Любить Нельзя Уйти. Глава Жена любит групповой секс

НОВАЯ ЖИЗНЬ?

Будильник звонит в половине седьмого. Я нащупываю телефон на тумбочке, выключаю его и ещё несколько секунд лежу с закрытыми глазами. На кухне тихо, но я знаю, что это ненадолго.

Через час младшему сыну на консультацию в школу, старший собирается на тренировку. В свои пятнадцать он уже почти взрослый, но по утрам всё так же может носиться по квартире в поисках вещей, которые сам куда-то положил. И кричать на младшего, что это он спрятал его перчатки или боксёрки.

Я ставлю чайник и открываю окно. Во двор медленно въезжает мусоровоз, кто-то выгуливает собаку, кто-то спешит на работу. Обычное утро обычного дня. Через несколько минут на кухню заходит муж. Обнимает меня за плечи, целует в щёку и тянется за кружкой.

Мы пьём кофе и обсуждаем планы на день. Нужно съездить за город, посмотреть, как идёт ремонт в нашем новом доме. Позвонить прорабу насчёт сроков. Пока мы живём в съёмной квартире, но скоро переедем. Когда-то такая жизнь казалась мне недостижимой. Иногда я до сих пор ловлю себя на этой мысли.

Пока дети собираются по своим делам, я вспоминаю визит к кардиологу. Он ничего не нашёл в моём сердце, но спросил, как я сплю. А потом сказал:

— Вам стоит поработать с психологом.

Тогда я только пожала плечами. Мне казалось, что всё давно осталось позади. В другой жизни. За четыре тысячи километров отсюда. Но чем больше времени проходило, тем чаще я понимала, что от той жизни я уехала, а воспоминания остались со мной. Они приходят неожиданно. Иногда среди ночи. Иногда за утренним кофе. Иногда в самые счастливые дни.

Я смотрю на часы и делаю последний глоток уже остывшего кофе. Через два часа мне к психологу. И если честно, я до сих пор не понимаю, как рассказать чужому человеку почти двадцать лет своей жизни. Почти двадцать лет, в которых было столько всего, что иногда кажется, будто это происходило не со мной. Как начать делиться теми страницами из жизни, которые я сама не могу «листать» без боли.

Я убираю чашки со стола, беру сумку и выхожу из кухни. Пора наконец перестать делать вид, что со мной всё в порядке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ТА САМАЯ ЛЮБОВЬ...

Кабинет психолога оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Почему-то мне казалось, что там обязательно будут тёмные стены, приглушённый свет и тяжёлая атмосфера, как в фильмах (надо меньше смотреть телевизор). Но кабинет был светлым и уютным. Солнечные лучи падали через большое окно прямо на пол, на подоконнике стояли цветы, а сама обстановка больше напоминала гостиную, чем место, где люди рассказывают о своих самых болезненных воспоминаниях.

Наверное, именно поэтому я немного успокоилась.

Мы поговорили о каких-то формальностях, после чего психолог попросила меня рассказать о себе. Вопрос был простым, но я неожиданно растерялась. С чего вообще начинают рассказывать свою жизнь? С сегодняшнего дня? С переезда? С рождения детей? Или с человека, который когда-то изменил всё? Мысли в голове начали роиться, как пчёлы…

Я задумалась, и перед глазами вдруг возник солнечный летний день.

Мне было восемнадцать лет. Только закончился учебный год, впереди были каникулы, и жизнь казалась лёгкой и понятной. У меня был лучший в мире парень. По крайней мере, сейчас я понимаю, что это было именно так. А тогда мне казалось, что чего-то не хватает. Не хватало тех самых бабочек в животе, о которых говорили подружки и писали в книжках, не хватало ярких эмоций и сумасшедшей влюблённости, которую показывают в кино. Мне казалось, что настоящая любовь обязательно должна быть шумной, сложной и немного безумной.

Сейчас я улыбаюсь, вспоминая, какой глупой была.

В тот вечер мы с подругой шли в клуб. Шли по улице, смеялись над какой-то ерундой и обсуждали планы на выходные. В какой-то момент в кармане зазвонил мой старенький телефон. Я посмотрела на экран и увидела имя.

«Лёша».

Улыбнувшись, я ответила на звонок.

— Привет, ангел. Чем занимаешься?

— Да ничем особенным. Идём с подругой в клуб.

— Ева, мне нужно задать тебе один вопрос.

— Лёш, а он не подождёт?

— Нет, родная. Я и так слишком долго ждал.

Я засмеялась и переглянулась с подругой.

— Ну раз такой важный вопрос, тогда задавай. Как будто замуж меня позвать собрался.

Мы обе рассмеялись над моей шуткой.

Но в трубке неожиданно повисла тишина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ

Мы сидели с девчонками в клубной импровизированной курилке. Никогда не понимала любви к сигаретам, поэтому просто устроилась рядом и делала вид, что слушаю их разговоры. На самом деле в голове снова и снова прокручивался недавний разговор с Лёшей.

— Ева, ты читаешь мои мысли, — даже через телефон я слышала его улыбку. — Ты же знаешь, что я скоро уезжаю и не хочу с тобой расставаться.

— Лёш, это как-то неожиданно… — пробормотала я.

— Неожиданно? Серьёзно? Я же не раз говорил, что хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Да, говорил. Но я как-то не воспринимала это всерьёз…

— А нас ты вообще воспринимала всерьёз?

— Лёш, мне восемнадцать. Какой замуж? Давай встретимся и всё обсудим.

— Хорошо. Я наберу позже. Люблю тебя.

— Ева-а-а, ты вообще нас слушаешь? — моя лучшая подруга Лизка чуть ли не прокричала мне в ухо.

— Слушаю, конечно. Просто задумалась.

— Ну и что ты ему ответишь? Только не вздумай его отшить. А то я сама за ним приударю.

Я улыбнулась, прекрасно понимая, что подруга шутит.

— Ева, только не говори, что ты опять думаешь о том придурке?

Я подняла на неё глаза.

— Нет, нет и ещё раз нет. Только не это. Он же идиот.

Но, кажется, в моей голове действительно произошёл какой-то сбой. Мысли были где угодно, только не рядом с Лёшиным предложением.

Если бы тогда можно было хоть одним глазком заглянуть в будущее…

На следующее утро мы встретились с Лёшей.

Господи, как он на меня смотрел. Столько любви и нежности было в его глазах, что я ещё долго не могла начать разговор. Просто сидела напротив и вспоминала нас.

Вспоминала день нашего знакомства. Тогда мы с подругой попали под дождь и прятались под козырьком магазина. Выглядели, мягко говоря, не лучшим образом. Волосы прилипли ко лбу, одежда промокла насквозь, а тушь, кажется, давно решила жить своей жизнью.

Именно тогда ко мне подошёл Лёша.

— Девушка, если вы даже в таком виде выглядите так красиво, то я просто обязан узнать, какая красота скрывается под этой маской панды.

Мы тогда смеялись до слёз.

Потом были прогулки до поздней ночи, бесконечные разговоры обо всём на свете, встречи перед работой и после работы . Мы могли проболтать до трёх часов ночи, а потом весь день ходить сонные и счастливые.

Да что скрывать, это были лучшие отношения в моей жизни.

— Ева, — голос Лёши вырвал меня из воспоминаний. — Мы поговорим или так и будем молчать?

Я глубоко вдохнула.

Только бы подобрать правильные слова.

Хотя кого я обманываю? Правильных слов в таких разговорах просто не существует.

— Лёш, я правда не знаю, с чего начать.

Он грустно улыбнулся.

— Начни с главного. Ты ведь собралась мне отказать?

— Да.

Одно короткое слово.

Но мне показалось, что оно прозвучало слишком громко.

— Пойми меня правильно. Я не уверена, что вообще хочу замуж. И, наверное, сейчас скажу банальность, но ты обязательно встретишь девушку лучше меня.

А в голове в этот момент крутилась совсем другая мысль.

«Какая же ты дура, Ева».

О том, что в голове у меня сидел совсем другой человек, я так и не сказала. Да и как сказать, если сама не понимала, при чём тут он?

Я видела, как ему больно.

И мне тоже было больно.

Наверное, именно поэтому я до сих пор помню тот разговор почти дословно.

— Ты хоть проводить меня придёшь? Или друзьями мы тоже остаться не можем?

— Конечно приду.

Он кивнул и отвёл взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ПРОВОДЫ ЛЮБВИ

Лёшка уезжал в конце мая. На улице стояла жаркая солнечная погода, и со мной на вокзал поехала подруга, всё ещё надеясь, что я передумаю и ей удастся сбагрить меня замуж в другой город. С чувством юмора у моих подруг всегда было хорошо.

Расставание далось нелегко. Лёша не хотел меня отпускать, сжимая в объятиях и целуя. Вы когда-нибудь видели, как расстаются люди, которые любят друг друга, но всё равно уходят? Лучше не видеть. И не испытывать на себе. Поверьте мне. Слёзы лились градом, и даже солнце, которое палило нещадно, не успевало их высушить.

— Подумай ещё раз. Поехали со мной. Ты никогда об этом не пожалеешь. Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива, — говорил он, осторожно гладя меня по волосам.

— Лёш, пожалуйста… Не надо. Мне и так больно. Я долго уговаривала себя приехать, хотя знала, что меня будет разрывать.

— Тогда зачем мы это делаем? Зачем, Ева? Скажи мне, зачем?

— Так будет лучше для нас обоих. Мы ещё слишком молодые. Пройдёт несколько лет, и будем вспоминать всё это с улыбкой.

— С улыбкой? Ты серьёзно? Как можно вспоминать с улыбкой, что тебе пришлось оставить человека, которого ты любишь?

Я не смогла ему ответить. Просто стояла и молчала. Потом Лёша поднялся в вагон. Уже с площадки обернулся, посмотрел на меня и помахал рукой. Я помахала в ответ. Поезд медленно тронулся. Я шла вдоль платформы, пока вагоны проплывали мимо, всё надеясь ещё раз увидеть его в окне, хотя давно потеряла его из виду.

Когда последний вагон исчез за поворотом, стало вдруг очень тихо.

— Ну всё? Может, теперь домой? — вздохнула рядом Лизка.

Я только кивнула. В кармане уже который раз вибрировал телефон.

— Да возьми ты уже трубку, — закатила глаза подруга.

Я достала телефон и посмотрела на экран. Одиннадцать пропущенных за утро. Даже смотреть не нужно было, чтобы понять, кто звонит.

— Что тебе нужно?

— Что, проводила своего дружка?

— Тебя это не касается.

— Ой, какие мы злые сегодня.

— А какими мне ещё быть?

— Не знаю. Добрыми, например.

Несмотря ни на что, я невольно усмехнулась.

— Чего звонишь?

— Тебя увидеть хочу.

— Нет.

— А я ещё не договорил.

— Зато я договорила.

В трубке послышался смешок.

— Ева…

— Что?

— Ты всё равно рано или поздно будешь моей.

— Самоуверенности тебе не занимать.

— Это не самоуверенность. Это факт.

— До свидания.

Я сбросила звонок и убрала телефон в карман.

— Он? — спросила Лизка.

— Он.

— Дурак.

— С этим сложно спорить.

Мы медленно шли к выходу с вокзала. Подруга несколько секунд молчала, потом вдруг остановилась и посмотрела на меня так серьёзно, что я даже удивилась.

— Ева, пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Никогда с ним не связывайся.

Я рассмеялась.

— Лиз, ты чего? Конечно нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗАМУЖ

Добравшись домой, я мечтала только об одном: закрыться в комнате, лечь и хотя бы пару часов ни с кем не разговаривать. Голова раскалывалась, мысли путались, а перед глазами всё ещё стоял Лёша, исчезающий в дверях вагона. Но этим планам было не суждено сбыться.

Первое, что я увидела, переступив порог, — недовольное лицо мамы.

— Ты совсем с ума сошла?

Я даже сумку поставить не успела.

— И тебе здравствуй, мам. Что опять случилось?

Она смотрела на меня так, будто я только что ограбила банк.

— Как ты могла ему отказать?

Я устало прикрыла глаза.

— Господи, кому именно и на какой вопрос? У меня голова раскалывается. Давай не сегодня. Я продукты купила, сейчас разложу и прилягу.

— Прилягу! — передразнила мама. — У тебя жизнь рушится, а она прилягу!

Тут я уже едва сдержала смех. Моя жизнь рушилась по многим причинам, но я подозревала, что мама сейчас говорит совсем не о тех.

— Объясни нормально, что случилось.

— Он за тобой бегал. Цветы, подарки. А ты нос воротишь. Почему замуж не пошла?

— За Лёшу? — удивлённо переспросила я.

— Да при чём тут твой Лёша! За Марата!

Я замерла с пакетом молока в руках.

— За какого ещё Марата?

— За того самого. Голова твоя пустая.

Я смотрела на неё и совершенно ничего не понимала. Марата я не видела больше года и уж точно не собиралась за него замуж.

Расставляя продукты по полкам холодильника, я чувствовала, как от нервного напряжения начинают дрожать руки. В голове всё ещё были совсем другие картинки. Лёша. Вокзал. Поезд. Его глаза. Мама продолжала что-то говорить, а я слышала её словно через толщу воды. Мы с Маратом встречались ещё до Лёши. Первая влюблённость, знакомство по телефону, ночные разговоры, красивые слова и обещания. Всё как в книжках. Но это давно осталось в прошлом.

— Откуда вообще взялся Марат?

— Позвонил вчера ночью. Ты телефон на кухне забыла, я взяла трубку. Поболтали.

— Ты ответила на мой телефон?

— А что такого? Хорошо, что ответила. В отличие от тебя я понимаю, кого нельзя упускать.

Я глубоко вдохнула.

— Мам, мне не двенадцать. Я как-нибудь сама разберусь со своими отношениями.

— Ага, разберётся она. Он обеспеченный, и родители обеспеченные. Я же не знала, что вы разругались! Знала бы, не допустила. У меня на вас такие планы были!

Я нервно рассмеялась.

— Так выходи за него сама. Чего добру пропадать?

— Не язви.

— А как мне ещё?

— Нам, между прочим, деньги нужны. Твоей зарплаты не хватает, моей тоже.

— Не хватает на что? На хотелки моего дорогого брата? Может, их немного урезать, и сразу всем хватит?

Я знала, что говорю лишнее, но остановиться уже не могла. Слишком долго это копилось.

Тим рос рядом со мной, в одной квартире, у одной матери, а жили мы будто в разных семьях. Ему покупали новые кроссовки и телефоны, потому что «мальчику нужнее». И потому что у него, по маминым словам, было слабое сердце: ему нельзя нервничать, нельзя уставать, нельзя мыть посуду- вообще ничего нельзя! Кроме развлечений и траты денег. А мне можно было всё. С четырнадцати лет я подрабатывала: раздавала листовки, мыла полы в кафе по выходным, снимала чужие дни рождения за копейки. Большую часть заработанного отдавала маме «на семью». Школьную форму, учебники и свой первый фотоаппарат покупала сама, потому что «у нас сейчас нет лишних денег». Деньги находились в тот же вечер, если Тиму вдруг хотелось новую приставку.

Я давно перестала считать, сколько раз слышала: «Ты же у нас самостоятельная, ты справишься». Справлялась. Только никто ни разу не спросил, чего мне это стоит.

Мама поджала губы, а потом сказала то, от чего у меня окончательно поехала крыша.

— Я уже всё решила. Пригласила Марата. Сказала, что ты скучаешь.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

— Ты сказала ему, что я скучаю?

— Ева…

— Нет, подожди. Ты решила за меня, с кем мне встречаться? Мне восемнадцать, а не пять!

Я тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу.

— Кажется, мне давно пора съезжать.

Мама посмотрела на меня так, словно я сообщила ей о конце света. На кухне повисла тишина. Такая плотная, что было слышно тиканье часов на стене. Мы молчали, наверное, минуты две, а потом одновременно раздались звонок в дверь и мелодия моего телефона.

Я полезла в карман и посмотрела на экран.

Господи…

Ну конечно. Он. Опять он.

Когда уже угомонится этот человек?

Телефон продолжал надрываться в моей руке, а из прихожей донёсся радостный голос мамы:

— Да, Маратик, проходи, конечно!

Я медленно подняла глаза к потолку.

Чёрт.

Лёша несколько часов назад уехал в другой город. Один настырный человек обрывал мне телефон. А мама уже успела пригласить домой бывшего парня и, судя по всему, мысленно выдать меня за него замуж.

День определённо складывался великолепно. Сидеть с ними на кухне и обсуждать нашу несуществующую свадьбу я точно не собиралась.

Оставался только один выход…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ИСТЕРИЧНАЯ ЛЮБОВЬ

Я сидела в машине человека, от которого планировала держаться подальше. Как так получилось? Да я сама не поняла.

Тридцатью минутами ранее…

— Лиз, я приеду к тебе? — натягивая кроссовки, я одновременно разговаривала с подругой. — Я понимаю, что уже поздно…

— Успокойся, конечно можно. С каких пор мы с тобой смотрим на время? — засмеялась она.

— Ну всё, жди. Я выхожу. У меня от этого бреда уже голова разболелась.

Я закрыла дверь и вышла на улицу. Небо было затянуто тучами, и, скорее всего, сейчас должен был начаться дождь. Но мне было всё равно. Я лучше промокну до нитки, чем буду ещё хоть немного сидеть в этом логове кретинизма.

Сегодня все решили, что знают, как мне жить. Мама со своими планами, Марат со своими звонками, прошлое, которое вдруг решило вернуться именно сейчас. Мне просто хотелось оказаться где-нибудь подальше от всего этого.

— Эй, ты совсем шальная?

Я услышала визг тормозов и резко остановилась.

— Куда, блин, лезешь под колёса? Ослепла?

Только тогда я поняла, что, погрузившись в свои мысли, вообще не услышала звук подъезжающей машины. И вместо того чтобы отойти в сторону, просто стояла посреди дороги и смотрела на неё, как умалишённая.

Ну реально, что творится в моей голове?

В какой-то момент меня начало трясти. Похоже, всё, что накопилось за последние дни, решило выйти именно сейчас.

— Эй, ты чего трясёшься? Я тебя задел? Ау, малая, ты меня слышишь?

— Слышу… — прошептала я.

Зубы стучали то ли от холода, то ли от нервов.

— Давай я тебя отвезу. Куда ты там шла? Я Марк, кстати. А ты?

Я наконец подняла глаза. Передо мной стоял высокий мужчина лет тридцати, тёмноволосый, в расстёгнутой куртке. Он смотрел на меня не так, как смотрят на глупую девчонку, выскочившую под колёса. Сначала встревоженно, потом удивлённо, а потом так, будто на секунду забыл, что собирался сказать. Я привыкла к мужским взглядам, но этот был другим. Прямо в глаза, не отводя, и от этого стало неловко, и почему-то жарко.

Я уже открыла рот, чтобы назвать свое имя

— Марк, ты там долго? Поехали уже! — крикнул кто-то из остановившейся рядом машины.

Я услышала приближающиеся шаги.

— Ооо… какие люди! Кого я вижу?!

Нет.

Только этого мне сейчас не хватало.

Ден.

Я внесла его номер в чёрный список именно для того, чтобы больше никогда не видеть его имени на экране телефона. И вот он стоял передо мной.

— Ден, ты её знаешь? — спросил Марк.

— Знаю. Ещё как знаю… — с ехидной улыбкой ответил он.

Я почувствовала, как внутри снова закипает злость.

— И почему мой номер у тебя в чёрном списке? — спросил Ден.

— Да чтобы до тебя наконец дошло, что я не хочу иметь с тобой ничего общего! — выкрикнула я.

— Ева, не беси меня. Я нормально тебя прошу.

— А то что? Что ты мне сделаешь?

Он посмотрел на меня так, будто мои слова задели его сильнее, чем он хотел показать.

— Блин… как же я умудрился влюбиться в тебя, такую истеричную…

Я застыла.

Он что? Он только что сказал, что влюбился в меня? Или у меня со слухом проблемы?

— Так, я вижу, что я тут третий лишний, — усмехнулся Марк. — Ева, смотри внимательнее по сторонам и будь аккуратнее.

Он улыбался, но глаза остались серьёзными. Задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем требовала вежливость, словно запоминал, и только потом повернулся к Дену. Коротко хлопнул его по плечу и что-то сказал вполголоса. Я не расслышала, но Ден заметно напрягся и перестал улыбаться.

Потом Марк сел в машину. Через минуту она скрылась за поворотом, оставив меня один на один с человеком, которого я совершенно не понимала.

— Всё, Ева. Садись в машину, я отвезу тебя.

Я хотела отказаться. После его слов мне было ещё сложнее находиться рядом. Но дождь всё-таки начался. Через несколько минут я промокла насквозь, поэтому просто открыла дверь и села на заднее сиденье.

Ден сел за руль и посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Ты так и будешь от меня шарахаться? Я вроде бы ничего плохого тебе не сделал.

— Всё, что я знаю о тебе, наводит на определённые выводы, — пробормотала я.

А вслух сказала совсем другое:

— Я не шарахаюсь. Просто поехали. Я покажу, где меня высадить.

Он молча завёл машину и повёз меня по улицам нашего небольшого городка.

А я всё ещё пыталась переварить его слова: «Я влюбился в тебя».

Почему именно эта фраза не выходила у меня из головы?

— Останови, пожалуйста, вот здесь. Я выйду, меня подруга встретит.

Машина резко остановилась. Я открыла дверь и вышла, но не успела сделать и нескольких шагов.

Его рука схватила меня за локоть и развернула к себе.

— Ты долго будешь меня динамить? Я тебе подросток какой-то?

— Я не прошу тебя за мной бегать. Я дала тебе повод? Нет! Ты сам зациклился на мне. Так что иди к чёрту.

Кадык Дена дёрнулся. Его взгляд изменился. В нём появилась такая смесь злости и боли, что я на секунду замолчала.

А потом всё произошло слишком быстро.

Он притянул меня к себе. Я почувствовала его близость, напряжение в его движениях, то, как он сам будто пытается удержать себя.

Его губы накрыли мои.

Я застыла.

Всё произошло слишком неожиданно. Ещё секунду назад мы стояли и спорили, пытаясь сделать друг другу больнее, а теперь я чувствовала, насколько сильно он потерял контроль над собой.

В этом было слишком много всего сразу: злость, желание, обида и отчаяние.

И больше всего меня злило то, что на мгновение я сама растерялась.

Я резко оттолкнула его.

— Ты видишь, что творишь со мной?

Он тяжело дышал и смотрел на меня так, будто сам не понимал, что происходит.

— Это просто физиология, Ден. И ничего больше. Ты свободен и можешь «справить эту нужду» где угодно.

На его лице что-то изменилось. Он резко отвернулся и схватился руками за голову.

— Я свихнусь с тобой… Реально свихнусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А потом сел в машину и, взвизгнув тормозами, уехал.

Я осталась стоять под дождём. Растерянная. Злая.

Не понимающая, что только что произошло. Нужно было просто уйти, нужно было забыть этот вечер.

Но кто же тогда мог знать…

НОВЫЙ УРОВЕНЬ

Я уже говорила, что у меня не всё в порядке с головой? Нет? Тогда говорю это сейчас.

Прошёл месяц. Целый месяц я встречалась с человеком, которого вообще не должно было быть в моей жизни.

Я бы с радостью сказала, что держала оборону. Но держала я её ровно три дня.

После того вечера под дождём Ден пропал. Ни звонков, ни сообщений. Я твердила себе, что это отлично, что надо радоваться, и при этом раз в десять минут проверяла телефон. Как дура. На третий день Лизка глянула на меня и припечатала: «У тебя лицо человека, которого бросили. А это ты, на минуточку, его отшила».

А на четвёртое утро он сидел на лавочке у моего подъезда. Мокрый, потому что опять лило, и с двумя стаканами кофе.

— Ты откуда знал, что я сейчас спущусь? — спросила я.

— Не знал. Сидел с шести.

Он протянул мне стакан. С корицей. Я никогда не говорила ему, что люблю с корицей, но мало ли, вдруг я когда-упоминала или он видел , как я покупала его. Лестное внимание. Если не задумываться.

— Если ты сейчас скажешь, что был неправ, я не поверю.

— Я был неправ, — сказал Ден. — Но и ты хороша: я три недели звонил, а ты меня в чёрный список. Знаешь, как это обидно?

Это прозвучало почти как извинение. Почти.

— Давай договоримся, — добавил он. — Я больше не лезу. Пока сама не скажешь.

И не лез. Вот что бесило больше всего: этот гад держал слово. Две недели я ходила с лупой и искала подвох. Он приезжал на мои съёмки и по два часа стоял в луже с отражателем, потому что «у тебя руки заняты». Над моими шутками он ржал, в том числе над несмешными. А ещё раз в час вполголоса интересовался, что это за тип рядом со мной и почему он так близко стоит. «Шучу, шучу!» — смеялся он, когда я закатывала глаза. Я смеялась тоже.

Про Лизу он говорил «твоя подруга с острым язычком» и всякий раз тяжело вздыхал, когда я собиралась к ней. «Ну иди, конечно. Я же не держу».

А когда у меня перед самыми клиентами сломался каблук, он через двадцать минут примчался с запасными туфлями.

— Угадал размер? — спросил он.

— Угадал, — вздохнула я, переобуваясь. — Почти.

Размер я ему тоже никогда не называла.

Я не заметила, в какой момент перестала от него отодвигаться. И только однажды поймала себя на том, что пишу ему, где я и когда вернусь, хотя он ни разу об этом не просил. Решила, что это любовь.

Лиза всё это время смотрела на меня с какой-то странной смесью недовольства и жалости, но больше ничего не говорила. Похоже, решила дать мне возможность самой набить шишки. «Некоторые ошибки человек должен совершить сам», — любила повторять она.

А я? А что я? Я летала где-то в облаках. Бабочки в животе давно перестали просто порхать, они исполняли целую симфонию. Рядом с Деном я чувствовала себя принцессой, которую готовы носить на руках. Он умел делать меня счастливой. Ему не нужно было ничего подсказывать и ни на что намекать. Он будто сам всегда знал, что мне нужно.

В тот день мы ехали на пикник. Полностью его идея. И, если честно, именно это мне в нём безумно нравилось.

Завязав шнурки на кроссовках и кое-как пригладив непослушные волосы, я буквально вылетела из подъезда. Машина Дена уже стояла возле дома. Правда, приехал он не один.

На переднем сиденье сидел Марк, а сзади — Лиза. Если мне это и показалось странным, я решила не придавать значения. Ну мало ли. Может, решили совместить прогулку. Хотя идея брать лучшего друга и мою подругу на свидание выглядела, мягко говоря, необычно.

— Ева, садись ко мне назад, — Лиза посмотрела на меня выразительно.

— Ден, ты же не против? — спросила я. — Всё равно Марк впереди.

— Конечно, солнце, — улыбнулся он. — Я совсем не против.

Мы выехали за город. Дом принадлежал родителям Дена. С ними я уже была знакома, и они совершенно спокойно относились к тому, что мы приезжаем сюда отдыхать.

Первые десять минут в машине стояла такая тишина, что становилось не по себе. Я переводила взгляд с Дена на Марка и никак не могла понять, что между ними произошло. Обычно они могли болтать без остановки, а сейчас сидели молча, будто вообще незнакомы.

— Лиз, они поругались, что ли? — тихо спросила я.

— Понятия не имею, — так же шёпотом ответила она. — Они уже заехали за мной вот такие. Ни одного слова лишнего не сказали.

— Странно…

Через полчаса мы были на месте. Пока мужчины разводили мангал, мы с Лизой раскладывали продукты. Я специально начала шутить, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Вроде даже получилось. Все улыбались, разговаривали, но напряжение всё равно ощущалось где-то рядом. Оно буквально висело в воздухе.

— Ева, пойдём, поможешь мне овощи помыть, — позвал Ден.

— Конечно. Лиз, помоги пока Марку с посудой.

Я вошла следом за Деном на кухню. Едва дверь закрылась, как он резко притянул меня к себе.

— Ты не представляешь, как я скучал по тебе весь день.

— Почему же? Представляю…

Договорить я не успела.

Он поцеловал меня. Крепко. Жадно. Будто действительно пытался наверстать те несколько часов, что мы не виделись.

— Я думал, сойду с ума, если мы хоть ненадолго не останемся вдвоём.

Я улыбнулась.

— Хотел остаться вдвоём, но зачем тогда привёз с собой наших друзей? Тебе это не кажется странным?

Он на секунду отвёл взгляд.

— Солнце… Так надо. Скоро всё объясню.

Его губы коснулись моей шеи. По коже побежали мурашки. Он медленно провёл ладонью по моей спине, забираясь под свитер, и крепче прижал меня к себе.

В этот момент хлопнула дверь.

— Я пришёл узнать, чего вы так долго. Там уже всё готово.

Мы одновременно повернули головы.

На пороге стоял Марк.

— Марк, блядь… Вот именно сейчас тебе нужно было это узнать? — сквозь зубы процедил Ден.

— Да, именно сейчас. Мы с этой сумасшедшей уже устали сидеть там вдвоём.

Я посмотрела сначала на одного, потом на второго. Если бы взглядами можно было убивать, они бы уже давно закопали друг друга где-нибудь за этим домом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, пойдёмте уже, — улыбнулась я, делая вид, что ничего не происходит.

За столом атмосфера неожиданно стала почти нормальной. Мы смеялись, разговаривали, ели шашлык, будто десять минут назад никто никого не был готов придушить.

В какой-то момент Ден поднялся, подошёл ко мне и протянул руку.

— Идём.

Я удивлённо посмотрела на него, но всё же встала.

Он взял меня за обе руки.

— Ева… Солнце… Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. И знаешь, что я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

У меня замерло сердце.

— Я хочу, чтобы наши отношения вышли на новый уровень.

Он опустился на одно колено.

— Любимая… Ты выйдешь за меня?

— Я…

Договорить я не успела.

Слева раздался оглушительный звон.

Ваза с грохотом разлетелась на десятки осколков.

Я машинально повернула голову.

Возле стола сидел Марк. Его лицо оставалось совершенно спокойным, словно ничего не произошло. Только по пальцам медленно стекала кровь: острый край разбитой вазы всё-таки полоснул его по руке. Но меня не покидало ощущение, что эта ваза не могла упасть сама.

— Ева, ну так ты ответишь? — Ден снова попытался вернуть моё внимание.

— Я…

— Ева, мне нужен бинт. Где тут аптечка? — всё с тем же невозмутимым видом спросил Марк, продолжая смотреть на свою окровавленную руку.

Я уже собиралась пойти за бинтом, но Ден сорвался.

— Марк, ты серьёзно? Ты, блядь, первый раз здесь? Сам не знаешь, где аптечка?!

В его голосе не было ни капли заботы о друге. Только злость.

Марк медленно поднял на него глаза.

— Не ори. Порезался я, а не ты.

— Да ладно, не переживай, — сказала я, быстро поцеловав Дена в губы. — Сейчас дам ему бинт и вернусь.

Я уже развернулась к двери, но не успела сделать и шага.

Ден резко схватил меня за руку.

— Нет.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Ден, ты же… он же…

— Я сказал — нет.

Его пальцы крепче сжали моё запястье.

— Выйдешь отсюда только тогда, когда я тебе это разрешу.

ТЫ УЖЕ ПРИНЯЛА

— Ден, по-моему, ты перебарщиваешь. Тебе не кажется? Мне больно.

Я выдернула руку из тисков его пальцев. В ту же секунду он словно переключился.

— Милая, прости. Это просто эмоции. Я так долго ждал этого момента и так боялся, что ты мне откажешь, — начал оправдываться Ден. — А тут ты бежишь к нему с бинтом, и у меня просто сорвало крышу.

— Он порезался, Ден. Это не повод ломать мне руку.

— Так, давайте все успокоимся, — наконец вмешалась молчавшая до этого Лиза. — Я сама схожу за аптечкой. Марк, пойдём со мной, а вы пока поговорите.

Марк посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах читалась боль. Не сказав ни слова, он развернулся и вышел вслед за Лизой.

— Ева, солнце… Ну прости меня, — снова заговорил Ден.

— Давай сначала успокоимся и обсудим то, что сейчас произошло.

Я обошла его и села в кресло.

— Ты не можешь так со мной разговаривать. Не можешь хватать меня и делать больно. Я не приму этого дерьма в отношениях.

Последние слова я уже почти выкрикнула.

— Этого больше никогда не повторится. Клянусь.

Он опустился передо мной на колени, обнял мои ноги и уткнулся лбом в колени.

— Никогда… Слышишь? Никогда. Я слишком боюсь тебя потерять.

Через секунду он поднялся, легко подхватил меня на руки и усадил к себе на колени.

Мои эмоции постепенно стихали. Ден медленно покачивал меня, как маленького ребёнка, осторожно гладил по волосам. Я всё ещё слышала собственные слова: «Я не приму этого дерьма в отношениях». И я действительно так думала.

Но сейчас передо мной был не человек, который несколько минут назад причинил мне боль. Передо мной сидел мужчина, который был напуган не меньше моего. Он не пытался оправдать себя или сделать вид, что ничего не произошло. Он просил прощения. Искренне. И, наверное, именно тогда мне отчаянно захотелось ему поверить.

А ещё, если быть до конца честной, где-то на краю сознания мелькнуло мамино «Маратик, проходи» и тесная комната, из которой я так мечтала сбежать. Не лучшая причина для «да». Но и не самая худшая.

— Я согласна… — едва слышно прошептала я ему в шею.

Он замер.

— Что ты сказала?

Я улыбнулась.

— Я согласна стать твоей женой!

На его лице появилась такая искренняя радость, что у меня самой защемило сердце.

— Любимая… Я так счастлив. Это лучший день в моей жизни. Честное слово, я никогда не был счастливее.

Он накрыл мои губы своими. Поцелуй получился долгим, жадным, почти отчаянным, словно всё это время ему не хватало воздуха.

«Неужели он действительно любит меня? Неужели мне и правда так повезло?..»

В этот момент дверь открылась.

На кухню вошли Марк и Лиза.

— Друг, можешь меня поздравить! — радостно крикнул Ден. — Она сказала «да»! Представляешь?

— Поздравляю, — спокойно ответил Марк.

— Давайте выпьем, — Лиза подошла к столу. — Такое точно надо отпраздновать.

Она налила себе полный бокал вина и осушила его одним глотком. Затем подошла ко мне, крепко обняла и тихо сказала:

— Поздравляю, подруга. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Взяв сумочку, она направилась к выходу.

— Я поеду домой. Марк меня отвезёт.

— Марк, ты же без машины. На чём вы поедете? — удивлённо спросила я.

— Тут давно стоит мой мотоцикл. Давненько я на нём не ездил. Пора вспомнить былые времена.

— Хорошо… Только вези её аккуратно. Она боится скорости. Пожалуйста, Марк.

Он едва заметно улыбнулся, качнул головой и направился к двери.

Проходя мимо меня, он остановился всего на секунду.

— Ты уже приняла…

— Что? — непонимающе переспросила я.

Марк посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде не было ни злости, ни насмешки. Только какая-то странная усталость… и сожаление.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё. Очень важное. Но лишь покачал головой и вышел за дверь.

Через несколько минут во дворе раздался рёв мотоцикла, который быстро растворился где-то вдали.

— Что он тебе сказал? — неожиданно спросил Ден.

Я подняла на него глаза. Его взгляд стал каким-то странным. Настороженным.

— Мне кажется… ничего. Наверное, мне просто послышалось…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

МАЛЬЧИШНИК

Через неделю я должна была выйти замуж.

Прошло уже пять месяцев с того дня, как Ден сделал мне предложение. С ума сойти, как быстро летело время.

Эти месяцы были почти идеальными. Он действительно сдержал своё слово: ни разу не повысил на меня голос, ни разу не сорвался. Только иногда, когда я задерживалась, он смотрел на часы так, что я начинала оправдываться, хотя он не говорил ни слова. Лиза, кажется, тоже смирилась с моим выбором. Или просто делала вид, чтобы не расстраивать меня.

Наверное, я действительно была счастливым человеком.

Даже Марк за это время стал мне другом. Помогал нам с подготовкой к свадьбе, возил по магазинам, решал организационные вопросы. В тот день у них с Деном и остальными парнями был мальчишник.

— Милая, я, наверное, останусь ночевать у Марка. Не хочу будить тебя, если вечеринка затянется. Ты не обижаешься? — Ден обувался у двери и вопросительно посмотрел на меня.

— Нет, конечно. Оставайся. Я, наверное, Лизу позову в гости. Посмотрим фильм, поболтаем. Давно не собирались.

Я улыбнулась. Ден поцеловал меня и вышел. Через минуту от дома отъехала машина.

Я пошла на кухню ставить чайник и сразу написала подруге:

«Лиз, чем сегодня занята? Может, соберёмся? Вина выпьем, поболтаем?»

«Родная, с удовольствием! Только давай часа через три-четыре?»

«Хорошо, жду тебя».

Пока ждала Лизу, заказала из магазина вино и всякие вкусности к столу.

Через пару часов, когда на улице уже окончательно стемнело, в дверь грохнуло. Именно грохнуло, будто кто-то не постучал, а рухнул на неё всем телом.

«Лиза, что ли, выпила уже?» — мелькнула у меня мысль, которая вызвала улыбку.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Никого.

Решив, что кто-то просто ошибся этажом, я вернулась в гостиную.

Стук повторился.

— Кто? Лиз, это ты?

— Ева, это Марк. Открой, пожалуйста.

Я сразу распахнула дверь.

— Марк? С Деном что-то случилось? Почему ты один?

И только теперь поняла, что он пьян. Очень пьян.

— Нет, с ним всё в порядке, — усмехнулся он. — У него мальчишник. Праздник. Он же женится. На тебе.

— Я помню, на ком он женится, — попыталась пошутить я. — Но почему ты здесь?

— Можно войти?

— Да, конечно. Скоро Лиза придёт.

Марк, слегка пошатываясь, прошёл в гостиную. При его габаритах удивительно, как он вообще ничего не снёс по дороге.

Он сел на диван и долго смотрел на меня.

— Ангел, — тихо произнёс он. — Скажи мне… что в нём такого, чего нет во мне?

У меня внутри всё похолодело.

— Марк, ты точно понимаешь, куда пришёл? Я невеста твоего друга.

— Понимаю, — хрипло ответил он. — Именно поэтому и пришёл.

Он резко поднялся и подошёл ко мне.

— Сегодня я едва не разбил ему лицо.

— Что?

— Каждый тост. Каждое его слово… Я сидел и думал только о том, что через неделю он станет твоим мужем.

Марк схватил меня за плечи и крепко прижал к себе.

— Как же я хотел ему врезать… — прошептал он, уткнувшись мне в волосы.

Я попыталась его оттолкнуть.

— Марк, ты пьян. Тебе нужно домой.

Он резко отстранился, словно только сейчас понял, что делает.

— Ангел… Прости меня. Прости.

Он провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул.

— Я надеюсь, после этого мы сможем остаться друзьями. Я просто… не справился.

Я смотрела на него и понимала, что не забуду этот вечер.

— Сможем. Конечно сможем. Давай просто забудем то, что сейчас произошло.

— Спасибо.

Он крепко обнял меня и поцеловал в висок.

— Ты мой самый любимый друг… Да. Именно так.

В этот момент в квартиру влетела Лиза.

— Ева, у тебя чего дверь нараспашку?.. Марк?!

Она мгновенно оценила обстановку.

— Лиз, я тебе всё расскажу. Марк уже уходит.

— Угу, ухожу, — буркнул он.

И тут хлопнула входная дверь.

— Ну проходной двор, ей-богу, — пробормотала Лиза.

— Любимая, я вернулся! Решил, что хочу провести вечер с тобой!

В гостиную вошёл Ден.

Он увидел Марка, и его лицо мгновенно изменилось.

— Марк? А ты как здесь оказался?

На лице Лизы мелькнуло что-то похожее на испуг. Она бросила быстрый взгляд на Марка, потом на меня.

— Марк приехал со мной, — слишком спокойно сказала она. — Правда, милый?

— Милый? — удивлённо посмотрел на них Ден. — Вы вместе, что ли? Вот это да! И ты молчал?

— Ага, вместе, — коротко ответил Марк. — Лиз, поехали ко мне. Я на такси, довезёт обоих.

— Только вези её аккуратно, — машинально сказала я.

Марк лишь кивнул.

Вместе с Лизой они вышли за дверь.

Через несколько минут к подъезду подъехало такси. Я машинально подошла к окну. Марк открыл перед Лизой дверь машины, помог ей сесть, а потом вдруг поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Всего на несколько секунд.

В его глазах было столько боли, что мне на мгновение стало не по себе.

Но уже через секунду он отвернулся, сел в машину, и такси медленно скрылось за поворотом. Я ещё какое-то время стояла у окна.

Через неделю должна была состояться моя свадьба.

Я была уверена, что впереди меня ждёт самая счастливая жизнь.

Как же сильно я ошибалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

СВАДЬБА

— Еваааа, я успела! — забегая в комнату, закричала Лиза. — Я реально думала, что не успею на свадьбу к лучшей подруге!

Она выглядела так, будто только что пробежала марафон, и это невольно вызвало у меня улыбку. Как бы Лиза ни была противницей наших с Деном отношений, пропустить нашу свадьбу она бы точно не смогла.

— Меня Марк встретил и сюда привёз, — улыбнулась она.

Я до сих пор не понимала, что происходит между ними. Лиза уверяла, что они просто друзья, но почему-то мне очень хотелось, чтобы однажды между ними всё-таки получилось что-то большее.

За эти пять месяцев Марк стал частью нашей жизни. Он помогал нам готовиться к свадьбе, постоянно был где-то рядом, интересовался, как у нас дела, всегда находил нужные слова, когда мы с Деном ссорились. Он был как лучшая подруга.

Только ростом почти два метра и с горой мышц.

«О чём я вообще думаю?» — мысленно усмехнулась я.

Мне пора было заканчивать сборы. Скоро приедет жених, а я ещё даже не полностью готова.

— Ну что, подруга? Решение окончательное? Из-под венца сбегать не собираешься? — Лиза хитро улыбнулась.

— Очень смешно, Лиз, — рассмеялась я. — Конечно не собираюсь. Мы будем счастливы. Я уверена.

— Ну как скажешь. Давай платье застегну… Господи, какая же ты красивая. Прямо принцесса… Или даже…

— Ангел.

Я резко обернулась на знакомый голос.

В дверях стоял Марк.

— Ну привет, подруга. Решил тоже приехать поддержать тебя перед ответственным моментом. Я ведь не жених, мне можно видеть невесту до свадьбы.

— Раз пришёл, не стой столбом, — проворчала Лиза. — Подай лучше туфли и перчатки. Я нервничаю так, будто сама замуж выхожу.

— Выйдешь, Лиз. Обязательно выйдешь, — улыбнулась я и крепко её обняла.

Спиной я чувствовала взгляд Марка. Казалось, он прожигал меня насквозь.

— Ой нет, подруга! Мне и свободной жить неплохо. Ладно, поехали, жених уже приехал.

День пролетел настолько быстро, что к вечеру я уже практически не чувствовала ног.

— Ну что, жена? — прошептал Ден мне на ухо, обнимая за талию. — Готова к первой брачной ночи?

— Ден, вообще-то она у нас с тобой далеко не первая, — засмеялась я. — И если ты выпьешь ещё пару бокалов, я не уверена, что ты вообще самостоятельно дойдёшь до спальни.

— У меня сегодня праздник! Я женился на самой лучшей женщине, которая только может быть.

— Это замечательно. Только не переусердствуй с праздником.

Если честно, мне уже совсем не нравилось его состояние. Тащить мужа на руках до спальни в мои планы точно не входило.

Ден улыбнулся, поцеловал меня в висок и снова ушёл к друзьям.

Я взяла с подноса стакан сока и огляделась.

Гости смеялись, танцевали, произносили тосты, громко разговаривали. Казалось, многие уже и забыли, по какому поводу сегодня собрались.

А я устала.

Очень.

Хотелось снять туфли, распустить волосы и наконец-то лечь спать.

Ещё и Лиза уехала пораньше. Дома у неё что-то случилось, и ей срочно пришлось вернуться. Сказала только, что потом всё расскажет.

— Подруга…

Я сразу поняла, кто стоит за моей спиной.

Не знаю почему, но голос Марка я уже научилась узнавать раньше, чем видела его самого.

— Марк…

Я повернулась и улыбнулась.

Почему-то мне очень хотелось, чтобы хотя бы он сегодня был трезвым.

— Что-то ты не очень счастливой выглядишь, — внимательно посмотрел он на меня. — Устала?

— Если честно, очень.

— Тогда подари мне один танец.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Думаю, твой муж ревновать уже не станет. Теперь ты официально его жена.

Первая мысль была отказаться.

Это неправильно.

Потом я перевела взгляд на Дена. Он снова смеялся с друзьями, поднимая очередной бокал.

«Это всего лишь танец», — успокоила я себя.

Марк — наш друг.

Ничего страшного не случится.

— Ладно. Только один. Больше мои ноги не выдержат.

Марк протянул мне руку.

— Я всегда тебя поддержу, ангел.

Я улыбнулась и вложила свою ладонь в его.

Мы медленно закружились под музыку.

Несмотря на свои внушительные размеры, двигался Марк удивительно легко. От него пахло чем-то древесным и едва уловимыми нотами цитруса. Этот аромат почему-то хотелось вдохнуть ещё глубже.

Или дело было вовсе не в аромате? Может, это его владелец по какой-то необъяснимой причине вызывал у меня приступ тахикардии?

«Ева, успокойся. Это лучший друг твоего мужа», — мысленно одёрнула я себя.

Он не прижимал меня слишком близко.

Но даже этого хватало, чтобы чувствовать тепло его тела и замечать, как с каждым вдохом всё тяжелее становится его дыхание…

— Ты ведь понимаешь, что я ничего не забыл… Ни того вечера, ни того, что сказал. Что ты творишь со мной… Тебе не стоило соглашаться на этот танец. И даже просто стоять рядом.

Он чуть наклонил голову, будто пытался вдохнуть запах моих волос.

У меня сбилось дыхание.

— Марк… — тихо произнесла я. — Мы же договорились забыть тот вечер. Мы друзья. И не больше. Запомни это. Других отношений между нами не будет. Прости…

Я и сама не понимала, за что извиняюсь.

Марк молчал, не сводя с меня взгляда.

— Тебе нужно найти девушку, — наконец сказала я. — Ко мне у тебя нет чувств. Это просто… временное помутнение.

Он горько усмехнулся.

— Ты сама веришь в то, что сейчас сказала? Мне найти девушку? Девушку, значит…

Он медленно отпустил мою руку и сделал шаг назад.

— Хорошо. Как скажешь… подруга.

Он особенно выделил последнее слово. Так, словно оно причиняло ему физическую боль.

Развернувшись, Марк молча вышел из дома.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

«Прекрасно… Мы поссорились. Марк ушёл. Ден пьян. И, похоже, ни одного трезвого человека, который смог бы помочь мне дотащить собственного мужа до спальни, здесь не осталось».

Я тяжело вздохнула и повернулась в сторону гостей.

И тут замерла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На коленях моего мужа сидела какая-то девушка.

Совсем молоденькая, с размазанной помадой и мутным взглядом.

Одной рукой она обнимала Дена за шею, а вторая уже слишком уверенно лежала на внутренней стороне его бедра.

Ден смеялся.

Громко.

Будто происходящее казалось ему очень забавным.

Перед глазами всё поплыло.

Я даже не помнила, как оказалась рядом.

Одним резким движением стащила девушку с его колен.

Она ойкнула и едва удержалась на ногах.

— О-о-о… Жена… — расплылся в пьяной улыбке Ден. — А ты чего такая злая? У нас же праздник.

— Правда? А мне показалось, праздник сегодня в честь нашей свадьбы. Или я что-то перепутала?

Он непонимающе смотрел на меня.

— Ева, ну ты чего? Ничего же не было. Мы просто сидели и разговаривали.

Я коротко усмехнулась.

— Вот как… Теперь это так называется?

Он попытался взять меня за руку.

Я сразу её убрала.

— Можешь продолжать разговаривать.

Развернувшись, я быстро пошла на второй этаж. Я не хотела, чтобы кто-то видел мои слёзы. Захлопнув за собой дверь спальни, я только тогда позволила себе разрыдаться.

Ноги подкосились сами собой.

Я медленно сползла по двери на пол.

Слёзы не останавливались.

Внутри всё горело. Было ощущение, будто меня разрывает на части.

За стенами дома всё ещё играла музыка.

Гости смеялись.

Кто-то снова крикнул:

— Горько!

А я сидела на полу в белом свадебном платье и пыталась понять, что происходит с моей жизнью.

И именно в этот момент в голове всплыла фраза, которую когда-то сказал Марк:

«Ты уже приняла».

Тогда я не поняла, что он имел в виду.

А сейчас почему-то от этих слов стало страшно.

БРАК

Похоже, когда слёзы закончились, я незаметно уснула прямо у двери, даже не раздеваясь. Проснулась от того, что кто-то толкал дверь. Я подпёрла её своим телом, и каждое движение отдавалось тяжестью.

— Ева, женушка, ты чего закрылась? Открой, — голос мужа доносился с той стороны.

Я с трудом поднялась. Тело слушалось плохо, платье запуталось, мешало дышать. Кое-как встала, и в этот момент дверь распахнулась. Я снова оказалась на полу, больно ударившись копчиком.

— Ооо, так ты не спишь, — протянул он, и я услышала в голосе ту самую пьяную тягучесть, которая всегда предшествует чему-то нехорошему.

Разговаривать с ним в таком состоянии не хотелось. Я надеялась, что он просто ляжет.

— Не сплю, — сказала я. — Давай ложись, день был долгим. Мы оба устали.

— Спать? — он засмеялся, но смех был каким-то чужим. — Какой сон? У нас брачная ночь! Ты что, забыла?

Я меньше всего хотела этого сейчас.

— Ден, давай просто ляжем. Мы оба не в лучшей форме, — я попыталась перевести всё в шутку и направилась к шкафу за пижамой. Платье уже врезалось в рёбра, хотелось снять его, выдохнуть, забыться.

— Нет, милая, так не пойдёт, — он шагнул ко мне. В его глазах плескалось что-то чужое, тёмное. Я не могла понять, ярость это или похоть, но ни то ни другое не сулило ничего хорошего. Таким я его никогда не видела. Даже пьяным.

— Брачная ночь, — он улыбнулся, и от этой улыбки мне стало не по себе, — она на то и брачная.

— Милый, ну это ведь не наша первая ночь, — я пыталась говорить спокойно, но голос дрожал. — У нас ещё медовый месяц. Всё наверстаем.

Перед глазами стояла та самая картина: девушка у него на коленях, его руки на её теле. Прямо на нашей свадьбе. Я сглотнула.

Он внезапно успокоился. Выдохнул, будто сдулся.

— Хорошо, — сказал он. — Переодевайся и давай спать.

Шатаясь, он подошёл и поцеловал меня в висок. Я облегчённо выдохнула, так, что плечи опустились, и ушла в ванную.

Приняв душ, я вышла с надеждой, что он уже провалился в сон. Но он сидел на кровати. Ждал.

— Наконец-то, — услышала я.

Надежды не оправдались.

— Давай спать, — сказала я тихо, стараясь не смотреть на него. Но стоило сделать шаг к кровати, как он схватил меня за руку и дёрнул на себя.

— Ты решила меня продинамить в первую брачную ночь? — спросил он, и в голосе уже не было игривости.

— Даже мыслей таких не было, — ответила я, пытаясь убрать руку. — Нам правда нужно отдохнуть. И тебе в душ. У тебя чужая помада на шее.

Он замер. На секунду в глазах мелькнуло что-то человеческое. Но челюсти сжались снова, и он процедил:

— Ты решила меня учить?

— Я просто прошу тебя остановиться, — я почувствовала, как голос срывается. — Пожалуйста, Ден. Мне больно.

Его пальцы сжались сильнее. Я смотрела в его глаза, стеклянные, пустые. Он смотрел сквозь меня, будто перед ним было пустое место.

— Это ещё не больно, — сказал он тихо. И от этой тишины мне стало страшнее, чем от крика.

— Ты с ума сошёл? — прошептала я. — Что на тебя нашло?

— Ты опозорила меня, — голос наливался злостью, он уже почти кричал. — Ушла, когда я не разрешал!

— Я не должна спрашивать твоего разрешения!

— Должна!

Он толкнул меня на кровать. Я провалилась в матрас и тут же начала отползать назад, но он схватил меня за ногу и потащил обратно. Пижама треснула по шву, потом ещё: он просто рвал её, даже не пытаясь расстегнуть.

— Ты серьёзно думала меня продинамить? — рычал он, нависая сверху.

Я пыталась оттолкнуть его, но сил не было. Он был тяжелее, сильнее, и я чувствовала, как уходит воздух. Когда его пальцы вцепились в моё бельё, я перестала думать. Меня будто вышвырнуло из тела. Я не помню, как ударила его. Не помню, как вскочила. Помню только, что он отшатнулся, а я уже бежала к двери.

Я бежала по лестнице вниз, в одном белье и разорванной пижаме. На выходе схватила какой-то плед, намотала его на плечи и выскочила на улицу. Просто бежать. Подальше. Не думать.

Телефон остался в доме. Денег не было. Остановить попутку в таком виде — сумасшествие.

Оставалось только идти пешком. К Лизе. Единственной, кто мог мне помочь.

Я бежала по пустой улице, не разбирая дороги. Ноги были разбиты в кровь, но боли я не чувствовала. Внутри всё онемело. Одна мысль пульсировала в голове: «Лиза. Только к Лизе».

Свет фар выхватил меня из темноты. Машина остановилась в нескольких метрах. Дверь открылась, и я услышала шаги.

— Эй, ты чего? — голос мужской, низкий, настороженный. — Ты в порядке?

Я молчала, вжавшись в себя, пытаясь стать незаметной.

Он подошёл ближе.

— Ты меня слышишь?

Я подняла глаза.

— Ева? — голос сорвался. — Господи, Ева?

Он шагнул ко мне, протянул руки, чтобы обнять. И я отшатнулась. Я просто не хотела, чтобы кто-то меня касался. Я сделала шаг назад, споткнулась, и он успел подхватить меня за плечи.

— Тише, тише, — голос стал мягче, он говорил так, будто успокаивал дикое животное. — Ева, это я. Марк. Ты меня слышишь?

Я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Голова шла кругом. Я не помнила, как оказалась здесь.

— Лиза, — выдохнула я, чувствуя, что это единственное слово, которое я ещё могу произнести. — Мне нужно к Лизе…

— Потом, — сказал он. — Сначала согреешься. Поехали.

Я не сопротивлялась. Он помог мне дойти до машины, усадил на заднее сиденье, накинул на плечи свою куртку. Я уткнулась в неё лицом. Она пахла деревом и цитрусом, тем самым запахом, от которого когда-то сбивалось дыхание. Сейчас он просто успокаивал. Мы поехали. Я сидела, сжавшись, и смотрела в одну точку за окном. Тишину разорвал звонок. Марк посмотрел на экран, и я увидела, как напряглась его челюсть.

— Ден, — сказал он коротко, и это имя ударило меня в грудь.

— Да, — ответил Марк. Голос был ровным, слишком спокойным, чтобы быть искренним.

— Ты знаешь, где она? — голос Дена разрывал динамик. — Она сбежала, сука!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мир поплыл. Я видела, как Марк обернулся, как его глаза расширились: он увидел моё лицо.

— Ева?

Я хотела ответить, открыла рот, но темнота уже накрывала меня. Последнее, что я услышала, был его голос:

— Ева! Держись!

А потом темнота…

ВЕРНЕШЬСЯ?

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Я лежала на большой кровати в светлой комнате без лишних деталей. Похоже, хозяин был поклонником минимализма. Повернув голову, я увидела на компьютерном столе фотографию и сразу поняла: это квартира Марка.

Но как я здесь оказалась? И где сам хозяин?

И почему на мне огромная мужская футболка? Я попыталась сесть, но голова закружилась, перед глазами поплыли круги.

— Так, Ева, соберись! — сказала я себе вслух, чтобы не провалиться обратно в сон.

Со второй попытки мне удалось сесть. И в этот момент воспоминания нахлынули: свадьба, брачная ночь, муж, который превратился в чужого, в монстра. Грудь сдавило, дышать стало тяжело. Слёзы выступили на глазах, и я не могла их остановить. Он наверняка ищет меня. А вдруг он уже здесь? Что, если Марк сказал ему, что я у него? Я должна позвонить Лизе. Только она сможет меня поддержать.

Осторожно ступая босиком по прохладному полу, я открыла дверь спальни и осмотрелась. В квартире Марка я была впервые, и она оказалась огромной: светлые тона, минимум мебели, как картинка из журнала по дизайну интерьера, а не жилое место. Я знала, что Марк занимается недвижимостью, но никогда не вдавалась в подробности. Он был старше меня (если Дену двадцать семь, то Марку уже тридцать), и я всегда стеснялась задавать ему лишние вопросы.

Я тихо двинулась по коридору, стараясь не шуметь. Меня не смущало, что на мне только футболка: она была такой огромной, что при моём росте сто пятьдесят пять сантиметров смотрелась как платье.

Кажется, я была уже недалеко от выхода, когда услышала:

— Даже доброго утра не пожелаешь? — голос сзади пригвоздил меня к полу.

— Марк… Я просто… мне надо идти, — выдохнула я.

— Куда? В таком виде? — он подошёл ближе, и я почувствовала его взгляд на себе. — Пока мы не поговорим, я не могу тебя отпустить. Расскажи мне, что случилось вчера. Почему ты бегала по городу ночью в порванных вещах? Почему твои ноги и руки в гематомах?

— Как много «почему», — единственное, что я смогла выдавить, и слёзы снова потекли по лицу.

Да что ж я за мямля такая? За всю жизнь столько не плакала, сколько за эти сутки.

— Пошли, выпьем кофе, и ты мне всё расскажешь, — Марк взял меня за руку и повёл на кухню.

Его ладонь была тёплой и сильной. Когда он держал меня за руку, я чувствовала что-то, что не могла объяснить словами. И лучше бы я ничего не чувствовала. Мы должны быть просто друзьями.

На кухне он поставил передо мной кружку с кофе и придвинул стул.

— Кофе такой, как ты любишь, — он улыбнулся. — Пока помогал вам готовиться к свадьбе, выучил твои вкусы.

— Спасибо, — прошептала я.

— А теперь рассказывай. Я жду.

Я смотрела в кружку и не знала, как начать. Как сказать, что мужчина, клявшийся мне в любви, в один миг превратился в того, кто хотел взять меня силой? Как признаться, что я боялась его так, что сбежала посреди ночи в одном пледе? Я не хотела становиться причиной разборок между друзьями. И где гарантия, что Марк мне поверит? Ден ведь звонил ему вчера…

— Твой друг тебе ничего не рассказал? — спросила я.

— Нет, — Марк покачал головой. — Только что ты сбежала, и он спрашивал, не видел ли я тебя. Сказал, что всё объяснит потом. Но я думаю, ваши рассказы будут сильно отличаться.

Я подняла на него глаза и выдавила улыбку:

— Ничего страшного не случилось. Ден просто выпил лишнего, а я… всё не так поняла и вывела его на эмоции. Всё хорошо, правда. Я поеду домой, к мужу.

Я начала вставать, но Марк не дал мне сделать и шага. Он подошёл так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Ты себя со стороны слышишь? — голос был низким, напряжённым. — «Вывела на эмоции»? Он, блядь, вообще не имел права поднимать на тебя руку! Как ты можешь его защищать?

— Марк, он мой муж! — я пыталась дышать ровно, но это плохо получалось. — Все семьи ссорятся. Всё будет хорошо.

Он не ответил. Вместо этого он обнял меня за талию и притянул к себе. Я хотела оттолкнуть его, правда хотела, но руки не слушались. Они просто повисли вдоль тела, а я замерла: его ладонь лежала на моей пояснице, а дыхание касалось моих волос.

— Ангел, — сказал он тихо. Голос был хриплым, будто он сдерживал что-то внутри. — Я переживаю за тебя. Очень.

Я слышала, как бьётся его сердце. Или это было моё? Через тонкую ткань наших футболок шло тепло, такое надёжное. И от этого становилось страшно.

— Ты не должна жить с человеком, который поднимает на тебя руку, — продолжал он, и я чувствовала вибрацию его голоса у себя в груди. — Блядь, он сделал это в первый день вашей семейной жизни. И ты его защищаешь?

Я хотела сказать что-то, но в горле стоял ком. Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, он уткнулся носом в мои волосы и дышал глубоко, неровно, будто сам боролся с собой.

— Марк, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Он твой друг.

Он замер. Напряглись его плечи, дыхание остановилось на секунду. А потом он выдохнул, медленно и тяжело, будто в этом выдохе была вся его боль.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Но я не могу смотреть на то, что он делает с тобой. И делать вид, что ничего не происходит. Я не могу, Ева.

Он прижал меня чуть крепче. Я перестала понимать, где он, а где я. Внутри всё дрожало. Мне хотелось раствориться в этом объятии, забыть, кто я, и просто остаться здесь.

Но я знала, что нельзя. Что это неправильно. Что я должна остановиться.

— Отпусти меня, — прошептала я, но это «отпусти» прозвучало слабее, чем я хотела.

— Не могу, — ответил он. — Прости. Не могу.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам. И я не знала, плачу ли от страха, от боли или от того, что мне так отчаянно хочется остаться в его руках. Его рука гладила мою спину, медленно, успокаивающе, и внутри меня тала последняя стена, которую я пыталась удержать.

— Тебя должны любить, — тихо сказал он, и я слышала, как дрожит его голос. — Ты не должна терпеть. Ты маленькое солнышко, которое освещает всё вокруг. Не дай ему тебя потушить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не могла дышать. Я не могла двигаться. Я просто стояла в его руках и знала, что, если он отпустит меня сейчас, я упаду. Но он не отпускал.

Не знаю, сколько мы так простояли. Минуту, две, вечность. Все мысли из головы улетучились. Но за стенами этой квартиры меня ждала моя жизнь, и я должна была в неё вернуться.

— Ты отвезёшь меня сначала к Лизе? — я попыталась улыбнуться, чтобы разрядить воздух. — Мне надо переодеться во что-то женское, а не в футболку великана.

Марк посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что он попытался спрятать.

— У меня есть идея получше, — сказал он. — Поехали.

Он повёл меня к машине, и я шла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается: обратно, в мир, в который я не хотела возвращаться.

Мы петляли по улочкам, пока не выехали в центр и не остановились у торгового центра.

— Сиди здесь, я сейчас вернусь, — сказал Марк и исчез в дверях.

Я сидела в тишине, сжимая край его футболки. Минут через пятнадцать он вернулся с пакетом.

— Перелезай на заднее сиденье и переодевайся, — сказал он. — Я подожду на улице.

— Спасибо, — я посмотрела на пакет. — Там есть чек? Я отдам тебе деньги.

— Ева, — он обернулся у двери, — просто переоденься уже.

Я перелезла назад. Джинсы и футболка: он выбрал неброское, уютное. Я посмотрела на себя в зеркало заднего вида и не узнала эту женщину. Уставшую, с опухшими глазами, с чужой улыбкой.

Я села на переднее сиденье.

— Спаситель, я готова, поехали, — позвала я его.

Он посмотрел на меня, и я снова увидела в его взгляде то, что он пытался спрятать. Но он ничего не сказал. Мы поехали.

Половину пути мы ехали в тишине. Воздух в машине накалился так, что я с трудом дышала.

Я смотрела на дорогу и пыталась объяснить себе, зачем я это делаю. Ден же извинится, он всегда извиняется. Мама скажет, что я сама виновата, потому что «мужа надо уметь не доводить». Свадьба оплачена, гости разъехались, а уйти от человека на второй день брака значит признать, что вся эта красивая жизнь была ошибкой. И что права была Лиза, а не я. Куда проще убедить себя, что вчера просто был плохой вечер.

— Ева, — нарушил он молчание. — Ты точно хочешь вернуться к нему?

— Мы уже всё обсудили, — тихо сказала я. — Пожалуйста…

— Хорошо, — он сжал руль так, что побелели костяшки. — Не будем об этом. Но ты помнишь, что можешь мне позвонить?

— Помню…

Он остановил машину у ворот моего дома. Повернулся ко мне и положил руку на мою. Сжал. Крепко.

— Марк, — прошептала я. — Не надо. Не усложняй.

Я выдернула руку, открыла дверь и вышла.

Я стояла у ворот и смотрела на окна дома. На меня оттуда смотрел мужчина, которого я теперь боялась. Он не двигался. Просто стоял и смотрел вниз, на меня. И я чувствовала его взгляд кожей.

Я сделала шаг.

Потому что если бы я развернулась и пошла обратно к машине, я бы уже не смогла вернуться к себе.

НИЧЕГО…

— Милая, ты где так долго была? Я тебя вчера обидел? — встретил меня в дверях муж.

Я смотрела на него и не могла понять: он правда не помнит или просто притворяется? В его глазах была такая искренняя растерянность, что я на секунду усомнилась в собственном безумии.

— Меня Марк привёз, — ответила я осторожно. — Ты ничего не помнишь? Что последнее у тебя в памяти со вчерашнего вечера?

— Мы пили, болтали, потанцевали с тобой… а потом… — он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть туман. — Я честно не помню. Я сделал что-то плохое? Марк сказал, что я тебя обидел.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Я не могла найти слов, чтобы рассказать ему всё, что он сделал. Но и молчать тоже не могла. Этот вопрос надо было решить.

— Давай обсудим всё, когда я немного соберусь с мыслями, — сказала я.

— Хорошо, я не настаиваю.

«Не настаивает он! Распускал руки, рвал одежду, пытался взять силой, и он не настаивает!» Меня трясло от всей этой ситуации. Я поднялась наверх, переоделась в домашний костюм и спустилась с намерением покончить с этим разговором раз и навсегда.

— Ден, я готова. Давай присядем.

— Да, конечно.

Я смотрела на него и видела того самого мужчину, за которого собиралась замуж. Не того монстра из вчерашней ночи. И это сбивало с толку.

— Ты… ты вчера пытался взять меня силой.

— Милая, это… я не мог…

— Не перебивай! — вырвалось у меня. — Ты схватил меня, толкнул, порвал одежду и говорил кучу гадостей. Господи…

Слёзы снова потекли из глаз. Я ненавидела себя за эту слабость.

— Ева, я… — он замолчал, опустив голову. — Я правда ничего не помню. Прости меня. Я больше не прикоснусь к алкоголю, такого больше никогда не повторится. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты простишь меня?

Я смотрела на него, а перед глазами стоял вчерашний вечер. Его стеклянные глаза, его руки, его голос, который рычал на меня.

— Ты лапал девицу, которая сидела у тебя на коленях, — сказала я. — Этого ты тоже не помнишь?

— Нет… — его голос дрогнул, и мне показалось, что он сейчас заплачет.

И снова эта мысль: «Может, он действительно ничего не помнит?»

Он опустился на пол перед диваном, обхватил мои ноги руками и прижался к ним, как обиженный ребёнок. И это было так искренне, что мне стало его жаль.

— Вставай, — сказала я. — Ден, вставай. Всё хорошо. Я не скажу, что простила тебя, но если ты действительно ничего не помнишь… просто не пей больше. Раз алкоголь так на тебя влияет.

Он поднял голову, и в глазах засветилась надежда.

— Любимая, я сделаю всё, чтобы ты меня простила, — он прижал меня к себе и начал покрывать моё лицо поцелуями. — Ты никогда не пожалеешь, что дала мне шанс.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось: «Нелли Вадимовна».

Я замерла. Интересно, зачем моей маме звонить Дену? Хотя чему я удивляюсь: он её любимый зять, который оплатил ей поездку на Мальдивы и обещал сделать ремонт в старой квартире. Хотя я бы не сказала, что там нужен был ремонт.

Он ответил, говорил коротко, спокойно, улыбаясь.

— Да, Нелли Вадимовна, она вернулась… Нет, была у подружки, телефон забыла зарядить… Всё хорошо, отдыхайте.

Он положил трубку и подошёл ко мне сзади, обнимая за плечи.

— Мама твоя звонила, — сказал он. — Ты ночевала у Лизы? Скажи правду.

Его голос стал другим. Тягучим. Осторожным. Я чувствовала его дыхание на своей шее и не знала, как реагировать.

— Нет, — ответила я, замирая. — Я ночевала у Марка. Он вчера забрал меня к себе, когда я потеряла сознание.

Ден молчал. Я чувствовала, как его рука сползла с моего плеча, как пальцы сжались в кулак.

— Между вами что-то было? — спросил он, и в голосе появилась сталь.

— Ты сейчас серьёзно? — я развернулась к нему. — Ты считаешь, что я убежала от мужчины, который пытался меня изнасиловать, и прыгнула в койку к его другу? Ты ненормальный?

Он моргнул. Напряжение спало с его лица так же быстро, как появилось.

— Прости… — он выдохнул. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Просто вы вдвоём в одной квартире… Прости.

Я молчала, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.

— Ты не уйдёшь от меня? Нет? — его голос снова стал мягким. Слишком мягким.

— Не уйду, — ответила я, не глядя ему в глаза. — Успокойся. Давай закончим этот разговор. Мы всего вторые сутки муж и жена.

Он улыбнулся. Слишком широко.

— Я помню, — он подошёл почти вплотную, наклонился к моему уху, и я почувствовала его дыхание на своей шее. А потом его тело прижалось ко мне, и я ощутила, как он возбуждён. И от этого стало ещё тяжелее. Будто моё тело снова перестало быть моим.

— Сегодня тебе точно будет хорошо, — прошептал он. — Будем исправлять вчерашний вечер.

Я смотрела в стену. Желания не было. Разве так должно быть?

Сказать «не хочу» я не решилась. После вчерашнего я боялась, что это «нет» снова что-то сломает в нём и будет хуже.

Он подтолкнул меня к дивану, уложил, навис сверху, целуя шею, ключицы, снимая одежду. Его руки двигались по моему телу так же, как раньше, но сейчас я чувствовала их словно через толстый слой ваты. Я смотрела в потолок и считала трещины, пока он шептал мне на ухо слова, которые раньше заставляли меня улыбаться.

Раньше мне было хорошо. Не «облака», не «фейерверки», как пишут в книгах, но хорошо. Сейчас ничего. Как будто кто-то выключил свет внутри меня.

Я лежала и пыталась быть живой. Двигалась, когда он двигался. Постанывала, когда он ждал этого. Выгибалась навстречу, потому что знала, что ему это нравится. Я делала всё, чтобы он не заметил, что внутри меня никого нет. Что я просто смотрю на себя со стороны и жду, когда это закончится.

Всё закончилось быстро. Он выдохнул хрипло и упал на меня, тяжёлый, мокрый, чужой.

— Тебе было хорошо? — спросил он, поднимая голову.

Я улыбнулась. Улыбаться было легко: мышцы запомнили эту гримасу.

— Очень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В голове крутилось другое: «Я стала фригидной. Я больше ничего не чувствую».

Он поднял меня на руки и отнёс в спальню. Уложил в кровать, прижался к моей спине, обнял.

— Спокойной ночи, — шепнул он в затылок. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я.

Я лежала, глядя в стену, и слушала его дыхание, которое становилось всё ровнее. Он заснул. Быстро. Легко. А я не могла сомкнуть глаз.

«Всё будет хорошо, — говорила я себе. — Он мой муж. Всё вернётся как было. Просто должно пройти время». Я не знала, сколько времени нужно, чтобы забыть страх.

Но я знала, что сейчас, в этой кровати, я чувствовала себя так же одиноко, как на той улице, посреди ночи, в порванной одежде.

Я закрыла глаза. И провалилась в сон, где не было ни Дена, ни Марка, ни боли.

Только пустота.

НОЧНАЯ ЖИЗНЬ

Бывает, что живёшь как будто не своей жизнью: всё, что происходит вокруг, смотришь на экране в каком-то кинотеатре. Вот уже пять месяцев прошло с нашей свадьбы, и я как раз пребывала именно в таком состоянии.

Мы завтракали по утрам, обсуждая планы на день. Потом Ден уезжал на работу. Я, если были клиенты, ехала на съёмку. Вечером встречались дома, ужинали, обсуждали прошедший день. Муж уходил в кабинет «ещё поработать». Я делала какие-то дела по дому, потом обрабатывала отснятые фото. Звонила Лизе, мы болтали, обсуждали, как у кого прошёл день.

А когда наступала ночь, я послушно шла выполнять супружеский долг. Всё было отработано до автоматизма. У мужа не возникало сомнений, что мне действительно хорошо. Или возникали, но он предпочитал это не обсуждать.

Мы не встречались с друзьями, как раньше. Только Лиза иногда заглядывала в гости, но это случалось нечасто: она не особо ладила с Деном. Марк к нам не приезжал, по крайней мере, когда я была дома. Хотя я сталкивалась с ним пару раз, возвращаясь со съёмок. Он как будто намеренно меня избегал. Но это могло быть и к лучшему.

Правила появлялись незаметно, по одному, и наверное я решила сама для себя, не придавать этому значение. Сначала он попросил не носить короткие платья: «Не хочу, чтобы на тебя пялились». Потом отчитываться, где я и с кем: «Я же волнуюсь». Потом стал проверять мой телефон. «Просто из любопытства, у нас же нет секретов». Однажды он удалил контакт клиента-мужчины, объяснив, что тот «слишком часто пишет». Я давно перестала ждать вопросов и писала сама: где я и когда вернусь.

Мою работу он называл «хобби». Когда я заработала на съёмках больше, чем он рассчитывал, он ласково сказал, что теперь я могу вообще не работать. И очень обиделся, когда я отказалась.

А ещё были срывы. Не такие, как в нашу брачную ночь: мелкие, будничные. Он мог схватить меня за запястье посреди разговора, если я пыталась выйти из комнаты, и держать, пока не договорит. Мог швырнуть тарелку о стену, потому что ужин остыл, а потом сам собирал осколки и просил прощения. И я каждый раз прощала, потому что в такие минуты он снова становился тем заботливым мужчиной, который был в начале отношений. Синяков он не оставлял. Я »записала» это как довод в его пользу.

«Ты просто придираешься», — говорил он, когда я пыталась об этом заговорить. И я старалась в это верить.

Моего мужа такая жизнь полностью устраивала. Как-то на просторах сети я наткнулась на форум, где женщины обсуждали свою семейную жизнь. И, кажется, Ден был прав: так живут многие. Как бы грустно это ни звучало.

Меня пугала моя «фригидность», и я решила обратиться к психологу.

— Ева, вам необходимо обсудить это с мужем. Вы же понимаете, что если будете дальше терпеть и имитировать, легче вам не станет.

Но сказать проще, чем сделать. Я вообще не понимала, в какой момент должна ему всё рассказать. «Милый, ты не мог бы слезть с меня? Кроме трения я больше ничего не чувствую». Мне самой стало смешно от своих мыслей.

Мою кашу в голове прервал звонок телефона. Звонила Лиза.

— Так, подруга, хватит сидеть, как бабка!

— Лиз, я не баб…

— Да знаю я все твои объяснения! Ты как будто не замуж вышла, а внезапно затворницей стала. Ты вспомни, когда последний раз мы куда-то ходили. Тебе двадцать, а не восемьдесят.

— Ну ты же знаешь, Ден много работает.

— Круглосуточно? А без него ты выйти не можешь? Никакие отговорки не принимаются. Сегодня мы идём в клуб.

— Лиз, ну какой клуб? Я же замужем…

— Ты сама себя слышишь? Собирайся, я тебя жду. Сама приедешь или тебя забрать? И даже не начинай, я всё равно тебя вытащу.

— Ладно, — вздохнула я. — Сейчас позвоню Дену, предупрежу. Приеду сама, буду к восьми.

— Жду. И попробуй только передумать!

Подруга положила трубку. Я смотрела на телефон и понимала, что сейчас начнётся самое сложное: сообщить мужу, что его жена идёт в клуб. «Порядочные жёны по клубам не ходят» — дословно его слова.

Я набрала номер мужа. Шесть раз подряд. Он не брал трубку. Тогда я написала сообщение: «Милый, я до тебя не дозвонилась, надеюсь, ты увидишь сообщение. Лиза пригласила поехать с ней в клуб, мы сто лет никуда не ходили. Перезвони, как освободишься, я скажу адрес клуба, чтобы ты мог подъехать».

Отложив телефон, я начала собираться. Первый раз за последние месяцы я приложила максимум усилий к своему преображению. Нет, я не ходила растрёпанной и без макияжа, но делала это всё больше на автопилоте, потому что «надо выглядеть хорошо». А сегодня мне захотелось выглядеть красиво для себя.

Я выехала к подруге. И почему-то была уверена, что она потащит меня в какой-нибудь крутой клуб, Лиза по-другому не умеет.

Улицы города мелькали за окном. Весна в этом году пришла рано и выдалась тёплой, и мне это нравилось. Я подъехала к дому подруги. Она уже стояла у подъезда, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Неужели ты приехала? Я думала, придётся тащить тебя из дома за волосы! — она рассмеялась. — Поедем на такси. Сегодня я планирую пить, и ты тоже. Возражения не принимаются.

— Может, я всё-таки на своей?

Подруга отрицательно покачала головой, и я сдалась. Мне и не хотелось спорить. Мы уже так давно никуда не выбирались вдвоём. Через пару минут подъехало такси, и мы отправились навстречу ночной жизни.

Как я и предполагала, Лиза притащила меня в один из самых крутых клубов города. Музыка била по стенам, свет мелькал, воздух был пропитан духами и алкоголем. Я почти забыла этот запах.

— Лиз, не слишком?..

— Не слишком. Мы отмечаем твоё спасение из клетки! — подруга смотрела на меня совершенно серьёзно, а потом улыбнулась. — Ладно, пошли. Забей.

Она схватила меня за руку и потащила внутрь, будто я могла сбежать.

В клубе было темно, шумно и людно. Я отвыкла от таких мест. Пробираясь сквозь толпу, мы добрались до бара.

— Что будете? — спросил молоденький бармен, улыбнувшись.

— Самый вкусный и самый алкогольный коктейль! — заказала Лиза. — Сегодня мы лишаем подругу клубной девственности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лиз!

— Что? Я не права? Твой «демон» посадил тебя в клетку. Всё, сегодня мы больше о нём не говорим. Давай просто веселиться!

После пары коктейлей мне стало легче. Я расслабилась, музыка заполнила голову, и мы двинулись на танцпол. Я танцевала. Я двигалась, не думая ни о чём. Музыка сменяла одна другую, а я всё не хотела останавливаться. Как же я скучала по этому ощущению, скучала по танцам. В какой-то момент я почувствовала чьё-то дыхание на своей шее.

Я резко дёрнулась и ударила того, кто стоял сзади, локтем. Но было ощущение, что ударила стену. И тут я почувствовала запах. Такой знакомый…

— А твой муж знает, что ты здесь? — голос был низким и напряжённым. — И что ты уже свела с ума половину мужиков, которые смотрят на твой танец?

Я замерла. Сердце пропустило удар. Я медленно повернулась.

— Марк? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — коротко ответил он. — У нас с твоим мужем встреча по делам. А у меня к тебе тот же вопрос. — Он смотрел на меня в упор, и в его глазах я видела что-то, что не могла прочитать. — Твой муж сказал, что ты ждёшь его дома.

— Я написала ему сообщение, — я как будто оправдывалась перед ним.

— Но, похоже, он его не прочитал. — Марк чуть наклонился ко мне, и его голос стал тише. — И судя по тому, что он сейчас в соседнем зале, тебя тут не ожидали.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Ден в клубе? Но он же был на работе… не брал трубку… с утра сказал, что задерживается…

Я всё ещё повторяла это, а сама уже шла в соседний зал. Я знала, что там обычно собираются мужчины «в пиджаках». Я не зашла, я влетела.

И первое, что я увидела: мой муж, развалившийся на диване. Он попивал что-то коричневое из бокала, точно не чай. А за его спиной стояла блондинка и массировала ему плечи. Её пальцы скользили по его шее, и он не сопротивлялся.

Ден не сразу заметил меня. Похоже, думал, что это вернулся Марк.

Я подошла ближе. И сказала громко, чтобы он услышал:

— Добрый вечер, муж! Как продвигается работа?

Он повернул голову. Увидел меня. В его глазах мелькнуло удивление, а потом испуг. Ден резко сбросил с плеч руки блондинки.

— Ева?

ПОБЕГ

ПОБЕГ

— Собственной персоной, — прошептал Марк за моей спиной.

— А что ты здесь делаешь, хотел бы я узнать? — спросил Ден так, как будто я нашкодивший ребёнок, который был наказан и должен сидеть дома.

— Если бы ты брал телефон, когда тебе звонит жена, ты бы знал, где я и чем занимаюсь! Мало того, я тебе написала сообщение, которое ты также проигнорировал! — злость во мне закипала, как вода в чайнике.

Ден встал и в одно мгновение оказался около меня.

— Поговорим на улице, — прошипел он на ухо, так чтобы услышала только я. — Нам с женой необходимо поговорить.

Он схватил меня за руку и потащил к выходу.

— Хватит меня волочь, я могу идти сама.

— Ты что-то слишком много всего можешь сама, — выплюнул муж, так будто я только что осквернила это место и его жизнь своим присутствием.

Выйдя на улицу, он резко толкнул меня к стене клуба. Спина ударилась о холодный кирпич, и я на секунду потеряла дыхание. Он склонился надо мной, как будто запер в кольце своих рук.

— А теперь давай обсудим, каким образом ты оказалась в ночном клубе.

— Ты серьёзно? То есть в нашей семье, — я выделила это слово, — развлекаться можно только тебе?! А я должна, как послушная женушка, сидеть и ждать тебя с работы, пока ты таскаешься по клубам с девицами?! Так? — мой голос перешёл на крик, мне казалось, что я уже себя не контролировала.

— С этими девицами, как ты выразилась, у меня ничего не было, это рабочие моменты.

— Рабочие? Какая интересная у тебя работа… может, мне тоже такую найти?!

— Скажи спасибо, что я не запретил тебе бегать на твою «работку».

Я посмотрела в его глаза. В них не было ни капли раскаяния. Он действительно считал, что прав.

— Что ты сейчас сказал?

Я смотрела на него, переваривая слова. Он только что назвал мою работу «работкой». И не шутил.

— Ровно то, что ты услышала. А сейчас ты соберёшься, вызовешь такси и поедешь домой, как примерная жена, ждать мужа.

В моей голове творился хаос. Я смотрела на этого мужчину и не понимала, как он может быть таким двуличным, как в нём помещаются одновременно два разных человека?! Может, он болен? Или это я больна? Нет, Ева, хватит искать оправдания тому, кто давно перестал быть человеком. Первой моей мыслью было послать этого мудака куда подальше, но мой внутренний голос, похоже, всё ещё имел мозг, в отличие от меня, и подсказывал мне промолчать и поступить иначе.

— Хорошо, выпусти меня, я вызову такси, — я попыталась выбраться из его хватки.

Он отпустил, но не сразу. Смотрел так, будто что-то подозревает.

— И жди меня дома. А с твоей подружкой я позже поговорю, — швырнул он в меня этой фразой и пропал за дверьми клуба.

Я осталась стоять на пустынной улице, прижимаясь спиной к холодной стене. Внутри всё дрожало. Я смотрела на дверь, за которой скрылся Ден, и не могла поверить, что это только что произошло. Он менял маски, как одежду. Я больше не знала, кто он на самом деле. И, кажется, никогда не знала.

Такси приехало достаточно быстро. Я села на заднее сиденье, сжалась в комок и уставилась в окно. За стеклом проплывали знакомые улицы, но они казались чужими, как и моя жизнь. Я смотрела на свои руки: они дрожали. Я не могла их унять, как не могла унять эту пустоту внутри.

В дороге я позвонила Лизе и сказала, что уехала домой и наберу ей утром.

Никто не должен знать, что я не собираюсь возвращаться.

Доехав до дома, я попросила таксиста не уезжать. Быстро поднялась на второй этаж. Я выдвинула ящик комода и высыпала на кровать всё, что попалось под руку: джинсы, футболку, бельё. Я не выбирала. Я не могла думать. Руки двигались сами, а внутри было пусто. Паспорт, телефон, зарядка: я хватала самое важное, чтобы не возвращаться сюда больше никогда.

В эти моменты у меня не было ни капли сожаления. Я действовала на эмоциях, внутри всё кипело от злости. Я выходила замуж не для того, чтобы меня держали на цепи, как собаку.

— Девушка, так вы решили, куда мы едем?

Я молчала. В голове была пустота. Единственное, что меня сейчас беспокоило, это где провести эту ночь. К подруге я не поеду, потому что Ден в первую очередь поедет к ней. К маме тоже не могу: она всегда на стороне зятя, это ведь не я оплачиваю ей дорогие хотелки.

— Девушка?

— Да, — выдохнула я и назвала адрес небольшой, но уютной гостиницы. Там меня точно искать не будут: это не уровень моего мужа.

Примерно минут через тридцать я заселилась в номер. Зайдя внутрь, я заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина оглушала. Ещё час назад я была в центре шумного клуба, танцевала и, возможно, чувствовала себя счастливой. А теперь только моё дыхание и стук сердца. Глаза наполнились влагой, ноги стали ватными. Я снова обнимала себя, сидя на полу, и тряслась от рыданий, не в силах остановиться.

Я вспомнила себя прежнюю. Ту, что смеялась по ночам с Лизой, умела радоваться мелочам, не боялась говорить «нет». Где она? Я не узнавала себя в этой женщине, которая сбегает от собственного мужа в дешёвую гостиницу и боится включить телефон.

— Так, всё, бери себя в руки, — сказала я самой себе.

Я поднялась и пошла в душ. Стояла под струями горячей воды, почти обжигающей. Я хотела, чтобы она смыла этот вечер, его голос, его руки. Я тёрла кожу мочалкой, пока она не стала красной, но всё равно чувствовала на себе его прикосновения.

Наконец-то я добралась до кровати. Всё это время я не проверяла телефон, и сейчас там было более ста уведомлений.

Более тридцати пропущенных от Дена. Похоже, он приехал домой и не застал там свою непослушную жену. Пусть притащит туда своих девиц, чтобы его кто-то ждал.

Я увидела пропущенные и сообщение от Лизы:

«Ну подруга, я не знаю, что у вас там стряслось, но твой демон рвёт и мечет, звонил мне и орал, чтоб я дала тебе трубку, но я его послала. Надеюсь, с тобой всё в порядке, жду твоего звонка. Неужели ты правда свалила от этого осла?! Красотка».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ответила подруге коротко, что со мной всё хорошо и завтра я ей позвоню. Только собиралась выключить телефон, как он завибрировал, оповещая о новом сообщении.

«Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться?»

Марк…

«Знаю, спасибо, Марк», — ответила я сразу же.

«Ты выбрала прекрасное место, чтобы спрятаться, ангел. Но если что, мои двери для тебя открыты».

Что? Я смотрела в экран и снова перечитывала текст. Откуда он…?

«Ты за мной следишь? Откуда ты знаешь, где я?»

«Поехал за твоим такси. Не хотел, чтобы ты оставалась одна ночью. Не злись».

Я перечитала сообщение дважды. Следил. Ден тоже всегда знал, где я. Но Ден никогда не писал «не злись».

Злиться почему-то не получалось. Этот парень меня и пугал, и удивлял с каждым днём всё больше. Я смотрела в потолок и пыталась понять, что он ко мне чувствует на самом деле. Или что я чувствую к нему.

«Знаешь, Ева, своего мужа ты не боялась, и что по итогу получила?!» Господи, я разговариваю сама с собой.

«Спокойной ночи. Завтра я с утра к тебе приеду, никуда не убегай».

Я так и уснула с телефоном в руках, раз за разом читая его сообщения. Думать о том, что меня ждёт завтра, совсем не хотелось.

Мне снился кошмар, от которого я проснулась в холодном поту. Мой муж, человек, который клялся мне в любви, обещал сделать меня счастливой, тянул ко мне руки со зловещей улыбкой и пытался схватить за шею. Его глаза заволокло яростью, взглядом он готов был прожечь меня насквозь.

— Ты не убежишь от меня, — шептал он, как мантру.

Я бежала так быстро, как могла, но он догнал, повалил на землю и сжал моё горло руками. Он всё давил и давил, я чувствовала, как в лёгких заканчивается кислород, а на меня смотрели совершенно чёрные демонические глаза. Грудь сдавило от нехватки воздуха, и меня начал бить кашель.

Вибрация… Я почувствовала вибрацию, которая выдернула меня из сна. Резко вскочив на кровати, я не сразу смогла нормально вдохнуть: страх всё ещё сковывал тело. И снова вибрация! Не сразу поняв, откуда исходит звук, я начала крутить головой в поисках источника и через несколько секунд обнаружила рядом с подушкой телефон, с которым, похоже, уснула. Экран горел, оповещая о пропущенных уведомлениях: пять пропущенных, но они подождут. Сначала душ. Кожа была липкой от пота после ночного кошмара.

Стоя под потоком воды, я тёрла кожу так, будто мочалка могла стереть память. Мне бы это сейчас не помешало.

Приведя себя в порядок и сделав чашку кофе, я разблокировала экран телефона. Звонила Лиза. Чёрт, я же обещала ей позвонить утром. Подруга взяла трубку после первого гудка, будто всё это время ждала моего звонка.

— Лиз, извини, я совсем забыла тебе позвонить. Очень плохо спала, из головы вылетело.

— Ничего страшного, главное, что ты цела и невредима.

— А могло быть по-другому? — её слова вызвали у меня улыбку.

— Зря смеёшься. Твой муженёк рвёт и мечет. Уже с утра был у меня.

— Он тебя не обидел? — мне стало страшно за подругу.

— Нет, тем более я была не одна, — она сделала акцент на последних словах. — Поэтому за меня было кому постоять.

— Лиза! Ты скрываешь от меня своего мужчину? Почему я ничего не знаю?

— Я всё тебе расскажу, сейчас я больше беспокоюсь за тебя.

— Со мной всё будет в порядке, — непонятно, кого я пыталась убедить, себя или её. — Но, скорее всего, я подам на развод…

— Ева… ты сейчас серьёзно?

— Да. Я чувствую, что дальше будет только хуже. Такой жизни я не хочу. Только вот надо что-то придумать с жильём, по отелям скитаться не выход.

— Всё решим, даже не переживай об этом! — она так радовалась, будто получила лучшую новость за последнее время. — Ладно, подруга, мне пора на работу. Созвонимся.

Лиза только собиралась положить трубку, но на фоне я услышала мужской голос, и в голове что-то щёлкнуло.

— Лиз, ты ещё тут?

— Да, что такое?

— Скажи мне… а твой мужчина случайно не Марк? — я спросила, а сама не знала, готова ли услышать ответ. В трубке наступила тишина. Моё сердце начало стучать сильнее, хотя это не должно меня волновать. А потом я услышала почти истеричный смех подруги.

— Ева, ну ты, конечно, выдаёшь. Я и Марк? Ты серьёзно? Если да, то ты сумасшедшая. Ты действительно ничего не замечаешь или?..

— Не замечаю чего?

— Ева, — голос подруги резко стал серьёзным. — Ты либо слепая, либо… Я Марку на хрен не сдалась, да и любая другая, по-моему, тоже. Он по тебе сохнет с первого дня знакомства. И поверь мне, твой муженёк об этом точно догадывается. Ладно, мне пора. Я и Марк, вот насмешила, — она снова засмеялась и положила трубку.

Я ошарашенно смотрела на экран. Нет, для меня не стало открытием «особое» отношение Марка ко мне, но чтобы это было настолько заметно…

От раздумий меня отвлёк стук в дверь номера. Наверное, кто-то из персонала. Накинув халат, чтобы не встречать гостя в одной футболке, я пошла открывать.

— Иду, иду, секунду! — крикнула я тому, кто снова настойчиво постучал.

Завязывая пояс халата, я распахнула дверь и замерла. Возвышаясь, как гора, загораживая собой почти весь дверной проём, стоял объект нашего разговора собственной персоной.

— Марк? Ты как здесь…

— Я же сказал, что утром приеду, — перебил он меня. — Могу я войти?

Я СОГЛАСНА

Мы стояли в дверях уже пару минут в тишине. Я будто забыла все слова, или, может, они застряли в горле.

— Ева, ты тут? Ты меня слышишь? Я могу войти? Ты смотришь на меня так, будто впервые видишь… — Марк аккуратно взял меня за подбородок, посмотрел в глаза и улыбнулся.

Почему улыбка этого мужчины вызывала у меня трепет? Так ведь не должно быть?!

— Да, заходи, конечно! Извини, сама не понимаю, почему зависла, — я попыталась улыбнуться, пропуская Марка в номер. Что со мной происходит?

— Ты завтракала? — он внимательно посмотрел на меня. — Судя по тому, что ты в халате и… в моей футболке?! — на его лице отразилось удивление.

— Я отдам тебе её, случайно прихватила, когда ночевала у тебя, а вчера сунула в сумку с вещами.

— Можешь оставить её себе. Пойдём завтракать.

Мой гость кинул мне джинсы, которые висели на спинке стула.

— Я подожду, пока ты переоденешься. Футболку можешь оставить, — подмигнул он.

Схватив джинсы, я быстро забежала в ванную. Наспех одевшись, через пару минут я уже была готова.

— Всё, пошли, — выйдя из ванной, я направилась к двери. Спиной чувствовала, что Марк не сводит с меня взгляда.

Закрыв дверь номера, я резко повернулась и врезалась в его широкую грудь.

— Мне приятно, что ты не можешь расстаться с моей футболкой. Может, подарить тебе ещё парочку? — он с улыбкой шептал это в мои волосы, и по всему телу пробежали мурашки. Сердце разогналось и пыталось вырваться наружу. При этом Марк ничего особенного не делал: просто обнимал и гладил одной рукой мою спину.

Нельзя позволять себе чувства к этому человеку. Это неправильно!

— В ней удобно! — я улыбнулась и резко отпрянула от Марка.

Спустившись в кафе, мы сели за столик, сделали заказ и снова погрузились в тишину.

Но самое удивительное: рядом с этим человеком даже тишина была наполнена смыслом.

— Ева, — он первым нарушил молчание. — Как долго ты собираешься жить в гостинице?

— Сегодня я планировала начать поиски жилья. К Лизе я поехать не могу: у неё появился мужчина, не хочу их стеснять, — я решила не упоминать, что сначала подумала на него самого.

— К мужу ты возвращаться не планируешь? Я правильно понимаю? — он посмотрел исподлобья, в глазах застыл вопрос.

— Нет! Точно нет! — это было правдой. Возвращаться и усугублять ситуацию я точно не планировала. — Лиза обещала помочь с жильём. У неё на работе вроде бы кто-то сдавал квартиру.

— Переезжай ко мне, — его слова разрезали воздух.

Я смотрела на него и не могла понять, насколько серьёзно он это говорит. Если это шутка, то совсем не смешная.

— Марк, я всё ещё замужем…

— Я помню, — его лицо стало мрачным. — Но от этого ты не перестала быть моим другом. — Он выделил слово «друг» с недовольной интонацией. — И я имею право предложить другу помощь.

— Ева, давай честно. Я думаю, ты догадываешься, что ты для меня намного больше, чем просто друг, — он чеканил слова, как заученную речь, которую неоднократно репетировал. Марк взял меня за руку. — И в другой ситуации я сделал бы всё, чтобы быть с тобой.

Он притянул мою ладонь к своим губам и нежно коснулся тыльной стороны. Дыхание обожгло кожу.

— Чтобы обнимать, целовать тебя… ты даже не представляешь, как мне этого хочется, — его голос стал хриплым.

Я понимала, что должна отдёрнуть руку, но не могла. Вернее, не хотела.

— Но я обещаю, что не трону тебя пальцем. Только если ты сама этого захочешь. Соглашайся.

Выбора у меня действительно было немного, но я не представляла, как буду жить с ним под одной крышей. И насколько это хорошая идея?

— Решайся, будет весело, — улыбнулся Марк во все свои тридцать два зуба.

— Я сомневаюсь. Мне надо в «дамскую комнату».

— Надеюсь, ты не планируешь сбежать? — я не могла прочитать эмоции в его глазах. — Ты же знаешь, что я тебя всё равно найду, — он подмигнул.

— Ааа, кстати об этом! Поехал за моим такси, значит?

— Не мог же я отпустить тебя одну ночью.

— Следопыт нашёлся, — фыркнула я.

Склонившись над раковиной в туалете, я умылась холодной водой. Нужно было привести мысли в порядок.

С одной стороны, я не видела ничего плохого в том, чтобы пожить у Марка, пока ищу себе подходящее жильё. Это точно лучше, чем в гостинице.

А с другой… Я вспомнила его прикосновения, и по коже побежали мурашки.

«Как ты собираешься жить с ним под одной крышей, если от одного воспоминания у тебя уже крышу сносит?»

Я снова разговаривала сама с собой. Ааа…

— Ева! — раздался стук в дверь. — У тебя всё в порядке? Ты там уже пятнадцать минут и…

Я посмотрела на своё отражение. На мокрое лицо. На глаза, в которых застыли страх и надежда одновременно. Я не знала, правильно ли поступаю. Но знала, что назад пути нет.

— Я согласна, — выдохнула я, распахнув дверь, и только тогда поняла, что сказала это вслух.

Второй раз за год я говорила эти слова. Только теперь никто не стоял передо мной на коленях и не держал меня за руку.

«Сумасшедшие — уже в туалетах предложения делают», — пробубнила проходящая мимо сотрудница кафе.

Мы с Марком одновременно засмеялись.

Я даже не успела опомниться, как он забрал мои вещи из номера и погрузил в багажник, будто боялся, что я передумаю.

Через десять минут мы уже мчались по трассе к… Так стоп, а куда мы мчались?

— Марк, а куда мы едем? Твоя квартира в другой стороне!

— Маленький секрет, ангел. Скоро всё узнаешь.

Улыбка чуть коснулась его губ, а руки сильнее сжали руль.

Чёрт, во что я снова влипла?!

— Марк, это не смешно! Куда мы едем?

— А кто тут смеётся? Успокойся, скоро приедем, и всё увидишь.

Легко сказать «успокойся», когда огромный мужик, больше похожий на медведя, везёт тебя в неизвестном направлении.

— Ева, ты чего вся трясёшься? — он резко остановил машину, свернув на обочину. — Тебе нечего бояться. Мы едем ко мне, только не в квартиру.

Он нежно вытирал следы слёз с моего лица. Только сейчас я поняла, что заплакала от страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Маленькая, я никогда не смогу причинить тебе боль. Никогда…

Он отстранился, завёл машину, сорвался с места, и остаток пути мы проехали в тишине.

Мы выехали за город. Городские пейзажи сменились полями и небольшими берёзовыми посадками. Погода была пасмурной и дополняла моё настроение. Я старалась не думать о том, что задумал этот мужчина. Мне оставалось только верить, что он действительно не причинит мне зла.

Примерно через сорок минут в пути на горизонте показался небольшой городок. Въезд осуществлялся по пропускам. Улочки красивые и уютные, будто мы попали в сюжет какого-то фильма. Проехав по нескольким из них, мы остановились перед большими воротами. Марк нажал кнопку на пульте, и разъехавшиеся створки пропустили нас в огромный и очень красивый двор. Над ним работали феи, не иначе.

— Ева, пошли, — голос Марка оторвал меня от созерцания всей этой красоты. — Я потом тебе всё покажу.

Дом был не огромным, но и не маленьким. Двухэтажный, с винтовой лестницей на второй этаж, просторной гостиной в светлых тонах. Но больше всего моё внимание привлекли панорамные двери, которые вели в сад. Марк, похоже, заметил, куда устремлён мой взгляд.

— Ева, давай я покажу тебе комнату, а потом ты сможешь прогуляться и всё изучить. Для тебя здесь запретных территорий нет.

Он взял меня за руку и повёл на второй этаж. Остановившись перед одной из дверей, хозяин дома открыл её и завёл меня внутрь.

— Это будет твоя комната. Моя рядом. Чувствуй себя как дома. Библиотека, бассейн, кухня: всё в твоём распоряжении.

— Марк, нам надо кое-что обсудить, — я решила не тянуть с этим разговором. — Я поживу у тебя совсем недолго…

Он чуть сильнее сжал мою руку.

— Совсем немного — это сколько? Что ты опять себе напридумывала?

— Пока не найду себе жильё.

Он хотел что-то сказать, но я перебила.

— Я не могу нагло пользоваться твоим гостеприимством и тем, что ты хорошо ко мне относишься. Я не безработная, у меня есть деньги. В ближайшие дни будет несколько съёмок, и я смогу снять для себя что-то приличное.

Он нахмурился. Было видно, что мужчина недоволен этим разговором.

— Я тебя не выгоняю. Ты можешь жить здесь столько, сколько нужно. Твой муж об этом доме не знает, поэтому искать тебя тут не будет. Пойду поставлю кофе.

И, резко хлопнув дверью, он вышел из комнаты.

Обиделся? Серьёзно? Ну что за человек?!

Я оглядела своё жильё на ближайшее время и осталась довольна. Комната в светлых тонах, большая кровать, своя ванная, большой шкаф, большие окна и балкон, выходящий в сад. Что тут вообще могло не понравиться?

Выйдя на балкон, я опустилась в кресло, которое там стояло, и задумалась.

О том, как изменилась моя жизнь за какие-то два дня. О том, что надо решить вопрос с разводом. Может, для кого-то поступки моего мужа — это обыденность семейной жизни, но я так жить не согласна. Мы были как соседи, так ещё и он гулять умудрялся «по работе». Работяга!

В животе заурчало, напоминая о том, что в кафе я так ничего и не съела. Поэтому пришло время посмотреть кухню.

С заданием найти кухню я справилась быстро, но хозяина дома там не было. Так же его не было в гостиной и в других комнатах.

— Марк! Марк, ты где? — неужели он меня оставил тут одну?!

Я побежала на второй этаж. Оставалось одно место, где я его не посмотрела: его комната. Добравшись до двери, я постучала, но ответа не получила. Чуть приоткрыв дверь, я заглянула внутрь и услышала звук льющейся воды. Этот медведь был в душе.

Мой внутренний голос твердил, чтобы я ушла вниз и ждала его там, но любопытство победило. Я же просто хотела спросить про кофе. Правда. Ну, почти.

Я зашла в комнату и начала осматриваться. Она отличалась от той, куда Марк поселил меня. Более тёмные тона, огромная круглая кровать, застеленная чёрным постельным бельём. На противоположной стене от душа была ещё одна дверь, приоткрытая, и я поняла, что это кабинет.

Моё внимание привлекли фотографии на небольшом столике недалеко от кровати. Судя по звукам, Марк ещё мылся, поэтому я решила, что точно успею посмотреть.

На одной из них он был в боксёрской форме, похоже, на каких-то соревнованиях. И тут моё внимание привлекла знакомая фотография. На ней была я. Одна. Я даже помнила, где было сделано это фото: на дне рождения у Лизы. Тогда Марк старался даже дышать рядом со мной по минимуму, но, похоже, сфотографировать меня ему это не помешало.

— Ты что-то потеряла? — на мою талию легли горячие ладони.

Я медленно развернулась и, подняв голову, посмотрела ему в глаза.

— Может, объяснишь, почему моё фото стоит у твоей кровати?

ОТВЕТ

Неделю я жила одна в огромном доме. Неделю, как Марк сбежал, оставив меня одну. Сбежал — конечно, громко сказано. Он сказал: «Дом полностью в твоём распоряжении, мой номер у тебя есть» — и ушёл, хлопнув дверью.

Первые пару дней я чувствовала себя неуютно. Ходила из угла в угол, не понимая, чем мне заняться, а ещё больше — не понимая хозяина этого дома. Сумасшедший! По-другому я его назвать не могла. Работа вырвала меня из лап грусти: за эту неделю у меня было четыре съёмки, и я смогла отложить неплохую сумму на жильё. А ещё я подала на развод! Да, я решилась и сделала это. Ден звонил каждый день, пытаясь выяснить, где я нахожусь, а после того, как узнал про развод, вообще оборвал телефон. Но я не хотела слушать этого человека, потому что понимала: он начнёт просить прощения, найдёт причины, чтобы оправдать своё поведение, и я прощу. Знаю себя.

В тот вечер я сидела на диване перед большим домашним кинотеатром и смотрела какую-то сопливую мелодраму. Половину я пропустила, а может, и больше. В голове, как и каждый вечер до этого, всплывал тот момент в спальне Марка.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду! Я хочу услышать правду! Почему у твоей кровати стоит моё фото? Ты понимаешь, как это выглядит?

— Правду, значит?.. — он задумчиво посмотрел мне в глаза, развернулся и пошёл к выходу.

Понятно. Значит, ответа я не дождусь. Я поставила рамку с фотографией на столик, как вдруг меня буквально припечатало к горячему крепкому мужскому телу. Марк молниеносно развернул меня к себе лицом и, бросив фразу «Ты сама прекрасно знаешь правду!», впился в мои губы жадным голодным поцелуем. В первые секунды я пыталась его остановить и оттолкнуть, а дальше всё как в тумане. И в какой-то момент я поймала себя на том, что тяну его за плечи к себе, а не отталкиваю. Сама. Меня так никто не целовал. От запаха его тела кружило голову. Его язык у меня во рту творил неизведанные вещи, от которых у меня вырвался стон. Услышав его, Марк вообще слетел с катушек. Его руки переместились под футболку. Одной рукой он сжал мою грудь, второй прижимал меня к себе, как будто боялся отпустить. Я не могла передать, какие чувства он вызывал. Приподняв меня под бёдра, он прижал меня к стене и усадил к себе на ногу, создавая трение между ног. Между нами искрило так, что я удивлялась, как мы не вспыхнули. Оторвавшись от моих губ, Марк одним движением руки сорвал с меня футболку, и его рот сомкнулся на моём соске. Тело прошибло током. Он лизал и посасывал мою грудь, что-то шептал, но я не разбирала слов. Моё тело выгибалось ему навстречу. Такого я не испытывала никогда. Запустив пальцы ему в волосы, я чуть потянула его к себе, и у него вырвался стон, от которого у меня пробежали мурашки. А потом…

А потом он резко отстранился и вышел, хлопнув дверью! Идиот. Но так было даже лучше. В противном случае мы бы совершили ошибку. Я не должна испытывать чувств к другу мужа, пусть даже почти бывшего.

Рядом со мной раздался звук уведомления:

«Ева, завтра можем посмотреть квартиру, хороший вариант. Подъезжай к одиннадцати часам ко мне». Как же мне повезло с подругой.

«Хорошо, спасибо! Люблю».

На улице раздался грохот. Отложив телефон, я подошла к окну: небо затянуло тучами, молнии пронзали небо, а грохот был ничем иным, как громом, который сотрясал всё вокруг. Я не боялась такой погоды, но испытывала дискомфорт, если находилась одна. Сделав звук на телевизоре погромче, я завернулась в тёплый плед, зажмурилась и укуталась с головой. Да, я боюсь грозы! Боюсь!

Не знаю, сколько я так пролежала, но, похоже, сон победил. Проснулась я от того, что мне было очень жарко, как будто меня накрыли тяжёлым пуховым одеялом. «Неужели плед такой тяжёлый?» — пронеслось у меня в голове. Но это был не плед и даже не тяжёлое одеяло. Огромное, тяжёлое и очень горячее мужское тело лежало со мной на диване и прижимало меня к себе, уткнувшись носом мне в волосы. Марк… Он спал. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, разбудить, спросить, что происходит, я лежала и рассматривала его. Во сне он казался таким беззаботным и как будто даже моложе. Я протянула руку и хотела дотронуться до его лица, но вовремя остановилась. «Ева, ты сумасшедшая? Что ты делаешь? Вставай!»

— Ты разговариваешь сама с собой? — раздался сонный голос над моим ухом.

Он был без майки, в спортивных штанах, и его, кажется, совсем не смущало, что моя футболка задралась и мы находились «кожа к коже». Я попыталась выбраться из плена его рук, но сделала только хуже: моя одежда задралась ещё выше, почти оголив грудь. Марк положил руку на мой голый живот, и от этого жеста у меня перехватило дыхание.

— Марк, нам надо поговорить, — его рука замерла. — Мы должны обсудить то, что между нами происходит. Это ненормально и неправильно!

— Неправильно?.. — он отпустил меня и сел на диване, обхватив голову руками. — Что именно неправильно?

— Я жена твоего…

— Бывшая жена! Ты сама сказала, что к нему больше не вернёшься. — Его глаза неестественно блестели. — Что именно мы делаем неправильно? Я разрушал ваш брак? Нет! Но не буду скрывать: я безумно рад, что так произошло. Я не подросток, а взрослый мужик, и если я люблю женщину, я ей прямо об этом говорю!

«Если я люблю женщину…»

Что он несёт?

Я поднялась с дивана и заметалась по гостиной, как загнанный кролик.

— Что… что ты говоришь?

И если я была кроликом, то Марк был волком и сейчас загонял меня в свою ловушку. Всего пара шагов, и я уже прижата к стене, а он нависает надо мной.

— Я! ТЕБЯ! ЛЮБЛЮ! — он выговаривал каждое слово так, что сложно было не услышать.

— Я… Марк, я не знаю, что…

— Ничего не говори. Просто пообещай, что не оттолкнёшь меня и останешься жить здесь. Я не прошу от тебя сейчас отношений, просто будь рядом. А я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И возможно, однажды… ты полюбишь меня.

— Лиза нашла квартиру, — я не знаю, зачем я это сказала. — Мы хотели завтра посмотреть.

— Ева, пожалуйста… — он наклонился и прижался к моей шее, вдыхая мой запах, как делал при каждой возможности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не буду ничего обещать, — сказала я. — Мне всё это кажется странным. Как будто я сбежала от Дена к тебе, как какая-то…

Марк поднял голову и заглянул мне в глаза.

— Даже не смей это произносить! — он приложил палец к моим губам, запрещая говорить. — Чтобы я не слышал этого бреда. Просто считай, что ты снимаешь жильё у меня.

— Бесплатно? — из меня вырвался смешок.

— С этим мы разберёмся. Тебе нравится дом?

— Да.

— Вот и хорошо. Это главное. Считай, что ты просто снимаешь у меня комнату. А дальше посмотрим.

— Что я скажу Лизе?

— Хочешь, я ей сам всё скажу? — он улыбнулся, и я очень хотела разгадать, что значит эта улыбка.

— Марк, ты не мог бы немного отодвинуться? Я не могу логично мыслить, когда ты стоишь так близко. Понимаешь?

— Ооо, ещё как понимаю! — он потёрся носом о мою шею и отодвинулся. — Я не буду на тебя давить. Просто подумай. У тебя сейчас всё равно нет жилья, да и, как я понимаю, свободных денег на хорошее жильё тоже. Поэтому жить у меня — прекрасный выход.

— Ты же не попросишь что-то взамен?.. — голос дрогнул, и фраза вырвалась тихо, но он услышал.

Его лицо потемнело.

— Ты совсем с головой перестала дружить? Серьёзно думаешь, что я насильно потащу тебя в постель за то, что ты живёшь у меня в доме?! Ты что, раньше только с мудаками общалась?

— Не обижайся, просто я прекрасно понимаю, что ничего бесплатного не бывает.

— Так, если ты не хочешь провести этот вечер наедине с природной стихией, — в это время за окном сверкнула молния, — то лучше не продолжай. Я не намерен больше слушать этот бред.

— Хорошо-хорошо, я поняла!

— Ты боишься грозы, — Марк не спрашивал, он просто делал выводы.

— Да, но совсем немного.

— Ладно, трусишка. Пошли пить чай и спать. На улице ночь.

Совсем не чуточку я боюсь грозы!

Уснуть я так и не смогла. Укутавшись в одеяло, я пыталась это сделать, но с каждым раскатом грома моё тело сжималось от страха всё сильнее. Приподнявшись на кровати, я посмотрела в окно: судя по сверкающим молниям, всё это закончится не скоро. Мой мозг принял решение за секунду. И вот я уже шла по коридору к соседней комнате. Схватившись за дверную ручку, я замерла, но очередной раскат грома подтолкнул меня вперёд.

«Что я ему скажу? Как объясню, что я делаю ночью в его комнате, когда до этого несла чушь?»

Чем ближе я подходила к кровати, тем страшнее мне становилось.

— Тебе надо перестать так громко думать, — он не спал, и слова застряли у меня в горле. — Я буквально слышу, как ты себя отчитываешь за то, что пришла. Перестань заниматься самобичеванием и ложись.

Марк отодвинул одеяло и постучал рукой по кровати.

— Только не подумай ничего такого. Просто мне страшно спать одной в такую погоду.

— А я и не думал. Это твоё любимое занятие — накручивать себя.

Я легла на кровать, отодвинувшись подальше от Марка. Это не помогало: от одного присутствия его тела рядом меня покрывали мурашки. Но, похоже, я так устала, что, чувствуя рядом исходящее от него тепло, наконец задремала.

Сквозь сон я почувствовала, как на меня легла тяжёлая рука, и через секунду я уже была прижата к крепкому мужскому телу, запах которого сводил с ума.

— Что же ты со мной делаешь? — шептал он рядом с моим ухом. — Как так получилось, что взрослого мужика, под руководством которого работают сотни людей, которого боятся конкуренты, свела с ума такая малышка? Откуда вообще взялись эти чёртовы чувства в этом чёрством сердце? — он замолчал на мгновение, а потом продолжил: — Даже если ты захочешь уйти, я не смогу тебя отпустить. Я попробую, конечно, но уверен, что не смогу.

Он поцеловал меня в макушку, прижал крепче к себе, и совсем скоро я услышала его размеренное дыхание.

«Что же мы делаем?» — с этим вопросом без ответа я наконец крепко уснула.

Если бы я только знала, что жизнь готовит мне сюрпризы…

ТОЛЬКО МОЯ

Две недели под одной крышей с Марком пролетели почти незаметно. Со стороны могло показаться, что мы живём как семейная пара. По утрам мы вместе завтракали, а если мне надо было на работу, Марк отвозил меня на своей машине и так же забирал. Я говорила, что могу ездить сама и ему необязательно отрываться от работы, чтобы катать меня по окрестностям города на съёмки, но его было не переубедить. По вечерам мы вместе смотрели фильмы, гуляли, болтали, иногда вместе готовили ужин. Единственное отличие от нормальной семьи: мы спали в разных комнатах. С того утра после грозы, когда я проснулась раньше Марка и сбежала из кровати, в одной кровати мы больше не оказывались. Мой побег остался без обсуждений, и я была этому безумно рада.

Я так и не могла привыкнуть, насколько этот мужчина контактный. Он, как и обещал, даже не намекал на секс, но не упускал ни одной возможности: приобнять, положить голову на колени во время просмотра фильма, положить руку на ногу, когда мы ехали в машине, взять за руку во время прогулки. И делал он это так, как будто это было естественно.

— Ангел, я дома, сегодня задержался, пробки. Как у тебя дела?

Его прозвища я тоже до сих пор не могла переварить: «ангел», «маленькая моя», «родная»…

— Всё хорошо, сегодня звонил твой адвокат, нас с Деном развели.

Я больше часа просидела, глядя в одну точку. Нет, я не жалела о разводе. Я скорее жалела о том, что мои мечты о счастливом браке один раз и навсегда не сбылись. Но Марку об этом знать не обязательно. Хотя он, наверное, и сам уже знал.

— Знаю, узнал ещё с утра, — он как-то странно улыбнулся. — Значит, ты теперь у нас официально свободна?

— Получается так.

— Я думал, не дождусь уже этого момента, — он приблизился ко мне почти вплотную, приподнял рукой мой подбородок и заглянул в глаза.

— Что ты…

Я не успела договорить, как его губы накрыли мой рот. Это был не просто поцелуй: он вложил в него все эмоции, которые накопились за время ожидания.

— Если ты сейчас скажешь мне остановиться, я остановлюсь, — он, не прекращая покрывать моё лицо поцелуями, подхватил меня под бёдра и быстрым шагом двинулся к дивану. — Это будет самое трудное, что я делал в жизни. Но остановлюсь.

Я должна была его остановить. Но хотела ли я этого? Нет, не хотела. Хотела ли я, чтобы он не останавливался? Да! Безумно!

Его руки и губы были везде. Ощущения от прикосновений были космически прекрасными. Его руки проникли под майку и замерли на краю чашечки бюстгальтера. Марк прижался ко мне и выдохнул с рыком:

— Маленькая моя, если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи сразу. Потому что ещё чуть-чуть, и я не смогу. Правда, не смогу, — он целовал и покусывал кожу на шее. От этих прикосновений и его слов низ живота стянуло болезненно приятным спазмом.

— Не останавливайся. Я хочу тебя.

Эти слова оказались как красная тряпка для быка. Марк будто слетел с катушек. Буквально за секунды одежда была сорвана с меня, и я осталась в одних трусиках, которые этот варвар просто сорвал одним движением руки. Я обхватила его руками, желая, чтобы он был как можно ближе. В этот момент его губы опустились на мою грудь, и позвоночник прострелило волной удовольствия. Она у меня была небольшая, как, в принципе, и вся я, но Марка, похоже, всё устраивало. Он, не отрываясь, кусал и посасывал её. От острых ощущений моё тело извивалось под ним, а изо рта вырывались несвойственные мне звуки. А в тот момент, когда его рука накрыла мою самую чувствительную точку, я думала, что от удовольствия моя душа покинула тело.

— Ты такая мокрая, ангел. В следующий раз всё будет медленно и нежно, но сейчас… — он вздохнул. — У меня очень долго никого не было, поэтому…

Одно движение его пальцев по клитору, и я вцепилась ногтями в его спину. Из меня вырвался громкий стон.

— Я вижу, что ты полностью готова.

Я почувствовала прикосновение головки члена к моему входу и опустила взгляд.

— Марк, подожди… — выдохнула я. — Он не поместится в меня. Ты огромный. Ты весь огромный.

Он замер. Совсем. Только сердце колотилось так, что я чувствовала его через грудь.

— Скажи, и мы остановимся, — хрипло сказал он. — Я не двинусь, пока ты не скажешь. Хоть всю ночь.

Я смотрела в его лицо: на сведённые скулы, на висок, где билась жилка. Этот человек был готов стоять так столько, сколько нужно.

— Только медленно, — прошептала я.

Он вошёл осторожно, давая мне привыкнуть. Дыхание перехватило, воздух кончился. Эти ощущения были непередаваемы.

— Всё хорошо? — он качнул бёдрами, и ощущения усилились. Я не могла сдерживать стоны.

— Да, не останавливайся. Пожалуйста.

— Как скажешь, любимая.

«Любимая»? Мне показалось? Но в следующий момент мысли просто отключились, и остались только ощущения, которые сводили с ума. Я не знала, что можно себя так чувствовать. Что секс может быть таким. Сжав одной рукой мою грудь, вторую Марк опустил на клитор. Если до этого я думала, что это пик того, что я могу испытать, ох, как я ошибалась. Может быть, потому что я была прилично меньше него, но ни один кусочек моего тела не оставался без внимания. Он был будто везде, заставляя мурашки и бабочек порхать от счастья.

Шлепки тел, стоны. Я чувствовала, что уже близко, а он продолжал двигаться с неимоверной скоростью.

— Ангел, кончай.

Его слова сработали как спусковой крючок. Выгибаясь под его огромным телом, я взлетала в небеса. По-другому это описать нельзя. На секунду мне даже показалось, что я потеряла сознание от удовольствия.

— Люблю тебя, — и с этими словами Марк содрогнулся, зарычал, из него вырвался стон, и он кончил… в меня.

Но сейчас я вообще не хотела об этом думать. Сил на душ тоже не было, и, прижавшись к Марку, я уснула.

Весь следующий день мы провели дома. Во всех его уголках. Этот ненасытный мужчина пытался восполнить за один день несколько месяцев без секса. Он трахал меня в душе. Да, именно так, потому что это было совсем не нежно, и нас слышали, наверное, все ближайшие дома. Он вылизывал меня на кухонном столе. Я не представляла, что мужчина может быть настолько ненасытным. А вечером, когда силы покинули нас, мы уснули под какой-то фильм, посмотреть который не смогли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Утром, когда я встала, Марка не было дома. Умывшись и приведя себя в порядок, я спустилась вниз и услышала шум на кухне.

— Ты встала? А я был на пробежке, — он улыбался, а я не знала, как себя вести. Я ждала каких-то знаков, чтобы понять, что между нами. Страх, что он получил от меня то, что хотел, и на этом всё закончится, поселился глубоко внутри.

— Ева, ты уже несколько минут смотришь в одну точку и пьёшь мой чёрный кофе. Что случилось?

Он смотрел на меня пристально, а я не решалась задать вопрос, который сжирал меня изнутри.

— Иди сюда, — Марк потянул меня к себе и усадил на колени. — Говори, ангел. Или ты предпочитаешь, чтобы я додумывал сам?

Меня немного потряхивало. Я сделала то, что так любит делать он: уткнулась ему в шею и вдохнула запах кожи. Его запах, мужчины, поступки которого я не замечала, не придавала значения. А ведь именно он помогал делать закупки к свадьбе, потому что Ден попросил. Он забирал меня поздно вечером со съёмок, потому что моя машина сломалась, а жених работал. Он возил меня к врачу, когда я повредила ногу, упав на улице. И если вспомнить, Марк постоянно был рядом и ничего не просил взамен. Но этот вопрос всё равно почему-то не давал мне покоя.

— Марк, — начала я очень тихо, — что между нами?

Он молчал, и мне становилось всё страшнее услышать ответ. Мужчина развернул меня к себе лицом и, приподняв рукой подбородок, уставился на меня глазами, в которых я увидела пляшущий огонь.

— А как ты думаешь? Что между нами? Я сейчас очень сильно сдерживаюсь, чтобы не вспылить. Ты считаешь, что я живу с тобой в одном доме, признался тебе в своих чувствах ради того, чтобы затащить в кровать? — сдерживаться ему было всё труднее. — Если ты действительно так думаешь, то… тебе лучше… лучше будет уйти. Если ты всё ещё не увидела серьёзности в моём отношении к тебе, то я не знаю, что я ещё могу сделать.

Он встал, поднял меня так, будто я ничего не весила, и поставил на пол. Схватившись за голову руками, Марк начал хаотично ходить по гостиной.

— Блядь! Ева, ты реально не понимаешь, что между нами?

Он подошёл очень близко.

— Посмотри на меня. Не опускай голову. Ты правда не понимаешь? Хорошо!

Он подхватил меня под ягодицы, сел на диван и снова усадил на колени. Прижав одной рукой к себе максимально близко, так что я думала, он меня раздавит, Марк произнёс:

— Ты моя. Только моя. Я не собираюсь тебя ни с кем делить. Я слишком долго видел тебя в объятиях другого. Это были очень тяжёлые месяцы. Я никогда не думал, что мне так снесёт голову от взбалмошной девчонки.

Я потянулась и сама поцеловала его, первая. По-моему, он опешил.

— Ты хочешь уйти?

Как я вообще должна была отвечать, когда его руки сводили меня с ума, двигаясь под одеждой, дразня мои соски.

— Неее… Нет, — это было больше похоже на стон, чем на ответ.

Марк приподнял мой топ и прикусил один из сосков зубами.

— Ты не представляешь, как я хотел оторвать ему руки каждый раз, когда он прикасался к тебе у меня на глазах.

Секунда, и моя одежда полетела в сторону. Следом щёлкнула бляшка ремня. Мой мужчина приподнял меня и вошёл одним толчком.

— Маленькая, сегодня ты сверху…

И нас унесло вихрем наслаждений.

С нашего разговора прошло два дня. Марк не раз давал мне понять, что между нами всё серьёзно, что я только его и делить он не намерен. Сегодня у меня была съёмка за городом, и я на неё опаздывала, потому что моя машина решила, что ей надо завестись не с первого раза. До места осталось совсем немного, и клиентка уже звонила в четвёртый раз.

— Да, Диана, я уже подъезжаю, буквально пару минут, и я на месте.

Стук, скрежет и темнота.

ПОЧЕМУ СЕЙЧАС?

Писк… Что-то пищит рядом, и я никак не могу понять, что именно. Глаза открываются с трудом – яркий свет резко бьёт по ним, заставляя зажмуриться. Где я?

С трудом разлепив веки, я различаю силуэт, склонившийся надо мной. Всё вокруг расплывается.

– Ева, маленькая моя, ты очнулась! Я чуть с ума не сошёл за эти два дня.

Два дня? В памяти начинают всплывать обрывки событий. Вот я еду на съёмку, отвечаю на звонок Дианы, а потом – удар сбоку, скрежет металла, невыносимая боль и темнота.

Я попала в аварию.

– Пить… – едва шевеля губами, прошу я, пытаясь дать понять, что мне нужна вода.

– Сейчас, сейчас.

Марк подносит к моему рту трубочку, опущенную в стакан. Вода кажется чем-то волшебным, живительным.

Марк! Сколько он здесь сидит? Как узнал об аварии? Пытаюсь спросить, но чувствую, что ещё слишком слаба. Язык едва ворочается.

– Я всё тебе расскажу, – словно прочитав мои мысли, говорит он. – Но чуть позже. Сейчас тебе нужно набираться сил.

Видимо, я снова уснула, потому что, когда открываю глаза в следующий раз, трубок вокруг стало меньше, а у кровати стоит молодая медсестра.

– О-о-о, вы проснулись! Это хорошо. Может, он теперь хоть домой съездит? Два дня не можем его отсюда выгнать.

– Кто? – могу выдавить я лишь шёпотом.

– Ваш жених! Он тут всю больницу на уши поставил. За всем следил, никому прохода не давал. Вам с ним так повезло!

«Жених»… Если бы я очнулась на пару дней позже, уже была бы замужем. От этой мысли на губах появляется улыбка, хотя даже это движение даётся с трудом.

– Вы отдыхайте, – говорит медсестра. – Скоро придёт врач и расскажет о ваших повреждениях. Телефон на тумбочке, можете воспользоваться, если захотите.

Она выходит, оставляя меня одну. Пытаюсь сесть, но тело не слушается. Кое-как дотянувшись до пульта, приподнимаю спинку кровати.

На тумбочке загорается экран телефона.

«Ангел, медсестра сказала, что тебе отдали телефон. Мне пришлось ненадолго отъехать по работе, но я скоро вернусь. Жди меня и скучай. Люблю».

Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что мы вместе. Страх, что всё это временно, никак не отпускает.

«Ева, ну что ж ты за дура такая? Почему не можешь просто наслаждаться тем, какой мужчина рядом с тобой?! Зачем постоянно себя накручиваешь?» – внутренний голос настойчиво одёргивает меня.

Только я собираюсь написать ответ, как дверь в палату распахивается.

Мама… и Ден?! Что он здесь забыл?

– Дочка, как же так? – начинает мама. Неужели она действительно переживает за меня? – Ты развелась с мужем, а матери ничего не сообщила! Ты с ума сошла?!

А нет. Всё как обычно. Не переживает.

– Мам, ты приехала в больницу, чтобы поговорить со мной о разводе?

Бывший муж стоит молча и просто смотрит на меня.

– А где с тобой ещё поговорить, если ты адреса не оставила?! У подружки твоей спрашивали – она сказала, что не знает, где ты живёшь. Что вы у неё встречаетесь и созваниваетесь. Трубку ты не берёшь!

– Мам, ты мне не звонила, – от её крика начинает болеть голова. – Ни разу.

– Я вчера звонила! Ты не ответила. Вот сегодня Лиза твоя сказала, что ты в больнице.

– И правда, чего это я не ответила? То, что я была без сознания, – совсем не повод не брать трубку, правда, мам?

– Не язви матери! Сама натворила глупостей, а я теперь расхлёбывай!

– Выйди, пожалуйста.

Моё терпение лопается. Я больше не могу слушать этот бред.

– Ты выгоняешь родную мать?! – завопила женщина, подарившая мне жизнь.

– Да. Уходите оба. Я не хочу вас видеть!

В палате повисает тишина. Мне даже кажется, что я слышу, как капает лекарство из капельницы.

– Ты с ним? – Ден смотрит на меня так, словно я ничтожество. В его глазах столько злости.

– Да, – отвечаю без колебаний. Нет смысла скрывать. И я не считаю свои отношения с Марком чем-то постыдным.

– Я знал! Знал, что он тебя уведёт! Этот козёл с первого дня к тебе неровно дышал.

– Меня никто не уводил, – стараюсь говорить спокойно. – Я не собака на поводке. Ты мне изменял, гулял, ни во что меня не ставил. Мы жили как соседи. Ты поднимал на меня руку…

– А он святой? Думаешь, он не гуляет? Все мужики гуляют. Это наша природа! – Ден срывается на крик и делает шаг ко мне. – Ты молодая и глупая! Он бросит тебя, и ты снова прибежишь ко мне!

– Пошёл вон отсюда! – голос Марка раздаётся за спиной, словно удар грома. – Пока я тебе не помог!

– А-а-а, любовничек пришёл! – шипит Ден. – Хорошо после меня остатки подбирать?

Лучше бы он молчал…

В считаные секунды Марк оказывается рядом и бьёт Дена в челюсть. Тот падает после первого удара.

– Помогите-е-е! – завопила мать, выбегая в коридор. – Тут человека избивают!

В палату вбегает медперсонал. Начинается суматоха. Вскоре появляется охрана, поднимает Дена и выводит его в коридор.

– Ты променяла мужа на этого? – мать никак не унимается.

Голова раскалывается от шума. Спорить с ней больше нет сил.

– Я прошу вас покинуть палату, – Марк берёт меня за руку и указывает матери на дверь. – Вашей дочери нужен покой и тишина.

– Она моя дочь, и я лучше знаю, что ей нужно! Ты разрушил брак и ещё учишь меня, как общаться с собственной дочерью?!

– Мам, уйди, – мой голос дрожит. – Пожалуйста. У меня нет сил с тобой спорить.

– Бессовестная! Мне за квартиру нечем платить! Твой муж больше не даёт мне денег!

– Во-первых, он её бывший муж. А во-вторых, – Марк старается говорить тихо и вежливо, но по его глазам видно, как он напряжён, – вы не пробовали работать? Обычно люди именно так и зарабатывают деньги.

– Да чтоб ты сдохла вместе со своим хахалем! – кричит она и выбегает из палаты.

Наконец-то.

Мне кажется, ещё немного – и я просто сойду с ума. Закрываю глаза и стараюсь сделать глубокий вдох, насколько позволяет тело.

– Любимая… – Марк прижимается лбом к моей шее. Его любимая привычка. – Прости, если я перегнул с твоей мамой. Просто…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Обними меня.

– Что?

– Обними меня, пожалуйста. Я соскучилась. Ты мне нужен.

Глаза мужчины тут же загораются.

– С удовольствием, маленькая.

Он осторожно ложится на край кровати и притягивает меня к себе. Я прижимаюсь к нему и чувствую такое спокойствие, что все дурные мысли постепенно отступают. Рядом с ним мне ничего не страшно.

– Ты представился моим женихом? – приподняв голову, спрашиваю я.

– Да. И не соврал. Как только ты отсюда выйдешь, мы решим этот вопрос.

– Мы не торопимся?

– По-моему, мы даже как-то всё затянули. Ангел, когда мне позвонили с твоего телефона и сказали, что ты в реанимации, я… – Он на мгновение замолкает. – Я думал, что не смогу жить, если тебя не спасут. Это не сентиментальность и не красивые слова. Я люблю тебя. Безумно.

– Я…

Договорить я не успеваю – в палату входит врач.

– Вы снова тут? Ева, ваш молодой человек нам вообще не доверяет. От вашей палаты не отходит. Вы бы его хоть домой отправили! – смеётся седой мужчина.

У Марка звонит телефон.

– Это по работе, – говорит он. – Я отвечу и вернусь.

Он целует меня в макушку и выходит.

– Когда я смогу поехать домой? – спрашиваю врача.

– Милая, вам придётся ещё немного здесь побыть. Мы провели дополнительные обследования. Если всё будет хорошо, поедете домой. А сейчас – о главном.

Он смотрит на меня поверх очков.

– С вашим ребёнком всё хорошо. Он не пострадал. Угрозу выкидыша мы предотвратили.

– Ребёнок? – Я смотрю на него, не веря собственным ушам. – Какой ребёнок?

– О, так вы не знали? – Он мягко улыбается. – Вы беременны. Срок – девять недель. Поздравляю!

Я смотрю на мужчину и вижу, как шевелятся его губы, но не слышу ни слова.

В голове пульсирует только одно: «Ребёнок! У меня будет ребёнок! Он не от Марка! Что делать? Что мне делать?»

– Ева, вы меня слышите? – спрашивает врач. – Я попрошу, чтобы вам сделали успокоительный укол.

– Можно не говорить моему жениху о ребёнке? – слышу собственный голос словно со стороны. – Я хочу сама ему сообщить.

– Конечно. Подождите, вам сейчас поставят укол.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна. С этой новостью. С этим страхом.

«Вот и закончилась твоя история с Марком, – проносится в голове. – Мечтательница».

Как сказать ему об этом? Или вообще не говорить? Как я буду растить этого ребёнка? Нужно искать жильё. Мысли роятся в голове, грозя свести меня с ума.

Как я могла не заметить беременность? Хотя с моим нерегулярным циклом это неудивительно.

Прижимаю одеяло к подбородку и смотрю в одну точку. Слёзы катятся сами собой. Я не в силах их остановить.

– Что случилось? – Я даже не замечаю, как он возвращается. – Ты почему плачешь? Тебе больно? Позвать врача?

Марк направляется к двери.

– Я беременна, – произношу я, и рука сама собой дёргается вперёд, пытаясь его остановить.

Он замирает. Его рука застывает на дверной ручке.

– Что ты сейчас сказала?

– Я беременна.

РЕШЕНИЕ

За окном давно наступила ночь. В палате царила тишина. Марк ушёл. И вина в этом была целиком моя. Я сама прогнала человека, рядом с которым моё тело, душа и сердце трепетали от счастья.

Несколькими часами ранее

– Я беременна.

– Что ты сказала?

– Я беременна, – повторила я уже тише.

Мой голос звучал так, словно я боялась его реакции. Боялась, что он развернётся и уйдёт. Поэтому не придумала ничего лучше, чем напасть первой. Ведь лучшая защита – нападение.

– И это не твой ребёнок.

– И зачем ты мне это говоришь? – Марк уже подошёл к моей кровати и сел на стул рядом. – Я не подросток, чтобы не понимать, что ребёнок не от меня. Ты сейчас чего пытаешься добиться? Хочешь, чтобы я сам тебя послал?

– Марк, это ребёнок Дена. Ты действительно хочешь воспитывать чужого малыша?!

– Так, стоп! Ты забеременела, будучи замужем. Ты не нагуляла его у меня за спиной. Я ещё раз спрашиваю: чего ты пытаешься добиться этим разговором?!

– Я боюсь! – сама не заметила, как повысила голос.

– Чего ты боишься? Давай обсудим.

Он пересел на кровать и притянул меня к себе.

– Мы всё решим.

– Я боюсь, что ты не сможешь полюбить моего ребёнка! Что однажды поймёшь, какую ошибку совершил, связавшись со мной! А ещё боюсь, что Ден всё узнает и не даст нам спокойно жить. Тебе не нужны все эти проблемы с моим бывшим. Я…

– Что ты? – голос Марка стал хриплым. Он сжал кулаки и поднялся с кровати. – Я вижу, ты уже всё за меня решила! А то, что думаю я, для тебя не имеет значения? Так?

На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвётся, но…

Боже, за что мне достался этот прекрасный человек?!

– Любимая, моя маленькая девочка… – Он снова опустился рядом со мной и осторожно обнял. – Неужели ты ещё не поняла, что я люблю в тебе всё?

Марк прижался лбом к моему.

– Этот малыш – часть тебя. Как я могу его не любить?!

Слёзы градом покатились из глаз, тело затряслось от рыданий. Марк обнял меня так крепко, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

– Не плачь, пожалуйста. Я не могу смотреть на твои слёзы. У меня всё внутри переворачивается.

Мы сидели вдвоём в тишине больничной палаты. Он обнимал меня, словно маленького ребёнка, а я прижималась к нему и не могла надышаться его запахом.

Вы когда-нибудь испытывали такую сильную потребность в человеке, что хотелось пустить его себе по венам? Вот именно это я чувствовала сейчас. И сама не понимала, в какой момент этот мужчина стал для меня настолько необходимым.

И именно поэтому я не могла сломать ему жизнь.

Мне нужно было принять решение, от которого всё внутри разрывалось на части.

– Марк… Мне кажется… Я тебя люблю, – я почувствовала, как он прижал меня ещё сильнее. – Но…

– Никаких «но», Ева. Нет!

– Но мы должны расстаться. Я не могу взвалить на тебя свои проблемы. Ты и так слишком много для меня делаешь, чтобы я добавляла тебе ещё и неприятности…

– Ты хочешь сдаться?

Его вопрос застал меня врасплох.

– Не юли. Просто ответь – и мне, и себе: ты хочешь сдаться? Я делаю всё, чтобы ты была счастлива, и это не упрёк. Моё сердце оживает, когда я вижу твою улыбку. Видимо, я могу бесконечно говорить о том, как люблю тебя, доказывать это поступками, но всё это может рухнуть за одну минуту. Просто потому, что ты не веришь в нас!

– Это не так, просто…

– Я сейчас уйду, а ты прими решение!

Он ушёл, а я так и не успела сказать, что уже приняла решение. Я хочу быть с ним. Этого невозможно не хотеть.

У вас когда-нибудь возникало ощущение, будто вы знаете человека всю жизнь? Будто рядом с ним даже дышать становится легче? Вы понимаете друг друга, порой не произнося ни слова. Он словно проник тебе под кожу, стал частью тебя, и теперь невозможно представить, как можно оторвать эту часть.

Но я понимаю, что Ден может узнать о беременности. И по-хорошему я должна сама сообщить ему о ребёнке. Он отец и имеет право знать. А после этого бывший муж наверняка не даст нам спокойно жить. Я в этом уверена.

Мне страшно от мысли, что чем дольше я буду с Марком, тем сложнее мне станет его отпустить. И с большой вероятностью он не выдержит всех этих разборок. Ему не нужны проблемы с моим бывшим мужем.

Да, возможно, я преувеличиваю. Возможно, сама себя накручиваю, но… всегда есть это «но».

Взяв телефон с тумбочки, я посмотрела на время. Восемь вечера, а Марка всё ещё нет. Неужели он решил не возвращаться?

Желудок неприятно сжался, к горлу подступила тошнота. Какая же я дура! Он ушёл всего несколько часов назад, а я уже не могу без него. И что буду делать, если он уйдёт совсем?!

В этот момент дверь палаты открылась, и внутрь буквально впорхнула Лиза. Подруга светилась от счастья, и я была рада видеть, что у неё всё хорошо.

– Привет, подруга! Как же я соскучилась! – Она заключила меня в объятия. – К тебе не пробраться! Марк охраняет твой покой как сумасшедший. Я так рада, что вы теперь вместе! Мы с Лукой…

– Так-так! А вот теперь ты не увильнёшь от ответа, девушка. Рассказывай-ка мне про этого Луку! Сколько ты будешь его прятать?!

– Я не скрывала, просто… Просто Лука – он…

– Он что? Женат? Бандит?

– Нет, Лука… он брат Марка.

Подруга прикрыла ладонями рот, словно только что сказала то, чего не должна была говорить.

– Он кто? Я думала, его брата нет в городе.

– Он вернулся месяц назад. Примирение братьев прошло неудачно. Марк не горит желанием прощать Луку. И никто из них не рассказывает, что произошло между ними пять лет назад.

– Странно, – пробормотала я. Это действительно было странно. – Ладно, с этим разберёмся позже. Расскажи лучше, как ты вообще с ним связалась? И, Лиз… ты счастлива?

– Да, я счастлива. Но он сложный. Иногда с ним безумно трудно. Но я его люблю… кажется, люблю. И обязательно вас познакомлю, как только ты выберешься отсюда.

Она обвела рукой палату.

– А у вас как дела?

– Я даже не знаю, с чего начать. Я беременна и сказала Марку, что мы должны расстаться, – на одном дыхании выпалила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты что?! – Лиза ошарашенно посмотрела на меня. – Беременна? От…

Я покачала головой.

– От Дена, – закончила она уже тише, словно само это имя отняло у неё силы.

– Да, от Дена. Поэтому я и решила уйти от Марка. Зачем ему проблемы с чужим ребёнком?

– А он что сказал?

Я подробно пересказала подруге весь наш разговор. Лиза слушала, не перебивая.

– Да уж… И ты действительно хочешь, чтобы он ушёл? Просто, Ева, он так тебя любит. Я думала, такое бывает только в романах. Ты уже приняла решение?

Мы так увлеклись разговором, что я даже не заметила, когда Марк вернулся. Он стоял в дверях и смотрел на меня выжидающим взглядом.

Я сразу обратила внимание, как осунулось его лицо, как заметно отросла щетина. Мне было больно осознавать, что причиной его состояния, скорее всего, была я.

– Ладно, я пойду. А вы, пожалуйста, помиритесь, – Лиза поднялась и выпорхнула за дверь, оставив нас наедине.

Марк взял стул, поставил его рядом с кроватью и сел, намеренно оставив между нами расстояние.

– Поговорим?

В его глазах плескалась боль. Или мне только казалось?

Боже, какой же он красивый! Кажется, у меня уже настоящее помешательство на нём.

– Ты всё обдумала? Каким будет твоё решение? Я не стану заставлять тебя быть со мной, но… я всегда буду рядом, если понадоблюсь.

Чёрт! Он не шутил. Действительно был готов уйти, если я так решу.

Я пыталась собрать мысли в кучу, но перед глазами уже крутились кадры моей жизни без Марка. Как можно настолько привязаться к человеку, что будущее без него кажется невозможным?!

– Да, я всё обдумала.

Я приподнялась на кровати, стараясь придвинуться к нему поближе, и протянула руку, чтобы обнять.

– Нет! Ева, не надо.

Он выставил руки перед собой, словно пытаясь защититься от меня.

– Поверь, я держусь из последних сил. Не усложняй. Я не смогу тебя отпустить, если ты будешь так близко.

– Почему ты не сказал мне, что твой брат в городе?

– Брат? Мы сейчас о моём брате будем говорить?

– Ты скрыл от меня, что он вернулся и встречается с Лизой. Но, кажется, ты обещал, что в наших отношениях не будет лжи?!

– Ева… У нас с ним сложная ситуация. Я не был готов вас познакомить. Прости, если это тебя задело.

– Задело… Если ты скрываешь от меня даже свою семью, может быть, твои чувства не такие уж…

– Стоп! – Марк перебил меня, не дав договорить. – Не говори того, о чём потом пожалеешь. Ты прекрасно знаешь, что из родителей у меня только мама, которая живёт в нескольких тысячах километров отсюда. А общаться с ней по телефону и видеосвязи ты сама постеснялась, потому что на тот момент была замужем. Поэтому не надо… Давай вернёмся к нашей теме разговора. Не увиливай.

Я замолчала.

Наступила тишина, которая звенела в ушах.

Мы смотрели друг на друга, словно ожидая, что решение придёт само собой. Молчание затягивалось. По моим щекам потекли слёзы, и, видимо, именно их Марк принял за ответ.

Он поднялся и направился к выходу из палаты.

Мне нужно было окликнуть его. Остановить. Побежать следом. Но ноги словно приросли к полу, а в горле пересохло. Я не могла вымолвить ни слова.

Внутри всё сковало от боли.

«Что ты стоишь, дура?! Иди за ним!» – твердил внутренний голос.

Дверь захлопнулась, и я наконец вышла из оцепенения.

Он ушёл.

Я его потеряла.

ВСЕ БУДЕТ ЗАВТРА

Сегодня меня выписывают из больницы. Наконец-то я отправлюсь домой. Валяться здесь больше недели оказалось тем ещё удовольствием. Проверив в очередной раз, что ничего не забыла, я подхватила небольшую сумку с вещами и вышла из палаты.

– Добрый день. Позвольте вашу сумку.

Мужчина, возникший будто из ниоткуда, напугал меня до чёртиков.

– Вы кто? И зачем вам моя сумка?

– Меня прислал Марк Родионович. Я отвезу вас домой.

Не дожидаясь моего ответа, он забрал вещи и направился к выходу из больницы с такой скоростью, что мне пришлось поспешить следом.

Значит, сам не придёт.

После нашего последнего разговора прошло несколько дней. Между нами повисла тишина, от которой становилось невыносимо. Я знала, что Марк каждый день справлялся о моём самочувствии через медперсонал. Ещё мне привозили еду с помощью курьера. И на этом всё.

Ни звонков. Ни сообщений. Ничего.

Конечно, я могла бы написать ему сама. В конце концов, это ведь я его прогнала. Но мне нужно было время. Время, чтобы собраться с мыслями, разобраться в себе и понять, чего я на самом деле хочу. Вот только с последним пока ничего не получалось. Все мои попытки подумать о чём-то другом неизменно заканчивались одним и тем же: я скучала по Марку и плакала.

На парковке мужчина открыл мне дверь машины, а сумку отправил в багажник.

– Назовите точный адрес, куда вас везти, – пробасил он, усаживаясь за руль.

Не задумываясь ни на секунду, я назвала адрес дома, где провела самые счастливые дни в своей жизни.

Водитель бросил на меня странный взгляд, вышел из машины и принялся кому-то звонить. Кому именно, я прекрасно понимала. Своему начальнику.

– Извините, но Марк Родионович распорядился отвезти вас в вашу квартиру.

– В мою квартиру? – переспросила я, не сразу осознав смысл его слов.

А потом до меня дошло.

Этот упёртый баран снял мне квартиру. Значит, не хочет меня видеть. Даже возвращаться в дом, который когда-то был нашим, не позволяет.

Сердце болезненно сжалось, а живот свело спазмом. Так, спокойно. Мне нельзя нервничать.

– Нет. Мы едем к Марку Родионовичу. И не вздумай мне перечить! Я беременна, мне нельзя нервничать! – выпалила я и сама удивилась собственной наглости.

– Но Марк…

– Никаких «но». Поехали.

Похоже, мужчина быстро понял, что спорить со мной бесполезно. Он завёл двигатель, и мы наконец выехали с парковки, направившись туда, куда я и хотела.

Дорога казалась бесконечной. Я успела даже задремать. Хотя чего уж там: сейчас мой организм был способен уснуть где угодно и в какое угодно время.

– Мы приехали, – разбудил меня голос водителя. – Только шефа ещё нет дома. Сегодня он планировал задержаться после работы.

Задержаться, значит?

Интересно, где именно он собирался проводить время? А главное – с кем?!

Мой неугомонный мозг тут же принялся рисовать картины одну красочнее другой. Марк в ночном клубе, музыка, алкоголь и какие-нибудь длинноногие девицы, готовые составить ему компанию.

Слёзы сами собой покатились по щекам.

Перед глазами всплыло воспоминание о том, как я однажды застала бывшего мужа с другой. Неужели история повторяется? Неужели всё снова закончится предательством?

– Давайте я вас провожу. А то вы какая-то бледная. Меня, кстати, Радислав зовут, – мужчина взял сумку в одну руку, другой осторожно подхватил меня под локоть. – Вы уверены, что врача вызывать не нужно?

– Уверена. Иди. Со мной всё будет хорошо, не переживай.

Я закрыла за Радиславом дверь и, оставшись одна, прошла в гостиную. Ноги вдруг стали ватными, и я опустилась на ближайший пуфик у дивана.

Слёзы жгли глаза, а сердце разрывалось от боли.

«А чего ты хотела, дура? Сама виновата! Думала, он будет ждать тебя всю жизнь? Пока ты бесконечно принимаешь решения, отталкиваешь его, а потом снова передумываешь?» – мой внутренний голос, как всегда, оказался беспощаден.

Я заставила себя подняться и направилась в душ. Нужно было хоть как-то прийти в себя, смыть с себя этот бесконечно длинный и отвратительный день.

Включила воду на полную мощность. Струи хлестали по телу, но даже этот напор не помогал заглушить мысли. Я стояла под душем, надеясь, что холодная или горячая вода – уже не имело значения – приведёт меня в чувство. Но ничего не менялось.

Выйдя из душа, я завернулась в полотенце и прошла в комнату. Сил одеваться не было, поэтому я просто забралась на кровать и легла, свернувшись клубочком.

И тогда меня прорвало.

Слёзы, которые я так старательно сдерживала весь день, наконец вырвались наружу. Через несколько минут я уже рыдала взахлёб, не в силах остановиться. Плакала, пока не закончились силы, а потом просто отключилась.

Разбудил меня какой-то звук из гостиной.

Я открыла глаза, прислушалась и почти сразу поняла: хозяин дома вернулся.

Часы на прикроватном столике показывали три часа ночи.

Прекрасно. Нагулялся!

Я прекрасно понимала, что не имею права злиться или предъявлять ему какие-либо претензии. В конце концов, мы больше не вместе. Но от этого осознания легче не становилось. Ревность, обида и страх смешались внутри в один тугой комок.

И тут в голову пришла мысль, от которой похолодело внутри.

А вдруг он пришёл не один?

А я тут лежу в нашей… то есть в его кровати.

«Я никого сюда не водил до тебя», – вспомнила я наш разговор, состоявшийся вскоре после моего переезда. Тогда Марк сказал это так спокойно, будто даже не сомневался, что я ему верю.

Но ведь теперь всё могло измениться.

За дверью послышались шаги. Я невольно напряглась, стараясь уловить, один человек идёт или несколько. Судя по звукам, он был один. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук был слышен во всей комнате.

Дверь распахнулась.

И в комнату вошёл… нет, скорее вплыл хозяин этого дома. И моего сердца.

Марк был пьян. Мертвецки пьян.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Увидев меня, он даже не удивился. Более того, в его взгляде не промелькнуло ни тени недоумения. Это показалось мне странным, но спросить я ничего не успела.

– О-о-о, снова ты. Когда ты уже перестанешь меня преследовать? Во сне, в мыслях – везде! Прекрати меня мучить! Ушла и ушла! – Марк нёс какую-то несусветную чушь.

Я замерла, не зная, как реагировать. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

Он кое-как добрался до кровати, стянул с себя одежду и рухнул рядом. Повернувшись ко мне, притянул к себе и уткнулся лицом в шею. Так, как всегда любил делать. Будто пытался мной надышаться.

– Ты даже пахнешь, как настоящая… – пробормотал он и оставил поцелуй у меня на шее. Потом ещё один. И ещё.

– Побудь сегодня со мной. Хотя бы так. А завтра я с тобой окончательно попрощаюсь. Пожалуйста.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

Его голова опустилась на подушку, и уже через несколько минут я услышала размеренное дыхание. Марк уснул.

Я лежала, не смея пошевелиться.

Значит, завтра он собирается со мной окончательно попрощаться? А где же он был сегодня до трёх ночи? И почему настолько пьян?

Вопросов было слишком много, но сейчас я не могла найти ни одного ответа.

Об этом я подумаю завтра.

А сейчас надо поспать.

Вот только сон, как назло, не шёл.

Вы когда-нибудь пробовали уснуть на груди безумно сексуального, накачанного мужчины? Того самого, от одного присутствия которого по коже бегут мурашки, а тело покрывается жаркой испариной?

А теперь представьте, что этот мужчина лежит рядом, обнимает вас, уткнувшись носом в шею, и совершенно не собирается отпускать.

И при этом вам нельзя ничего делать. Вообще ничего. Просто лежать и желательно лишний раз не шевелиться.

Не пробуйте.

Это адское испытание.

ПСИХОПАТКА

Боже, видимо, вчера я всё-таки забыла закрыть шторы. Солнце залило комнату и теперь светит так, что режет глаза. Я их ещё даже не открыла, но оно умудряется слепить даже сквозь закрытые веки.

А ещё я чувствую на себе чей-то взгляд. И не просто чувствую – меня буквально прожигают им насквозь, рискуя оставить в голове несколько приличных дыр.

Он проснулся. И сейчас начнётся тяжёлый разговор.

А я к нему готова?

Нет, конечно. Но выбора у меня всё равно нет.

– Госпожа Мирская! – впервые он назвал меня по фамилии. Это плохо? – Я знаю, что ты не спишь. Ничего не хочешь объяснить?

Я закрыла лицо ладонями, пытаясь хотя бы ненадолго отсрочить неизбежное. Веду себя как маленький ребёнок, который нашкодил и теперь надеется, что его проступок каким-то чудом останется незамеченным.

Сердце колотилось в груди со скоростью загнанной собаки. Что он сейчас мне скажет? Неужели выгонит?

– Что я должна тебе объяснить? – всё-таки пришлось открыть глаза и посмотреть на Марка.

Его лицо оставалось непроницаемым. Я не могла разобрать ни одной эмоции.

– Как так получилось, что я проснулся с тобой в одной постели?

– А ты хотел проснуться с кем-то другим? А? – В памяти тут же всплыло, что вчера он где-то пропадал до трёх часов ночи. – Сбагрил меня на своего водителя и исчез. Где ты был вчера после работы? Почему не позвонил, не написал? – Вопросы сыпались один за другим, и остановиться я уже не могла. – Ты почти неделю не давал о себе знать! У тебя кто-то появился? Ты с ней был вчера ночью?

Я не заметила, как перешла на крик. Эмоции захлестнули меня с такой силой, что я вскочила с кровати. Теперь я стояла перед Марком, не моргая, и ждала ответа.

Он молчал.

И это молчание нервировало меня ещё сильнее. Почему он ничего не говорит? Почему просто смотрит на меня?

Но стоило ему наконец заговорить, как я пожалела, что поднялась с кровати. Ноги едва не подкосились.

– А ты думала, я буду ждать, пока ты наиграешься? Пока наконец выберешь меня? И сколько мне ещё ждать? Не подскажешь?

Он поднялся и медленно двинулся ко мне. Его глаза потемнели, а лицо оставалось таким непроницаемым, что мне стало страшно.

– Я не отказывался от тебя. Это ты от меня отказалась. Поэтому не имеешь права сейчас что-либо предъявлять мне и спрашивать, где и с кем я был вчера. И ещё объясни, почему ты не поехала в квартиру, как я тебе сказал? Тебе нравится надо мной издеваться?

Его слова били, как хлыстом. Слёзы, долбаные предатели, тут же потекли по щекам. Я пыталась подобрать слова, что-то ответить, но всё тонуло в подступающих рыданиях.

– Т-ты… хочешь, чтобы я ушла? – с трудом выговорила я наконец.

Между нами повисла тишина. По спине побежали мурашки своими скользкими холодными лапками. Я ждала от него хоть какого-нибудь ответа, но Марк продолжал молчать.

А потом просто развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Да сколько можно?!

Мы что, маленькие дети? Почему нельзя нормально поговорить?!

Видимо, своим уходом он дал понять, что разговор окончен. А ответ на мой вопрос и так очевиден.

Ну и чёрт с ним!

Я нашла свои вещи, висевшие на спинке стула, схватила их и принялась торопливо натягивать на себя. Слёзы лились ручьём, но теперь к ним примешались обида и злость. Он даже не попытался отрицать, что вчера был с другой. И этим, похоже, поставил окончательную точку в наших отношениях.

Какая же я дура! Надо было сразу согласиться на квартиру и жить одной. Тогда мне хотя бы не пришлось бы сейчас переживать эту боль, раздирающую изнутри.

Выскочив из комнаты, я направилась прямиком к выходу. Больше не хочу его видеть. Не хочу думать о том, где он был, и представлять его в объятиях другой женщины.

Пробегая через гостиную, я даже не смотрела по сторонам.

– Стой!

Одно-единственное слово пригвоздило меня к месту.

– И куда это ты собралась?

– Подальше от тебя. На улице я не останусь.

– К бывшему пойдёшь?

А вот это он зря.

Я сорвалась с места и буквально подлетела к нему. К моему счастью, Марк сидел в кресле, поэтому даже при моём росте я вполне могла дотянуться до его лица и залепить ему пощёчину.

– Ты… ты… Ненавижу тебя!

Я замахнулась ещё раз, но он перехватил мои руки и рывком притянул к себе, усадив на колени. Я отчаянно извивалась в его руках, пытаясь оттолкнуть этого идиота и выбраться из крепких объятий.

– Успокойся, истеричка, – он прижал меня ещё ближе к себе.

– Пошёл ты на хрен, Волков!

– О-о-о, ты уже и имя моё забыла? Хватит крутиться. Всё равно не сможешь вырваться.

– Как же я тебя ненавижу! – выкрикнула я прямо ему в лицо.

– Взаимно! Психопатка!

Секунда – и его губы накрыли мои.

Это был совсем не нежный поцелуй. Скорее, мы продолжили нашу ссору, только теперь вместо слов в ход пошли губы. Он целовал меня с такой силой, словно пытался утолить невыносимую жажду. Его губы жадно прижимались к моим, язык настойчиво искал ответа. И всё же я попыталась его оттолкнуть.

Марк чуть отстранился и заглянул мне в лицо.

– Мы не можем… Не сейчас. Не после всего…

– Почему мы не можем?

– Я не могу. Не после того, как ты был с другими бабами, – наконец-то произнесла я то, что мучило меня с самой ночи.

– Скажи мне, ты нормальная? Какие другие бабы? Что ты несёшь?

– Ты сам сказал!

– Что я сказал? Ты сама себе всё додумала. Мне, кроме тебя, истеричной, никто больше не нужен.

– Волков, ты придурок? Ты хоть представляешь, что я чувствовала?! А?!

– Знаю…

И тут меня прорвало.

Вся накопившаяся злость, обида, страх и тоска разом вырвались наружу. Кровь в жилах закипела, лишая меня последних остатков здравого смысла. И на этот раз я сама набросилась на Марка.

Едва наши языки соприкоснулись, окружающий мир исчез. Я словно куда-то улетела. Его поцелуй лишал воздуха, мысли путались, а пульс одуряюще стучал в висках. Мы дышали тяжело и часто, словно только что пробежали кросс. Эмоции распирали меня изнутри. Их было слишком много, и теперь каждая находила выход в прикосновениях Марка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Волков смотрит на тебя вот так, его взгляд кажется безумным.

Он поднял меня на руки и, не прерывая поцелуев, перенёс на диван. Всего пара движений – и моя одежда уже оказалась где-то за его пределами. Следом полетели его вещи.

Мы прижимались друг к другу обнажёнными, раскалёнными телами. В голове не осталось ни одной мысли и ни единого желания остановиться. Марк сжимал ладонью сначала одну мою грудь, потом другую, кончиками пальцев задевая затвердевшие соски. От каждого прикосновения по телу пробегала дрожь, а стоны сами срывались с губ.

Я чувствовала, как он направляет член к моей промежности, как совершает несколько медленных, дразнящих движений вдоль складок, размазывая влагу, а затем резко входит в меня.

– Никаких других нет! – выдохнул он, двигаясь во мне. – Только ты! – Ещё один глубокий толчок. – Ты моя и только моя! Ты поняла?!

Он продолжал двигаться с неистовой силой. Я уже почти не чувствовала собственного тела, меня накрывала одна волна удовольствия за другой. Его ладонь легла мне на шею, слегка сдавливая её, и ощущения стали ещё острее.

– Отвечай! Ты поняла? Ты моя! – рычал он.

– Я твоя и только твоя… Да-а-а… Марк… Пожалуйста, не останавливайся.

Меня прошило разрядом удовольствия, и я провалилась в блаженную негу.

– Ну и потрепала же ты мне нервы, – бубнил Волков, перебирая мои волосы.

Мы уже перебрались в его комнату. Моя голова мирно покоилась на его груди, а я слушала размеренное биение сердца, всё ещё не до конца веря, что мы наконец-то рядом.

– Я люблю тебя.

Это был первый раз, когда я сказала ему о своих чувствах так уверенно. Без оговорок, без попыток спрятаться за шуткой или перевести разговор.

Рука Марка замерла в моих волосах.

– Повтори.

Я приподняла голову и посмотрела на него.

– Я. Люблю. Тебя, – выговаривая каждое слово, повторила я.

А потом добавила:

– Псих.

Марк улыбнулся.

– Я самый счастливый псих на земле…

ЗВОНОК ИЗ ПРОШЛОГО

Я открыла глаза и провела рукой по второй половине кровати: она была пуста, и подушка холодная. В голове в ту же секунду пронеслась мысль: «Ну это же мне не приснилось? Мы вчера…?» Я повернула голову в ту сторону, где должен был лежать мой мужчина, и увидела записку, оставленную на подушке.

«Ангел, я вынужден был уехать по работе. Тебя будить не стал, отдыхай. И прости меня, вчера повёл себя как козёл. Слетел с катушек и совсем забыл о нашем малыше. Я надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо, напиши, как проснёшься».

«Нашем». Это слово такое маленькое, но такое значимое для меня. Он не написал «твоём»… Внутри разлилось тепло и надежда на счастливое будущее.

Записку я прочитала раза три, хотя в ней было всего пять предложений, и положила в тумбочку, под книжку. Потом ещё полчаса лежала, глядя в потолок с идиотской улыбкой и положив ладонь на живот. Живот пока был самым обычным и ничем не выдавал, что там кто-то уже живёт.

— Привет, — шёпотом сказала я ему. — Твой… то есть наш Марк уехал по делам. Но очень извинялся.

Весь день я проработала на подъёме: разобрала мессенджеры, записала на съёмку двух клиентов, отправила готовые фото владельцам и даже сварила себе кофе, хотя пах он теперь совсем не так, как раньше. Тошнота подкатывала по расписанию, и мы с ней почти подружились. Когда я подняла голову от ноутбука, за окном уже был вечер.

Моё внимание привлёк странный звук, которым оказался мой телефон на вибрации. Я совсем забыла, что выключила на нём звук. На экране светилось имя звонящего: «Мама».

— Да, мам, привет.

— Как твои дела, дочь? Как себя чувствуешь? — голос мамы был каким-то странным.

— Хорошо, работаю уже.

— А ты ничего не хочешь маме рассказать? — интонация стала заискивающей.

— Да вроде бы нет, а что такое? У тебя что-то случилось?

— У меня-то нет, а вот моя дочь беременна и не сообщила об этом родной матери.

— Откуда ты… — я не успела договорить.

— В больнице сказали, что за тобой лучше присматривать, так как в твоём положении нервничать нельзя. Хорошо, врач знакомым оказался и всё рассказал.

Даааа, этот врач, похоже, про врачебную тайну совсем не был в курсе. Ну что ж, узнала и хорошо, всё равно пришлось бы ей сказать.

— Да, мам, я беременна, — я старалась говорить мягко, с улыбкой.

— И кто отец? Твой муж?

— Мам, он бывший муж, и нет, отец ребёнка не он.

— Почему мне кажется, что ты врёшь?

— Тебе кажется.

И тут она завела свою старую песню.

— Ты, Ева, дура! Такого мужика потеряла! Он тебя теперь назад не примет, и мне ты этим всю жизнь изгадила! Никакой благодарности к матери.

— Я не собиралась к нему возвращаться, хватит нести этот бред. Мам, ты и половины не знаешь того, что было в нашем браке.

— Ты жила в шикарном доме, у тебя всё было…

— Что у меня было? Ты так говоришь, как будто он меня у помойки нашёл, как котёнка, отогрел и откормил.

— Если ты не вернёшь мужа, как только этот твой бросит тебя, — она сделала акцент на последней фразе, — я вас с твоим выродком не приму и кормить не буду, знай это.

— Ты что несёшь?.. — я была в шоке от её слов, в горле запершило, слёзы навернулись на глаза. Долбаные гормоны, как достали эти предательские слёзы! Руки затряслись, и телефон выпал на пол.

— Ева, ты слышишь, что я тебе говорю? — мама всё ещё кричала в трубку. — Я сегодня же сообщу Дену про твою беременность…

Она что-то продолжала говорить, но я уже не слышала.

Телефон лежал на полу экраном вверх, и мамин голос из него звучал глухо, будто из-под воды. Я опустилась на корточки, нажала отбой дрожащим пальцем и ещё какое-то время просидела, обхватив колени.

— Не слушай, — сказала я животу. — Это просто бабушка. У бабушки опять плохой день. Уже двадцать лет.

Но её слова всё равно поселили во мне сомнения. Я не переживу, если Марк меня бросит. И как теперь жить? Всё время в ожидании, что тебя выкинут, как того самого котёнка?!

Я поднялась и как истукан стояла посередине комнаты, когда на талию легли большие горячие руки, и я подпрыгнула от неожиданности.

— Почему у тебя снова слёзы? — Волков поцеловал меня в шею и прижал к себе теснее. От тепла его тела по спине побежали мурашки. Неужели моя реакция на него всегда будет такой? — Что-то болит? Ева, не молчи, не пугай меня.

— Звонила мама, — слова перемежались всхлипами. — Она знает про беременность.

— Ну и хорошо, рано или поздно это всё равно бы случилось. Но ты ведь не поэтому плачешь?

— Она говорила ужасные вещи… Про Дена, про ребёнка, про тебя… Что не примет нас с малышом, если ты меня бросишь.

— Так, так! Ну-ка прекрати, перестань плакать. Маленькая, посмотри на меня, давай, — Марк развернул меня к себе лицом и приподнял за подбородок, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, у нас всё будет хорошо, в мои планы не входит расставаться с тобой, по крайней мере до конца моих дней. А теперь нам надо поужинать, пошли.

— Я ничего не приготовила, — в ожидании, что он сейчас будет кричать, моё тело напряглось.

— Значит, закажем сейчас что-нибудь, давай выберем вместе.

Ужин доставили через полчаса. Марк заказал мне суп вместо пиццы. Мы разместились в гостиной перед телевизором и ели, болтая обо всём на свете.

— Я думаю, тебе пора познакомиться с моей мамой, как ты думаешь? — Марк смотрел на меня в ожидании ответа. Было видно, что для него это важно.

— А как она отнесётся к тому, что я беременна и ребёнок не твой?!

— Ева, боже мой, ну сколько можно? Ты перестанешь заострять на этом внимание? Или скоро начнёшь с транспарантом ходить: «Марк Волков решил воспитывать не своего ребёнка»?!

— Не смешно, мы обсуждаем серьёзные вещи! Вдруг я ей не понравлюсь? — я насупилась, как маленький ребёнок.

— С чего ты решила, что можешь ей не понравиться? Моя мама — взрослая адекватная женщина, она будет счастлива, что её тридцатилетний сын наконец-то познакомил её со своей будущей женой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От неожиданности я поперхнулась и закашлялась. Что он только что сказал?

— Твоей будущей кем?

— Женой! Или ты себе наше будущее как-то по-другому представляла? Или вообще…

— Так, не продолжай! Волков, я рыдала тебе час назад в плечо, переживая, что ты меня бросишь, так что… А это ты мне так предложение делаешь? Или?

— Или! Просто будь готова в скором времени сказать мне «да», потому что ответ «нет» я не приму. Всё, давай маме звонить.

Марк пошёл за телефоном, который остался в спальне. Я вся была в предвкушении разговора и разнервничалась. Я совсем не знала, что ей говорить. Вдруг она решит, что я не пара её сыну?!

От этих мыслей меня отвлёк звонок моего телефона. Интересно, кому я понадобилась? Может, Лиза? Мы вроде списывались не так давно. Но на экране горело имя, которое я видеть не хотела. Звонил бывший муж.

— Слушаю, — немного подождав, я ответила на его звонок.

В трубке звякнул лёд о стекло. Этот звук я узнала бы из тысячи: так он пил виски, когда хотел казаться спокойным.

— Ооо, женушка. Ты не рада меня слышать?

— Я тебе не женушка! Что ты хотел?

— Какие мы злые, — его голос был неестественным, он снова под чем-то, я поняла это почти сразу и уже догадывалась, что ему надо. — Вот хотел узнать, как долго ты собиралась скрывать, что беременна от меня?

— Это не твой ребёнок! Поэтому я ничего тебе сообщать не собиралась.

— А вот у меня другие сведения…

— Я уверена, что эти сведения тебе принесла моя мама!

— Не важно, кто мне их принёс. Просто скажи правду — это мой ребёнок?!

Я не хотела видеть этого человека в своей жизни. Поэтому, не дрогнув, соврала:

— Нет, он не твой! Это ребёнок Марка.

— Хорошо, значит, ты не откажешься от теста ДНК? Правда ведь?

В трубке снова звякнул лёд.

БРАТ

После разговора с Деном прошёл уже месяц. Он больше не объявлялся, и я не знала, ждать ли от него какого-то подвоха.

«Тогда ты не будешь против ДНК? И если выяснится, что он мой, ты его лишишься — запомни это». Этот телефонный разговор часто всплывал у меня в голове. Я старалась думать об этом как можно реже, да и, на самом деле, мне было не до этого. Токсикоз внезапно напомнил о себе, и все остальные прелести беременности. Последние пару недель унитаз стал моим другом. Но именно в эти дни я ещё раз убедилась, что мне достался лучший мужчина. Сколько всего он вытерпел. Все мои капризы и истерики — я сама себя за них ненавидела, но, к сожалению, мой организм сошёл с ума. Пищевых заскоков у меня не было, зато эмоциональных хоть отбавляй.

Марк сидел со мной ночами, успокаивал, когда я ревела без причины, и держал меня в объятиях во время истерик по поводу и без. Я подумывала поставить ему памятник за всё, что он терпел, и эти мысли вызвали улыбку на моём лице. Кто-то может сказать, что мужчина таким и должен быть, и нечем тут восхищаться, но я поспорю. Я видела другое отношение, мне есть с чем сравнить, и я не только про бывшего мужа. Любовь работает только тогда, когда она взаимна.

— Любимая, ты улыбаешься? Тебе сегодня лучше? — его объятия по-прежнему вызывали мурашки, и мои бабочки оживали.

— Да, сегодня получше, и у нас будут гости, — об этом Марк не знал, и непонятно, какой будет его реакция, потому что к нам придут Лиза и Лука, с которым они так и не помирились.

— Мы будем отмечать твоё хорошее настроение? — засмеялся он.

— Очень смешно, Волков, — в этот момент в дверь позвонили. — Иди лучше открой.

Он ушёл, а я понадеялась, что Лиза не позволит Марку выкинуть Луку за порог.

— Ангел, представляешь, а к нам пришёл мой брат, — по голосу было понятно, что он зол, — которого я не приглашал и не ждал.

— Его пригласила я, и вы должны поговорить. Я вижу, как ты переживаешь, когда речь заходит о нём.

— Любимая, ты ведь не пользуешься тем, что я не могу на тебя ругаться?

— Конечно, пользуюсь, — я прижалась к нему и поцеловала. — Но ты меня всё равно любишь.

Мужчина закатил глаза и шлёпнул меня по попе.

— Мы с тобой ещё об этом поговорим.

— Оооо, Ева. Я так рад тебя видеть, — Лука сгрёб меня в охапку и притянул к себе. — Ты уже не блюёшь двадцать четыре на семь?

— Убери руки от моей жены! — лицо Марка просто пылало то ли от злости, то ли от ревности, а может, от всего сразу. — И не смей её хватать!

Этот чудик поставил меня на пол и посмотрел на брата.

— Ну, насколько я знаю, она не твоя жена. Или со вчерашнего вечера что-то изменилось? — он как будто специально выводил Марка на эмоции.

— Лука, прекрати, — я толкнула его в бок, потому что знала, насколько эта тема напрягает Волкова.

— Со вчерашнего вечера? Вы общались вчера вечером?

— Ева, он у тебя тугой, могла бы выбрать брата поумнее, — рассмеявшись и подмигнув мне, этот идиот отправился в сторону кухни. — Надеюсь, меня тут покормят, а то твоя подруга сегодня меня только мучила.

Лиза покраснела, как помидор. А смущённой эту девушку я не видела уже очень давно.

— Мирская?! — это уже мне, и в голосе Марка звякнул металл. Кажется, мы разбудили в моём мужчине зверя. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— О чём?

— О вчерашнем вечере и, похоже, не только о нём.

— Ты сейчас серьёзно будешь ревновать меня к брату? — этот вопрос я, похоже, задала зря. Ответ я прочитала сразу по взгляду. — Угомонись, Отелло. Мы общались с твоим братом по видео, потому что он каждый раз влезает в кадр, когда мы болтаем с Лизой.

Я вложила свою руку в его и потянула в сторону гостиной, куда уже переместилась наша парочка гостей.

Ужин проходил на удивление спокойно, пока Лука не начал задавать ненужные вопросы:

— Так почему Ева ещё Мирская, а не Волкова? Мой племянник или племянница не будут носить твою фамилию, или ты хочешь потом делать тест ДНК, чтобы доказать отцовство?

— Лука, замолчи, пожалуйста, — Лиза попыталась урезонить мужчину. — Они сами разберутся.

Глаза Марка метали молнии, и я готовилась успокаивать и его тоже.

— Тебя это не касается, — он буквально прорычал эти слова, а следом…

— А ты Лизе уже сделал предложение? — лицо Волкова-младшего изменилось, улыбка сошла на нет.

— Ты же знаешь, что я не способен на серьёзные отношения. Какая свадьба?! Это ты у нас изменился, как встретил Еву. Мы это уже всё с Лизой обсуждали.

Я посмотрела на подругу, которая сидела, опустив голову, и по её лицу было понятно, что она в шоке от слов мужчины.

— Я, наверное, поеду, мне завтра рано на работу вставать, — она поднялась из-за стола и подошла ко мне. — Ева, я напишу, как доеду, не переживай.

— Я провожу, — встав, я отправилась с подругой к выходу.

— Лиза, подожди! Я тебя отвезу, — Лука спешил за нами.

— Не стоит! И я думаю, нам лучше вообще прекратить наше общение, — даже не оглянувшись, она вышла за дверь, и мы услышали, как к дому подъехало такси.

Лука ещё секунду стоял и смотрел на закрытую дверь так, будто не понимал, как она оказалась закрытой.

— Господи, Лука! Ты как был придурком, так и остался, — Марк не смог промолчать. — Значит, вы с ней всё это обсуждали? А ты уверен, что она присутствовала при этом разговоре?

— Иди ты на хрен, — Волков-младший стал спешно собираться. — Ева, иди я тебя обниму, — он снова потянулся ко мне с объятиями.

Но мой сумасшедший ревнивец не дал этому случиться. Схватил меня и буквально переставил за себя.

Его брат засмеялся и закатил глаза.

— Ты и правда помешан на ней. Я в шоке. Наш главный волк-одиночка стал подкаблучником.

— Я бы на твоём месте закрыл рот и бежал спасать свои несуществующие отношения, — лицо Марка озарила улыбка, и он подтолкнул брата к выходу.

Как только двери за Лукой захлопнулись, улыбка с лица моего мужчины просто слетела, и оно стало максимально серьёзным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А теперь, моя любимая девочка, мы с тобой поговорим.

Он быстрым шагом отправился в сторону гостиной, похоже, ожидая, что я пойду за ним. Что я, конечно же, и сделала.

Волков уже расположился на диване, а я хотела присесть в кресло, но он одним движением руки поменял моё направление. Схватил и усадил к себе на колени.

— На повестке этого дня у нас два вопроса! Первое — как давно ты общаешься с моим братом, что он может позволить себе тянуть к тебе свои ручонки, и почему я об этом не знал. И второе — когда ты планируешь ответить на мой вопрос, заданный тебе ещё три недели назад?

Мне даже стало смешно от того, как серьёзно выглядело его лицо.

— Я ничего смешного не спросил, жду ответ, — ой, насупился, как дитя. Но какой же он красивый.

«Идиотка, соберись с мыслями, хватит его рассматривать, отвечай на вопросы».

— С твоим братом я общаюсь не так давно. Они с Лизой приходили ко мне в больницу, а потом я видела его только по видеосвязи. А то, что он тянет ко мне свои ручонки, как ты выразился, мне показалось, что твой брат всегда немного с чудинкой.

Выражение на лице Марка надо было видеть: там эмоции проходили волнами. От осознания до принятия.

— А по поводу второго вопроса… ты мне его задал, когда держал мои волосы над унитазом. Тебе не кажется, что это странно? — я вообще думала, что он это ляпнул, чтобы как-то меня отвлечь.

Моё белое вымученное лицо. Марк держал мои волосы, пока я выталкивала из себя весь завтрак. И тут он выдал:

— Ангел, выходи за меня замуж? Что скажешь?

В тот момент меня скорее можно было назвать призраком, а не ангелом, судя по моему виду.

— Нет, не кажется, — я аж подскочила, настолько погрузилась в воспоминания. — Если я сделал тебе предложение в такой момент, то поверь, это точно любовь.

В глазах мужчины заплясали смешинки. Он притянул меня к себе и начал покрывать лицо поцелуями. Я потянулась к нему навстречу и поцеловала. Запустив руки ему в волосы, я прижалась ещё плотнее, чтобы чувствовать его каждым кусочком своего тела.

У меня закружилась голова, стон вырвался из горла, и… всё прекратилось.

— Не-ет, сначала ответ на вопрос, а потом я дам тебе то, что ты хочешь.

— Я хочу?

— Мы оба хотим, но ничего не будет, пока я не услышу ответ.

Его рука плавно двинулась по моей ноге, и я поняла, что он делает, но не захотела это останавливать. Я что, сумасшедшая, отказываться от удовольствия? Марк достиг рукой моего центра и начал выводить круги, заставляя моё тело выгибаться навстречу его пальцам. Я не знала, чего он хотел добиться, но в тот момент точно была не способна разумно мыслить.

— Аааах… да… пожалуйста, — он погрузил в меня палец, и тело пронзило волной удовольствия. Беременность подарила мне просто невероятную чувствительность. Этот мужчина и до неё сводил меня с ума, а сейчас я готова была взрываться от любых его прикосновений. Сама не заметила, как схватила его за футболку и стянула её в попытке прижаться к его голому торсу. Палец погружался в меня раз за разом, а потом начинал выводить круги на клиторе, заставляя меня стонать, кричать и выгибаться всё сильнее в поисках разрядки.

— Любимый… Марк… пожалуйста, не останавливайся. Быстрее, молю!

А он всё не прекращал свои пытки.

— Волков, — я уже кричала, не контролируя эмоции, — дай мне кончить, мать твою!

— Не выражайся, — его губы опустились на мою грудь и втянули сосок в рот. — Я тебе уже сказал, что мне нужен ответ. — Снова он кусал и посасывал мою грудь, и каждое прикосновение отзывалось внизу живота.

— Даааа… я согласна, уже давно согласна!

Марк замер. На секунду мне показалось, что он остановился всерьёз, и я чуть не взвыла.

— Не считается, ангел, — он хрипло засмеялся мне в шею. — Такое «да» я не принимаю. Я хочу услышать его ещё раз, когда ты сможешь думать.

— Волков, ты садист.

— Зато честный. Договорились?

— Договорились, — выдохнула я. — Потом. Когда смогу думать. А сейчас, пожалуйста…

— Умница, а теперь оргазм…

СЛЕЗЫ

Прошло две недели с того злополучного для моей подруги ужина. Как бы она ни пыталась показать, что у неё всё хорошо, всё её состояние говорило об обратном. Лиза замкнулась, мало улыбалась, когда я ей звонила по видеосвязи, её глаза часто были красные и опухшие: видно, она плакала не один час.

Я не знала, как её утешить, тем более что причина её слёз куда-то пропала. Марк говорил, что его брат тихо спивается, потому что Лиза не подпускает его к себе ни на метр. А ещё мой мужчина упорно твердил, что они разберутся сами, потому что уже не дети. Но он, похоже, ничего не знал о женской дружбе, потому что, видя подругу в таком состоянии, я тихо начинала ненавидеть Волкова-младшего.

Токсикоз потихоньку отступил, и последнюю неделю я чувствовала себя прекрасно. Вчера мы с Марком были на приёме у врача, который подтвердил, что со мной и малышом всё в порядке. И наконец-то этот господин-наседка выпустит меня сегодня из дома, я съезжу к подруге, и мы немного прогуляемся по магазинам.

Покрутившись перед зеркалом, я подкрасила ресницы, немного увлажнила губы и добавила чуть-чуть румян: на этом, думаю, достаточно. Погода на улице стояла тёплая и солнечная. Обув сапожки без каблука и надев пальто, я распустила волосы и вышла из дома.

«Любимый, я уехала к Лизе. Мы с ней немного прогуляемся, и к вечеру я буду дома. Люблю».

«Ангел, пожалуйста, будь на связи. Я очень за тебя переживаю. Надо было всё же дождаться меня. Будь аккуратнее за рулём. И я тебя люблю».

Даже переписка с этим мужчиной вызывала у меня улыбку и бабочек в животе.

С момента аварии я ещё ни разу не садилась за руль. Сердце учащённо заколотилось, ладони вспотели, и перед глазами внезапно пронеслись кадры с того дня. Голова закружилась, и я схватилась руками за руль. Похоже, придётся ехать на такси. Не в моём положении экспериментировать.

Такси приехало минут через десять. В дороге я написала Марку, предупредив, что меня, наверное, надо будет забрать, если у него будет такая возможность.

«Ты совсем из ума выжила такое писать? «Если у меня будет возможность»? Вы сегодня будете наказаны, госпожа без пяти минут Волкова».

Я засмеялась, прочитав его сообщение, так громко, что таксист странно на меня посмотрел.

— Гормоны, — я развела руками, и он понимающе улыбнулся.

Подруга встречала меня у подъезда, снова с опухшими красными глазами. Похоже, свой отпуск она проводила в одном положении: лёжа в луже слёз.

— Так, собирайся, мы пойдём по магазинам! Надо тебя вытаскивать из твоей депрессии, — схватив подругу, я потащила её обратно в квартиру, чтобы она нормально оделась. Потому что эта дама сейчас была в спортивных лосинах и большой чёрной толстовке, и, судя по размеру, она принадлежала не совсем ей.

И вот спустя всего каких-то полтора часа и коробку носовых платков мы сели в такси и отправились в торговый центр.

Уже больше тридцати минут мы бесцельно ходили от одного магазинчика к другому, ничего не покупая. Поняв, что это бесполезное занятие, я решила менять план действий, за который Волков меня точно убьёт, но подругу надо спасать. Смотреть на её поникший вид уже не было сил. Я потащила Лизу в клуб неподалёку: днём там работал бар и играла музыка.

— Марк знает, где мы? — сидя у барной стойки и опрокидывая в себя уже второй коктейль, спросила подруга.

— Пока нет… Но я сейчас напишу ему.

— Надеюсь, мы останемся целыми и невредимыми после этого, — её лицо наконец-то озарила улыбка. — Пошли потанцуем, хотя бы чуть-чуть.

— Пошли, — я была совсем не против танцев. Физические нагрузки врач мне не запрещал.

Как же я люблю музыку! Не отпуская далеко от себя подругу, я двигалась в танце, будто растворяясь в нём. Лиза отрывалась на полную катушку: в её крови бурлил выпитый алкоголь. Она активно двигала бёдрами, выгибалась под музыку так, что привлекла к себе внимание уже не одного мужчины. Похоже, мне с танцами придётся повременить: надо смотреть, чтобы эта девушка не влипла в неприятности.

— Оооо, Ева! — подруга смотрела куда-то позади меня. — Твой бывший муженёк здесь, и с ним какая-то баба. Не оборачивайся… А всё, он нас заметил.

Вот кого, а его я точно не хотела видеть. Но он, похоже, думал по-другому и уже шёл в нашу сторону, глядя прямо на меня.

— Кого я вижу! И как это тебя твой любовничек отпустил от себя? Ммм? Да ещё и с пузом? — он ткнул пальцем в сторону моего живота, который ещё не сильно выделялся, чтобы все замечали мою беременность. — Какая-то ты не сильно счастливая. Неужели не рада меня видеть?

— Нет, не рада. Отойди от меня, пожалуйста, подальше, — я отодвинулась от Дена как можно дальше.

Этот козёл схватил меня за руку и дёрнул на себя. Это было так резко, что от боли я вскрикнула.

— Ты же помнишь, что пока я точно не узнаю, чьего ребёнка ты носишь, тебе от меня не избавиться? — как я сразу не заметила, какой он ублюдок? Или это наркотики превратили его в такое существо?

— Отпусти, мне больно! — я попыталась выдернуть руку из его хватки, но не тут-то было. Ден притянул меня к себе ближе и не давал даже шелохнуться.

— Отпусти её, козёл! — Лиза, которая наблюдала за всей этой сценой, пошла в атаку.

Свободной рукой он толкнул подругу так, что она едва не упала. Я дёрнулась, чтобы помочь ей, но хватка этого идиота только усилилась.

— Куда ты собралась? Мы ещё не поговорили. Как думаешь, мой дружок не будет против поделиться тобой? — он прижался губами к моей шее, и меня сковало холодом и отвращением. Я вспомнила, как… Нет, нет! Не хочу это вспоминать. Тело помнило то, о чём голова пыталась молчать. А этот урод продолжал свои поползновения в мою сторону, и вот его рука уже потянулась к моей груди. Я начала вырываться, чтобы не допустить этого. Он сначала крепко держал, а потом резко отпустил, и наступила тишина.

Посмотрев на подругу, я увидела, что она, похоже, протрезвела, и на её лице был страх.

Запах… Мне даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто стоял за моей спиной. Но сделать это придётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ден лежал на полу. Марк склонился над ним и придавил коленом грудную клетку. Рядом стоял… Лука?!

К нам подбежала охрана. Волков что-то сказал им, и они, подняв моего бывшего с пола, повели его к выходу.

Я кинулась к Марку, но он…

— Нет! Ева, стой где стоишь, — он не говорил, а хрипел. — Домой вас отвезёт Лука.

— Марк, что…

— Ева, — он перебил меня и снова назвал по имени. Не «ангел», не «любимая», не «маленькая моя», а по имени. — Просто сделай, как я прошу.

— Лука, — он отвернулся к брату.

Моё сердце сжалось от боли. Меня разрывало от того, что творилось внутри. Глаза предательски заслезились, но я упорно тёрла их рукой.

С того момента, когда он ушёл от меня в больнице, Марк впервые был холоден со мной. Неужели это из-за того, что я пошла в клуб? Он решил со мной расстаться? Волков снова взглянул на меня, и его тёмные глаза пронзали насквозь. Я не могла понять, что в них отражалось, но от его взгляда по коже пробежал холодок, живот свело спазмом, а сердце обливалось слезами. Мы ведь не можем просто так разойтись?!

— Поехали, — подруга обняла меня за плечи, и так мы пошли к выходу.

Минут через десять к нам вышел Волков-младший.

— Садитесь в машину, чего стоите?

— Может, мы не хотим с тобой никуда ехать? — Лиза начала с ним перепалку.

А я просто стояла и смотрела на двери этого злосчастного клуба и не знала, что мне делать.

— Ева, поехали, — сказал Лука. — Твоя неугомонная подружка наконец-то тоже уселась.

Половину дороги мы ехали в тишине, чему я была несказанно рада. Сейчас из моего рта не вырвалось бы ничего, кроме всхлипов.

— Ева, он… ему надо успокоиться. Ты почему не сказала Марку, что вы попрётесь в клуб?

— Я просто… я забыла, — я закрыла лицо руками, и из меня полились рыдания. — Просто забыла.

— А как он узнал, где мы? — раздался голос Лизы с заднего сиденья.

Лука какое-то время молчал, как будто думал, как правильно ответить.

— Это… В общем… Он всё расскажет сам.

ТАЙНА

Ночью я так и не смогла уснуть, ожидая, когда Марк вернётся домой. Но он не пришёл.

Времени подумать у меня было предостаточно. И я приняла решение, от которого сейчас буквально ломало изнутри. Злости накопилось столько, что я даже не могла плакать. Да и, если честно, все слёзы я выплакала ещё ночью.

За дверью послышались шаги, и через несколько секунд она открылась.

Мы замерли, глядя друг на друга. В отличие от прошлого раза, когда Марк вернулся под утро, сейчас он был совершенно трезв. Но почему-то это меня нисколько не успокаивало.

Его взгляд скользнул по комнате и остановился на открытом чемодане, лежавшем на кровати, и кофточке в моих руках.

– Куда ты собираешься?

– Я ухожу. Перееду пока в квартиру, которую ты снял. Надеюсь, можно? Чуть позже найду что-нибудь другое.

– Могу я узнать, с чего вдруг принято такое решение?

В мгновение ока Марк оказался рядом и выхватил кофточку у меня из рук. Его глаза метали молнии.

– А ты считаешь, что у меня нет причин? Ты серьёзно так считаешь?

Злость внутри нарастала, как снежный ком. Я уже с трудом контролировала эмоции. Похоже, скандалу всё-таки быть.

– Это я должен на тебя злиться, тебе так не кажется? – Марк убрал чемодан с кровати, но я упрямо вернула его на место. – Я чуть с ума не сошёл, когда мне позвонили из клуба и сообщили, что ты там. И не одна, а со своим бывшим. При этом ты даже не удосужилась предупредить меня, что собираешься туда. Хорошо ещё, что я и без того ехал туда…

– А зачем ты ехал туда, если не знал, что я там?

Волков замолчал и уставился на меня, не отводя взгляда.

– И как часто ты вообще ездишь по клубам? И даже теперь ты будешь утверждать, что у меня нет причин уйти?

Последние слова я уже почти выкрикнула.

– Присядь. Давай спокойно поговорим, – Марк опустился на край кровати и попытался притянуть меня к себе.

– Нет! Разговаривать надо было вчера. Но ты предпочёл куда-то свалить и провести ночь неизвестно где и неизвестно с кем. Поэтому никаких разговоров не будет!

Я схватилась за ручку чемодана. В нём уже лежали вещи, которые могли понадобиться мне в ближайшее время. Стащив его с кровати, я направилась к выходу.

– Ангел…

– Ева! Для тебя я Ева. Никакого «ангела». Ты вчера мне это ясно дал понять.

Я уже взялась за дверную ручку и даже успела толкнуть дверь, но что-то заставило меня обернуться.

Марк опустился на пол рядом с кроватью. Словно собирался встать, но силы вдруг оставили его. Он обхватил голову руками и замер.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю…

– Уже не знаю.

Где-то глубоко внутри я понимала, что причиняю ему боль этими словами. Но мне самой было ничуть не легче.

– Да, вчера я поступила неправильно, что не сообщила тебе про клуб. Я не отрицаю своей вины. Но это не я не ночевала дома. Не я отвернулась от тебя.

– Я испугался. Я переживал… Мне нужно было успокоиться.

– Так переживал, что поехал в клуб? А ночью так переживал, что даже дорогу домой не нашёл? Или, может, нашёлся кто-то, кто помог скрасить твои переживания, пока я здесь не спала, ждала тебя и сходила с ума от неизвестности?!

– Не неси ерунду! Я, кроме тебя, ни к одной женщине уже хер знает сколько не прикасался, и ты это прекрасно знаешь…

– А знаю ли? Я, видимо, многого о тебе не знаю.

– Ангел, маленькая моя девочка…

Марк поднялся и подошёл ко мне вплотную. Забрал чемодан из моих рук и поставил его на пол.

– Пожалуйста, не уходи. Давай поговорим.

Он потянулся ко мне, собираясь заключить в объятия, но я остановила его руки и отступила на шаг.

Я не знала, где он шлялся всю ночь, и, пока не выясню правду, никаких прикосновений не будет. В его глазах мелькнула боль, но я тоже больше не собиралась позволять обращаться с собой подобным образом.

– Хорошо. Мы поговорим. Но… на расстоянии.

Я вернулась к кровати и села на один её край. Марк устроился на другом. Между нами оставалось достаточно места, чтобы случайно не соприкоснуться.

Я смотрела на него, ожидая объяснений, но он молчал. Просто смотрел на меня, словно боялся, что я снова вскочу и сбегу.

– Марк, может, ты всё-таки начнёшь говорить? Или мы так и будем молча смотреть друг на друга?

Он ещё пару минут собирался с мыслями, а потом наконец заговорил:

– Начнём с клуба…

– Да ты и не заканчивал, – пробубнила я себе под нос.

– Ева, пожалуйста, не перебивай. Да, я действительно езжу туда практически каждый день…

Я аж подпрыгнула на месте.

– Стой, стой… Это не то, о чём ты думаешь.

– Какая заезженная фраза…

– Ева, пожалуйста! Я езжу туда, потому что этот клуб мой.

Я замерла и посмотрела на него с таким недоумением, что, наверное, со стороны это выглядело довольно забавно.

– Ты шутишь?

Понятно, что он не шутил. Но я никак не могла осмыслить услышанное.

– То есть ты делаешь мне предложение, живёшь со мной, а заодно скрываешь, что являешься владельцем одного из самых крутых ночных заведений города? – Я всё ещё пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение. – Ты переживал, что я начну разорять твои банковские счета, спуская всё на шопинг и всякую ерунду?

Я сама понимала, что несу какой-то бред. Но другого объяснения у меня просто не находилось.

– Ты сама себя слышишь?

– Я-то слышу. Вот только не могу понять причину. Может, ты уже продолжишь?

– Твой первый брак закончился в этом клубе. Я просто не мог сказать тебе, что несколько раз в неделю бываю в заведении с полуголыми девицами. Я не хотел тебя потерять.

– То есть сейчас ситуация просто шикарная, я правильно понимаю? И сколько ты планировал от меня это скрывать? Я не маленькая девочка, и мой брак закончился задолго до того злосчастного вечера. Ты понимаешь, что именно твоё молчание и наводит на определённые мысли?

– Даже не думай ни о чём таком. Я тебе уже говорил: у меня никогда не было отношений, за которые я бы так держался. Не было женщины, которую я боялся бы потерять. До тех пор, пока не появилась ты. Сейчас я понимаю, насколько мой поступок был детским и глупым. Но уже ничего не исправить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я поднялась и направилась в ванную, всем своим видом давая понять, что идти за мной не нужно.

Включив холодную воду, я ополоснула лицо, посмотрела на себя в зеркало и вдруг рассмеялась. В голос.

Настолько абсурдной казалась вся эта ситуация. Мы чуть не расстались из-за того, что оба додумали за другого целую историю. Но были вещи, которые нужно было решить здесь и сейчас.

Вернувшись в спальню, я остановилась напротив Марка.

– Нам надо кое-что решить раз и навсегда, – начала я. – Ты не можешь просто взять и сбежать, не можешь не приходить домой ночевать, оставляя меня в неведении. Я этого не приму. Либо мы решаем все вопросы вместе, обсуждаем их, разговариваем друг с другом, либо наши отношения…

– Нет! Не продолжай!

Волков быстро приблизился ко мне и заключил в объятия так крепко, что у меня даже перехватило дыхание. А его запах… Господи, этот запах по-прежнему сводил меня с ума.

– Я всё понял. Такого больше не повторится. Мы всё обсуждаем, – заверил он меня.

На его лице уже появилась хитрая улыбка. Губы коснулись моей шеи, и по коже тут же побежали мурашки.

– И мы не решаем проблемы сексом! – Я чуть отстранилась и заглянула ему в глаза.

– А зря, – усмехнулся он и ещё подмигнул.

– Волков!

– А теперь я думаю, нам обоим надо поспать.

– Да, я тоже так думаю, потому что…

Договорить я не успела.

– А-а-а… Больно…

Низ живота внезапно свело спазмом. Я прижала к нему ладонь и почувствовала, как напряглись мышцы. Боль стремительно нарастала, ноги подкосились, голова закружилась, а к горлу подступила тошнота.

– Марк… Ребёнок… Он… Помоги…

Последнее, что я помню, – испуганное лицо Марка. Он подхватил меня на руки и куда-то понёс.

МАМА

Похоже, просыпаться в больнице становится моим хобби. Голова раскалывалась, а по телу было такое ощущение, будто по мне проехался грузовик. Но первое, что меня беспокоило в этот момент, – ребёнок!

Я опустила руку и прижала ладонь к животу, словно так могла понять, всё ли с ним хорошо.

– Ты проснулась! – Голос моего мужчины звучал приглушённо. Или это я ещё не до конца пришла в себя. – С нашим малышом всё в порядке, не переживай… Это я во всём виноват.

Он продолжал что-то говорить, но я уже почти не слышала его. Просто смотрела на уставшее лицо Марка.

«Зачем же мы друг друга изводим? Ведь можем же по-другому. Почему тогда не получается?»

Мысли гудели в голове, словно рой пчёл.

– Иди сюда.

Я похлопала ладонью по больничной кровати, приглашая его подойти.

Марк смотрел на меня настороженно, будто боялся услышать то, что я собиралась сказать. Как этот мужчина может управлять бизнесом, причём не одним, быть человеком, которого опасаются конкуренты, и при этом оставаться настолько ранимым? Или мне просто повезло увидеть эту его сторону? Надеюсь, что именно так.

Волков присел на край кровати, и я, взяв инициативу в свои руки, притянула его к себе.

– Ты не виноват… Никто не виноват! Нам просто нужно научиться полностью доверять друг другу. Иначе в наших отношениях нет смысла. Тогда лучше будет их закончить…

Фраза «пока не поздно» так и не смогла сорваться с моих губ. Потому что позднее уже некуда. Остаться без него – всё равно что перестать дышать.

Тело Марка рядом со мной напряглось.

– Больше никаких тайн! Я не смогу тебя отпустить. Можешь считать это не просто любовью, а чем-то на грани с одержимостью, но ради тебя я сделаю всё возможное и даже невозможное.

– У тебя есть ещё что-то, чем ты со мной не поделился?

– Есть кое-что… Покажу сразу, как тебя выпишут. И ещё кое-что, что тебе нужно запомнить насчёт моего клуба. Я тебе это уже говорил, но давай закрепим информацию в твоей голове: ни одна девушка в моём заведении – неважно, посетительница или работница, – не имеет права ко мне прикасаться! Всё это, – он провёл рукой вдоль своего тела, – принадлежит тебе. Так же, как и моё сердце. Надеюсь, ты это поняла?

Я в этом и не сомневалась. Ну, если только самую малость. Но когда он произносит такие слова вслух, душа поёт.

– Извините, что прерываю, – в палату вошёл мой лечащий врач. – Марк Родионович, можно вас на минуту?

– Да, конечно.

Волков поднялся, но я продолжала держать его за руку.

– Ангел, я ненадолго.

Он быстро поцеловал меня в губы и скрылся за дверью.

«Зачем его позвал врач? Они что-то от меня скрывают? С ребёнком что-то не так?»

За те несколько минут, что Марк отсутствовал, я успела накрутить себя до невозможности. Меня даже начало потряхивать, и, видимо, моё состояние было слишком заметным, чтобы его можно было скрыть.

– Маленькая моя, ну что опять с твоим лицом? Почему ты такая бледная? Тебе плохо?

Марк молниеносно оказался рядом и склонился надо мной.

– Всё… всё хорошо, правда. О чём вы разговаривали с доктором? С моим ребёнком всё в порядке?

– С нашим ребёнком всё хорошо.

Видимо, слова «мой ребёнок» ему не понравились, но заострять на этом внимание он не стал.

– Но есть кое-что, что нам нужно обсудить… В больницу приходила твоя мама.

– Что ей было нужно?

– Подруга сообщила ей, что ты здесь, и она пришла. В общем, она просила врача провести тест ДНК прямо сейчас.

Если бы словами можно было бить, мне бы сейчас знатно прилетело прямо под дых.

– И-и-и? Ты можешь не тянуть? Ей отказали? Они же не могут?..

– Могут, но… Я поговорил с врачом, и он смог убедить её в том, что до рождения ребёнка этот тест не имеет никакого смысла.

– Спасибо…

Я обняла Марка настолько крепко, насколько позволяли силы.

– А к родам я что-нибудь придумаю.

– Мы придумаем! А сейчас ложись и отдыхай. Слишком много отрицательных эмоций за такой короткий промежуток времени.

Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы задремать. И уже на грани сна я услышала:

– Завтра прилетает моя мама. Вас давно пора было познакомить…

Через пару дней я уже ехала домой с лёгким мандражом. Общаться с мамой Марка по видеосвязи – это одно, а познакомиться с ней лично… Совсем другое.

– Если ты сейчас сидишь и не моргаешь от страха перед встречей с моей мамой, то не переживай. Она прекрасная женщина.

Хотелось бы мне в это верить. Но с мамой Дена мне тоже обещали прекрасные отношения, а в итоге она даже на свадьбу не явилась, потому что я оказалась не самой удачной партией для её сыночка.

На подъездной дорожке возле дома стояла Алия Ильдаровна – мама Марка. Она махала нам рукой и улыбалась. Как только машина остановилась, эта улыбчивая женщина налетела на меня настоящим мини-ураганом.

– Ева, девочка, наконец-то я вижу тебя не только на экране! Ты даже не представляешь, как я рада!

Она тут же заключила меня в объятия, засуетилась и принялась без умолку болтать.

Весь вечер прошёл в приятной суете. Мне ничего не позволяли делать. Мы разговаривали, пили чай, а Алия Ильдаровна рассказывала о детстве Марка. Сам он был не в восторге: мама совершенно не стеснялась делиться даже самыми смешными историями из жизни сына.

С ней было настолько легко, что я постепенно расслабилась. Но когда после ужина Алия Ильдаровна предложила мне прогуляться с ней на свежем воздухе, внутри всё снова напряглось. Я невольно начала ждать какого-нибудь подвоха.

Мы шли уже минут пять, не проронив ни слова. Вокруг было тихо: слышалось только щебетание птиц да стрекотание кузнечиков. Эта тишина почему-то пугала ещё больше.

– Ева, – наконец заговорила женщина. – Я не знаю, какой была твоя жизнь до встречи с моим сыном. Не знаю, что произошло у тебя с бывшим мужем, и даже не собираюсь пытаться это выяснить. Когда будешь готова, сама мне всё расскажешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алия Ильдаровна ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями.

– Для меня самое главное – счастье моих сыновей. И если Лука пока ещё пытается доказать всем вокруг, что у него нет сердца и серьёзные отношения не для него, то Марк встретил тебя и стал совершенно другим человеком. Ещё совсем недавно он был словно тень. И, если я правильно понимаю, причиной тому было твоё замужество. Сейчас он счастлив. Я это вижу. И за это я тебе очень благодарна. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Двери моего дома для тебя открыты.

Я в шоке смотрела на эту прекрасную женщину. А потом не выдержала, крепко её обняла и… как обычно, разревелась.

Как только эти гормоны успокоятся, вообще больше ни одной слезинки не выпущу на волю!

– Ну всё, всё, прекращай плакать, а то сын решит, что я тебя обижаю, – улыбнулась она и по-матерински вытерла мои слёзы рукой. – Пойдём. У Марка для тебя ещё один сюрприз. А то он, наверное, уже весь извёлся в ожидании.

МЕЧТЫ

– Марк, куда мы едем и зачем я собирала чемодан? – Мы уже полчаса были в дороге, а он всё ещё не собирался рассказывать, куда меня везёт.

– Скоро сама всё увидишь. Если расскажу, сюрприза уже не получится. Потерпи ещё немного.

После разговора с его мамой мы вернулись домой, и Марк практически сразу отправил меня собирать чемодан. На все мои вопросы он отвечал загадочной улыбкой, чем только сильнее разжигал любопытство.

Пейзаж за окном показался знакомым. Эта дорога вела в аэропорт. Сердце тут же забилось быстрее. Мы что, куда-то летим? Только не это! Я же боюсь летать! Никогда раньше не садилась в самолёт, потому что панически боюсь высоты. Надо срочно сказать об этом Волкову.

– Марк… Мы едем в аэропорт? Только скажи, что мы никуда не летим! Я не смогу сесть в самолёт!

Кажется, мой голос настолько выдавал испуг, что Марк даже резко затормозил.

– Маленькая моя, успокойся. Это всего лишь самолёт, в нём нет ничего страшного. Ты будешь со мной, я буду отвлекать тебя всю дорогу. Ты справишься. Ведь мечты должны сбываться.

Я была настолько напугана, что даже не обратила внимания на его слова о мечте. В тот момент я мечтала только о том, чтобы не умереть от страха.

Всю оставшуюся дорогу я пыталась отвлечься от мыслей об огромной железной птице, от которой теперь будет зависеть моя жизнь. Получалось плохо. Точнее, не получалось совсем. Признаюсь, у меня аэрофобия.

Всё, что происходило до посадки, я помню смутно. Мы куда-то шли, Марк ни на секунду не выпускал мою руку, а потом я уже сидела в кресле самолёта, который начал набирать высоту. В Волкова я вцепилась с такой силой, что у него вполне могли остаться синяки.

– Ева, ангел, – тихо позвал меня Марк.

Я кое-как разлепила зажмуренные глаза.

– Посмотри, всё хорошо. Можешь отстегнуть ремень и немного расслабиться. Мы уже взлетели. Если хочешь, можешь поспать.

– Как ты вообще можешь быть таким спокойным?

Дрожь постепенно отступала, но до конца успокоиться я всё равно не могла.

– Ты знаешь, куда мы летим? – Марк посмотрел на меня и улыбнулся.

Точно! Я так нервничала, что даже не услышала, на какой рейс мы сели и куда направляемся.

– Не-е-ет… Я всё пропустила.

Он смотрел на меня с такой нежностью, что в другой ситуации я бы уже давно растаяла. Но сейчас, после всего пережитого, мне хотелось его стукнуть. Я даже замахнулась…

– Ты чего дерёшься? – Марк перехватил мою руку, притянул меня к себе и поцеловал.

Это был далеко не первый наш поцелуй, но я всё так же не могла перед ним устоять. В нём было всё: и попытка успокоить меня, и признание в любви, и желание напомнить, что я принадлежу только ему. Внутри всё перевернулось от нахлынувших чувств.

– Успокоилась? – Какой глупый вопрос! После такого поцелуя я явно не могла оставаться спокойной. – Ну что, готова узнать, куда мы летим?

– Да-а-а! Готова!

Марк выдержал ещё секунд тридцать, наслаждаясь моим нетерпением, и наконец произнёс:

– Мы летим в Стамбул! Я же говорил тебе, что мечты должны сбываться.

– Ты помнишь…?

– Конечно, помню. Ты рассказывала, что всегда мечтала погулять по улочкам этого города.

– Но тогда мы с тобой ещё не были вместе, и я вообще…

– Это не имеет значения. Сейчас ты со мной. Ты моя!

По его тону я сразу поняла, что на этом разговор окончен.

Моей радости не было предела! Я даже на какое-то время забыла о страхе летать. Стамбул! Город моей мечты!

Да, я знаю, что обычно девушки мечтают о Мальдивах, Сейшелах или, например, о Милане. А я всегда хотела просто погулять по улицам Стамбула, увидеть Босфор, проехать по мосту, который соединяет две части города, побывать в районе Балат и поесть симит, гуляя по набережной.

Я тут же начала вспоминать, какие ещё места хотела посетить.

– Ты меня слышишь? Ева-а-а!

Только сейчас я поняла, что настолько увлеклась своими мечтами, что даже не сразу услышала, как Марк меня зовёт.

– Да, просто уже представляю, как гуляю по Стамбулу.

По прилёте мы заселились в отель. Номер оказался очень красивым и, судя по всему, совсем не дешёвым, но на вопрос о стоимости Волков предпочёл не отвечать.

Прилетели мы довольно поздно, поэтому ужин заказали прямо в номер. После еды меня начало клонить в сон, и очень скоро я уже крепко спала.

На следующее утро меня разбудило яркое солнце. Я открыла глаза и не сразу вспомнила, где нахожусь. Но стоило мне вспомнить, куда мы прилетели, как я буквально вскочила с кровати и помчалась в ванную.

– Врач же говорил тебе не носиться! – послышалось сонное бормотание моего мужчины. – А ты скачешь, как лань. Стамбул никуда не денется. Собирайся спокойно, а я пока закажу завтрак. На голодный желудок из номера ты не выйдешь.

На сборы и завтрак у нас ушло примерно полтора часа. И вот наконец мы отправились гулять по улицам, которые раньше я видела только на фотографиях и видео.

Это был незабываемый день! Меня переполняли эмоции, и даже уставшие ноги не могли испортить впечатление.

Мы катались на пароме по Босфору, гуляли по красивым улочкам. Марк возил меня во все места, которые я хотела посмотреть. А я только и успевала вертеть головой, разглядывая всё вокруг и радуясь, как ребёнок.

Вечером мы отправились на набережную недалеко от отеля. Я ела симит и всё ещё не могла поверить, что моя мечта наконец сбылась.

– Потанцуй со мной.

Марк держал меня в объятиях и смотрел, не отрываясь.

– Прямо здесь? – Я оглянулась по сторонам. Рядом гуляли люди, играли уличные музыканты. – Ты думаешь, это будет удобно? На нас же все смотреть будут.

– Пусть смотрят.

Он подхватил меня и закружил в танце.

Это был не вальс и не танго. Это был наш собственный танец. В нём не было ничего такого, что могло бы смутить окружающих, зато было столько любви, что я в очередной раз задумалась: а заслуживаю ли я этого мужчину?

– Это я тебя не заслуживаю… Ты лучшее, что могло случиться со мной в жизни. И да, ты довольно часто думаешь вслух, – Марк посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И насколько часто? И почему ты раньше мне об этом не говорил? – Я попыталась сделать самое злое лицо, на которое была способна, чем только рассмешила Волкова.

Когда наш танец закончился, нам начали аплодировать. Это было так мило и забавно одновременно!

К нам подошла женщина лет семидесяти и что-то сказала Марку. Он ответил ей и улыбнулся.

– Что она сказала? И откуда ты вообще знаешь турецкий? Снова тайны?

– Никаких тайн. Мы с мамой довольно часто прилетали сюда. Мне понравился язык, и я решил его выучить.

– Так что сказала эта женщина?

Марк взял меня за руку, и мы направились в сторону отеля.

– Она сказала, что ты не просто женщина, а моя жизнь. И что рядом с тобой у меня глаза горят огнём.

Он ненадолго замолчал и посмотрел на меня.

– Но я и сам это знаю.

Наш разговор прервал телефон Марка. Звонила Алия Ильдаровна. Вроде бы ничего необычного, но что-то меня всё равно насторожило.

– Марк, сынок! Тут к вам в квартиру приехала какая-то женщина. Мне позвонил консьерж и сообщил, что она представилась мамой Евы и собирается там жить. Мы не знаем, что с ней делать и действительно ли она родственница твоей невесты. Она больше похожа на сумасшедшую, потому что кричит не переставая!

Я в шоке слушала этот монолог и не могла подобрать слов. Просто хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу.

– Мам, пустите её в квартиру. Мы вылетим ближайшим рейсом. И не переживай, я всё улажу.

Я даже не представляла, как теперь буду смотреть в глаза маме Марка после такого концерта.

– Ева, я прошу тебя, только не начинай себя накручивать, – Марк, казалось, сохранял полное спокойствие. – Мы со всем разберёмся, и отношение моей мамы к тебе из-за этого не изменится.

Пока мы собирались и добирались до аэропорта, Марк успел позвонить Луке и попросить его взять ситуацию под личный контроль, чтобы не доставлять маме лишних переживаний.

Обратный перелёт прошёл гораздо легче. Я всю дорогу думала о поведении своей матери, поэтому времени бояться высоты практически не осталось.

Мы вылетели ближайшим рейсом, как и обещал Марк, и уже через несколько часов ехали к квартире. Волков пытался отправить меня домой, но я настояла на том, чтобы поехать с ним.

Консьерж был явно растерян и что-то сбивчиво рассказывал Марку. А я даже не хотела представлять, что меня ждёт за дверью квартиры и что вообще понадобилось моей матери.

ХЭППИ ЭНД?

Картина, представшая перед нами, оказалась довольно неожиданной. Моя мама в домашнем костюме, больше похожем на пижаму, сидела на диване в гостиной и спокойно пила кофе. На секунду мне даже стало неловко, словно это мы ворвались в чужой дом и помешали хозяйке.

Наше появление её нисколько не смутило. Она даже не поднялась с дивана. Я растерянно посмотрела на Марка. Его лицо оставалось непроницаемым, но я сильно сомневалась, что происходящее ему нравилось.

– О-о-о, доченька! – наконец обратила на нас внимание мама. – Вы уже приехали? Как отдохнули?

– Мам, что ты здесь делаешь? И зачем устроила цирк перед консьержем? – я старалась говорить как можно спокойнее. – Почему ты решила, что можешь просто приехать и поселиться в квартире Марка?

– Ну ты же лишила меня зятя, – произнесла она. Волкова в этот момент буквально передёрнуло, но он сдержался. – Квартира нуждается в ремонте…

– В каком ещё ремонте? Там совсем недавно всё делали! – я действительно не понимала, зачем она придумывает такие нелепые оправдания.

– Пока вы добирались, я кое-что выяснил, – раздался голос Луки со стороны кабинета. – Проблема в том, что у твоей мамы не оплачены счета за квартиру. Причём уже не первый месяц. А твой… брат? – он удивлённо посмотрел на меня. – Погряз в долгах по самую шею, и теперь его ищут кредиторы.

Женщина, которая ещё недавно дерзила и держала голову высоко поднятой, притихла и теперь смотрела на нас не моргая.

К горлу подступила тошнота, перед глазами всё поплыло, но я сумела устоять на ногах. Только обморока мне сейчас не хватало.

– Мам, какого чёрта? Ты же говорила, что он вышел на работу и полностью себя обеспечивает!

– Ты же знаешь, что у Тима больное сердце. Ему тяжело даётся любая работа…

– Любая, кроме гулянок? – моё терпение уже было на исходе. Этот «болезненный» постоянно сидел у меня на шее, а после моей свадьбы вообще присосался к кошельку – не оторвать. Пил, гулял, веселился, но работать не мог: здоровье не позволяло. – Почему ты не оплачивала счета за квартиру?

– А с чего я их оплачу? Меня с работы уволили, я ещё и кредиты выплачиваю…

– Не платите, – снова вмешался Лука. – И уже давно. Не удивлюсь, если дом в итоге заберут за долги.

Он подошёл ко мне, обнял за плечи и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

– Сделай экспертизу. По-моему, ты не из этой семейки.

Я невольно улыбнулась, но тут же заметила, как на нас смотрит Марк. В его глазах читалось такое собственническое раздражение, что я не сомневалась: ещё немного – и он кинется в бой. Лука, судя по всему, тоже это заметил.

– Успокойся, Отелло. Я пытался, она сама от тебя уходить не хочет!

Этот идиот со скоростью света выскочил за дверь, спасаясь от гнева старшего брата.

Выходка Луки ненадолго отвлекла меня, и я почти забыла, зачем мы здесь собрались. Но расслабиться надолго не получилось.

– И ещё я хотела попросить, чтобы Тиму тоже разрешили здесь пожить. У него проблемы, да ещё и девушка беременная. Мы же не можем оставить его на улице…

Марк, до этого не проронивший ни слова, наконец потерял терпение.

– Нелли Вадимовна, – произнёс он таким тоном, что она сразу изменилась в лице. – Я не против, чтобы мама моей жены жила здесь. Но алкоголика, который не работает и спускает деньги, взятые в кредит, я жалеть не намерен. Если у него есть желание, пусть приходит. Я помогу ему с работой. Но кормить и содержать взрослого мужика не собираюсь! Думаю, мы всё выяснили. Вы можете пока оставаться в этой квартире, а всё остальное решим позже. Ева, поехали домой. Ты устала и выглядишь бледной.

Сил продолжать разговор у меня тоже не осталось. Я оперлась на предложенную Марком руку, и мы направились к выходу.

– Дооомой? – за спиной раздался удивлённый голос. – А вы разве не здесь живёте? А как же я? Вы оставите меня одну? – Она показательно схватилась за сердце. – Но я думала, что буду жить рядом с дочерью…

– Вашей дочери нужен покой, а с вами он ей вряд ли светит. Поэтому вместе мы жить не будем. Но приезжать к нам в гости вам никто не запрещает.

Мы уже почти вышли, когда Марк обернулся:

– И да, вас осмотрит мой врач. С сердцем шутки плохи.

В машине по дороге домой я уснула. Видимо, даже такой эмоциональной нагрузки оказалось достаточно, чтобы меня вымотать. Раньше мне казалось, что невозможно уснуть настолько крепко, чтобы совсем ничего не чувствовать. Но говорят, так можно спать только рядом с человеком, которому полностью доверяешь. Марк был для меня именно таким человеком.

Проснулась я оттого, что стало жарко, а в глаза бил яркий свет.

Мы что, не закрыли шторы перед сном? И почему так жарко?

Я попыталась повернуться, но быстро поняла, что сделать это не так-то просто. Меня крепко обнимал безумно красивый и самый лучший мужчина на свете, а мы ещё и переплелись руками и ногами, словно два осьминога.

Если бы ты только знал, насколько сильно я тебя люблю! Эти чувства невозможно передать словами.

– И я тебя, ангел, безумно! И да, ты снова думала вслух, – улыбнулся Марк и сел на кровати, прислонившись спиной к изголовью.

– Марк… – вопрос, который я хотела задать ещё вчера, наконец сорвался с губ. – Зачем ты назвал меня женой перед мамой? Ведь это неправда.

Волков несколько секунд молча смотрел на меня.

– Я хотел сказать тебе это ещё в Стамбуле, но нас прервали… Ева, я больше не могу ждать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой официально. Я не торопил тебя из-за токсикоза и плохого самочувствия, но сейчас что нас останавливает? Если ты хочешь пышную свадьбу, белое платье и всё остальное…

– Нет!

Марк воспринял мой ответ как отказ, и его лицо исказилось от боли.

– Мне не нужны ни платье, ни пышная свадьба! Всё это у меня уже было и ни к чему хорошему не привело.

– Но ты согласна стать моей женой? И чем быстрее, тем лучше!

– Да, согласна! Но мы же не в кино, чтобы расписаться по щелчку пальцев.

– Не в кино… – задумчиво повторил он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк вскочил с кровати, схватил с тумбочки телефон и вышел из комнаты.

Приняв душ, я заправила кровать и отправилась на поиски сумасшедшего хозяина дома. Долго искать не пришлось: он сам мчался мне навстречу с лицом ребёнка, который нашёл спрятанные мамой конфеты.

– Ева, ты готова стать моей женой прямо сегодня?

– Сегодня? А переодеться я хотя бы успею или поедем в твоей рубашке?

Марк окинул меня взглядом, и в его глазах заплясали черти.

– На тебя в этой рубашке могу смотреть только я.

Его ладонь скользнула вверх по моему бедру, забралась под рубашку. По телу тут же побежали мурашки. Рука переместилась выше, к груди, я невольно выгнулась навстречу, и из горла вырвался тихий стон…

– Любимая, нам пора торопиться, – Марк убрал руку. – Мы опоздаем.

– Волков, ты издеваешься? Я теперь никуда не поеду!

– У нас впереди ещё первая брачная ночь. А сейчас иди переодевайся. Нас ждут.

Для бракосочетания я выбрала самый простой и удобный кремовый костюм, который пока ещё на меня налезал. Немного подкрасила губы и ресницы, распустила волосы и надела удобные лодочки.

– Марк Родионович! Я готова стать вашей женой! – с этими словами я бросилась в объятия мужчины, который ждал меня за дверью.

Через два часа я стала Волковой. Но если вы ждали хэппи-энда, то…

СПАСИ МАМУ

Время промчалось с огромной скоростью, и я не заметила, как подкралась осень и всё ближе становилась дата родов. Я была безумно рада тому, что скоро на свет появится наша дочь. Да, на УЗИ, на котором Марк, конечно же, присутствовал, нам сообщили, что у нас будет девочка. Принцесса, которую Волков ждал, по-моему, больше чем я. Одно то, что комната нашей дочери выглядела как покои королевской особы, говорит о многом. По вечерам он садился рядом, клал ладонь мне на живот и читал нашей принцессе сказки вполголоса, смешно меняя голоса зверей. А принцесса толкалась, слушая его голос.

Он буквально сошёл с ума и носился вокруг меня как наседка. Хорошо хоть дышать разрешал самостоятельно. Но если говорить откровенно, то нервная система за эти месяцы расшаталась окончательно, и всё благодаря моим «любимым» родственникам.

Мама напросилась к нам в гости, в загородный дом, и будто сорвалась с цепи. Она приезжала к нам, оставалась на ночь и ходила по дому в полуголом виде, а потом выдала мне, что Марк её домогался. Я, конечно, была беременная, но мой мозг был на месте, поэтому она была отправлена обратно в квартиру с предупреждением о том, что будет выселена на улицу, если Волков узнает, какую чушь она несла.

Потом были слёзы, вопли и крики о том, что бес её попутал. Тут вопрос: кто ещё кого путал.

Она пробивалась к нам в комнату и рылась в бумагах, но так и не дала вразумительного ответа, что ей нужно было найти. После того, как она притащила с собой какого-то чудо-доктора, который прямо дома может взять кровь и определить родство ребёнка, Марк запретил ей появляться в нашем доме, а мне строго запретил общаться с матерью до родов.

— Я понимаю, что она твоя мама! Но эта женщина сумасшедшая! Находиться рядом с ней небезопасно, — вот уже сорок минут Волков не мог успокоиться.

— Любимый… — я провела рукой по его щеке, нежно, чтобы успокоить. — Я сделаю так, как ты просишь. Успокойся, а то я тоже начинаю нервничать. А тебе уже пора на работу.

Я всё так же не любила, когда Марк уезжал в клуб. Он старался по максимуму сократить свои поездки туда, переложив дела на управляющего, но были ситуации, когда без него вопросы не решались.

— Так, я вижу, что ты снова себя накрутила. Ты же знаешь, что я ни на кого там даже не смотрю, — он начал покрывать поцелуями мою шею, переместился к ключицам, а рука поглаживала увеличившуюся в размерах и очень чувствительную грудь. — Или ты всё ещё сомневаешься в этом?

— Учитывая, что мой муж в последнее время не горит желанием исполнять свой супружеский долг, — я начала бубнить себе под нос, — то я уже начинаю задумываться…

— Ты с ума сошла? Я переживаю, что могу навредить тебе и принцессе. У меня уже скоро яйца синие будут, потому что я даже смотреть на тебя спокойно не могу! А если ты прижимаешься ко мне, то я боюсь взорваться! А ты несёшь такую чушь?

— Я беременная, а не больная! Врач не запрещал нам заниматься сексом. Он сказал, что мне нужны положительные эмоции, а ты меня их лишаешь, — никогда не думала, что в последние месяцы беременности мой организм сойдёт с ума и будет просто требовать близости с мужем. Тело стало настолько чувствительным, что иногда казалось, будто оргазм наступит только от его мимолётных прикосновений.

— Лишаю, значит… — любимый прижал меня к себе, буквально придавив к своему паху, чтобы я точно почувствовала, как он меня хочет. — Сегодня я верну тебе все положительные эмоции. Ты напросилась, — он прикусил кожу на шее и зализал место укуса, вызвав при этом огромный рой мурашек в моём теле.

— А теперь мне правда пора на работу. Скучай, потому что я по вам точно буду. И, ангел, телефон на связи, пожалуйста.

— Хорошо! Не надо вызывать несколько машин охраны только потому, что я не взяла трубку после твоего второго звонка. Низкорослый бегемот, завёрнутый в полотенце, — это точно не то, что они хотели видеть в обед.

Я до сих пор не могу без смеха вспоминать эту ситуацию. Я ж говорю: как наседка!

— Это не смешно. Люблю! — уже закрывая дверь, прокричал Марк.

В моих планах было лежать и заниматься обработкой фото для клиентов. Да, я не могла сидеть без работы, и так как на съёмки мне категорически было запрещено выезжать, то я брала чужие фото и спасала их от отправки в корзину. Именно этим я и занялась под какой-то сериал, который шёл на фоне.

Какие же красивые девушки присылали мне свои фото! Но практически каждая из них утверждала, что выглядит ужасно: толстая, не такие волосы, руки, ноги, зубы — куча недостатков, которые видели только они. Поэтому при отправке готовых фото я не забывала написать каждой заказчице о том, какая она красивая.

И всё чаще задумывалась о том, что мы загнали себя в какие-то рамки, стараемся понравиться всем вокруг, причиняя дискомфорт, а иногда и страдания самой себе. И самое обидное, когда это происходит из-за мужчины, который выбрал не её, а другую, или изменил.

Но я видела, насколько красивым девушкам изменяют, тем, в которых и изъян найти трудно. Поэтому… Чужой выбор никогда не был доказательством твоего несовершенства. А иногда он просто козёл, и этому нет причин в тебе.

От этих мыслей меня отвлёк звук входящего сообщения.

«Ева, маме плохо! Она упала, скорую вызывать отказывается. Она приехала к нам, и тут всё произошло! Приезжай срочно, адрес сейчас скину».

Сообщение было от брата. В каких бы отношениях мы ни были с мамой, бросить её в такой ситуации я точно не могла.

В голове начали крутиться мысли, как добраться: вызвать такси или взять машину и поехать самостоятельно. Телефон пропищал ещё одним оповещением: Тим прислал адрес. Ехать через весь город, поэтому я решила взять свою машину из гаража. Был вечер, на улице уже темнело. Руки слегка дрожали: после аварии я ни разу не садилась за руль, но в тот момент мне было не до страха.

Уже после того, как машина была выгнана из гаража, я вспомнила, что не сообщила мужу о том, куда поехала. Быстренько набрав сообщение, я выехала из двора и отправилась по указанному в сообщении адресу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я понимала, что поездка в темноте — не лучшее мероприятие для беременной женщины, но оставить маму в беде я не могла. Похоже, недовольный моим сообщением, муж решил мне позвонить.

— Марк, я за рулём, уже выехала к маме.

— Почему ты не вызвала такси или не позвонила моему водителю? Я скоро освобожусь и еду к тебе.

— Мама не в квартире…

— А где? В смысле не в квартире? Куда ты едешь? Кидай мне адрес, я выезжаю.

— Марк, я…

— Ева! Адрес! Твой брат мне никакого доверия не внушает. Едь аккуратно, люблю вас.

Спорить с Волковым бесполезно. Я отправила адрес и набрала номер брата.

— Тим, как мама?

— Плохо, но в больницу ехать отказывается. Ты едешь?

— Да, я уже в дороге, скоро буду.

— Ты одна?

— Да, Марк подъедет позже, он на работе.

— Хорошо, мы тебя ждём, поторопись.

У него был странный голос, но я не придала этому значения, возможно, он перенервничал из-за мамы. Он, конечно, знатный раздолбай, но не бессердечный же.

Улицы становились всё мрачнее. Это был один из самых маргинальных районов города. Сюда раньше даже таксисты по ночам ездить отказывались. Как Тима сюда занесло? И что тут делала мама? Как она со своим пафосом вообще согласилась ехать в этот район?

Следуя указаниям навигатора, я ехала по узким улочкам, которые как будто остались далеко в прошлом и про них забыл весь остальной город.

Наконец точка назначения была достигнута. Я вылезла из машины и осмотрелась. Такая темнота — хоть глаз выколи. По адресу, который скинул мне Тим, оказался маленький домик, старенький, но с виду ухоженный, в двух окнах горел свет, но дорожка к дому не освещалась, поэтому мне пришлось включить фонарь на телефоне.

«Волкова, куда же тебя занесло? Где там Марк?»

Не знаю почему, но ещё не зайдя в дом, я почувствовала что-то неладное. Да в таком месте нельзя почувствовать другое, но это было какое-то странное предчувствие. Я попыталась себя успокоить, что это всё беременные гормоны и переживать не о чем.

Поднявшись на крыльцо, которое сильно скрипело под ногами, вызывая страх, что оно сейчас провалится прямо подо мной, я постучала — в ответ тишина… Я чуть толкнула дверь, она оказалась открытой.

— Ева, проходи сюда, мы тут! — из глубины домика раздался голос брата, на звук которого я и пошла.

Пройдя через небольшой коридорчик, я оказалась на пороге комнаты, в которой горел свет, а на диване сидел мой брат. Но я нигде не видела мамы…

— Тим, а где…

Не успев договорить, я почувствовала удар по голове, боль и темнота. Похоже, я периодически приходила в себя, потому что чувствовала, как меня куда-то несут, шум машин, но света не было, тяжело дышать, как будто на мою голову было что-то надето. Голова кружилась, я пыталась хоть что-то разглядеть, но тщетно. К горлу подступила тошнота. Я почувствовала, что меня снова куда-то несут, хлопают двери…

В какой-то момент моё лицо заныло от боли, и я открыла глаза. На голове ничего не было, я сидела на стуле, а надо мной стоял мой бывший муж. Лицо горело от удара.

— Ну что ж, любимая! Наконец-то ты проснулась… Поговорим?

ТИШИНА

Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, я не могла сфокусироваться, чтобы понять, где нахожусь. Секундная вспышка, и я вспомнила, как сюда попала и кто здесь был. Тим помогал Дену заманить меня в этот дом. Как родной брат может быть таким уродом?!

«Ну что ж, любимая! Наконец-то ты проснулась… Поговорим?»

В памяти всплыла последняя фраза Раевского, но, похоже, разговора не вышло. В комнате, где я находилась, было темно. Окон нет, подо мной старый стул, который вот-вот сломается и рухнет. Хорошо хоть не связали, как в блокбастерах. Мне надо как-то выбраться отсюда, понять бы как…

Дверь в комнату была закрыта, но снаружи слышались голоса прямо за этой самой дверью, поэтому проскользнуть незамеченной не получится.

Кое-как поднявшись со стула, я двинулась к выходу, пытаясь разобрать, о чём они разговаривают и кто там находится. Чем ближе я подходила, тем отчётливее были слышны голоса. Там были Ден и женщина. Я замерла и попыталась сосредоточиться, чтобы разобрать, о чём они ведут беседу.

— Остановись, сейчас Тим вернётся, — это был Ден, и голос его заглушался звуком… поцелуев?! Серьёзно?

— Он будет не раньше чем через час, — женский голос перемежался стонами и казался очень знакомым. — Или ты переживаешь, что нас увидит Ева?

В щель, которая была в этой старой дверной коробке, я пыталась разглядеть, кто же является владелицей голоса.

Женщина сидела ко мне спиной на коленях Дена и буквально тёрлась об него своим телом, на котором не было ничего. Буквально несколько секунд, и до меня дошло… это была моя мама! Моя мать сидела голая на коленях моего бывшего мужа. Скажите мне, что это страшный сон, или я сошла с ума! К горлу подступила тошнота, вызвав рвотный позыв. Я не могла понять, какие чувства сейчас испытываю! Отвращение? Шок? Я ущипнула себя, чтобы проверить, точно ли я в сознании и это не странные игры моего воспалённого мозга. К сожалению, картина не менялась… Отпрянув от двери, я хотела пойти обратно к стулу, но споткнулась и ударилась об какую-то полку, с грохотом уронив её содержимое.

Голоса за дверью стихли, и я поняла, что привлекла к себе внимание. А может, это и к лучшему: пусть уже наконец мне объяснят, зачем я тут и что они от меня хотят. В этот момент наша принцесса решила напомнить о себе и сильно толкнулась. Было больновато, но это вызвало у меня улыбку. Значит, с ней всё хорошо…

Приземлившись на этот злосчастный стул, я замерла в ожидании, потому что точно знала: сейчас мои «похитители» придут сюда.

Интересно, что им было нужно?! Неужели всё это из-за теста ДНК?! Раевский вообще с ума сошёл, творить такое? Про их отношения с моей матерью я вообще молчу.

Я отчётливо слышала приближающиеся шаги. Дверь со скрипом открылась, и в комнату вплыла женщина, которая дала мне жизнь.

— Наконец-то выспалась. Мы уже хотели тебя будить силком.

— Что я здесь делаю, зачем вы меня сюда позвали? Тебе ведь на самом деле не было плохо?

— Какая догадливая! Конечно нет. Но ты лишила меня средств к существованию, а это для меня очень плохо.

Она кружила вокруг моего стула, как коршун над добычей. Я всегда знала, что моя мать алчная, но чтобы до такой степени.

— А вот зачем ты здесь, сейчас тебе расскажут…

Мне очень не понравилась её интонация. В это время в комнату вошёл Ден. На его лице играла странная улыбка, с ней он был похож на маньяка.

— Интересно, зачем тебя позвали? Оооо, у нас с тобой много тем для разговора. Поверь…

— Ты снова хочешь сделать тест ДНК?

— Нет! Он мне больше на хрен не нужен. Твой урод, за которого ты умудрилась замуж выскочить, ясно мне дал понять, что этого ублюдыша тебе заделал он!

Лицо Раевского исказилось от злости, он был взбешён. И судя по его глазам, снова под чем-то… Мне было страшно. Не за себя… За малышку.

— Кувыркалась с ним у меня за спиной? — Ден подлетел ко мне и, размахнувшись, влепил пощёчину, от которой я упала вместе со стулом. В голове зазвенело.

— Что ты… — я пыталась его остановить, но перед глазами плыло от удара, и слова получались несвязными.

— Ты лишила меня всего! — он орал как умалишённый. Я, собравшись с силами, попыталась немного отползти в сторону, но он схватил меня за ногу и потянул к себе.

— Куда ты собралась? Мы ещё не закончили! — он присел передо мной на корточки и приподнял моё лицо за подбородок. Я дёрнула головой, чтобы скинуть его руку.

— Хорошо устроилась? Муженёк, бабки, и этого ещё нагуляла, — он с силой ткнул рукой мне в живот.

— Не трогай! — я попятилась чуть назад, чтобы он не мог дотянуться до живота.

— Не трогать? Из-за этого сучёныша вся моя жизнь пошла по одному месту! — и в этот момент он подскочил ко мне и ударил ногой. Удар пришёлся в область бедра, тело пронзила адская боль. — Твой Волков расторг со мной все договоры, уволил меня из клуба! — снова удар, от которого я закричала и попыталась уползти.

— Ден, хватит, не надо, — я пыталась говорить громче, но получалось только шептать или хрипеть. — Ты убьёшь…

— Да по хуй мне на него! Мне нужны деньги! Меня давят люди, которым я должен, а твой муженёк мне их не хочет давать. Сейчас мы снимем красивое видео и отправим ему.

Он достал телефон из кармана, чтобы включить камеру.

— Сейчас ты будешь хорошей девочкой и скажешь то, что нужно! Правда же?

Низ живота пронзила острая боль, из моего горла вырвался истошный крик. Моя малышка, я её теряла.

— Пожалуйста, пожалуйста… вызови скорую… ты же не можешь лишить жизни невинного ребёнка?! — я говорила через силу, чтобы он меня услышал. Да, когда мы были женаты, он мог толкнуть меня, схватить за запястье, запереть дома, сломать телефон, но неужели он сможет совершить такое…

— Невинного? Невинного значит?! — было ощущение, что он только больше взбесился! И снова удар, а потом ещё один, и ещё, и ещё…

Я закрыла живот руками и поползла к двери. Чья-то рука вцепилась мне в волосы и дёрнула назад, но чья, я уже не понимала. Я подняла голову настолько, насколько могла, чтобы посмотреть на свою мать. Она стояла, смотрела на меня и улыбалась… Больно… так больно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Перед глазами полетели кадры моей жизни с Марком. В них я улыбалась, была счастлива. Наверное, это последние минуты моей жизни… По ногам потекло что-то горячее и липкое. Прости меня, что я не смогла спасти нашу дочь, прости… Я люблю тебя, так сильно люблю.

— Мамочка! Всё будет хорошо. Папа идёт к тебе, — передо мной стояла маленькая девочка. Её волосики небрежно завивались, а глаза светились счастьем. Она взяла меня за руку и улыбнулась.

— Папа говорит, что ты сильная. И он тебя любит. Он нас любит, я всегда слышала, как он это мне говорил. Ты должна дождаться папу. Я вас очень люблю, мамочка, передай это папе.

Она развернулась и начала уходить прочь от меня…

— Нет, доченька! Подожди! Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня! — кричала я или мне так казалось. Слёзы застилали глаза, я тянулась к ней, а она отдалялась всё дальше от меня.

Кто-то бил меня по лицу…

— Ты убил её! Ты, идиот, убил её! Вызывай скорую! — кричал женский голос.

— Никакой скорой, меня посадят… Надо уходить, — ответил мужской.

Топот ног, хлопки дверью, тишина…

МАРК

То, что Ева поехала на встречу с братцем, вызывало у меня трясучку: я ни на грамм не доверял этой семейке. И, судя по всему, мои опасения оправдались. Уже больше получаса она не брала трубку и не отвечала на сообщения. Чёрт меня дёрнул заехать в клуб подписать документы. Из-за этого я задержался.

Телефон, валявшийся на пассажирском кресле, зазвонил. Лиза…

— Марк, почему Ева не отвечает? — голос подруги жены был встревоженным. — Я уже раз двадцать ей набирала.

— Лиза, я сам не знаю! Она поехала к матери после звонка Тима и пропала. Я сейчас мчу по адресу, который она мне дала.

— Диктуй мне, куда ехать, мы едем к вам.

— Мы?

— Да, Волков, мы. — Голос ушёл в сторону. — Лука, мы выезжаем!

Эта девушка скрутит моего братца в бараний рог, и ему это, похоже, нравится.

Продиктовав адрес, я прибавил газ. Нервы были на пределе. Я снова попробовал набрать номер Евы, но в ответ были только гудки. Блядь, куда этот говнюк её затащил? Я переломаю ему все конечности, если с моим ангелом что-то случится.

В голове всплыли воспоминания…

В тот вечер Ден в очередной раз вынес мне мозг какой-то девчонкой, которая его динамит и которую он непременно должен сделать своей. Это были его частые заскоки: он не принимал отказы, поэтому я уже привык. Я был вымотан за ту неделю и ехал домой, мечтая только завалиться в кровать и уснуть. Ден пообещал догнать меня «буквально на минутку».

Я едва успел вывернуть руль, когда из-под колёс выскочила девчонка. Она стояла посреди дороги и не двигалась, едва достающая мне до плеча, вся дрожащая. Длинные волосы, собранные в пучок, и уже в тот момент я безумно захотел запустить в них руки. А когда она подняла на меня огромные зелёные глаза, я полностью пропал. Тогда я не знал, что именно к ней мы и ехали, именно она и была той самой занозой. А тогда просто смотрел и не мог отвести взгляд.

А потом из подъехавшей машины вылез Ден, и по его ехидной улыбке я всё понял: это и была та самая девчонка. Я хлопнул его по плечу и вполголоса сказал: «Аккуратнее с ней. Такую напором не возьмёшь». Ден огрызнулся: «Сам знаю». Но я видел, что он не слушает. Она была девушкой, которую он считал своей, поэтому я старался держаться от неё подальше. Действительно старался.

Я прикрывался работой, когда Ден предлагал рвануть на природу вчетвером. Да, он пытался свести меня с Лизой. Но она девушка неглупая и поняла всё быстро.

— И долго ты будешь смотреть на неё и страдать? — спросила она как-то, когда мы всё-таки собрались все вместе.

Ева сидела рядом с Раевским, и он что-то шептал ей на ухо. Мне хотелось подойти и отбросить его от неё. Чтобы он не трогал, не прикасался своими руками.

— Однажды всё пройдёт…

— Ну конечно, утешай себя этим. Мне лично этот придурок не нравится! Не обижайся. Я понимаю, что он твой друг, но я прям чувствую, что он урод.

И её мнение изменить было невозможно! Она непоколебимо верила, что Ден сломает Еве жизнь, и была против их отношений и брака.

Я тоже был против. Как меня ломало, когда он сделал Еве предложение… Я с головой ушёл в работу, старался вообще не встречаться с ними и сократил общение до минимума. Но одна просьба моего ангела, и вот я уже бегаю с ней, таскаю коробки, пакеты из магазинов и везу её на примерку платья, потому что жених не может.

Уже тогда было понятно, что ему эта свадьба не нужна. Он по вечерам зависал в моём клубе и считал, что это нормально.

Моей ошибкой было промолчать о том, что у Дена проблемы с наркотиками. Мне нужно было сообщить об этом Еве, но я не смог. И чувствовал себя мудаком.

Каждый раз, когда мы с ней виделись, я машинально осматривал её на предмет ссадин и синяков.

Я заставил Раевского обратиться к врачу и начать лечение от зависимости. Он клятвенно обещал завязать и на какое-то время правда затих. Даже начал принимать участие в подготовке к свадьбе.

А на мальчишнике я так нажрался, что сам не понял, как оказался у её дверей. Я помнил каждое слово, которое сказал ей в тот вечер, и от этого было только хуже. Ева стала меня избегать. А когда мы встречались, отводила взгляд.

День, когда она наконец-то развелась с Раевским, стал лучшим днём в моей жизни.

Ради неё я готов сделать всё, что угодно. Даже убить, если придётся. Эта женщина — лучшее, что со мной случалось. Когда она хотела расстаться из-за ребёнка, я чуть не сошёл с ума. Но даже если бы она попыталась действительно уйти, я бы её не отпустил.

За воспоминаниями я не заметил, как доехал до места назначения. Вокруг было темно. Какой-то старый дом, в котором даже не горел свет. Я включил фонарик на телефоне и, аккуратно ступая, двинулся ко входу. Открыл дверь и стал вглядываться в темноту.

— Еваааа! — позвал я жену, но ответом мне была тишина.

Посветив по сторонам, я заметил выключатель и включил свет. В доме было грязно, стояла старая обшарпанная мебель, но никаких признаков Тима или его матери я не заметил. На полу валялись пивные бутылки, и пахло чем-то затхлым. Я вообще не был уверен, что здесь можно жить.

Пройдя немного дальше, вглубь дома, я увидел приоткрытую дверь, и что-то подсказало мне, что надо туда.

— Еваааа! — я ещё раз попытался её позвать, но безрезультатно.

Я толкнул дверь и посветил фонариком. Внутри была темнота. На полу лежал силуэт, свернувшийся калачиком.

Мне не надо было подходить ближе, чтобы понять, что это моя жена. Мне понадобилась секунда, чтобы оказаться рядом.

— Ангел, ты меня слышишь?

Дыхание было очень слабым, на лице гематомы, губа разбита, руки прижаты к животу. Ноги все в крови.

Не раздумывая ни минуты, я подхватил её на руки и понёс к машине. Ждать скорую было некогда. Ева не давала никакой реакции, просто повисла у меня на руках. Меня всего трясло. Неужели я не успел?

Навстречу мне бежали Лиза и Лука.

— Марк, что с Евой? Куда ты её несёшь?

— Что случилось? Кто это сделал? — Лука смотрел на меня просто бешеными глазами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я ничего не знаю. Её надо везти в больницу, всё остальное потом. Лука, сядь за руль, я буду сзади с Евой, — мой голос срывался от боли, которая разрывала изнутри.

— Конечно, поехали.

Я держал мою маленькую хрупкую девочку на руках, прижимал к себе и молился, чтобы мы успели её спасти. Я гладил её волосы, целовал и пытался привести в чувство, чтобы она хотя бы открыла глаза.

— Ева, любимая! Девочка моя, я прошу, не оставляй меня. Ты же знаешь, что я без тебя не выживу. Ты не можешь меня бросить тут одного.

Я найду этих уродов и убью. Буду долго их мучить, чтобы они страдали и почувствовали хотя бы часть той боли, которую причинили ей.

— Марк… — мне показалось, что у меня галлюцинации, настолько тихим был её голос. — Не бросай нашу принцессу… Ты будешь лучшим папой…

— Не смей со мной прощаться, я запрещаю! Слышишь?! Не смей!

Но она снова была без сознания, пульс становился всё слабее…

ОНА ВЫЖИВЕТ?

Вот уже больше часа мы ждали под дверями операционной и не знали, что там происходит. Всё время, пока мы ехали в машине, я в буквальном смысле молился, чтобы она выжила. Каждый раз, когда её дыхание замедлялось, моё сердце останавливалось вместе с моей девочкой. В операционную меня не пускали, и я бродил по коридору, как загнанный зверь. Медсёстры, выходившие из операционной, лишь смотрели на меня с грустью и односложно отвечали, что скоро доктор всё скажет.

— Прекрати нарезать круги, легче тебе от этого не станет.

Лука уже не первый раз пытался заговорить со мной, но у меня не было ни желания, ни сил ему отвечать.

— Марк, давай я схожу тебе за кофе? Ева придёт в себя, а ты выглядишь как зомби.

Я даже не заметил, как Лиза подошла ко мне. Сейчас она смотрела на меня, и в её взгляде читалась боль. Она попыталась натянуть улыбку, но получилось ужасно.

— Сходи… И спасибо вам большое за то, что вы рядом. Один я бы уже, наверное, сошёл с ума.

Она кивнула, приобняла меня и потрепала по плечу в знак поддержки.

Лиза для Евы намного больше, чем просто подруга. Они вместе ходили в школу, помогали и поддерживали друг друга в любых жизненных передрягах. Это не та дружба, когда люди двадцать четыре часа в сутки на связи, а та, в которой даже на расстоянии всегда знаешь, что у тебя есть близкий человек, на которого можно положиться и в горе, и в радости. И сейчас Лизе было больно и плохо не меньше, чем мне.

— Марк! Знакомый из охраны скинул мне записи с камер на выезде из этой глуши, где мы нашли Еву.

Этот парень всегда поражал меня своим умом и умением найти выход из любой ситуации. Единственное исключение — отношения с подругой Евы: эта девушка всё ещё сводила его с ума и держала на дистанции.

— Что там на них? Увидел кого-то знакомого? Тима?

— Неее, тебе это точно понравится.

Взгляд брата не обещал ничего хорошего.

— Незадолго до того, как туда проехал ты…

— Не тяни, говори уже.

Моё терпение было на исходе.

— Незадолго до тебя оттуда выехала машина Раевского, и рядом с ним сидела женщина. Я, конечно, могу ошибаться, но она очень похожа на мать Евы…

Этими словами он буквально выбил воздух у меня из лёгких.

Мать? Родная мать помогла сотворить такое с собственной дочерью?!

Я, конечно, знал, что она тот ещё дьявол во плоти, но чтобы такое… Даже представить не мог, что человек способен на подобное по отношению к собственному ребёнку. И всё же сейчас я не мог позволить себе думать об этом. Не мог тратить силы на попытки осознать услышанное. Слишком многое зависело от того, что сейчас происходило за закрытыми дверями операционной.

Ева, мой ангел, моя любимая девочка, — вот что сейчас имело значение.

— Лука.

Брат поднял голову от телефона.

— Надо их найти… Я пока не могу уехать…

— Я всё понял, не забивай голову. Всё будет сделано.

Он направился к выходу, одновременно набирая кому-то по телефону. Навстречу ему шла Лиза со стаканчиками кофе. Они недолго поговорили, после чего она обняла его, а он прижал её к себе, словно боялся, что она исчезнет. Я заметил это краем глаза и даже порадовался за них. Хоть что-то хорошее посреди всего этого.

Лиза подошла и молча сунула мне в руку стаканчик. Я так и не сделал ни глотка.

Из операционной наконец вышел врач.

— Марк Родионович, операция закончилась. Вашу жену сейчас переведут в реанимацию, а нам с вами необходимо поговорить. Пройдёмте в мой кабинет.

— Я могу её увидеть?

— Пока нет, ей нужно прийти в себя. Пройдёмте, — повторил он.

Я шёл по коридору за мужчиной в белом халате с уставшим, измученным лицом, и тут до меня дошёл смысл сказанных им слов.

Он ничего не сказал про нашу дочь…

— А ребёнок? — спросил я, боясь услышать ответ. — Что с нашей дочерью?

— Об этом мы с вами и должны поговорить…

Мы зашли в просторный кабинет, и Давид Валентинович (я наконец обратил внимание на бейджик на его халате) указал мне на кресло и предложил присесть, предупредив, что разговор будет нелёгким. Я вообще сомневаюсь, что в стенах этого кабинета часто бывают лёгкие разговоры.

В кабинете повисла тишина, словно каждый из нас решался первым начать этот разговор.

— Ваша жена потеряла очень много крови, — наконец произнёс врач. Каждое слово давалось ему с трудом. — Её внутренние органы были повреждены. То, что она осталась жива, настоящее чудо… Но…

— Но что? Что с нашей дочерью? Она…

— Она жива, но находится в отделении реанимации новорождённых. Ей требуется искусственная вентиляция лёгких.

Я смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. Дочь жива. Это главное. Но почему тогда он замолчал? Почему продолжает смотреть на меня так, словно самое страшное ещё впереди?

Врач на несколько секунд отвёл взгляд, а потом продолжил:

— Дело в том, что от полученных травм пострадала плацента. Из-за этого ваша дочь могла испытывать выраженную нехватку кислорода. После кесарева сечения обследование показало внутричерепное кровоизлияние.

— Насколько всё плохо?

Горло сковало острыми шипами, слова с трудом выдавливались из меня. Внутри всё затянуло холодом, а от обжигающей боли хотелось то ли выть, то ли орать.

— Есть признаки тяжёлого повреждения мозга. Мы делаем всё необходимое. Она находится под постоянным наблюдением, получает дыхательную поддержку, препараты для контроля судорог и отёка мозга. Но повреждения уже, к сожалению, произошли. Состояние крайне тяжёлое.

Я несколько секунд не мог произнести ни слова. Тяжёлое повреждение мозга. Эти слова никак не хотели укладываться в голове. Наша маленькая девочка, которая ещё даже не успела увидеть этот мир…

— Когда я смогу её увидеть?

Мне было страшно даже представить, как наша маленькая крошка лежит под всеми этими трубками.

— В ближайшее время мы постараемся организовать вам посещение. Сейчас я вас пустить туда не могу, извините. Но я должен предупредить вас, что ближайшие сутки будут самыми важными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что это значит?

На самом деле я не хотел, чтобы он отвечал, потому что уже предполагал, что услышу. Но это не могло быть правдой. Не могло…

— Нам нужно будет смотреть на динамику. Сейчас слишком рано говорить, каким будет исход.

Но его взгляд говорил совершенно о другом — о том, что он не мог произнести вслух. Моё тело покрылось холодной испариной, словно из меня вынули часть души.

— А сейчас, — он посмотрел на меня, — вам необходимо поехать домой, поесть и хотя бы пару часов поспать. И не пытайтесь спорить: вы нужны вашим девочкам, но в таком состоянии от вас толку нет. Езжайте домой!

Выйдя из кабинета, я брёл по коридору, который казался бесконечным, и не понимал, что мне делать дальше. Я виноват в том, что произошло. Я не усмотрел за ними. Сейчас два моих любимых человека лежат в этих стенах и борются за жизнь. Лучше бы это был я. Как я буду смотреть в глаза Еве, когда она очнётся?! Как она выдержит всё это…

Я почувствовал, как кто-то треплет меня за плечо. Это была медсестра. Она что-то мне говорила, но её голос доносился словно из-под воды.

— Мужчина! Вы меня слышите? У вас телефон звонит, уже в третий раз.

Меня словно выдернули из тумана, и я наконец её услышал.

В кармане действительно разрывался телефон.

— Спасибо…

— Не за что. Всё будет хорошо, хоть сейчас и кажется иначе.

Она улыбнулась и ушла.

На экране светилось имя звонившего: «Лука».

— Как Ева?

— Жива. — Я услышал, как брат выдохнул. — Пока в реанимации…

— А малышка?

ТЕЯ

Следующие пару дней проходили как в бреду. Ева всё ещё не приходила в себя. Она дышала самостоятельно, от аппаратов её отключили, но выглядела так, будто просто крепко спит. Врач говорил, что в её случае это нормально и она обязательно очнётся. Мне же порой казалось, что он сам в этом сомневается, но даже думать об этом было больно.

Из хорошего — меня пустили к ней в палату. Я сидел у кровати и смотрел на её маленькое, худенькое тело, бледное лицо и синяки под глазами, которые сейчас казались ненормально огромными.

Нашу малышку я тоже видел… Правда, только через стекло: она всё ещё находилась под наблюдением в отделении интенсивной терапии, среди медицинского оборудования. Будто у меня оторвали кусок сердца. Никому не пожелаю пережить такое.

В такие моменты особенно остро понимаешь, насколько ты беспомощен. Она там, за этим стеклом, а ты здесь и ничего не можешь сделать. Не можешь вдохнуть в неё свою жизнь, не можешь дотронуться до этого маленького комочка, прижать его к себе. Того самого, которого мы так долго ждали.

Всё решают время и аппараты, а ты не решаешь ничего. В такие минуты чувствуешь себя бесполезным ничтожеством.

Домой я приехал поздно. Как бы Лука ни старался разгрузить меня от работы, оставались вопросы, которые без меня не решались. Лиза поехала к Еве, Лука занимался поисками двух мразей, которые чуть не отняли у меня семью. Но они словно сквозь землю провалились.

Я был настолько вымотан, что даже не заметил, как вырубился на диване в гостиной, успев снять только пиджак. Разбудил меня звонок телефона. Номер не был подписан.

— Волков, слушаю!

— Марк Родионович, я медсестра из больницы, — голос девушки звучал нервно, она говорила запыхавшись, а моё тело напряглось как струна. — Ваша жена, она… — Девушка ненадолго замолчала, словно собираясь с духом. — Она пришла в себя! Вы приедете?

— Конечно! Уже выезжаю.

Не помню, как доехал до больницы. В голове крутилась только одна мысль: «Моя любимая девочка пришла в себя! Она будет жить! Она вернулась ко мне… к нам…»

На входе в палату я чуть не сбил медсестру.

— О-о-о, вы приехали! Она вас звала, проходите.

Кровать Евы была немного приподнята. Она смотрела на меня, а по щекам текли слёзы. Не теряя ни секунды, я подскочил к ней и, насколько это было возможно, приобнял жену. Как же я скучал!

— Наконец-то ты очнулась! Я думал, что сойду с ума… Я никогда себе не прощу, что допустил такое. Я люблю тебя. Больше не оставляй меня одного.

Её хрупкое тельце сотрясалось от рыданий, она прижималась ко мне, словно боялась снова потерять. Я крепче обнял её, стараясь не задеть ещё не зажившие раны.

— Марк… — Я знал, какой вопрос она сейчас задаст. — Что с нашей малышкой? Мне говорили, но я не поняла. Это как будто набор слов…

Этот разговор я прокручивал в голове неоднократно, но рассказать ей обо всём оказалось сложно. Очень сложно. Но Ева должна была знать правду, должна была увидеть нашу дочь. Поэтому, собравшись с мыслями, я рассказал ей обо всём, что произошло за последние дни.

Ева слушала молча, не перебивая. С каждым моим словом её лицо становилось всё бледнее. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а пальцы всё сильнее сжимали мою руку. В какой-то момент мне даже показалось, что она снова потеряет сознание.

— Мы можем её увидеть? Сейчас, прямо сейчас! Я хочу её увидеть!

Она начала подниматься с кровати и едва не упала.

— Я сейчас поговорю с врачом и привезу тебе кресло. Ходить тебе пока нельзя. Пообещай мне не вставать, пока я не приду.

— Хорошо, обещаю. Только, пожалуйста, побыстрее.

На разговор с врачом ушло минут десять, и вот я уже вёз любимую к нашей дочери. Ева, конечно, была ещё слаба, и я не знал, как она отреагирует, когда увидит малышку.

— Как хорошо, что вы пришли, — нас встретил врач. — Сейчас Тея дышит самостоятельно, поэтому необходимость в искусственной вентиляции лёгких отпала. Это хороший знак, но я не хочу, чтобы вы воспринимали его как гарантию того, что самое страшное позади. Состояние вашей дочери по-прежнему требует пристального внимания. Учитывая перенесённую гипоксию и внутричерепное кровоизлияние, мы пока не можем достоверно оценить последствия для нервной системы. Мозгу ребёнка потребуется время, а нам — наблюдать за её состоянием в динамике. Сейчас любые прогнозы преждевременны.

Первую половину его объяснения я слушал, затаив дыхание, а вторую старался не услышать. Наша девочка дышит сама. Сейчас мне было достаточно этого.

Она лежала в кювезе — такая маленькая, беспомощная, самая лучшая и любимая малышка в мире. Как же хотелось взять её на руки…

— Тея…

— Что, милая?

— Я говорю, что нашу дочь будут звать Тея.

Лицо Евы на секунду осветилось. Я увидел в её глазах счастье и в этот момент готов был перевернуть ради неё мир. Но свет быстро погас, и взгляд снова стал пустым. Она ещё немного смотрела на дочь, а потом опустила глаза, словно не могла выдержать этого зрелища.

— Если и дальше всё пойдёт хорошо, то совсем скоро ваша дочь будет с вами рядом, — сказала медсестра, которая всё это время стояла рядом. Она смотрела на нас с грустью.

Когда мы вернулись в палату, Ева начала давать мне распоряжения. Голос её был ровным, а смотрела она куда-то мимо меня.

— Проверь, чтобы в комнате Теи всё было готово.

Хотя к приезду дочери домой всё было готово уже очень давно.

Но разговора о том, что с ней произошло, Ева избегала. Каждый раз, когда врач или я пытались заговорить об этом, она замолкала, словно не слышала вопроса. Иногда просто отводила взгляд, а иногда отвечала коротко, переводя разговор на что-нибудь другое. Мне сказали, что ей понадобится работа с психологом, спокойствие и полная психологическая поддержка. Я был к этому готов. По крайней мере, мне так казалось…

— Хорошо, любимая. Я всё перепроверю, и всё будет на высшем уровне. Твоя подруга завалила комнату Теи игрушками, так что, думаю, мы не сразу сможем в неё попасть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она улыбнулась. Губами, но не глазами. Через секунду Ева снова ушла в себя. Я присел на кровать рядом, она положила голову мне на грудь, и мы так сидели в тишине, пока я не услышал её размеренное дыхание.

Оставив жену отдыхать, я поехал на работу, по дороге заехав домой проверить, всё ли готово к их возвращению.

В кабинете меня ждал брат. Как бы он ни пытался хорохориться, по его виду было ясно, что он тоже почти не спит и сильно вымотан.

— Езжай домой, поспи. А то скоро упадёшь прямо в кабинете.

— Мы напали на след этой парочки! — Глаза брата были усталыми, но горели азартом от того, чем он занимался.

— Домой! Ты мне нужен здоровый, а ты себя изводишь, — я не просто сказал это, а уже повысил голос.

— Хорошо. Что-то я и правда себя не очень чувствую.

— Тебя отвезёт водитель, свою машину оставь здесь. И не спорь.

Когда дверь за Лукой закрылась, я рухнул в кресло. Тело казалось таким тяжёлым, будто мне на плечи положили мешок с цементом.

В кармане зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».

— Марк, ты сегодня не звонил! Я жду. Как Ева, как малышка? Я уже собиралась вылетать к вам!

— Мам, мама-а-а… Не тараторь. Ева пришла в себя. Малышка, мам… Мы назвали её Тея. Она начала дышать сама.

— Господи, сынок… Как я рада. Вы сильные, вы справитесь. Я прилечу, как только девочек выпишут домой. Еве нужна будет помощь. Да и вам обоим надо отдохнуть.

— Мамуль… Спасибо большое.

Моей маме ни разу не пришло в голову спросить, действительно ли Тея моя дочь. О чём они говорили с Евой при знакомстве, я не знаю, но моя жена была в прекрасных отношениях с моей мамой. Сама звала её к нам в гости.

— Я вас люблю. Целуй от меня девочек.

После разговора с мамой я погрузился в работу. Часы, проведённые за документами, пролетели незаметно. За окном начало темнеть. Закрыв кабинет, я попрощался с секретарём и вышел на улицу. В последнее время иногда возникали мысли снова начать курить. Я завязал с этой привычкой несколько лет назад. Может, сейчас она была бы кстати…

Внутри было какое-то странное ощущение, будто должно что-то произойти, и я не был уверен, что это будет что-то хорошее.

Пока я ехал до больницы, это чувство меня не покидало. Выскочив из машины, я забежал на этаж, где лежала моя жена.

Первое, что я услышал, открыв дверь в отделение, — дикий, истошный крик, от которого всё внутри перевернулось. Это кричала Ева…

ВИНОВАТ

ЕВА…

Когда я открыла глаза в больничной палате, весь ужас того вечера мгновенно всплыл в памяти. Датчики запищали, в палату вбежали врачи и медсёстры, началась суета. Мне задавали вопросы, просили выполнить какие-то действия, а перед глазами яркими, обрывочными кадрами проносились воспоминания.

«Где наша дочь?», «Отведите меня к моему ребёнку!», «Где Марк? Почему здесь нет моего мужа?», «Позовите его!» — мне казалось, что я кричала всё это, обращаясь к врачам, но никто меня не слышал. Или просто не хотел слышать.

Когда дверь распахнулась и в палату вошёл он, меня наконец накрыло осознание происходящего. Эмоции, которые до этого словно застряли где-то внутри, вырвались наружу. Слёзы полились из глаз.

Марк обнимал меня, держал в своих объятиях, будто боялся, что я могу исчезнуть.

Муж рассказал, где сейчас находится наша малышка, и договорился, чтобы нас к ней пустили. Он привёз меня к ней на коляске.

Наш маленький комочек, девочка, которую мы так долго ждали, лежала в кювезе. Её только сегодня отключили от аппарата искусственной вентиляции лёгких, и теперь она дышала самостоятельно.

Тея… Именно это имя я выбрала для нашей дочери. Оно ей подходило. Оно не было похоже ни на одно из тех, что мы обсуждали с Марком, но именно оно первым пришло мне на ум. И я сразу поняла, что иначе её назвать уже не смогу.

Муж отвёз меня обратно в палату, где меня ждали медсестра и капельница. Волков уехал по делам, а меня постепенно клонило в сон. Голова была тяжёлой, видимо, сказывался первый день после пробуждения. Я так много всего хотела успеть, так много узнать и увидеть, но сил почти не осталось.

«— Мама! Мамочка! — мне навстречу бежит маленькая девочка. — Мамуль, я тебя люблю. И папу люблю. Вы можете меня проводить?

— Куда проводить, солнышко?

— Мне пора уходить…

— Тея, куда ты собралась? — мои губы растягиваются в улыбке, пока я смотрю на эту чудесную девочку. — Не уходи далеко.

— Передай папе, что я его люблю. Он мне читал очень интересные сказки.

Я вижу, как она начинает уходить. Бегу за ней, кричу, прошу остаться, но всё тщетно. Наша малышка удаляется всё дальше, пока наконец не растворяется в воздухе».

— Неееет! Тея, не уходи!

Я резко вскочила в кровати, мокрая от пота. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Это был всего лишь сон. Просто сон. «Ева, всё хорошо. Тебе это просто приснилось. Это нервы», — повторяла я про себя, пытаясь успокоиться.

За дверями палаты было шумно, кто-то громко разговаривал. Я потянулась к тумбочке и взяла телефон. Проспала я немало — несколько часов. За окном уже стемнело. Значит, скоро должен приехать Марк.

Я снова вспомнила сон, и внутри всё похолодело. Не отпускало странное, тревожное ощущение, будто должно произойти что-то плохое. Я откинула одеяло и осторожно поднялась с кровати. Ноги слушались плохо, приходилось цепляться за предметы интерьера, чтобы удержать равновесие. Но мне нужно было добраться до врачей и узнать, всё ли в порядке с моей девочкой.

Когда я дошла до двери, голоса стихли. Видимо, говорившие ушли.

Я медленно шла по коридору, держась за стену, прямо к тому самому отделению, куда возил меня Марк.

— Надо сообщить матери, — донёсся до меня чей-то голос.

— Скоро должен приехать её муж, тогда и скажем. Она ещё слишком слаба…

О ком они говорили? Обо мне?

— Извините, — я шагнула к ним, давая понять, что нахожусь рядом. — Я хотела бы узнать, как моя дочь.

— Зачем вы встали? Вам ещё нельзя столько ходить! — Медсестра попыталась загородить собой дверь и направить меня обратно.

— Я просто хочу увидеть дочь! Это же не запрещено?!

Перед дверями, за которыми лежала моя Тея, стояли четверо: два врача и две медсестры. Они явно не ожидали меня увидеть. Никто не успел остановить меня, а теперь все растерянно переглядывались и перешёптывались, то и дело поглядывая в мою сторону.

— Вы пустите меня к моему ребёнку? Что происходит? Почему вы молчите? — К горлу подступил ком, на глазах выступили слёзы. Они точно что-то от меня скрывали.

— Послушайте, Ева Альбертовна, — ко мне подошёл врач, мужчина лет пятидесяти, с сединой и очень уставшим взглядом. — Мы сделали всё, что смогли. Несколько часов назад у неё случилось повторное кровоизлияние. Повреждения мозга были слишком сильными, организм не справился. К сожалению, ваша дочь… Она умерла…

«Ваша дочь умерла». «Организм не справился». «Мама, передай папе, что я его люблю».

Всё вокруг закружилось. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, ноги подкосились…

Моя девочка… Она ушла от меня. Я не смогла её спасти.

«Это тебе за твоего урода, он лишил меня всего!» — кричал Ден, когда пинал меня в том доме.

Они убили мою дочь…

Я не помню и не знаю, что было дальше. Мне казалось, что я кричала. Кричала так громко, будто меня рвали на части. Страшнее этой боли я не испытывала за всю свою жизнь. Я пыталась добраться до неё, шла к своей девочке, но меня не пускали. А потом был укол, и мир погрузился во мрак.

Может быть, там я буду с ней. С моей принцессой.

Снова запищали аппараты…

Я открыла глаза. Передо мной было лицо мужа. Он смотрел на меня, его лицо было белым как мел. Глаза красные, будто он плакал.

А почему он плакал?!

Секунда — и меня накрыло волной воспоминаний. Последние события обрушились на меня с такой силой, что я едва могла дышать.

— Ты! Ты убил мою дочь! Это вы все вместе её у меня отняли!

— Ева, что ты говоришь? Как я убил нашу дочь? Это я, Марк! Твой муж! — Он пытался обнять меня и прижать к себе, но меня трясло. Я вырывалась, отталкивала его и кричала.

— Из-за тебя! Ты всё отнял у него, а он отнял у меня дочь! Я ненавижу вас всех! Тебя ненавижу! Уходи! Где врач? Поставьте мне укол, я хочу к моей девочке! Пустите меня к ней… — Слёзы текли градом, душили и мешали говорить.

— Любимая… — рука мужа снова потянулась ко мне. — Иди ко мне…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет! Не смей! Больше никогда не смей ко мне подходить!

В этот момент дверь открылась, и в палату вбежала девушка в медицинском халате.

— Мы сейчас поставим вам успокоительный укол. Вам надо поспать.

Марк притянул меня к себе, прижал, и в этот момент в плечо вошла игла.

— Ненавижу… Ненавижу вас всех… Вы забрали у меня дочь…

Веки становились всё тяжелее. Слова застревали где-то в горле, силы покидали меня. И снова эта пустота…

НЕ ДАЕШЬ ДЫШАТЬ

В день похорон Теи шёл дождь. Он не просто капал — лил не переставая уже пару часов. Ева не подпускала меня к себе ни на шаг. Я стоял и смотрел, как с противоположной стороны могилы нашей дочери моя любимая женщина разрывается от боли, провожая нашу девочку в другой мир.

Да, я хотел верить, что Тея ушла в какой-то прекрасный мир, где нет боли и слёз, где наша принцесса будет счастлива. Ведь в этом мире я её спасти не смог.

Ева уже не плакала. Её лицо было белым как полотно. Когда начали опускать гроб, я смотрел на жену и молился о том, чтобы забрать всю её боль себе. Я ненавидел себя за то, что по моей вине ей пришлось пережить всё это. Но отпускать её я не собирался. Я решил дать ей время, но не отпустить. Об этом не могло быть и речи.

За эти дни я испытал весь возможный спектр эмоций. Костяшки пальцев были сбиты, а в сердце зияла огромная дыра.

Люди, пришедшие на похороны, потихоньку расходились. Кто-то говорил слова сочувствия, кто-то молча обнимал и смотрел на меня с грустью. Я не мог ответить никому: слова просто не складывались в предложения.

И вот мы остались вдвоём…

Ева смотрела в одну точку — на могилу — и не шевелилась. Она больше напоминала манекен, чем живого человека. Бледная кожа, чёрные круги под глазами, впалые щёки. Меня Ева словно не замечала.

Я не мог просто стоять и смотреть на неё со стороны, поэтому направился к жене. Ускорив шаг, подошёл и прижал её к себе. Какое-то время она стояла неподвижно, но потом её тело начало сотрясаться от рыданий. Мы молча стояли вдвоём у могилы нашей дочери, и я даже боялся представить, что могу потерять ещё и женщину, которая стала для меня целым миром.

Домой мы приехали, когда уже начало темнеть. Ева молчала всю дорогу, а едва мы переступили порог, она направилась в детскую и закрыла за собой дверь.

Я не пошёл следом. Просто сел на диван в гостиной и остался ждать чего-то в давящей тишине дома, в котором ещё совсем недавно мы были счастливы.

Сколько я так просидел, сказать не могу. За окном уже была ночь. Ева так и не спустилась. Я поднялся наверх и направился в детскую, но дверь оказалась заперта изнутри.

— Ева, — позвал я, пытаясь докричаться до жены, но тщетно. Она не отвечала. — Любимая, открой, пожалуйста.

В ответ снова тишина.

Я прислонился к двери и прислушался. Ева плакала. Её рыдания были хорошо слышны, а я ничем не мог помочь, стоя здесь, по другую сторону закрытой двери.

— Ева, я прошу тебя… Пожалуйста… Позволь мне быть рядом…

Я опустился на пол у двери и остался сидеть там. Плач жены ломал меня хуже любой физической боли.

Кто-то толкал меня в спину. Я резко открыл глаза и понял, что уснул. В спину мне упиралась дверь, которую пыталась открыть Ева.

— Ангел…

Дверь распахнулась, как только я поднялся с пола и отошёл в сторону.

— Поговорим?..

— Да, поговорим.

Выражение её лица и интонация, с которой она это сказала, совсем не внушали мне спокойствия.

Я сделал нам кофе и на скорую руку соорудил кое-какой завтрак. Вчера мы почти ничего не ели.

— Ева, послушай…

— Марк, — её голос был тихим, но твёрдым. — Я уеду…

— Куда уедешь? К Лизе? Я отвезу…

— Нет! Ты не понял… Я уеду, поживу в квартире. А потом решу.

— Ангел, любимая! Я понимаю, я правда всё понимаю, но…

— Никаких «но»! Нет! Я не хочу быть с тобой. Мне здесь всё напоминает… Ден, он… Он сказал, что это ты виноват, что ты всё у него забрал, а он забрал у нас дочь.

— Ева, я…

— Не перебивай, пожалуйста! Мне сложно всё это говорить, но… Нам лучше развестись. Я не претендую на твоё имущество, я снова начну работать…

— Нет!

Я не собирался её отпускать. Одним шагом преодолев расстояние между нами, я прижал жену к себе.

— Я не дам тебе развод! Об этом можешь даже не просить.

— Марк, мы не сможем… Я должна побыть одна. Мне нужна моя жизнь. Я… Дай мне воздуха, пожалуйста…

— Я не даю тебе дышать?

Она подняла голову и посмотрела на меня. В её взгляде не было ненависти, но там было столько боли, и причиной этой боли был я.

В этот момент я принял решение, которое далось мне пиздец как трудно. Но так было нужно…

— Хорошо… Я дам тебе время. Только время, но не развод. Об этом даже не проси. На квартиру тебя отвезёт водитель. Я не буду звонить и приезжать, пока ты сама этого не захочешь. Но, маленькая моя, я всегда рядом…

Я не выдержал, притянул её к себе и накрыл её губы своими. Ева подалась навстречу. Это был поцелуй, в котором смешались все наши эмоции: боль, отчаяние, любовь и страх потерять друг друга. Но он дал мне понять, что не всё потеряно.

Через час она уехала.

А у меня без неё сорвало крышу. Мне нужен был тот, кто всё у меня отобрал. И теперь я его точно найду. Их найду…

— Лука, — голос брата на той стороне был сонным. — Прости, что разбудил. Мне нужна вся информация, которую ты собрал на эту парочку уёбищ.

— Хорошо, я сейчас подъеду. Всё равно теперь не усну.

— Лиза не…

— Не будет! У нас всё сложно…

Раздались гудки: Лука положил трубку.

Через два часа и две бутылки коньяка мы отследили весь маршрут передвижения этой «сладкой» парочки.

— Поехали!

У меня не было ни капли сомнения: выезжать нужно прямо сейчас, пока у нас есть хотя бы примерное местоположение этих ублюдков.

— Ты рехнулся? Куда ты собрался в такое время? Ещё и пьяный!

— Я не сяду за руль, нас повезёт водитель! Не переживай, мамочка.

— Да пошёл ты! Я переживаю за тебя, придурок.

Я и сам понимал, что это безумие: пьяный, с братом, еду к людям, которых готов убить. И закончиться всё может не только дракой, но и уголовным делом. Но мне было всё равно. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Уже который раз за то время, что мы находились в моём кабинете, брат поглядывал на телефон. Будто чего-то ждал.

— Ты накосячил?

— Да хер пойми. Я вернулся домой, её нет! — Он сжал телефон в руке так, что раздался хруст. — По телефону сказала, что я скотина и она меня больше видеть не хочет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И ты даже не попытался к ней съездить? — Я не верил, что это мой брат.

— Конечно, попытался! Её нет дома. А я так и не понял, где накосячил…

— Марк Родионович, — дверь в кабинет распахнулась. — Я готов ехать.

— Поехали.

Хлопнув брата по плечу, я направился к выходу.

Дорога до места назначения заняла больше часа. Какая-то глухая деревня, вместо дорог — одни направления. Как же эти любители роскоши и денег выжили здесь?!

Судя по данным, которые у нас были, дом находился… А вот и он!

Всё вокруг заросло кустами и травой. Протоптана была только небольшая тропинка. Машину мы припарковали подальше, чтобы не привлекать к себе внимание раньше времени.

Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее во мне закипала злость. Кровь буквально бурлила по венам.

— Марк, не горячись! Не натвори глупостей!

Я толкнул входную дверь, и та со скрипом открылась. Моему взору предстала прекрасная картина маслом.

Старый диван посреди комнаты, а на нём сладко спят те, кто сломал нам жизнь. Те, кто убил нашу девочку! Спят, суки, и даже глазом не ведут. Всё у них прекрасно.

— Подъём! — мой крик заставил их подскочить на диване.

Взгляд «тёщеньки» забегал, будто она увидела призрака. А её дружок вскочил и кинулся бежать, но Лука оказался быстрее.

— Ну что! Готовы к казни?

ШАНС НА ЖИЗНЬ

Вчера я похоронила свою дочь! Эту пустоту и боль я не пожелаю испытать даже врагу. Сегодня я ушла от мужа… Я видела, как ему плохо, он не хотел меня отпускать, но я не могла поступить иначе. Мне нужно… Да не знаю я, что мне нужно. Каждый раз, когда я смотрела на него, перед глазами вставало лицо Дена и его фраза о том, что он заберёт у меня всё, как у него забрал Марк.

После того как водитель привёз меня в квартиру, маска безразличия, которую я пыталась сохранять во время поездки, рухнула. Слёзы снова хлынули из глаз. Я выплакала их столько, что уже не понимала, как они ещё не иссякли. Раздевшись, я прямиком отправилась в душ. Встала под струи горячей воды. Она обжигала кожу, причиняла боль, и я надеялась, что это поможет заглушить то, что происходило внутри меня. Но ничего не помогало.

Не знаю, сколько времени я просидела на мокром полу душевой, когда услышала, что кто-то пытается выломать дверь моей квартиры.

Накинув халат, я открыла дверь, даже не спросив, кто за ней.

Лиза… За дверью стояла подруга, которая все эти дни занималась похоронами и во всём помогала Марку.

— Привет, — она прошла в квартиру и обняла меня. — Как ты? Ладно, можешь не отвечать…

— Я стараюсь держаться, правда стараюсь… Но…

— Я не буду говорить, что понимаю тебя. Нет, это невозможно понять. Но я рядом, просто чтобы ты знала.

Мы прошли на кухню. Лиза по-хозяйски поставила чайник и начала готовить бутерброды.

— Ты поешь, и это не обсуждается, — подруга посмотрела на меня строгим взглядом. — Ты ушла от Марка?

— Да… Я пока не знаю… Мне нужно время, — я произносила ровно те же слова, что и мужу.

— Мы с Лукой… Хотя тебе сейчас не до этого.

— Рассказывай, — перебила я. — Мне нужно отвлечься. Что у вас случилось?

— У нас не получается. Мы постоянно ругаемся. А вчера… — она глубоко вдохнула. — Мне кто-то прислал это.

Подруга повернула ко мне экран телефона. На фотографиях был Волков-младший во всей красе. На коленях у него сидела блондинка, которая откровенно его лапала, а его рука лежала на её заднице. Лицо Луки выглядело очень счастливым. Вряд ли его принуждали прижиматься к полуголой девице.

— А ниже было вот это сообщение, — Лиза показала мне строчки под фотографиями: «А тебе он говорит, что задержался на работе с братом?»

Господи, как её угораздило влюбиться в этого бабника?! Тут же мелькнула другая мысль: кто мог это прислать и почему именно сейчас? Но я отогнала её. На то, чтобы думать ещё и об этом, у меня не было сил. Лиза плакала, кружка с чаем дрожала в её руках.

— Ты обсуждала с ним это?

— Нет! Я просто собрала вещи и ушла. Я не смогу услышать это от него! Ева! Он мне клялся, что никого, кроме меня, нет.

Она всхлипывала и сжимала кружку.

— Да, он не признавался мне в любви, но… Хотя какое «но»… Я была дурой, которой пользовались.

— Лиз, ну, может…

— Нет! Давай не будем о нём. Давай спать. Я безумно устала. Ты же не против, что я останусь с тобой?

— Конечно, я не против! Не говори глупости.

На столе завибрировал телефон подруги. Она посмотрела на экран и перевернула его дисплеем вниз. По выражению её лица я сразу поняла, кто звонит.

— Лука?

— Не хочу сегодня с ним говорить. Я не готова.

Через несколько минут телефон снова пропищал, оповещая о входящем сообщении. Лиза посмотрела на экран и замерла.

— Ева, он пишет, что поехал с Марком за Деном. Они их нашли.

Наверное, в этот момент я должна была переживать и нервничать, но мой организм был настолько опустошён и измучен, что эта новость не вызвала во мне буквально… ничего.

— Хорошо, — это всё, что я смогла из себя выдавить. — Лиз, пойдём спать.

Подруга посмотрела на меня и уже собиралась что-то сказать, но промолчала и пошла следом.

— Ева… — минут через тридцать после того, как мы наконец-то улеглись, прошептала Лиза. — А ты не скучаешь по Марку?..

Я не смогла ответить ей на этот вопрос. Конечно, скучала. Боль захлёстывала меня, но пока я не могла к нему вернуться. Не могла… Так и уснула на мокрой от слёз подушке, оставив подругу без ответа.

Две недели… Столько прошло с того дня, когда я в последний раз выходила на улицу. Это был день, когда я уехала от Марка. С тех пор я сидела в квартире. Иногда смотрела в окно, иногда часами драила всю квартиру, до последнего уголка.

Еду покупала Лиза или привозил курьер. Но ела я так мало, что, пожалуй, даже не заметила бы, если бы продукты в холодильнике закончились.

Подруга почти силком запихивала в меня хоть немного еды, которая порой едва задерживалась внутри.

Марк звонил несколько раз, но я не брала трубку. Может быть, он звонил Лизе, но я не спрашивала её об этом.

Я не хотела ничего знать ни о матери, ни о Дене. Просто мечтала, чтобы эти люди навсегда исчезли из моей жизни. Но моим желаниям не суждено было сбыться.

Звонок в дверь вывел меня из ступора, в котором я находилась, глядя в окно.

«Лиза ключи забыла?» — подумала я.

Но за дверью стояла не подруга, а моя мать собственной персоной.

— Ты овца! — именно с этих слов началось её «приветствие». — Его убьют из-за тебя! На нём места живого нет! Он бил его, а меня обещал отдать каким-то мужикам. Я сбежала, пряталась…

Она несла какой-то бред. Я ничего не понимала из её слов. Да и, по правде говоря, мне было неинтересно.

Передо мной стояла абсолютно чужая женщина. Она кричала, махала руками, слюна летела во все стороны, как у пса с бешенством.

— Ева, — из-за спины матери показалось лицо Лизы. — У тебя всё хорошо? Что она тут делает?

— Эта женщина уже уходит, — я вытолкнула мать за дверь и захлопнула её прямо перед её лицом. Нам не о чем было разговаривать.

— Так, милая, — подруга развернула меня лицом к себе. — Сегодня мы идём тебя выгуливать, и никакие отказы не принимаются.

— Лиза, я никуда не хочу. Давай сериал посмотрим, в тишине.

— Хватит! Ты решила замучить себя?! Сожрать себя изнутри чувством вины? Бегом собираться, идём в клуб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лицо подруги перекосило от злости. Видимо, я действительно её довела.

— Хорошо. Давай только ненадолго. И не в наш клуб.

— Договорились, — на её лице появилась довольная улыбка.

Оделась я максимально скромно, потому что не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Из зеркала на меня смотрела похудевшая женщина с небольшим количеством макияжа, который кое-как скрыл синяки под глазами. Лёгкий кашемировый свитер, джинсы с высокой талией, волосы я оставила распущенными.

— Вот это ты запечаталась, — Лиза смотрела на меня с шокированным видом. — Ты собралась всех от нас отгонять?

— Мы идём не мужиков искать, а просто отвлечься.

— Ну-ну… Пойдём.

«БЛУДНАЯ» ЖЕНА

Я уже сбился со счёта, сколько времени прошло с тех пор, как Ева решила побыть одна. Первые дни я честно держался, не звонил и не писал. Потом моё терпение лопнуло. Но она предпочла не брать трубку и не отвечать на сообщения. Пришлось подключить Лизу. Через подругу жены я узнавал о её самочувствии, оплачивал продукты, доставку, лекарства и витамины, которые были нужны ей для восстановления. Но Лиза говорила Еве, что платит сама и что та сможет отдать, как только вернётся к работе. Я не возражал. Я ничего не просил взамен: мне было достаточно знать, что она ест, спит и не одна.

После того как мы нашли этих уродов, Раевского и мамашу моей жены, Лука не дал мне убить Раевского, вовремя оттащил. Наказание по закону для него слишком мягкое. Поэтому мы отвезли его в клуб, и там он провёл в подвале три дня. За это время я хорошенько поработал над его внешним видом. Ему так «понравилось», что он выдал нам пароли от своего компьютера и телефона. Там мы нашли много интересной информации, которой хватит, чтобы эта тварь молчала до конца своих дней.

— Марк… Я не знаю, показывать тебе это или…

Лука смотрел со странным выражением лица то на меня, то на ноутбук. Мы уже почти закончили изучать содержимое вещей ублюдка, но брат нашёл что-то ещё. Он сглотнул и повернул ноутбук экраном ко мне. От увиденного меня передёрнуло.

Он снимал на видео тот вечер. Телефон стоял где-то на столе, и в кадр попадала вся комната.

Ева на полу, сжавшаяся, руки закрывают живот. Раевский, который бьёт её ногами, методично, будто выполняет работу. И рядом, в нескольких шагах, её мать. Она не пыталась его остановить. Когда Ева поползла к двери, она взяла её за волосы и вернула обратно, а потом сказала спокойным голосом, от которого у меня потемнело в глазах: «Сама виновата. Надо было слушаться».

Я досмотрел до конца. Не знаю зачем. Наверное, чтобы запомнить каждую секунду, за которую они ответят.

Ярость поднялась во мне, как цунами. Не помня себя от злости, я влетел в подвал. Лука нёсся за мной.

— Марк! Марк! Не делай глупостей! — но я уже плохо соображал.

Обе руки переломаны, ноги перебиты, а какие ещё увечья я ему нанёс, я сам не помню. Этой овце, именуемой матерью, очень сильно повезло, что её не было в этот момент рядом. Я до сих пор не знаю, куда и с кем Лука увёз этого… Знаю, что он жив и будет молчать, мучиться и держаться от Евы подальше.

Сегодня Лука снова поругался с Лизой. Хотя они и не мирились толком, их отношения вызывали у меня нервный тик.

— Эта истеричка совсем охерела! — брат смотрел в телефон и становился злым, как чёрт.

— Я даже не буду спрашивать, кто. — Его выражение лица вызвало у меня смех.

— Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда узнаешь, что твоя женушка вместе со своей подругой сейчас отдыхает в клубе твоих конкурентов, — теперь ехидная улыбка была уже на лице Луки.

— Что? Какого хера?

Значит, со мной поговорить у неё нет ни возможности, ни желания, а тусить в ночном клубе — почему бы и нет.

— Чего сидишь? Собирайся, поедем потанцуем, — я схватил ключи от машины и отправился к выходу.

В машине я не мог успокоиться, но мне надо было взять себя в руки. Я же не хотел напугать свою девочку, чтобы она вообще от меня закрылась. Поэтому надо было приложить все усилия и не сорваться.

Лука ехал молча и смотрел прямо перед собой, не шевелясь. Не знаю, что за тараканы бегали в его голове, но эта девчонка изрядно потрепала ему нервы. Я давно брата таким не видел.

Мы подъехали к клубу. На входе, у своей машины, стоял владелец этого заведения.

— Оооо, какие люди. Какими судьбами? В твоём клубе стало скучно, и ты решил нормально отдохнуть?! — так и хотелось въебать по его ехидной роже.

— Приехал переманить твоих сотрудников к себе, ты им, по-любому, не доплачиваешь.

— Юморист, блядь. Ну заходите, раз приехали.

Внутри гремела музыка, толпился народ, парочки сосались буквально везде: у бара, на диванах и на танцполе.

Мой взгляд практически сразу зацепился за двух красоток почти в центре зала, которые притягивали десятки взглядов своими танцами.

В отличие от Лизы, которая была одета откровеннее некуда, Ева была сама скромность, но это не мешало какому-то уроду тянуть к ней свои лапы. Она будто этого не замечала, а у меня уже опустилось забрало, и злость пеленой заволокла взор.

Несколько секунд, и длиннорукий лежал на полу, а две пары ошарашенных глаз смотрели то на валяющегося самоубийцу, то на меня.

— Марк… — моя девочка в удивлении открыла рот. — Как ты здесь?..

— Да вот по жене соскучился, а её, оказывается, можно только в ночном клубе найти. Причём не в моём, — я старался говорить максимально спокойно, не повышая голоса, но, судя по её испуганному виду, получалось не очень.

Я посмотрел на Лизу.

— А с тобой мы потом поговорим. Сейчас тебя ждут разговоры с другим человеком.

И тут появился запропастившийся где-то Лука.

Он схватил свою мадам, закинул на плечо и потащил прочь из клуба. Она брыкалась, огрызалась и сопротивлялась, но всё это было бесполезно.

Я посмотрел на удаляющуюся парочку и снова повернулся к жене. Она продолжала стоять на месте, словно приросла.

— Ничего не хочешь мне объяснить?

— Что ты хочешь услышать? Да, я пришла потанцевать в клуб! Мне запрещено?

— Ты, блядь, серьёзно?! На мои звонки и сообщения у тебя нет сил ответить, а отжигать в клубе есть?

— Я сказала, что мне нужно время!

— Сколько? Для чего тебе нужно время? Как ты там сказала? Я не даю тебе дышать?! Так?!

Вокруг нас уже столпились зеваки, но мне было плевать, пусть смотрят.

— Ты находишься в клубе чуть ли не ежедневно! — выпалила она.

— Это моя работа!

— Пялиться на голых баб — это твоя работа? Или ты хочешь сказать, что закрываешь глаза, когда они на шесте крутятся?

— Так вот в чём дело… Ты прекрасно знаешь, что они мне нахуй не нужны! Я давал тебе хоть раз повод усомниться? Я, блядь, с тех пор как познакомился с тобой, ни на одну бабу смотреть не мог! Но ты, похоже, решила своё желание «подышать» прикрыть этим?! Может, тебе ещё нужно и отношения с другими мужиками попробовать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Воздух разрезал звук пощёчины, и щёку зажгло от удара. Она смотрела на меня, в её глазах были злоба и боль. Я переборщил…

— Ты… Как ты можешь…?

— Ангел, прости! Прости меня, я придурок…

Я притянул её к себе, крепко обнял, приподнял за подбородок и поцеловал. По телу поднялась волна возбуждения. Чёрт, как я по ней соскучился. Ева прижалась ко мне, отвечая на поцелуй. Я усилил хватку на её талии, не давая ей упасть, углубил поцелуй, она ответила стоном, который вызвал ещё больше возбуждения.

Вдруг она отстранилась и толкнула меня в грудь.

— Не смей! Не трогай меня! Мы больше не будем вме…

Я не дал ей договорить. Пошёл по пути брата, закинул её на плечо и двинулся к выходу.

— Отпусти меня! Ты придурок? Я буду кричать!

— Кричи. Мне надоело слушать бред про то, что мы расстаёмся.

Она вела себя как дикая кошка и даже попыталась укусить меня за ухо.

— Эта истеричка твоя жена? — Вадим, владелец клуба, посмотрел на меня с улыбкой. — Если что, ты всегда можешь от неё тут спрятаться.

Его смех раздавался за моей спиной, когда я нёс свою любимую истеричку к машине.

— Я никуда с тобой не поеду!

— У тебя нет выбора. В этот раз так!

Я усадил её в машину и пристегнул ремень безопасности. Как ни странно, она успокоилась и затихла. Ехали мы в тишине. Жена только изредка поглядывала в мою сторону и кусала губы.

Как только город скрылся из виду, Ева ожила.

— Куда мы едем? Моя квартира в другой стороне.

— Домой!

— У меня нет сменной одежды, все мои вещи в квартире.

Я недоуменно посмотрел на неё, не понимая, шутит она или нет.

— Во-первых, не все, а во-вторых, насколько я помню, мы прекрасно обходились и без одежды. Если ты забыла, я напоминаю: ты всё ещё моя жена! И это неизменно!

— Я…

— Ева, любимая… Пожалуйста, давай сейчас не будем препираться и спорить. Я не в том настроении.

Она бросила на меня взгляд, и в машине снова воцарилась тишина.

Заехав во двор, я увидел охранника, который стоял на подъездной дорожке, а рядом с ним какую-то женщину. Они спорили, он пытался вытолкать её за ворота. Эта женщина была никто иная, как моя любимая теща.

НЕ УЙДУ

— Ну вы прям как херовый бумеранг! Вас в дверь, а вы в окно!

Каюсь, не дождался, пока Ева выйдет из машины: вылетел из-за руля и направился к незваной гостье.

— Ты… ты демон! — она буквально плескала ядом, махала руками и никак не могла успокоиться. — Во что ты его превратил? Нам нужны деньги на лечение! Ты сделал его таким, значит, помогай!

Жена стояла около крыльца и смотрела на всю эту ситуацию скучающим взглядом, всем своим видом давая понять, что ей плевать и на эту женщину, и на бывшего мужа.

— Ты дура? — Обычно я не разговариваю с женщинами в таком тоне, но сейчас с трудом держал себя в руках. — Скажи спасибо, что он жив! Он тебе случайно не рассказал, что снимал на телефон тот вечер? Мы нашли запись на его компьютере. Там отлично видно и его, и тебя. Одного этого достаточно, чтобы ты вместе со своим дружком провела остаток своих дней в очень интересном месте.

После этих слов спеси у неё поубавилось. Она побледнела: про съёмку явно не знала.

— Но мне его надо как-то лечить. Что ты прикажешь делать?

— Ну не знаю… Попробуй поработать. Обычно люди так и поступают, когда им нужны деньги.

— А сам-то? Это ты его так изуродовал! Я в полицию пойду!

— Иди. Первым делом там посмотрят, как ты держала за волосы собственную дочь.

Она хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Это даже вызвало у меня улыбку.

Желания разговаривать с ней совершенно не было, и я развернулся и направился к дому.

— Ты не можешь так поступить! Ты же не такой!

— Такой и могу! Удачи!

На первом этаже Евы не было. Я знал, куда она пошла. Я ничего не убирал и не менял в той комнате: просто рука не поднималась. Каждая игрушка там была обещанием, которое мы не смогли выполнить. Но я сделаю всё, чтобы моя девочка вернулась домой.

Поднявшись на второй этаж, я нашёл жену там, где и предполагал. Она сидела на полу посреди комнаты и держала в руках одну из игрушек, которыми Лиза завалила всё вокруг. Да, я тоже очень ждал рождения нашей принцессы и готовился, но Лиза превзошла всех.

Ева даже не заметила, как я вошёл. Она разглядывала игрушку, словно пыталась запомнить каждую мелочь. Я остановился на несколько секунд, глядя на неё, и вдруг понял, как сильно соскучился по этим простым моментам: просто быть рядом, видеть её, слышать дыхание. И как же больно было осознавать, что всё это время она находилась так близко, но я не мог к ней прикоснуться.

Я опустился на пол рядом с Евой и прижал её к себе. К моему удивлению, она не попыталась меня оттолкнуть, а только сильнее прижалась и заплакала. Я молчал. Просто держал её в объятиях, гладил по волосам и чувствовал, как её плечи вздрагивают от рыданий. Мне хотелось забрать у неё хотя бы часть этой боли, но я прекрасно понимал, что не могу.

Не знаю, сколько мы так просидели, пока я не услышал её тихий голос:

— Почему? Почему именно она? Почему жизнь так несправедлива? Мы ведь её так ждали…

Я не знал, что ответить на эти вопросы. Да и никакой ответ не был бы верным. Я тоже задавал их себе, только вслух не произносил. Иногда мне казалось, что стоит закрыть глаза — и я снова увижу нашу дочь, услышу её дыхание, представлю, какой она могла бы вырасти. Но стоило открыть глаза, как реальность возвращалась.

Ева помолчала, а потом тихо сказала:

— Она передала, что любит тебя и что ей нравились твои сказки…

— Что? Кто? — я немного отстранился от жены, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Тея…

— Ева… — я пытался понять, как на это реагировать и надо ли вызывать врача.

— Я не сошла с ума. В тот день, когда я очнулась в больнице… Я не знаю, был ли это сон или что-то другое, но она приходила прощаться, — её слова перемежались всхлипываниями. — Просила передать, что любит тебя. А потом я узнала…

Я смотрел на жену и не мог произнести ни слова. В голове не укладывалось то, что она рассказывала. По своей натуре я был скептиком, когда дело касалось таких вещей. Но сейчас мне совершенно не хотелось спорить, искать объяснения или убеждать её, что всё это могло быть сном. Я видел, как ей тяжело, и понимал: для неё эта встреча была настоящей. Возможно, именно мысль о том, что Тея успела попрощаться с нами, помогала ей держаться.

А потом до меня дошли сами слова. Наша девочка любила меня. Ей нравились мои сказки. Я столько раз представлял, как буду читать их ей перед сном, как она будет засыпать у меня на руках, как однажды начнёт просить ещё одну историю, хотя уже давно пора спать. И теперь всё это осталось только в моих мыслях.

— Я её тоже очень люблю… — в горле появился ком. — И тебя безумно люблю.

Ева опустила голову мне на грудь. Я поцеловал её в макушку и крепче обнял. Мне хотелось сказать ещё тысячу слов, но ни одно из них не могло исправить то, что произошло.

В комнате снова воцарилась тишина.

— Ангел… — я ждал от неё какой-либо реакции на мои слова, но она молчала. — Может быть, тебе уже пора вернуться домой? Я скучаю, ты даже не представляешь насколько. Твои слова в клубе про других женщин… Это такая несусветная чушь! Чёрт, никогда не думал, что буду говорить такое, но… Меня без тебя наизнанку выворачивает! Я реально дышать без боли не могу, когда тебя нет рядом. Я вообще не думал, что можно так любить человека.

Она подняла на меня глаза. В них всё ещё стояла боль, и я понимал, что никакими признаниями не смогу заставить её исчезнуть.

— Я слышала его голос, — тихо сказала Ева. — Каждый раз, когда смотрела на тебя. «Он всё у меня забрал, а я заберу у вас ребёнка».

— Он врал, ангел. Он придумал это, чтобы ты осталась одна.

— Я знаю. Но знать и слышать — разные вещи.

Она замолчала, и я уже решил, что разговор закончен. Не стал торопить её с ответом. Я и так слишком долго ждал этого момента, чтобы теперь требовать от неё каких-то обещаний.

— Я не уйду.

Сначала я подумал, что мне почудилось.

— Что ты сказала?

— Я не уйду. Мы переживём всё это вместе. Я тоже очень скучала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я выдохнул, сам не заметив, как долго задерживал дыхание. Мне хотелось прижать её к себе так сильно, чтобы больше никогда не отпускать, но я боялся сделать ей больно. Поэтому просто обнял, осторожно, словно она могла передумать и исчезнуть прямо сейчас.

Той ночью я засыпал, держа в объятиях любимую женщину. Бесконечно вдыхал её запах, пытаясь убедить себя, что она никуда больше не денется. От осознания того, что она рядом, всё внутри меня приходило в дикий восторг. Эта женщина пробралась так глубоко, что буквально заполняла собой каждую клетку моего тела.

Я то и дело просыпался и проверял, здесь ли она. Ева каждый раз оказывалась рядом, а однажды даже сонно провела ладонью по моей щеке, будто почувствовала, что я снова не сплю. Мне хотелось верить, что теперь всё будет иначе. Но я понимал: одного возвращения домой недостаточно, чтобы забыть пережитое. Нам обоим ещё предстояло научиться жить с этой болью.

— Марк, ты расплющишь меня. Я не исчезну, не стискивай меня так, — проворчала она, при этом сама прижалась ко мне ещё теснее.

Я ослабил объятия, поцеловал её в плечо, и через несколько минут услышал её размеренное дыхание.

Утром меня разбудил не смолкавший телефон. Телефон Евы тоже трезвонил. На нас будто совершали атаку, и я догадывался, кто так упорно пытается дозвониться. Конечно же, наша сумасшедшая парочка. Мне совсем не хотелось покидать кровать, но эти бешеные трели не прекращались, и я неохотно выбрался из цепких объятий жены. Точнее, из её рук и ног, закинутых на меня.

— Что тебе, Лука? Люди спят в это время.

— Понятно!

— Что тебе понятно?

— Всё! Значит, Ева вернулась, и ты снова не унылое…

— Только посмей продолжить…

— Ладно, не буду вам мешать, — в его голосе слышалась улыбка.

— Я наберу тебя чуть позже. И передай Лизе…

— Мы не вместе!

— Ты хоть про те фото ей объяснил?

На другом конце провода наступила тишина.

— Какие ещё фото?..

Брат положил трубку. Видимо, их отношения не улучшились.

Я посмотрел на телефон и покачал головой. С этими двумя, похоже, ещё придётся разбираться. Но сейчас мне хотелось думать только о том, что Ева спит в нашей постели, а я могу приготовить ей завтрак и снова увидеть её улыбку.

Ложиться обратно в кровать я уже не стал. Решил приготовить завтрак для жены и принести его в постель. Моей радости не было предела: когда я открыл глаза, Ева всё ещё была рядом. Я несколько секунд просто смотрел на неё, прежде чем встать. Не хотелось нарушать этот момент, но голод, как выяснилось, тоже никуда не делся.

— Вот по этому я точно скучала, — голос жены застал меня врасплох, когда я стоял у плиты. — Ты с голым торсом готовишь нам завтрак. На это можно смотреть вечно.

Я обернулся. Она стояла в дверях, сонная, растрёпанная, в моей футболке, и улыбалась. Самая обычная картина, о которой я успел соскучиться до невозможности.

Её лицо озарила улыбка. Наконец-то!

— Если ты продолжишь радовать меня своей улыбкой, я готов вообще не одеваться.

— Я вообще-то помню, владельцем какого заведения ты являешься! Не смей выходить в таком виде за пределы нашего дома.

— Даже если очень попросят?

— Особенно если очень попросят!

Я рассмеялся, а она, улыбаясь, подошла ко мне и потянулась за поцелуем. Что там женщины говорят про бабочек в животе? Они есть не только у вас!

На какое-то время мы словно вернулись к прежней жизни. Завтракали, смотрели фильмы, разговаривали, подкалывали друг друга. Иногда Ева замолкала, задумавшись о чём-то своём, и я не лез к ней с расспросами. Просто брал её за руку или целовал в висок. Мне хотелось, чтобы она знала: я рядом, даже если ей нечего сказать.

Мы всячески избегали темы матери Евы и Дена. Не хотелось портить эти редкие спокойные часы разговорами о людях, которые и так причинили нам слишком много боли.

И мне казалось, что всё вернулось на круги своя. Ну или почти всё…

СКАЖИ ПРАВДУ

Ева живёт со мной дома уже почти две недели. И со стороны может показаться, что наша жизнь напоминает жизнь обычной семьи. Но, к сожалению, это совсем не так.

Я очень часто замечаю, что, когда пытаюсь приобнять Еву, взять за руку или притянуть к себе, она шарахается. Стоит мне взмахнуть рукой или сделать какое-нибудь неловкое движение, как она тут же отодвигается, словно пытается спрятаться от меня. И я всё чаще думаю о том, что она боится.

Как бы мы с Евой ни отрицали, но моей жене необходима помощь психолога. То, что произошло с ней в тот вечер, до сих пор мешает ей жить, давит на неё. Я замечаю, что она плохо спит, часто ворочается. Подозреваю, что ей снятся кошмары, но она ничего мне не рассказывает. Иногда мне кажется, что она до сих пор не доверяет мне, не верит и даже боится.

Всю эту ситуацию немного сглаживают периодические приезды её подруги Лизы. Рядом с ней Ева расслабляется, начинает улыбаться, и у меня внутри всё болезненно сжимается, когда я понимаю, что моя любимая женщина не может чувствовать себя спокойно рядом со мной. Ей хорошо с подругой, а со мной — нет.

Да, мы спим в одной комнате, на одной кровати, но жена старается лечь раньше меня, укрыться одеялом чуть ли не с головой и делает вид, что уже спит, когда я прихожу в спальню. Через какое-то время её дыхание становится ровным, и я понимаю, что она действительно уснула. Тогда я осторожно притягиваю её к себе и позволяю себе немного побыть рядом с ней, обнять, почувствовать её тепло. Знаю, что это неправильно, но мне так отчаянно не хватает её близости.

И я чувствую себя каким-то чужим человеком в собственной постели.

Она очень мало разговаривает, всё время словно находится внутри себя, перебирает какие-то мысли, которыми совершенно не хочет делиться со мной. Я не знаю, что творится у неё в голове, и это незнание сводит меня с ума.

Сегодня наше утро началось с того, что я решил приготовить жене завтрак. За окном стояла солнечная погода. Ева проснулась, как мне показалось, в хорошем настроении.

— Сегодня мне необходимо сходить к врачу, — сказала она, когда мы завтракали.

— Хорошо, давай я тебя отвезу.

— Нет, не нужно. Я доеду либо на такси, либо с водителем. Мне так будет спокойнее. Не хочу отрывать тебя от работы.

Я хотел поспорить, объяснить, что она совсем не отвлекает меня от работы и что я хочу быть рядом, когда она пойдёт к врачу. Но не стал настаивать. Боялся снова довести её до истерики, спровоцировать скандал и, не дай бог, вызвать очередной нервный срыв.

— Хорошо. Можешь взять водителя, только позвони мне, пожалуйста, когда выйдешь от врача.

— Договорились.

На этом наш завтрак закончился. Ева встала из-за стола и снова отправилась в комнату.

Я не знал, сколько ещё выдержу жить в такой напряжённой обстановке. Мне всё чаще казалось, что я навязываюсь ей, что на самом деле она меня не простила и вовсе не хочет быть со мной. Возможно, она просто не знает, как сказать мне об этом.

Я набрал уже привычный номер подруги жены и попросил её сегодня побыть с Евой, а заодно, если получится, рассказать мне, как прошёл приём. Я был почти уверен, что сама жена не захочет делиться со мной тем, что ей скажут на консультации.

— Марк, мне кажется, что я предаю свою подругу, когда выполняю то, о чём ты меня просишь. Может быть, ты сам у неё спросишь, как прошёл визит к врачу?

— У нас пока всё ещё очень сложно, и я не уверен, что она захочет со мной этим поделиться.

— Хорошо, я позвоню тебе, как только мы выйдем из клиники. Но, Марк, пожалуйста, пусть это будет последний раз. Я чувствую себя предателем.

Положив трубку, я задумался о том, до чего мы дошли. Я чувствовал себя чужим человеком в собственном доме и, что гораздо хуже, в жизни собственной жены. Теперь мне приходилось узнавать о её самочувствии через подругу, словно я не муж, а посторонний человек, которому не положено знать лишнего.

Весь рабочий день я был как на иголках. Лиза не звонила, Ева не писала и не отвечала на мои звонки. Я то и дело проверял телефон, надеясь увидеть хотя бы короткое сообщение.

Ближе к вечеру наконец пришло сообщение от подруги жены:

«Я не знаю, что произошло на приёме. Ева ничего не рассказывает, но вышла она оттуда очень бледной и какой-то потерянной. Поговори с ней дома сам».

К моему удивлению, дома меня ждала жена. Она выглядела совсем не грустной, даже скорее счастливой. По крайней мере, очень старалась такой казаться. Вся эта ситуация казалась мне странной, и я никак не мог понять, что произошло.

— Как прошёл визит к врачу?

Ева посмотрела на меня как-то странно, а потом ответила:

— Всё хорошо. Обычный визит к врачу, ничего нового.

— Точно?

— Точно-точно. Ты что, мне не веришь, Волков?

— Конечно, верю. Но ты же не будешь меня обманывать?

— Не буду.

Однако по её лицу я понял, что она что-то недоговаривает.

Помимо выражения лица, меня смутили документы, которые она держала в руках, когда я вошёл в комнату. Сейчас Ева явно пыталась их спрятать. Пальцы у неё дрожали, голос тоже немного срывался, как бы старательно она ни улыбалась.

— Ты от меня что-то скрываешь?

— С чего ты взял?

Ева смотрела на меня так, будто боялась, что я сейчас подойду и вырву документы у неё из рук.

— Что это у тебя? — Я старался говорить максимально тихо и спокойно. — Какие-то документы? Там что-то важное?

— Да нет, это просто выписки из больницы, связанные с лечением, которое я проходила. В них нет совершенно ничего важного и ничего нового. Ты и так всё прекрасно знаешь. Но…

— Хорошо. То есть мне совершенно не о чем беспокоиться? Ты ничего от меня не скрываешь, в этих документах нет ничего важного и у тебя всё замечательно. Я правильно тебя понял?

— Волков, да ты что, издеваешься надо мной? Я сказала, что у меня всё хорошо, в документах нет ничего важного. Это просто выписки из больницы. Перестань меня мучить, дай мне побыть одной!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она выскочила из гостиной, быстро поднялась на второй этаж и хлопнула дверью спальни.

Теперь я точно должен был узнать, что написано в этих документах. Я прекрасно понимал, что сама Ева мне ничего не расскажет. Поэтому решил обратиться к человеку, который имел непосредственное отношение к этим бумагам.

Не теряя времени, я отправился в клинику, где лечилась моя жена.

Учитывая, что я постоянно снабжал эту клинику деньгами и новым оборудованием, двери для меня здесь всегда были открыты. И никаких очередей.

В последнее время моя нервная система и без того была на пределе. Табличка на двери «Гинеколог. Арсений Леонидович Левин» мелькнула перед глазами, и я ворвался в кабинет без стука.

Врач поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Марк Родионович? Здравствуйте. Какими судьбами? Ваша жена сегодня была у меня или что-то случилось?

— Вот вы мне сейчас об этом и расскажете, Арсений Леонидович. Ева после приёма вернулась домой сама не своя, и я не понимаю, что с ней происходит. Она ничего мне не рассказывает и прячет документы, которые принесла сегодня из клиники. — Я шагнул ближе. — Вы мне ничего не хотите объяснить?

— Марк Родионович, я знаю, что могло вызвать такое состояние у вашей жены, но не считаю правильным рассказывать вам об этом. Думаю, Ева Альбертовна сама должна поделиться с вами этой ситуацией.

— А мне кажется, что вам нужно меньше думать и делать то, о чём я вас прошу. Моя жена сейчас в нестабильном состоянии после всего случившегося, а я не знаю, как ей помочь, потому что не понимаю, что с ней происходит.

Он долго и пристально смотрел на меня, словно обдумывая, стоит ли действительно что-то рассказывать. Потом глубоко вздохнул и сказал:

— Хорошо, присаживайтесь. Я сейчас вам всё расскажу.

ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ

Домой я вернулась уже поздно вечером. Марк был дома и… пил. Я очень редко видела его за этим занятием, и это было нехорошо. На меня он не смотрел, точнее, не так… Он смотрел, но как будто сквозь меня, и молчал. И это молчание пугало. Неужели он обо всём узнал? Он же не мог всё выпытать у врача?! Сомневаюсь. Внутри скребло от желания спросить, что произошло, но это выглядело бы неуместно, учитывая, как я трепала ему нервы последнее время, а он ни разу ни в чём меня не упрекнул. Я ещё раз убедила себя в том, что не могу и не имею права лишать Марка настоящей полноценной семьи, а значит, мой план будет исполнен.

«Ты уже решила, кто будет смельчаком, ну или самоубийцей?» — пришло сообщение от подруги.

«Да, завтра мы с тобой снова идём в клуб. Про клуб расскажи Луке, про остальное ни слова».

«Ох, мне очень не нравится эта затея, ты играешь с огнём, подруга».

«Так будет лучше для всех…»

«Так думаешь только ты. Я всё ещё против, чтоб ты знала. Ты приняла решение за вас двоих, Волков тебя об этом не просил. Спокойной ночи».

Я устало отложила телефон и, не дожидаясь мужа, легла спать. Сон не шёл очень долго, я ворочалась, голову распирало от мыслей. Когда я снова взяла телефон, на часах было три часа ночи. А Марк всё ещё не пришёл в кровать. Накинув халат, я решила посмотреть, всё ли с ним в порядке. Спустилась на первый этаж, заглянула в кабинет, но мужа нигде не было. Может быть, он уехал в клуб? Внутри неприятно кольнуло, но я поспешила подавить это чувство. Он волен делать всё, что хочет. Ты решила от него уйти! Какие могут быть вопросы и претензии? Может быть, так даже лучше.

Проходя мимо детской, я увидела, что дверь приоткрыта и внутри горит ночник. Но я точно помнила, что выключала его и закрывала дверь. Значит, Марк там. Не мешкая, я вошла.

Муж спал в мягком бескаркасном кресле и что-то сжимал в руках. Я подошла ближе, чтобы разглядеть. Это была фотография, сделанная в этой комнате, как только закончился ремонт. Я беременна, муж обнимает меня, мы смеёмся. Мы счастливы. Фото делала Лиза, пока Лука нас бесконечно смешил. Марк прижимал снимок к груди, словно самое дорогое. В этот момент моя маска дала трещину, слёзы полились из глаз, и я сбежала обратно в спальню, пока муж не проснулся.

Я упала на кровать и рыдала в подушку. В этот момент я чувствовала вину за всё. Зачем я вообще полезла в жизнь Марка? Притащила к нему груз своих проблем. Его чувства ко мне со временем утихли бы, он нашёл бы прекрасную девушку без груза прошлого в виде неадекватной семейки и бывшего мужа-урода.

Не знаю, сколько я занималась самобичеванием, но сон всё-таки сморил меня. Утром я проснулась поздно и в разбитом состоянии. Сегодня был тот самый день…

Весь день я была как на иголках. Волков с утра уехал на работу, но перед этим приготовил мне завтрак. Он не лез мне в горло, учитывая, что я собиралась сделать.

Кое-как дождавшись вечера, я начала собираться в клуб. Мой выбор пал на платье, которое в любой другой поход в ночной клуб я бы ни за что не надела, но сегодня был «особый случай». С макияжем я тоже постаралась, можно даже сказать, слишком. Волосы уложила в локоны и оставила распущенными. Осталось дождаться Лизу. Сама я за руль сегодня не сяду.

Ровно в восемь вечера подъехала подруга. Мужа дома ещё не было, но он написал, что задерживается. Это было даже к лучшему: я бы не смогла смотреть ему в глаза.

Клуб, конечно же, был не Марка. Мы снова отправились в то место, где братья Волковы нашли нас в прошлый раз. Первым делом мы пошли к бару, потому что мне необходимо было выпить, чтобы набраться храбрости.

Когда я выпила уже пару шотов, мы отправились на танцпол, и Лиза начала снимать видео с нашими танцами и выкладывать всё это в сторис. Много времени не понадобилось, чтобы привлечь внимание мужчин, которые решили к нам присоединиться. Я танцевала настолько откровенно, насколько могла, прижимаясь спиной к одному из них, а подруга всё это продолжала выкладывать.

Меня тошнило от того, что я делала, но пути назад не было. Я следила за подругой, и в какой-то момент она посмотрела на телефон, и её лицо изменилось и побледнело.

— Они здесь, — прошептала она мне на ухо.

Я пыталась разглядеть вход: не заметить две огромные фигуры братьев было сложно. Как только Марк посмотрел в нашу сторону, я, набравшись храбрости и под влиянием алкоголя, сделала то, что задумала. Развернулась к мужику, который нескромно прижимался сзади, и… поцеловала его. Он был совсем не против и быстренько подключился «к процессу».

Через секунду он отлетел в сторону, и над ним склонился взбешённый Волков. Его кулаки, не прекращая, избивали ни в чём не повинного человека.

— Марк, стой! Остановись! — я орала так громко, как могла. — Я сама этого хотела, он не виноват.

Муж замер и медленно развернулся. Его глаза пылали яростью. Краем глаза я заметила, как Лука махнул охране и пострадавшего поспешно увели.

— Что ты сейчас сказала? — таким я его не видела никогда.

— Я сама его поцеловала.

— Какого хуя? В смысле ты сама? Объясни, блядь, что с тобой творится?

Я почувствовала, как подруга сзади положила руку мне на плечо, словно придавая сил. Марк смотрел на меня выжидающе, он ждал ответа.

— Я хочу развод.

— Что?

— Я хочу развестись, — сказала я уже увереннее.

— И когда ты приняла это решение?

— Сразу после похорон.

Ложь вышла такой лёгкой, что я сама испугалась.

— А твоё возвращение домой — это что, блядь, было? Ты мне говорила, что не уйдёшь. Всё враньё?

— Я пыталась, я думала, получится, но… чувств больше нет.

— Значит, нет?.. И как часто ты практикуешь такие походы по ночам?

— Неважно, это совсем неважно. Просто дай мне развод! — я старалась говорить так, чтобы голос дрожал как можно меньше.

— Ты встретишь ещё свою любовь…

— Что за херню ты несёшь? — перебил он. — Посмотри мне в глаза! Посмотри и повтори всё, что ты только что сказала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это далось мне настолько нелегко, что голову свело болевым спазмом, перед глазами поплыло, но я подняла голову. Он смотрел так, что на секунду мне показалось: он видит меня насквозь. И я сказала то, что готовила и репетировала.

— Я хочу развод! Я тебе изменила! Этот поцелуй не единств…

— Заткнись. Заткнись и не смей больше ничего говорить, — он обхватил голову руками, оттягивая волосы, будто физическая боль могла облегчить его страдание.

Я видела, как боль в его глазах побеждает сомнение. Он поверил: иначе было слишком больно.

— Никогда, слышишь?! Больше никогда не смей попадаться мне на глаза! Документы на развод я тебе отправлю, видеть тебя не хочу.

— Хорошо…

— Лицемерная, какая же ты… Ты права: я задушу все чувства, которые к тебе испытываю, и построю счастливую жизнь. Женюсь, стану отцом…

Эти слова прозвучали как удар наотмашь. Хотя лучше бы он меня и правда ударил. Я почувствовала, как слёзы подступают и вот-вот польются. Лиза, видимо, тоже это почувствовала и, схватив меня за руку, потащила к выходу.

— Всё, домой! С вас обоих хватит, поехали, пока вы не наделали ещё больше глупостей. Изменяла? Ева, серьёзно? Что за ересь ты там несла? Мы договаривались только на этот чёртов поцелуй! Откуда взялась измена? А?

— По-другому он бы меня не отпустил.

— Что ж вы творите? Я не видела людей, которые любили бы друг друга сильнее, чем вы.

— Всё будет хорошо. У него всё будет хорошо… — я повторяла эти слова как мантру, но не помогало.

— Что это была за хуйня? — я уже садилась в машину, когда услышала голос Луки. — Ева? Ничего не хочешь объяснить?

— Не трогай её, — Лиза преградила ему путь.

— Я хочу знать.

— Лука! — он посмотрел на неё и замолчал. — Я прошу, не трогай её. Я всё тебе расскажу, но чуть позже.

— Блядь, я в ахуе от происходящего. Мне нужны ответы, Лиза. Я приеду сегодня к тебе.

— Лука, иди к Марку. Не оставляй его одного, — слёзы всё-таки прорвались наружу, и я шептала сквозь всхлипы.

— Ты же любишь его, идиотка. Что же ты делаешь? — он развернулся и ушёл к клубу.

А я закрыла дверь машины и заорала. Кричала, выплёскивая всю свою боль, которой не становилось и не станет меньше.

ПОЖАЛЕЕШЬ..

Эти дни, что я живу с мужем под одной крышей, ещё раз убедили меня в том, что он лучший мужчина, за которого я могла бы выйти замуж. Моё состояние всё ещё оставалось нестабильным, и я прекрасно понимала, что причиняю боль окружающим, и Марку в первую очередь. Но он стойко терпел моё поведение, хотя иногда мне казалось, что он готов взорваться. Поэтому я приняла решение обратиться к специалисту, который поможет навести порядок в моей голове. Я записалась к психологу, и первый приём должен был состояться уже через три дня.

А сегодня мне предстояло посетить гинеколога, и этот визит вызывал у меня мандраж, как будто должно случиться что-то нехорошее. Врача я выбирала одного из лучших и уже была у него на приёме не так давно, сдавала кое-какие анализы. Как раз сегодня я должна была узнать результаты и пройти дополнительные обследования.

Перед кабинетом я на время замерла, но, собравшись с духом, открыла дверь.

— Ева Альбертовна, здравствуйте. Проходите, пожалуйста.

— Здравствуйте, Арсений Леонидович. Мои анализы готовы?

— Да, сейчас мы проведём осмотр и обсудим ваши анализы. Проходите на кресло.

После осмотра мужчина долго что-то писал в компьютере и молчал, чем пугал и заставлял меня нервничать.

— У меня всё в порядке? Просто вы так молчите, что…

— Ева Альбертовна, — перебил меня врач, наконец оторвав взгляд от компьютера, — есть кое-что… Вообще, нам необходимо обсудить последствия полученных вами травм.

— Какие последствия? Меня же выписали из больницы, сказали, что всё в порядке.

— Во время… несчастного случая, в котором вы пострадали, у вас была сильно повреждена матка. После родов, — он вздохнул и сглотнул, будто слова давались ему тяжело, — ткани заживали с выраженными рубцовыми изменениями. К сожалению, это может существенно повлиять на вашу возможность выносить следующую беременность.

Всё, что он говорил, никак не хотело укладываться у меня в голове. Это было похоже на глупый розыгрыш. Но не могла же судьба сыграть со мной такую «шутку».

— Вы хотите сказать, что я не смогу иметь детей? Правильно?

— Я хочу, чтобы вы понимали серьёзность ситуации. Мы смогли сохранить матку, но повреждения слишком обширны, чтобы я мог дать вам благоприятный прогноз. Вероятность успешной беременности, к сожалению, невысока.

После недолгого молчания он продолжил:

— Вам потребуется дополнительное обследование. Я не стану говорить, что беременность невозможна, но если она наступит, вам понадобится постоянное наблюдение, и даже в этом случае гарантировать исход мы не сможем.

Он продолжал говорить, но я его уже не слышала. В ушах зазвенело, всё поплыло. Передо мной пронеслись все те моменты с мужем, когда мы ждали нашу дочь. Я знала, как Марк хочет ребёнка, а я…

— Ева Альбертовна, вам плохо?

— Нет, нет, всё хорошо. Я поеду домой.

— Я назначу вам дату следующего приёма…

— Да, да. Давайте вы мне позвоните…

На ватных ногах я вышла из кабинета. Меня душили подступившие слёзы, но лицо оставалось сухим: даже они оказались предателями…

— Ева? Что случилось? На тебе лица нет.

Я совсем забыла, что у кабинета меня ждала подруга. Но сейчас мне нужно было собраться с мыслями и переварить всё, что я узнала. Поэтому…

— Всё хорошо. В кабинете было душно, а ты же знаешь, что я вообще не люблю все эти осмотры.

Натянув улыбку, я потянула Лизу к выходу. Скорее всего, она мне не поверила, но допытываться не стала, за что я ей очень благодарна.

Первым делом по прибытии домой я собиралась спрятать эти злосчастные выписки, чтобы муж их не увидел, но не успела: он приехал практически следом за мной. Он спрашивал про приём и хотел узнать, что за документы я от него прячу, но я смогла выкрутиться, или, по крайней мере, мне хотелось в это верить.

Спрятав бумаги в надёжное место, я отправилась в душ. Нужно было смыть с себя этот день и собраться с мыслями. Марк не пошёл за мной, когда я убежала от него и заперлась в спальне, хлопнув дверью, и почти сразу я услышала, как открылась и закрылась входная дверь.

Не знаю, сколько точно времени я простояла под струями воды, но, видимо, они подействовали, и в голову пришла, как я тогда решила, гениальная мысль.

Выйдя из душа, я надела тёплую пижаму и сделала себе кофе. Все мои движения совершались будто на автомате, по изученному сценарию, а внутри была пустота. Я не могла обрушить на Марка эту «новость». Да, я знала, что он не оставит меня и будет рядом, но я не хотела лишать его той жизни, которую он заслуживал. Ребёнок был важен для него, а я не могла ему этого дать.

Я могла надеяться на чудо и ждать, когда сработают эти мифические несколько процентов, но годы бегут слишком быстро… Я не знала, как смогу его отпустить, но так будет правильно. Хотеть, чтобы человек, которого ты любишь, был счастлив.

Я ведь сама сказала ему в детской Теи: «Я не уйду». Сама дала слово. И теперь собиралась его нарушить. Ради него. Только ради него.

Я набрала номер подруги. Мне нужна была её поддержка, иначе я сдамся и не смогу ничего сделать.

— Лиз, мы можем встретиться? Это очень важно и не для разговора по телефону.

— Хорошо, давай в нашем кафе. Значит, ты мне сегодня не зря показалась бледной и странной.

— Только, пожалуйста, не говори Луке о нашей встрече.

— Тааак, это уже максимально странно. Я выезжаю, — подруга положила трубку.

Я стащила с себя пижаму, надела джинсы и кофточку, а сверху тонкую ветровку. Волосы просто высушила феном и оставила распущенными, ни грамма макияжа. Взглянула на себя в зеркало: оттуда на меня смотрела уставшая от жизни и загнанная в клетку женщина. Лицо полностью передавало то, как я себя чувствовала.

Не знаю, зачем я рискнула сесть за руль сама: меня потряхивало от осознания того, что я должна сделать. Но машина давала мне хоть небольшую толику контроля над ситуацией.

Через двадцать минут я вошла в кафе. Людей было немного, как и обычно, играла приятная музыка. В любой другой день я снова восхитилась бы видом из окна, как делала это раньше, но сейчас у меня была другая цель, и всё остальное не вызывало никаких эмоций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиза уже сидела за столиком. Обычно ждать приходилось мне, потому что пунктуальность не её конёк, но сегодня всё было не как обычно.

— Ооо, наконец-то я тебя дождалась. Сижу тут как на иголках. Давай рассказывай, что у тебя случилось.

И я рассказала. Вывалила на неё всё, что держала в себе все это время, потому что никого не хотела грузить тем, что творилось у меня внутри. И, конечно же, изложила ей то, зачем сюда приехала. Подруга смотрела на меня, не веря своим ушам.

— Ты уверена в том, что хочешь сделать? — эмоции на её лице менялись от шока до непонимания.

— Лиз, он очень хочет детей. А по-другому Марк от меня не откажется, будет пытаться спасти меня. Скажет, что мы справимся и без детей, но я не смогу жить, зная, что не могу дать ему то, чего он на самом деле хочет…

— Извини, но ты не можешь решать за него, чего он на самом деле хочет! А ты? Как ты планируешь жить без него? Ты за три недели без него превратилась в тень.

— Лиз, я боюсь не только за него. Я боюсь однажды увидеть в его глазах это молчаливое «если бы». И возненавидеть себя за то, что стала причиной. А потом и его, за то, что он остался из жалости. — Я сжала чашку. — Если любишь, желаешь счастья, значит, отпустишь…

— Ты проглотила блокнот с тупыми цитатами? — подруга, стараясь не кричать, шипела на меня, что было ещё более пугающе.

— Лиз, представь, что я всё же не смогу родить? Ты сама видела, как Марк ждал Тею… Ему нужна полноценная семья, а не бракованная жена, которая не сможет подарить ему ребёнка. И это разрушит нас. Будет больнее. Поэтому лучше сейчас.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Молча. В какой-то момент я решила, что она встанет и уйдёт, и я бы её не осудила за это. То, что я задумала, было абсурдным и причинило бы боль и мне, и Марку, но он переживёт. Так будет лучше для всех… для него точно.

— Хорошо, но знай, что я против этой затеи. И ты об этом пожалеешь.

А я уже жалею, но…

ОСОЗНАНИЕ

Марк

То, что рассказал мне врач, было, мягко говоря, шоком. Но самым болезненным было не это, а то, что моя жена, моя любимая женщина, всё от меня скрыла. Она ничего не рассказала, когда я её об этом спросил, промолчала, когда приехала поздно вечером домой. Просто ходила и молча делала свои дела, изредка поглядывая в мою сторону. А я ждал и, каюсь, пил. Я пью крайне редко, потому что точно знаю: решения, принятые на пьяную голову, ещё никого до добра не доводили. Но после разговора с врачом я сорвался.

Почему она молчала? Боялась? Чего? Того, что это заставит меня от неё отказаться? Даже мыслей таких не было! Не будет детей, значит, не будет, главное, чтобы она была рядом. Без неё мне никакие дети не нужны. Выпил я, видимо, немало: утром проснулся в детской, в кресле, в обнимку с фотографией. Всё тело болело от неудобной позы, а шея затекла, не давая нормально повернуть голову. Ева ещё спала, я не стал её будить, приготовил завтрак и уехал на работу, планируя вечером вывести жену на откровенный разговор.

День выдался тяжёлый. В фирме были проблемы с поставками материалов, в клубе какой-то пьяный придурок разбил кучу алкоголя и ударил бармена. Поэтому, пока я решал все эти вопросы, рабочий день затянулся. Где-то в районе семи тридцати я отправил жене сообщение, что задержусь на работе. Она за целый день мне ни разу не позвонила и не написала.

В клубе, когда я уже собирался ехать домой, меня остановил Лука.

— Марк, надо ещё парочку документов подписать.

Мы вернулись в мой кабинет.

— У вас в раю проблемы? Ты выглядишь так, будто всю ночь бухал.

— Ну, может, потому что я всю ночь бухал!

— А вот это уже интересно, — брат усмехнулся и снова приземлился на стул, с которого до этого встал. — Что произошло? Что отмечал и почему без меня?

Я всем своим видом пытался дать понять, что не хочу это обсуждать.

— Проблемы в семье? Вы же вроде помирились? Или нет?

— И да и нет… Сейчас всё сложно, я тебе чуть позднее всё расскажу, а сейчас мне надо домой.

— Помиритесь, у вас по-другому быть не может. Вы же как одержимые, жить друг без друга не сможете.

— Надеюсь…

Закончив с подписанием документов, мы вышли на улицу. Я вдохнул свежего воздуха и двинулся к своей машине.

— Марк! — окликнул меня брат. — Тебе, наверное, не надо домой, тебе в другое место нужно заглянуть.

Я обернулся: Лука шёл ко мне, внимательно глядя в телефон.

— Не понял. В какое другое?

— А вот сюда, смотри сам.

Он повернул ко мне телефон. На экране был аккаунт Лизы и её сторис, а на видео была моя жена. На ней было платье, которое одеждой-то назвать можно лишь с большой натяжкой: оно буквально не прикрывало ничего. Но это было не самое главное. Со спины к Еве прижимался какой-то урод, он её лапал, а она… тёрлась об него. Это пиздец. У неё вообще тормоза отключились?

Не раздумывая ни секунды, я сел за руль и рванул к клубу, в котором они отдыхали. Лука выехал следом. Долго искать их не пришлось, уже со входа я приметил эту парочку и направился к ним. То, что произошло дальше, выбило у меня почву из-под ног. Моя жена повернулась к этому мужику и поцеловала его. Это был не случайный поцелуй в щёчку, он прям пытался её сожрать. Остальное помню смутно. Вот я подлетаю к ним, потом этот ублюдок лежит на полу, а я бью и не могу остановиться.

«Я сама этого хотела» — фраза, которая была оплеухой, ударом под дых.

Я слушал Еву, а мозг отказывался принимать информацию. Демон вырвался наружу после её слов:

— Я тебе изменила… Дай мне развод…

Перед глазами пронеслась вся наша жизнь. Её свадьба с другим, она на улице в первую брачную ночь, авария, наши месяцы счастья, смерть Теи. Я думал, что пережил уже все возможные моменты боли, но она меня добила, сломала, перемолола.

Я помню не всё, что говорил. Помню её мокрые от слёз глаза и как Лиза утаскивала Еву от меня.

Меня трясло и колотило так, что я не мог справиться с дрожью в руках. В этот момент я нашёл для себя один выход и направился к бару.

— Что покрепче и побыстрее.

Бармен выполнил заказ максимально быстро. Я сбился со счёта, сколько раз за этот вечер звучала фраза «Повтори». Я пил, чтобы забыться, чтобы потеряться и не чувствовать боли. Как добрался домой и добрался ли вообще, я не помню.

Но, судя по тому, что утром я проснулся в квартире Луки, ответ был очевиден. Солнце нещадно слепило глаза. Видимо, на работу я сегодня не поехал. Ну и ничего, справятся, за что я им всем зарплату плачу?! Я попытался встать, в голове помутнело: видимо, алкоголя во мне было слишком много, и он всё ещё не выветрился.

Перед глазами всплыли события вчерашнего вечера. Не все, а лишь те, что случились до огромного количества выпитого.

— Ну ты вчера, конечно, погулял на славу, — в дверях комнаты возник Лука. — Еле уволок тебя из этого клуба. А, и ещё с тебя ремонт моей квартиры.

Я недоумённо посмотрел на него.

— Да, да! Ты вчера пытался вырваться и поехать к Еве, я тебя не пускал, и ты разнёс мне всю гостиную. Напомни мне, если что, больше никогда не привозить тебя к себе пьяного. Кстати, какие планы на день?

— Ну, судя по всему, встречусь с юристом, подготовим документы на развод. — К горлу подступила горечь, и я знал, что причиной был совсем не алкоголь. От собственных слов моё сердце разогналось как гоночный болид.

— А вот с этим я бы не торопился. Одевайся, пошли пить кофе, кое-что обсудим.

У меня создалось впечатление, что Лука знает что-то, чего не знаю я.

Я зашёл на кухню. Брат уже сидел за столом и пил кофе, при этом как-то странно на меня смотрел.

— Ну рассказывай, что ты хотел обсудить.

— Тебе надо лучше разобраться во всей этой ситуации с Евой.

— Ты что-то знаешь? — во мне будто забрезжил луч надежды: ну не могла моя девочка с нами так поступить.

— Точно не знаю, но вся эта ситуация очень странная. Ева и не смотрела ни на кого, кроме тебя, а тут бах, и измена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не знаю, Лука, может…

— Не может! Ты не видел и не слышал, как она вчера кричала на парковке. От радости так точно не кричат. Я думал, машину разорвёт от её боли.

Я представил эту картину, и мне тут же захотелось рвануть к ней, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Залечить все её раны.

— Да и Лиза вчера вела себя очень странно. Она говорила Еве, что так они не договаривались, что твоя жена перешла границы. Я не всё услышал, но думаю, мы должны всё тщательно проверить и не принимать скоропалительных решений на эмоциях.

То, что говорил Лука, действительно было странным. Я взял телефон и набрал номер жены: он был недоступен. Позвонил Лизе — то же самое. Что, блядь, вообще происходит?

— Я еду на её квартиру, может, Ева там? Ты со мной? — я посмотрел на брата и пошёл собираться.

— Конечно! Я же должен знать, чем этот сериал закончится…

— Придурок.

ГЛАВА 45

После того как Лиза привезла меня к себе, я ещё долго не могла уснуть. Порывалась вернуться и рассказать всё Марку. Но меня останавливала его фраза, брошенная, может быть, в приступе злости, но такая весомая и вынимающая душу. Его слова про счастливую жизнь и детей. Вполне возможно, что он не хотел этого говорить, но это была правда, горькая, но всё же правда. В какой-то момент ему всё равно захотелось бы детей, а у меня шансов подарить ему ребёнка почти нет. Поэтому… Надеюсь, он действительно будет счастлив. Захлёбываясь слезами и успокаивая себя этими мыслями, я вырубилась.

С утра у Лизы был выходной, и мы сидели на диване в её квартире перед телевизором и пили кофе. Она старалась отвлекать меня как могла. Я подозревала, как достала подругу своими проблемами, поэтому максимально старалась взять себя в руки, чтобы она хоть немного выдохнула. Тем более её личная жизнь оставляла желать лучшего. С Лукой у них не ладилось: по словам подруги, он вёл себя как козёл. А у меня не было поводов ей не доверять. Я смотрела в экран телевизора, молча, делая вид, что мне интересна та чушь, которую там показывают, хотя не слышала и не понимала, что там вообще происходит. Лиза сидела, уткнувшись в телефон, и что-то с любопытством разглядывала. Судя по её лицу, которое менялось каждые две секунды, и по недоброму взгляду, она увидела там что-то «очень интересное».

— Что ты там так тщательно рассматриваешь? — я потянулась к ней, но она отодвинула телефон, чтобы я не увидела экран. Странно.

— Лиз? Что там у тебя?

— Тебе точно не нужно это видеть, там всякие глупости.

— А с каких пор мы скрываем друг от друга «всякие глупости»?

Подруга посмотрела на меня и тяжело вздохнула, будто принимала важное решение.

— Хорошо, но ты сначала успокойся и… в общем, успокойся. Может, это фотошоп.

Она протянула мне телефон и замерла в ожидании. Я не сразу опустила взгляд на экран, пытаясь прочитать эмоции на лице Лизы. И лучше бы я вообще не брала этот телефон в руки. Скажу сразу: это был не фотошоп. Я поняла это с первого взгляда. А значит, фотографии были настоящими, и на них мой, пока ещё муж, сидел в VIP-комнате клуба, в котором вчера были мы с Лизой, а вокруг него роились полуголые девицы. Фотографий было много, достаточно, чтобы я рассмотрела всё в подробностях. Фотограф постарался на славу, так хорошо передал момент. Вот он сосётся с какой-то брюнеткой, именно сосётся, потому что, судя по фото, она его хотела сожрать. Вот она держит его руку, которая лежит на её голой, сука, голой груди. Заголовок гласил: «Владелец крупнейшей в городе строительной империи пошёл в загул. У кого-то проблемы с молодой женой?»

Дальше я смотреть не могла, закрыла приложение и отбросила телефон. Зубы заскрежетали от злости, руки затряслись, всё тело начало потряхивать. А с другой стороны, чего я злюсь? Имею ли на это право? Ведь это я вчера сама сказала ему, что изменила.

Пусть развлекается. Строит свою счастливую жизнь. Может, одна из этих красоток его будущее? А почему нет?

— Ева, ты… Может…

Подруга пыталась подобрать слова, но я должна держаться и не реветь. Хватит, у Лизы скоро будет нервный срыв от моих слёз и проблем. Так что держимся, а с завтрашнего дня я возобновляю работу. Как когда-то говорил мой папа, работа — лучшее лекарство. И это правило меня часто выручало. Прибегну к нему снова.

— Лиз, всё хорошо! Правда. Мы вчера всё решили, он почти свободный человек, осталось дело за бумажками. С его адвокатами он быстро решит этот вопрос. — Я встала с дивана и направилась в комнату, в которой спала. — Пойду разберу запросы на съёмки, мне просто необходима работа. И пора снова начинать вести соцсети: клиенты с неба не падают.

Я пыталась шутить, получалось хреново, но все с чего-то начинали. Так ведь?

Ближайшие пару часов я разбирала сообщения в мессенджерах, соцсетях и на почте. Новых запросов было не так много, но радовало уже то, что они вообще были. Договорившись о датах видеосъёмок и фотосессий, я, вымотанная, упала на кровать.

Чёрт! Была одна очень неприятная вещь, о которой я совсем забыла. Вся моя рабочая техника осталась у Марка. Когда я уезжала от него в первый раз, я ничего не взяла. Во-первых, я была не в состоянии работать, а во-вторых, я не собиралась разводиться. Надо решить этот вопрос. Техника у меня очень дорогая, купить новую сейчас я не в состоянии. После увиденных фото я совсем не горела желанием встречаться с мужем. Я не была уверена, что смогу сдержаться и не закатить скандал, хоть по сути и не имею на это права. Или всё же имею?

От раздумий меня отвлёк звонок в дверь. Интересно, кто там пришёл? Лиза вроде бы не говорила, что кого-то ждёт. Послышались голоса, мужские. Мне стало любопытно, и я подошла поближе, чтобы послушать и понять, что происходит.

— Ты придурок! — Лиза орала, я уверена, слышали не только наш этаж, но и пара этажей выше. — Я тебе помогала, а ты…

Она явно подбирала более-менее культурные слова.

— Пошёл вон отсюда, ну дебил! Ебун, золотые яйца! Ещё даже документов на развод нет, а ты уже по бабам помчался?! Ну красавец, что я ещё могу сказать.

Если вначале я могла подумать, что приехал Лука, то после этих слов стало понятно, что в дверях стоит Марк.

Я замерла, не дыша. Вся моя вчерашняя решимость осталась где-то за этой дверью, и стоило ему заговорить, как внутри всё сжалось.

— Что за херню ты несёшь? Какие бабы? Да, я вчера напился, но…

Мне их было хорошо слышно, но не видно, поэтому все эмоции приходилось улавливать на слух.

— Я реально не понимаю, про что ты говоришь. Я проснулся у Луки, и, думаю, если бы что-то было, он бы мне рассказал. Так ведь?

Он обращался к брату.

— Нашёл кем прикрываться! Членистоногим! У него самого куда член, туда и ноги. Похоже, у вас это семейное, — Лиза не унималась.

— Марк… — в разговор включился Волков-младший. — Я просто не думал, что всё это выльется в сеть. Там были некоторые моменты…

— Какие именно? — Марк действительно не помнил, что творил этой ночью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да вот! Смотри! — судя по всему, Лиза показала ему телефон. — А теперь проваливайте к чёртовой матери отсюда. Кобели!

Подруга захлопнула дверь у них перед носом. Лиза ругала Марка, а мне казалось, что она ругает нас обоих: его за загул, а меня за то, что я довела всё до этого. До меня информация доходила очень долго, поэтому я думала только о том, что не спросила, когда можно забрать вещи из дома.

Как бы я ни пыталась найти другой выход, у меня не получалось. Значит, надо ехать, когда Марк на работе.

Я потихоньку вышла из своего убежища. Лиза сидела на стуле в прихожей, и вся её злость, казалось, ушла вместе с хлопком двери.

— Лиз, что они хотели?

— Что хотел младший, я так и не поняла, а вот старший, похоже, вознамерился помириться с тобой. Ну ничего подобного не будет. Один интереснее другого.

— Мне надо забрать аппаратуру, она в доме у Марка.

Подруга была на эмоциях. Напоминать ей лишний раз про братьев Волковых было себе дороже. Она посмотрела на меня взглядом, который способен убить.

— Ключи всё ещё у тебя?

— Да…

— Собирайся, поехали.

Глава 46

— Что за хуйня сейчас была? — я смотрел на брата и ждал ответа. Лиза захлопнула перед нашим носом дверь, всем своим видом давая понять, что мы моральные уроды.

— Давай в машину сядем, и я тебе всё расскажу, — интонация у него была такая, что ничего хорошего это не обещало.

— Занимай удобное положение, история будет интересной.

— Юморист. Давай уже повествуй, моё терпение на исходе.

— История такая. Вчера ты мне сказал проследить, чтобы девочки нормально добрались до дома. Я не хотел ехать, но ты был крайне настойчив. Вернулся я где-то через час, ты за это время так накидался, что уже не стоял на ногах, но это было не самое интересное…

Он замолчал, явно думая, как подать информацию.

— Рассказывай уже, как есть.

— Нууу, когда я зашёл в клуб, ты был… ну, ты видел на фотках, которые Лиза показала. Я знал, нет, я был уверен, что если оставлю тебя с ними, ты об этом очень пожалеешь утром. Потому что чутьё подсказывало: ты не намерен спокойно отпускать свою истеричку, и секс на одну ночь тебе точно не нужен.

— Ииии? Ты можешь не тянуть кота за яйца? Говори уже.

— Да что говорить. Я разогнал весь этот цветник, они, кстати, были этим недовольны. — Это уточнение, конечно, было очень важным, идиот. — Тебя мы с помощью охраны клуба перетащили в мою машину. Ты очень тяжёлый, когда пьяный, это я тебе так, для информации.

— Значит, с этими… у меня ничего не было?

— Ну, кроме того, что есть на фото, нет. Но убедить в этом Еву у тебя навряд ли получится. Кадры там очень красочные.

— Иди к чёрту!

Вдруг Лука пристально уставился в зеркало заднего вида. Я тоже заглянул туда. Наши девочки садились в машину Лизы. Интересно, куда они собрались?

— Поехали за ними! — сказали мы одновременно. У дураков мысли сходятся.

Довольно скоро стало понятно, что они едут к нашему дому. Очень интересно. По моим предположениям, Ева хотела забрать остатки своих вещей, а эти чёртовы фотографии подталкивали её к этому ещё сильнее.

Доехали мы быстро: наверное, Лизе помогала её сегодняшняя взбешённость. Припарковались чуть подальше, чтобы они нас не заметили, иначе пришлось бы гнаться за ними снова.

Девочки вошли в ворота. Заезжать во двор они даже не стали, похоже, торопились. Дальнейшие действия нам с братом обсуждать не пришлось: мы делали всё так, будто сговорились.

Дверь в дом они не закрыли, и это было нам на руку. Лиза стояла в гостиной и смотрела наверх: похоже, Ева ушла в нашу комнату.

— Ева, побыстрее! Я не хочу сталкиваться с этими придурками, поторопись.

Лука тихо подошёл к ней со спины и крепко прижал к себе.

— Спешу тебя расстроить, пташка. Мы уже здесь.

Подруга жены начала брыкаться и вырываться.

— Ева…

Лиза попыталась закричать, и этот идиот не придумал ничего лучше, чем заткнуть ей рот поцелуем. На это я смотреть не собирался. Через несколько секунд он закинул её на плечо и поволок к выходу. Она что-то пыталась кричать, но я уже не слушал, потому что бежал на второй этаж. Нам предстоял тяжёлый разговор с женой.

Дверь в нашу спальню была приоткрыта. Ева собирала свою рабочую аппаратуру. Так вот зачем она приехала: решила вернуться к работе. Похоже, она услышала мои шаги.

— Лиз, я уже скоро, почти закончила складывать технику.

— Я думаю, тебе придётся задержаться, — Ангел резко развернулась и посмотрела на меня. В её глазах был… страх? Она меня боится? Или себя и своих чувств? Боится, что если мы поговорим, она не сможет уйти?

— Марк… Я сейчас всё соберу и уеду, нам не о чем разговаривать. Всё, что необходимо, я тебе уже сказала.

— Прям всё? Ты уверена? А у меня другие сведения.

— Я не знаю, о чём т-ты.

Врала и даже не краснела, хотя красной как помидор она всё же была.

— Ева, мы поговорим. И если после этого разговора ты всё ещё будешь хотеть развод, я тебе его дам. Но не раньше. Поэтому отложи фотоаппарат и присаживайся.

На небольшой промежуток времени она замерла, потом положила технику на кровать и присела на самый край, подальше от меня. Ну что ж, если ей так легче, пусть.

— О чём ты хочешь поговорить? О статье из клуба? Я не хочу это обсуждать, ты свободный человек и можешь делать то, что тебе заблагорассудится.

— Я женат! И если ты забыла, то напомню: на тебе!

— А ты вчера об этом помнил? — этот вопрос не входил в её планы. Она опустила глаза и закусила губу. Как мне хотелось её поцеловать.

— Вчера я был пьян, сильно пьян. А после того, как увидел тебя в объятиях этого… я хотел убивать! Но ты же этим не ограничилась. Ты мне сейчас ставишь в упрёк эти фото, хотя я ничего из этого не помню.

— Это не оправдывает твой поступок, ты… они…

— А твой? Ты мне изменила! Твой поступок можно оправдать? — я повысил голос: мне надо было, чтобы она сорвалась и сказала правду.

— Да не было этого! — выкрикнула она и тут же замолчала, посмотрев на меня испуганными ангельскими глазами.

— Наконец-то призналась. А вот теперь давай серьёзно поговорим. Рассказывай, как весь этот бред пришёл в твою милую голову?!

В комнате наступила тишина. Она не спешила рассказывать, я начинал нервничать.

— Я… я была у врача, и он сказал, что мой шанс ещё раз забеременеть крайне мал. Ничтожно мал!

Из её глаз потекли слёзы. Я знал, точнее, предполагал, что она скажет дальше, но мне нужно было, чтобы она всё рассказала, выговорилась.

— Продолжай, я слушаю.

— Что продолжать? Я никогда не смогу родить тебе ребёнка! Зачем тебе дефектная жена? Тебе нужна нормальная семья, которую со мной ты не построишь, — она плакала и выкрикивала все эти слова.

— И ты решила…

— Да, я решила, что если ты узнаешь про измену, тебе будет проще меня отпустить. Ты сможешь жить нормальной жизнью…

— Ты дура? — я никогда её так не называл, но сейчас не сдержался. Весь её рассказ не укладывался у меня в голове. — Как вообще этот бред пришёл тебе в голову? Ты меня спросила, хочу ли я детей без тебя?! Ты себе как это представляла? А?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она опустила голову, чтобы не смотреть мне в глаза.

— Посмотри на меня. Ты хочешь, чтобы я жил с другой женщиной? Обнимал её? Целовал? Спал с ней в одной кровати?

— Замолчи, я не хочу это представлять!

— Так ты же сама от меня отказалась! Ещё и мужика какого-то нашла! Тебе больно представлять меня с другой, а мне, значит, было легко слушать, как ты мне изменила, и смотреть, как этот ублюдок тебя буквально засасывает?!

Я больше не мог сидеть вдали от неё. Придвинулся вплотную и прижал её хрупкое, сотрясающееся от рыданий тело к себе.

— Ангел, — выдохнул я ей в волосы. — Что мы с тобой делаем? Прости меня! Прости, если заставил тебя сомневаться в себе и в моих чувствах и ты решила, что будешь мне не нужна, если не сможешь родить. Мне не нужна никакая другая женщина. Ты же помнишь, что я тебя из другого брака дождался, — я почувствовал, как она улыбнулась. — А с теми, из клуба, — она напряглась, — у меня ничего не было. Я клянусь! Могу встать на колени, чтобы ты меня простила за всё.

И я действительно соскользнул с кровати, встал на колени и прижался к ней, словно она могла исчезнуть. Потому что ради этой женщины я готов на всё. Она мой воздух. Если бы кто-то лет пять назад сказал мне, что я буду так любить, я бы решил, что он сумасшедший.

— Я тоже натворила дел… Прости меня. Я так люблю тебя…

Я не дал ей договорить и накрыл её губы своими: мне нужен был воздух, мне была нужна моя жена.

Телефон завибрировал в кармане. Я не обратил внимания. Он завибрировал снова.

— Это Лука, — Ева улыбнулась мне в губы. — Ответь, вдруг что-то случилось.

— Если что-то случилось, пусть сам разбирается.

Но телефон не затыкался, и я всё-таки глянул на экран: «Лизу увёз. Не звоните, не пишите, из спальни до утра ни ногой. Это не просьба, придурок».

Я выключил звук и бросил телефон на тумбочку.

— Что там?

— Лука за нас всё решил.

Ева засмеялась, тихо, ещё со слезами в голосе, и мне захотелось слушать этот смех всю жизнь. Я отстранился, чтобы видеть её лицо. Глаза красные, нос красный, ресницы мокрые. И всё равно самая красивая.

— Ангел, — я провёл пальцем по её щеке. — Если ты не хочешь, мы просто полежим. Хоть всю ночь. Мне и так хорошо, главное, что ты здесь.

— Волков, ты издеваешься? — она закатила глаза. — Я три недели жила без тебя. Я сейчас сама тебя раздену.

— Это угроза?

— Это обещание.

Я поцеловал её и уже не пытался себя сдерживать. Целовал так, будто хотел наверстать все эти ночи, когда я лежал один и смотрел в потолок. Она отвечала так же, цеплялась за рубашку, тянула на себя, и в какой-то момент пуговицы просто посыпались. Я даже не заметил.

— Ты мне рубашку испортила.

— Куплю новую.

Её кофта улетела туда же, куда и моя рубашка. Я целовал её шею, плечи, ключицы, и каждый раз, когда она втягивала воздух или тихо выдыхала моё имя, у меня сносило крышу. Чёрт, как же я по ней соскучился. Я не думал, что можно так сильно хотеть одного человека.

Когда я стянул с неё джинсы и добрался губами до шрама на животе, Ева замерла.

— Не смотри, — прошептала она. — Он некрасивый.

— Для меня красивый. Он про то, что ты жива. Что ты вернулась ко мне. Остальное мне вообще не важно.

Я поцеловал его, медленно, от одного края до другого. Она вцепилась мне в волосы, и по тому, как дрожали её пальцы, я понял, что она сейчас расплачется. Но она засмеялась сквозь слёзы и потянула меня к себе.

— Иди сюда. Хватит уже.

— Куда торопишься?

— Марк!

— Да-да, понял.

Остальная одежда куда-то делась. Была только её кожа под моими руками, горячая, и её голос, когда она просила не останавливаться. Я целовал её грудь, она выгибалась мне навстречу и цепляла ногтями плечи. Следов она мне оставила, наверное, на неделю вперёд, а мне было плевать. Мне даже нравилось.

— Марк, ну пожалуйста…

— Что, маленькая? Скажи вслух.

— Тебя. Сейчас. Хватит меня мучить.

Я сдерживался из последних сил. Вошёл медленно, глядя ей в глаза и дожидаясь, пока она сама подастся навстречу. Она выдохнула моё имя так, что у меня окончательно сорвало тормоза. Сначала я двигался осторожно, потом всё быстрее, а она обхватила меня ногами и не отпускала ни на секунду. Скрипела кровать, сбивалось дыхание, а она всё повторяла: «Марк, Марк, Марк», как будто боялась забыть.

— Смотри на меня, — попросил я. — Ева, смотри.

Она смотрела. Зелёные глаза, расширенные зрачки, приоткрытые губы. Я видел, как её накрывает, как она запрокидывает голову, как вся сжимается подо мной, и мне хватило этого. Я зарылся лицом ей в шею и выдохнул её имя.

Потом мы лежали, и никому не хотелось шевелиться. Её сердце колотилось у меня под ладонью так же бешено, как моё. Ева водила пальцем по следам, которые сама оставила на моём плече.

— Прости, — улыбнулась она. — Кажется, я немного увлеклась.

— Можешь увлекаться чаще.

Она шлёпнула меня по груди и устроилась у меня на плече. Какое-то время мы молчали.

— Марк.

— М?

— Я больше никуда не уйду. Слышишь? Что бы ни случилось.

— Знаю, — я поцеловал её в макушку. — Только теперь решаешь ты, ангел. Я за тебя больше решать не буду.

— А если у нас не получится? С детьми.

— Значит, не получится. Мне и с тобой одной хорошо. А если получится, будем бегать по врачам, сдавать эти анализы, как положено. Всё равно вместе.

Она промолчала, только крепче прижалась ко мне. Я чувствовал, как на плечо падают слёзы, но знал, что она при этом улыбается.

За окном давно стемнело, а свет мы так и не включили.

Эпилог

Эпилог

На улице стояла прекрасная погода. Мы с мужем вышли от психолога. Да, он изъявил желание ходить со мной. Причиной назвал то, что не может расстаться со мной даже на лишние пару часов.

Сегодня была наша последняя консультация. На ней мы говорили о том, как трудно дались мне дети. Обе беременности я провела почти в лежачем положении, потому что мне были запрещены любые нагрузки. О том, как мать пыталась втереться к нам в доверие, давя на то, что это её внуки. О том, как Ден поджёг клуб Марка, когда мой муж был там, а я сидела дома с маленьким ребёнком. Муж получил ожоги, никто не погиб, но клуб нам пришлось восстанавливать.

Мать похитила нашего старшего сына прямо из школы и потребовала выкуп. В те дни я думала, что действительно сойду с ума. После того как её нашли, её признали невменяемой и поместили в соответствующее учреждение.

Про Дена я знаю только то, что он тяжело болен и доживает в каком-то социальном учреждении, всеми забытый. Раньше я думала, что буду ненавидеть его всю жизнь. Оказалось, мне просто всё равно.

Я не могла спокойно ходить по улицам этого города. Муж всё это видел и предложил переехать. Фирмой он мог управлять на расстоянии, тем более что там у него был Лука, который прекрасно справлялся. Чуть позднее Марк планирует перенести главный офис сюда.

Мы шли домой и смеялись как подростки, а муж даже не догадывался, что его ждёт сюрприз. Сегодня до приёма у психолога я была у гинеколога, и он подтвердил мою беременность.

Я смотрела на мужа и понимала, что жизнь подарила мне лучшего мужчину, какой только может быть, а наша любовь с годами стала только крепче. Не верьте тому, что любовь живёт три года: значит, её там и не было. Настоящая живёт всю жизнь и делает каждый день счастливым.

Через семь месяцев у нас родилась дочь. Мы назвали её Тея. Не нужно рассказывать нам про глупые предрассудки. Эта прекрасная девочка родилась совершенно здоровой, и сейчас мы с папой смотрим, как она собирается на свидание, а её старший брат проводит беседу с её парнем. Эта принцесса всегда защищена со всех сторон: её окружают самые лучшие и любящие мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец