Розовая тайна

Ключи от чужой жизни

Утро молодой матери — это всегда марафон. Даже если ты успешный фрилансер с хорошим доходом, способная сама оплатить квартиру в элитном ЖК, твоя дочь плевать хотела на твой статус. Двухлетняя Лера категорически отказывалась надевать колготки, потому что они, цитирую, «кусались, как злые собаки». Затем она пыталась накормить кашей плюшевого медведя, а напоследок устроила часовую истерику в раздевалке детского сада из-за того, что мама не разрешила ей взять с собой живого дождевого червя, найденного у крыльца.

Когда Анна наконец вернулась в подземный паркинг своего нового ЖК, у неё в голове звенело. Она мечтала только об одном: подняться в квартиру, упасть на диван и прикинуться ветошью хотя бы на полчаса.

Но у вселенной на Аню всегда были свои, крайне ироничные планы.

Выходя из машины, она краем глаза заметила на сером бетоне, прямо у соседнего пустующего парковочного места, яркий блик. Присмотрелась. На полу лежал увесистый, стильный кожаный брелок, на котором нагло поблескивала эмблема Porsche, а рядом на кольце висел электронный пропуск-карта в дорогой кожаной оплётке с тиснением «Я. В. Т.».

— О, ключи от чьей-то красивой и очень рассеянной жизни, — пробормотала Аня, поднимая находку.

Аня вздохнула и поплелась к стеклянной будке охраны на выезде из паркинга. Там, развалившись на стуле и листая ленту в телефоне, сидел заспанный мужчина средних лет в помятой синей форме.

— Здравствуйте! — Аня постучала ногтем по стеклу, заставив охранника нехотя поднять голову. — Я тут на парковке ключи нашла. От машины и, кажется, от квартиры. Оставьте у себя, хозяин наверняка хватится.

Охранник посмотрел на брелок, потом на Аню, и на его лице отразилось такое тотальное нежелание шевелить пальцем, что Ане захотелось его ущипнуть.

— Не приму, — буркнул он. — В смысле? — Аня моргнула. — Вы же охрана. Это ваша работа. — Девушка, у меня смена через два часа заканчивается, — доверительно сообщил он, придвигаясь к окошку. — И я увольняюсь. Всё, на вольные хлеба. А сменщик мой, Пашка — редкая сволочь, я ему даже пустую бутылку воды не оставлю, не то что чужие ключи от люксовой тачки. Он их потеряет, а на меня запишут. Мне этот геморрой перед дембелем не нужен. — Но... человек же искать будет! — возмутилась Аня, поражаясь масштабам мужской вредности. — А вы вон, сознательная гражданка, сами и отдайте, — охранник хмыкнул и ткнул толстым пальцем в сторону панорамного окна, выходящего на улицу. — Видите вон то стеклянное здание через дорогу? В пяти минутах. Это бизнес-центр «Аквилон». На карте-пропуске написано «Я. В. Т.» — это Тарасов Ян Викторович. Главный инвестор и владелец этой дуры из стекла и бетона. Он на своём Кайене обычно тут паркуется. Ключи его. Идите и отдайте лично в руки, глядишь, премию выпишет. А мне не досуг, у меня коробки не собраны.

— Ну и козел же ты, дядя, — вслух сказала Аня пустой будке.

Она посмотрела на тяжелый брелок в своей руке. Но ключи оставлять на полу было нельзя — паркинг хоть и элитный, а ценность находки слишком высока. Посмотрев на часы, Аня решила, что тридцать минут прогулки не повредят её планам на день.

Выглядела Анна безупречно, несмотря на утренний хаос с ребенком. Черная облегающая водолазка выгодно подчеркивала идеальную осанку и высокую грудь. Короткая юбка-шорты в изящную клетку открывала длинные, стройные ноги, обутые в стильные замшевые ботильоны на устойчивом каблуке, а накинутое на плечи свободное осеннее пальто завершало образ уверенной в себе городской штучки. Анна привыкла хорошо зарабатывать на фрилансе, ни от кого не зависеть (особенно от бывшего мужа) и выглядеть так, словно сошла с обложки журнала.

Через десять минут она уже заходила в роскошный, залитый светом холл бизнес-центра. Вокруг сновали люди в строгих костюмах, но Аня в своем стильном наряде приковывала к себе гораздо больше взглядов, чем любая местная сотрудница.

Она уверенно подошла к стойке ресепшен. За ней сидела безупречная девушка-секретарь, которая как раз взволнованно выслушивала что-то по телефону, бледнея на глазах.

— Добрый день, — Аня мягко постучала пальцами по мраморной стойке. — Ваш шеф, Ян Викторович Тарасов, обронил на парковке ключи и пропуск. Передайте ему, пожалуйста.

Секретарь мгновенно округлила глаза, переведя взгляд с Ани на увесистый брелок Porsche.

— О боже... Вы спасительница! — выдохнула девушка, поспешно забирая ключи. — Секунду, как вас представить? Ян Викторович сейчас разносит тридцатый этаж, у него встреча на другом конце города, он обыскал всё! Оставьте ваши контакты, он обязательно захочет вас отблагодарить!

— Не нужно контактов. Просто отдайте ему, и всё, — Аня беззаботно улыбнулась, развернулась на каблуках и направилась к выходу, поправляя сумочку на плече. Ей совершенно не улыбалось ждать благодарностей от незнакомого бизнесмена.

Но у вселенной были другие планы.

— Ксения, где мои документы из бардачка?! — раскатистый, злой и невероятно глубокий мужской баритон заставил половину холла замереть.

Аня невольно притормозила у самых стеклянных дверей и обернулась. Из VIP-лифта стремительным шагом выходил мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-сером костюме и белоснежной рубашке с расстегнутым воротом. Его темные волосы были слегка растрепаны, словно он со злостью запускал в них пальцы, а на лице с резкими скулами и легкой щетиной читалось крайнее раздражение. Ему было около тридцати семи лет — тот самый возраст, когда мужчина излучает опасную, зрелую уверенность.

— Ян Викторович! Нашлись! — пискнула секретарь Ксения, преданно протягивая ему ключи на вытянутых руках. — Вот девушка только что принесла! С вашей парковки!

Ян резко затормозил, перехватывая связку. Его пальцы сжались на знакомой коже брелока, и он мгновенно перевел пронзительный, холодный взгляд серых глаз на единственную девушку, которая в этот момент шла к выходу.

Аня замерла под этим взглядом. Охранник не соврал — хозяин ключей был чертовски хорош. Но его оценивающий, тяжелый взгляд, который медленно скользнул по ее лицу, задержался на линии декольте под водолазкой, а затем открыто прошелся по стройным ногам в юбке-шортах, заставил Аню внутренне подобраться. Между ними словно воздух наэлектризовался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Постойте, — скомандовал Ян, делая несколько широких шагов в ее сторону. Голос прозвучал тише, но в нем отчетливо слышалась привычка управлять людьми

Аня плавно повернулась к нему корпусом, закинув руки в карманы пальто и слегка склонив голову набок. Ее «тараканы» в голове тут же оживились, потирая лапки в предвкушении интересного диалога.

— Да, Ян Викторович? — спокойно спросила она, не выказывая ни капли того трепета, с которым на него смотрели подчиненные.

Ян остановился в двух шагах от неё. Он был намного выше, и от него веяло дорогим парфюмом — древесным, с нотками табака. Он еще раз окинул её взглядом, понимая, что перед ним явно не бедствующая студентка, рассчитывающая на вознаграждение.

— Вы не оставили контактов, — констатировал он, сузив глаза. — Хочу лично поблагодарить за спасение моего утра. Назовите сумму за доставку. Или, может, вас подвезти?

На его губах заиграла едва заметная, циничная ухмылка мужчины, который привык, что всё вокруг имеет свою цену, а красивые девушки просто так ключи не возвращают.

Аню этот собственнический тон задел. Она сама зарабатывала достаточно, чтобы не заглядывать в чужие кошельки.

— О, не утруждайтесь, — приторно улыбнулась Аня, сделав шаг назад к дверям. — Моя ставка за спасение рассеянных олигархов слишком высока, у вас наличных не хватит. Считайте это актом чистой благотворительности от меня. И кстати... мы соседи по ЖК. Постарайтесь больше не сорить на парковке, а то в следующий раз я выкину ваши ключи в мусоропровод.

Она подмигнула ему, развернулась и легкой, летящей походкой вышла из бизнес-центра, оставив Яна Тарасова стоять посреди собственного холла с открытым от изумления ртом и ключами в руке.

Ян

Ян Викторович еще секунд тридцать стоял посреди сияющего холла собственного холдинга, тупо глядя на закрывшиеся стеклянные двери. Пальцы до боли сжимали вернувшуюся связку ключей.

В холле стояла мертвая тишина. Секретарша Ксения, казалось, даже дышать перестала, стараясь слиться с мраморной стойкой ресепшена.

«Что это сейчас, блять, было?» — пронеслось в голове Яна.

Ему тридцать семь. Он ворочает миллионами, управляет сотнями людей, а женщины годами выстраиваются в очередь, выпрыгивая из кружевного белья ради одного его одобряющего кивка. А тут... какая-то девчонка. Дерзкая, невыносимая, с чертовски острым языком и абсолютно равнодушным взглядом карих глаз.

Ян раздраженно дернул узел галстука, направляясь к выходу на парковку. Внутри него бушевала дикая смесь из злости и глупого, давно забытого азарта. Она его зацепила. Зацепила так сильно, что внизу живота потянуло тяжелым, горячим узлом.

Садясь в салон своего Porsche Cayenne, который всё еще хранил тонкий шлейф её парфюма — чего-то сладкого, с нотками цитруса и ванили — Ян откинулся на кожаное сиденье.

«"Благотворительность", значит? Наличных не хватит?» — Ян цинично ухмыльнулся, вспоминая её слова.

Он вспомнил, как натянулась черная водолазка на её груди, когда она закинула руки в карманы пальто. Вспомнил её тонкую талию. И эти невероятные, бесконечные ноги в короткой юбке-шортах. Она точно не была бедной студенткой, искавшей легких денег — шмотки дорогие, взгляд уверенный, холёный.

В его жилом комплексе было сорок этажей. Пентхаусы наверху принадлежали таким же, как он — бизнесменам, политикам. На каких этажах живет она? Почему он не видел её раньше? Ян поймал себя на мысли, что готов прямо сейчас позвонить управляющему ЖК и потребовать списки всех жильцов по имени Анна.

Ян Викторович Тарасов не привык, чтобы последнее слово оставалось не за ним. Весь оставшийся день на совещаниях он ловил себя на мысли, что вспоминает дерзкий взгляд карих глаз этой незнакомки.

«Соседка, значит», — крутилось в голове, пока финансовый директор читал скучный отчет.

