Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов. Из книги Секс рассказы первые уроки Часть 4

Глава 1

Лейла Мариотт

Дрейк пришёл в себя ночью.

Я почувствовала это мгновенно, словно какая-то часть сознания неожиданно открылась и сделала первый глубокий вдох. Проснулась, несмотря на сонное плетение, вновь наложенное на меня доктором Лепсом.

Прямо так, в одолженной вместо ночной рубашки больничной робе, я побежала в реанимацию, где уже собрались доктора, фиксируя состояние пациента номер двадцать три семнадцать. Брайан, спавший рядом в кресле, проснулся мгновенно и тенью последовал за мной.

В реанимацию меня не пускали, поэтому пришлось стоять у двери, прислушиваться, вылавливая каждое слово, и смиренно ждать.

Казалось, прошла целая вечность, и даже небо за окном начало светлеть, когда дверь распахнулась, и из реанимационной выкатили кушетку с Дрейком. Он дышал тяжело, но глаза его уже были приоткрыты. А когда его катили мимо меня, он поднял руку и коснулся — словно случайно — моих пальцев.

— Доктор, как состояние мистера Андреаса? — спросила я, догнав процессию.

— Стабилен, — ответил доктор Вейр, и из моей груди вырвался облегчённый выдох. — Мы переводим его в общую палату. Если желаете, можете побыть с ним рядом, только недолго.

Кушетку закатили в палату отделения хирургии потоков и переместили Дрейка на подготовленную заранее кровать. Здесь всё осталось без изменений: огромная стопка толстенных папок на тумбочке, аккуратно сложенная больничная роба на стуле. А одна из папок лежала на столе ровно в его центре.

Ещё некоторое время доктора возились в палате, устанавливая датчики и обновляя капельницу. Потом постепенно разошлись. Последним остался доктор Вейр, он негромко произнёс:

— Ровно через четверть часа вернусь, чтобы наложить на пациента успокоительное плетение. Потом он погрузится в глубокий сон. Постарайтесь его не утомлять слишком сильно.

— Конечно, доктор, — выдохнула я.

— И помните о том, что мы обсуждали вчера утром. Будьте благоразумны. От вас тоже зависит то, как скоро и как быстро пациент пойдёт на поправку.

— Да… доктор.

Это уже прозвучало не так уверенно, потому как мне было что скрывать. И, конечно, доктор почувствовал эту заминку. Почувствовал налёт лжи в моих словах и мыслях — на то он и Лоран, чтобы считывать такие детали. Но он был опытным доктором, и ничего не сказал, только покачал головой и покинул палату, оставив меня с Дрейком наедине. Брайан тоже тактично вышел, хоть я и не сомневалась: он стоит прямо за дверью и ловит каждый звук.

Дрейк медленно повернул ко мне голову. Поднял взгляд. Потом сделал глубокий вдох и поднялся, сев в кровати полулёжа на объёмной подушке.

— Не вставайте, куратор, — тут же подошла я и опустилась на край его кровати. — Вы только пришли в себя и ещё слабы.

— Ничего я не слаб, — он чуть нахмурился. — Просто голова немного кружится, это ерунда. Что случилось?

— Вам доктора ничего не сказали?

— Что-то сказали, — Дрейк коротко поморщился, словно от боли. — Говорили, у меня произошёл разрыв каналов — но так это вроде не новость. А чувствую себя так, будто по башке прилетело.

Я поднялась и подошла к капельнице. В одну трубочку медленно стекались три лекарства, и среди них был также адаптолин.

Мне хватило времени изучить этот препарат и подумать о том, как относиться к изменившемуся поведению Дрейка. Вывод был одновременно радующим и пугающим. Что бы ни говорил и ни делал дракон под препаратом — это всего лишь “изменение поведенческого профиля” — то есть, способ реагирования на внешние раздражители. Но он не влияет на способ обработки информации.

Простыми словами: он испытывает те же чувства, что и раньше, но проявляет их не так, как обычно.

А значит, что бы он ни говорил и что бы ни делал, всё это — лишь нестандартное проявление тех же самых чувств и мыслей, которые всегда были у него внутри.

Я села обратно, и он вдруг взял меня за руку. Провёл большим пальцем по ладони. Но в глаза не смотрел. И будто через это прикосновение мне передался короткий импульс его чувств: беспокойство, грусть, сомнение…

Сделала короткий вдох.

— Случилось… кое-что. Пока вы спали, произошёл отток силы от жизненно важных каналов, и некоторые из них не выдержали резкого перепада давления. Вы снова оказались в коме.

— Как давно это случилось? — он посмотрел мне в глаза, и я отчего-то смутилась. Кровь прилила к щекам, но прятаться было некуда, и я просто ответила:

— Двое суток назад. Вас сразу прооперировали и стабилизировали, сейчас угрозы для жизни нет. Если снова не случится подобное.

Но я точно знала, что подобного больше не произойдёт. Никогда — пока куратор не поправится и мы не разорвём эту связь.

— Почему ты ночью в лечебнице? — спросил он, словно мой ответ его полностью устроил. — И почему так одета? Ты в порядке?

Я коротко рассказала ему о том, что Рика тоже поместили в лечебницу, что мне не хотелось возвращаться в пустую квартиру с чужим для меня драконом. Что решила ночевать в комнате отдыха, пока что-нибудь не изменится. И что я даже рада быть круглые сутки рядом и в любой момент иметь возможность навестить своего бывшего куратора.

Он выслушал меня молча, но внимательно. Снова провёл большим пальцем по ладони и крепче её сжал. Потом потянул к себе — так неожиданно, что я не удержала равновесия и упала ему на грудь, к которой дракон тут же крепко прижал меня и втянул полную грудь воздуха, вдыхая аромат моих волос.

Его дыхание оборвалось. Грудь, к которой я прижималась щекой, замерла на полувдохе — и не двигалась так долго, что я испугалась.

— Ку-куратор?

Пальцы на моей спине медленно сжались, собирая ткань больничной робы в кулак. Я почувствовала, как по нашей связи прокатилась странная горячая волна — чувство, которое я не смогла распознать, и это здорово меня напрягло. Потом он мягко меня отстранил от себя, придерживая за плечи, изучающе заглянул в глаза, скользнул взглядом по губам, по шее, и снова поднялся к глазам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сглотнул.

— Лейла, — произнёс тихо, хрипло.

— Вам нужно попить, — спохватилась я и потянулась к тумбочке, на краю которой кто-то из ассистентов оставил наполненный стакан. — Вот, возьмите.

Дрейк не стал спорить и выпил всю воду до дна, после чего вернул лишь пустую посуду, которую я поставила на место.

Он откинулся на подушку, но мою руку не отпустил. Наоборот — переплёл пальцы с моими и положил наши сцепленные ладони себе на грудь, прямо под сердцем. Просто держал мою руку и молча о чём-то думал, и его большой палец медленно, рассеянно кружил по моим костяшкам.

Я тоже молчала и не двигалась, словно боялась спугнуть нечто хрупкое и тихое, что повисло в тот момент между нами.

— Как Рик? — наконец, прервал он молчание.

— Постригся, — зачем-то сказала я. Наверное, чтобы не говорить обо всём остальном: что он стал странным, несдержанным, подрался с каким-то пациентом, словно уличный хулиган, зажимал медсестёр по углам. И о том, что случилось между нами перед тем, как произошли все эти перемены.

Дрейк помолчал. Потом хмыкнул.

— Постригся, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Значит, дело серьёзное.

— Что вы имеете в виду?

— Пока не знаю, — улыбка коснулась одного кончика его губ. — Но скоро узнаю.

А потом он снова потянул меня к себе, буквально укладывая на постель рядом с собой. Я неловко пристроилась у него под боком, положив голову на сильное плечо и позволяя ему обнимать меня и дышать в макушку, касаясь ладонью его груди, ощущая биение сердца.

Взгляд сам собой перестроился на тонкие материи. Там, внутри, сила струилась, текла по каналам, сосредоточенная по большей части в области сердца. И от этого казалось, что его сердце пылает огнём, загораясь ярче на долю мгновения при каждом ударе.

Он положил свою руку поверх моей, и я повернула ладошку так, чтобы наши пальцы снова переплелись. Основные каналы сомкнулись, теперь можно было беспрепятственно закачивать в него силу и наблюдать за тем, как она будет себя вести.

— Лейла, — его низкий голос окутал меня мягким бархатом. — Может, хватит обращаться ко мне на “вы”? Мы ведь больше не куратор и адептка.

— А кто тогда? — так же тихо, эхом отозвалась я.

Он немного помолчал.

— Хотел бы я сам это знать.

— Вы не вернётесь в академию?

— Тебя ведь там всё равно не будет.

Почему он так… спокоен? Неужели чутьё подвело его и он не заметил перемены во мне? Даже Арес обо всём догадался, просто наблюдая за реакцией наших сокурсников, а куратор был одним из самых умных и наблюдательных драконов из всех, кого мне доводилось встретить. Но он вёл себя так, словно только что кормил меня с ложечки малиновым муссом. Словно не было этих двух суток.

Впрочем, для него их действительно не было.

— Вам нельзя волноваться, — прошептала я, не сразу осознав, что вся остальная логическая цепочка, которая привела к этой мысли, прозвучала только у меня в голове.

— Тогда не волнуй меня, — вдруг усмехнулся Дрейк.

Я попыталась приподняться, но он силой удержал меня на месте и ещё крепче прижал к себе. И там, где наши пальцы переплетались, крепче сжал мою ладонь, словно говоря, что теперь больше никогда меня не отпустит.

Я сделала короткий, судорожный вдох.

А потом отринула сомнения. И выпустила свою силу, позволив ей литься от сердца через руку, через ладонь — прямо в открытый канал Дрейка.

Он не мог не ощутить этого — и медленно разжал ладонь, не отнимая её.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Пытаюсь вас вылечить. Мы с вами создаём закрытый контур, и сила, направленная в вас, не будет утекать, как в случае обычного повреждения каналов. В худшем случае она просто вернётся ко мне. В лучшем…

Я закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Образы линий силы проступили перед моим внутренним взором. Как я и ожидала, сила начала оседать в отдельных точках — едва заметно, но достаточно, чтобы прийти к выводу, что это может сработать.

— Осторожнее, адептка Мариотт, — Дрейк провёл подбородком по моей макушке. — Помнишь, что бывает, если повышается давление при недостаточной прочности канала?

— Стенки могут не выдержать. Необходимо контролировать скорость потока.

— Ты — клапан, — шептал он, и я вдруг осознала, что Дрейк уже и сам понял то, что мы с Аресом обсуждали несколько часов назад. — А это значит, что чем ближе ты ко мне физически, тем точнее контроль. И тем меньше риск.

Он произнёс это тем же тоном, каким читал мне лекции перед сном в своём доме, когда готовил к очередному зачёту. Но его рука на моей спине сместилась, очертив плечо, и легла мне на голову. По моему телу побежали мурашки, и одновременно с этим потоки выровнялись, словно кто-то отрегулировал давление в трубах.

Дрейк молчал. Я чувствовала, как его сердце под моей ладонью стучит чуть быстрее, чем минуту назад. Потом он тихо выдохнул.

— Адептка Мариотт, — сказал Дрейк, и голос его звучал строго, но с тенью насмешки. — Кажется, вы только что нарушили минимум три медицинских протокола.

— Четыре, — поправила я, не открывая глаз. — Я ещё не спросила разрешения у вашего лечащего врача.

Некоторое время мы лежали так молча, и я продолжала направлять тонкий ручеёк силы в его каналы, наблюдая, как она оседает в местах повреждений. Потом почувствовала, что давление выровнялось, и мягко прикрыла поток.

— Всё, лечение окончено? — с лёгким разочарованием спросил Дрейк.

— На сегодня достаточно. Нужно посмотреть, как поведут себя каналы. Если швы выдержат — завтра повторим.

— Завтра, — повторил Дрейк, и его пальцы на моей макушке чуть шевельнулись, пропуская прядь между пальцами. — Ты хотела сказать, сегодня.

Я наконец открыла глаза и подняла голову. Его лицо оказалось совсем близко — ближе, чем я ожидала. Серебряные глаза смотрели на меня в упор, и в них не было ничего, кроме моего отражения в зрачках и глубокого, едва заметного движения жидкого серебра в радужке.

— Сегодня, — прошептала я.

Его ладонь соскользнула с моей головы на щёку. Большой палец лёг на скулу, остальные — за ухо, в волосы. Я не отстранилась.

Его тёплое дыхание коснулось моих губ, и я почувствовала, как моё собственное сердце пропустило удар, а потом забилось быстро и гулко, отдаваясь в ушах...

Дверь палаты распахнулась.

— Время вышло, мисс Мариотт. Надеюсь, пациент не…

Доктор Вейр остановился на полуслове. Я резко оттолкнулась от груди Дрейка, и теперь сидела на кровати, немного растерянно моргая и переводя взгляд с доктора на застывшего в дверях Брайана, а потом обратно.

Повисла тишина, в которой было слышно, как за окном скрипит снег под ногами проходившего мимо корпуса человека.

— ...перенапрягся, — закончил Вейр ровным голосом и кашлянул. — Подождите меня за дверью, будьте добры.

Я вышла и прикрыла за собой дверь. Брайан стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди.

— Только не начинай, — предупредила я, хотя он ещё ничего не сказал. Почувствовала в нём какое-то намерение.

— Я молчу, — ответил он спокойно.

— Вот и молчи.

Несколько секунд мы стояли в тишине коридора. Потом Брайан негромко произнёс:

— Знаешь, я ведь служу с парнями лет десять. А знакомы мы вообще ещё с академии — вместе учились в Айсхолле.

— Ты вроде молчать собирался.

— Я пытался, — фыркнул тот. — Но понял, что я не мебель, чтобы вообще всегда молчать. Может мне быть скучно?

— Это не повод ко мне лезть. Я тебе предлагала оставить меня в покое, и не моя вина, что ты за мной таскаешься!

Брайан выдохнул через нос, выпустив струйку дыма.

— Мисс Мариотт, — сказал он, и что-то в его тоне изменилось. — Я с этими двумя прошёл огонь и воду. Дрейк лично вытаскивал меня из-под обрушившейся стены, когда рвануло… В общем, они мне не чужие люди.

Я сжала зубы, потому что единственное, что хотелось сделать — это запечатать ему рот каким-нибудь мерзким плетением. Вот только не знала я таких плетений, которые могли бы заткнуть зарвавшихся драконов.

— Я не глухой и не слепой, и нюх у меня отличный. Я мог бы быть гончим при желании, хоть и не оборотень. И тогда, когда Рикард заселился в лечебницу, я промолчал, потому что он больше не является охраняющим тебя офицером и задним числом его уже не обвинить в нарушении протокола. Но я не буду молча наблюдать за тем, как ты дуришь голову моим друзьям. Особенно Дрейку. Он мне спас жизнь, и я перед ним в долгу. Особенно сейчас, когда он в таком… уязвимом положении.

Я шумно выдохнула и, уперев руки в бока, на пару мгновений отвела взгляд, обдумывая слова офицера. Потом набрала воздух, готовая выдать ему всё, что накипело за эти двое суток, но дверь палаты распахнулась, и на пороге показался доктор Вейр.

Мы оба синхронно обернулись к нему.

— Пройдёмте, мисс Мариотт.

Он направился по коридору, не оборачиваясь. Я пошла следом. У окна в конце коридора он остановился и повернулся ко мне.

— Пациент стабилен. Я наложил успокоительное плетение, он уснёт до утра. А теперь объясните мне, что вы делали у него в постели.

— Я пришла проведать…

— Мисс Мариотт, — мягко перебил он. — Я лесной дракон и чувствую ложь на инстинктивном уровне. Не тратьте моё время.

Я замялась, подбирая слова, но доктор не стал дожидаться моего ответа и продолжил свою речь:

— Вчера утром мы обсуждали с вами и офицером Рикард последствия энергетического выброса, который едва не стоил пациенту жизни. Я объяснил механику. Я объяснил риски. Я запретил любую близость — любую, — пока каналы не восстановятся. Вы кивали и говорили “да, доктор”. Прошло двое суток — и что я вижу?

— Я не… Доктор, вы всё неправильно поняли!

— Вы сами — будущий хирург, мисс Мариотт, и должны прекрасно понимать, чем именно пациенту грозят ваши игры. Возьмите себя в руки.

Он говорил негромко, без единой повышенной ноты, но в воздухе запахло грозой.

— И ещё кое-что. У меня есть все основания полагать, что кто-то несанкционированно проник в палату мистера Андреаса той ночью, когда он пришёл в себя первый раз. Более того, я могу доказать, что это были именно вы — и в таком случае вы потеряете место на курсе. Дорога в хирургию вам будет открыта, но только через общее медицинское образование, и в эти стены вы попадёте уже только обученным интерном. Вам всё ясно, мисс Мариотт?

— Вы угрожаете мне? — тихо отозвалась я.

— Предупреждаю. Если ещё раз вы поставите под угрозу жизнь моего пациента, мне придётся воспользоваться имеющимися у меня возможностями, чтобы обезопасить его от вашего влияния.

Несколько секунд я молчала. Внутри всё тряслось, но я заставила себя выпрямиться, расправить плечи и посмотреть доктору прямо в глаза.

— Мне всё ясно, доктор Вейр. Я вас услышала.

— Смотрите у меня, — доктор потряс указательным пальцем, бросил на меня последний строгий взгляд и развернулся обратно в сторону своего отделения. Но уже через пару шагов снова обернулся ко мне. — Мисс Мариотт, почему вы в такое время в лечебнице?

Я открыла было рот, но не нашлась с ответом, потому что признаться в том, что всё это время я жила в апартаментах Рика, показалось слишком неловким.

— Она ночует в комнате отдыха, — раздался голос Брайана из-за моей спины. Я оглянулась — он стоял в нескольких шагах, привалившись к стене, и смотрел не на меня, а на Вейра. — Уже вторую ночь. Чтобы не терять время на дорогу.

Вейр перевёл взгляд с него на меня, и что-то в его лице изменилось. Совсем немного, но оно как будто смягчилось.

— В комнате отдыха, — повторил он и прочистил горло.

Я промолчала, что было равносильно признанию.

— Мисс Мариотт, в лечебнице есть гостевые палаты для родственников. Обратитесь утром к миссис Дейдре, она оформит вам комнату. С нормальным бельём и без храпящих хирургов на соседней койке.

Он развернулся и пошёл по коридору. На этот раз больше не оборачиваясь.

Я устало прислонилась к стене и провела ладонью по лицу. Этот день ещё не начался, а я уже устала. Брайан подошёл к окну и выдохнул.

— Что-то мне подсказывает, что ты не собираешься следовать предписаниям доктора, — заметил он.

Я скривилась.

— Продолжаешь читать мне морали?

— Нет, просто делаю выводы. Ты не стала давать обещаний, потому что это было бы ложью, а ложь он бы сразу заметил. Поэтому я делаю вывод, что ты не просто допускаешь, ты

планируешь

нарушить установленные правила.

— Слушай, Брайан, — вспыхнула я, резко к нему обернувшись. — Знаешь, за что я терпеть не могу драконов? Вы во всё суёте свой нос! Ничего при себе не оставляете! Думаешь, я без тебя не знаю, что всё это паршиво выглядит? Думаешь, мне так нужны твои чуткие замечания о том, как неправильно я поступаю, а? Твои, и ещё — доктора Вейра, и этого придурка Лайта!

Голос сорвался, и я замолчала, тяжело дыша. В коридоре было тихо — только лампочка мерцала и капала вода из неисправного крана за стеной. Брайан же стоял молча и ни единый мускул на его лице не дёрнулся, пока он меня выслушивал.

— Закончила? — спросил он спокойно.

Я стиснула зубы и отвернулась к окну. За стеклом медленно серело небо, и снежинки кружились в свете фонаря, как чешуйки сброшенной кожи.

— Идём, — сказал Брайан.

— Куда?

— Устраивать тебя на постоянное место жительства в этой лечебнице. И, я прошу прощения, но нам придётся попросить двухместный номер.

— Что?! — Я аж выпрямилась, посмотрев Брайану в глаза. — Ты собираешься жить со мной в одной комнате?

— А у нас есть выбор? Мы могли бы вернуться в апартаменты Рикарда или поехать ко мне, комнат у меня на двоих достаточно. Но ты ведь упрямая.

— Опять какой-то дракон пытается затащить меня в свою берлогу, — проворчала я и зевнула. — Подъём уже скоро и начало рабочего дня. Пойду лучше душ приму. Ты же не пойдёшь за мной в душевую, чтобы я ненароком не сбежала от тебя?

— Лейла, — усмехнулся офицер. — Я приставлен к тебе для твоей же безопасности. И если ты считаешь, что защита тебе не нужна, просто подай заявление начальнику полиции.

Я представила себе, как гневно раздуваются ноздри Андреаса, который только что узнал, что я отказалась от присмотра, в то время как псы Аркейна всё ещё знают меня в лицо и разгуливают на свободе.

— Ладно, можешь потереть мне спинку, — сдалась я. И — клянусь! — не только заметила, как блеснули глаза дракона, но услышала его короткий выдох, словно кто-то ударил Брайана поддых.

Рикард Артас

Меня разбудила трель вещателя. Во рту пересохло, и первым делом я глотнул воды из стакана на тумбочке. Потом покосился на своего соседа. Сердцебиение было ровным и медленным. Он спал.

“Пациент номер 23-17 пришёл в себя. Можете обратиться к его лечащему врачу за деталями дальнейшего лечения.”

Я выдохнул и стёр сообщение. Дрейк очнулся — это уже хорошо. Значит, после той ночи он не оказался в худшем состоянии, чем был, мы просто отсрочили его восстановление на двое суток.

Кажется, с моих плеч свалилась целая куча тяжёлых булыжников — настолько велико было облегчение. Если бы с ним что-то случилось по моей вине… Я бы себе этого не простил.

И мне пришлось бы сделать всё, чтобы Лейла не несла на себе этот груз всю оставшуюся жизнь. Ей и так тяжело одной в мире драконов, который был для неё таким сложным и далёким.

Коротко выдохнув, я встал с постели, закинул в карман больничной робы пачку сигарет и тихо вышел из палаты.

Терапевтическое отделение, в которое мне пришлось устроиться, находилось в трёх пролётах от того крыла, где находился Дрейк. К сожалению, таково было условие, и отчасти я был даже рад, что малышка не крутится под ногами и не мельтешит своей мордочкой перед теми, с кем мне приходилось иметь дело. Но чтобы навестить брата или хотя бы издалека посмотреть, как дела у Лейлы, мне приходилось обходить пол-лечебницы. И с каждым разом искать для этого повод становилось всё труднее.

К счастью, время было ещё раннее, и все мои соседи мирно спали. Отовсюду доносился нестройный храп и сопение.

Коридоры были пустыми и тихими. Только дежурные лампы горели через одну, бросая на стены длинные тени. Я шёл быстро, привычно считая повороты: три пролёта, лестница, переход между корпусами, ещё один пролёт.

У входа в хирургическое крыло замедлил шаг.

Моего слуха впервые коснулись человеческие голоса, и в них я определённо узнал Лейлу и Брайана. Видимо, она уже знала, что Дрейк пришёл в себя, и первой оказалась в отделении.

Я остановился за углом и, привычным жестом достав из кармана сигарету, начал крутить её в пальцах, ожидая, когда эти двое пройдут мимо, освободив мне дорогу.

Но они не спешили уходить, и я невольно услышал их разговор.

— …Но ты ведь упрямая, — закончил свою речь Брайан.

— Опять какой-то дракон пытается затащить меня в свою берлогу, — проворчала Лейла и, кажется, зевнула. — Подъём уже скоро и начало рабочего дня. Пойду лучше душ приму. Ты же не пойдёшь за мной в душевую, чтобы я ненароком не сбежала от тебя?

— Лейла, я приставлен к тебе для твоей же безопасности. И если ты считаешь, что защита тебе не нужна, просто подай заявление начальнику полиции.

— Ладно, можешь потереть мне спинку, — неожиданно весело отозвалась Лейла, и сигарета на мгновение замерла между пальцев. Я поднёс её к лицу и зажал кончик губами.

Они пошли по коридору в противоположную от меня сторону, и я выглянул из-за угла, чтобы лучше слышать их разговор.

— Ты серьёзно предлагаешь нам взять двухместный номер? — продолжала Лейла. — Думаешь, он будет с раздельными кроватями? Или будешь спать у меня под боком?

— По крайней мере, я не храплю, — отозвался Брайан.

— Попрошу доктора Лепса научить меня каким-нибудь чарам против храпа, — фыркнула она.

— Мы с тобой ещё не женаты, а ты мне уже угрожаешь…

Они свернули за угол, и больше я не мог разобрать их голосов.

Сигарета хрустнула в моих пальцах.

Глава 2

Рикард Артас

Брайан вышел из дверей лечебницы ровно в восемь, как по часам. Поднял воротник форменного камзола, выдохнул облако пара и направился к воротам.

Я отлепился от стены и пошёл рядом.

Он покосился на меня, но ничего не сказал — согласно служебной инструкции мы молча миновали пропускной пункт и вышли на широкую аллею, обсаженную заснеженными елями. Утренний поток людей тёк мимо: медсёстры в длинных зелёных юбках, новые пациенты с саквояжами, пара санитаров, катящих пустую каталку.

— Как служба? — спросил я, не глядя на него, когда мы спустились по улице и свернули за угол, проигнорировав стоянку, на которой Брайан держал свой мобиль.

— Бывало хуже, — Брайан зевнул, прикрыв рот кулаком. — Бывало и лучше.

— Сложно с ней?

— С Мариотт? — он хмыкнул. — Да ничего, вроде ладим. Но упрямая, как драконица.

— Это да, — я невольно усмехнулся. — И своенравная.

— Палец в рот не клади — по локоть откусит, — хохотнул Брайан. — Как насчёт выпить?

— С утра? — я вскинул бровь и покосился на сослуживца.

— Это у тебя утро, а у меня уже ночь почти.

Мы завернули в кафетерий на углу — маленький, с низким потолком и запахом свежей выпечки. Брайан заказал эль, я — чёрный кофе. Сели у окна.

Некоторое время молчали. Брайан пил медленно, смакуя, демонстрируя всем своим видом, что заслужил каждый глоток. Я грел руки о чашку и ждал.

— Слушай, Рик, — Брайан поставил кружку. — Ты ведь не за тем меня позвал, чтобы про службу спросить. Тебе по протоколу покидать лечебницу можно вообще?

— Я бунтарь и хулиган, — напомнил я и сделал глоток кофе. — Так что если меня отчитают за несогласованную прогулку, для легенды только лучше будет.

— Смотри не переигрывай, — хмыкнул он и жестом попросил молоденькую продавщицу подать ему ещё бокал.

Я подождал некоторое время, и, когда девушка вернулась обратно за стойку, тихо спросил:

— Как она… вообще?

Брайан не сразу ответил. Несколько секунд он изучающе смотрел на меня, потом сделал большой глоток и со стуком поставил бокал на стол.

— Да что ей будет, она из лечебницы не выходит. Жить там осталась, решив, что в твоём доме ей делать больше нечего.

— Ну и ладно, — я пожал плечами. — Так даже проще, она под присмотром круглые сутки.

— Вот только мне приходится торчать в комнате отдыха всю ночь. И докторам моя компания явно не по душе.

— Ничего, переживут, — я допил кофе. — Она хоть спит нормально?

— Доктор Лепс накладывает ей сонное плетение. Так ничего, вроде высыпается.

Я кивнул и помолчал, разглядывая пустую чашку.

— Слушай, Брайан. Ты с ней… хорошо ладишь?

— В смысле? Она просто объект, мне не обязательно с ней ладить.

— Просто объект, говоришь? А объект в курсе?

— Бро, ты на что намекаешь? — нахмурился он, потом вздохнул, хлопнул по столу и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, признаюсь, в других обстоятельствах я б её трахнул. Пахнет так… и ещё это её упрямство, так и хочется девчонку отшлёпать как следует!

Я сжал зубы и медленно выдохнул через нос, контролируя своё сердцебиение.

— Но, — Брайан поднял указательный палец, — я не идиот. Она — твой “объект”, причём явно уже помеченный. К тому же в неё по уши влюблён твой брат, и вся эта ситуация воняет хуже, чем казарма после рейда. Так что руки я держу при себе.

— Помеченный? — я вскинул бровь. — С чего ты взял?

Брайан посмотрел на меня, как на идиота.

— Рик, ты же знаешь, нюх у меня отличный. От неё тобой несёт за три шага. А от тебя ей — за все пять. Ты вообще в курсе, что ты когда пришёл отпрашиваться в незаслуженный отпуск, парни ставки начали делать, с проституткой ты спал или всё-таки в клубе кого-то снял.

Я невольно усмехнулся.

— И кто выиграл?

— Никто. Потому что на третий вариант — “трахнул объект охраны” — никто не поставил.

— Спасибо, что не сдал.

— И ты всё ещё думаешь, что я могу взять твою девушку? Если бы мне это было интересно, тебя бы уже понизили и отправили в архив пыль протирать.

— Да, прости. Я просто… услышал сегодня, как вы обсуждали какие-то двухместные кровати и совместный приём душа… О чём вообще речь-то шла? Я при всём желании не могу себе представить, чтобы такие темы затрагивали люди, между которыми действительно ничего нет.

— Ну, насчёт “действительно ничего” ты загнул, я же сразу признался, что с удовольствием бы её трахнул, — хмыкнул Брайан. — Но на самом деле про душ была просто шутка, двухместный номер — это мы обсуждали, что ей надо поселиться в палаты, выделенные для родственников тяжелобольных. Какая-никакая, а своя комната. Но так как я должен быть всегда рядом…

— Всё! Всё, понял! — я поднял руки в знак капитуляции. — Был неправ, нервы сдали.

Брайан усмехнулся, а потом вдруг посерьёзнел.

— Слушай, мне в целом плевать и на то, что у тебя с девчонкой и на нарушенный тобой протокол. Но какого днища она к Дрейку-то бегает? Я ненароком услышал их разговор сегодня утром…

Я насторожился.

— И что за разговор? Она навещала Дрейка, когда он очнулся, ведь так?

— Ага. Проснулась, подскочила и бросилась в реанимацию, я даже понять не успел, что происходит. Прибегает, а его уже выкатывают, чтобы в обычную палату перевести.

— Наверное, её разбудило сообщение на вещатель. Мне тоже пришло.

— Думаешь, я не услышал бы сигнал вещателя? — Брайан иронично выгнул бровь. — Не, сама подскочила. Я уж думал, съела что-то не то и дристать побежала.

Я перевёл взгляд за окно. Может, снова во сне что-то увидела? Её связь с Дрейком казалась теперь ещё более тесной, чем моя, а ведь нас объединяли не только каналы силы, проложенные Лейлой, но и практически идентичные ауры близнецов.

— Так что там за разговор был? — напомнил я, всё так же глядя на улицу, словно мне в целом было плевать.

Брайан выдержал паузу. Видимо, подбирал слова. Потом неопределённо пожал плечами:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Слушай, если бы я не знал Дрейка, то сказал бы, что ничего особенного. Сначала он попросил её не обращаться к нему на “вы”, потому что она больше не его адептка. Потом они обсуждали давление в каналах и перераспределение силы или что-то такое — я не врубился даже. А когда доктор открыл дверь, они выглядели, как застуканные за петтингом школьники. Лейла покраснела до кончиков ушей, да и запах от них исходил соответствующий.

Я кивнул и откинулся к спинке стула. Он немного помолчал и добавил:

— Зуб даю, она с вами обоими крутит, и я боюсь, это всё может закончиться так же, как в истории с Миреллой.

— Это уже не твоё дело, — отрезал я, наверное, слишком резко, потому что Брайан снова изумлённо поднял бровь. Я проследил его взгляд, но слишком поздно: фарфоровая чашка уже хрустнула в моих руках, расколовшись на несколько частей и порезав мне пальцы.

— Я сам разберусь с этим, — чуть тише продолжил я. — Просто присмотри за ней, пока я… — замолчал, глубоко вдохнул и добавил: — И постарайся, чтобы она лишний раз ко мне не приближалась, хорошо?

— В этом и заключается моя работа, — спокойно ответил Брайан. — Странно, что охрана на ней не круглосуточная.

— В лечебнице много глаз и много следящих артефактов. Днём охотиться на неё слишком рискованно.

— Хорошо если так, — протянул Брайан и сделал большой глоток эля.

Лейла Мариотт

Это был первый день настоящей практики. Миссис Дейдра закончила читать лекции по кардиологии и, не дав нам даже времени всё переварить, приставила каждого к одному из докторов сердечного отделения. Задача была простая: весь день бегать с доктором, к которому приставили, внимательно слушать, наблюдать и запоминать.

Конечно, на деле это было не так просто. Бегать приходилось не только за доктором, но и по поручениям этого доктора. Обеденного перерыва не предусматривалось и есть приходилось буквально на ходу. Мне досталась молоденькая девушка, чему я очень порадовалась, потому что она, как и я, была человечкой.

— Одноликая, — поправила она. — Мы здесь не используем таких терминов как “человеческая раса”. Это грубо и неправильно. Ведь дракон по сути — тоже человек. Его человеческая ипостась никуда не делась от того, что ему посчастливилось иметь вторую. Запомни: человек с одной ипостасью — одноликий. С двумя — двуликий. С тремя — трёхликий. Но все мы — люди.

— А что, такие тоже бывают? — изумилась я. — Ну… трёхликие.

Доктор только усмехнулась и пустилась было в объяснения, но нас прервали вызовом к пациенту, которому стало хуже.

Когда к концу дня я уже буквально валилась с ног, она только смеялась и говорила, что всё это — только начало. Примерно так выглядит работа ассистента доктора, но перед этим придётся пройти интернатуру, в которой всё ещё хуже. Там не только поесть некогда, но даже спать придётся стоя. Я честно сделала вид, что испугалась, но была уже такой уставшей, что едва ли ощутила хоть что-то.

Один плюс был в этой ситуации: ни времени, ни сил думать о близнецах у меня не было. Я не выкроила ни минуты, чтобы проведать Дрейка и ни разу не встретила Рика. Наверное, это потому, что сердечное отделение было ещё дальше от терапевтического, чем хирургия.

И только поздно вечером, когда меня, наконец, отпустили, я нашла время сбегать к Дрейку. Оставалось всего несколько минут, прежде чем Брайан меня из-под земли достанет и снова установит слежку.

— Тук-тук, — я заглянула в палату и с радостью отметила, что Дрейк уже сидит совсем в другой позе: спина прямая, ноги скрещены, в руках — толстенная папка с мелко исписанными листами.

— Лейла, — чуть заметно улыбнулся он и аккуратно закрыл папку, после чего опустил на пол босые ноги и встал.

Я поборола желание броситься ему на шею, и вместо этого медленно подошла, заложив руки за спину.

— Как ваше… — начала было я, поднимая на него взгляд, но Дрейк уже сам сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я на несколько мгновений растерялась, но потом тоже обняла его там, куда дотянулась — за крепкий твёрдый торс.

— Вам лучше, — выдохнула я ему в грудь.

Дрейк отстранил меня, взял за подбородок и повернул лицо к свету.

— У тебя опять круги под глазами. Ты ела сегодня?

— У меня было не так много времени, так что приходилось перехватывать на ходу…

— Что именно?

— Тирль на палочке, шоколадку с кофе… — я задумалась. — И ещё Дана дала мне смесь орехов.

Дрейк втянул носом воздух и серьёзно сказал:

— Лейла, мы с тобой уже не раз говорили о том, как важно достаточно спать и правильно, полноценно питаться, особенно когда тебе нужно осваивать новый материал!

— Вообще-то, я не выспалась из-за вас! — вскинулась я и упёрла руки в бока.

Он замолчал. Потом уголок его рта дрогнул — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Справедливо, — сказал он и снова притянул меня к себе, уложив подбородок мне на макушку. — Придётся мне снова самому тебя кормить. У нас есть десять минут, пока не прибежит твой рыжий сторож.

Я невольно хихикнула. Значит, Дрейку тоже не нравился этот постоянный надзор — вот уж чего не ожидала!

— Вообще-то, я серьёзно, — добавил он, неправильно поняв мою реакцию. — У тебя явно голова от голода и недосыпа плохо соображает.

— Это ещё с чего вы взяли?! — возмутилась я, отстраняясь от него.

Он в ответ поймал меня за подбородок и потянул его на себя. Мне пришлось встать на носочки и приподнять голову, и только когда наши лица оказались достаточно близко, он хрипло выдохнул:

— Я кому говорил больше не обращаться ко мне на “вы”, а?!

— Простите, куратор. Никак не могу иначе…

Он утробно зарычал, склонившись ко мне ещё ближе.

— Знаешь, что делают с теми, кто систематически нарушает установленные правила? — выдохнул он мне в губы, и у меня, кажется, потемнело в глазах.

— О-отчисляют? — невпопад ответила я, потому что мозги мои уже буквально плавились от исходящего от него жара.

Его хватка на моём подбородке чуть ослабла. Большой палец медленно, весомо скользнул по нижней губе — и Дрейк отстранился. Отпустил. Выпрямился и спокойно сказал:

— Наказывают.

А потом развернулся к тумбочке, как ни в чём не бывало, и достал из ящика контейнер.

— Садись. Ешь. И только попробуй назвать меня “куратором” ещё раз.

— Как скажете, куратор, — отчётливо произнесла я, с наглой улыбкой глядя ему при этом в глаза. Очень уж хотелось узнать, как он будет меня “наказывать”, да ещё и здесь, в больничной палате. Уложит себе на коленки и отшлёпает? Это было бы интересное зрелище.

Вместо ответа Дрейк перехватил мои собранные в хвост волосы и медленно намотал на кулак, неотрывно глядя мне в глаза. Виток за витком, пока волосы не натянулись и голова сама не запрокинулась назад. Горло обнажилось, и я невольно, с трудом, сглотнула.

Вторая ладонь властным жестом легла мне на подбородок. Он обхватил мою челюсть снизу — твёрдо, по-хозяйски, словно я безоговорочно принадлежала ему.

Я перестала дышать.

Он не двигался. Просто стоял надо мной и смотрел сверху вниз, не мигая, глазами, в которых плавилось серебро. Я чувствовала его дыхание на своём лице, ощущала жар его пальцев на коже и — бездна! — слышала, как бешено колотится собственное сердце, оглушая меня изнутри.

Его ноздри дрогнули. Он медленно, глубоко вдохнул, и я осознала, что он прекрасно чувствует вспыхнувшее во мне нестерпимое желание, буквально прожигающее меня изнутри. Чувствует всё, до последней капли. Всё то, что я не могла контролировать и не могла спрятать от дракона, стоявшего так близко.

Большой палец соскользнул с моего подбородка на губы. Лёг на нижнюю, чуть надавил — и я разомкнула зубы раньше, чем успела подумать. Кончик пальца скользнул внутрь, коснулся языка, и в животе что-то сжалось так сильно, что колени едва не подогнулись.

Дрейк наклонился к моему уху. Я ощутила его губы — горячее, сухое прикосновение, — и услышала его голос, низкий, хриплый, от которого по позвоночнику прошла волна мурашек:

— Дрейк. Скажи “Дрейк”.

Глава 3

Лейла Мариотт

Палец всё ещё касался кончика моего языка. Я попыталась собрать то, что осталось от моих мыслей, и, невольно проводя языком по его коже, выдохнула:

— Д...Дрейк.

Он медленно вытащил палец. Провёл влажным следом по моей нижней губе, выпустил волосы и отступил на шаг, мгновенно изменившись в лице.

Словно ничего не было. Словно мир не перевернулся только что, прямо здесь, в больничной палате, пахнущей лекарствами и лавандой.

— Хорошая девочка, — сказал он спокойно. — А теперь садись и ешь.

Я судорожно втянула носом воздух и буквально упала на край кровати. Ноги подкосились, а единственный стул был занят папками — у меня просто не было выбора. Но легче не стало, потому что в следующее мгновение Дрейк сел рядом и, придвинув тумбочку, поставил на неё открытый контейнер, из которого потянуло таким ароматом, что у меня мгновенно рот наполнился слюной.

Что ж, по крайней мере, это немного отвлекло меня от ощущения бьющегося пульса где-то чуть ниже живота.

В металлической коробочке лежали небольшие рулетики с какой-то сочной сырной начинкой. Я подцепила один из них и отправила в рот, с наслаждением закатив глаза. Вот чего мне так не хватало весь этот день!

— На еду из лечебницы не похоже, — заметила я, запив рулетик чистой водой, которую Дрейк налил в стакан из довольно большого графина. — Откуда у тебя это?

— Эйра принесла, — ответил он просто и тоже сделал глоток из того же стакана.

— Эйра была здесь? — я чуть не подавилась вторым рулетиком. — И ты ничего не сказал?!

— А почему я должен был об этом говорить?

Я покачала головой и продолжила уплетать еду под одобрительным взглядом Дрейка. Он склонился, опершись локтями о колени, и не сводил с меня взгляда, а на лице всё время блуждала странная улыбка.

— Как у тебя день прошёл? — спросил он, когда скорость уплетания рулетиков снизилась до адекватной.

И я рассказала ему про доктора Дану, про практику по сердечным болезням и о том, что такое веселье нам предстоит переживать каждый месяц по несколько дней. Про то, что бегать пришлось весь день без остановки, и что обеда не существует в принципе. Про пациента, которому стало хуже прямо во время обхода, и как Дана спокойно и точно наложила три плетения одновременно, пока я стояла рядом, на ходу пытаясь разобрать эти плетения на составные части.

За разговорами я залезла глубже на кровать и, разувшись, подтянула под себя ноги. Мы сидели так, словно были старыми друзьями, которые встретились в один из обычных вечеров пообщаться о простом, житейском, и я вдруг обнаружила, что с Дрейком тоже может быть легко. Нет, он не веселил меня, как Рик, не устраивал прогулок, чтобы “проветрить мозги”, но слушал так внимательно, что на душе быстро становилось легче. И тогда, когда я окончательно расслабилась, тихо добавила:

— Рик… ведёт себя странно.

— Что ты имеешь в виду?

Я смутилась, опустила взгляд на собственные руки, которые трепали ткань юбки.

— После того, как его оформили в лечебницу, он стал… отбитым каким-то.

Это слово настолько изумило Дрейка, что он вопреки обыкновению удивлённо вскинул брови:

— Не понял? Каким?

— Отбитым, — повторила я и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Он постригся. Коротко совсем, всю длину убрал. Выглядит теперь, как хулиган, честное слово. И ведёт себя так же. Подрался с каким-то пациентом в терапевтическом крыле. Зажимал медсестру за кофейной лавкой. Мне даже показалось, что он её поцеловал…

Последние слова я проговорила тихо, и под конец голос сорвался. Пришлось набрать полную грудь воздуха и покачать головой:

— Нет, я не могу.

— Чего не можешь?

— Рассказать тебе обо всём.

Он несколько мгновений молчал и смотрел на меня, чуть склонив голову. Потом сказал:

— Это твой выбор и твоё право. Но только не в том случае, если причина — твой страх причинить мне боль.

Я подняла на него взгляд, с трудом осмысляя сказанное.

— Лейла. Я не из тех, кого нужно оберегать от правды. Да и, в конце концов, не мужик я, что ли? Жалость унижает мужчину. Это я должен тебя защищать, а не наоборот, слышишь?

От его прямого взгляда моё сердце снова забилось быстрее, и я кивнула, хотя едва ли соображала, как теперь продолжить беседу. Но Дрейк сам продолжил, окончательно вогнав меня в краску.

— Ты ведь не думала, что я не замечу в тебе перемены? Твой запах изменился, в нём больше нет характерной сладости, которая исходит от невинных девушек. И не нужно быть детективом, чтобы понять, с кем именно это произошло.

Мне стало трудно дышать. И единственное, что мне удалось — это кивнуть подтверждая его догадку.

— Он тебя обидел? — очень серьёзно глядя мне в глаза, спросил Дрейк.

Я сначала отрицательно замотала головой, потом закивала, а потом снова замотала.

— Так “да” или “нет”?

— Не знаю, — жалобно выдохнула я, но не смогла продолжить, потому что дверь распахнулась и на пороге появился Брайан.

— Так и знал, что найду тебя здесь, — сказал он, а потом подошёл и протянул руку Дрейку. Тот ответил ему крепким рукопожатием. Брайан усмехнулся: — Идёшь на поправку. Скоро в строй возвращаешься?

— Надеюсь, после Нового года. Первое время — следователем, потом вернусь в оперативники.

— Вот это настрой, — одобрительно кивнул Брайан и перевёл взгляд на меня.

— Тебе пора, Мариотт, — сказал он. — Там к тебе гости внизу.

— Гости? — удивилась я, потому что никого не ждала.

— Две драконицы. Одну я даже знаю — малышка Эйра. Хотя сейчас она не такая уж и малышка, — офицер усмехнулся. — А вторая — будто старшая сестра, хотя если бы у вас была такая хорошенькая сестричка, я бы об этом знал, ведь так?

— Дальняя сестра, — пояснил Дрейк и придвинулся к краю кровати, чтобы аккуратно закрыть контейнер. — Будь добр, спустись и проводи девочек сюда. Приёмные часы уже закончились, но с тобой их пропустят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С каких пор ты стал таким ловеласом? Одни молоденькие красотки тебя навещают.

— Ты сейчас говоришь о моих сёстрах, — напомнил Дрейк.

— Это не отменяет того факта, что они — молоденькие красотки, — ухмыльнулся Брайан и скрылся за дверью.

В палате снова стало тихо.

Дрейк повернулся ко мне, и его взгляд стал другим — собранным и тёмным.

— У нас мало времени, — сказал он твёрдо. — Так что там с Риком? Что он тебе сделал?

И я рассказала ему всё, как есть. Никогда ещё слова не давались мне так тяжело, как в эти две минуты. Но Дрейк отреагировал совершенно спокойно и ни разу не изменился в лице за всё это время. Единственное, о чём я умолчала — это о разговоре с доктором Вейром, который объяснял нам причину резкого ухудшения состояния Дрейка. Это была непростая тема, и для неё нужно было выбрать более… удобный момент.

— Вот, что я тебе скажу, — произнёс он, когда я закончила, с трудом сдерживая слёзы обиды на Рика. — Держись от него подальше.

— В тебе сейчас говорит ревнивый брат или офицер полиции? — с иронией спросила я.

— Оба, — неожиданно честно ответил Дрейк. — Но больше офицер.

Я моргнула. Про офицера я пошутила, потому что была уверена: он просто захочет воспользоваться ситуацией, чтобы заставить меня расстаться с Риком. Если то, что между нами происходило, вообще можно было назвать какими-никакими серьёзными отношениями.

— И почему же… офицер Андреас так говорит? — осторожно спросила я.

— Не могу сказать в целях твоей же безопасности. Но, прошу тебя, не отходи далеко от Брайана и не приближайся к терапевтическому крылу.

— Нет уж, — я поймала Дрейка за робу чуть ниже груди и попыталась притянуть к себе. Но каменную глыбу было сдвинуть легче, так что пришлось самой подняться на колени и, возвышаясь над сидящим Дрейком, посмотреть сверху вниз ему в глаза. — Офицер Андреас сейчас же расскажет мне, что происходит с его бессовестным братом!

И именно в этот момент дверь палаты распахнулась, снова застав нас в самой неоднозначной позе.

— Ого, — сказала Марго.

Эйра за её спиной прижала ладонь ко рту с таким видом, словно увидела нечто сенсационное и уже собиралась бежать сообщать об этом в ближайшую газету.

Я отпрянула от Дрейка так резко, что чуть не свалилась с кровати. Он невозмутимо придержал меня за локоть.

— Добрый вечер, — сказал Дрейк ровным голосом. — Проходите.

Марго втянула носом воздух — и посмотрела на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь все этажи лечебницы до самого подвала. Брайан хотя бы виду не подал, что считал в воздухе некие особые флюиды!

— О божечки, божечки, божечки, божечки! — взвизгнула Эйра, с восторгом запрыгивая в палату. — Вы теперь встречаетесь, да? Встречаетесь, да, да?

— Нет, — ответила я.

— Да, — одновременно со мной произнёс Дрейк, и мы переглянулись.

— Нет! — возмутилась я.

— Один-один, — констатировала Марго. — Нужен арбитр. Я голосую за “да”.

— Я против, — хмыкнул Брайан, который скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку.

— Последнее слово за тобой, — обратилась Марго к Эйре, которая буквально задыхалась от восторга, переводя взгляд с меня на Дрейка и обратно.

Эйра набрала воздуха, прижала ладони к щекам и выдохнула:

— Конечно “да”! Три голоса — за, два — против! Лейла, смирись, демократия сильнее тебя!

— Это не демократия, это заговор! — я спрыгнула с кровати и уставилась на Брайана как на единственного вменяемого человека в этой палате. Тот только развёл руками.

Дрейк в это время тоже поднялся на ноги. Поймав за запястье, он притянул меня к себе. Одной ладонью при этом он обхватил мой затылок, а другую, выпустив мою руку, положил на щёку и запечатлел на моих губах самый неожиданный поцелуй.

Даже первый поцелуй Рика не был таким неожиданным, как этот. Я несколько мгновений смотрела на него широко распахнутыми глазами, упираясь ладонями в твёрдую грудь, а потом смирилась и обмякла, поддавшись его чувственным губам.

Он целовал властно, собственнически, словно заявляя свои права на меня. Это была не страсть, что-то более глубокое и древнее, от чего поджимались пальчики на ногах, а в горле вставал ком. Что-то такое, чему было невозможно противиться. От чего было невозможно отказаться…

Я не видела остальных и смогла услышать только восторженный писк Эйры, который быстро затих. А поцелуй всё продолжался.

Когда он, наконец, отстранился, я обнаружила, что вцепилась в его робу обеими руками и забыла, как дышать, потому что дыхание стало рваным и неритмичным.

Дрейк несколько раз нежно провёл большим пальцем по моей щеке, глядя то в мои глаза, то на губы. А потом, будто не выдержав, поцеловал ещё раз — коротко, мягко, ласково.

И, глядя мне в глаза, выдохнул:

— Эйра, скажи маме, что на этот Новый год у меня будет “плюс один”.

— Да-а-а-а-а-а! — завопила она и, подбежав к нам, крепко обняла сначала меня, а потом Дрейка.

— Опять ты не спрашиваешь моего мнения, — тихо сказала я, посмотрев Дрейку в глаза снизу вверх.

— Не согласен, — возразил он, усмехнувшись одним уголком губ. — Ты сама на всё подписалась, когда ответила на поцелуй. А теперь все вон, — Дрейк опустился на кровать и, взяв в руки папку, устроился полулёжа на пухлой подушке. — Скоро начнётся вечерний обход, и мне бы не хотелось, чтобы мистер Вейр снова застал мисс Мариотт — да и всех вас — в неположенное время.

— Мисс Мариотт? — захлопала ресницами Марго. — Уже не Лейла?

Дрейк проигнорировал его слова и кивнул на тумбочку:

— Эйра, можешь забрать контейнеры, спасибо тебе за всё, очень пригодилось. Если бы не ты, кое-кто сидел бы тут голодным.

Я сделала вид, что не услышала его ремарку, сосредоточенно надевая свою обувь — мягкие туфельки на плоской подошве. Это была деталь, которая мне особенно нравилась в форме медсестёр и курсантов лечебницы: после высоких каблуков академии драконов такая обувь казалась благодатью.

— Есть, командир, — Эйра подхватила пустые контейнеры и вытянулась по струнке. — Прикажете повторить?

— Можешь сразу нести их своей подружке, — усмехнулся Дрейк. — Не то однажды она свалится в голодный обморок прямо во время какой-нибудь операции.

— Он преувеличивает, — сказала я, разворачивая к выходу Эйру, которая переводила взгляд с меня на Дрейка и обратно.

Я вытолкала драконицу за дверь, пока она не успела задать ещё сотню вопросов, которые вогнали бы меня в краску ещё глубже. И пока не появился доктор Вейр, который и так был на меня зол последние три дня. Марго вышла сама, но с таким выражением лица, от которого хотелось спрятаться в бельевом шкафу.

Брайан уже ждал в коридоре.

— Куда направитесь? — спросил он.

— Куда-нибудь, где можно лечь и умереть, — простонала я, потому что ноги после целого дня беготни по отделению уже просто отказывались служить. — Я устала, как собака, честное слово.

— В общежитие нас не пустят, Лейла уже официально отчислена, — задумчиво проговорила Эйра.

— К тому же, там обитает её двойник, — мрачно добавила Марго.

Я махнула рукой. Мне было плевать на то, что Луи где-то нашёл мою точную копию и женился на ней вместо меня. Как и на то, что она фактически заняла моё стипендиальное место в академии. Это всё осталось в прошлом. Но мысль отправиться куда-то, где можно посидеть в тихом, почти семейном кругу, мне понравилась.

— У меня есть ключи от апартаментов Рика, — заметил Брайан. — Тебе всё равно стоит туда съездить и забрать свои вещи, если собираешься и дальше жить в лечебнице.

— Ты живёшь в лечебнице? — повернулась ко мне Марго.

Я только вздохнула:

— Потом расскажу. Ладно, поехали к Рику, его там всё равно не будет.

— Можем там и заночевать, — обрадовалась Эйра. — У него кровать огроменная, втроём на ней поместимся! Ночёвка подружками, как тогда, на мансарде у Дрейка!

— Тогда нам надо кое-куда зайти по пути, — тут же подхватила инициативу Марго. — Нам нужно шампанское, сыр, фрукты…

— И шоколад!

— Я бы от стейка не отказался, — вставил Брайан, и девчонки вдруг остановились, молча уставившись мрачными взглядами на бедного офицера.

— Чего? — спросил он. — Я не люблю сладкое!

— Возле дома есть большая продуктовая лавка, — сказала я, и мы зашагали дальше по коридору. — Если поторопимся, то успеем. Брайан, ты за рулём?

— Да, с транспортом проблем нет, — усмехнулся тот.

— Тогда чего мы ждём? — воодушевлённо воскликнула Эйра. — Поторопимся!

Мобиль Брайана оказался служебным — тёмным, неприметным, с потёртыми сиденьями. Внутри пахло кожей и металлом, но всё равно было довольно уютно. Мы набились вчетвером: я, по настоянию Брайана, сзади, вместе с Эйрой. Марго - впереди. И всю дорогу до драконьей башни Эйра не умолкала ни на секунду, рассказывая о том, как Эван устроил ей сюрприз на прошлой неделе, а Марго лениво комментировала, что все мужчины Варгасов — невозможные романтики.

Я слушала вполуха, привалившись к окну. Город проплывал мимо — заснеженный, вечерний, усыпанный огнями фонарей. Хотелось закрыть глаза и не открывать до утра.

У лавки задержались минут на десять. Марго командовала, Эйра хватала с полок всё подряд, Брайан молча положил на прилавок стейк и пакет свежей зелени. Кассирша посмотрела на нашу компанию с нескрываемым любопытством: три девушки и рыжий великан с корзиной фруктов.

Потом поднялись на тринадцатый этаж, где располагалась знакомая дверь со знакомым ковриком. Только обычно я попадала туда не на лифте, а по лестнице — спустившись с посадочной площадки. Брайан провернул ключ и отступил, пропуская нас вперёд.

Я щёлкнула выключателем — и замерла на пороге.

Квартира находилась ровно в том состоянии, в каком мы её оставили после бурной ночи. Сбитые подушки на диване. Два бокала на столике рядом с пустой бутылкой. Горшочки из ресторана «У Риверов», не только не сданные обратно, так ещё и не убранные со стола. И дверь спальни была нараспашку.

Эйра тихонько прошла мимо меня и заглянула внутрь. Кровать была не заправлена, простыня — сбита до невозможности, шарф валялся на полу у изголовья, одежда Рика, которую он снял с себя только в постели, была разбросана по всей комнате. Я даже не заметила, что, когда мы уходили, в доме царил такой хаос: известие о состоянии Дрейка переключило меня в режим паники — и всё остальное оказалось за пределами моего сознания.

Драконица медленно обернулась ко мне. Серебряные глаза — точная копия глаз обоих братьев — были круглыми и большими, как две золотые монеты.

Марго резко, коротко вдохнула и посмотрела на меня.

— Мариотт, — сказала она неожиданно севшим голосом. — Кажется, нам нужно больше шампанского. Этот разговор будет долгим.

Глава 4

Лейла Мариотт

Я вышла из ванной, промокая волосы полотенцем, и остановилась у кухни. Уборка не заняла много времени, и я отлучилась в душ буквально на несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Все окна были распахнуты, потому что в доме удивительным образом сохранился терпкий запах любви, несмотря на то, что прошло уже три дня. Я решительно сняла постель с кровати и бросила её в корзину для прачечной, после чего застелила свежую.

Я думала, что поцелуй Дрейка был неловким моментом. О, как я ошибалась. Вот ЭТО было по-настоящему неловко! Эйра даже перестала прыгать вокруг нас и замолчала, сильно о чём-то задумавшись.

Брайан уже стоял у плиты в фартуке Рика, повязанном поверх обнажённого торса — свою рубашку он аккуратно повесил на спинку стула, чтобы не испачкать. Рыжие волосы, оказавшиеся длиннее, чем я думала, были собраны в короткий хвост на макушке, обнажив крепкую шею и широкие веснушчатые плечи.

На разделочной доске были разложены тонкие ломтики сыра, веточки винограда и горка подсушенных на сковороде орехов. Стейк шипел рядом, и запах стоял такой, что рот наполнился слюной.

Эйра и Марго уже устроились за столом и расставили бокалы. Мелкая вымыла посуду и так тщательно вытерла стол, будто боялась, что мы с Риком и его пометили внезапно охватившей нас страстью. Марго расставляла закуски, но взгляд её то и дело возвращался к кухне.

— Лей, — прошептала она, не отрывая глаз от спины Брайана. — Ты мне объяснишь, почему тебе достался личный повар с такой спиной, а мне — нет?

— Потому что за тобой не охотится целая банда маньяков, — фыркнула я. — По крайней мере, Рик в этом абсолютно уверен, поэтому и подселил меня к себе.

— Ой, что-то я сомневаюсь, что он именно по этой причине предложил тебе свою постель, — фыркнула Эйра.

Я плюхнулась на стул и взяла бокал, собираясь открыть бутылку шампанского, но на мгновение обернувшийся было Брайан вдруг выхватил бокал у меня из рук, а потом забрал и бутылку.

— В чём дело? — выдохнула я, от удивления даже забыв возмутиться.

— Это не бокал для шампанского, — сказал он, оглядев посуду с оскорблённым видом. — Где у Рика высокие фужеры?

— Верхняя полка слева, — озадаченно ответила я. — Там разные бокалы, может какие-то подойдут…

Брайан достал четыре узких фужера, обернул бутылку влажным полотенцем и отправил в морозильную камеру.

— Если бы среди нас был носитель магии льда, мы бы справились за мгновение, но за неимением придётся подождать три минуты.

— Я вообще-то владею всеми стихиями, — напомнила я и поставила локти на стол.

— А можешь охладить ровно до указанной температуры?

— Сомневаюсь, — медленно повела я головой.

— Значит, три минуты. Больше не нужно, иначе убьём пузырьки, а пузырьки — это душа шампанского.

Марго медленно повернулась ко мне и одними губами произнесла: “Я его забираю.”

“Да пожалуйста, — так же беззвучно ответила я. — Он у меня вот здесь!” — и провела ладонью поперёк горла.

Эйра прыснула в кулак.

— Я всё слышу, — невозмутимо напомнил Брайан от плиты. — Драконий слух.

— И это тоже у меня вот здесь, — я повторила тот же жест, вызвав у мелкой уже буквально взрыв хохота.

Когда она отсмеялась, и Брайан с видом элитного официанта разлил нам шампанское по бокалам, Эйра со вздохом положила подбородок на сложенные руки и посмотрела на меня взглядом, от которого было невозможно спрятаться.

— Ле-ей, — протянула она. — Рик с Дрейком вообще-то мои родные братья. А ты мне ни слова не сказала о том, что между вами что-то происходит. Ты ведь знала, что мы тебя в этом только поддержим. Я-то думала, мы подруги.

— Мы подруги, — тихо сказала я.

— Тогда почему я узнаю обо всём последней?

В её голосе не было злости. Только обида — такая искренняя, что мне быстро стало стыдно.

Марго молчала, крутя бокал за ножку. Тоже ждала от меня каких-то комментариев.

Я сделала большой глоток, поставила бокал на стол и выдохнула:

— Потому что я сама не понимаю, что происходит. И не знаю, с чего начать.

— С начала, — просто сказала Марго.

— Что, прямо при нём? — я выразительно посмотрела на дракона, который снял мясо со сковороды и теперь с громким шипением обдавал его огненной струёй прямо из собственной ладони.

— Я всё равно в курсе, — бросил он через плечо, и я выразительно скривилась ему в спину. Уж глаз-то у него на затылке ведь нет, правда? И Брайан, словно прочитав мои мысли, не оборачиваясь, бросил: — Я по запаху твоего раздражения чувствую, что ты корчишь мне рожу!

Я только и смогла, что всплеснуть руками, а девчонки обе закатились заливистым хохотом. И я тоже не выдержала, засмеялась, спрятав лицо в ладонях.

— Ладно, — сдалась я и сделала глоток кислого шампанского. — Пусть слушает. Он всё равно по звуку упавшей ресницы прочитает все мои мысли.

И я рассказала. Не всё — но достаточно, чтобы к концу моего рассказа Эйра сидела с ладонью у рта и круглыми глазами, Марго допила второй бокал и молча потянулась за третьим, а Брайан перестал греметь посудой и тихо сел на табурет у плиты, скрестив руки на груди.

Когда я замолчала, в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как за распахнутым окном шумит ветер. Брайан, словно только теперь вспомнив про окна, молча пошёл их закрывать.

— Бездново днище, Лей, — проговорила Марго. — Оба? Оба брата? Слушай, мы когда с тобой говорили об этом, я думала, что это всё просто шутки, а тут, оказывается, всерьёз.

— Жесть, — констатировала Эйра, только теперь отняв ладонь ото рта и сделав большой глоток искрящегося напитка. Поморщилась, закусила шоколадом. Потом с чувством повторила: — ЖЕСТЬ!

Я сняла кольцо и положила на стол. Тусклый металл блеснул в свете лампы.

— Это от Рика, — сказала я. — Он дал мне его ещё до всего. Артефакт, который скрывает меня от Аркейна и его людей, не даёт найти по крови или оттиску ауры. С тех пор ношу не снимая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эйра взяла кольцо, повертела в пальцах.

— Как романтично, — вздохнула она. — Будто помолвочное. Он ведь тебе уже тогда нравился, да?

Я покраснела и пожала плечами. Трудно сказать, когда именно всё это началось. Быть может, с того самого дня, когда он перегородил мне дорогу в переулок, через который я спешила к Аркейну с чемоданчиком серентина.

Марго хмыкнула и откинулась на спинку стула.

— Плохо, Лей. Рано или поздно тебе придётся выбирать. Ну, или они выберут за тебя сами.

— Можно и не выбирать, — пожала плечами Эйра, примеряя кольцо. — Чем плохо иметь двух мужей? Это обычная практика.

— Ты же сама говорила, что Дрейк не примет роль одного из многих. Он жуткий собственник!

— Они ведь уже ссорились из-за девушки, — вспомнила я историю, которая когда-то потрясла меня до глубины души.

— Точно, Мирель! — кивнула Марго.

— Значит, надо просто убедить Дрейка изменить своё отношение к вопросу, — легкомысленно продолжала рассуждать Эйра. — Что если ты будешь полгода с одним, и полгода — с другим?

— А у её детей тоже будет то один папа, то другой?

Эйра задумалась, наморщив нос.

— Ну, у Мэри-Эл два отца, и ничего, выросла нормальной... более-менее.

— Мэри-Эл? — Марго рассмеялась, и я поймала себя на мысли, что ей хватит подливать шампанское. — Да она выросла не в семье, а в академии талантов, как и её младший брат. Этот… как его…

— Неро из Дрэгон Хай! — Эйра аж покраснела. — Ты про них вообще ничего не знаешь!

— Я видела пару интервью, он на них вообще ни слова не сказал!

— Это его сценический образ! Он загадочный!

— Ты знаешь, что он не ест ничего, кроме риса?

— Ну и что! Это его аскеза, глубокий душевный опыт!..

Я с улыбкой встала из-за стола, закусив последний глоток шампанского маленькой ягодкой винограда, и вышла на балкон. Алкоголь согревал меня изнутри, а холодный ветер трепал ещё влажные волосы, которые я не стала сушить, чтобы они приняли естественную мягкость. С тринадцатого этажа башни открывался вид на всю Пантарэю. Где-то слева должна была находиться лечебница, и я не столько знала это по опыту, сколько чувствовала сложившейся между мной и близнецами связью.

Они оба были в одном направлении. И почему-то от этого ощущения мне стало немного спокойнее: значит, всё так, как должно быть.

Что же с тобой, Рикард? Что случилось? И почему Дрейк не захотел ничего объяснять? Я была уверена, что если бы девчонки не появились, я бы выбила из него правду, но времени у нас было слишком мало.

Вдруг из комнаты послышалась трель вещателя. Этот звук немного отличался у каждого аппарата, и я узнала свой собственный, старенький вещатель.

Вернулась в комнату, где девочки продолжали спорить про судьбы не известных мне звёзд, и вытащила вещатель из сумки.

Сообщение было от Дрейка.

“Простудишься.”

Я тихо рассмеялась и покачала головой. Даже на расстоянии пытается контролировать. Эх, надо было влепить ему пощёчину ещё тогда, когда он ни с того ни с сего поцеловал меня при всех. Ну, или когда заявил, что я приду с ним на семейный праздник. Он ведь так и не дождался моего ответа, снова всё решил за меня. Но почему-то в этот раз я не злилась.

Он был прав. Внутри я уже была согласна не только на знакомство с родителями, но и на родовое поместье и семерых непослушных драконят.

Но Рик…

Я снова посмотрела на вещатель и вздохнула. Последнее сообщение от него пришло утром после его ночной смены:

“Ночь затянулась. Я в порядке. Скоро увидимся.”

Скоро увидимся…

Я несколько раз повторила эту фразу, как заклинание. Потом открыла сообщение Дрейка и начертала в ответ:

“А ты не подсматривай.”

И вернулась за стол, взяв, на всякий случай, вещатель с собой.

— Слушай, Брайан, — вдруг сказала Марго, повернувшись к офицеру, который домывал сковородку. — А ты что думаешь про многомужество? Вот честно, как мужчина.

— В каком смысле?

— В прямом. Если бы ты любил девушку, а у неё уже был муж — и она ответила тебе взаимностью — согласился бы быть вторым?

Брайан закрыл кран. Вытер руки полотенцем — медленно, тщательно, палец за пальцем. Повернулся к Марго и с хищной усмешкой посмотрел ей в глаза.

— Я бы сделал ей так хорошо, что она забыла бы, как зовут первого.

— О-о-о, — одобрительно протянула Эйра, отрывая виноградины от веточки. — Вот он, настоящий мужчина! Забирай.

— И заберу, — хмыкнула Марго, после чего решительно встала из-за стола.

Марго пересекла кухню в три шага, обхватила Брайана за шею обеими руками и поцеловала.

Просто так. Без сомнений, пережёвываний, предисловий и прелюдий. Её не терзали сомнения, не мучили вопросы. Встала и поцеловала — как обычно драконицы, видимо, и делают.

Брайан замер ровно на одну секунду. А потом его ладонь легла ей на талию и он прижал её к себе — уверенно, крепко, словно ждал этого весь вечер и просто не знал, что уже можно.

Эйра уже собралась было что-то сказать, но я торопливо закрыла ей рот ладонью, и она жестом изобразила, словно закрывает его на ключ.

Мы сидели и смотрели, как рыжий великан в фартуке целует нашу подругу посреди кухни Рика, и я подумала, что этот дом зачарован каким-то любовным плетением.

Других объяснений у меня не было.

Потом подумала, взяла вещатель и написала Рику:

“Ты только не пугайся, но Марго увела у меня приставленного тобой офицера. Они прямо сейчас целуются на твоей кухне.”

Потом подумала ещё и стёрла.

Эйра не выдержала первой. Изобразила жестом, что ключом отпирает рот, потом стукнула по столу и, демонстративно прочистив горло, спросила:

— Ребят, может, вам комнату снять? Здесь недалеко есть хорошенький любовный отель.

— Ты-то откуда знаешь? — я вскинула бровь.

— Мне же нужно было где-то прятаться от братьев, пока не выдали общежитие, — она пожала плечами. — Предки-то в Кайтауне живут.

Марго отлепилась от Брайана — не торопясь, с видом кошки, которая только что украла сливки и ни капли об этом не жалеет. Провела пальцем по его подбородку и, развернувшись, спокойно вернулась за стол.

— О чём мы говорили? — невозмутимо спросила она, подхватывая бокал.

Брайан стоял у плиты, и кончики его ушей пылали ярче, чем его волосы. И отчего-то я знала, что дело было вовсе не в смущении. О нет, он нисколько не стеснялся ни нашего присутствия, ни напора Марго — кровь разогналась внутри его тела совсе-ем по другой причине.

И он снова вернулся к мытью сковороды, а вот я немного смущённо потёрла левое плечо.

— Что это? — Эйра заинтересованно потянулась ко мне и приподняла край рукава, обнажая странные чёрные полосы, охватывающие мою руку чуть ниже сустава.

— Не знаю, — вздохнула я в ответ. — Сначала думала, что метки истинности, но потом поговорила с докторами и поняла, что человек не может иметь истинной пары из-за особенностей строения ауры.

— Нет, точно не метки истинности, — уверенно покачала головой Марго. — Те совсем по-другому выглядят.

Я кивнула.

— Они появились после того, как я связала через себя потоки Рика и Дрейка. Может, дело в этом.

— А докторам показывала? — спросила Эйра. И изумилась, когда я отрицательно покачала головой: — Ты же круглые сутки в лечебнице проводишь, могла бы и спросить!

— Сначала боялась, что это что-то страшное. Потом стало всё равно. Жить они мне не мешают.

— Постой, — Марго нахмурилась. — В тот день ты была очень близко к тёмному источнику. Что если дело в нём? Какой-нибудь след воздействия тьмы.

— Нас всех тщательно проверили, — возразила я. — И прочистили потоки после всего, что произошло. Сомнительно.

— Марго права, — Брайан сел за стол рядом с ней. — Эти метки стоит показать специалистам. Меня беспокоит то, что они проявились после столкновения с Аркейном. Может, это что-то вроде поисковой метки?

Я забрала у Эйры кольцо и надела его обратно. Ответила мрачно:

— Тогда она ему не поможет.

— Надеюсь, что так, — протянул Брайан, но по его глазам было ясно, что он этот вопрос не оставит без ответа.

Впрочем, меня это устраивало. Я сдалась на милость судьбы и отпустила поводья, больше не пытаясь контролировать то, что происходило между мной и Риком с Дрейком. Завтра будет новый день. И решать проблемы я стану по мере их поступления.

Разговор быстро перетёк в другое русло. Девчонки рассказывали о том, как прошёл Карнавал в академии, который я пропустила из-за срочного перевода. Потом разговор плавно перетёк на тему учёбы, и уже я рассказывала о том, как работает ускоренная подготовка интернов в лечебнице. Показала пару учебников, которые пришлось подбирать с полу в спальне: Рик тогда их просто скинул с постели, чтобы не мешали. Девочки делали круглые глаза и уважительно кивали.

Ближе к полуночи шампанское нас разморило, и мы устроились на большой кровати, где действительно было легко разместиться втроём. Драконы словно нарочно делали спальные места таких размеров, чтобы можно было иметь несколько жён. Или мужей? Им ведь женщин до сих пор катастрофически не хватает, и драконицы все нарасхват.

— Лей, — тихо сказала Эйра, которая лежала посередине, повернувшись ко мне и подложив ладошки под щёку. — Скажи, у тебя это серьёзно? Ну, с Риком и Дрейком. Я слишком хорошо их знаю, и если ты кого-то из них не любишь… или любишь не так, как второго…

— Я не могу себе представить, чтобы один был без второго, — прошептала я, потому что голос сорвался от мгновенно переполнивших меня чувств. Нежности, горя, желания и безнадёжности. — Когда они по отдельности, это ощущается, словно от меня оторвали кусочек души. Пусто и неправильно.

Эйра попыталась кивнуть — насколько это было возможно, потому что она лежала, свернувшись калачиком.

— Хорошо. Тогда дело за малым — научить Дрейка делиться.

Я усмехнулась — и улыбка быстро соскользнула с моих губ. Я не рассказала им самого главного. Того, как внезапно изменился Рик. Того, как на эту новость отреагировал Дрейк. Кажется, куратор был только рад тому, что конкурент самоустранился.

Или я не до конца что-то поняла? Опыт общения с ними научил меня не торопиться с выводами. Они знали и чувствовали друг о друге больше, чем я могла предположить.

“Держись от него подальше.”

Что это было? Предостережение? Но кому из нас угрожает опасность? Рику — потому что Дрейк не хочет, чтобы я была с ним, — или… мне? Но ведь Рикард никогда не представлял для меня угрозы. Я бы скорее подумала, что куратор под адаптолином меня украдёт и запрёт в тёмном подвале, чтобы, не дай бог, братец не добрался.

… Я запуталась.

— Ты куда? — сонно спросила Эйра, когда я встала с постели.

Марго уже спала, тихо посапывая.

— Воды попить. Не хочу завтра мучиться головной болью.

— А… ну иди…

Я тихо вышла из спальни и прикрыла за собой дверь. В гостиной горел свет — лампа, что висела низко над обеденным столом, — и всё было чисто, убрано. Брайан, который навёл порядок, когда уставшие и захмелевшие девушки пошли спать, сидел за столом и читал газету.

— Не спится? — спросила я, наливая себе воду из графина.

— Я на службе, — напомнил он. И укоризненно добавил: — К тому же, объект охраны недальновидно снял охранный артефакт на семь минут. За это время тебя могли отследить.

— Прости, — почти искренне ответила я. — Это действительно было недальновидно.

Потом подошла к нему и чмокнула в лоб.

— Спасибо, что охраняешь нас сон.

Брайан кашлянул и, приподняв брови, вернулся к чтению газеты.

Я же села на другой стул и подтянула к себе вещатель, который так и лежал на столе. Коснулась его лёгким импульсом силы, заставив буквы проявиться на поверхности металлической пластины.

Новых сообщений не было.

Дрейка наверняка уже уложили спать, наложив успокаивающие чары. А Рик… Спал ли он?

Я прислушалась к ощущениям, но связь никак не отзывалась. Чувствовала только направление, в котором находились оба: сердце словно тянуло к ним, и это буквально сводило с ума. Мне говорили, что совершённое мною — великий шаг в области хирургии потоков. Что теперь мы сможем чуть ли не воскрешать людей… но чувствовала я себя так, будто наши души теперь были связаны намертво. И разрушить эту связь казалось всё равно, что распылить саму себя в прах.

Я открыла форму нового письма, ввела в верхней строке полное имя Рика и, немного подумав, написала:

“Скоро увидимся.”

Рикард Артас

Я не мог уснуть. Может, потому что сосед храпел так, что его было слышно даже сквозь тонкий купол тишины, установленный в кровати. Я мог бы его поправить — простейший артефакт, ничего сложного, — но вместо этого смотрел в потолок и продумывал план действий на следующий день.

Моё дело сильно продвинулось всего за два дня в лечебнице, и теперь надо было понять, куда двигаться дальше. Но мысли то и дело возвращались на крышу, где малышка осталась стоять на холодном ветру. От неё так сильно пахло горем — или разочарованием, мне трудно было разобрать точнее, — что мне пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы не зайти дальше.

А так легко было просто взять её на руки и улететь в бездну подальше от лечебницы и всех моих обязательств.

Вещатель, лежавший на тумбочке, пиликнул, разрезая тишину. К счастью, сосед у меня был буйный, и на ночь на него наложили успокаивающее плетение, так что он спал, как убитый.

Я потянулся за артефактом, гадая, кто это мог быть. Связь с начальством была строго через лечащего врача — и только во время “процедур”. Да и в такое время…

“Скоро увидимся.”

Я выдохнул и, уронив вещатель на колени, поднял взгляд к потолку. Вот ведь упрямая девчонка. И что мне с ней делать? Прямо говорить нельзя — я и так нарушил за последнее время слишком много пунктов протокола.

Может, стоило рассказать обо всём шефу? Лишили бы значка, подумаешь. Дослужусь до офицера ещё раз. По крайней мере, я мог бы быть с ней рядом.

Но теперь уже было поздно.

“Будь осторожна. Не ходи одна,”

— написал я и стёр.

“Ты в пор…”

— тоже стёр.

“Я тебя л…”

Днище.

Надо быстрее покончить с этим делом. Дрейк уже пришёл в себя, и он, судя по тому, что рассказывал Брайан, настроен серьёзно. Он должен отвлечь малышку. Придётся мне уступить ему этот бой.

Я удалил последнее сообщение Лейлы и положил вещатель на место, после чего перевернулся на бок и закрыл глаза.

Если она получит ответ, то соблазн продолжить диалог будет слишком велик.

Я не мог себе такого позволить.

Глава 5

Лейла Мариотт

Я постучала в палату и осторожно заглянула. Дрейк сидел за столом с прямой спиной и сосредоточенно что-то чертил.

— Заходи, — бросил он, не оборачиваясь.

— Доктор Вейр сказал, что у тебя беспрецедентная регенерация, — заметила я, закрывая за собой дверь. — И что завтра тебя уже начнут выпускать на прогулки.

Вместо ответа Дрейк встал со стула и жестом поманил меня к себе.

— Иди сюда. Садись.

На этот раз он был не в больничной робе, а в простой одежде, в которой я изредка видела его дома: серые мягкие штаны, закреплённые шнурком чуть ниже пупка, и полуоблегающая майка, подчёркивающая сильные плечи и выраженный треугольник его фигуры.

— Что это? — я вскинула бровь и, положив свою сумку на стол, осмотрела чертёж.

На сером плотном листе была изображена схема магического плетения. Я узнала по символам несколько основных сил: сила жизни, земли, огня, воздуха… Здесь был почти полный набор! Но само плетение мне было совершенно незнакомо.

— Сможешь сплести? — спросил Дрейк, усаживая меня на стул. Потом достал из кармана небольшой металлический шарик, подбросил его в воздухе и положил передо мной на стол. — Достал ядро из нерабочего аппарата.

— М-могу, наверное, — не очень уверенно ответила я и нахмурилась, всматриваясь в рисунок. Он был очень аккуратным и понятным, так что разобрать было не сложно. — Но зачем?

— Сам бы я такое не сплёл при всём желании — мне не доступны кое-какие стихии. Но штука полезная, поверь.

Я покачала головой, пытаясь по силовым путям понять назначение артефакта, который мне предстояло сделать.

— Что-то незаконное? — я вскинула бровь и покосилась на Дрейка, который склонился надо мной. Он неопределённо повёл головой. Я откинулась к спинке стула, подняв на него изумлённый взгляд: — Вот это да! Офицер Андреас Артас собственной персоной просит меня сплести незаконный артефакт!

Дрейк не улыбнулся. Он опёрся ладонями о стол по обе стороны от меня так, что я оказалась в кольце его рук, и наклонился к схеме, глядя прямо на неё.

— Не незаконный. Просто такой, о котором лечебнице знать необязательно. — Его палец прошёлся по одной из силовых линий. — Это глушилка. Скрывает ауру и запах в радиусе пары шагов. Поможет скрыть запах от драконов… или оборотней.

Я почувствовала, как тепло его тела окутывает спину, и заставила себя смотреть на чертёж, а не на то, как близко его лицо к моему.

— И зачем тебе прятаться от драконов? — недоверчиво спросила я и взяла в руки ядро, машинально проверяя его на предмет целостности.

— Мне надоело, что между нами постоянно есть кто-то третий. Смена Брайана скоро начнётся, и он снова вломится в палату в самый неподходящий момент.

Я шумно вдохнула, неожиданно осознав, к чему клонит Дрейк, и голова на мгновение закружилась. Кровь прилила к лицу. Я опустила взгляд на ядро, перекатила его в пальцах, лишь бы чем-то занять руки.

— У него есть маячок на меня, — тихо сказала я.

— Жетон? Оставь тут, пусть побегает часок.

Я не верила своим ушам: неужели Дрейк предлагает мне сбежать ото всех и спрятаться… где, кстати?

— Так, Лейла, соберись. Плетение имеет форму трёхступенчатой косы с узлами два-пять. Основной поток — воздух, на него нанизывается всё остальное.

Я кивнула и потянулась силой к ядру. Воздушный поток дался легко — я вытянула его тонкой нитью и пустила по основе, как учил Дрейк, формируя первую ступень косы. Пальцы помнили работу, тело входило в знакомый ритм плетения, и на мгновение я почти забыла, где нахожусь и зачем.

— Узел два, — подсказал Дрейк негромко. — Не туда. Чуть выше.

— Я вижу схему.

— Ты торопишься.

Он снова склонился надо мной — и на этот раз его рука легла поверх моей. Не направляя магией, которой ему было нельзя касаться, а просто ведя мои пальцы по нужной траектории. Тёплая, тяжёлая, уверенная ладонь.

— Не туда, — сказал он мне почти в самое ухо, и его дыхание коснулось шеи. — Узел должен лечь под воздушную нить, а не поверх. Внимательнее.

Его ладонь неторопливо, уверенно направляла мои пальцы. И я никак не могла сосредоточиться на плетении, потому что всё моё внимание стянулось к одной точке: к месту, где его кожа касалась моей. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, и он, конечно же, его слышал — дракон, стоявший так близко, что я спиной ощущала жар его тела.

Но я не отстранилась. Стиснула зубы и продолжила, нанизывая стихию за стихией: землю, огонь, воду. Узлы ложились один к одному, и где-то на пятом я с удивлением поняла, что плетение складывается во что-то цельное и живое — хотя половина моего сознания была сосредоточена совсем не на магии.

— Замыкай, — негромко произнёс Дрейк.

Я свела концы потоков и закрепила последний узел. Ядро вспыхнуло мягким светом — и тут же погасло. Воздух вокруг на мгновение загустел, а потом стал лёгким и пустым, так что я больше не чувствовала ни своего запаха, ни его.

Артефакт работал.

На это ушло всего минут двадцать времени, и мне оставалось только удивляться тому, как быстро мне удалось сплести базу. Оно, конечно, было грубым и, скорее всего, перестанет работать через сутки или двое, и всё равно результат был неожиданно впечатляющим.

— Сумку и жетон оставь здесь, — сказал Дрейк, поднимаясь, будто ничего другого и не ожидал. — Жетон пусть лежит на тумбочке. Для Брайана ты по-прежнему в палате. Может, ему всё-таки хватит такта не заглядывать на этот раз, пока сама не выйдешь в коридор.

— Сомневаюсь, — усмехнулась я, снимая жетон с шеи и вытаскивая его из-под ворота платья. — Его бы воля, он бы и в душевую со мной зашёл!

Дрейк немного нахмурился, но лишь на мгновение, потому что в следующее он уже убирал готовый артефакт в карман, а потом схватил меня за руку и подвёл к двери. Замер, прислушиваясь. И, наконец, беззвучно открыл дверь.

Дальше всё происходило так, что я едва успевала осознавать. Он двигался по лечебнице уверенно и бесшумно, и в каждом его шаге читался не выздоравливающий пациент, а тот, кем он был на самом деле — оперативник, умеющий пройти по переполненному зданию так, что никто его не заметит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У поворота он чуть придержал меня ладонью — переждал, пока пройдёт медсестра с тележкой. У лестницы выбрал не главный пролёт, а узкий служебный, о котором я даже не знала. Он читал лечебницу, как план пожарной безопасности: где расположены следящие артефакты, где слепые зоны, где скрипит пол.

Я шла за ним, держась за его руку, и ловила себя на странном чувстве.

Раньше я знала Дрейка только как куратора, строгого и правильного. В сочетании с силой и магнетизмом это производило неизгладимое впечатление на первокурсниц, и если бы я не знала его слишком близко, то… всё равно бы влюбилась, и, притом, намного раньше.

Теперь же передо мной был совсем другой Дрейк. От него веяло хищником, опасностью. И от этого почему-то по спине бежали мурашки.

Мы поднялись по узкой лестнице до самого верха, и Дрейк толкнул тяжёлую дверь без таблички.

— Где это мы? — прошептала я.

— Там, где нас никто не найдёт, — ответил он и пропустил меня вперёд.

Мы оказались в просторном, практически бесконечном помещении, которое было полностью заставлено мебелью. Почти вся эта мебель была тщательно укрыта плотной тканью, которая защищала от пыли, солнца и грязи, и всё это было больше всего похоже на сложный лабиринт.

Пыли, впрочем, практически не было. Либо здесь регулярно убирали, либо использовали сложные и дорогостоящие артефакты, которые контролировали процесс возникновения крошечных чешуек и песчинок. Над головой у нас оказалась чуть покатая крыша с множеством окон, в которых виднелось тёмное зимнее небо, полное звёзд, несмотря на то, что снег сегодня так и не растаял.

Чердак освещался старыми тусклыми лампами: этого света было достаточно, чтобы ни обо что не запнуться, но при этом в тени большого шкафа темнота сгущалась достаточно плотно. Уверенно двигаясь по узким переходам “лабиринта”, Дрейк вёл меня в самую глубину помещения, пока мы не оказались в закутке, скрытом от остального пространства несколькими высокими стеллажами. А в самом углу оказалась кровать, с которой Дрейк стянул защитную ткань.

Вид у него при этом был настолько будничный, будто он просто собирался лечь поспать после рабочего дня. Но под защитной тканью оказалась аккуратно застеленная свежим бельём постель, а в одном из шкафов на тележке нас уже дожидался ужин под согревающими клошами. Дрейк выкатил тележку и, сбросив больничные тапочки, устроился на кровати.

— Готов поспорить, ты снова не ужинала, — заметил он, прикрыв глаза.

— Я проголодаться не успеваю между твоими позывами меня накормить.

Я смотрела на это всё и гадала, что именно задумал Дрейк и зачем устроил здесь аналог спальни. Потом решила, что это аналог не спальни, а скорее больничной палаты, ведь он ещё был довольно слаб и должен был придерживаться постельного режима. Эта мысль почему-то меня немного смутила, и я приподняла один из клошей. Под ним оказался рис с маленькими кусочками мяса в густом соусе, и порция была такой большой, словно рассчитана на пятерых таких, как я.

— И когда ты успел всё это организовать? — спросила я, усаживаясь на край кровати. Она была достаточно широкой, но всё-таки больничной, одноместной. И Дрейк, устроившись на ней с закинутыми за голову руками, занимал большую часть пространства.

— Это было не сложно, — усмехнулся он. — Но сначала пришлось произвести разведку и выяснить, что в лечебнице вообще есть такое место.

Я представила себе, как этот крупный серьёзный мужчина шарится по всей лечебнице в поисках укромного уголка, и прыснула. Всё-таки роль мальчишки и хулигана больше шла Рику.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, снимая свои рабочие туфли, чтобы устроиться на кровати с ногами.

— Бывало и лучше, — неопределённо протянул он и бросил на меня взгляд из-под полуприкрытого века. — Но хуже тоже бывало, так что я не жалуюсь.

— Ты нарушаешь предписанный тебе постельный режим. Для прогулок ещё рано.

— О, если бы доктор знал, что у меня в планах на сегодняшний вечер, он бы меня наручниками приковал к кровати.

Я вскинула брови, разворачиваясь к нему всем корпусом.

— И они бы тебя удержали?

— Сомневаюсь.

На губах Дрейка блуждала слабая, но отчётливо читающаяся улыбка.

— Ты знаешь про побочные эффекты адаптолина?

— Неадекватное поведение? Да, меня доктор предупредил.

— И… тебя это не смущает?

Он приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза.

— Иногда я думаю, что здорово было бы принимать его всю жизнь, а не только на время лечения.

— Что? — мои брови выгнулись в изумлении. — То есть, ты…

— Я ведь тебе таким больше нравлюсь, правда?

Я открыла было рот, чтобы сказать, но замешкалась, потому что сказать “да” означало бы признаться слишком во многом, а “нет” было бы ложью, которую он всё равно заметил бы. Поэтому я отвела взгляд и, подумав, ответила:

— Мне нужно привыкнуть к такому мистеру Андреасу. Который нарушает правила, идёт против системы… хм, что ещё. Задаёт смущающие вопросы.

— Лейла, — он сел, подтянув одно колено, и теперь смотрел на меня так близко, что дышать стало трудно. — Ты говорила, что задыхаешься от моего постоянного контроля. И, знаешь, я много об этом думал с тех пор, как пришёл в сознание.

Я попыталась отвести взгляд, но он взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Мне даже невольно пришло в голову, что когда он был молчаливым и строгим куратором, в чём-то было легче. По крайней мере, он не смущал меня своими откровенными признаниями.

— Я никогда не смогу перестать присматривать за тобой и делать всё, что в моих силах, чтобы помочь. Просто потому, что больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива.

Я не смогла произнести ни слова в ответ.

— Твоё сердце бьётся слишком сильно, — прошептал он и осторожно взял меня за пальцы.

— Потому что ты слишком близко, — едва слышно ответила я.

Дрейк провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони и, чуть усмехнувшись, заметил:

— Я думал, что ты меня к стене припечатаешь. Вчера, когда…

— Я поняла, — я поспешно прервала его мысль, потому что слишком неловко было говорить вслух о его прилюдном поцелуе и заявлении прав на меня.

— И всё же ты не стала возражать, когда я сказал Эйре про мой “плюс один”. Ты действительно не против?

— А у меня был шанс возразить? — я попыталась сделать голос твёрдым и недовольным, хотя получалось с трудом. — Ты же просто ставишь меня перед фактом, и…

— Что-то я не помню, чтобы у тебя были с этим проблемы, — усмехнулся Дрейк, чуть склонив голову. — Мне кажется, с тех пор, как мы впервые встретились, ты только и делала что перечила мне. А когда из дома сбежала, не долечившись…

— Это было глупо, — снова прервала его я, чувствуя, как горят мои щёки. Кажется, он загнал меня в угол, потому что возразить было уже нечем, аргументы закончились, и осталось только отчаянное смущение — и такое же отчаянное желание перевести этот разговор в горизонтальную плоскость.

Всё-таки Дрейк лучше справлялся с делом, чем со словами.

— Единственное, что я могу, — сказал он, задумчиво глядя на наши ладони, — это принять твой отказ.

Я невольно усмехнулась.

— Единственное, чего я не могу — это отказать тебе.

Он словно только и ждал этих слов. Потому что в следующее мгновение он положил ладонь мне на затылок и, мягко удерживая, поцеловал. Казалось, в этом поцелуе была не только вся его нежность, но и вся сдерживаемая годами где-то глубоко внутри затаённая боль. И, словно в этот момент мы стали единым целым, меня пронзили его чувства, пробив насквозь, как удар тока.

Я даже подумать не могла, насколько они были сильны. Это была почти одержимость, привязанность на грани с желанием жить, нежность, переплетённая со страхом потери.

Наверное, так близнецы ощущали друг друга, и поэтому Рик всегда знал наверняка, что происходило с Дрейком. Он уже тогда знал, что за железной волей куратора скрывался совсем другой человек.

Человек, которого теперь знал не только Рикард.

Но и я.

И отчего-то мне совсем не хотелось, чтобы кто-то ещё узнал эту его нежную, чуткую сторону.

Я не сразу поняла, что отвечаю на поцелуй. Просто в какой-то момент мои пальцы оказались зарыты в его волосах, а ладонь сама легла ему на грудь, прямо над сердцем, которое билось ничуть не слабее, чем моё собственное. Дрейк углубил поцелуй, и я почувствовала, как его свободная рука скользнула вниз по моей спине, прижала меня ближе. Между нами не осталось воздуха — только ткань одежды, сквозь которую я ощущала жар его тела.

Прервав поцелуй, он уткнулся лбом в мой лоб и на несколько мгновений, тяжело дыша, замер.

— Тебе надо поесть, — вспомнил он, отстраняясь, и я перехватила его щёки, чтобы поцеловать снова.

— Не хочу, — ответила упрямо. — Ты ведь решил, что теперь будешь принимать мой прямой отказ, не так ли?

Теперь уже его губы растянулись в самой настоящей улыбке, и в следующее мгновение он обхватил меня за талию и уложил на постель.

Дрейк навис надо мной, опираясь на колено и локоть. Свободной рукой провёл по моей щеке, убирая от лица прядь волос, и прошептал:

— Если скажешь “нет”, я остановлюсь. Но молчание принимаю исключительно как знак полной капитуляции.

Я тихо рассмеялась, а в следующее мгновение он уже накрыл мои губы поцелуем, а ладонь, опустилась на бедро, властно и уверенно поднимая подол моего платья.

Из моей груди вырвался сдавленный стон, и мне показалось, словно где-то в глубине души послышалось утробное рычание.

Это было странно. Я никогда раньше не слышала внутреннего дракона ни Дрейка, ни Рика — лишь когда второй позволял себе зарычать вслух. Но в тот момент вокруг была полная тишина, наполненная лишь дыханием, шорохом одежды, поцелуями и слишком громко бьющимися сердцами.

— И не думай, — проговорила я, когда он оторвался от меня чтобы перевести дыхание. — “Нет” ты от меня сегодня не услышишь.

Его усмешка напомнила хищный звериный оскал.

— Я думал над твоей теорией, — выдохнул он мне в шею, проникая под платье так глубоко, что пальцы уже скользили по коже над краем чулок. — И анализировал последствия пробного обмена силой.

Великая Праматерь, он даже в подобных обстоятельствах говорит такими сложными словами!

— И что ты думаешь? — прошептала я, зарываясь пальцами в его волосы.

— Мы должны попробовать.

Я смогла только судорожно вдохнуть и откинуться головой на подушку, позволяя ему взять всё происходящее в свои руки. И он, кажется, понял меня без слов.

Не прекращая меня целовать, он скользнул ладонью к внутренней стороне моего бедра и нащупал край трусиков. Я послушно отвела колено в сторону и даже чуть подалась бёдрами ему навстречу. А потом сдавленно выдохнула, когда его палец легко, беспрепятственно проник внутрь.

Но вместо долгой ласки, он потянул ткань моего белья вниз, освобождаясь от последней преграды. От этой его уверенности и решительности меня мгновенно охватило нестерпимое желание дойти до конца прямо сейчас.

Так странно. Ещё совсем недавно я предавалась фантазиям лишь в постели, но с тех пор, как всё зашло слишком далеко, желание только усиливалось с каждым днём, повисая внутри мучительным ожиданием. И теперь я уже не могла сдерживать его.

Потянув за шнурок, я ослабила пояс его штанов, и, будто повинуясь моей мысленной просьбе, он чуть стянул их на бёдра и проник в меня мягким, постепенным движением.

Я закусила губу и выдохнула протяжный стон. Он замер, давая мне время привыкнуть.

— Глушилка скрывает наши ауры и запахи, — проговорила я, с трудом собирая разбегающиеся мысли. — Но не звуки.

— Стоит быть потише, — согласился Дрейк, и его ладонь легла мне на шею, мягко придушивая. И усмехнулся: — Если сможешь.

— Мистер Андреас, что же вы не подумали про полог тишины, — усмехнулась я, прикрывая глаза, потому что он уже начал медленно двигаться внутри меня, и жар уже начал превращаться в подкатывающую волну наслаждения. Это произошло куда быстрее, чем я могла ожидать.

— Но ведь так интереснее, — прошептал он и прижался губами к моей шее.

Я уткнулась ему в плечо, прикусывая ткань майки, чтобы не закричать. Сдерживаемое пламя глухо отзывалось внутри, усиливая напряжение, и Дрейк был прав: мысль о том, что кто-то может нас услышать, только подогревала изнутри.

Я подалась к нему бёдрами, чтобы ускорить темп, чтобы он вошёл глубоко разом и быстро, но Дрейк сместился назад, а потом свободной рукой обхватил меня за ягодицу и прижал к себе, плотно фиксируя на месте. Я застонала — и мой стон утонул в его поцелуе.

Не прерывая поцелуя и крепко удерживая меня за ягодицу, он стал медленно, мучительно двигаться во мне, лишь в самой глубине заканчивая траекторию сильным толчком, от которого перед глазами вспыхивали пятна. Я была так близко, но ходила по грани, словно не решаясь её переступить. А Дрейк не позволял мне перехватить контроль. Не давал ни единого шанса сделать хоть что-то.

Чуть приподнявшись, рукой, которой он опирался о кровать, Дрейк взял меня за запястья и, подняв над головой, прижал их к кровати. Другой рукой он подхватил меня под коленом, поднимая ногу выше, отчего внутри стало неожиданно тесно.

Я едва сдерживала рвущиеся наружу стоны.

Наслаждение прокатывалось волной по телу с каждым толчком, усиливаясь из раза в раз, но так медленно и постепенно, что я сама не заметила, как сильно сжалась внутри.

Дрейк вовремя заглушил мой стон поцелуем. Меня сотрясало короткими острыми импульсами, нога, которую он держал под коленом, задрожала, а короткие ритмичные спазмы выбивали из меня дух.

На фоне оргазма я не сразу ощутила запах табака и дыма, который мягко, постепенно окутал меня. Не сразу заметила, как натянулась нить где-то в груди, намекая на то, что Рик где-то рядом. Но Дрейк вдруг приподнялся на локте, не отпуская моих запястий, и посмотрел куда-то в сторону. Потом опустил моё колено и приложил указательный палец к губам.

В глубине чердака послышался хлопок двери.

Я сделала короткий судорожный вдох. Нас снова прервали в самый неподходящий момент. Но Дрейк всё ещё был внутри, твёрдый и решительный, а я, казалось, только ещё сильнее сжимала его внизу.

Послышались мужские голоса, а потом я вдруг услышала словно чужую мысль: “Здесь Энцо. Тихо.”

Дрейк нахмурился. Медленно вышел из меня, поправил штаны и соскользнул с кровати, на корточках приблизившись к краю шкафа, который скрывал нас от посторонних глаз.

Глава 6

Лейла Мариотт

Сказать, что это выбило меня из колеи — ничего не сказать.

В то мгновение, когда Дрейк вышел из меня, внутренние мышцы сжались ещё сильнее, чем прежде, и ещё несколько мгновений продолжали сокращаться — и я утопала в остром физичном наслаждении. Но одновременно с этим меня охватила и тревога, потому что до расплавленного сознания начало доходить: на чердаке появился Рик. И притом не один.

Энцо? Что за Энцо? Это была телепатия? Но разве Рик обладает способностями к ментальной магии?

Эти вопросы остались без ответа, а я осторожно, стараясь быть бесшумной, села на кровати и прижала колени к груди, вслушиваясь в приглушённые голоса.

— … это место. Проверь-ка, рагаццо*, не затерялся ли кто среди этой груды хламья.

— Никого, — это ответил Рик. А второй, видимо, и был некий Энцо, если верить той вспышке, что пронзила мой разум минутой ранее. — Вы и сами это чувствуете, мой нюх вашему и в подмётки не годится.

— Хорош уже подлизываться. Аллора*, давай теперь о деле. Ты, я вижу, парень рисковый и приложить тебе свою жажду адреналина некуда.

— Работа в полиции не заставляла заскучать.

— Теперь тебе туда путь заказан, — хохотнул Энцо. — Сколько ваш брат живёт? Лет пятьсот? Тысячу? Мамма миа, тебе этого не забудут до конца твоих дней. А я могу предложить тебе не менее интересное занятие.

— Сомневаюсь. Там всегда был риск. Ранения, погони! А у вас что? Доставить груз и пункта А в пункт Б?

— Ты забываешь, рагаццо, что во время доставки доблестная полиция будет пытаться тебя нейтрализовать. Там и ранений, и погонь хватит, и даже возможностей пустить кому-нибудь кровь. Капиши*?

— О, да. И тут мне даже не придётся ни перед кем отвечать, — в голосе Рика послышалось странное сладостное предвкушение, от которого у меня, кажется, волосы на спине встали дыбом.

— Пьяно-пьяно*, не стоит усердствовать слишком сильно. Мы стараемся не привлекать к себе внимание лишний раз, но если всё таки тебя заметили, свидетелей лучше не оставлять.

— Сделаю всё без шума.

— Сенти*, тебя из лечебницы-то выпустят?

— А кто сможет меня остановить?

В этой реплике Рика снова прозвучало такое снисходительное самодовольство, что мне стало дурно. Этим тоном он флиртовал с медсёстрами, когда я случайно его замечала в коридорах, и перед глазами сразу встали слишком живые картинки. А ещё, так он говорил со мной в самом начале нашего знакомства, когда пытался вывести меня из равновесия. И у него это отлично получалось.

С одной стороны я понимала, что, скорее всего, он просто на задании, и всё это — лишь фарс. Не могли его так внезапно уволить из полиции. А даже если и могли, то он бы не стал неожиданно переходить на сторону случайно встреченного преступного авторитета, коим, без сомнения, являлся Энцо.

Мои мозги заработали, складывая всю картину воедино. Резкое изменение его поведения после той ночи было не из-за его беспокойства о Рике или чего-то подобного: скорее всего, ему не дали отпуск, а отправили в лечебницу с каким-то заданием, о котором он не мог мне рассказать. И Дрейк сразу всё понял, как только я поведала ему о странностях в Рике. И эта его новая стрижка… короткая, дерзкая. Действительно, куда больше подходит бандиту вроде “псов” Аркейна, чем офицеру полиции.

Я почувствовала запах табачного дыма: кто-то из них — или оба — закурили и явно не торопились уходить.

— Аллора, бене*. Слушай сюда внимательно, рагаццо, повторять не буду, — послышался скрип, и я представила, как Энцо устраивается на одной из укрытых тканью консолей. — Послезавтра вечером на южной развязке, у старого депо, тебя будет ждать человек. Передаст ящик. Размер — с твою грудину, не больше. Внутри — то, чего тебе знать не положено, и не открывай, если хочешь дальше носить голову на плечах. Доставишь по адресу, который тебе скажут на месте. Капиши?

— А если меня примут с этим ящиком?

— Тогда ты сделаешь то, что делают в таких случаях все умные люди. Никого не назовёшь, никого не выдашь, и однажды утром выйдешь из камеры на свободу, потому что у нас есть кому решать такие вопросы. А вот если ты вдруг откроешь рот — тебе уже никто не поможет.

— Я не дурак.

— Знаю. Будь ты дураком, не проворачивал бы свои делишки так долго, — Энцо хохотнул и сделал паузу, должно быть, делая затяжку.

Послышался шумный выдох.

— За доставку получишь столько, сколько за неделю службы в твоей доблестной полиции. И это только за первый ящик. Будешь хорошим мальчиком — через полгода забудешь, как выглядит твоя жалкая зарплата.

— Звучит складно.

— У меня всё складно, рагаццо. Иначе бы я тут с тобой не сидел.

— И что в ящике?

— Артефакты. Какие именно — тебе знать ни к чему. Просто доставишь и забудешь, что вообще что-то видел.

— А если по дороге решу заглянуть?

— Тогда наша с тобой история закончится, не успев начаться. Эти штуки реагируют на тех, кому не положено. Откроешь — пеняй на себя. Так что не лезь, куда не просят, и всё будет бене*.

— Понял.

— Бене. После доставки тебе пришлют сигнал. На южной развязке, у третьего от депо фонаря, есть выкручивающийся сегмент в основании. Если он повёрнут наполовину — значит, ждут тебя в полночь там же. Если откручен до упора — сиди тихо и жди следующего знака. Запомнил?

— Ничего сложного. Делов-то, доставить небольшой груз. Я думал, будет что-то поинтереснее.

— Сначала я хочу посмотреть, каков ты в деле. И заодно убедиться в том, что ты не засланная крыса.

— Вы мне не доверяете?

— Я никому не доверяю, рагаццо. Особенно бывшим бляхам.

— Что ж, это взаимно, дон Энцо. У меня тоже пока нет ни единой причины вам доверять.

Энцо хмыкнул, но недовольства не проявил. Вместо этого заметил:

— Последнее время у нас, кажется, завелась крыса, которая стучит на нас и сообщает бляхам время и место доставки грузов. Хочешь доказать свою преданность? Узнай имя крысы и избавься от неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сдать стукача вам лично?

— О, нет, я о таких руки не мараю. Ты сам принесёшь мне его вшивую башку.

— Хорошо. Попробую пробить по своим каналам, может чего узнаю. Но сначала груз.

— Сначала груз, — согласился Энцо. — Одно другому не мешает. Поставку завалить я тебе никак не могу позволить, у нас уже серьёзные люди её ждут. После доставки подумаем, как нашу крысу выкурить.

— Серьёзные люди?

— О заказчиках не беспокойся, это моя головная боль. Просто выполни свою работу без лишнего шума. Договорились?

— По рукам, — хмыкнул Рик.

— Бене. Хочется верить, что у нас всё получится.

Послышался лёгкий шорох, потом шаги.

— Как насчёт прогулки по заднему саду? — спросил удаляющийся Энцо. — Сейчас там просто волшебно…

В дальнем конце чердака хлопнула дверь, и только тогда я поняла, что всё это время почти не дышала.

Дрейк поднялся на ноги, потом выглянул из нашего убежища и, наконец, вернулся на кровать.

— Так на чём мы остановились? — спросил он, нависнув надо мной.

Я толкнула его в грудь.

— Ты нормальный вообще? Как ты можешь даже думать о таком после того, что здесь произошло?!

— А что произошло? — спросил он с тем же каменным выражением лица, какое было у него обычно.

— Что произошло?! — тихо пискнула я, потому что всё ещё боялась, что оборотень уловит мой голос своим чутким слухом. — Что произошло?!! Твой брат только что подписался на поставку явно каких-то незаконных артефактов, а потом ещё и на убийство! И по-твоему ничего не произошло?!

Дрейк прижал палец к моим губам и взглядом велел мне понизить голос.

— Рик на задании, — сказал он тихо. — Так что держись от этой темы подальше. Не задавай ему вопросов, не ищи поводов остаться с ним наедине, не подавай виду, что хоть что-то слышала. Особенно в коридорах. Так будет безопаснее и для тебя, и для него. Поняла?

Я недовольно выдохнула, но кивнула.

— Думаешь, ему ничего не угрожает?

— Если Энцо поймёт, что Рик водит его за нос, точно попытается его грохнуть. Но ему нужны свои люди в полиции, так что будет его проверять до последнего.

— И ты так спокойно говоришь о том, что его могут убить?!

— Нас всегда кто-то пытается убить. Ничего нового в этом нет, и лучшее, что мы можем сделать — это не мешать ему выполнять свою работу.

Я выдержала его взгляд и не отвела глаз. Внутри у меня всё кипело — и от его спокойствия, и от того, насколько буднично прозвучала эта фраза “нас всегда пытаются убить”, и от того, что я по-прежнему чувствовала его внутри себя, влажно и тепло, и тело продолжало откликаться на его близость вопреки всему. Это бесило отдельно.

— Не мешать — это не моё, — сказала я тихо, но твёрдо. — И не делай вид, что не знаешь. Я не побегу к Рику с расспросами и не сорву ему прикрытие, не считай меня дурочкой. Но и сидеть, сложив руки, я не буду. Если я найду способ помочь — тебе, ему, обоим, — я помогу. Хочешь ты этого или нет.

— Есть один способ ему помочь.

— Какой?

— Поддержать его прикрытие, — усмехнулся Дрейк, усаживая меня к себе на колени так, что я оказалась повёрнута к нему лицом. Он всё ещё был твёрдым, словно ничего не случилось, и мурашки прокатились волной по моему телу. — Если вдруг вы встретитесь, веди себя так, словно он… Аркейн.

Я попыталась было слезть с его колен, но он твёрдо, без видимого усилия, удержал меня на месте. Почему-то этот жест меня взволновал ещё сильнее, и я с раздражением отметила, что сердце снова билось где-то в висках, отбивая глухой, рваный ритм.

— Как с Аркейном, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо. — То есть с презрением и желанием держаться подальше.

— Именно. Лучше держаться подальше, но если вы всё-таки встретитесь, постарайся думать о том, в какое место лучше его ударить.

— Ты невыносим, — выдохнула я, строго глядя ему в глаза, которые как раз теперь были примерно на одном уровне с моими.

Дрейк самодовольно усмехнулся и одна из его ладоней скользнула по моему бедру, проникая под юбку сзади.

— Меня не нужно выносить. Это моя работа — носить тебя на руках.

Я шумно вдохнула, когда он прошёлся кончиками пальцев по влажным складочкам, и закусила губу. Дракон же начал неторопливо покрывать мою шею поцелуями, одновременно лаская меня одной рукой и удерживая за ягодицу — другой.

Невольно я подумала, что с Риком всё было бы совсем иначе. Он был бы нежен, внимателен, а вместо того, чтобы причинять мне удовольствие, он стал бы для него направляющим руслом. И — великая Праматерь! — я не знала, кто из них был горячее.

— Стой, — выдохнула я, отстранившись. Дрейк поднял на меня взгляд.

— В чём дело?

— Я так не могу.

Он молча смотрел мне в глаза, ожидая продолжения.

— Слушай, я… чёрт возьми, Андреас, я ведь люблю тебя, и эта связь между нами только всё усугубляет, и… — Я сделала короткий, судорожный вдох. — И я чувствую то, что с тобой происходит, и вроде бы между нами даже больше, чем просто искра, и мне даже плевать на то, что ты — дракон и мой бывший куратор — на всё плевать! Но я не могу перестать думать о том, что стану яблоком раздора между тобой и Риком. О том, что сегодня мы вместе — и это буквально сводит меня с ума! — но завтра, увидев меня с ним, ты сделаешь что-то…

— Глупое?

— Необдуманное.

— Я когда-нибудь совершал хоть что-нибудь необдуманное?

— Уволился из академии, — начала я, задумчиво глядя на окно в покатой крыше. — Попытался пожертвовать собой в борьбе с Аркейном, подрался с братом на званом вечере для меценатов, устроил мой переезд в свой дом…

— Ладно, я понял, — усмехнулся Дрейк, и его глаза потеплели. — Когда дело касается тебя, я только и делаю, что допускаю ошибки.

Я вдруг подумала, что ему самому страшно от того, что он чувствует что-либо. Может, отсюда и происходили его попытки тотально всё контролировать? И если так, можно ли сказать, что он был ко мне неравнодушен с самой первой нашей встречи?

Наваждение какое-то…

Я положила ладони ему на лицо, ощутила лёгкую колкость подбородка под пальцами и прошептала:

— Я тоже тебя люблю. И тоже очень боюсь потерять. Именно поэтому я…

Он заставил меня замолчать, поцеловав в губы, а потом осторожно уложил на постель, не меняя позы, и я крепче обхватила ногами его бёдра.

Тем вечером мы больше не говорили.

*рагаццо

(ит.) — парень, малый

*аллора

(ит.) — ну, итак

*капиши?

(ит.) — понимаешь?

*пьяно-пьяно

(ит.) — тише-тише, помедленнее

*сенти

(ит.) — послушай

Глава 7

Лейла Мариотт

Несколько дней прошли на удивление спокойно.

Практика в сердечном отделении закончилась тестом, который я успешно сдала, хоть и всего на шестьдесят два процента. Это полностью удовлетворило миссис Дейдру, которая сказала, что в хирургии потоков такого уровня понимания предмета должно быть достаточно, а остальное доберу в интернатуре.

Арес до ста процентов не добрал совсем немного и недовольно цокнул, увидев свои девяносто восемь.

А дальше снова начались лекции, на этот раз по нервной системе двуликих. Весь день мы учились, время от времени наблюдали за операциями или присутствовали при лечении некоторых пациентов лечебницы. У нас не было времени ни на что, и я даже радовалась, что устроилась жить в одной из гостевых палат лечебницы, потому что больше не приходилось тратить время на дорогу.

Брайан, впрочем, всё равно таскался за мной каждую ночь, великодушно оставаясь в коридоре только когда я навещала Дрейка. Его восстановление шло очень быстро, и со дня на день ему должны были отменить капельницу с адаптолином.

Я не знала, каким станет Дрейк после этого. А потому с замиранием сердца заходила в его палату, каждый раз ожидая натолкнуться на ледяную стену его равнодушия. И действительно: чем ниже становилась доза адаптолина, тем более Дрейк становился замкнутым и строгим, постепенно снова обретая самого себя.

К счастью, учёба отнимала всё моё время и внимание, так что думать об этом времени не было. И я просто радовалась возможности хотя бы просто поучить конспекты, сидя на кровати и прижимаясь к крепкому плечу вновь невозмутимого дракона.

Иногда я всё-таки нарушала его указания и появлялась в терапевтическом отделении, где лежал Рик. Но встретить мне его удалось лишь дважды. Один раз он был в компании элегантного, мужчины, который даже больничную робу носил с таким видом, словно на нём как минимум торжественный фрак. Его зализанные волосы были уже тронуты сединой, а вместо очков носил на цепочке пенсне с маленькими круглыми линзами в золотой оправе. Даже платочек в нагрудном кармане больничной робы он аккуратно складывал уголком.

Я предположила, что это и был Энцо. И, сделав вид, что мы незнакомы, быстрым шагом направилась мимо них, будто куда-то торопилась. Но почувствовала, как взгляд Рика задержался на мне — настороженно и внимательно. А ещё — почувствовала, как сердце тронула чужая тревога.

Другой раз я встретила его утром у стойки регистрации, когда по просьбе миссис Дейдры ходила за ключом от кабинета. Он с вполне довольной улыбкой болтал с Мелиндой, которая как раз заступила на смену. И снова я сделала вид, что мы не знакомы. Девушка проводила меня заинтересованным взглядом, но ничего не сказала, а продолжения разговора с Риком я не услышала.

По крайней мере, я знала, что он рядом и в порядке. А значит, можно было просто продолжать заниматься своим делом и ждать, когда всё закончится.

Однако скоро произошло то, что заставило меня ненадолго забыть о своих тревогах.

До Нового года оставалось всего две дюжины дней, когда мы приступили к практике по чтению аур. Аура — более тонкая структура, чем каналы силы и требовала особой тренировки, прежде чем приступать к работе. И то у нас ушло полдня на то, чтобы научиться фокусировать зрение и задерживать его в нужном состоянии. У всех, кроме Ареса, конечно, который видел тонкие материи постоянно, даже не настраиваясь на соответствующую частоту.

А после обеда нас разбили на пары, чтобы мы зарисовали ауры друг друга по специальной схеме. Меня, как и ожидалось, посадили с Аресом, а Эвери — с Логаном. Выдав задание, миссис Дейдра вышла из кабинета, предупредив, что мы должны управиться хотя бы за два часа.

Схема была очень подробной, а рассмотреть в деталях “облачко” тонкой материи — работа не из простых. Поэтому большую часть времени мы сидели и просто смотрели друг на друга, отчего становилось как-то неловко.

— Так, мне это надоело, — проворчал Арес, побарабанив карандашом по краю стола. — Если мы так и будем сидеть и пялиться друг на друга молча, я начну подозревать, что у нас тут не учёба, а свидание.

— Только не говори, что свидания у тебя проходят именно так.

— Свидания у меня проходят сильно иначе, крошка Эл, и тебе это знать необязательно. Давай уже, рисуй меня. Я что, плохо позирую?

Я невольно усмехнулась и опустила взгляд на свой лист. Передо мной лежала схема: четыре концентрических контура, разделённых на сектора по сторонам света, с обозначениями для основных и побочных течений. По периметру — место для пометок о пульсации, плотности, цветовых оттенках. Я уже видела ауру Ареса — мягкое, плотное свечение, чуть теплее обычного, без выраженных стихийных вкраплений, с медленной редкой пульсацией.

Дважды мне приходилось затачивать карандаш и перерисовывать схему заново. Арес сидел напротив и работал в полной тишине. Неожиданно молчаливо и сосредоточенно — я не помнила, видела ли его таким вообще хоть когда-либо раньше. Он посмаривал время от времени на меня расслабленным, словно расфокусированным взглядом и уверенно проводил линии, практически не делая помарок.

Через некоторое время он вдруг перестал чертить, откинулся на спинку стула и, чуть сдвинув брови, окинул меня строгим, недовольным взглядом.

— Чего тебе? — тихо спросила я, чтобы не мешать Эвери и Логану, сидевшим у противоположной стены.

— Ничего, — он покачал головой и снова склонился над своим листом. Карандаш заскрипел по бумаге.

— Да говори уже, — прошипела я. — Ты на меня так смотришь, будто я у тебя последнюю конфету забрала.

— Ага, щас, только попробуй! Я своими конфетами вообще ни с кем не делюсь.

— Тогда что не так?

— Да просто понять не могу, зачем ты у меня списываешь. Ладно ты списывала, когда мы схему потоков больных рисовали. Но ауры-то у всех разные.

— Я не списывала! — сквозь зубы шикнула я. — У тебя больное, раздутое самомнение, вот и видится, что всем вокруг делать больше нечего, кроме как присваивать себе твою работу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да? Тогда как ты это объяснишь?

Он кинул на стол планшет с рисунком моей ауры.

— И что? — спросила я, нехотя рассматривая схему.

В ответ Арес молча забрал из моих рук мой планшет и положил его рядом со своим.

— Ничего не замечаешь?

Я присмотрелась, переводя взгляд с одной схемы на другую. Нахмурилась. В том, что у нас обоих не оказалось выраженной стихии, не было ничего удивительного, ведь люди — то есть, одноликие, — не относятся к стихийным магам. Но все завихрения, направления, сгустки, толщина зазоров — всё было практически идентичным. Словно два разных человека нарисовали ауру одного существа — с известной долей погрешности. Или словно это были ауры близнецов. Или… истинной пары.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я.

— Давай закончим работу и сравним то, что получится, — предложил Арес, забирая свой планшет. Закинул ногу на ногу, несколько мгновений смотрел на свою схему, потом кивнул и продолжил, глядя то на меня, то на лист.

Мне стало не по себе, но он был прав: сначала нужно было закончить работу, а потом уже задавать вопросы. В конце концов, быть может, это просто базовое строение одноликих, и скоро появятся различия.

Только это было не так. Мы успели изучить, чем отличаются ауры разных рас, где искать отличительные черты, как сравнивать оттиск с реальной аурой. И всё это казалось чем-то невозможным.

Спустя ещё почти час, когда я, наконец, закончила, старательно отметив ширину зазора между восточным и северо-западным потоками, Арес выхватил планшет у меня из рук. Свой он давно положил на стол, перевернув так, чтобы я не могла видеть готовую схему, и теперь жадно всматривался в нарисованные мной линии.

— Идём, — сказал он, поднимаясь на ноги и накидывая свою сумку себе на плечо.

— Куда? — успела спросить я, подхватив свою сумку. Но Арес уже сгрёб оба планшета и быстро пошёл к выходу.

Эвери и Логан были полностью погружены в созерцание друг друга и, казалось, даже не заметили нашего побега из учебной комнаты.

— Арес, — я короткой перебежкой догнала сокурсника. — Куда ты так спешишь?

— Куда-нибудь, где народу поменьше, — ответил он, уверенно двигаясь по коридору.

— Дай хоть посмотреть, — попросила я, едва поспевая за широким шагом сокурсника.

Но он проигнорировал мою просьбу, свернул в один из коридоров, где располагались смотровые кабинеты. Отыскав среди них тот, над которым светилась зелёная лампочка, распахнул дверь, подтолкнул меня внутрь и, оглядев коридор, вошёл сам. Потом щёлкнул переключателем, поставив сигнал “занято”, прошёл к подоконнику и положил на него оба наших планшета.

Я, наконец, смогла рассмотреть схемы.

При увеличенной детализации сходство стало ещё больше. Теперь не оставалось сомнений, что мы нарисовали примерно одно и то же, с незначительной разницей.

— Ну… они отличаются, — наконец, выдавила я.

— Угу, — протянул он. — Называется: найди десять отличий.

— Не знаю насчёт десяти, но штук шесть я насчитала. Ладно, согласна, это ненормально.

Арес, тяжело опиравшийся на подоконник, вздохнул и с серьёзным видом повернулся ко мне.

— Слушай, я давно уже хотел с тобой поговорить, но никак не решался, потому что всё это звучит, как бред.

Я напряглась. Вся эта ситуация в целом выглядела, как бред, но чтобы Арес не решался о чём-то поговорить?

— В чём дело? — спросила я, не собираясь ждать, когда он соберётся с духом.

— Я знаю, что у людей истинных пар не бывает, и что у нас нет второго слоя ауры, который мог бы создавать этот резонанс, но вскоре после нашей встречи я заметил, что твоя аура вибрирует. Ну, знаешь…

— Знаю, миссис Дейдра вчера рассказывала, ты как раз в это время храпел.

— Ну и вот. Я много думал, анализировал, и ещё тогда заметил схожесть между нами. Боюсь предположить, но мы с тобой, кажется, истинная пара.

— Ты умом тронулся? — я скрестила руки на груди и посмотрела на Ареса, как на душевнобольного. — Какая ещё истинная пара, да между нами даже контакта сил никогда не было, мы просто не могли создать резонанс!

— Не всегда для создания резонанса нужен настолько тесный контакт! Если ауры обладают высокой степенью схожести…

— Шесть отличий! — я постучала пальцем по схеме. — Шесть! Это схожесть на уровне родственников, а не истинной пары!

— А погрешность?

— Так может их не шесть, а все десять? И мы просто оказались в одном месте из-за похожих данных? Мы оба хорошо чувствуем и направляем потоки, что уже тянет на схожесть в ауре…

— Да не настолько же!

— А как мы можем проверить, истинная мы пара или нет? — вскинулась я. — Может, у тебя какие-то метки появились?

— Нет, но если ты согласишься провести со мной одну незабываемую ночь…

— Размечтался, — фыркнула я, взяла оба планшета и направилась к выходу. — Мы просто сходим в лабораторию и сдадим кровь на анализ родственной связи.

— Ты серьёзно думаешь, что мы можем быть кровными родственниками?

— Это мне кажется более реалистичным, чем истинная пара между двумя одноликими!

С этими словами я решительно зашагала в сторону лестницы, чтобы спуститься в подвал — именно там, двумя этажами ниже уровня земли, располагались все лаборатории лечебницы.

На какое-то мгновение я испугалась, что Арес мог оказаться прав, и мы связаны резонансом аур. И даже подумала, что поэтому у меня и появились метки, по расположению похожие на брачные, но без узора. К счастью, мозги включились прежде, чем я успела ляпнуть что-либо на эту тему, и напомнили о том, что метки проявились за несколько дней до первой встречи с Аресом. А значит, к нему они не имели ни малейшего отношения.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Арес, широкими шагами двигаясь рядом со мной. — Думаешь, твой отец заделал ребёнка моей матери, а потом ушёл к твоей?

— Причём здесь мой отец? — огрызнулась я.

— Ну, а кто? Своего отца я вообще в глаза ни разу не видел, а ты вроде помладше меня будешь.

— Не знаю… Может, мне никогда не рассказывали про какого-нибудь дядю или тётю? Тогда мы с тобой могли бы быть двоюродными братом и сестрой. Что ты вообще знаешь о своих родственниках?

— Да у меня вообще никого, кроме мамы, нет.

— А остальные? Родители матери? Братья, сёстры? Может, она просто порвала связи с семьёй, и потому ты ничего ни про кого из них не знаешь.

— Ладно, убедила, вероятность есть. Но она ничтожна. Вот так встретить родственника на узкоспециализированном курсе?

— Ты сам заметил схожесть наших талантов. Кроме нас с тобой на поточников людей никогда раньше не брали. И семейная связь как раз отлично объясняет это удивительное совпадение.

Больше Арес не спорил.

В лаборатории нас не заставили долго ждать. Кровь взяли сразу, и при нас же молодой лаборант в артефактных очках провёл исследование.

Я впервые видела это своими глазами.

На небольшом столике у окна стояла прозрачная широкая чаша, в которой мерцал золотистый реактив — жидкость такой густоты, что казалась застывшей, и с лёгким внутренним свечением.

Лаборант работал молча, ловко и по-хозяйски, каждый его жест был отточен сотнями повторений. Он взял пипеткой каплю моей крови и уронил её в чашу. Капля не растворилась — наоборот, тут же вспыхнула тонкой лентой света и поднялась вертикально над поверхностью, вытянувшись, как языки пламени, и расслоилась на несколько полусфер.

— Отпечатки предков, — негромко пояснил лаборант, не отрывая взгляда от чаши. — Каждый отпечаток — аура одного из предков. Чем ярче свечение, тем ближе поколение. Если у вас есть хоть один общий предок, данный артефакт подсветит нам совпадение в аурах. Правда, точность всего три-четыре поколения, но в вашем случае это не принципиально.

Самыми чёткими горели две полусферы у самой поверхности — мать и отец. Дальше — четыре ауры бабушек и дедушек. Начиная с прабабушек я уже не могла быстро сосчитать сферы и просто предположила, что их, соответственно восемь и шестнадцать. Но чем дальше, тем более размытыми и сливающимися были полусферы.

Я невольно затаила дыхание. Никогда прежде мне не показывали, как выглядит моя собственная родословная в живой магии.

Затем лаборант капнул кровь Ареса — в ту же чашу, с противоположной стороны. Его полусферы выстроились рядом с моими такой же ровной пирамидой.

— Та-ак, — лаборант чуть наклонился ближе, поправил свои очки в круглой оправе, и стекла в них тихо щёлкнули, перестраиваясь. — Смотрим на пересечения.

Он поднял руку, и над чашей появилась вспомогательная сетка — тонкая, прочерченная светом решётка, разделявшая пространство на слои по поколениям. Полусферы потянулись каждая к своему уровню, распределяясь более равномерно.

Лаборант некоторое время внимательно рассматривал полученную картину, потом ещё раз поправил очки, перевёл взгляд на нас, словно оценивая что-то. И снова вернулся к сетке.

— Простите, — как-то вкрадчиво произнёс он, словно подозревал, что мы его разыгрываем. — Могу я узнать, кем вы друг другу приходитесь?

— Вообще-то, мы к вам пришли для того, чтобы узнать об этом, — заметила я.

— Просто сокурсники, — добавил Арес.

— Сокурсники, — медленно повторил лаборант. — Ага. Сокурсники. Понял.

Он ещё раз внимательно оглядел полусферы, отступил на шаг, потёр пальцами переносицу и, наконец, обернулся к нам.

— Молодой человек, будьте добры, напомните мне, сколько вам лет.

— Двадцать шесть.

— А вам, мисс?

— Двадцать один.

— Ага. Двадцать один. Двадцать шесть. Хорошо. — Лаборант ещё раз посмотрел в чашу, словно надеялся, что полусферы за это время изменят показания, и покачал головой. — Тогда я, пожалуй, всё-таки уточню, потому что иначе получается совсем интересная картина.

Он коснулся силой сетки, и полусферы увеличились, как и расстояние между ними.

— Посмотрите сюда, — произнёс он, указывая на ту сторону, где расположились ауры предков Ареса. — Это, судя по всему, мать мистера Лайта. А это, — он потянулся к одной из самых верхних полусфер, — одна из прабабушек Мисс Мариотт. Если присмотритесь, вы заметите, что эти ауры мерцают в унисон, что говорит об их идентичности. Сейчас ещё добавлю контраст.

Он щёлкнул каким-то рычажком, покрутил небольшую ручку, и две указанные им полусферы засияли ярче.

— Вот, как я и говорил! В общем, мистер Лайт, вы приходитесь мисс Мариотт двоюродным дедушкой!

Я повернулась к Аресу и, сощурившись, процедила:

— Ты ни в чем не хочешь признаться?

— В смысле? — непонимающе моргнул он.

— Может, тебе не двадцать шесть, — я сделала драматическую паузу, — а ВОСЕМЬДЕСЯТ шесть?!

— Я по-твоему похож на старика?! Видишь хоть один седой волос?! Хоть одну морщинку на этом прекрасном лице?!

Я пожала одним плечом:

— В наше время косметическая магия сильно продвинулась вперёд. Волосы можно покрасить. А что до морщин… Может, ты вообще носишь какой-нибудь артефакт, меняющий внешность! Хотя нет, артефакт бы я заметила.

— Здесь какая-то ошибка, — Арес нахмурился и подошёл ближе к беззвучно мерцающим полусферам. — Этого не может быть, если бы между нами было три поколения, учитывая нашу природу, разница в возрасте была бы значительно больше. Да и моей матери точно не под сотню лет!

— Может, вы покидали Виригию и временно жили в центре Межмирового Пузыря? — предположил лаборант. — Там время движется в двадцать, а то и в тридцать раз медленнее, вот и получилось, что за два-три года там здесь прошло несколько десятилетий.

— Чушь какая-то, — нахмурился Арес. — В центре пузыря силы неподвижны, а значит, нет и магических источников. Туда даже драконы с опаской перемещаются. А мы — одноликие!

— Вам стоит спросить у вашей матери, — лаборант развёл руками и покрутил ручку. Выделенные полусферы погасли, другие две загорелись. Затем третья пара. — Никакой ошибки: дальнейшие поколения, начиная от общего предка, также совпадают.

Арес резким движением растрепал свои волосы и с отчаянием в голосе повторил:

— Чушь какая-то!

Я вздохнула и взяла Ареса за ткань рубашки в районе локтя. Тихо сказала:

— Нам нужно вернуться и сдать работы миссис Дейдре. И так прилетит за то, что так надолго отлучились. — Потом повернулась к лаборанту и добавила: — Спасибо вам большое. Вы сделали всё, что в ваших силах, дальше мы сами разберёмся.

И потянула Ареса на выход.

Кажется, его новости потрясли куда больше, чем меня, потому что, пока мы поднимались по лестнице, он не проронил ни слова. А потом, не заходя в отделение, остановился у окна и выдохнул:

— Чёрт возьми, я едва не трахнул свою внучку.

— Так ты из-за этого как в воду опущенный? — с облегчением рассмеялась я. — Хвала Праматери, а то я чуть было не решила, что ты умом тронулся от пережитого шока.

— Слушай, я серьёзно собирался затащить тебя в постель и таким образом подтвердить свою теорию о нашей связи. И если бы до этого дошло…

— Не дошло бы, — отрезала я. — Или ты так и не понял, что со мной у тебя с самого начала не было шансов?

— Это всё из-за куратора?

Я поджала губы и, обхватив наши планшеты руками, посмотрела Аресу в глаза:

— Что мы будем с этим делать? Мне всё ещё трудно представить, как такое произошло, но если это всё правда, и твоя мать действительно моя прабабушка, то она всё-таки член семьи. К тому же, ты ведь тогда брат кому-то из моих бабушек и дедушек… Не то чтобы я их близко знала, но, может, ты хотел бы с ними познакомиться?

— Не уверен, что хочу поднимать эту тему, — Арес качнул головой. — Всё это странно и дурно пахнет. Моя мать — молодая, красивая женщина, и если она же — твоя прабабушка, это просто безумие какое-то.

— Как думаешь, может, твоя мать на самом деле…

— Не является биологической? Да, это первое, что приходит в голову. Но быть ребёнком старухи тоже так себе перспектива.

Я отвела взгляд, быстро прикидывая в уме, какие есть варианты. Потом медленно произнесла:

— Как ты уже знаешь, у меня есть… близкие люди среди полиции Пантарэи. Я могла бы попросить их узнать побольше о… той женщине, которая вырастила тебя. И тогда ты сам решишь, поднимать ли эту тему в наших семьях или сделать вид, что ничего не было.

— Это куда больше, чем я мог бы желать, — сказал он негромко, и наши взгляды встретились. Арес усмехнулся. — Знаешь, сначала мне было просто скучно, и ты показалась мне лёгкой добычей. Но потом ты меня заинтересовала по-настоящему. Твоё упрямство, цепкий ум, трудолюбие, — он покачал головой. — Раз уж мы вроде как родня, как насчёт того, чтобы считать друг друга братом и сестрой?

— Кузенами, — предложила я. — Если однажды мне понадобится донор, я приду к тебе за почкой.

— А я к тебе за печенью, — хохотнул Арес, толкая дверь в отделение. — Когда свою пропью, потому что на трезвую голову осмыслить всё это у меня не получится! Кстати, мне бы не помешала компания. Не хочешь сегодня вечером прогуляться и познакомиться поближе со своим дедулей?

— Если только дедуля не забудет свою вставную челюсть, — подмигнула я.

Глава 8

Лейла Мариотт

Я замерла, стоя на на подоконнике, прижавшись к стеклу и пытаясь разглядеть, как в темноте Дрейк встаёт с постели и подходит к окну, чтобы распахнуть створку. Ему понадобилась пара лишних мгновений, чтобы сообразить, что происходит. Но когда окно, наконец, распахнулось, я буквально упала в его объятья, повиснув ногами в воздухе.

— Дре-ейк, — пропела я осоловевшим голосом. Голова ещё кружилась, и я не вполне себя контролировала. Хорошо хоть Брайан меня страховал с улицы, чтобы не свалилась ненароком. — Давай я буду звать тебя котиком? Ты такой мягкий и пушистый…

С этими словами я запустила руки ему в волосы, но Дрейк уже поставил меня на пол и стянул с моих плеч промокшее пальто.

— Лейла, в чём дело? — спросил он строго. — Что ты делаешь за окном третьего этажа и… ты что, пила?

— Винишко, — призналась я со скробным вздохом. — Но так надо было, потому что иначе — бдыщ! — мозг взрывается.

— Лейла, — Дрейк не позволил мне обнять себя и перехватил меня за подбородок, заставив поднять на него глаза. — Если тебя здесь увидят в такое время, у нас обоих будут проблемы. Сейчас же возвращайся к себе.

— Фу, какой ты скушный, — я оттолкнулась от его груди и скрестила руки. — Под адапталином с тобой было веселее. И когда я первый раз проникла в твою палату без разрешения, ты вообще-е не был против.

— Нас могут услышать, — сказал он холодно, и густые брови сошлись к переносице.

Я вздохнула, после чего по очереди вытащила из поясной сумки сначала один артефакт, потом другой.

— Вот, это глушилка, которую ты же меня заставил сделать. Она, кстати, всё ещё работает. Неплохо, да? Никто не почувствует мой запах в этой комнате при всём желании. А это полог тишины.

— А полог ты где взяла? — спросил Дрейк, перехватив из моих рук артефакт.

— Из квартиры Рика стащила, — заговорщицки прошептала я и пожала плечами. — А что? Там сейчас всё равно никто не живёт.

— Это не повод лазать по стенам третьего этажа! Как ты вообще сюда залезла? Это же опасно!

— Да-а, я так и не научилась автолевитации, — я хихикнула. — Так что меня Брайан с той стороны страховал. Он, кстати, будет ждать меня в приёмной. Поможешь отвлечь дежурного, если что?

— Лейла-а, — почти жалобно протянул Дрейк. Потом терпеливо выдохнул и снова посерьёзнел: — И с кем ты так напилась?

— С Аресиком.

— С Лайтом? Он всё ещё за тобой таскается?

— Не-ет! — я хлопнула Дрейка по плечу. — Мы просто. Пили. Винишко.

— Просто пили?

— И гуляли. По центру. Ах, Праматушка, там такой храм на горе! Вот бы посмотреть, какой он внутри.

— Пили и гуляли. Ты и какой-то парень. И ты говоришь, что он за тобой не таскается?

— Ш-ш-ш! — я приложила палец к губам Дрейка. — Аресик же дедушка…

Это движение заставило мой взгляд зафиксироваться на губах дракона. Они были сжаты в тонкую, почти белую линию, но я-то знала, что на самом деле они совсем не такие. На самом деле они мягкие и одновременно сильные — губы, которые хочется целовать бесконечно, губы, во власть которых хочется отдаться без остатка…

И я привстала на носочки, чтобы дотянуться до них, но Дрейк перехватил меня за волосы и заставил замереть на полпути.

— Мне не нравится, что ты проводишь с ним время.

— Глупости, — выдохнула я, продолжая смотреть на его губы. — Арес ведь мой дедушка, между нами ничего не может быть.

— Чего? Лейла, тебе нужно поспать. Приходи завтра, тогда поговорим.

Я попыталась помотать головой, но Дрейк крепко держал меня за волосы, чуть оттягивая назад.

— Нет же, я ведь потому и пришла, что мне нужно с тобой поговорить об этом.

— О чём? — его хватка чуть ослабла.

— Об Аресике!

— Хватит называть его так! — прорычал дракон, но вместо страха я почему-то почувствовала неистовое желание отложить все разговоры на потом и преодолеть последние разделявшие нас дюймы.

Мои губы сами собой приоткрылись, и я слабо выдохнула. Свободной ладонью Дрейк крепко обхватил мой подбородок, пытаясь заставить меня смотреть ему в глаза, но добился только того, что из моей груди вырвался тихий стон. Вовсе не жалобный стон.

— Хочу сразу расставить все точки, — сказал он сухо. — Я готов принять то, что ты неравнодушна к Рику. В конце концов, мы с ним почти одно целое, и ревновать к нему — всё равно что ревновать к собственной руке. Но никакого “Аресика” я терпеть не буду. И если он станет мешаться, найду способ избавить тебя от его общества.

— Ой, какие мы грозные, — я расплылась в довольной улыбке, хоть это и было непросто. Дрейк крепко сжимал мои щёки, отчего, наверное, моё лицо выглядело довольно забавно. — Мне нравится, как ты ревнуешь. Даже если к своей руке.

Дрейк коротко рыкнул, чуть сильнее сжав мою челюсть, потом резко обхватил меня за бёдра, поднял над полом и прижал к стене. Я обвила ногами его бёдра, чтобы не соскользнуть вниз, и чуть не задохнулась, когда он запечатал мой рот властным и умопомрачительно страстным поцелуем.

Когда он так же резко прервал поцелуй, я уже забыла, почему и зачем пришла. Дыхание сбилось, тело охватил жар и больше всего хотелось, чтобы он продолжил. Но Дрейк не позволил мне вернуться к поцелую. Он смотрел прямо в глаза и ждал, когда я отвечу на его взгляд.

— Хорошо, — сказал он низким голосом, который отозвался вибрацией по всему телу. — Я тебя выслушаю. Но если мне что-то не понравится, ты будешь наказана за то, что нарушаешь порядок лечебницы.

— А сам ты не нарушал, когда сбежал из палаты вместе со мной? Не нарушал, когда согласился на нашу экспериментальную терапию в обход требований врача-а?

Последние слова я буквально пропела, точно зная, что они его разозлят.

— Лейла, — предупреждающе процедил Дрейк.

— Ну ладно, ладно. Слушай.

И я коротко рассказала ему о том, что произошло тем вечером между мной и Аресом. По мере рассказала Дрейк серьёзнел — хотя куда ещё больше-то! — и ближе к концу мы уже сидели на кровати, прислонившись спинами к стене, а плечами — друг к другу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я мало что в этом понимаю, — признался Дрейк, когда я закончила излагать придуманные нами во время прогулки теории. — Но если даже анализ крови показал ваше родство…

— То ты больше не ревнуешь? — я игриво скосила на него взгляд.

— Ты должна была сначала мне рассказать, а потом уже идти!

— Но ты был на физиотерапии, — я надула губки. — А писать тебе на вещатель всё это было бы слишком долго. Я пришла сразу, как только освободилась.

Дрейк промолчал, но по тому, как чуть заметно ослабло напряжение в его плече, я поняла, что этот аргумент он принял. Помолчав, он тронул пальцами край моего рукава, потом провёл ладонью по руке и, наконец, сжал мою ладонь.

— Ты хочешь, чтобы я воспользовался служебным положением и выяснил личность биологической матери Ареса?

— Ты тоже не веришь, что она может быть моей прабабкой? — я снова глупо хихикнула.

— Не знаю. Но попытаюсь выяснить, что смогу.

— Только не говори Аресу, он не хотел впутывать в это дело полицию. Хочет сначала сам поговорить с матерью.

— Но ты не очень-то рассчитываешь на успех этой беседы?

— Если он дожил до своих лет, ничего не зная о своей семье… — начала было я, но мысли окончательно запутались, и я положила голову Дрейку на плечо. — Я скучаю по своим. После перевода сюда ни разу даже письма не отправила. Мама не знает, что здесь случилось. А если узнает, сразу примчится и попытается забрать меня домой.

— Я бы на её месте изначально тебя не выпускал.

— Эй, я тебе не птичка, чтобы в клетке меня держать!

— Знаю, пытался уже. Ты зубами прутья перегрызёшь, чтобы на волю вырваться.

Я усмехнулась, а он обнял меня, прижав к себе, и несколько мгновений мы сидели молча.

— Ты даже не будешь читать мне лекции о том, что я должна срочно написать маме хотя бы на вещатель? — недоверчиво спросила я.

— Я тебе не воспитатель, а ты не ребёнок, чтобы указывать тебе, что делать, — флегматично отозвался Дрейк.

Я аж прыснула.

— Серьёзно?! Это ты мне говоришь? Подожди, я, кажется, ослышалась!

— Я не могу вести себя, как взрослый порядочный человек?

— А разве не ты мне только что в приказном порядке велел идти к себе и спать?

— Это была забота, а не приказ.

— Ах во-от оно что. Я, видимо, неправильно тебя поняла.

Я оторвала голову от его плеча, чтобы заглянуть Дрейку в глаза, но он тут же поймал мои губы и, не прерывая поцелуя, уложил меня на кровать. По тому, насколько смягчились его движения, я поняла, что он успокоился, и, обхватив его за шею руками, ответила на этот поцелуй. Застёжки форменного корсета под его пальцами начали расстёгиваться одна за другой.

— Думаешь, Брайан не зайдёт в самый неподходящий момент? — прошептала я.

— Дверь заперта, стучать среди ночи он не станет, — Дрейк провёл губами по моей шее.

— А если в окно?

— Я уже могу немного контролировать силу. Запечатаю окно.

— Он будет стоять на подоконнике и подсматривать, — тихо рассмеялась я.

— Пусть завидует.

Мой смех стал громче и оборвался, превратившись в стон, когда края моей рубашки распахнулись, и губы Дрейка скользнули к мягкой округлости.

— Мне нужно возвращаться, — сказала я, когда он оторвался от моей груди и коснулся кончиком носа моего. — Брайан ведь ждёт.

— Я с ним поговорю, — Дрейк провёл ладонью по моему телу, спускаясь к юбке и нащупывая на ней тонкий кожаный ремешок. — Оставайся до утра.

Я недоверчиво посмотрела на него, а потом закусила губу, чтобы не выдать глупую, довольную улыбку.

Глава 9

Рикард Артас

Ящик оказался легче, чем я ожидал. Килограммов десять, не больше, и, если бы я не знал, какая за него назначена сумма, решил бы, что везу набор посредственного столового серебра. Адрес и правда сообщили на месте — короткая записка, сложенная вчетверо и переданная через окошко мобиля на южной развязке.

Я запомнил, сжёг у ближайшей урны и уехал, не оборачиваясь. Дальше — квартал за складом Восточного порта, безымянный человек с бледным лицом, который не произнёс при передаче ни слова. Всё заняло у меня меньше двух часов. В лечебнице меня даже не хватились.

Ещё через пятеро суток, после доставки третьего груза, Энцо пригласил меня в задний сад лечебницы “покурить и перетереть”.

Он ждал меня у той же беседки, где обычно проводил свои прогулки после обхода. Уже стемнело, и снег снова начинал сеять — мелкий, редкий, едва заметный на фоне тусклых садовых фонарей. Энцо стоял у бортика, поправляя пенсне, и держал в тонких пальцах длинный тёмный портсигар. При виде меня он растянул губы в почти дружелюбной улыбке.

— Рагаццо. Иди сюда, не топчись.

Я подошёл, вынул сигарету из его портсигара — не наши, иномирские, дорогие, с явственным привкусом чего-то серенотского и терпкого. Прикурил от собственного магического огонька, затянулся. Молчал. По опыту знал: когда такие люди хвалят, лучше не перебивать.

— Груз доехал вовремя и без шума, — заметил Энцо с характерной тихой хрипотцой, глядя не на меня, а куда-то в темноту за оградой сада. — Заказчик доволен. А заказчика такого масштаба, знаешь ли, довольным сделать не так-то просто. Обычно у них к нам вечно есть претензии — то часом позже, то печать не та, то курьер лицом не вышел. А ты — с первого раза, чисто. Браво, рагаццо. Молодец.

— Я всегда выполняю работу на совесть.

— Бене, рагаццо. Бене. — Он неспешно затянулся, выпустил дым в сторону. — Так что скажу тебе прямо, без околичностей. Я хочу тебя ввести в семью. По-настоящему, не как разового курьера. Понимаешь, о чём я?

Я молча кивнул. Это был неприятный, но необходимый шаг для того, чтобы выполнить свою миссию. Мне не было страшно. Но отмыться потом… К тому же, неизвестно, сколько ещё мне придётся играть отморозка, пока подвернётся, наконец, счастливый случай. Как бы не пришлось карьеру у них в “семье” строить.

— Только вот что, рагаццо, — продолжил Энцо, доставая из внутреннего кармана небольшой стеклянный флакон и покачивая его между двух пальцев, — у нас в семье есть одно правило. Условие для тех, кто входит по-настоящему. Никаких исключений, ни для кого. Даже для тебя, каким бы способным ты ни был.

Флакон был размером с мой мизинец. Внутри — прозрачная жидкость с едва заметным золотистым отливом. Я узнал этот отлив сразу, хотя виду не подал.

— Что это? — спросил я вместо ответа.

— Гарантия, — мягко сказал Энцо и улыбнулся. — Наша с тобой маленькая, скромная гарантия того, что ты не передумаешь.

Я хмыкнул, сделав длинную затяжку, и выпустил дым в сторону, не сводя взгляда с флакона. Антидот у меня был уже в крови. Мне вводили его каждый день во время утренних “процедур”, и, к счастью, Энцо об этом ещё не знал.

— Простая штука, — продолжил оборотень, всё так же неспешно покачивая флакон. — Капля на язык, и мы с тобой связаны родством покрепче любой семейной. Никакой боли, никакого недомогания. Просто маленький вопрос доверия, рагаццо. Мы тебе — новую жизнь, ты нам — гарантию, что не сорвёшься.

Спасибо хоть не потребовал, чтобы я ему шею подставил для укуса. Яд оборотней-волков на драконов действовал погано: связывал волю, вынуждая подчиняться тому, кому принадлежал яд. А в больших дозах мог лишить памяти.

Вот такая у них в “семье” гарантия. Ожидаемо. Противно, мерзко, но ожидаемо.

— Задумался, рагаццо? — Энцо чуть склонил голову набок. — Может, вопросы какие есть?

— Есть, — я не спеша стряхнул пепел. — Кто ещё в семье прошёл через эту штуку?

— О, все, кто был удостоен, — Энцо мягко улыбнулся. — Ты не первый, не последний. У нас на этой почве — идеальный порядок. Никаких предательств, никаких недоразумений.

— И вы сами тоже?

— Я, рагаццо, лицо особое. Мне подчиняться некому.

— Я польщён личным вниманием особого лица.

Энцо чуть склонил голову, принимая мою реплику как должное — с тем самодовольством, с которым старомодные люди принимают лесть, полагая, что это в порядке вещей. Потом откинул крышечку флакона большим пальцем и медленно поднёс его ближе — не ко мне, а к своему собственному лицу, будто оценивая цвет содержимого при свете фонаря.

— Ты мне нравишься, рагаццо, — произнёс он вкрадчиво. — По-настоящему нравишься. У меня давно не было такого понимающего собеседника. И, что редкость, у тебя правильное отношение к делу. Не жадное, не суетливое. Именно такие люди у нас поднимаются высоко.

— Я стараюсь.

— Я вижу. Ну что ж, довольно преамбул. Открой рот.

Я не двинулся. Медленно затянулся, выпустил дым и посмотрел на него в упор.

— Дон Энцо. Всё-таки один вопрос.

— Ну?

— Если я после этой капли решу, что мне ваша дружба надоела, — что-нибудь может пойти не по вашему сценарию?

— Ничего, рагаццо, — Энцо улыбнулся так широко, что тонкие морщинки собрались у глаз. — Совсем ничего. В этом и вся прелесть.

— Ясно, — сказал я и снова затянулся сигаретой напоследок. — Плевать, мне терять нечего. Не будем тянуть.

Я затушил окурок о железный поручень беседки и открыл рот. Энцо чуть приподнял брови — не ожидал, что я так легко соглашусь. Тем лучше. Он поднёс флакон, наклонил, и одна тяжёлая золотистая капля скатилась мне на язык. Вкуса почти не было — только едва уловимая горечь и лёгкое покалывание, которое тут же начало распространяться по слизистой.

Я закрыл рот, сглотнул. Постоял секунду, прикрыв глаза, будто прислушиваюсь к себе.

— Готово, дон Энцо, — сказал я, открывая глаза и глядя ему прямо в лицо. — Теперь я весь только ваш.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот и славно, рагаццо. — Энцо аккуратно закупорил флакон и убрал его во внутренний карман. — Вот и славно. Ты не пожалеешь.

Он похлопал меня по плечу. Я склонил голову с тем оттенком послушания, которого от меня, судя по всему, ждали. Не подобострастно — я всё же волк из полиции, дерзкий и своенравный, и такой манеры Энцо от меня бы не ожидал. Просто спокойно принял новую иерархию.

— Аллора, — Энцо аккуратно закупорил флакон и убрал его во внутренний карман. — Вот и славно, рагаццо. Ты не пожалеешь.

Энцо усмехнулся, довольный собой, и полез в другой карман. Извлёк маленький жестяной пакетик с потёртой этикеткой, щёлкнул крышечкой и достал оттуда белую пастилку жвачки. Мятой пахнуло почти сразу — сильно, свежо, с характерным холодком, который перебивает вкус табака.

— Будешь?

— Не любитель.

— Твоя воля.

Он забросил пастилку в рот и не спеша прикурил новую сигарету от моего огонька. Затянулся. Что-то ещё собирался сказать — и вдруг осёкся на полуслове. Глотнул. Ещё раз. Пальцы, державшие сигарету, дрогнули.

А потом Энцо резко, коротко втянул воздух с тихим сдавленным свистом. Пенсне соскочило с переносицы и повисло на цепочке. Он инстинктивно поднёс руку к горлу, глаза расширились, и на его лице отразился настоящий, искренний ужас.

Сигарета выпала из его пальцев и покатилась по деревянному настилу беседки, всё ещё дымясь.

Энцо снова попытался вдохнуть. Не получилось. Он согнулся, ударил себя кулаком в грудь — раз, другой, — и это ничего не дало. Лицо у него медленно наливалось тёмной кровью. В глазах вместо снисходительной усмешки была одна чистая, животная паника.

Я мог бы стоять и смотреть.

Всего пара минут — и синдикат лишился бы серьёзного лица. Того, кого многие в “семье” считали главным. Доном.

Одной секунды мне хватило, чтобы всё это прикинуть. И отказаться от идеи просто уйти.

Потому что Энцо мёртвый не расскажет мне ничего. А Энцо, который жив и обязан мне жизнью, может всё-таки расколоться. И я решительно подошёл к нему сзади, обхватил обеими руками чуть ниже рёбер и резко дёрнул на себя, провоцируя его сложиться пополам. Потом ещё раз. И ещё.

Наконец, из его горла резко выскочила белая смятая жвачка и улетела куда-то в снег.

Энцо шумно, хрипло втянул воздух. Он обмяк у меня в руках, и мне пришлось на пару секунд удержать его вертикально, пока он приходил в себя. Ноги у него подкашивались, а тонкие холёные руки с ухоженными ногтями заметно дрожали.

Я отвёл его к скамье и посадил. Сам присел рядом на корточки, поднял с пола его выпавшее пенсне и молча протянул хозяину. Он не сразу справился с цепочкой и ещё долго хрипло дышал и откашливался, пока постепенно не затих.

— Рагаццо, — сказал он, наконец. — После такого не грех и выпить.

Выпить? Дон Энцо никогда и ни с кем не делил трапезу. Не доверял свою пищу ни единому лицу. И прежде, чем есть то, что ему доставляли, сначала проверял еду на своём “секретаре”.

И теперь он предлагает мне выпить.

Я не стал отказываться. И через некоторое время мы сидели за столом в его номере, а белокурая медсестра с пышными формами прикатила нам тележку с едой и напитками.

Энцо всё ещё был бледен. Пенсне он так и не надел обратно, оставив висеть на груди. Дышал ровнее, но время от времени сглатывал с какой-то особой осторожностью.

— За воссоединение с семьёй, — Энцо поднял свой бокал.

Мы чокнулись и выпили, после чего дон отвлёкся на аккуратную сервировку своей тарелки. Мне доводилось наблюдать раньше за тем, как он щепетильно раскладывает продукты в одному ему известном порядке. И уже был готов. Незаметно щёлкнув камнем перстня, сделал вид, что потянулся за солью, лишь чуть наклонив ладонь, когда она находилась над бокалом Энцо.

Нужно было всего несколько крупинок порошка, чтобы развязать ему язык. Они растворились мгновенно, не оставив ни следа.

— Знаешь, рагаццо, — начал Энцо через несколько минут, откинувшись на спинку кресла и промокая губы салфеткой, — за последние лет двадцать я мало кого впускал в свою комнату. Тем более к столу.

— Понимаю, дон Энцо.

— Не думаю, что понимаешь. — Он усмехнулся. — Ты молод. У тебя всё ещё впереди. А в моём возрасте начинаешь ценить простые вещи. Хороший ужин. Спокойный собеседник. И то, что ты дышишь.

Я улыбнулся сдержанно. Разговор шёл сам, ловко, без нажима — я только слушал и подкидывал короткие реплики там, где нужно было поддержать беседу. Энцо говорил всё свободнее.

— Я ведь про тебя думал, — сказал он немного погодя. — Ещё до того, как ты пришёл. Наблюдал. И, знаешь, у меня редко бывает такое чутьё на людей. Обычно я к людям осторожен. Но с тобой сразу что-то легло. Как будто мы уже сработались когда-то.

— Может, в прошлой жизни.

— Может, — он усмехнулся уголком губ. — А может, дело в том, что таких, как ты, я узнаю быстро. Я ведь тоже начинал курьером. Давно. Так давно, что и вспоминать не хочется. И там, наверху, — он неопределённо повёл рукой куда-то в сторону потолка, — таких быстро замечают. Я тебе прямо скажу, рагаццо. Твой сегодняшний поступок оценят по достоинству. Не только я, но кое-кто повыше. И это очень хорошо для тебя. Очень.

Энцо на секунду задержал на мне взгляд и продолжил:

— Именно поэтому, рагаццо, у меня для тебя есть новое поручение. Особое. Не курьерское. Это уже совсем другой уровень доверия. И я даю его тебе, потому что доверяю. И потому что ты его заслужил.

— Слушаю, дон Энцо.

— В этой лечебнице стажируется одна молодая мисс. Лейла Мариотт, будущий хирург. Хорошенькая.

Я сделал вид, что пытаюсь припомнить. Сдвинул брови и повёл головой.

— Боюсь, такого имени я не слышал раньше.

— Я тебе о ней ещё расскажу. А пока запомни: мне она нужна. Так что твоя задача — стать для неё всем. Другом, братом, любовником — как получится, как сам сумеешь. Мне без разницы, будешь ли ты её обхаживать цветами или напоишь и утащишь под ручку. Главное — чтобы она к тебе привязалась. Настолько, чтобы пошла за тобой туда, куда я скажу. И делала то, что нужно.

— Хорошая задача, — я усмехнулся. — Соблазнить хорошенькую женщину — само по себе прекрасное задание.

— Я знал, что тебе понравится, — Энцо улыбнулся в ответ. — Только не забывай, рагаццо: это не забава. Мне она нужна не как женщина. Мне она нужна как мисс Мариотт.

— И чем же так интересна мисс Мариотт?

Энцо отложил нож и вилку. Провёл ладонью по губам, стирая последнюю крошку. И посмотрел на меня внимательно — но уже без той настороженности, которая была бы у него ещё час назад.

— Она умеет то, чего почти никто в мире больше не умеет. Она может возвращать жизнь тем, кто уже её лишился.

Я приподнял бровь.

— Воскрешать мёртвых?

— Именно так, рагаццо. Именно так.

Лейла Мариотт

Я села напротив Ареса за наш уже обычный столик и поставила поднос с обедом. Голод был такой, словно меня сутки не подпускали к еде: практика по лечебным плетениям отняла все силы. Арес тоже выглядел опустошённым и уже поглощал свою порцию, совершенно не замечая ничего вокруг.

Откусив от булочки с изюмом и сделав большой глоток тёплого чая, я взяла в руку вилку с ножом и уже собралась отрезать кусочек от мясного рулета, как вдруг почувствовала его.

Запах Рика. Но не настоящий, физический, а тот тонкий аромат, который словно мерещился, говоря о том, что он где-то рядом.

Кровь прилила к щекам, и я не смогла удержаться от того, чтобы оглядеться и попытаться найти его взглядом. Знала, что не нужно. Что мне стоило бы держаться от него подальше и ни видом, ни делом не показывать, что мы знакомы. И всё равно не удержалась.

А когда нашла, сердце остановилось. Потому что наши взгляды встретились, и я осознала: он идёт прямо ко мне.

Внутри что-то оборвалось. Я быстро отвела глаза, вцепилась в приборы и попыталась сделать вид, что увлечена рулетом, — но пальцы уже не слушались, и нож соскальзывал с мяса, скребя тарелку.

— Крошка Эл, ты чего? — Арес поднял на меня взгляд. — Демона увидела?

— Вчерашнюю операцию вспомнила, — соврала я. — До сих пор кровь в жилах стынет от этого зрелища.

— Привыкай, — хмыкнул он. — Теперь тебе придётся часто иметь дело с хирургами. Смежная отрасль всё-таки.

— Хоть бы сначала на лягушках подготовили, — выдохнула я и отправила в рот кусочек мяса, который тут же застрял в горле. С трудом проглотив, я подняла взгляд на Рика, который остановился прямо надо мной.

— Свободно? — спросил он, выразительно выгнув одну бровь и слегка усмехаясь.

— Занято, — сухо ответила я, опустив взгляд обратно к тарелке и стараясь не смотреть на него.

— А мне кажется, что свободно, — Рик поставил поднос на стол и сел рядом со мной.

— Вы не расслышали? — Арес вскинул одну бровь. — Девушка же сказала, что занято.

— А ты за неё сейчас говорить будешь, что ли? — Рик даже не повернулся к Аресу. Придвинулся ко мне ещё ближе и, положив локоть на стол, оказался почти в моём поле зрения. — Куколка, ты только глянь, какая ты хорошенькая. Я тебя за окном раздачи ещё заметил и понял: пропал. Как зовут-то тебя?

Я закатила глаза. Потому что так безвкусно подкатывать было вообще не в его стиле. Но Арес, видимо, расценил мой жест по-своему и, нахмурившись, медленно поднялся на ноги.

— Слышь, я ведь не посмотрю, что ты пациент. И если сам не свалишь, выволоку тебя из-за стола силой.

— Ой, только пугать меня не надо, — Рик лениво откинулся, положил руку на спинку скамьи за моей спиной и снизу вверх посмотрел на Ареса. — А то у меня, знаешь, реакция интересная бывает. Присаживайся, лохматый, ешь свой салатик. Мы тут поговорим.

Я посмотрела на него округлившимися от изумления глазами, и Рик, пользуясь моментом, без предупреждения и объявления войны, обнял меня за плечи.

— Пусти, — прошипела я, а он уже шептал у самого моего уха:

— Ну так что, куколка? Как насчёт прогуляться со мной вечерком? Я, между прочим, в этом городе временно. Скучаю страшно. Тебя как зовут-то, а?

Арес склонился над столом и, задев стакан, который упал на стол и покатился, схватил Рика за отворот больничной робы.

— У тебя проблемы со слухом?

— У меня проблемы с настроением, — Рик так же лениво поднял руку и, обхватив запястье Ареса, отодрал его пальцы от своей робы — медленно, спокойно, будто снимал муху. — И ты, лохматый, мне его портишь. Отвали.

Я даже не успела дёрнуться. Только-только собралась вырваться из-под его руки, как Рик снова наклонился ко мне вплотную и, прежде чем я успела отвернуться, накрыл мои губы своими.

Он едва успел прикоснуться ко мне. Это трудно было даже назвать поцелуем, потому что я тут же, со всей силы, ударила его по щеке. От него неприятно пахло каким-то горьким табаком и терпким, чужим одеколоном, и вся эта грязная игра, развязность, публичность — больно скрутили моё сердце. Я ударила его искренне, от всего сердца — и даже не ожидала, что его голову так отнесёт в сторону.

— Люблю боевых девочек, — оскалился он.

Я успела заметить, как Арес сплёл какое-то плетение, но не успел выпустить, потому что ему на плечо положил руку непонятно откуда взявшийся Дрейк.

— Я сам, — сказал он сухо, после чего смерил Рика тяжёлым взглядом сверху вниз. — Пойдём-ка выйдем, поговорим.

— Не хочу, — Рик скалился во все свои белые зубы.

— А я не спрашивал, хочешь ты или нет. Эта девушка — моя. И либо ты сейчас выходишь на своих двоих, либо я тебя выношу силой.

Арес вскинул брови и, хмыкнув своим мыслям, сел обратно на скамью.

— Твоя, конечно, — фыркнул Рик, не торопясь вставать. — Я лично видел сегодня, как она с этим лохматым обжималась. Так что ты опоздал, кореш.

Он не просто не сдвинулся с места. Более того: демонстративно, глядя Дрейку в глаза, положил руку мне на плечи. Я вывернулась и, встав из-за стола, перешла на сторону Ареса, словно рассчитывала на его защиту и поддержку.

Дрейк не проронил больше ни слова. Он перегнулся через стол, схватил Рика за робу и одним резким движением рванул на себя — так, что тот проехался грудью по столу, задел мой поднос, и рулет вместе с картошкой отправились куда-то в проход.

Вокруг поднялся шум. Если до этого окружающие, кажется, перестали дышать, чтобы не пропустить ни одного слова, то теперь послышались вскрики, вздохи, и столовая наполнилась шумом голосов.

Рик не сопротивлялся ровно секунду — столько, чтобы Дрейк дотащил его до середины прохода. А потом рванулся, извернулся кошачьим, ловким движением, и коротко ударил Дрейка кулаком в бок.

Дрейк устоял — и ответил. Первый его удар пришёлся Рику в челюсть. Точный, короткий, оперативный; голова Рика мотнулась в сторону, он отшатнулся на шаг — и тут же снова кинулся вперёд, но Дрейк перехватил его и прорычал:

— Если хочешь продолжить, пойдём во двор. Или тебя тут публично унизить?

Рик замер на мгновение, словно специально, чтобы окружающие успели разглядеть его расквашенную губу и разбитую скулу Дрейка. А потом растянул губы в оскале.

— Подраться хочешь? Не думаю, что эта куколка будет за тобой ухаживать после того, как от тебя останется только лужа.

Дрейк отпустил его ворот. Рик вытер губу тыльной стороной ладони, посмотрел на кровь, усмехнулся. И, кивнув в сторону выхода, первым двинулся к двери.

Я с ужасом провожала их взглядом. Всё это выглядело так, словно Рик действительно получал удовольствие от происходящего, словно был рад возможности ввязаться в драку.

Будто только для этого сюда и пришёл.

— Крошка Эл, — сказал Арес, когда оба вышли из столовой. — Кажется, тебе стоит сесть.

Я опустила взгляд на своего сокурсника, и только тогда осознала, что с силой вцепилась в его плечо. Разжала пальцы и упала на скамью рядом с ним, невидящим взглядом обводя бардак на нашем столе.

— Что это вообще было? — тихо спросил Арес, наклонившись ко мне так, чтобы не слышали за соседним столом. — Ты знаешь этого придурка?

Я не сразу собралась с ответом. В голове стучало, руки чуть подрагивали. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто я, где я и кому и что я имею право сказать.

— Нет. Мы с ним… не знакомы.

— М-да, — он постучал пальцами по столу, вздохнул и поставил упавший стакан обратно на поднос. Потом оценил лужу чая. — Не хочешь побежать за ними и поболеть за своего куратора?

— Он справится, — тихо сказала я, уверенная, что Рик Дрейку не причинит настоящего вреда. Ссадины и синяки при их-то регенерации — вопрос одной ночи.

— Ну-ну, — хмыкнул Арес. — Как насчёт заказать ещё одну порцию?

Я кивнула, и он, хлопнув меня по плечу, снова ушёл на раздачу.

Глава 10

Рикард Артас

Дом семьи Мариотт располагался у западного побережья, где климат был более мягким, и, несмотря на то, что зима уже давно началась, здесь всё ещё деревья были усыпаны пожелтевшими листьями, а на грядках лежали огромные рыжие тыквы.

Накрапывал мелкий дождь.

После моего якобы провала с Лейлой, свидетелями которому стало чуть ли не полбольницы, Энцо снова стал гонять меня по ночам с поставками. И пришлось ждать несколько дней, чтобы он отправил меня сюда, в район Вестмар.

Я засунул руки в карманы и оглядел двор поверх калитки. Если то, что сказал Дрейк, правда, нас ждёт очень интересный разговор.

Наконец, дверь дома открылась, и на пороге показалась миловидная женщина с первой сединой, которая хорошо скрывалась в довольно светлых волосах. Она закуталась в шаль и быстро прошла к калитке.

— Доброе утро, — сказала она, чуть встревоженно улыбаясь. — Вы что-то хотели?

— Офицер Рикард Артас, полиция Пантарэи, — ответил я, показывая свой именной жетон. — Вы — миссис Мариотт?

Женщина побледнела и остановилась, не пройдя последних двух шагов до калитки.

— Я… — ответила она, бросив взволнованный взгляд на дом. — А в чём дело?

— Вам и всей вашей семье необходимо сейчас же поехать со мной в Пантарэю.

— Что?.. Зачем?..

— Подробности вы узнаете на месте.

Женщина не сдвинулась. Только закуталась крепче в шаль, будто замёрзла и подняла на меня жёсткий взгляд.

— Мы уже дали все показания, сменили профессию, вид деятельности, выплатили все штрафы. Что ещё вам нужно от нас?

В момент, когда она нахмурилась, я невольно отметил, что Лейла точно так же сводит брови. И что ведёт себя так же прямолинейно и упрямо. Стало ясно, с кого она брала пример: её мать не будет просто стоять и смотреть, как кто-то пытается ущемить её в правах.

— Это не связано с прошлым обвинением, — ответил я, чтобы хоть немного её успокоить.

— А с чем тогда… — её брови приподнялись. — Что-то с Лейлой?

— Могу я пройти?

Миссис Мариотт недовольно вздохнула, но калитку отворила, позволяя мне пройти во двор. К этому времени из дома вышел мистер Мариотт, и я сразу понял, в кого пошла Лейла. У него были густые чёрные волосы, правильное, гармоничное лицо и осанка благородного человека. Он дождался, когда я подойду, после чего стукнул себя кулаком в грудь.

— Чем могу быть вам полезен, офицер? — спросил он почти без интонаций.

Я поймал себя на странном ощущении, что говорю с равным себе. Это редко происходило на службе: даже драконы обычно тушуются перед представителями закона, сжимаются, словно пытаются спрятать голову в плечах. Но этот человек держался ровно и свободно, будто это он был здесь законом, а не я.

— Давайте поговорим внутри, — предложил я, но мистер Мариотт скрестил руки на груди.

— Сначала объясните мне причину вашего визита.

— Мне поручено доставить всю вашу семью в Пантарэю в самые кратчайшие сроки, — твёрдо проговорил я, глядя ему в глаза. Такие же ясные и пронзительные глаза, как у Лейлы.

— На каком основании? — спросил он с вызовом. — Нас в чём-то обвиняют?

Днище, не хотел я переходить к конкретике.

— Вашу родственницу. Вы нужны в качестве свидетелей.

Миссис Мариотт прижала пальцы к губам.

— Что-то с Лейлой, — выдохнула она и бросилась в дом. — Милый, помоги мне собрать детей!

Тот проводил супругу взглядом и, чуть нахмурившись, спросил:

— Сколько времени это займёт?

— Не могу знать. Но с большой вероятностью — не много.

Мистер Мариотт кивнул и пошёл следом за супругой. Я остался стоять посреди двора под мелким дождём. Судя по всему, приглашать меня внутрь никто не собирался, и я отошёл в сторону на аккуратно выложенную камнями дорожку.

Что ж, в этот раз не получится посмотреть изнутри на дом, в котором выросла малышка. Но у меня ещё оставалась надежда, что шанс однажды появится.

Из дома донёсся приглушённый шум: торопливые шаги на втором этаже, скрип половиц, невнятный обрывок разговора на повышенных тонах. Голос миссис Мариотт: “...я тебе сказала, надень тёплый свитер! Зима на дворе!” Детский голос, что-то возражающий. Снова шаги.

Я медленно обошёл двор, рассматривая каждую мелочь. Под навесом стоял верстак, а рядом с ним — аккуратные ящики с инструментами. Видимо, будучи артефактором, мистер Мариотт не мог сидеть, сложа руки, и продолжал что-то мастерить — пусть и для самого себя. На торце верстака детской рукой были выжженны каракули, кривая звёздочка и что-то похожее на дракона с четырьмя лапами. Я невольно улыбнулся.

Жаль, что это был не тот дом, в котором Лейла провела своё детство. И всё же, здесь она жила последние годы, повзрослела. Сидела на этом крыльце и смотрела в эти окна. Дом был срублен из дерева, и внутри наверняка умопомрачительно пахло.

Но меня так и не пригласили.

Дверь хлопнула. На крыльцо начали выходить Мариотты — все, один за другим, и я невольно пересчитал их взглядом. Впереди — мистер Мариотт с дорожной сумкой через плечо. За ним — девочка-подросток, очень похожая на Лейлу, только волосы посветлее — в мать. Следом мальчишка лет двенадцати, взъерошенный и глазеющий на меня с плохо скрываемым любопытством, и младший, лет восьми, — этот, наоборот, жался к сестре и смотрел исподлобья. Последней вышла миссис Мариотт — уже в пальто, с идеально прямой спиной и таким мрачным выражением лица, будто шла на эшафот.

— Мы готовы, офицер, — сказала она с едва заметным вызовом в голосе.

— Прошу за мной, — я убрал жетон и первым пошёл к калитке, за которой стоял мобиль.

Транспортное средство мне подогнал Брайан. Полицейский мобиль для незаметной перевозки группы — старый, дешёвый, без опознавательных знаков, семейный мобиль. В отличие от обычного, у него было три ряда сидений, и Мариотты без проблем разместились. Я сел за руль и коснулся стартового кристалла магическим импульсом. Сила потекла по мобилю, и приборная панель чуть засветилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ехать до Пантарэи было около четырёх часов. Первый час в салоне висела полная тишина — только младший что-то шёпотом спрашивал у сестры, и та так же шёпотом отвечала. Я смотрел на дорогу и старательно делал вид, что не прислушиваюсь.

— Офицер, — наконец подала голос миссис Мариотт. — Скажите хотя бы, с нашей дочерью всё в порядке? Она жива? Здорова?

Я скосил на неё взгляд через зеркало заднего вида. Ответил:

— Скорее да, чем нет.

И сразу понял, что это был неправильный ответ, потому что женщина снова побледнела. Пришлось добавить:

— С ней всё в порядке, мэм.

Загородная дорога размокла от недавнего дождя, и мобиль повело на одной из луж. Я скорректировал направление, после чего включил защиту от слякоти. Из шин проступили шипы, мгновенно повышая нашу скорость. Убедившись, что опасности больше нет, я приоткрыл окно, магическим касанием зажёг сигарету, после чего посмотрел через зеркало на детей и выкинул её в окно. Потом и окно закрыл, чтобы детей не застудить.

— Могу я задать вам несколько вопросов? Лично, от себя. Не как офицер.

— Личный вопрос? — удивился мистер Мариотт и усмехнулся. — А мы имеем право не отвечать?

— На личный — имеете, — усмехнулся я. — Но не рекомендую.

И скосил взгляд на сидевшего рядом человека. Он тоже посмотрел мне в глаза, и то ли по запаху, то ли по изменению в лице мне стало ясно, что мистер Мариотт понял шутку.

Странное чувство. Будто мы похожи больше, чем должны бы. Не то чтобы я смотрел на него как на собственного близнеца: близнеца мне приходилось видеть слишком часто, и это ощущение не шло в сравнение с тем, что я испытывал при мистере Мариотт.

В этом было что-то другое.

Как… резонанс.

— Я отчасти знаком с делом, по которому вас обвинили, — осторожно начал я, время от времени бросая короткие взгляды то на мистера, то на миссис Мариотт. — И хотел бы узнать вашу точку зрения по этому вопросу. Можете рассказать о том, что произошло?

— При детях?.. — тихо ужаснулась миссис.

В салоне снова стало тихо. Только лужи плескались под колёсами.

Мистер Мариотт долго молчал. Я не торопил. Смотрел на дорогу, изредка сверялся с приборной панелью и давал ему время самому решить, будет он отвечать или нет.

— А позвольте встречный, — наконец сказал он. — Кем вам приходится Морган Артас?

— Очень дальний родственник, — ответил я, подумав. — Скорее даже так: я знаю его как Древнего из своего клана. Пересекались несколько раз на официальных мероприятиях, но лично практически не знакомы. Слышал, что он занял нишу артефакторов в Вестмаре после всего, что произошло?

Мистер Мариотт помолчал ещё несколько секунд, потом слегка кивнул. Взгляд у него сделался далёким, и я увидел, как в этот момент на его виске проступила жилка, которой минуту назад не было.

— Ещё несколько лет назад, — начал он, — у нашей мастерской была самая высокая репутация в трёх соседних префектурах. Мы делали артефакты для медиков, для хозяйств, для мелких городских служб. Ничего запрещённого. Ничего военного. Ничего, что Совет гильдии мог бы не одобрить.

— Эдгар… — тихо произнесла миссис Мариотт, коснувшись пальцами его плеча, но он продолжил:

— Однажды к нам начали приходить оборотни и пытались договориться о том, чтобы мы им делали разные интересные артефакты вроде скрытых боевых плетений, разные маскировочные приспособления и прочее. Мы сразу поняли, что имеем дело с какой-то бандой и отказали им. Несколько раз. Они угрожали, но мы ведь артефакторы и умеем защитить собственный дом.

— Вот как, — произнёс я, потому что мистер Мариотт о чём-то задумался. — Вы так и не согласились? Или вас заставили силой? Ведь вы тогда жертвы, и странно, что суд признал вашу вину.

— Мы не согласились! — возмутилась миссис Мариотт. — Мы боролись с ними всеми возможными способами! Но потом нам вдруг пришла повестка в суд, начались всякие допросы, а наши клиенты стали давать показания против нас, что мы якобы предлагали им заказать что-то из перечня.

— Из перечня незаконных артефактов?

— Именно, — кивнул мистер Мариотт. — Никакие наши слова не действовали, и скоро мистер Морган как глава гильдии артефакторов объявил, что мы лишены лицензии и права на коммерческую реализацию наших продуктов.

— А потом в Вестмаре появились его мастерские, — со злостью добавила миссис Мариотт. — Мы почти уверены, что всё это было спланировано с самого начала, и он сам прислал к нам оборотней!

— Многие частные мастерские в окружающих префектурах закрылись за последние несколько лет. Мы знакомы с некоторыми из них, и везде происходило что-то странное. Но полиция закрывает на это глаза. А многие из тех, кто потерял лицензию, вообще не дают показаний в свою защиту.

Я постучал пальцами по рулю. Интересная получалась картина. Древний дракон, который и без того обладает сумасшедшим влиянием по всей Виригии, как будто пытается монополизировать производство артефактов. Зачем?

А потом я вспомнил, откуда возил свои ящики. Первый — с южной развязки. Второй — из-под самого Вестмара, из старого причального склада. Третий — снова Вестмар, только с другого края префектуры. Все три раза курьер, который передавал груз, был человеком одного и того же типа: молчаливый, вышколенный, без запаха, без следов.

Ящики я не открывал — по инструкции нельзя. Но я сам был артефактором по образованию и прекрасно понимал: по весу, по звуку, по тонкому магическому шлейфу, — что внутри очень взрослые игрушки. Примерно такие же, какие мы конфисковали на последнем перехвате.

И увозил я их всегда в разные концы: то в порт, то в глухую деревню под Мистик-холлом, то в закрытый частный особняк за пределами городской черты.

И всё это в префектурах, где частные артефакторные мастерские закрылись в течение последних четырёх-пяти лет. А открывшиеся новые были под прямым руководством Моргана. Если верить словам родителей Лейлы, Морган объяснял это потребностью контролировать деятельность артефакторов. Но что если он сам и был главным поставщиком контрабанды?

Конечно, кто будет копать под Древнего, члена Совета, активного претендента на роль Старейшины клана. А если и начнёт, то у Моргана наверняка есть способы надавить.

Днище. Надо всё хорошенько обдумать…

Глава 11

Лейла Мариотт

Я взяла Дрейка за рукав и потянула его за собой из гостиничного номера в коридор. Закрыла дверь, перевела дыхание и скрестила руки на груди:

— Может, объяснишь уже, что ты задумал? Я думала, ты решил отметить то, что наконец можешь покидать стены лечебницы, а тут… что тут делает Арес? И тем более — его мать?!

— Ты ведь просила меня разузнать насчёт вашей родственной связи, — тихо сказал он. — Пришлось отправить несколько запросов в разные организации: больницы, храмы, транспортные компании, поднять архивные данные, имеющиеся в распоряжении полиции…

— Ты что-то узнал? — спросила я, твёрдо глядя ему в глаза.

— Если бы. Скажем так, я узнал, что узнавать было нечего.

— В смысле? — я сощурилась.

Раздалась трель вещателя, который Дрейк вытащил из-за пазухи и пробежался по нему глазами.

— Сейчас всё объясню. Рик почти на месте.

— Ты и Рика в это втянул?! — прошипела я. — Когда ты успел?! Он же с нами не разговаривает с тех пор, как сам лёг в лечебницу.

— Помнишь, он устроил потасовку в столовой? Мы тогда вышли на улицу ещё…

— Ага, и вернулся ты со сломанным носом. А ещё, на тебя после этого навесили контролирующий и блокирующий магию артефакт, ограничив твоё перемещение отделением хирургии.

— Если бы мы вернулись без травм, это выглядело бы нереалистично. Нам нужно было обсудить дела.

— А-а-а, — протянула я наигранно понимающим тоном. — Это вы так дела-а обсуждаете, вот что! А я-то глупая решила, что у вас просто кулаки чесались друг другу морду начистить.

— Согласен, это было глупо с твоей стороны, — совершенно серьёзно отозвался Дрейк, и я смогла только беспомощно всплеснуть руками. — В общем, мы тогда обменялись кое-какой информацией. Так что он в курсе всего происходящего.

— Вы психи, — констатировала я. — Так и знала. Я связалась с психами. Зачем было брату руку ломать? Он дюжину дней ходил с фиксацией! До сих пор болит, наверное…

— Так надо было, — отозвался Дрейк и повернул голову в ту сторону, где на этаже открылись створки лифта.

А из лифта вышли… все.

Папа с мамой, и Полли, и Тео с Матео. А последним — сам Рик.

Я замерла, не в силах пошевелиться от разрывающих меня на части слишком сильных и слишком разных эмоций. Не знала, кого броситься обнимать первым. Впрочем, всё решилось само, потому что первым ко мне побежал Матео с воплем:

— Лейка!

— Сам ты лейка, — добродушно отозвалась я, приседая, чтобы обнять его. Потом подбежали и Тео с Полли. Я расцеловала их во все щёки по несколько раз и только потом обняла родителей, которые подошли уже более спокойно.

— Что здесь происходит? — тихо спросила мама, взяв меня за руки. — Почему нас ни с того ни с сего полиция привозит в Пантарэю? Это не очень-то похоже на участок.

— Я сама не ожидала вас здесь увидеть, — ответила я и посмотрела в глаза Рику, который кивнул мне и отвёл Дрейка в сторону. Голосов их я не слышала: видимо, прикрылись пологом тишины. Опять секретничают.

— Как ты? — спросил отец, потрепав меня по плечу. — И почему на тебе… эта форма?

— Похоже на форму какого-то медицинского работника, — согласилась мама.

— Это долгая история, — уклончиво ответила я. — Можно мы потом об этом поговорим? Кажется, сейчас нам предстоит другой очень интересный разговор.

Близнецы говорили о чём-то быстро и эмоционально. Хотя их лица почти ничего не выражали, но я знала их уже так хорошо, что могла определить по складке в уголке губ Дрейка, по сдвинутым бровям Рика, что всё было очень серьёзно. Выслушав брата, Андреас провёл рукой по аккуратно зачёсанным волосам и покачал головой. Что-то сказал. Рик в ответ всплеснул руками и указал ладонью в нашу сторону.

— Ты точно не знаешь, что здесь происходит? — недоверчиво спросила мама, тоже наблюдая за братьями, пока мелкие бегали в догонялки по коридору.

— Могу только догадываться, — я покачала головой, а потом подняла голос: — Нам уже можно заходить или ждать, пока вы всё обсудите?

Рик что-то коротко бросил Дрейку, потом улыбнулся и направился в нашу сторону.

— Конечно, господа, можете проходить в номер. Нас уже заждались. Простите, мы немного отвлеклись.

Все пошли в номер, а я поймала Рика за пальцы. Когда он остановился, глазами и лёгким кивком указала в сторону, пытаясь без слов попросить его задержаться на мгновение.

Он понял меня. И, придержав дверь для остальных, закрыл её, как только мы остались в коридоре одни. А потом сгрёб меня в охапку и, положив ладонь мне на голову, втянул носом воздух у моих волос.

— Ты в порядке? — спросила я, и голос мой был заглушён близостью его тела.

— Что со мной станет, — усмехнулся он. — Прости за весь этот спектакль. Мы почти закончили, правда-правда.

— Я устала, Рик. Устала от того, что приходится избегать тебя и делать вид, что мы незнакомы. Устала от того, что не могу даже прикоснуться к тебе.

— Знаю, — прошептал он, крепче прижимая меня к себе. — Знаю.

Дверь открылась, и я отпрянула от дракона. На пороге появился Дрейк.

— Вы где застряли?

— Иду, — я шмыгнула мимо него в дверной проём и осмотрела комнату.

Это был номер “люкс”: с большой гостиной, столовой и тремя спальнями. Парни не поскупились на организацию места встречи, и мне даже стало как-то немного неуютно. Это им, драконам, подобное привычно и в порядке вещей, а остальные присутствующее к главенствующей расе не относились.

Мелкие, впрочем, были довольны. За несколько секунд (по наводке Рика) они узнали, что в кухне есть бар с конфетами и напитками, и что они могут брать оттуда что угодно. Только Полли это не особенно заинтересовало — поди снова сидела на диете. Она взяла стеклянную бутылочку с искристым соком и заняла кресло чуть в стороне от нас. При этом её задумчивый взгляд был прикован к драконам.

Я даже почувствовала лёгкий укол возмущения: чего это она так смотрит на МОИХ драконов? Но эта мысль быстро ускользнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В центре гостиной, напротив большого теле-вещателя, расположились диванчики. Один их них заняли мои родители. Другой — Арес с матерью. Она действительно была необычайно молода и красива для женщины, у которой есть взрослый сын. У неё были короткие, но очень пышные белокурые волосы, алые губы и заметная родинка возле уголка губ. Большая грудь не была подчёркнута корсетом, как это принято у драконов, но аккуратно очерчена глубоким декольте. Милое сердцевидное личико словно делало её внешне ещё моложе. И ни единой морщинки.

— Простите, мы не знакомы, — обратился к ней отец.

— Мерилин, — представилась она. — Мисс Мерилин Монро. А это мой сын, Арес Лайт.

— О, вы не замужем, — сказала моя мама, и я заметила, что она с силой сжала ладонь отца. — Меня зовут Ливия Мариотт, а это мой супруг — Эдгар Мариотт.

— М-мариотт, — повторила та с какой-то рассеянной улыбкой и отвела взгляд.

Тем временем Рик усадил меня в одно из кресел, сам придвинул себе другое и устроился напротив остальных. Дрейк решил не садиться и остался стоять, облокотившись о спинку кресла Рика.

— Ну что, господа и дамы, — произнёс он. — Позвольте представиться ещё раз. Моё имя — Андреас Артас, и я являюсь офицером полиции Пантарэи.

— Рикард Артас, — добавил Рик. — Офицер полиции Пантарэи.

— Простите, вы не родственники? — подалась вперёд мисс Монро, и Арес шикнул на мать. За всё время он не проронил ни слова и сидел донельзя мрачный. Похоже, парни успели с ним поговорить, и этот разговор ему совсем не понравился. Или дело в матери?

Я снова посмотрела на неё. Мисс Монро всё так же рассеянно улыбалась и, кажется, избегала встречаться с кем бы то ни было взглядом.

Рик поставил локоть на подлокотник и приложил палец к губам, тоже наблюдая за слишком красивой для своих лет женщиной. А Арес тем временем мрачнел всё больше.

— Родственники, — ответил Дрейк, выдержав эффектную паузу. — Как вы могли заметить, мы близнецы.

— Не очень похожи, — покачала головой мисс Монро, и Арес, закатив глаза, уронил голову на спинку диванчика.

— Так по какому поводу нас всех здесь собрали? — спросила мама, вцепившись в руку отца.

— С чего бы начать… — протянул Рик, и я почувствовала острое желание забраться к нему на ручки и не смотреть на присутствующих.

— С начала, — сказал Дрейк, качнув папкой, которую держал в руке. — Некоторое время назад мисс Лейла Мариотт и мистер Арес Лайт обнаружили подозрительное совпадение в строении их аур. Анализ крови подтвердил странное, не очень далёкое родство. Каким-то образом молодой человек оказался двоюродным дедушкой своей столь же молодой сокурсницы.

Повисла тишина. Мисс Монро вытянула ярко-красные губки бантиком и закусила щёки.

— Мам, — Арес искоса посмотрел на неё. — Ты ничего не хочешь рассказать?

— Ты обещал, что не будешь ставить меня в неловкое положение при посторонних, — тихо, почти капризно откликнулась мисс Монро, не глядя на Ареса.

— Мам.

— Что “мам”?

Она пожала плечами и снова расплылась в рассеянной улыбке, глядя сразу на всех и ни на кого конкретно. Арес сжал челюсть, но настаивать не стал.

В гостиной повисла тишина.

Мама сидела очень прямо, вцепившись обеими руками в отцовский рукав. Отец не двигался. Только смотрел — то на Дрейка с папкой, то на Ареса, то снова на Дрейка, — словно это помогало ему переварить информацию.

— Двоюродный дедушка, — наконец повторил папа, будто убеждаясь, что правильно всё расслышал. — Мистер... Лайт, вы, прошу прощения, дедушка Лейлы по какой линии?

Арес медленно перевёл на него взгляд.

— По вашей, мистер Мариотт. Если, конечно, вы действительно отец своей дочери.

— Аресик! — воскликнула мисс Монро с искренним негодованием. — Разве можно так говорить людям в глаза?!

— Мы перепроверили несколько раз в разных лабораториях, — сказала я. — Все они подтвердили, что Арес — мой двоюродный дедушка по мужской линии. Пап, у дедушки Лукаса были братья?

— Только сёстры, — отрицательно покачал головой папа, а мисс Монро теперь внимательно смотрела на него, впервые действительно сосредоточив на ком-то свой взгляд.

Дрейк кашлянул.

— Анализ крови также показал общего родственника в родословной мисс Лейлы Мариотт и мистера Ареса Лайта, — произнёс он, посмотрев на бумаги, которые потом бросил на журнальный столик в центре. — Ею оказалась мать Ареса и — она же — прабабушка Лейлы.

Теперь уже все взгляды сошлись на блондинке, которая выпрямилась, подобралась и, поджав губы, попыталась смотреть куда-нибудь в сторону.

— Сначала мы предположили, что я усыновлённый, — добавил Арес. — Хотя было бы странно, если бы оказалось, что меня родила женщина, которой под сотню лет.

— Современная медицина продлевает жизнь и детородный возраст, особенно если мы говорим про человека с магическим даром, — осторожно заметила моя мама.

— Но даже с магическим даром человек вряд ли будет выглядеть на двадцать пять, когда ему сто двадцать пять, — саркастично добавил Арес, прожигая взглядом свою мать.

— Что вы хотите этим сказать?! — возмутилась мисс Мерилин. — Что Аресик мне не сын?

— Сын, — хмыкнул Арес. — Я уже провёл соответствующие анализы.

— Что?.. — она буквально лишилась дара речи. — Как ты?..

— Мы со своей стороны подняли все документы по отпечатку ауры мисс Монро, — продолжил Дрейк. — И обнаружили, что таковая мисс появилась буквально из ниоткуда около тридцати лет назад. И уже была совершеннолетней на тот момент.

— Более того, — подхватил Рик. — Её отпечаток ауры совпадал ещё с двумя другими именами. За сорок лет до этого — миссис Одри Хепбёрн, в замужестве — Купер. А ещё раньше — Анна Мариотт.

В номере снова повисла напряжённая тишина.

Отец разжал пальцы, которыми до этого сжимал мамину руку, и очень медленно наклонился вперёд, поставив локти на колени. Он смотрел на мисс Монро такими глазами, словно увидел призрака.

— Мою бабушку по отцовской линии звали Анной. Анной Мариотт. Но она погибла много, много лет назад.

— Семьдесят три года назад, — уточнил Дрейк. — И тогда же из ниоткуда появилась Одри Хепбёрн. До этого Одри просто не существовало.

— Мисс Монро, — Рик подался вперёд. — Могу я попросить вас снять маскировочные чары?

— В них нет ничего противозаконного. Я просто забочусь о своей внешности.

— Мы могли бы использовать артефактный глушитель, но всё-таки хотелось бы, чтобы вы сделали это сами.

Мисс Монро посмотрела на Рика долгим взглядом, потом на Ареса — тот молча кивнул. Она вздохнула, поправила невидимую складку на подоле и подняла руку к виску.

Короткое, почти неуловимое движение пальцев — и по её лицу прошла лёгкая рябь, словно кто-то тронул поверхность воды. Пышные белокурые локоны потемнели и стали густыми, тёмными волосами с медным отливом. Родинка пропала. Глаза из голубых стали почти чёрными, пронзительными, а губы — пухлыми, яркими. Черты лица немного изменились, только разлёт бровей остался прежним, да фигура. Пышная грудь тяжело поднялась и опала во вздохе.

— Абалде-еть, — протянула Полли, приподнявшись на ноги. — Прям как с портрета из нашей гостиной сошла!

— Ба… бабуля, — мой папа кашлянул.

Действительно. Женщина, которая предстала перед нами, была точной копией портрета нашей прабабушки Анны, которую при жизни я ни разу не видела. Только причёска немного другая: там она носила косу до пояса. А в остальном — совершенно не изменилась.

— Как это возможно? — выдохнула мама. Мальчишки тоже заинтересовались и встали позади диванчика, на котором сидели родители, дожёвывая шоколадки из бара.

Мисс Монро… или бабушка Анна — я теперь не знала, как её называть, — устало опустила руки на колени и обвела взглядом всех присутствующих. Не рассеянным, как раньше. Внимательным, оценивающим, будто впервые всерьёз посмотрела в лицо каждому из нас.

— Я бы и сама хотела знать, как это возможно, — ответила она. — Но, видимо, мне всё-таки придётся объясниться.

— Прошу вас, — кивнул Дрейк, после чего подошёл ко мне, опёрся о спинку кресла и, склонившись, заглянул в глаза.

“Сделаем перерыв?” — скорее почувствовала, чем услышала я мелькнувшую в голове мысль. И отрицательно покачала головой.

— Надеюсь, хотя бы вы, господа Артасы, не имеете никакого отношения к моей семье? — спросила наша старшая родственница изменившимся голосом. Теперь она выглядела серьёзной, собранной — совсем другой женщиной. Даже несмотря на броский макияж с широкими чёрными стрелками, в ней появилась та глубина, которую может дать только возраст и опыт.

— Пока не имеем, — ответил Рик, заставив всех остальных посмотреть на него. Но он только кивнул: — Продолжайте.

Мне пришлось приложить волевое усилие, чтобы не бросить на него уничтожающий взгляд. А Арес тихо прыснул, но, к счастью, промолчал. Только его шуточек сейчас не хватало.

Рассказ Анны-Одри-Мерилин был долгим. Как оказалось, история началась примерно во времена Великих Перемен, когда ещё не было в Виригии ни полукровок-драконов, ни людей-магов. Тогда она была обычной обитательницей какого-то немагического мира, который она называла “Землёй”. Однажды она просто очнулась посреди леса без одежды и без понимания, где находится. Пережив жуткий шок и страх, она нашла дорогу, где, к счастью, её подобрала семья, которая ехала на ярмарку в соседний город.

Анна не знала тогда ливийского языка, но та семья её приютила, а она отвечала им на это помощью по хозяйству. А спустя несколько лет привыкла, освоилась и даже вышла замуж за молодого деревенского старосту Эрика Мариотт.

Постепенно она обнаружила, что может управлять стихиями. Училась этому вслепую, методом проб и ошибок, потом раздобыла учебники по основам магии, которые использовали для обучения юных драконов. И всё бы ничего, но она совершенно, ни капельки не старела! И если бы она не была одной из первых одноликих с даром в этом мире, то никто бы не придал этому значения. Магия продлевает жизнь. Не до трёх-четырёх сотен, как у драконов-полукровок, но до полутора — вполне.

И тогда ей начали интересоваться доктора, а также сомнительные личности, искавшие секрет долголетия одноликих.

Однажды она приняла решение сбежать и сменить личность. Во-первых, из-за постоянной угрозы, что её разберут на кусочки ради секрета долголетия, а во-вторых, потому что наблюдать за тем, как растут, стареют и умирают её близкие люди, оставаясь при этом всё той же двадцатилетней красоткой, было свыше её сил.

Сменив внешность и имя, она получила образование в академии магии, вышла замуж за Крейтона Купера и родила ещё двоих: мальчика и девочку. В этот момент Арес аж за голову схватился, воскликнув: “Так у меня ещё брат с сестрой есть?!”

Но затем история повторилась. Потому что даже люди с даром в девяносто шесть не выглядят на двадцать.

А она так и оставалась молодой и красивой. Губы не теряли красок, волосы — густоты, голос — нежной певучести. На третий раз выходить замуж она уже не захотела. Освоила новую профессию (пятую за свою жизнь) и устроилась работать поваром в один из элитных ресторанов. Впрочем, очередную — случайную — беременность решила не прерывать, потому что каждому в этом мире нужен хотя бы один близкий человек.

Так появился Арес.

Я невольно смотрела на отца и отмечала, что он выглядел моложе мамы. Хотя и она тоже выглядела хорошо для своих лет, и всё же папа казался совсем ещё мальчишкой, ему бы с таким лицом в академию идти учиться. Но он всегда носил коротко стриженную бороду, и это немного помогало ему выглядеть старше.

— Вы можете осудить меня, — произнесла Анна-Одри-Мерилин, закончив рассказ. — Но я тогда не понимала, что происходит и очень боялась. К тому же… я так и осталась молода, мне нужны были новые люди, события, впечатления! И быть привязанной к внукам, к умирающему мужу и стареющим на глазах детям…

— Это пугает, — согласилась я задумчиво. — Но почему так?

— Видимо, какая-то специфика иномирного организма, — проговорил Рик, мерно постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла. — Хотя все люди Виригии были когда-то доставлены сюда из других миров, и вроде никто таким долгожительством не отличался.

— Чёрт, — выдохнул Арес. — Так это всё правда, и ты действительно моя внучка! Я так не играю!

— А у тебя насчёт Лейлы были какие-то планы? — спросил Дрейк с абсолютно ровной интонацией. Но Арес знал, что за ней скрывается, и, хмыкнув, только покачал головой.

— Ладно, — Рик хлопнул по подлокотникам. — Полагаю, вам есть о чём поговорить, так что оставляю семейство… ваше общее семейство без моих посторонних ушей.

Он уже поднялся, но когда проходил мимо моего кресла, я коснулась его руки. И сказала тихо:

— Стой. Ты… возвращаешься в лечебницу?

— И так уже задержался, — ответил он и бросил Дрейку в руки ключи. — Отгони мобиль, как закончите тут.

— Сделаю, — отозвался Дрейк, пряча ключи в карман форменного камзола.

Рик стукнул себя в грудь кулаком, кивнул женщинам и вышел, ни разу не посмотрев в мою сторону, и это молчание между нами повисло камнем у меня на сердце.

Глава 12

Лейла Мариотт

Разговор быстро завязался. Скоро горничная прикатила целых две тележки с закусками, чаем, шампанским и посудой на всех. Это сильно оживило семейное собрание, которое переместилось в столовую за большой обеденный стол. Даже мальчишки были увлечены беседой с необычной бабушкой.

И только я не испытывала большого энтузиазма и вышла на балкон подышать и посмотреть на заснеженный город с высоты шестнадцатого этажа драконьей гостиницы.

Почти сразу за мной вышел и Дрейк.

— Не мёрзнешь? — спросил он, облокотившись о перила рядом.

— Когда ты уже запомнишь, что у меня дар всех стихий? Мне не нужно тепло одеваться, чтобы согреться.

— Нужен же мне повод, чтобы надеть на тебя свой камзол, — совершенно серьёзно ответил Дрейк. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать эту нежную шутку и рассмеяться.

— Мама с меня глаз не сводит. Я пока не готова афишировать наши отношения.

— Да я уже заметил. Боишься, что не одобрит?

— Я достаточно взрослая, чтобы принимать решения без оглядки на родительское одобрение.

— Значит, есть ещё сомнения? — спросил он, глядя на город.

— Не в тебе. Не в нас с тобой. И даже не в Рике. Скорее в том, что нас вроде как трое, а это немного не в наших традициях. К тому же, вы драконы, ещё и Артасы… Ты же помнишь, каким у меня было отношение к драконам при нашем первом знакомстве?

Дрейк то ли хмыкнул, то ли хохотнул, но ничего не ответил.

— Только не обижайся, — тихо сказала я. Он вскинул бровь и посмотрел мне в глаза.

— По-моему, я достаточно взрослый, чтобы не обижаться по мелочам.

В воздухе пахло морозом, который пощипывал щёки, несмотря на разожжённое магией тепло внутри. Небо было затянуто низкими стальными тучами, и всё равно белое снежное полотно слепило глаза.

— Артасы составляют основную часть членов гильдии артефакторов, — добавила я. — Когда случилась вся та история с обвинением, никто не дал показаний в пользу нашей семьи. Это ещё слишком свежая рана, чтобы мама отнеслась к этому спокойно. А она у меня… прямолинейная.

— Прямо как ты, — Дрейк скосил на меня взгляд, и я заметила в нём лёгкую насмешливость.

— Кто бы говорил, — фыркнула я в ответ и чуть придвинулась, чтобы легонько толкнуть заулыбавшегося Дрейка плечом. Потом замерла, любуясь его профилем. — Ты стал чаще улыбаться. Кажется, до приёма адаптолина ты вообще никогда не улыбался.

— Может, просто повода не было?

— Теперь, значит, есть? — заулыбалась я в ответ и почувствовала, как кровь начала приливать к щекам.

Дрейк повернулся ко мне, опираясь одним локтем о парапет, и посмотрел мне в глаза. Секунду, две, три он молчал. И, в конце концов, я не выдержала:

— Твоё молчание нервирует ещё больше, чем слова!

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что меня радует твоё общество? И ещё… когда ты выглядишь счастливой. И твой смех. Ещё — дай-ка подумать — когда ты стонешь…

— Всё! Я передумала! Лучше молчи!

Дрейк тихо рассмеялся и, не сводя с меня взгляда, потянулся рукой к моему затылку. Тёплые пальцы аккуратно проникли под волосы, и я невольно закрыла глаза, потому что знала, что за этим последует.

А потом отшатнулась:

— Мама увидит.

— Не увидит, — он притянул меня обратно, и тогда я заметила, что стёкла окон, ведущих на балкон, покрылись плотным морозным узором.

— И, конечно, никто ничего не заподозрит, — саркастично прошептала я, когда он склонился ко мне.

— Они слишком увлечены разговорами, — ответил Дрейк, и моей щеки коснулось его тёплое дыхание. — Встреча с твоей прабабушкой затмила даже встречу с родной дочерью.

— Я могу и расстроиться, что никому до меня нет дела.

— Думаешь, было бы лучше, если бы мама не сводила с тебя глаз весь день? Ты и так всеми силами делаешь вид, что мы друг друга не знаем.

Он коротко и нежно поцеловал меня, и по телу прошла приятная тёплая волна. Потом медленно отстранился, изучающе глядя на меня.

— Идём, — тихо сказала я. — Не то кто-нибудь действительно заметит, что нас нет слишком долго.

— Ещё минуту.

— Дрейк.

— Минуту, — повторил он и обнял меня, притянув к себе за плечи. Я прильнула щекой к его камзолу и всё-таки не стала спорить.

Дрейк меня выпустил ровно за мгновение до того, как балконная дверь открылась и на пороге появилась Полли.

— Чего делаете? — спросила она, выходя на балкон и становясь между нами.

— Обсуждаем ситуацию, — ответила я до того, как Дрейк успел хотя бы открыть рот. — Всё это просто безумие какое-то.

Полли посмотрела на Дрейка и спросила:

— Офицер, вы ведь всё это сделали не потому, что должны были по долгу службы. Я бывала на допросах и даже на очных ставках. И нас никогда не приводили в элитные гостиницы. И не поили шампанским.

— Ты пила шампанское?! — изумилась я.

— Да конечно, так мне и дали! — фыркнула она, не сводя при этом заинтересованного взгляда с Дрейка. Тот посмотрел на неё примерно так же, как смотрел на моих сокурсниц во время предзачёта.

— Вы наблюдательны, мисс Мариотт. Какой делаете вывод?

— Одно из двух. Либо вы это делаете по дружбе, либо кто-то вам заплатил за это расследование как частным детективам. Но у Лейлы таких денег точно нет, я бы знала. Может, мой новый дедушка богатенький?

Дрейк едва заметно приподнял уголок губ.

— Соображаете, мисс Мариотт. Из вас вышел бы неплохой офицер.

— Так за чей счёт банкет? — спросила она с непередаваемой наглостью в голосе.

— Похоже, прямота и отсутствие стеснительности у вас семейная черта, — заметил он.

— Вы не станете отвечать на мой вопрос?

— Не стану, — ответил Дрейк, глядя мелкой в глаза. — Это секрет.

Полли демонстративно вздохнула, оперлась локтями о парапет рядом с Дрейком и подняла на него заигрывающий взгляд из-под ресниц. Я прикрыла глаза ладонью, потому что такой откровенный подкат не заметить было просто невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Секрет — это всегда так интересно, — протянула она, наматывая на палец прядь волос. — А вы всегда такой… загадочный, офицер?

— Достаточно часто.

— Мне нравится, когда есть тайна. Которую можно раскрыть.

Я чуть не подавилась воздухом. Дрейк не повёл бровью — только чуть повернул голову в мою сторону, и я поймала в его глазах беззвучную мольбу о помощи. Моё возмущение сразу сменилось весельем, и я, улыбаясь, отрицательно покачала головой.

— Некоторые тайны лучше не раскрывать, — Дрейк перевёл взгляд на Полли. — Не то можно нажить себе проблемы.

— Я не боюсь проблем.

— Тогда, возможно, вам стоит рассмотреть карьеру в драконьей полиции, мисс Мариотт.

— А как вы стали офицером? Вы ведь не огненный дракон. Стальных в полиции почти нет, я знаю.

— По конкурсу. Всё, что нужно — это выучиться в академии Даркхолл и пройти все испытания на высокий балл.

— И вы сразу поняли, что хотите быть полицейским?

— Нет, не сразу. Сначала я был артефактором, как ваши родители.

— Ого, и так резко поменяли сферу деятельности?

— В этом нет ничего необычного. Моя девушка, кстати, тоже недавно резко сменила профиль. Но она оказалась очень хороша в том, что делает.

— Ваша девушка… — протянула Полли, окидывая оценивающим взглядом Дрейка. — Она… тоже работает в полиции?

— Нет. Она доктор. Совершенно уникальный доктор, способный лечить даже тех, кто уже обречён.

— О… — Полли уважительно кивнула. — А у офицера Рикарда тоже есть девушка?

— Надеюсь, что нет, — ответил Дрейк, и я закатила глаза.

— Вы ведь близнецы, — протянула она. — Значит, вам должны быть известны о нём такие подробности. Скажите, он ведь свободен? Не то чтобы я для себя спрашиваю, но моя сестра…

— Так, Полли, — не выдержала я. — Давай-ка обратно в номер, а то простудишься.

— Если тебе холодно, сама и иди, — огрызнулась она, а потом её глаза широко раскрылись, и Полли повернулась ко мне. — Точно! Это ты!.. Я ведь слышала, как ты обратилась к офицеру Рикарду, и это звучало, будто вы старые знакомые…

Я уже собралась было зашипеть на сестру, чтобы она ничего не говорила маме, но Полли торжественно закончила:

— Это ты их уговорила по знакомству заняться нашей семейной историей! Колись, как вы познакомились?

— Рик арестовал её за воровство, — как ни в чём не бывало сдал меня Дрейк.

— Чё, пра-авда?! — она выпучила глаза.

— Само собой, нет! — раздражённо отрезала я. — Где ты видела, чтобы полицейский подружился с преступником?

Дрейк расхохотался и пошёл обратно в номер. Я собралась было пойти за ним, но Полли меня остановила и тихо спросила:

— А если серьёзно, у того улыбчивого офицера есть кто-нибудь? Блин, мне бы только коллегию закончить, а потом тоже перееду в Пантарэю. Скажи, он секси, а?

— Великая Праматерь! — взмолилась я. — Полли, что у тебя в голове? Коктейль из подростковых гормонов?

— Сама ты озабоченная, — фыркнула сестра. — Хотя нет, ты как раз не озабоченная, скорее наоборот. Но я, в отличие от тебя, не собираюсь хранить девственность до свадьбы. И было бы здорово подарить её такому дракону. Ты же слышала, что они особенно любят, если девушка раньше ни с кем не была?

О, если бы она знала, насколько.

— Полли, — я взяла её за плечи и развернула лицом к балконной двери. — Иди. В номер. К прабабушке. У неё, между прочим, огромный жизненный опыт, ей есть чем поделиться. А со своими планами на офицера Рикарда обратись лучше к маме — она тебе всё популярно объяснит.

— Ты как знаешь, а я собираю досье, — фыркнула Полли, но всё-таки открыла дверь. — И, Лейка… — она обернулась, посмотрела на меня внимательно, уже без всякого кокетства, серьёзным таким взглядом. — Ты нормально вообще? Бледная какая-то. Что с тобой сделала Пантарэя?

— Много училась и мало была на солнце, — вздохнула я и протолкнула сестру внутрь.

Глава 13

Лейла Мариотт

Прошло уже почти три часа, когда я подозвала маму в сторону от остальных и сказала:

— Можете оставаться здесь столько, сколько нужно. Когда решите возвращаться домой, просто сообщите об этом администратору гостиницы. И назовите номер этих апартаментов. Вот ключи.

Я передала маме три тонких металлических пластины с выгравированным ледяным драконом. Мама не очень уверенно приняла их, а потом обеспокоенно покачала головой:

— Милая, ты последние два месяца даже не писала ничего, у тебя всё в порядке? Что здесь происходит?

— У меня всё в порядке, мам. Я тебе обязательно всё расскажу, но потом. В более… спокойной обстановке, хорошо?

— Ты так говоришь, будто собираешься уходить.

— К сожалению, мне действительно придётся вас оставить. Здесь четыре спальни, и кроватей хватит на всех, даже если… хм, бабушка решит остаться с вами.

— Да уж, язык не проворачивается так её называть, — улыбнулась мама, но уже в следующее мгновение её улыбка чуть угасла. — Меня всё это беспокоит. Можешь рассказать хотя бы, кто за всё это платит и не окажемся ли мы случайно в долгу?

Я медленно выдохнула и посмотрела на Дрейка, который тактично сидел в кресле в противоположном конце гостиной и занимался изучением папки, которую ему принёс Рик. Сложно было сказать, слушает ли он наши разговоры, но, по крайней мере, он делал вид, что полностью поглощён чтением.

— Так получилось… — я замялась, смутившись. — Так получилось, что я случайно спасла жизнь одному из этих офицеров. Поэтому всё, что они делают, абсолютно безвозмездно.

— Что? — мама, кажется, только ещё больше заволновалась. — Как это произошло? У тебя неприятности?

— Мама, всё в порядке! Хватит нагнетать! Просто скажи спасибо и наслаждайся неожиданными выходными в столице! Ты ведь давно хотела сюда приехать и посетить Храм Золота, погулять по виноградным рощам… Сейчас, правда, уже не сезон, но всё же.

— Обещай, что мы скоро увидимся.

— Мам…

— Обещай!

— Хорошо. Если вы останетесь в столице хотя бы на пару дней, я обещаю выкроить время и зайти в гости. А потом мы вместе прогуляемся… — я запнулась, вспомнив о постоянном конвое и, помедлив, закончила: — Если будет хорошая погода, то прогуляемся. Кстати, ты умеешь пользоваться видео-вещателем? Вон, смотри, на стене висит. Всё просто, направляешь на него поток силы и — вуаля!

Большая металлическая пластина, что висела на стене, коротко подёрнулась рябью, а потом на её поверхности появилось лицо девушки.

“Но у нас ведь был уговор”, — с надрывом проговорила девушка на поверхности вещателя. Мама заморгала и, словно заворожённая, подошла ближе к стене. Тео с Матео тоже заинтересовались и, бросив играть в драконьи шахматы, переместились на диванчик.

Дрейк достал карманные часы, посмотрел на них, сложил бумаги в папку, аккуратно всё выровняв, и поднялся с кресла. Поймав его взгляд, я кивнула.

Конечно, так сразу уйти не удалось. За заявлением, что нам пора, последовали долгие прощания. Арес, который уснул в одной из спален, увязался за нами, что ещё больше осложнило процесс обмена любезностями и причитаниями. Но в конце концов мы все трое вышли из гостиницы и остановились на крыльце.

Я медленно вдохнула полную грудь морозного воздуха и некоторое время просто смотрела на заснеженную улицу. Всё вокруг сверкало в свете разноцветных фонарей: Пантарэя готовилась встречать Новый год, и даже музыка, что порой доносилась из вечерних заведений, сменилась на праздничную.

Арес достал портсигар и, ловким движением вытянув сигарету, неторопливо её закурил, добавив к морозной свежести аромат влажной древесины.

— Ты с нами? — спросил Дрейк, который остановился для того, чтобы проверить свой вещатель.

— Да не, прогуляюсь. Тут не так далеко. Голова всё ещё пухнет от новостей.

— Ты продрых последние полтора часа, — фыркнула я. — Теперь можно и делом заняться.

Арес поморщился и сделал короткую затяжку, выдохнув через нос.

— Езжайте без меня, — бросил он. — Мне правда нужно пройтись. Прикроешь, если что?

— Скажу миссис Дейдре, что у тебя несварение, — зловеще пообещала я. — И что если она хочет тебя наказать, то пусть ищет в мужском туалете.

— Добро, — хмыкнул Арес, после чего махнул рукой и быстро сбежал по ступеням с крыльца гостиницы.

Мы с Дрейком остались одни.

— Вон мобиль, — он кивнул в сторону довольно большой, но неприметной машины. — Доедем до стоянки в паре кварталов от лечебницы и оставим его там.

— Хорошо, — сказала я и начала спускаться по ступенькам.

Но оказалось, что под снегом был лёд, и я почти сразу поскользнулась, коротко вскрикнула, раскинув руки в стороны для равновесия, но Дрейк вовремя подхватил меня под руку. Схватившись за его предплечье, я выровнялась и облегчённо выдохнула.

— И в кого ты такая неуклюжая, — усмехнулся Дрейк.

— Нормальная, — возразила я, но не выпустила его руки. — Просто у моих сапог скользкая подошва. Такое с каждым случиться может.

— Кажется, я знаю, чем мы займёмся на выходных.

— В самом деле? — я вскинула бровь и посмотрела искоса на Дрейка. Иссиня-чёрные волосы уже покрылись редкими снежинками.

— Займёмся автолевитацией. Мне будет намного спокойнее знать, что ты сможешь себя поймать, если что-то пойдёт не так.

— А что может пойти не так? — нахмурилась я, и Дрейк посмотрел на меня с невозмутимостью настоящего Древнего дракона.

— Например, поскользнёшься, лазая по карнизам. Или по пожарным лестницам.

Я фыркнула, вспомнив нашу первую встречу, на которую, несомненно, намекал Дрейк.

— Если бы я владела автолевитацией, нас бы здесь вообще не было. Ты бы меня не поймал, не заметил бы, не устроил в свой дом вместо общежития, я бы не спасла тебе жизнь и не оказалась бы на обучении в лечебнице. Не встретила бы Ареса… Да, определённо, всё произошло только благодаря тому, что я не умела себя левитировать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И не думай, я тебя в покое не оставлю, пока не буду уверен, что больше подобного не случится.

— Боишься, что меня поймает другой шикарный мужчина? — лукаво спросила я и с любопытством посмотрела на Дрейка, ожидая реакции. Но её не последовало. Он распахнул передо мной дверцу мобиля, дождался, когда я сяду, потом устроился на водительском кресле. И толко после этого повернулся ко мне, заглянув прямо в глаза:

— Я всегда тебя поймаю. А если вдруг не смогу, у меня есть зам.

— Зам? — я чуть склонила голову набок. — И ты доверишь ему такое ответственное дело?

— Ну, он вроде как моя копия. Кому ещё довериться, если не самому себе?

С этими словами он коснулся кристалла включения, и сила потекла по невидимым потокам мобиля. Мы тронулись. Медленно, осторожно, то и дело пробуксовывая на льду.

Я откинулась к спинке кресла и повернулась к окну, улыбаясь. Трудно было поверить, что Дрейк действительно не ревновал меня к брату. Или, по крайней мере, очень хорошо делал вид, что не ревнует. А с этим уже можно работать.

За окном проплывали окна, украшенные гирляндами, яркие витрины с еловыми ветвями. В магазинчиках с сувенирами и игрушками, которых было полно в этой части города, находилось столько покупателей, что кое-где очереди тянулись даже на улице. Люди сменили плащи и мундиры на польта и шубки, девушки прятали руки в ярких пуховых муфточках, а дети рассекали по улицам на санках.

Один мальчишка, разогнавшись с горки, выскочил прямо перед нами, и я, испугавшись, выбросила в его сторону такой поток силы, что санки отнесло в сторону, и мальчишка влетел в небольшой сугроб у соседнего дома. Дрейк в это время резко дал по тормозам, отчего мобиль закрутило, и остановились мы, только сделав несколько оборотов.

— Марек! — бросилась к нему женщина с другим мальчиком. — Сколько раз тебе говорила!..

Дрейк тем временем развернул мобиль и тронулся дальше, словно ничего и не случилось.

— Должно быть, мать сильно испугалась, — заметила я, глядя на неё через боковое зеркало. Она поднимала ребёнка за рукав, не переставая отчитывать, но слов я уже почти не могла разобрать.

— Ты хорошо среагировала, — заметил Дрейк спустя несколько мгновений. Я опустилась спиной обратно на кресло, но напряжение из тела никак не уходило, и руки немного трясло. К тому же, выброс силы оказался слишком интенсивным, и меня начало подташнивать.

— Страшно подумать, что пришлось бы пережить матери, если бы вместо нас в мобиле был бы… кто-нибудь другой.

Дрейк скосил на меня взгляд.

— Уже примеряешь на себя роль родителя?

Я пожала плечами:

— Рано или поздно ведь это произойдёт. Но иногда мне кажется, что я поседею раньше, чем вырастут мои дети.

— Ну, зная твою прабабушку, я бы не был так уверен.

Я хмыкнула и промолчала, снова переведя взгляд в боковое окно.

— Лейла, — помолчав, сказал Дрейк. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты со всем хочешь справляться сама. И этим постоянно притягиваешь к себе проблемы. Вот вспомни, как ты встретилась с Аркейном?

— Не хочу об этом, — мрачно отозвалась я. Дрейк кивнул:

— Ты решила сама поднять семью на ноги, хотя твои родители отлично со всем справлялись даже после того, как их лишили лицензии и вынудили продать всё имущество для погашения штрафа. Да, эти годы дались нелегко, но они выплатили все долги, построили дом и теперь даже планируют отправить Полли в коллегию.

— Потому что мой грант покрыл эти расходы.

— Я к тому, что ты не должна думать, что всё в этом мире зависит только от тебя. Когда у тебя будут дети, у них будет отец и дяди с тётями, и братья с сёстрами, и бабушки с дедушками. Тебе не придётся нести эту ношу одной.

Я вздохнула и, откинув голову назад, прикрыла глаза.

— Может быть, ты прав, и я слишком стараюсь всё контролировать.

— В этом мы с тобой похожи, кстати, — усмехнулся Дрейк.

— Великая Праматерь, у наших детей будут просто невыносимые родители.

Дрейк хохотнул — и только тогда я осознала, что именно сорвалось с моих губ.

— То есть, — спохватилась я, — я хотела сказать, что если бы вдруг, теоретически, мы с тобой были бы родителями…

На этот раз Дрейк рассмеялся в голос.

— Я не это имела в виду! — продолжала возмущаться я, пока Дрейк хохотал. — То есть, да, иногда мне приходят в голову мысли о будущем, но всё это слишком далеко и абстрактно. Сначала нужно разобраться с учёбой и получить лицензию, чтобы не пришлось проходить всё по новой. А ещё, вообще-то у драконов низкая фертильность, и хотя я человек, вероятность зачатия составляет всё равно не более пяти… может, десяти процентов — это при всех остальных благополучных факторах. Так что всё это абсолютно абстрактно!

Дрейк отсмеялся, и направил мобиль на небольшую тёмную парковку, огороженную заборами со всех сторон. Осторожно припарковал его на свободном месте, а потом повернулся ко мне и заглянул в глаза.

— Обсудим это после Нового года, хорошо?

— Что… Подожди, я вообще не собиралась обсуждать этот вопрос. Тем более сейчас!

— Нам придётся, — Дрейк отстегнул ремень безопасности и достал с заднего сидения папку, которую ему передал Рик. — Но это подождёт.

Мы вышли из мобиля. Парковка была тёмной и пустой, только фонарь у забора бросал рыжее пятно на утоптанный снег. Морозный воздух обжёг лёгкие, и я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя после душного салона и разговора, от которого до сих пор горели щёки.

Дрейк захлопнул дверцу, сунул ключи в карман камзола и зашагал вперёд, прижимая папку подмышкой. Я поспешила за ним, стараясь попадать в его следы, — подошвы моих сапог снова предательски скользили, и я злилась на себя за то, что так и не удосужилась их сменить.

Снег хрустел под ногами. Вокруг было тихо: улица в этой части города вечером пустела, и только где-то впереди гудели фонари да слышался тонкий перезвон храмовых колоколов. Витрины ближайших лавок уже погасли, зато окна жилых домов светились тёплым жёлтым светом, и кое-где за стёклами мерцали новогодние гирлянды.

— Что в папке? — спросила я, поравнявшись с Дрейком.

Он покосился на меня и промолчал.

— Серьёзно? — я вскинула бровь. — Опять секреты?

— Не секреты. Просто сейчас не время.

Я вздохнула и больше не стала настаивать. Знала уже, что из Дрейка слово раньше времени не вытянешь, даже если повесить его вниз головой с крыши лечебницы.

Ещё квартал мы прошли молча. Я засунула руки в карманы и смотрела себе под ноги, стараясь не думать о том, что ждёт нас через полчаса. Но чем ближе мы подходили к лечебнице, тем отчётливее внутри нарастало то самое ощущение, от которого сводило рёбра: будто кто-то медленно наматывает верёвку вокруг грудной клетки и тянет, постепенно её сдавливая всё сильнее.

Сегодня разрывают связь.

Ту самую связь, которую я сплела своими руками в подвале пятого общежития, когда Дрейк умирал. Потоки, сшитые воедино, которые связали нас троих в одну цепь. Всё, что происходило после: способность чувствовать их приближение на расстоянии, слышать отголоски мыслей, ловить тёплые волны их силы, и видеть во сне, — всё это существовало благодаря созданной мной связи.

И через полчаса её не станет.

Дрейк шёл рядом, не оглядываясь, и его молчание меня одновременно успокаивало и сводило с ума. Хотелось схватить его за рукав и сказать что-нибудь дурацкое, лишь бы услышать его голос. Лишь бы он посмотрел на меня и сказал, что ничего не изменится. Что всё будет, как прежде, и даже лучше.

Но я знала, что он этого не скажет. Потому что Дрейк никогда не обещал того, в чём не был бы уверен.

Мы вошли через служебный вход, поднялись на третий этаж по узкой лестнице, которую Дрейк, судя по всему, знал лучше, чем коридоры собственного отделения. В палате он первым делом подошёл к сейфу, вмурованному в стену за изголовьем кровати, и убрал туда папку. Набрал код, дождался щелчка замка и повернулся ко мне.

— Готова?

— А у меня есть выбор? — спросила я, и мой голос прозвучал бодрее, чем я себя чувствовала.

Дрейк чуть задержал на мне взгляд, но ничего не сказал.

В дверь постучали, и в палату заглянула рыженькая медсестра. Я её уже хорошо знала, она всегда здоровалась со мной так, будто мы лучшие подруги.

— О, мисс Мариотт, и вы здесь! Как хорошо. Мы как раз собирались за вами отправлять. Все уже ждут во второй процедурной. Пройдёмте.

Процедурная оказалась просторной, ярко освещённой комнатой с тремя кушетками, расставленными полукругом. Над каждой висел артефактный монитор, по которому бежали разноцветные линии, похожие на горные хребты. Двое хирургов, которые специализировались на потоках, негромко переговаривались у дальней стены, сверяясь с чертежами, которые были разложены на столе. Рядом с ними сидел молодой человек с блокнотом и автоматическим пером — должно быть, научный сотрудник, судя по нашивке на халате. Он уже что-то строчил, хотя процедура ещё не началась. А у двери, прислонившись к стене, стояли двое реаниматологов с переносным набором.

Увидев реаниматологов, я почувствовала, как внутренности похолодели. Доктор пояснил, что реаниматологи здесь просто на всякий случай. Конечно. Но от этого “на всякий случай” к горлу подкатила тошнота.

Дрейк сел на кушетку слева, закатал рукава и начал расстёгивать верхние пуговицы. Один из хирургов подошёл к нему и попросил снять камзол. Дрейк молча повесил его в шкаф, оставшись в одной тонкой рубашке, и у меня привычно ёкнуло в груди от вида его рук и плеч. Больше всего на свете хотелось ещё раз ощутить их прикосновение. И даже намёки Дрейка на наше общее будущее не вселяло в меня уверенности, что всё будет в порядке.

Всё равно было как-то не по себе.

Мне указали на среднюю кушетку. Я села, чувствуя, как холодная кожа обивки обжигает даже через ткань форменной юбки.

И тогда я почувствовала Рика.

Это всегда начиналось одинаково: лёгкое покалывание в кончиках пальцев, потом тепло разливалось по предплечьям и поднималось к плечам, словно кто-то медленно обнимал меня изнутри. Я знала, что он ещё далеко — может, в коридоре, может, на лестнице, — но уже чувствовала его приближение так отчётливо, будто он дышал мне в затылок.

В последний раз.

Я стиснула край кушетки и заставила себя дышать ровно. Через несколько минут этого больше не будет. Этой странной, пронзительной близости, от которой каждый раз что-то томительно сжималось в душе. Я больше не услышу его сквозь стены. Не почувствую, когда он рядом. Буду просто стоять в коридоре и не знать, что он за углом.

Дверь открылась. Другая медсестра придержала створку, и Рик вошёл в процедурную — спокойный, чуть взъерошенный, с расстёгнутым воротом. Он окинул комнату быстрым взглядом, кивнул хирургам, потом брату, потом задержался на мне.

И улыбнулся, подмигнув.

У меня чуть сбилось дыхание, но от этой игривой улыбки стало чуть легче, и я, смущённо улыбнувшись в ответ, отвела взгляд. Рик же тем временем занял кушетку справа.

— Итак, — один из хирургов, сухощавый пожилой мужчина с седой бородкой, вышел в центр полукруга. — Напоминаю: процедура демонтажа плетения проводится впервые в условиях, когда все три участника цепи присутствуют одновременно. Поэтому работаем предельно аккуратно. Мистер Вальц, вы фиксируете?

— Уже, — отозвался научный сотрудник, не отрываясь от блокнота.

— Начинаем с диагностического прогона. Мисс Мариотт, лягте, пожалуйста. Руки вдоль тела. Постарайтесь не напрягаться и не влиять на течение силы.

Я кивнула и уставилась в потолок. Белый, гладкий, с тремя артефактными светильниками, которые чуть слышно гудели. Хирурги подошли к Дрейку с двух сторон и начали водить ладонями над его телом, не касаясь.

— Здесь, — сказал второй хирург, помоложе, указывая куда-то в район его левого плеча. — Видите? Два узла наложены неровно. Края разошлись, вот тут, и плетение компенсирует натяжением.

— Вижу, — кивнул седобородый. — Мисс Мариотт, в момент наложения вы торопились?

— Конечно я торопилась, иначе было бы слишком поздно, — сухо ответила я, сдерживая внезапное раздражение. Будут они ещё оценивать качество моих швов. Я же не хирург! Всё, что я умела, было благодаря опыту артефакторики, практическим занятиям с Риком и практике у Клауриса. Но ни разу мне не пришлось практиковаться на живых людях.

Доктор хмыкнул.

— Что ж, это объясняет. Узлы на два и на четыре сплетены грубовато, и если мы начнём снимать стандартным порядком — с периферии к центру, — может порваться именно здесь. Придётся идти в обход.

— Альтернативный маршрут через латеральную дугу? — уточнил молодой.

— Через латеральную и спиралевидную. Разведём натяжение, а потом снимем второй узел на медиально-копьевидном потоке. Четвёртый — последним, когда основная нагрузка уже уйдёт.

Я лежала и слушала, как два незнакомых человека обсуждают моё тело так, словно разбирали бракованный артефакт на верстаке. Указывали на огрехи, цокали языками, предлагали обходные пути. Никакой мистики, никакой торжественности. Просто работа, которую нужно выполнить, не повредив участников.

Да, мне это всё раньше казалось куда большим таинством. А оказалось, люди действительно не сильно отличаются от артефактов.

— Приступаем. Господа, вы можете почувствовать давление или покалывание. Если станет больно — скажите сразу, не терпите. Нам придётся работать одновременно со всеми участниками процесса, и течение силы между вами будет нарушаться неравномерно. Но так безопаснее для мистера Андреаса, пока его каналы слишком тонкие.

Первое прикосновение было почти неощутимым. Лёгкая вибрация где-то глубоко в груди, словно кто-то тронул струну, натянутую между рёбрами. Потом ещё одна, и ещё, — и я начала чувствовать, как связь медленно поддаётся: будто нитки выдёргивали одну за другой из ткани, которая прежде была цельной.

— Соединяю латеральную дугу, — тихо сказал молодой хирург. — Готово.

— Спиралевидная. Осторожнее, тут натяжение сильное.

— Вижу. Придерживай с его стороны.

Я скосила глаза на Рика. Он лежал с закрытыми глазами, и как будто спал. По его лицу нельзя было прочитать ровным счётом ничего. С другой стороны Дрейк тоже лежал неподвижно, но его пальцы сжимали край кушетки, и костяшки были белыми.

— Второй узел. Мисс Мариотт, сейчас будет неприятно. Потерпите.

Неприятно — это было мягко сказано. Ощущение было такое, будто из-под рёбер вытягивали что-то горячее и живое, и тело отчаянно цеплялось за это, не хотело отпускать. Я стиснула зубы и впилась ногтями в обивку кушетки.

— Мисс Мариотт, расслабьтесь!

— Легко сказать, — прошипела я сквозь зубы. Тело не слушалось, рефлекторно напрягаясь.

— Стоп, — резко сказал седобородый. — Натяжение на четвёртом узле подскочило. Видите?

— Да, компенсирую. Подождите, дайте перераспределить нагрузку.

Несколько секунд ничего не происходило. Я лежала, боясь пошевелиться и почти не дыша. Мониторы над кушетками запищали — сначала мой, потом Дрейка.

— Давление на внешний контур, — доложил кто-то из реаниматологов.

— Сейчас выровняем. Не вмешивайтесь, пока я не скажу.

Хирурги переглянулись. Молодой убрал руки и дал седобородому работать одному, и тот несколько долгих секунд что-то корректировал, не произнося ни слова. Потом медленно выдохнул.

— Всё, прошли. Второй готов. Четвёртый — последний.

Четвёртый узел поддался легче, и я даже не успела почувствовать, когда именно он распался. Просто в какой-то момент поняла, что внутри стало тихо. Совсем тихо. Будто кто-то выключил музыку, которая играла так давно, что я уже забыла, что она вообще есть.

— Готово, — сказал седобородый. — Плетение демонтировано полностью. Мистер Вальц, зафиксируйте время и параметры.

Я лежала и смотрела в потолок. Светильники гудели. По монитору бежали ровные, спокойные линии.

Всё.

Облегчение пришло первым. Оно было физическим, будто наконец можно было отпустить тяжёлую ношу. Давление в груди исчезло, дышать стало легче, и тело словно стало легче на несколько фунтов. Но следом за облегчением накатило другое: глухая, ноющая пустота. Там, где минуту назад была связь, теперь не было ничего. Как комната, из которой вынесли всю мебель. Стены те же, а жить невозможно.

— Прошу всех троих оставаться в лечебнице ещё как минимум два часа, — объявил седобородый, снимая перчатки. — Нам нужно убедиться, что каналы стабилизировались и не возникнет отложенных реакций. Мистер Андреас, это касается вас обоих. Потом можете выписываться, если желаете. Или оставайтесь до утра.

Дрейк сел на кушетке и коротко кивнул.

Мы вышли из процедурной все вместе. Рик коротко кивнул, одёрнул ворот и быстро направился прочь по коридору. Было так странно видеть его с короткой стрижкой, но по крайней мере я знала, что его безразличие было показным. А значит, мне нужно было просто заняться своими делами.

— Подождёшь, когда я освобожусь? — спросил Дрейк, аккуратно складывая свой форменный мундир. — Поедем домой вместе.

— Мне всё равно нужно изучить тему, которую сегодня пропустила, — ответила я, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Так что можешь не торопиться. Я буду в библиотеке.

Дрейк взял меня за руку и мягко, невесомо провёл пальцем по костяшкам.

— Я буду в палате, — сказал он негромко. — Как освободишься — пиши на вещатель. Хорошо?

Я успела только кивнуть, когда со стороны входа в отделение послышался мужской, смутно знакомый голос:

— Лейла! Наконец-то я тебя нашёл!

Мы с Дрейком синхронно обернулись, и он медленно, словно неохотно, отпустил мою руку.

По коридору быстрым шагом шёл парень в форме академии. С удивлением я узнала в нём Лекса Артаса — техника из команды профессора Клауриса. Он чуть запыхался и подбежал к нам в перекинутой через плечо сумкой, из которой торчали свёрнутые в трубку листы чертежей.

— Лекс? — удивилась я. — Ты что здесь делаешь?

Он остановился и, не скрывая удивдения, выдохнул:

— Г-господин куратор? Рад вас видеть в добром здравии. Нам вас очень не хватало.

Дрейк чуть приподнял подбородок и смерил его взглядом, от которого студенты обычно начинали заикаться. Лекс сглотнул, перевёл глаза на меня, потом снова на Дрейка, и наконец встряхнулся.

— Лейла, хорошо, что я тебя поймал. Клаурис собрал всю команду. Нелли и Кайл уже на месте, ждём только тебя. Последний этап нашей работы, ты ведь не хочешь этого пропустить?

Глава 14

Лейла Мариотт

— Подожди, но почему вы здесь? — спросила я, бросив короткий взгляд на Дрейка.

Лекс неопределённо махнул рукой в сторону:

— Профессор сказал, что настоящую пересадку будут делать врачи, но мы должны подготовить донорские потоки к пересадке на оборудовании лечебницы.

— Сколько это займёт времени? — спросил Дрейк ещё до того, как я успела открыть рот.

Лекс неуверенно посмотрел на него и протянул:

— Часа… два. Может, три. Не думаю, что больше четырёх.

Дрейк положил руку мне на плечо, развернул к себе и, глядя прямо в глаза, тихо сказал:

— Раз уж ты всё равно занята, я займусь одним делом. Надеюсь вернуться до полуночи. Если соберёшься домой, попроси Брайана тебя подвезти и напиши мне на вещатель. Всё поняла?

— Хорошо, — кивнула я. — Ты далеко?

— В Храм Золота, — ответил он и кивнул ожидающему меня дракону: — Всего хорошего, мистер Лексус.

Тот в свою очередь стукнул себя кулаком в грудь и проводил Дрейка долгим взглядом. После чего повернулся ко мне:

— Серьёзно? Что вас связывает?

— Мне казалось, ты не из тех, кого интересует чужая личная жизнь, — заметила я и чуть не бегом направилась по коридору, стараясь успевать за длинноногим драконом.

— Обычно нет, — отозвался он, а потом хмыкнул и замолчал.

Профессор Клаурис ожидал нас на минус первом этаже в одной из лабораторий. С ним были не только Нелли с Кайлом, но, к моему удивлению, ещё и Лана Ли, к которой я всё ещё испытывала некоторую неприязнь. Она, впрочем, улыбнулась мне вполне радушно:

— Рада видеть вас в полном здравии, мисс Мариотт. Как проходит ваше обучение в этих стенах?

— Напряжённо, — ответила я, усаживаясь рядом с Нелли. — Но мне не привыкать к высоким нагрузкам.

Лаборатория была достаточно просторной и, судя по тому, что я успела рассмотреть, предназначалась для работы с тонкими материями. Хотя прямого назначения большинства артефактов едва ли могла определить.

Клаурис стоял у большого стола, на котором были разложены схемы потоковых каналов, какие-то чертежи и стопка исписанных листов. Рядом с ним на подставке мерцала полупрозрачная сфера, внутри которой медленно вращалась объёмная проекция — что-то, похожее на трёхмерную карту сосудистой системы. Только это были не сосуды, а потоковые каналы — я уже достаточно насмотрелась на них за время практики, чтобы отличить.

— Итак, — профессор обвёл нас взглядом поверх очков. — Полагаю, все в сборе. Мисс Ли, не могли бы вы покинуть нас и закроыть дверь? Благодарю. То, что произойдёт сегодня и то, что вы услышите, не должно покинуть этих стен. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что это значит.

Мы переглянулись и не очень уверенно кивнули.

— Отлично, — профессор раздал каждому из нас по свитку гербовой бумаги. — Тогда, пока мы ожидаем ответственных докторов, подпишите соглашение о неразглашении.

Я пробежалась глазами по тексту соглашения. Стандартная формулировка: неразглашение деталей проекта, ответственность за утечку информации, подпись участника и дата. Внизу стояла печать лечебницы и личная печать Клауриса. Серьёзно.

Подписали все. Клаурис собрал свитки, убрал их в кожаный тубус и только после этого повернулся к проекции.

— Перед вами — потоковая карта пациента. Имя и подробности я пока опущу. Ваша задача на ближайшие часы — подготовить донорские фрагменты каналов к пересадке. Мы будем работать вот с этим.

Он снял со стеллажа продолговатый артефакт, похожий на вытянутое веретено из тёмного металла, и установил его в держатель на столе. По поверхности веретена шли тонкие бороздки — пазы для потоковых нитей.

— Это стабилизирующий контейнер, — пояснил Клаурис, проведя пальцем вдоль одной из бороздок. — Донорские фрагменты нужно очистить, откалибровать по параметрам реципиента и закрепить в пазах так, чтобы при пересадке хирурги могли извлекать их по одному, не нарушая целостности остальных. Работа кропотливая и не терпит спешки.

— Сколько фрагментов? — спросил Кайл, уже натягивая тонкие рабочие перчатки.

— Сто восемнадцать, — ответил Клаурис. — И мы не можем допустить ни единой ошибки. Именно поэтому производить подготовку мы будем с помощью докторов. А вот и они.

В лабораторию вошли ещё четыре человека: трое женщин и один мужчина. Двое из них были в форме лечащих докторов-хирургов, ещё двое — в форме стажёров.

— Приносим извинения за задержку, — сказала одна из них, поклонившись всем сразу. — Вы ещё не начали?

— Как же мы начнём без вас, — улыбнулся Клаурис и жестом пригласил всех войти.

После того, как всех коротко представили, мы приступили к делу. Я стояла у знакомой мне схемы, которую принесли из академии. Именно на неё насаживались потоки, которые профессор Клаурис с командой адептов собирал в течение почти года. Моей задачей было быстро находить определённый фрагмент, который потом доктор с помощью кого-то из других адептов изымал и переносил в стабилизатор. А профессор Клаурис контролировал точность совпадения с исходным рисунком.

— Так мы всё это время собирали схему какого-то конкретного человека? — спросил Кайл, ожидая своей очереди.

— А как иначе, — усмехнулся профессор. — Не из головы же я её взял, в самом деле.

Я отвлеклась на очередной фрагмент и слушала вполуха. Процесс поиска отвлекал меня и не давал прислушиваться слишком внимательно к звенящей тишине внутри. И всё равно я то и дело отвлекалась, когда порой казалось, что сердце — нет, не сердце, что-то глубже и тоньше, — откликается на близнецов.

— Давай я тебя сменю, — предложила Нелли примерно час спустя.

— Спасибо, — улыбнулась я и села рядом с профессором. Приходилось всё время стоять на ногах, склонившись над столом, и у меня, казалось, уже начало болеть всё тело.

Дело шло, продвигаясь шаг за шагом, и уже почти треть контейнера была заполнена. Чем меньше оставалось фрагментов, тем проще их было искать, но тем сложнее нанизывать на стабилизатор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я откинулась к спинке стула и прикрыла глаза. За время обучения в лечебнице усталость стала моим нормальным состоянием, и я, казалось, могла уснуть в любом положении. Так и теперь: слушая разговоры Клауриса с докторами, я постепенно задремала.

— Честно признаться, мы не верили в успех вашего проекта, — гулко доносился до меня чей-то голос. — Особенно когда вам одобрили только эксперименты на базе академии.

— Можете не извиняться, доктор Ричардс…

Всё померкло. Меня поглотила пустота и темнота… но ненадолго.

Сначала я увидела деревья. Голые зимние деревья внутреннего двора лечебницы — я узнала их по кованой ограде и каменным скамьям вдоль дорожек. Фонари горели тускло, снег лежал нетронутый, кроме одной протоптанной тропинки.

Потом — Рика. Он шёл вдоль ограды быстро, собранно, в тёмном камзоле без знаков отличия. Рядом — Брайан, широкий, с артефактом в руке. И ещё кто-то. Впереди на скамье сидел человек, закутанный в больничный халат, — курил, глядя в сторону. Рик поднял руку, и все остановились. Потом кивнул Брайану и…

— Лейла?

Я вздрогнула и открыла глаза. Нелли стояла надо мной и осторожно трясла за плечо.

— Ты застонала во сне. Всё нормально?

Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Я села прямо, потёрла лицо ладонями и огляделась. Должно быть, прошло всего несколько минут, потому как наполненность контейнера не сильно изменилась, пока я спала.

А внутри тем временем что-то гулко пульсировало. И мне было уже знакомо это ощущение: сон, слишком подробный, слишком реальный для того, чтобы быть просто сном. И я узнала место из сна: внутренний двор, вишнёвая аллея — только там стояли такие беседки.

Но ведь наша связь разорвана. Я не должна больше видеть этих снов…

— Простите, мне нужно выйти, — сказала я, вставая со стула. — Ненадолго.

— Ступайте, конечно, вам нужно немного отдохнуть, — кивнул Клаурис и сразу переключился на фрагмент, который поднёс один из лаборантов.

Я вышла из лаборатории, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. А оказавшись в коридоре, всё-таки припустила вперёд, к лестнице, ведущей наверх, к одному из служебных выходов. Потом, поскальзываясь на снегу, по двору, туда, где за поворотом должна была располагаться вишнёвая аллея.

Сердце гулко стучало, запах Рика начал окутывать меня и становился тем сильнее, чем ближе я была к аллее.

А когда, наконец, я повернула, то обнаружила, что освещённая фонарями аллея полна людей, несмотря на поздний час. И Рик. Там был Рик. В том самом чёрном камзоле без знаков отличия. Он одним коленом прижимал к земле лежащего на ней животом мужчину. Брайан тоже был там, и он придавливал другого мужчину, надевая тому на руки наручники.

Я замерла, пытаясь отдышаться и успокоить своё сердце. Он действительно здесь. Между нами действительно сохранилась какая-то странная, тонкая связь, которую я не могла ни ощутить толком, ни объяснить. Но она определённо была.

— Лейла, ты что здесь делаешь? — крикнул он, тоже заметив меня.

Несколько полицейских обернулись, а я медленно пошла в их сторону, не зная, что сейчас буду делать и что скажу, но чувствуя, что должна подойти. Должна убедиться, что всё это и правда не сон.

Рик передал задержанного кому-то из своих, поднялся и пошёл мне навстречу. На ходу стянул перчатки, сунул в карман.

— Девушка, — не приближайтесь, здесь работает полиция! — рявкнул один из офицеров, но Рик бросил:

— Спокойно, Оливер, я разберусь.

Я остановилась, позволив ему сократить последние оставшиеся между нами шаги. Лицо его ещё было напряжённым, и я заметила складочки на лбу, но когда он остановился рядом со мной, и наши глаза встретились, они разгладились, а на губах появилась улыбка.

— Какого днища, Лейла, — проговорил он негромко, но тон его был ласковым, совершенно не соответствуя словам. — Тебе же было велено оставаться внутри и не выходить без сопровождения полиции.

— Так я и есть… в сопровождении полиции, — неловко улыбнулась я. — Прямо сейчас.

Рикард недовольно цокнул языком, а потом обнял меня за плечи и, крепко прижав к себе, начал немного раскачиваться из стороны в сторону. Я отолкнулась от его груди и посмотрела в глаза, в которых привычно плескалось жидкое серебро.

— Значит, ты больше меня не игнорируешь?

Рик несколько мгновений смотрел на меня, потом вдруг усмехнулся и снова прижал к себе. Я вцепилась в ткань на его спине и стояла так, закрыв глаза, слушая его сердцебиение.

— Всё, — сказал он тихо, в макушку. — Всё кончилось. Мы сделали это.

Я не стала задавать вопросов. Для этого можно было найти другое место и время, тем более, что теперь всё наладится. Очень быстро наладится. Отчего-то я была совершенно в этом уверена. Просто стояла и дышала, пока гул внутри не затих и не превратился в ровное, спокойное тепло.

— Держи, — Рик вложил ключи мне в ладонь и сжал мои пальцы поверх. — Это дупликат, который был у Брайана. Пусть теперь будет у тебя. Дождись Дрейка, он вернётся… скоро. Может, через час. Он тебя отвезёт. А я задержусь — нужно ещё в участок, там сдать отчёты и прочая скучная офицерская работа.

— Рик… — выдохнула я, немного растерявшись.

— Правда. В этот раз я точно никуда не пропаду, обещаю. А ещё, мне положен отпуск, так что как только закрою это дело…

Он не закончил, потому что его окликнули. Рыкнув недовольное “прости, мне пора”, он побежал обратно к остальным полицейским.

Мне осталось только проводить его взглядом.

***

— Готово, — доктор Ричардс вытерла лоб. В лаборатории было жарко и душно, несмотря на то, что на дворе давно была зима.

— Наконец-то, — выдохнула Нелли, которая ей в этот момент ассистировала, и опустилась на стул.

— И что теперь? — спросил Лекс.

— Пересадка, что, — хмыкнул Кайл.

— Молодой человек совершенно прав, — кивнул Клаурис, помогая лаборантам переместить стабилизатор на специальную тележку. — Теперь пересадка.

— Пойду попрошу подготовить операционную, — сказал второй доктор и покинул лабораторию.

— А нам можно будет посмотреть? — спросила я.

Доктор Ричардс окинула меня взглядом.

— Операция начнётся около четырёх часов утра и продлится до завтрашнего вечера. Вживлять донорские фрагменты намного более длительный и кропотливый процесс, чем перенести их с одного держателя на другой. Но вы, я так понимаю, у нас курсант?

— Да, меня готовят в интернатуру хирургии потоков, — с готовностью кивнула я.

— Тогда я поговорю с миссис Дейдрой. Эта операция будет неплохим учебным материалом, достойным того, чтобы сдвинуть ваш учебный план на день.

— Благодарю вас! — выдохнула я. Доктор сдержанно кивнула и тоже вышла из лаборатории.

Мы остались впятером. Профессор Клаурис и маленькая команда из четырёх адептов.

— Так значит… это всё? — спросил Кайл, опускаясь на свободный стул.

— Это только начало, дорогой друг, — задумчиво отозвался профессор.

— Скажите хотя бы, для кого мы собирали все эти фрагменты? — спросила Нелли. — Ради чего была проделана вся эта работа?

— Для моей жены, мисс Нелли, — Клаурис грустно улыбнулся. — Пока ещё не покойной жены.

— Пока ещё? — Лекс вскинул бровь. — Она чем-то больна?

— Полный разрыв потоков… всё, что я смог сделать — это погрузить её в стазис. Но такое не лечится. Стоит её вывести из стазиса — и она скончается на месте. Однако, пока операция не завершится провалом, Долли не мертва.

— Мы не знали, — прошептала я. — Какой ужас.

— Так вы затеяли весь этот эксперимент ради неё? — Нелли округлила глаза.

— Не мог же я сдаться просто так! — неожиданно задорно отозвался профессор. — Ладно вам, чего носы повесили? А ну-ка, веселее! Всё ещё остаётся шанс, что мы совершили настоящий прорыв в медицине, и это надо отпраздновать! Господа. Чем бы ни закончилась операция, я бы хотел видеть вас всех в трактире “Лунный Свет” послезавтра в восемь вечера. Мы должны отметить завершение большого труда!

— Да! — хором отозвались мы.

На душе было одновременно хорошо и тревожно. Тревожно — за исход операции. Но с другой стороны я чувствовала сердцем, что Дрейк уже давно в больнице. И, казалось, могла бы найти его даже с закрытыми глазами.

И это вселяло в меня надежду.

Глава 15

Андреас Артас

Я стоял, прислонившись спиной к стене возле главного выхода из лечебницы и листал папку со всеми данными на Энцо и его подельников. Рик хорошо поработал, собрав множество деталей, и при внимательном рассмотрении все они явно или неявно указывали на Моргана.

Паршивый дракон. После всего, что мы на него нарыли, я надеялся, что его приговорят к лишению крыльев и ссылке в немагический мир. Там он скончается лет через тридцать, дожив свою слишком короткую для дракона жизнь в сожалениях и с чувством неутихающей утраты.

И я был этому чертовски рад. Этот подонок заслужил. Сколько он успел испортить крови, сколько людей пострадало из-за него — и сколько погибло. Нет, даже такое наказание никогда не искупит всех его грехов.

К сожалению, многих имён более мелких членов группировки мы так и не выяснили — и их придётся выслеживать и брать поодиночке. Хотя я был почти уверен, что раздел власти и освободившихся территорий после ареста Энцо и Моргана станет только активнее. А значит, они быстро выдадут себя.

В почти пустом холле послышались неторопливые шаги: тонкие каблуки стучали по мраморному полу, и я узнал эти шаги. Поднял взгляд. Лана шла ко мне, улыбаясь, и держа в руках розовое пальто.

— Андреас, — она остановилась в нескольких шагах и окинула меня взглядом. — Ты выглядишь так, будто не спал двое суток.

— Примерно так и есть, — ответил я, закрывая папку. — Ты что здесь делаешь?

— Я ведь курирую исследовательские проекты, поэтому сопровождала профессора Клауриса с его ребятами. Вот пришлось задержаться — ждала, пока они закончат.

— А они уже закончили? — уточнил я.

— Да, скоро выйдут. — Лана посмотрела мне в глаза. — Ты идёшь на поправку. Я рада. Рик меня игнорирует и не отвечает на сообщения, хотя я пыталась выяснить, где ты и в каком состоянии.

— Он… был занят, — уклончиво ответил я.

Лана кивнула, принимая это как данность. Накинула пальто на плечи и встала рядом, прислонившись к стене.

— Когда тебя выпишут, мы могли бы пообедать. Обсудить твоё возвращение в академию — мне нужно понимать, на кого перераспределять кураторство, если ты не выйдешь к началу семестра.

Звучало по-деловому. Но я слишком хорошо знал Лану, чтобы не услышать то, что стояло за этим “пообедать”. И она слишком хорошо знала меня, чтобы не понимать, что я слышу.

— Я не вернусь, и ты это знаешь.

— Я должна была попытаться, — она пожала плечами. — Но приглашение на обед всё равно в силе.

— Лана.

Она замолчала.

В этот момент в дальнем конце холла из тёмного коридора вышла шумная компания: профессор Клаурис, Лейла и ещё трое ребят в форме адептов академии. Я несколько мгновение смотрел на них, а потом взглятил взгляд Лейлы. Она широко улыбнулась и помахала мне рукой.

— Моё сердце занято, — добавил я, и Лана Ли хмыкнула.

— Ну, я должна была попытаться ещё хотя бы раз. Что ж, не скажу, что твои слова стали для меня сюрпризом. Но мы ведь останемся друзьями?

Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Мы всегда были и будем друзьями.

Лейла Мариотт

— Давно ждёшь? — спросила я, когда мы с Дрейком остались только вдвоём.

— Не очень. Мне ещё нужно было выписаться и пройти последний осмотр.

Дрейк толкнул передо мной дверь, и я вышла на морозный воздух двора. Снег падал крупными пушистыми белыми хлопьями, цепляясь за одежду и волосы, застревая в ресницах и быстро исчезая на губах.

Я плотнее закуталась в своё пальто и натянула перчатки.

— Красиво, — выдохнула я облачко пара.

Дрейк не ответил, но я заметила, как он чуть запрокинул голову, подставляя лицо снегу. Всего на мгновение — потом снова стал собой, выпрямился и зашагал к воротам.

— Здесь недалеко есть точка вызова такси, — сказал он. — Когда Рик будет дома?

— Не знаю, может быть к утру, — я пожала плечами, а потом догнала Дрейка и обхватила ладонями его плечо: — Не хочу на такси, давай пешком прогуляемся. Ты посмотри, какая волшебная погода!

— Ты же весь день на ногах.

— Ну и что, не хрустальная.

Дрейк посмотрел на меня сверху вниз, потом на мои руки, вцепившиеся в его плечо, и чуть качнул головой. Но спорить не стал и согнул руку, чтобы мне было удобнее держать его под руку.

Мы вышли через ворота и пошли по улице. Пантарэя была тихой и праздничной: фонари горели мягким рыжим светом, в витринах покачивались гирлянды, а снег ложился так ровно и густо, что казалось, кто-то заботливо укрывает город на ночь. Я рассказала про свой проект, потом немного — про свою семью и, наконец, задала вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Это правда, что у тебя метка истинности на плече?

Он скосил на меня взгляд и флегматично ответил:

— Правда.

— То есть, у тебя есть истинная пара?

— Наверное, где-то есть. Но это не имеет значения.

— Почему?

— Потому что мне всегда было плевать на эти условности. Возможность выведения потомства не является определяющим фактором брака или других возможных отношений. Впрочем, истинную пару можно использовать в качестве суррогатной матери или…

— Дрейк, ты серьёзно об этом рассуждаешь?! — воскликнула я, изобразив возмущение, а потом шутливо стукнула его по плечу. — Какая ещё суррогатная мать?!

— Ну, ты ведь детей заводить не планируешь.

— Да кто тебе сказал такую глупость! Просто сначала надо отучиться, закончить интернатуру… там знаешь какой график? Ужас просто!

Дрейк хмыкнул, и мне показалось, что уголок его губ дрогнул.

— То есть, после интернатуры — можно?

— Я этого не говорила! Я говорила, что сначала нужно получить лицензию, а потом уже думать о…

— О семерых непослушных драконятах?

Я поскользнулась, и удержалась только благодаря тому, что так и не отпустила локоть Дрейка. А потом, восстановив равновесие, фыркнула:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С чего вдруг именно семеро?

— Мне показалось, что ты хотела именно семерых.

— Опять мысли мои подслушиваешь, — проворчала я. Это шутка была, неужели ты поверил, что я всерьёз мечтаю о семерых детях? И вообще, мы про тебя говорили и про твоих пассий!

— У меня только одна пассия, — заметил Дрейк, и я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, улыбается он или всё-таки нет.

Мы свернули на аллею, обсаженную голыми каштанами. Ветви сплетались над головой, как своды собора, и сквозь них падал снег — медленно, бесшумно, так красиво, что хотелось остановиться и стоять, запрокинув голову. Вдоль аллеи горели высокие фонари, и свет от них ложился на снег тёплыми кругами.

— Красивая улица, — тихо сказала я. — Я здесь раньше не ходила.

— Я здесь гулял, когда учился в академии. Обычно по ночам, когда не мог уснуть.

Я попыталась представить себе молодого Дрейка, бредущего по этой аллее в одиночку. Почему-то от этой мысли сжалось горло.

— А теперь ты здесь не один.

Дрейк не ответил, и я перевела тему, вспомнив про Марго с Брайаном. Мне так давно хотелось кому-нибудь рассказать эту историю, что не заметила даже, как мы дошли до дома.

— И ты думаешь, у них это серьёзно? — спросил Дрейк, снимая сапоги и аккуратно расставляя обувь в прихожей.

— Кто знает, — я пожала плечами и отряхнула снег со своего берета. — Марго на моей памяти ни с кем не встречалась дольше месяца. Может, и от Брайана сбежит как раз перед новым годом.

— От него убежать просто так не получится, — заметил Дрейк и прямой наводкой пошёл в ванную, чтобы вымыть руки. А после этого сразу поставил чайник.

Я достала кружки с заваркой и остатки торта, который приносили Эйра с Эваном пару дней назад. Но зачарованная упаковка сохраняла свежесть до тех пор, пока плетение не истончится, и торт всё ещё был сочный и мягкий. Дрейк сделал всё остальное, и скоро мы сидели на кухне, обсуждая то, что Брайан уже практически стал членом семьи после того, как повсюду таскался за мной.

— Мне его даже будет не хватать, — усмехнулась я, делая последний глоток, а потом вздохнула: — Завтра снова в лечебницу к семи утра. Великая Праматерь, как же я устала! Скорее бы выходные.

Дрейк вздохнул, но промолчал, очень внимательно глядя на меня.

— Что? — нахмурилась я, потому что чувствовала его недовольство. И то, что он молчал, нисколько не спасало ситуацию! — Говори уже. Я готова принять любую твою нотацию, но не обещаю, что сделаю так, как ты считаешь нужным.

— Тебе стоит ложиться спать пораньше.

— Я догадываюсь.

— Давай ты сейчас примешь расслабляющую ванну, а потом пойдёшь в постель.

Я сощурилась.

— Не могу поверить своим ушам. Ты только что предложил мне это, а не приказал?

Дрейк поставил кружку на стол и посмотрел на меня взглядом, от которого раньше хотелось сжаться и спрятаться. Но сейчас я не чувствовалась в нём ни давления, ни власти. Только усталость и что-то тёплое.

Наверное, я просто перестала его бояться.

— Учусь, — сказал он коротко.

Я прыснула, а потом рассмеялась от того, насколько серьёзно он это произнёс. Дрейк вопросительно приподнял бровь.

— Ладно, — я поднялась и собрала кружки. — Но только потому, что ванна — это действительно хорошая идея. А не потому, что ты сказал.

Когда, спустя час, я вышла из ванной в длинной майке Рика, давно облюбованной мной в качестве ночнушки, Дрейка в гостиной не было. Я выглянула на балкон, а когда и там его не обнаружила, заглянула в спальню. Он как раз заканчивал вдевать одеяло в чистый пододеяльник. Окна были широко распахнуты, и спальню окутал приятный запах зимней свежести.

Я хмыкнула и прошла в комнату, на ходу потирая шею. Горячая вода сняла напряжение, но стоило мне повернуть голову, как между лопатками тут же отдалось тупой ноющей болью.

— Что такое? — спросил Дрейк, бросив одеяло на кровать.

— Спина ноет, — призналась я и упала на постель поверх одеяла. — Мне несколько часов пришлось стоять согнувшись над столом. Теперь всё болит. Как хирурги по несколько часов оперируют только?

— Тебе лучше меня известно, что у хирургических столов регулируется высота, — сказал Дрейк, и я скривилась, передразнивая его. Но он сделал вид, что не заметил, и сел на кровать рядом со мной. — Сними майку.

Сердце пропустило удар, а потом бросилось вскачь. Кровь прилила к щекам. Я резко приподнялась на локтях и посмотрела на Дрейка, который сидел на коленях рядом со мной.

— Что? Так просто, и даже без прелюдии?

Он сделал шумный вдох, потом выдохнул и подошёл к окну, чтобы закрыть его. Потом шагнул к шкафу, уверенным движением отодвинул одну из створок и достал одну из небольших корзинок, которые стояли там рядком. Взял из корзинки полупрозрачный флакон, а саму корзинку поставил на место.

— Что это? — спросила я, вскинув бровь.

— Массажное масло, — ответил он. — Сними майку и ложись на живот. Тебе надо снять гипертонус мышц, так они быстрее и эффективнее восстановятся.

Я закусила губу, чувствуя, как жар заливает лицо. Потом медленно села, взялась за подол майки и стянула её через голову, прижав к груди. Легла на живот, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла свежим бельём и — совсем немного — Риком.

Щёлкнула крышка флакона. В комнате поплыл тёплый, чуть пряный аромат — что-то древесное, с нотой мяты. Потом руки Дрейка легли мне на лопатки, и я закусила губу.

— Расслабься, — сказал он.

— Легко сказать, — проворчала я в ответ, а потом зажмурилась, потому что Дрейк, перекинув через меня ногу, встал надо мной на колени. На мне при этом совершенно ничего не было, и вся эта поза выглядела максимально провокационно.

Но Дрейк, казалось, не замечал — или делал вид, что не замечал. Его ладони двигались спокойно и уверенно, с таким давлением, от которого из моей груди рвался тихий, сдавленный стон удовольствия. Казалось, боль начала отступать, но потом он большими пальцами нашёл какую-то точку между лопаток и надавил. Я зашипела от боли.

— Потерпи немного, — сказал он. — Давай я выключу свет, это поможет тебе расслабиться.

Когда свет погас, я повернула голову к окну. Снег за стеклом продолжал падать, и его отблески скользили по потолку, как тени подводного мира.

В темноте я перестала думать о том, как выгляжу, и действительно смогла немного расслабиться. Дрейк продолжал бережно разминать больное место, и вскоре оно стало мягким и податливым, словно нагретое сливочное масло. Постепенно боль растворилась в тепле его рук.

Его движения стали легче. Он больше не пытался продавливать мою спину, лишь проводил ладонями сверху вниз и обратно, словно стряхивая остаточное напряжение. А потом склонился, опершись руками по обе стороны от моей головы — и я почувствовала его дыхание на своём плече.

— Дрейк, — выдохнула я.

Он не ответил. Лёгкое, невесомое прикосновение губ к ложбинке между шеей и плечом. Я вздрогнула и вжалась лицом в подушку.

Его губы прижались чуть крепче, и я почувствовала кончик языка на своей коже, он прочертил короткую линию, чтобы следом в этом месте сомкнулись его губы, оставив влажную метку.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо, но Дрейк прижался губами к моей лопатке, и я снова уткнулась в подушку.

Его губы скользнули ниже, вдоль позвоночника — медленно, прерываясь только для того, чтобы вдохнуть. Там, где его рот касался кожи, оставался горячий влажный след, и по телу прокатывалась мелкая дрожь. Он целовал каждый позвонок с такой неторопливостью, будто запоминал на ощупь.

Я выгнулась и почувствовала, как он замер на мгновение. А потом перенёс вес на одну руку и свободной ладонью провёл по моему боку — от бедра вверх, задевая рёбра кончиками пальцев. Я непроизвольно подалась навстречу этому прикосновению, и из горла вырвался тихий, сдавленный звук.

Его дыхание участилось. Я чувствовала это затылком — горячее, рваное. Губы вернулись к шее, к тому месту за ухом, от которого у меня каждый раз подкашивались ноги. Опираясь на локоть, он аккуратно отвёл мои волосы в сторону, обнажая шею для поцелуев, и всё, что я могла — это лежать, закрыв глаза и прислушиваясь к каждому ощущению.

Потом Дрейк поднялся обратно на колени и одним движением снял рубашку через голову. Я затаила дыхание, прекрасно понимая, куда это всё идёт.

А когда он снова склонился надо мной, и я ощутила бедром его твёрдые намерения, не удержалась от того, чтобы повернуться и чуть хрипло спросить:

— А как же твоё указание ложиться спать?

— Это ведь было просто предложение, — выдохнул он мне в спину. — А не приказ.

Я снова ощутила влажное прикосновение его рук. Новая порция масла постепенно покрыла мою спину, но на этот раз он не ограничился её верхней частью и плавно опустился ниже: сначала к пояснице, а потом и к ягодицам, продолжая мягко, нежно их растирать. Но тепло концентрировалось не на коже, а где-то внутри, в самом центре моего тела, и я прикусывала подушку, сдерживая свой собственный голос.

Его ладони скользили медленно, уверенно — и с каждым движением границы того, что я считала массажем, размывались окончательно. Пальцы спускались по внешней стороне бёдер, потом поднимались по внутренней — едва касаясь, дразня, — и я невольно раздвинула ноги, давая ему больше пространства.

— Лейла, — хрипло выдохнул он и коротко прочистил горло.

Я приподнялась на локтях и повернулась к нему через плечо. В полумраке были видны только контуры его лица — напряжённая линия челюсти, серебристый блеск глаз. Поймав мой взгляд, он склонился и поцеловал мои губы, уже ждущие, горячие и чувствительные.

А потом снова надавил на лопатки, заставляя меня упасть лицом в подушку. Смазанные маслом ладони продолжали скользить по моему телу, то и дело словно ненароком касаясь между ног и с каждым разом проникая туда всё увереннее.

Я стиснула простыню, потому что его прикосновения становились всё точнее, всё настойчивее, и моё тело отзывалось на каждое из них так, будто он знал его лучше, чем я сама. Масло делало каждое движение плавным, скользящим, и от этого ощущения были невыносимо острыми.

Моё тело реагировало на каждое из них. Бёдра сами тянулись вверх, и в какой-то момент Дрейк подложил под них сложенное одеяло. Его пальцы проникли глубже, заставив меня застонать в подушку. А потом я вдруг ощутила, как он, нависнув надо мной, вошёл, заполнив до невозможности. Моё тело поддалось легко, послушно, с первого мгновения — настолько оно было готовым и податливым.

С его губ сорвался протяжный выдох.

Несколько мгновений он не двигался, и я чувствовала только его тяжёлое дыхание между моих лопаток и пульс — его или мой, уже невозможно было разобрать.

Потом он медленно, глубоко качнул бёдрами — и у меня перехватило дыхание. Он повторил, и ещё раз, задавая ритм, от которого по телу разливался тёмный, тягучий жар. Его руки обхватили мои бёдра, удерживая на месте, и каждое движение отзывалось во мне до самых рёбер.

Я вжималась лицом в подушку, кусая ткань, но голос всё равно прорывался — обрывками стонов, коротким всхлипом на каждом вдохе. И чем громче я звучала, тем увереннее он становился, будто мой голос был для него единственным ориентиром в темноте.

Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Он склонился ниже, и его губы коснулись моего уха.

Что-то нарастало изнутри. Не резко, а волнами, каждая из которых поднималась выше предыдущей. Я попыталась сказать его имя, но из горла вырвался только хриплый, беспомощный звук. Дрейк, словно почувствовав это, ускорился, и его сдержанность наконец дала трещину — движения стали жёстче, резче, и я слышала, как срывается его собственное дыхание.

Не знаю, как бы долго это продолжалось, но в какой-то момент я почувствовала приближение Рика. Не услышала хлопок двери и не ощутила запах. Почувствовала, тем невидимым органом, который теперь словно всегда был настроен на них двоих. Резко подавшись вперёд, я выскользнула из-под Дрейка и поднялась на ноги, прислушиваясь к своим ощущениям.

— В чём дело? — спросил Дрейк, и я перевела на него взгляд. Моё зрение, казалось, обострилось, потому что, несмотря на полную темноту, я отчётливо видела его тело. Он подтянул штаны, скрывая своё достоинство, и, склонив голову, посмотрел мне в глаза.

— Рик рядом, — сказала я уверенно, а потом бросилась искать майку. Хотя что я хотела таким образом скрыть? Ведь он в любом случае всё поймёт.

Дрейк выдохнул и упал спиной на кровать. Прикрыл глаза.

Я приложила палец к губам, лихорадочно соображая, как себя вести, что сказать. Но в голове было совершенно пусто. Но, несмотря на это, когда послышался скрежет ключа во входной двери, я просто пошла в прихожую и остановилась, заложив руки за спину.

Рик открыл дверь и замер, окидывая меня внимательным взглядом.

Глава 16

Лейла Мариотт

— Ты вернулся, — выдохнула я.

Он хмыкнул, вошёл до конца и, заперев за собой дверь, коротко меня поцеловал.

— Я ведь обещал.

Потом вдруг подхватил меня на руки. Его камзол всё ещё хранил холод, на ботинках был мокрый снег, но он прямо так прошёл в дом, прижимая меня к груди.

— Ботинки, — пробормотала я, но он только усмехнулся и понёс меня в спальню.

На пороге остановился. Дрейк лежал на кровати, закинув руку за голову, и смотрел на брата. В полумраке его глаза блестели серебром.

— Долго же ты, — сказал он.

— Бюрократия, — отозвался Рик и осторожно опустил меня на кровать.

— Мне ли не знать, — хмыкнул Дрейк.

Я сидела между ними, босая, в одной майке, которую успела натянуть, и не знала, чего теперь от них ожидать.

— Мне нужно пять минут, — сказал Рик, возвращаясь к двери, и уже оттуда, взявшись за косяк, бросил: — Ты ведь не дашь малышке скучать?

— Чего?! — воскликнула я, сделав круглые глаза, и почувствовала, как краска залила всё моё лицо. Но Рикард только усмехнулся и ушёл в ванную, оставив дверь распахнутой.

Дрейк повернулся ко мне и, приподнявшись, убрал прядь волос с моего лица. Я всё ещё чувствовала жар на щеках и не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе не было ни тени насмешки.

— Не знаю, — честно ответила я. — Мне никто не выдавал инструкций на этот случай.

Дрейк чуть качнул головой и, взяв меня за подбородок, повернул к себе. Посмотрел — долго, внимательно, как будто искал что-то в моих глазах. Потом наклонился и мягко, медленно поцеловал.

— Мне было велено не дать тебе скучать, — прошептал он мне прямо в губы.

— Велено? — переспросила я, и он почти улыбнулся.

— Он сейчас выше меня по званию.

Дрейк углубил поцелуй, и он снова стал настойчивым, горячим, с привкусом того, что мы не успели закончить. Его рука скользнула по моему бедру, забираясь под край майки, и я подалась к нему, почти забыв про смущение.

Он повалил меня на кровать и, поставив одно колено между моих ног, крепко прижал к ней бёдрами. Я захлебывалась в поцелуях, тихо стонала, когда он ласкал чувствительные, напряжённые вершинки, прикусывала его губы и впивалась пальцами в плечи.

Так продолжалось до тех пор, пока из ванной не вышел Рик. Мокрые волосы стояли торчком, и на нём не было ни грамма одежды. Лишь крошечные, чуть блестящие капельки воды, которые так хотелось слизнуть с его гладкой кожи.

— Ладно, моя очередь, — хрипло выдохнул Дрейк и прошёл мимо Рика в ванную комнату, оставив меня лежать с тяжёлым, сбившимся дыханием.

Рик постоял несколько мгновений, глядя на меня сверху вниз. Я лежала раскинувшись, в задравшейся майке, с горящими щеками и губами, опухшими от поцелуев. И мне было уже всё равно, как я выгляжу.

— Иди сюда, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим — низким, хриплым.

Рик не заставил себя ждать. Он лёг рядом и, подцепив пальцами подол майки, стянул её с меня одним лёгким движением. Потом откинул куда-то в темноту и провёл ладонью по моему животу — медленно, снизу вверх.

— Ты пахнешь маслом, — сказал он тихо, и его губы растянулись в улыбке.

— Дрейк делал мне массаж.

— Массаж, — повторил он, и улыбка стала шире. — Конечно.

Я хотела что-то возразить, но Рик наклонился и поцеловал меня в ключицу, и слова растворились. Его губы двигались по моей коже так, будто у него впереди целая вечность. Живот, рёбра, ложбинка между грудей — он обводил каждый изгиб кончиком языка, и я выгибалась, пытаясь прижаться к нему теснее, но он каждый раз чуть отстранялся.

— Рик, — простонала я, потому что это было невыносимо.

— М? — промычал он, не отрываясь от моей кожи.

— Хватит меня мучить.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В полумраке серебро его глаз казалось жидким, расплавленным. И в них была не только игривость, но ещё — жадный, голодный блеск, от которого у меня перехватило дыхание.

Не выдержав, я толкнула его в грудь и соскользнула в кровати, после чего взяла его за руку и потянула на себя. Он непонимающе вскинул бровь, а я уже опустилась на колени на мягкий ковёр, который лежал с каждой стороны от спального места.

— Лейла, что ты…

— Моя очередь. Только молчи, — предупредила я строго, а потом провела ладонями по его бёдрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Склонилась и прижалась губами к его животу чуть ниже пупка. Рик шумно выдохнул и запрокинул голову, а его рука легла мне на затылок.

Я опускалась ниже, медленно, давая ему время почувствовать каждый поцелуй. И когда мои губы наконец нашли его, из его груди вырвался такой звук, что у меня внутри всё томительно, приятно сжалось.

Он стиснул пальцы у меня в волосах — и это тоже оказалось удивительно приятным. Я и не думала, что доставлять кому-то удовольствие может быть настолько возбуждающим. Казалось, если он продолжит так сдавленно стонать, то волна наслаждение накатит на меня без всякой дополнительной стимуляции.

Я нерешительно провела губами по его шелковистой головке. Она была одновременно мягкой и упругой, такой приятной на ощупь, что я невольно замедлилась, исследуя его языком. Рик зашипел сквозь зубы и подался вперёд.

Я взяла его глубже, обхватив ладонью у основания, и Рик выдохнул моё имя так, будто оно было единственным словом, которое он ещё помнил. Его пальцы в моих волосах то сжимались, то разжимались, и в этом ритме было что-то отчаянное.

Я не заметила, как подошёл Дрейк. Когда он положил ладонь мне на голову, я подняла взгляд и, закусив губу, взяла его второй рукой.

Они оба были в моей власти, и это оказалось волнительнее, чем всё, когда-либо пережитое мной. По очереди лаская их губами и языком, я продолжала поглаживать второго, вырывая из них сдавленные выдохи и стоны. Я чувствовала, как влажно становилось у меня между ног и как горячо, но страстно хотела насладиться этой властью ещё немного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В какой-то момент Рик мягко отстранил меня и, наклонившись, подхватил под руки, поднимая с колен.

— Хватит, — выдохнул он, притягивая меня к себе. — Иначе я закончу раньше, чем начну.

Он опрокинулся на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась на нём, упираясь ладонями в его грудь, и почувствовала, как его руки легли мне на бёдра, уверенно, но мягко направляя. Я опустилась на него сама, медленно, и у нас обоих в унисон вырвался стон, как будто кто-то провёл смычком по одной струне.

Дрейк лёг рядом. Его рука прошлась по моей спине, потом обхватила за затылок, и он повернул моё лицо к себе, целуя жёстко, властно. И от этого контраста — от ленивых, плавных движений Рика и от требовательного рта Дрейка — всё внутри перевернулось.

Я двигалась на Рике, набирая ритм, и его руки на моих бёдрах то сжимались, то отпускали, подстраиваясь под меня. Дрейк ещё некоторое время целовал мою шею, плечи, потом встал на одно колено позади и, приподняв мои бёдра так, что я соскользнула Рика, сам вошёл в меня, мгновенно взяв сильный и быстрый темп.

Я вскрикнула и упала на Рика, вцепившись пальцами в его плечи. Он обхватил моё лицо ладонями, заставил посмотреть в глаза и прижался губами к моим — не целуя даже, а просто удерживая, пока Дрейк задавал ритм, от которого у меня подгибались руки.

Потом Дрейк замедлился, склонился ко мне и провёл губами по позвоночнику. Рик, воспользовавшись паузой, приподнял мои бёдра и снова плавно, медленно вошёл, глядя мне в глаза. Они чередовались так, будто договорились заранее, хотя я точно знала, что не договаривались. Просто чувствовали друг друга, как чувствуют музыканты в одном оркестре.

И я — между ними — переставала быть собой. Не в том смысле, что теряла себя. Напротив, становилась чем-то бо́льшим. Их руки, их тепло, их дыхание — всё смешивалось, и границы между нами размывались, пока не осталось только одно: общий ритм, общий жар, общий пульс.

Не знаю, в какой момент я перестала понимать, что происходит. Казалось, вся реальность сократилась до нестерпимого света внутри меня. Этот свет становился всё ярче и жарче с каждым мгновением, пока не взорвался ослепительной, нестерпимой вспышкой. Я кричала, извиваясь между ними, а они держали меня, успокаивая, целуя, лаская. Но я не видела и не чувствовала ничего, кроме этого света.

Трудно описать это ощущение. Нестерпимое наслаждение на границе с болью, которое охватывает не только тело, но всё нутро, саму душу — и выворачивает её наизнанку.

Это длилось почти целую вечность. По моим щекам текли слёзы, с губ срывались всхлипы, кожа буквально горела странным, незнакомым пламенем. Но со временем всё стихло. Свет рассеялся в воздухе, жар сошёл на нет, а когда я снова начала чувствовать своё тело, то обнаружила, что лежу, свернувшись клубочком, посреди кровати, бережно укрытая одеялом, а за окном уже светает.

Я резко поднялась, опираясь на ладони, и осмотрелась. Близнецы были здесь же. Рик спал, пристроившись с краю и заложив руку за голову. Дрейк сидел с другой стороны кровати, держа в руках уже знакомую мне папку.

— Проснулась? — спросил он, убирая папку в сторону. — Ну и напугала же ты нас.

— Напугала? — переспросила я хрипло. Голос был сиплым, надорванным, да и горло саднило, будто я здорово простыла. — Что произошло?

— А что ты помнишь?

Я смущённо отвела взгляд и закусила губу.

На мне была майка Рика, которую он совершенно точно с меня снимал. Я невольно нахмурилась, пытаясь понять, не приснилось ли мне всё то, что произошло ночью. Слишком уж всё прошло хорошо. Если не считать…

… того нестерпимого света.

— Просто расскажи мне, что случилось. Я в порядке?

— Скорее да, чем нет, — Дрейк встал и положил папку на подоконник, потому что никакого рабочего стола в спальне Рика не было и в помине. — Хотя у тебя появилась пара лишних деталей.

— Что? — я почему-то посмотрела на свои руки, будто ожидала увидеть, что у меня отросла пара новых пальцев. Дрейк подошёл и сел рядом, скрестив пальцы.

— Помнишь, у тебя на плече появились странные метки?

— Ох, великая Праматерь! Это из-за них меня так приплющило?

Дрейк вдруг улыбнулся. Как обычно — только кончиками губ, но всё же.

— Скорее наоборот.

Но я уже задрала рукав левой руки и уставилась на те кольца, которые раньше были просто чёрными полосами. Теперь они представляли собой два сложных узора чуть мерцающего тёмного серебра.

— Что это…

В ответ Дрейк кивнул на Рика, который спал так крепко, что не слышал нашего разговора. Я вытянулась, рассматривая его левую руку. Там тоже была метка со странным, специфичным узором, только она переливалась золотом.

— А… — начала было я, указывая на руку Дрейка, который, в отличие от Рика, успел натянуть рубашку.

Он послушно стянул её, демонстрируя свою метку. Она уже была не бесцветной, как раньше, а казалась сделанной из жидкого золота, которое словно текло по высеченным дорожкам узора.

— Но у людей не бывает брачных меток, — прошептала я.

— Ну, что сказать. — Дрейк надел рубашку. — Ты оказалась полна сюрпризов.

— Дрейк… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы — то ли от страха, то ли от радости. — Что я такое?

— Золотая драконица, — подал голос Рик, не открывая глаз.

— С тобой происходило что-то странное, — пояснил Дрейк. — Из тебя хлестала сила, причём долго и непрерывно, так что мы вызвали доктора. Оказалось, это было пробуждение дракона. Но из-за того, что его природа всестихийная, для его пробуждения нужен был такой большой выплеск силы, что… В общем, поэтому подобного не произошло раньше.

— Доктор сказал, — Рик перестал делать вид, что спит, и тоже сел на кровати, — что тебе повезло иметь двух истинных сразу. Трудно представить другой сценарий, который позволил бы тебе проявить свою истинную природу.

Я тупо посмотрела на свои руки, но ничего особенного не увидела. Прислушалась к своим ощущениям — тоже ничего такого.

— Но я не чувствую драконицу.

— Задо одеяло когтями разодрала, — усмехнулся Рик и легко встал с постели. — Пойду завтрак готовить.

— Ну уж нет, — прорычал Дрейк. — Я твою отраву есть не буду и Лейле не дам.

— Хочешь приготовить сам? — сделал невинное лицо Рик. — Но как можно, ты же гость…

— Ой, да заткнись.

— Я сама приготовлю, — сказала я, откидывая одеяло и спуская ноги на пол. Колени чуть дрогнули, но я выпрямилась, стараясь не показывать слабость.

— Нет, — сказали оба одновременно, переглянулись и одинаково нахмурились. Я прыснула, потому что в этот момент они выглядели абсолютными близнецами.

На кухню мы в итоге пошли все вместе. Рик достал из шкафа сковороду и пакет с яйцами, Дрейк молча отобрал у него и то, и другое. Рик пожал плечами, сел за стол и закинул босые ноги на соседний стул.

За окном светало. Небо было бледно-розовым, и над крышами поднимался дым из труб. Город тихо просыпался, как будто тоже не хотел торопиться. Где-то далеко, между шпилями башен, скользил одинокий дирижабль.

Дрейк поставил передо мной кружку с чаем. Потом вторую — перед Риком. Потом вернулся к плите и начал разбивать яйца в сковороду, двигаясь с той же сосредоточенностью, с какой делал всё остальное в жизни.

Рик пил чай, закинув голову, и рассеянно барабанил пальцами по столу. Я сидела между ними, в майке Рика, с кружкой в руках, и смотрела то на одного, то на другого.

— Так что, — сказала я наконец. — Я дракон.

— Золотой дракон, — уточнил Рик, не открывая глаз.

— И что мне с этим делать?

— Для начала — позавтракать, — ответил Дрейк, не оборачиваясь от плиты. — Потом тебя хотел видеть доктор Вейр, с ним и будешь разговаривать на тему того, что с этим делать.

— Он выглядел таким загадочным, когда осмотрел тебя, — хмыкнул Рик.

— Мне кажется, у него уже есть версия, как всё между собой связано.

— Или он просто представил себе, как мы довели малышку до такого квантового скачка.

— До чего? — нахмурилась я, и тот пожал плечами:

— Не знаю, слышал такое выражение от какого-то керри.

— Ладно, — пробормотала я, — просто не буду пока об этом думать. Изменений я в себе никаких не чувствую, значит, и переживать пока не о чем. Лучше подумаем о том, как нам теперь дальше жить.

— В каком смысле? — обернулся Дрейк, который быстро взбивал вилкой тесто для блинчиков.

— В смысле, я очень рада, что вы не разорвали меня на части в попытках поделить, но плохо себе представляю, как мы теперь будем жить. Брайан всё так же будет ко мне приставлен после завершения рабочего дня?

— О, в этом больше нет необходимости, — отозвался Рик, устало потягиваясь. — Мы же Моргана взяли.

— Что?! — я резко встала, хлопнув по столу. — И вы мне об этом только сейчас сообщаете?!

— Ну, ночью было не до этого, если честно, — усмехнулся Рик, склонив голову на бок и наблюдая за мной.Я села обратно и уставилась на Рика. Потом на Дрейка. Потом снова на Рика.

— Рассказывайте. Всё. С самого начала.

— С самого начала — это с папки, — Дрейк поставил передо мной тарелку с блинчиками и сел напротив. — Рик передал мне собранные данные после встречи с твоей семьёй. Маршруты, по которым он возил ящики, закрытые мастерские, новые точки Моргана — всё указывало на одного человека.

— Моргана Артаса, — тихо сказала я. И вспомнила, как мама рассказывала про оборотней, которые приходили к ним в мастерскую, и про суд, который лишил их лицензии. — Значит, мои родители были правы. Он сам это всё организовал.

— Похоже на то, — кивнул Дрейк. — Но обычная полиция Древнего из Совета не тронет. Поэтому я полетел к единственному уполномоченному лицу.

Я моргнула, и Дрейк вздохнул:

— К главе клана — Джейкобу Артасу. Ну, Сумрак.

— А-а-а, — протянула я, догадавшись, наконец, о ком шла речь. А потом уважительно добавила: — О-о-о.

— Раньше главой синдиката считали Энцо — оборотня, с которым я скорешился в больнице, — продолжил Рикард. — Но так как мы с ребятами настаивал, что должен быть за ними кто-то более влиятельный, меня назначили поработать под прикрытием и втереться ему в доверие. В общем, некоторое время я работал на этого Энцо и добывал информацию.

— Всё складывалось, — Дрейк снял со сковороды вторую порцию блинчиков и подал тарелку брату. — И показания твоих родителей — в том числе. Поэтому вчера вечером, когда ты пошла заниматься проектом, я полетел напрямую к Сумраку и дал ему изучить улики.

— Я остался в больнице пасти Энцо, — продолжил Рик, одновременно жуя блинчики. — Нельзя было его спугнуть до ареста Моргана, потому что он бы точно подал знак своему шефу. Дрейк подал мне знак, когда всё было готово — и мы арестовали всех представителей банды, которые находились в больнице.

— Ничего не понимаю, — я отрезала кусочек блинчика и полила его сиропом. — А почему этот Энцо вообще был в больнице?

— Для обеспечения алиби, — пояснил Дрейк, усаживаясь за стол со своей тарелкой. — Ему нужно оставаться на свободе, чтобы управлять синдикатом. У них развитая система банд, которые выполняют самые разные задачи. Одни распространяют оружие, другие — запрещённые артефакты, третьи — вещества вроде экстракта манго, четвёртые занимаются выбиванием долгов.

— Ого, — протянула я. — И вы всех их арестовали?

— Не всех, к сожалению, — качнул головой Рик. — Но смею предположить, что процентов семьдесят.

— Значит… мои родители смогут вернуть лицензию? Ну, если Морган арестован и, наверное, те оборотни, которые их подставили — тоже.

— Возможно, — осторожно ответил Рикард. — Но суды и допросы займут время.

— Суды?

— У нас множество свидетелей, про большинство из которых мы даже ничего не знаем, — сказал Дрейк. — Их скрыли по программе защиты свидетелей и об их местоположении известно только тайному комитету. Сейчас всех будут постепенно выводить из-под защиты и вызывать для дачи показаний. На этих парнях столько обвинений, что даже представить трудно.

— По большому счёту они составляли почти весь криминальный мир Пантарэи, — добавил Рик.

Я некоторое время молча ела, пытаясь сложить в уме всё, что парни рассказали о синдикате. А потом подняла взгляд и, решительно положив вилку с ножом на стол, строго произнесла:

— Однако, вы так и не ответили. Как мы будем дальше жить? Моя позиция была и остаётся прежней: либо я с вами обоими, либо ни с кем. И это, — я ткнула в свои метки, — такой весомый аргумент, что новых ссор между вами я терпеть не намерена!

Рик и Дрейк переглянулись. Одно из тех мгновений, когда между ними проходило что-то без слов — короткое, молчаливое, понятное только им двоим.

— Ссор не будет, — сказал Дрейк ровно.

— Хочу в это верить, — я скрестила руки на груди. — Но вы однажды уже поссорились так, что несколько лет не разговаривали. Из-за женщины.

Рик перестал жевать. Дрейк замер с кружкой у рта. Повисла тишина, в которой было слышно, как за окном каркает ворона.

— Ты знаешь про Мирель, — проговорил Рик.

— Эйра рассказала.

— Это в прошлом, — отрезал Дрейк. — Если хочешь, могу подписать кровный договор, что не стану инициировать или поддерживать с Риком конфликт, основанный на чувствах к тебе.

— Я согласен, — тут же отозвался Рик. — А в случае нарушения ты будешь терять голос на месяц! Знаю я одного умельца, который может такой контракт подготовить. Правда, займёт месяца и влетит в копеечку… Но ради такого я готов разориться.

— Никто ничего подписывать не будет, — твёрдо сказала я. — Если вы не научитесь друг другу доверять, я от вас уйду, так и знайте!

Они оба замолчали. Рик положил вилку и серьёзно посмотрел на меня.

— Не уйдёшь, — сказал он тихо. — Но ладно, согласен. Ты права.

Дрейк же только коротко кивнул и принялся собирать со стола посуду.

— Хорошо, — я подобрала вилку и отрезала ещё кусочек блинчика. — Тогда следующий вопрос. Где мы будем жить?

— Здесь, — сказал Рик.

— У меня, — одновременно сказал Дрейк.

Они посмотрели друг на друга. Я закатила глаза.

— Великая Праматерь. Вы только что пообещали не ссориться.

— По сути вопроса, — начал Дрейк, — у нас есть дом у реки. Отсюда минут десять пешком. Я там жил, когда работал в полиции. И иногда родители останавливаются в том доме. Сейчас там, конечно, пыль и грязь, но привести его в порядок не стоит большого труда.

— Вообще-то он не наш, а родительский, — поправил его Рик.

— Но по условиям дарственной он переходит в распоряжение того из нас, кто первым заключит брак. Поэтому если мы одновременно женимся на Лейле, то он автоматически начинает принадлежать нам обоим.

— Так, притормозите коней! — воскликнула я. — Никакой свадьбы мы пока не обсуждали!

— В любом случае, дом пустует, — пожал плечами Дрейк. — И нам выходить через полчаса.

— Блин, — простонала я и бросилась собираться на утренние занятия.

Через двадцать минут я стояла в прихожей, застёгивая пальто и пытаясь одновременно засунуть ногу в сапог. Рик прислонился к стене и с ленивой улыбкой наблюдал за моей суетой. Дрейк уже был одет и ждал у двери, сложив руки на груди.

— У тебя сироп на подбородке, — заметил он.

Я вытерла тыльной стороной ладони, схватила сумку и распахнула дверь. На лестничной площадке пахло морозом и свежим снегом.

— Вечером увидимся? — спросила я, обернувшись. — Вы же оба будете дома?

Они переглянулись.

— Мы заберём тебя после занятий, — сказал Рик.

Дрейк кивнул. А потом, когда я уже шагнула за порог, негромко добавил:

— Не забудь поговорить с доктором Вейром.

— Не забуду, — я помахала рукой и побежала вниз по ступенькам.

На улице было ослепительно. Снег, выпавший за ночь, покрывал город ровным белым полотном, и солнце, ещё низкое, окрашивало его в розовое и золотое. Я остановилась на крыльце, вдохнула полной грудью и прислушалась к себе. Где-то внутри действительно ощущалось урчание, словно у меня в груди поселился довольный пушистый котик.

Я подумала, что, должно быть, тот самый “тонкий орган”, которым я ощущала близнецов, и был драконицей. Спящая, связанная, она чувствовала своих истинных и тянулась к ним всей душой, заставляя меня снова и снова возвращаться к ним, снова и снова пытаться переломить судьбу и… кое-чей паршивый характер.

Что ж, впереди меня ждала огромная и очень интересная жизнь. А пока я просто улыбнулась утреннему солнцу и зашагала к лечебнице по хрустящему под ногами снегу.

Глава 17

Лейла Мариотт

(спустя дюжину дней)

Когда мы вышли из дирижабля, Миррагейл был залит розовым светом заката. Город-курорт расположился на довольно широком плато с несколькими вершинами. Всё было покрыто чистыми белыми сугробами, которые сияли бликами и создавали особое праздничное настроение, окрашиваясь в цвета заката.

— Пешком далеко будет, — заметил Рик, передавая Дрейку один из наших чемоданов. — Надо сани ловить.

Дрейк поудобнее перехватил три саквояжа. Ещё два Рик взял в одну ладонь, а другой взял меня за руку.

Я выдохнула облачко пара сквозь вязаный шарф и посмотрела на то, как оно окрашивается в розовый цвет. Этот шарф мне связал Рикард, пока в гордом одиночестве сидел дома в заслуженном отпуске. Дрейк же целыми днями пропадал либо на физиотерапии, либо в спортзале, либо в участке, готовясь принимать дела после праздников.

Мы спустились по трапу на утоптанную площадку причала, где уже толпились прибывшие пассажиры. Вдоль ограды стояли несколько широких саней с загнутыми вверх полозьями и меховыми накидками на сиденьях. В упряжках лениво переминались с лапы на лапу огромные горные барсы с густым серебристым мехом. Один из них повернул тяжёлую голову в нашу сторону и зевнул, обнажив клыки длиной с мой указательный палец.

— Какой красивый, — выдохнула я, невольно потянувшись к нему.

— Не трогай, — одновременно сказали близнецы, и я, фыркнув, убрала руку.

Рик свистнул ближайшему вознице — пожилому мужчине в тулупе и меховой шапке, из-под которой торчали кончики заострённых ушей. Я с любопытством присмотрелась к его ауре и отметила, что, судя по строению, он относится к фейри — очень редкой в наших краях расе.

— До верхнего квартала подвезёте? — спросил Рик, когда возница подошёл поближе.

— Сколько даёте?

— Три золотых.

Я чуть не поперхнулась от названной суммы. Да я на три золотых могла бы две недели прожить!

— За три золотых только в центр. Десять.

— Сэр, — заговорил Дрейк, посмотрев на остроухого своим фирменным взглядом. — Мы не первый раз в Миррагейле и в курсе местных цен. До верхнего квартала мы доберёмся и за полтора.

Тот поджал губы и недовольно буркнул:

— Хорошо, три золотых — и довезу вас до верхушки. Но деньги — вперёд!

Дрейк молча достал из кармана монеты и положил вознице в протянутую ладонь. Тот пересчитал, кивнул и махнул рукой в сторону саней.

Мы загрузили саквояжи, и я устроилась на заднем сиденье, утонув в меховой накидке. Рик сел слева, Дрейк — справа. Возница забрался на козлы, причмокнул губами, и барсы так бесшумно и мягко тронулись, что я даже не сразу поняла, что мы уже движемся.

Дорога петляла по склону, забираясь всё выше. Миррагейл открывался постепенно, террасами, будто кто-то перелистывал страницы книги. Внизу остались шумные улицы с лавками и гостиницами, яркие вывески и праздничные гирлянды. Выше пошли жилые кварталы — каменные дома с крутыми крышами и дымящимися трубами. Мимо нас, покачиваясь, проехал тяжёлый омнибус на широких полозьях, запряжённый шестёркой барсов, и наш возница ловко увёл сани на обочину, пропуская его.

— А это что? — спросила я, указывая на массивное здание с колоннадой, которое показалось из-за поворота. Тёмные знамёна на фасаде едва шевелились на ветру.

— Зал Совета Кланов, — ответил Дрейк. — Здесь проводят заседания самого разного характера, от небольших встреч Старейшин до огромных толп всех допущенных драконов.

— Насколько огромных? — с любопытством спросила я. — И кого допускают?

— До тысячи драконов обычно, — ответил вместо Дрейка Рик. — В Совет принимают всех желающих, кто имеет статус главы семьи.

— Глава семьи? Интересно, — я по очереди посмотрела на близнецов. — А когда мы женимся, кто станет главой семьи?

— Обычно в подобных случаях решают по старшинству. Так что, полагаю, им станет Рик, — великодушно уступил брату Дрейк.

— А вот и неправильно! — я довольно заулыбалась. — Главой семьи стану я. Потому что в моём распоряжении все стихии, в отличие от вас. А значит, я сильнее и могу захватить власть!

В конце своей речи я изобразила злодейский смех. Рик тихо рассмеялся, и Дрейк тоже не сдержал улыбки.

Сани свернули на узкую дорожку, обсаженную старыми елями, ветви которых прогибались под тяжестью снега. Стало тише — город остался внизу, и здесь, наверху, было слышно только скрип полозьев и мерное дыхание барсов.

Наконец возница натянул поводья, и сани остановились перед домом, стоявшим чуть в стороне от остальных, на самом краю плато. Двухэтажный, сложенный из тёмного дерева, с широкой верандой и заснеженной крышей. Из трубы поднимался дымок, а на веранде горел фонарь — кто-то уже был дома.

— Мама написала, что приедут к обеду, — сказал Дрейк, выгружая саквояжи. — Значит, они с отцом уже на месте.

— А мои? — спросила я, и мой голос прозвучал чуть напряжённее, чем хотелось бы.

— Прибудут завтра утренним дирижаблем. Я их встречу, не переживай.

Я кивнула и выдохнула. Хотя бы один вечер, чтобы освоиться, прежде чем мама увидит всё это: горный дом, двух драконов-близнецов и дочь с серебряными метками на руках. Переживала я по этому поводу жутко, но мама уже и так начала догадываться, что меня с ними что-то связывает. Единственное, что мне оставалось, — это упрямо молчать, обещая, что они скоро обо всём узнают.

Даже про то, как меня занесло в лечебницу, я рассказала не всё, упустив ту часть, где мне пришлось работать на Аркейна. Лишь уклончиво объяснила, что у Дрейка был неожиданный разрыв потоков, и мне удалось спасти ему жизнь, не дожидаясь лекаря, который мог бы не успеть.

Впрочем, сейчас меня ждало не менее волнительное событие, чем знакомство родителей с кхм… нашими будущими родственниками. Собственно, мне самой ещё только предстояло познакомиться с будущими свёкрами, и у меня откровенно тряслись поджилки по этому поводу.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина — высокая, статная, с аккуратно уложенными тёмными волосами и серебристыми глазами, которая была так похожа на Эйру, что у меня не осталось ни капли сомнений: это и была их матушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наконец-то! — воскликнула она и сбежала по ступенькам, игнорируя наледь. Обняла Дрейка, потом Рика, потом снова Дрейка, обхватив его лицо ладонями и внимательно вглядываясь в него. — Во имя Праматери, как же ты похудел!

— Мам, — Дрейк осторожно убрал её руки.

— А ты что с волосами сделал? — она повернулась к Рику, потрогав его коротко стриженный затылок.

— Отрастут, — ухмыльнулся он, свободной рукой обнимая мать.

— Надеюсь, — она покачала головой и только тогда посмотрела на меня.

Я стояла на нижней ступеньке, вцепившись в лямку сумки. Драконица была выше меня на полголовы, и мне пришлось чуть задрать подбородок, чтобы встретить её взгляд. Она осмотрела меня быстро, цепко — точно так же, как Дрейк оценивал обстановку. И я невольно вспомнила, что у Эйры тоже был такой же быстрый, цепкий взгляд. Удивительное семейное сходство.

— Простите, мы незнакомы, мисс, — улыбнулась она, спустившись и протянув мне руку.

— Лейла, — представилась я, неуверенно вкладывая свою ладонь в её и осторожно поднимаясь по заледеневшим ступенькам. — Лейла Мариотт.

— Так это ты, — улыбка драконицы стала шире. — Рик мне о тебе рассказывал немного. Ты учишься на хирурга, да? Ой, я видела ту кучу учебников, которые тебе приходится зубрить. Это такой труд! Можешь называть меня просто Виолой, ни к чему нам церемонии. Проходите же скорее, не толпитесь на пороге, всё тепло выпустите!

А вот болтливость и дружелюбие из близнецов у неё унаследовал только Рик.

Мы ввалились в дом, и я сразу утонула в уютных предпраздничных ароматах. С кухни тянуло сладкой выпечкой с яблоками и корицей, а рядом на первом этаже была просторная гостиная с камином, в котором потрескивали толстые поленья, и длинным столом, уже накрытым на несколько персон.

— Рик, отнеси вещи наверх, — Виола уже снимала с меня пальто, не давая опомниться. — Ваши комнаты я подготовила, только, может, не успели ещё прогреться.

— Спасибо, мам, — Рик подхватил саквояжи и подмигнул мне, прежде чем исчезнуть на лестнице. Дрейк молча взял свою поклажу и последовал за ним.

— Так, милая, — Виола приложила палец к подбородку. — Я не уверена, как это у вас принято, но комнат у нас достаточно, ведь раньше это был гостевой дом. Могу попросить миссис Тревис подготовить для тебя отдельную спальню.

Я откровенно растерялась. Этот вопрос совершенно не стоял, когда мы с близнецами жили втроём. В маленькой квартирке Рика и выбора особенного не было — мы никогда не обсуждали этот вопрос и спали втроём в его комнате. А после переезда в их родовое поместье выбрали большую родительскую спальню, куда Дрейк первым делом заказал такую большую кровать, что она в ширину была больше, чем в длину — как бы это странно ни звучало.

И мы ни разу не обсуждали, как расположимся в этом доме.

— Я… — начала я и почувствовала, как щёки начинают теплеть. — Мне не хотелось бы доставлять вам хлопот.

— Да что ты, дорогая, какие хлопоты! Впрочем, тебе в любом случае наверняка захочется иметь свой личный угол, так что я распоряжусь, чтобы тебе подготовили спальню. А там уже решите между собой сами.

Судя по ощущениям, я покраснела до самых кончиков ушей. Она так легко говорила об этом, словно только и ждала, когда представится момент оставить своих сыновей наедине с девушкой.

Да, мне всё ещё было трудно понять драконьи нравы.

Виола усадила меня за стол и поставила передо мной тарелку с яблочным пирогом, от которого шёл такой аромат, что я на мгновение забыла обо всём.

— Ешь, ешь. Рик говорил, что у тебя сумасшедший график. Когда ещё нормально поешь, если не на каникулах. В моём доме все сыты будут, уж за этим я слежу!

Последние слова она произнесла с такой знакомой строгостью, что я невольно рассмеялась. Потом поймала её вопросительный взгляд и смущённо пояснила:

— Просто интересно наблюдать, что близнецы как будто переняли у вас разные черты. Например, Дрейк так же строго следит за тем, чтобы все поели и выспались. А Рик такой же дружелюбный и разговорчивый. Ещё у вас взгляд такой цепкий, что, уверена, вы заметили каждую важную деталь при первом же взгляде на меня — Дрейк делает так же.

Виола расхохоталась, задрав голову. Я улыбнулась: а вот это уже привычка Рика.

— Как свекровь я должна с порога разобраться, впускать ли в дом такую невестку, — наконец, сказала она, утирая слёзы.

— Но мы пока не…

— Ой, это мелочи, — отмахнулась Виола, не дав мне договорить. — Главное — мальчик наконец привёз девушку. Я уж думала, что в этом столетии не дождусь.

Сверху послышались шаги. Рик спустился первым, сел рядом со мной и невозмутимо стянул с моей тарелки кусок пирога. Виола шлёпнула его по руке.

— Она гостья! Возьми себе из кухни!

— Мам, я тоже твой сын, — Рик сделал обиженное лицо, но встал и пошёл на кухню.

Дрейк появился минутой позже. Он переоделся в простую тёмную рубашку, и я невольно задержала на нём взгляд — впрочем, быстро отвела глаза и уткнулась в пирог.

— А где папа? — спросил Дрейк, наливая себе чай.

— В мастерской, где же ещё. Эйра со своим мальчиком скоро подойдут, тогда и позову его ужинать. Ты ведь знаешь, он не любит отвлекаться, когда у него вдохновение.

Последнее слово она подчеркнула, снабдив широким жестом, и Рик усмехнулся.

Виола велела парням “заморить червячка” и начинать накрывать на стол, а сама она ушла в хозяйственную часть дома, чтобы дать указания экономке — миссис Тревис.

Но не успели мы закончить накрывать на стол, как появилась Эйра с Эваном — и стало значительно веселее. Дом наполнился голосами и смехом, даже отец семейства — мистер Эллиот Артас — сам вышел из своей берлоги и присоединился к застолью.

Мистер Эллиот оказался больше похож на Дрейка: крупный, молчаливый, с волевым подбородком и широкими плечами. Он коротко пожал мне руку, задержав взгляд лишь на кольце-артефакте, которое мне подарил Рик ещё в начале нашего знакомства. И произнёс:

— Мариотт, говорите. А вы случайно не являетесь родственницей Эдгару Мариотту?

— О-он мой отец, — кивнула я, чувствуя себя отчего-то особенно неловко.

— Хороший мастер, — усмехнулся он. — Я преподавал у него поверхностные плетения на третьем курсе. Мы потом ещё не раз встречались на выставках. Хм. Да.

Вот. Это. Поворот.

Я открыла рот и закрыла его обратно. Мистер Эллиот уже отвернулся и сел за стол, как будто не сказал ничего особенного. А я стояла посреди гостиной и пыталась осмыслить, что отец моих драконов учил моего отца.

С ума сойти.

— А вы не знали, что ли? — изумился Дрейк, который, конечно же, нарыл и эту информацию, а мне сообщить не удосужился!

— Лейка, это судьба, — прошептала Эйра, которая сидела за столом рядом со мной, и хихикнула.

— Погоди, у тебя же и мать артефактор, — тихо добавил Эван. — Может, и она его знает?

— Великая Праматерь! — взмолилась я, закрыв лицо руками. — Это будет катастрофа.

— Почему катастрофа? — удивилась Виола, вернувшаяся из кухни с блюдом запечённого мяса. — Наоборот, как замечательно, что наши семьи оказались связаны! Эллиот, ты слышал?

Я закусила губу и поспешно села за стол рядом с Эйрой. Всё никак не привыкну к тому, что у драконов слух значительно более чувствительный, и стоит контролировать свои слова даже если кажется, что никто не услышит.

Мистер Эллиот, который уже успел уткнуться в газету, промычал, не отрываясь от чтения:

— Слышал.

— Так надо же их пригласить! Чем больше людей — тем веселее, к тому же мне было бы очень интересно познакомиться с родителями такой прекрасной юной леди.

В поисках помощи я посмотрела на Рика, который сидел в кресле-качалке у камина и с любопытством наблюдал за происходящим. Про то, что моя семья тоже должна приехать в Миррагейл, мы пока не предупреждали, решив сообщить об этом за ужином, когда все соберутся. Но миссис Виола, кажется, уже решила, что должна во что бы то ни стало сделать меня членом семьи и решительно взяла дело в свои руки.

— Вообще-то, — Рик качнулся в кресле и, выдержав паузу, закинул руки за голову, — они как раз прибывают завтра утренним дирижаблем. Я их встречу.

Виола всплеснула руками.

— И ты молчал! Эллиот, ты слышал?

— Слышал, — повторил мистер Эллиот, перевернув страницу газеты.

— Значит, завтра нужно приготовить обед на всех! Миссис Тревис! — Виола метнулась в сторону хозяйственного крыла, но на полпути обернулась: — Сколько их?

— Шестеро, — ответила я. — Родители, сестра и два брата. Младшие.

— Чудесно! Дети! — Виола просияла так, будто ей только что сообщили лучшую новость в жизни, и исчезла за дверью.

— Восемь! — поправил Дрейк, незаметно появившийся у меня за спиной, и матушка заглянула обратно в гостиную. — Ещё прабабушка и… кхм, двоюродный дедушка.

— О… — немного озадаченно протянула драконица, словно соображая, как будет вежливее отреагировать.

— Большая семья! — наконец решила она, и улыбка вернулась. — Замечательно! Миссис Тревис, нам нужно больше комнат!

Я подавила желание уточнить, что прабабушка выглядит моложе моей матери, а двоюродный дедушка — мой ровесник. Пусть это будет завтрашним сюрпризом.

— Может, стоит предупредить, — тихо начала я, но Эйра под столом наступила мне на ногу и едва заметно покачала головой. Я осеклась.

— Не порть ей удовольствие, — прошептала она. — Мама обожает сюрпризы. Чем больше — тем лучше.

— Как бы от этого сюрприза у кого-нибудь сердечный приступ не случился, — добавил Эван, и Эйра прыснула.

Вечер постепенно перетекал в ночь. Камин потрескивал, за окном поднялся ветер, и снег стучал в стёкла мелкой крупой. Виола вернулась, разрумянившаяся от хлопот, и принялась разливать чай с мёдом и какими-то горными травами, от которых по всему дому поплыл терпкий, сладковатый аромат.

— Ну что ж, — Виола села в кресло и обвела нас взглядом. — Завтра будет длинный день, так что всем спать. Лейла, дорогая, миссис Тревис постелила тебе в голубой комнате, но ты, конечно, устраивайся, как тебе удобнее.

И подмигнула мне так многозначительно, что я снова почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Постепенно все начали расходиться. Сначала Эйра с Эваном, о чём-то тихо перешёптываясь, ушли в свою спальню. Потом мистер Эллиот, внезапно озарённый новой идеей, убежал в мастерскую. Миссис Тревис помогла убрать со стола и ушла на кухню мыть посуду. Виола погасила свечи, оставив гореть только тусклую настенную лампу, и тоже ушла в сторону хозяйственного крыла.

Мы остались втроём у догорающего камина.

— Ладно, ваша мама права, надо идти спать, — выдохнула я и зевнула, потому что утром у меня были последние занятия в уходящем году, и выспаться у меня возможности ещё не было.

— Сначала нужно решить один вопрос, — серьёзно произнёс Дрейк, опершись локтями о колени и скрестив пальцы.

— А до утра не подождёт? — который тоже начал зевать, посмотрев на меня.

— Не подождёт, — сухо отрезал Дрейк. — Кровати в наших спальнях недостаточно широкие для троих. И если Лейла не хочет спать одна, нам нужно решить…

— Хочу, — поспешно сказала я. Потом поймала непонимающие взгляды парней и пояснила: — Я уже два месяца мечтаю хоть раз выспаться. А с вами у меня это точно не получится! К тому же, мы в доме ваших родителей, и мне, если честно, всё ещё немного неловко.

— Но мы здесь не на одну ночь, — заметил Рик.

— В таком случае будем соблюдать очерёдность, — предложил Дрейк. — А порядок можешь выбрать сама.

— Зачем очерёдность? — я вскинула брови.

— Затем, что ты можешь спать с Риком в обнимку, а я — нет.

— А если я не хочу очерёдность? Если я хочу… — я смутилась и отвела взгляд, пытаясь придумать, как бы поневиннее сформулировать то, что я имела в виду.

Но Рик всё и так понял: то ли по выражению лица, то ли по запаху, то ли снова прочитал мои мысли. Тихо рассмеялся:

— Нет, ну для этого можно и вместе собраться в одной комнате. А потом кто-то из нас просто уйдёт спать в соседнюю.

— Ладно, но сегодня я хочу выспаться, — я указала пальцем сначала на одного, потом на другого. — Всё поняли?

— Так точно, — Рик приложил два пальца к виску, и я не удержалась от улыбки.

Дрейк ничего не сказал, но по его лицу я поняла, что возражений нет.

Мы поднялись наверх. Спальни располагались на трех этажах: четыре на втором, три на третьем и ещё три — на четвёртом. Нам на троих выделили третий этаж. Это было по-своему удобно: по крайней мере, никто больше не будет ходить по коридору, да и ванная у нас была своя.

Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим спальням.

Я расстелила кровать, переоделась в ночную рубашку, которую заботливо оставила на подушке миссис Тревис, и легла, натянув одеяло до подбородка.

Тишина.

Непривычная, звенящая, какая-то неправильная тишина. Ни мерного дыхания рядом, ни тепла чужого тела за спиной. Я повернулась на бок, потом на другой, потом уставилась в потолок. За окном шумел ветер и мелко стучала по стеклу снежная крупа.

Так странно. Я мечтала об одиночестве, а теперь не могла уснуть, чувствуя себя неуютно и как-то беспокойно. Может быть, дело было в привычке. А может, в другом. Там, где в области сердца пробудилась драконица, что-то томительно ныло. Это было похоже на голод, только ужином его нельзя было утолить. Тело требовало не еды и не сна, а чего-то другого: тепла, близости, почувствовать, как по каналам сильной волной течёт чужая сила, насыщая каждую клеточку.

А ещё, я чувствовала их. Совсем рядом, буквально за стеной — чувствовала, но не могла прикоснуться, и от этого становилось ещё хуже.

Я выдержала минут двадцать.

Потом откинула одеяло, сунула ноги в тапочки и тихо открыла дверь.

В коридоре было темно и тихо, и шаги мои в тапочках по мягкому ковру были совершенно бесшумными. Остановившись посреди коридора, я озадаченно осмотрелась, потому что не помнила, в какой из комнат кто из близнецов поселился. Впрочем, не то чтобы я точно знала, к кому из них хочу зайти. Поэтому просто надавила на ручку первой попавшейся двери и, тихо её приоткрыв, бесшумно вошла.

Это оказалась комната Рика. Мне не нужно было видеть его, потому что всё стало ясно по одному только запаху. Он ещё не спал, просто сидел в кровати, задумчиво что-то читая со своего вещателя.

Даже не поднимая на меня взгляда, он усмехнулся, погасил вещатель и убрал его на тумбочку рядом.

— Двадцать три минуты, — сказал он.

— Я ставил на пятнадцать, — раздался голос Дрейка за моей спиной, заставив меня вздрогнуть.

— Ой, да ладно, — отозвалась я и, не дожидаясь, когда Дрейк закроет за собой дверь, одним движением сняла с себя ночную рубашку.

Глава 18

Лейла Мариотт

Когда я проснулась, тусклое зимнее солнце уже светило в окно, а рядом никого не было. Я со стоном повернулась на спину и с наслаждением потянулась.

Стояла приятная тишина, которая бывает только зимой. Ветер изредка завывал в стенах, но по большей части я ощущала только свет и тепло: разожжённый вечером камин постепенно прогрел весь дом, и теперь было особенно уютно. На ветках дерева, что росло за окном лежал снег, и какая-то птичка, сев на одну из них, уронила небольшой сугробик.

Было так хорошо, что даже вставать не хотелось. Около полуночи Дрейк твёрдо сказал, что пора заканчивать, потому что всем нужно выспаться. И, взяв с Рика честное слово, что он не будет меня отвлекать, ушёл в свою спальню, потому что у него, видите ли, от сна на боку будет болеть шея.

Впрочем, я уснула почти сразу, как положила голову Рику на плечо. Внутри была пустота и тишина, и только тихое кошачье урчание ощущалось где-то внутри, из-за чего я в шутку называла свою вторую ипостась “кисой”.

— Так, надо вставать, — решительно сказала я сама себе, потому что не могла себе позволить проспать приезд родителей. А судя по тому, что я не ощущала Рика поблизости, он уже уехал на причал встречать Мариоттов. Времени оставалось не много.

Я умылась, оделась и спустилась вниз, на ходу заплетая косу. На кухне миссис Тревис уже вовсю готовила обед: на столе стояли миски с тестом, пахло ванилью и топлёным маслом, а в печи что-то аппетитно шкварчало.

— Доброе утро, мисс. Чай? Кофе?

— Чай, пожалуйста, — я заглянула в гостиную. — А где все?

— Миссис Виола уехала на рынок за продуктами. Мистер Эллиот в мастерской. Мисс Эйра с мистером Эваном ушли гулять. А мистер Андреас на веранде.

Я поблагодарила её за исчерпывающий ответ, забрала поднос с чаем и свежими булочками с ветчиной и вышла на веранду.

Несмотря на то, что веранда не была застеклена, на ней было почти так же тепло, как внутри. Я остановилась, с любопытством рассматривая окружавшие нас плетения, но их было слишком много, чтобы с ходу распознать каждое из них, и осталось только принять, что, скорее всего, на доме стоит нечто вроде простенького погодного купола, который сохранял тепло.

Но ветер всё равно пронизывал открытое помещение, и это оказалось удивительно приятным сочетанием: сидеть на деревянной веранде за столом с кружкой горячего чая, когда вокруг всё укрыто ослепительным белом снегом, и чувствовать, как свежий морозный ветер играет в волосах.

Дрейк сидел за столом с утренней газетой и сосредоточенно изучал новости.

— Что пишут? — спросила я, макая край булочки в чай.

— Первая статья про арест Моргана вышла, — ответил он и задумчиво почесал подбородок. — Кажется, мне придётся принести свои извинения перед Эваном с Луи.

— О чём ты? — я попыталась заглянуть в газету, но там было так много текста, отпечатанного мелким шрифтом, что быстро что-то понять не представлялось возможным.

— Да так, — выдохнул он, откладывая газету. — Поговорим об этом, когда Рик вернётся, ему тоже будет интересно. К тому же, у меня есть к тебе более срочный разговор.

Он достал из внутреннего кармана камзола сложенный лист плотной гербовой бумаги и положил на стол передо мной.

Я узнала печать ещё до того, как развернула: круглая, с пламенем и двумя скрещёнными мечами — канцелярия Совета Кланов.

— Что это?

— Читай.

Я развернула лист, пробежалась глазами по первым строчкам — и пальцы сами сжали бумагу.

“Повестка в суд… пересмотр дела… семья Мариотт… в связи с выявлением новых обстоятельств, а именно: арестом гильд-мастера Моргана Артаса и подтверждением факта фальсификации обвинительных материалов… восстановление профессиональной лицензии… слушание назначено на…”

Буквы поплыли.

— Дрейк, — сказала я, и мой голос прозвучал так тихо, что я сама себя едва услышала.

— Хотел вручить твоему отцу лично. Но решил, что ты должна увидеть первой.

У меня задрожали руки, и я едва сдерживала подступившие слёзы. Неужели это правда. Неужели…

— Слушание и восстановление лицензии займёт некоторое время, — говорил между тем Дрейк. — Им нужно будет подтвердить квалификацию, восстановить и оформить мастерскую по всем правилам. Но в оправдательном приговоре сомнений у меня нет.

Я встала, обошла стол и молча, крепко обняла Дрейка, обхватив руками за шею. Он поднялся на ноги и притянул меня к себе.

— Хвала Праматери, — прошептала я. — Всё позади.

Он погладил меня по спине. Дрейк никогда не был мастером утешать и оказывать моральную поддержку, и, наверное, поэтому не придумал ничего лучше, чем приподнять мой подбородок и осторожно поцеловать.

Я закрыла глаза и ответила на поцелуй, чувствуя, как солёные слёзы стекают по щекам прямо ему на губы. В этот момент мне было всё равно, где мы и кто может увидеть. Был только он, его руки на моей спине и повестка на столе, которая означала, что мои родители наконец свободны.

По крайней мере, я так думала. Буквально несколько секунд. Потому что потом раздался поражённый голос миссис Виолы, и я резко отшатнулась.

— Андреас! — хозяйка дома застыла на пороге веранды, глядя на нас с таким выражением лица, что я едва ли могла дать ему какое-то определение. Не то возмущённое, не то шокированное, не то…

— Доброе утро, — спокойно произнёс Дрейк, не спеша убирать руку с моей талии.

— Доброе утро, мисс, — добавила я, немного потупившись.

— Так, — она прошла на веранду, поставила на стол корзину с покупками и указала на стулья. — Сядьте. Оба.

Мы с Дрейком переглянулись, но, кажется, он тоже не понимал, чем вызван строгий тон его матери. Поэтому я послушно опустилась обратно на свой стул и, словно в попытке скрыть смущение, сделала большой глоток чуть остывшего чая.

Миссис Виола тем временем приподняла на локтях рукава своего платья и, скрестив руки на груди, переводила взгляд с меня на Андреаса и обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В чём дело, мам? — спросил он, усаживаясь на стул с такой неторопливостью, будто пытался продемонстрировать, что делает это исключительно из личных побуждений, а не потому, что ему так велела мать.

— В чём дело? — сдержанно повторила она и поджала губы. — Я много раз наблюдала, как вы с Риком ссоритесь из-за девушки. И ещё — как вы дурите им головы, чтобы только насолить брату! Я пыталась вас воспитывать, пыталась учить вести себя по совести и помогать друг другу. В конце концов, вы уже взрослые мужчины, и я думала, что вы уже переросли это ребячество! И что я вижу теперь? Стоило только Рику отвернуться от своей девушки, как ты уже её соблазняешь!

— Что-о?.. — только и смогла выдохнуть я, но строгий взгляд драконицы метнулся ко мне, и я снова потупилась, замолчав.

— Да, дорогая, — Виола повернулась ко мне, так что я внутренне сжалась, но её голос прозвучал неожиданно мягко. — Андреас выглядит, как Рикард, двигается, как Рикард и порой даже думает, как Рикард, но ты его ещё плохо знаешь. Они не просто два разных человека. Что бы тебе ни наговорил Андреас, имей в виду, что характеры у них — небо и земля, и что Рикард никогда не простит тебе измены с братом. Уж это-то я знаю.

Я была настолько шокирована всеми этими заявлениями, что даже не нашлась с ответом. Которого, впрочем, миссис Виола и не ждала. Она повернулась к Дрейку и продолжила его отчитывать, в то время как сам он спокойно сидел и выслушивал с совершенно нейтральным выражением лица.

— Вот объясни мне, дорогой, зачем? Зачем ты пытаешься испортить брату жизнь? Я уже молчу про Лейлочку, которая не имеет никакого отношения к вашим разногласиям! Лучше бы занялся своей личной жизнью и тоже нашёл женщину себе по душе! Я слышала, что ты встречался недавно с Ланой, она ведь всегда была к тебе благосклонна. Почему бы тебе не пригласить её провести с нами пару выходных?

Я почувствовала, как у меня медленно расширились глаза.

— Простите, — не выдержала я, хотя, наверное, стоило бы промолчать и дать Дрейку самому разобраться с этим вопросом. — Могу ли я поинтересоваться, почему вы предлагаете Дрейку пригласить девушку, которая, кстати, давно в нём заинтересована?

— Потому и предлагаю! — простодушно ответила матушка. — Дрейк всегда её отвергал. Но, быть может, для разнообразия стоит провести с ней хотя бы пару дней? Либо ты поймёшь, что хочешь быть с ней, либо она осознает, что не хочет быть с тобой.

Дрейк продолжал сидеть молча, словно ожидая чего-то. И тогда я тоже повернулась к нему.

— Ты не хочешь ничего объяснить? — произнесла я с нажимом и пнула его ногу под столом.

— Что объяснить? — взгляд жидкого серебра перешёл ко мне.

— Например, почему ты не предупредил родителей о своём новом статусе.

Пришла очередь растеряться миссис Виоле. Она села на свободный стул и теперь снова переводила глаза с меня на Дрейка и обратно.

— О каком новом статусе? — осторожно спросила она.

— С матерью говорил Рик. Я только предупредил, что у меня будет плюс один, — проговорил он сухо, и я спрятала лицо под ладонью. Великая Праматерь, он неисправим!

— Да, но ты никого не привёл, и я решила, что не сложилось… — нахмурилась миссис Виола. А потом приподняла брови: — Или, подождите. Подождите! Лейлочка, так ты с Дрейком, что ли? А я почему-то подумала, что с Риком… Нет, конечно, вы ведь жили вместе!

— Они жили вместе потому, что Лейла находилась под постоянной охраной офицера полиции, — невозмутимо заметил Дрейк и скрестил руки на груди. Я снова его пнула, потому что почувствовала через нашу связь его весёлость. Да, внешне её никак не было видно, но я-то чувствовала! Он развлекался! Ему нравилось возникшее недопонимание!

— Так вот оно что… — выдохнула драконица, сложив в уме какие-то данные. — Ты ведь был в больнице, и поэтому попросил брата присмотреть за своей девушкой. — Она понимающе покивала. — То-то я заметила, что почти всю кровать занимали книги. Рикард наверняка спал на диване в гостиной. Ох, простите меня, дорогие! Я так за вас рада!

Она по очереди обняла нас, и я, чуть смутившись, сказала:

— Боюсь, что между нами всё ещё сохранилось некоторое недопонимание.

— Какое недопонимание? — искренне удивилась драконица, приподняв брови.

— Дело в том, что вы были правы, когда решили, что мы с Риком… встречаемся.

Она моргнула, но на этот раз не стала взрываться никакими пропроведями.

— И насчёт того, что мы с Дрейком встречаемся, вы тоже правильно всё поняли, — осторожно добавила я.

На веранде стало очень тихо. Даже ветер, казалось, притих.

Виола переводила взгляд с меня на Дрейка и обратно, и я буквально видела, как у неё в голове со скрежетом проворачиваются шестерёнки.

— То есть, — медленно произнесла она, — ты хочешь сказать, что встречаешься… с обоими моими сыновьями?

— Да, — кивнула я и на всякий случай добавила: — Одновременно.

— П-подождите, а Рик знает?

— Мне кажется, он заметил, — ответил Дрейк. — Учитывая, что последнюю дюжину дней мы живём вместе. В нашем доме на Тополевой улице.

— Вместе, — повторила она эхом. — Ты это сейчас серьёзно, дорогой?

— Более чем.

— Думаю, у нас не было другого выбора, — добавила я, покручивая в руке чашку. — Учитывая, что мы оказались истинными друг другу.

— Как… — выдохнула миссис Виола. — Ты вы…

Дрейк кивнул, а его матушка, взвизгнув от радости, подскочила и побежала в дом с криком:

— Эллиот! Элик! Послушай, что расскажу!

Я же посмотрела на Дрейка и строго нахмурилась:

— Ну, и как это понимать?

— Что именно? — он взял в руки газету и раскрыл её на той же странице, где закончил до этого. — Могло быть и хуже.

— Что именно?! — прошипела я. — Почему никто из вас не предупредил родителей заранее?! Почему я из-за вас должна краснеть?!

— Мама любит сюрпризы, — флегматично отозвался Дрейк, и я со вздохом вернулась к своему завтраку.

Скоро дом наполнился людьми и голосами. Вместе с моим семейством в Миррагейл действительно приехали ещё Арес и бабушка Анна. Миссис Виола приняла всех с распростёртыми объятьями: кажется, её энтузиазм по поводу знакомства с моей семьёй стал ещё больше, когда она узнала про метки истинности и про то, что меня судьба связала с обоими братьями.

Осталось теперь сообщить те же новости моим родителям. Потому что когда папа узнает, что я живу сразу с двумя мужчинами, он меня убьёт. А потом убьёт их обоих.

Конечно, я понимала, что долго не смогу хранить это в секрете, поэтому и согласилась на предложение парней собрать обе семьи в одном месте. Раз уж признаваться — то перед всеми.

Но подвести к этому я решила издалека.

— В общем, мне надо вам всем кое о чём рассказать, — начала я, собрав всех Мариоттов на веранде. — Дело в том, что у меня есть объяснение тому, почему в нашей семье никто, начиная с бабушки Анны, почти не стареет.

— В самом деле? — подалась вперёд мама.

— Тебя это, к сожалению, не касается, прости, — виновато улыбнулась я. — Вы ведь все знаете о том, с чего начались события Великих Перемен. В Виригию была призвана избранная, которая должна была снять проклятье с драконов и восстановить их популяцию. Это был сложный ритуал, и я сама не разобралась, как именно он был устроен. Но суть в том, что с его помощью была создана не одна золотая драконица в немагическом мире, а… мы не знаем, сколько именно. Во время призыва перенеслись, может быть, все сразу, а может быть, только некоторые. Но из-за неточностей в выполнении призыва только одна “избранная” попала в нужную точку. Бабушка могла бы оказаться на её месте тогда, но вместо этого очутилась в лесу.

Мама приложила пальцы к губам. Бабушка напряжённо нахмурилась, а папа подался вперёд.

— Ты хочешь сказать, что бабушка — драконица? — спросил он. — Но почему она не пробудилась?

— Потому что в Виригии всё ещё недостаточно магической силы для пробуждения полноценного золотого дракона. Для этого нужны особые условия. Мне в этом плане повезло. Разбавленная кровь и сложившаяся ситуация привели к пробуждению второй ипостаси.

Арес, который уже всё знал, с улыбкой наблюдал.

— Что ещё за особые условия? — напряглась мама.

— Мне повезло встретить истинную пару, — ответила я.

Мама шумно втянула носом воздух и откинулась к спинке стула.

— Это ведь один из них, да? — она кивнула на дом. — Я так и знала, что у тебя с кем-то из близнецов завязались отношения, это всё объясняло. Но чтобы истинная пара…

— С обоими, — решительно добавила я и обвела взглядом присутствующих.

Тишина повисла такая, что было слышно, как где-то внизу скрипят полозья саней.

Мама моргнула. Потом ещё раз.

— С обоими — что? — переспросила она таким тоном, каким уточняют цену, которая показалась слишком высокой.

— Я являюсь истинной парой для обоих близнецов, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас тройная связь. У меня две метки, я чувствую, где они находятся, могу читать их мысли и ощущать эмоциональное состояние даже на большом расстоянии. Именно тот факт, что у меня двойная истинная связь, позволил мне накопить достаточное количество силы, чтобы пробудить вторую ипостась.

— Великая Праматерь, — выдохнул папа и откинулся на спинке стула.

— Лейка! — Полли подскочила на месте, и глаза у неё стали круглыми. — Ты мутишь с ОБОИМИ?! А чего сразу не сказала?!

— Полли! — одёрнула мама.

— Ну а что, я просто спрашиваю!

Бабушка Анна сидела молча, сложив руки на коленях, и только чуть заметно улыбалась — так, словно ей одной всё это было совершенно не в новинку.

— Мам, — я повернулась к маме и закатала рукав, показывая метки. Серебристые кольца мерцали на коже. — Это настоящие брачные метки. Не человеческие — драконьи. Они появились, когда во мне пробудилась вторая ипостась.

Мама посмотрела на мою руку. Потом на папу. Потом снова на меня.

— Эдгар, скажи что-нибудь, — тихо попросила она.

Папа долго молчал. Потом медленно наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и посмотрел мне в глаза.

— Они тебя любят? — спросил он просто.

— Настолько, насколько это возможно, — ответила я твёрдо.

— А ты их?

— Больше жизни.

Папа кивнул, выпрямился и пожал плечами:

— Ну, что сказать. Бывает.

— Бывает?! — мама повернулась к нему с таким выражением лица, что я невольно вжала голову в плечи. — Наша дочь живёт с двумя мужчинами, а ты говоришь «бывает»?!

— Лив, — папа мягко накрыл её руку своей. — Она дракон. Они драконы. Метки настоящие. Что тут ещё обсуждать?

— Как что обсуждать! Как это вообще будет выглядеть?! А что скажут соседи?! А свадьба — она что, дважды замуж выходить будет?!

— Мам, — я подняла ладонь. — Не торопи события. Мы не планируем жениться, пока я не закончу интернатуру. Вот стану врачом — тогда можно будет планировать дальнейшие шаги. Но скорее всего мы заключим брак одновременно. Драконы такое часто практикуют.

— Ещё и интернатура, — мама закрыла глаза. — Великая Праматерь, дай мне сил.

— Кстати, насчёт сил, — вмешался Арес, который до этого молча наслаждался зрелищем. — Тёть Лив, у драконов истинная связь с близнецами — это редкость, но не уникальность. Если хотите, могу показать вам медицинскую литературу на эту тему. Там всё очень подробно описано.

— Спасибо, Арес, — сухо сказала мама. — Обойдусь без медицинской литературы.

— А я бы почитала, — оживилась Полли.

— Тебе — точно нет, — отрезала мама.

Бабушка Анна тихо рассмеялась и, наклонившись ко мне, негромко спросила:

— Скажи, каково это — в постели с двумя драконами?

— Бабушка! — воскликнула я, снова отчаянно краснея.

— Ну а что, я просто спросила, — пожала плечами она так же, как до этого Полли, и все дружно рассмеялись.

***

Последний день уходящего года выдался ясным и морозным. Мы с близнецами после завтрака ушли на дальний склон, где местные обустроили несколько санных трасс разной крутизны. Рик, разумеется, сразу потащил меня на самую крутую, а Дрейк молча встал у подножья с таким видом, будто собирался ловить меня внизу.

И ведь поймал — когда сани на последнем повороте вынесло с трассы, и я, визжа, полетела в сугроб. Дрейк подхватил меня за талию, поставил на ноги и невозмутимо отряхнул снег с моего пальто.

— С завтрашнего дня приступаем к занятиям автолевитации, — флегматично напомнил он.

— У меня каникулы, — простонала я.

— А потом будет учёба. Тебе ещё надо научиться делать полный и частичный оборот, а также летать в разных видах. Драконов этому обучают в старших классах школы, но тебе придётся проходить ускоренный курс.

— Куда торопиться? — выдохнула я, проводя пальцем в кожаной перчатке по отвороту его камзола. — У нас впереди ещё несколько сотен лет.

В этот момент Дрейк резко отшатнулся — и мимо него пролетел снежок, метко запущенный Риком. Без размышлений, не сговариваясь, мы с Дрейком наклонились, взяли по снежку и запустили оба в Рика. Тот отпрыгнул в сторону, рыбкой заскользив по сугробу.

К вечеру, когда начало темнеть, я замёрзла, потому что ветер в горах усилился и пробирал до самых костей. Рик предложил зайти в небольшое кафе на склоне, где давали горячий шоколад и восхитительное печенье, которое таяло во рту.

Мы заняли столик у окна. Рик заказал три чашки шоколада и корзинку печенья, а я стянула перчатки и грела руки о жаровню, которая стояла посреди зала.

Дрейк достал вещатель, пробежался глазами по сообщению и нахмурился.

— Мне нужно отойти. Из канцелярии пришёл запрос по делу Моргана.

— В новогодний вечер? — возмутилась я.

— Бюрократия не празднует, — он поднялся, застегнул камзол. — Почтовая контора в двух кварталах отсюда. Вернусь через полчаса.

Он ушёл, и мы с Риком остались вдвоём. Некоторое время сидели молча. Я отпивала шоколад, Рик макал печенье в сливки и задумчиво смотрел в окно, за которым начинали зажигаться первые фонари.

— Рик, — сказала я, поставив чашку. — Можно спросить?

— Конечно, — отозвался он. — В чём дело?

— Что всё-таки случилось с Дрейком, когда у него порвались линии силы? Я всё хотела узнать, но его об этом спрашивать как-то неудобно.

Рик дожевал печенье, сделал глоток горячего шоколада и подался в мою сторону.

— Ты действительно хочешь это знать?

Я решительно кивнула. Рик потёр переносицу и откинулся на спинке стула.

— В то время у Дрейка был напарник по имени Люк. Хороший, надёжный оперативник, я часто работал с ним, так что знаю, о чём говорю. Но незадолго до инцидента у Люка случилась провальная операция. У каждого это случается когда-нибудь в первый раз. Тогда погибло много гражданских, которые находились в заложниках. Паршивый выдался день.

Он немного помолчал, помешивая какао в чашечке.

— В общем, парню нужен был отпуск. Пережить это всё, оставить в прошлом, сходить к врачу. Но Дрейк решил, что лучшее лекарство — это работа и настоял на том, чтобы Люк отказался от предложенного ему отпуска. Ты же знаешь Дрейка, для него лучший отдых — это шерстить висяки. Он так штук шесть нераскрытых дел раскрыл, сидя на унитазе.

— Знаю, — тихо сказала я.

— Я видел, что Люк на пределе. Не нужно было быть Лораном, чтобы понять, что парня буквально трясёт. Я должен был вмешаться и настоять на том, чтобы Дрейк отстал от него, но мы тогда не разговаривали друг с другом. Так что… Я промолчал.

Он уставился в чашку, собираясь с мыслями, а я боялась сказать что-нибудь не то, поэтому тоже не торопилась задавать вопросы.

— На следующей операции Люк, не выдержав давления, совершил ошибку. Оба попали в поле действия взрыва. Люк был ближе к эпицентру, он погиб, а Дрейк… оказался в академии.

— Его шрамы на груди оттуда же? — спросила я, сглотнув. — Если линии силы были порваны в значительном количестве, регенерация не могла работать в полную силу, потому и остались шрамы.

— Да, так и есть, — кивнул Рикард и вздохнул.

Я потянулась к нему через стол и коснулась его ладони.

— Мне кажется, ты винишь себя в том, что произошло.

— Само собой, ведь в этом и есть моя вина. Я ведь знал, что всё это дурно пахнет, но промолчал и ничего не сделал. Мне была важнее наша ссора, чем помочь напарнику.

— Поэтому вы с Дрейком и начали мириться?

— Я подумал, что если так продолжится дальше, может случиться ещё много паршивых вещей. А потом встретил тебя и… только Дрейк мог спрятать тебя в академии.

— И ты пришёл к нему, — закончила я.

— Я пришёл к нему, — кивнул Рик. — И, кстати, сразу получил по морде. Но это уже детали.

Я тихо рассмеялась и сжала его пальцы. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

Дверь кафе звякнула колокольчиком, и вдруг его лицо изменилось. Я резко обернулась.

— Рикард? — произнесла девушка за моей спиной.

Она подошла к нам. Высокая драконица с медными волосами, рассыпанными по плечам, и яркими зелёными глазами. Дорогое пальто, меховой воротник, тонкие перчатки — она была не просто красивой, но каждая деталь в ней говорила об умении подать себя. Даже макияж был тонким и изысканным.

Рик отклонился к спинке стула и произнёс:

— Привет, Мирель.

У меня буквально перехватило дыхание. Мирель? Та самая Мирель, из-за которой весь сыр-бор?! Если уж кого и обвинять в том, что произошло, то это её! Это она виновата в том, что братья несколько лет не говорили друг с другом.

Она обвела меня взглядом, и я на мгновение почувствовала себя слишком простой, слишком бедной, слишком прямолинейной и неухоженной. Какой-то… недостойной. Но лишь на мгновение, потому что в следующее Рик, жестом пригласив девушку сесть рядом, сдвинулся ближе ко мне и незаметно под столом положил ладонь мне на колено.

Я опустила взгляд на мгновение, а потом выпрямилась и представилась:

— Здравствуйте. Меня зовут Лейла. Приятно познакомиться.

Мирель ещё мгновение оценивала меня взглядом, а потом натянула улыбку и кивнула:

— Польщена. Простите, мы не встречались раньше. Вы… коллеги?

— Мы… — начала было я, но Рик за меня закончил:

— Обручены. Лейла моя невеста.

Улыбка Мирель медленно потускнела, но она не позволила себе потерять лицо. Сев напротив, она подозвала официанта, сделала небольшой заказ — кофе и салат из свежих фруктов, — после чего снова повернулась к нам.

— Невеста? В самом деле? Вот это новости. Не ожидала, что офицер Рикард решил остепениться. Поздравляю. Когда свадьба? Надеюсь, меня внесут в список гостей.

— Мы ещё не планировали, — Рик пожал плечами. — Лейла решила сначала закончить интернатуру.

— О, так ты доктор? — Мирель повернулась ко мне с вежливым интересом.

— Пока ещё нет, — ответила я тем же тоном и попыталась улыбнуться такой же улыбкой.

— А какая специальность?

— Потоковая хирургия.

— Редкая специальность, — покивала она, на этот раз с вполне искренним уважением. — Кстати, об этом. Как состояние Дрейка? Я слышала о том, что случилось… А, так вы, наверное, из-за него и познакомились, да?

В этот момент принесли её заказ, и на некоторое время повисло молчание. Потом Рик коротко рассказал о том, через что пришлось пройти его брату, а я наблюдала за ним с любопытством: скажет ли он Мирель о том, что их теперь связывает покрепче любых родственных уз?

Но он ничего не сказал. Дальше пошло обсуждение планов на праздничные выходные, немного воспоминаний из прошлого — и я заметила, что перестала ревновать их к тем, с кем близнецов связывают воспоминания. Раньше для меня это был бы болезненный укол, но теперь — лишь повод улыбнуться.

— Я несколько раз писала тебе на вещатель в прошлом месяце, — сказала она, когда её чашка опустела. — Ты не отвечал.

— Работал под прикрытием, — ответил он. — Был занят.

И подозвал официанта, чтобы сделать новый заказ. На этот раз — ужин с рёбрышками, на троих. Мирель улыбнулась:

— Значит, он скоро будет здесь?

— Не бойся, проблем не будет, — хмыкнул Рик.

Она посмотрела на меня, и я чувствовала себя так, будто мешала их разговору по душам. Поэтому извинилась и ушла в уборную, а возвращаясь, задержалась у стойки, прислушиваясь.

— Мы ведь друзья, Рик, — говорила Мирель, но он её перебил:

— Мы не друзья. И никогда ими не были.

— А ты изменился.

— Мы оба изменились.

В помещение вошла шумная компания, заглушив голоса, и некоторое время я ничего не слышала, а когда подошла к столику, девушка уже застёгивала пуговки своей шубки.

— Тебе повезло, — сказала она, доверительно улыбнувшись. — Береги его. И себя, конечно.

— Пусть лучше он бережёт нас обоих, — ответила я с ответной улыбкой. — Ему по профессии положено.

Рик тихо рассмеялся, а Мирель покачала головой.

— Что ж, счастливого вам нового года. Передавайте Дрейку привет, когда увидите. Впрочем, не нужно, я сама с ним свяжусь.

С этими словами она покинула трактир, а мы с Риком сели обратно за столик. Я склонилась и спросила негромко:

— Что значит — свяжется? Мне показалось, или она решила, что если ты занят, то и второй брат сойдёт?

— Не уверен, но думаю, что ты правильно поняла.

— Почему ты не сказал ей, что Дрейк уже занят?

— Во-первых, — он поднял указательный палец, — это разбило бы ей сердце. Ведь когда-то она могла бы стать той девушкой, которая нас объединила бы. Но вместо этого она стала причиной ссоры. И я подумал, что ей было бы неприятно узнать, что у тебя получилось то, что не получилось у неё.

— Она и так знает, что у меня получилось то, что не получилось у неё, — ответила я, довольно улыбнувшись. — Заставить тебя “остепениться”, как она сама же и выразилась.

— Ну вот, а если бы она ещё и про Дрейка узнала, пришлось бы откачивать её прямо здесь, а я не хотел портить вечер.

— Ладно, ты всегда слишком беспокоился о чувствах других людей, — хмыкнула я. — А что во вторых?

— А во-вторых, мне просто хочется посмотреть на то, как Дрейк её отошьёт, — широко оскалился он.

— Рикард! — воскликнула я. — Не узнаю тебя! Ты решил поберечь её чувства, чтобы потом добить окончательно?!

— Потому что мы с Дрейком друг другу не замена. И раз она этого не понимает, кто-то должен её проучить.

Я фыркнула, а потом, не выдержав, рассмеялась. И как я могла испытывать неуверенность рядом с этой девушкой? Рикард, посмеиваясь, бросал на меня тёплые взгляды, а улучив момент, чмокнул в макушку.

Через несколько минут вернулся Дрейк, и вечер снова пошёл своим чередом.

Эпилог

Арес Лайт

Утро началось с кофе, который я варил себе сам, потому что Линда — единственная из интернов, кто догадывался приносить мне кофе по утрам, — три дня назад выпустилась и укатила в Серенот на стажировку. Остальные пока не додумались подхватить эстафету.

Я сделал глоток, обжёг язык и выругался. Вечно забываю подождать.

В кабинет без стука заглянул Кай.

— Здорово. Слушай, у меня уже третий день завал с плановыми, а Дитер отказывается брать новых пациентов. Про приёмник я вообще молчу. Лейла там на работу выходить не собирается?

— Дня через три вроде, — отозвался я, листая утренние формуляры. — Если няня не заболеет. А новую для двух драконят найти не так-то просто.

— Да уж, помню я, не дети, а чертята, — Кай передёрнул плечами. — Меня попросили за ними присмотреть, так пока одна меня отвлекала, вторая уже таскала со стола конфеты.

— Это у них семейное. Стратегическое мышление и полное отсутствие чувства безопасности. Ладно, давай по делу. Что там у вас в приёмнике?

Кай начал перечислять, загибая пальцы, и я слушал вполуха, потому что половина проблем решалась перераспределением дежурств, а вторая половина — тем, что Мариотт наконец выйдет из отпуска и разгребёт скопившиеся дела.

— Ладно, разберёмся, — я отставил кружку. — Перекину тебе Шейна на полдня, он всё равно простаивает. А с плановыми потерпи до четверга.

Кай кивнул и ушёл, а я вернулся к формулярам. За окном цвела вишня, и лепестки то и дело влетали через приоткрытую створку, оседая на бумагах. Я сдувал их машинально, не отрываясь от чтения.

А потом внизу завыла сирена неотложки.

Я выглянул в окно. Мобиль скорой уже заезжал через служебные ворота. Само по себе — ничего необычного, неотложка привозила пациентов по нескольку раз на дню. Но что-то дёрнуло меня отставить формуляры и спуститься. Наверное, интуиция. Или то, что за последний год я научился прислушиваться к ощущениям, которые раньше списывал на случайность.

Внизу уже разворачивалась работа. Каталка влетела через двойные двери, фельдшер на бегу зачитывал: “Падение с большой высоты, множественные переломы, обширное кровоизлияние в области левого бедра, разрыв левого лёгкого, девушка удерживает целостность плетением Ричардса…”

Девушка. Я посмотрел на каталку и увидел её: сидела верхом на пациенте, прижимая ладони к его груди. Руки в крови по локоть, лицо серое от напряжения, волосы в беспорядке — но хватка железная.

А потом, наконец, рассмотрел пациента — и у меня похолодело внутри. Не узнать Роя я не мог, мы ведь несколько лет работали бок о бок.

Бросив формуляры, я побежал в приёмник, на ходу накидывая халат поверх рубашки. Никогда не любил медицинский халат — в нём всё время было жарко, и приходилось расстёгивать рубашку, чтобы тело хоть как-то отводилось. Но должность заведующего подразделением хирургии обязывала.

— Кто вызвал скорую? — спросил я у фельдшера, который заполнял приёмный формуляр.

— Девушка какая-то. Нашла на загородной дороге. Плетение поставила сама и удерживала всю дорогу. Толковая девчонка.

— Обстоятельства записали? Использованные плетения?

Фельдшер пожал плечами:

— Не успели. Там реанимация шла прямо в мобиле, не до бумаг было. Сейчас пошлю за ней.

— Не надо, я сам.

У меня не было проблем с делегацией задач, но в тот момент я хотел сам, лично расспросить, что случилось с Роем. Поэтому, на ходу коротко отвечая на вопросы о том, куда его размещать и у кого брать подписи, раз Рой не может сделать это сам, выбежал из лечебницы.

Она была уже на дорожке — шла в сторону ворот, потому что, конечно, понятия не имела, где тут главный вход. Невысокая, в окровавленном платье, с растрёпанными волосами. Ветер подхватил лепестки с ближайшей вишни и закружил вокруг неё.

— Девушка, постойте! — окликнул я, переходя на бег. — Это вы нашли упавшего дракона?

Она обернулась, и я увидел её глаза — большие, растерянные, с расширенными зрачками. На щеке — мазок крови, который она, видимо, оставила, когда убирала волосы.

Я замедлил шаг.

— Вы ведь не заполняли бумаги? — спросил я.

— Простите?

— Это ведь вы вызвали неотложку к упавшему с неба дракону?

— Я… — она посмотрела на свои руки. На кровь, которой были перемазаны пальцы и манжеты. — Да. Это я.

— Вам бы не помешало привести себя в порядок, — я кивнул на её жакет.

— Это его кровь, — сказала она так, будто только сейчас это осознала.

— Я бы хотел задать вам пару вопросов, но если вам сначала нужно привести себя в порядок, можете вернуться позже.

— Нет! — она замотала головой и полезла во внутренний карман. Достала бумагу — тоже в бурых пятнах — и протянула мне. — Меня направили сюда в интернатуру. Встреча с куратором через час.

Я взял свидетельство и пробежал глазами.

— Мисс Джули Свон, — прочитал я вслух.

Интерн первого дня. Плетение Ричардса в полевых условиях. Реанимация дракона на обочине.

Я посмотрел на неё. Она стояла передо мной, вцепившись в окровавленный жакет, в испачканных башмачках на невысоких каблуках, и ждала — с таким выражением лица, словно готовилась к тому, что её сейчас отправят восвояси.

— Что ж, пройдёмте со мной, — сказал я, возвращая свидетельство. — Покажу душевую и помогу со сменной формой. Вы же не собираетесь пугать пациентов?

— Это совершенно непрофессионально, — заметила она, и в её голосе мелькнула дерзость, которая совершенно не вязалась с окровавленным платьем. — Вы правда можете меня провести? Дело в том, что другой доктор…

— Другой доктор — это другой доктор, — я склонился к ней и подмигнул. — Но ведь сейчас с вами я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец