Заставь меня замолчать. Из сборника Как меня ебали

Глава 1. Сенсация века

Дверь в редакцию Ирина открыла с ноги — руки были заняты: в одной помятая папка с распечатками, в другой — стакан остывшего кофе.

— Мартинес! — рявкнул кто-то из новостников из-за монитора. — Притормози! Дверь с петель снимешь!

— Сенсация! — выдохнула Ирина, с размаху швыряя папку на стол главному редактору. Тот как раз меланхолично вычитывал чью-то статью с заголовком «Как выжить, если вас игнорирует ЖЭК». Поднял глаза. Медленно, как человек, у которого закончились антидепрессанты и вера в человечество.

— Мартинес, — сказал он голосом, которым обычно отпевают надежды. — Твоя последняя «сенсация» была про то, что мэр — скрытый оборотень, потому что чешет за ухом на совещаниях. Пресс-служба мэрии до сих пор шлет нам открытки с блохастыми собаками.

— Да он линял прямо на трибуне! — Ирина нависла над столом так, что стакан с кофе угрожающе накренился. — Но сейчас — другое. Настоящее, Сергеич. Я раскопала такое, от чего наш сайт рухнет от трафика.

Сергеич откинулся в кресле, сложил руки на внушительном животе и приготовился страдать.

— Город кишит бесами, — выдала она, понизив голос до заговорщического шёпота. — Прямо у нас под носом. Под видом закрытых элитных клубов. «Лилит», «Бафомет», «Шёлк и Пепел» — и это не вип-кальянные, Сергеич. Это вербовочные сети! Они вытягивают из людей эмоции и жизненную силу... либидо, в конце концов!

Пауза.

Сергеич медленно протер очки краешком галстука.

— Ира. У нас издание «Городские будни». Мы пишем про прорыв теплотрассы на Ленина и куда делся бюджет на озеленение. Какие на хрен бесы, скажи на милость? Ты фэнтези перечитала?

— Это схема! — Она ткнула ногтем с облупленным красным лаком в верхний лист. — Аренда одних и тех же подвалов, гости — только по личным приглашениям, ни одной фотки в инсте, владельцы — фирмы-однодневки. И главное — посетители. Золотая молодёжь, бизнесмены... Входят туда полными сил, а через месяц выглядят так, будто их пропустили через соковыжималку.

— Я в пятницу вечером тоже так выгляжу, — фыркнул редактор.

— Ты выглядишь так же, потому что у тебя трое детей и дача, — парировала Ирина. — А там — магия. Тёмная! Мне слили инфу что ночью будет ритуал. Привезут кого-то очень важного! Я иду туда.

Сергеич посмотрел на неё взглядом человека, который уже мысленно пишет некролог.

— Мартинес. Не вздумай.

— Завтра принесу материал, который порвёт интернет! — Она уже летела к выходу, наматывая на шею шарф.

— Ирина! Ира, мать твою, я тебя уволю! Верни корпоративный диктофон!

Дверь захлопнулась. В редакции кто-то страдальчески вздохнул: «Испанский стыд, опять она за своё...»

Ночь опустилась на город мокрой, промерзшей тряпкой. Ветер с реки принёс запах сырого асфальта и чужой тревоги.

Клуб «Лилит» притворялся заброшенным складом. Ни вывески, ни неона — только глухая металлическая дверь и мигающая красная лампа над ней. Ирина стояла в тени через дорогу, настраивая технику. Скрытая камера в пуговице кожаной куртки. Вторая — в пряжке ремня. Диктофон во внутреннем кармане тихо писал стук её собственного сердца.

— Давай, Мартинес, — прошептала она себе. — Пулитцер сам себя не выиграет.

Проскользнуть внутрь оказалось пугающе просто. У чёрного входа топталась кучка людей в тёмном — все молчаливые, бледные, дерганые. Ирина натянула капюшон, вклинилась в толпу и на входе бросила огромному, похожему на шкаф охраннику:

— Я от Андрюхи из «Шёлка».

Охранник моргнул пустыми глазами и молча отступил в сторону.

Слишком просто, — царапнуло интуицию. Никакого досмотра, никаких списков.

Но журналистский азарт уже перекрыл голос разума. Ирина шагнула во тьму.

Внутри пахло расплавленным воском, пылью и чем-то душно-сладким, от чего мгновенно закружилась голова. Огромный зал был декорирован в стиле «бордель для вампиров»: кровавый бархат, позолота, сотни оплавленных свечей. Люди жались по углам в полной тишине.

В центре зала, в круге, начерченном на полу чем-то блестящим и тёмным, стояли пятеро в балахонах. Шестой, в центре, монотонно читал что-то из ветхой книги. Звук его голоса давил на барабанные перепонки.

Ирина чуть выпятила грудь, чтобы камера в пуговице взяла лучший ракурс.

А потом воздух лопнул.

Резкий перепад давления заложил уши. Пламя свечей вытянулось к потолку и поменяло цвет на синюшно-белый. В центре круга тьма начала уплотняться, закручиваясь воронкой.

Из этой воронки, медленно, словно нехотя разрывая пространство, шагнул ОН.

Высокий. Немыслимо широкий в плечах, затянутый во что-то чёрное и строгое. Его лицо казалось высеченным из мрамора, но от него веяло таким первобытным, давящим ужасом, что люди вдоль стен рухнули на колени. Волосы стянуты на затылке, резкие скулы, а глаза... Ирина забыла, как дышать. Глаза были абсолютно чёрными, но в самой их глубине тлело что-то багровое, словно остывающие угли.

Она не опустилась на колени. Стояла как вкопанная, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Отличный кадр, — прошептала она одними губами. — Просто отвал башки.

И в этот момент он повернул голову.

Сквозь густой от благовоний воздух, сквозь коленопреклоненную толпу, он посмотрел прямо на неё. Прямо в объектив её скрытой камеры.

Ледяная рука страха сжала внутренности Ирины. В этом взгляде не было ни ярости, ни удивления. Только холодный интерес хищника, который заметил в кустах необычно наглую мышь.

Тишину разорвал его голос — низкий, вибрирующий, отдающийся прямо в позвоночнике:

— Добрый вечер. Как я понимаю... пресса?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Слишком любопытная

Бежать на каблуках по выщербленному осеннему асфальту — то ещё удовольствие, но Ирина не чувствовала ни стёртых в кровь пяток, ни ледяного ветра, забирающегося под куртку. В её венах плескался чистейший адреналин, смешанный с животным, первобытным ужасом.

Взгляд этих глаз. Чёрных, с тлеющими на дне углями. Этот взгляд прожигал ей спину всю дорогу от клуба до спасительного подъезда её хрущёвки.

Влетев в квартиру на третьем этаже, она дрожащими руками провернула ключ на все три оборота, накинула цепочку и сползла по дерматиновой обивке двери прямо на пол. Сердце колотилось так, словно пыталось проломить рёбра. На часах в прихожей электронное табло бесстрастно мигало красным: 6 октября 2026 года, 20:41. Московское время. Время, когда её жизнь окончательно сошла с привычных, пыльных рельсов.

— Твою мать, я жива, — прошептала Ирина в пустоту коридора. — Жива... И у меня есть материал.

Журналистский инстинкт, на время придушенный инстинктом самосохранения, снова поднял голову. Она вскочила, сбросила туфли и бросилась к ноутбуку, стоящему на кухонном столе среди залежей немытых кружек и коробок из-под пиццы. Выдернула камеру из пуговицы, подключила кабель. Пальцы не слушались, путались в проводах, но через минуту на экране появилось видео.

Качество было потрясающим. Вот толпа, вот круг, вот сгущающаяся тьма. И вот — он, герой представления.

Ирина жадно прильнула к экрану, ставя на паузу тот самый момент, когда демон смотрел прямо в объектив. На мониторе он выглядел не менее пугающе, чем в реальности. Идеальная, нечеловеческая симметрия лица. Острые, как лезвие, скулы. И губы, изогнутые в этой жуткой усмешке.

— Ну всё, рогатый, — нервно хохотнула она, отхлебывая из ближайшей кружки ледяной, вчерашний кофе. — Завтра ты станешь звездой ютуба, а я — лауреатом. Посмотрим, как ваша дьявольская мафия справится с силой интернета.

— Боюсь, что интернет не готов к такому объему данных, Ирина.

Голос прозвучал не из динамиков ноутбука. Он раздался прямо у неё за спиной. Низкий. Бархатный. Вибрирующий так, что у Ирины мгновенно завибрировало где-то внизу живота, а волоски на руках встали дыбом.

Она медленно, очень медленно обернулась.

Он сидел на её старом, продавленном диване из ИКЕИ. Закинув ногу на ногу, положив руки на подлокотники, демон выглядел так, словно этот дешевый серый велюр был троном из человеческих костей, а крошечная кухня — тронным залом.

Температура в квартире упала градусов на десять. Изо рта Ирины вырвалось облачко пара.

— Как... как ты сюда вошёл? — Её голос дрогнул, но она упрямо вскинула подбородок. — Дверь заперта!

— Двери — это социальный конструкт смертных, придуманный для иллюзии безопасности, — спокойно ответил демон, слегка склонив голову набок. Он рассматривал её так же, как она рассматривала его на мониторе минутой ранее. — Я — Азариэль, верховный каратель Ордена Чёрного Солнца. А вы, Ирина Мартинес, нарушили завесу. Вы увидели то, что смертным видеть строжайше запрещено.

— Я журналист! — выпалила она, пятясь к кухонному гарнитуру, чтобы нащупать за спиной рукоятку тяжелого ножа для разделки мяса. — У нас свобода слова! И неприкосновенность жилища! Я сейчас полицию вызову!

Азариэль тихо, раскатисто рассмеялся. Этот звук был похож на рокот камнепада где-то в горах — опасный, завораживающий.

— Полицию. Как очаровательно. Хорошо, вызывайте. Я подожду. Только учтите, что электроника в радиусе десяти метров от меня работает... крайне нестабильно.

Ирина бросила взгляд на ноутбук — экран был мёртв. Телефон на столе превратился в бесполезный кусок пластика и стекла. Паника ледяными когтями вцепилась в горло, но Мартинес не была бы собой, если бы сдалась без боя. Её пальцы сомкнулись на рукояти ножа.

— Что тебе нужно? — процедила она, выставляя перед собой лезвие.

Азариэль даже не шелохнулся. Его взгляд скользнул по ножу, затем медленно, почти осязаемо поднялся по её руке, по шее, и задержался на тяжело вздымающейся груди. От этого взгляда Ирину бросило в жар. Странный, неуместный, тяжелый жар, который мгновенно растопил ледяной страх, превратив его в нечто совершенно иное.

— Вы храбрая смертная. Глупая, конечно, но очень храбрая. Мне это... импонирует, — произнес он, и в его тоне промелькнула едва заметная ленивая грация сытого хищника. — Я пришёл сюда не для того, чтобы вступать с вами в кулинарные поединки, Ирина. Я пришёл предложить вам выбор. Поскольку вы стали свидетельницей моего прибытия и зафиксировали ритуал, по протоколу я обязан устранить угрозу раскрытия.

— Убить меня? — выдохнула она.

— Выпить вашу душу без остатка, — поправил Азариэль так буднично, словно речь шла о чашке чая. — Это безболезненно... почти. Вы просто уснёте, а я получу немного энергии со вкусом дешёвого кофе, амбиций и... — он принюхался, — лёгкой истерики. После этого от вас останется лишь пустая оболочка.

Ирина сглотнула. Нож в руке предательски задрожал.

— Но, — демон грациозно поднялся с дивана. В полный рост он был пугающе высоким. Ему пришлось чуть пригнуть голову, чтобы не задеть дешёвую люстру. Он сделал медленный шаг к ней. — Есть второй вариант. Я не был в вашем мире последние триста лет. Ваши порядки, ваша... бюрократия, ваши устройства связи. Всё это изменилось. Мне, чтобы навести здесь порядок, требуется проводник. Местный житель. Вы станете моей спутницей. Моим личным секретарем, гидом и, если потребуется, моей собственностью на время моего пребывания здесь.

Он остановился в полуметре от неё. Ирина чувствовала исходящую от него волну подавляющей, тёмной силы. Её колени подогнулись, но она заставила себя стоять прямо, задрав голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Собственностью? — Она истерично фыркнула, чувствуя, как страх окончательно сменяется её фирменной, отчаянной наглостью.

— Мужик, ты столетием ошибся! Рабство давно отменили, ясно? Я не буду варить тебе кофе!

— Я не пью кофе, — невозмутимо парировал Азариэль. — Но вы будете делать то, что я скажу. Иначе — вариант номер один — душа. Выбирайте.

Ирина вдруг широко улыбнулась. Безумная улыбка человека, загнанного в угол, но имеющего в рукаве козырь.

— А теперь послушай меня, ты, жертва готического косплея, — прошипела она, направляя острие ножа прямо ему в грудь. — Ты думаешь, я идиотка? Думаешь, я принесла единственный экземпляр сенсации века на эту квартиру просто так? Видео, которое я сняла, уже на облачном сервере! Знаешь, что такое облако? Нет, это не та белая пушистая хреновина на небе. Это сервер! И если я не введу пароль отмены через... — она бросила взгляд на настенные часы, — через одиннадцать часов, скрипт автоматически разошлет твоё прекрасное личико, ритуал и всё остальное в сто крупнейших мировых изданий. В полицию, в ФСБ, в Ватикан, в конце концов!

Азариэль замер. На его безупречном лице на секунду отразилось легкое замешательство, которое тут же сменилось мрачным, тяжелым интересом.

— Облачный... сервер? — переспросил он, пробуя слова на вкус. — Всё так серьёзно?

— Серьёзней некуда! — торжествующе рявкнула Ирина. — Так что если ты выпьешь мою душу или заставишь меня мыть за тобой полы, завтра весь мир будет знать, что демоны существуют, и за вами начнётся такая охота, что инквизиция покажется вам детским утренником! Всё, мы квиты. Теперь вали из моей квартиры!

Тишина длилась несколько долгих ударов сердца. А затем Азариэль шагнул вперёд. Грудной клеткой он напоролся прямо на острие её кухонного ножа.

Ирина вскрикнула, попыталась отдернуть руку, но нож просто... расплавился. Металл потек, как сливочное масло на солнце, стекая на линолеум, не причинив демону ни малейшего вреда.

— Восхитительная наглость, — прошептал Азариэль, склоняясь к её лицу. Его губы оказались в миллиметре от её уха, обдав кожу горячим, пряным дыханием. — Вы мне угрожаете. Смертная, чья жизнь тоньше паутины, пытается шантажировать высшего демона.

Он поднял руку. Одно ленивое движение пальцев — и ноутбук на столе с хрустом сложился пополам, вспыхнув синим пламенем. Ещё один щелчок — и её телефон взорвался облачком серой пыли. Скрытая камера, оставленная на столе, разлетелась вдребезги.

— Мой материал! — взвизгнула Ирина, бросаясь к столу, но жесткие, как сталь, пальцы сомкнулись на её запястье, рывком притягивая её назад.

Она врезалась спиной в его твердую, как монолит, грудь. Дыхание перехватило. От него пахло влажной землей после грозы, чем-то темным и возбуждающим. Запястье горело, но не от боли — от соприкосновения с его кожей по её венам словно пустили жидкий огонь.

— Вы отправитесь со мной, Ирина, — глубокомысленно констатировал Азариэль, крепко, но без лишней жестокости фиксируя её руки у неё за спиной.

— Я никуда с тобой не пойду, маньяк рогатый! Отпусти! Помогите! Насилуют!

Она забилась в его хватке, ударила каблуком назад, целясь ему в колено. С тем же успехом она могла пинать фонарный столб. Азариэль лишь тяжело вздохнул, выражая всю скорбь тысячелетнего существа, вынужденного возиться с капризным младенцем.

Он поднял свободную руку и начертил в воздухе светящийся алым символ. Прямо посреди кухни, разрезая пополам холодильник и обои в цветочек, образовалась пульсирующая воронка мрака. Пространство затрещало, запахло серой и горелой проводкой.

— Добро пожаловать на в Орден, госпожа Мартинес, — сухо произнес демон и, не церемонясь, подхватил её под ребра, отрывая от пола.

— Пусти, придурок! Мои тапки! Я без обуви! — завопила Ирина, болтая ногами в воздухе.

В тот момент, когда он шагнул в портал, таща её за собой, рука Ирины инстинктивно скользнула в глубокий карман пижамных штанов. Там, среди фантиков, лежал её старый, механический диктофон-жучок. Единственная вещь, которую не спалил этот чёртов демон. Наощупь щелкнув тугой кнопкой записи, Ирина поняла, что её журналистский долг требует жертв.

Если уж её похищают в другое измерение, она не упустит шанс сделать репортаж всей своей жизни.

— Внимание, дорогие подписчики! В эфире Ирина Мартинес, и это — эксклюзивное прямое включение с моего собственного похищения!

Азариэль, услышав это, скосил на неё глаза. В его алом взгляде читалось абсолютное, неподдельное изумление. Он явно не ожидал, что жертва начнет комментировать процесс.

— Прямо сейчас, — надрывалась Ирина, болтаясь под мышкой у демона, — меня волочет сквозь межпространственную дыру субъект, который, судя по всему, является каким-то дьявольским начальником! Описание субъекта: рост под два метра, костюм дорогой, манеры отвратительные.

— Да замолчи ты уже, — рыкнул Азариэль. Вокруг них кружились фиолетовые молнии. Он попытался перехватить её удобнее, но Ирина ужом вывернулась так, чтобы говорить громче.

— У нас свобода слова, сволочь рогатая! Классический абьюз в сверхъестественной среде! Мы наблюдаем попытку подавления независимой прессы путем физического насилия.

Демон резко остановился, заставив Ирину пискнуть от неожиданности. Вокруг них бушевал магический шторм, но он, казалось, его не замечал. Он посмотрел на её лицо, раскрасневшееся, злое, отчаянно-смелое, и его собственные черты вдруг смягчились. Усталое раздражение сменилось чем-то куда более опасным.

— Вы, кажется, не понимаете своего положения, Ирина, — его голос перекрыл вой ветра, проникая прямо ей под кожу. — Ваш язык — ваш главный враг. И раз уж вы будете моей помощницей...

— Не буду! — крикнула она.

— ...то первым уроком в вашей стажировке будет дисциплина.

С этими словами перехватил её, его большая, обжигающе-горячая ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. Демон рывком прижал её к себе так сильно, что Ирина почувствовала каждую мышцу на его теле. Вторая рука скользнула ей на талию, фиксируя намертво.

— Эй! — пискнула она, внезапно теряя весь свой журналистский запал. Сердце предательски ухнуло вниз. Близость была слишком интимной, слишком подавляющей.

— Конец эфира, — прошептал Азариэль прямо ей в губы.

И прежде чем она успела выкрикнуть очередную дерзость, он шагнул в ослепительную вспышку света, вышвыривая их обоих из портала прямиком на холодный, каменный пол.

Падая на четвереньки, Ирина поняла одну пугающую вещь — её дыхание сбилось отнюдь не из-за страха.

Азариэль возвышался над ней, поправляя манжеты пиджака.

— Поднимайтесь, Мартинес. Ваш рабочий день только что начался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. Странный офис

Каменный пол встретил Ирину с гостеприимством могильной плиты. Несколько секунд она просто стояла на четвереньках, жадно хватая ртом спёртый, пахнущий старой бумагой и мастикой воздух, пытаясь убедить свой вестибулярный аппарат, что мир перестал вращаться.

Сзади раздались неторопливые, гулкие шаги. Азариэль обошёл её, даже не взглянув, и остановился в паре метров, с легким раздражением стряхивая пылинку с лацкана своего пиджака.

— Вставайте, Мартинес. Вы загораживаете проход для служащих нижнего звена.

Ирина медленно подняла голову, готовясь выплюнуть какую-нибудь уничтожающую колкость. Слова уже скопились на языке, острые, как бритвы. Но, открыв рот, она так и замерла. Глаза её медленно расширились.

Она ожидала увидеть всё, что угодно. Адское пламя. Котлы с кипящей серой. Пещеры, увешанные цепями, или мрачный готический замок с горгульями, где по стенам стекает кровь девственниц. В конце концов, её похитил демон! Но то, что предстало её взору, было страшнее любых фантазий.

Они находились в гигантском, уходящем в перспективу коридоре, стены которого были выкрашены в мерзкий, тоскливый цвет больничной зелёнки. Ровно до половины. Выше шла побелка, местами облупившаяся. Под ногами лежал потёртый советский линолеум в грязно-коричневую крапинку. Под высоким потолком с тоскливым жужжанием, напоминающим предсмертные судороги гигантской мухи, мигали длинные люминесцентные лампы. Жуткая атмосфера абсолютной, беспросветной бюрократии.

Мимо Ирины, шаркая по линолеуму копытами, когтями и щупальцами, уныло брели существа. Прямо перед её носом проследовал сгорбленный клерк с пепельно-серой кожей и двумя витыми рогами, на один из которых был наколот внушительный стог канцелярских бланков. Он был одет в растянутый вязаный свитер и потертые вельветовые брюки. В руках клерк нёс папку с надписью «Дело № 666-41. Самовольное вселение в игрушки для секса».

На стене, прямо над головой Ирины, висел мотивационный плакат: красный клин, вбивающийся во что-то бесформенное, и надпись рубленым шрифтом: «А ты сдал квартальный отчет по искушенным душам? Хаос не оправдывает халатности!» Чуть левее висели механические часы. Стрелки на них показывали 6 октября 2026 года, время местное, но циферблат почему-то имел тринадцать делений, а секундная стрелка двигалась в обратную сторону.

— Чё за хрень тут творится? — хрипло выдавила Ирина, наконец-то поднимаясь на ноги и озираясь по сторонам. — Где мы?

— Добро пожаловать в главное бюро управления, — не оборачиваясь, произнес Азариэль. Он подошел к стойке из мутного стекла, за которой сидело существо, подозрительно похожее на гигантскую бледную жабу в роговых очках. — Центральный аппарат.

Жаба за стеклом подняла на демона мутные глаза, затем медленно, с достоинством истинного паспортиста, перевела взгляд на Ирину.

— Господин каратель, — квакнуло существо, проштамповав какой-то бланк. — Вы привели незарегистрированного смертного биологического объекта. У неё нет пропуска. Форма 4-Бис.

— Она со мной, Вормут, — ледяным тоном ответил Азариэль. — Проводи её по категории «Изъятый свидетель и временный ассистент».

— Временный ассистент требует справку о ментальном здоровье и согласие на работу в условиях повышенной мистической вредности. К тому же, она без обуви. Нарушение дресс-кода, параграф семнадцать...

— Вормут. — Голос Азариэля упал на октаву, и температура в радиусе десяти метров резко снизилась. Стекло перед жабой покрылось тонкой коркой инея. — Если ты сейчас же не выпишешь ей пропуск, я переведу тебя в отдел инвентаризации адских гончих. В качестве инвентаря.

Жаба нервно сглотнула и яростно застучала перепончатыми лапами по клавиатуре доисторического компьютера, монитор которого светился кроваво-красным.

Ирина стояла, обхватив себя руками за плечи. Её мозг, натренированный искать логику во всём, отказывался воспринимать реальность. Это квест-комната. Однозначно. Масштабный, дорогой розыгрыш. Актёры, декорации, скрытые камеры. Походу проклятые конкуренты из «Вечернего вестника» решили снять про неё вирусный ролик.

— Так, всё. Стоп. Снято! — громко заявила она, хлопнув в ладоши. Звук эхом разлетелся по зеленому коридору. Несколько демонов-клерков остановились и уставились на неё с вялым недоумением. — Где камеры? Выходите! Очень смешно. Гениальный пранк, оборжаться просто!

Азариэль медленно повернулся. В его чёрных глазах читалось искреннее, глубокое сожаление о том дне, когда он решил оставить эту смертную в живых.

— Мартинес, не позорьтесь. Сядьте на скамью, — он указал длинным пальцем на ряд обшарпанных деревянных сидений вдоль стены. — И молчите. Мне нужно заполнить акт изъятия. Если вы откроете рот до того, как я закончу, я зашью его магической нитью.

Ирина посмотрела на него. На его идеальный костюм, на холодное, как у античной статуи, лицо... И внезапно осознала одну вещь. Это ни хрена не пранк. Никакой актёр не смог бы сыграть такую ауру. Никакая квест-комната не стала бы заморачиваться с запахом древней пыли. Она в другом мире. В каком-то бюрократическом чистилище. С демоном, который смотрит на неё, как на надоедливое насекомое.

Ирина попятилась. Шаг. Ещё один. Скамья была слева, но её взгляд метнулся вправо, туда, где в конце коридора светилась надпись на непонятном языке.

— Сам сиди, придурок, — тихо, но твёрдо произнесла она.

Азариэль чуть изогнул идеальную бровь.

— Я не предлагал. Я приказал.

Инстинкт самосохранения Ирины, который всегда работал с перебоями, в этот момент окончательно отключился, передав управление панике. Чистой, незамутненной панике. Она развернулась на голых пятках и рванула по коридору.

— Стойте! Держите её! — квакнул жабоподобный Вормут, чуть не вывалившись из своего окна.

Ирина бежала так, как не бегала на физре в универе. Линолеум был скользким, ноги разъезжались, но адреналин творил чудеса.

— На помощь! — заорала она во всю мощь своих легких. — Свободу прессе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Навстречу ей из-за угла вывернул демон огромных размеров — помесь шкафа и медведя гризли, одетый в форму охранника. Он расставил лапы, намереваясь перехватить её. Ирина, не сбавляя скорости, схватила с ближайшего канцелярского стола тяжелую, вырезанную из камня печать, и не глядя метнула её прямо в лоб охраннику. Раздался глухой стук. Охранник удивленно хрюкнул, скосил глаза к переносице и медленно осел на пол, привалившись к стене.

— Страйк, сука! — истерично крикнула Ирина, перепрыгивая через его массивные ноги.

Сзади раздавались крики, хлопанье дверей. Кто-то рассыпал картотеку. Ирина влетела в какую-то дверь с табличкой «Архив душ (до 19 века)», поняла, что это тупик, и выскочила обратно, сбив с ног щуплую суккуба-секретаршу, несущую поднос с дымящимися чашками. Чёрная, пахнущая серой жижа разлетелась по зеленым стенам, оставляя шипящие дыры в краске.

Коридор превратился в зону боевых действий. Визжали сирены. Где-то мигал красный свет. Ирина неслась к заветной двери, раскидывая по пути стойки с ограждениями, опрокидывая кулеры с мутной зеленоватой водой и сбивая стопки формуляров. Тысячи листов пергамента взлетели в воздух, кружась, как снег в преисподней.

Она чувствовала себя героиней боевика. Дерзкая, неуловимая Мартинес! Они думали, что сломают её? Да она им сейчас весь их бесовский офис разнесет по кирпичику!

Спасительная дверь была прямо перед ней. Массивная, окованная металлом. Ирина вцепилась в тяжелую бронзовую ручку обеими руками, уперлась босой ногой в стену и потянула на себя со всей дури. Дверь не поддалась ни на миллиметр.

— Открывайся, черт тебя дери! — взвыла Ирина, дергая ручку так, что захрустели суставы.

— Она открывается наружу, Ирина.

Бархатный, абсолютно спокойный голос прозвучал в сантиметре от её правого уха.

Ирина замерла. Сердце рухнуло куда-то в район желудка и сжалось там в тугой, ледяной комок. Она медленно повернула голову. Азариэль стоял рядом с ней. Он просто... оказался здесь. Переместился, пока она устраивала свой забег с препятствиями, и, судя по его скучающему виду, наблюдал за её жалкими попытками спастись уже минуты две.

Весь её запал, весь адреналиновый кураж лопнул, как мыльный пузырь. Оставив после себя липкое, удушающее чувство полного бессилия.

— Ты... ты... — задыхаясь, прошипела она, прижимаясь спиной к холодной двери. — Открой её! Выпусти меня! Я буду жаловаться!

Она сыпала словами, как из пулемета, пытаясь защититься ими. Слова всегда были её щитом и мечом, её единственным оружием в мире, где она была слабее, беднее или ниже статусом. Пока она говорила — она контролировала ситуацию. Пока она могла огрызаться, её нельзя было сломать.

Азариэль медленно, грациозно оперся рукой о дверь прямо над её головой. Вторая рука легла на стену с другой стороны от неё. Он запер Ирину в ловушку из собственного тела. От него исходил подавляющий, первобытный жар. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его чёрных глазах разгоралось то самое тлеющее алое пламя. Это больше не было скукой. Это был гнев. Холодный, просчитанный, абсолютный гнев существа, чьи приказы не привыкли игнорировать.

— Вы устроили хаос во вверенном мне отделении, — негромко произнес он. Этот тихий тон пугал в тысячу раз сильнее крика. — Вы нанесли ущерб имуществу и травмировали охранника. Но хуже всего — вы проигнорировали мой прямой приказ.

— Да похер мне на твои приказы, падла рогатая! — выкрикнула Ирина, задирая подбородок, хотя её губы предательски дрожали. — Ты мне не начальник! Ты можешь держать меня здесь, но ты не заставишь меня подчиняться! Я буду орать и громить тут всё, я превращу твою жизнь в ад, клянусь тебе! Ты пожалеешь, что не выпил мою душу прямо на кухне!

Азариэль смотрел на её дрожащие, но упрямо сжатые губы. На бьющуюся жилку на шее. На её глаза, в которых паника боролась с отчаянной, безумной дерзостью.

— Слова, — медленно произнес инквизитор. — Смертные так любят слова. Вы прячетесь за ними. Используете их как оружие, забывая, что истинная власть не нуждается в крике.

Он медленно поднял руку. Ирине показалось, что время замедлило свой ход. Длинные, сильные пальцы Азариэля приблизились к её лицу. Она хотела отшатнуться, но сзади была лишь металлическая дверь.

Указательный и средний пальцы инквизитора легли прямо на её горло. Туда, где бешено колотился пульс. Кожа демона была обжигающе горячей.

— Я предупреждал вас, Мартинес, — прошептал он, склоняясь к её губам. — Если вы не умеете использовать свой язык, я лишу вас этой привилегии.

Его пальцы чуть сжались, и он произнес одно короткое слово на непонятном языке. Под кожей на её шее вдруг вспыхнуло кольцо обжигающего холода. Словно ей на горло надели ледяной ошейник, который мгновенно впитался в плоть. Ирина инстинктивно схватилась за шею обеими руками. Боли не было. Был только странный холодок в районе голосовых связок.

— Что ты... что ты со мной сделал? — хотела крикнуть она.

Но звука не было.

Ирина открыла рот, напрягла связки, выталкивая из легких воздух, чтобы разразиться отборным матом... но в коридоре раздался лишь тихий, свистящий выдох. Она замерла. Глаза расширились до предела. Она попробовала снова. Собрала всю волю в кулак, открыла рот и попыталась закричать. Результат был тот же. Абсолютная, вакуумная, мертвая тишина. Воздух проходил через горло, губы шевелились, язык двигался, но звук исчез, словно его вырезали скальпелем.

Её лишили голоса. Она стала немой, беспомощной куклой в руках существа, которое смотрело на неё с пугающим спокойствием. Ирина в панике замотала головой, её руки судорожно царапали собственное горло, пытаясь содрать невидимую удавку. На глаза навернулись злые, горячие слезы бессилия. Она посмотрела на Азариэля умоляющим, полным ужаса взглядом.

Азариэль убрал руку от её шеи. Он не выглядел торжествующим. Скорее, строгим учителем, который преподал урок нерадивому ученику. Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Хватка была жесткой, стальной, не допускающей сопротивления.

— Голос — это привилегия, Ирина, — его бархатный шепот проник в самое её сознание, заполняя собой тишину, образовавшуюся в её голове. — Привилегия, которую нужно заслужить.

Она попыталась вырваться из его хватки, замычать, выкрикнуть протест, но из её приоткрытых губ вырвался лишь жалкий, прерывистый вздох. Грудь тяжело вздымалась. По щеке скатилась одна-единственная слеза.

Азариэль большим пальцем стер эту слезу с её кожи. Жест был почти нежным, отчего стал еще более пугающим.

— Вы начнете говорить только тогда, когда научитесь обращаться ко мне с должным уважением. А пока... — он чуть отстранился, его глаза вспыхнули удовлетворением. — Добро пожаловать на стажировку, госпожа Мартинес. Пойдемте, я покажу вам ваше рабочее место.

Он отпустил её подбородок, взял за локоть и повел по зеленому, усыпанному бумагами коридору. И Ирина, сломленная обрушившейся на неё тишиной и парализующим страхом перед его властью, впервые за всю свою жизнь покорно пошла следом, не издав ни единого звука.

Глава 4. Стажировка

Кабинет который Азариэль выделил Ирине, оказался жалкой подсобкой, страдавшей манией величия. Здесь был массивный дубовый стол, стул с неудобной прямой спинкой, глухие каменные стены без единого окна и полное, абсолютное отсутствие связи с внешним миром. Ни розеток, ни вай-фая, ни даже завалящего курьера-беса...

Прошла неделя с момента её похищения. Неделя унизительной, сводящей с ума тишины.

Заклинание немоты, наложенное демоном, работало безукоризненно. Ирина могла дышать, глотать безвкусную казённую еду, которую ей приносила надменная суккуба, но стоило ей попытаться издать хоть звук, горло сковывало льдом. Она стала идеальным секретарем: молча сортировала пыльные архивы, молча приносила Азариэлю папки с доносами на мелких грешников и молча ненавидела его каждой клеточкой своего существа.

Она ненавидела его идеальные костюмы. Ненавидела то, как он смотрел на неё — как на забавную, но сломанную игрушку. И больше всего она ненавидела то, как её собственное тело предательски реагировало на его присутствие: стоило ему пройти мимо, как по спине пробегали мурашки, а внизу живота стягивался тугой, пульсирующий узел. Стокгольмский синдром. Исключительно он. Именно так Ирина себя успокаивала.

В тот день, перебирая хлам в ящиках своего стола, она нашла сокровище.

Чернильница, выточенная из цельного куска обсидиана. Внутри плескалась жидкость, похожая на расплавленное серебро, а рядом лежало длинное черное перо. Журналистский инстинкт взвыл, требуя действий.

Ирина оглянулась на плотно закрытую дверь, схватила кусок желтоватого пергамента и обмакнула перо в серебро. Слова ложились на бумагу с пугающей легкостью, слабо светясь во мраке кабинета.

«Сергеич, это Мартинес! Я в аду. Меня похитил рогатый садист с замашками тирана. Здесь нет грешников, зато хватает всякой нечисти. Готовь передовицу: «Бесы из преисподней используют рабский труд россиянок!» P.S. Я лишена голоса, но не рассудка. Найди экзорциста.»

Она поставила жирную точку, торжествующе улыбнулась и подула на чернила, чтобы те быстрее высохли. План был прост: спрятать записку, а затем, при первой возможности, подкинуть её в документы кому-нибудь из курьеров, идущих «наверх», в мир людей.

Но магия хаоса имела свои представления о почтовых отправлениях.

Едва чернила высохли, пергамент вдруг дернулся в её руках. Ирина вздрогнула и выронила лист. Бумага прямо в воздухе начала сворачиваться, складываясь, как оригами. За секунду она превратилась в маленькую, серебристую бумажную летучую мышь. Мышь издевательски помахала крылышками, пискнула и, прежде чем Ирина успела её схватить, метнулась к замочной скважине. Вжух! — и письмо исчезло в коридоре.

Ирина замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Она бросилась к двери, прижалась ухом к холодному дереву, но услышала лишь звук шагов.

Через три минуты на её столе вспыхнул красный магический кристалл внутренней связи. Голос Азариэля, усиленный магией, прозвучал так, словно он стоял у неё за спиной:

— Мартинес, в мой кабинет. Немедленно.

Спустя пять минут Ирина толкнула тяжелые двери приемной и вошла в личный кабинет демона. Просторное помещение с высокими сводами, черными портьерами и гигантским столом из красного дерева.

Азариэль сидел в кресле, откинувшись на спинку. В его длинных пальцах была зажата серебристая бумажная мышь.

— «Рогатый садист с замашками тирана», — медленно, с расстановкой прочитал демон. Его бархатный голос отражался от стен. — Я польщен, Ирина. Ваши аналитические способности просто поражают.

Он поднял глаза. В их черной, бездонной глубине плясало алое пламя, и от этого взгляда у Ирины перехватило дыхание. Она вздернула подбородок, скрестив руки на груди.

— Скажи на что ты надеялась? — скучным, бюрократическим тоном продолжил Азариэль, откладывая письмо. — Саботаж, оскорбление старшего по званию. Обычно это карается стиранием памяти и отправкой в чистилище на сортировку грехов. Но вы, Мартинес, мой личный проект. И мои протоколы имеют особую специфику...

Он щелкнул пальцами.

Ирина даже не успела пискнуть. Из углов кабинета вырвались плотные, осязаемые тени. Они обвили её запястья, как шелковые канаты. Резкий рывок — и её руки оказались стянуты за спиной. Ещё один рывок — и невидимая сила швырнула её вперед.

Она с глухим стуком упала грудью прямо на стол, раскидав какие-то папки. Тени тут же скользнули ниже, жестко фиксируя её лодыжки, заставляя расставить ноги. Магические путы вжались в её поясницу, прогибая спину так, что её бедра оказались беззащитно приподняты, а щека расплющилась о прохладную древесину.

Абсолютное, тотальное бессилие. Она не могла даже дернуться, не могла закричать. В горле бился лишь хриплый, панический стон.

Азариэль медленно поднялся. Ирина слышала его тяжелые, неторопливые шаги. Он обошел стол и встал позади неё.

— Вы думали, что всё это игра? — тихо спросил он, проведя кончиками пальцев вдоль её позвоночника, прямо поверх ткани её тонкой блузки. От этого прикосновения Ирину выгнуло дугой.

Он остановил руку на её бедре. Его хватка была обжигающе горячей. А затем в тишине кабинета раздался звук, от которого по её венам пробежал электрический ток.

Азариэль рассмеялся. Это был низкий, уставший, почти хриплый смех демона, который слишком долго сдерживал свою природу.

— Вы такая дерзкая в своих мыслях, Мартинес, но такая хрупкая на деле...

Его пальцы нащупали край её юбки, которую ей выдали взамен пижамы, и безжалостно сдвинули ткань вверх. Прохладный воздух кабинета коснулся её обнаженной кожи. Ирина зажмурилась от жгучего стыда и страха, смешанного с чем-то темным, запретным.

— Я заберу у тебя не только гордость, смертная, — прошептал он, склоняясь так низко, что его дыхание обожгло её шею. — Я заберу твою волю. Ты сама отдашь её мне.

Его большая, тяжелая ладонь опустилась на её обнаженную ягодицу. Шлепок был резким, звонким. Боль вспыхнула мгновенно, растекаясь по коже жаром, но вслед за ней пришла такая дикая, ослепительная волна возбуждения, что Ирина заскулила сквозь стиснутые зубы. Немота душила её. Внутри неё бушевал ураган эмоций, которому не было выхода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Злишься, — констатировал Азариэль, поглаживая краснеющую кожу. Второй удар последовал почти сразу, жестче предыдущего. — Хочешь накричать на меня. Сказать, как сильно меня ненавидишь.

Ирина яростно закивала, её глаза блестели от выступивших слез.

— Ну, хорошо...

Демон медленно провел большим пальцем по её пульсирующей шее. Ледяное кольцо немоты, сдавливающее связки, вдруг треснуло и рассыпалось.

Ирина судорожно вдохнула воздух. Свобода!

— Да пошел ты к чёрту, ублюдок рогатый! — выкрикнула она первое, что пришло в голову, сорванным, дрожащим голосом. — Сука! Ненавижу! Пусти меня, тварь!

— О, мы и так в аду, моя дорогая, — усмехнулся Азариэль.

Одним резким, не терпящим возражений движением он разорвал тонкую ткань её белья. Ирина ахнула, почувствовав себя абсолютно уязвимой перед этим древним хищником.

Звук рвущейся ткани прозвучал в мёртвой тишине кабинета как выстрел.

Ирина судорожно вдохнула, почувствовав, как прохладный воздух скользнул по её обнажённым бёдрам и ягодицам. Она рванулась в своих путах, извиваясь на гладком лакированном дереве стола, но тени лишь безжалостно сжались, заставляя её прогнуться ещё сильнее.

— Ненавижу... — выдохнула она, но голос дрогнул, предательски сорвавшись на полушепот.

— Слова, Ирина. Опять пустые слова, — бархатный голос Азариэля обволакивал, гипнотизировал.

Он придвинулся вплотную. Ирина почувствовала жар его массивного тела сквозь ткань его брюк. Он прижался к её ягодицам, и она замерла, осознав, насколько он возбуждён.

Его обжигающе горячие пальцы скользнули по её внутренней поверхности бедра, медленно, неотвратимо подбираясь к самому сокровенному. Ирина сжала зубы, готовясь выплюнуть очередное оскорбление, но когда его пальцы уверенно накрыли её влажную, пульсирующую плоть, она издала сдавленный всхлип.

— Как интересно, — низко, почти утробно прорычал демон ей на ухо. Он грубо, властно раздвинул её складки, погружая один палец внутрь. Ирина дернулась, как от удара током. — Твой рот говорит о ненависти, но твоё тело плачет от желания. Ты истекаешь для меня, смертная. Ты так долго была лишена голоса, но твоя плоть кричит громче любых слов.

— Пошел... ах!.. — она попыталась сомкнуть ноги, но теневые жгуты, обвивавшие лодыжки, безжалостно развели их ещё шире.

Азариэль добавил второй палец, резко и глубоко толкнувшись внутрь. Ирина запрокинула голову, ударившись затылком о его грудь. Из её горла вырвался долгий, протяжный стон, звонким эхом отразившийся от сводов кабинета.

— Вот для чего я вернул тебе голос, — прошептал демон, яростно массируя её изнутри, задевая самую чувствительную точку, с пугающей, расчетливой точностью.

Ирина судорожно вздыхала. Её бедра, вопреки всем остаткам разума и гордости, сами подались назад, навстречу его руке, отчаянно ища большего контакта.

— Смотри, как быстро осыпается твоя спесь, — рокотал Азариэль, ускоряя темп. Его большой палец нашел её клитор, жестко и ритмично сминая его, пока остальные два растягивали её изнутри, доводя до исступления. — Твой рот создан для того, чтобы стонать подо мной, а не для того, чтобы читать мне лекции о правах человека.

— Ах!.. Прекрати... Пожалуйста... — Она замотала головой, путаясь волосами в разбросанных документах.

Демон вывел пальцы, и Ирина издала жалобный, почти скулящий звук, мгновенно почувствовав опустошающую нехватку его жара. За спиной раздался шорох дорогой ткани и металлический лязг пряжки.

Теневые путы, фиксировавшие её лодыжки, дернули её ноги шире, разводя их до болезненного, но невыносимо возбуждающего предела. Ирина почувствовала, как к её влажной, дрожащей плоти прижалось нечто раскаленное, твердое как камень и пугающе огромное.

— Ты... ты порвешь меня, — выдохнула она в панике, на секунду протрезвев от охватившего её тумана похоти.

— Я не ломаю свои любимые вещи, Мартинес — прошептал инквизитор. — Я их переделываю под себя.

Он толкнулся вперед. Медленно, безжалостно растягивая её.

Ирина вскрикнула — на этот раз громко, в голос, срывая связки. Ощущение было ошеломляющим: тупая, распирающая боль смешалась с такой пронзительной, ослепительной сладостью, что перед глазами вспыхнули сверхновые. Он заполнял её целиком, вытесняя все мысли и все страхи.

Азариэль замер на мгновение, погрузившись в неё до самого основания. Его тяжелое, прерывистое дыхание обжигало её лопатки. Он боролся с собой, с трудом сдерживая свою звериную натуру, требующую вбить эту смертную в стол прямо сейчас.

— Такая тесная... Горячая и тесная, — его голос стал утробным, вибрирующим. Он склонился ниже, прикусив кожу на её шее. — Скажи это. Скажи, чья ты теперь.

Он потянул бедра назад и тут же с силой вонзился обратно. Стол из красного дерева жалобно скрипнул.

— А-а-ах! — Ирину выгнуло так, что позвоночник хрустнул. Магические путы на запястьях натянулись до предела. — Дьявол!

— Не угадала. Попробуй еще раз, — Азариэль задал ритм. Жесткий, механически точный.

Каждый его толчок сотрясал её тело, вбивая глубже в полированную древесину. Казенные пергаменты, доносы, какие-то магические векселя разлетались во все стороны, падая на пол зеленым снегом. Звук шлепков влажной плоти и ударов его бедер о её ягодицы эхом метался под высокими сводами кабинета.

— Ненавижу! — рыдала Ирина, пока её тело билось в конвульсиях экстаза. — Ненавижу тебя!

— Громче, — рычал демон, обхватывая её за талию огромными руками, поднимая её бедра еще выше, чтобы входить под совершенно немыслимым углом. — Кричи, Ирина. Используй голос по назначению!

Тени отделились от стен и скользнули к её лицу. Холодные, бесплотные щупальца магии обвили её грудь, сжимая чувствительные соски, проскользнули по шее, усиливая сенсорный перегруз. Ирина была зажата между ледяным мраком заклинаний и обжигающим, животным жаром демона внутри неё.

Она сломалась. Её гордость и снобизм, её наглая бравада — всё это разлетелось вдребезги под ударами демона.

Осталась только чистая, пульсирующая потребность.

— Азариэль! — закричала она его имя, запрокидывая голову, пока по щекам текли слезы абсолютного, извращенного удовольствия. — Да! Сильнее!

— Хорошая девочка, — удовлетворенно прорычал демон прямо ей в ухо.

Он сорвался с цепи. Ритм превратился в неистовую, размашистую долбежку. Стол ходил ходуном, Ирина не могла дышать, её легкие горели, а внизу живота стягивалась тугая, звенящая пружина. Она уже не понимала, где кончается её тело и начинается его магия.

Когда пружина лопнула, Ирину разорвало на тысячи сверкающих осколков. Она закричала так громко, что зазвенели хрустальные плафоны, её стенки судорожно сжались вокруг демона, выжимая из него глухой, рычащий стон. Азариэль вбил себя в неё до упора, замирая и изливая свой жар глубоко в её дрожащее, покорное нутро.

Секунды растянулись в вечность. Слышно было только их хриплое дыхание и тихое шуршание оседающих на пол бумаг.

Азариэль медленно, нехотя вышел из неё. Тени мгновенно втянулись обратно в углы кабинета, освобождая её запястья и лодыжки. Ирина без сил рухнула на столешницу, щекой на какой-то чудом уцелевший приказ. Её трясло мелкой дрожью. Тело гудело, между ног сладко и болезненно пульсировало, а по внутренней стороне бедра текли липкие капли.

Она с трудом повернула голову.

Азариэль стоял рядом, застегивая брюки с абсолютно невозмутимым, протокольным видом. Лишь чуть растрепанные черные волосы и темный румянец на высоких скулах выдавали то, что произошло минуту назад. Он поправил манжеты и посмотрел на Ирину сверху вниз.

В его взгляде больше не было холодного презрения. В нём горело темное, абсолютное право хозяина.

— Твоя записка в редакцию отклонена, секретарь Мартинес, — спокойно произнес он, беря со стола серебряную летучую мышь и сжигая её щелчком пальцев. — А теперь приведи себя в порядок. Через десять минут у нас плановое совещание. Ты будешь вести протокол, и только попробуй пропустить хоть слово.

Глава 5. Планёрка

Собрать разлетевшиеся по всему кабинету бумаги оказалось задачей непростой — особенно когда у тебя дрожат руки, подгибаются колени, а между бедер всё ещё разливается пульсирующий, влажный жар, напоминающий о том, кто именно довел тебя до этого состояния.

Ирина застегивала пуговицы блузки негнущимися пальцами. Юбка, к счастью, не пострадала, а вот бельё, разорванное когтями демона, пришлось скомкать и спрятать в карман. Она чувствовала себя грязной, сломленной и... до одури живой. Мозг вновь тщетно пытался подсунуть ей мысли о нарушении прав человека, но тело пело совершенно другую песню. Тело признало хозяина.

Азариэль стоял у окна, заложив руки за спину. На нем не было ни единой пылинки. Лишь воздух вокруг него всё ещё слегка искрил от остаточной магии.

— Вы долго копаетесь, Мартинес, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал абсолютно буднично. Никакой хрипотцы, никакого звериного рыка, который она слышала пару минут назад. Словно и не он только что вбивал её в этот самый стол.

— Мой... мой блокнот порвался, — хрипло отозвалась Ирина. Голос слушался плохо. Связки, освобожденные от ледяного ошейника, саднило.

— Возьмите пергамент на третьей полке и магическое перо-самописец. От вас требуется лишь направлять его мыслью и не допускать клякс. Идёмте.

Зал Заседаний №13 оказался самым сюрреалистичным местом, которое Ирина видела за свою недолгую, но богатую на события жизнь.

Если коридоры преисподней напоминали советский ЖЭК, то этот зал был выдержан в стиле «Готический ампир». Гигантский круглый стол из черного обсидиана. Стулья с высокими спинками, обтянутые кожей (Ирина искренне надеялась, что телячьей, но интуиция подсказывала иное). В воздухе висел стойкий аромат серы, дорогого табака и гниющих хризантем.

Азариэль вошел в зал так, как входит лев в клетку с гиенами: неторопливо, с абсолютным осознанием своего превосходства. Ирина юркнула следом, стараясь слиться со стеной, и заняла крошечный стул в тени его массивного кресла. Она положила перед собой пергамент, сжала перо и приготовилась записывать.

За столом уже сидели.

Дюжина сущностей, от одного взгляда на которых у нормального человека случился бы инфаркт, сейчас увлеченно перебирали графики и диаграммы. Слева сидел представитель клана Гниющей Монеты — тучный, покрытый бородавками демон в твидовом костюме, нервно протирающий монокль. Справа развалился изящный, андрогинный инкуб из клана Шепчущих Теней, пилящий длинный коготь алмазной пилочкой. Напротив возвышался огненный гигант, чья кожа напоминала остывающую магму — лорд Игнис из клана Багрового Пепла.

В центре стоял докладчик — начальник архива. Он был похож на мумию, замотанную в исписанные древними рунами бинты, поверх которых был надет нелепый серый пиджак с бейджиком «Вр.и.о. главного статистика Белиал».

— Господа присяжные заседатели... то есть, владыки кланов, — прошамкал Белиал, активируя указкой проекцию прямо в воздухе над столом. — Мы собрались здесь в связи с критической ситуацией на Земле. Прошу обратить внимание на график.

В воздухе вспыхнула красная кривая, которая резко уходила вверх, напоминая кардиограмму перед остановкой сердца.

— За последний квартал мы фиксируем беспрецедентный рост несанкционированных обращений к нечистой силе со стороны смертных. Люди совершенно обезумели. Если в средние века для вызова мелкого беса им требовалось начертить пентаграмму кровью девственницы на перекрестке в полнолуние, то сейчас...

Белиал страдальчески схватился за забинтованную голову.

— Сейчас они скачивают приложения из даркнета! Они создают телеграм-каналы с пошаговыми инструкциями! Вчера группа подростков из Воронежа случайно призвала демона пятого круга, прочитав заклинание по слогам с экрана смартфона! Это катастрофа!

В зале поднялся гул. Игнис из Багрового Пепла ударил кулаком по обсидиановому столу так, что посыпались искры.

— И что?! — пророкотал он. Его голос обжигал даже на расстоянии. — Пусть призывают! Наши сущности голодают в нижних слоях! Дайте молодняку порезвиться на Земле! Это же шведский стол, господа! Энергия, души, страх — бери не хочу!

— Порезвиться? Вы идиот, Игнис, — лениво протянул андрогинный инкуб, не отрываясь от маникюра. — Если молодняк ломанется жрать всё подряд, они обрушат рынок. Мои суккубы уже жалуются: смертные итак стали вялые, у них ипотеки, депрессия и выгорание. Жрать нечего, а тут ещё ваши костоломы придут всё крушить.

Ирина, спрятавшись за широкой спиной Азариэля, едва успевала мысленно направлять перо. Бумага стремительно покрывалась идеальным каллиграфическим почерком. «Демоны жалуются на вялых смертных», — с истеричным смешком подумала она. «Сергеич бы заплакал от такого материала. Жаль, он его никогда не увидит».

— Дело не в рынке! — взвизгнул тучный демон с моноклем, размахивая счетами. — Дело в конвенции! В конвенции о невмешательстве тысяча триста четвертого года!

В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Даже Игнис перестал дымиться.

Белиал скорбно кивнул и переключил слайд проекции. В воздухе появился сияющий золотой меч. От одного его вида у Ирины заслезились глаза.

— Господин Вельзевул прав. Сущности тёмных планов всё чаще проникают на Землю, пользуясь брешами, которые создают сами глупые смертные. И это, к сожалени, не осталось незамеченным наверху...

Белиал многозначительно поднял узловатый палец в потолок.

— Пернатые. Силы Света. Паладины, архангелы и прочие любители хорового пения уже выслали нам три официальные ноты протеста. Они заявляют, что массовый прорыв хаоса нарушает баланс. До согласованной даты апокалипсиса ещё сто сорок семь лет, три месяца и восемь дней! График утвержден и бюджеты расписаны! Если мы не остановим несанкционированные прорывы наших, пернатые засранцы применят радикальные меры.

— Карательные отряды? — прошипел кто-то из темноты.

— Хуже. Они грозятся досрочным вторым пришествием. А у нас, господа, инфраструктура не готова, от слова совсем! Котлы не лужены, реестр грешников не оцифрован! Если апокалипсис начнется завтра — мы проиграем чисто по логистике!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Совещание взорвалось. Это больше не походило на совет владык — это был базар.

— Предлагаю ввести налог на вызов! — орал толстяк с моноклем, брызгая ядовитой слюной. — Пусть людишки платят душами еще на этапе скачивания заклинания!

— Да нужно просто сжечь серверы в их проклятом интернете! — ревел магмовый гигант. — Отправим туда отряд саламандр, спалим их дата-центры дотла! Нет серверов — нет форумов!

— Фи, как грубо, — морщился инкуб. — Давайте лучше запустим встречную кампанию. Пусть мои девочки внушат смертным, что вызывать демонов — это не модно.

Ирина смотрела на этот бедлам округлившимися глазами. Бюрократическая преисподняя обсуждала дата-центры, смузи и логистику апокалипсиса. Это был экзистенциальный сюр. Журналистка так увлеклась, что не заметила, как Азариэль, до этого момента хранивший абсолютное, каменное молчание, чуть изменил позу.

Он просто положил обе ладони на черный обсидиан стола.

Этого было достаточно.

Резкий перепад давления заложил уши всем присутствующим. Температура в зале заседаний рухнула ниже нуля. Магмовый демон побледнел, его пламя съежилось. Толстяк с моноклем подавился собственным криком. Инкуб выронил алмазную пилочку.

Ирина вжалась в свой стул, чувствуя, как от спины Азариэля исходит аура такой древней, подавляющей власти, что дышать стало физически больно.

Демон медленно обвел взглядом притихший зал.

— Вы закончили свой балаган? — тихо спросил он. В его голосе слышался лязг падающей гильотины.

Никто не осмелился ответить.

Азариэль поднялся. Теперь он возвышался над столом, как монолит.

— Сжечь серверы? Запустить моду на йогу? Налоги на заклинания? — Он произносил это с таким ядовитым презрением, что Белиал съежился за своей трибуной. — Да у вас, блять, от серы совсем мозги захирели?! Вы забыли, кто я?

Он оперся костяшками пальцев о стол, нависая над присутствующими.

— Я — глава клана Чёрного Солнца. Клана, который веками держал завесу на замке. Пока вы делили души офисного планктона и переписывали бумаги, я смотрел, как смертные разрушают барьеры своими грязными руками. Силы света не вмешаются. Я этого не допущу.

Игнис сглотнул, попытавшись возразить: — Но владыка Азариэль, случаев слишком много... Мы не сможем заткнуть каждую дыру.

— Мелкий мусор оставьте патрульным бесам, — отрезал инквизитор. — Я выношу вердикт от лица всей Службы контроля. С этой минуты все наиболее резонансные происшествия, все крупные секты и прорывы высших сущностей на Землю я беру под свой личный контроль. Я лично буду вырывать языки каждому смертному, кто посмеет прочесть формулу вызова вслух, и ломать рога каждому демону, кто откликнется на этот зов без моего приказа.

Он выпрямился. Аура смерти вокруг него была настолько плотной, что пергамент под руками Ирины покрылся тонким слоем изморози.

— Заседание закрыто. Кто не согласен — может подать апелляцию. В письменном виде. Кровью.

Азариэль развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу. Двери перед ним распахнулись сами. Ирина, подхватив свои записи, как мышка семенила следом, чувствуя на спине полные ненависти взгляды остальных лордов.

Они шли по уже знакомому зелёному коридору. После ледяного ужаса зала заседаний местная канцелярская суета казалась почти уютной.

Ирина семенила чуть позади, пытаясь переварить услышанное. Её тело всё ещё слабо ныло, отзываясь на каждый шаг фантомными вспышками удовольствия, но мозг уже работал на полную катушку. Пазл складывался. Журналист внутри неё ликовал.

Она прибавила шагу и поравнялась с демоном.

— Азариэль? — тихо позвала она.

Демон чуть скосил на неё глаза, не сбавляя шага.

— У вас есть вопросы по протоколу, секретарь Мартинес?

— У меня есть вопрос по логике, господин каратель, — она вздернула подбородок, вновь натягивая свою привычную броню дерзости. — Я всё записала. Вы — главный страж. Тот, кто предотвращает прорывы. Вы ненавидите тех, кто лезет из-за завесы, и тех смертных, кто их вызывает. Вы лично поклялись отрывать им головы.

Она остановилась, заставив его тоже замереть посреди коридора. Мимо них прошмыгнула суккуба с кипой дел.

— Так какого дьявола, — Ирина ткнула пальцем ему в грудь, — вы сами делали в клубе «Лилит»? В ту ночь, когда я вас засняла! Там была кучка обдолбанных мажоров в мантиях, которые читали какую-то белиберду из старой книжки. Вы появились прямо в пентаграмме! Если ваша задача — не допускать прорывов, почему вы откликнулись на их вызов? Вы же сами нарушили свои правила!

Она победно уставилась на него, ожидая, что поймала его на горячем. Коррупция в высших эшелонах адской власти! Сенсация!

Азариэль посмотрел на её палец, упирающийся в его идеальный лацкан. Затем перевел взгляд на её лицо. В его черных глазах мелькнуло что-то, отдаленно похожее на снисходительную насмешку.

Он медленно, двумя пальцами отвел её руку от своей груди.

— Вы поразительно наивны для журналиста, Ирина, — его голос звучал мягко, обволакивающе, и от этого становилось не по себе. — Вы действительно думаете, что кучка «обдолбанных мажоров» способна призвать высшего демона? Меня нельзя призвать, я прихожу сам. Только туда, куда сочту нужным.

Ирина нахмурилась. — Тогда зачем вы там появились?

— Эта кучка недоумков-сектантов, — демон начал медленно надвигаться на неё, заставляя Ирину отступать, пока её спина не впечаталась в холодную зеленую стену коридора. — Играла с вещами, которых не понимала. Книга в их руках была настоящей. Координаты разрыва — точными. Если бы они закончили ритуал, они бы пробили брешь такого размера, что в ваш город хлынула бы армия голодных духов. Силы Света вмешались бы в тот же час, и ваш уютный мирок сгорел бы в очистительном огне ангельского гнева.

Он оперся рукой о стену рядом с её головой, нависая, подавляя своим ростом.

— Моей задачей было приструнить этих идиотов. Я явился туда, чтобы одним своим видом довести их до инфаркта. Чтобы показать им истинное лицо бездны. Отбить им охоту лезть туда, куда не следует, до конца их жалких жизней.

Он склонился к самому её уху, его дыхание обожгло кожу.

— Но тут в зале появилась невероятно наглая смертная со скрытой камерой в пуговице, которая решила поиграть в детектива... И мне пришлось отвлечься от спасения вашего мира, чтобы заняться спасением своей репутации.

Ирина сглотнула. Её глаза расширились. Осознание обрушилось на неё ледяной глыбой.

— То есть... вы... вы спасали нас? — прошептала она.

— До вас мне особого дела нет. Я спасал график апокалипсиса, Мартинес, — сухо поправил Азариэль, отстраняясь и поправляя манжеты. — У меня запланирован отпуск на конец столетия, и я не намерен его переносить из-за кучки недоумков. А теперь марш в кабинет. Нам нужно перепечатать протокол, пока эти бюрократы не передумали.

Ирина стояла у зеленой обшарпанной стены, прижимая к груди пергамент, и смотрела вслед удаляющейся широкой спине демона. Журналист в ней бился в истерике, понимая, что вляпался не просто в «тайное общество», а в великий конфликт, где бюрократия была страшнее адского пламени.

А женщина в ней вдруг осознала пугающую мысль: этот холодный, жестокий монстр, который час назад сломал её на столе... только что признался, что защищает её мир.

Глава 6. Прямой эфир

Рутина адской бюрократии убивала надежнее любых пыток. Прошло три дня с того памятного совещания, и всё это время Ирина занималась тем, что сортировала картотеку душ за девятнадцатый век. Алфавитный указатель грешников, сшитые суровыми нитками папки, бесконечные стеллажи архива, где пахло пылью и безнадегой.

Азариэль словно забыл о её существовании. Он появлялся лишь мельком, бросал на её стол стопку новых документов, и исчезал. Ирину это бесило. Её тело, предавшее её на его столе, предательски ныло от нехватки его жестких рук, а гордость требовала реванша. Она журналист, и она не собиралась тихо гнить в подсобке преисподней, превращаясь в покорную секретаршу.

Шанс отомстить не заставил себя долго ждать.

Разбирая дальнюю секцию стеллажей, она наткнулась на артефакт, инвентарный номер которого гласил: «Зеркало дальнего видения. Конфисковано у ведьмы-вуайеристки, 1894 г.»

Зеркало было в человеческий рост, заключенное в тяжелую раму из темного серебра. Поверхность его не отражала подсобку — в ней клубился густой, мерцающий туман. Ирина подошла ближе, коснулась холодного стекла пальцем, и туман послушно разошелся, явив мутную картинку: перекресток где-то в центре Москвы. Ехали машины, спешили люди под серым осенним небом.

Сердце Ирины тревожно забилось.

Её мозг, годами натренированный на поиск лазеек и обход блокировок Роскомнадзора, заработал с бешеной скоростью. Магия — это энергия. Интернет — это тоже энергия, волны, частоты. Что, если настроить резонанс зеркала не на визуальное отображение улицы, а на цифровой поток? У неё на столе лежал рабочий кристалл внутренней связи, в котором пульсировала демоническая магия. Если соединить кристалл с рамкой зеркала...

Ирина бросилась к столу. Она действовала на чистом адреналине. Притащила кристалл, вытащила из волос металлическую шпильку, нацарапала на серебряной раме пару рун, которые видела в документах отдела связи, и с силой вжала кристалл в паз на раме.

Зеркало пошло рябью. Послышался треск, запахло паленой изоляцией и серой. А затем туман на стекле рассеялся, сменившись до боли знакомым, родным интерфейсом.

Это был почти интернет... Точнее, его магическая, извращенная проекция, но это работало!

Пальцы Ирины летали по стеклу, которое реагировало на прикосновения, как гигантский сенсорный экран. Она зашла на резервный канал «Городских будней». Ввела пароль и нажала кнопку «Начать трансляцию».

В верхнем углу зеркала загорелась красная точка: LIVE.

Ирина поспешно пригладила волосы, одернула форменную юбку, выпрямила спину. В стекле она видела свое отражение — бледная, с лихорадочным блеском в глазах, но всё та же дерзкая Мартинес. Зрителей пока было немного, но счетчик уже начал медленно ползти вверх. Десять. Пятьдесят. Двести. Алгоритмы платформы услужливо кинули уведомление подписчикам: «Срочное включение Ирины Мартинес! »

— Добрый вечер, дорогие подписчики, — начала она, включив свой фирменный, уверенный тон. Голос слегка дрожал, но она заставила себя смотреть прямо в объектив-зеркало. — Вы думали, я пропала? Вы думали, меня уволили за тот репортаж о мэре? Нет, всё гораздо хуже. И гораздо интереснее.

Счетчик зрителей перевалил за тысячу. Внизу побежал чат.

«О, Ирка жива!»

«Где ты, это подвал какой-то?»

«Что за зеленые стены, это чё дурка?»

— Я нахожусь в месте, которое официальные власти скрывают от нас тысячелетиями, — продолжила Ирина, чувствуя, как по венам разливается сладкий триумф. Она делает это! Она показывает правду! — Это Адская Служба Контроля. Бюрократический аппарат самой настоящей преисподней. Демоны, инкубы, твари из нижних миров — они существуют. И они живут среди нас. Они похищают людей. Они...

«Я же говорю дурка! Она точно поехавшая!»

«Ага, а наш мэр, у них курьером на полставки, да, Ириш?»

Температура в архиве упала так резко, что изо рта Ирины вырвалось облачко пара.

Волоски на её затылке встали дыбом. Тень, плотная и осязаемая, скользнула по зеленой стене позади неё.

Ирина замерла на полуслове.

За её спиной, из темноты дверного проема, соткалась фигура верховного карателя. Азариэль был в своем неизменном черном костюме, но сейчас он не казался чиновником. Он казался воплощением первородного ужаса. Его глаза горели багровым пламенем.

В чате трансляции началось безумие.

«Ого, кто это сзади?!»

«Спецэффекты топ!»

«Это актер? Какой красавчик, дайте его инсту!»

— Я... — Ирина попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Инстинкт самосохранения орал благим матом: «БЕГИ!», но бежать было некуда. Трансляция шла. Если она прервет её сейчас, всё было зря. Она должна закончить. — Вы можете видеть одного из них. Это Азариэль. Существо, которое силой удерживает меня здесь, нарушая все конвенции о правах человека...

Она ожидала, что демон яростно разобьет зеркало. Что он накинет на неё немоту или сотрет трансляцию щелчком пальцев.

Но Азариэль не сделал ничего из этого.

Он шагнул вперед, останавливаясь ровно на границе видимости зеркала — так, что в кадре была только Ирина, а он оставался за пределами объектива, в слепой зоне.

— Разве у человека есть права?? — Его низкий, бархатный голос прозвучал прямо у неё над ухом. Вибрация от его слов отозвалась дрожью в позвоночнике Ирины. — Какая драматичная формулировка, Мартинес. Вы хотите шоу? Вы хотите аудиторию? Что ж. Давайте дадим им то, чего они действительно хотят.

Невидимые зрителям тени метнулись из-под ног демона, как живые змеи. Они мгновенно обвили запястья Ирины. Прежде чем она успела вскрикнуть, тени жестко и безжалостно рванули её руки за спину.

В зеркале это выглядело так, словно Ирина сама покорно завела руки назад, выпятив грудь. Её спина неестественно прогнулась.

— Что... отпусти! — прошипела она одними губами, стараясь не выходить из образа перед камерой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Улыбайтесь, Ирина. Вы же в эфире, — голос Азариэля сочился темным, извращенным весельем.

В чате побежали новые сообщения:

«Она что, связана?»

«Эй, это какой-то БДСМ-стрим?»

«Мартинес, моргни два раза, если тебя держат в заложниках!»

Ирина попыталась дернуться, но магия держала намертво. А затем в эфире раздался голос.

— Добрый вечер, уважаемые зрители. Ваша любимая журналистка немного преувеличивает. Она не заложница. Она — моя прилежная ученица, проходящая внеурочные занятия по дисциплине. И, к сожалению, сегодня она вела себя очень... плохо.

— Не слушайте его! — крикнула Ирина, глядя в камеру расширенными от паники глазами. — Это магия! Он... ах!

Слова оборвались сдавленным вскриком.

Вне зоны видимости камеры, огромная, горячая ладонь Азариэля легла на её бедро. Он медленно, издевательски неторопливо сдвинул ткань её форменной юбки вверх. Зрители видели только лицо Ирины, её тяжело вздымающуюся грудь и закушенные губы, но они слышали её судорожный вдох.

— Видите ли, Ирина слишком много говорит, — продолжал бархатный, гипнотический голос. — Она думает, что её слова имеют вес. Но здесь, в моем ведомстве, имеет вес только послушание.

Его пальцы скользнули под резинку её чулок. Кожа Ирины покрылась мурашками. Огненный след от его прикосновений резко контрастировал с ледяными путами на её запястьях. Ужас положения накрыл её с головой. Десять тысяч человек прямо сейчас смотрели на неё. Её коллеги. Её подписчики. Возможно, её мать! И все они видели, как грозная, независимая журналистка краснеет, прерывисто дышит и не может сделать ни шагу, превращенная в покорную куклу.

— Прекрати... — прошептала она, умоляюще глядя в пустоту экрана, где мелькали комментарии.

«Нифига себе постановка!»

«Дядя, давай жестче!» «Какая актерская игра, я верю!»

«Она реально потекла, вы посмотрите на её лицо...»

Последний комментарий ударил Ирину под дых. Они всё видели. Зеркало бесстрастно передавало её расширенные зрачки, румянец, заливающий шею и щеки, капельки пота на висках.

— Прекратить? Но ты же сама хотела внимания, Ирина, — Азариэль стоял так близко, что его бедро прижималось к её ягодицам. Он чуть наклонился, так, что его губы почти касались её шеи. — Ты хотела доказать им свою правоту? Так, докажи. Скажи им, как сильно ты меня ненавидишь. Давай.

Его длинные, безжалостные пальцы проскользнули сквозь ткань её белья, находя пульсирующий, влажный центр. Ирина дернулась, как от удара плетью.

— Я... я... а-ах!

Демон жестко нажал, проводя подушечкой пальца по самой чувствительной точке. Ноги Ирины подогнулись.

В эфир вырвался протяжный, отчаянный, полный неконтролируемой похоти стон.

— Она пытается сказать, что ненавидит эти условия труда, — перевел её стон Азариэль для аудитории с ледяной, насмешливой вежливостью. — Но её тело, как видите, совершенно не согласно с её журналистской этикой.

Он начал двигать пальцами. Медленно, методично, растягивая пытку. Он знал её анатомию лучше, чем она сама. Он знал, на какие точки нажать, чтобы стереть из её головы все мысли о репортаже, о подписчиках и о спасении мира.

В чате творилась полная вакханалия. Зрители требовали продолжения, кидали донаты, писали пошлые шутки. Мозг Ирины разрывался между сжигающим стыдом и ослепительным физическим удовольствием. Это было абсолютное, тотальное унижение. Её публично ломали. Её наказывали на глазах у её собственной аудитории.

— Пожалуйста... — по её щекам покатились слезы бессилия. Она смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала эту женщину. Растрепанная, с полузакрытыми, затуманенными глазами, с приоткрытым влажным ртом, из которого вырывались только жалкие всхлипы. — Азариэль... хватит... я не могу...

— Не можешь что, Ирина? — его палец вошел в неё, заставив её выгнуться дугой прямо перед объективом. — Ты не можешь сопротивляться? Или ты не можешь кончить на глазах у десяти тысяч зрителей?

— Я умоляю... — она рыдала, отбрасывая последнюю шелуху гордости. Гордость не имела значения. Ничего не имело значения, кроме его обжигающей руки внутри неё.

Она капитулировала. Полностью, безоговорочно. Прямо в прямом эфире.

В глазах демона полыхнуло адское пламя. Игры кончились.

Он жестко, рывком сжал её бедра и начал ласкать её с такой первобытной, звериной яростью, что Ирина забыла, как дышать. Удары удовольствия обрушивались на неё один за другим, стирая реальность, стирая зеленые стены архива, стирая зрителей.

Остался только он. Только его власть.

— Кончай для меня, — прорычал Азариэль, забыв про аудиторию.

Ирина закричала. Её оргазм был разрушительным. Её трясло в путах теней так сильно, что рама зеркала задрожала. Вспышка магии, порожденная её выбросом энергии, ударила по стеклу.

Зеркало с громким треском лопнуло. Осколки темного серебра и стекла брызнули во все стороны. Экран погас. Прямой эфир прервался навсегда, оставив десять тысяч человек перед черными мониторами.

Тени, державшие запястья Ирины, мгновенно растворились.

Лишенная опоры, она рухнула вниз. Её колени с глухим стуком ударились о старый советский линолеум. Она так и осталась стоять на коленях, опираясь дрожащими руками о пол, среди осколков магического стекла. Грудь тяжело вздымалась. По бедрам стекал липкий сок её позора и её экстаза. Волосы скрывали лицо.

В архиве повисла мертвая, звенящая тишина.

Азариэль медленно обошел её и встал спереди. Черные, идеально начищенные туфли остановились в нескольких сантиметрах от её опущенной головы.

Ирина не поднимала глаз. Она не могла. Журналистка Мартинес была уничтожена. Та, кто сейчас стояла на коленях у его ног, была пустой оболочкой, выжженной дотла его властью.

Демон медленно опустился на корточки, подцепляя её подбородок указательным пальцем. По её раскрасневшимся щекам текли слезы, глаза были пустыми и огромными, как у загнанного, окончательно пойманного зверя.

— Иллюзия свободы — самая жестокая шутка, которую вы, смертные, придумали для себя, — тихо произнес инквизитор. В его голосе больше не было насмешки. Только тяжелая, давящая правда. — Ты искала аудиторию, Ирина, потому что думала, что их взгляды дадут тебе силу. Что их количество защитит тебя.

Он большим пальцем стер слезу с её щеки.

— Но толпе плевать на тебя. Они посмотрели шоу и ушли пить свой кофе. Единственный, чье внимание имеет значение в твоей жизни, — это я. Твоя карьера окончена. Твоя репутация мертва. Твоя старая жизнь сгорела в этом эфире, и ты сожгла её сама.

Азариэль поднялся в полный рост.

— Ты больше не журналистка, Мартинес. Ты моя. И если ты еще раз попытаешься вынести сор из избы, я сделаю так, что ты будешь умолять меня о немоте. А теперь вставай, у нас много работы.

Глава 7. Прикосновение

События того злополучного эфира разделили жизнь Ирины Мартинес на «до» и «после».

«До» она была дерзкой журналисткой, уверенной, что мир прогибается под острым словом и хорошим вай-фаем. «После» она стала призраком в зеленоватых коридорах cлужбы контроля. Трансляция через магическое зеркало выжгла в ней что-то фундаментальное. Журналистский инстинкт, который гнал её вперед всю жизнь, оказался свернут в трубочку и безжалостно растоптан начищенным туфлем верховного карателя.

Прошло пять дней. Или пять недель? В архиве, где не было ни окон, ни смены дня и ночи, время текло, как густой канцелярский клей.

Ирина механически переставляла папки на стеллажах. «Дело № 4012. Продажа души за выигрыш в лотерею. Год 1998». «Дело № 4013. Обмен первородного права на контракт с продюсером. Год 2003». Человеческие судьбы, спрессованные в серый картон.

Она похудела. Форменная юбка, которую ей выдали, теперь свободно болталась на талии. Под глазами залегли глубокие тени. Но самое страшное творилось внутри. С того момента, как Азариэль поднял её с колен среди осколков зеркала, он больше не применял к ней силу. Не привязывал тенями, не наказывал, не накладывал немоту.

Он просто превратился в идеального, ледяного начальника.

«Мартинес, отчет на стол к третьему удару гонга». «Мартинес, вы неправильно заполнили форму 8-Бис, переделайте». Он проходил мимо и смотрел сквозь неё своими черными, бездонными глазами.

И это убивало Ирину медленнее и мучительнее любых пыток.

Она стояла на стремянке, пытаясь втиснуть пухлую папку с надписью «Грешники-ипотечники» на верхнюю полку. Папка не лезла. Ирина надавила сильнее. Острая металлическая скобка, торчащая из картона, глубоко распорола ей подушечку указательного пальца.

Алая капля крови выступила на коже, сорвалась и упала прямо на пыльный пергамент.

Ирина замерла. Она смотрела на эту каплю крови, такую яркую в серо-зеленом унынии. И вдруг что-то внутри неё надломилось. Маленькая, незначительная боль от пореза стала последней каплей, переполнившей океан её отчаяния.

Папка выпала из её рук, с грохотом рассыпая листы по полу. Ирина медленно осела на ступеньку стремянки. Дыхание перехватило.

Она в аду. У неё больше нет работы, нет квартиры, нет друзей. Там, на Земле, все думают, что она либо сошла с ума, либо вступила в секту. У неё нет будущего. Она заперта здесь навечно, сшивая нитками чужие грехи, в то время как её собственная жизнь закончена.

Из горла вырвался первый, судорожный всхлип.

Ирина обхватила голову руками, вцепившись пальцами в волосы. Паника накрыла её с головой, тяжелая, липкая, не дающая вздохнуть. Она сползла со стремянки на пол, прямо в ворох рассыпанных бумаг, подтянула колени к груди и зарыдала.

— Я не могу... больше не могу... — бормотала она, размазывая кровь из порезанного пальца по лицу. — Отпустите меня... пожалуйста... я хочу домой...

Звук её рыданий эхом разносился по архиву, отражаясь от бесконечных стеллажей. Она даже не услышала, как скрипнула тяжелая дубовая дверь. Не почувствовала, как резко упала температура в помещении.

Она поняла, что не одна, только когда перед её лицом, прямо на разбросанные по полу отчеты, опустились идеально начищенные черные туфли.

Ирина вздрогнула и сжалась в комок, инстинктивно закрыв голову руками. Сейчас начнется. За истерику, за испорченные кровью документы, за шум. Он снова скрутит её тенями. Он скажет, что она жалкая.

— Встаньте, Мартинес, — раздался сверху спокойный, лишенный эмоций голос.

Она замотала головой, продолжая судорожно всхлипывать. Тело било крупной дрожью, зубы стучали. Она не могла встать. У неё уже не было на это сил и желания.

Азариэль тяжело вздохнул.

Он медленно опустился перед ней на одно колено. Ткань его дорогих брюк коснулась пыльного линолеума. Ирина ждала, что сейчас его пальцы вопьются ей в плечи, что он силой вздернет её на ноги.

Вместо этого он сделал то, чего она никак не ожидала.

Азариэль поднял руку, снял с её лица прилипшую влажную прядь волос и просто... положил свою большую, широкую ладонь ей на затылок.

Просто прикосновение...

Ирина замерла, словно её ударило током. Её истерика оборвалась на полувздохе.

Ладонь демона оказалась невыносимо, обжигающе горячей, но этот жар не причинял боли. Он проникал сквозь кожу, скользил по позвоночнику вниз, мгновенно разгоняя ледяной холод паники. Это было так, словно замерзающего в снегу человека вдруг укутали в тяжелое, нагретое у камина одеяло.

Его пальцы чуть зарылись в её волосы у основания шеи. Мягко, почти бережно. Большой палец ритмично, успокаивающе погладил чувствительную кожу под её ухом.

— Успокойся, — тихо, глубоким, вибрирующим баритом произнес Азариэль. В его голосе не было ни насмешки, ни приказа. Только тяжелая, заземляющая уверенность. — Дыши.

Ирина широко раскрыла заплаканные глаза, уставившись на него. Её тело, секунду назад бившееся в конвульсиях, вдруг обмякло. Пульс, стучавший в висках бешеным барабаном, начал замедляться, подстраиваясь под ровный, глубокий ритм дыхания демона.

Она сделала вдох.

Ещё один.

Тепло его руки на её затылке действовало как сильнейший наркотик. Оно парализовало страх, но вместо него пробудило нечто иное. Тягучее, сладкое, пульсирующее желание. Ирина почувствовала, как внизу живота сворачивается тугой узел. Её соски мгновенно затвердели, потеревшись о ткань блузки. Разум кричал, что она должна отстраниться, что это тот самый монстр, который разрушил её жизнь. Но тело... тело тянулось к нему, словно подсолнух к солнцу.

Она подалась вперед, едва заметно прижимаясь лбом к его груди. Просто чтобы стать ближе. Чтобы этот жар охватил её целиком.

Азариэль не отстранился. Его ладонь на её затылке оставалась неподвижной.

— Смертные такие хрупкие, — задумчиво прошептал инквизитор куда-то ей в макушку. — Вы сгораете от собственных эмоций быстрее, чем от адского пламени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ирина не ответила. Она боялась пошевелиться, боялась нарушить этот момент. Ей казалось, что если он уберет руку, она снова рассыплется на куски.

Прошла минута. Или вечность.

Наконец, Азариэль убрал ладонь. Ощущение потери было физически болезненным. Ирина невольно издала тихий, жалобный звук.

Инквизитор поднялся на ноги и подал ей руку. На этот раз Ирина ухватилась за неё без колебаний. Его пальцы сомкнулись на её ладони, легко вздернув её вверх.

— Приведите себя в порядок, Мартинес, — его тон снова стал ровным и официальным, хотя в глазах всё ещё плясали темные искорки. — Умойтесь. Перекись для пореза в аптечке за дверью. И соберите эти бумаги. Через полчаса жду вас с готовым отчетом.

Он развернулся и вышел из архива.

Ирина осталась стоять посреди рассыпанных папок. Она прижала дрожащую руку к своему затылку, туда, где всё ещё горел фантомный отпечаток его ладони. Внутри царил абсолютный, пугающий штиль.

С этого дня всё изменилось.

Ирина Мартинес поняла страшную вещь: она стала наркоманкой. И её дозой был он...

Ей было мало того, что они работали в одном здании. Официальные сухие команды больше не устраивали её свихнувшуюся нервную систему. Ей нужен был тактильный контакт. Ей нужно было подтверждение того, что она существует для него не только как функция.

Это началось с мелочей.

В следующий «понедельник» она принесла ему в кабинет стопку рассортированных доносов. Вместо того чтобы положить их на край стола, как предписывал протокол, она «случайно» задела его локоть своим бедром, перекладывая папки.

Азариэль, писавший что-то магическим пером, замер. Он медленно поднял на неё взгляд. Ирина, изобразив невинность, хлопнула ресницами.

— Извините, господин каратель. Очень тесно.

Он ничего не сказал, но его взгляд скользнул по её фигуре так тяжело, что у Ирины перехватило дыхание.

На следующий день она пошла дальше. Азариэль диктовал ей резолюцию по делу какого-то зарвавшегося полтергейста. Ирина сидела за маленьким приставным столиком, быстро строча по пергаменту.

— ...посему предписываю изгнать сущность в пятый круг, без права обжалования, — монотонно закончил демон. — Записали?

— Вы уверены? — спросила Ирина, откладывая перо и закидывая ногу на ногу. — Мне кажется, полтергейст просто хотел привлечь внимание. Выписывать ему пятый круг за то, что он разбил пару сервизов — это как-то... жестковато.

Азариэль медленно отложил свой документ. В кабинете повисла звенящая тишина.

— Что вы сказали, секретарь? — его голос упал на октаву.

Ирина почувствовала, как по спине побежали мурашки предвкушения. Сердце забилось быстрее. Да, давай. Разозлись. Подойди ко мне.

— Я сказала, что ваши методы слишком радикальны, — она вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

Азариэль поднялся из кресла. Каждый его шаг в её сторону отдавался гулким ударом в её груди. Он подошел вплотную, нависая над ней. Ирина затаила дыхание.

Он наклонился, опершись обеими руками о подлокотники её стула, запирая её в клетку из своего тела. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её.

— Я не нуждаюсь в ваших советах по делопроизводству, Мартинес, — прошептал он. Его горячее дыхание коснулось её губ. — Ваша задача — писать. Если ваше собственное мнение будет мешать этой задаче, я найду способ занять ваш рот чем-то другим.

Говоря это, он поднял руку. Указательный палец жестко провел по линии её челюсти, заставляя чуть приподнять голову.

Ток. Разряд. Эйфория.

Ирина закрыла глаза, не в силах скрыть дрожь удовольствия, прошившую тело от этого грубого, властного жеста. Она чуть подалась навстречу его руке, едва слышно выдохнув.

Азариэль замер. Он был тысячелетним демоном, мастером душ. Он читал людей как открытые книги. И в эту секунду он всё понял.

Он убрал руку так резко, словно обжегся, и выпрямился.

В его взгляде появилось нечто новое. Изучающее, опасное.

— Вы делаете это специально, — констатировал он.

Ирина распахнула глаза, внезапно смутившись. Её поймали с поличным. Румянец залил щеки.

— Я... не понимаю, о чем вы, — пробормотала она, пытаясь отодвинуться, но стул был придвинут к столу.

Азариэль тихо усмехнулся. Этот звук не предвещал ничего хорошего.

— Понимаете. О, вы прекрасно понимаете. Вы бросаете мне вызов не потому, что у вас осталась гордость, смертная. Вы делаете это, потому что вам нравится, когда я ставлю вас на место.

Он обошел её стул и встал у неё за спиной. Ирина напряглась, как струна.

— Вы стали зависимы, Ирина, — его губы коснулись её уха. — Вам нужна моя реакция. Нужны мои прикосновения. Вы провоцируете меня, как капризный ребенок, только ради того, чтобы почувствовать на себе мою руку.

— Это неправда! — пискнула она, хотя её тело предавало её с каждой секундой, плавясь от близости его огромной фигуры.

— Правда, — шепнул инквизитор. Его ладони легли на её плечи. Большие, горячие, тяжелые. Он начал медленно, глубоко разминать её напряженные мышцы. Ирина застонала, откидывая голову ему на грудь. Сопротивляться было бесполезно. Он разгадал её жалкую, грязную тайну. — Вы — мазохистка, влюбленная в собственное падение.

Он наклонился и прикусил мочку её уха, заставив Ирину судорожно втянуть воздух.

— Но если вы думаете, что можете управлять мной через свои провокации, вы глубоко ошибаетесь, моя дорогая, — его пальцы скользнули по её ключицам, забираясь под воротник блузки. — Отныне вы получите мое прикосновение только тогда, когда я сам этого захочу. А если вы будете напрашиваться... я буду наказывать вас самым жестоким для вас способом.

Ирина с трудом приоткрыла глаза, затуманенные похотью.

— К-каким? — выдохнула она.

Азариэль убрал руки с её тела, мгновенно лишая её своего тепла. Он отошел к окну, отворачиваясь от неё, превращаясь в безупречную ледяную статую.

— Безразличием, — равнодушно бросил он. — А теперь дописывайте резолюцию, Мартинес. И если вы сделаете хоть одну кляксу, я отправлю вас сортировать архив в нижнем крыле. В одиночестве. На месяц.

Ирина сидела за столом, сжимая в дрожащих пальцах перо. Её тело кричало от желания. Он взломал её код. Он понял правила игры и тут же изменил их, оставив её абсолютно, тотально безоружной. И самое страшное было в том, что от этого осознания он стал казаться ей ещё более желанным.

Глава 8. Работа в поле

Тишину архива разорвал звук, которого Ирина не слышала с момента своего похищения. Это был звук распахнувшейся с пинка тяжелой дубовой двери.

Она едва не выронила стопку формуляров, над которыми корпела последние три часа. На пороге стоял Азариэль. Но это был не тот безупречный бюрократ, к которому она успела привыкнуть.

На нем не было пиджака. Идеально белая рубашка была расстегнута, рукава закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья, покрытые едва заметной вязью черных рун. Поверх рубашки был наброшен длинный, тяжелый плащ из матовой кожи, полы которого клубились тьмой. В правой руке инквизитор держал массивный, отливающий вороненой сталью артефакт, подозрительно напоминающий кастет.

— Собирайтесь, Мартинес, — бросил он, не сбавляя шага. — Возьмите блокнот, перо и кристалл удержания. Мы выходим в поле.

Ирина захлопала ресницами. — В поле? В смысле...

— В смысле на Землю. В Москву, — отрезал демон. — У нас прорыв. Дикий инкуб-нарушитель слетел с катушек и устроил бойню в человеческом секторе. Патрульные бесы не справляются, он порвал двоих. Придется вмешаться лично. Живо!

Сердце Ирины подпрыгнуло, ударившись о ребра. Земля! Воздух, небо, люди! Она метнулась к своему столу, сгребая в сумку всё необходимое. Её руки тряслись. Адреналин ударил в голову.

Спустя минуту мир смазался в тошнотворную воронку серого тумана, а в следующую секунду её легкие обожгло ледяным, влажным, невероятно вкусным воздухом. Воздухом, в котором пахло бензином, мокрым асфальтом и шаурмой.

Они стояли в темном переулке. С неба лил мерзкий, колючий октябрьский дождь. Ирина инстинктивно поежилась — на ней была лишь тонкая казенная блузка и юбка.

Азариэль, казалось, даже не замечал непогоды. Капли дождя просто испарялись, даже не долетая до его плаща. Он огляделся.

Это была окраина. МКАД шумел где-то неподалеку. Перед ними возвышалось унылое трехэтажное здание, обшитое дешевым сайдингом, с мигающей неоновой вывеской: «Мотель Уют. 24 часа. Сауна».

— Какая ирония, — поморщился демон, брезгливо переступая через лужу. — Дикие всегда выбирают места, которые кричат о человеческом отчаянии.

— А кто такой... этот дикий? — спросила Ирина, стуча зубами от холода и стараясь держаться поближе к нему.

Азариэль бросил на неё короткий взгляд. Взмах рукой — и Ирину окутало невидимым, сухим теплом. Дождь перестал её мочить.

— Инкубы питаются энергией страсти и желания, Ирина, — его голос звучал напряженно. Он сканировал здание взглядом, и в его черных глазах уже начало разгораться то самое пугающее алое пламя. — Но некоторые из них становятся... гурманами. Они понимают, что страх, смешанный с похотью, дает куда больший кайф. Они начинают ломать людей. Жрать их разум, их плоть. Это вызывает мутацию. Инкуб теряет контроль, превращаясь в зависимое животное, в наркомана, которому нужна всё большая доза. Этот ублюдок выпил уже четырех смертных за неделю.

Он шагнул к дверям мотеля.

— Ваша задача, Мартинес — стоять за моей спиной. Не высовываться и фиксировать всё на кристалл. Это вещественное доказательство для трибунала. Если вы попытаетесь сбежать или закричать — я лично посажу вас на цепь. Ясно?

— Предельно, — сглотнула она.

Внутри мотеля пахло дешевым освежителем воздуха «Хвоя», хлоркой, железом и кровью...

Администратор за стойкой сидел, откинув голову назад. Его глаза были стеклянными, а на шее зияла рваная рана, края которой казались обугленными. Ирина зажала рот рукой, подавив тошноту.

Азариэль даже не взглянул на труп. Он уверенно шел по коридору первого этажа, ступая абсолютно бесшумно для своей комплекции. Воздух вокруг него густел, тени от тусклых лампочек на стенах начали тянуться к нему, словно верные псы к хозяину.

Они остановились у двери с номером «14». Из-под щели тянуло смрадом гниющего мяса. Изнутри доносился влажный, чавкающий звук и тихий, прерывистый женский плач.

Азариэль приложил ладонь к замку. Дверь вспыхнула синим пламенем и разлетелась в щепки, выбитая направленным кинетическим ударом.

— Протокол задержания, — холодно и громко произнес Азариэль, шагая в номер. — Именем Черного Солнца.

Ирина, дрожа, скользнула следом, вжимаясь в дверной косяк и поднимая кристалл над головой. То, что она увидела, навсегда отпечаталось в её памяти.

Номер был разгромлен. На смятой кровати лежала девушка, её глаза были безумными, полными абсолютного, парализующего ужаса и нездорового, гипнотического экстаза. А над ней возвышалось... нечто.

Это был инкуб, но он мало походил на гламурных демонов из фэнтези. Мутация исказила его. Его кожа была серой, покрытой пульсирующими черными венами. Пальцы заканчивались длинными, как бритвы, когтями. Нижняя челюсть разошлась неестественно широко, обнажая ряды игольчатых зубов, с которых капала слюна пополам с кровью.

Тварь зашипела, резко оборачиваясь к незваным гостям. Увидев Азариэля, инкуб взвизгнул — звук был похож на скрежет металла по стеклу.

— Карате-е-ль, — проскрежетал дикий, бросая свою жертву. — Ты пришел... отобрать мою еду!

— Я пришел убратьть мусор, — спокойно ответил Азариэль.

Дикий метнулся вперед с невероятной, животной скоростью, целясь когтями в лицо Азариэля. Но демон просто... исчез, превратившись в смазанное черное пятно.

Раздался влажный хруст. Азариэль появился прямо за спиной инкуба, схватив его одной рукой за горло и с силой впечатал тварь лицом в дешевые обои. Стена жалобно хрустнула, посыпалась штукатурка.

Ирина видела своего тюремщика, своего холодного, сдержанного бюрократа в истинном свете. Он был не чиновником. Он был древним, идеальным орудием убийства. Смертельным оружием закованным в костюм.

Его движения были скупыми, расчетливыми и полными подавляющей, тяжелой грации. Дикий извивался, царапал его руки, но Азариэль даже не морщился. Тени в номере ожили. Повинуясь воле карателя, они скользнули по полу, обвили лодыжки дикого и растянули его конечности, прибивая к стене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты нарушил договор. Ты убил без лицензии, — монотонно чеканил Азариэль, глядя в обезумевшие глаза мутанта. — Приговор — смерть.

Он занес руку с надетым кастетом. Артефакт запылал белым, очищающим огнем.

Дикий понял, что это конец. В приступе предсмертной паники его извращенный мозг нашел единственное слабое звено в этой комнате. Он скосил фасеточные глаза на дверь, на Ирину. Он чуял её человеческий запах, чуял её страх и его запах на её теле.

Тварь взревела, высвобождая последний выброс магии. Тени на секунду ослабли. Дикий вырвался из хватки Азариэля, пожертвовав куском кожи на горле, оттолкнулся от стены и прыгнул прямо на Ирину.

Время замедлилось, превратившись в вязкий кисель. Ирина видела, как в её сторону летит серая, когтистая смерть. Она видела распахнутую пасть, каплю слюны, летящую в воздухе, безумные желтые глаза.

А затем мир взорвался.

Пространство перед ней треснуло. Азариэль разорвал саму ткань реальности.

Он появился прямо перед Ириной, превращаясь в незыблемую, черную стену.

Когти дикого инкуба с мерзким треском вспороли спину инквизитора. Дорогая матовая кожа плаща разлетелась в клочья, белая рубашка мгновенно пропиталась багровым.

Азариэль даже не пошатнулся.

Он издал звук, от которого у Ирины заложило уши и затряслись поджилки. Первобытный, вибрирующий рык альфа-хищника, чью собственность посмели тронуть.

Демон развернулся, перехватывая летящую на него тварь прямо в воздухе. Его огромные ладони сомкнулись на висках дикого.

— ТЫ ПОСМЕЛ! — пророкотал Азариэль. Голос его множился тысячами эхо, стены мотеля затряслись. Багровое пламя в его глазах вырвалось наружу, окутывая его фигуру.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Азариэль резким, жестоким движением просто свернул шею мутанту. А затем, не дав трупу упасть, швырнул его в центр комнаты и выбросил вперед руку.

Столб черного адского пламени ударил из его ладони, мгновенно охватив тело дикого. Тварь буквально стерло из реальности. Огненный смерч бушевал секунду и исчез, оставив на дешевом ковролине лишь идеально круглый выжженный след.

В номере повисла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая только тихим скулежом спасенной девушки на кровати и тяжелым, прерывистым дыханием карателя.

Азариэль стоял спиной к Ирине. Его широкие плечи тяжело вздымались. Лоскуты разорванного плаща свисали вдоль тела, сквозь прорехи на белой рубашке сочилась темная кровь, пачкая ткань. От него исходила волна такой дикой, неконтролируемой агрессии, что воздух трещал от статического электричества.

— Азариэль... — прошептала Ирина. Голос сорвался, превратившись в писк. Она выронила кристалл, который со стуком покатился по полу.

Он медленно повернулся.

Ирина отшатнулась, вжавшись лопатками в стену. Его лицо исказилось. Черные волосы растрепались, скулы заострились, а в глазах полыхал ад. Грудь вздымалась, а зубы были хищно оскалены.

Он шагнул к ней.

Она зажмурилась, уверенная, что сейчас этот гнев обрушится на неё.

Но вместо удара она почувствовала, как огромные, обжигающие руки тяжело легли на её плечи. Азариэль рванул её на себя, отрывая от стены и прижимая к своей груди так крепко, что выбил из неё остатки воздуха.

— Ты цела? — его голос был низким, рычащим, искаженным до неузнаваемости.

Ирина распахнула глаза. Она оказалась прижата к его массивной груди. Жар его тела проникал сквозь одежду. Запах его крови ударил в ноздри, действуя на мозг как чистейший афродизиак.

— Д-да, — выдохнула она, не в силах отвести взгляд от его пылающих глаз.

Он не отпускал её. Его руки скользнули по её спине, шее, проверяя, ища повреждения. Прикосновения были грубыми, лихорадочными.

Огромная, горячая ладонь легла на её щеку, большой палец жестко приподнял подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Если бы он дотронулся до тебя... — прохрипел Азариэль, склоняясь так низко, что их губы разделяли миллиметры. В его тоне звучала угроза, от которой у Ирины подкосились колени. — Я бы сжег весь этот город. Слышишь меня?

Ирина перестала дышать. Страх, адреналин от пережитого ужаса и этот первобытный, звериный оскал демона-защитника смешались в ядерный коктейль. Её сердце билось об его грудь. Её тело, изголодавшееся по его прикосновениям за эти дни, отреагировало мгновенно.

Внизу живота полыхнул пожар. Соски болезненно затвердели, пульс застучал в ушах. Она смотрела на это чудовище, которое только что голыми руками убило монстра, чтобы спасти её, и понимала одну ужасающую вещь.

Она хотела его. Прямо сейчас. Здесь, в этом пропахшем кровью дешевом номере, среди хаоса и разрушений. Хотела, чтобы он разорвал на ней одежду так же, как мутант разорвал его плащ. Хотела подчиниться этой ярости.

Её дыхание сбилось. Она непроизвольно облизнула пересохшие губы, и её взгляд метнулся к его рту.

Азариэль проследил за этим движением. В его алых глазах вспыхнуло пламя. Он почувствовал изменение её запаха. Почувствовал, как страх сменился влажной похотью.

Хватка на её челюсти стала стальной.

— Ты сумасшедшая, — прорычал он, и в этом рыке слышалось темное, опасное торжество. — Тебя чуть не убили, а ты... Ты извращенка, Мартинес.

— Ты... ты сам меня такой сделал, — выдохнула она, не отрывая взгляда от его губ, окончательно теряя остатки рассудка.

Он прижал её к стене, наваливаясь всем своим весом, вжимая её в дешевые обои. Его колено властно раздвинуло её ноги. Ирина издала сдавленный, полный отчаяния стон, когда почувствовала жесткое, настойчивое давление через слои их одежды. Демон был взведен до предела, его тело реагировало на кровь, бой и её собственную, безрассудную капитуляцию перед его силой.

Ирина вцепилась пальцами в лацканы его рубашки, пачкая руки в его теплой, густой крови. Запах железа кружил голову. Это было неправильно, но животный инстинкт требовал немедленной разрядки после близости смерти.

Азариэль склонился ниже, его зубы чуть прикусили кожу на её шее — ровно в том месте, где билась жилка. Ирина судорожно выгнулась, подставляясь под жесткую ласку, и тихо, умоляюще всхлипнула.

— Вызови патрульных зачистки, — хрипло приказал демон, не отрываясь от её шеи.

— Что? — Ирина с трудом разлепила затуманенные глаза. Мозг отказывался обрабатывать слова.

— Кристалл связи в твоей сумке. Активируй его. Код «Альфа-Омега-Семь». Пусть забирают девчонку и стирают свидетелям память. — Он резко отстранился, его глаза полыхали, но лицо снова начало приобретать черты холодной, жестокой расчетливости. Он с трудом заставил себя остановиться. — Мы уходим.

— Но... — она дернула бедрами, протестуя против потери контакта.

— Делай, что приказано, — рявкнул он так, что у неё заложило уши. — Или я возьму тебя прямо здесь, на полу, в луже крови этого ничтожества. И клянусь бездной, ты не сможешь ходить до конца недели.

Угроза отрезвила Ирину хлестче пощечины. Вернее, не сама угроза, а обещание, скрытое в ней, которое заставило её ноги предательски задрожать.

Она судорожно кивнула, отлепилась от стены и бросилась к брошенной сумке. Дрожащими руками нащупала кристалл, сжала его.

— Код Альфа-Омега-Семь... — прошептала она пересохшими губами. Кристалл мигнул красным, подтверждая вызов.

Азариэль, тяжело дыша, уже стоял посреди комнаты. Он щелкнул пальцами, и разорванный плащ истлел прямо на нем, осыпавшись черным пеплом. Сквозь прорехи рубашки на его спине Ирина видела три глубокие, рваные борозды, из которых медленно сочилась кровь.

— Домой, Мартинес, — скомандовал он, взмахом руки открывая воронку прямо посреди номера.

Ирина шагнула во тьму, не смея оглянуться.

Они оказались в огромной, погруженной в полумрак комнате. Высокие стрельчатые окна были задернуты тяжелыми бархатными шторами цвета запекшейся крови. В центре стояла гигантская кровать с балдахином, вырезанным из черного дерева. У стены — массивный камин, в котором мерцало багровое пламя.

Личные покои карателя.

Ирина замерла посреди комнаты, сжимая в руках сумку. Азариэль вошел следом. Дверь за его спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от всего мира.

Тяжело ступая, демон подошел к креслу и рухнул в него. Лицо его побледнело, черты заострились. Адреналин от схватки отступал, и яд дикого инкуба начал разъедать раны на его спине.

— В шкафу у кровати... — с трудом выдавил он, откидывая голову на спинку кресла и закрывая глаза. — Черный флакон. Принеси.

Ирина бросила сумку на пол и кинулась к тумбочке. Распахнула дверцу — там стояли десятки пузырьков. Нашла нужный — из граненого черного стекла — и подбежала к креслу.

Азариэль чуть наклонился вперед, поморщившись от боли, и начал стягивать с себя испорченную рубашку.

— Обработай раны, — коротко приказал он.

Ирина застыла с флаконом в руках. Она медленно обошла кресло. То, что она увидела, заставило её вздрогнуть. Три глубокие борозды шли от левой лопатки почти до поясницы. Края ран пульсировали зеленоватым светом.

Её руки задрожали.

— Я... я не умею, — прошептала она. — Мне нужно что-то... бинты? Вата?

— Просто вылей это на раны. И вотри, — сквозь стиснутые зубы процедил Азариэль. Мышцы на его широкой спине напряглись, образуя идеальный рельеф, залитый кровью. — И постарайся не визжать. Будет дымить.

Ирина открыла флакон. Пахнуло ментолом и жженой костью. Она глубоко вдохнула, шагнула ближе и осторожно вылила густую, маслянистую жидкость прямо на светящиеся края ран.

Раздалось громкое шипение. Зеленоватое свечение вспыхнуло и повалил едкий серый дым. Азариэль зарычал — низко, утробно, его пальцы с силой впились в деревянные подлокотники кресла.

— Втирай! — выкрикнул он.

Ирина, отбросив страх, прижала ладони к его раненой спине. Масло обжигало пальцы, но она начала с силой втирать его в плоть демона. Под её руками мышцы инквизитора казались отлитыми из раскаленной стали. Она чувствовала каждую напряженную жилу, каждый шрам от прошлых битв, усеивающий его тело.

Она втирала зелье, пока зеленое свечение не погасло полностью, а края ран не начали на глазах стягиваться, запечатывая кровотечение. Дым рассеялся.

Ирина продолжала водить ладонями по его спине. Движения, начавшиеся как медицинская необходимость, медленно, неосознанно сменили ритм. Она поглаживала широкие плечи, очерчивала лопатки, спускалась вдоль позвоночника. Её пальцы были испачканы в его крови и магическом масле.

Дыхание Азариэля начало выравниваться. Он расслабился, откидываясь на спинку кресла. Ирина стояла у него за спиной, её живот почти касался его затылка.

Она не могла остановиться. Тактильный голод, который она испытывала последние дни, прорвал плотину. Она гладила его, наслаждаясь жаром его кожи, чувствуя, как под её руками бьется сердце существа, способного уничтожить мир.

— Ты забываешься, Мартинес, — его голос прозвучал тихо в полумраке комнаты, но в нем уже не было ни боли, ни ярости. Только глубокая, темная вибрация.

— Вы сами приказали втирать, — её голос дрогнул, она попыталась убрать руки, но не смогла. Она просто не могла отпустить его.

Азариэль медленно поднялся. Ирина сделала робкий шаг назад.

Он повернулся к ней. Мощная, обнаженная по пояс фигура в полумраке казалась изваянием темного бога. Кровь на его груди и животе делала его еще более первобытным. Он смотрел на неё — на её испачканные руки, на её расширенные зрачки и тяжело вздымающуюся грудь.

— Раны уже затянулись, Ирина, — он сделал шаг к ней. Плавный, кошачий. — А ты всё ещё трогаешь меня.

— Я... я просто... — она отступала, пока её спина не уперлась в тяжелую раму балдахина кровати.

Он остановился вплотную. Поднял руку и своими окровавленными, испачканными в копоти пальцами коснулся её щеки.

— Ты хотела этого с того самого момента, как я начал рвать того урода, — его большой палец мазнул по её нижней губе, оттягивая её. — Я чувствую твое желание.

Ирина закрыла глаза, не в силах сопротивляться этому гипнотическому голосу.

— Возьми меня, — выдохнула она сорванным шепотом, окончательно проигрывая битву с собственной гордостью. — Пожалуйста.

Это было то, чего Азариэль ждал. Добровольная сдача.

Он не стал нежничать. Одним резким движением обхватил её за талию и перебросил на гигантскую кровать. Ирина утонула в черном шелке, демон навис над ней.

Его руки зафиксировали её запястья по обе стороны от головы.

— Ты просишь об этом сама, Мартинес, — прорычал он прямо ей в губы. — Запомни этот момент. Когда ты снова начнешь кричать о своих правах и свободах — вспомни, как ты умоляла меня.

А затем он поцеловал её.

Это было столкновение стихий. Жесткий, властный, подавляющий поцелуй, который вышиб из неё остатки воздуха. Его язык ворвался в её рот, пробуя на вкус, подчиняя, исследуя. Ирина глухо застонала, её тело выгнулось навстречу его горячей, тяжелой плоти.

Она хотела обнять его, но он не отпускал её запястья, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощной, абсолютно зависимой. И это сводило с ума.

Азариэль оторвался от её губ, перейдя к шее. Его зубы безжалостно прикусили чувствительную кожу. Ткань её форменной блузки затрещала и разлетелась в клочья под напором его свободной руки. Юбка последовала за ней. В считанные секунды Ирина оказалась полностью обнаженной, распятой на черном шелке перед его пылающим взглядом.

Он окинул взглядом её дрожащее тело, и в его глазах вспыхнул триумф.

Он вошел в неё одним резким, глубоким толчком.

Ирина вскрикнула, запрокидывая голову. Боль смешалась с ослепительным наслаждением. Он заполнял её целиком, заставляя каждый нерв в теле искрить от перенапряжения.

— Моя, только моя, — утробно прорычал демон, начиная двигаться. Ритм был безжалостным, звериным. Он вбивал её в матрас, словно наказывая за ту уязвимость, которую проявил в бою, за тот страх потери, который испытал.

Ирина кричала, не сдерживаясь. Оргазм накрыл её так быстро и так яростно, что перед глазами потемнело. Стенки её лона судорожно сжались вокруг него, вытягивая из демона рычащий, долгий стон.

Азариэль замер, изливаясь в неё, его грудь тяжело вздымалась. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, дыша тяжело и хрипло.

Тишина в спальне нарушалась только их дыханием. Ирина лежала, раскинув руки, чувствуя приятную, опустошающую тяжесть его тела на себе.

Глава 9. Клетка для языка

Самая большая ошибка, которую может совершить смертная женщина, разделив постель с древним демоном, — это решить, что теперь они на равных.

После дикой, пропитанной кровью и адреналином ночи в его покоях, Ирина совершила фатальную ошибку. Утром, когда она проснулась в черном шелке, Азариэля рядом не было. На спинке стула висела новая униформа, а на тумбочке стояла чашка горячего, невероятно вкусного кофе. Не адской жижи, а настоящего капучино из человеческого мира.

Этот капучино её и сгубил.

«Он обо мне заботится. Я пробила его броню.»

Она надела новую, идеально сидящую по фигуре юбку, застегнула блузку и шагнула в портал, чувствуя себя если не королевой преисподней, то уж точно кем-то со статусом неприкосновенности.

В малом зале заседаний проходила плановая межведомственная летучка. За длинным столом из полированного обсидиана сидели начальники отделов: жабоподобный Вормут из пропускной службы, пара щуплых демонов-аудиторов в строгих костюмах, высокая суккуба из отдела соблазнений и еще пятеро мелких чиновников преисподней.

Азариэль сидел во главе стола. Безупречный, невозмутимый. Ни единого следа ночной ярости или утренней нежности. Ирина сидела по правую руку от него, как и положено личному секретарю, и быстро строчила в блокноте.

Обсуждали последствия вчерашнего прорыва.

— Инцидент локализован, — монотонно докладывал один из аудиторов. — Труп мутанта утилизирован. Свидетельница из номера четырнадцать изъята сотрудниками отдела памяти.

— И что с ней будет? — вдруг вмешалась Ирина, перестав писать.

В зале повисла тишина. Аудитор поперхнулся словами и посмотрел на неё так, словно канцелярская скрепка вдруг заговорила.

Азариэль медленно повернул голову к Ирине. Его взгляд был предупреждающим, тяжелым, как свинцовая плита.

— Секретарь Мартинес. Ваша функция — вести протокол, — ледяным тоном напомнил он.

Но Ирина, окрыленная памятью о жаркой ночи, проигнорировала этот звоночек. Она же особенная! Она спасала его!

— Я просто задала вопрос по существу, господин каратель, — она вскинула подбородок, обведя взглядом притихших демонов. — Девушка ни в чем не виновата. Она жертва. Вы собираетесь стереть ей память и выбросить на улицу с ПТСР? У вас вообще есть программа реабилитации смертных или вы только умеете крушить стены и стирать людей в порошок?

Кто-то из чиновников судорожно сглотнул. Суккуба прикрыла глаза изящной ладонью, явно прощаясь с дерзкой человечкой.

— Стирание памяти — стандартная процедура, — процедил Азариэль. Температура в зале упала. — Для неё это благо. Она не будет ничего помнить. Ни страха, ни монстра.

— Она будет чувствовать пустоту! — Ирину понесло. Журналист-правозащитник вырвался на свободу, напрочь сметая инстинкт самосохранения. — Это варварство! Вы относитесь к людям как к расходному материалу! Вы, бюрократические садисты, сидите тут в своих идеальных костюмчиках и решаете чужие судьбы, прикрываясь параграфами! Вы вообще способны на сочувствие?!

Слова звонким эхом отскочили от каменных стен.

Ирина победно скрестила руки на груди, ожидая, что сейчас он начнет с ней спорить, что она докажет свою правоту, что они...

Она осеклась, увидев лицо Вормута. Жаба-паспортист стал прозрачно-белым и медленно сползал под стол. Демоны сидели, вжав головы в плечи, не смея даже дышать.

Азариэль молчал.

Он смотрел на неё долгим, немигающим взглядом черных глаз, в которых не было ни капли ночной страсти.

— Вы закончили, Мартинес? — тихо, почти ласково спросил он. От его тона у Ирины по спине скатилась капля ледяного пота.

— Я... я высказала свое мнение, — её голос предательски дрогнул.

Азариэль медленно поднялся. Он возвышался над ней, как башня.

— Господа, — обратился он к замершим подчиненным, не сводя глаз с Ирины. — Прошу оставаться на своих местах. Прямо сейчас мы проведем показательное взыскание. Пункт 4.12 устава службы контроля: «Грубое нарушение субординации и оскорбление вышестоящего руководства в присутствии младшего состава».

Ирина вжалась в стул. — Что вы... мы же работаем... мы же... Азариэль! — она перешла на шепот, попытавшись апеллировать к их ночной близости.

— Приступим.

Тени под столом мгновенно ожили. Они метнулись к её лодыжкам, обвили их и с силой дернули. Стул отъехал назад. Невидимые жгуты магии обхватили запястья Ирины и рывком подняли её на ноги, а затем потащили к длинному полированному столу, за которым сидели насмерть перепуганные демоны.

— Отпустите! — крикнула она, начиная биться в путах. — Что вы делаете?! Вы не посмеете!

Он посмел.

Тени швырнули её вперед. Ирина с глухим стуком упала животом на холодный черный обсидиан. Её руки были жестко разведены в стороны и прижаты к гладкому камню. Ноги остались стоять на полу, но невидимые путы заставили её широко их расставить и прогнуть спину так, что её бедра оказались беззащитно приподняты.

Она лежала распятая на столе для совещаний, прямо перед начальниками отделов. Суккуба отвернулась. Вормут зажмурился.

За спиной раздались тяжелые шаги Азариэля.

— Вы решили, смертная, что моя снисходительность дает вам право открывать рот? — его голос звучал сухо, как треск ломающихся костей. — Что вы можете подвергать сомнению мои методы перед моими подчиненными? Вы забыли свое место. И я напомню вам его так, чтобы этого больше никогда не произошло.

Ирина почувствовала, как подол её новой, форменной юбки задирается вверх, обнажая бедра, обтянутые тонкими чулками, и полоску кружевного белья. Прохладный воздух коснулся её кожи.

Краска жгучего, невыносимого стыда залила её лицо.

— Не надо... — всхлипнула она. — Пожалуйста, не при них... Азариэль, я умоляю!

— Вы оскорбили меня публично. Соответственно, и наказание будет публичным.

Из тени соткался короткий, плотный магический хлыст, сотканный из спрессованного мрака. В воздухе раздался свист.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первый удар обрушился на её левую ягодицу с такой обжигающей силой, что Ирина вскрикнула, до боли прикусив губу. Звук эхом разнесся по залу. Боль была острой, как от удара крапивой, она мгновенно растеклась под кожей, заставляя Ирину судорожно дернуться.

— Вы любите слова, Мартинес, — голос демона был спокойным и ритмичным. — Вы считаете, что ваше слово имеет вес. Так давайте поговорим.

Второй удар.

— А-ах! — Ирина зажмурилась, слезы брызнули из глаз. Столешница под ней была ледяной, а тело горело огнем.

— Я не остановлюсь, — рокотал Азариэль, нависая над ней, — пока вы не перечислите вслух, громко и четко, каждый случай, когда вашему длинному языку следовало оставаться за зубами. За каждый ваш проступок с момента нашей встречи. Начинайте.

Он занес стек. Третий удар прошил её плоть.

Ирина зарыдала. Не от боли — боль была терпимой, хотя и жгучей. Она рыдала от крушения своей иллюзии. От того, как легко он сломал её чувство собственной значимости. Она для него — не равная. Она — подчиненная. Собственность, которая дала сбой и нуждается в калибровке.

И что самое страшное — сквозь боль и унижение, глубоко внизу живота начала пульсировать темная, грязная тяжесть. Её тело предавало её даже сейчас. Его власть, демонстрируемая столь безжалостно, возбуждала её до дрожи в коленях.

— Я жду, секретарь Мартинес, — четвертый шлепок заставил её выгнуться дугой, её ногти тщетно заскребли по полированному камню.

— Я... я... — она сглотнула слезы, пытаясь сфокусировать взгляд на гладкой поверхности стола. Аудиторы старались не смотреть на неё, уставившись в свои папки, но она чувствовала их присутствие каждой клеточкой. — Мне... мне следовало молчать...

— Громче.

Пятый удар обрушился прямо по центру.

— А-а-ай! — Ирину бросило в жар. — Мне следовало молчать в клубе! — выкрикнула она, срывая голос.

— Принято, — сухо констатировал Азариэль. — Дальше.

Свист хлыста. Звонкий, хлесткий звук. Шестой удар заставил её стиснуть зубы так, что они скрипнули.

— Мне... мне следовало молчать, когда вы... когда вы пришли ко мне в квартиру! — рыдала Ирина. Каждое слово давалось с трудом, связки сводило от напряжения и стыда. — Я не должна была угрожать вам!

— И? — инквизитор не снижал темпа. Седьмой удар лег чуть ниже, заставляя мышцы Ирины рефлекторно сжаться.

— И когда вы тащили меня в портал... мне не следовало... — она задыхалась. Стыд, который она испытывала, произнося эти слова перед замершими демонами, был в тысячу раз хуже физической боли. Он ломал ту самую гордыню, которую не смог сломать страх смерти.

— Верно. Что еще? Вы забыли нечто очень важное, Мартинес. То, из-за чего вы сегодня оказались на этом столе.

Свист. Восьмой удар. Кожа на ягодицах горела адским пламенем. Она судорожно затрясла головой, путаясь волосами.

— Я... мне следовало молчать в архиве! Простите... мне не следовало использовать зеркало!

— Вы сбились с хронологии, но это засчитывается. А теперь — главное, Ирина. В чем ваша главная ошибка сегодня?

Девятый удар. Он был самым сильным, оттянутым. Ирина пронзительно вскрикнула, её пальцы в бессильной ярости скребли холодный камень.

— Я не должна была спорить с вами! — закричала она, захлебываясь собственными слезами. — Я не должна была сомневаться в вашем праве! Я... я просто секретарь! Я никто, чтобы указывать вам!

Слова прорвали какую-то внутреннюю плотину. Это было не просто признание вины под пыткой. Это была абсолютная, добровольная капитуляция её личности. Журналистка Ирина Мартинес сдалась.

Десятого удара не последовало.

Вместо этого Азариэль шагнул ближе. Теневой хлыст растворился в воздухе. Большая, невероятно горячая ладонь демона опустилась прямо на горящую, исполосованную кожу её ягодиц.

Ирина дернулась, издав жалкий, скулящий звук, но тяжелая рука прижала её к столу, не давая сдвинуться. Прикосновение было жестким, но в то же время — оно гасило пульсирующую боль от ударов, заменяя её тем самым обжигающим, парализующим возбуждением, от которого Ирина стала зависима.

— Запомните этот урок, — голос Азариэля прозвучал в абсолютной, звенящей тишине. Он говорил тихо, но каждый присутствующий демон втянул голову в плечи. — Моя милость не означает равенства. Мои прикосновения не дают вам права голоса. Ваше место — по правую руку от меня, с блокнотом. И если вы еще раз попытаетесь прыгнуть выше головы, я вырву ваш язык и скормлю его адским гончим.

Он убрал руку с её бедра.

Щелчок пальцами — и тени, державшие запястья Ирины, исчезли. Юбка мгновенно скользнула вниз, скрывая красные полосы на коже.

Лишенная опоры, Ирина соскользнула со стола. Её колени подкосились. Если бы она не ухватилась за край столешницы трясущимися руками, она бы рухнула на пол. Ноги дрожали так сильно, что она не чувствовала их. Лицо горело пламенем.

Она не смела поднять глаз, чувствуя взгляды остальных демонов — испуганные, презрительные.

— Встаньте, секретарь, — ровным, канцелярским тоном приказал Азариэль, возвращаясь в свое кресло во главе стола. — Приведите в порядок свои записи. Совет продолжается.

Ирина медленно, с трудом выпрямилась. Каждый шаг к своему крошечному стульчику отдавался жгучей болью и пульсирующей влажностью между бедер. Она села, стиснув зубы, чтобы не издать ни звука. Схватила перо трясущимися пальцами и уставилась в пергамент, на котором расплывались два больших мокрых пятна от её слез.

Она не проронила больше ни слова до конца заседания, став идеальным секретарем.

Азариэль, диктуя очередную сухую директиву, краем глаза наблюдал за тем, как бьется жилка на её шее, как она судорожно сглатывает, и как её тело подается в его сторону, ища защиты у того самого монстра, который только что её растерзал.

Глава 10. Пир похоти

После публичной порки на столе для совещаний Ирина стала идеальной.

Она научилась двигаться бесшумно, говорить только тогда, когда к ней обращались, и предвосхищать приказы Азариэля по одному лишь излому его черных бровей. Её бунт был подавлен, гордыня растоптана и заперта в самый дальний ящик сознания. Но самое пугающее заключалось в том, что вместе с гордыней ушел и страх. Осталась лишь звенящая, вытягивающая жилы преданность и темная, животная зависимость от его редких, скупых одобрений.

Тревога взвыла в архиве в середине «рабочего дня», разорвав пыльную тишину мерзким, пульсирующим воем. Кристалл внутренней связи на столе Ирины вспыхнул кроваво-красным.

— Мартинес. Код «Багровый». Полная экипировка. Жду у входа в портальную через минуту.

Голос Азариэля не оставлял пространства для вопросов. Ирина схватила тяжелую походную сумку с артефактами, аптечкой и кристаллами, бегом бросилась по зеленым коридорам.

Они шагнули в портал молча.

Переход был жестче обычного. Пространство выплюнуло их не на теплый асфальт Москвы, а в по колено заснеженный сугроб. В лицо ударил ледяной, пронизывающий до костей ветер.

Ирина закашлялась, пытаясь вдохнуть разреженный морозный воздух. Вокруг стеной стоял вековой, черный хвойный лес. Огромные ели, похожие на копья титанов, упирались в низкое, свинцовое небо. Тишина здесь была мертвой, первобытной.

— Уральские горы, — коротко бросил Азариэль, сканируя пространство. На нем был тяжелый боевой плащ с высоким воротником, скрывающим половину лица. — Глухая тайга. Двести километров до ближайшей деревни.

— Что... что мы здесь делаем? — стуча зубами, спросила Ирина. Мантия спасала от ветра, но мороз пробирался под кожу.

— Спасаем ваших детей, Мартинес, — мрачно ответил инквизитор. Он двинулся вперед, без усилий прокладывая путь сквозь глубокий снег. — Группа демонов-отступников с третьего круга. Дезертиры. Они бежали из-под надзора, прорвали завесу и устроили здесь свою кормушку. Местные называют это место «Заброшенный санаторий ЦК». На деле — алтарь разврата и выкачивания жизней.

Они шли минут пятнадцать. Азариэль набросил на них полог скрытности, так что их шаги не оставляли следов, а дыхание не превращалось в пар.

Вскоре сквозь деревья проступили очертания монументального советского здания с облупившимися колоннами и выбитыми стеклами. Но заброшенным оно не выглядело. Вокруг здания снег был растоплен до голой земли. Из щелей в заколоченных окнах пробивался пульсирующий пурпурный свет, а в воздухе стоял гул — низкий, вибрирующий звук, похожий на коллективный стон.

— Они используют морок, — процедил Азариэль, останавливаясь у массивных дубовых дверей. — Ищут в ваших соцсетях молодых, неокрепших девчонок. Тех, кто ищет «тайные знания», «просветление» или просто бежит от проблем в семье. Заманивают сюда, а потом очаровывают и жрут. Медленно, через похоть.

Он повернулся к Ирине. Его глаза уже начали наливаться боевым багровым светом.

— Ты не отходишь от меня ни на шаг. Не смотришь им в глаза. Не слушаешь их песни. Если почувствуешь, что плывёшь — кусай себе губы до крови. Боль отрезвляет. Поняла?

Ирина судорожно кивнула.

Азариэль прошел сквозь стену, растворившись в тени, и втянул Ирину за собой.

Они оказались на балконе второго этажа, нависающем над бывшим главным холлом санатория. То, что Ирина увидела внизу, заставило её желудок сжаться в тугой комок, а к горлу подкатила тошнота.

Безудержная, омерзительная в своей первобытности оргия, смешанная с вампирским пиршеством.

Огромный зал освещался десятками жаровен с пурпурным пламенем. Воздух был густым от испарений пота, благовоний и сладковатого запаха разложения. На полу, устланном грязными коврами и шкурами, извивались десятки тел.

Семь высших демонов-отступников. Они уже не прятались за иллюзиями. Огромные, мускулистые твари с пепельной кожей, рогами и шипованными хвостами. Вокруг них, словно покорные, одурманенные куклы, вились девушки. Совсем юные. Стеклянные, пустые глаза, блаженные, бессмысленные улыбки на лицах.

Демоны брали их грубо, по-животному, прямо на каменном полу. Но это был не просто секс. С каждым толчком, с каждым стоном своей жертвы демоны вдыхали вырывающийся из открытых девичьих ртов светящийся белый пар — их жизненную энергию. Девушки старели на глазах. Их кожа истончалась, волосы тускнели, но под воздействием демонического дурмана они продолжали смеяться и тянуться к своим мучителям, умоляя о большем.

— Господи... — прошептала Ирина, закрывая рот рукой.

Она посмотрела на Азариэля.

Лицо карателя превратилось в маску абсолютной, ледяной ярости. Он ненавидел нарушение порядка. Но еще больше он ненавидел, когда высшие хищники уподоблялись паразитам, ломая слабых ради дешевого кайфа.

— Стой здесь, — скомандовал он.

Он перешагнул через перила балкона и просто шагнул в пустоту.

Азариэль приземлился в самый центр зала без единого звука, но от места его падения во все стороны разошлась ударная волна такой силы, что пурпурное пламя в жаровнях мгновенно погасло, сменившись ледяным, черным огнем.

Музыка оборвалась. Демоны замерли, отрываясь от своих жертв. Одурманенные девушки с тихими вздохами рухнули на пол.

— Чёрное Солнце! — взревел один из отступников, огромный демон со шрамом через всю морду, сбрасывая с себя бессознательную девчонку. — Каратель!

— Шикарное пиршество, ублюдки, — голос Азариэля заполнил зал. В его правой руке из клубящейся тьмы соткался длинный меч, лезвие которого пульсировало белым, раскаленным светом.

Бой протекал столь стремительно, что Ирина, вцепившись в перила балкона, не успевала следить за движениями.

Семь дезертиров были опытными бойцами. Они знали, что терять им уже нечего.

Они атаковали стаей. В карателя полетели шары кислотного огня, копья из спрессованного праха и куски выломанной из пола арматуры.

Азариэль двигался в танце смерти. Его черный плащ кружился, отбивая магические атаки. Взмах сияющего меча — и первый демон лишился головы, рассыпавшись горой вонючего пепла. Каратель развернулся, свободной рукой перехватывая горло второго нападавшего и вливая в него тёмное, густое пламя. Тварь взорвалась изнутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ирина завороженно смотрела вниз. Страх исчез, уступив место благоговению. Её тюремщик был великолепен в своей ярости.

Но их было слишком много. И они играли грязно.

Поняв, что в прямом столкновении им не выстоять, один из них схватил с пола бессознательную девушку и прикрылся ею, как живым щитом.

— Давай, пёс! — захохотал он, приставляя когтистую лапу к тонкой человеческой шее. — Руби! Спаси её, разорвав пополам!

Азариэль замер. Его меч остановился в миллиметре от плеча заложницы. Этой секундной заминки хватило.

Оставшиеся четверо демонов ударили одновременно. Сзади, сбоку, сверху.

Два копья пробили магический щит Азариэля. Одно вонзилось ему в бедро, заставив пошатнуться. Второе распороло бок.

Ирина на балконе вскрикнула, бросившись к лестнице, забыв про приказ стоять на месте.

Азариэль зарычал. Не обращая внимания на хлещущую из бока черную кровь, он бросил меч. Оружие растворилось в воздухе. Превознемогая боль он вытянул обе руки вперед, прямо на главаря с заложницей.

Пространство искривилось. Каратель применил чистый телекинез такой чудовищной мощи, что воздух пошел рябью. Он буквально вырвал девушку из лап демона, отбросив её в угол, а самого главаря скомкал, как бумажный лист. Раздался оглушительный хруст ломающихся костей.

Но пока он спасал смертную, трое оставшихся навалились на него со спины. Острые когти рвали его плащ, пробивали плоть. Демон с шипованным хвостом нанес сокрушительный удар в грудь Азариэля.

Каратель отшатнулся, падая на одно колено.

— Азариэль! — завопила Ирина, скатываясь по мраморным ступеням в зал.

Услышав её голос, каратель вскинул голову. И в этот момент что-то внутри него сломалось — не в теле, а в тех скрепах, что сдерживали его истинную, первородную форму.

Воздух в зале вспыхнул. Волна черного, испепеляющего огня вырвалась из тела Азариэля, расширяясь во все стороны. Трое наседавших на него демонов даже не успели закричать. Их просто испарило. Пепел, мелкий и серый, осел на разгромленный пол санатория.

Всё было кончено.

Ирина бежала через зал, скользя на крови и спотыкаясь о тела девушек.

Она подбежала к центру зала и рухнула на колени рядом с демоном.

Азариэль стоял на четвереньках. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, с булькающим звуком. Рана на боку была ужасающей — кислота разъедала края.

Он медленно поднял голову. Его глаз уже утратили багровое свечение, став просто черными, бездонными и... пугающе мутными.

— Мартинес... — хрипло выдохнул он. Изо рта у него потекла тонкая струйка черной крови. — Ты не выполнила приказ.

— Заткнись, — рыкнула она, срывая с плеча аптечку. Её руки тряслись так, что она не могла расстегнуть молнию. — Просто заткнись, ты, рогатый идиот. Зачем ты бросил меч? Зачем подставился?! Ты мог убить их всех сразу!

— Там была... смертная, — он попытался усмехнуться, но поморщился от боли. Он тяжело осел на пол, привалившись спиной к обломку какой-то колонны.

— Давно тебе не похер на смертных?!

Ирина разорвала аптечку. Достала флаконы с зельями, бинты, заживляющие мази. Но она видела, что этого мало. Рана на груди была слишком глубокой.

Азариэль смотрел на неё. На её бледное, перепачканное пеплом и чужой кровью лицо. На слезы, которые катились по её щекам.

Он поднял дрожащую руку, испачканную в черной крови, и начертил в воздухе светящуюся руну. Рядом с Ириной, в паре метров, с тихим гулом открылся стабильный, ровный портал. Сквозь него виднелась зеленая стена её кабинета в архиве.

— Слушай меня, — голос демона слабел. Он достал из внутреннего кармана уцелевший кристалл, похожий на алмаз, и бросил на колени Ирине. — Это кристалл-ключ. Он дает доступ к моему хранилищу. Зайдешь в портал. На моем столе активируешь экстренный протокол. Придут паладины Света, заберут девчонок.

Он тяжело сглотнул, прикрывая глаза.

— А потом... ты свободна. Иди в архив душ. Найди свой контракт и уничтожь его. Ты можешь вернуться домой, Ирина. В свой мир, к своим газетам. Я снимаю с тебя путы.

Ирина замерла.

Портал пульсировал рядом. Шаг — и она в безопасности. Шаг — и она снова независимая журналистка Ирина Мартинес. Никаких наказаний и унижений. Никакого страха перед темным божеством, которое сделало её своей игрушкой.

Свобода, о которой она так отчаянно молила все эти недели, лежала прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки. Ей даже не нужно было его добивать — он сам истечет кровью через несколько минут, отравленный ядом отступников.

Она посмотрела на портал. Затем на кристалл в своих руках и на Азариэля.

Демон полулежал у колонны. Его глаза были закрыты, грудь едва вздымалась. Самое могущественное существо, которое она знала, сейчас было уязвимее брошенного ребенка.

Журналистка Ирина Мартинес, возможно, и шагнула бы в портал. Но та женщина, что стонала под его руками на столе из красного дерева, та, чьи слезы он стирал в архиве, та, чьему языку он выковал золотую клетку из подчинения... эта женщина никуда не уходила.

Ирина зло выругалась сквозь зубы. Она замахнулась и со всей силы швырнула спасительный кристалл-ключ прямо в зияющий портал. А затем пнула ногой руну на полу, сбивая заклинание. Портал мигнул и схлопнулся с глухим хлопком.

Азариэль резко открыл глаза, услышав звук. В его мутном взгляде промелькнуло неподдельное, искреннее изумление.

— Что ты делаешь, идиотка? — прохрипел он. — Я дал тебе уйти.

— А я не просила! — заорала Ирина, падая на колени рядом с ним и рывком расстегивая остатки его рубашки. — Лежи смирно, мать твою! Я не позволю тебе сдохнуть, ясно?! Я только-только начала привыкать к твоему мерзкому характеру!

Она действовала жестко и быстро. Не обращая внимания на ядовитые испарения от его ран, она вылила целый флакон нейтрализатора прямо ему в грудь. Азариэль зарычал от боли, его спина выгнулась, пальцы с силой впились в бедра Ирины, но она даже не пискнула.

Она щедро намазала заживляющую мазь на бинты и начала обматывать его торс. Она прижималась вплотную, обхватывая его широкую спину руками, чтобы пропустить бинт. Её лицо находилось в сантиметре от его лица. Она чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах. Запах крови кружил ей голову.

— Ты... могла уйти, — снова прошептал каратель, когда она затягивала узел на его груди. Боль отступила. Нейтрализатор начал действовать, и демоническая регенерация медленно, с неохотой, но запускалась.

Ирина отстранилась, сидя на пятках. Её руки по локоть были в его крови, на щеке размазалась сажа. Она тяжело дышала, глядя прямо в его глаза, которые постепенно прояснялись, возвращая свой глубокий, угольно-черный цвет.

— Могла, — голос её дрожал, но взгляд был упрямым. — Могла вернуться в свою хрущевку. К Сергиечу, который заставил бы меня писать про прорыв канализации. К одиноким вечерам с вином...

Она нервно усмехнулась, шмыгнув носом, и вытерла испачканной тыльной стороной ладони слезы со щеки.

— И ты думаешь, после всего, что здесь было, после того, как ты... как я... — она запнулась, не в силах облечь в слова ту темную, болезненную и ослепительную связь, что сковала их. — Ты думаешь, я смогла бы там жить? Спать по ночам, зная, что где-то есть другой мир? Зная, что есть

ты

?

Азариэль молчал. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде впервые не было ни превосходства, ни насмешки. Там было обнаженное, тяжелое понимание того, какой выбор она только что сделала.

Смертная, которую он силой вырвал из привычной жизни, которую он ломал, наказывал и заставлял стоять на коленях, только что добровольно отказалась от свободы ради него. Ради монстра, который истекал ядовитой кровью.

Он медленно поднял руку. Пальцы, испачканные пеплом, коснулись её лица. Он мягко, почти благоговейно провел большим пальцем по её скуле, стирая сажу.

Ирина невольно прильнула к его ладони, закрыв глаза. Её губы дрогнули в судорожном вздохе.

— Ты сумасшедшая, Мартинес, — его голос стал бархатным, глубоким, обволакивающим. В нем звучала почти нежность — пугающая, темная нежность демона.

— Я знаю, — прошептала она, накрывая его руку своей ладонью и прижимая крепче к своей щеке. — Нормальные тебе не подходят.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

Он потянул её на себя. Ирина покорно опустилась, стараясь не задеть перевязанные раны. Азариэль обнял её одной рукой, зарываясь пальцами в её растрепанные волосы.

Каратель смотрел в высокий сводчатый потолок санатория. В его голове крутился вопрос. Один простой, человеческий вопрос, который высший демон не имел права задавать смертной женщине. Вопрос, который окончательно стер бы границу между хозяином и подчиненной.

Он знал ответ. Он читал её тело, её пульс, её запах... Но услышать это вслух означало бы признать, что и он сам, верховный карателб, глава клана Черного Солнца, больше не может существовать без этой дерзкой, болтливой и отчаянно храброй девчонки.

Он не задал вопрос, лишь крпче прижал её к себе.

— Когда мы вернемся, — тихо произнес Азариэль, чувствуя, как Ирина расслабляется в его объятиях, — я выпишу тебе премию, секретарь. За работу в сверхурочные часы в условиях повышенной опасности.

Ирина фыркнула прямо ему в грудь.

— Оставь свои подачки себе, бюрократ рогатый. Мне это не нужно.

— А что же тебе нужно? — в его голосе снова появились те самые темные, игривые нотки, от которых по её спине побежали мурашки.

Она приподняла голову, опираясь подбородком о его грудь, и посмотрела в его черные, как сама ночь, глаза. На её губах заиграла слабая, но абсолютно дерзкая улыбка той самой Мартинес, которую невозможно было сломать.

— Внеурочные занятия, господин демон, — прошептала она, облизнув пересохшие губы. — Я считаю, что мой героизм заслуживает индивидуального поощрения в вашем кабинете. Без свидетелей... и без одежды.

Азариэль тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук отдался вибрацией во всем её теле.

Он притянул её лицо к себе и поцеловал. Глубоко, властно, со вкусом крови, пепла и того самого обещания, которое не требовало слов.

— Вы получите свое поощрение, Мартинес. В полном, расширенном объеме. Как только я смогу стоять на ногах, не рискуя потерять сознание.

— Я могу и подождать, — мурлыкнула Ирина, снова укладывая голову ему на грудь.

Глава 11. Долг отработан

Покои Азариэля тонули в густом, бархатном полумраке, разбавленном лишь багровыми отблесками пламени из огромного камина.

Ирина лежала на спине, утопая в черном шелке простыней. Её дыхание срывалось, грудь тяжело и часто вздымалась, покрытая тонкой пленкой блестящей испарины. Она была абсолютно обнажена, беззащитна и распята под тяжестью древнего, всепоглощающего желания, которое не оставляло места ни для стыда, ни для рассудка.

Азариэль нависал над ней. Шрамы на его груди — белесые следы когтей дикого инкуба — лишь подчеркивали его первобытную, звериную красоту. Его черные глаза полыхали алым огнем, зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Он смотрел на неё как голодный бог, которому наконец-то принесли долгожданную жертву.

Его большие, обжигающе горячие ладони скользнули по её талии, жестко фиксируя бедра.

— Ты дрожишь, смертная, — его голос был низким, вибрирующим, он проникал под кожу, резонируя где-то внизу живота Ирины.

— Немного... — выдохнула она, непроизвольно подаваясь навстречу его рукам.

Азариэль медленно, мучительно медленно вошел в неё.

Ирина запрокинула голову, издав протяжный, сладостный стон. Каждый миллиметр его проникновения отдавался в её теле ослепительной вспышкой. Он заполнял её до краев, вытесняя все мысли, все страхи, оставляя только чистый, концентрированный экстаз. Она обхватила его торс ногами, прижимаясь плотнее, требуя большего.

— Какая жадная, — прорычал демон, его губы изогнулись в хищной усмешке. — Ты берешь всё, что я даю, и просишь еще.

Он начал двигаться. Сначала плавно, раскатисто, давая ей привыкнуть к своему объему, растягивая удовольствие, дразня каждый её нерв. Его грудь терлась о её затвердевшие соски, вызывая судорожные вздохи. Ирина вцепилась ногтями в его плечи, оставляя на коже красные полумесяцы.

Воздух в спальне сгустился, магия демона реагировала на его возбуждение. Тени по углам комнаты задрожали, сплетаясь в причудливые узоры.

— Азариэль... — взмолилась она, не в силах больше терпеть эту сладкую, тягучую пытку. Ей нужен был его ритм, нужна была его ярость.

Он издевательски замедлился, почти останавливаясь, и опираясь на предплечья, глядя прямо ей в глаза прошептал. — Чего ты хочешь, Мартинес? Скажи это.

— Жестче, — всхлипнула она, отбрасывая последние крохи гордости. — Возьми меня... так, как ты хочешь.

Это слово, произнесенное добровольно, сорвало с демона все тормоза.

Его глаза вспыхнули адским пламенем. Он перехватил её руки, прижимая их к подушке по обе стороны от её головы, и сорвался. Ритм сменился на дикий, сокрушительный. Он вбивался в неё с такой силой, что массивная кровать из черного дерева заскрипела, а тяжелый балдахин задрожал.

Каждый его толчок выбивал из легких Ирины воздух, заменяя его криком. Это было больше, чем секс. Это было тотальное, абсолютное подчинение, слияние на уровне энергии. Она чувствовала, как его магия пульсирует внутри неё, обжигая, ломая её ограничения, поднимая её на такие вершины блаженства, от которых темнело в глазах.

— Да! Азариэль! — кричала она, выгибаясь дугой навстречу каждому удару его бедер.

Он склонился и впился голодным поцелуем в её шею, прикусывая кожу там, где билась артерия. Его клыки чуть удлинились, царапая её, оставляя влажные, горящие метки.

Ирина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугую, звенящую пружину. Напряжение достигло пика. Она задыхалась от наслаждения, её стенки судорожно обхватили его пульсирующую плоть.

— Я... я сейчас... — пробормотала она сквозь слезы.

— Кончай для меня, смертная, — проревел демон прямо ей в губы, с силой вонзаясь в неё до самого основания и замирая.

Пружина лопнула. Ирину разорвало на тысячи сверкающих осколков. Волна оргазма ударила так мощно, что её спина оторвалась от простыней. Она кричала, не слыша собственного голоса, захлебываясь слепым, разрушительным счастьем. Азариэль глухо зарычал, его огромное тело напряглось, как стальная пружина, и он излился в неё горячим, обжигающим потоком, содрогаясь от собственного выброса.

Они замерли. В комнате слышалось лишь их сумасшедшее, прерывистое дыхание.

Азариэль медленно расслабил хватку на её запястьях. Он рухнул рядом, тяжело переводя дух, и одним властным движением притянул Ирину к себе.

Она уткнулась мокрым от пота лбом в его плечо. Её тело всё ещё било мелкой дрожью. Сердце колотилось как безумное. Она закинула ногу на его бедро, обнимая его так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Жар его кожи успокаивал, запах его пота казался самым родным запахом во вселенной.

Ирина закрыла глаза, плавясь в этой тяжелой, идеальной близости. Вот оно. То, ради чего стоило терпеть бюрократию преисподней, угрозы, страх. Она была здесь, в постели самого опасного существа, и она была в абсолютной безопасности.

Азариэль молчал долго. Его длинные пальцы ритмично и лениво перебирали влажные пряди её волос. Это поглаживание было почти нежным.

А затем он заговорил.

— Твой контракт, Мартинес, — его голос звучал тихо, расслабленно, но в нем уже проскальзывали те самые, протокольные нотки, от которых Ирина успела отвыкнуть за последний час. — Твое личное дело. Я пересмотрел его.

Ирина сонно моргнула, прижимаясь губами к его ключице.

— М-м? Что с ним? Я забыла поставить подпись на форме?

Азариэль усмехнулся, но смешок вышел каким-то сухим.

— Нет. Я закрыл его.

Пальцы Ирины, гладившие его грудь, замерли. Сонливость как рукой сняло.

— Закрыл? В смысле...

— В смысле — аннулировал, — инквизитор чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо было спокойным, почти торжественным. — Твой долг отработан. Инцидент в санатории... твои действия по спасению моей жизни. По законам хаоса, кровь смывает обязательства. Твоя работа окончена.

Ирина смотрела на него, не понимая. Слова доходили до неё с задержкой, словно пробиваясь сквозь вату.

— Окончена? — эхом повторила она. В груди шевельнулся холодок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Азариэль кивнул. Он выглядел удовлетворенным, явно считая, что преподносит ей величайший дар.

— Завтра утром ты будешь свободна. Я провел резолюцию об отмене стирания памяти. Это беспрецедентный случай, Совет был в ярости, но я надавил. Тебе оставят воспоминания. Ты вернешься в свой мир, в свою редакцию и снова станешь независимой журналисткой Ириной Мартинес. Со своей свободой и своей жизнью.

Он коснулся её щеки большим пальцем.

— Ты победила, дерзкая смертная. Ты выжила в преисподней и возвращаешься домой.

Ирина должна была улыбнуться, закричать от радости и броситься ему на шею со словами благодарности. Разве не об этом она молила в первые дни? Разве не об этом кричала, лежа на его столе? Свобода. Дом. Её карьера. Её жизнь без страха быть стертой в порошок за не вовремя открытый рот.

Она ждала, когда нахлынет радость.

Но радость не пришла.

Вместо неё внутри Ирины разверзлась гигантская, черная, ледяная бездна. Холод сковал её внутренности. Воздух вдруг стал сухим и колким.

Она медленно отодвинулась от Азариэля, подтягивая к груди край шелковой простыни, словно пытаясь защититься.

Домой.

Её мозг услужливо нарисовал картинку её «свободы». Её съемная хрущевка с подтекающим краном на кухне. Редакция, пропахшая дешевым кофе и разочарованием Сергеича. Статьи про выбоины на дорогах. Бесконечные, серые, бессмысленные дни, где никто не будет зажимать ей рот магией, но и никто... никто не будет смотреть на неё

так

, как смотрел он...

Её вышвыривают.

Он просто поиграл с ней, сломал, заставил полюбить свою клетку, а теперь, когда она отдала ему всё — свою гордость, свое тело и волю — он просто открывает дверцу. Лети, птичка. Ты свободна...

— Ирина? — Азариэль нахмурился, заметив, как побледнело её лицо. — Что с тобой? Я думал, ты будешь рада.

— Рада, — её голос прозвучал как скрип несмазанной двери. Она попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Конечно. Свобода. Это... это здорово. Спасибо, господин. Очень... великодушно.

Она отвернулась, делая вид, что поправляет подушку. Ей нужно было спрятать глаза. Потому что из глаз уже готовы были хлынуть слезы такого жгучего, унизительного отчаяния, что она не смогла бы их скрыть.

Она ненавидела себя.

Господи, как же она себя ненавидела в этот момент. Журналистка, феминистка, современная женщина. Во что она превратилась? В сломленную, зависимую подстилку монстра, которая боится уйти из своего персонального ада! Стокгольмский синдром? Нет, это хуже. Синдром подразумевает иллюзию привязанности. А она... она просто любила его. Любила его жестокость, любила ту боль, которая очищала её разум.

И теперь она была ему больше не нужна.

— Завтра в десять, — продолжил Азариэль. — Портал откроется прямо в твою квартиру.

— Я поняла, — прошептала Ирина, кусая внутреннюю сторону щеки до вкуса крови, лишь бы не разрыдаться в голос.

Она не хотела уходить. Она физически не могла представить себе мир, в котором больше не будет его. Но её человеческая гордость, истерзанная, но еще живая, не позволяла ей упасть перед ним на колени и умолять оставить её. Умолять стать его вечной рабыней.

Она проиграла эту партию. Коварный демон сломал её, подчинил, а затем просто отпустил.

Ирина легла на край кровати, спиной к нему, натянув простыню до самого подбородка. Холод черного шелка обжигал кожу. Азариэль удовлетворенно вздохнул и погасил пламя в камине щелчком пальцев.

В темноте спальни Ирина закрыла рот рукой, беззвучно, судорожно давясь слезами, оплакивая свою грядущую свободу, которая была страшнее любой казни.

Конец