Вечером, паркуя свой Porsche на подземной стоянке ЖК, Ян поймал себя на том, что неосознанно высматривает её машину. Но парковка была огромной, а Ани нигде не было видно. Направляясь к VIP-лифту, он улыбнулся своим мыслям. Игра началась, и Ян был намерен выиграть в ней главный приз — телефонный номер этой невыносимой Анны.

Тактика и стратегия

Утро Анны началось подозрительно спокойно. Лера без единого писка оделась в садик, заявив, что сегодня она «взрослая дама», и даже сама застегнула липучки на обуви. Проводив дочь, Аня вернулась в квартиру, заварила травяной чай и села за работу. Она вела крупные проекты на фрилансе в сфере брендинга, зарабатывала отлично и ценила свою независимость превыше всего. Побег от душного контроля бывшего мужа научил её одной важной вещи: её личные границы — это святое.

Около полудня, когда Аня собиралась выйти в кофейню на первом этаже ЖК, в дверь позвонили.

На пороге стоял растерянный курьер, едва удерживающий в руках гигантское, пушистое облако из

белоснежных пионов

. Осенью. Когда сезон этих цветов давно прошел. Аромат стоял такой, что у Ани мгновенно закружилась голова.

— Анна? Вам доставка, — парень протянул маленькую черную карточку-конверт.

— От кого? — Аня нахмурилась, хотя сердце предательски пропустило удар.

— Там внутри написано. Распишитесь, пожалуйста.

Затащив это пахучее великолепие в гостиную, Аня с замиранием сердца распечатала плотный конверт. На дорогой бумаге размашистым, жестким мужским почерком было выведено:

«Мусоропровод в нашем ЖК слишком узкий для таких ключей. Надеюсь, этот компромисс вас устроит. Я. В.»

Аня не удержалась и тихо фыркнула, прижимая ладонь к губам.

— Ну надо же, какой исполнительный олигарх, — пробормотала она, чувствуя, как внутри приятно защекотало. — Ладно, Тарасов, один-один.

Через час Аня уже сидела в уютной кофейне «Монохром» на первом этаже их жилого комплекса. Это было стильное место с панорамными окнами, где собирались респектабельные жильцы. Аня устроилась за дальним столиком у окна, открыла ноутбук и заказала свою главную слабость — фирменный горячий шоколад.

И вот тут в дело вступили её «тараканы».

Анна никогда не пила горячий шоколад просто так. Это был священный, глубоко интимный ритуал. Напиток принесли в огромной чашке, украшенной пышной шапкой из взбитых сливок, маршмеллоу и шоколадной крошки. К нему прилагалась изящная десертная ложечка.

Аня отложила работу, зажмурилась от предвкушения и начала действовать. Сначала она аккуратно, как хирург, слизывала взбитые сливки по часовой стрелке, строго следя, чтобы ни одна зефиринка не утонула. Затем она доставала по одной маршмеллоу ложкой, обдувала её, словно та была горячей, и только потом отправляла в рот, довольно зажмуривая глаза и тихонько мыча от удовольствия.

Она была так увлечена процессом, что совершенно не заметила, как за стеклянной дверью кофейни притормозил высокий мужчина в дорогом пальто.

Ян Тарасов шел со встречи и планировал взять двойной эспрессо на вынос. Но, бросив случайный взгляд сквозь витрину, он замер. За столиком сидела

она

. Сегодня на Ане было мягкое кашемировое платье цвета пудры, которое соблазнительно облегало её фигуру, но Ян смотрел не на платье. Он завороженно наблюдал, как эта взрослая, чертовски привлекательная девушка с абсолютно детским восторгом облизывает ложку от шоколада, пачкая кончик носа в белой пене, и смешно морщится.

В груди Яна что-то глухо стукнуло. В его мире женщины в ресторанах едва прикасались к салатному листу, изображая идеальные манеры. А Аня... она была настоящей. Настолько живой и чувственной в своей этой глупой привычке, что у Яна внутри вспыхнул самый настоящий, первобытный голод. Ему до безумия, до дрожи захотелось самому слизать эту каплю сливок с её аккуратного носа.

Дверь кофейни звякнула. Ян решительным шагом направился прямиком к её столику.

Аня как раз занесла ложку для очередной порции маршмеллоу, как вдруг на её стол упала густая тень. Она подняла глаза и едва не поперхнулась.

Ян Викторович по-хозяйски отодвинул свободный стул и сел прямо напротив неё. Он снял пальто, оставшись в безупречной черной рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц. Его серые глаза горели таким откровенным, горячим интересом, что Аня почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек.

— Не помешаю? — низким, бархатным голосом спросил Ян, подпирая подбородок кулаком и в упор разглядывая её лицо.

Аня быстро сглотнула, спешно возвращая ложку в чашку, и попыталась включить свою фирменную невозмутимость.

— Вообще-то, помешаете, Тарасов. Вы нарушили приватность тайного ордена любителей шоколада. И... у вас натянутые манеры. Кто садится без приглашения?

— Мужчина, который прислал вам сегодня утром дефицитные пионы и имеет право хотя бы на "привет", — ухмыльнулся Ян, скользнув взглядом по её губам. На них все еще блестел сладкий шоколадный след. — Как тебе цветы, Анна?

Переход на «ты» прозвучал так естественно и интимно, что у Ани перехватило дыхание. Ее «тараканы» в голове замахали белыми флагами.

— Цветы сносные, — Аня независимо вздернула подбородок, но краска уже заливала её щеки. — Хотя заставлять курьеров искать пионы в октябре — это чистой воды волюнтаризм.

— Для тебя я могу достать подснежники в январе, если попросишь, — тихо, но чертовски серьезно произнес Ян, подаваясь вперед через стол. Расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума. — Но сейчас я хочу другого.

— И чего же? — Аня смело встретила его взгляд, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Ян медленно протянул руку. Его большой палец — теплый, с едва ощутимой мужественной шершавостью — аккуратно коснулся кончика её носа, стирая невидимый след от взбитых сливок. Аня замерла, перестав дышать. Его прикосновение обожгло кожу.

Ян не убрал руку. Его палец плавно спустился ниже, очерчивая контур её нижней губы. В его глазах полыхнуло такое откровенное, взрослое желание, что внизу живота у Ани разлился чистый, концентрированный жар.

— Хочу узнать, какая ты на вкус, Анна, — выдохнул Ян, глядя ей прямо в глаза. — Без этого шоколада.

Ян не убрал руку. Его палец плавно спустился ниже, очерчивая контур её нижней губы. В его глазах полыхнуло такое откровенное, взрослое желание, что внизу живота у Ани разлился концентрированный жар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хочу узнать, какая ты на вкус, Анна, — выдохнул Ян, глядя ей прямо в глаза. — Без этого шоколада.

Аня замерла всего на секунду, позволяя себе прочувствовать эту сумасшедшую искру. А затем внутри неё включился холодный, отрезвляющий тумблер. «Ишь, раскатала губу, — пискнул самый главный, ответственный за выживание таракан в её голове. — Он привык получать всё по щелчку пальцев! Поставь его на место».

Анна резко, но изящно перехватила его запястье. Её пальцы, по сравнению с его широкой ладонью, выглядели хрупкими, но хватка была уверенной. Она убрала его руку от своего лица.

— А вы

сильно самонадеянный

, Ян Викторович, — Аня насмешливо выгнула идеальную бровь, а её голос, вопреки бешеному стуку сердца, прозвучал ровно и прохладно. — Стоило подарить женщине охапку осенних пионов, и вы уже решили, что вам дозволено нарушать мои личные границы?

Ян слегка удивился — в его серых глазах промелькнула искра подлинного азарта. Он не отстранился, продолжая внимательно изучать её лицо.

— Я просто беру то, что мне нравится, Анна, — негромко ухмыльнулся он, и в его голосе послышался опасный рокот. — А ты мне чертовски нравишься. И судя по тому, как у тебя только что расширились зрачки, это взаимно. К чему этот театр?

— К тому, что я не вещь на витрине вашего холдинга, чтобы меня «брать», — Аня демонстративно закрыла крышку ноутбука и спрятала его в сумку. — Вы слишком торопите события. Я ценю красивую стратегию, но ваш блицкриг провалился. Извините, у меня дела. Наслаждайтесь вашим эспрессо. В одиночестве.

Она плавно поднялась из-за стола, накинула на плечи пальто и, оставив на столе купюру за свой шоколад (никаких долгов перед олигархами!), направилась к выходу. Напоследок она обернулась у дверей и ослепительно улыбнулась замершему за столом Яну:

— И кстати, Тарасов... Отрегулируйте кондиционер в БЦ. У вас там утренний персонал слишком сильно дрожит при вашем появлении. Это вредит продуктивности.

Дверь кофейни звякнула, выпуская её на улицу.

Ян остался сидеть за столиком. Он посмотрел на купюру, которую она оставила, затем на пустую чашку из-под горячего шоколада. На его губах медленно расплылась широкая, хищная и искренняя улыбка. Ему впервые за много лет было так весело. Эта девчонка была не просто красивой — у неё были характер, зубы и восхитительная броня.

«Самонадеянный, значит? — Ян откинулся на спинку стула, чувствуя, как кровь в жилах закипает от азарта. — Хорошо, Анна. Поиграем в долгую стратегию. Посмотрим, на сколько тебя хватит».

Эксперты по личным границам и денежным деревьям

— Слушай, если твой олигарх достал пионы в октябре, значит, у него либо очень много денег, либо очень много свободного времени. Оба варианта прекрасны для твоего либидо, Анька!

Рыжеволосая Эля, сидевшая на барном стуле кухни, увлеченно протирала ватным диском сочные зеленые листья толстянки, которая гордо стояла в центре стола в расписном горшке. На Эле была огромная, испачканная масляной краской рубашка, а её огненные кудри были небрежно заколоты китайской палочкой для еды. Карие глаза сестры горели искренним фанатичным блеском.

— Эля, оставь в покое несчастный цветок, — вздохнула Аня, наливая им чай. — Ты затрешь его до дыр.

— Это не просто цветок, это мой коммерческий директор! — авторитетно заявила Эля, нежно погладив верхний листик. — Я вчера прочитала в блоге у одного гуру фэншуй: если денежное дерево блестит, то на следующей неделе у тебя купят картину. А мне нужно продать тот трехметровый холст с фиолетовым конем, иначе мне нечем будет платить за мастерскую. Так что не мешай магии бизнеса. Лучше рассказывай про Яна. Он правда потрогал твою губу?

Аня едва не поперхнулась чаем, почувствовав, как щеки снова заливает предательский румянец. Сама мысль о том прикосновении в кофейне до сих пор вызывала внутри легкую дрожь.

— Он сильно самонадеянный, Эль, — Аня уселась напротив сестры, поджав под себя ноги. Её отличную фигуру сегодня скрывал уютный домашний костюм. — Привык, что все женщины падают к его ногам по щелчку пальцев. Бизнесмен, инвестор, хозяин БЦ через дорогу... Понимаешь, у него на лице написано: «Я получаю всё, что хочу». А я только-только сбежала от одного контролера. Мне снова в эту кабалу не хочется.

Эля отложила ватный диск, оперлась подбородком на ладони и внимательно посмотрела на сестру. За маской творческого безумия Эля скрывала глубокую преданность Ане и всегда остро чувствовала её страхи.

— Ань, твой бывший был душным сухарем, который проверял чеки из супермаркета и указывал, какую длину юбки тебе носить, — мягко сказала Эля. — А этот Ян... судя по твоим рассказам, он опасный хищник. Но хищники не контролируют, они играют. Чувствуешь разницу? Ты ушла от мужа не для того, чтобы запереться в башне и бояться мужчин. Ты молодая, красивая, зарабатываешь сама. Почему бы не позволить себе немного горячего флирта? Тем более, 18+ никто не отменял, а у тебя, судя по всему, там уже пустыня Сахара намечается.

— Эля! — возмутилась Аня, запустив в сестру диванной подушкой. Рыжая ловко увернулась, звонко расхохотавшись.

— Ладно-ладно, молчу! — Эля снова повернулась к своему растению. — Но пионы шикарные. И то, что ты его отшила, только подлило масла в огонь. Мужчины вроде Тарасова не сдаются после первого «нет». Так что жди ответного удара, дорогая. Кстати, где моя любимая племянница?

— Спит в детской, умаялась в садике, — улыбнулась Аня, переводя дух. — Слава богу, этот Ян не знает про Леру. Он думает, я свободная независимая карьеристка. Представляю, какое у него будет лицо, если он увидит меня с двухлеткой, которая обожает размазывать шоколад по лицу.

— О, я бы дорого отдала за то, чтобы на это посмотреть! — Эля коварно потерла руки. — Напыщенный олигарх и двухлетний босс мафии. Это будет легендарно.

После ухода Эли Анна решила, что ей тоже пора освежить голову. Сдав очередной крупный проект по фрилансу, она накинула пальто и решила зайти в тот самый БЦ «Аквилон» — на первом этаже была отличная типография, где ей нужно было забрать тестовые образцы упаковок для её нового клиента.

Но стоило Ане зайти в панорамный холл бизнес-центра, как она поняла: здесь снова пахнет катастрофой. Причем масштаб катастрофы явно превышал утреннюю потерю ключей.

Возле лифтов стоял Ян. Он был без пиджака, в одной белоснежной рубашке с закатанными рукавами, и жестко выговаривал что-то своему заму. Рядом с ними переминался с ноги на ногу хмурый, плотный мужчина в дорогом костюме — судя по всему, тот самый крупный иностранный партнер, от которого зависело будущее нового филиала холдинга Тарасова. В воздухе висело глухое, тяжелое напряжение: переводчик Яна что-то мямлил, явно путая сложные маркетинговые термины, а партнер недовольно хмурился и уже поглядывал на свои золотые часы. Сделка века срывалась из-за банального языкового и концептуального барьера.

Аня, со своими тремя высшими курсами международного брендинга и идеальным английским и немецким, просто не смогла пройти мимо. Её «тараканы» дружно зааплодировали, когда она уверенным шагом направилась прямо к эпицентру бури.

— Извините, что вмешиваюсь, — Аня плавно изящным жестом отодвинула побледневшего переводчика и повернулась к иностранцу, безупречно заговорив на немецком языке. — Позвольте мне пояснить мысль господина Тарасова. Наш холдинг предлагает не просто сухие цифры, мы полностью перестраиваем философию вашего позиционирования на этом рынке...

Ян Викторович замер. Его серые глаза расширились от изумления, когда эта дерзкая девчонка в кашемировом платье и пальто с ходу включилась в сложнейшие переговоры. Но уже через секунду удивление сменилось глубоким восхищением. Аня говорила уверенно, сыпала профессиональными терминами, шутила на международном бизнес-сленге и буквально за пять минут заставила сурового партнера оттаять, заулыбаться и согласно кивать головой.

— Потрясающе! Ян, где ты нашел этого ангела маркетинга? — наконец рассмеялся иностранец, протягивая Яну руку для финального рукопожатия. — Контракт наш. Завтра подписываем бумаги.

Сделка была спасена. Ян пожал руку партнеру, проводил его до машины и, едва двери за гостем закрылись, резко обернулся к Ане. В его взгляде плясало такое дикое, горячее пламя, что Ане на секунду показалось, будто температура в холле поднялась до максимума. Он подошел к ней почти вплотную, тяжело дыша от пережитого азарта.

— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — его голос вибрировал от скрытых эмоций. — Ты спасла контракт на восемьдесят миллионов. Кто ты такая, Анна? Откуда у тебя эти знания?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аня независимо закинула руки в карманы пальто, сдерживая победную улыбку. Её отличная фигура и гордая осанка сейчас заставляли Яна буквально пожирать её глазами.

— Я же говорила вам, Тарасов, что моя ставка за спасение рассеянных олигархов слишком высока, — вкрадчиво произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

— Назови любую сумму, — Ян сделал еще полшага вперед, так что она почувствовала тепло его тела и дорогой древесный парфюм. — Назови её, и я выпишу чек прямо сейчас.

Аня насмешливо выгнула бровь, наклонила голову набок и тихо, с придыханием произнесла:

— Мне не нужны ваши миллионы, Ян Викторович. Моя награда за сегодня... это чашка самого лучшего, густого горячего шоколада. И вы лично пойдете со мной, сядете напротив и будете смотреть, как я его пью. Идет?

Ян на секунду опешил, а затем из его груди вырвался низкий, бархатный смех. Он оценил этот изящный щелчок по своему носу.

— Идет, Анна, — выдохнул он, беря её под локоть и увлекая обратно к выходу. Его пальцы сквозь ткань пальто обжигали кожу. — Самый лучший шоколад в этом городе — твой.

Вкус шоколада и запретных мыслей

Самый лучший горячий шоколад в городе, по мнению Яна Тарасова, подавали в закрытом клубе-ресторане на верхнем этаже соседнего отеля. Никаких случайных прохожих, приглушенный свет, панорамный вид на вечерний город и абсолютная приватность.

Аня сидела на мягком кожаном диване, изящно закинув ногу на ногу. Пальто она оставила в гардеробе, и теперь её безупречная фигура в облегающем кашемировом платье была как на ладони. Ян сидел напротив. Он снял галстук, расстегнул еще одну пуговицу рубашки и не сводил с неё тяжелого, потемневшего взгляда.

Официант бесшумно поставил перед Аней фарфоровую чашку с дымящимся, густым шоколадом, украшенным маршмеллоу.

— Ну, Ян Викторович, — Аня лукаво улыбнулась, беря в руки десертную ложечку. — Договор есть договор. Смотрите.

И она с упоением вернулась к своему ритуалу. Аккуратно подцепила ложкой воздушную белую зефиринку, обдула её пухлыми губами и медленно, прикрыв от удовольствия карие глаза, отправила в рот. Её горло дрогнуло, когда она сглотнула, а на нижней губе осталась крошечная капля темного шоколада.

Ян сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Пальцы, державшие чашку с его черным кофе, побелели. Эта девчонка издевалась над ним. Осознанно, изощренно и невероятно сексуально. Каждое её движение, каждый вздох в этой тишине били по его самообладанию мощным сабвуфером.

— Откуда ты знаешь немецкий и маркетинг на таком уровне, Анна? — его голос прозвучал низко, с хрипотой, которую он не смог скрыть. — Крупные агентства годами бьются за контракт с Бергером. А ты развела его за пять минут, как мальчишку. Где ты работаешь?

— Фриланс, Тарасов, — Аня открыла глаза и слизнула ту самую каплю с губы кончиком розового языка. Ян мысленно выругался. — Я сама себе хозяйка. Делаю бренды, перевожу, когда скучно. И очень не люблю, когда меня пытаются просчитать.

— Я не просчитываю тебя, — Ян медленно поднялся со своего места, обошел столик и опустился на диван рядом с ней. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Аня почувствовала, как её окутало жаром его тела и дорогим ароматом табака и кедра. — Я пытаюсь понять, как в одном человеке уживается гениальный мозг и эта невыносимая, дразнящая чертовщина.

— Это называется индивидуальность, — Аня попыталась отстраниться, но спинка дивана заблокировала путь. Её сердце пустилось вскачь, а «тараканы» в голове закричали: «Опасность! Беги... или останься, он слишком хорош!».

— Нет, это называется «ты сводишь меня с ума», — выдохнул Ян.

Его большая, теплая ладонь мягко, но властно легла на её шею, заставляя закинуть голову. Большой палец уверенно лег на её подбородок. Аня замерла, глядя в его серые глаза, в которых сейчас бушевал настоящий шторм из первобытного желания.

— Ян... — выдохнула она, но договорить не успела.

Он наклонился и накрыл её губы своими.

Это не был нежный поцелуй-знакомство. Это был

взрыв, голодный и требовательный

. Ян целовал её так, словно шёл к этому моменту всю свою сознательную жизнь. Его губы — горячие, твердые — сминали её рот с собственнической яростью, заставляя Аню всхлипнуть от неожиданного, прошибающего до самых пальцев ног удовольствия.

Её руки сами собой взлетели вверх, пальцы запутались в его густых темных волосах, притягивая ближе. Анна ответила на поцелуй с той же страстью, накопленной за месяцы одиночества. Ян глухо застонал ей в губы, его язык бесцеремонно ворвался в её рот, сплетаясь с её языком, дегустируя сладкий, терпкий вкус горячего шоколада. Его вторая рука скользнула по её талии, прижимая её хрупкое тело к своей груди так сильно, что Аня физически почувствовала, как бешено стучит его сердце. Внизу живота разлилось жидкое пламя, голова кружилась, а кислород в легких стремительно заканчивался. Они целовались отчаянно, глубоко, до боли, стирая все границы и правила.

И в этот самый момент, когда воздух вокруг них буквально плавился от секса, тишину зала бесцеремонно нарушил громкий, задорный рингтон, раздавшийся из кармана брюк Яна.

Они с трудом оторвались друг от друга. Губы Ани были припухшими и влажными, глаза блестели, а дыхание было прерывистым. Ян тяжело дышал, его зрачки были расширены на весь глаз, а на губах остался отчетливый след её помады и шоколада.

Матерясь сквозь зубы, Ян вытащил вибрирующий телефон. На экране светилось имя:

«Михаил»

. И это был видеозвонок.

Ян со злостью провел пальцем по экрану и рявкнул в динамик:

— Коротко и быстро, Миша, иначе я закопаю тебя за чертой города!

На экране телефона появилось холеное, веселое лицо Михаила. Он сидел в своем офисе, крутя в руках дорогую ручку. Но стоило ему увидеть Яна, как Миша осекся, а его глаза округлились.

— Воу, воу, Тарасов! — Михаил прыснул со смеху, приближая лицо к камере. — Ты где вообще? Тебя что, покусали? Или ты грабил кондитерскую фабрику? Что у тебя с лицом, чувак? Ты весь в помаде и шоколаде!

Ян быстро мазнул тыльной стороной ладони по губам, размазывая улики еще сильнее, и бросил яростный взгляд на Аню. Аня, прикрыв рот ладошкой, уже тихо и беззвучно хохотала, глядя на эту сцену. Её «тараканы» устроили победный танец с бубнами.

— Миша, пошел к черту, — ледяным тоном процедил Ян.

— Погоди! Так это та самая соседка по ЖК, которая отжала твои ключи? — Михаил в восторге откинулся на кресле. — Ян, ты влюбился как мальчишка, посмотри на себя! Ты ради девчонки отменил вечерний совет директоров и сейчас сидишь зацелованный в хлам! Познакомь меня с этой святой женщиной, я выпишу ей премию от нашего холдинга!

Ян уже собирался нажать на красную кнопку сброса, чтобы лично поехать и задушить своего бизнес-партнера, но Аня оказалась быстрее. Сорвавшись с места, её «тараканы» радостно закричали: «Шоу должно продолжаться!».

Она плавно подалась вперед, бесцеремонно забрала телефон из большой ладони опешившего Яна и развернула экран к себе.

— Привет, Михаил! — Аня ослепительно улыбнулась в камеру, поправляя растрепавшуюся прядку. — Я та самая Анна. И спешу вас разочаровать: премию выписывать не за что. Это была вынужденная мера самообороны. Ваш друг пытался задушить меня своим авторитетом и запахом дорогого парфюма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На том конце провода Михаил на секунду потерял дар речи, разглядывая роскошную брюнетку в кашемировом платье, которая так легко и изящно лишила грозного Яна Тарасова средств связи. А затем лицо Миши расплылось в широчайшей улыбке.

— Анна! Святые угодники, вы существуете! — Михаил чуть не выронил ручку от восторга. — Скажите, а шоколад на его губах — это тоже элемент самообороны? Или вы так маркируете свою территорию, чтобы другие хищницы БЦ «Аквилон» за версту видели, что альфа-самец временно занят?

— Михаил! — глухо рыкнул Ян, пытаясь отобрать телефон обратно, но Аня ловко увернулась, спрятав гаджет за спину и прижавшись к дивану. Ян навис над ней, его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели опасным, темным огнем. Но Аня лишь подмигнула экрану.

— Это дегустационный сет, Миша, — весело парировала Аня. — Проверка на стрессоустойчивость. И должна сказать, ваш инвестор её провалил. У него при слове «поделиться» начинается легкий нервный тик. Как вы с ним вообще бизнес ведете? Он же собственник до мозга костей!

— О, вы зрим в самый корень, Анна! — хохотал Михаил. — Если он покупает ручку, то никто в радиусе километра не имеет права её трогать. А тут целая женщина! Да еще и с таким потрясающим чувством юмора. Ян, слышишь? Не смей её отпускать! Если ты её упустишь, я сам на ней женюсь, клянусь своей долей в компании!

— Миша, ты уволен, — ледяным тоном произнес Ян, наконец перехватывая запястье Ани. Его пальцы мягко, но крепко сжались на её руке, заставляя вернуть телефон. Он выставил экран перед своим лицом. — И твоя доля только что уменьшилась вдвое. Завтра в девять утра жду у себя на ковре. С чистой совестью и заявлением по собственному.

— Да ладно тебе, зацелованный ты мой босс, уже и пошутить нельзя... — донесся веселый голос Миши перед тем, как Ян решительно нажал на отбой.

В VIP-зале снова повисла тишина. Телефон полетел на столик.

Ян медленно повернулся к Ане. Она сидела, тяжело дыша после борьбы за мобильник, её карие глаза блестели от смеха, а на щеках играл яркий румянец. Расстояние между ними снова сократилось до критического. Ян зафиксировал её руки у неё за спиной, удерживая за запястья, и навис над ней всем своим тяжелым, мускулистым телом.

— Ты невыносима, — выдохнул он прямо ей в губы, и в его голосе смешались злость, азарт и дикое, удушающее желание повторить поцелуй. — Заигрываешь с моим лучшим другом прямо у меня на глазах?

— Я просто спасала вашу репутацию, Тарасов, — прошептала Аня, чувствуя, как внутри всё плавится от его близости. — Миша теперь думает, что вы романтик. Скажите спасибо.

— Я скажу спасибо по-другому, — пообещал Ян.

Его губы снова накрыли её, но на этот раз поцелуй был еще более собственническим, горячим и тягучим, заставляя Аню окончательно позабыть все свои колкие реплики.

Тактика торможения и офисный трибунал

Дорога обратно в жилой комплекс прошла в оглушающем, интимном напряжении. Ян вел свой Porsche, одной рукой уверенно перехватывая руль, а второй сжав ладонь Ани. Его пальцы поглаживали её запястье, и от этих неторопливых движений внутри у Ани всё сладко сжималось. Они не разговаривали — всё было сказано в кофейне, но воздух в салоне буквально искрил. Когда лифт доставил их на четырнадцатый этаж, Ян вышел вместе с ней. Он не собирался уходить. В его глазах, когда они остановились у её двери, читалось вполне однозначное и очень взрослое намерение. — Ну что, Анна... — Ян сделал шаг ближе, загоняя её в пространство между собой и дверью. Он мягко забрал из её рук сумочку, бросив её на стоящую рядом тумбу для обуви в коридоре (дверь Аня уже успела приоткрыть), и обнял её за талию. — Шоколад закончился. Настало время для чая? Или мы сразу перейдем к десерту? Его глубокий баритон вибрировал у самого её уха, а губы коснулись чувствительной кожи на шее. Аня шумно выдохнула, на секунду зажмурившись. Тело отчаянно умоляло потянуть его на себя, сорвать эту чертовую черную рубашку и забыть обо всем. Но в эту секунду из глубины квартиры донесся приглушенный детский плач — Лера завозилась во сне, а затем послышался сонный, но бдительный голос Эли: «Чудо моё, тс-с, мама скоро придет...» Аню словно ледяным душем окатило. «Тараканы» в голове мгновенно выстроились в оборонительную шеренгу, держа в руках транспаранты: «СТОП! В доме ребенок и взрывоопасная рыжая сестра!». Ян пока не должен был знать о Лере, этот козырь она придержит на потом. Анна уперлась ладонями в его широкую, твердую грудь, мягко, но решительно отстраняясь. — Вынуждена вас разочаровать, Ян Викторович, — Аня ослепительно улыбнулась, хотя её дыхание всё еще было неровным. — Мой лимит на внеплановые калории сегодня исчерпан. Чай вреден на ночь. Ян недовольно сузил серые глаза, его пальцы на её талии сжались чуть сильнее, не желая отпускать. — Анна, ты издеваешься? После того, что было в ресторане, ты просто выставляешь меня за дверь? — Я забочусь о вашем режиме, Тарасов, — Аня изящно выскользнула из его объятий, переступая порог своей квартиры, и ухватилась за ручку двери. — Вам завтра в девять утра увольнять Михаила. Нужно хорошенько выспаться и потренировать суровый взгляд перед зеркалом. Спокойной ночи! И она закрыла дверь прямо перед его носом. Ян остался стоять в пустом коридоре. Он постоял так около минуты, затем запустил пальцы в волосы и негромко, хрипло рассмеялся. Эта женщина умудрялась щелкать его по носу с завидной регулярностью. Ян остался стоять в абсолютно пустом, залитом мягким светом коридоре четырнадцатого этажа. Перед его глазами всё еще маячила матовая поверхность закрывшейся двери, а в ушах стоял её дерзкий, прощальный шепот: «Спокойной ночи!». Он постоял так около минуты, медленно переводя дыхание и пытаясь унять взбесившийся пульс. Его тело, до предела взвинченное близостью Анны, её податливыми губами и тем сумасшедшим, сладким поцелуем в ресторане, отчаянно протестовало. Внизу живота всё еще горел тяжелый, требовательный узел. На губах отчетливо чувствовался вкус её помады и терпкого горячего шоколада, а перед глазами стоял её затуманенный страстью взгляд. Ян запустил пальцы в волосы, взъерошив темные пряди, и негромко, хрипло рассмеялся. Звук его собственного смеха показался ему непривычным в этой тишине. «Ладно, один-один, маленькая ведьма», — подумал он, качая головой. Ян развернулся и направился к лифту, засунув руки в карманы брюк. Мысли об этой девчонке заполняли голову, напрочь вытесняя все бизнес-планы на завтрашний день. Она явно обожглась в прошлом. Ян слишком хорошо умел читать людей, чтобы не заметить этого. За её колкостями, за этой потрясающей, вышколенной броней независимости скрывался страх снова оказаться под чьим-то контролем, потерять себя. Она защищала свои границы так, словно там был ядерный арсенал. И это не отталкивало — это вызывало у него дикое, глубокое уважение. «Ты думаешь, что твоя крепость неприступна, Анна?» — Ян зашел в кабину лифта и нажал кнопку своего пентхауса. — «Хорошо. Я умею ждать. Я разгадаю все твои тайны. Но когда эта броня падет, я заберу тебя всю. Без остатка». На его губах медленно расплылась хищная, предвкушающая улыбка мужчины, который только что нашел самую главную и желанную цель в своей жизни. На следующее утро, ровно в 08:55, Михаил бесцеремонно вошел в огромный VIP-кабинет Яна на тридцатом этаже БЦ «Аквилон». В руках Миша держал большую коробку пончиков в розовой глазури и два стакана кофе. — Доброе утро! — Миша с размаху опустился в кресло напротив стола Яна и торжественно водрузил коробку на полированное дерево. — Принес тебе углеводов. Судя по твоему вчерашнему виду, тебе нужно восстанавливать запасы сахара в организме. Ян, сидевший за столом в безупречном темно-синем костюме-тройке, медленно поднял голову от бумаг. Его взгляд был настолько ледяным, что обычный сотрудник уже бежал бы в сторону канадской границы. — Миша, у тебя ровно три секунды, чтобы забрать этот розовый позор с моего стола, — ровным, пугающе спокойным тоном произнес Ян. — Иначе я скормлю его тебе вместе с коробкой. — Ой, да ладно тебе, Тарасов! — Михаил залился искренним хохотом, ни капли не испугавшись. — Вчера ты сидел зацелованный, как мартовский кот, а сегодня снова включил режим Снежной Королевы? Анна, конечно, просто космос. Как она меня умыла! «Вынужденная мера самообороны», а? Чувак, где ты её откопал? Она идеальна. Умная, красивая, и, главное, тебя вообще не боится. Ян откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах дорогую перьевую ручку. Против воли, при упоминании имени Ани в его глазах промелькнула теплая искра, которую Миша тут же засёк. — Она моя соседка по ЖК. И она... особенная, Миш, — уже нормальным голосом сказал Ян, слегка смягчившись. — В ней нет фальши. Она не пытается мне угодить, не заглядывает в рот. И вчера она действительно спасла сделку с Бергером. — Ну так и в чем проблема? — Миша подался вперед, посерьёзнев. — Ты за ней ухаживаешь, цветы вон шлешь вагонами. В чем затык? Ян криво усмехнулся, вспоминая, как перед ним вчера захлопнулась дверь. — Она держит дистанцию. Стоит мне подумать, что я её разгадал и крепость пала, как она включает тормоза и выставляет меня за дверь. Она явно обжглась в прошлом, Миш. Защищает свои границы так, словно там ядерный арсенал. Михаил понимающе кивнул, отпивая кофе. — Ну, брат, легкой прогулки не обещали. Женщину с характером нужно завоевывать, а не покупать. Но, судя по её вчерашнему кашемировому платью, игра стоит свеч. Кстати, про «ядерный арсенал»... Ты уверен, что у неё там нет каких-нибудь скрытых скелетов в шкафу? Ян фыркнул, вспоминая её дерзкий пучок на голове и то, как она пьет горячий шоколад. — Какие скелеты? Максимум — баночка взбитых сливок под подушкой и невыносимый характер. Наивный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фиолетовый конь и законы фэншуй

Михаил приехал к Яну в ЖК ближе к вечеру субботы, чтобы завезти оригиналы подписанных Бергером документов и заодно продолжить вчерашний сеанс дружеского стеба над зацелованным боссом. Паркуя свой начищенный до блеска мерседес на подземной стоянке, Миша пребывал в отличном расположении духа. Выйдя из лифта в роскошном, облицованном мрамором центральном холле первого этажа, Миша поправил воротник дорогого кожаного бомбера и зашагал к VIP-подъемникам. Но дойти до них ему было не суждено. Из дверей грузового лифта, пятясь задом и громко чертыхаясь, выползало настоящее стихийное бедствие. Это была девушка с копной невероятных, ядовито-рыжих кудрей, заколотых какой-то деревянной палочкой. На ней были надеты безразмерные джинсы в брызгах краски и огромная мужская рубашка. Девушка отчаянно пыталась удержать в руках гигантский, укутанный в полиэтилен холст, из-под которого во все стороны торчали ноги нарисованного коня — причем, судя по прорехам в пленке, конь был ядовито-фиолетового цвета. — Да чтоб тебя, скотина деревянная! Повернись ты нормально! — громко спорила с картиной рыжая, не замечая ничего вокруг. Помимо холста, под мышкой у неё был зажат огромный керамический горшок с толстыми зелеными листьями. Михаил затормозил, с интересом наблюдая за этим перформансом. Но в следующую секунду полиэтилен на холсте предательски скользнул по мраморному полу, рыжая потеряла равновесие, взмахнула руками и с громким писком полетела назад. Прямо на Мишу. — Берегись! — только и успел крикнуть он. Через секунду Михаил лежал на мягком диване холла, погребенный под огромным холстом с фиолетовым конем. Сверху на него приземлилась весьма фигуристая и чертовски вкусно пахнущая краской и мандаринами девушка, а прямо перед его носом, чудом не разбившись, застыл горшок с толстянкой. Один из сочных зеленых листьев цветка бесцеремонно ткнулся Мише прямо в левый глаз. — Ой! — Эля моргнула, глядя сверху вниз на симпатичного, дорого одетого мужчину, под которым она так удачно устроилась. Её карие глаза округлились. — Вы живой? Михаил осторожно отодвинул пальцем зеленый лист от своего глаза, приподнял край холста и тяжело вздохнул: — Физически — да. Морально — мой костюм от Tom Ford только что совершил самоубийство. Девушка, вы всегда так агрессивно знакомитесь с мужчинами? И что это за ботанический сад вы на меня уронили? Эля мгновенно нахмурилась и ловко перекатилась с него на диван, бережно прижимая к себе горшок. — Во-первых, не ботанический сад, а мой коммерческий директор! Это денежное дерево, между прочим. И судя по тому, что оно приземлилось именно на вас, вы — моя будущая крупная сделка. Во-вторых, могли бы и поймать даму, а не лежать тут как тюлень! Михаил от неожиданности даже рот открыл. Он поднялся, отряхивая брюки, и с искренним изумлением уставился на эту взбалмошную девчонку. Из её рыжих волос выпала деревянная палочка, и кудри огненным водопадом рассыпались по плечам. Фигура под огромной рубашкой у неё была просто потрясающей, а её дерзкий взгляд карих глаз мгновенно заставил Мишу забыть про испорченный костюм. Внутри него проснулся тот самый охотничий азарт, который он так любил. — «Тюлень»? — переспросил Миша, ухмыляясь и складывая руки на груди. — Девушка, я вообще-то спас вашу... кхм... картину от неминуемой гибели. И судя по этому фиолетовому копыту, мир искусства понес бы невосполнимую утрату. Как зовут вас, о гроза парковок и диванов? — Эля, — независимо вздернула подбородок она, старательно полируя пальцем лист толстянки. — И мой конь — это шедевр экспрессионизма, понятно? Его зовут Аристарх, и он бесценен. А вы, мужчина, загораживаете мне проход к выходу. Михаил рассмеялся — громко, искренне, подхватывая упавший холст за подрамник одной рукой. — Что ж, Эля. Меня зовут Михаил. И раз уж твой «коммерческий директор» в горшке выбрал меня, я просто обязан помочь тебе дотащить Аристарха до машины. Иначе ты по дороге убьешь еще кого-нибудь из топ-менеджмента этого дома. Эля подозрительно прищурилась, разглядывая его дорогую обувь, стильные часы и белозубую улыбку. — Ладно, Михаил. Помогай. Но учти: если ты поцарапаешь Аристарху ухо, моё денежное дерево нашлет на твой бизнес тотальное банкротство! — Какая кровожадная флора, — хмыкнул Миша, легко поднимая тяжелый холст и увлекая рыжее недоразумение к стеклянным дверям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джентльменский клуб пострадавших

Михаил вошел в пентхаус Яна, сердито поправляя лацкан своего помятого пиджака, на котором теперь красовалось еле заметное пятнышко от масляной краски. В руке он сжимал слегка пострадавшую папку с контрактами Бергера. Ян стоял у панорамного окна, лениво покачивая в руке хрустальный бокал с янтарным виски. Услышав шаги партнера, он обернулся и удивленно вскинул брови, оценив взъерошенный вид своего всегда безупречного друга. — Миша? Ты выглядишь так, словно только что отбивался от стаи диких енотов, — хмыкнул Тарасов, проходя к барной стойке. — Где документы? И что у тебя с пиджаком? — Документы целы, а вот моя вера в адекватность человечества — нет! — Михаил с размаху упал в глубокое кожаное кресло, швырнул папку на журнальный столик и потянулся к бутылке Macallan. — Налей мне. Срочно. Тарасов, у тебя не жилой комплекс, а какая-то аномальная зона. Сначала тебя какая-то Анна оставляет с носом и зацелованным лицом, а сегодня меня прямо в холле сбивает с ног сумасшедшая рыжая террористка! Ян плеснул другу виски, бросив в бокал пару кубиков льда, и сел в кресло напротив, сдерживая улыбку. — Рассказывай. Кто тебя терроризировал? — Да если бы я знал! — Миша сделал щедрый глоток, блаженно зажмурившись. — Выползает это рыжее чудо из грузового лифта. Пятясь задом. Тащит на себе трехметровый холст с каким-то фиолетовым конем. Сверху на неё нагружен огромный горшок с травой. Естественно, она спотыкается и летит прямо на меня! Падает сверху, чуть не выбивает мне глаз своим вазоном. Я ей говорю: «Девушка, мой костюм от Tom Ford погиб», а она мне в ответ: «Не дама, а коммерческий директор! Это денежное дерево!». Представляешь? Назвала цветок директором! Ян не выдержал и негромко, бархатно рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Звучит как тяжелая психологическая травма для совладельца холдинга. И как зовут эту грозу инвесторов? — Эля. Больше ничего не добился, — Миша раздраженно дернул плечом, но в его глазах, вопреки ворчанию, плясал непривычный, шальной азарт. — Сказала, что её фиолетовый конь бесценен, а если я поцарапаю ему ухо, её дерево нашлет банкротство на мои акции. Ян, у неё фигура под этой дурацкой испачканной рубашкой — просто отвал всего. И глаза карие, бешеные. Но характер... невыносимый. Послала меня и уехала. Я её из-под земли достану, чисто из принципа. Нельзя так сбивать людей с ног. Ян понимающе усмехнулся, глядя на свой бокал. Внутри него тоже всё еще горело воспоминание о вчерашнем вечере, когда перед его носом захлопнулась дверь четырнадцатого этажа. — Понимаю тебя, — тихо сказал Ян, сделав глоток. — Моя Анна из той же породы. Вчера устроила мне допрос в ресторане, перехватила твой видеозвонок, умыла тебя перед камерой, а потом... потом позволила себя поцеловать так, что у меня до сих пор крышу сносит. Я уже думал, что всё, крепость сдалась. Привез её к дому, прижал к двери, готов был остаться... А она посмотрела на меня, улыбнулась как ведьма, сказала, что чай на ночь вреден, и закрыла дверь прямо перед моим носом. Михаил замер с поднятым бокалом, а затем сочувственно, но дико довольный похлопал друга по колену. — Добро пожаловать в клуб пострадавших, Тарасов! Тебя, великого и ужасного, выставили за дверь! Какая драма. — Это не драма, Миш, — Ян сузил серые глаза, и на его губах появилась хищная, предвкушающая улыбка. — Это азарт. Я найду способ открыть эту дверь. — Ну-ну, — хмыкнул Михаил, допивая виски. — Ищи. А я буду искать свою рыжую бестию с фиолетовым конем. Давай за то, чтобы наши загадочные незнакомки из этого ЖК хотя бы раз в жизни сделали то, что мы от них хотим. Мужчины чокнулись бокалами, даже не подозревая, что их «загадочные незнакомки» в этот самый момент сидят в одной квартире на четырнадцатом этаже, пьют вино и обсуждают точно таких же невыносимых мужчин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Детский рисунок на дорогом холсте

В подземном паркинге повисла такая глубокая, звенящая тишина, что было слышно, как на верхних этажах работает вентиляция. Анна замерла, сжимая в руках пакеты. Её «тараканы» в голове испуганно забились под плинтус, судорожно соображая, как объяснить владельцу , почему на его новой машине красуется ядовито-розовое нечто. Ян перевел пронзительный взгляд серых глаз с Леры на Аню. На его лице не было ярости, которую она ожидала увидеть. Скорее, там застыло искреннее, глубокое удивление, смешанное с тем самым азартом, который горел в нём вчера. — Дочь? — негромко спросил он, изогнув бровь. — Значит, «маленькая художница» — это твоя дочь? — Моя, — Аня наконец обрела дар речи, сделала шаг вперед и решительно заслонила Леру собой, как преданная тигрица своего тигренка. — Ян... извините, пожалуйста. Я сейчас же всё сотру. Это обычный детский мел, он легко смывается водой. Лера просто... она любит лошадей, а твоя машина показалась ей отличным холстом. Мы оплатим профессиональную мойку и полировку, если нужно. Ян молча перевел взгляд на пассажирскую дверь, где красовалось нечто среднее между фиолетовым конем (о котором вчера так много орал Миша) и огромной бесформенной кляксой. Затем он посмотрел на стаканчик с горячим шоколадом, который держал в руке, и на его губах вдруг медленно расплылась мягкая, совершенно нетипичная для сурового бизнесмена улыбка. Он не стал кричать. Вместо этого Ян неторопливо подошел ближе, присел на одно колено прямо перед маленькой Лерой, проигнорировав тот факт, что его дизайнерские джинсы за пару тысяч долларов коснулись пыльного бетонного пола парковки. Аня невольно затаила дыхание. Его широкие плечи в кашемировом джемпере сейчас казались еще более внушительными, а от самого мужчины веяло такой спокойной, зрелой силой, что у Ани внутри снова сладко потянуло. — Привет, Лера, — глубокий, бархатный баритон Яна в замкнутом пространстве паркинга прозвучал удивительно мягко. — Я Ян. И должен признать, твой конь получился очень... экспрессивным. Но в следующий раз давай выберем для галереи другую стену, ладно? А то мой конь под капотом может обидеться на конкуренцию. Лера серьезно посмотрела на большого дядю. В её двухлетней головке явно происходил сложный аналитический процесс. Она оценила его добрый голос, забавную шутку про коня, а затем её взгляд упал на стаканчик в его руке, из пластиковой крышки которого доносился умопомрачительный запах шоколада. — Шо-ко-ляд? — Лера восторженно округлила глаза и, совершенно потеряв всякий страх, сделала шаг вперед. Прежде чем Аня успела хотя бы пикнуть, пухлая, ядовито-розового цвета от меловой пыли ладошка Леры уверенно и по-хозяйски легла прямо на колено Яна, оставляя на дорогой ткани чистый грязный отпечаток. Вторая рука девочки потянулась к стаканчику. — Лера, нет! — ахнула Аня, бросая пакеты на пол и подлетая к ним. — О боже, Ян, прости... — Всё нормально, Анна, успокойся, — Ян перехватил руку Ани, мягко, но крепко сжав её пальцы своей свободной ладонью. От этого мимолетного прикосновения по коже девушки снова сыпанули горячие искры статического электричества. Ян посмотрел на Леру и аккуратно отдал ей стаканчик, придерживая его снизу. — Держи, маленькая разбойница. Это как раз для твоей мамы, но, думаю, она поделится. Лера счастливо припала к трубочке, а Ян поднялся во весь рост, оказавшись в опасной близости от Ани. Он посмотрел на её растрепанный пучок, на испуганные карие глаза и на то, как судорожно вздымалась её грудь под свободным свитшотом. В его глазах плясали опасные, горячие черти. — Так вот почему ты вчера так технично выставила меня за дверь, — негромко, так, чтобы слышала только она, произнес Ян, склонив голову набок. На его губах играла хищная ухмылка. — Боялась, что я испугаюсь детских игрушек в коридоре? — Я ничего не боялась, Тарасов, — Аня независимо вздернула подбородок, пытаясь вернуть остатки своей хваленой брони, хотя её сердце колотилось как сумасшедшее. — Я просто защищаю свою жизнь. И своего ребенка. Мужчины вроде тебя обычно не любят... усложнений в виде двухлетних боссов мафии. Ян сделал еще полшага вперед, практически вжимая её в борт своего разрисованного Porsche. От него пахло дорогим парфюмом, теплом и чистым, концентрированным мужским желанием. — Анна, запомни одну вещь, — выдохнул он ей прямо в губы, заставляя её коленки предательски задрожать. — Я никогда не боюсь трудностей. И если мне нравится женщина, её «ядерный арсенал» в виде очаровательной дочки делает её в моих глазах только более желанной. Игра вышла на новый уровень, маленькая ведьма. И теперь я буду завоевывать вас обеих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Побег из города и правила приручения

— Мы едем за город, — не терпящим возражений тоном произнес Ян, забирая из рук ошеломленной Ани тяжелые пакеты и легко забрасывая их в багажник своего Porsche. — Что? Тарасов, подожди! — Аня попыталась включить логику, пока её «тараканы» уже паковали чемоданы для загородного отдыха. — У меня ребенок! Нам нужно собрать вещи, подгузники, игрушки... И вообще, у меня планы! — Сборы займут тридцать минут, — Ян захлопнул багажник и повернулся к ней, его серые глаза лучились абсолютной уверенностью. — Я уже позвонил водителю, через пятнадцать минут у подъезда будет новенькое детское кресло. Мы едем в «Грин-Валли». Два дня тишины, свежего воздуха и... шоколада без ограничений. Лера, хочешь посмотреть на настоящих живых лошадок в лесу? — Осядки! — Лера радостно захлопала в ладоши, запрыгав на месте. — Мама, едем к осядкам! Аня посмотрела на сияющую дочь, затем на Яна, который открыто наслаждался своей маленькой тактической победой. — Ты невыносим, Тарасов, — вздохнула она, но на губах уже крепла улыбка. — Ладно. Один-два в твою пользу. Дай нам полчаса. Дорога до загородного отеля заняла около двух часов, и для Яна Викторовича это был самый необычный тест-драйв в жизни. Его стерильно чистый, пахнущий дорогой кожей салон впервые подвергся атаке двухлетки. Лера, сидевшая сзади в новеньком кресле, успела уронить на коврик три сушки, случайно потрогать розовым пальчиком панорамную крышу и, в довершение всего, благодушно протянуть Яну обкусанное детское печенье прямо к лицу, когда тот шел на обгон. — Дядя Ян, на, ам! — требовательно пролепетала малышка, пихая липкую сладость ему чуть ли не в рот. Аня в ужасе замерла, готовая перехватить руку дочери, но Ян лишь мельком взглянул в зеркало заднего вида. На его губах появилась мягкая ухмылка. — Спасибо, Лера, но дядя Ян сейчас за рулем. Скорми это маме, она у нас любит сладкое. Аня невольно засмотрелась на его профиль — четкая линия челюсти, уверенные руки на руле, легкая щетина. То, как легко он принял её реальность, не раздражаясь из-за крошек или детского шума, ломало все её защитные барьеры. Её бывший муж устраивал скандал из-за каждой капли воды на приборной панели. Ян же просто ехал вперед, весело переглядываясь с Лерой. В груди Ани разлилось опасное, щемящее тепло. Эко-отель «Грин-Валли» встретил их тишиной векового соснового бора и уединенным двухэтажным шале из темного дерева. Внутри пахло хвоей и колотыми дровами, а в гостиной красовался огромный камин. Вечер прошел на удивление легко. Ян организовал идеальный ужин, Лера, набегавшись по лесу и посмотрев на обещанных лошадей, уснула без задних ног в маленькой спальне на первом этаже уже в девять вечера. Аня тихо прикрыла дверь в детскую и на цыпочках вышла в гостиную. В комнате горел только камин, отбрасывая длинные янтарные тени на бревенчатые стены. Ян сидел на огромном меховом ковре у огня, сняв обувь и расстегнув верхние пуговицы рубашки. Рядом стояли два бокала с темным, густым вином. Он поднял на неё потемневший, тяжелый взгляд серых глаз. — Уснула? — тихо спросил он. Его голос в тишине шале прозвучал интимно и низко. — Да, спит как ангелочек, — Аня несмело подошла ближе. На ней было трикотажное домашнее платье на тонких лямках, обнажающее хрупкие плечи и ключицы. Ян поднялся, сокращая расстояние между ними до одного короткого вдоха. От него веяло жаром камина и тем самым мужским ароматом, который сводил её с ума. — Теперь, Анна... — Ян медленно поймал её за талию, притягивая к себе так близко, что она почувствовала жесткую пряжку его ремня. Его ладонь скользнула вверх по её спине, заставляя Аню шумно выдохнуть. — Тормоза закончились. Мы одни. И я больше не намерен ждать. — Ян... — её голос сорвался на шепот. Броня, которую она строила месяцами, окончательно рухнула, оставляя лишь голое, пульсирующее желание. Он наклонился и поцеловал её. Но на этот раз в поцелуе не было деликатности. Это было чистое, первобытное обладание. Его губы обжигали, язык властно ворвался в её рот, сминая и забирая всё её дыхание. Аня застонала, впиваясь пальцами в его крепкие плечи, полностью отдаваясь этому безумию. Ян подхватил её под бедра, легко отрывая от пола. Аня обхватила его талию ногами, чувствуя, как внутри всё плавится от концентрированного вожделения. Мужчина в два шага донес её до огромного дивана у камина, опуская на мягкие подушки и мгновенно накрывая своим тяжелым, горячим лицом и телом...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пламя у камина

Ян опустил Анну на мягкие подушки дивана, но не разорвал поцелуй ни на секунду. Его губы, горячие и требовательные, двигались с пьянящей уверенностью, вымещая всё то голодное ожидание, которое копилось между ними с первой встречи. Аня задыхалась от нахлынувшего чувства защищенности и дикой, первобытной страсти. Её руки сами скользнули под ткань его рубашки, оглаживая крепкие лопатки и рельефные мышцы спины. Ян глухо, довольно застонал, чувствуя её податливость.

Камин трещал, отбрасывая янтарные блики на их переплетенные тела. Ян приподнялся, заглядывая ей прямо в глаза — его серые зрачки были расширены, в них горело чистое, концентрированное желание.

— Ты невероятная, Аня, — хрипло выдохнул он, и его пальцы аккуратно подцепили тонкую лямку её трикотажного платья, спуская её с хрупкого плеча.

Каждое его прикосновение было одновременно властным и бережным. Когда трикотаж скользнул вниз, обнажая безупречные изгибы её тела, Ян на секунду замер, шумно втянув воздух. Он смотрел на неё как на величайшее сокровище, и этот взгляд растопил последние остатки Аниных страхов. Она больше не была «молодой мамочкой в бегах», не была обороняющейся соседкой. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя желанной, роскошной женщиной.

Ян наклонился, покрывая поцелуями её шею, ключицы, а затем спустился ниже, лаская губами чувствительную кожу. Аня выгнулась навстречу его рукам, впиваясь пальцами в его волосы. Внизу живота разливался жидкий, нестерпимый жар. Её «тараканы» в голове окончательно капитулировали, уступив место чистым инстинктам.

Когда между ними не осталось преград, Ян мягко раздвинул её бедра, устраиваясь между ними. Он удерживал её запястья, сплетая свои пальцы с её пальцами, не позволяя отвести взгляд.

— Смотри на меня, — приказал он низким, вибрирующим баритоном.

Когда он медленно, заставляя Аню сладко зажмуриться, вошел в неё, весь мир вокруг них перестал существовать. Это было глубокое, сокрушительное слияние. Ян двигался в размеренном, мучительно-сладком темпе, с каждым толчком выбивая из неё тихие, прерывистые стоны. Аня полностью растворилась в этих ощущениях, утягивая его за собой в водоворот страсти.

Утро встретило их мягким шуршанием сосен за окном и золотыми лучами, пробивающимися сквозь шторы. Аня проснулась от умопомрачительного запаха свежезаваренного кофе и выпечки.

Она приоткрыла глаза и улыбнулась. Ян уже был на ногах. Накинув простыню на бедра, он сидел на краю огромной кровати второго этажа, держа в руках поднос с завтраком. На его лице играла непривычно расслабленная, мягкая улыбка.

— Доброе утро, соня, — он наклонился и нежно поцеловал её в кончик носа. — Твой «маленький босс» еще спит, у нас есть минут двадцать на кофе в постели.

Аня потянулась, чувствуя приятную сладость во всем теле. Она придвинулась к нему, забирая стакан.

— Тарасов, ты идеален. Боюсь, я начну к этому привыкать.

— Привыкай, — его серые глаза потемнели от вернувшейся нежности. — Теперь я тебя никуда не отпущу.

Кофе в постели действительно продлился ровно двадцать минут. А затем из спальни на первом этаже раздался бодрый топот маленьких ножек, и на лестнице показалась Лера. На ней была забавная пижама с динозаврами, а в руках она крепко сжимала своего плюшевого медведя.

— Мама! Дядя Ян! Осядки усли? — громко потребовал ответа ребенок, забираясь на огромную кровать прямо между взрослыми.

Ян, который до этого момента знал о детях только то, что они иногда плачут в самолетах, проявил чудеса адаптации. Он ловко перехватил Леру под мышки, не дав ей перевернуть поднос с остатками завтрака, и серьезно ответил:

— Лошадки на месте, Лера. Ждут, пока ты съешь свою кашу. Иначе к ним не пустят.

Лера подозрительно прищурилась, глядя на сурового дядю, но авторитет Яна Тарасова работал даже на двухлетних детей. Каша была съедена в рекордные сроки.

Днем они отправились исследовать территорию эко-отеля. И тут Лера развернула свою бурную деятельность на полную мощность.

Сначала на лесной тропинке она нашла огромную шишку и авторитетно заявила, что это «телефон». После чего вручила её Яну со словами: «Дядя Ян, тебе звонят!». И крупному инвестору, который еще вчера ворочал миллионами на совете директоров, пришлось с максимально серьезным видом прикладывать грязную сосновую шишку к уху и говорить:

«Да, Михаил, я занят на важных переговорах с белочкой, перезвони позже»

. Анна, шедшая рядом, тихо давилась от хохота, а её «тараканы» внутри устроили коллективные овации. Ян Тарасов в роли заботливого папы был самым сексуальным зрелищем в её жизни.

Главное веселье началось у открытого подогреваемого бассейна. Вода над ним дышала паром посреди прохладного осеннего воздуха.

Аня переоделась в закрытый, но умопомрачительно подчеркивающий фигуру черный купальник, от вида которого у Яна снова потемнели глаза. Но расслабиться на шезлонге им не дали. Лера, экипированная в надувные нарукавники с фламинго, заявила, что она «большая рыба».

— Дядя Ян, лови рыбу! — с этим криком Лера с разбега плюхнулась в воду, устроив гигантский фонтан брызг.

Ян, стоявший у бортика в одних плавательных шортах, среагировал мгновенно. Он поймал хохочущего ребенка в воде, поднял над головой, и Лера с визгом начала брызгаться во все стороны.

В какой-то момент Лера умудрилась ухватить Яна за мокрые волосы, потянуть на себя и звонко чмокнуть его в щеку, оставив там след от мокрого носа. Ян на секунду замер. В его серых глазах промелькнуло что-то настолько мягкое и ошеломленное, что Аня почувствовала, как к горлу подступил комок от нежности. Этот мужчина, которого она так боялась подпустить к себе, за один день стал для её дочери целым миром.

Вечером, когда они вернулись в шале, Лера, уставшая от водных процедур и «переговоров с белками», уснула прямо на широкой груди Яна, пока они вместе смотрели мультики на диване. Мужчина аккуратно придерживал маленькое сопящее тельце своей огромной ладонью, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Анна подошла сзади, мягко опустила руки ему на плечи и прошептала на ухо:

— Знаешь, Тарасов... Кажется, ты только что прошел самый сложный аудит в своей жизни.

Ян повернул голову, поймал её губы коротким, но безумно горячим поцелуем и тихо ухмыльнулся:

— Я же говорил тебе, Анна. Я всегда получаю то, что хочу. А вас двоих я уже никому не отдам.

Двойной капкан у дверей

Выходные пролетели как один прекрасный сон. Возвращаясь в город, Аня то и дело смотрела в зеркало заднего вида на сладко спящую Леру, а затем переводила взгляд на уверенный профиль Яна. Его ладонь по-прежнему тепло сжимала её пальцы. Ощущение того, что она больше не одна против всего мира, пьянило сильнее загородного вина. Лифт плавно доставил их на четырнадцатый этаж. Ян шёл впереди, легко неся на одном плече огромную сумку с вещами, а в другой руке держа пакеты. Аня бережно несла сонную Леру, уткнувшуюся носом в её шею. Но стоило им повернуть в коридор к её квартире, как Аня мгновенно замерла, а её сердце испуганно пропустило удар. Возле двери, нетерпеливо постукивая дорогим туфлем по кафелю, стоял высокий мужчина в идеально отглаженном сером пальто. Игорь. Её бывший муж. Он держал в руках огромный букет вычурных бордовых роз и выглядел как человек, пришедший забрать то, что принадлежит ему по праву. — Ну наконец-то, Аня! Где тебя... — Игорь резко обернулся, но его наглая улыбка мгновенно сползла с лица, стоило ему наткнуться на глухую стену в виде Яна Тарасова. Ян остановился, не доходя трех шагов. Его серые глаза мгновенно превратились в два куска антарктического льда. Он медленно опустил сумку на пол, загородив собой Аню с ребенком так, что Игорь теперь мог видеть только его широкие плечи. — Ты еще кто такой? — Игорь нахмурился, попытавшись включить свой фирменный хозяйский тон. — Аня, это что за прислуга с сумками? И почему моя дочь на руках у чужого мужика... то есть, почему ты с ним? — Твоя дочь спит, — ледяным, тихим, но оттого еще более жутким баритоном произнес Ян. В воздухе мгновенно запахло грозой. — И если ты сейчас же не закроешь свой рот и не развернешься к лифту, я лично научу тебя манерам. Прямо здесь. — Да как ты смеешь! — Игорь сделал шаг вперед, повышая голос и пафосно вскидывая подбородок. — Я её законный муж! — Бывший, — Аня подала голос из-за спины Яна, чувствуя, как её «тараканы» внутри испуганно сжались, но стена перед ней дарила абсолютную безопасность. — Игорь, уходи. Тебе здесь не рады. — Аня, мы не договорили! Ты забрала моего ребенка и... — Игорь попытался обойти Яна, но Тарасов жестко, одним коротким движением перехватил его за грудки, впечатывая в стену коридора. Букет бордовых роз с тихим шелестом полетел на пол. Ян наклонился к самому лицу побледневшего Игоря, и в его глазах плясали такие опасные черти, что бывший муж Ани сглотнул, растеряв весь свой лоск. — Слушай меня сюда, контролирующий недоносок, — вкрадчиво прошептал Ян, и от его голоса у Ани по коже побежали мурашки. — Еще раз я увижу тебя в радиусе километра от этой квартиры, от Ани или от Леры — и твой бизнес сгорит к чертовой матери за одни сутки. Я сотру тебя в порошок. Ты меня понял? А теперь пошел вон отсюда. Ян брезгливо разжал пальцы. Игорь, тяжело дыша и поправляя помятое пальто, бросил испуганный взгляд на Аню, затем на грозного Яна, и, не сказав больше ни слова, трусливо ретировался в сторону лифта. Аня перевела дух, чувствуя, как дрожат коленки. Ян повернулся к ней, и его взгляд мгновенно потеплел. Он аккуратно прижал её к себе свободной рукой: — Всё хорошо, маленькая ведьма. Он больше не придет, я пообещал. Они открыли дверь, Ян занес вещи, Аня уложила Леру в кроватку и как раз выходила в коридор, чтобы обнять своего спасителя, как вдруг в приоткрытую входную дверь бесцеремонно ворвался... Михаил. В руках Миша держал коробку дорогих конфет и бутылку вина. Он шёл с сияющей улыбкой, уверенный, что идет на штурм квартиры «незнакомки Эли». — Та-да-ам! Эля, встречай своего коммерческого дирек... — Миша осекся на полуслове, и его челюсть со стуком упала на паркет. Посреди коридора стоял Ян Викторович Тарасов — без пиджака, со слегка растрепанными после загородной поездки волосами, по-хозяйски придерживая за талию Аню. На полу стояли детские вещи, а из комнаты доносилось тихое сопение двухлетки. Михаил перевел безумный взгляд с Яна на Аню, затем на детскую сумочку с мишками, и обратно на своего сурового бизнес-партнера. В его голове в эту секунду происходил тотальный перезапуск операционной системы. — Я... я, кажется, этажом ошибся... — промямлил Миша, пятясь назад. — Ян? Ты что тут делаешь в домашних тапочках? И... чьи это розовые носки на тумбочке?! Ян Викторович медленно сложил руки на груди, и на его губах появилась самая коварная, торжествующая ухмылка в его жизни. — Ну привет, партнер. Принес отчеты по фэншуй?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кухонный синематограф и великое объединение

Михаил всё еще стоял в дверях, переводя ошалелый взгляд со стакана с детской поилочкой на Яна Тарасова. В его глазах читался такой экзистенциальный кризис, словно он только что узнал, что все акции их холдинга принадлежат чебурашке.

— Миша, не стой в проходе, заноси свои конфеты, — Аня не выдержала и прыснула в кулак, пропуская гостя внутрь.

— Тарасов... — наконец выдавил из себя Михаил, деревянными шагами проходя на кухню и бережно ставя бутылку вина прямо на стол. — Ты... ты... розовые носки... коляска... То есть, твоя «неприступная крепость» — это мамочка? А ты у нас теперь дипломированный специалист по сборке детских кроваток? Ян, у меня сейчас процессор сгорит, сжалься, объясни!

Ян неторопливо прошел следом, по-хозяйски приобнял Аню за талию и уселся на стул, открыто наслаждаясь паникой своего лучшего друга.

— Объясняю для топ-менеджмента: Аня — мама чудесной двухлетней Леры. Мы провели потрясающие выходные за городом. А вот что

ты

забыл в этой квартире с бутылкой вина и конфетами — это уже вопрос к службе безопасности.

— Я?! — Миша возмущенно взмахнул руками. — Да я вообще не к Анне шел! Я вычислял рыжую террористку с фиолетовым конем по имени Эля! Мне охрана сказала, что она заходила в сто сорок вторую квартиру. Я пришел потребовать компенсацию за костюм от

Tom Ford

, а тут ты... в роли семейного человека!

В этот самый момент дверь ванной комнаты со скрипом открылась.

— Анька, у тебя бальзам для волос закончился, я взяла твой... — на кухню весело зашагала Эля.

На ней была огромная пижама с принтом гигантских авокадо, огненные рыжие кудри взрывом растрепались по плечам после душа, а в руках она... ну конечно же, держала свое любимое денежное дерево в расписном горшке.

Эля осеклась на полуслове, наткнувшись взглядом на застывшего посреди кухни Михаила. Миша медленно повернул голову. Бутылка вина в его руке едва заметно звякнула о край стола.

Карие глаза Эли округлились, а затем на её лице расплылась самая ехидная улыбка, которую Михаил когда-либо видел.

— О! Смотрите-ка, Аристарх! Наш «тюлень» в дорогом пиджаке все-таки нашел дорогу по законам фэншуй! И даже коммерческий директор в горшке не понадобился. Принес дань?

Михаил открыл рот, закрыл его, повернулся к Яну, у которого на лице уже цвела самая коварная, торжествующая ухмылка в мире, затем снова посмотрел на рыжую Элю в пижаме с авокадо.

— Сестра... — глухо произнес Миша, хватаясь за сердце. — Тарасов, она её сестра, да? Скажи мне, что я сплю.

— Сестра, Миша, родная сестра, — с чувством глубокого удовлетворения подтвердил Ян, наливая себе воды. — Так что твой контракт по фэншуй официально вступил в силу. Познакомься с семьей, партнер.

Кухня взорвалась общим хохотом. Аня облокотилась на плечо Яна, утирая слезы от смеха, Эля победно водрузила горшок с толстянкой в центр стола прямо перед носом онемевшего Миши, а сам Михаил понял одну простую вещь: его холостяцкой, спокойной и размеренной жизни пришел окончательный и бесповоротный конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пицца, споры и законы притяжения

Спустя полчаса кухонный стол был заставлен тремя огромными коробками с пиццей, которую Миша оперативно заказал из лучшего итальянского ресторана, пытаясь вернуть себе статус солидного мужчины. Однако статус упорно не возвращался, потому что Эля, бесцеремонно забрав у него бутылку вина, уже вовсю хозяйничала со штопором.

— Ну так что, господин инвестор, — Эля разлила вино по бокалам, лукаво сощурив карие глаза. Из её рыжих кудрей снова торчала китайская палочка. — Всё еще переживаешь за свой костюм? Хочешь секрет? Фиолетовая краска с

Tom Ford

отмывается только слезами девственниц. Так что тебе придется поплакать.

Михаил, успевший снять пиджак и закатать рукава дорогой рубашки, вальяжно откинулся на спинку стула. Шок прошел, и в нём проснулся привычный азарт акулы бизнеса. Он пригубил вино, не сводя с рыжей художницы пристального, оценивающего взгляда.

— Знаешь, Эля, я передумал плакать, — хмыкнул Миша, и на его губах появилась фирменная белозубая ухмылка. — Я решил, что ты отработаешь ущерб. Нарисуешь мне портрет. Только чур без фиолетовых коней. И чтобы твой «коммерческий директор» в горшке лично одобрил эскиз.

— Ха! Портрет? — Эля фыркнула, аппетитно потянув за собой нитку расплавленного сыра от пиццы. — Мои услуги стоят очень дорого, Миша. Твоих акций может не хватить. А Аристарх, между прочим, — это крик моей творческой души!

— Я готов инвестировать в твою душу, — парировал Михаил, подаваясь вперед через стол. Напряжение между ними мгновенно стало осязаемым, и в воздухе заплясали первые, пока еще шутливые искры флирта.

Ян и Аня сидели на небольшом диванчике в углу кухни, разделив одну порцию пиццы на двоих. Они почти не участвовали в этой шумной пикировке. Ян мягко перебирал пальцами тонкие пряди волос Ани, а она уютно устроила голову на его широком плече.

Они переглядывались с нежными, понимающими улыбками. Ян наклонился и прижался губами к её виску, тихо прошептав:

— Кажется, твой «ядерный арсенал» только что обзавелся еще одной боеголовкой. Твоя сестра сведет Мишу с ума за пару недель.

— Туда ему и дорога, — тихо рассмеялась Аня, блаженно прикрывая глаза. — Он слишком самоуверенный. Прямо как один знакомый мне олигарх.

— Эй, я вообще-то самонадеянный, мы же выяснили, — Ян коварно ухмыльнулся, и его ладонь собственническим жестом легла на её бедро сквозь мягкую ткань домашнего костюма, заставив Аниных «тараканов» сладостно замурчать. — И я всё еще жду продолжения нашего загородного десерта.

Аня шутливо ткнула его локтем в бок, но её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем под его тяжелым, обещающим взглядом серых глаз.

Вечер в квартире на четырнадцатом этаже был наполнен громким смехом, запахом базилика, бесконечными спорами о современном искусстве и фэншуй и тем самым огненным притяжением, против которого ни у одного из присутствующих мужчин не было никаких шансов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фиолетовые кони и обручальные кольца

Три месяца спустя

Зима укутала город пушистым снежным одеялом, но в пентхаусе на сороковом этаже ЖК было невероятно тепло. Панорамные окна открывали вид на заснеженные крыши, а по всей гостиной были расставлены мягкие гирлянды. Впрочем, главным украшением интерьера теперь были далеко не дизайнерские вазы. В углу гордо возвышался огромный замок из конструктора, на ковре мирно дремал плюшевый медведь, а на журнальном столике из дорогого мрамора рядом со статуэтками красовался расписной горшок с идеально отполированным денежным деревом.

Эля переехала в этот же ЖК, поближе к сестре, и её «коммерческий директор» теперь частенько кочевал из квартиры в квартиру по семейной надобности.

В центре гостиной, посреди этого уютного хаоса, на небольшом деревянном стуле сидел Михаил. Совладелец многомиллионного холдинга, который раньше признавал только деловые костюмы, сейчас сидел в объемном свитере крупной вязки и с мученическим выражением лица держал в руках... огромный бутафорский деревянный меч.

— Эля, побойся бога, у меня через два часа встреча с китайскими инвесторами! — взмолился Миша, пытаясь пошевелить затекшим плечом. — Если они узнают, в какой позе я тут сижу, наши акции упадут еще до начала торгов.

— Молчи, «тюлень», ты портишь мне концепцию! — рявкнула из-за огромного мольберта Эля.

Её огненные рыжие кудри были завязаны в безумный узел, лицо испачкано синей краской, а карие глаза горели фанатичным блеском.

— Я пишу твой портрет в образе «Рыцаря денежного дерева». Аристарх на заднем плане уже почти готов, осталось только прописать твое мужественное, но крайне недовольное лицо. Сиди прямо и не шевелись!

Ян, зашедший в гостиную в безупречной белой рубашке с закатанными рукавами, не сдержался и негромко, бархатно рассмеялся, проходя к барной стойке.

— Отличный ракурс, Миш, — подколол друга Тарасов, наливая в стакан сок. — Рыцарь из тебя сомнительный, но для китайских инвесторов мы можем сказать, что это новый логотип нашей компании. Премиальный сегмент, так сказать.

— Тарасов, предатель, я тебе это припомню! — проворчал Миша, но в его глазах, когда он мимоходом смотрел на ругающуюся Элю, плясало такое искреннее, глубокое тепло, что было ясно: этот холостяк добровольно и с потрохами сдался в плен рыжей художнице.

В этот момент из детской комнаты послышался бодрый топот маленьких ножек. Трехлетняя Лера (праздник отгремел буквально на прошлой неделе) пулей вылетела в гостиную, на ходу теряя пушистый тапочек-зайчик. Она с разбега врезалась в ноги Яна, крепко обхватив его за колено своими маленькими ручками.

— Папа! Папа, смотли, каляку сделала! — восторженно закричала малышка, протягивая ему лист бумаги, на котором ядовито-розовым маркером было нарисовано что-то отдаленно напоминающее кольцо.

Ян без секундного колебания опустился на одно колено, прямо на пушистый ковер, и аккуратно подхватил девочку на руки. Он прижал её к своей широкой груди, и Лера доверчиво уткнулась носом в его шею.

— Потрясающая каляка, зайка, — мягко произнес Ян, и его суровый баритон стал до невозможности нежным. — Мы повесим её на самое видное место в моем кабинете. Рядом с контрактом Бергера.

Анна, вышедшая из кухни в элегантном шелковом платье изумрудного цвета, остановилась у дверей. Её отличная фигура грациозно покачивалась на невысоких каблуках, а растрепанный пучок уступил место красивой укладке. Она смотрела на Яна, держащего на руках её дочь, и внутри у неё всё замирало от переполняющего счастья. Её «тараканы» в голове уже давно не вели оборонительных войн — они мирно спали, убаюканные абсолютным чувством безопасности, которое дарил этот мужчина.

Ян поднял глаза и встретился с ней взглядом. Его серые глаза потемнели от вернувшегося, взрослого и голодного желания, которое за эти три месяца не угасло ни на каплю, а стало только сильнее.

Он аккуратно опустил Леру на пол, отправив её «помогать» дяде Мише держать меч, и уверенным шагом подошел к Ане. Мужчина властно обнял её за талию, прижимая к своему горячему телу, и вытащил из кармана брюк маленькую бархатную коробочку глубокого синего цвета.

— Три месяца назад ты сказала, что твоя ставка слишком высока, Анна, — выдохнул Ян ей прямо в губы, заставляя её коленки предательски задрожать, как в их самую первую ночь у камина. — Я выучил все твои ритуалы, приручил твоих тараканов и готов платить любую цену. Стань моей женой. Официально.

Коробочка щелкнула, явив миру роскошное кольцо с чистейшим бриллиантом, который заискрился в свете гирлянд.

Аня прерывисто вздохнула, глядя в его пронзительные серые глаза, где больше не было холодного расчета — только безграничная любовь и верность. Она закинула руки ему на шею, прижимаясь всем телом.

— Да, Тарасов, — прошептала она, счастливо улыбаясь. — Миллион раз да. Моя ставка — это ты.

Ян накрыл её губы глубоким, собственническим поцелуем, запечатывая их соглашение под громкий победный вопль Эли, которая как раз умудрилась поставить мазок краски на нос Михаилу, и радостный смех маленькой Леры. Игра была официально завершена. Они построили свой собственный, идеальный и абсолютно счастливый мир.

КОНЕЦ

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец