики, которая делала его представителем закона, Фелис выглядел почти нормальным.

— Ты сегодня не в форме, — сказала Камилла.

Фелис хищно улыбнулся. Он подошёл ближе. В тусклом свете фонарей его глаза казались почти чёрными.

— Привет. Отлично выглядишь.

Камилла опустила рассеянный взгляд. На ней была повседневная одежда, ничего особенного.

— Кстати, я на днях проверял кое-какие документы…

Камилла резко подняла на него перепуганный взгляд.

— Сколько тебе лет? — протянул Фелис.

— Двадцать, — неуверенно ответила Камилла.

— Хм, это в каком году ты родилась?

Камилла поняла, что он поймал её. Она нахмурилась и отвернулась.

— Мне почти восемнадцать лет, — тихо сказала она.

— Да уж, — устало вздохнул Фелис. — Значит, я все же трахнул малолетку.

— И продолжаешь это делать, мусор! — зарычала Камилла.

— Но я же сдержал слово и вытащил твоего дружка. Сегодня ты вернешь мне услугу, — Фелис взял её за запястья и с силой сжал пальцы. — Понимаешь, о чём я?

Камилла попыталась отшатнуться, но Фелис дёрнул её к себе, его дыхание коснулось её щеки.

— Что ты хочешь сделать? — прошептала Камилла, хотя уже знала ответ.

— Я хочу провести с тобой ночь.

Фелис потянул её за собой, и Камилла, спотыкаясь, пошла за ним, не в силах сопротивляться. Он привёл её к небольшому отелю, неприметному зданию с тусклой вывеской, у которого не было даже портье на входе. Фелис достал ключ-карту, и они поднялись на второй этаж, где он открыл дверь в небольшой, но чистый номер.

Комната была простой: большая кровать с белым постельным бельём, две тумбочки, тусклый свет от настольной лампы. В углу стояло кресло, окно закрывали плотные шторы, скрывающие вид на город.

— Здесь нас никто не побеспокоит, — сказал Фелис, закрывая дверь.

Камилла стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься. Она мелко дрожала, чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле, когда Фелис подошёл к ней и встал за спиной.

— Раздевайся, — сказал он. Его голос был спокоен, в нём звучала непоколебимая уверенность. — Но только медленно.

Её руки дрожали, когда Камилла начала расстёгивать пуговицы на клетчатой рубашке, неловко снимая её и бросая на кресло. За рубашкой последовала белая футболка с принтом, обнажающая её худые плечи и ключицы. Камилла стояла в лёгком, полупрозрачном лифчике, чувствуя на себе тяжелый взгляд, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.

— Продолжай, — прошептал Фелис.

Камилла расстегнула джинсы, неловко стягивая их на пол, перешагнула через них и прикрылась руками. Её тело было худым, острым, подростковым, и Камилла чувствовала себя такой маленькой, такой беззащитной.

— Повернись, — приказал Фелис.

Он смотрел на неё с явным удовлетворением, и его взгляд скользил по её телу, по груди, едва прикрытой тканью, по животу, по бедрам, по ногам.

— Ложись на спину, — он кивнул на кровать.

Фелис не торопился. Вместо того чтобы просто сбросить одежду, он раздевался, явно наслаждаясь моментом. Сначала футболка скользнула вверх по его торсу, открывая накачанный живот и широкую грудь. Камилла впервые увидела его тело без формы, которая скрывала его фигуру. Фелис был крупным, мускулистым, с рельефными плечами, на которых выделялись старые шрамы, крепкими руками и очертаниями пресса. Затем Фелис скинул джинсы. Молния тихо звякнула, и он стянул их, оставаясь в чёрных боксерах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сколько тебе было лет, когда я остановил тебя в первый раз?

— Шестнадцать, пару месяцев до семнадцати, — ответила Камилла, отводя взгляд.

Фелис выдохнул через рот. он откашлялся, покачал головой. Потом он выпрямился, и его взгляд смягчился, насколько это вообще было возможно для него.

— Не бойся, — сказал Фелис с непривычной мягкостью. — Сегодня я не буду делать тебе больно. Ты должна успокоиться и расслабиться.

Камилла смотрела на него с недоверием, ожидая подвоха. Она привыкла к его жестокости, к его насмешкам, к тому, как он получал удовольствие от её страха. Но сейчас он говорил тихо, почти ласково.

Фелис провёл рукой выше, к её груди, и его пальцы накрыли маленькую, едва заметную выпуклость. Он не сжимал её, просто гладил, проводя по соску, который затвердел под его прикосновением. Камилла лежала неподвижно, чувствуя его пальцы на своей коже, и пыталась дышать ровно. Она хотела закрыться, отвернуться, исчезнуть, но тело не слушалось. Словно парализованная, Камилла смотрела в потолок, позволяя ему делать с ней всё, что он захочет.

— Мне нравится, что ты неопытная, — сказал Фелис, и его пальцы скользнули по её ключице, спускаясь к груди, обводя контур лифчика. — В тебе нет противной дешёвой наглости, которая бывает у взрослых женщин.

Его ладонь накрыла её маленькую грудь, он дразняще сжал её через ткань.

— И ты такая маленькая, — восхищенно проговорил Фелис. — Худенькая, лёгкая, как перышко. Вся помещается в моих ладонях. И твои сиськи... такие крошечные.

Он провёл большим пальцем по её соску. Камилла закусила губу, пытаясь не издавать ни звука, но, когда Фелис начал теребить сосок медленно, ритмично, из её горла вырвался тихий, почти беззвучный вздох.

— И это... — Фелис наклонился к её уху, и его дыхание обожгло её кожу. — Это то, что возбуждает меня больше всего: ты ещё ребёнок.

Камилла нахмурилась. Она чувствовала себя грязной, испорченной, и каждое его слово вонзалось в неё, как иглы.

— Я не ребёнок!

— Что? — усмехнулся Фелис. Его рука скользнула вниз, по животу, к резинке её трусов. — Хорошо, тогда мне нравится ощущать твою неопытность. То, что ты не знаешь, как реагировать.

Он провёл пальцами по краю её трусов.

— Знаешь, — задумчиво сказал Фелис, поглаживая её бедро, — мне недавно исполнился двадцать четыре. Я взрослый мужчина, а ты — девочка-подросток. По закону это называется по-другому. Но не переживай, это наш маленький секрет. Никто не узнает.

Фелис раздвинул её ноги коленом, провел пальцем по её промежности через тонкую ткань трусов, едва касаясь, заставляя тело девушки вздрагивать.

— Ты будешь моей маленькой ученицей, — промурлыкал Фелис.

Он отстранился на мгновение, потянулся к джинсам. Камилла услышала, как зашуршал пластик, и её сердце пропустило удар, когда она поняла, что это. Фелис достал маленький серебристый пакетик и смазку в небольшом тюбике. Он разорвал упаковку зубами, доставая презерватив, и медленно, с показной неторопливостью, надел его на свой уже полностью возбуждённый член. Камилла напряженно смотрела, как латекс плотно облегает его плоть, как Фелис слегка сжимает основание, проверяя, хорошо ли закреплён.

Затем он взял тюбик со смазкой и выдавил немного на пальцы. Жидкость была прозрачной, холодной на вид, и Камилла вздрогнула, когда мужчина провёл пальцами по её животу, оставляя влажную дорожку, спускаясь ниже.

— Давай, расслабься, — Фелис пошлепал её по бедру. — Сначала я тебя разогрею.

Он сел между её ног, разводя их шире. Камилла хотела прикрыться, схватилась за простыни и почувствовала, как его холодные, скользкие от смазки пальцы коснулись её складок. Она затаила дыхание, когда Фелис начал водить по ним медленно, круговыми движениями, не проникая внутрь, а просто массируя внешние губы, дразня её. Когда его большой палец нашёл клитор и начал мягко надавливать, Камилла почувствовала, горячая влага начинает собираться у входа, облегчая скольжение его пальцев.

— Ха, уже мокрая, — Фелис ускорил движения. — Отлично.

Он ввёл один палец внутрь, начал двигаться, массируя стенки, добавил второй. Фелис ускорялся, замедлялся. От внутреннего горячего напряжения Камилла постепенно качала бёдрами в такт его движениям. Мышцы живота сжимались, половые губы тянуло. Фелис заметил, что девушка начала отвечать, на его губах появилась довольная улыбка. Он наклонился, целуя её в шею, пока его пальцы продолжали работать внутри неё, заставляя её тихо, почти беззвучно постанывать.

— Так, сейчас, — прохрипел Фелис.

Он убрал пальцы. Камилла замерла, положила ладони на его предплечья. В то время, когда она сделала глубокий вдох, Фелис вошел в нее до конца. Камилла заныла от неприятных ощущений, слегка болезненных, хотела лечь удобнее, но ей не дали.

Фелис двигался внутри неё медленно, размеренно, наслаждаясь каждым моментом. В его движениях не было нежности, была лишь уверенность собственника, который берёт то, что принадлежит ему. Он смотрел на своё отражение в зеркале в углу комнаты, как его член входит в её маленькое тело, как её ноги дрожат по бокам от его бёдер. Он любовался собой, своей силой, своей властью над ней, тем, что эта дерзкая девочка из мафии сейчас лежит под ним и покорно принимает его.

Он опустил руку между их телами и нашёл её напряженный клитор, уже влажный от смазки и её собственного возбуждения. Он начал гладить его, надавливая и вращая пальцами. Камилла вздрогнула, выгнувшись. Внутри неё всё сжалось, и она почувствовала, как по телу пробегает электрическая волна.

— Ах... — вырвалось у неё, и она закусила губу, пытаясь сдержать стон.

Маленькая победа разогрела его кровь. Фелис ускорил движения пальцев на клиторе, продолжая двигаться внутри неё. Другой рукой он потянулся к её груди, сжимая маленький бугорок и начиная теребить сосок, оттягивая, покручивая, заставляя его становиться твёрдым и чувствительным. Камилла застонала громче, не в силах сдержаться, и её тело начало двигаться в такт его движениям, инстинктивно, против её воли.

— Хорошая девочка, — довольно проговорил Фелис. — А теперь я хочу увидеть тебя сверху.

Он вытащил член и перевернул Камиллу, усаживая на себя. Фелис приставил член к её ягодицам, пока девушка устраивалась поудобнее.

— Вставь его сама.

Камилла взяла его член дрожащими пальцами и направила к влагалищу. Она медленно опустилась, привыкая к глубине.

— Двигайся, — приказал Фелис, откидываясь на подушку и скрещивая руки за головой. — Покажи, что умеешь.

Неуклюже, без ритма Камилла начала подпрыгивать. Сначала она пыталась тереться, насаживаться, искать удобное положение. Фелис смотрел на её маленькие груди, которые подпрыгивали в такт её движениям, на её красные щеки, прикрытые глаза, как она кусает губы, пытаясь сдержать стоны. Он наслаждался тем, как она старается угодить ему, но вдруг Камилла замерла. Она не знала, куда деть руки, куда смотреть, как двигаться. Её бёдра двигались рывками, неуверенно, и она чувствовала себя глупо, нелепо, словно ребёнок, который пытается изображать взрослого.

— Не смотри на меня, это сбивает! — Камилла резко отвернулась.

Она выглядела настолько потерянной, что у Фелиса это вызывало странное, почти нежное чувство. Он приподнялся и обхватил её за талию, притягивая к себе.

— Иди сюда, — Фелис уложил её себе на грудь.

Он начал двигаться снизу, входя в неё ровными, ритмичными толчками. В этом положении он мог контролировать глубину и скорость. Его руки легли на её ягодицы, сжимая их, раздвигая в стороны, чтобы проникнуть глубже. Камилла уткнулась лицом в его грудь. Она слышала его дыхание, чувствовала запах его кожи, и это было до странности интимно, даже слишком интимно для того, что происходило между ними. С каждым толчком она чувствовала, как он заполняет её до матки, как его член касается самых глубоких точек.

— Ох... — вырвалось у неё, когда он вошёл особенно глубоко, и Камилла вцепилась пальцами в его плечи.

Фелис не был нежным. Он двигался ритмично, но грубовато, думая только о собственном удовольствии. Его ладони шлёпали по её ягодицам громко, хлёстко, оставляя красные следы на бледной коже. Камилла вздрагивала при каждом шлепке, но не смела возражать, лишь тихо постанывала, вжимаясь лицом в его грудь.

— Раздвинь ноги шире, — приказал он, и она послушно раздвинула их, открываясь ему ещё больше.

Его руки снова легли на её ягодицы, раздвигая их в стороны, позволяя ему входить ещё глубже. Девушка заскулила, чувствуя, как он растягивает её, как его член касается каждой стенки внутри неё. Это было слишком глубоко.

— Фелис! — вскрикнула Камилла. — Медленнее...

Фелис не замедлился. Он просто прижал её крепче, ускоряя темп, и его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Он чувствовал, как стенки влагалища сжимаются вокруг него, как её тело подчиняется его ритму, и это поднимало его всё выше, к пику, который он так хотел достичь.

Камилла почувствовала, как Фелис резко перевернул их, прижимая её спиной к матрасу. Она оказалась под ним, под его тяжёлым и горячим телом. Его руки упёрлись в матрас по бокам от её головы. Фелис тяжело дышал. Он вошёл в неё резко, глубоко, одним толчком, не стал ждать, не дал ей привыкнуть. Он жёстко, ритмично вколачивался в неё с каждым толчком.

— Фелис!.. — каждый толчок отдавался в её теле глухим, влажным звуком. Камилла чувствовала, как воздух выбивают из лёгких. Она пыталась вдохнуть, но каждое движение сжимало её грудную клетку сильнее. — Я не могу дышать!

Фелис сжал её бёдра, поднимая их выше, чтобы войти ещё глубже. Камилла всхлипнула, когда он снова толкнулся в неё, и поцарапала его спину, пытаясь справиться с болью. Его тело накрывало её, прижимало к кровати, и девушка чувствовала себя маленькой, беспомощной, раздавленной.

Для неё было неожиданным, что Фелис отлипнул на пару сантиметров, нащупал её клитор и стал быстро его гладить. Камилла вскрикнула, сжала колени, низ живота сжался от спазмов, а клитор будто раскалился. Пульсация прошлась по телу. Камилла дёрнулась, громко простонала и выгнулась.

— Обожаю, когда девчонки так сжимаются, — довольно хмыкнул Фелис.

Он дождался, когда Камилла расслабится, и довел себя до оргазма несколькими сильными толчками. Сперма заполнила презерватив. Фелис фыркал, пытаясь отдышаться, остался внутри на несколько мгновений, чувствуя, как её тело всё ещё содрогается от последних спазмов оргазма, как она мелко дрожит под ним, пытаясь восстановить дыхание. Его собственное дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась, но он уже начинал приходить в себя, и первое, что он сделал —медленно, с явной неохотой, вытащил член из неё.

Камилла лежала неподвижно. Ощущение пустоты было почти таким же болезненным, как и само проникновение. Фелис раздвинул её складки, и девушка вздрогнула от неожиданности. Она попыталась свести ноги, но Фелис удержал их, не позволяя закрыться.

— Не двигайся. Я хочу посмотреть, — он раздвинул большими пальцами её влажные, распухшие от секса губы. — Красиво. Маленькая, розовая, мокрая пиздёнка.

Довольный Фелис откинулся на спину, положив руки за голову, и хищно расслабленно улыбнулся Камилле. Он похлопал по кровати рядом с собой. Камилла подползла к нему, положила голову на его грудь, уткнувшись щекой в тёплую, влажную от пота кожу. Её дыхание постепенно выравнивалось, тело переставало дрожать, а сердце замедляло бешеный ритм. Она чувствовала, как его рука легла на её спину, успокаивающе поглаживая вдоль позвоночника.

Глава 9

Они лежали в тишине.

Камилла позволила себе опустить взгляд. Она рассматривала тело Фелиса, боясь, что он поймает её на этом. Его грудь была широкой. Кожа была загорелой, испещрённой старыми шрамами, тонкими белыми линиями. Один шрам шёл по левому боку длинный, рваный, похожий на след от ножа. Другой, поменьше, белел на ключице, словно от пули. Камилла провела пальцами по его груди.

«Чёрт, он действительно красивый», — внезапно подумала она, и эта мысль ударила её, как пощёчина.

Лицо Фелиса расслабилось, потеряло ту хищную жёсткость, которая делала его таким пугающим. Каштановые волосы, слегка растрёпанные, падали на лоб. Скулы были острыми, а линия челюсти чёткой, мужской. И его глаза, когда она рискнула взглянуть в них, были уставшими, но тёплыми. Камилла отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Ей не должно было нравиться то, как он выглядит. Она не должна была замечать его красоту.

«Я схожу с ума», — подумала она, прижимаясь щекой к его груди и чувствуя, как его рука начинает гладить её волосы.

Камилла почти поверила, что этот странный, мучительный вечер подходит к концу. Она чувствовала, как её веки тяжелеют, как тело постепенно расслабляется, забывая о боли и унижении. Она почти задремала, когда его голос нарушил тишину.

— Слушай, малышка, — сказал Фелис, и его пальцы продолжали поглаживать её спину. — Я тут подумал… Мы можем заключить сделку.

— Какую ещё сделку?

— Я буду тебя поебывать, а взамен закрывать глаза на делишки вашей банды. Нарушения, хранение, перевозки — всё, что не понравится моему начальству.

Фелис замолчал, давая ей переварить услышанное. Камилла хотела возразить, хотела закричать, что она не какая-то вещь, которую можно обменивать, но слова застряли в горле. Она вспомнила Тони, сидящего в камере, и то, как Фелис одним звонком решил его судьбу. Вспомнила Витто, который каждую ночь ворочался в постели, переживая за своих людей. Вспомнила Чезаре, который вечно попадал в неприятности.

Она могла спасти их.

— Не знаю….

— Слово полицейского, — усмехнулся Фелис. — Конечно, если они не сделают чего-то совсем уж вопиющего. Но я буду предупреждать тебя, а ты — их. Ты будешь моей маленькой информаторшей и моей маленькой шлюшкой.

— Нет, я, — начала Камилла, привставая на локте.

— Если ты откажешься, я не могу обещать, что в следующий раз получится вмешаться, когда твой Руссо снова оказаться за решёткой.

Камилла замерла. Она опустила нахмуренное личико.

— Хорошо, — прошептала она,

Фелис широко улыбнулся. Его рука сжала её затылок, притягивая к себе.

— Умная девочка, — сказал он, целуя её в макушку. — Если будешь послушной, я буду тебя баловать.

Камилла лежала на его груди, чувствуя, как его пальцы перебирают её волосы.

— Как баловать? — с интересом переспросила она

Фелис усмехнулся, и его рука скользнула с её затылка на плечо, поглаживая ключицу.

— Ну, например, я могу покупать тебе подарки. Ты же любишь книги, да? — он провёл пальцем по её ключице, спускаясь к груди, но не касаясь её, просто дразня. — Я могу быть добрым, когда захочу. Могу водить тебя в хорошие рестораны, покупать тебе вино, в общем, баловать.

— А если я не захочу подарков?

Фелис тихо засмеялся.

— Тогда я буду баловать тебя по-другому.

Он перевернул её на спину.

— Что ты делаешь? — вздрогнула Камилла.

— Расслабься. Я сказал, что буду баловать тебя по-разному. Сейчас я хочу показать, что значит, когда мужчина делает тебе хорошо.

Он скользнул вниз по её телу, оставляя влажные поцелуи на её животе, на бёдрах. Его язык коснулся половых губ, почувствовал легкую дрожь девушки. Фелис раздвинул её ноги, провел языком по её складкам, обхватил клитор и медленно, круговыми движениями ласкал его.

Камилла не знала, как реагировать. Это было так не похоже на всё, что было раньше. Его язык был тёплым, влажным, и он двигался ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя её тело отвечать ему. Она чувствовала, как внутри нарастает знакомое напряжение, как влага собирается на её губах, облегчая его движения. Фелис посасывал клитор, и Камила вскрикнула, выгнувшись навстречу его рту. Её руки запутались в его волосах, и она сама не заметила, как начала двигаться в такт его движениям, прижимая его к себе.

— Боже... — прошептала она, и голос её сорвался на стон. — Фелис...

Он ускорился, его язык проникал в неё, раздвигал её, ласкал изнутри, и Камилла, разгоряченная и уставшая, почувствовала, как приближается к пику. Она пыталась отстраниться, но Фелис удержал её за бёдра, прижимая к себе. Его язык работал уверенно, и когда он снова сжал её клитор губами. Оргазм накрыл Камиллу, её тело содрогнулось от волн удовольствия. Девушка кончила, выгибаясь, прижимая его голову к себе, и Фелис продолжал ласкать её, пока спазмы не затихли. После он поднял голову, и его подбородок был влажным от её выделений.

— Видишь? — сказал он, ложась рядом с ней. — Я буду баловать тебя, если ты будешь хорошей девочкой.

Камилла пыталась восстановить дыхание, смотрела в потолок, не в силах сказать ни слова. Внутри неё всё перевернулось. Она чувствовала себя одновременно униженной и желанной. Она закрыла глаза и не заметила, как тело наполнилось тяжестью.

Лучи солнца, пробивающихся сквозь щель в шторах, упали на лицо девушки. Камилла не сразу поняла, где находится. Ноющая боль внизу живота, саднящее горло, следы от его пальцев на бёдрах — тело приятно тянуло. Камилла тяжело села на кровати и посмотрела на спящего Фелиса.

Он лежал на спине, раскинув руки, и его лицо в утреннем свете выглядело почти безмятежным. Тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, дыхание было ровным, глубоким. Камилла почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения к нему, к себе, к этой грязной комнате, пахнущей сексом и потом. Она бесшумно спустила ноги с кровати, нашла свою одежду, разбросанную по полу, и начала одеваться. Каждое движение отдавалось болью в мышцах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:

— Уходишь, не попрощавшись?

Камилла замерла, не оборачиваясь.

— У меня дела, — сказала она сухо.

Фелис усмехнулся и перевернулся на другой бок.

— Я перезвоню, — зевая, сказал он.

Через несколько часов Фелиса разбудил стук в дверь. Администратор отеля вежливо сообщил, что время выезда истекло, и, если он хочет продлить номер, нужно заплатить за ещё одну ночь. Фелис собрал вещи, умылся и вышел на улицу. Солнце уже поднялось, и воздух был тёплым, почти летним.

Он шёл по улице с довольной, расслабленной улыбкой на лице. Руки в карманах, плечи расправлены. Он чувствовал себя великолепно. Вчерашняя ночь была именно тем, что ему было нужно. И мысль о том, что у него теперь есть личная школьница, его личная девчонка, которая будет ждать его звонка и выполнять всё, что он скажет, грела его изнутри.

«Камилла Уго, — думал Фелис, заходя в свою пустую квартиру. — Семнадцать лет. Маленькая, худенькая, с зелёными глазищами. И я единственный, кто знает, как она кричит, когда кончает».

Он бросил ключи на тумбочку и прошёл в ванную, вставая под горячий душ. Вода приятно стекала по телу, и Фелис закрыл глаза, вспоминая её лицо, её дрожащие руки, её влажные губы. Он вспомнил, как она лежала на его груди, как рассматривала его тело, думая, что он не замечает. Он вспомнил, как её глаза расширились от удовольствия, когда он делал ей кунилингус.

«Мне повезло, — подумал Фелис, выключая воду и закутываясь в полотенце. — Она не только красивая, но и умная. С каждым разом она будет всё больше привыкать ко мне и всё меньше сопротивляться. А после сама начнёт искать встречи со мной».

Фелис прошёл на кухню, налил себе кофе и сел за стол, глядя в окно на город. Город, который принадлежал ему так же, как и эта маленькая девочка из мафии.

«Какая сладкая жизнь, — подумал Фелис, потягиваясь. — У меня есть работа, власть и личная девочка-подросток, которая будет делать всё, что я скажу. Что ещё нужно мужчине для счастья?»

Глава 10

Фелис не звонил несколько дней. Он хотел, чтобы Камилла ждала, боялась и гадала, когда он появится снова. Чтобы его молчание давило на неё сильнее, чем любое прикосновение.

Он патрулировал район, когда заметил знакомую машину, принадлежащую Витто Бартини. Она стояла у тротуара, двигатель работал на холостых оборотах. Фелис припарковался в нескольких метрах и, не спеша, вышел из патрульной машины. Он заглянул в окно и увидел её. Камилла сидела на пассажирском сиденье, уткнувшись в книгу. Она подняла глаза, когда тень упала на стекло, и Фелис увидел, как её лицо побледнело.

— Привет, малышка, — сказал он, наклоняясь к опущенному стеклу. — Скучала?

— Что тебе надо? — грубо спросила Камилла. Она явно пыталась казаться уверенной.

— Просто увидел тебя и решил поздороваться. Ждёшь Витто?

— Не твоё дело, — отрезала Камилла, отворачиваясь.

Фелис усмехнулся. Её грубость забавляла его. Она пыталась держать дистанцию, делать вид, что между ними ничего не было.

— Как твои дела?

— Всё хорошо.

В этот момент из здания вышел Витто. Он направлялся к машине, но, увидев Фелиса, улыбнулся.

— Синьор Абеле! — сказал он, подходя ближе. — Какая приятная неожиданность. Вы патрулируете этот район?

— Да, синьор Бартини, — ответил Фелис, пожимая ему руку. — Проезжал мимо, увидел знакомую машину и решил поздороваться.

— Очень любезно, — сказал Витто, и его взгляд скользнул к девушке. — Камилла, ты не грубила офицеру?

— Я была вежлива, — ответила она.

Витто легко улыбнулся и снова повернулся к Фелису.

— Мы как раз собирались уезжать. Много дел.

— Конечно-конечно, — кивнул Фелис. — Не буду вас задерживать. Удачного дня, синьор Бартини. И вам, синьорина.

Он сделал шаг назад, давая им возможность уехать, и проводил взглядом машину. Его глаза задержались на профиле Камиллы, на её напряжённых плечах, на том, как она сжала руки в кулаки на коленях. Фклис подавил желание позвать её в отель. Ему хотелось увидеть её снова, хотелось сжать её в объятиях, почувствовать, как она дрожит под его пальцами.

«Я подожду ещё пару дней», — подумал он, садясь в свою машину. Внутри разгорелось знакомое, тёмное нетерпение.

В начале новой недели Фелис сидел в участке, разбирая бумаги, когда его начальник бросил на стол новое задание. Рейд по нелегальным казино, которые работали в подпольных помещениях по всему городу. Список адресов был передан анонимным информатором, и полиция готовилась нанести удар в ближайшие дни. Фелис просмотрел бумаги и усмехнулся: среди адресов было одно место, которое он узнал. Оно принадлежало людям Бартини.

«Идеальный повод», — подумал он, откладывая бумаги в сторону.

Фелис набрал номер Камиллы. Она ответила после третьего гудка, и в голосе её слышалась настороженность.

— Привет, малышка, — Фелис откинулся на спинку стула. — У меня для тебя сюрприз. Мы должны встретиться.

— Какой ещё сюрприз? — с подозрением спросила Камилла.

— Расскажу при встрече. Давай встретимся сегодня вечером в том же отеле.

Камилла молчала на несколько секунд.

— Если это какая-то ерунда, — сказала она наконец, — я не собираюсь раздвигать ноги просто так.

Фелис усмехнулся. Её торг забавлял его.

— Это не ерунда, — ответил он. — Это информация, которая может спасти твою банду от серьёзных проблем. Я скажу тебе всё по мере того, как ты будешь себя вести.

— Ты говоришь загадками.

— Жду тебя в 8 вечера.

Фелис положил трубку, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение.

Камилла ждала его у стойки регистрации. Она была одета закрыто, рубашка застегнута на все пуговицы, джинсы, волосы собраны в хвост, лицо настороженное. Фелис провел её в номер, но Камилла остановилась у двери и скрестила руки на груди.

— Говори, что за информация.

— Ты не очень-то рада меня видеть, — усмехнулся Фелис, останавливаясь в шаге от неё.

— Я здесь не для того, чтобы радоваться, — ответила она. — Ты сказал, у тебя есть информация.

Фелис подошёл ближе, и его рука легла на её талию, притягивая к себе

— Это касается казино.

Глаза Камиллы расширились.

— Будет рейд? Когда?

Фелис улыбнулся, поглаживая её спину.

— Я скажу тебе дату, но после того, как ты немного попрыгаешь на мне.

— Ты говорил, что это важная информация! — взорвалась Камилла. — А это просто очередной предлог, чтобы...

— Это не предлог, — перебил Фелис, отстраняясь и глядя ей в глаза. — Информация реальна, но я хочу получить что-то взамен. Ты же знаешь, как это работает.

Камилла сжала челюсти, и в её глазах заплясали искры гнева.

— Ты просто пользуешься положением.

— Конечно, — согласился Фелис без капли стыда. — И что с того? Ты хочешь спасти своих друзей или нет?

Камилла молчала несколько секунд, и Фелис видел, как внутри неё идёт борьба. Наконец она медленно, с явной неохотой, начала расстёгивать пуговицы. В её глазах искрились гнев, страх и отчаяние.

— Не торопись, — сказал Фелис, похлопывая по кровати рядом с собой. — У нас есть время.

Камилла медленно стянула футболку через голову, оставаясь в тонком белом лифчике, почти не скрывающем её грудь. Её кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Девушка смотрела с вызовом, за которым скрывался страх.

— Теперь джинсы.

Камилла медленно расстегнула пуговицу, стянула молнию и спустила джинсы вниз, перешагивая через них. Теперь она стояла перед ним в белье. Её тело было худым, с едва заметными изгибами, и она чувствовала себя беззащитной под взглядом мужчины.

— Подойди ближе.

Фелис протянул руки и обхватил её за талию, притягивая к себе. Его пальцы скользнули по её спине, расстёгивая лифчик, и Камилла нервно вздрогнула, когда ткань упала, открывая её маленькую грудь. Фелис провёл большими пальцами по её соскам, заставляя их твердеть.

— Теперь садись на меня, — сказал он, откидываясь на спину и разводя руки в стороны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Камилла медленно забралась на кровать, нависая над ним. Её ноги были по обе стороны от его бёдер, и она чувствовала, как он уже возбуждён, ощущая его член через ткань брюк. Она помедлила мгновение, глядя на него сверху вниз.

— Я ненавижу тебя, — прошептала девушка, но в голосе были усталость и покорность.

Она расстегнула его брюки, пока стягивала свои трусики, Фелис открыл презерватив. Камилла опустилась на него, её руки упёрлись в его грудь, и она начала неуклюже насаживаться, но старалась угодить. Фелис с удовольствием смотрел на её лицо, раскрасневшееся от напряжения, на её маленькие груди, подпрыгивающие в такт движениям, и чувствовал, как в нём разгорается удовольствие.

— Быстрее, — сказал он, сжимая её бёдра.

Камилла ускорилась, и звук их тел, сталкивающихся в ритме, заполнил комнату. Девушка закрыла глаза, пытаясь отключиться от происходящего, но Фелис приподнялся, обхватывая её за талию, и начал двигаться вместе с ней, входя глубже, быстрее. Он почувствовал, как она сжалась вокруг него, не позволяя двигаться дальше.

— Расслабься, — прохрипел Фелис.

Камилла пыталась расслабить мышцы живота, но тело не слушалось.

— Непослушная девочка, — Фелис шлёпнул её по ягодице.

Член вошел под особым углом, и Камилла вскрикнула. Она повела бедрами, пытаясь нащупать тот же угол, терлась, задевая клитором лобок Фелиса. У Камиллы будто на время помутнело сознание. Она забылась в ощущениях, подпрыгивала, легла на Фелиса, пользуясь им для своего удовольствия. Томная дрожь прошлась по ногам, и Камилла быстро погладила себя, кончая. Она громко простонала, замерла и рухнула на грудь. Ей казалось, что так быстро поймать оргазм нереально, но, судя по висящим над дверью часам, прошло около 15 минут.

— Молодец, — Фелис похлопал её по бедру. — Теперь вставай и иди в душ. Когда вернёшься, я скажу тебе дату рейда. Остальное получишь, когда снова будешь хорошо себя вести.

Камилла не сразу смогла подняться. Она сидела на нём, тяжело дыша, тело всё ещё дрожало от пережитого оргазма. Она медленно слезла с еще твёрдого члена, и направилась в ванную. Камилла стояла под душем, чувствуя, как горячая вода стекает по её телу, смывая его пот и его прикосновения. Она тёрла кожу до покраснения, пытаясь избавиться от ощущения его пальцев на своих бёдрах, его дыхания на своей шее. Но вода не могла смыть унижение, и странное, запретное тепло, которое она ненавидела признавать.

Через десять минут Камилла вышла из душа, завёрнутая в полотенце. Фелис лежал на кровати, убрав руки за голову. Его член, налитый кровью, качался.

— Иди сюда, — Фелис похлопал по кровати рядом с собой.

Камилла держалась на расстоянии. Она все ещё смотрела на него с подозрением.

— Рейд назначен на следующую пятницу, — сказал Фелис. — Будут брать всех, кто там окажется.

— Как мне передать это Витто? — спросила Камилла. — Он захочет знать, откуда у меня информация.

— Скажи, что услышала от кого-то из полицейских, — ответил Фелис, пожав плечами. — Или скажи, что у тебя есть свой информатор.

— А остальная информация?

Фелис кивнул на свой член. Он взял руку Камиллы и направил к паху. Ему не хотелось лежать и скучающе ждать, когда девушка, наконец, научиться дрочить. Его пальцы скользнули по телу Камиллы, сжали её маленькую грудь, слишком сильно, почти до боли. Он начал мять её, сжимать, перекатывать сосок между пальцами. Они впивались в нежную кожу, оставляя красные следы.

— Фелис, больно! — Камилла попыталась отодвинуться, но тот притянул её ближе, удерживая за талию.

Фелис наклонился, чтобы взять её сосок в рот. Он начал сосать требовательно, грубо, покусывая, пока Уго не застонала от боли.

— Фелис! — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его голову, но Фелис лишь сильнее сжал её грудь, не давая отстраниться.

Он продолжал играться с ней, переключаясь с одной груди на другую, сжимая, мусоля, покусывая, пока её соски не покраснели и не стали болезненно чувствительными. Он водил языком по напряжённым вершинкам, сжимал их зубами, и Камилла ёрзала, по телу разливалась странная смесь боли и удовольствия. Каждое его прикосновение было грубым, собственническим, возбуждающим.

Наконец, когда её грудь начала гореть от его прикосновений, Фелис отстранился, медленно проведя языком по её соску напоследок. Он положил свою ладонь поверх руки девушки, сжал и несколькими толчками довел себя до оргазма.

— Хорошая девочка, — выдохнул он, отпуская её грудь и откидываясь на подушки. — Я доволен.

Камилла прижала руки к груди, пытаясь унять боль, и смотрела на него с ненавистью и страхом. Она молчала, боясь, что, если скажет хоть слово, он решит продолжить.

— Вторая часть информации, — сказал Фелис, протягивая руку и поглаживая её по щеке, словно успокаивая. — Рейд начнётся в полночь. Полиция будет использовать прослушку и слежку за тремя основными каналами связи. Если твои друзья будут осторожны, они смогут это обойти. Передай Витто, что нужно сменить частоты и не обсуждать ничего важного по обычным телефонам.

Камилла смотрелана него хмурым тяжелым взглядом. Она резко села, отвернулась и стала быстро одеваться, стараясь не обращать внимания на боль в сосках, которая пульсировала с каждым движением. Камилла выскочила из номера, с силой хлопнув дверью. Фелис остался лежать в тишине, чувствуя на губах вкус её кожи.

Глава 11

Начались жаркие дни. На улицах становилось больше туристов, и Фелис полностью ушёл в работу. Он скучал по Камилле, по её испуганным зелёным глазам, по тому, как она закусывала губу, когда он прикасался к ней, по её маленькому телу, которое так идеально помещалось в его руках. Он хотел снова сжать её и услышать тоненький писк.

Фелис выследил её через пару дней. Камилла зашла в книжный магазин, она была без Витто и своих друзей, выбирала книги в дальнем углу. Фелис медленно подошёл к ней тихо, как тень, закрывая за собой проход.

— Привет, малышка, — сказал он.

Камилла вздрогнула, оборачиваясь. Её лицо побледнело.

— Что ты здесь делаешь?

— Проходил мимо.

Фелис сделал к ней шаг, Камилла попятилась, упираясь спиной в полку с книгами. Она смотрела на него, как загнанный зверёк, её руки дрожали.

— Я не могу сейчас... — начала она, но Фелис перебил её, положив руку на талию и притягивая к себе.

— Просто хочу порадовать тебя.

Он провёл рукой вниз, к её животу, и Камилла замерла, чувствуя, как его пальцы скользят под пояс её джинсов. Она попыталась оттолкнуть его, но Фелис лишь сильнее прижал её к полке, провел ладонью по её промежности через тонкую ткань трусов. Он начал гладить её, медленно, невесомо, его пальцы давили, кружили, дразнили.

— Ты уже мокрая, — хмыкнул Фелис. — Скучала по мне, да?

— Нет, — прошептала Камилла, пряча лицо.

Он усмехнулся и опустил руку глубже, проникая пальцами внутрь. Камилла сдавленно вскрикнула, когда Фелис начал двигаться внутри неё, медленно, ласково, разминая её стенки. Он спустил её джинсы до середины бёдер, закрыл собой, чтобы девушка не смогла вырваться.

Они стояли в самом дальнем углу книжного магазина, за высокой стеллажом с детективами. Сюда почти никто не заглядывал, лишь изредка проходили мимо продавцы и редкие посетители. Каждый шорох, каждый шаг заставлял Камиллу вздрагивать. Именно этот риск, эта опасность быть пойманными, казалось, разжигала Фелиса сильнее обычного.

Он прижал её к полке, вжимая спиной в твёрдый корешок книг. Камилла напряглась под его пальцами. Она попыталась оттолкнуть его, но Фелис лишь сильнее прижал её своим телом, не давая двинуться.

— Тихо, — прошептал он ей на ухо. Его дыхание было горячим. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас застали?

Камилла закусила губу и поднесла руку ко рту, зажимая его ладонью. Её глаза были широкими, испуганными, Фелис видел в них напряжение, которое возникает лишь в моменты опасности, когда игра становилась острее.

Его пальцы поднялись выше, гладили маленький напряженный клитор. Медленно, со знанием дела, чувствуя, как она становится влажной. Камилла зажмурилась, прикусив ладонь, чтобы не издать ни звука. Её дыхание участилось. Она слышала шаги, кто-то прошёл в двух метрах от них, и сердце девушки бешено забилось. Она прижала к лицу книгу, которую читала до его прихода, прячась за ней, словно это могло защитить её от взглядов. Фелис не остановился, наоборот, он ускорился, пальцы легко двигались по влажной плоти. Камилла чувствовала, как волна удовольствия поднимается внутри неё, как она пытается подавить стон, который рвётся наружу.

— Фелис... — прерывистым голосом протянула Камилла.

Она сильнее прижала книгу к лицу, уткнувшись в неё носом, и зажмурилась, когда оргазм накрыл её резко, бурно, заставляя её тело содрогаться в тишине. Она сжала ноги, вздрогнула, схватила Фелиса за плечо. Бёдра сами собой потирались о руку мужчины, ища большее удовольствие.

Фелис медленно вытащил пальцы и демонстративно облизнул их.

— Я скучал по тебе, малышка, — прошептал он, поправляя её одежду.

Фелис отступил, оставляя Камиллу в углу, прижатую к полке, с книгой в руках и горящими щеками. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как её сердце бешено бьётся, а между ног всё ещё пульсирует его прикосновение.

«Отличный день», — с довольной улыбкой подумал Фелис.

На время его голод утолился. Работы было много, от жары хотелось спать. Фелис забыл, что где-то по его району ходит девчонка, которую он держит на крючке. Она все равно приедет по одному звонку.

В тот день Фелис патрулировал центр, когда заметил Камиллу и Тони, сидящих перед небольшим уличным кафе. Они сидели за столиком на открытой террасе, что-то обсуждая. Фелис узнал Тони сразу: накачанный здоровенный парень с острым взглядом, который всегда сканировал пространство вокруг.

Фелис ухмыльнулся, почувствовав знакомое возбуждение. Ему хотелось подойти, побесить Камилу, напомнить ей о встрече в книжном, потом показать стрелку, кто здесь, на улице, главный. Он перешёл через улицу и направился к их столику, не скрывая своей цели. Камилла заметила его первой и замерла с чашкой в руке, Тони сразу же повернулся, и его глаза сузились, когда он узнал полицейского.

— Добрый день, синьорина, — сказал Фелис, останавливаясь у их столика и игнорируя Тони. — Как приятно вас видеть снова. И с кем же вы сегодня? Очередной друг?

Тони напрягся, но не ответил. Он смотрел на Фелиса с холодной, оценивающей настороженностью, его рука лежала на столе, пальцы чуть сжаты.

— Это Тони, — ровным голосом сказала Камилла. — Мы просто пьём кофе.

— Кофе, значит, — протянул Фелис, не сводя глаз с Тони. — Хорошее дело. А я вот решил немного размяться, пока патрулирую.

Он медленно, демонстративно, вытащил табельное оружие из кобуры. Камилла вздрогнула, а Тони мгновенно насторожился, его рука дрогнула, потянувшись за пояс, где у него, скорее всего, был пистолет. Но Фелис не собирался целиться, он крутил оружие в руках, как игрушку, ловко, с привычной уверенностью, будто показывал фокус. Ствол описывал круги, но палец всегда оставался за пределами спусковой скобы.

— Знаешь, Тони, — сказал Фелис, не прекращая вращать оружие, — я слышал о твоей репутации. Но на твоём месте я бы поостерегся. Полиция сейчас активно проверяет всех, кто носит оружие без разрешения, а ты явно не из тех, кто носит бумажки в кармане.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тони сжал челюсти, загорелая кожа блестела на солнце. Он смотрел на ствол, который крутился в руках Фелиса, его взгляд был напряжённым.

— Я ничего не нарушаю, — сказал он. Хотя голос его звучал ровно, Фелис расслышал в нём едва скрытую угрозу.

— Конечно, — усмехнулся Фелис, останавливая вращение и направляя ствол вниз. — Просто предупреждаю.

Он перевёл взгляд на Камиллу, и его улыбка стала чуть шире.

— Синьорина, — сказал Федис с тёплой, почти дружелюбной ноткой, — вы выглядите уставшей. Не позволяйте вашим друзьям ввязываться в неприятности.

Он убрал оружие обратно в кобуру, застегнул её и кивнул им обоим. Уходя, Фелис чувствовал, как Тони сверлит его взглядом, но ещё сильнее чувствовал взгляд Камиллы, которая смотрела на него с ненавистью, страхом и, возможно, с лёгким облегчением, что на этот раз он не тронул её.

Фелис улыбнулся, садясь в патрульную машину. Ему было достаточно. Он напомнил им, кто здесь хозяин, особенно Тони, который даже не догадывался на что пошла его подруга, чтобы вытащить его из тюрьмы.

Глава 12

Неделя выдалась напряжённой. Фелис чувствовал, как накапливается усталость после долгих смен, бесконечных отчётов и нервных разговоров с начальством. Ему нужен был отдых, и он знал идеальный способ его получить. Он позвонил Камилле и сказал, что хочет её видеть. Он хотел провести с ней вечер, покрасоваться перед ней, почувствовать себя важным и сильным.

Фелис пригласил её в небольшой, но дорогой ресторан в центре города. Там были приглушённый свет, белые скатерти, тихая музыка и официанты, которые обращались к посетителям на «вы». Камилла пришла в простом тёмном платье с тонкими бретелями, в чём-то даже вызывающем, но это было простительно для её возраста. Она выглядела старше своих лет. Фелис видел, как Камилла напряжена. Её руки дрожали, когда она взяла меню.

— Расслабься, — сказал Фелис, делая глоток вина. — Я просто хочу провести с тобой время.

Камилла смотрела на него с недоверием. Заказали ужин, и Фелис позволил себе наслаждаться моментом. Он говорил о пустяках, о погоде, о книгах, которые она любит, наблюдая, как она постепенно, хоть и с трудом, начинает расслабляться. К концу ужина она даже улыбнулась, и Фелис подумал, что это стоит всех денег, которые он заплатил за ужин.

— Пойдём, — сказал он, когда они закончили. — Я покажу тебе, как умею баловать.

Он привёз её в свою квартиру, осознанно пошёл на риск быть замеченными. Почему-то Фелис был уверен, что ему сойдет с рук такая встреча. Камилла стояла в прихожей, оглядываясь на слегка запущенную квартиру, и Фелис видел, как её любопытство борется со страхом. Он не дал ей времени на раздумья, сразу же повёл в спальню.

— Я должна отработать ужин? — пошутила Камилла с нервным смешком.

Фелис улыбнулся её шутке. Не разрывая зрительного контакта, он начал медленно раздеваться. Ему нравилось, что Камилла смотрит на него, на его тело, закусывает губы, борется с возбуждением. Это доставляло ему удовольствие. Фелис снял рубашку, обнажая рельефные плечи и грудь, затем брюки, оставаясь в темных натянутых боксерах. Он откинулся на кровать, вытянувшись на спине.

— Иди сюда, моя маленькая школьница, — Фелис протянул её руку.

Камилла медленно подошла к кровати, и её пальцы дрожали, когда она начала расстёгивать платье. Она сняла его через голову, немного неловко и забавно, осталась в трусиках. Лифчика на ней не было, и Фелис довольно хмыкнул. Он смотрел на неё с явным удовольствием, и когда девушка опустилась на кровать рядом с ним, он протянул руку и обхватил её за талию.

Фелис притянул её к себе, гладил по спине, по плечам, и его пальцы были мягкими, почти ласковыми. Камилла закрыла глаза, позволяя себе забыть на мгновение, кто он и что между ними. В тишине спальни, в полумраке, она почти поверила, что это просто вечер с мужчиной, который хочет быть рядом. Но когда он поцеловал её в макушку и прошептал: «Моя маленькая», реальность вернулась, холодная и острая, напоминая ей о том, на что Камилла согласилась.

Фелис перевернул её на спину, нависая сверху, его губы коснулись её шеи мягко, почти невесомо, словно он пробовал её на вкус. Камилла вздрогнула, но не оттолкнула его. Его дыхание было тёплым, его пальцы скользили по её плечам, спускаясь к груди. Фелис поцеловал её грудь сначала нежно, едва касаясь губами, затем более требовательно, когда его язык коснулся соска. Он не дал ей закрыться, взял сосок в рот и начал посасывать, медленно, ритмично, заставляя её тело откликаться. Камилла почувствовала, как тепло разливается по груди, как сосок твердеет под его языком.

— Тебе нравится, — сказал Фелис, отрываясь на мгновение, и улыбнулся.

Он переключился на другой сосок, и его пальцы начали игриво щекотать её бока, скользить по рёбрам, касаться чувствительной кожи. Камилла неожиданно для себя хихикнула, и Фелис усмехнулся, чувствуя её реакцию. Он продолжал щекотать её, и девушка попыталась отодвинуться, но он притянул её ближе, смеясь вместе с ней.

— Ты забавная, когда смеёшься, — мягко сказал Фелис.

Он спустился ниже, целуя её живот, оставляя влажные дорожки на коже. Его язык касался каждого сантиметра, от груди до пупка. Его губы скользили по её бёдрам, и когда он добрался до промежности, он остановился, проводя пальцами по её складкам через ткань трусов.

— В следующий раз, я хочу, чтобы ты побрилась. Мне нравится, когда гладко.

Фелис улыбнулся и продолжил. Его язык нашёл её клитор, и он начал ласкать его, мягко, круговыми движениями, заставляя её тело выгибаться навстречу ему. Камилла закрыла глаза, позволяя себе забыться, чувствовать только его прикосновения, его язык, его руки, которые держали её за бёдра.

Фелис оторвался от неё, чувствуя, как её дыхание сбивается, как её тело дрожит под его прикосновениями. Он выпрямился, облизнул губы, будто пробуя её вкус, и посмотрел на неё сверху вниз. Его глаза блестели в тусклом свете спальни, и на губах играла знакомая, хищная улыбка.

— Знаешь, мы можем устроить это прямо сейчас. Не откладывать на следующий раз.

Камилла замерла, глядя на него с недоумением.

— Что устроить? — её голос был хриплым от только что пережитого удовольствия.

— Бритьё, — ответил Фелис, поднимаясь с кровати и протягивая ей руку. — У меня есть электробритва.

— Фелис... — начала Камилла, но Фелис перебил её.

— Не спорь. Ты же знаешь, я не люблю, когда мне перечат. Это будет быстро.

Ванная была просторной, с маленьким зеркалом над раковиной и белой плиткой. Фелис достал электробритву из шкафчика, проверил её, и жестом указал Уго на край ванны.

— Раздвинь ноги.

Камилла медленно села на край ванны, раздвинула ноги, и Фелис опустился перед ней на колени, держа в руках бритву. Он включил её, и низкий гул заполнил тишину ванной. Фелис водил бритвой по её коже, аккуратно, сосредоточенно, снимая короткие волоски, оставляя за собой гладкую дорожку. Камилла смотрела в потолок, чувствуя, как вибрация бритвы касается самой чувствительной кожи, и её тело покрывалось мурашками. Она чувствовала одновременно смущение и странное, запретное возбуждение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Закончив, Фелис провёл пальцами по её коже, проверяя гладкость.

— Идеально, — сказал он, откладывая бритву и поднимаясь на ноги.

Он помог ей встать с края ванны, включил душ, проверил температуру и жестом пригласил её встать под воду. Камилла шагнула в ванну. Горячие струи стекали по её телу, смывая остатки волосков. Фелис стоял рядом, наблюдая за ней с явным удовольствием, и когда девушка выключила воду, он подал ей большое махровое полотенце. Камилла начала вытираться, скованно двигаясь под его взглядом, скользящем по её телу, по каждому изгибу, по влажной коже. Когда она почти закончила, Фелис взял полотенце из её рук, сам досушивая её плечи, спину, бёдра, его движения были медленными, почти невесомыми, словно он ухаживал за чем-то хрупким и драгоценным.

— Идём, — сказал он, уводя обратно в спальню.

Он лёг на кровать, притягивая её к себе, уложил на свою грудь, обхватывая руками за спину, прижимая к себе. Фелис начал играть с ней, щекотать бока, касаться пальцами рёбер, проводить по животу лёгкими, дразнящими движениями, заставляя её хихикать и извиваться на нём.

— Мне нравится, что ты меньше меня, — с тёплой улыбкой сказал Фелис. — Такая маленькая, что я могу удержать тебя одной рукой, — он обхватил её руками, прижимая к себе плотнее. — Разница в возрасте делает это ещё интереснее. Ты такая злая, такая дерзкая снаружи, пока я не начну целовать тебя здесь...

Он наклонился и поцеловал её грудь, осторожно, едва касаясь губами её соска.

— ...или не полижу твои сосочки, — продолжил он, облизывая её сосок, медленно, с явным наслаждением. — И тогда ты становишься мягкой, таешь в моих руках.

Фелис мягко перевернул её на спину и навис сверху. Его член уже был возбуждён, твёрдый и горячий, он коснулся её бедра, скользнул по внутренней стороне, оставляя влажный след, но не спешил входить. Вместо этого Фелис медленно водил головкой по её складкам, едва касаясь, дразня, раздвигая её губы, скользя по клитору, затем вниз, к самому входу, и снова обратно. Каждое движение было ленивым, размеренным, заставляя тело девушки напрягаться в ожидании. Он чувствовал, как она становится влажной, как её бёдра начинают двигаться навстречу, но не давал ей того, чего она ждала.

— Фелис... — с мольбой в голосе протянула Камилла.

Фелис продолжал тереться о неё, скользить стволом по её горячей, мокрой коже. Тело девушки умоляло его войти. Камилла закусила губу, стараясь не издать ни звука, но, когда Фелис провёл головкой по её клитору, задержавшись там на мгновение, она тихо выдохнула, выгибаясь навстречу. Фелис отстранился и лёг на спину, убирая руки за голову. Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, в которой читалось ожидание.

— Теперь твоя очередь. Так что садись на меня и развлекайся.

Камилла медленно поднялась, нависая над ним, взяла его член в дрожащие пальцы, наводя на свой вход. Она опустилась на него, чувствуя, как он заполняет её, и на мгновение замерла, привыкая к глубине и его твёрдости. Камилла с облегчением выдохнула. Она двигалась сначала неуверенно, затем всё смелее, бёдра нашли ритм, тело отдавалось движению. Фелис положил руки на её бёдра, не направляя, просто ощущая её под пальцами.

Камилла двигалась медленно, чувствуя, как его член скользит внутри неё. Фелис лениво поглаживал её бёдра и смотрел с явным наслаждением. Его глаза были полуприкрыты, дыхание ровное, но Камилла видела, как он напряжён, как его пальцы слегка сжимаются на её коже, когда она опускается на него особенно глубоко. Её руки упёрлись в его грудь, и она чувствовала, как его мышцы напрягаются под её пальцами. Фелис не подсказывал ей, не направлял, он дал ей возможность быть сверху, делать всё так, как она считала нужным.

Внутри нарастало знакомое тепло, напряжение сжималось внизу живота. Камилла ускорилась, её дыхание стало прерывистым, и она почувствовала, как Фелис приподнял бёдра, встречая её движения, углубляя проникновение. Камилла вскрикнула, она перестала контролировать громкость, стонала в голос, не стесняясь. Её тело содрогнулось от оргазма, и Камилла впилась ногтями в плечи Фелиса, упав вперёд и уткнувшись лицом в его грудь. Фелис продолжал двигаться под ней, входя в неё ещё несколько раз, пока не кончил сам, глубоко внутри, с тихим, тяжёлым стоном.

Он остался внутри неё. Даже когда их дыхание выровнялось, когда Камилла почувствовала, как его тело расслабляется под ней, он не вытащил член. Просто лежал, чувствуя, как она всё ещё сжимает его, как её влажное тепло окутывает его плоть. Это было странно, не больно, но непривычно. Камилла чувствовала, как его член постепенно теряет твёрдость, но остаётся внутри, и это создавало тягучее, давящее ощущение, которое начинало раздражать её. Сначала она просто лежала неподвижно, пытаясь не обращать внимания, но через несколько минут стало почти невыносимым

— Ты не вытащишь? — спросила Камилла.

Фелис усмехнулся, не открывая глаз. Его рука лениво поглаживала её спину, спускаясь к ягодицам.

— Нет, — ответил он просто, словно это было очевидно.

— Это неудобно, — Камилла хотела приподняться, но Фелис обхватил её за талию, удерживая на месте.

Девушка закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она пыталась сохранить спокойствие, но его слова и его присутствие внутри неё начинали действовать ей на нервы.

— Ты извращенец.

— Да, я не нормальный, — ответил Фелис.

— Я просто говорю, что это неприятно.

Фелис вздохнул долго, почти театрально, и с явной неохотой вытащил член. Уго почувствовала, как он скользит по её стенкам, оставляя ощущение пустоты, которое было почти таким же неприятным, как и его присутствие внутри. Она приподнялась, чувствуя, как из неё начинает вытекать тёплая жидкость: смесь его спермы, смазки и её собственной влаги. Она почувствовала, как это стекает по внутренней стороне бедра, влажное и липкое, оставляя мокрый след на простыне. Камилла попыталась прикрыться рукой, смущённая этим зрелищем, но Фелис перехватил её запястье, удерживая её руку на месте. Его взгляд был прикован к тому месту, где из неё вытекала белая, мутная жидкость, и на его лице появилось выражение глубокого удовлетворения.

— Фелис, а если я забеременею? Ты не думал об этом, да? — с раздражением сказала Камилла. — Ты ведь не предохранялся. Хочешь обрюхатить малолетку мафиозницу?

— Ты не забеременеешь, — с таким же недовольством протянул Фелис.

— Откуда ты знаешь? Ты кончил в меня!

Фелис вздохнул и потёр лицо руками, словно размышляя над её словами.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты забеременела. Но если это случится, есть способы прервать… Ты же умная девочка, сама знаешь! — взорвался Фелис и быстро взялсебя в руки. — Я уверен, что этого не произойдёт. Мы не занимаемся сексом так часто.

— Что ты несёшь? — Камилла закатила глаза. — Боже… Ты просто не хочешь думать об этом!

— Всё, хватит!

Фелис сел на кровати, потянулся к тумбочке и вытащил из ящика презерватив. Он демонстративно разорвал упаковку зубами, а потом с таким же демонстративным видом надел его.

— Вот видишь, — деловым тоном сказал Фелис. — Я в презервативе. Теперь встань на колени.

Камилла хотела возразить, но Фелис сам поставил ее на четвереньки, встал позади и приподнял её бёдра.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь я в тебя вставлю, а ты должна стоять неподвижно и терпеть.

Он вошёл в неё медленно, осторожно, остановился на мгновение, позволяя ей привыкнуть, а затем вставил полностью внутри неё.

— Замри.

Камилла чувствовала пульсацию члена, каждую вену, каждое сокращение мышц. Она стояла неподвижно, стараясь не шевелиться, и время тянулось медленно, словно она была заморожена в этом моменте. Фелис смотрел на её изогнутую спину, на её дрожащие ноги, на то, как её тело принимает его, оставаясь неподвижным. Он чувствовал, как она напряжена, и это доставляло ему почти болезненное удовольствие. Он знал, что скоро она начнёт дрожать, её терпение будет иссякать, и он получит ответ на свой вопрос: насколько её хватит.

Тем временем Камилла пыталась сохранять неподвижность, но тело не слушалось. Мышцы непроизвольно сжимались вокруг него, реагируя на присутствие. Каждое сокращение, каждая пульсация внутри неё заставляла её тело дрожать и напрягаться, что только усиливало ощущение, что он заполняет её до краёв. Время тянулось мучительно долго. Прошло, наверное, несколько минут, и Камилла не выдержала: её бёдра начали медленно двигаться, пытаясь найти ритм, облегчить напряжение. Фелис мгновенно отреагировал, его рука легла на её поясницу, прижимая её обратно.

— Я сказал, не двигаться! Терпи.

Камилла замерла, стиснув зубы, но её дыхание становилось всё более прерывистым. Она чувствовала, как ноги начинают дрожать от напряжения, как мышцы сводит от долгого стояния в одной позе.

— Сколько ещё?

— Молчи, — ответил Фелис, сжав её бёдра. — Я скажу, когда можно будет двигаться.

Прошло ещё несколько минут. Камилла чувствовала, как начинают дрожать плечи, как слёзы подступают к глазам от напряжения и унижения. Она скулила почти беззвучно, но этот звук был слышен в тишине спальни.

— Фелис, это садизм…

Тело начало подводить её. Дрожь становилась сильнее, и Камилла не знала, как долго сможет продолжать. Её колени уже горели, а мышцы сводило судорогой.

— Пожалуйста, — прошептала Камилла, — я не выдержу...

Фелис тяжело вздохнул с явной неохотой, словно она испортила ему игру. Его пальцы сжали её бёдра, и он на мгновение замер, раздумывая, что делать дальше. Его рука скользнула вниз, к её промежности, обхватывая её клитор ладонью. Он начал тереть его круговыми движениями, почти рассеянно, словно проверяя её реакцию. Камилла мгновенно отреагировала. Она прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но он всё равно вырвался, тихий и сдавленный. Фелис продолжал тереть её, не ускоряясь, не меняя ритма, просто надавливая и кружа.

Камилла не выдержала. Её тело, доведённое до предела его пальцами на клиторе и неподвижным членом внутри, взяло верх над разумом. Сначала это было просто движение, почти случайное, когда она чуть приподняла бёдра, пытаясь ослабить напряжение. Но это принесло такое облегчение, такое острое удовольствие, что Камилла повторила это снова.

— Я же сказал, не двигаться, — начал Фелис, но его голос сорвался, когда она опустилась обратно, вбирая его в себя до самого основания.

Камилла больше не могла его слушаться. Её движения стали увереннее, быстрее, она насаживалась на его член снова и снова, чувствуя, как он заполняет её, как его головка касается самых глубоких точек. Её дыхание стало хриплым, прерывистым, и она отчаянно застонала. Оргазм медленно накрывал её, её тело содрогалось от спазмов, и Камилла, упав на плечи, продолжала двигаться, пока не кончила, замерев. Она обмякла, дыхание было тяжёлым. Тогда Фелис положил ладони на её бёдра и начал двигаться сам, только уже резко, глубоко. Камилла вскрикнула от неожиданности. Его толчки стали жёстче, Фелис закрыл глаза, сосредоточившись на её тепле, на её влажности, на том, как она принимает его снова и снова.

— Ещё немного, — прошептал он, его голос был хриплым, почти звериным. — Ещё немного...

Фелис напрягся, резко, с низким, рваным стоном кончил, наполняя презерватив. Он замер, прижимая Камиллу к себе.

Они лежали неподвижно несколько секунд. Фыркая, Фелис стащил презерватив, завязал его и бросил на пол, а затем лёг рядом с Камиллой, обнимая за талию. Камилла упала на него. Между ног все ныло и пульсировало. Девушка лежала на животе, уткнувшись лицом широкую грудь, и её голос был глухим, почти безразличным.

— Ты садист.

Фелис тихо рассмеялся, словно она сказала что-то забавное. Он перелег на бок, опираясь на локоть, посмотрел на её растрёпанные волосы, на её бледную спину, на то, как она лежит неподвижно, пытаясь восстановить дыхание.

— Да, — с довольной ноткой в голосе ответил он. — Я садист, обожаю мучать миленьких школьниц с тугими письками. Особенно таких, как ты.

Он провёл рукой по её спине, поглаживая позвоночник, и его пальцы были мягкими, почти ласковыми, словно он хотел смягчить свои слова.

— Знаешь, — задумчиво произнес Фелис, — у тебя самая тугая киска, которую я когда-либо пробовал.

— Я хочу спать, — недовольно ответила Камилла.

Фелис усмехнулся, но не стал возражать. Он убрал руку и лёг на спину, глядя в потолок.

Глава 13

Кабинет начальника всегда пах кофе и бумагой, но сегодня этот запах казался особенно тяжёлым, давящим, словно пропитанным напряжением. Фелис стоял перед столом, за которым восседал комиссар, грузный мужчина с седыми висками и красным лицом, которое всегда означало, что он не в духе. Рядом с ним стоял капитан, перебирая бумаги с каменным лицом. В воздухе висела тяжесть, от которой у Фелиса свело скулы.

— Абеле, — начал комиссар, и голос его был сухим, как песок, — объясни мне, что за херню я вижу в отчётах за последние полтора месяца? Почему ты постоянно крутишься вокруг Бартини? Ты полицейский, а не его личный телохранитель!

Фелис выдержал паузу, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Он ожидал этого разговора. Знал, что рано или поздно кто-то заметит, что он слишком часто пересекается с бандой Бартини. Он подготовил ответ заранее, как готовят алиби.

— Комиссар, — ровным тоном сказал Фелис, — я веду наблюдение. Я не пересекаю границ, это часть моей стратегии.

— Твоей стратегии? — переспросил комиссар, и его голос стал выше, почти визгливым. — Твоя стратегия сейчас — прямая дорога к увольнению! Если кто-то из наших свяжется с внутренним отделом и решит, что ты связан с мафией, я не смогу тебя защитить.

— Да, сэр, — ответил Фелис, и его голос был спокойным, хотя внутри он чувствовал, как холодок пробегает по спине.

Комиссар на мгновение замолчал, затем его глаза сузились, и он добавил, уже тише:

— Надеюсь, у тебя нет там никаких дел.

Фелис выдержал его взгляд, чувствуя, как его сердце на секунду замирает, и его лицо оставалось непроницаемым.

— Нет, сэр, — ответил Фелис. — Только работа.

Комиссар внимательно посмотрел на него, затем кивнул, словно удовлетворённый ответом. Он махнул рукой, отпуская Фелиса, и тот вышел из кабинета, все еще чувствуя напряжение в плечах. Он дошёл до своего стола, сел и медленно выдохнул, стараясь унять напряжение, которое сжимало мышцы.

«Чёрт, — мысли Фелиса были мрачными. — Я слишком расслабился. Если они узнают, что у меня отношения с несовершеннолетней девицей из банды, мне конец».

Он взял телефон и несколько секунд смотрел на него, раздумывая. Затем написал короткое сообщение:

«Если увидишь меня в городе — не приближайся. У меня серьёзные проблемы».

Фелис нажал «отправить» и откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Он знал, что оставляет её в неведении, что она будет ждать, волноваться, бояться. Но это было необходимо. Он должен был сохранить свою позицию. И он найдёт способ продолжить игру, но позже, когда страсти улягутся. Пока ему нужно было быть осторожным.

***

Два месяца, в течение которых Камилла не видела Фелиса, прошли тяжко. Фелис исчез так же внезапно, как появился: без объяснений и прощаний, только короткое сообщение, которое она перечитывала сотни раз.

Сначала это было облегчение. Камилла могла дышать свободно, не оглядываясь через плечо, не боясь увидеть его патрульную машину за углом. Но проходили дни, и облегчение начало уступать место чему-то другому. Камилла ловила себя на том, что ищет взглядом его в уличной толпе, когда замечала высоких темноволосых мужчин, то на мгновение замирала, прежде чем понять, что это не он. Камилла слышала голос, похожий на его, и сердце пропускало удар, а потом наступало разочарование.

Камилла думала о нём ночами, лёжа в постели и глядя в потолок. Она вспоминала его руки, его голос, его запах. Она вспоминала, как он смотрел на неё сверху вниз, когда она была на коленях. Как его пальцы скользили по её спине. Как он шептал её имя. Как его член заполнял её, твёрдый и горячий, выбивая дыхание из лёгких.

«Дура, — ругала себя Камилла. — Как ты можешь скучать по нему? Он же козёл!»

Но её тело помнило то, что разум пытался отрицать. Оно помнило его прикосновения, его губы, его голос, который мог быть и грубым, и нежным в зависимости от настроения. Оно помнило те горячие, обжигающие ощущения, когда она была сверху, когда она двигалась на нём, когда он говорил ей, какая она красивая.

Камилла лежала, уставившись в потолок, и впервые за долгое время позволила себе признаться в том, что боялась себе самой сказать:

«Я хочу его».

Она ненавидела себя за это, но это было правдой. Она скучала… Камилла хотела снова чувствовать его руки на своём теле, снова видеть его лицо, его улыбку, его глаза, которые смотрели на неё с таким опасным, завораживающим блеском.

Ещё один страх поселился в её сердце, холодный и липкий:

«А что, если он забыл обо мне? Что, если он нашёл другую?»

Эта мысль была хуже всего. Вдруг она была очередной девкой, которой он воспользовался, а потом выбросил, когда она ему надоела? Что, если он уже нашёл себе другую девушку, может быть, даже моложе, даже более неопытную, чтобы повторить свою игру?

«Нет, — Камилла пыталась убедить себя, — он просто занят».

Повседневные дела отвлекали её от мрачных мыслей. Камилла жила с Витто в просторной квартире, которую раз в неделю убирала горничная, но Камилла все равно следила за чистотой. Она ходила в магазин за продуктами, каждый день готовила обед, потом шла или гулять с подругой, или на курсы. Вечером она всегда заходила в кофейню, шла в комнату для персонала, где Тони и Чезаре проводили большую часть времени. Витто считал выручку, вёл документацию, печатал на ноутбуке, созванивался с кем-то, потом вёл Камиллу к машине, и они уезжали домой.

Витто Бартини было почти тридцать, и он был холост. Как только в его квартире поселилась Камилла, он перестал водить к себе девушек, погрузился в работу, говорил всем, что племянница — главная женщина в его жизни. Камилла любила дядю. Так сильно любила, что сама просила разрешения выполнить какое-нибудь задание. Витто соглашался только на нечто безобидное, например, курьерская работа, отвезти документы, встретить гостей, заменить его в кафе на полдня или созвониться с поставщиками.

В тот день, когда Витто дал ей ключи от машины и попросил съездить на другой конец города, он был занят другим поручением. Он предупредил, что машина капо, который, как все знали, катал своих дружков-наркоманов, в бардачке могут быть пакетики или в салоне может быть рассыпано. Витто сказал ей, чтобы она старалась ничего не трогать, только руль, чтобы её отпечатки не остались в салоне. И, как назло, именно в тот день Фелис её остановил. Камилла думала, что это знак, ей нужно максимально отдалиться от мафии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец недели выдался солнечным. Камилла шла вдоль главной дороги в компании Чезаре и Тони. Они возвращались из кафе, где перекусили пиццей, и Чезаре, как обычно, что-то весело рассказывал, размахивая руками. Камилла улыбалась ему, но улыбка была рассеянной. Её мысли, как это часто бывало в последние два месяца, блуждали где-то далеко.

Она почти привыкла к пустоте внутри, к странному томлению, которое возникало каждый раз, когда она думала о нём. Камилла почти научилась справляться с этим, пряча свои чувства за маской холодности и безразличия. Но в тот момент, когда она подняла глаза, всё рухнуло.

Фелис стоял в двадцати метрах от них, у припаркованной машины, и выписывал штраф. Синяя форма сидела на нём так же идеально, как и всегда, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Он был сосредоточен, его лицо было серьёзным, почти суровым, и Камилла почувствовала, как её сердце пропускает удар. Она замерла на месте, чувствуя, как её ноги отказываются идти дальше. Чезаре что-то говорил ей, но она не слышала его слов. Всё её внимание было приковано к Фелису, и в этот момент их взгляды встретились.

Зелёные глаза встретились с тёмными, мир словно перестал существовать. Взгляд Фелиса задержался на её лице, на глазах, губах. Камилла увидела, как его рука, сжимающая ручку, слегка напряглась. Воздух становился плотнее, тяжелее, словно в нём запеклось электричество.

А потом Фелис отвёл взгляд.

Его лицо стало снова сосредоточенным на бумаге, будто Камилла была всего лишь прохожей, на которой не стоит задерживать внимание. Уго почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она стояла неподвижно, ждала, что Фелис посмотрит на неё снова, его губы дрогнут в улыбке, он даст ей хотя бы знак, что он помнит. Но Фелис продолжал писать в бланке.

— Камилла, ты чего застыла? — раздался голос Чезаре, и он дёрнул её за рукав. — Идём, нам ещё нужно заехать к Витто.

Камилла позволила ему увлечь её за собой. Каждое движение, каждый шаг давались ей с трудом, словно она несла на себе тяжёлый груз.

«Я не красивая, — подумала Камилла. — Конечно, он не хочет меня видеть. Зачем ему какая-то прыщавая девчонка с пустой грудью и плоскими бёдрами?»

Бледная кожа, редкие прыщики на лбу и подбородке, которые появлялись от стресса, волосы, вечно растрёпанные и тусклые, грудь плоская, которую можно было накрыть ладонями, бёдра узкие, без изгибов, почти мальчишеские. Камилла никогда не видела себя красивой. Подруги говорили ей, что она похожа на модель, но её внешность была слишком простой, а обычной худобы и роста 170 сантиметров недостаточно, чтобы считать себя моделью.

«Он привык к взрослым женщинам, — думала Камилла, и её лицо горело от стыда. — С большими сиськами и круглыми бёдрами, а я... Он трахал меня только потому, что я была под рукой».

Камилла пыталась вспомнить их последний секс. Тот день, когда она была у него дома, когда он поставил её на колени и не двигался, проверяя, сколько она выдержит. Она перебирала в голове каждое своё движение, каждое слово, каждое прикосновение.

«Я была неуклюжей, — вспоминала Камилла.. — Я слишком сильно сжималась, а потом, когда он просил расслабиться, я вообще не могла понять, как это сделать. Я была слишком напряжена. Слишком неуверенной, я такая тупая! Я не умею быть красивой в постели, не знаю, как дразнить и заводить мужчин. Я просто лежала и позволяла ему делать всё, что он хочет».

Камилла вспомнила, как он гладил её клитор, когда она стояла на коленях. Наверное, со стороны она выглядела жалко: всё время закусывала губу, пыталась сдержать стоны, дрожала, и тело было деревянным.

«Я была плоха, вот почему он не хочет меня видеть. Он нашёл кого-то лучше».

Она ненавидела себя за то, что была такой слабой, такой неуклюжей, такой некрасивой. Она ненавидела себя за то, что скучала по человеку, который использовал её, и при этом не могла его забыть.

Прошло ещё две недели. Как обычно, Камилла зашла в кафе, поздоровалась с кассиром, прошла в комнату отдыха, чтобы напомнить Витто, что рабочий день окончен. Тони что-то возбужденно рассказывал.

— …Была перестрелка.

— Привет! — громко сказала Камилла. — О чём говорите?

— Во время рейда в промышленном районе, — Тони повернулся к ней, — сильно пострадала одна из полицейских групп. Была перестрелка.

Камилла замерла, чувствуя, как её сердце пропускает удар.

— Что за группа?

— Та, что патрулирует центр.

Сердце забилось в горле, и Камилла слышала, как кровь стучит в висках. Она не могла дышать, не могла думать — только одна мысль пульсировала в её голове: «Фелис!»

Витто внимательно посмотрел на неё.

— Камилла, ты в порядке? — спросил он, и в его голосе послышалась тревога. — Ты побледнела.

— Фелис был там? — вырвалось у неё.

— Кто? — переспросил Чезаре. — Абеле? Тот мусор, который докапывается до нас?

— Витто, ты можешь узнать, он в порядке? — проигнорировала его Камилла.

— Зачем тебе это? — нахмурился Витто.

— Потому что он не такой, как остальные мусора! Он помог нам вытащить Тони, он всегда здоровается с нами, когда видит на улице. Он кажется хорошим человеком.

Камилла замолчала, чувствуя, как её сердце колотится о рёбра. Витто смотрел на неё несколько секунд, и его взгляд был внимательным, изучающим, но затем он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я узнаю, что с ним.

Чезаре вдруг вскочил с места, и его голос взвился до истеричного визга.

— Ты серьёзно?! — закричал он, размахивая руками. — Камилла, ты что, с ума сошла? Это же мент! Он нас за решётку посадит при первой же возможности, а ты тут переживаешь, жив он или нет?!

Камилла вздрогнула от его крика, но не отвела взгляд.

— Я не говорю, что мы должны стать его лучшими друзьями. Я просто...

— Ты просто ничего не понимаешь! — перебил её Чезаре, и его лицо покраснело от возмущения. — Он улыбается нам в лицо, а за спиной готовит на нас досье! Ты что, забыла, сколько наших он мог бы посадить, если бы захотел?!

— Чезаре, хватит, — сказал Тони, и его голос был холодным, ровным, как сталь. — Я тоже не в восторге от этого типа. Мне его рожа не нравится. Вечно смотрит на нас сверху вниз, как будто мы грязь под его ногами.

— Камилла, — вмешался Витто, — ты должна понимать, что такие вещи могут быть опасными. Если кто-то узнает, что мы интересуемся судьбой полицейского...

— Я понимаю, — перебила Камилла, и её голос был твёрдым, хотя внутри у неё всё дрожало.

Витто посмотрел на неё несколько секунд, затем кивнул. Он взял телефон и вышел из комнаты. Чезаре сидел, насупившись, и бросал на неё злые взгляды, но молчал. Тони хмыкнул, откидываясь на спинку дивана, и его голос был низким, с лёгкой усмешкой, которая не сулила ничего хорошего.

— Этот мент, твой дружок, — сказал он, и его глаза сузились, — он вечно докапывается до нас. То пушкой перед лицом крутит, как будто мы должны перед ним дрожать. То начнёт разговоры о законе, о порядке, о том, что мы должны быть послушными. Типа крутой, всех припугнуть пытается.

— И ты говоришь, что он помог нам? — воскликнул Чезаре. — Камилла, а как давно ты подружилась с этим мусором? Ты что, сохнешь по нему?!

Камилла почувствовала, как внутри неё поднимается гнев. Она резко повернулась к Чезаре, и в её глазах загорелся огонь.

— Я не дружу с ним! Я просто беспокоюсь о человеке, который сильно помог нам однажды! Ты забыл, как он вытащил Тони из тюрьмы? Как он закрыл глаза на то, что мы делаем? Если бы не он, Тони сейчас сидел бы за решёткой!

Тони и Чезаре переглянулись, и на мгновение в комнате повисла тишина. Камилла стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как её сердце колотится от гнева и отчаяния. Она знала, что её слова были правдой лишь отчасти, но сейчас это не имело значения.

Тишина в комнате длилась всего несколько секунд, а затем Тони коротко, но едко усмехнулся.

— Она влюбилась в полицейского. Камилла, ну ты даёшь!

Чезаре, вдруг просиял, и его глаза загорелись озорным огоньком.

— О, боже! Она краснеет! — завопил он, тыкая пальцем в её сторону. — Смотри! Камилла влюбилась в мусорка! Наша Камилла, которая всегда такая холодная, такая неприступная, втюрилась в противного типчика с пушкой!

— Я не влюбилась! — рявкнула Камилла. — Вы что, с ума сошли? Я просто беспокоюсь о человеке, который помог нам! Это называется человечность, а не влюблённость!

Но Чезаре не унимался. Он пританцовывал на месте, размахивая руками, и его лицо сияло от восторга.

— Ой, да ладно, Камилла! Ты даже побелела, когда узнала, что его могли убить, а потом просишь Витто узнать о нём. Это же любовь! Прямо как в романах: полицейский и девушка из мафии. Запретная любовь!

— Заткнись, Чезаре! — закричала Камилла. Её лицо действительно залилось краской от гнева, от смущения, от того, что они были так близки к правде, которую она так отчаянно пыталась скрыть. — Ты ничего не знаешь! Это просто...

— Просто она сохнет по нему! — перебил Тони, и в его голосе появилась та же весёлая, злая нотка. — А я-то думал, она такая неприступная, а она, оказывается, по ментам сохнет.

— Всё, хватит! Это не смешно!

Тони, не обращая внимания на её крики, лениво протянул, откидываясь на спинку дивана и глядя в потолок.

— Хотя, знаешь, тот типчик, он же высокий. Накачанный, плечи широкие, рубашки на нём трещат. Такие мужики обычно девчонкам нравятся. Типа плохие парни, которые заставят тебя дрожать.

Чезаре захихикал громче, подпрыгивая на месте.

— Ага! Вот именно! Он весь из себя такой серьёзный, хмурый, с этой своей пушкой крутит. Прямо герой из фильма! Камилла, ну признайся, он же твой типаж? Высокий, опасный, с тёмными глазами.

Камилла сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она чувствовала, как её лицо горит, как кровь приливает к щекам, и ненавидела себя за то, что они видят её реакцию. Не выдержав, Камилла вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что стёкла в шкафах жалобно звякнули. Гнев кипел в её груди, смешиваясь со стыдом и отчаянием. Она почти бежала к входной двери мимо официантов.

— Придурки! — прошептала Камилла, стиснув зубы. — Что они понимают?!

На улице она закрыла глаза, и перед её взглядом возник Фелис: его высокий статный силуэт, тёмно-русые волосы, которые так неожиданно хорошо смотрелись с его острыми чертами лица, его тёмный, пронзительный взгляд, который всегда казался слишком глубоким для человека с такой холодной внешностью.

— Он супер горячий, — её голос дрогнул.

Камилла прошла вдоль стены. Она думала о том, что Фелис мог серьёзно пострадать, его могли ранить или убить. Эта мысль была невыносимой, потому что она вдруг поняла, что не представляет своей жизни без него.

«А что, если он больше не сможет работать в полиции? — мысль казалась почти преступной, но она не могла прогнать её. — Что, если он уйдёт из полиции? Тогда... мы могли бы быть вместе. Без этой игры в охотника и жертву».

Она зажмурилась, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Камилла знала, что это нереально, что это глупо и опасно. Но сердце всё равно билось быстрее, когда она представляла себе жизнь, где Фелис был обычным мужчиной, а она просто девушкой.

Её окликнул Витто.

— Я поговорил со своими знакомыми, — сказал он, догоняя Камиллу. — Абеле в порядке.

Камилла замерла, чувствуя, как внутри неё разливается облегчение, причем такое сильное, что у неё закружилась голова. Она не сразу нашла слова, только смотрела на Витто, пытаясь скрыть бурю чувств, которая бушевала в её груди.

— Он не ранен?

— Знаю только то, что он уже выписался из больницы.

Камилла знала, что, если начнёт задавать слишком много вопросов, Витто может что-то заподозрить.

— Спасибо, — она натянуло улыбнулась.

Витто внимательно посмотрел на неё.

— Мне это не стоило труда, — сказал он. — Поехали домой.

Садясь в салон, Камилла все же не смогла сдержать счастливой улыбки. Внутри неё разливалось странное чувство облегчения и радости.

Глава 14

Две недели больничного дались Фелису тяжело. Он терпеть не мог просиживать время на больничной койке, но врачи были категоричны: лёгкое сотрясение и пара трещин в рёбрах требовали покоя. Он злился, метался по палате и с нетерпением ждал того дня, когда снова сможет надеть форму и выйти на улицы.

И вот этот день настал.

Фелис патрулировал центр, чувствуя, как утренний воздух наполняет лёгкие, как солнечный свет согревает лицо. Он почти забыл, каково это быть на свободе, чувствовать себя полезным. Его пальцы привычно легли на руль, и он позволил себе расслабиться.

А затем он увидел её.

Камилла стояла у входа в книжный магазин, сжимая в руках тонкую книгу, и была бледная, сосредоточенная, с лёгкой тенью тревоги на лице. Фелис замер, узнавая её сразу. Камилла подняла глаза и тоже увидела его. На мгновение их взгляды встретились, и Фелис почувствовал, как внутри сжимается странное, тёплое чувство. Он медленно вышел из машины, будто у него было всё время мира, и направился к ней. Камилла стояла неподвижно, словно парализованная. Когда Фелис приблизился, он услышал её сбитое, прерывистое дыхание.

— Ты жив, — выдохнула Камилла. — Слышала, тебя ранили.

— Царапины, — перебил Фелис, его голос стал слегка насмешливым, но без холодной жестокости, которая обычно была в нём. — Я же неубиваемый.

Девушка почти улыбнулась, но сдержалась.

— Скучала по мне? — интимным тоном спросил Фелис.

Камилла почувствовала, как её щёки заливаются румянцем. Она не ответила, но её молчание было более красноречивым, чем любые слова. Фелис усмехнулся и сделал шаг назад, оглядываясь по сторонам.

— Мне пора, — сказал он. — Но я позвоню.

Он развернулся и пошёл к машине, оставляя девушку у книжного магазина с бьющимся сердцем и надеждой, которая не должна была существовать.

Весь оставшийся день Фелис не мог выбросить её из головы. Он патрулировал улицы, заполнял бумаги, разговаривал с коллегами, но каждая его мысль возвращалась к её испуганным зелёным глазам, к тому, как она стояла у книжного магазина, сжимая книгу в дрожащих руках. Фелис вспоминал её тихий, прерывистый голос с ноткой тепла, которую она так неумело пыталась скрыть.

Фелис сидел в патрульной машине на обеденном перерыве, сжимая в руке пустую чашку кофе, и смотрел на толпу прохожих, не видя их. Он вспомнил, как Камилла стояла перед ним, когда он выписывал штраф той машине, как её взгляд задержался на нём, и как он отвёл глаза, чтобы не выдать себя. Ему хотелось обнять её, прижать к себе, поцеловать в макушку, и это желание было таким сильным, что он едва не нарушил своё обещание не приближаться к ней, пока начальство не успокоится.

«Ты попал, Абеле, — сказал он себе, залпом допивая остывший кофе. — Ты действительно попал».

В конце недели Фелис уже ждал её в том же отеле, где они встречались раньше. Ему так сильно хотелось увидеться, что на первых же выходных он перенес все дела и готовился к их встрече. Когда Камилла вошла в номер, Фелис бросился к ней.

Поцелуй был нежным, совершенно непохожим на то, что было между ними раньше. Фелис не торопился, не давил, не требовал. Его губы касались её губ медленно, смакуя каждое мгновение, словно у него было целая вечность, чтобы изучить её. Он целовал её долго, томительно, и его руки скользнули к её талии, притягивая ближе.

Камилла закрыла глаза, чувствуя, как её руки сами собой поднимаются к его плечам. Она не понимала, что происходит, почему Фелис вдруг стал таким нежным, но отдалась этому поцелую, позволила себе чувствовать его тепло, его вкус, его дыхание на своих губах.

— Я скучал по тебе, — прошептал Фелис.

Камилла смотрела на него, чувствуя, как её сердце тает от его слов. Она хотела сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и позволила себе забыть, кто они и что между ними было раньше. В этот момент она просто хотела быть в его руках.

— Я думала, что ты умер, когда услышала о рейде.

Фелис провёл рукой по её голове, его пальцы мягко зарылись в волосы.

— Я здесь, — сказал он тёплым тоном. — Никуда не делся. Просто нужно было подождать, пока всё уляжется. Я не мог рисковать.

Фелис держал её в объятиях, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется, доверчиво прижимаясь к нему. Его пальцы гладили её спину, спускаясь ниже, к пояснице, и когда Камилла уже начала верить, что этот вечер будет только о нежности, он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. На его губах появилась та самая, знакомая усмешка, от которой у неё перехватывало дыхание.

— Как там поживает моя маленькая, милая, тугая киска?

Прежде чем Камилла успела ответить, его рука скользнула вниз, между её ног, и его пальцы начали медленно, с нажимом растирать её складки через тонкую ткань джинсов. Уго вздрогнула, втянув воздух, и её руки инстинктивно сжались на его плечах. Она не могла произнести ни слова, только чувствовала, как его пальцы движутся уверенно, ритмично, заставляя её тело откликаться с той же предательской поспешностью, что и раньше. Фелис слегка надавил ладонью, и Камилла издала тихий, сдавленный стон, вцепившись в его плечи. Фелис улыбнулся, чувствуя её реакцию, он отстранился, отпуская её.

— Подожди. Я подготовился, — он достал из кармана джинсов серебристый квадратик презерватива с довольной улыбкой. — В этот раз всё будет так, как ты любишь.

Фелис сделал шаг назад, сел на кровать, стянул джинсы вместе с боксерами. Он разорвал упаковку и медленно, не торопясь, натянул презерватив. Камилла не могла отвести взгляд от его члена. Он стоял перед ней, твёрдый и готовый, обтянутый тонким слоем латекса. Ей хотелось коснуться его, почувствовать его тяжесть в ладони, но она сдержалась.

Фелис приказал ей раздеться. Он гладил себя, пока Камилла снимала клетчатую рубашку, свободную футболку, узкие джинсы, трусики. Лифчика на ней не было.

— Недавно брилась, да? — Фелис наклонил голову набок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Скрывая смущение, Камилла покачала плечами. Она действительно брила лобок недели полторы назад, но забыла подготовиться накануне их встречи.

Фелис сказал ей ложиться на спину, после он опустился перед ней на колени, разводя её ноги шире, и его дыхание коснулось её влажной кожи. Камилла зажмурилась, когда его язык провёл по её складкам медленно, смакуя, исследуя каждый изгиб. Он лизал её долго, ритмично, его язык то углублялся, то скользил по клитору, заставляя её тело вздрагивать и прижиматься к его лицу. Камилла слышала, как он довольно мычит, чувствуя её вкус, и её пальцы запутались в его волосах.

— Ты уже мокрая, — прошептал Фелис, отрываясь на мгновение. — Идеально.

Он провёл по ней языком ещё несколько раз, проверяя, чтобы она была достаточно влажной, чтобы принять его без боли. Камилла чувствовала, как внутри нарастает напряжение, но, когда Фелис отстранился, она чуть не застонала от потери. Мужчина лёг на спину. Его член стоял твёрдый и готовый, обтянутый презервативом.

— Садись на меня.

Камилла медленно оседлала его, её пальцы нашли его член, направляя его к своему входу. Она опустилась, чувствуя, как он заполняет её, медленно, до основания, и замерла, привыкая к его глубине. Фелис выдохнул, чувствуя, как она сжимается, и его руки легли на её талию, не направляя, просто ощущая её под пальцами.

— Не двигайся, — мягким, почти убаюкивающим голосом сказал он.

Он приподнялся. Его губы коснулись её груди, сначала левой, затем правой. Его язык двигался медленно, дразняще. Он продолжал целовать её грудь, посасывать её соски, покусывая их, оттягивая. Камилла чувствовала, как внутри неё нарастает желание двигаться, но Фелис сказал не двигаться, и она подчинялась. Она чувствовала себя желанной и нужной просто сидя на нём, чувствуя его руки и губы на своём теле, и это было прекраснее, чем любой быстрый и грубый секс. Её дыхание становилось всё более прерывистым, её пальцы сжимали его плечи, и она чувствовала, как её тело начинает умолять о движении.

— Фелис, — прошептала она хриплым, почти молящим голосом. — Я хочу... я хочу двигаться.

Фелис оторвался от её груди.

— Нет, — сказал он.

Камилла зажмурилась, пытаясь сдержать желание. Пальцы Фелиса скользили по её бёдрам, поглаживая кожу, и каждый раз, когда она сжималась вокруг него, он тихо выдыхал, наслаждаясь этим ощущением. Фелис провёл рукой по её спине, и его пальцы зарылись в её волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя её выгнуться. Его губы снова нашли её шею, и он начал целовать её медленно, невесомо, оставляя влажные дорожки.

— Теперь можешь двигаться, — прошептал он.

Камилла приподнялась и резко села, после нашла тягучий ритм, чувствуя, как его член скользит внутри неё, как он заполняет её до самого основания. Она поднималась и опускалась, и её дыхание становилось всё более прерывистым, её тело начинало дрожать от напряжения. Фелис приподнял бёдра, встречая её движения, углубляя проникновение, и Камилла вскрикнула.

Фелис сжали её бёдра, он начал двигаться глубоко, быстро, резко, входя в неё снизу с такой силой, что девушка еще раз вскрикнула от неожиданности. Он приподнял бёдра, встречая её, и каждый толчок заставлял её тело вздрагивать. Камилла почувствовала, как его мошонка бьётся о её ягодицы с влажным, ритмичным звуком, и это ощущение было почти неприличным, интимным, грязным.

Фелис резко вышел, перевернул девушку на спину, мягко, но настойчиво, разводя её ноги шире. Он опустился между её ног, и его язык провёл по её влажным, опухшим складкам. Он лизал её тщательно, смакуя каждый миллиметр её кожи. Его язык скользил по входу в неё, вбирая в себя их общий вкус, и он делал это с такой интимной нежностью, что Уго не могла сдержать дрожи.

Она закрыла глаза. Дрожб прошлась по её телу, и девушка с силой сжала бедрами голову Фелиса. Крик вырвался из неё. Камилла задрожала, она кончила, размякла и провалилась в мягкое удовольствие, позволяя Фелису вылизывать её, пока она не осталась чистой, мокрой только от его слюны и собственного возбуждения.

Фелис перелег на спину, обнял девушку за плечи, и его пальцы мягко гладили её спину. Камилла сделала довольный, почти счастливый вздох, который вырвался из самой глубины её души. Она прижалась к нему плотнее, начала медленно изучать его тело губами: сначала его грудь, целуя тёплую кожу, чувствуя биение его сердца под своими губами. Она целовала его ключицы, его плечи, его шею, и каждый поцелуй был наполнен той нежностью, которую она так долго прятала. Камилла хотела запомнить каждую линию его тела, каждую впадинку, каждый шрам, который она находила под своими губами. Фелис закрыл глаза.

«Моя маленькая школьница, — думал он, и его пальцы скользили по её позвоночнику, ощущая каждую позвонку. — Моя малолетняя любовница, которая ничего не умеет, но так старается. Наверное, боится, что я буду смеяться над ней, что я найду её неуклюжесть смешной. Но она не знает, что именно эта неуклюжесть, эта робость и делают её такой идеальной».

Фелис положил ладонь на её живот. Её тело было таким маленьким, таким хрупким под его рукой, и контраст между его широкой ладонью и её узкой талией заставил его сердце биться быстрее. Она была такой крошечной, такой беззащитной, и это наполняло его почти собственническим восторгом. Его пальцы слегка надавили на её живот, и Фелис представил, как она носит его ребёнка. Эта мысль вызвала у него странную смесь желания и торжества.

В тишине номера, после всего, что произошло, Камилле вдруг захотелось поделиться с ним тем, что произошло за последние месяцы. Она подняла голову, заглядывая в его глаза.

— Знаешь, Тони и Чезаре меня дразнят. Говорят, что я влюбилась в полицейского.

Фелис приподнял бровь.

— Серьёзно? — спросил он с лёгкой заинтересованностью.

— Да, — кивнула Камилла, и её щёки слегка порозовели. — Они такие придурки...

Фелис провёл рукой по её волосам.

— Они старше тебя?

— Чезаре восемнадцать, Тонни девятнадцать. Но они такие дети иногда.

Фелис усмехнулся, и его рука снова легла на её спину.

— И что они думают о том, что ты так переживала за полицейского?

— Думают, что я сошла с ума, — сказала Камилла.

— А что будет, если твой папик Витто узнает, что мусор поёбывает его маленькую подопечную, а? — усмехнулся Фелис. — Накажет тебя? Запретит выходить из дома?

Камилла вздрогнула, на мгновение напряглась, но не отстранилась.

— Он убьёт тебя, а меня запрет в моей комнате на неделю.

— Ну, тогда мы должны быть осторожнее, — рассмеялся Фелис. Он поцеловал её в макушку, и его пальцы продолжали гладить её спину.

Фелис перевернулся на бок и снова припал к её груди, его губы нашли сосок и начали жадно сосать, посасывая, покусывая, играясь с ним языком. Одновременно его рука скользнула между её ног, и пальцы начали щекотать её складки, дразня и заставляя её тело изгибаться.

— Фелис... — выдохнула Камилла со смесью смеха и стона. — Ты что, не можешь остановиться?

— Я буду тебя тискать хоть до утра.

Он снова припал к её груди, и его пальцы продолжали дразнить её, гладить, надавливать. Камилла хихикнула, когда он особенно сильно сжал её сосок, и попыталась оттолкнуть его, но он только усмехнулся и продолжил, не обращая внимания на её слабое сопротивление.

— Фелис, хватит... — смеясь, сказала Камилла, но он не слушал.

Фелис переместился ниже, его губы скользнули по её животу, и он оказался между её ног, его дыхание коснулось её влажной кожи. Он начал целовать её с явным наслаждением, проводя языком по каждой складке, вбирая в себя её вкус. Фелис в последний раз поцеловал её клитор и перекатился на спину.

— Иди сюда, — он потянул её за руку. — Отсоси мне.

Камилла замерла на мгновение, и её щёки залились румянцем. Она не ожидала такого поворота, но в его голосе не было требовательности, только тихое желание. Девушка опустилась между его ног, встречаясь с ним взглядом. Она взяла его член в дрожащие пальцы, чувствуя, как он пульсирует под её рукой, и медленно наклонилась, прикасаясь губами к его головке. Её движения были неуверенными, но она старалась, помня, как он учил её двигать головой, использовать язык, как дышать. Она взяла его глубже, чувствуя, как он напрягается под её языком. Её голова двигалась ритмично, её язык скользил по его стволу.

Фелис откинулся на подушку, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением. Его взгляд был прикован к её сосредоточенному, слегка раскрасневшемуся лицу с влажными от слюны губами, которые так старательно обхватывали его член. Он смотрел, как её губы растягиваются вокруг его головки, как они кажутся такими маленькими, почти детскими, и это зрелище вызывало в нём смесь нежности и чего-то тёмного.

Её лицо было совсем крошечным по сравнению с членом. Фелис мысленно провёл сравнение: его член, твёрдый и пульсирующий, занимал почти половину её лица. Камилла выглядела хрупкой и беззащитной, когда её голова двигалась вверх и вниз, а её щёки втягивались от усилий. Он видел, как она старается, как её язык скользит по его стволу, как она пытается взять его глубже, хотя это было ей трудно.

Его пальцы мягко, но настойчиво зарылись в её волосы. Он сжал их, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между его пальцами, и медленно, но уверенно натянул её голову на свой член до упора. Камилла замерла, чувствуя, как его головка касается задней стенки её горла, как воздух на мгновение застревает в лёгких. Её руки сжались на его бёдрах, но она не сопротивлялась, а только смотрела на него, ожидая его следующего движения.

Фелис медленно отпустил её, позволяя девушке отстраниться и вдохнуть. После он снова натянул её на свой член, повторяя движение. Медленно, ритмично. Натягивал, замирал на несколько секунд, отпускал. Дыхание Камиллы становилось всё более прерывистым, из глаз начинали катиться слёзы, но она не пыталась остановить его. Она терпела. Фелис повторил ещё несколько раз, и каждый раз, когда он отпускал её, Камилла хватала ртом воздух, но не жаловалась.

От этой тупой покорности у Фелиса сжалось в паху. Он схватил голову Камиллы двумя руками, насадил на член, замер и, пару раз покачав бёдрами, кончил. Он медленно откинулся на спину. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Внутри разливалась приятная истома. Камилла сглотнула, чувствуя солоноватый привкус на языке, и легла рядом, прижимаясь к его боку. Она положила голову ему на плечо, рука легла на его грудь. Она не сказала ни слова. Фелис обнял её, притягивая ближе, и его пальцы начали машинально гладить её плечо.

— Ты устала? — сонно спросил он.

— Немного.

Они лежали в тишине, чувствуя дыхание друг друга, и в этой тишине было что-то такое, что делало этот момент почти идеальным.

— Фелис, — тихо спросила Камилла, — ты чувствуешь ко мне что-то кроме секса?

На мгновение его рука замерла на её плече. Фелис открыл глаза и посмотрел в потолок, его лицо оставалось непроницаемым. Тишина затянулась, и Камилла почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, а внутри разрастается холодок страха.

Фелис медленно выдохнул, и его голос был ровным, спокойным, но в нём не было той теплоты, которую она слышала раньше.

— Слушай, мы встречаемся, мы трахаемся, это рискованно, это заводит. Если ты хочешь чего-то большего, то это не ко мне.

Камилла хотела сказать что-то, возразить, но слова застряли в горле.

— Я просто спросила, — почти беззвучно сказала она.

— Не усложняй. Мы хорошо проводим время. Давай не будем портить это лишними вопросами.

Камилла кивнула, не поднимая глаз, и снова положила голову ему на плечо. Внутри неё поселился холод. Она знала, что он был прав, но это не делало его слова менее болезненными.

— Если мы начнём отношения, — продолжил Фелис, — это быстро вскроется. Ты думаешь, Витто не заметит, что часто уходишь гулять до утра? А у меня будут большие проблемы: сначала меня уволят, потом посадят и уничтожат. Твоя банда узнает, что ты спала с полицейским, решат, что ты предательница, сливаешь мне информацию. Думаешь, Витто тебя простит?

Фелис замолчал, давая ей время осознать его слова. Камилла почувствовала, как по её спине пробегает холодок. Да, это огромный риск, это разрушит всё, что у неё есть, но сердце всё равно разрывалось от боли.

Глава 15

Фелис лежал неподвижно, чувствуя, как её дыхание становится ровным и глубоким, как её тело постепенно расслабляется в его объятиях. Камилла уснула как ребёнок, уставший от долгого дня и насыщенного вечера. Фелис не торопился закрывать глаза. Он позволил себе просто смотреть на неё, изучая каждую черту, которую раньше не замечал или не хотел замечать.

Светлые, почти белые волосы разметались по подушке. Они были тонкими, мягкими на вид, словно шёлк. Фелис провёл пальцами по одной пряди, чувствуя, как она скользит между его пальцами. Лицо бледное, почти прозрачное, кожа на висках была такой тонкой, что сквозь неё просвечивали голубоватые прожилки вен. Лицо было немного нескладным: длинное, с острым подбородком и высокими скулами, которые придавали ей почти подростковую угловатость, но в этом была своя притягательность. Камилла не была классически красивой, но в ней было нечто, что заставляло его смотреть на неё снова и снова. Губы, чуть приоткрытые и влажные от дыхания, казались мягкими и беззащитными. Фелис вспомнил, как они смыкались вокруг него, как старательно работали, чтобы доставить ему удовольствие, и его грудь наполнилась странной смесью тепла и собственнической гордости.

Фелис перевёл взгляд ниже, на тонкую шею с выступающими ключицами. Она была такой хрупкой, что казалось, её можно сломать одним движением. Кости выступали под кожей. Камилла была худой, почти тощей, её тело было лишено женственных округлостей, которые Фелис привык видеть у взрослых женщин. В этой худобе была своя красота, почти неземная, хрупкая и трогательная. Фелис вспомнил, как Камилла смеялась сегодня, как её глаза загорались, когда он дразнил её, и его губы тронула лёгкая улыбка. Ему нравилось, что она была неуклюжей, но старательной, неопытной, но преданной. В ней не было наглости или самодовольства, которые он так часто видел у женщин. Она была искренней, даже когда пыталась казаться взрослой.

Фелис наклонился, чтобы поцеловать её в макушку, вдохнуть запах её волос, смесь шампуня и её собственного, едва уловимого аромата.

«Ты такая странная девочка, — подумал он, прикрывая глаза. — Но именно поэтому я не могу тебя отпустить».

Утро пришло медленно, вместе с серым светом, который пробивался сквозь плотные шторы отельного номера. Камилла проснулась, чувствуя тепло его тела рядом с собой. Она повернула голову. Фелис лежал на спине, глядя в потолок, его лицо было спокойным, но в глазах застыла какая-то отстранённость. Камилла придвинулась ближе, кладя голову ему на плечо. Её рука скользнула по его груди, и она поцеловала его в шею.

— Доброе утро, — сонно и счастливо проговорила Камилла.

Фелис ответил не сразу. Он просто продолжал смотреть в потолок, и его пальцы легко коснулись её плеча, но это прикосновение было каким-то механическим, лишённым той теплоты, которая была между ними ночью. Он чувствовал, как она прижимается к нему, как её тело ищет его тепло, и это вызывало в нём странный дискомфорт. Что-то слишком близкое, слишком интимное, что не вписывалось в правила игры, которые он сам установил.

— Доброе.

Камилла подняла голову и посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд.

— Всё в порядке?

Он наконец повернул голову и посмотрел на неё. Его взгляд был спокойным, но в нём не было той нежности, что была ночью. Он смотрел на неё не холодно, но отстранённо, словно они были знакомы, но не близки.

— Всё хорошо, — сказал он, и его рука легла на её спину, но это прикосновение было скорее вежливым, чем тёплым. — Нужно собираться.

Они оделись и умылись одновременно. Фелис сказал Камилле идти первой. Через 15 минут спустился, отдал ключ-карту администратору, осмотрелся. Холл пустовал, но Камиллы уже не было. Только тогда Фелис пошёл домой.

На следующий день он сидел за своим столом в участке, но мысли его были далеко. Перед ним лежали бумаги, которые требовали подписи, но он смотрел в одну точку, прокручивая в голове выходные.

«Глупая девчонка, — думал Фелис, откидываясь на спинку стула и сжимая ручку в пальцах. — Наивная, как ребёнок. Верит в любовь, в нежности, в какие-то отношения, которые сделают её счастливой. Какая глупость! За кого она меня держит?»

Он горько усмехнулся. Рано или поздно Камилла бы попыталась зайти дальше, как и все девушки, с которыми Фелис встречался.

«Тебе нужно прекратить думать о ней», — сказал он себе.

Но даже когда Фелис писал отчёты, он всё равно мысленно возвращался к их разговору. Мысль о том, что их связь может раскрыться, преследовала его весь день накануне, и теперь, в тишине пустого кабинета, она обрела чёткие, пугающие очертания. Фелис закрыл глаза, позволяя своему воображению нарисовать самые мрачные сценарии.

«Если об этом узнают, — думал он, сжимая подлокотники кресла, — меня уволят. Это факт. Без комиссии и разбирательств».

Он представил себе лицо комиссара, когда тот получит анонимное письмо или услышит слухи. Красное, искажённое гневом. А потом холодный, официальный голос, сообщающий, что он больше не служит в полиции. Что его лишают звания, пенсии, права работать в любой силовой структуре.

«А потом начнётся самое интересное, — продолжал Фелис. — Бартини узнает, что я трахал его подопечную. И тогда меня не спасут ни форма, ни значок, ни связи. Он просто убьёт меня».

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость и напряжение начинают брать своё. Мысли о последствиях разрывали его изнутри, но он не мог остановиться. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии, и каждый из них был хуже предыдущего.

«И даже если мы сможем скрывать это какое-то время, рано или поздно кто-то заметит, — думал Фелис. — Она слишком молода и глуповата, чтобы так долго лгать, и все равно проболтается».

Фелис почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он ненавидел эту ситуацию, ненавидел её за то, что она заставила его чувствовать себя уязвимым, ненавидел себя за то, что не смог удержаться. Но больше всего он ненавидел то, что начал думать о ней как о чём-то большем, чем просто развлечение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Чёрт! Я слишком далеко зашёл! Я должен был остановиться ещё тогда, когда она впервые пришла в мой кабинет. Нужно было быть умнее. Знал же, что это ничем хорошим не кончится. Мне нравился её страх, её покорность, её попытки угодить. Я получал от этого удовольствие, а теперь плачу за это».

Он закрыл глаза, и в его голове всплыл образ Камиллы: лицо, когда она смотрела на него в темноте отельного номера, её голос, когда она спросила, чувствует ли он что-то кроме секса. Он вспомнил, как она лежала на его груди, уткнувшись носом в его шею, и как она прошептала, что скучала по нему. Ему нужно было найти способ сохранить контроль над ситуацией. Он должен был сделать так, чтобы они продолжали встречаться, но так, чтобы это не вызывало подозрений. Он должен был быть осторожным, хладнокровным, расчётливым.

Через неделю Фелис патрулировал центр. Знакомая машина Витто стояла на узкой улочке в тени старого платана. Фелис припарковался метрах в пяти и медленно подошёл, стараясь не шуметь. Он заглянул в заднее окно.

Камилла лежала на заднем сиденье, вытянув ноги, и читала книгу. Её лицо было сосредоточенным, губы слегка приоткрыты, и она выглядела такой беззаботной, такой нормальной, что Фелис на мгновение замер, просто любуясь этим зрелищем. Он постучал костяшками пальцев по стеклу. Камилла вздрогнула, книга выпала из её рук, и девушка резко повернула голову. Её глаза расширились от лёгкого испуга. Камилла опустила окно.

— Фелис? Что случилось? — спросила она с напряжением в голосе.

Фелис опёрся рукой о крышу машины и наклонился, заглядывая внутрь. Его голос был развязным, почти насмешливым, когда он ответил:

— Машина припаркована в неположенном месте. Придётся вызывать эвакуатор.

Камилла нахмурилась, и её губы сложились в недовольную гримасу.

— Это неправда. Я проверила, здесь можно парковаться.

Фелис тихо рассмеялся. Камилла в шутку ударила его по плечу, и он поймал её руку, сжимая её в своей ладони.

— Нападение на полицейского. Это статья, знаешь ли.

Камилла попыталась отнять руку, но мужчина держал её крепко. Внутри неё разливалось странное тепло, страх смешивался с возбуждением, и она чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее.

— Витто скоро вернётся, — быстро проговорила Камилла. — Он зашёл в магазин на пару минут.

Но Фелис уже открыл дверь и скользнул внутрь, наваливаясь на неё и прижимая её к спинке сиденья. Он не дал ей времени сказать что-то ещё, его губы накрыли её губы, и поцелуй был глубоким, жадным, таким, от которого у Камиллы перехватило дыхание. Он целовал её так, словно хотел выпить её до дна, и его руки уже скользили по её телу, сжимая бёдра, талию, грудь.

Камилла застонала в поцелуй, попыталась отстраниться, прошептав между поцелуями:

— Фелис... Витто скоро вернётся... он будет здесь с минуты на минуту...

Фелис продолжал целовать её, прижимаясь к ней всем телом, и его руки уже расстёгивали пуговицу на её джинсах. Камилла задыхалась. Она схватила его за руки, бормотала, что это рискованно, но ее голос надломился, когда его рука сжала её бедро. Она снова попыталась отстраниться, но Фелис был сильнее, и его тело прижимало её к спинке сиденья, не давая двинуться.

— Если Витто нас увидит, — прошептал Фелис, и его голос был низким, хриплым, почти безразличным к её страху, — он убьёт меня, а ты будешь наблюдать. Это добавит остроты, не думаешь?

Камилла зажмурилась, чувствуя, как его дыхание обжигает её шею, и попыталась придумать, что сказать, чтобы остановить его. Слова путались в голове, а её тело предательски таяло в его руках. Рука Фелиса уже расстегнула пуговицу на джинсах, скользнув внутрь. Уго сжала его запястья так сильно, что костяшки пальцев побелели, и закусила губу, чтобы не застонать, когда его пальцы коснулись её кожи. Она чувствовала, как её тело откликается на каждое его движение, как она сама начинает поддаваться, несмотря на страх.

— Витто скоро будет, — Камилла сорвалась на всхлип.

Фелис остановился на мгновение, заглядывая в её глаза. Его взгляд был тёмным, тяжёлым, внутри боролись желание и разум. Фелис тяжело выдохнул и, наклонившись, поцеловал её в лоб. Камилла, тяжело дыша, смотрела, как Фелис поправляет фуражку и невозмутимо направляется к патрульной машине. Она быстро села, поправила волосы, одежду. Сердце стучало в ушах, а руки тряслись от возбуждения и желания. Между ног горело.

Она хотела броситься за ним, догнать, обнять, прижаться к нему, не отпускать. Она хотела забыть о Витто, о риске, что они могли быть пойманы. Вместо этого Камилла глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

Через пять минут дверца водителя открылась, и Витто сел за руль, кладя на сиденье пакет с покупками. Он посмотрел на неё в зеркало заднего вида и улыбнулся.

— Всё в порядке, Камилла?

Она кивнула, натянуто улыбаясь.

Витто завёл машину.

Они вернулись в кофейню. Камилла всё ещё пыталась прийти в себя после встречи с Фелисом. Она чувствовала его пальцы на своей коже, его дыхание на шее, и от этого у неё кружилась голова. Она надеялась, что, оказавшись в знакомой обстановке, сможет успокоиться, но Чезаре и Тони, как всегда, не дали ей шанса.

Парни ржали в комнате для персонала, когда замечтавшаяся Камилла открыла дверь. Чезаре поднял голову, и его глаза загорелись озорным огоньком, когда он заметил её раскрасневшееся лицо и лёгкую неловкость в движениях.

— О, Камилла! — воскликнул Чезаре, подпрыгивая на диване. — У тебя такой вид, будто ты только что встречалась со своим тайным возлюбленным!

Тони откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди, и лениво усмехнулся, глядя на неё с лёгкой насмешкой.

— Да, ты выглядишь так, словно видела кого-то очень знакомого. Может, того самого мента? Абеле?

Камилла сжала кулаки, стараясь не показывать, как сильно её задевают их слова.

— Не говорите глупостей.

—Ты краснеешь, Камилла! Это же так заметно! — засмеялся Чезаре.

Тони хмыкнул и, покачивая головой, добавил:

— Я же говорил, она сохнет по нему.

Камилла уже открыла рот, чтобы ответить, когда в комнату вошёл Витто. Он остановился в дверях, и его взгляд скользнул по озорной улыбке Чезаре, по Мисте с его ленивой усмешкой, по красным щекам Камиллы. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула лёгкая тень любопытства.

— Что здесь происходит? — спросил Витто.

— Ничего, — быстро сказала Камилла.

— Камилла влюбилась в того полицейского, который постоянно к нам приходит! — громко сказал Чезаре. — Ты знаешь его, Витто, Фелис Абеле из центра. Она краснеет каждый раз, когда мы упоминаем его.

Витто перевёл взгляд на Камиллу. Его взгляд стал чуть более внимательным, но он не подал виду, что это его беспокоит. Он просто медленно кивнул и сказал:

— Полицейские не лучшая компания для нас, Камилла, — Витто кивнул парням. — Хватит её дразнить. У нас есть дела.

Он вышел из комнаты, и Камилла облегчённо выдохнула. Напряжение немного отпустило, но в груди всё ещё оставалось беспокойство. Если Чезаре и Тони продолжат в том же духе, слухи могут дойти и до Витто, а этого она не могла допустить. Камилла резко развернулась к парням.

— Вы оба — придурки! Я даже не понимаю, о ком вы говорите! Какой ещё полицейский? Я вообще не обращаю на них внимания, тем более на этого Абеле!

Чезаре приподнял бровь, его улыбка стала шире, когда он увидел её реакцию.

— Ого, Камилла, ты так горячо отрицаешь, что я почти поверил тебе.

Камилла зарычала. Внутри неё всё кипело от злости, страха и собственного бессилия. Она знала, что её слова звучали неубедительно, но она не могла позволить себе показать слабость. Камилла выскочила из комнаты персонала. Уходя, она нервно бросила Витто, что поехала домой и забирает продукты.

В квартире, нарезая овощи, Камилла не могла перестать злиться на эту дурацкую сцену. Эти придурки смеются над тем, как она краснеет и отнекивается при упоминании Фелиса. Что за идиотские шутки?! Они вечно подкалывали Камиллу, обожали её задевать, выдумывали приколы, но, да, они были правы. Она влюблялась в Фелиса Абеле.

Мысли о Фелисе ежедневно заполняли её голову: его голос, его руки, его глаза, которые смотрели на неё с такой смесью холода и тепла. Она вспоминала, как он целовал её сегодня, как его пальцы скользили по её коже, как он шептал её имя. И в этих воспоминаниях не было страха, только желание, только тоска, только чувство, которое она не могла контролировать. Каждый раз, когда она видела его, её сердце билось быстрее. Каждый раз, когда он касался её, она забывала обо всём на свете.

«Фелис сказал, что у нас ничего серьёзного, — напомнила себе Камилла. — Просто секс, и я не должна надеяться на большее».

В груди пульсировала боль, смешанная с желанием. Камилла хотела увидеть его снова, как можно скорее, услышать его голос, почувствовать его руки на своём теле. Она хотела, чтобы он всегда смотрел на неё со страстью и нежностью, которая сводила её с ума.

Глава 16

В это время Фелис сидел за своим столом в участке, уставившись в монитор, но не видя ни одной строчки. Он уже час пытался заполнить отчёт, но слова не складывались, и он сдался, откинувшись на спинку стула. Перед его глазами всё ещё стояла картина, как Камилла лежит на заднем сиденье, светлые волосы разметались, губы приоткрыты, а глаза расширяются от неожиданности. И затем её губы под его губами, её руки, сжимающие его плечи, её дыхание, сбитое и горячее.

Фелис провёл рукой по лбу, собирая пот. Он пытался убедить себя, что это просто страсть, Камилла удобная секс-игрушка, которая скрашивает его однообразные будни. Он пытался убедить себя, что не привязан к ней, что не думает о ней постоянно и не ищет её глазами в толпе. Но сегодня ему было трудно оторваться от неё, он буквально заставил себя уйти, чтобы не попасться.

«Я не могу влюбиться в неё, — мрачно подумал Фелис. — Я просто не могу себе это позволить! Из-за такой тупости потерять карьеру? Нет уж».

Но даже когда он думал об этом, его пальцы уже тянулись к телефону. Он хотел написать ей, услышать её голос, узнать, что с ней всё в порядке. Вместо этого Фелис убрал телефон в карман и вернулся к работе.

***

Вечером следующего дня Камилла убрала посуду после ужина, помыла посуду, пока Витто допивал кофе. Она поцеловала его в щеку, пожелала хорошего вечера и убежала в свою комнату. Прыгнув на кровать, Камилла схватила телефон дрожащими руками. Она несколько раз набрала сообщение, стёрла, не решаясь отправить. Внутри неё боролись страх показаться слишком навязчивой и желание увидеть его снова. Она прокручивала в голове их последнюю встречу, его губы, его руки, его дыхание, и сердце бешено колотилось.

Наконец, Камилла быстро набрала сообщение, не давая себе времени передумать:

«Привет. Что делаешь на выходных? Может, хочешь увидеться в кафе?»

Она нажала «отправить» и бросила телефон под подушку, умирая от смущения. Её сердце билось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Она боялась, что Фелис ответит отказом или вообще не ответит. Она боялась, что Фелис посмеется… Телефон завибрировал почти сразу, и Камилла вздрогнула. Задержав дыхание от волнения, она открыла сообщение и прочитала его несколько раз, не веря своим глазам:

«В субботу, в шесть вечера».

Дальше был написал адрес.

Камилла почувствовала, как голова поплыла. Внутри неё разлилось тепло, улыбка расплылась на лице. Она прижала телефон к груди, чувствуя, как её сердце бьётся всё быстрее. Она хотела плясать, прыгать, кричать, смеяться, рассказать всему миру, что Фелис Абеле идёт с ней на свидание. Камилла чувствовала такое же счастье, будто выиграла главный приз в какой-то невероятной лотерее.

Она вскочила с кровати и начала кружиться по комнате. Ей хотелось обнять весь мир, разбудить всех в доме, чтобы рассказать им о том, что Фелис согласился встретиться с ней. Не по делам, не ради секса, а просто так, в кафе, как парень.

«Парень! — подумала Камилла, и её сердце пропустило удар от этой мысли. — Он идёт на свидание со мной! Фелис Абеле выбрал меня!»

Она хотела позвонить кому-то, рассказать о своей радости, но быстро поняла, что не может. Она не могла сказать Витто, что идёт на свидание с полицейским. Она не могла рассказать Тони и Чезаре, они бы её засмеяли. Её подруги, которые все равно не были ей близки, даже не знали, что Камилла косвенно часть мафии, они думали, что её дядя обычный бизнесмен. Если бы девочки узнали, что Камилла идёт на свидание с каким-то парнем, то половина Неаполя бы уже знали об этом.

До субботы оставалось три дня, и эти дни превратились для Камиллы в ванильное небо. Она ходила по дому с отсутствующим видом, и её голова была где-то далеко в облаках. Она могла замечтаться посреди разговора, уставившись в одну точку, и не слышать, что ей говорят. Она глупо улыбалась, когда думала о Фелисе, и эта улыбка не сходила с её лица даже тогда, когда она пыталась быть серьёзной.

Камилле казалось, что она полна воздуха, что она стала лёгкой, невесомой, она будто витала над землей. Она могла пройти мимо зеркала и остановиться, чтобы поправить волосы, улыбнуться своему отражению. Она могла сидеть на подоконнике, глядя на улицу, и представлять, как Фелис ждёт её у входа в кафе, улыбается ей, а потом берёт её за руку и ведёт к столику. Она представляла их разговор, его голос, его смех, и от этого её сердце начинало биться быстрее.

В пятницу Камилла перебирала в гардероб, пытаясь выбрать, что надеть. Она хотела выглядеть красивой для него. Ей отчаянно хотелось, чтобы Фелис смотрел на неё с теплом, нежностью, с озорным огоньком в глазах, от которого у Камиллы подкашивались колени. Она думала о том, что скажет ему, и от этих мыслей её щёки заливались румянцем.

В субботу Камилла почти бежала по улицам. Ноги сами несли её вперёд, и она не замечала ни прохожих, ни машин, ни времени. Она влетела в кафе, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами и дурацкой, счастливой улыбкой на лице. Фелис уже сидел за столиком в углу, и когда он увидел её, что-то внутри него дрогнуло.

Фелис будто впервые увидел её. Он смотрел на неё, на тонконогую, взъерошенную, с этой странной, острой внешностью, которую он не мог ни с чем сравнить. Она напоминала ему Джейн Биркин, худую, нелепую, но почему-то притягательную в своей угловатости. Камилла была маленькой, слишком худой, с длинным лицом и острым подбородком, и Фелис не мог понять, что именно его в ней привлекает. Может, её неуклюжесть, которая делала её похожей на раннего подростка. Может, светлые волосы, которые вечно торчали в разные стороны. Может, зелёные глаза, в которых светилось столько наивной надежды, что это почти раздражало.

Фелис признался себе, он любит её за то, что она узкая. За то, что её тело такое худое, такое маленькое, что он мог обхватить её бёдра двумя руками и почти сомкнуть пальцы. За то, что она вся помещалась в его ладонях, как воробей.

Камилла села рядом с ним, её улыбка стала ещё шире. Она смотрела на него, как на нечто драгоценное, и от этого взгляда Фелису становилось не по себе. Он не привык, чтобы на него смотрели с такой любовью, с такой надеждой, и это вызывало в нём странную смесь нежности и раздражения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты быстро.

— Я бежала, — ответила Камилла сбитым, но счастливым голосом.

Она сразу начала щебетать, как птичка, которая дорвалась до свободы. Её голос был быстрым, взволнованным, и она задавала вопросы один за другим, не давая ему вставить ни слова.

— Как твоя работа? Ты сильно устаёшь на сменах? У тебя были сегодня вызовы? А что ты обычно ешь на обед? Я вот читала одну книгу, и там был детектив, который всё время пил кофе, и я подумала о тебе. А ты пьёшь кофе? Сколько чашек в день?

Фелис рассеянно слушал её, кивая время от времени, но его мысли были далеко. Он смотрел на её губы, которые двигались так быстро, на её руки, которые жестикулировали, на её глаза, которые горели от возбуждения. Он вспоминал их последнюю встречу в машине, как он прижал её к сиденью, как его руки скользили по её телу, как она прошептала, что Витто скоро вернётся. Они почти... почти перешли черту, и это воспоминание заставляло его кровь закипать.

«Быстрее бы она допила этот чёртов кофе, — думал Фелис, глядя на её чашку, которая стояла почти нетронутой. — Тогда я смогу утащить её к себе и закончить то, что мы начали».

Он взял себя в руки и, чтобы не выдать своего нетерпения, спросил, кивнув на книгу, которая лежала рядом с ней на столе:

— А что ты читаешь?

Камилла просияла, явно обрадованная его интересом. Она взяла книгу и показала ему обложку.

— Это Камю, — сказала она, и в её голосе появилась гордость. — Читаю для развлечения, но вообще я читаю римское право. Хочу в следующем году поступить в университет. Сейчас я хожу на курсы, которые оплачивает Витто.

Фелис приподнял бровь, слегка удивлённый.

— Римское право? — переспросил он, и в его голосе появилась лёгкая заинтересованность. — Зачем тебе это?

Камилла пожала плечами, и её улыбка стала чуть более робкой.

— Не знаю. Нравится...

Фелис кивнул, но его мысли уже вернулись к тому, что он хотел сделать с ней. Он посмотрел на её чашку, которая всё ещё была почти полной, и вздохнул про себя.

«Чёрт, она будет пить этот кофе целую вечность».

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. В его глазах мелькнул знакомый хищный огонёк, и Уго почувствовала, как её радость начинает меркнуть.

— Значит, право, — сказал он, в его голосе звучала скрытая ирония. — Будешь юристом? Хм… Чтобы прикрывать своих дружков от таких, как я? Да, очень удобно.

Камилла нахмурилась, сморщив носик. В её глазах медленно разгоралась обида, смешанная с разочарованием.

— Нет, я серьёзно, — Фелиса развеселила её мордашка. — Это хорошая идея. Будешь защищать своих друзей от полиции, может, даже найдёшь способ убрать меня с дороги.

— Ты думаешь, я хочу тебя убрать?

Фелис пожал плечами, и его улыбка стала чуть менее хищной.

— Не знаю. Ты из мафии, Камилла. Я — полицейский. Рано или поздно нам придётся выбирать, на чьей мы стороне. И я не уверен, что ты выберешь меня.

Глаза Камиллы потускнели, уголки губ опустились, девушка сжала пальцы в кулаки. Что-то внутри Фелиса дрогнуло. Он понял, что зашёл слишком далеко. Он не хотел её обидеть или, может быть, хотел, но не так сильно. Не сейчас, когда она сидела перед ним такая взъерошенная, такая счастливая всего минуту назад, и смотрела на него с этой дурацкой, наивной надеждой.

Фелис поставил чашку на стол и слегка наклонился к ней, и его голос стал мягче, почти извиняющимся.

— Эй, я пошутил. Просто пошутил, слышишь? — он протянул руку и легко коснулся её запястья, привлекая её внимание. — Не принимай всё так близко к сердцу. Ты же знаешь, я люблю подколоть. Это не значит, что я думаю, что ты хочешь меня убрать. Просто... — он пожал плечами, — иногда я говорю глупости. Не обращай внимания.

Камилла подняла на него глаза, и в них всё ещё была обида, но она начала таять, как лёд под солнцем.

— Я серьёзно, — уверено сказал Фелис, сильнее сжимая её запястье. — Я не хотел тебя обидеть. Просто ты так серьёзно ко всему относишься, это иногда забавно.

Он улыбнулся на этот раз искренне, без насмешки.

— Хорошо, — Камилла робко улыбнулась в ответ. — Я поверю тебе, но, если ты ещё раз так пошутишь, я уйду.

— Договорились, — сказал Фелис. — А теперь допивай свой кофе. У нас ещё есть планы на сегодня.

Камилла оживилась, её глаза загорелись, и она подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Её обида окончательно растаяла, и она снова стала похожа на ту взъерошенную, счастливую девчонку, которая влетела в кафе несколько минут назад.

— Мы будем кататься? — спросила она, и в её голосе звучало столько надежды, что Фелис невольно усмехнулся. — Ты отвезёшь меня куда-нибудь?

Фелис откинулся на спинку стула и посмотрел на неё, и в его голове уже созревал план. Он представил, как везёт её за город, далеко от города, от людей, от всех, кто мог бы их увидеть. Туда, где только они вдвоём и никого больше.

«Отвезу её куда-нибудь очень далеко, — думал Фелис. — На берег или в лес. Где никто не услышит, как она кричит. И буду трахать так, чтобы она орала во всё горло».

Он представил, как Камилла лежит под ним на песке или на траве, как её тело выгибается, как её ногти впиваются в его спину, как она стонет и кричит, не сдерживаясь, потому что знает, что никто не придёт.

«Может, на берег, — продолжал Фелис. — Там ветер, шум волн — идеально. Она будет кричать, а волны будут заглушать её голос».

Фелис посмотрел на её тонкие руки, взъерошенные волосы. На его губах заиграла лёгкая, почти игривая улыбка. Он наклонился ближе, опираясь локтями на стол.

— А ты не боишься? — вкрадчиво спросил он. Его глаза блеснули. — Вдруг я маньяк? Отвезу тебя куда-нибудь далеко, где никто не услышит, и сделаю с тобой всё, что захочу.

— Ты не маньяк! — со смехом фыркнула Камилла.

— Ты слишком доверчивая. Так нельзя, Камилла.

Фелис сказал Камилле допивать кофе, и они вышли на улицу. Камилла запрыгнула на пассажирское сиденье, поджав под себя ноги, её пальцы порхали по кнопкам радио. Она переключала станции одну за другой, не задерживаясь ни на одной дольше пары секунд, и её голос звучал в тишине салона, лёгкий и беззаботный.

— О, эта песня мне нравится! Нет, подожди, эта тоже ничего. А вот эту я не слышала раньше. Фелис, а ты какую музыку слушаешь? Ты вообще слушаешь музыку?

Фелис расслабленно вёл машину. Он слушал её вполуха, но её голос, её смех, её присутствие рядом — всё это наполняло салон теплом. Болтовня Камиллы продолжалась: о книгах, о музыке, о том, как она однажды пыталась научиться играть на гитаре, но бросила через неделю, потому что пальцы болели. Фелис слушал её, и его губы тронула лёгкая улыбка. Он не мог понять, что именно в ней его привлекает. Может, её юная лёгкость, способность говорить ни о чём и при этом быть интересной. Может, то, как она смотрела на него с доверием, которого он не заслуживал.

Фелис свернул с главной дороги на узкую грунтовку, и машина начала покачиваться на неровностях. Камилла на мгновение замолчала и посмотрела в окно, на темнеющие деревья, которые проплывали мимо.

— Мы едем на берег? — спросила она, и в её голосе появилась лёгкая тревога, смешанная с любопытством.

— Да, — ответил Фелис. — Там красиво. Тебе понравится.

Он не сказал ей, что уже представлял, как она будет лежать на песке, под ним, как её голос будет смешиваться с шумом волн. Он просто продолжал вести машину, и его рука легла на её колено.

Глава 17

Фелис вёл машину, и его мысли текли медленно, вязко, как вода в заводи. Он слушал лёгкий, беззаботный щебет, который заполнял салон, и не мог понять, что именно в Камилле его так привлекает. Она не была такой, как женщины, с которыми он был раньше: взрослые, опытные, знающие, чего хотят. Она была девчонкой, почти ребёнком, и это было единственное, что он мог себе признать. Её узость, её худоба, её подростковая неуклюжесть заводили его сильнее, чем что-либо другое.

«Она как воробей, — думал Фелис, искоса поглядывая на неё. — Худая, тонкая, вся какая-то взъерошенная. Её можно обхватить двумя руками и сжать так, что она пискнет. И это... это возбуждает. Сильнее, чем должно».

Он вспомнил, как держал её в машине Витто несколько дней назад. Он почти взял её тогда, и это «почти» жгло его изнутри, как незакрытый гештальт. Сегодня он собирался закончить то, что начал.

«Отвезу её на берег, — Фелис сжимал руль. — Там никого не будет, только мы. Я буду трахать её так долго, пока она не охрипнет».

Фелис представил, как Камилла лежит под ним, ветер треплет её светлые волосы, её ногти впиваются в его спину. Он представил её стоны, её крики, её слёзы, и это заставляло его кровь закипать.

«Она доверяет мне, — промелькнула быстрая мысль. — Наивная дура».

Он никогда не позволял себе думать о ней как о чём-то большем, чем развлечение. Но сейчас, смотря на неё на её широкую улыбку, Фелис чувствовал, что фасад начинает рушиться.

«Я не должен привязываться», — напомнил он себе, и его губы сжались в тонкую линию.

Он свернул на грунтовку, и машина начала покачиваться. Камилла замолчала и посмотрела в окно. Они вышли из машины, и солёный, прохладный, наполненный шумом волн вечерний воздух ударил в лицо. Берег был пустынным: только песок, камни и бесконечная линия горизонта, где небо встречалось с морем. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в золото и медь, и всё вокруг казалось застывшим, словно мир замер, чтобы дать им этот момент.

Уго выдохнула.

— Как красиво...

Она сделала несколько шагов вперёд, и ветер подхватил её светлые волосы, отливающие золотом в лучах уходящего солнца. Она повернулась, и её зелёные глаза горели отражённым светом. Фелис подошёл к ней обнять. Камилла тут же прижалась к нему, обхватив руками за талию, и уткнулась лицом в его грудь. Её дыхание обжигало кожу сквозь ткань рубашки. Фелис погладил её по спине, проскользнул пальцами по позвоночнику, чувствуя каждую косточку, каждую впадинку под тонкой тканью.

Фелис предложил ей сесть на плоские, ещё тёплые от дневного солнца камни. Они устроились у самой кромки воды, так близко, что брызги иногда долетали до их ног. Камилла легла, положив голову ему на колени, светлые волосы рассыпались по его джинсам, как шёлк. Она смотрела на море, и её глаза отражали закат. Зелёные, спокойные глаза с золотым блеском. Фелис гладил её по волосам, пальцы скользили по мягким прядям, заправляя их за ухо, касаясь её виска, её щеки.

Он посмотрел на море, на то, как волны накатывают на берег, и внутри него боролись два человека. Один, манипулятор, всегда брал то, что хотел, не думая о последствиях. Другой сейчас гладил её по волосам и не хотел разрушать этот вечер. Фелис провёл пальцем по её брови, по её закрытому глазу, по её губам. Камилла улыбнулась, показывая белые зубы.

— Камилла, — протянуто распевал Фелис, посмеиваясь. — Будешь целоваться?

Девушка раскрыла глаза. Она неуклюже поднялась с его колен, её движения были резкими, порывистыми, как у подростка, который хочет показать, что готов на всё. Она подалась вперёд, почти падая на него, хихикая, прыгая на широкую грудь, и её губы жадно впились в его. Она целовалась так, словно боялась, что Фелис передумает, но Фелис обхватил её за талию, удерживая, чтобы она не упала, и ответил на поцелуй. Его рука скользнула по её спине, притягивая ближе, и Камилла довольно застонала. Она была разгоряченной, податливой, и Фелис уже не мог терпеть.

— Пойдём в машину, — через силу оторвался от её губ Фелис. — Становится холодно.

Это было ложью. Вечер был тёплым, и ветер почти стих. Камилла поднялась, отряхивая песок с джинсов, и направилась к припаркованной машине. Она без возражений проскользнула на заднее сиденье, когда Фелис открыл дверь. В салоне стало тесно.

Фелис не стал ждать. Он наклонился и поцеловал её, руки блуждали по её телу, по спине, по плечам, по талии, не спускаясь ниже, не торопя события. Камилла таяла под его прикосновениями, её дыхание становилось прерывистым. Она прижималась к ему, сжимала его рубашку. Фелис расстегнул пуговицу на её джинсах и потянул молнию вниз.

— Приподнимись, — хрипло прошептал он.

Она подчинилась, и Фелис стянул джинсы до колен, достаточно, чтобы открыть её, но не полностью. Его рука легла на её бедро. Обнажённая кожа была тёплой и гладкой. Фелис развернул её, заставляя встать на четвереньки. Руки Камиллы упёрлись в спинку переднего сиденья, а колени — в мягкую обивку. Джинсы висели на её щиколотках, и это делало её позу ещё более уязвимой, ещё более открытой. Фелис быстро надел презерватив, пристроился сзади, и его руки легли на её бёдра, сжимая, притягивая ближе.

Он вошёл в неё медленно. Сначала только головкой, давая ей привыкнуть, начал размеренно, ритмично двигаться, постепенно наращивая темп. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя следы, и звук их тел, сталкивающихся в ритме, заполнял салон.

Камилла не сдерживалась. Она отчаянно кричала, срываясь на стон, её голос разносился над пустынным берегом, смешиваясь с шумом волн. Она была горячей, нетерпеливой, энергичной, она сама двигалась ему навстречу, насаживаясь на него, требуя большего. Её тело было покрыто потом, волосы прилипли к вискам, и она была прекрасна.

Поза была неудобной. Фелис помог Камилле переместиться, усаживая её сверху. Её колени упёрлись в сиденье по обе стороны от его бёдер, джинсы скатились с щиколоток, вывернулись швами вперед. Камилла нависла над мужчиной, она медленно опустилась на него, привыкая к глубине и углу. Фелис положил руки на её бёдра, но не направлял.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Медленно, сначала неуверенно, но с каждым движением ритм становился увереннее. Камилла поднималась и опускалась, наслаждаясь скольжением члена по мокрым стенкам. В салоне стало душно, жарко, пахло их телами. Казалось, прошло несколько часов, полных удовольствия. Камилла была горячей, энергичной, её тело двигалось с нетерпеливой страстью. Между ног хлюпало, когда она приподнималась. Фелис приподнял бёдра, встречая её движения, и Камилла вскрикнула, простонав.

Она ускорилась, и её дыхание стало прерывистым. Она насаживалась на него, брала его так глубоко, как могла, и её тело начинало дрожать. Она сжималась все сильнее, половые губы налились кровью, стали тяжелыми, горячими, низ живота напрягся. Камилла дёрнулась, протянуто застонала и замерла. Она кончила, упала на грудь Фелиса, довольно проворчав. Фелис продолжал двигаться в ней, пока не кончил сам с тихим рычанием.

Они лежали несколько минут, тяжело дыша. Её волосы щекотали его подбородок.

— Ты становишься лучше, — отдышался Фелис.

Камилла засмеялась и поцеловала его в шею.

— Это потому что у меня хороший учитель, — с лёгкой игривостью ответила Камилла.

Она лежала на его груди, чувствуя, как его сердце постепенно замедляет свой бег, а дыхание становится ровным. Её тело всё ещё дрожало от пережитого, смазка медленно стекала по внутренней стороне бедра. Впервые за долгое время Камилла чувствовала себя сытой и довольной.

Фелис молчал. Его рука лежала на её спине, пальцы машинально перебирали пряди её волос. Он смотрел в потолок машины и думал.

«Что теперь? Что мне с ней делать?»

Фелис привёз её сюда, чтобы жёстко и быстро трахнуть, хотел услышать её крик, напомнить, кто здесь главный, но вместо этого он был нежным.

«Ты привязываешься», — сказал он себе.

Он вспомнил свою работу, свою карьеру, свою жизнь, которую он выстраивал годами. Всё это могло рухнуть в одночасье, если кто-то увидит их вместе. Если Витто и начальство узнают. Фелис представил, как его вызывают в кабинет, смотрят на него с презрением, а потом выносят приговор. После увольнение, суд, тюрьма, позор до конца жизни, если ему повезет дожить до конца срока. И всё из-за малолетки из мафии, которая влюбилась в него, как дура.

— Нам пора, — Фелис поднялся, усаживая Камиллу рядом.

Глава 18

Он не повёз её домой. Он честно собирался отвезти Камиллу в город, высадить у какого-нибудь перекрёстка, чтобы она дошла до дома Витто пешком. Это был бы правильным концом вечера. Когда Фелис завёл машину и выехал с грунтовки на трассу, он повёл машину в сторону своего района.

Камилла не сразу заметила смену маршрута. Она прижималась виском к стеклу, смотрела на проплывающие мимо огни, потом нахмурилась, выпрямилась и посмотрела на него.

— Это не дорога к центру, — сказала она с лёгкой тревогой.

— Ты едешь ко мне.

Камилла замолчала. Фелис чувствовал её взгляд.

— Зачем?

Фелис не ответил. Он сам не знал зачем. Может, потому что не хотел отпускать её и хотел продлить этот вечер. Впервые за долгое время ему не хотелось оставаться одному в пустой квартире. Он припарковался у дома и заглушил двигатель. Они сидели в тишине несколько секунд, слушая, как остывает мотор. Потом Фелис вышел, обошёл машину и открыл её дверь.

В квартире было тихо и темно, только свет уличных фонарей проникал через окна. Фелис включил верхний свет.

— Пойдём на кухню, — сказал он. — Ты, наверное, голодная. Я тебя накормлю.

Фелис взял Камиллу за руку и повёл на кухню. Там было темно, и он включил свет над плитой. Кухня была маленькой, но чистой: стол у окна, две табуретки, холодильник, плита. Фелис достал из холодильника коробку с остатками пиццы, которую заказал вчера. Разогрел её в микроволновке и поставил перед ней на стол.

— Часто заказываешь пиццу? — спросила она, откусывая немного.

— Постоянно.

— У тебя ничего не поменялось. Только стало грязнее.

— Я не планировал приводить гостей.

Они ели, лениво переговариваясь. Камилла была сонной, и Фелис отвел её в спальню. Свет уличных фонарей пробивался сквозь щели в шторах, отбрасывая длинные тени на стены. Фелис помог девушке раздеться. Он стянул с неё футболку через голову, потом расстегнул джинсы и спустил их вниз. Камилла перешагнула через них и осталась нижнем белье. Лифчика на ней не было. Усмехнувшись, Фелис провел пальцами по напряженным от холода соскам.

— Ложись, — сказал он.

Камилла забралась под одеяло и легла, наблюдая за ним. Фелис медленно раздевался для неё. Рубашка, джинсы, носки. Камилла рассматривала его тело в полумраке, его широкие плечи, рельефные мышцы, тёмные волосы ниже пупка. Он был настолько красив, что у Камиллы замирало сердце.

Фелис лёг рядом, притянул девушку к себе. Камилла положила голову ему на грудь, закрыла глаза и моментально, как ребенок после долгого насыщенного дня, уснула. Фелис, наоборот, лежал без сна, глядя в потолок, слушал, как её дыхание постепенно становится ровным и глубоким. Её рука лежала на его груди, и её пальцы медленно разжимались, расслабляясь.

В полумраке спальни он едва различал черты её лица. Фелис вспомнил, как она сегодня влетела в кафе, взъерошенная, смешная, запыхавшаяся, с дурацкой счастливой улыбкой.

«Я не могу её отпустить, — признался он себе. — Но я не могу и оставить всё как есть. Может, сказать ей, что это была последняя встреча, я не тот, кто ей нужен?»

Фелис поцеловал её в макушку и закрыл глаза.

Он проснулся как всегда рано, с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Как только мозг включился, Фелис сразу почувствовал знакомое напряжение внизу живота. Утренний стояк.

Камилла спала, уткнувшись лицом в его плечо, её дыхание было ровным, глубоким. Она даже не пошевелилась, когда Фелис перелег на бок. Он реагировал на её тепло, близость и особенно на её запах. Стояк становился сильнее, желание нарастало. Он мог бы разбудить её. Мог бы перевернуть её на спину и взять быстро, жёстко, как делал раньше. Камилла бы даже не проснулась. Фелис провёл пальцами по её плечу.

— Камилла, — нараспев проговорил он. — Проснись.

Камилла приоткрыла сначала один глаз, потом другой, посмотрела на него сонно, недоумённо, как будто не сразу поняла, где находится. Потом её взгляд скользнул ниже, и она заметила, как ткань его боксеров натянулась, обрисовывая утреннюю эрекцию, которая утыкалась девушке в живот.

— Доброе утро, — хрипловатым со сна голосом сказала Камилла. Она слегка покраснела.

— Доброе, — рука Фелиса легла на её бедро, сжимая через тонкую ткань трусов. — Ты не против, если мы начнём утро... активно?

Камилла придвинулась ближе, её рука скользнула по его груди, спускаясь к животу. Её пальцы задержались на резинке его боксеров, и девушка посмотрела на него вопросительно, но с улыбкой.

— Активно — это как?

Фелис усмехнулся и перевернул её на спину, нависая сверху.

— Сейчас покажу.

Он не торопился. Его губы скользили по её шее, ниже, к груди. Фелис поцеловал сначала одну, потом другую. Его язык коснулся соска, и Камилла вздрогнула, запустив пальцы в его волосы. Фелис сосал кожу медленно, смакуя, и его рука скользнула вниз, к её трусам. Он нащупал резинку и потянул вниз, Камилла приподняла бёдра, помогая ему. Фелис отстранился на мгновение, чтобы снять боксеры, вытащить твёрдый готовый член. Он не вошёл сразу. Вместо этого он провёл головкой по её складкам, и Камилла застонала, выгибаясь.

Утро стёрло вчерашнюю осторожность, и теперь Фелис трахал девушку глубоко, без пауз. Его руки сжимали её бёдра, пальцы впивались в кожу, оставляя следы, и каждый толчок был резким, сильным, заставляющим Камиллу вскрикивать. Кровать скрипела под ними, и звук их тел, сталкивающихся в ритме, заполнял комнату.

— Тише, — прошипел Фелис. В его голосе звенела хриплая, животная страсть.

Камилла стонала во всё горло. Её ногти впивались в его спину, оставляя царапины. Фелис был грубым, и ей это нравилось. После вчерашней нежности, после медленных поцелуев и тихих слов, эта грубость была как глоток свежего воздуха. Камилла чувствовала его силу, его желание, его власть над ней, и это её безумно заводило.

Фелис перевернул её на живот, вошёл сзади без предупреждения. Камилла закричала, но звук утонул в ткани. Его руки легли на её ягодицы, раздвигая их, и Фелис начал двигаться быстрее, жёстче, входя так глубоко, что она чувствовала его в самом животе. Он ускорился, его дыхание стало прерывистым. Он был так возбужден, что ему хватило десяти минут, чтобы кончить с низким дрожащим стоном. Фелис не остановился, он продолжал двигаться, пока Камилла не кончила следом за ним, содрогаясь. Только тогда Фелис вытащил член и лёг рядом, тяжело дыша. Девушка осталась лежать на животе, чувствуя, как её смазка стекает по внутренней стороне бедра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фелис видел, как её спина медленно поднимается и опускается. Её светлые волосы разметались по подушке, и на бледной коже бёдер алели следы его пальцев. Фелис смотрел на следы с большим удовлетворением.

— Камилла, — позвал он.

Она повернула голову и посмотрела на него устало и довольно.

— Иди сюда, — сказал Фелис, протягивая руку.

Камилла перекатилась на бок и придвинулась к нему. Фелис обнял её, прижимая к своей груди. Её голова легла ему на плечо, её рука нашла его руку. Они лежали молча, и в этой тишине было нечто тонкое, чего он не хотел разрушать. Фелис провёл рукой по острым позвонкам.

— Тебе нужно вернуться, — сказал он. — Витто будет волноваться.

— Я сказала, что буду у подруги.

— Иди в душ, — приказал Фелис. — Я отвезу тебя.

Камилла нехотя поднялась с кровати, и Фелис проследил взглядом, как она идёт к двери ванной. Тонкая, с растрёпанными волосами, с его следами на бёдрах. Дверь в ванную тихо щелкнула. Зашумела вода. Фелис откинулся на подушку, глядя в потолок. В квартире было тихо, только шум душа нарушал тишину.

«Ты слабак, Абеле, — ругал себя Фелис. — Теряешь хватку. Нужно была выбросить её из квартиры, как только проснулся».

Фелис поднялся с кровати и начал одеваться. Когда она вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, он уже был готов. Фелис прошёл на кухню, пока Камилла одевалась в спальне. Включил кофеварку, достал две чашки. В утреннем свете кухня выглядела почти уютно. Если игнорировать пыльный пол и грязные поверхности. Фелис стоял, прислонившись к столешнице, и слушал, как кофеварка шипит и булькает, наполняя воздух запахом свежего кофе.

Камилла прошла на кухню уже одетая, с влажными волосами, собранными в небрежный хвост. Она выглядела по-домашнему, будто привыкла оставаться у парня на ночь.

— Кофе? — спросил Фелис, протягивая ей чашку.

Они стояли молча, пили кофе, и в тишине не было неловкости, что-то тяжёлое, невысказанное висело между ними.

— Ты отвезёшь меня? — спросила Камилла, убирая чашку в забитую посудой раковину.

— Да, — ответил Фелис, ставя свою чашку рядом с её. — Пойдём.

Он припарковался в квартале от дома Витто, достаточно близко, чтобы она могла дойти пешком, но достаточно далеко, чтобы их не увидели вместе. Камилла уже взялась за ручку двери, готовая выйти, когда Фелис вдруг сказал:

— Подожди.

Камилла с удивлением обернулась. Фелис сам не знал, зачем это делает. Ему не хотелось, чтобы она уходила с грустным лицом.

— Зайдём в магазин, — сказал он, кивая на небольшую продуктовую лавку на углу. — Я хочу кое-что купить.

В магазине Фелис прошёл мимо полок с консервами и хлебом, остановился у витрины со сладостями. Шоколад, конфеты, печенье, мармелад — всё это лежало за стеклом, яркое и притягательное.

— Выбирай, что хочешь.

Камилла смотрела на него несколько секунд, словно пытаясь понять, не шутит ли он. Потом её губы тронула робкая улыбка, и она показала пальцем на шоколадные конфеты в коробке. Фелис взял их, добавил пачку печенья мармелад в яркой упаковке.

— Этого хватит? — спросил он, глядя на неё.

Камилла кивнула, и её улыбка стала шире. Фелис расплатился, и они вышли на улицу. Он вручил ей пакет со сладостями, и девушка взяла его обеими руками, как что-то драгоценное.

— Чтобы ты не грустила, — сказал Фелис.

— Ты такой щедрый, — иронично протянула Камилла.

Она привстала на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку. Фелис смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Пакет со сладостями покачивался в её руке.

Фелис вернулся в машину и завёл двигатель, но не поехал сразу. Он сидел, сжимая руль, и смотрел на пустую улицу. В груди расползалось странное, тянущее чувство. Фелис думал о том, как Камилла улыбнулась, когда он купил ей конфеты. Она была очаровательна. Нужно немедленно ставить точку в их отношениях.

Остаток дня Фелис провел дома. Завтра смена, ранний подъём, форма, патруль — обычная жизнь, которая ждала его. Фелис смотрел телевизор, перебирая в голове мысли, которые вязко перетекали с одной на другую.

«Если я хочу продолжать наши встречи, мне нужно, чтобы Бартини сам подпустил меня к себе. Сначала я буду делать ему мелкие услуги. Например, предупреждать о рейдах заранее. Тогда он начнёт думать, что обязан мне».

Витто всегда держался вежливо, но настороженно. Он никогда не расслаблялся рядом с Фелисом и не позволял себе лишнего.

«Потом я буду пересекаться с ним где-нибудь на его территории. Приду в его кафе, мы поговорим о делах, о городе, о том, что происходит. Мы подружимся, он начнет подпускать меня к своей банде, и я смогу видеться с ней открыто».

План был шатким, нужно было пробовать, и Фелис твёрдо для себя решил, что с завтрашнего дня начнёт действовать.

Он проснулся рано, как и всегда. Смена начиналась в восемь, но Фелис был на ногах уже в шесть. Принял душ, побрился, надел форму. Еще раз повторил свой план. Первая услуга должна была быть незаметной. Фелис знал, что у банды Бартини был небольшой склад на окраине, где они хранили полулегальное оружие для самозащиты. Фелис слышал, что на неделе в тот район планировался рейд.

Он приехал в участок и первым делом зашёл в кабинет, где хранились графики рейдов. Никто не обратил на него внимания, он часто заходил туда. Быстро нашёл нужный документ, запомнил дату, и через час у него был предлог, чтобы оказаться в районе, где жил Витто.

В обед Фелис зашёл в кафе на углу. Он заметил машину Витто у входа. Сам же Витто появился в обеденной зоне через двадцать минут. Он огляделся, заметил Фелиса, и на мгновение его лицо осталось непроницаемым, но потом он вежливо улыбнулся и подошёл к столику.

— Синьор Абеле, — сказал Витто. — Какая неожиданная встреча.

— Синьор Бартини, — ответил Фелис, кивнув. — Я как раз собирался выпить кофе. Составите компанию?

Витто помедлил секунду, но сел.

— Чем обязан?

— Ничем, — ответил Фелис, отпивая из чашки. — Мы же можем поговорить, как обычные люди, а не как полицейский и гражданин?

Витто приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Я простой человек, который делает свою работ, — продолжил Фелис. — Иногда эта работа позволяет мне видеть вещи, которые могут быть полезны не только полиции, — он понизил голос.

Витто сидел неподвижно, его лицо не выдавало ни одной эмоции, но в глазах мелькнул интерес.

— Что вы имеете в виду?

Фелис наклонился ближе и сказал почти шёпотом:

— На следующей неделе будет рейд на окраине.

Витто смотрел на него непроницаемым взглядом. Он допил кофе и поднялся. Фелис хотел удержать его, спросить, как дела у Камиллы, какой она была вчера? Расстроенной? Веселой? Небрежно, как бы между делом, бросить: «Кстати, как ваша подопечная? Камилла, кажется? Я её давно не видел». Витто ответит что-то вежливое, ничего не значащее…

Фелис поддавил в себе это желание.

Глава 19

Фелис припарковался у обочины, глядя на кафе Бартини. Оно было небольшим, семейным, с вывеской, которую он видел десятки раз. Фелис представил, как заходит сюда каждый день, как обычный посетитель, заказывает кофе, читает газету, кивает Витто, если тот появляется. Никаких разговоров о делах. Постепенно он станет частью обстановки.

«Но это займёт время, — напомнил себе Фкелис. — Недели, может, месяцы».

Он думал о Камилле. Он хотел видеть её снова.

«Может, я тороплюсь? Вдруг Витто уже понял, что я не просто так кручусь рядом?»

Прошёл месяц, и Фелис начал понимать, что его план дерьмо.

Он приходил в кафе почти каждый день. Заказывал эспрессо, садился у окна, читал газету или делал вид, что заполняет бумаги. Он кивал Витто, когда тот появлялся, обменивался с ним парой вежливых фраз. Витто отвечал вежливо, но ни разу не предложил Фелису сесть за свой столик. Он держал дистанцию.

Фелис злился. Он привык добиваться своего, но здесь он был бессилен. Витто играл в другую игру. И ещё была Камилла. Фелис не видел её уже месяц. Он знал, что она в порядке: Витто упоминал её вскользь, говорил, что она готовится к поступлению, много читает.

В тот день Фелис снова был в кафе. Утро было серым, туманным, и город казался притихшим, словно ждал чего-то. Фелис сидел у окна, пил эспрессо. Витто не появился, и это было странно. Обычно он приходил к десяти, сейчас было уже половина одиннадцатого.

Фелис допил кофе, расплатился и вышел. Он не собирался никуда идти, просто проветриться, сбросить напряжение. Он свернул за угол, к переулку, который вёл к его машине.

И тут его остановили.

Чезаре вышел из-за угла первым. Его глаза горели, и он сжимал кулаки, словно готовился броситься. Следом появился Тони, спокойный, с пистолетом за поясом, с холодным, оценивающим взглядом. Они перегородили дорогу, и Чезаре шагнул вперёд, тыча в Фелиса пальцем.

— Ты, — его голос дрожал от злости. — Какого чёрта ты забыл в нашем месте, мусор?

Фелис остановился.

— Пью кофе.

— Кофе? — Чезаре фыркнул, и его лицо исказилось от презрения. — Думаешь, мы тупые и не видим, как ты крутишься вокруг нас?

Тони молчал. Он стоял чуть позади, и его рука лежала на поясе, рядом с пистолетом.

— Ты ошибаешься, парень, — сказал Фелис, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Фелис смотрел на него сверху вниз — Чезаре был ниже его на голову — и чувствовал, как внутри него поднимается раздражение. Он не привык, чтобы ему угрожали.

— Я не собираюсь трогать вашу семью или Камиллу.

Он сразу понял, что сделал ошибку. Чезаре замер, его глаза расширились, а потом сузились, и в них вспыхнула настоящая, неприкрытая ярость.

— Камиллу? — переспросил он. — Вот оно что! Ты к ней подкатываешь, да? Следишь за ней? Слушай меня, мент, — Чезаре подошёл впритык. — Она к тебе неровно дышит. Мы не позволим тебе путаться с ней, понял?

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Если я увижу тебя рядом с Камиллой, — вмешался Тони, — то не буду вежливым, как Витто. Я просто сделаю так, что тебя найдут в канаве. Понял?

Сердце Фелиса колотилось о рёбра от ярости.

— Я понял, — сказал Фелис.

Тони развернулся, увлекая за собой Чезаре, который всё ещё бросал на Фелиса яростные взгляды. Фелис остался стоять в переулке. Руки дрожали. Он вернулся в машину и завёл двигатель. Он сжал руль, пытаясь унять дрожь, и посмотрел на улицу, по которой только что ушли Чезаре и Тони.

«Мрази».

Фелис выдохнул. Ситуация становилась сложнее.

***

Чезаре влетел в комнату персонала, всё ещё кипя от злости, и его голос разнёсся по всему кафе раньше, чем он успел закрыть за собой дверь.

— Камилла!

Тони шёл следом, спокойный, но с холодным огнём в глазах. Он закрыл дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди, наблюдая. Камилла вздрогнула и оторвалась от книги.

— Что происходит?

— Что происходит?! — Чезаре почти задохнулся от возмущения. — Мы только что поговорили с твоим ментом! Он крутится вокруг нашего кафе уже месяц.

Камилла замерла. Книга в её руках дрогнула, и она медленно опустила её на колени. Её лицо побледнело, но глаза загорелись не страхом, а гневом. Фелис был здесь? Чёрт, а она всё утро просидела в комнате персонала и готовилась к тесту…

— Ты думаешь, мы не знаем, что ты по нему сохнешь? — Чезаре шагнул вперёд, тыча в неё пальцем.

— Я не сохну по нему! — Камилла вскочила с дивана. — Вы просто придурки, которые лезут не в своё дело!

— Камилла, это мент! Он нас за решётку посадит при первой возможности. А ты тут переживаешь о нём, краснеешь.

— Я не краснею! — заорала Камилла в ответ, и её лицо действительно залилось краской от смущения.

— Чезаре, хватит, — сказал Тони. — Я тоже не в восторге от этого типа.

Камилла задыхалась от возмущения. Она хотела сказать так много, что сама не знала, с чего начать. Она развернулась и хотела уйти, но в этот момент дверь открылась.

Витто стоял на пороге.

Он был в простой рубашке, без пиджака, и его лицо было спокойным, слишком спокойным. Он обвел взглядом каждого.

— Что здесь происходит? Почему вы орёте на всё кафе?

Чезаре открыл рот, но Тони опередил его.

— Ничего. Мы просто... разговаривали.

— Разговаривали? — Витто многозначительно улыбнулся. Он перевёл взгляд с одного на другого. — Я слышал, как Чезаре кричал о каком-то менте и Камилле.

Он сделал паузу, и его взгляд остановился на Камилле.

— Я всё чаще слышу про Фелиса Абеле. Сначала это были просто упоминания, потом — шутки, теперь — крики. И каждый раз в этом контексте появляется твоё имя, Камилла.

Камилла сглотнула, и её лицо побледнело ещё сильнее.

— Они просто... они придурки. Они дразнят меня.

— Дразнят? — Витто приподнял бровь. — Чезаре сейчас кричал, что ты влюблена в этого человека.

— Он врёт! — возразила Камилла.

— Камилла, — осёк её Витто, — Я не спрашиваю, что сказал Чезаре. Я спрашиваю, что происходит между тобой и этим полицейским?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего, — быстро ответила Камилла. Её голос был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Ничего не происходит. Он просто полицейский, который иногда появляется в нашем районе. Я его почти не знаю.

Витто смотрел на неё несколько секунд. Он не верил ей. Камилла видела это по тому, как дядя сжал челюсть, его пальцы слегка постукивали по бедру.

— Хорошо, — сказал Витто.. — Тогда я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.

— Поняла, — тихо ответила Камилла, опустив голову.

Витто перевёл взгляд на Чезаре и Тони.

— А вы, — сказал он, и его голос стал жёстче, — перестаньте её дразнить. Если у вас есть проблемы с этим полицейским — решайте их со мной.

Чезаре хотел что-то сказать, но Тони положил ему руку на плечо, и тот замолчал.

— Хорошо, мы поняли.

Камилла выскочила из комнаты, случайно толкнув Витто. Она прижимала книгу к груди, будто хотела закрыться от всех. До вечера она гуляла по городу, сидела в парке, потом сидела в кондитерской, заедая стресс сладким. Дома она приготовила ужин, дождалась Витто, но они почти не разговаривали. Камилла, объевшись сладкого, почти не притронулась к ужину, ковыряла вилкой в пасте. Над столом повисло нечто тяжелое.

— Зайди ко мне в кабинет, — попросил Витто.

Камилла сжалась от дурного предчувствия. Она убрала со стола и поплелась к двери в кабинет. Витто был спокоен, но почему-то от этого было только страшнее.

— Садись, — сказал он, указывая на стул напротив. — Я хотел поговорить о твоём будущем. Ты уже год ходишь на подготовительные курсы, но, я думаю, пришло время двигаться дальше.

Камилла смотрела на него, не понимая.

— Я договорился с одним человеком в Риме, — сказал Витто спокойным, деловым тоном. — У него есть связи в университете. Ты сможешь поступить на высшие курсы юриспруденции. Это серьёзное образование, Камилла.

Камилла замерла. Слова доходили до неё медленно, как сквозь воду.

— В Рим? — прошептала она.

— В Рим, — подтвердил Витто. — Ты же мечтала об этом, разве нет?

Камилла почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она вскочила со стула, и её голос сорвался на крик.

— Я не хочу уезжать! Я уже хожу на курсы! Здесь! В Неаполе!

Витто не двинулся с места.

— Это подготовительные курсы, Камилла, — повторил он. — Это не то же самое. Такой шанс выпадает раз в жизни. Ты должна его использовать.

— Я не хочу! — Камилла почти кричала, слёзы уже подступали к глазам. — Ты не можешь решать за меня! Ты мне не родитель!

Витто медленно поднялся из-за стола. Он был выше её, и в этот момент он казался ей огромным.

— Я твой дядя, — твёрдым тоном сказал он. — Я забочусь о тебе с тех пор, как ты была ребёнком. Пока сестра спивалась, я дал тебе образование, забрал к себе, а мог бы оставить с матерью.

Камилла замерла. Слова ударили её сильнее, чем любая пощёчина. Слёзы текли по её щекам, но девушка не могла вымолвить ни слова. Мама была в запое и даже не писала, у Камиллы остался только дядя Витто, и сейчас он был раздражен. Конечно, она была ему благодарна, она любила его больше всех, больше Фелиса, и Витто никогда не упрекал её. Он впервые напомнил обо всем, что он её дал.

— Я не позволю тебе выбросить свою жизнь, — продолжил Витто, но мягче. — Ты не понимаешь этого сейчас, думаешь, что я злой, но потом, через несколько лет ты будешь счастлива, что я настоял.

Камилла хотела закричать, хотела сказать, что он не имеет права, что она взрослая, что она сама может решать. Но слова застряли в горле.

— Ты уедешь, как только закончится семестр твоих курсов, — продолжил Витто. Он по-отечески положил руку на её плечо. — Иди, подумай над моими словами.

Камилла выбежала из кабинета, не помня себя. Она не видела, куда идёт, не слышала, как за ней закрылась дверь. Она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и бросилась на кровать. Слёзы текли по лицу.

— Два месяца, — прошептала Камилла сорванным голосом.

Рим далеко от Неаполя, почти триста километров. Фелис много работает, у него смены, патрули, начальство, которое следит за каждым его шагом. Он не сможет приезжать часто. Она тоже не сможет — Витто следит за её финансами.

«Я не смогу его видеть, — думала Камилла, и слёзы капали на её джинсы. — Витто специально отправляет меня подальше от Фелиса!»

Она достала телефон, её пальцы дрожали, когда она набирала его номер.

— Камилла? — голос Фелиса был настороженным. — Что случилось?

— Он отправляет меня в Рим, — голос девушки сорвался на рыдание. — Как только закончится семестр. У меня два месяца.

В трубке повисла тишина. Она слышала его дыхание, ровное и тяжёлое.

— Понял. Не паникуй, — спокойно сказал Фелис.

— Ты не сможешь приезжать! — Камилла почти кричала. — Рим далеко, у тебя работа, а Витто следит за моими финансами!

— Камилла, — Фелис остановил её строгим тоном. — Послушай меня, два месяца — это много. За это время можно многое сделать.

— Что сделать? Что ты можешь сделать?

Фелис помолчал.

— Не знаю. Что-нибудь придумаем.

Камилла шмыгала в трубку.

Фелис завершил звонок. Он сидел в патрульной машине, припаркованной у обочины. Сначала он разозлился. Вот дура! Позвонила посреди смены. И резко в голову ударила холодная расчётливая мысль.

«Это шанс».

Витто отправляет её в Рим. Она уедет, будет далеко. И эта безумная связь кончится сама собой.

«Я знал, что опасно связываться с девчонкой, которой едва исполнилось семнадцать. Превышение полномочий, грубость, принуждение, мафия — если раскроется, меня уничтожат, — Фелис выдохнул, взъерошив волосы. — Это к лучшему. Она уедет, начнёт новую жизнь, забудет меня, встретит другого. Я вернусь к своей спокойно жизни».

Он завёл двигатель и выехал к участку. Всё складывалось на удивление хорошо.

Глава 20

Фелис назначил встречу в маленькой кофейне на боковой улице в центре, где его вряд ли кто-то знал. Он пришёл первым, сел у окна, заказал эспрессо и стал ждать.

Камилла появилась через десять минут. Фелис увидел её через стекло, тонкую, в лёгкой куртке, с растрёпанными светлыми волосами. Камилла почти бежала, и когда увидела его в окне, её лицо вспыхнуло чем-то отчаянным, почти паническим. Она влетела в кафе, и прежде чем Фелис успел встать, девушка бросилась к нему, прыгнула на шею, обвила руками, прижалась всем телом, как будто боялась, что он исчезнет.

— Тише, Камилла, — Фелис осмотрелся по сторонам. — Мы в общественном месте.

Она не отпускала. Фелис обхватил её за талию и отстранил, заглядывая ей в лицо. Её глаза были красными, влажными, и в них было столько страха, что Фелис почти отвёл взгляд. Он увёл её в дальний угол, подальше от окон, и усадил за столик. Камилла не отпустила его руку, держала крепко, как будто это была единственная нить, связывающая её с миром.

— Камилла, — сказал Фелис. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

Фелис сделал паузу. Посмотрел на её бледное лицо, дрожащие губы, руки, которые сжимали край стола.

— Нам нужно прекратить встречи, — сказал Фелис.

Слова упали в тишину. Лицо Камиллы медленно менялось от непонимания к ужасу, от ужаса к боли.

— Что? — прошептала она.

— Это зашла слишком далеко, — сказал Фелис, его голос был твёрдым, хотя внутри всё сжималось.

— Нет! — Камилла сорвалась на рыдание.

— Послушай меня. Ты уезжаешь в Рим, начинаешь новую жизнь и забываешь меня.

— Я не хочу забывать! — кричала Камилла, люди за соседними столиками начали оборачиваться.

Фелис наклонился к ней, и его голос стал тише, почти шёпотом.

— Камилла, послушай. Ты ещё ребёнок. Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я не ребёнок! — Она ударила ладонью по столу, и чашка с кофе задрожала. — Мне восемнадцать!

Фелис откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Внутри него кипели злость, отчаяние, что-то похожее на нежность.

— С чего вообще Витто распоряжается твоей жизнью? — спросил он вдруг. — Где твои родители? Почему он решает, куда тебе ехать и что делать?

— Отца нет, — Камилла вытирала слёзы. Она громко шмыгала носом. — Ушёл, когда мне было пять лет, а мать спилась. Я не видела её трезвой с тех пор, как пошла в школу. Витто — её младший брат, — продолжила она глухим голосом. — Он забрал меня в Неаполь после средней школы.

— Тогда ты должна его слушать! — попытался образумить её Фелис. — Он дал тебе шанс на нормальную жизнь. Будешь адвокатом, разбогатеешь, найдёшь кого-нибудь лучше меня.

Камилла смотрела на него полными слёз глазами.

— Я не хочу никого лучше, — прошептала она. — Я хочу тебя.

— Это не имеет значения, — отрезал Фелис. — Всё кончено, Камилла.

Он поднялся из-за стола и положил на стол купюру. Камилла хватала его за руку, но Фелис мягко убрал её пальцы с запястья и пошёл к выходу, не оборачиваясь. Он слышал, как отчаянно девушка зовёт его, но не остановился.

Камилла шла домой медленно, как будто каждый шаг давался ей через силу. Улицы расплывались перед глазами, она не видела ни домов, ни прохожих, ни машин. Внутри была пустота.

Когда она вошла в квартиру, в гостиной горел свет. Витто смотрел новости по телевизору, и, когда Камилла появилась в дверях, он поднял голову. Его взгляд сразу же изменился.

— Камилла, что случилось?

Камилла не ответила. Вместо этого она подошла к дивану и легла головой дяде на колени, как делала в детстве, когда была маленькой и испуганной. Витто замер на мгновение, но потом его рука легла на её волосы, и он начал медленно, машинально гладить её.

— Я не хочу уезжать, — прошептала Камилла дрожащим голосом. — Я там никого не знаю.

Витто вздохнул, и его рука продолжала гладить её волосы.

— В столице у тебя будет больше знакомых.

— Мне будет одиноко.

— Я буду приезжать.

Камилла замотала головой, и её голос сорвался на крик:

— Ты не понимаешь! Ты просто не понимаешь!

Витто помолчал.

— Тебе не место в мафии. Ты умная, начитанная, красивая, моя нежная принцесса, — Витто слегка пощекотал племянницу, и Камилла хихикнула. — И ещё... возле тебя трётся тот коп, мне это тоже не нравится.

Камилла резко подняла голову и хмуро посмотрела на него.

— Никакой мусор возле меня не трётся! Я не знаю, о чём ты говоришь!

Витто внимательно смотрел на неё.

— Я слышу его имя слишком часто, и каждый раз в этом контексте появляешься ты.

Камилла закатила глаза. Она с раздражением поднялась, ушла в свою комнату и не выходила до утра.

Прошло две недели.

Камилла чувствовала себя призраком. Ей не хотелось улыбаться, смеяться, разговаривать, гулять, читать и есть сладости. По ночам она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове слова Фелиса: «Всё кончено, Камилла». Жестокие слова, но Камилла выплакала все слёзы. В ней осталась только сухая, выжженная, как земля после долгой засухи, пустота.

Чезаре и Тони заметили это сразу. И, конечно, не удержались.

— Смотрите-ка, — протянул однажды Чезаре. — Наша Камилла всё страдает. Всё сохнет по своему мусорку.

— Он тебя послал, да? — усмехался Тони. — Сказал, что ему нравятся нормальные бабы? С сиськами и бёдрами, а не тощая малолетка?

Камилла хотела ударить их.

— Возле таких парней постоянно крутятся шикарные девки, — продолжил Чезаре, показывая руками пятый размер бюста.

— Может, у них была настоящая любовь, а он просто испугался? — продолжал смеяться Тони.

— Испугался? — Чезаре фыркнул. — Мент? Да он просто увидел фигуристую девчонку и понёс её в постель, пока горячо.

Парни хохотали. Камилла горела от боли и унижения. Она знала, что они просто издеваются, подшучивают над ней, ведь появился такой повод.

«Может, они правы, — думала она. — Я действительно недостаточно хороша. Я не красивая, у меня нет опыта, я ему надоела».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером, после ужина, Камилла лежала в постели, глядя в потолок. Воспоминания об их ночах жгли изнутри. Она держала телефон в руках почти час, прежде чем решилась. Палец завис над его номером.

«Вдруг он передумал, — с надеждой подумала она. — Сказал на эмоциях, а чам скучает и ждёт, чтобы я позвонила».

Она нажала «вызов».

Гудок. Второй. Третий. Её сердце колотилось о рёбра, ладони вспотели так, что телефон почти выскальзывал из пальцев.

Пятый гудок. Шестой. Седьмой.

А потом короткий щелчок. И тишина.

Камилла посмотрела на экран. Сообщение от оператора: «Абонент недоступен». Девушка нахмурилась и набрала снова. На этот раз гудков не было вообще. Просто короткий сигнал, а потом тот же щелчок, и снова тишина. Камилла смотрела на экран, и до неё медленно, тяжело доходило.

Он заблокировал её.

Телефон дрожал в её руке. Камилла набрала ещё раз просто чтобы убедиться. Тот же короткий сигнал и щелчок. Холодная, абсолютная, окончательная пустота накрыла её.

«Всё правда кончено. Я была дурой! — её пальцы сжимали простыню так, что костяшки побелели. — Я думала, что между нами есть чувства!»

Она закрыла глаза и свернулась калачиком на кровати, обхватив колени руками. Ей хотелось пойти в комнату Витто, прижаться к нему, чтобы он успокоил её, обнял, поцеловал в макушку, как всегда делал, и все проблемы забудутся.

Прошёл месяц.

Курсы кончились тихо. Последний день был серым и дождливым, Камилла сидела в аудитории, глядя на мокрые улицы, и думала о том, что это было единственное место, где она чувствовала себя хоть немного живой. Здесь она читала, смеялась с подругами, здесь она была не девушкой из мафии, а студенткой, которая хочет учиться.

Витто сдержал слово. Он снял для неё маленькую квартиру в Риме на третьем этаже старого дома с высокими потолками и балконом, выходящим на тихую улицу. Он сам отвёз её туда, помог с документами, проследил, чтобы в квартире было всё необходимое на первое время. Он был спокоен и деловит, и когда они подавали документы в вуз, он стоял рядом, его рука лежала на её плече. Потом Витто прошелся по университету, зашёл в кабинет, и что было за дверью Камилла не знала. Она стояла в коридоре и ждала, когда Витто поговорит со своим знакомым.

Витто уехал через три дня. Он крепко обнял её на прощание, сказал, что будет приезжать, а она может звонить в любое время. Камилла смотрела в окно, как такси уезжает вниз по улице.

Первые дни были самыми тяжёлыми. Камилла просыпалась в незнакомой постели, в незнакомой комнате, и ей требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она. Потом она вставала, варила кофе, выходила гулять. Рим был не похож на Неаполь. Шумный, светлый, полный жизни. Рим был чистым листом. И Камилла решила начать с нуля.

Она нашла работу через две недели. Её взяли на полставки в небольшую книжную лавку. Старая, с деревянными полками и запахом бумаги и пыли. Работа была простой: Камилла расставляла книги по полкам, помогала покупателям, иногда сидела за кассой. Она приходила в лавку каждое утро, открывала дверь, включала свет и вдыхала запах старых страниц. Потом садилась за прилавок и ждала первого покупателя. Иногда их было много, иногда — ни одного.

Учёба началась в сентябре. Первые недели были тяжёлыми. Лекции, семинары, бесконечные конспекты, библиотека до позднего вечера. Она приходила домой и падала на кровать, не в силах даже раздеться. Подруги появились не сразу. Камилла была тихой, замкнутой, и сначала её считали странной, девушка, которая сидит в углу с книгой и почти ни с кем не разговаривает. Но постепенно её стали звать в кафе после лекций.

Фелис постепенно забывался.

Глава 21

Прошёл год.

Фелис проснулся от того, что кто-то громко ругался на кухне. Он открыл глаза и уставился в потолок, чувствуя, как знакомое раздражение медленно поднимается в груди. На тумбочке мигал будильник, шесть утра, а за стеной что-то с грохотом упало.

— Чёртова кофеварка! — раздался женский голос. — Фелис! Твоя дурацкая кофеварка опять сломалась!

Фелис закрыл глаза и вздохнул.

Её звали Виолетта. Он случайно подцепил её в баре в декабре, просто потому что она сидела рядом и смотрела на него так, как будто он был самым интересным человеком в этом городе. Грудастая, с копной чёрных вьющихся волос, громкая, пылкая, с характером, который мог взорваться в любую секунду. Она была противоположностью Камиллы во всём: взрослая, опытная, знающая, чего хочет. И именно поэтому он позволил ей остаться.

Сначала на одну ночь. Потом на выходные. Потом на неделю. Потом она привезла свои вещи, заняла половину шкафа, начала готовить завтраки и скандалить из-за мелочей.

Фелис встал с кровати, натянул спортивные штаны и вышел на кухню. Виолетта стояла у плиты в его футболке, которая едва прикрывала бёдра, и пыталась починить кофеварку, тыча в неё ножом.

— Это не поможет, — сказал Фелис, подходя к ней и забирая нож. — Она просто старая.

— Тогда купи новую! — Виолетта развернулась к нему, её глаза горели.

Фелис не ответил, просто достал турку. Виолетта стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с раздражением.

— Ты сегодня долго? — спросила она, когда он налил себе кофе.

— Смена до шести. Может, дольше.

— Опять? — женщина закатила глаза. — Ты никогда не бываешь дома.

— Я работаю.

— Ты всегда работаешь.

Фелис не стал спорить. Допил кофе, поставил чашку в раковину и пошёл одеваться. Виолетта говорила ему вслед, что он холодный, невнимательный, она заслуживает большего, но Фелис не слушал. Он надел форму, проверил кобуру, взял ключи.

— Пока, — бросил он через плечо и вышел из квартиры.

Улица встретила его серым небом и влажным воздухом. Конец весны в Неаполе был тёплым, но пасмурным. Солнце пряталось за облаками, и город казался притихшим, словно ждал чего-то. Фелис сел в патрульную машину и завёл двигатель.

Каждый раз, когда он патрулировал район, он ловил себя на том, что ищет её глазами. Светлые волосы. Тонкую фигуру. Зелёные глаза.

Нет. Она уехала в Рим. Хватит.

Фелис проезжал по знакомым улицам, ходил на вызовы, потом заполнял бесконечные рапорты, документы, бланки, бумаги.

Когда Фелис приехал домой, Виолетта ещё была на работе. Квартира встретила его тишиной. Фелис снял форму, повесил её в шкаф, принял душ и упал на диван, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. День был длинным: вызовы, бумаги, патрулирование… Фелис хотел закрыть глаза и ни о чём не думать.

Он не заметил, как задремал.

Его разбудил звук открывающейся двери и звон ключей. Виолетта вошла в квартиру, и вместе с ней пришёл шум: её голос, её шаги, её присутствие. Она всегда заполняла пространство собой, как будто была больше, чем просто человек.

— Ты уже дома? — спросила она, заглядывая в гостиную. — Я думала, ты будешь позже.

Виолетта подошла к нему, наклонилась и поцеловала в щёку. От неё пахло духами и улицей, и её волосы были собраны в небрежный пучок на затылке.

— Голодный? — спросила она.

— Умираю.

Виолетта засмеялась и пошла на кухню. Он слышал, как она гремит посудой, как что-то шипит на плите, как она что-то напевает себе под нос. Утренняя перепалка забылась, как всегда. Они ссорились часто, но так же часто мирились. Это было их способом существования.

За ужином Виолетта говорила о своей работе, о клиентах, о начальнике, о какой-то девчонке, которая постоянно опаздывает. Фелис слушал вполуха, кивая и иногда вставляя слово. Еда была вкусной, вино холодным, и постепенно напряжение дня отпускало его.

После ужина они перебрались на диван. Виолетта устроилась рядом, прижавшись к его боку. По телевизору шёл какой-то фильм, но Фелис не следил за сюжетом. Его рука лежала на её бедре, и он чувствовал тепло её кожи через тонкую ткань домашних штанов. Её тело было мягким и округлым: крутые бёдра, тонкая талия, милый животик, который Виолетта иногда стеснялась, но который ему нравился. Фелис провёл ладонью по её бедру, чувствуя, как она расслабляется под его прикосновением.

— Фелис...

Виолетта повернулась к нему, прижалась крепче и глубоко, требовательно поцеловала. Фелис ответил на поцелуй, его руки скользнули под её футболку, нащупывая тёплую кожу, мягкие бока, округлости груди.

Они перебрались в спальню. После Фелис лежал, глядя в потолок, и думал о том, что Виолетта была горячей, удобной, доступной. Но она не была той девочкой со светлыми волосами и зелёными глазами.

И он ненавидел себя за эти мысли.

На неделе Фелис патрулировал район, когда Витто выходил из здания суда. Как всегда, в идеальном костюме, с безупречной осанкой, с вежливым выражением лица, которое ничего не выдавало.

— Синьор Бартини, — сказал Фелис, кивнув.

— Синьор Абеле, — ответил Витто. — Как служба?

—Спокойно.

Они стояли друг напротив друга, и между ними была та самая странная дистанция, которая установилась за последний год — не враждебность, но и не доверие. Фелис все ещё иногда предупреждал его о рейдах.

— Слушайте, почему вы не заходите в моё кафе? — улыбнулся Витто. — Раньше вы бывали там часто.

Фелис замер. Вопрос был простым, почти невинным, но в нём было что-то такое, от чего у него сжалось горло.

— Я... — он запнулся, подбирая слова. — Ваши люди предупредили меня, что меня там не рады видеть.

— Ерунда! Мои парни молодые и защищают то, что считают своим. Но они не решают, кто может приходить в моё кафе.

— В таком случае я зайду, когда будет время.

Витто кивнул и пошёл к своей машине.

Фелис представил, как зайдет в знакомое кафе, сядет у окна и будет ждать призрака.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Она в Риме. У неё своя жизнь», — напомнил себе Фелис.

Дома, глубокой ночью Фелис не мог уснуть. Виолетта спала рядом, уткнувшись лицом в подушку, раскинув руки, с растрёпанными чёрными волосами, которые разметались по белой наволочке. Она дышала ровно, глубоко, и иногда что-то бормотала во сне.

«В целом, — подумал Фелис, — я доволен».

Он лежал в своей квартире, в своей постели, рядом с красивой женщиной. У него была работа, через пару лет — повышение. Фелис повернул голову и посмотрел на Виолетту.

«Она мне нравится», — подумал он.

Фелис повернулся на бок, спиной к Виолетте, и натянул одеяло до плеч. Он вздохнул и закрыл глаза.

Июль выдался жарким. Солнце плавило асфальт, воздух дрожал над мостовой, и город казался сонным, разморённым, ленивым. Фелис патрулировал обычный маршру. И когда он свернул на улицу, где обычно парковался Витто, то увидел знакомую машину. Фелис притормозил, вышел из патрульной. Витто стоял у открытой дверцы, разговаривая с кем-то в салоне. Фелис подошёл ближе, собираясь поздороваться, и замер.

Камилла.

Она выпрямилась, закрыла дверцу машины и повернулась. Их взгляды встретились. Время остановилось. Фелис смотрел на неё, и внутри него что-то резко сжалось, болезненно, как старый шрам, который никогда не заживал.

Камилла совсем не изменилась. Те же светлые, почти белые волосы, растрёпанные от ветра. Те же зелёные глаза, тонкая фигура, острые ключицы, выглядывающие из-под ворота лёгкой блузки. Только скулы стали острее, может быть, она похудела, может, повзрослела.

— Синьор Бартини, — сказал Фелис, и его голос был ровным, холодным, почти безразличным. Он кивнул Витто, но его глаза всё ещё были прикованы к ней. — Синьорина.

Камилла не ответила. Просто стояла, глядя на него, и её лицо было бледным, как мел. Руки, сжимавшие сумочку, слегка дрожали, хотя она старалась держать их неподвижно. Витто перевёл взгляд с Фелиса на Камиллу и обратно. Его лицо оставалось спокойным.

— Синьор Абеле, — сказал он, и его голос был вежливым, ровным. — Помните мою племянницу? Камилла приехала на каникулы.

Фелис заставил себя отвести взгляд от неё. Посмотрел на Витто.

— Камилла сейчас учится в Риме. Она у меня умница, правда?

Фелис кивнул.

— Рад слышать.

Он чувствовал её взгляд, как ожог. Если он сейчас посмотрит на неё, если встретится с ней взглядом...

— Мне пора, — сказал Фелис. — Хорошего дня, синьор Бартини. Синьорина.

Он развернулся и пошёл к машине, не оборачиваясь. Его шаги были ровными, спокойными, но внутри него всё кипело: гнев, тоска, отчаяние. Он сел в патрульную, завёл двигатель и выехал на дорогу. И только когда она осталась позади, Фелис позволил себе выдохнуть. Медленно, тяжело, как будто всё это время не дышал.

«Она вернулась».

Вечером Виолетта вернулась с работы в хорошем настроении, смеялась, что-то рассказывала, крутилась на кухне, пока Фелис разогревал ужин. Он слушал её вполуха, кивал, отвечал односложно. Мысли его были далеко, на той улочке, там, где она стояла рядом с Витто, бледная и тихая, и смотрела на него своими зелёными глазищами.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила Виолетта с лёгкой обидой.

— Да. Ты говорила про Марию и её дурацкого клиента.

Виолетта просияла и продолжила, эмоционально размахивая руками.

После ужина они перебрались в спальню. Фелис целовал Виолетту глубоко, жадно, и она стонала в поцелуй, притягивая его ближе. Её тело было горячим, податливым, знакомым. Фелис знал каждую его линию, каждый изгиб, каждую впадинку. Знал, как заставить её стонать. Знал, как доставить ей удовольствие.

Виолетта стонала под ним, не сдерживаясь, её тело двигалось навстречу его движениям. Она была страстной, и она хотела его. Фелис закрыл глаза и позволил себе забыться. Не вспоминать, не сравнивать с той, которая была тоньше, тише, неувереннее. С той, которая закусывала губу, чтобы не застонать слишком громко. С той, которая смотрела на него снизу вверх с доверием, которого он не заслуживал.

«Хватит», — сказал себе Фелис, ускоряясь, чувствуя, как приближается разрядка.

Виолетта кончила первой с громким, протяжным стоном. Фелис последовал за ней через несколько секунд, резко, с низким рычанием, и замер, прижимаясь. Они лежали, тяжело дыша, и её рука лениво гладила его спину. Виолетта сказала, что хочет спать, накрылась одеялом и перевернулась на живот.

«Я не могу её забыть. Или, может быть, я не хочу».

Фелис закрыл глаза и тяжело вздохнул.

На неделе Фелис снова патрулировал центр. День был серым, облачным, но тёплым, и улицы были полны народу: туристы, местные, торговцы. Он ехал медленно, привычно поглядывая по сторонам, и когда свернул на узкую улочку возле книжного магазина, то увидел её.

Камилла шла одна. В лёгком голубом платье с цветочным принтом, с сумкой через плечо, с растрёпанными светлыми волосами. Она смотрела себе под ноги, и её лицо было задумчивым, отстранённым. Она не видела его.

Фелис притормозил. Не думая, не решая, просто остановил машину у обочины. Камилла подняла голову, и их взгляды встретились. Фелис вышел из машины, как будто у него было всё время мира.

— Привет, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным.

— Привет.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние в год.

— Ты надолго в Неаполе? — спросил Фелис.

— На месяц, — ответила Камилла.

— Как учёба?

— Хорошо. Трудно, но интересно. Я... я нашла работу в книжной лавке.

— Рад за тебя.

Камилла сжала ремень сумки так, что костяшки побелели.

— А ты? — спросила она. — Как ты?

— Работаю. Всё как обычно.

Они помолчали.

— Фелис, — вдруг сказала Камилла. — Я...

Она шагнула к нему, её рука неуверенно потянулась к его руке, будто она сама не знала, что делает. Фелис резко отступил. Её рука замерла в воздухе.

— У меня есть девушка, — сказал Фелис.

Камилла замерла. Её лицо вспыхнуло краской смущения, унижения, боли. Она отдернула руку и сделала шаг назад.

— Я просто... — начала она. — Я ничего такого не имела в виду. Просто... ну, хотела... Думала, — Она запнулась, и её глаза заметались. — Не знаю. Прости. Я не должна была. Мне пора.

Камилла резко развернулась и пошла почти бегом. Фелис хотел окликнуть её, но сдержался. Он вернулся в машину. Руки дрожали. Он сжал руль, пытаясь унять дрожь, и посмотрел на улицу, по которой она только что ушла.

Глава 22

Камилла ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь так, что стёкла в окне задребезжали.

— Девушка! — закричала она, и это слово жгло её изнутри, как кислота. — У него есть девушка! Он завёл себе девушку!

Фелис сказал об этом безразлично, как будто Камилла была для него никем. Как будто между ними ничего не было. Как будто он не помнил, как она лежала на его груди, как он гладил её по волосам, как он говорил ей, что она красивая.

— Он выбросил меня из своей жизни, как мусор, и завёл себе другую! — Камилла ударила кулаком по кровати, рыча от ярости. — Дура! Какая же ты дура! Ты думала, что он ждёт тебя? Страдает?! Нет! Он трахает какую-то другую девчонку и даже не вспоминает о тебе!

Она вскочила на ноги и начала метаться по комнате, не зная, куда себя деть.

— Ещё и руку протянула, как дура!

Камилла рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку.

«Я никогда не была нужна ему», — подумала она, и эта мысль была окончательной, как приговор.

Вечером она сидела с дядей в гостиной. Витто в своём кресле с чашкой чая, Камилла на диване, поджав ноги. По телевизору шёл какой-то старый фильм. Витто резко откашлялся, и Камилла повернула на него голову. Она увидела, что он смотрит на неё с каким-то странным выражением, каким-то… Смущённым?

— Камилла, — осторожно начал Витто. — Я хотел спросить... у тебя есть парень?

Камилла замерла.

— ЧТО? Нет!

Витто смотрел в сторону, на его щеках проступил лёгкий румянец. Камилла никогда не видела его таким.

— Я не знаю, говорила ли с тобой на эту тему сестра, — откашлялся Витто. — Твоя мать... — он запнулся. — В общем, я хочу сказать... если ты найдёшь парня, и он захочет близости... ты должна настаивать, чтобы он... ну... предохранялся.

Камилла почувствовала, как её лицо заливается густой, горячей краской, до корней волос.

— Витто! — воскликнула она, и её голос сорвался на нервный смех. — Я знаю, как происходит секс! Мне девятнадцать!

— Я догадывался, что ты знаешь, но я должен был сказать. Я не могу... я не могу не думать об этом. Отпустить тебя в большой город было трудно, и я переживаю, что не могу быть рядом, и вдруг какой-то парень решит, что… Не знаю. Что ты слишком мягкая, чтобы отказать.

Витто прочистил горло. Камилла не знала, что ему ответить. Что она уже это сделала? Уже отдалась человеку, который её трахал, когда хотел? И теперь она сидела, красная как рак, и слушала, как её дядя говорит ей о предохранении?

— Никто ко мне не клеится, — честно ответила Камилла. — За этот год ни один парень не подошёл ко мне познакомиться.

Витто кивнул.

— Я пойду спать, — сказал он. — Спокойной ночи, Камилла.

Он вышел из комнаты. Камилла выдохнула с облегчением.

«Он думает, что я девственница», — горько подумала она.

За прошедший год она многое узнала.

Сначала Камилла наткнулась на статью в интернете о токсичных отношениях, красных флагах и как распознать абьюз. Она читала и чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Потому что всё это было знакомо. Слишком знакомо.

Потом были другие статьи о согласии. Если человек говорит «нет», а его заставляют сказать «да», — это насилие. Если человек зависит от тебя финансово, эмоционально или физически, ты не можешь использовать это против него. Камилла смотрела видео с рассказами женщин, которые пережили то же, что и она.

«Это было изнасилование, — щёлкнуло в голове Камиллы. — И педофилия. Мне было шестнадцать, и он знал, что делает».

Она вспоминала, как Фелис спросил её возраст, а потом задумался и сказал: «Всё-таки я трахнул школьницу». Как будто это было что-то, чем он гордился. Как будто это было забавно.

«По-хорошему, он должен сидеть».

Но Камилла сразу же смеялась над собой. В тот раз, когда они виделись в третий раз, когда член Фелиса грубо толкался в её горло, а она давилась и плакала, Камилла чувствовала вовсе не гнев. Между ног горело, и в ту ночь Камилла мастурбировала несколько раз и все равно оставалась возбужденной.

Она знала, что такое груминг. Она прочитала об этом всё, что могла найти в интернете. Взрослый мужчина находит уязвимую девочку, завоевывает её доверие, изолирует её, постепенно стирает границы. Камилла понимала, что Фелис использовал её, манипулировал, запугивал и принуждал. Она могла просто намекнуть Витто, что тот странный полицейский трогал её в районе трусиков, и Фелис бы бесследно исчез на следующее утро.

Но Камилла не чувствовала себя жертвой. Её безумно возбуждало всё, что они делали, и она хотела больше.

***

Выходной выдался тёплым и ясным. Редкий день, когда Витто не был занят. Они решили провести его вместе, как в старые времена, когда она была ещё подростком и он только забрал её к себе.

Утром они позавтракали в маленьком кафе на набережной, где Витто заказал ей капучино и круассан, а себе — эспрессо. Камилла смотрела на него через стол и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она любила дядю и была счастлива, что весь день они будут гулять, смеяться, разговаривать и обниматься.

Они допили кофе, и Витто предложил пройтись по магазинам. Камилла сначала отнекивалась, ей не нужно было ничего, но Витто настоял. Он выбирал ей что-то более взрослое и элегантное, в чём Камилла могла пойти в музей или театр. Или, если так случится, на свидание.

Потом они зашли в книжный. Камилла сразу же направилась к полкам современной прозы. Витто ходил рядом, брал с полок то одну, то другую, и спрашивал её мнение. Он набрал ей целую стопку книг, больше, чем она могла унести. Камилла смеялась и пыталась протестовать, но Витто только отмахивался.

Они вышли из магазина нагруженные пакетами. Солнце уже клонилось к закату, и город окрасился в золотые и розовые тона. Витто предложил зайти в ещё одно кафе, выпить по чашке чая перед тем, как вернуться домой. Камилла смотрела на улицу, на прохожих, на огни, которые начинали загораться.

Витто долго молчал, потом откашлялся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Камилла, — начал он. — Я хотел поговорить с тобой кое о чём. О парнях в Риме.

Камилла неловко поежилась.

— В столице парни совсем другие. Они... — Витто запнулся, подбирая слова, — они наглее. Им может очень понравиться умная красивая девушка. Они могут много чего наговорить, разных комплиментов, красивых слов и обещаний. Но не все из них хорошие люди, Камилла. Некоторые из них просто хотят... — он снова запнулся, — ...использовать тебя. Воспользоваться твоей неопытностью и доверием.

Камилла чувствовала, как лицо горит.

— Я знаю, — сказала она тихо.

Витто кивнул, и его лицо немного расслабилось.

— Конечно, ты умная девушка, ты сама разберёшься, но мужчины бывают очень хитрыми, когда хотят… Переспать с красивой молодой девушкой. Я всегда буду волноваться за тебя.

Они помолчали. Камилла забила рот десертом, чтобы справиться с неловкой ситуацией.

— Может, ты, ну... присмотрелась к кому-нибудь? — продолжал Витто

Камилла подняла на него глаза, и её брови поползли вверх.

— Присмотрелась? — переспросила она.

— В университете, например. Может, тебе кто-то нравится? Какой-нибудь парень из группы? Или... — Витто откашлялся, — ...или Тони, допустим?

Камилла замерла, а потом её лицо залилось густой, горячей краской.

— Тони?! — почти крикнула она. — Ты серьёзно?! Он придурок! — Камилла размахивала руками, и её голос звенел от возмущения. — Он тупой качок. Только и делает, что в зале торчит да перед зеркалом красуется. И от него воняет! Боже…

— Хорошо-хорошо, — Витто быстро замахал ладонями. — Я понял, он не в твоем вкусе.

— Почему ты вообще об этом спросил?

Витто пожал плечами, и его улыбка стала немного виноватой.

— Он хороший парень, и я его знаю.

Камилла громко фыркнула.

— Тони… Какая глупость пришла тебе в голову! Я сейчас не думаю о парнях. У меня учёба и работа, а еще подруги.

— Хорошо, — кивнул Витто. — Это правильно. В твоём возрасте нужно думать о будущем, а парни могут подождать. Ладно, хватит об этом. Расскажи лучше, как дела в университете.

Камилла широко улыбнулась. Она взахлёб рассказывала о лекциях, профессорах, книгах, которые читала, о работе в лавке. Она говорила и говорила, и постепенно напряжение уходило, и внутри неё становилось легче. Сегодня был хороший день, и ей хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.

Глава 23

Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы Неаполя в тёплые золотистые тона. Чезаре и Тони возвращались к кафе, лениво перебрасываясь шутками, как вдруг Чезаре резко остановился и схватил Тони за локоть.

— Смотри, — прошипел он, кивая в сторону припаркованной у обочины патрульной машины. — Опять этот мент тут ошивается.

Тони проследил за его взглядом. Фелис Абеле стоял возле машины, что-то записывая в планшет. Его тёмно-синяя форма была безупречно отглажена, волосы слегка растрёпаны от ветра. Он не смотрел в их сторону, но Тони прекрасно знал манеру делать вид, что не замечаешь, а самому следить краем глаза.

— Абеле, — процедил Тони, и его челюсти сжались. — Какого чёрта он забыл на нашей улице?

— Может, ищет кого-то? — Чезаре усмехнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Например... нашу Камиллу?

Тони хмыкнул.

— Ну точно! Какое совпадение! Как только Камилла приехала из Рима, он тут как тут.

Тони смотрел на Фелиса, который как раз сел в машину и завёл двигатель. Они пошли дальше, перебрасываясь глупыми шутками.

Квартира Витто встретила их тишиной и запахом свежесваренного кофе. Чезаре постучал, и через несколько секунд дверь открыла Камилла. На ней была простая домашняя футболка и шорты, волосы собраны в небрежный хвост.

— О, привет, — сказала она, отступая в сторону, чтобы пропустить их.

Чезаре проскользнул внутрь первым, и его глаза сразу же загорелись озорным огоньком.

— А мы только что видели твоего любимого мусорка, — пропел он, растягивая слова.

Камилла замерла, и её лицо мгновенно залилось краской.

— Что? — её голос сорвался на нервный смешок. — Какого мусорка? О чём ты?

Тони вошёл следом, закрыл дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Абеле опять крутился возле кафе, как будто ждал кого-то.

Камилла отвернулась, делая вид, что поправляет подушки на диване.

— Мне какое дело? — бросила она через плечо, но её голос дрогнул. — Он полицейский, ему положено патрулировать.

— Патрулировать — да, — Чезаре пританцовывал вокруг неё. — Просто он так удачно стал появляться на нашей улице ровно под твой приезд из Рима.

— Это совпадение! — Камилла резко развернулась, и её глаза сверкнули гневом.

— Ага, конечно, — Тони усмехнулся. — Совпадение. Как и то, что ты краснеешь каждый раз, когда мы говорим о нём.

Камилла сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё закипает ярость.

— Вы просто... вы просто завидуете!

— Чему? — Чезаре приподнял бровь, и его улыбка стала шире. — Тому, что у тебя есть тайный возлюбленный?

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент из кухни вышел Витто. Он оглядел всех троих очень недовольным видом.

— Опять её дразните? — Витто перевёл взгляд на Чезаре и Тони, и те мгновенно стушевались. — Пойдемте, парни. Работы много.

Они вышли на улицу.

— Что вы ей сказали? — спросил Витто, разблокировав двери машины.

Чезаре открыл рот, но Тони опередил его.

— Мы видели Абеле, — честно сказал он. — Пошутили, что он ищет Камиллу, а она разозлилась.

Витто молчал несколько секунд, и его лицо оставалось непроницаемым.

— Я же просил вас не трогать эту тему.

— Витто, — вмешался Чезаре, закатывая глаза. — Она же сохнет по этому менту!

— Я догадываюсь, — сказал Витто. — Садитесь в машину. Тони, ты за рулём.

Пока Тони заводил машину, а Чезаре настраивал радио, Витто позволил себе слабость. Он закрыл глаза, тяжело выдохнул.

— Чёртова девчонка, — пробормотал он себе под нос. — Вся в сестру.

В это время Камилла делала себе кофе. Она хотела весь день смотреть телевизор, читать и есть сладости.

«Он завёл себе девушку».

Эта мысль жгла её изнутри, как раскалённый уголь. Камилла пыталась убедить себя, что это не имеет значения, она давно его забыла, и он для неё никто. К тому же у неё каникулы, и ей хотелось провести их весело.

«У меня новый этап жизни, я студентка, живу в Риме, работаю».

Но тоска все равно разрывала сердце.

***

Витто заметил Фелиса издалека. Солнце припекало, и улица была почти пустой, редкие прохожие спешили укрыться в тени. Фелис припарковался метрах в десяти, вышел из машины и направился к Витто, не спеша, с привычной ленивой уверенностью.

— Синьор Бартини, — окликнул он, подходя.

Витто мгновенно вежливо улыбнулся.

— Синьор Абеле! — он протянул руку. — Какая приятная встреча. Как служба?

— Не жалуюсь. Жара, правда, с ума сводит. Половина города, кажется, уехала на море.

— А вы всё работаете, — Витто покачал головой с наигранным сочувствием. — Даже в такую погоду. Восхищаюсь вашим трудолюбием.

— Кто-то же должен следить за порядком, — Фелис усмехнулся, и его взгляд скользнул по пустой улице. — Хотя сегодня, кажется, все ведут себя прилично.

Они постояли в тишине несколько секунд.

— Слушайте, — Витто вдруг сменил тон на более доверительный, почти дружеский. — Я давно хотел вас спросить. Вы ведь человек занятой, работа, патрули, бумаги... А как же личная жизнь?

Фелис приподнял бровь, слегка удивлённый этим вопросом.

— А что, это входит в обязанности полицейского? Отчитываться перед гражданами?

Витто тихо засмеялся, и его улыбка стала шире.

— Ну что вы, синьор Абеле. Я не имею в виду ничего такого. Просто... — он пожал плечами, — вы всегда сосредоточенны на работе. Я подумал, может, вы из тех мужчин, кто предпочитает одиночество?

Фелис на мгновение задумался, но потом решил, что играть в эту игру можно. И даже нужно.

— Вообще-то, есть, — сказал он, и в его голосе появилась почти гордая нотка. — Девушка, её зовут Виолетта. Мы вместе с прошлого декабря.

Витто поднял брови, на его лице появилось выражение искреннего или очень хорошо разыгранного удивления.

— Вот как! — воскликнул он. — И вы молчали полгода? Расскажите, что она за человек?

Фелис пожал плечами, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она с характером. Работает в офисе, много смеётся, любит поскандалить из-за мелочи. И, может, между нами всё серьёзно.

— Может? — Витто внимательно посмотрел на него.

— Я не любитель загадывать наперёд, но пока всё складывается хорошо.

— В наше время трудно найти человека, с которым можно быть счастливым. Особенно в вашей работе.

Витто помолчал, глядя куда-то в сторону, на витрину своего кафе, словно собираясь с мыслями. А потом снова повернулся к Фелису, и в его глазах появилось что-то новое. Что-то острое, как лезвие, прикрытое бархатом.

— Синьор Абеле, я не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли. Я вовсе не пытаюсь вас запугать или что-то в этом роде. Вы знаете, я человек мирный, я предпочитаю решать всё словами.

Фелис напрягся, но его лицо осталось непроницаемым.

— Я слушаю.

Витто сделал паузу, словно подбирая слова.

— Моя племянница, Камилла… Она ведь совсем ещё юная, впечатлительная, и, кажется, какое-то время была в вас влюблена. — Он посмотрел Фелису прямо в глаза. — Вы ведь не засматриваетесь на неё?

Вопрос повис в воздухе, как дым. Фелис почувствовал, как внутри него всё сжимается, но он заставил себя нервно, почти небрежно засмеяться.

— Влюблена? — переспросил он, и его голос звучал удивлённо. — Синьор Бартини, молодые девушки часто влюбляются в мужчин в форме. Это, знаете ли, классика. — Он пожал плечами, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Я сталкиваюсь с этим постоянно. Поклонницы, записки, взгляды. Это часть работы.

— Постоянно, говорите, — протянул Витто, и его улыбка стала чуть более натянутой. — Что ж… Я могу показаться параноиком, но просто хотел убедиться. Вы же понимаете, я за неё отвечаю, она мне как дочь, и я всегда буду о ней беспокоиться.

— Конечно, — кивнул Фелис.

— Спасибо, что уделили время, синьор Абеле. Приятно было поговорить.

— Взаимно, синьор Бартини, — ответил Фелис, и они обменялись рукопожатием, крепким и коротким.

Фелис развернулся и пошёл к своей машине, чувствуя на себе взгляд Витто. Он не оборачивался. Сел за руль, завёл двигатель и только тогда позволил себе выдохнуть. Фелис посмотрел в зеркало заднего вида, где Витто всё ещё стоял у входа в кафе, глядя ему вслед.

«Чёрт».

Он тронулся с места, и машина медленно поползла по пустой улице. В голове было пусто и тяжело одновременно. Он соврал, но что ещё он мог сказать? Признаться, что трахал его несовершеннолетнюю племянницу, пока она не начала задавать неудобные вопросы?

«Она уедет обратно в Рим, и всё закончится само собой. Нужно продержаться ещё немного».

Глава 24

Кафе Витто встретило Фелиса привычным запахом кофе и свежей выпечки. Он толкнул стеклянную дверь, и колокольчик над входом тихо звякнул. Внутри было немноголюдно: пара туристов у окна, пожилой мужчина с газетой в углу, и она.

Камилла сидела за дальним столиком у стены, поджав ноги под стулом, и читала. Светлые волосы падали ей на лицо, и она машинально заправляла их за ухо, не отрываясь от книги. На ней была простая белая футболка и джинсы, и она выглядела так по-домашнему, так знакомо, что у Фелиса на мгновение сжалось горло.

Он отвёл взгляд и прошёл к столику у окна, спиной к ней. Сел, положил папку с документами на стол и подозвал официанта.

— Эспрессо и что-нибудь перекусить.

Внутри всё было натянуто, как струна, но внешне Фелис оставался спокойным. Прошло минуты две. Он услышал тихие шаги за спиной, и стул напротив него отодвинулся.

Камилла села, положила книгу на стол и посмотрела на него. Её лицо было спокойным, но в глазах, в этих зелёных глазищах, которые он так хорошо помнил, было что-то отчаянное.

— Привет.

Фелис не смотрел в её сторону.

— Камилла, отсядь.

Девушка не двинулась. Её пальцы лежали на обложке книги, и она нервно теребила уголок страницы.

— Как у тебя дела? Что нового за год?

Фелис медленно повернул голову.

— Ты вообще соображаешь? — прорычал он. — Здесь люди Бартини. Понимаешь, что будет, если они увидят, как мы мило щебечем?

Камилла вздрогнула, но не отвела взгляда.

— Я просто спросила, как у тебя дела…

Фелис откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри закипает злость. Он прошипел ругательства сквозь зубы.

— Господи, Камилла, сколько можно?.. С тобой было хорошо, — выпалил он. — Но сейчас у меня серьёзные отношения с девушкой, которую я люблю, я строю карьеру, и мне очень бы не хотелось её разрушать.

— Я просто…

— Что?! Скучаешь? Хочешь снова поиграть в эти игры? — Фелис выдохнул, провёл рукой по волосам, пытаясь унять раздражение. — Я сожалею, что засунул член в малолетку. Я зря связался с тобой и позволил этому зайти так далеко. Если ты хочешь меня наказать — вперёд! Кастрируй меня, но не рушь, пожалуйста, мою жизнь.

— Я не хочу тебя наказывать, — отчаянно сказала Камилла. — Я правда скучала!

Эти слова ударили его сильнее, чем любой упрёк. Фелис сжал челюсти. Он поднялся из-за стола, положил на стол купюру, чтобы расплатиться за кофе, который так и не выпил.

— Желаю тебе лёгкой учёбы, — безразличным тоном сказал он. — И хорошей жизни, Камилла.

Он развернулся и пошёл к выходу, не оборачиваясь. Колокольчик над дверью звякнул, и стеклянная дверь закрылась за ним с тихим стуком.

***

Витто вернулся домой поздно. Улицы уже остыли после дневной жары, и в квартире было тихо, только из гостиной доносился приглушённый голос телевизора.

Камилла лежала на диване, поджав ноги, укрытая тонким пледом. По экрану мелькали кадры какого-то старого фильма, но она не следила за сюжетом. Её взгляд был рассеянным, отсутствующим, и она даже не сразу заметила, что Витто вошёл.

Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла и сел рядом с ней на край дивана. Его рука легла ей на голову, пальцы медленно, машинально перебирали светлые пряди.

— Ты ела?

Камилла пожала плечами.

— Не особо хотелось.

Витто кивнул, словно ожидал такого ответа. Он помолчал, глядя на экран телевизора, где герои что-то выясняли на фоне дождливого города. Его рука замерла на её волосах.

— Что на ужин? — будничным тоном спросил Витто.

— Не знаю, что-нибудь приготовлю.

Витто не убрал руку. Он продолжал гладить её по голове, и в этом жесте было что-то такое, от чего Камилла почувствовала себя маленькой девочкой, которую сейчас будут ругать. Или, что хуже, жалеть.

— Знаешь, — начал Витто, — девушки твоего возраста часто влюбляются в мужчин постарше. Особенно в таких... — он сделал паузу, подбирая слово, — подкачанных. В военной форме.

Камилла замерла. Её тело напряглось под пледом, и девушка резко села, отворачиваясь.

— Ты опять начал!

— Мне сказали, что ты сегодня подходила к Абеле на обеде.

Камилла вспыхнула. Её щёки залились краской, и она отвернулась, уставившись в телевизор.

— Ну и что? — бросила она. — Я просто поздоровалась. Это не преступление!

— Никто и не говорит, что преступление, — ответил Витто. — Но, Камилла... — он вздохнул, и в его голосе появилась усталость. — Синьор Абеле много работает. Он сильно помогает нам, и отвлекать его своими... чувствами не стоит. У него есть своя жизнь.

— Какое мне дело до его жизни? — фыркнула Камилла, и её голос сорвался на нервный смешок.

Витто посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

— У него есть пассия.

— Какое мне дело? — быстро ответила Камилла. — Пусть хоть десять девушек заведёт! Мне всё равно.

Витто не стал спорить. Он просто кивнул, словно принял её слова к сведению, и перевёл тему.

— Так что у нас на ужин? Я голодный как волк.

Камилла медленно встала, поправляя плед, и пошла на кухню. Её руки дрожали, когда она открывала холодильник, и мысли путались в голове. Она достала контейнер с остатками пасты, поставила его в микроволновку и прислонилась к столешнице, глядя на то, как тарелка медленно вращается за стеклом.

«Я его раздражаю».

Микроволновка пискнула. Камилла достала тарелку, поставила её на стол перед Витто и села напротив. Они ели в тишине, и только звук телевизора из гостиной нарушал её. Камилла ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса.

Следующие дни прошли ярко. Камилла виделась с подругами, они поехали на пляж, потом ходили в кинотеатр, оставались друг у друга на ночевке. Не оставалось времени на тоску.

Кафе было наполовину пустым. Послеобеденная тишина, запах кофе и свежей выпечки, приглушённый свет из-за жалюзи. Камилла сидела у окна с Чезаре и Тони, перед ней стояла чашка капучино, почти нетронутая, и она рассеянно помешивала ложкой пену. Чезаре что-то рассказывал, размахивая руками, Тони лениво усмехался, откинувшись на спинку стула. Камилла кивала, хихикала, шутила в ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Колокольчик над дверью звякнул.

Камилла подняла глаза машинально — и замерла.

Фелис вошёл в кафе. В форме, с папкой под мышкой, он выглядел так, словно зашёл сюда по делам, а не ради обеда. Он огляделся, и его взгляд на мгновение задержался на их столике. Он спокойно направился к ним.

— Добрый день, — сказал Фелис, останавливаясь у их столика. — Синьорина. Парни.

Чезаре замолчал на полуслове, и его лицо мгновенно напряглось. Тони медленно выпрямился, убирая руку со спинки стула, и его взгляд стал холодным и оценивающим.

— Синьор Абеле, — ответил Тони, и в его голосе не было ни капли тепла.

Фелис словно не заметил напряжения.

— У вас отличный кофе. Лучший в этом районе, пожалуй.

— Спасибо.

Фелис ещё секунду смотрел на них, потом развернулся и прошёл к свободному столику у противоположной стены. Сел спиной к ним, положил папку на стол и подозвал официанта. Камилла смотрела на его спину, на его широкие плечи, обтянутые тёмно-синей тканью, и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— Какого чёрта он тут забыл? — прошипел Чезаре, как только Фелис отошёл достаточно далеко. — Он что, следит за нами?

Они просидели ещё минут двадцать. Чезаре пытался вернуться к разговору, но атмосфера была испорчена. Камилла почти не слушала, и её взгляд то и дело возвращался к столику у стены, где Фелис спокойно ел, листал какие-то бумаги и пил кофе, словно их здесь не было. Потом он встал, расплатился и вышел. Колокольчик звякнул, и дверь закрылась за ним.

Камилла выдохнула, и только тогда поняла, что всё это время почти не дышала. Прошло ещё несколько минут. Чезаре что-то говорил, Тони отвечал, но Камилла уже не могла сидеть на месте.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Увидимся позже.

Камилла выскочила на улицу. Солнце било в глаза, и она на секунду зажмурилась, оглядываясь по сторонам. Патрульная машина стояла в нескольких метрах от кафе, и Фелис как раз садился за руль. Камилла почти бежала. Она подскочила к машине, когда он уже закрыл дверь, и постучала по стеклу.

Фелис опустил окно. Его лицо было непроницаемым.

— Что? — спросил он, и его голос был ровным, почти безразличным.

— Я уезжаю послезавтра, — выпалила Камилла.

Фелис смотрел на неё несколько секунд. Потом кивнул.

— Удачи.

Он потянулся к ключу зажигания, но Камилла не двинулась с места. Она стояла, глядя на него, и внутри неё боролись отчаяние и надежда, она наклонилась к окну, потянулась к нему, губы дрожали, приоткрылись.

Фелис резко отстранился.

— Камилла, нет!

Камилла замерла, её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица.

— Твои дружки следят за нами, — Фелис кивнул на окна кафе. — Если ты сейчас попытаешься сделать глупость, они увидят, и тогда всё кончится плохо, — он повернул ключ, и двигатель тихо заурчал. — Иди обратно, Камилла. Не оборачивайся.

Он поднял стекло. Машина медленно тронулась с места, и Камилла осталась стоять на тротуаре, глядя ей вслед. Слёз не было, только пустота внутри и странное, почти спокойное чувство, будто что-то окончательно оборвалось.

«Может, так и должно быть, — подумала Камилла, глядя, как патрульная машина скрывается за углом. — Может, наша связь так и останется бурным, ярким прошлым».

Она постояла ещё немного, потом развернулась и пошла обратно в кафе. Чезаре и Тони ждали её у входа, смотря в окна, и на их лицах было написано беспокойство, смешанное с подозрением.

Камилла вошла в кафе, и колокольчик над дверью звякнул, закрывая за ней прошлое. Послезавтра она уедет в Рим.

Конец