Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов. Глава Секс рассказы первые уроки Часть 3

Глава 1

Глава 1

Лейла Мариотт

Они были рядом. Оба.

Дрейк сидел в изголовье кровати, расставив ноги и устроив меня в своих объятьях, как в колыбели. Я лежала спиной на его широкой груди и чувствовала дыхание в своих волосах.

Рик только опустился на постель перед нами. На нём не было ничего, кроме простых хлопковых штанов, и я могла наблюдать в подрагивающем свете свечи, как тени пролегают во впадинах между мышц его торса. Он коснулся моей щиколотки кончиками пальцев и медленно повёл ладонью по ноге — сначала к колену, а потом ещё выше, подтянулся всем телом ближе и положил ладонь на моё бедро изнутри, там, где её не было видно под юбкой моего платья.

Дрейк, обхватив под грудью, крепче прижал меня к себе и, чуть приподняв, склонился, чтобы поцеловать в висок. Его губы соскользнули по скуле к основанию подбородка, потом кончик языка очертил край ушной раковины и скользнул за ухо, оставляя за собой влажную дорожку.

У меня перехватило дыхание, и я чуть повернула голову, подставляя ему шею, куда постепенно начали спускаться неторопливые, томные поцелуи.

Рик наблюдал. Его ладонь замерла на моём бедре, большой палец выводил ленивые круги по коже, и от каждого круга по телу расходилась тёплая волна. Он никуда не торопился. Смотрел на меня — на то, как я запрокидываю голову на плечо Дрейка, как приоткрываются губы, как вздрагивают ресницы — и в его глазах было что-то тёмное, голодное, словно терпеливый зверь, ожидающий свою награду за верную службу.

Я чувствовала обоих драконов. Их жажду, их пламя, которое с каждым мгновением распалялось всё сильнее. Чувствовала их обоих — как единое целое, как две стороны одной монеты, как две половинки одного яблока. И от этого удовольствие становилось только острее.

— Ш-ш-ш, — прошептал Дрейк мне в шею, когда из моей груди вырвался слабый стон.

Рик подался вперёд. Его вторая рука легла мне на колено, мягко раздвигая мои ноги, и я невольно выдохнула, когда его губы коснулись внутренней стороны моего бедра. Кожа отозвалась горячей волной, заставив меня выгнуться, и я сильнее вжалась спиной в грудь Дрейка.

Пальцы Рика скользнули выше по моему бедру, и юбка платья послушно поднималась вместе с ними. Дрейк провёл ладонью по моему животу наверх, потом обхватил ею грудь и, чуть сжав её, крепче притянул меня к себе, не давая двигаться. Я была зажата между ними, и мне при всём желании было некуда деться. Но тогда мне совершенно не хотелось снова убегать.

Мне стало трудно дышать, когда Рикард обхватил мои бёдра обеими руками, а потом медленно провёл языком между ними, поднимаясь выше и выше и закончив на самой вершине горячим поцелуем. Я не сдержала стон, но Дрейк перехватил его, повернув мою голову к себе и запечатлев поцелуй на моих губах.

Дрейк целовал так, как делал всё — основательно, глубоко, без спешки. Его язык скользнул по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, впуская его, и одновременно почувствовала, как Рик внизу делает то же самое, медленно, влажно, настойчиво проникая внутрь. Мне казалось, я тону в наслаждении, которое разливалось по телу из двух самых чувствительных точек. Эти волны переплетались между собой, превращаясь в одну горячую, нестерпимую пульсацию.

Пальцами я впилась в ногу Дрейка — единственное, за что я могла ухватиться, — и он коротко, хрипло рыкнул мне в губы. Он сильнее сжал мою грудь, сминая её центр большим пальцем, и я непроизвольно подалась бёдрами к Рику. Он ответил: одной рукой крепче обхватил моё бедро, а пальцами другой руки скользнул внутрь, продолжая удерживать вершинку губами.

Я почувствовала, как внутри натягивается что-то тугое, раскалённое, готовое вот-вот лопнуть и извергнуться.

— Не сдерживайся, — прошептал Дрейк, обдав мою шею горячим дыханием.

И я не сдержалась.

Волна прокатилась от низа живота до самого горла, выгибая тело дугой. Я закричала, и Дрейк прижал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца в свою спину, а Рик не отпускал, не останавливался, пока последняя судорога не прошла сквозь меня и я не обмякла, задыхаясь.

И тогда я проснулась.

Опять новое место. Незнакомая спальня, чужая кровать. Слишком просторная — я могла раскинуть руки и ноги во все стороны, а места всё равно оставалось много. Но больше в комнате не было ничего.

Я протяжно выдохнула, осторожно коснувшись живота. Между ног горело и всё ещё немного пульсировало от охватившего меня во сне оргазма. Просторная майка Рика, которую я взяла в качестве ночной сорочки, липла к телу.

Проведя пальцами ниже, я осторожно коснулась между ног. Брови невольно дрогнули от острого приятного ощущения, пронзившего всё тело. Проникнув внутрь и закусив губу, я сделала несколько коротких движений, вспоминая образ из сна — и вторая волна затопила меня, заставив тихо заскулить.

Тяжело дыша, я зажмурилась.

Это сон. Просто сон — и ничего больше.

Я услышала хлопок двери и резко повернула голову. Нет, это была другая дверь, где-то снаружи. Прислушалась, замерев. Ни шагов, ни каких-либо других звуков.

Всё было тихо.

Я перевернулась лицом в подушку и застонала. Тихо, жалобно, как побитая собака. Потому что в голове всё ещё стоял его голос… нет, их голоса. И ощущение близости, единения, того, как всё должно было быть!

Просто сон. Дурацкий, ужасный, невозможный сон, который ничего не значит.

Я повторила это трижды.

Не помогло.

Кое-как поднявшись, я огляделась. Спальня Рика была маленькой, аккуратной, с минимумом вещей. Он уступил мне её, а сам спал на диване в гостиной — так было решено с первого дня, и я не стала спорить, хотя предлагала поменяться.

“Лейла, я офицер полиции и могу спать хоть на бельевой верёвке”, — отрезал он тогда, и тема была закрыта.

Одежда, которую я забрала из общежития после перевода из академии, лежала в сумке, но рыться в ней пока не хотелось. Стоило сначала принять душ и… смыть с себя остатки этого дурацкого сна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Майка Рика доходила мне чуть не до колен, так что одеваться необходимости не было. Оставалось только взять полотенце и пойти в ванную комнату. И всё равно я чувствовала себя как-то неловко.

В гостиной, которая была объединена с кухней, тихо посвистывал готовый закипеть чайник. Я поспешно подошла к нему и, не дожидаясь сирены, сняла чайник с плиты. Потом щёлкнула рычажком — и греющий элемент потух.

Только тогда я заметила Рика. Он стоял на балконе, опершись локтями об ограду, и курил, глядя на Пантарэю, которая тянулась во все стороны множеством улиц, домов и башен.

Утро было холодным, и сизый дым смешивался с паром, который выдыхал Рик каждые несколько секунд. Он стоял без куртки, в одной рубашке с закатанными рукавами, и даже сквозь окно я чувствовала, что от него не исходило магии, которой он мог бы согреться.

— Тебе не холодно? — спросила я, отворив дверь балкона и осторожно выглядывая. Мне ещё было не по себе от такой высоты. Апартаменты Рика находились на верхнем этаже одной из драконьих башен. А именно — на тринадцатом. Я никогда не жила выше четвёртого этажа, и здесь, на высоте птичьего полёта, испытывала животный страх при каждом взгляде из окна.

И почему я так и не удосужилась освоить автолевитацию?..

— Мне нет, а вот тебе в таком виде высовываться не стоит, — строго ответил Рик.

Недокуренная сигарета в его руках превратилась в пепел, который тут же развеялся по ветру.

Он подтолкнул меня в плечо, и я послушно вернулась в комнату, пропуская Рика внутрь. Он закрыл дверь и, развернувшись ко мне, скрестил руки на груди. Медленно его взгляд прошёлся по мне снизу вверх, и я невольно ощутила какой-то странный, сладковато-терпкий аромат. Невольно оглянулась на чайник: разве в него уже засыпали травы?

— Ты почему не переоделась? — спросил Рикард неожиданно требовательным тоном. — Я тебе дал эту майку, чтобы спать в ней, а не на прогулку ходить.

— Собиралась принять душ, — ответила я, не понимая, к чему он клонит. — А в чём проблема? Что-то не так с этой майкой?

Рикард терпеливо вздохнул, потом подошёл ко мне и, прислонившись бедром к кухонной стойке, заглянул прямо в глаза.

— Лейла, — сказал он, и я почувствовала, что мне стало неловко от такой его близости. Запах металла и табака окутали меня с головой, и я с трудом сглотнула вставший в горле ком. — Послушай. Я одинокий волк, живу один и не вожу сюда женщин. По крайней мере, теперь точно не вожу. И такие откровенные наряды вызывают во мне вполне определённые чувства и… порывы.

— Откровенные наряды? — я аж рассмеялась от облегчения. — Да эта майка на мне мешком висит! Я менее откровенной одежды в жизни не носила…

— Лейла, — прорычал он и, схватив меня за подбородок, заставил снова смотреть мне в глаза. — Не искушай судьбу. У меня нет такой же выдержки, как у Дрейка. Если явишься голой в мою постель, я не буду выяснять, как это произошло и что ты хотела этим сказать. Ясно?

— Ясно, — выдохнула я и почувствовала, как влага между ног стала теплее. — Тогда я, пожалуй, в душ и переодеваться.

— Иди, — он выпустил меня и отошёл к шкафу, в котором стояли кружки.

Почти бегом я скрылась в ванной комнате, закрылась там и, тяжело дыша, прислонилась спиной к двери. Сердце вырывалось из груди, кровь прилила к щекам, и всё тело снова охватил тот же жар, что несколько минут назад в постели.

Сбросив с себя майку, которая нуждалась в стирке, я повернула вентиль и встала под струю холодной воды. Она стекала по плечам и спине, постепенно охлаждая мой пыл, касалась меток, на которые я сталась не смотреть.

Иногда я задавалась вопросом, почему не рассказать о них Рикарду? Но мне было страшно. Подобные вещи не должны проявляться на коже человека, тем более, что я нашла изображение брачных меток драконов — и эти совершенно не были на них похожи. Брачные метки состояли из тонких изящных узоров, и каждый узор был уникален. Мои же выглядели просто как серебристые линии, аккуратно обхватившие плечо.

— Дура, — прошептала я и провела руками по мокрым волосам. — Ишь чего захотела, брачные метки… Это было бы слишком хорошо. И слишком просто…

Нет, я какая-то аномалия. Нужно будет поискать в книгах что-нибудь про подобные отметины. Уж где-где, а в библиотеке центральной лечебницы Пантарэи наверняка найдётся всё про известные метки.

Наконец, собравшись с мыслями, я привела себя в порядок, высушилась тёплым дуновением силы огня и переоделась в свою новую учебную форму. Мне надлежало ходить в длинной, до самого пола зелёной юбке и такой же зелёной рубашке, которая сверху фиксировалась подгрудным корсетом. На рукавах застёгивались ремешки с держателями для артефактов, на бёдрах — два просторных ремня с той же целью. Волосы я собрала в мягкий пучок на затылке и, наконец, вышла из ванной комнаты.

— Так лучше? — спросила я, демонстративно остановившись на пороге гостиной, чтобы Рик, тоже переодевавшийся перед рабочим днём, увидел меня полностью.

Он усмехнулся и затянул портупею, которая очертила линии его широких плеч.

— Тебе идёт, — заметил он. — Я бы не отказался, чтобы меня лечила такая мисс доктор.

Я закатила глаза и села за стол, на котором стояли чашки с крепким горячим чаем и лежала свежая газета.

— Думаешь, я справлюсь? Меня никогда не готовили к медицине, всё, что мне известно об устройстве человеческого тела, я узнала во время работы над проектом профессора Клауриса. И на уроках анатомии в коллегии.

— Справишься, — Рик закончил с портупеей и сел рядом, закинув ногу на ногу. — Твоей памяти можно только позавидовать. В конце концов, тебя же не просто так зачислили на курс интенсивной подготовки.

— А если мне не хватит нескольких месяцев для подготовки к первому курсу?

— Тогда пройдёшь подготовку ещё раз, — он открыл сахарницу и насыпал в свою чашку пять ложек сахара. У меня аж зубы свело от такого количества.

— Может, ты и прав, — вздохнула я и осторожно отхлебнула горячий горький чай.

Рик всегда заваривал его слишком крепко. За три дня в этом доме я не успела привыкнуть к мелочам вроде этой, но заметила, что на деле братья оказались куда более похожи, чем мне казалось на первый взгляд. Рик вставал в одно и то же время, напевал по утрам один и тот же мотивчик, пил один и тот же чай, неизменно с пятью ложками сахара. Всё это невольно напоминало мне о Дрейке — и в такие моменты становилось грустно.

Нам сообщили, что его перевели в больницу, он всё ещё в реанимации и пока не приходил в сознание. С каждым днём я волновалась сильнее, но нам не сообщали точное его местоположение, потому что посещать его было нельзя. Как объяснил доктор, любое присутствие рядом может выводить из равновесия баланс силы внутри него, и тогда весь процесс сшивания придётся начинать заново. И нам не оставалось ничего, кроме как ждать.

— Если ты готова, пойдём на взлётную площадку.

— Я могу и на омнибусе… — начала было я, но Рик хлопнул по столу, заставив меня вздрогнуть.

— Это не обсуждается, — произнёс он, серьёзно глядя мне в глаза. — Я должен лично убедиться, что ты добралась до лечебницы.

А потом вдруг усмехнулся:

— Или ты больше не доверяешь моим крыльям?

— Ты действительно считаешь, что опасность ещё осталась? — как бы между прочим бросила я, поднимаясь из-за стола.

— Аркейн ещё на свободе, хоть и заперт в собственном доме. Это не мешает ему оставаться в контакте со своими псами. К нему приходят женщины, оказывающие разные… хм, услуги. Мы, конечно, присматриваем за теми, кто входит в его дом, но не можем знать, что они потом и кому передают.

Я молча надела пальто и высокие кожаные сапоги на маленьком каблучке. Прикрепила шляпку шпильками к волосам. Остановилась у зеркала возле входной двери, натягивая тонкие кожаные перчатки. Рикард подошёл ко мне со спины, накинул форменный мундир и положил руку мне на плечо.

— Может, всё-таки обратимся за помощью в защите свидетелей? Ты просто исчезнешь для людей Аркейна до тех пор, пока они все не будут осуждены.

— Нет, — я чуть повернула голову в его сторону, но опустила взгляд. — Если я соглашусь на это, то не знаю даже, когда выпадет ещё один шанс стать хирургом.

— Ты действительно этого хочешь?

— Это прорыв, — я развернулась к нему и посмотрела Рику прямо в глаза. — Если не я, то кто? Мы сможем спасать людей! Детей, которые в эмоциональном всплеске рвут линии силы. Женщин, которые переживают это во время стремительных родов. Ты вообще знаешь, как часто такое происходит? Ежегодно теряют дар сотни, тысячи драконов! И здесь, в Виригии, только малая их часть. Думаешь, хоть что-то в моей жизни ещё сможет сравниться по ценности… с этим?

Он улыбнулся и покивал:

— Значит, ты не боишься.

— Боюсь, — возразила я и, вручив мундир в руки Рика, надела на спину свой рюкзачок. — Очень боюсь. Но ведь это шанс, и ты сам предложил мне ухватиться за него.

— Я не отказываюсь от своих слов. Но тогда тебе придётся постоянно быть в моём поле зрения. А ты, как я знаю, не любишь контроля.

Я сжала лямки своего рюкзака и несколько мгновений просто смотрела в сторону. Потом согласилась:

— Не люблю. Но если это будешь ты, то мне нечего бояться.

И толкнула входную дверь, чтобы поспешно выйти из апартаментов и взбежать по лестнице.

На взлётной площадке было холодно. Косой мокрый снег ложился на камень под моими ногами, несмотря на то, что над площадкой была установлена широкая остроконечная крыша — настолько сильным был ветер. Он трепал полы моего пальто, так что я подняла ворот и сильнее запахнула его под горлом.

— Погодка нелётная, — заметил Рик.

— Может, всё-таки транспортом?

— Мобилем дольше, — отрезал он. — К тому же, ак безопаснее. Ну что, ты готова?

— А у меня есть выбор? — я иронично выгнула бровь.

Рикард усмехнулся и вышел на центр площадки, пока я стояла у лестницы. Несколько мгновений — и передо мной уже не мужчина, а огромный дракон с чёрной чешуёй, отливающей серебром.

— Тогда погнали, — пророкотал он нечеловеческим голосом, перекрывающим шум ветра, и распластался по площадке, положив крылья на пол.

Я уже почти привыкла к этому. Залезла на шею, устроившись в основании крыльев, схватилась за рога, которые аккуратно тянулись назад, к затылку, вдоль вытянутого черепа. Он приподнялся и протрусил к краю площадки. Потом поднялся на задние лапы, заставив меня припасть к его шее, взял меня лапами за ноги — именно поэтому я выбрала сапоги по колено, — и прыгнул, резко расправив крылья.

Мне не первый раз доводилось летать на драконе, но сердце всё равно ушло в пятки. Снег ударил в лицо, и я опустила голову, прячась от него за шляпой. Зря всё-таки я не купила себе очки для полётов. В такую погоду было бы весьма кстати.

Рик сделал поворот, выбрав направление, поймал ветер и начал планировать, больше не хлопая крыльями. Мне был понятен его выбор места жительства. Обычно драконы не жалеют денег на то, чтобы жить в просторном доме, но Рик обосновался в крошечной — по их меркам — квартире под самой крышей. Оттуда он мог легко спланировать почти в любую часть города и, к тому же, сразу найти нужное направление. Мне оставалось только удивляться тому, как он легко ориентировался на такой высоте.

Полы моего пальто трепетали, били меня по бёдрам. Я вжималась в шею дракона, чувствуя щекой его жёсткую чешую, и лишь краем глаза наблюдала за тем, как плавно движется под нами Пантарэя. Город словно уснул, замёрзнув. По улицам почти не бежали люди, а те, кто решился выйти из дома, кутались в пальто и плащи, прячась от промозглого ветра.

Я окутала себя тёплым воздухом, создавая температурный щит. Это немного помогло от снега, но если бы так продолжалось слишком долго, я бы промокла насквозь.

К счастью, лечебница была не так далеко от дома: всего в тринадцати кварталах, что для летящего дракона складывалось в десять минут чистого пути. Поэтому скоро Рик грузно приземлился на взлётно-посадочную площадку лечебницы, где чуть в стороне стоял маленький реанимационный дирижабль.

Дракон поджал ноги, опускаясь корпусом на поверхность, и расправил крылья. Я спрыгнула на твёрдую землю и качнулась.

— Эй, не падай, — сказал Рик, который мгновенно сменил ипостась и подхватил меня под локоть.

— Всё в порядке, — улыбнулась я. — Спасибо, что подвёз.

— Идём, — он положил руку мне на талию и чуть подтолкнул в сторону ведущей в здание лестницы. — Мне тоже нужно зайти ненадолго.

— Зачем? Тебе разве не нужно на работу?

— Тут один коллега лежит, восстанавливается после травм. Я обещал узнать новости и передать их начальству.

Мы расстались на третьем этаже. Он направился в сторону отделения реанимации, а я пошла дальше по лестнице — в хирургическое. Строгая миссис Дейдра уже ждала меня в холле со скрещенными на форменной рубашке руками.

— Вы опаздываете, мисс Мариотт, — строго сказала она.

— Никак нет, — возразила я, расстёгивая плащ на ходу. — До начала занятий ещё десять минут.

— Через десять минут уже начинается операция, — вскинула указательный палец мисс Дейдра. — И мы уже сейчас должны находиться в операционной галерее!

— Поняла, — ответила я, одной рукой держа свой рюкзак, а другой снимая пальто. — Разрешите только оставить верхнюю одежду!

— Эрик, — миссис Дейдра остановила пробегающего мимо помощника лекаря. — Забери пальто и шляпку мисс Мариотт и повесь их в комнате отдыха.

Я спохватилась и поспешно вынула шпильки, чтобы Эрик мог забрать мою шляпку.

— Следуйте за мной, мисс Мариотт, — бросила моя новая наставница, даже не удостоверившись, что я была готова, и широким шагом направилась по коридору в сторону операционных. Я почти бегом поспешила за ней следом.

Через пару минут мы вошли в длинный узкий кабинет. Вдоль одной из стен тянулась стеклянная стена, через которую была видна вся операционная, а в верхней части этого стекла отображались какие-то символы, цифры и буквы — значения показателей приборов, в которых я не понимала ровным счётом ничего.

Вдоль стеклянной стены стояли в ряд четыре стола, три из которых уже были заняты: за ними сидели другие учащиеся интенсивного курса. Двое из них — драконы, но не лесные: Лоранов начинали обучать медицине ещё в школе, и им не требовалось пополнять знания перед первым курсом в лечебнице. А третий, высокий парень с выраженными скулами и желваками — показался мне человеком.

Я заняла последнее свободное место и достала из рюкзака тетрадь, перо и чернильницу.

Миссис Дейдра кашлянула:

— Итак, мисс Мариотт, смотрите и слушайте внимательно. В отличие от остальных, вы впервые присутствуете при операции на потоках. Итак, сейчас помощники готовят пациента. Подойдите к стеклу и посмотрите внимательно. К нему подключают следующие артефакты для контроля жизненных показателей…

Она говорила, а я послушно подошла к стеклу и прильнула к нему, наблюдая за процессом подготовки. Пациент был накрыт белой тканью и развёрнут головой ко мне, так что большой аппарат не позволял разглядеть его тщательно.

— Теперь, когда считывающие элементы установлены, — продолжала миссис Дейдра, — стол фиксируют на креплениях, чтобы он точно не шевелился и не создавал препятствий для тонких манипуляций.

Помощники в операционной действительно развернули койку — и я чуть не вскрикнула, резко закрыв рот ладонью.

На операционном столе определённо лежал Дрейк.

Глава 2

Лейла Мариотт

Он был совершенно белый, с тёмными кругами под глазами и, казалось, похудел. Драконам нужно очень много питания в течение суток, учитывая то, сколько энергии отнимает вторая ипостась и развитая мускулатура, поэтому капельницы вряд ли могли восполнить ему всё необходимое. Это бросалось в глаза. Обычно сильный и властный, теперь он выглядел совершенно беззащитным.

— Этот пациент находится в магической коме шестые сутки, — продолжала между тем миссис Дейдра. — У него были повреждены девяносто пять процентов каналов, но, к счастью, удалось вовремя соединить основные артерии с центром жизненной силы.

— Он поправится? — спросила я чуть дрогнувшим голосом.

Наставница снова прочистила горло:

— Этот вопрос вне моей компетенции. Хирургия потоков подразумевает нестабильность состояния: стресс, изменение внешних условий или любой другой фактор, вызвавший всплеск или активное течение магической силы, может спровоцировать новые разрывы. Данный пациент был стабилен в течение трёх суток, однако этим утром была зафиксирована дестабилизация, что вы можете видеть вот здесь.

Она провела указкой по участку стекла, где подсвечивались надписи, и, немного помолчав, продолжила:

— К счастью, дестабилизация была не серьёзной и не привела к ухудшению состояния, поэтому операция будет проходить по плану. Сегодня доктор Вейр и доктор Лани займутся воссоединением потоков разума. Откройте страницу триста восемнадцать в “Атласе потоков и каналов”.

Я с трудом заставила себя оторваться от стекла, за которым Дрейку устанавливали второй катетер, и взяла в руки атлас. Он был тяжёлым, но я не стала садиться за стол. Мне нужно было видеть всё, что с ним происходило.

— Каналы разума проходят от резервуара через основание черепа и разветвляются на три группы, — миссис Дейдра постучала пальцем по схеме в атласе. — Височные, теменные и затылочные. В отличие от жизненных артерий, которые питают сердце и лёгкие, каналы разума не являются критичными для выживания. Пациент может существовать без них неограниченно долго: сердце всё равно будет биться, внутренние органы — исправно функционировать. С медицинской точки зрения организм находится в стабильном жизненном состоянии, но сознание остаётся заблокированным.

Она обвела указкой схему на стекле:

— Представьте себе плотину. Вода течёт по руслу, но створки закрыты, в результате образовывается водохранилище. В нашем случае сила скапливается в резервуаре, ускоряя регенерацию. Когда поток силы восстановится в каналах разума — створки откроются, и пациент выйдет из комы. Именно поэтому операция, которую вы сейчас видите, является ключевой для пробуждения этого пациента. Без неё он может оставаться в таком состоянии месяцы, пока каналы не затянутся естественным образом. С ней — при благоприятном исходе — мы ожидаем восстановление сознания в течение нескольких суток.

Несколько суток…

Значит, он скоро придёт в себя и я, наконец, смогу с ним поговорить.

— Запомните это, — продолжала миссис Дейдра, шагая за нашими спинами из стороны в сторону. — Для того, чтобы ввести пациента в искусственную кому, хирургу достаточно перерезать один или несколько каналов разума и убедиться в том, что они не затянутся сами собой до того, как закончится необходимое лечение. Также это один из способов обезболить пациента при срочных операциях в полевых условиях.

Я прижимала к себе распахнутый атлас и во все глаза смотрела на то, как хирурги — доктор Вейр и доктор Лани активируют артефакты. С такого расстояния я не могла принюхаться или внимательно рассмотреть течение силы в них, чтобы понять, что происходит, но миссис Дейдра уже начала рассказывать об их назначении, привлекая наше внимание к показателям, возникающим на гладкой поверхности стекла.

Через некоторое время она всё-таки велела мне сесть и начать записывать всё, что она диктует. Впрочем, через стекло всё равно почти ничего не было видно. Весь процесс транслировался на специальном артефакте вроде большого вещателя, где возникали схематические изображения каналов пациента. Подобные использовал мистер Клаурис в своём проекте, так что я быстро втянулась.

К счастью, расположение каналов мне было уже довольно хорошо известно. Это позволяло не только успевать записывать теорию, которую диктовала миссис Дейдра, но и следить за происходящим в операционной. Возможность наблюдать за процессом немного успокаивала — и в то же время не позволяло полностью сосредоточиться на занятии.

Операция длилась… долго. Когда всё закончилось, и Дрейка, наконец, увезли в палату, время уже перевалило за обед. У меня вовсю урчало в животе, но аппетита не было с самого утра. Когда миссис Дейдра сообщила, что у нас есть час на перерыв, я закрыла тетрадь и потёрла глаза.

— Привет, — на край моего стола вдруг сел парень, который до этого занимал место слева от меня. Тот самый, что не был драконом. У него были короткие иссиня-чёрные волосы, глубоко посаженные цепкие глаза, длинная шея, крапинки веснушек и жилистые руки — их было хорошо видно, потому что он подвернул рукава форменной зелёной рубашки почти до самых плеч.

— Привет, — ответила я, бросив на него короткий взгляд.

— Я Арес Лайт. А ты?

— Лейла Мариотт, — представилась я равнодушно, убирая свои вещи в сумку.

— Как насчёт пообедать вместе?

— Прости, у меня срочное дело.

Я встала из-за стола и направилась к выходу, но Арес перепрыгнул через мой стол и перегородил путь. Всё-таки кабинет был слишком узкий, потому что обойти парня я не могла никак, если не перелезать через соседний стол.

— Я слышал, как у тебя урчит в животе. И полностью с ним согласен. Пойдём поедим.

— У меня правда есть срочное дело. Пропусти, пожалуйста.

— А если не пропущу?

Я подняла на него взгляд. Со мной всё было понятно, но что он делал здесь, на интенсивном медицинском курсе?

— Тогда нас обоих отчислят за несанкционированную магическую дуэль в операционной галерее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Арес присвистнул, но с места не сдвинулся.

— Ты мне угрожаешь?

— Да, — я продолжила смотреть ему прямо в глаза. — Так ты меня пропустишь?

— Дай подумать, — протянул он, не торопясь отступать.

Я вздохнула и, не давая ему времени опомниться, шагнула на стул, потом на стол, прошла в его противоположный конец и, спрыгнув на пол, вышла из кабинета.

Мне вслед донёсся заливистый хохот. Он ещё что-то крикнул, но я уже не разобрала, потому что быстро шагала к лестничной клетке.

В Храме Золота нам сказали, что Дрейка перевели в больницу и держат в реанимации. Не удивительно, что он оказался именно здесь: центральная лечебница была основным местом, где оперировали драконов. Хотя я думала, что его всё-таки положат в маленькую частную клинику со всеми удобствами и наймут хирургов, чтобы те лично им занимались.

Что ж. По крайней мере, теперь я точно знала, где он, и могла его навестить.

Поднявшись на третий этаж, я повернула в сторону реанимационного отделения и вдруг вспомнила слова Рика. Якобы он пришёл проведать напарника. Усмешка коснулась моих губ. Да, Дрейк официально всё ещё оставался офицером полиции, и про него можно было выразиться именно так.

Подлец. Если узнаю, что он от меня скрывал местонахождение брата!..

То что?

Я не знала, какую кару придумать для Рикарда, но дала себе слово, что не спущу ему этого просто так.

— Девушка, вы не ошиблись этажом? — остановила меня молодая врач. — Мы не проводим сейчас обучающий курс. Вам ниже.

— А, нет, — я смущённо улыбнулась и поправила на плече свою сумку. — Дело в том, что здесь лежит близкий мне дракон, и я хотела узнать, нельзя ли его проведать.

— Обычно мы не разрешаем навещать тех, кто в реанимации, — она окинула меня изучающим взглядом. — Но раз уж вы проходите у нас обучение, возможно, доктор пойдёт вам навстречу. Кто лечащий врач пациента?

— Я не знаю, но… — я немного смутилась. — Он только что вернулся с операции, и им занимались доктора Вейр и Лани.

— Не знаете? — она вскинула бровь. — Вы не являетесь опекуном?

— Нет, к сожалению…

— Это всё усложняет. Ладно, идите за мной. Уточним у доктора Вейра, он сейчас в комнате отдыха.

Она быстрым шагом направилась куда-то по коридору, и я чуть не бегом пошла за ней. Казалось, в этих стенах все передвигались бегом, не теряя ни единой лишней секунды. Это заставляло собраться и думать критически, не оставляя себе времени на лишние переживания.

Врач дошла до тяжёлой деревянной двери с выбитой на ней надписью “комната отдыха” и, приложив к ней ладонь, толкнула её. Я почувствовала движение силы и невольно присмотрелась к двери. Она была зачарована. Плетение отзывалось только на отдельные оттиски ауры, и открыть эту дверь можно было только если твоя аура соответствовала одному из “ключей”.

Я невольно подумала, что если достать любой контракт, подписанный этой женщиной, можно будет легко проникнуть в комнату отдыха с помощью оттиска её ауры. Нужно только…

— Доктор Вейр, — молодая врач заглянула в комнату. — У этой курсантки есть к вам пара вопросов. Можете принять?

— Да-да, пусть заходит.

Женщина распахнула дверь шире, позволяя мне зайти, а сама тут же скрылась в коридоре, и только быстрый стук её каблуков напоминал о том, кто меня сюда привёл.

— Я вас слушаю, мисс.

Доктор Вейр сидел на одном из множества стульев за огромным вытянутым столом овальной формы. Кроме него в комнате были ещё четверо. Женщина, которая читала огромную толстую книгу, сидя в кресле-качалке, мужчина, спавший на верхнем ярусе двухуровневой кровати. Ещё двое не носили белых халатов, но очень напряжённо что-то писали, сидя за письменными столами в дальнем конце комнаты.

— Простите, что мешаю вашему отдыху, доктор, — сказала я, немного подумав. — Я знаю, что вы только что вернулись со сложной операции, потому что находилась в галерее и наблюдала за ней с самого начала.

— Так вы курсантка отделения хирургии, — одобрительно заметил доктор. — Простите, как ваше имя?

— Лейла Мариотт, сэр.

Женщина тут же перестала покачиваться в кресле и подняла на меня взгляд поверх тонких очков.

— Мисс Мариотт, — повторил доктор. — Вы не против немного прогуляться? Я бы хотел взять себе кофе, а по пути вы расскажете, зачем пришли.

Я только и успела что кивнуть в знак согласия, а доктор уже встал, оставив в беспорядке на столе какие-то бумаги.

— Рад приветствовать вас лично, мисс — сказал он, как только мы вышли и остались одни в коридоре. — Мне уже рассказали о том, что вы совершили, и оперировать мистера Андреаса было настоящим удовольствием. Никогда не видел, чтобы сила тянулась прямо в разорванный канал и выходила таким же ровным потоком через другой. Полагаю, вы хотели справиться о его состоянии?

— Вы правы, — немного облегчённо согласилась я. — Мне не говорили, что мистер Андреас лежит именно в этой больнице, узнала только сегодня. Скажите, кто является его опекуном?

— Дайте-ка посмотреть… — доктор достал из поясной сумки вещатель и некоторое время сосредоточенно водил по нему пальцем. Потом кивнул: — Мистер Рикард Оливер Артас.

Оливер? Я не знала, что у Рика есть второе имя. Впрочем, оно у него должно было быть, ведь, согласно законам, два ныне живущих дракона не могут носить одно и то же имя.

Или это какой-нибудь другой родственник с тем же именем? Нет, не может быть. Слишком много совпадений.

— Рикард, — повторила я. — Понятно. Собственно, я хотела узнать, нельзя ли навестить Андреаса. Дело в том, что он, как вам известно, находится в реанимации, и гостей не пускают. Но, быть может…

Доктор некоторое время молчал. Мы как раз подошли к кафетерию третьего этажа, где было довольно много людей: и врачей, и пациентов, — и доктор жестом предложил мне войти первой.

— Вы будете кофе, мисс? — спросил он.

— Если вам не трудно, — я чуть улыбнулась — скорее из вежливости, чем от чувства признательности.

Доктор подошёл к стойке, где стоял большой чан с нагревателем, и налил прямо из него чёрный кофе в два крошечных стаканчика. Потом взял тарелочку, положил на неё два бутерброда с ветчиной, всё это составил на поднос и, расплатившись, отвёл меня в сторону за маленький высокий столик.

— Прошу, мисс Мариотт. Вы голодны.

— Не нужно, я…

— Мисс Мариотт, — перебил он меня. — Я ведь не просто врач, а лесной дракон. И чувствую физическое состояние на уровне инстинктов. Прошу вас, поешьте. У вас наверняка сегодня учёба допоздна, а миссис Дейдра никому не даёт поблажек.

— Хорошо, — вздохнула я и улыбнулась: — Спасибо. И всё же вы не ответили на мой вопрос. Могу ли я навестить Андреаса?

Он помедлил с ответом, и мне стало не по себе от этого молчания, словно за ним крылось что-то страшное. Наконец, сделав глоток чёрного кофе, доктор положил локти на стол и, чуть склонив голову, посмотрел мне в глаза.

— Мисс Мариотт. Я полагаю, вы не до конца осознаёте, что совершили. Вы не просто соединили потоки двух людей, рискуя убить их обоих. Уверен, с вами уже поговорили о рисках.

Я кивнула. Мистер Эшли — ведущий доктор Храма Золота — в красках описал, что могло бы случиться, если бы кто-то из близнецов был ослаблен или я допустила бы малейшую ошибку. Мне пришлось принести клятву, что не буду делать подобные вещи без контроля хирурга, пока не получу лицензию.

— Дело в том, что вы стали не просто проводником, а швом между теми, кого соединили. Ваша аура вошла с ними в резонанс, и теперь сила, которая течёт через обоих пациентов, проходит сквозь вас каждое мгновение.

Я немного опешила и несколько раз моргнула, забыв про бутерброд, который держала в руке.

— Вижу, вам не сообщили об этом.

Я отрицательно качнула головой:

— И что это значит?

— Это значит, что ваше состояние может влиять на здоровье мистера Андреаса. Жаль, что мне не сообщили о том, что вы наблюдали за операцией, скорее всего дестабилизация происходила из-за вашего волнения. В общем, сейчас он находится в изолированном помещении и подключён к аппаратам, которые контролируют возможные волны. Но всё же вам не стоит к нему приближаться. Ни вам, ни кому бы то ни было, до тех пор, пока его каналы не окрепнут. Вам это ясно?

— Значит, мне нельзя волноваться?

— О, я утрирую. Скорее всего, на нём скажутся только какие-то особенно сильные переживания, так что просто живите своей жизнью и не покидайте город. Но об этом, думаю, вас уже попросили.

— Да, — я сделала глоток горького кофе и закусила его бутербродом.

— А теперь позвольте задать вам несколько вопросов. Как коллега. Скажите, что вас натолкнуло на подобное решение? Соединить каналы двух живых — разумных! — существ? Вам не приходило в голову, что их ауры могут войти в конфликт?..

Я отвечала на его вопросы, завтракала, но попутно думала о том, что наверняка найдётся способ заглянуть в палату Андреаса. На минуточку. Просто убедиться, что всё в порядке и операция прошла успешно. Я ведь не буду волноваться сильнее, чем сейчас. Напротив: смогу, наконец, выдохнуть спокойно.

Надо только найти его палату… и достать свой контракт.

Глава 3

Лейла Мариотт

Затаив дыхание, я приложила охранный жетон к двери и зажмурилась. Короткий магический импульс коснулся пальцев там, где я держала жестянку, и замок тихо щёлкнул где-то внутри, а дверь едва ощутимо подалась вперёд.

Выдохнув, я огляделась. В тёмном коридоре реанимационного отделения не было ни души, и никто не наблюдал за тем, как я проникла в закрытую палату больного.

Внутри было пусто и стерильно. Даже растений, которые росли повсюду в лечебнице, здесь не оказалось: только койка, тумбочка, дверь в ванную комнату и множество держателей для артефактов, часть которых были заняты.

Дрейк действительно оказался в этой комнате. Он лежал на койке, всё такой же бледный и осунувшийся, и его грудь едва заметно вздымалась при каждом вдохе. Не включая ламп, довольствуясь только тусклым светом луны, я тихо прошла по палате и остановилась у койки, чтобы изучить показатели приборов. Пульс был медленным, но стабильным. Давление, насыщаемость кислородом — всё снижено, но равномерно.

Значит, он ещё не пришёл в себя.

Я села на край кровати и прикоснулась к его руке. Она была чуть прохладной, но зато в ней отчётливо ощущалось течение силы.

— Здравствуйте, куратор, — тихо сказала я. — Миссис Дейдра сказала, что вы придёте в себя в течение трёх суток. Но я не могла больше ждать. Доктор велел мне не приближаться к вам, чтобы случай но не дестабилизировать ваше состояние, так что я снова виновата. Если бы вы только знали, насколько.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Знаете, как я сюда попала? Все двери на магических замках, они отпираются только оттиском ауры врача или его ассистента. Но я подумала, что, наверное, учредитель лечебницы тоже имеет доступ к дверям, поэтому сходила в канцелярию и попросила свой контракт — якобы для того, чтобы сделать копию. Копии не предполагают оттиска ауры, они только заверяются у нотариуса. Но мне нужен был просто контракт. Догадываетесь, зачем?

Конечно, ответа не последовало: Дрейк лежал молча и неподвижно. Я провела кончиками пальцев по его ладони и продолжила:

— У меня есть охранный жетон от Рика, в него вшит оттиск его ауры. Поэтому мне не пришлось делать отдельный артефакт для того, чтобы скопировать ауру учредителя. Я просто прицепила её к плетению в жетоне. Вы знаете, это сработало. Контракт я сразу вернула, чтобы ко мне не было вопросов, но теперь у меня при себе есть ключ от всех дверей этой лечебницы. Надеюсь, вы никогда об этом не узнаете, не то я буду наказана до конца своих дней.

Я улыбнулась, вспомнив, как сбежала через окно спальни в его доме.

— Но вы ведь знаете, что меня наказывать бесполезно. Кое в чём я поупрямее вас буду. Не верите? Ха. Можем проверить.

Его ресницы чуть дрогнули. Это заставило меня замолчать и прислушаться к его дыханию, но оно оставалось неизменно глубоким и ровным. Я вздохнула.

— Со мной всегда так. Знаю, что нельзя, и всё равно делаю. У вас со мной были одни проблемы, но теперь это позади: я больше не адепт академии магии. Теперь я тут, курсантка хирургического отделения. Так что в каком-то смысле вы теперь мой пациент. В очень отдалённом смысле.

Я усмехнулась и взяла его ладонь так, что наши пальцы переплелись. Помолчала немного.

— Так что поправляйтесь. Вы восстановитесь, на этот раз до конца, и больше подобного с вами никогда не случится. Вы проживёте долгую и счастливую жизнь. Обещаю.

Приборы равномерно вибрировали и пощёлкивали, не отображая никаких изменений в состоянии Дрейка. Я выдохнула с облегчением. Значит, доктор просто перестраховывался, когда говорил, что мне нельзя к нему приближаться. Если бы что-то начало меняться, я бы сразу покинула палату. Но мне нужно было убедиться. Нужно было знать наверняка, что моё присутствие может ему навредить.

— Вы мне снитесь, — продолжила я, понизив голос почти до шёпота. — Снитесь каждую ночь. И это не те сны, о которых я бы решилась рассказать маме! Если бы вы только знали, как мне стыдно признаваться, но в этих снах мы с вами снова в одной постели, и на этот раз вы не желаете меня убить. Нет, вы обнимаете меня, целуете, и моя бы воля, я бы так и осталась навсегда в этих снах…

Свободной ладонью я прикрыла лицо, словно кто-то мог увидеть, как отчаянно я краснею. Но мне так нужно было с кем-то поделиться этим! А рассказать обо всём Эйре или Марго — не решалась. Да мы и не виделись со дня моего переезда.

— Простите, куратор, — прошептала я, склонившись над ним и убирая растрёпанные волосы с его лица. — Знаю, мне не нужно было не то что говорить об этом, но даже видеть такие сны. Мы друг для друга словно яд, но…

От его близости мне стало трудно дышать, сердце забилось быстрее и настойчивее. Это было сродни пытке.

— Когда вы проснётесь, я снова буду делать вид, что равнодушна к вам. Потому что так будет правильно.

Я опёрлась о подушку возле его головы и осторожно склонилась, чтобы едва ощутимо коснуться его губ, украсть этот поцелуй, которого иначе не случилось бы никогда.

Но не успела.

Ладонь куратора, которую я держала, вдруг сжалась, и в следующий момент он, обхватив меня второй рукой за плечо, уложил меня на головой на подушку. Я едва успела осознать, что происходит, и подтянуть ноги, как его губы запечатлели на моих жёсткий, властный поцелуй.

Его губы были сухими и обветренными, а поцелуй — требовательным, почти отчаянным, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на мгновение. Рука, обхватившая моё плечо, скользнула по шее к затылку и зарылась в волосы, вжимая меня в подушку. Я почувствовала, как всё тело разом, без борьбы обмякает, будто кто-то перерезал нити, на которых я держалась весь этот бесконечный день.

Он навис надо мной, опершись на локоть, и придавил меня своей тяжестью к узкой больничной койке. Я хотела опереться, сдвинуться, дать ему пространство, но вместо того, чтобы оттолкнуть его от себя, смяла в кулак тонкую больничную ткань на его груди и потянула ближе. Под пальцами глухо и часто билось сердце, и в этом биении был совсем не тот медленный, ровный ритм, который показывали приборы минуту назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Краешком сознания я отметила, как защёлкали артефакты, отслеживая изменение жизненных показателей.

Я должна была отстраниться.

Должна была вспомнить слова доктора Вейра — про дестабилизацию, про волны, про то, что моё присутствие может навредить. Но его пальцы сжались в моих волосах, и я ответила — неловко, жадно, выгибаясь навстречу, пыталась запомнить этот момент всем телом.

Он целовал иначе, чем во сне. Не так, как Дрейк из моих фантазий — терпеливый, уверенный, контролирующий каждое движение. Этот Дрейк целовал так, словно тонул и я была его последней возможностью сделать вдох.

Его губы соскользнули с моих к подбородку, к горлу, к ключице, и я запрокинула голову, открывая ему шею, не думая, лишь подчиняясь горячей волне, которая поднималась изнутри. Его дыхание обжигало кожу, и каждый выдох отдавался пульсацией где-то глубоко, в самом основании живота.

Он поднял голову и посмотрел на меня — в тусклом лунном свете его глаза были почти чёрными, — а потом резко дёрнул руку с катетером. Что-то звякнуло, и трубка, подававшая в него питательный раствор, упала на пол, глухо ударившись о камень. На тыльной стороне его ладони выступила капля крови.

— Вы с ума сошли, — прошептала я, перехватив его руку, но он уже обхватил моё лицо обеими ладонями и снова поцеловал, на этот раз глубже и медленнее, не так отчаянно, как в первый раз, но от этой неторопливости у меня, кажется, отнялись ноги.

Освобождённая рука скользнула по моему боку вниз, вдоль рёбер, по изгибу талии, и сжала бедро. Даже через плотную ткань юбки я чувствовала жар его ладони. Я с трудом сделала судорожный вдох и осторожно впилась пальцами в его плечи, опасаясь причинить хоть какой-то вред. Но он провёл языком по моей нижней губе, и вся моя осторожность рассыпалась, как пепел.

Артефакты щёлкали всё быстрее. Но я, кажется, совсем перестала их слышать.

Его пальцы нашли верхний край рубашки и прошлись вдоль него, не расстёгивая, не торопясь, просто обозначая линию, за которой начинается кожа. Большой палец задел ткань рубашки чуть ниже ключицы и остановился в ямке между ними, там, где бешено колотился мой пульс.

— Куратор, — выдохнула я, пытаясь заставить себя остановить всё это, пока не стало поздно. Но тут он поднял голову, чуть сощурившись, словно прислушивался.

— Кто-то идёт, — сказал он.

Я буквально скатилась с кровати, едва не упала на пол, заметалась, а потом бросилась в ванную комнату и закрылась внутри в самый последний момент. Потому что через мгновение после этого входная дверь палаты отворилась, и в неё кто-то вошёл.

— Мистер Андреас! — воскликнул женский голос. — Вы что себе позволяете! Сейчас же ложитесь обратно!

Я закрыла ладонью нос и рот, чтобы вошедшая женщина не услышала моего дыхания. У драконов чувствительный слух. И…

О, нет! И обоняние!

Я зажмурилась и постучала себе по лбу. Как можно было забыть про такую деталь! Меня же легко выследят по наличию постороннего запаха в палате!

— Я уже здоров и не нуждаюсь в этом, — послышался хриплый голос Дрейка, и я замерла, прильнув к двери ванной комнаты.

— Мистер Андреас, вы только что вышли из комы, ваше состояние было критическим! Позвольте врачу решать, в чём вы нуждаетесь, а в чём — нет. Я сейчас его позову. Великая Праматерь, вы ещё и катетер выдернули! Ложитесь!

— Я в порядке, — возразил Дрейк. — Позовите врача.

— Вам ещё рано двигаться, мистер Андреас! Немедленно ложитесь обратно!

Послышался тихий скрип кровати. Видимо, Дрейк всё-таки подчинился требованию женщины и опустился на койку.

— Давайте сюда вашу руку. Мне нужно обработать рану и поставить новый катетер. Богиня, ну что за бардак вы тут устроили! Никогда ещё не встречала таких буйных пациентов.

Некоторое время я слышала только шорох ткани и позвякивание инструментов. Потом что-то звякнуло громче — и раздался резкий, едкий запах, который даже сквозь дверь ванной ударил мне в нос. Я сморщилась и прикрыла рот рукавом. Пахло чем-то кислым и одновременно горьким, как пережжённая трава.

— Ох, проклятье, — пробормотала медсестра. — Не двигайтесь, я сейчас уберу.

Снова шорох, скрип открывшегося окна.

— Как вы себя чувствуете, мистер Андреас? — тем временем спросила женщина. — Вы не выглядите, как дракон, который только вышел из комы. Да и сны вам, судя по всему, снились приятные.

Она хохотнула, а Дрейк сухо ответил:

— Вас это не касается.

— Ещё как касается. При возбуждении повышается пульс и давление, так что постарайтесь усмирить ваши фантазии, хотя бы на некоторое время…

Я почувствовала, как начала краснеть. Должно быть, она всё-таки была драконицей и действительно почувствовала моё присутствие, но списала всё на его “возбуждение”. Отчего-то мне стало так неловко, что захотелось провалиться сквозь землю. Но я оказалась в ловушке: другого выхода из ванной комнаты, кроме как в палату, не было.

— Благодарю за разъяснение, — сухо ответил Дрейк, и я тут же во всех подробностях представила его каменное, невозмутимое лицо с едва заметно стиснутой челюстью.

— Я позову доктора… и уборщика. Отдыхайте и больше не пытайтесь вставать, мистер Андреас. Вы меня поняли?

Она не стала дожидаться ответа. Дверь палаты закрылась, и шаги быстро затихли в коридоре.

Я же так и стояла за дверью, не решаясь выйти. Не знаю, чего боялась больше: посмотреть в глаза своему бывшему куратору или попасться на глаза уборщице, но прошло минуты две, когда дверь распахнулась, чуть не ударив меня по лбу, и на пороге ванной комнаты показался Дрейк в больничной робе и с капельницей в руке.

Мы стояли так, глядя друг на друга, ещё несколько долгих мгновений. А потом он хрипло произнёс:

— Ты подделала ключ. Статья двести тринадцать, параграф два.

Я опешила. Перемена в нём была такой резкой и такой неожиданной, что мне было просто нечего сказать. Начать с того, что моя исповедь не предназначалась для его ушей! Я ведь была уверена, что он ещё без сознания! И тем более неожиданным стало то, что произошло следом…

Может, дело в лекарствах, которые ему кололи для поддержания тонуса мышц, и куратор был не в себе? Я в этом совершенно ничего не понимала, и поэтому теперь просто стояла, моргая, и время от времени открывала рот, словно рыба, не решаясь произнести ни слова.

— Я просто хотела убедиться, что вы в порядке, — наконец, сказала я. — Мне ни разу не разрешили вас навестить, а Рик! Он вообще скрывал, в какой лечебнице вы находитесь! У меня просто не было другого выбора, я бы иначе извелась, думая, что вы умираете из-за меня!..

Я сама не заметила, как подняла голос, а осознав это, быстро зажала рот обеими руками — и тогда вдруг заметила улыбку на губах куратора.

Он… улыбался. Едва заметно, одними кончиками губ, но определённо улыбался, и я лихорадочно пыталась вспомнить, видела ли когда-нибудь раньше улыбку на этих губах…

Дрейк вошёл в ванную комнату и закрыл за своей спиной дверь. Мы оказались в кромешной тьме.

— Не используй силу, — прошептал он, и я почувствовала его ладонь на своём плече. — Здесь так воняет, что по запаху тебя не найдут, а вот заметить постороннее магическое поле доктор вполне может.

— Куратор, — выдохнула я. — Только не говорите, что та колба…

Он притянул меня к себе и одной рукой прижал к своей груди.

Я заморгала, пытаясь понять, что происходит. Но мысли просто исчезли из головы, и мне оставалось только стоять, моргать и стараться не дышать, чтобы случайно не спугнуть момент.

Его сердце спокойно, сильно билось прямо под моим ухом, будто это не он только что лежал в коме, бледный и осунувшийся. Меня окутал его аромат: в нём были не только антисептики, лекарства и этот душный больничный запах — но ещё и тот, родной, запах металла и морозной свежести, по которому я узнала бы его с закрытыми глазами.

— Вы всё слышали, — дрогнувшим голосом заметила я. — Вы уже были в сознании, когда я пришла.

— Да.

Я зажмурилась.

Дороги назад не было, и я не видела ни единого способа исправить то, что случилось.

— Простите, — прошептала я в кромешной темноте и тишине ванной комнаты. — Я не должна была делать этого. Наговорила глупостей…

Дрейк отпустил меня, и я немного отстранилась, не зная, куда деться.

— Лейла, — он всё ещё говорил сухо и надтреснуто. — Там, в подвале общежития, я знал, что рискую своей жизнью. И был почти уверен, что никогда уже не приду в себя.

— Простите, — снова выдохнула я.

Я ощутила властное прикосновение пальцев на своём подбородке. Он приподнял мою голову и крепче сжал мою челюсть. Точно, драконы ведь видят в темноте. Ему не нужен свет.

— Сейчас же прекрати извиняться. Если снова услышу подобное — накажу.

— Про… — начала было я, но Дрейк издал глубокий, утробный рык, и я осеклась.

Он выждал несколько мгновений, и только после этого ослабил хватку, позволив мне чуть отступить.

— Я больше не намерен жить так, как раньше, — сказал он. — С этого самого дня я буду брать от жизни всё.

— О. — Я окончательно растерялась, потому как такого поворота точно не ожидала. Неловко попыталась поддержать разговор: — И… что вы будете… брать первым?

— Тебя, — глухо ответил он.

Я подняла взгляд и в полной темноте увидела серебристый перелив его глаз с узкими вертикальными зрачками зверя.

— Что вы…

Я не успела договорить, потому что рука Дрейка соскользнула с моего подбородка, и он приложил указательный палец к моим губам.

— Сиди тихо, — велел он и приоткрыл дверь ванной комнаты. А через мгновение я услышала быстрые шаги.

Кто-то вошёл в палату.

— Мистер Андреас! Позвольте представиться, я доктор Вейр, ваш лечащий хирург. Рад видеть вас в добром здравии, но должен заметить, что вам пока стоит соблюдать постельный режим.

— Мне и в туалет сходить нельзя? — рыкнул Дрейк, а я уже снова умирала в темноте за дверью ванной комнаты.

Что он хотел этим сказать? Почему его слова, тон его голоса — всё это звучало, как угроза?

— Разумеется, можно, — ответил доктор Вейр примирительно. — Простите. Мне сообщили, что вы пришли в себя и пытались встать, вот я и поспешил. Как вы себя чувствуете?

Скрип койки. Шаги. Дрейк, видимо, вернулся в постель.

— Нормально.

— “Нормально” — это не медицинский термин, мистер Андреас. Голова не кружится? Тошнота? Слабость в конечностях?

— Нет.

— Покалывание или онемение в пальцах?

— Нет, я в полном порядке.

— Хорошо. Я осмотрю вас и проверю состояние каналов. Это займёт минут двадцать. Лежите спокойно. Расслабьтесь.

Двадцать минут. Я стояла, привалившись спиной к стене, и беззвучно считала собственный пульс. Он не собирался замедляться. В голове, как заевшая пластинка, крутились два слога: “те-бя, те-бя, те-бя” — в ритме сердцебиения, и я ничего не могла с этим поделать.

Он бредит. У него шок. Послеоперационная эйфория. Люди после комы говорят странные вещи. Я слышала об этом и знала, что это скоро пройдёт. Он проснётся завтра, и снова будет мистер Андреас с каменным лицом и сводом правил, которые он знал наизусть, и всё вернётся на свои места.

По крайней мере, так должно было случиться. Так было бы проще и правильнее.

От этой мысли снова стало тяжело и больно. Его голос продолжал звучать в голове, а поцелуй горел на губах. Если бы я не знала его… Если бы мне не были знакомы все его повадки… Я бы, возможно, и поверила. Но это был не Дрейк. Совершенно другой человек теперь скрывался за жидким серебром его глаз.

… Время тянулось невыносимо медленно.

Пока доктор, ничего не комментируя, осматривал Дрейка, пришла работница и убрала осколки колбы и остатки препаратов, разлившихся по полу. Я не могла даже взглянуть на часы, чтобы понять, не ждёт ли в библиотеке Рик, который должен был забрать меня после работы. Занятия заканчивались на два часа раньше, чем его обычная смена, и мы договорились, что это время я буду заниматься в библиотеке.

Но в первый же день нашла приключений на свою голову.

Я тихо сползла по стене на пол и прижала к себе колени, положив голову сверху. Даже вещателя у меня не было при себе: свою сумку я оставила в библиотеке, заняв себе место. Думала, всё будет быстро. Зайду, проверю показатели приборов и сразу уйду, чтобы ненароком не дестабилизировать потоки. Кто же знал, что он не спит, да ещё и не в себе…

Когда, наконец, все ушли, пожелав Дрейку спокойной ночи и погасив в палате свет, я не стала дожидаться, когда он снова откроет дверь в ванную комнату, и вышла первой. Он усаживался на кровати, поправляя подушку за спиной.

— Мне пора, — сказала я тихо. — Рик… мистер Рикард должен меня забрать.

— Рик? — Дрейк не изменился в лице, но согнул ноги и опёрся о колени локтями. — Подожди, расскажи толком, что произошло за то время, что я был в отключке.

Я бросила опасливый взгляд на входную дверь, но всё-таки села на краешек кровати.

— Аркейна взяли под стражу, он сейчас находится под домашним арестом. У него изъяли все артефакты, но он предусмотрел подобный исход событий, и у него почти ничего не нашли: ни при себе, ни в его доме. Рикард говорит, что ему сейчас не будет выдвинуто серьёзных обвинений, чтобы не спугнуть остальных участников синдиката… или что-то такое, я не очень в этом понимаю.

Дрейк медленно кивнул.

— Он сам в порядке?

— Да, были небольшие травмы, но у него нет проблем с регенерацией, так что…

— А ты?

— Я?..

— Да, ты говорила, тебя перевели из академии сюда. Значит, ты больше не под защитой её стен.

— А, это… — я смутилась. — Да, мне пришлось выселиться.

— Лечебница имеет своё общежитие? Там есть охрана?

Я покачала головой.

— Нет, курсанты получают небольшую зарплату и сами обеспечивают себе жильё. Мне предлагали сменить личность, чтобы люди, связанные с Аркейном, не могли меня найти, но я отказалась, потому что это означало бы не только сменить имя и внешность, но также город или даже переехать в другой мир… Я бы не смогла продолжать заниматься проектом профессора Клауриса и хирургией потоков.

Дрейк слушал молча, а я всё больше смущалась. И от его близости — и от того, что должна была ему сказать. Потому что, если не от меня, он всё равно узнает от кого-то другого. И я осторожно продолжила:

— Рикард предложил альтернативу. Я буду под его присмотром до тех пор, пока дело Аркейна и “псов” не будет закрыто. Поэтому я временно живу у него, он доводит меня до лечебницы, а вечером забирает обратно. Ещё у меня кольцо, — я подняла руку, показывая артефакт, подаренный мне Рикардом. — Оно не позволяет меня отследить простыми плетениями и позволяет полиции в любой момент узнать моё местоположение.

И поэтому мне стоило поторопиться. Не дождавшись в библиотеке, Рикард мог отследить меня с помощью кольца и обнаружить здесь. Это было бы… неловко.

Дрейк молчал, глядя прямо перед собой.

— Он отдал мне спальню в полное распоряжение, — зачем-то решила добавить я. — А сам спит на диване в гостиной. Я хотела отказаться, но тогда пришлось бы жить с каким-то чужим полицейским, а Рикарда я хотя бы знаю, так что…

Дрейк молчал так долго, что я начала жалеть о каждом произнесённом слове. Его лицо оставалось неподвижным, но я заметила, как побелели костяшки пальцев сжатого кулака.

— Хорошо, — сказал он наконец.

— Вы… ничего не имеете против?

— Я доверяю брату. Он хороший офицер, и если ты будешь его слушаться, то опасности никакой нет.

— Поняла, — неловко ответила я и отвела взгляд.

— Лейла.

Я вздрогнула.

— М?

— Ты ведь знаешь, что он рассматривает тебя как женщину?

Я открыла рот и закрыла его обратно. Потом снова открыла.

— Я… он… мы не…

— Я не спрашиваю, что между вами было, — перебил Дрейк. — Мой вопрос: осознаёшь ли ты ситуацию, в которой оказалась?

Я молча кивнула, глядя в пол.

— Хорошо. Тогда запомни: что бы ни произошло между тобой и Риком — это твой выбор. Я больше не собираюсь принимать решения за тебя. Но, Лейла.

Его голос изменился, и я снова подняла на него взгляд.

— Я сказал тебе то, что должен был. Надеюсь, ты меня услышала.

Он откинулся на подушку и прикрыл глаза, словно этот разговор отнял у него последние силы. Я поспешно поднялась на ноги.

— Вам нужно отдыхать, куратор. Надеюсь, скоро вам разрешат посещения, и тогда я принесу вам что-нибудь вкусное. А этот разговор… думаю, нам стоит его отложить до того времени, когда вас отключат от препаратов. Давайте сделаем вид, что его не было? Тем более, что меня здесь действительно не должно было быть.

Он приоткрыл один глаз, и — я клянусь! — в уголке его губ промелькнула усмешка.

— Если тебе так будет проще.

Глава 4

Лейла Мариотт

В библиотеку я вернулась в смешанных чувствах. С одной стороны, мне было так легко и радостно от того, что Дрейк сказал заветное “тебя”, что бы оно ни значило. С другой стороны, мне всё ещё было слишком страшно позволить себе это сближение. Я опасалась, что снова стану причиной его смерти. Что снова стану семенем раздора. Что снова всё обрушится, как только я перестану держать оборону.

Я села за стол и попыталась углубиться в чтение книги, которую взяла перед тем, как идти “на дело”, но тут рядом со мной вырос незнакомый мне офицер в таком же чёрном мундире, какие носили Рик с Дрейком. На груди у него была такая же эмблема клана Саргон в виде полыхающего пламени.

— Мисс Мариотт? — обратился он, я и медленно подняла на него взгляд. Передо мной был типичный огненный дракон с коротко выбритым виском с одной стороны, совершенно рыжий и весь в веснушках на бледной коже.

— С кем имею честь? — осторожно ответила я, закрывая книгу.

— Офицер Брайан к вашим услугам. Мне приказано доставить вас домой и охранять до особого распоряжения.

— Простите? — я чуть склонила голову. — А где офицер Рикард?

— Не могу знать, мисс. В его отсутствие я — ваш телохранитель, мисс.

Та-ак, вот это новости.

Я вытащила из своей сумки вещатель, но никаких новых сообщений не обнаружила. Если бы у Рика изменились планы, он наверняка бы меня предупредил.

А что если этот офицер на самом деле человек Аркейна? Один раз я уже допустила роковую ошибку и ушла с мужчиной, которого совершенно не знала. Всё кончилось печально, и второй раз попадаться на ту же удочку не собиралась.

— Как я могу быть уверена, что вы действительно приставлены ко мне для охраны?

— Ваше кольцо, мисс. У меня есть доступ к его местоположению.

С этими словами он достал свой именной жетон и поднёс его к моей руке. Потом несколько раз повернул в разные стороны, демонстрируя, что небольшое белое пятнышко послушно разворачивается точно к моему кольцу.

— Позвольте ваш жетон на минуту, — попросила я, после чего взяла его в руки и сощурилась, рассматривая оттиск ауры. Не то чтобы я могла полностью сравнить его с аурой офицера, но некоторые основные точки, стихии, их распределение — вполне. Убедившись, что всё совпадает, кивнула: — Хорошо. Мне нужно только забрать верхнюю одежду из комнаты отдыха.

Брайан был немногословен. Он молча сопроводил меня в комнату отдыха, а потом повёл вниз, во двор, который замело мокрым, липким снегом.

— Мобиль? — удивилась я, когда он распахнул передо мной дверцу. — Разве вам не положено перемещаться на крыльях?

— Обычно — да. Но сейчас я всего лишь сопровождающий.

— Я бы предпочла сесть на переднее сидение. Сзади меня укачивает.

— Нельзя, мисс Мариотт. Сзади вам будет безопаснее.

Я хмыкнула, садясь на заднее сидение, и задумалась. Если Брайан сейчас со мной как на особом задании, то почему Рикард не может быть таким же сопровождающим и не ходить на службу в рабочее время? А главное, где он так задержался, что ко мне направили кого-то совершенно незнакомого?

Но Брайан не отвечал на мои вопросы, ограничиваясь только многозначительным “не могу знать” и “не велено говорить”.

По дороге домой я почти уснула. Почти — потому что мешали спазмы в желудке, который всеми силами намекал, что нужно чаще вспоминать про еду. Вместо ужина я занималась тем, что пересобирала плетение охранного жетона, а потом…

Жетон!

Я вдруг вспомнила, что давно не нащупывала его у себя на груди и стала водить пальцами по шее в поисках цепочки, на которой висел артефакт. Но её не было на месте. Нахмурившись, я начала перебирать в памяти события: вот я подошла к палате, вот приложила жетон… да, он был у меня в руке, я сняла его с шеи. Вошла в палату, подошла к Дрейку…

А обратно я его повесила?

Скорее всего, нет.

Скорее всего, я так и держала его зажатым в руке или положила на кровать рядом с собой — и напрочь забыла о нём, когда Дрейк перестал притворяться спящим.

Кровь снова прилила к моим щекам: одновременно от воспоминания о поцелуе и от мысли о том, что кто-то найдёт мой импровизированный ключ-артефакт. И единственное, что я могла сделать — это вернуться в палату Дрейка утром и попытаться найти свою пропажу.

Скоро мобиль остановился рядом с башней, в которой располагались апартаменты Рика. Брайан поднялся со мной, а когда мы дошли до двери, открыл её своим ключом и вошёл вместе со мной.

— Простите, вы будете и здесь меня охранять? — уточнила я, расстёгивая своё пальто.

— Так точно, мисс. До тех пор, пока меня не сменит на посту офицер Рикард.

— А когда он вас сменит?

— Не могу знать.

Я закатила глаза, разулась и прошла в зону кухни, чтобы найти что-нибудь съедобное в этом доме. Брайан последовал за мной и остановился в паре шагов от меня, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

— А если он вообще сегодня не вернётся? — бросила я через плечо, доставая из холодильника мясо и свежие овощи.

— Значит, останусь с вами до завтра.

— А если и завтра не вернётся?

— Я буду продолжать нести службу столько, сколько потребуется.

Мне осталось только вскинуть брови и покачать головой.

— Ужинать будете, офицер?

Он помедлил.

— А можно?

— Если у вас будет урчать в животе всю ночь, мне придётся подать жалобу. Я, знаете ли, очень чутко сплю. А с моей текущей нагрузкой мне нужен полноценный сон.

— В таком случае, я с радостью составлю вам компанию.

— Тогда берите нож и начинайте резать мясо. Вы же не думаете, что будете ужинать бесплатно? Нет уж, отработайте!

Раздав указания, я ушла в спальню, чтобы переодеться в домашнее платье и не запачкать случайно форму лечебницы. Потом взяла свою сумку и выложила из неё на кровать толстую книгу, которую забрала из библиотеки. “Магические метки и следы, издание третье, дополненное”. Переодевшись, я села на край кровати и начала листать книгу с той страницы, на которой остановилась, внимательно рассматривая каждую картинку. И так увлеклась, что даже не заметила, как со стороны кухни через щель под дверью до меня дотянулся аромат поджаренного мяса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы неплохо справились, — похвалила я, наблюдая за тем, как огненный дракон ловко орудует сковородой и лопаткой.

— Я в прошлом был поваром несколько лет. Умею кое-что.

— Что ж, даже если по ночам у вас урчит в животе, я подумаю, прежде чем подавать жалобу, — улыбнулась я и стала доставать посуду.

Улыбка задержалась на моих губах, а на душе скребли кошки. Он всё делал не так. Не туда ставил приборы, не в той очерёдности добавлял ингредиенты. Нет, мне не было дела до таких мелочей, но определённый порядок в доме соблюдал не только Дрейк, но и Рик — и попав в эту квартиру, я сразу почувствовала себя, как дома.

Поэтому, когда Брайан закончил, я расставила всё по своим местам — и только после этого выдохнула. Как будто здесь и не было чужого человека…

— Офицер, — произнесла я, разливая чай по чашкам. — Я очень вас прошу, если вы что-то знаете о том, почему Рикарда нет и когда он вернётся…

Он с усталым вздохом покачал головой:

— Мисс Мариотт. Я ведь уже много раз вам говорил: мне ничего об этом не известно. Скорее всего, ему пришлось задержаться на задании. Такое бывает.

— Почему не предупредил? У меня есть вещатель, так что…

— На задание нельзя брать именные артефакты. Если что-то пойдёт не так и артефакт попадёт в руки преступника, он сможет воспользоваться ситуацией, понимаете?

— То есть, что-то может пойти не так?

— В нашей профессии есть доля риска.

— Значит, если он не отвечает, то никто не знает, где он?

— Мисс Мариотт, мне не сообщили. Он, может, вообще просто взял отгул, чтобы заняться какими-то своими личными делами — мне-то откуда знать!

— Как… отгул…

Я медленно положила свою ложку и отвела взгляд в сторону. Такая мысль мне в голову не приходила. Что он говорил утром про одинокого волка и женщин, которых теперь не может водить к себе домой? Тогда я не придала значения этим словам, но теперь…

— Займитесь своими делами, мисс Мариотт, — сказал офицер. — И ложитесь спать. Возможно, он вернётся ночью.

— Да… конечно.

Он не вернулся.

Ни вечером. Ни ночью. Ни утром.

Я едва ли проспала часа три за всю ночь, потому что то и дело просыпалась от дурных снов и, чтобы отвлечься, начинала листать справочник по меткам.

Один из снов был особенно ярким.

В нём был Рик. Я даже почувствовала его характерный аромат, узнала значок на мундире, шрам на переносице. А вокруг было темно и сыро. И холодно. Так холодно, что ему приходилось стискивать зубы, чтобы они не стучали.

И вдруг какие-то крики, люди повыбегали кто откуда. Рик кувыркнулся, резким ударом ноги повалил кого-то на землю и выпустил незнакомое мне плетение. Потом так же резко отбил удар огромного тяжёлого весла, которым его со всего размаху хотели ударить по голове. Весло треснуло и отлетело в сторону.

Кто-то налетел на него сбоку. Рик развернулся, перехватил руку нападавшего и швырнул его через себя, но в этот момент третий — я не видела откуда — ударил его чем-то коротким и тускло блеснувшим. Прямо в бок, под рёбра.

Рик дёрнулся и отшатнулся. Его рука прижалась к боку, а между пальцами проступило тёмное пятно. Даже во сне я знала, что это кровь. Но он не упал. Развернулся, выбросил кулак вперёд, и тот отлетел назад, ударившись спиной о что-то деревянное, а клинок со звоном упал на мостовую.

А потом я увидела глаза Рика. Они были преисполнены жидкого серебра, а зрачки вытянулись в две узкие щёлки — и я поняла, что он был готов вот-вот обернуться, но не мог. Слишком было тесно, слишком много стен и людей вокруг. Крылья не расправить.

Я хотела крикнуть, предупредить, помочь, но не могла ни двинуться, ни издать звука. Только наблюдала за тем, как он прижимает руку к ране и стискивает зубы, а кровь течёт между пальцев.

Я проснулась, рывком сев на кровати. Сердце колотилось так, что его стук отдавался в горле. Это был просто сон, но отчего-то на губах всё ещё стоял привкус крови.

Больше я уснуть не смогла.

Тихо вышла из спальни, посмотрела на диван. Брайан, который обещал не спать, посапывал, закинув голову на подлокотник. Мне оставалось только вернуться к себе и продолжить изучать справочник, пока не пришло время собираться и возвращаться в лечебницу.

Глава 5

Лейла Мариотт

Мне было не привыкать не спать ночами. Дрейк сильно меня ругал за это, но ещё в академии драконов я то и дело училась до рассвета, потом спала до самого последнего момента, чтобы успеть только добежать до учебного корпуса и войти в аудиторию.

Так что теперь, даже после почти бессонной ночи, я села за свой стол в полной собранности и готовности воспринимать материал. Одно только было не так, как обычно: я то и дело поглядывала в сторону окна, надеясь увидеть там чёрного дракона… как будто, кроме Рика с Дрейком, в этом городе не было ни единого Артаса.

— Новенькая, — сокурсник, который пытался заговорить со мной вчера, склонился над моим столом, опершись о него локтями, и заглянул мне в глаза. — Так ты у нас большая шишка?

— И тебе доброе утро, — сухо ответила я, возвращаясь взглядом к учебнику по анатомии.

— Уже лучше, — усмехнулся он. — Сегодня ты хотя бы не угрожаешь меня убить.

Я всё-таки подняла взгляд.

Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки какого-нибудь журнала для богатых наследниц: волосы уложены небрежно, но явно намеренно, ворот форменной рубашки расстёгнут на одну пуговицу больше, чем требовал устав, а на губах — обаятельная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Что тебе нужно, Арес?

Он оттолкнулся от стола и неожиданно сел прямо на его край, разворачиваясь ко мне всем корпусом. При этом его ноги были демонстративно расставлены пошире. Благо хоть, на нём были форменные брюки прямого кроя из плотной ткани, так что ничего таким образом подчеркнуть он не смог.

— Решил, что вчера мы слишком быстро закончили знакомство.

— Мы его не начинали.

— Тем интереснее, — хмыкнул он.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах чуть дольше, чем следовало, и мне это сразу не понравилось. Было в этом взгляде что-то оценивающее, будто он примерялся к будущему трофею. Этот взгляд был мне хорошо знаком: именно так на меня смотрели драконы, почувствовав во мне невинность.

— Ты всегда такая недовольная по утрам? — спросил он, отодвигая в сторону мой учебник. — Не выспалась? Кто-то не давал тебе спать?

Я молча потянулась к книге, но он перехватил её раньше, двумя пальцами закрыв страницу.

— Слушай, — сказал он уже чуть тише, — я вчера видел, как за тобой приехал офицер. Чёрный мундир, хорошая выправка, дорогой мобиль. Не похоже на обычного провожатого. Кто он тебе?

— Тебя это не касается.

— Ошибаешься. Меня касается всё, что связано с такой красивой девушкой, как ты.

Я бросила на него взгляд исподлобья.

— Это что, твоё хобби? Следить за любой появившейся рядом девушкой?

— Я бы выразился иначе. Моё хобби — коллекционировать интересные знакомства. А ты мне показалась очень любопытной.

— Тогда вынуждена тебя разочаровать, — сухо сказала я. — Я не пополню твою коллекцию.

Он чуть сощурился, повёл губами и склонил голову на бок:

— Это мы ещё посмотрим. Ты, наверное, ещё не знаешь, что мы с тобой будем теперь проводить очень много времени вместе.

— В каком это смысле?

Ответить он не успел, потому что в учебную комнату вошла миссис Дейдра и, грузно опустив стопку толстых книг на один из столов, обратилась к Аресу:

— Мистер Лайт, вы снова путаете учебную аудиторию с гостиной?

Арес лениво соскользнул со стола.

— Ни в коем случае, миссис Дейдра. Я лишь помогал мисс Мариотт адаптироваться.

— В таком случае, адаптируйтесь на своё место.

Он отошёл, но, проходя мимо, наклонился ко мне и тихо бросил:

— Продолжим позже, мисс Мариотт.

Я только проводила его взглядом, когда он плюхнулся на своё место и, откинувшись к спинке стула, открыл учебник по анатомии.

Вот зараза, будет теперь мешаться под ногами. Цокнув языком, я покачала головой и тоже открыла учебник на странице, которую назвала миссис Дейдра.

— Итак, продолжим тему сердечно-сосудистой системы, — объявила она. — Кто может сказать, почему при острой недостаточности левого желудочка в первую очередь страдают лёгкие, а не остальные органы?

В аудитории повисла тишина.

Я не успела в достаточной мере подготовиться и, хотя читала заданную на дом главу, никак не могла сообразить, о чём вопрос. Дракон и драконица по левую руку от меня лихорадочно листали тетрадь, а Арес, покачиваясь на стуле, ответил:

— Потому что левый желудочек выбрасывает кровь в большой круг кровообращения, а при его острой слабости кровь начинает застаиваться перед ним — в левом предсердии и дальше в лёгочных венах. Из-за повышения гидростатического давления плазма выходит в ткань лёгких и альвеолы, вызывая отёк.

Миссис Дейдра медленно повернулась к нему.

— Продолжайте, мистер Лайт.

Он закинул руки за голову и продолжил:

— Поэтому клинически это сначала проявляется одышкой, влажными хрипами и снижением насыщения кислородом, а не, например, болями в ногах или нарушением работы печени. Остальные органы страдают позже, когда падает сердечный выброс.

— Мистер Логан, мисс Эвери? — наставница обернулась к драконам. — Вы должны были изучить эту главу ещё на прошлой неделе. В чём дело?

— В том, что мы не можем запомнить всё с первого взгляда, в отличие от некоторых, — мрачно ответила драконица.

— Однако, этот курс — ваш шанс переобучиться, и вы должны держаться за него, исправно работая над материалом. Или поступайте в академию базовой магии и начинайте всё с начала в том темпе, который вам комфортен.

Оба дракона насупленно замолчали. Они не привыкли к такой плотности материала, ведь драконы дольше учились и в школе, и в коллегии, а зачастую и в академии, проходя один и тот же курс по несколько раз. Зато вот Арес чувствовал себя прекрасно и даже зевал, пока наставница не начала лекцию.

— Итак, — миссис Дейдра неторопливо прошла вдоль ряда. — Именно поэтому при левожелудочковой недостаточности одной из первых угроз становится отёк лёгких. — Она сделала короткую паузу и добавила: — Мистер Лайт, в следующий раз хотя бы сделайте вид, что задумались, чтобы не лишать остальных слушателей курса учебного процесса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так точно, миледи, — козырнул Арес в ответ.

— Хорошо, продолжим. Тема сегодняшнего занятия…

Вот зараза.

Я начала быстро писать под диктовку миссис Дейдры, но то и дело косила взглядом на Ареса. Судя по всему, этот парень обладал феноменальной памятью, и обучение даже на этом курсе не представляло для него никакого труда, оставляя время и силы на то, чтобы мешать остальным. Мне-то окружающие завидовали из-за способности быстро усваивать информацию, но мои возможности с ним и рядом не стояли. Это раздражало. Он не старался даже записывать то, что рассказывала наставница, и просто медленно листал учебник, покачиваясь на стуле.

— Обратите внимание на иллюстрацию на странице девяносто три и попытайтесь определить главные отличия между изображёнными системами, — проговорила миссис Дейдра, и я поспешно перелистнула страницу. На иллюстрации была изображена схема кровеносной системы человека, рядом — дракона, керри, горгула и нимфы.

И чем внимательнее я присматривалась, тем сильнее плыло перед глазами. Сердце забилось чаще, дышать стало сложнее.

— Нет, мистер Лайт, помолчите.

Что-то внутри меня изменилось. То ли просто стало плохо, то ли…

Запах металла и табака.

И чего-то ещё.

Крови.

— Миссис Дейдра, я выйду на минуту.

— Не спрашивайте, мисс Мариотт. Если вам нужно просто выходите. Да, мисс Эвери, у вас есть ответ?

Я торопливо встала и чуть не бегом покинула учебную комнату.

Сердце продолжало биться сильнее обычного. Запах Рика буквально ударил в ноздри, хотя в коридоре его не было. Мимо проходила только простая санитарка с ведром и шваброй.

Но что-то потянуло меня дальше, вдоль по коридору, мимо огромного окна в витражах, по лестнице на два этажа выше. Я знала, куда шла, и ноги несли меня прямо в отделение хирургии. От этого на спине проступил холодный, липкий пот.

Я остановилась прямо перед кабинетом с табличкой “перевязочная №3” и замерла, не зная, что теперь делать.

Из-за двери доносился голос Рика.

Рикард Артас

— Ну что, ты домой? — Оливер хлопнул меня по плечу, проходя мимо. Я подал ему готовый отчёт.

— Да если бы. Доктор вызывает, какие-то новости по Дрейку.

— Неужто в себя пришёл?

— Хорошо бы, — хмыкнул я, поднялся на ноги и попытался потянуться, но резкая боль в небрежно зашитой ране тут же заставила поморщиться и согнуться.

— Тебе бы поспать, — сочувственно заметил Оливер, скрепляя отчёты металлическими скобами. — Теперь не быстро заживёт.

— Потом посплю, — усмехнулся я и глянул на вещатель.

Ни одного сообщения от Лейлы за всю ночь. Она что, вообще не волновалась за меня? Не то чтобы я так сильно ждал, но всё же…

— О, Брайан, доброе утро. Как смена?

— Пожрал, поспал, — хмыкнул рыжий и по очереди пожал руки всем присутствующим.

— Как она? — спросил я, сжав его ладонь крепче, чем следовало. Брайан замер, посмотрев мне в глаза.

— Я всё сделал, как надо. Забрал, доставил, был с ней до утра, довёз до лечебницы. Что могло пойти не так? Самое скучное задание в моей жизни.

Я нехотя отпустил его руку.

— Она ничего не спрашивала? — бросил я как бы между прочим, но, судя по тому, как Брайан чуть приподнял бровь, небрежности в голосе мне не хватило.

Он усмехнулся и опёрся бедром о край стола.

— Спрашивала. Много. Где ты, почему не вернулся, почему не предупредил. Сначала допрашивала меня, как на внутреннем расследовании, потом, кажется, решила, что ты просто загулял.

Оливер тихо хмыкнул у себя за бумагами, а я невольно стиснул челюсть.

— И что ты ответил?

— То, что велено, — пожал плечами Брайан. — “Не могу знать”, “служебная необходимость”, “возможна задержка на задании”. Она, кстати, не особо поверила. Мне кажется, твоя подопечная решила, что ты взял отгул и пошёл по бабам.

— Это ты её навёл на такую идею?

— Я сказал только, что не знаю, где ты, а вывод она сделала сама, — Брайан поднял обе руки, демонстрируя тем самым свою полную непричастность, хотя мне в неё слабо верилось. — Кстати, где ты был? Я думал, уж к утру-то вернёшься.

— У них оказался информатор, всё слили, — поморщился я. — Встречу перенесли на другое место и время, но менять оперативную группу было уже поздно.

— Ранен?

— Жить буду.

Брайан помолчал мгновение, потом вздохнул и, положив руку мне на плечо, чуть понизил голос. Хотя в этом не было смысла, в кабинете всем всё было слышно из любого его конца.

— Слушай, не злись, — сказал он серьёзно. — Откуда мне было знать, что её это всё так заденет. Знал бы — сказал бы, что ты погряз в бумагах.

— Не сильно далеко от правды, кстати, — заметил Оливер с противоположного конца кабинета.

— Не заденет, — ответил я и взял со спинки стула свой мундир. — Она вообще не из тех, кого можно так легко задеть. Кремень, а не девушка.

— Ну да, — Брайан хохотнул. — Она заставила меня готовить ужин. А потом переложила все предметы на кухне так, будто я нарушил какой-то священный порядок. Она Дрейку точно не родственница?

— Скажем так, они знакомы.

— Ну-ну, — он снова усмехнулся, а потом посерьёзнел: — Ночью спала плохо. Выходила несколько раз, книгу листала до самого рассвета. И… знаешь, мне кажется, она действительно переживала за тебя. Ты бы ей весточку кинул, что ли.

Последние слова прозвучали почти буднично, но у меня внутри приятно дрогнуло.

Значит, всё-таки волновалась.

— Спасибо, — коротко сказал я и убрал вещатель в карман мундира. — Ладно, парни, мне пора. Всем хорошей смены!

Я вышел из полицейского участка и, достав сигарету, сделал длинную, медленную затяжку. Сутки не было возможности закурить: перед операцией нельзя, во время — тоже, а после я слишком торопился закончить с бумагами, надеясь вернуться до того, как Лейла покинет дом.

Не вышло.

Табачным дым неприятно прошёлся по лёгким. Сплюнув, я затушил сигарету о стену и выбросил её в мусорный бак возле входа в отделение.

Надо бросать эту дрянь.

Я поднял ворот мундира, прячась от колючего утреннего ветра, и медленно выдохнул. Город ещё только просыпался: по мостовой тянулись первые мобили, в окнах напротив зажигался тёплый жёлтый свет, а у меня в голове всё ещё крутились слова Брайана.

“Действительно переживала за тебя.”

Вот ведь зараза.

Я ведь специально ничего не писал. Хотел сначала закончить дело, потом разобраться с раной, потом заехать домой, отоспаться пару часов и уже в человеческом виде появиться перед Лейлой, а не с запахом крови и рыбы на одежде. А в итоге получилось только хуже.

Вещатель в кармане показался вдруг слишком тяжёлым. Я вытащил его, открыл список контактов и задержал палец над её именем.

Что я вообще должен написать?

“Жив. Не переживай.”

Слишком сухо.

“Прости, задержался.”

Ещё хуже. Как будто действительно был у какой-нибудь девицы.

Я выругался сквозь зубы и пошёл на площадь, где под знаком с изображением крыла стояло несколько мобилей такси. К счастью, время было ещё раннее, так что очереди не оказалось. Поэтому, стараясь не сильно хромать, я подошёл к ближайшему и, распахнув дверцу, сел на заднее сидение.

— Центральная лечебница, главный вход, — бросил я, поморщившись от боли.

Мобиль мягко дёрнулся с места и покатил по ещё полупустым улицам Пантарэи. За окном тянулись мокрые после ночного снега мостовые, редкие прохожие кутались в пальто и плащи, а я, откинувшись на спинку сиденья, всё-таки снова достал вещатель.

Палец завис над её именем.

В Бездну.

“Жив. Еду в лечебницу. Не паникуй.”

Перечитал сообщение и поморщился.

Звучало почти как приказ.

Стерев, начертал заново:

“Ночь затянулась. Я в порядке. Скоро увидимся.”

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, надеясь хоть несколько минут не двигаться. Бок отозвался глухой ноющей болью, а каналы продолжали потихоньку сцеживать силу — медленно, равномерно, как песок сквозь пальцы. Сама рана — ерунда, царапина. Её зашили ещё на рассвете. Хуже было повреждение каналов, из-за чего началась утечка. И мне оставалось только надеяться, что Дрейку из-за этого не стало хуже.

Бездново дно. Мне ведь не сообщили, почему вызвали. Что если его состояние ухудшилось, и этот придурок при смерти?

Я поморщился и повернул голову на бок, надеясь немного вздремнуть. Думать о смерти бессмысленно. Она либо случится, либо нет — и теперь уже было поздно о ней переживать.

Мобиль остановился перед главным входом лечебницы. Отдав один золотой и отмахнувшись от сдачи, я осторожно вылез из машины и медленно выпрямился. Обезболивание давно прекратило своё действие, а продлить его своими силами я не рисковал, чтобы не довести себя до магического истощения. К счастью, в лечебнице должен был найтись кто-нибудь, кто смог бы мне помочь.

Но сначала нужно было узнать, что с Дрейком.

Я толкнул тяжёлую стеклянную дверь и шагнул в холл. После уличного холода тепло ударило в лицо, как из печи, и бок сразу отозвался резкой пульсацией. Я стиснул зубы и расстегнул верхнюю пуговицу мундира, чтобы хоть немного облегчить состояние.

В холле пахло антисептиком, лечебными травами и дурацкой смесью крови, лекарств, страха и надежды. Я невольно поморщился. Никогда не любил это место. Слишком много раз приходил сюда, чтобы опознать тело или забрать раненого напарника, и каждый раз в нос бил этот душный, тяжёлый запах.

— Андреас Артас, — сказал я девушке за стойкой. — Доброе утро, Мелинда.

— Доброе, — улыбнулась она. — Мог бы и не представляться, я тебя и так в лицо знаю. — Девушка протянула мне пропуск. — Поднимайся на третий этаж, потом налево в реанимационное отделение. Доктор Вейр сейчас должен быть в комнате отдыха.

— Спасибо, красавица, — улыбнулся я и опёрся о стойку, склонившись к девушке. — А не знаешь, где мне найти экстернальный высший медицинский курс?

— Экстернальный? — удивилась девушка и, встав со стула, взяла какую-то громоздкую, растрёпанную тетрадь. Пробежалась по ней взглядом. — У них сегодня утром лекция, а после обеда парная практика. Почему ты спрашиваешь?

Я лениво повёл плечом, будто вопрос был случайным, и позволил себе улыбку, на которую обычно легко велись свидетели, дежурные и слишком любопытные секретари.

— Да так. Хотел убедиться, что одна упрямая курсантка добралась до места и не вздумала снова заняться самодеятельностью.

Что-то мне подсказывало, что шило в мягком месте моей подопечной не дало ей спокойно отзаниматься свой первый день. А интуиция меня редко подводила. Это было… профессиональное.

— Сестра? — Мелинда тоже склонилась над стойкой, и теперь посматривала на меня, переводя взгляд то на глаза, то на губы. — Кажется, ты говорил, что она должна была переехать в столицу.

Когда это я ей такое говорил? Наверное, был под действием каких-нибудь сильных препаратов, потому что ничего подобного у меня в памяти вообще не сохранилось.

— Подопечная, — ответил я, с любопытством наблюдая, что Мелинда сделает дальше.

— Ты её арестовал? За что?

— Стащила чемоданчик с серентином из хранилища академии. Присматриваю время от времени, когда оказываюсь рядом, чтобы не сбилась с правильного пути.

— Что, родители откупились? — понимающе покивала Мелинда. — И устроили к нам в лечебницу. Наверное, у неё хороший потенциал. Ты молодец, что помогаешь сбившейся с пути молодёжи.

Я едва удержался от смеха: это бы не только разрушило всю легенду, но ещё и заставило бы меня согнуться от боли.

— Помогаю по мере сил, — я хмыкнул и постучал пальцами по стойке. — Так что, проводишь меня до доктора Вейра, или я должен сам искать комнату отдыха в этом лабиринте?

— Тебе ли не знать дорогу, — Мелинда лукаво прищурилась. — Ты у нас тут чаще, чем некоторые штатные сотрудники.

— И всё-таки.

Она вздохнула с напускной обречённостью, окинула взглядом пустой холл и крикнула в сторону подсобного помещения:

— Илона, прикрой меня минут на десять!

Откуда-то из-за двери донеслось невнятное согласие. Мелинда подхватила со стола связку ключей, вышла из-за стойки и оправила шёлковое платье, тщательно разгладив ладонью невидимые складки на бёдрах. Я не стал делать вид, что не заметил. А она не стала делать вид, что не обратила внимание на мой взгляд, и кокетливо посмотрела на меня снизу вверх.

— Идём, провожу. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала: доктор Вейр сегодня в дурном настроении. Всю ночь не спал.

— О, мне ли не понять, — я пошёл рядом с ней, стараясь, чтобы хромота не бросалась в глаза. — Тоже глаз на сомкнул.

— Дежурство? От тебя пахнет кровью.

— Царапина, — отмахнулся я. — Уже всё зашили.

— Знаю я, как вас там зашивают, — фыркнула Мелинда. — Я хоть и не доктор, но медицинский курс прошла, и зашиваю лучше, чем ваш костоправ.

— Вот как, — я ухмыльнулся. — И часто практикуешься?

— На таких, как ты, — постоянно. Каждую неделю кто-нибудь из ваших припирается с “царапиной”, от которой потом полгода рубец остаётся. Пойдём, гляну, что там у тебя. Наверху найдётся какая-нибудь свободная перевязочная.

— А как же доктор Вейр?

— Вейр подождёт. Если ты сейчас зайдёшь к нему вот в таком виде, он первым делом отправит тебя на перевязку, и ты потеряешь лишний час в очереди. А я тебя за десять минут приведу в порядок, и пойдёшь по своим делам, как нормальный дракон, а не как полудохлая курица.

— Полудохлая курица, — повторил я с притворным возмущением. — Ты в курсе, что разговариваешь с офицером при исполнении?

— При исполнении ты был ночью, — Мелинда обернулась через плечо и обожгла меня взглядом. — А сейчас ты пациент. И будешь делать то, что я скажу.

Я вздохнул:

— Слушаюсь, миледи.

Она фыркнула, но видно было, что осталась довольна результатом. Мелинда всегда любила, когда я ей подыгрывал. У нас это была давняя игра — без последствий, без претензий, просто привычное перекидывание мячом, которым мы развлекались уже несколько месяцев, когда я заносил сюда раненых напарников. Всякий раз она намекала, всякий раз я отшучивался, и всякий раз мы оба знали, что стоит только сделать шаг — и намёки превратятся в совместную ночь. Меня это устраивало.

По крайней мере, устраивало раньше.

Сейчас, шагая за ней по коридору, я ловил себя на том, что её движения, её взгляды через плечо, покачивающиеся бёдра — всё это как-то не цепляло. Будто за оболочкой не было никакого содержимого. И даже если физически я вполне мог её представить в постели, то вряд ли мне бы захотелось после этого остаться с ней хотя бы до утра.

Днище.

Мелинда толкнула дверь перевязочной — небольшой комнатки с койкой, рабочим столиком, шкафчиком с инструментами и яркой магической лампой над всем этим.

— Раздевайся, — деловито бросила она через плечо, направляясь к шкафчику. — Мундир можешь повесить вот сюда. Рубашку снимай полностью, её всё равно только выкидывать.

Я бросил взгляд на рубашку. Она была чёрной, но дыру на животе было видно хорошо — как и тёмное расплывшееся пятно.

— Прямо совсем раздеваться? — с усмешкой уточнил я.

— Тебе что, нужна помощь? — Мелинда вскинула бровь, подошла и подцепила тонкими пальчиками мой ремень. — А то я могу.

Я тихо усмехнулся и перехватил её запястье прежде, чем она успела расстегнуть ремень.

— Мелинда, не так быстро, — протянул я с привычной лёгкостью. — Я, конечно, ценю рвение медицинского персонала, но давай хотя бы сделаем вид, что это исключительно в лечебных целях.

Она посмотрела на мою руку на своём запястье, потом медленно подняла взгляд на мои глаза и улыбнулась — уже не дежурно, а почти хищно.

— А если я скажу, что исключительно в них?

— Тогда я, пожалуй, начну уважать местную медицину ещё больше.

Мелинда тихо рассмеялась, но руку не отняла. Наоборот, чуть подалась ближе, так что меня снова окутал её сладковатый запах духов, перебивающий всё остальное.

— Садись, офицер, — сказала она уже мягче, толкнув меня на кушетку. — И не геройствуй.

Я всё-таки отпустил её руку, снял мундир и бросил его рядом. Потом, морщась, стянул через голову рубашку.

Её взгляд скользнул по моему боку, по тёмному пятну крови, проступившему сквозь бинт, потом по груди и плечам, и она покачала головой:

— Так я и думала, — пробормотала она уже совершенно серьёзно. — Это не царапина.

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Тебе его ночью чуть не проткнули, а ты всё шутишь. Ладно, сцепи зубы, сейчас начну снимать повязку. Будет больно.

— Спасибо, что предупредила, — сквозь зубы выдохнул я. — А то я думал, от твоих пальчиков всё сразу пройдёт.

— Я немного обезболю, но с таким повреждением каналов это не сильно поможет.

— Ты и правда разбираешься в этом, — ухмыльнулся я.

— Надеюсь, через пару лет стану ассистентом в хирургии, — подмигнула Мелинда.

Она вернулась с подносом, на котором лежали инструменты, и осторожно коснулась повязки тёплыми пальцами.

Я сел на край кушетки и откинулся чуть назад, открыв ей пространство для работы.

— Кто тебя так? — спросила она, медленно разматывая бинт. Любое натяжение отзывалось тупой болью.

— Рыбаки. Не чувствуешь разве, как от меня рыбой несёт?

— От вашего брата чем только не несёт, — фыркнула она.

— Ладно, признаюсь, на самом деле это была акула. Решил поплавать в море среди ночи — и попался.

— Ага, до ближайшего морского побережья сутки на дирижабле.

— И тут попался, — с усмешкой выдохнул я, когда она потянула за повязку там, где последний слой бинта касался раны.

— О, великая Праматерь, — выдохнула Мелинда. — Вас там действительно шьют сапожными нитками!

— Я же говорил, у нас лучшие специалисты.

— У вас лучшие идиоты, — отрезала она и, взяв со столика ножницы, аккуратно подцепила край присохшего бинта.

Я стиснул зубы.

Боль прошла острой полосой под рёбрами.

— Терпи, — уже совсем другим тоном сказала Мелинда. Мягким, почти заботливым. — Сейчас будет неприятно. Нить серебряную или обычную хочешь?

— Да мне плевать, лишь бы срослось.

— Тогда серебро. Меньше шансов, что снова разойдётся при первой же глупости.

Я вскинул голову и уставился на лампу, от которой исходил ровный и плотный свет. Он заливал всю комнату, но не слепил глаза. Наверное, я был слишком уставшим, потому что смотреть на неё было неприятно, и мои веки сами собой опустились.

— Шов кривой, узлы слабые, — бормотала Мелинда. — У нас бы за такое к стенке поставили на сутки.

— Учту на будущее.

— На какое будущее? Ты же снова попрёшься в драку через неделю, и всё повторится. — Она потянулась за антисептиком и плеснула на ватный тампон.

— Ну, прости, работа такая.

— Работа такая, — передразнила Мелинда, прижигая рану чем-то с острым запахом спирта.

Холодное прикосновение к коже — и одновременно с ним, через стену, я услышал быстрые шаги в коридоре. Лёгкие, торопливые, не размеренные шаги санитарки или врача. Я приоткрыл глаза.

Шаги остановились ровно у двери перевязочной. Замерли.

Я невольно подался вперёд, на уровне инстинкта догадываясь, что сейчас произойдёт.

— Кажется, у нас гости, — заметил я.

— Там горит табло “занято”, — ответила Мелинда, склонившись над моей раной.

А я не успел попросить её подняться на ноги и принять более однозначную позу, потому что в следующее мгновение дверь перевязочной резко распахнулась.

Глава 6

Лейла Мариотт

Я замерла в нерешительности, глядя на табличку “занято”. Воображение уже рисовало страшные картины, на которых Рик был в бинтах, без сознания, весь в ранах — и эти картины подогревались отчётливым запахом крови, который шёл со стороны перевязочной.

Можно было сказать себе: мало ли чей это запах, в перевязочных и должно пахнуть кровью. Но я просто не успела даже подумать. Потому что следом за голосом Рика послышался другой — игривый, мелодичный женский голос, и интонации были совсем не такими, с какими обычно обращаются к пациентам доктора. В одно мгновение я вспыхнула, забыв про тревогу, и, повернув дверную ручку, шагнула в перевязочную.

А потом у меня потемнело в глазах.

Я оказалась права. Внутри действительно оказался Рик. Он сидел на кушетке, обнажённый по пояс и с широко расставленными ногами, между которых сидела на коленях молодая драконица с пышными локонами белокурых волос. И здесь я тоже оказалась права: девушка не была ни доктором, ни его ассистентом, потому что вместо форменной одежды на ней было облегающее короткое платье из струящегося шёлка.

Несколько секунд я стояла на пороге и не могла вдохнуть. Мир сузился до этой маленькой комнаты — до яркой лампы, до белокурых локонов, до её пальцев на обнажённой коже его твёрдого торса.

Рик повернул голову первым. Наши глаза на мгновение встретились, и он чуть подался ко мне:

— Лейла… — выдохнул он.

В то же мгновение обернулась та, что сидела у него между ног, и возмущённо бросила:

— Девушка, вы что, не видите, что здесь занято? Следующая перевязочная должна быть свободна, идите туда!

Я схватилась за косяк, настолько шокированная и дезориентированная, что голова начала кружиться.

— Вы так и будете стоять? — она окинула меня недовольным взглядом. — Здесь стерильное помещение!

Я не могла пошевелиться. Пальцы вцепились в косяк так, что побелели костяшки, и я знала это — но разжать их не получалось. Воздух в перевязочной показался слишком душным. В нём смешались запахи спирта, крови, цветочных духов и того, что я привыкла ощущать от Рика — металла и табака. Только сейчас этот запах не притягивал, а вызывал тошноту.

— Мисс, — повторила драконица уже с ноткой раздражения, — я понимаю, вы здесь недавно, но правила у нас простые. Если горит табличка “занято” — вы ждёте. Следующая дверь налево.

— Мелинда, — тихо сказал Рик.

— Что?

— Помолчи.

Она приподняла одну бровь, коротким движением переведя взгляд на него. Рик чуть подтолкнул девушку, и она послушно отстранилась, сместившись в сторону.

— Куда встаёшь! — воскликнула она, когда Рик начал подниматься на ноги. — Рана же откроется!

— Пусть открывается, — отрезал он и, поморщившись, всё-таки встал.

Я отшатнулась на шаг, когда он выпрямился в полный рост, и мне стала видна рана на его боку — глубокая, неровная, грубо перехваченная толстой чёрной нитью. Под глазами у него залегли темнели круги, кожа казалась какой-то серой, а волосы были небрежно перехвачены на затылке лентой.

Я резко вдохнула, прикрыв рот ладонью. Он сделал один шаг вперёд, и Мелинда, наконец сдавшись, медленно опустила руки с инструментами на поднос, лежавший на койке.

— Лейла, — снова сказал он с какой-то усталостью в голосе. Он подошёл, опёрся рукой о косяк над моей головой и неожиданно мягко улыбнулся: — Ты что, сбежала с лекции?

— Великая Праматерь, — выдохнула я, не в силах отвести взгляда от его глаз. — Что с тобой случилось?

— Так это и есть та курсантка, о которой ты спрашивал? — послышался тягучий голос девушки из-за его спины.

— Она самая, — ответил Рик, не оборачиваясь.

Его взгляд не отрывался от моего лица, и я чувствовала, как к щекам приливает жар.

— Ты ранен, — выдохнула я.

Рикард усмехнулся:

— Да, я заметил.

Теперь, когда первый шок схлынул, я наконец увидела на кушетке поднос с инструментами, окровавленные бинты и серебряную нить, блеснувшую в свете лампы.

Так это была просто перевязка. Но почему тогда эта девушка не в форменной одежде медицинского работника? У меня ничего не вязалось в голове, и поэтому всё, что я смогла — это позволить непослушной слезе прокатиться по щеке.

Я, кажется, сама не поняла, что плачу. Поспешно опустила взгляд, утёрла слезу и невольно посмотрела на рану. Она располагалась именно в том месте, куда Рика ударили в моём сне, — и от этой мысли у меня снова закружилась голова.

— Мэл, у тебя нашатырь под рукой есть? — бросил Рик через плечо.

Я поспешно тряхнула головой и выпрямилась.

— Простите, кажется, я не вовремя. Вам нужно закончить перевязку. Продолжайте, пожалуйста, — проговорила я дрожащим голосом и метнулась было уже выйти из перевязочной, но Рик поймал меня за запястье и одним движением затянул обратно.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Тебе нужно возвращаться на лекцию, так что… Мэл, оставь нас на пару минут, пожалуйста.

— А мне нужно возвращаться к стойке! — возмутилась девушка, которая крутым бедром облокотилась о шкафчик с инструментами и стояла с таким видом, словно на её глазах творилось что-то непотребное.

— Прошу, пару минут, — Рик обернулся к ней, и Мелинда, закатив глаза, вышла из перевязочной.

Рик потянул меня за руку, и я отошла от дверного проёма, пропуская девушку, которая тактично закрыла дверь, покинув перевязочную комнату. И когда мы остались одни, на меня накатила такая волна смущения из-за всей этой сцены, что захотелось то ли сквозь землю провалиться, то ли просто сгореть на месте.

— Как ты здесь оказалась, Лей? — мягко спросил он, приподнимая мою голову за подбородок.

— Сбежала с лекции, — эхом отозвалась я, ведь он уже знал об этом и без меня.

— Это я понял, — терпеливо кивнул Рик, после чего, задержав дыхание, сел на кушетку и потянул меня к себе. Я остановилась между его широко расставленных ног, и Рикард взял меня за обе руки. Теперь, возвышаясь над ним, не смотреть ему в глаза стало сложнее. Он заметил: — Ты ведь не наугад прибежала. Что тебя привело? Кто-то сказал, где меня искать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я покачала головой:

— Не знаю. Почувствовала запах и пошла на него.

— Между нами было два этажа.

Я пожала плечами, не видя никакого смысла отвечать на эти странные, непонятно к чему заданные вопросы.

— Лей, в чём дело? — чуть более настойчиво спросил он. — Опустим то, как ты меня нашла. Скажи только, зачем?

— Зачем? — резко переспросила я и снова ощутила подкатывающий к горлу ком. — Зачем?! Ты хоть понимаешь, как я за тебя волновалась?! Не предупредил, ничего не написал, просто пропал куда-то! Я от тебя сутки ничего не слышала! Прислал вместо себя этого Брайана — как будто так и должно быть! Мне приснилось, что тебя ранили, всё было как взаправду, даже запах крови и рыбы, и этот противный моросящий дождь!..

— Приснилось? — удивился Рик, но меня было уже не остановить.

— Я же вся извелась, гадая, что там с тобой! После всего, что случилось с Дрейком, я просто не могла волноваться ещё и за тебя, у меня сердце всю ночь было не на месте! А теперь прихожу, а ты тут!.. И хоть бы передал, что в порядке!..

Голос сорвался на последнем слове, и я замолчала, закусив губу. Но поздно — всё, что копилось сутки, уже поднялось к горлу и рвалось наружу. Плечи затряслись, и я прижала ладони к лицу, пытаясь удержать хоть что-то, но ничего не получалось. Слёзы текли между пальцев, горячие и злые, и я ненавидела себя за то, что плачу, ненавидела за то, что не могу остановиться, ненавидела за то, что он это видит.

— Лей. Лей, иди сюда.

Рик поднялся на ноги и притянул меня ещё ближе к себе, обхватив одной рукой мою спину, прижимая к тёплой обнажённой груди, и я без сопротивления уронила голову ему на плечо. А потом его вторая ладонь легла мне затылок, мягко проникая пальцами между прядей волос.

Я стукнула его кулаком по груди.

— Я боялась, что ты не вернёшься. Боялась самого худшего! — и стукнула вторым кулаком с другой стороны.

— Тс-с.

— Ты! Как можно быть таким безответственным?! Если бы тебя убили, мне бы никто даже не сообщил об этом!..

— Лей, малышка, тише.

Он поглаживал меня по голове, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я убегу. А я стояла так и с трудом верила, что этот кошмар, наконец, закончился.

— Прости, — прошептал он. — Я не думал, что ты будешь так сильно волноваться.

Я всхлипнула и замерла у него на груди.

— Конечно, буду волноваться, — выдохнула я ему в плечо. — Ты исчез на сутки. Как ты вообще мог подумать, что я просто спокойно лягу спать?

Он позволил мне выплакаться — минуту, может, две, — а потом мягко отстранил от себя, держа за плечи на расстоянии вытянутой руки. Его ладони остались лежать на моих плечах, создавая приятную, успокаивающую тяжесть.

— Посмотри на меня, Лей.

Я подняла на него глаза. Он улыбался — чуть устало, чуть виновато, но той самой улыбкой, от которой становилось тепло в груди.

— Я жив. Видишь? Шов кривой, конечно, но я жив. Рана заживёт, ничего не страшного. Я никуда не денусь, обещаю.

Я шмыгнула носом и кивнула.

— Теперь слушай. — Его голос стал спокойнее и собраннее. — Тебе нужно вернуться на лекцию. Миссис Дейдра не из тех, кто прощает прогулы, и мне не хотелось бы, чтобы у тебя в первую же неделю были проблемы.

— Но…

— Никаких “но”. — Он чуть сжал мои плечи. — Мне надо закончить с перевязкой, а потом поехать домой и поспать хоть пару часов, иначе я просто свалюсь. А вечером я лично приеду за тобой. Слышишь?

— Но как ты… твоя рана…

— Доеду на мобиле. Не переживай. — Он подбадривающе улыбнулся. — И тогда мы обо всём поговорим. Дома, за бокалом хорошего вина и ужином из “Риверов”. Договорились?

Я молчала, глядя на него. Слёзы ещё дрожали на ресницах, и я знала, что лицо у меня красное и опухшее, и что вернуться к миссис Дейдре в таком виде — это отдельный маленький ад. Но возразить Рику, когда он так спокойно и уверенно говорил, было невозможно.

— Договорились, — прошептала я.

— Умница. — Он наклонился и коротко коснулся губами моего лба. — А теперь иди умойся и возвращайся на лекцию.

Я замерла, когда его губы коснулись кожи. Короткое, невесомое прикосновение — и всё равно от него по спине пробежала тёплая волна, а щёки снова предательски вспыхнули.

Рик отстранился первым и чуть усмехнулся, заметив, как изменилось моё лицо. Но ничего не сказал — просто подтолкнул меня ладонью в сторону двери.

— Иди, Лей. И не реви больше. Вечером всё тебе расскажу.

Я кивнула, не решаясь ответить, и шагнула к двери. На пороге всё-таки обернулась — он уже снова сидел на кушетке, прижимая руку к боку, и смотрел мне вслед. Усталый, бледный, с кровавым швом под рёбрами — и почему-то именно в эту секунду он показался мне самым красивым мужчиной на свете.

Я поспешно отвела взгляд и вышла в коридор.

Глава 7

Рикард Артас

Боль становилась невыносимой, но я дождался, когда Лейла выйдет из перевязочной, и только после этого позволил себе закусить губу и хрипло выдохнуть. Вот ведь… Стоило мне появиться в лечебнице — а она тут как тут.

Не хотел ей показываться в таком беспомощном виде…

— Вы закончили? — в перевязочную заглянула Мелинда. Оценила меня взглядом и покачала головой: — Может, всё-таки позвать врача?

— Ничего, нормально, — выдохнул я и выпрямился. — Давай с этим заканчивать.

Мэл снова вернулась к подносу с инструментами. Осмотрела рану, вздохнула:

— Ладно, подставляй бок, сейчас всё починим.

Она принялась за дело, и я почувствовал прикосновение магии. Боль немного притупилась.

— Кажется, в рану попала инфекция, — заметила Мэл. Я её промою, но следи за состоянием. Если станет хуже, иди к врачу.

— Знаю, — бросил я, опершись о противоположную руку, чтобы немного растянуть бок. — Не первый раз.

Мэл немного помолчала, сосредоточенно занимаясь раной. Потом опустила руки и спросила:

— Так значит, это и есть твоя подопечная, которая украла серентин?

— Что, не похожа на воровку? — усмехнулся я.

— Не похожа на драконицу. И на девушку из обеспеченной семьи тоже не похожа. Кто она тебе и как она попала на этот курс?

— Мэл…

— Можешь не отвечать, я просто найду её личное дело, — она вернулась к ране, осторожно выковыривая пинцетом обрезки нитей.

— Да тебе любой хирург в лечебнице расскажет, кто она и как здесь оказалась, — ответил я, глядя в сторону. — По большому секрету, конечно.

— В смысле? — теперь Мелинда выглядела удивлённой. — Хочешь сказать, имя какой-то новенькой курсантки известно каждому хирургу?

— Уж точно многим, — усмехнулся я. — Ты же в курсе, что Дрейк лежит в отделении хирургии потоков?

— Да, — немного растерянно ответила она и замерла, зажимая пинцетом иглу с серебряной нитью. — Слышала, конечно. У нас об этом три дня все говорили: выжил с повреждением девяноста пяти процентов каналов.

— Ну так это она его с того света вытащила.

— Как? — изумилась Мэл. — Я думала, его зашили наши доктора.

— Они бы не успели, — выдохнул я, и перед глазами снова встала сцена с лежащим на каменном полу Дрейком и склонившейся над ним Лейлой.

Дно. Она спасла ему жизнь, а я продолжал ревновать, как прыщавый пацан.

— Погоди, если она на экстернате, значит, у неё нет медицинского образования. Так как…?

— Она артефактор, — пояснил я, скосив на Мэл взгляд. — Соединила нас в единое целое, как артефакты-близнецы. Так что часть моей силы идёт напрямую в него, замедляя мою регенерацию.

— Паршиво, — вздохнула Мелинда. — Значит, ты обязан ей жизнью брата.

— Это верно… — протянул я и перевёл взгляд на окно, за которым крупными хлопьями начал медленно опадать снег.

— Понимаю, почему она такая нервная. Если бы что-то пошло не так, могла убить вас обоих.

— Нервная, — усмехнулся и, подумав добавил: — Нормально дело. Я часто наблюдаю такое за теми, кто пережил тяжёлый травматичный опыт. Жертвы похищений, насилия…

— Ладно, не будем о грустном, — она затянула узел и подняла на меня кокетливый взгляд. — Всё ведь уже в прошлом и кончилось хорошо. Пора думать о будущем.

— Вот как, — усмехнулся я, с любопытством наблюдая за ней и уже предвкушая продолжение концерта.

Мэл потянулась за чистым бинтом.

— Например, как насчёт того, чтобы встретиться для повторной перевязки? На нейтральной территории. Где-нибудь, где не будет лишних глаз и ушей.

— Нейтральная территория, — повторил я с ленивой усмешкой. — Это что, новый медицинский термин?

— Это новый подход к реабилитации, — Мелинда изогнула бровь и аккуратно обернула бинт вокруг моего торса, заставляя меня чуть приподнять руку. — Индивидуальный. С учётом особых обстоятельств пациента.

— И что, все пациенты у тебя проходят такую индивидуальную реабилитацию?

— Нет. Только те, кто мне действительно нравится.

Я посмотрел на неё сверху вниз. Мэл была красивой, умной, весёлой, без претензий на что-то серьёзное. Идеальный вариант.

— У меня работа без продыху. Должен же кто-то заменять Дрейка во время его смен.

— Да брось, и у тебя бывает свободное время. К тому же, я прекрасно чувствую, что ты давно не позволял себе по-настоящему расслабиться.

С этими словами она неторопливо прошлась пальчиками по моей груди. Я перехватил её ладонь.

— Это что, предложение?

— А тебе что-то мешает? Ты внезапно женился? Да нет, я бы почувствовала на тебе запах другой женщины.

— Я не мылся уже сутки.

— Тем более.

Она выразительно вдохнула и тут же чуть склонила голову, как будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— От тебя пахнет кровью, рыбой, порохом и табаком, Рик. Но точно не женщиной. — Мелинда улыбнулась, не отнимая руки. — Так что оправдываться бесполезно.

Я отпустил её ладонь, но она не убрала её сразу — задержала ещё на пару секунд, провела большим пальцем по моей груди и только после этого медленно опустила её.

— Так что? — переспросила она. — Или мне отыскать твой адрес в личном деле и самой зайти на огонёк? Люблю таких горячих одиноких волков, как ты.

Последние слова она буквально выдохнула мне в ухо, и я прикрыл глаза, пытаясь сдержать естественную реакцию тела. Потому что если она заметит, что у неё получается…

— Мне вспороли резервуар, — заметил я, мягко отстраняясь от неё. — К тому же, связь с Дрейком… Это может быть опасно.

Она разочарованно вздохнула.

— Да, это уважительная причина. Но мы ведь не первый день знакомы, и ты не будешь вечно хранить целибат. Дрейка скоро подлатают — и ты снова станешь свободен, как дракон в небесах.

— Слишком сильно не надейся, — я усмехнулся и потянулся за рубашкой. — С нашей работой никакого неба не напасёшься.

— Вот и я о том, — Мелинда подала мне мундир. — Бери от жизни всё, пока цел, Рикард. Завтра может не быть. Ты ведь и сам это понимаешь, раз уж тебя на кусочки режут каждый месяц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Подумаю о твоём предложении, — усмехнулся я, натянув рубашку.

Мэл довольно улыбнулась, а когда я брал из её рук мундир, привстала на носочки и поцеловала в щёку.

— Это обещание, — заметила она, похлопав меня по груди, после чего отвернулась и начала быстро убирать инструменты по своим местам. Потом бросила мне вслед: — Третий этаж, комната отдыха!

Я вышел из перевязочной и резким движением зачесал волосы назад. Бок снова напомнил о себе тупой, ноющей болью, но теперь она была вполне сносной, и я не мог не испытывать за это благодарность.

Шагая по коридорам, я невольно размышлял о её предложении. Оно было прямым, как шпала, и таким же увесистым. Глупо отказываться. Может, её компания помогла бы хоть немного отвлечься от девчонки…

Эта вся ситуация была не просто паршивой. В нестабильном состоянии эмоциональное потрясение могло бы стоить Дрейку жизни — и я прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Поэтому, несмотря ни на что, я все эти дни старался, чтобы между мной и Лейлой не было ничего большего, чем дружеское плечо.

По крайней мере, мне так казалось.

Малышка…

Это слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел осознать и заменить чем-то более нейтральным. Но уже было поздно. Оставалось только надеяться, что она не заметила моей слабости.

Я спустился на третий этаж и свернул налево, к реанимационному отделению. Здесь пахло иначе: меньше медицинских препаратов, больше аромата магии, — а вместо тишины стоял равномерный гул щёлкающих артефактов.

У поста дежурной части сидел молодой лекарь в белом халате поверх форменной зелёной рубашки. Увидев меня, он поднялся.

— Офицер Рикард?

— Так точно.

— Доктор Вейр ожидает вас. Идёмте, я провожу.

Лекарь повёл меня вглубь отделения. Мы миновали несколько запертых дверей с выбитыми на них номерами палат, прошли длинный коридор с окнами, из которых открывался вид на заснеженный внутренний двор, и остановились у двери с табличкой “№7”. Лекарь постучал, приложил ладонь к замку — я почувствовал короткий всплеск силы — и открыл передо мной палату.

— Доктор, офицер Рикард здесь.

— Пусть войдёт.

Доктор Вейр стоял у окна, спиной к двери, держа в руках какую-то папку. На единственной койке лежала без сознания незнакомая мне женщина, а вокруг неё располагалось десятка два самых разных артефактов. От плотности магии в воздухе у меня немного закружилась голова.

Или это от потери крови…

Увидев меня, доктор отложил папку на тумбочку и шагнул навстречу, остановившись посреди палаты.

— Мистер Рикард. Спасибо, что приехали так быстро. — Он протянул руку — и я пожал её осторожно, помня о собственной травме. Вейр, впрочем, сам почувствовал, что со мной не всё в порядке, и по-деловому уточнил: — Вы ранены?

— Уже зашили. Мелинда постаралась.

— Мелинда, — он чуть улыбнулся краем рта. — Хорошая девочка, старательная. Возможно, скоро станет ассистентом доктора, а там, глядишь…

Он не стал приглашать меня сесть. Просто встал рядом и заговорил ровным, собранным голосом доктора, который привык сообщать одновременно и хорошие, и плохие новости.

— Ваш брат пришёл в себя вчера вечером. Состояние стабильное, каналы восстанавливаются — медленнее, чем у здорового дракона, но достаточно стабильно. Через два-три дня сможет ходить по территории лечебницы, через месяц я ожидаю выписку. Это хорошая новость.

— А плохая?

Вейр чуть помедлил, и этого было достаточно, чтобы у меня внутри всё сжалось.

— Плохой нет. Есть… особенная. — Он снова взял папку с тумбочки, но открывать не стал. — Дело в том, мистер Рикард, что обстоятельства его пробуждения несколько… нестандартные. И я хотел поговорить с вами об этом до того, как вы войдёте в палату.

— Я вас слушаю.

— Мы ещё не до конца изучили феномен вашей новой связи и, возможно, полное изучение займёт годы, однако ясно то, что вы трое теперь связаны теснее, чем нам казалось. Это с одной стороны даёт ему большую прочность, что можно видеть, например, по тому, что очнулся мистер Андреас значительно раньше, чем мы ожидали. Но, с другой стороны, больше и рисков. Постарайтесь… не волновать его.

— Он сам кого угодно заставит волноваться, — усмехнулся я.

— Это верно, — поддержал доктор. — Он всех нас заставил поволноваться. К счастью, это в прошлом. Давайте я провожу вас к нему.

— Его переводят из реанимации?

— Нет, пока не срастётся хотя бы сорок процентов каналов, он останется под усиленным наблюдением. Но, думаю, короткие визиты ему не помешают.

Доктор Вейр кивнул своим мыслям и первым пошёл к двери. Я бросил последний взгляд на женщину в коме и вышел следом в коридор.

Мы прошли мимо поста и свернули в другой рукав коридора, где таблички на дверях сменились с круглых на квадратные. Здесь было ещё тише. Молодой лекарь, который встретил меня у поста, семенил чуть позади, держа папку с записями.

— Вот здесь. — Вейр остановился у двери с табличкой “№12” и повернулся ко мне. — Я загляну через четверть часа проверить показатели. До этого времени палата ваша.

— Спасибо, доктор.

Он приложил ладонь к замку, дверь мягко подалась внутрь, и я, наконец, шагнул в палату.

Дрейк полусидел в кровати, сосредоточенно читая бумаги из пухлой папки — отчёты по делам полиции Пантарэи за всё время его отсутствия. Я сам передал несколько таких толстых папок вместе с его вещами, чтобы брату было чем заняться в свободное время. И он его даром не терял.

— Думаешь всё-таки вернуться на службу? — спросил я вместо приветствия.

Дрейк оторвался от бумаг и поднял на меня взгляд. В первое мгновение мне показалось, что я смотрю на незнакомца — настолько изменилось его лицо. Не только из-за того, что оно осунулось и побледнело после нескольких дней в коме. Было что-то ещё, отчего он казался каким-то другим.

— Доброе утро, брат, — сказал Дрейк.

Он не ответил на мой вопрос. Просто отложил папку на колени, заложив страницу пальцем, и откинулся на подушку, молча изучая меня взглядом. И этот взгляд мне сразу не понравился.

Я закрыл за собой дверь и пошёл к свободному стулу у его кровати, стараясь не хромать.

— Что-то серьёзное? — спросил он, кивая в сторону раны, которую не мог видеть под мундиром. Видимо, вычислил по характеру моих движений.

— Да нет, заживёт.

Он кивнул, выдохнул и снова замолчал.

Это было странно и как-то неловко. У нас с ним никогда не было проблем с общими темами для разговоров, особенно после таких событий. Но я не знал, что сказать, а он словно не решался озвучить свои мысли.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидал, — усмехнулся я и опёрся локтями о колени.

Он несколько мгновений изучающе смотрел на меня, потом неожиданно улыбнулся в ответ:

— Ты тоже.

— Я? Мне-то с чего плохо выглядеть?

— Насколько я помню, мне пришлось пожертвовать собственной башкой, чтобы вытащить тебя из той передряги.

— Я даже ранен не был!

— Моими стараниями!

Я фыркнул, и мы оба рассмеялись, прекрасно зная, что в этой перепалке не было ни единого серьёзного слова. Рана заныла, и я с коротким выдохом замолчал.

— Кстати, у меня тут для тебя кое-то есть, — сказал Дрейк и достал из-под своей подушки небольшой металлический кругляш. Я принял его из рук брата, изумлённо приподняв брови.

— Мой охранный жетон?.. — наши взгляды встретились и на несколько мгновений повисла тишина. Я медленно выдохнул, кивнув своим мыслям: — Она была здесь.

Днище. Значит, Лейла уже в курсе, что я скрывал от неё местоположение Дрейка. Я ожидал подобного исхода, но вероятность была не такой высокой, так что надеялся на лучшее.

Зря.

Она ведь меня смогла найти по запаху, значит, могла так же отыскать и Дрейка.

— Давно он у тебя? — спросил я равнодушно. Может, всё-таки она была здесь до того, как Дрейк очнулся, и они не успели поговорить?

— Она приходила вчера вечером, — ответил брат, разом разрушив все мои надежды, и я на мгновение закрыл глаза, чтобы скрыть разочарование. — Присмотрись внимательнее к жетону. Не видишь ничего особенного?

Я покрутил жестянку в руках, рассмотрел её со всех сторон, но не нашёл ничего необычного. Моё имя было отпечатано на её поверхности с одной стороны, а герб полиции Саргонов — с другой. Но брат не стал бы задавать такие вопросы, если бы в моём жетоне действительно ничего не было. Присмотревшись к плетению, я изумился, обнаружив поверх отпечатка своей ауры чью-то чужую.

— Это чей оттиск? — озадаченно спросил я, надевая жетон на шею.

— Учредителя лечебницы, — хохотнул Дрейк. — Она сделала мультиключ, который откроет любую дверь в этом здании.

От неожиданности я рассмеялся, а потом резко замолчал и выругался:

— Вот знал же, знал, что она в первый же день что-то отчудит! Вообще не может ни дня прожить спокойно!

— В этом вся Лейла. Её бесполезно наставлять на путь истинный — пройдёт по нему на руках, если потребуется.

Я представил себе, как Лейла идёт на руках по тропинке и приподнял брови:

— Это что, была шутка? Серьёзно, я только что услышал, как ты пошутил? Великая Праматерь, кажется, конец света близок! Я не готов к этому, я ещё слишком молод!

Дрейк усмехнулся и покачал головой, но в его усмешке мелькнула та самая новая, незнакомая мне чёрточка — лёгкая, почти мальчишеская, каких я не видел у него ни разу за последние лет десять.

— Привыкай, брат. Теперь я буду шутить чаще.

— Да ну?

— Угу.

— И что же случилось с твоим хвалёным уставом? — я откинулся на спинку стула и прищурился. — Ты его в коме забыл или всё-таки выплюнул, когда очнулся?

Дрейк посмотрел на меня долгим, прямым взглядом, отчего сразу стало как-то невесело. И я уже догадывался, что дальше он будет говорить отнюдь не про устав.

— Рик.

— М?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я уже знал, что он скажет. Чувствовал через нашу связь — и до последнего надеялся, что этого не произойдёт.

Медленно выпрямился.

— Говори.

Он ещё несколько мгновений выдержал прямой взгляд, после чего кивнул своим мыслям и сказал:

— Я не буду отступать.

— Знаю, — просто ответил я.

— Знаешь — что?

— Думаешь, я поверил в тот твой концерт с увольнением? Да ты прибежал к ней на задних лапках, как только что-то пошло не так. Нет, ты бы вернулся в полицию и стал бы за ней следить, как какой-то извращенец. Можешь меня не переубеждать, я сам собирался так сделать.

— Но пошёл дальше и просто забрал её себе, — заметил Дрейк.

— Это она тебе сказала?

— Всё выложила подчистую, — ухмыльнулся брат. — Но ты слишком слабовольный, сдашься, как только поймёшь, что она хочет быть со мной. А ты это скоро поймёшь.

Я хмыкнул и откинулся на спинку стула. Боль в боку снова напомнила о себе, но это сейчас было даже на руку — помогало не сорваться.

— Слабовольный, значит.

— Именно.

— А ты, конечно, кремень и сталь.

— Проверено.

— Угу. Проверено. — Я усмехнулся. — Особенно в тот момент, когда ты полтора месяца смотрел на неё, как голодный на хлеб, и делал вид, что это профессиональная забота куратора. Дрейк, мы правда сейчас с тобой будем меряться, кто упорнее?

Он промолчал. Но в уголке его рта дрогнула та самая новая усмешка.

— Ладно, — продолжил я. — Давай начистоту. Ты решил быть инициативным, я понял. Похвально. Только есть одна мелочь: она прожила рядом с тобой несколько недель, видела тебя голым и в мундире, на работе и дома, в ярости и спящим, в бою и в душе — и ты у неё не получил даже согласия на свидание. А у меня она всего три дня — и уже спит в моей постели и носит мою майку.

Дрейк медленно наклонил голову.

— В твоей кровати, но — одна.

— Кто сказал, что не со мной? Ты же в курсе, второй кровати у меня нет.

— Лейла и сказала. Причём сказала так, будто испугалась, как бы я чего не придумал.

Я фыркнул:

— Это потому, что если у тебя случится приступ ревности, ты сдохнешь в этой койке.

Дрейк усмехнулся.

— Не сдохну.

— Сдохнешь, брат. Вейр меня минут пять мурыжил — объяснял, что мы теперь связаны теснее, чем казалось, и что ты малейшего стресса не переживёшь. Так что, — я чуть развёл руками, — получается, я единственный, кто может что-то себе позволить. Без последствий для твоей драгоценной тушки.

— Это угроза?

— Это констатация.

Мы молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд. И я вдруг понял, что говорю вещи, которые сам не собирался говорить. Что-то в этом новом Дрейке разбудило во мне то, что я давно в себе не чувствовал.

Какое-то злое упрямство.

— Значит, это война, — констатировал Дрейк таким тоном, будто мы только что сошлись на том, что на ужин будем есть курицу.

— Выходит, так, — согласился я, и мы оба усмехнулись.

Глава 8

Лейла Мариотт

Когда я вернулась в учебную комнату, слёзы уже высохли, но миссис Дейдра, замолчав на середине предложения, обернулась на меня и, несколько мгновений наблюдая за тем, как я усаживаюсь на своё место, спросила:

— Мисс Мариотт, вы в порядке?

— Да, миссис Дейдра, — глухо ответила я. — Продолжайте, пожалуйста.

И взяла перо, которое аккуратно макнула в чернильницу, чтобы списать то, что наставница успела написать на доске.

— У вас что-то случилось? — она подошла к моему столу и посмотрела на меня сверху вниз.

Поняв, что просто так от меня не отстанут, я выдохнула:

— Чувствую себя не очень хорошо. Но я справлюсь.

— Хм, — наставница хлопнула в ладоши. — Внеплановая практика. Сейчас каждый по очереди коснётся потоков мисс Мариотт и скажет, в какой области происходит сбой в течении силы жизни. Мисс Эвери, вы первая.

— Вы уверены, что это необходимо? — я опасливо покосилась на Эвери, которая уже вставала из-за своего стола, чтобы подойти ко мне.

— Пока что я здесь определяю, что необходимо, а что — нет, мисс Мариотт. Или у вас есть причины что-то скрывать от нас?

— Никак нет, — чуть дрогнувшим голосом ответила я, хотя это, конечно, было неправдой, и наставница не могла не считать мою слабо прикрытую ложь.

Я была почти уверена, что она по одному взгляду и, может быть, запаху поняла, что именно со мной происходило, но почему-то решила устроить из этого представление.

— Всё в порядке, правда, — слабо запротестовала я, ещё не чувствуя себя в силах сопротивляться после бессонной ночи и изматывающего переживания о братьях. А в следующую секунду Эвери уже положила ладонь мне прямо на макушку.

— Мы все через это проходили, — усмехнулся покачивающийся на стуле Арес. — Не бойся, это не больно. И не долго.

— Экспресс-диагностика — важнейший навык для любого, кто имеет отношение к медицине, — строго сказала наставница, неторопливо шагая по учебной комнате. — Старайтесь делать это как можно чаще. Тренируйтесь друг на друге, на родных и близких, друзьях и соседях — словом, при любой удобной возможности. В отличие от выпускников медицинской академии, у вас всего один год на освоение базовых навыков, господа. Так что вам не стоит терять времени даром.

Пока она говорила, Эвери пустила тонкую струйку силы, которая побежала по моим каналам, делая круг и возвращаясь к своей хозяйке. Это было похоже на то, как холодная вода протекает по пустому пищеводу, оставляя после себя слабый приятный след.

— Ничего не говори, просто наблюдай, — напутствовала её наставница. — Потом сравним ваши наблюдения. Мистер Логан.

Второй дракон сменил Эвери и тоже несколько секунд внимательно изучал мои потоки. Последним вызвали Ареса.

Он не спешил. Медленно поднялся со стула, прошёл между столами с той неторопливой грацией, которая уже начинала меня раздражать, и остановился прямо возле меня. Я невольно отпрянула, когда он наклонился ниже, чем было необходимо.

— Можно? — мурлыкнул он, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моего виска.

— Мистер Лайт, — сухо одёрнула его миссис Дейдра. — Без представлений, пожалуйста. Сконцентрируйтесь на диагностике.

Он хмыкнул и положил тяжёлую ладонь мне на макушку.

Первое время я не чувствовала ничего особенного: чувствительность каналов снизилась, и теперь сила протекала не так заметно для меня. Но прошло несколько мгновений — и мои брови невольно дрогнули. Что-то было не так. Аромат его магии коснулся моего носа — и он не был похож ни на один знакомый мне запах. Словно… словно он вовсе не был человеком. И драконом, впрочем, тоже.

Я подняла на него взгляд, будто могла бы найти ответ у него на лице, но Арес так нагло подмигнул при этом, что я тут же в замешательстве отвернулась.

Что-то с ним было не так. Но что…

Он снова хмыкнул, будто заметил что-то интересное, а потом развернулся и плюхнулся на свой стул, сразу оттолкнувшись ногой и качнувшись на задних ножках.

— Итак, господа, — наставница остановилась перед нами по центру учебной комнаты и обвела всех испытующим взглядом. — Какие выводы вы смогли сделать? Мисс Эвери?

— По-моему она совершенно здорова, — тихо, едва слышно ответила драконица и опустила взгляд, чтобы не встречаться им с наставницей. Та недовольно цокнула и кивнула в сторону Логана.

— Я заметил завихрения в области сердца, — ответил он. — Может, у неё сердечная недостаточность?

— Ох, Великая Праматерь! — прошептала наставница, после чего перевела взгляд на Ареса, который размахивал ногой, делая вид, что ему совершенно до лампочки всё, что происходило в учебной комнате. Миссис Дейдра выпрямилась и, скрестив руки на груди, подняла голос: — Мистер Лайт, удостойте нас своим вниманием и поделитесь мудростью! Что происходит с мисс Мариотт?

— С мисс Мариотт? — задумчиво повторил он, посмотрев в потолок. — Выраженное истощение общего жизненного фона. Поток ослаблен диффузно, без локального провала, что исключает острое повреждение каналов. В грудном контуре отмечается умеренная тахикардическая вибрация — вероятнее всего, компенсаторная реакция на недосып и эмоциональное перенапряжение.

Он чуть кивнул в мою сторону, будто перечислял симптомы по учебнику.

— Также заметно снижение наполнения периферических ветвей: особенно в дистальных каналах верхних конечностей и височном контуре. Это обычно бывает при гипогликемии, пропуске приёма пищи и общем физическом истощении. Отсюда же — лёгкое головокружение, слабость и повышенная чувствительность к внешнему магическому воздействию.

В комнате повисла тишина.

Арес, похоже, только вошёл во вкус.

— Сердечной недостаточности нет, — небрежно добавил он, бросив короткий взгляд на Логана. — Сердечный узел работает ровно, ритм ускорен, но без признаков декомпенсации. Завихрение, которое вы почувствовали, — это не патология миокардиального контура, а реактивное усиление центрального потока на фоне выброса стрессовых медиаторов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он чуть прищурился, глядя уже прямо на миссис Дейдру.

— Если проще: мисс Мариотт не спала, почти наверняка пропустила завтрак, находится в состоянии выраженного нервного перенапряжения и, если после этой лекции не поест и не отдохнёт хотя бы час, к следующей лекции получит тремор пальцев, мигрень и падение концентрации.

— А можно на левийском? — слабо проговорила я, мысленно примеряя на себя какую-нибудь страшную болезнь.

— Недосып у вас, мисс Мариотт, — строго сказала наставница. — И слабость на фоне стресса и недоедания. Качественный сон и питание — залог эффективной работы мозга! Ваше домашнее задание: хорошо поесть и выспаться перед новым учебным днём.

— Да, миссис Дейдра, — я смущённо потупилась, а наставница тем временем уже вернулась к доске и продолжила вести лекцию, словно ничего не случилось.

Она, безусловно, была права. Немного успокоившись и вернувшись мыслями к учёбе, я заметила, что начала клевать носом и с трудом держалась, чтобы не уснуть посреди занятия. А когда, наконец, лекция кончилась, миссис Дейдра объявила:

— Сегодня после обеда у вас парная практика. Мисс Эвери, мистер Логан, вас я жду через час в этой комнате. Мисс Мариотт, мистер Лайт, ступайте в комнату отдыха и воспользуйтесь ей по назначению. Я заберу вас, как только раздам указания вашим сокурсникам.

Я устало положила свою тетрадь в сумку, а затем туда же отправила плотно закрытую чернильницу и завёрнутое в тряпицу перо.

— Мистер Лайт, — сказала наставница после паузы. — Доверяю вам состояние мисс Мариотт. Проследите, чтобы она выполнила ваши предписания.

— Будет сделано, миледи, — ухмыльнулся Арес, и я поймала на себе его хищный взгляд.

Бездна, а я рассчитывала зайти к куратору, справиться о его состоянии и принести ему что-нибудь из кафетерия. Но Арес стоял на пороге с видом пастушьего пса, готового гнать овечку на пастбище.

Миссис Дейдра и драконы вышли из учебной комнаты раньше, чем я успела встать из-за стола, поэтому мы с Аресом остались лишь вдвоём.

Это раздражало.

— Пусти, — потребовала я, остановившись перед дверным проёмом, который он полностью перегородил. Я даже сбоку протиснуться не могла. А когда попыталась, он просто качнулся в сторону, закрывая и эту возможность. — Пусти, говорю! Или ты по-левийски не понимаешь?

— Это ты не понимаешь, крошка Эл. Мне поручили убедиться, что ты поешь и поспишь, а ты уже снова куда-то намылилась.

— Не называй меня так, — я смерила его взглядом исподлобья. Арес смотрел на меня сверху вниз с насмешливым и до ужаса довольным выражением лица.

— А то что?

Я сжала кулаки и начала призывать силу, чтобы влепить по недоумку грубым плетением силового удара. Может, я и была слабой девушкой, но с магическим потенциалом у меня всегда было более чем хорошо.

— Великая Праматерь! — Арес закатил глаза. — Какая же ты воинственная.

А потом обхватил меня рукой за шею, прижав к своему боку, и потащил меня по коридору.

— Сейчас ты будешь хорошей девочкой, покушаешь и ляжешь спать. Всё ясно?

— Я и сама могу с этим справиться, — сдавленно ответила я, потому что Арес, сдавив мне горло, мешал нормально дышать.

— Верю, — спокойно ответил он, не сбавляя шага. — Только не будешь. Не знаю, что находится в твоей прекрасной головке, но явно не то, что нужно твоему организму.

Я попыталась вывернуться, упёрлась ладонями в его руку, но хватка была железной. Моя голова буквально попала в ловушку, я так и не смогла её вытащить из кольца его согнутой руки.

— Отпусти меня, — процедила я, не прекращая попыток.

— Как только перестанешь дёргаться, — лениво ответил он. — Ты сейчас в состоянии, когда даже простое плетение можешь сорвать и обрушить на себя же. Мне потом объяснять миссис Дейдре, почему её лучшая курсантка лежит в медблоке?

— Я не просила тебя…

— А меня и не нужно просить, — перебил он. — Мне поручили — я выполняю.

Он резко остановился у поворота, развернул меня к себе и, наконец, убрал руку с моей шеи.

Воздух хлынул в лёгкие, и я с шумом вдохнула, уставившись на него с яростью.

— Ты вообще нормальный? — прошипела я.

— Более чем, — невозмутимо ответил он. — В отличие от тебя.

— Отвали, — потребовала я, грозно хмурясь и поправляя сумку на плече.

Арес скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене.

— У нас с тобой парная практика ещё сегодня. Если ты грохнешься в обморок, то сорвёшь учебный процесс не только себе, но и мне. Так что давай, вперёд, собственными ножками.

Я попыталась его испепелить взглядом, но он даже не задымился.

Впрочем, Арес был прав. Если что пойдёт не так, я сорву практику не только себе, а значит, должна была хотя бы попытаться предотвратить возможные проблемы. Так что ничего не оставалось, кроме как усмирить собственное упрямство и направиться в комнату отдыха для курсантов и интернов.

— Если сбежишь — догоню! — добавил Арес. — И на этот раз буду не так нежен!

Я развернулась на каблуках и пошла прочь, чувствуя его взгляд у себя между лопаток.

Вот ведь скотина!

Не то чтобы я сомневалась в адекватности его рекомендаций. Скорее раздражало то, как нагло он себя вёл, указывая мне, что делать, а что не делать, словно я была у него на побегушках. Или, в лучшем случае, младшая сестра. Хотя в сторону младшей сестры таких сальных намёков не делают…

Я уже схватилась было за ручку комнаты отдыха, но Арес схватил меня за запястье.

— Ку-уда-а! Сначала в столовую бегом марш!

— Да ты достал! — проорала я, с силой вырывая руку из его ладони. — Отвали от меня уже! Моя жизнь — сама разберусь что с ней делать!

— Мне велели проследить, чтобы ты поела!

— Сама разберусь, не маленькая!

— Ты сейчас же пойдёшь в столовую, хочешь того или нет!

Арес снова схватил меня за руку, на этот раз сжав её с такой силой, что я не могла вырваться, и потащил к лестнице. Но резко остановился, потому что дорогу ему перегородил рослый мужчина в больничной робе.

Мне в ноздри ударил до боли знакомый аромат стали и мороза.

Дрейк стоял в проёме, перегородив выход на лестницу, и на нём не было ничего, кроме длинной дурацкой больничной робы в горошек. Даже обуви не было — он стоял босиком, и оттого особенно бросалось в глаза то, насколько большой у него был размер ноги. Даже рядом с рослым Аресом он казался выше, хотя ростом они, скорее всего, были примерно одинаковыми. Но Дрейк мог запросто задавить его массой.

Он медленно обернулся. Его взгляд коротко прошёлся по мне, по руке, за которую тащил меня Арес, и остановился на глазах моего сокурсника.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Арес терпеливо и удержал мою руку, когда я снова попыталась вырваться. — Разрешите пройти.

Дрейк снова бросил на меня взгляд, но я старалась не смотреть на него, сгорая от стыда из-за всей этой нелепой ситуации.

— Офицер полиции Андреас Артас, — представился он, и что-то блеснуло в его руке. Я моргнула, узнав охранный жетон Рикарда. — Мне кажется, эта девушка не желает идти с вами.

— Сейчас вы не офицер, а больной, — проговорил Арес, явно с трудом сохраняя спокойствие. — А эта девушка на грани голодного обморока, и если она сейчас же не поест, я буду жаловаться на вас руководству!

— Жалуйтесь, — сказал он ровно. — Но для этого вам придётся отпустить руку этой мисс.

— Куда санитары смотрят… — пробормотал Арес, украдкой оглядываясь в поисках помощи.

Дрейк сделал шаг в нашу сторону, и Арес невольно отступил, заведя мою руку за спину, словно пытаясь защитить. Впрочем, почему “словно”? Кажется, он именно так эту ситуацию и понял.

— Сэр, — сказал мой сокурсник, явно теряя терпение. — Не знаю, кто вы и из какого отделения, но вам стоит вернуться в свою палату. Или я позову санитаров.

— Зови, — ответил Дрейк, а потом поднял руку. Он сделал это спокойно, неспешно, но Арес всё равно попытался уклониться от удара, которого, конечно, не последовало. Вместо этого Дрейк положил ладонь ему на плечо — и в следующее мгновение пальцы Ареса на моём запястье разжались, а сам Арес зашипел от боли.

— Господин куратор, не надо! — воскликнула я, поняв, что ситуация начала выходить из-под контроля. — Он правда просто хотел, чтобы я поела.

— Крошка Эл? — Арес, потирая плечо, обернулся на меня, но я уже делала шаг в сторону Дрейка, чтобы встать между ними. — Ты что, знаешь этого психа?

Я шумно втянула носом воздух, пока дракон не отреагировал на это оскорбление, и обернулась к нему:

— Почему вы здесь, господин куратор? Вам ещё рано вставать на ноги. Давайте я провожу вас в палату.

Дрейк посмотрел на Ареса поверх моей головы — и в его взгляде был странный хищный блеск. Или мне показалось?

— Куратор, — я неловко взяла его за локоть и попыталась заглянуть ему в глаза. — Пойдёмте.

Он, наконец, опустил взгляд на меня, поджал губы и нахмурился:

— Ты снова допускаешь перерывы в питании. Сколько раз я тебе говорил: ты должна питаться полноценно и регулярно, чтобы поддерживать здоровье и состояние нервной системы.

У Ареса, кажется, отвисла челюсть.

Он медленно перевёл взгляд с Дрейка на меня… потом обратно.

— Куратор? — переспросил он с таким выражением лица, будто только что услышал, что небо зелёное. — Серьёзно?

Я сжала губы.

— Да, — коротко ответила я.

— О, прекрасно, — выдохнул Арес и провёл ладонью по лицу. — То есть я тут, значит, тащу тебя в столовую, потому что ты вот-вот рухнешь, а оказывается, у тебя уже есть личный… — он замялся на секунду, подбирая слово, — …надзиратель.

— Куратор, — поправил Дрейк. — Бывший.

— Куратор, — повторил Арес, глядя куда-то в пространство с таким видом, словно с трудом собирал реальность по кусочкам. — Куратор. Который разгуливает босиком по больнице и ломает врачам кости.

— Твои кости в целости. И ты не врач, а всего лишь щенок, который оказался достаточно самоуверенным, чтобы куда-то тащить девушку против её воли.

— Это было для её же блага! — возмутился Арес. — Вы же сами сказали, что она должна питаться полноценно и регулярно!

— Но я никогда и никуда не тащил её силой.

— С этим я бы поспорила… — тихо возразила я, но Арес меня перебил, подняв перед собой руки:

— Ладно, я сдаюсь! Крошка Эл, делай, что хочешь, но чтобы на практике ты была огурчиком. Не то буду решать вопрос через наставницу.

— Это уже моя проблема.

Арес опустил взгляд, посмотрев на мои ладони. Я даже не заметила, что с силой вцепилась в мощное предплечье дракона, словно утопающий. И поспешно разжала пальцы, убрав руки за спину.

Лицо Ареса приняло задумчивое выражение, и я поймала себя на мысли, что впервые видела, как он думает. И в тот момент была готова на многое, лишь бы узнать, что именно он подумал.

— Куратор, значит, — повторил он третий раз и покивал своим мыслям. Потом словно очнулся и нахмурился: — Крошка Эл, если ты не поешь и не поспишь, миссис Дейдра меня убьёт.

— Она поест, — твёрдо сказал Дрейк, и Арес неожиданно для меня кивнул. Да так серьёзно, словно ему это пообещал сам Праотец.

— Ладно, тогда я… — мой сокурсник показал двумя большими пальцами назад в коридор. — … Буду ждать в комнате отдыха, в общем.

Он развернулся и сделал уже несколько шагов, когда Дрейк его окликнул:

— Мистер Лайт. На будущее: мисс Мариотт не любит, когда кто-то принимает решения вместо неё.

— Это я уже заметил, — бросил Арес через плечо, и за его спиной захлопнулась дверь комнаты отдыха.

Глава 9

Лейла Мариотт

Я резко подняла голову:

— Мистер Лайт? Откуда вы знаете его имя?

— Навёл некоторые справки, — совершенно серьёзно ответил куратор, потом сделал медленный вдох и приосанился. — Кстати, к твоему предыдущему вопросу. Я пришёл сюда, чтобы пригласить тебя на обед. Мне в палату притащили целую тележку еды, и я не отказался бы от компании.

— Мистер Андреас приглашает меня на обед? — изумилась я. — Не приказывает, не вынуждает, а приглашает?

— Я же не идиот, — ответил он с лёгкой хрипотцой в голосе. — И умею учиться на своих ошибках.

— Вы не идиот, — согласилась я. — Вы — упрямец. И стервец.

Последнее я добавила на свой страх и риск, но всё же смело встретила его прямой взгляд.

— Ты так думаешь, Крошка Эл? — ответил он после паузы, особенно выделив прозвище, которым меня наделил Арес.

— Я думаю, что вы должны вернуться в палату. И, возможно, мне стоит задержаться, чтобы убедиться, что вы выполняете предписанные вам процедуры.

Сказав это, я обогнула Дрейка и начала подниматься по лестнице, надеясь, что он не заметил, как краска залила моё лицо.

Его шаги за моей спиной были тяжёлыми и неровными. Босые ступни посылали в деревянную лестницу глухой звук, и я невольно прислушивалась, чтобы оценить хотя бы примерно его состояние. Замедлилась. Он тоже замедлился, подстраиваясь под мой шаг.

— Вам помочь? — спросила я, обернувшись. Он стоял на несколько ступеней ниже, одной рукой держась за перила, а на лбу от напряжения уже проступила испарина.

Так и думала. Он слишком рано встал на ноги.

— Я дойду, — ответил он.

Упрямец.

Спустившись к нему, я коснулась Дрейка волной левитации. Совсем немного — просто чтобы облегчить вес его тела, ведь с таким ростом и телосложением он должен был весить в два, а то и в три раза больше меня.

— Вы еле стоите, — произнесла я на его немой вопрос. — Не спорьте.

— Я вполне могу передвигаться сам, — проворчал он в ответ, но двигаться начал значительно бодрее, чем минуту назад.

Мы поднялись молча. На третьем этаже я довела его до палаты, толкнула дверь и пропустила внутрь. Он дошёл до кровати и тяжело опустился на её край. Рядом действительно стояла многоярусная тележка, битком забитая тарелками со стеклянными клошами, через которые было хорошо видно разнообразие предложенной дракону еды.

— Ого, — уважительно протянула я. — Докторов так не кормят, как пациентов.

— А то, — усмехнулся дракон. — Доктора должны держать холодный рассудок, а обильное употребление еды мешает мыслить здраво. Пациентам в свою очередь необходимо восстанавливаться. Считается, что чем больше я съем, тем быстрее поправлюсь. Но мне лично кажется, что чем больше я съем, тем быстрее потеряю форму.

Он усмехнулся и похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Я огляделась и заметила стул, стоявший возле кровати, но использовать его было проблематично: он скрывался под кипой толстенных и наверняка тяжеленных папок.

Интересно, что он здесь читает в таком состоянии?

Пришлось сесть рядом с Дрейком на кровать. Не то чтобы я не желала оказаться с ним рядом. Просто эта близость заставляла меня смущаться и забывать обо всём — даже дышать. Аппетит тоже исчез, как только он случайно — вроде бы — коснулся меня плечом, когда снимал клоши и складывал их на самый нижний ярус, предназначенный для грязной посуды.

— И чем же… должны питаться доктора? — неловко спросила я, чтобы заполнить возникшую паузу.

Куратор взял в руки небольшую миску с кашей, посыпал её крупными свежими ягодами — и где их только взяли, когда дело идёт к зиме? — и какими-то небольшими дроблёными орешками. Приправил всё несколькими листиками мяты, после чего набрал небольшое количество в ложечку и поднёс её к моему рту.

Это уже переходило все границы нормального. Куратор — высокий широкоплечий офицер полиции с рельефом, которому позавидуют даже драконы, с мрачно опущенными бровями и выраженным волевым подбородком — кормит меня с ложечки! С маленькой ложечки из маленькой мисочки!

Кровь прилила к лицу и, кажется, отлила от нижней части тела, потому что мне стало трудно дышать. Я поспешно взяла стакан воды, сделала несколько глотков, потом забрала тарелку с ложкой у куратора и, отодвинувшись в сторону, принялась сосредоточенно есть.

Наверное, было вкусно. Я не до конца в этом уверена, потому что почти не ощущала вкуса. Сердце заходилось в таком ритме, словно я только что бежала по лестнице на тринадцатый этаж.

Мистер Андреас усмехнулся и несколько мгновений наблюдал за мной, после чего неторопливо принялся за еду.

Я невольно засмотрелась. Мне это напомнило о тех беззаботных днях, когда мне довелось жить с ним под одной крышей. Я тогда злилась на него из-за неусыпного контроля, но он всегда был рядом, всегда выручал и всегда заботился в своей странной, неуклюжей манере. Записки, которые выглядели, как отчёт или приказ, завтраки, которые всегда ждали на столе, стоило часам на часовой башне пробить первый раз за день. Или то, как он когтями разрывал на мне одежду, чтобы не бередить раны.

Я сама не заметила, как провела рукой по плечу там, где под форменным платьем скрывался шрам. Это он тогда вытащил меня из воды, словно почувствовав, что мне угрожает опасность…

“И что вы будете брать первым?” — “Тебя.”

— Ты себя нормально чувствуешь? — спросил он, отложив тарелку с яичницей на тележку.

— Да, — ответила я немного растерянно, потому что воспоминания о нашей прошлой встрече снова окунули меня в пучину радостного волнения. — А почему вы спрашиваете?

— У тебя щёки красные. Точно нет температуры?

— Это… разморило от каши, — улыбнулась я и отвела взгляд.

— Потому что нельзя доводить себя до такого состояния, — наставительно произнёс он. — Если не будешь полноценно питаться, останутся только кожа да кости, а это, поверь, не добавляет девушкам ни привлекательности, ни здоровья. Могут быть проблемы с зачатием детей и…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он кашлянул и вернулся к своему обеду.

Неужели мистер Андреас засмущался? Кажется, скоро настанет конец света, другого объяснения этому нет! Или всё же…

— Куратор, — сказала я, опустив тарелку на колени. — Вы принимаете сейчас какие-то лекарства?

— Мне три раза в день приносят целую горсть таблеток, — хмыкнул он. — Вопрос скорее, чего я не принимаю.

Надо бы спросить у его лечащего врача, могут ли быть побочные эффекты на психику пациента. Или у наставницы. В конце концов, я ведь будущий хирург в этой области, информация для меня в крайней степени полезная.

— Что это? — я потянулась носом к дракону, ощутив приятный, слишком приятный аромат от только что открытой им маленькой баночки.

— Малиновый мусс, — ответил он, набрав небольшое количество в ложечку.

Малина…

Я была к ней неравнодушна с самого детства. Возле нашего дома всегда росли кусты малины, а климат в краях восточного побережья мягкий, оптимальный для сладких сортов. И ягоды росли сами собой, наливаясь цветом и ароматом уже к началу лета, а отходили только по осени.

Мама всегда ругалась из-за того, что мы едим прямо с кустов. Требовала, чтобы мы собирали её и несли домой для промывания, а лучше — для того, чтобы переварить её в джем. Но мы с сестрой и маленькими братишками всё равно постоянно обдирали кусты — и джем варить было уже не из чего.

Не знаю, что меня заставило рассказать об этом куратору, но, когда я закончила, он поднёс ложечку к моим губам — и я не смогла устоять. Мусс был такой насыщенный, что я невольно застонала от удовольствия, а когда открыла глаза, он уже протягивал в мою сторону вторую ложечку.

Я потянулась к ложечке, но он чуть отвёл руку, ровно настолько, чтобы мне пришлось податься ближе. Наши глаза встретились, и я увидела в его взгляде что-то такое, от чего по спине прошла горячая волна. Сделав короткий судорожный вдох, я забрала ложечку у него из рук и отправила мусс в рот, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Вкусно, — сказала я, облизав губы. И тут же пожалела об этом, потому что его взгляд скользнул к моим губам и задержался на них, словно в этом не было совершенно ничего необычного. А в следующий момент он начал склоняться ко мне, не отрывая взгляда от моих губ, и я замерла, не дыша.

Неужели он снова хочет меня поцеловать?

Я отставила миску с остатками каши в сторону на кровать и невольно отклонилась от куратора. Это было волнительно и в то же время страшно — позволить ему сделать то, что он хотел. Наконец, я опёрлась рукой о кровать и отклоняться стало дальше некуда. Куратор замер, оставив между нами несколько дюймов, поднял руку и провёл пальцем по моей щеке.

— Ты испачкалась, — сказал он, показав небольшой комочек каши, который остался на его пальце, а потом неторопливо поднёс палец к своим губам и слизнул.

Я вспыхнула, схватила с тележки салфетку и тщательно вытерла лицо.

Дрейк вернулся к еде с таким невозмутимым видом, словно ничего не произошло. Словно он не заставил меня только что забыть собственное имя одним своим присутствием.

Я поставила свою опустевшую тарелку обратно на тележку и заметила небольшие вытянутые печенья, покрытые шоколадом. В тот момент мне показалось, что именно эти печенья могут спасти мне жизнь. Поэтому взяла одно из печений и откусила от него кусочек.

— Здесь только одна чашка, — заметил дракон, наливая в небольшую аккуратную чашечку из красиво расписанного заварника. — Будешь чай?

— А как же вы?

— Два человека вполне могут пользоваться одной кружкой. Это ведь не запрещено?

— Мне казалось, вам не нравится, когда кто-то трогает вашу посуду, господин куратор.

Он хмыкнул:

— Зависит от обстоятельств. Если нас двое, а чашка одна, то, полагаю, у нас нет выбора?

— Полагаю, нет…

Он поставил передо мной чашечку на блюдце, и я с удовольствием пустошила её. По телу пробежалась горячая волна.

Тем временем облака убежали куда-то в сторону, позволив солнечным лучам пробиться в наше окно и залить светом всю палату. Я отметила, что палату обогревали дополнительно: в плотной форменной одежде здесь было довольно жарко, и теперь, под лучами солнца и после нескольких больших глотков горячего чая мне стало слишком душно.

А может, всё дело было в близости куратора?

Я расстегнула несколько верхних пуговиц рубашки, чтобы дышать стало легче. К счастью, включённый в форму корсет был коротким и заканчивался ниже линии груди, а потому не сдавливал лёгкие. И всё же, я помахала ладошками на своё лицо, пытаясь немного освежиться.

А потом поймала взгляд Андреаса, который блуждал по моему открывшемуся декольте с таким видом, словно изучал картину в галерее искусств.

— Меня выпишут к новому году, — сказал он наконец.

Я в это время как раз собиралась откусить от печенья, но заметила пятнышко от мусса на рукаве и протирала его салфеткой с зажатым в зубах лакомством.

— Может, отметим его вместе? — добавил куратор, и я, подняв на него изумлённый взгляд, моргнула.

А потом он порывисто, неожиданно подался ко мне и, обхватив затылок ладонью, склонился, чтобы в следующее мгновение неторопливо откусить от моего зажатого в зубах печенья.

Его губы едва ощутимо коснулись моих, раздался тихий хруст — и он снова выпрямился, жуя и подливая чай в чашку.

Я неловко доела оставшийся кусочек.

— Родители на праздники арендуют дом на горном курорте, — продолжал говорить Дрейк, пока я пыталась понять, что только что произошло. — Эйра с Эваном тоже приедут. Думаю, она будет рада твоей компании. Да и Рик будет счастлив, если я наконец посещу семейный праздник. Или ты собиралась вернуться к своим родителям на праздники? Вы ведь давно не виделись.

— Пока не думала об этом, — честно призналась я. — Спасибо… за приглашение.

— Сообщи, когда решишь, — ответил Дрейк и продолжил есть.

Я же почувствовала, что кусок в горло больше не лез, поэтому залезла поглубже на кровать, наблюдая за ним и размышляя. Если его предложение не продиктовано принимаемыми им препаратами, то мне стоило всерьёз его обдумать. Первой реакцией было: “Да! Да! И ещё раз — да!” — но затем я вернулась мыслями к тому, чем всё закончилось в академии.

Несмотря на то, что в Виригии мужчин больше, чем женщин, и многомужество здесь является обычной ситуацией, многие драконы всё ещё не приемлют того, что будут вынуждены делить с кем-то любимую женщину. И по рассказам Эйры Дрейк был эталонным представителем таких драконов. Я же не могла себе представить, как можно выбрать одного из них — и теперь просто плыла по течению, пытаясь решить, какую часть от себя отрубить — правую или левую…

Именно так мной ощущался этот невозможный выбор. Одно лицо, одна улыбка, одни глаза — они были словно две половины единого целого, и ни один из братьев казался не до конца завершённым без второго.

По крайней мере, для меня.

В моих мечтах мы бы отправились в горы втроём и отметили новый год все вместе, одной семьёй, неразлучной и полноценной. В моих мечтах они бы спорили и подшучивали друг над другом, Дрейк бы помогал с учёбой, а Рик провожал до лечебницы, и когда один находился на задании, второй бы говорил: всё будет в порядке, я верю в него.

Я сама не заметила, как за этими мечтами начала клевать носом.

Солнце грело щёку. Голос Дрейка, который что-то негромко говорил — кажется, о горном курорте, о том, что там есть горячие источники, — доносился как сквозь толщу воды. Я моргнула, но с каждым мгновением глаза открывались всё тяжелее.

А потом что-то изменилось.

Это произошло не сразу. Просочилось, словно вода сквозь толщу земли. Запах лекарств и трав. Травяного чая. И магии. За ними — аромат металла с лёгкой ноткой морозной свежести — это был запах Дрейка, такой привычный и родной, что я буквально утонула в нём.

Но затем начали проявляться другие запахи, которые раньше я улавливала лишь едва, но теперь вдруг дала им имена.

Запах любви. И страха. Надежды с ноткой отчаяния. Запах… вожделения, ревности. И ещё — аромат счастья.

Весь этот букет послушно раскладывался передо мной, словно я разбирала пучок ниток по цветам, постепенно распутывая и отделяя одну от другой.

Он хочет близости со мной. И боится. Чего он боится? Близости? Смерти? Или меня? Или того, что поступает неправильно? Откуда я вообще знаю, что он чего-то боится?

Как — откуда? Это же очевидно. Его запах говорит за него, и это так удобно, ведь Дрейк не из тех, кто умеет здорово формулировать свои мысли.

Мне стало так спокойно, что я перестала сопротивляться. Зачем? Он ведь был рядом. Он пах домом, металлом, зимой и — мной. Да. Я едва ли могла отличить собственный запах, но знала, что он остался на его одежде, на его одеяле, и что Дрейк будет его ощущать весь оставшийся день, вспоминая об этой короткой и неловкой встрече.

Знала — потому что ощущала в букете его чувств.

Как, наверное, удобно быть драконом. Ты всегда ощущаешь, что испытывают люди вокруг — и нет сомнений, отвечают ли тебе взаимностью или нет. Среди драконов почти не бывает лжи и лицемерия, потому что в них попросту нет смысла. И, наверное, поэтому же драконы зачастую такие закрытые люди. Они просто не хотят, чтобы любой случайный встречный мог прочесть их, как открытую книгу…

Дверь вдруг распахнулась, заставив меня вздрогнуть и поднять голову, моргая, чтобы сфокусировать зрение. На пороге стоял Арес и смотрел на меня, чуть склонив голову набок.

— Я уж думал, ты опять куда-то сбежала, — заметил он. — Простите, сэр, мисс Мариотт необходимо поспать хотя бы час. Если она поела, позвольте забрать её у вас в комнату отдыха?

— Иди, — кивнул куратор, после чего поднялся на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

Великая Праматерь, он же болен, это я должна ему помогать, а не наоборот! Но всё же я вложила руку в его ладонь и поднялась на ноги, стараясь как можно меньше опираться на дракона.

— Спасибо за обед, господин куратор, — проговорила я, сделав небольшой поклон. — Старайтесь не перетруждаться и больше отдыхайте. Вам сейчас нужен покой и время. Оно сделает за вас всю работу.

— Благодарю за заботу, курсант, — кивнул Дрейк с самым серьёзным видом, и я быстрым шагом пошла к Аресу, который стоял в дверях, не сводя с меня внимательного взгляда.

Когда я последний раз посмотрела в сторону Дрейка, наши глаза встретились, но я не смогла прочесть по ним ни единой его эмоции — и это здорово сбивало с толку.

Глава 10

Лейла Мариотт

— Ну, и что тебя связывает с этим драконом? — насмешливо спросил Арес. Прошло около полутора часов с тех пор, как я покинула палату Дрейка, и теперь мы шли из комнаты отдыха в нашу учебку.

— Он был моим куратором в академии, — терпеливо ответила я. — А я была… не очень примерной адепткой, так что ему приходилось много со мной возиться.

— Потому что оказывалась голой в постели куратора? — спросил Арес, и я резко остановилась, глядя ему прямо в глаза. Он тут же поднял руки в знак капитуляции: — Эй, спокойно, я просто пошутил! Вы так мило смотрелись вместе, вот я и предположил, что вы с ним… ну, это самое. Хотя да, он же дракон, а ты — простая человечка, ему от тебя вряд ли понадобилось бы что-то большее, чем девственность.

— Ну да, — проворчала я в ответ, неторопливо продолжая свой путь. — Драконы вообще человеческих девушек только для этого используют.

Днище, чуть не прокололась, спросив “Откуда ты знаешь?!”. Это было бы самой большой ошибкой в моей жизни. Между мной и куратором ничего не было, но я действительно однажды залезла голой к нему в постель — и это было незабываемо. Особенно когда он приковал меня наручниками к её изголовью.

Мысли понесли меня дальше, и я почувствовала, что снова начала краснеть. Отчего-то пришло в голову, что наручники в постели могли бы быть вовсе не лишними, хоть у меня и не было подобного опыта. Но я ещё помнила, причём в красках, как Дрейк тогда нависал надо мной, глядя жёстко и хищно…

Бр-р-р! Так, Лейла! Возьми себя в руки, ты на учёбе вообще-то!

Это всё Дрейк с его новыми шуточками.

Точно, надо зайти к его лечащему врачу и попросить список предписанных куратору лекарств.

— Ты опять покраснела, — заметил Арес, не сбавляя шага. — Я начинаю думать, что это твоё естественное состояние.

— Это от духоты, — отрезала я. — В лечебнице слишком сильно топят.

— Ага, — протянул он с таким видом, что стало ясно: не поверил ни единому слову. — Значит, от духоты. А не от того, что определённый пациент кормил тебя с ложечки и смотрел так, словно ты — последнее печенье на тарелке?

Я споткнулась на ровном месте.

— Ты подглядывал?!

Арес расхохотался.

— Да у тебя всё на лице написано, а только что ты подтвердила мои предположения! Проклятье, а я хотел за тобой приударить. И что же мне теперь делать…

— Между нами ничего нет, — отрезала я. — Просто у меня были заняты руки, и он дал мне попробовать мусс. В этом вообще не было ничего такого. Ты же знаешь, что драконы совершенно не чувствуют личных границ и постоянно ведут себя развязно. Ты вообще знаешь, какую форму заставляют носить девушек в академии драконов? О, я тебе расскажу! Спереди юбка доходит вот до сюда, — я отмерила ладонью расстояние чуть выше середины бедра. — А под юбкой — чулки, которые видно целиком, вместе с кружевом! Про корсет я вообще молчу, там половина академии ходит с грудью навыкате.

— И ты тоже так ходила? — глаза Ареса загорелись.

— Я под корсет надевала рубашку и застёгивала на каждую пуговку, чтобы нигде ничего не было заметно, — фыркнула я в ответ. — Хотя с такой юбкой всё равно порой чувствовала себя почти голой. Есть ещё летний вариант юбки — она и сзади не особо что-то прикрывает.

— Днище, надо было туда поступать, — мечтательно протянул Арес.

— Ты бы там не выжил, — заверила я его. — Драконы чуют человека за версту. Тебя бы загоняли ещё на вступительных.

Конечно, я солгала. Снисходительное отношение чувствовалось, но откровенно никто не трогал представителей человеческой расы. Если только речь не шла о девственнице.

— Меня? Загоняли? — Арес приложил ладонь к груди, изображая глубочайшую обиду. — Я, между прочим, до тебя был единственным человеком, принятым на хирургию потоков. Думаешь, это произошло потому, что я легко сдаюсь?

— Нет. Думаю, это произошло потому, что ты точно так же строил глазки наставнице, и она повелась. А теперь постоянно на тебя ругается, потому что ты так и не затащил её в постель. А она ведь так на это рассчитывала!

Арес буквально поперхнулся, не ожидая от меня такой нахальности. Но меня было уже не остановить.

— Миссис Дейдра — замужняя драконица с тридцатилетним стажем, — выдавил Арес, откашлявшись. — У неё четверо детей, а смотрит так, что хочется встать по стойке смирно и отчитаться за каждый прожитый день.

— И что, замужние женщины с детьми против того, чтобы приятно провести время без обязательств с красавчиком вроде тебя?

— Я прошёл отбор на чистом таланте! — он ткнул себя пальцем в грудь. — В отличие от некоторых, кто проходил его в постели куратора. Иначе как ты объяснишь это удивительное совпадение: куратор в отделении хирургии потоков и ты — тут же, да ещё и посреди года! У тебя в голове ни грамма знаний в области медицины!

Я остановилась. Он был прав, и меня тоже напрягала вся эта ситуация. И всё же…

— Я попала сюда потому, что умею видеть потоки, — сказала я тихо, и Арес тоже остановился, обернувшись. — Мне не нужны никакие приборы или аппаратура — я вижу их глазами и чувствую носом. Я чувствую их, как ты чувствуешь запах еды из столовой. Поэтому меня сюда взяли. И куратор здесь ни при чём.

Это, конечно, было не совсем правдой, но рассказывать ему о том, что я рисковала тремя жизнями, пытаясь спасти жизнь куратору потому, что не могла позволить умереть любимому мужчине, — это было бы слишком. Он и так слишком много “угадал”.

Арес не сразу ответил, все несколько секунд молчания глядя на меня в упор.

— Ч-что ты на меня так пялишься? — чуть отшатнулась я.

— Носом? — переспросил он, будто больше ничего из моей речи не услышал.

— Забудь, — я отвернулась и пошла дальше.

— Нет, стой, — он нагнал меня в два шага. — Ты серьёзно? Ты чувствуешь потоки обонянием? Это вообще задокументировано где-нибудь?

— Понятия не имею. Я просто так умею.

Арес шёл рядом, и я аж нутром чувствовала, как в его голове со страшной скоростью крутились шестерёнки. Он смотрел на меня, как на редкий артефакт, который случайно встретил на блошином рынке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, — наконец сказал он. — Извини за… ну, про тебя и того пациента, и постель. Это была тупая шутка.

— Рада слышать, — ответила я и дёрнула на себя дверь учебной комнаты.

В учебной комнате не было никого, кроме наставницы. На двух столах лежали подготовленные бумаги с какими-то чертежами, ожидая нас с Аресом, и мы сели, принявшись рассматривать схемы человеческого тела.

— Вы где были так долго? — спросила наставница строго. — Я послала за вами пятнадцать минут назад.

— Вы не учитываете, что Лейла должна была спать, что она и сделала, как только закончила с обедом, — ответил за меня Арес. — Пришлось будить, и это было не так легко, как вы себе можете представить.

— Рекомендую вам изучить тему бодрящих плетений. Только не забудьте про технику безопасности, — сухо сказала миссис Дейдра, после чего скрестила руки на груди и начала шагать вдоль доски. — Итак, господа. Вас обоих приняли по программе подготовки в области хирургии потоков. Это редкое явление, особенно для человека без второй ипостаси и без профильного образования. Поэтому вам придётся приложить все усилия, чтобы доказать, что вы справитесь с дальнейшим обучением в хирургии.

Мы с Аресом переглянулись. Выходит, Эвери с Логаном проходят подготовку по другому направлению, отличному от нашего, и поэтому у нас практика проходит отдельно. Интересно.

— Вы оба… по-своему талантливые и выдающиеся молодые люди, но если не приложите труд, то ничего не добьётесь на этом поприще. Прошу вас предельно ответственно подойти к практическим занятиям, потому что именно они определят, будете ли вы двигаться дальше.

Я поспешно выложила на стол перо с чернильницей и приготовилась записывать, если понадобится.

— Практика будет проходить следующим образом. Вы будете заходить в палату к одному из больных в отделении хирургии потоков и тщательно заполнять выданные вам тетради. Большинство пациентов лежит в коме, так что вам нужно будет просто зайти, зарисовать и вернуться в учебную комнату, где мы проверим ваши схемы и приступим к обсуждению. Теперь о технике. Схемы делятся на три типа: генеральные, локальные и смежные…

Она продолжала рассказывать, а я невольно представила себе, что пришлось бы снимать схему с Дрейка. Со слов наставницы, лучше всего это делать, когда человек обнажён, чтобы одежда не создавала искривлений, и в отсутствии посторонних артефактов, создающих магический фон. С последним в больнице не очень, а вот наготу пациента для работы нам обещали предоставить.

Я понимала, что мне стоило привыкать к подобным вещам: хирург почти всегда так или иначе работает с обнажённым телом, — и всё же при мысли о том, что на месте пациента может быть мистер Андреас, я снова начала краснеть, и Арес не упустил возможности пошутить на этот счёт. К счастью, миссис Дейдра его одёрнула и продолжила зачитывать инструкцию.

— Вопросы есть? — спросила наставница, закончив инструктаж.

— Есть, — Арес качнулся на стуле. — Когда всё сделаем, можно идти домой?

— Лечебница теперь и есть ваш дом, мистер Лайт. А будете много умничать, я вам и ночные дежурства организую. Будете мыть утки.

Арес прыснул от неожиданности, но спорить не стал. Повинуясь указам наставницы, мы взяли выданные нам тетради с шаблонами и пошли через половину лечебницы по уже знакомому мне пути в отделение хирургии потоков. Там миссис Дейдра быстро переговорила с дежурным врачом и, поманив нас рукой, свернула за угол, остановившись… у также знакомой мне двери.

Я посмотрела на Ареса и заметила, как он с трудом сдерживает медленно расползающуюся по его лицу издевательскую усмешку.

— Даже не начинай, — процедила я, в ужасе осознавая, что это действительно происходит.

— Я молчал, — ответил Арес и всё-таки не сдержал смешка.

— Мистер Андреас Артас, — проговорила наставница, толкая дверь палаты и приглашая нас пройти внутрь. — Уже знакомый вам пациент номер двадцать три семнадцать. Повреждение девяноста пяти процентов каналов в результате повторного перенапряжения. Быстро идёт на поправку и скоро приступит к реабилитации.

— Простите, мисс, — поднял указательный палец Арес, привлекая к себе внимание наставницы. — Вы же говорили, что пациент будет в коме и голый?

Она развернулась к Дрейку, который, сидя на кровати с распахнутой папкой в руках, молча переводил взгляд с меня на Ареса и обратно, и только теперь посмотрел на миссис Дейдру.

Глава 11

Лейла Мариотт

— Простите, сэр, это курсанты, и они ещё не умеют себя вести в присутствии пациентов. Нам необходимо задокументировать текущее состояние ваших потоков, поэтому прошу вас, снимите робу и ложитесь на кровать. Постарайтесь лечь поудобнее и расслабиться. Процесс займёт некоторое время и вам желательно при этом не двигаться.

— Снять робу, — повторил Дрейк, теперь почему-то посмотрев на меня.

Он успел привести себя в порядок за то время, что мы не виделись. В комнате пахло мылом и одеколоном, его волосы на висках были заплетены в несколько аккуратных боевых кос, отчего он стал выглядеть ещё более устрашающе, чем обычно, и роба в горошек смотрелась на нём ещё более нелепо.

— Полностью? — зачем-то уточнил он.

— А как вы иначе себе это представляете? — строго нахмурилась миссис Дейдра. — Вы в больнице, а не на пляже, так что, будьте добры.

— Зачем на пляже роба? — хмыкнул Арес, а Дрейк тем временем, больше не задавая вопросов, встал, аккуратно положил папку на стул, где громоздилась стопка других, и одним движением стянул робу через голову, открыв моему взору всё то, что обычно дорисовывало только воображение.

Сделав короткий резкий вдох, я отвернулась, лишь украдкой поглядывая на то, как дракон аккуратно вешает робу в шкаф и укладывается на кровать, подложив одеяло под голову, чтобы сделать подушку более высокой. Миссис Дейдра поставила ему капельницу.

Я сделала вид, что очень внимательно изучаю шаблон схемы в своей тетради, но на самом деле боковым зрением смотрела только на него. Его чётко очерченный профиль. Густые брови вразлёт, которые всегда будто немного хмурились. Его плечи со стальными, словно канаты, мускулами. Я была почти уверена, что он регулярно тренировался, хоть ни разу не застала его за этим — иначе просто невозможно иметь такое идеальное тело.

Арес тронул меня за плечо и шепнул:

— Я тебя понимаю, крошка Эл, — и, выразительно изогнув бровь, покивал.

Я ткнула его локтем в бок и раскрыла тетрадь на чистой странице.

— Приступайте, — скомандовала миссис Дейдра, закрепив капельницу. — Мисс Мариотт, начните с верхней половины. Мистер Лайт — с нижней. Работайте молча, не сверяйтесь друг с другом. Мне нужны два независимых восприятия.

— Почему я — с нижней?! — возмутился Арес. — Уверен, нижнюю половину больше оценит именно женский взгляд.

— Лайт! — процедила я.

— Не переживайте, вам обоим придётся зафиксировать состояние мочеполовой системы, — неожиданно усмехнулась наставница. — А вы, мистер Андреас, обязательно доложите мне, если господа курсанты будут друг у друга списывать.

— Можете не сомневаться, — ответил Андреас, опуская веки, словно решил вздремнуть.

— М-мистер Андреас, — обратилась я, когда наставница, замолчала и отступила, позволив нам приступить к работе. — Положите, пожалуйста, руки по швам. Да, вот так, спасибо.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Поначалу мешало всё: его дыхание, тепло его кожи, знакомый запах одеколона и то, что моя рука находилась в нескольких дюймах от его груди. Но постепенно привычное чутьё взяло верх, и мир вокруг меня свернулся до одного — движения силы и каналов, которые её направляли.

Каналы Дрейка выглядели, как карта разрушенного города. Главные артерии восстановили хирурги. Я чувствовала аккуратные, плотные швы, пахнущие чужой магией. Но вокруг них всё было в обрывах: десятки мелких каналов висели, не соединяясь ни с чем, некоторые пульсировали вхолостую, гоняя силу в никуда. Сила сочилась сквозь стенки, как вода через ветхую трубу. Я чувствовала это не только тонким зрением, но и обонянием — они отдавали чем-то горьковатым, с привкусом пережжённого железа.

Открыв глаза, я начала переносить на бумагу линию за линией. Рабочие каналы — сплошной, повреждённые — пунктиром, мёртвые — крестиками в местах обрывов. Рука двигалась быстро и уверенно. Это был мой язык, и на нём я говорила свободно.

Я дошла до левого плеча и остановилась.

Чуть ниже сустава, опоясывая руку, шла едва заметная метка. Не шрам и не татуировка — это определённо была именно магическая метка, без сомнений. Я всю ночь изучала разные виды меток, и не могла ни с чем спутать этот тонкий, изящный узор, как будто кто-то вплёл в его кожу кружево. Бесцветное, почти прозрачное кружево, заметное только потому, что метка была чуть выпуклой.

Точно, Эйра же говорила, что видела метку на его плече. Но после этого всё полетело кувырком, и эта информация совершенно стёрлась из моей памяти.

Или это я постаралась поскорее забыть…

— Миссис Дейдра, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Здесь аномалия. Потоки сплетаются в узлы на левом плече. Как мне это зафиксировать?

Наставница подошла и внимательно осмотрела плечо. Она не могла не увидеть метку, и на это был расчёт. Я прекрасно знала, как отметить на схеме узлы. Ответ мне был не нужен.

— Вот, — она показала чуть узловатым пальцем на условное обозначение в легенде схемы. Жирная точка, перечёркнутая крест-накрест. — Таких узлов много в области суставов и в местах пересечения больших скоплений каналов. Будьте внимательны с ними.

На метку она даже не обратила внимание.

— Простите, у меня вопрос не по теме, — снова обратилась я.

— Задавайте, пока я ещё здесь, мисс Мариотт.

— Какова природа этой метки?

Я нарочно посмотрела на лицо Дрейка, но он казался спящим. Ресницы были опущены и даже не вздрогнули, когда я спросила про узор на его плече.

— Обычная брачная метка, — ответила наставница. — Хотя то, что она бесцветная — любопытное явление. Такое редко встречается, обычно в случае, если истинная пара, с которой установилась связь, принадлежит к так называемым, “древним” расам. Это нестихийные драконы вроде теневых или драконов серенота, иногда — керри. Метки фениксов имеют довольно яркий окрас, а вот у пегасов бывает по-разному. Если вам интересна эта тема, наведайтесь в библиотеку в свободное время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не стала говорить, что необходимости в этом не было: справочник и так лежал на кровати в спальне Рика, которая была слишком велика для меня одной, поэтому половина превратилась в место для хранения учебников, которые я читала перед сном.

Наставница уже собралась уходить, но я снова её остановила решительным вопросом:

— Скажите, а это может быть метка связи с человеком?

— С человеком? — миссис Дейдра вскинула брови.

— Метка бесцветная, не стихийная. Но ведь человек тоже не стихийное существо.

— О, мисс Мариотт, конечно же нет, ну что вы. За всю историю задокументирован только один случай, когда два дракона образовали связь с человеком. Но это было уникальное стечение обстоятельств: они попали под выброс магии такой силы, что она пропитала человеческую девушку, создав эту связь. И пока ни один совет не одобрил повторения подобных экспериментов, чтобы воссоздать данный эффект.

— Значит, человек не способен образовать истинную пару?

— Увы, моя дорогая. Связь возникает не между людьми, а между магическими существами, вторыми ипостасями разных рас. Мне жаль это говорить, я с глубоким уважением отношусь к вашей расе, но у вас просто нет такого органа, который бы создавал брачную связь.

— Понятно. Благодарю, — кивнула я и вернулась к схеме.

Рука снова двигалась уверенно, но внутри что-то тихо ныло. Стараясь не обращать на это внимание, я аккуратно обвела метку на схеме пунктиром, подписала и перешла к правому плечу.

Там, конечно, никаких меток не было.

Значит, у Дрейка уже есть истинная пара. Кто-то, с кем его связывает идеальное совпадение, резонанс аур, делающий наиболее вероятным выведение потомства. Для драконов это важно, им тяжело даётся беременность, хоть низкая фертильность и балансируется гораздо большим сроком жизни.

Кто она? Нестихийный дракон или керри. Я не знала ни одной девушки подобных рас, с которой бы хоть немного общался Дрейк. Нет, более того! Я вообще не знала ни одной девушки, с который бы общался Дрейк! Даже Лану Ли, которая была знакома с ним с детства, нельзя было посчитать его подругой, потому что при её появлении он просто выставил её за дверь.

И как теперь перестать об этом думать…

Я стиснула карандаш и заставила себя вернуться к каналам.

— Ты чего зависла? — шёпотом спросил Арес, который стоял прямо над бёдрами Дрейка, и я поморгала, поспешно подняв взгляд с обнажённого достоинства дракона на глаза сокурсника. Наставница уже ушла, оставив нас продолжать работу.

— Работаю, — ответила я, возвращаясь к своей схеме.

— Работаешь, — повторил Арес задумчиво. — Ну да. Очень сосредоточенно работаешь. Я заметил.

— Лайт, — угрожающе процедила я.

— Что? Я тоже работаю. Просто отмечаю, что у нашего пациента всё в полном порядке. Во всех отношениях. Ты ведь тоже это отметила, правда? Профессиональным взглядом?

Я почувствовала, как уши начинают гореть, и демонстративно закатила глаза. Дрейк лежал с опущенными веками, и выражение его лица не изменилось ни на йоту, но мне показалось, что его ресницы всё же дрогнули.

— Кстати, крошка Эл, — Арес перешёл на другую сторону, чтобы зарисовать второе бедро, и оказался рядом со мной. — Я тут подумал. Раз уж ты не с куратором, и метка его предназначена какой-то загадочной теневой драконице…

— Арес, заткнись.

— Слушай, мы же с тобой оба люди, учимся на одном курсе, практику проходим вместе — и вообще проводим вместе больше времени, чем порознь. Оба свободны. И оба, заметь, не обделены ни серым веществом, ни внешними данными. А здесь, среди больных — и подавно. Не находишь, что это знак?

— Нахожу, что это бред.

Лайт усмехнулся и засунул тетрадь под мышку, наблюдая за тем, как я старательно пытаюсь прорисовать точное направление потока.

— Так отвечают, когда ответить уже нечем, — заметил он. — Других аргументов просто нет. А вот у меня есть. Во-первых, я — единственный мужчина в этом здании, который не будет на тебя смотреть, как на закуску. Во-вторых, я умею готовить. В-третьих…

— Арес, заткнись, пациент не в коме вообще-то. Простите, мистер Андреас.

Лайт смерил дракона невозмутимым взглядом, потом подошёл ко мне ближе, и я невольно подняла на него глаза.

— Ну чего тебе?!

— Я не предлагаю тебе ничего не приличного, крошка Эл. Предлагаю просто… поужинать. В столовой. При свидетелях. Как два цивилизованных человека.

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня опередил голос с кровати:

— Мистер Лайт.

Арес обернулся. Дрейк лежал в той же позе — руки по швам, глаза закрыты, — но в его голосе звенел металл.

— Рекомендую вам сосредоточиться на нижней половине схемы. Иначе я буду вынужден сообщить вашей наставнице, что вместо работы вы пытались решать вопросы своей личной жизни в учебное время.

Арес хмыкнул, но замолчал. Я же смогла только мысленно поблагодарить Дрейка, потому что сокурсник действительно здорово меня смущал своими намёками, тем более в присутствии дракона. В итоге на некоторое время настала тишина.

Но не надолго.

— Крошка Эл, — позвал Арес шёпотом, подождав ровно столько, чтобы это можно было считать паузой. — Ты не ответила на вопрос.

— Я занята.

— Это не ответ.

— Это ответ на всё, что ты можешь спросить в ближайшие полтора часа.

— Тогда спрошу через полтора часа и одну минуту.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Нельзя было ему этого показывать — иначе решит, что победил.

— У тебя пунктир кривой, — сказала я, кивнув на его тетрадь.

— Это мой авторский стиль, — парировал Арес, но всё же склонился над схемой, и на какое-то время снова воцарилась тишина.

Я закончила верхний контур и перешла к рукам, стараясь больше не задерживаться взглядом на метке. Потоки в предплечьях были повреждены меньше — здесь пунктира было мало, в основном сплошные линии. Пальцы Дрейка чуть подрагивали, и я не сразу поняла, что это не тремор, а его реакция на мою близость. Я склонилась над ним так сильно, что мои волосы касались его руки и, наверное, немного щекотали.

— Слушай, глянь-ка сюда на секунду, — сказал Арес деловым тоном. — Нужна твоя консультация.

— Вам запрещено обсуждать работу, — сухо проговорил Дрейк.

— Ну и доложите миссис Дейдре, ничего особенного нет в моём вопросе, — огрызнулся мой сокурсник.

Я обошла кровать. Арес стоял у левого бедра, держа тетрадь прямо над ним, и мне пришлось встать вплотную к кровати, чтобы взглянуть на его схему.

— Вот здесь, — он обвёл карандашом точку на рисунке. — Как думаешь, это узел или ответвление?

— Не важно, что я думаю, миссис Дейдра просила два независимых видения, — напомнила я.

— Чёрт, я не уверен, что точно указал точку. Можешь показать на пациенте, как тебе кажется, где это место находится? Где-то ошибся, и теперь не могу найти концы.

— Так ты поэтому меня подозвал? — устало уточнила я и забрала у него тетрадь. — Дай посмотреть. Неужели сам найти не можешь?

— Подумал, что ты со своим супер-чутьём сможешь лучше меня опознать рисунок. Вот это разветвление. Здесь?

Он провёл кончиком пера по бедру чуть выше колена.

— Выше, — сказала я, показав на своей, ещё не заполненной схеме. — Видишь, артерия идёт от бедренного канала и разделяется на два рукава перед коленным суставом.

— А, вот так, — Арес кивнул, сделал пометку и вдруг добавил, не меняя тона: — У тебя очень красивый почерк, крошка Эл. Ровный, чёткий. Прямо хочется попросить тебя подписать мне открытку на Новый год.

— Работай, — я хлопнула его тетрадью по груди, и, когда он послушно прижал её к себе, продолжила фиксировать схему в своих записях.

Спустя ещё некоторое время Арес вдруг подошёл ко мне со спины и положил подбородок на плечо. Моя рука с зажатым в пальцах карандашом замерла над схемой.

— Это как понимать, мистер Лайт? — спросила я, глядя в стену перед собой.

— Я закончил с нижней половиной, мне скучно, — ответил он. — А ты так вкусно пахнешь…

Дрейк вдруг распахнул глаза и сел, опустив ноги на пол.

— Простите, господа, я вынужден вас покинуть.

— Куда же вы, пациент?! — воскликнул Арес, по-хозяйски накинув руку мне на плечи и прижав к себе.

— Писать на вас жалобу, мистер Лайт, — ответил Дрейк, поднявшись на ноги и посмотрев в глаза Аресу. Кажется, нагота его нисколько не смутила. В отличие от меня — я буквально не знала, куда девать не только свой взгляд, но и руки, которые мгновенно вспотели от охватившего меня волнения.

— Жалобу? — переспросил Арес, когда я вывернулась из-под его руки. — На что, простите? Мы всего лишь делаем свою работу, а вам поручили полтора часа лежать и не двигаться, если я правильно помню.

Дрейк не ответил. Он стоял, глядя на Ареса сверху вниз — хотя в росте Арес ему почти не уступал, — и молчал. И в этом молчании было столько всего, что мне захотелось стать невидимой.

— Мистер Андреас, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пожалуйста, лягте обратно. Вам нельзя вставать без разрешения врача. А ты, — я повернулась к Аресу, — сядь за стол и перепроверь свою схему. Я насчитала как минимум три ошибки.

— Три? — Арес обиженно вскинул брови. — Где?

— Найдёшь сам. Ты же гений.

Арес хмыкнул, но отошёл к столику у окна. Дрейк стоял ещё мгновение, потом медленно сел на кровать. Его глаза нашли мои, и я прочитала в них немой вопрос. Вот только какой именно — мне трудно было сказать.

— Ложитесь, — повторила я тихо. — Мне нужно закончить плечевой пояс и поменяться местами с товарищем.

Дрейк бросил короткий взгляд на Ареса, который сидел к нам спиной и всерьёз искал ошибки, про которые я нагло соврала. Не видела я никаких ошибок. Вполне возможно, что его работа была идеальна, учитывая то, как легко осваивал новые знания это юное дарование. Но теперь, по крайней мере, он был занят и не мешал мне закончить.

Если бы только Дрейк послушался и просто лёг, но вместо этого он взял меня за подбородок и заставил заглянуть ему в глаза.

— Только скажи — и он к тебе на милю не подойдёт, — прошептал он едва слышно.

Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, и от этого прикосновения внутри у меня перехватило дыхание. Его лицо было в нескольких дюймах от моего, и я видела каждую чёрточку — тёмные круги под глазами, которые не до конца сошли после комы, свежие боевые косы на висках, и взгляд, в котором не было ни тени шутки.

— Он просто дурачится, — прошептала я в ответ. — Не обращайте внимания.

— Это не даёт ему права так себя вести.

Я едва сдержалась, чтобы не сказать ему “да”. Да, я хочу, чтобы вы защитили меня, куратор. Да, я хочу, чтобы он никогда больше не прикасался ко мне. Да, мне нужна ваша помощь и защита — сейчас и всегда.

— Ложитесь, мистер Андреас, — произнесла я вместо всего этого. — И дайте мне закончить свою работу. В самом деле, лучше бы нас отправили к какому-нибудь коматознику.

Дрейк задержал на мне взгляд, потом медленно выпустил мою руку, лёг обратно на кровать и закрыл глаза.

Я вернулась к схеме. Первую начерченную линию пришлось стереть и нарисовать заново — настолько у меня тряслись руки.

За спиной послышался скрип стула: Арес развернулся к нам, держа тетрадь на вытянутой руке.

— Крошка Эл, нет тут никаких ошибок.

— Значит, плохо искал, — огрызнулась я в ответ.

— Ну да, конечно, — с сарказмом протянул он.

Когда полтора часа истекли, и миссис Дейдра пришла за нами, даровав получасовой перерыв перед обсуждением готовых схем, я прислонилась к стене в коридоре и прижала ладони к полыхающим щекам.

Кто бы мог подумать, что учиться на доктора может быть так сложно…

Глава 12

Лейла Мариотт

Уже давно стемнело за окном, когда я опустилась на стул в библиотеке со стопкой фармацевтических справочников. Доктор Вейр без колебаний дал мне список препаратов, которые на регулярной основе получал Дрейк в процессе лечения, но особенно меня интересовали капельницы, потому что странное поведение началось ещё до того, как он стал принимать таблетки.

Сверившись со списком, я приступила к поискам.

Первым значился кардиостабилин-Л.

Я нашла нужную страницу, провела пальцем по строкам:

“Используется при нарушении ритма сердечного узла, стабилизирует проводимость жизненного импульса, снижает риск вторичных спазмов сосудистого контура. Побочные эффекты: сонливость, сухость во рту, кратковременное снижение концентрации…”

— Не то, — пробормотала я и зачеркнула название в своём списке.

Следующим был нейропротектор Кесси.

“Назначается после повреждения каналов разума. Уменьшает отёк тканей, снижает нагрузку на височные и теменные ветви, препятствует хаотическому выбросу силы при пробуждении пациента… так-так-так… Возможны головокружение, светобоязнь, замедленная реакция, спутанность речи в первые часы после приёма.”

Я нахмурилась, перечитала ещё раз.

— Не то.

Дальше шёл резервуарный стимулятор третьего класса.

Я невольно поморщилась уже от названия.

“Применяется при критическом истощении магического резервуара. Ускоряет накопление свободной силы, повышает аппетит, усиливает регенераторные процессы. Противопоказан при активных разрывах крупных каналов. Побочные эффекты: жар, усиленное потоотделение, раздражительность, повышенная чувствительность к запахам.”

Я задумалась.

Раздражительности мистеру Андреасу было не занимать и без лекарств.

— Не то, — решила я и перевернула страницу.

Анальгетик “Морфеон-серебро”.

“Блокирует передачу болевого импульса через периферические каналы, не угнетая дыхательный центр. Используется у драконов после хирургии потоков. Побочные эффекты: сонливость, эмоциональная сглаженность, замедление рефлексов, редкие случаи эйфории.”

Эйфория. Может ли быть его поведение вызваным случайной эйфорией? Он был странно весел и как будто даже счастлив — но подобное может быть всего лишь эффектом того, что он выжил, несмотря на то, что уже готовился к смерти.

Я покачала головой.

Нет. Эйфория не объясняла, откуда у него в поведении появилась эта странная развязность. Слишком уж разительная перемена.

— Может быть, но скорее всего не то.

Я потянулась к следующему справочнику и отыскала соответствующий препарат.

Стабилизатор швов IX.

“Поддерживает натяжение хирургических соединений в магических каналах, снижает риск расхождения шва при бытовой нагрузке. Часто назначается после операций на основных жизненных артериях. Побочные эффекты: чувство тяжести в конечностях, локальное онемение, металлический привкус, кратковременные нарушения сна.”

— Не то.

Фильтрат тёмного остатка.

“Применяется после контакта с тёмными источниками. Связывает и выводит остаточные фрагменты чужеродной силы, снижает риск повторного заражения каналов. Побочные эффекты: тошнота, озноб, повышенная тревожность, кошмарные сновидения.”

Вообще даже не близко.

— Не то.

Я устало потёрла глаза.

Строчки начали плыть, буквы расползались, а голова снова тяжелела. Миссис Дейдра была бы в восторге, если бы застала меня здесь спящей прямо на справочнике, но я не могла себе этого позволить и упрямо продолжила читать.

Следующим препаратом значился адаптолин драконий, усиленный.

“Адаптолин драконий, усиленный. Назначается пациентам после критических повреждений потоковой системы, длительной магической комы и полного или частичного восстановления основных каналов. Облегчает повторную синхронизацию резервуара с центральной нервной системой, снижает риск отторжения вновь сформированных проводящих ветвей.”

Я скользнула взглядом ниже.

“Фармакологическое действие: временно ослабляет закреплённые поведенческие контуры, связанные с длительным подавлением импульсов, страховой реакцией и защитными моделями личности. Способствует свободному прохождению эмоционального импульса через каналы разума.”

Я затаила дыхание и медленно опустила взгляд ещё ниже.

“Побочные эффекты: нарушение привычных моделей самоконтроля; снижение социального торможения; временное изменение поведенческого профиля. Эффект обратим после отмены препарата и восстановления естественной проводимости каналов разума.”

Я перечитала этот абзац трижды и прошептала:

— Вот оно что…

Всё-таки он действительно принимал то, что влияло на его состояние. И мне стоило уточнить этот момент у доктора Вейра, чтобы сравнить поведение куратора в разные моменты времени: сразу после приёма препарата и незадолго до. Возможно, частичное выведение откатывает изменения, и тогда Дрейк становится нормальным. Возможно, тогда на обед меня звал куратор-под-капельницей с изменённым поведенческим профилем.

Отчего-то мне стало легче, и я протяжно выдохнула, сложив губы трубочкой.

Да, это просто препараты, вот и всё. Эйфория, изменение течения силы через потоки разума… так бывает, нужно просто переждать и подыграть, ведь он болен.

Подыграть… как далеко он может зайти, если я буду ему подыгрывать? И как бы к этому отнёсся Рик?..

— Привет, — голос Рика за спиной заставил меня вздрогнуть и резко захлопнуть справочник. — Что делаешь?

— У-учусь, — зачем-то соврала я. Впрочем, понятно зачем: не хотелось рассказывать ему в подробностях о странностях в поведении брата. Рикард за него действительно волновался, и мне оставалось только гадать, как он отреагирует, если узнает обо всём.

— Учишься, — повторил Рик, обходя стол и заглядывая мне через плечо. Я прижала справочник к себе, но он уже прочитал название на корешке. — “Фармакологический атлас магической хирургии”. Тяжёлое чтение на ночь глядя, Лей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нужно для практики, — ответила я, стараясь не смотреть на него. Потому что стоило посмотреть — и я увидела бы его усталые глаза, и форменный мундир, расстёгнутый на две верхние пуговицы, и ссадину на костяшках, которую он наверняка считал незначительной, и мне бы захотелось потянуться к этой ссадине и…

— Ты давно здесь? — спросил он, присев на край стола рядом с моей стопкой книг. От него пахло ночным воздухом, кожей портупеи и чем-то дымным. Но не табаком, как обычно. Скорее запахом города, который въедается в одежду после долгой прогулки.

Интересно, чем он был занят сегодня весь день? По его движениям не было заметно, что рана его ещё беспокоит, и всё же я чувствовала тонкий запах свежей крови.

Точно. Костяшки.

— Пару часов, — ответила я. — Нас отпустили сегодня пораньше.

— Что ж не написала? Я бы пришёл пораньше.

— Вещатель оставила дома. Нас просят не брать его с собой, потому что лишний магический фон да и отвлекающий фактор…

— Эх ты, а если бы не оставила, то знала бы, что я тебе ещё утром написал, что всё в порядке. И не пришлось бы устраивать сцену в перевязочной.

— Прости, — потупившись, тихо выдохнула я.

— Ты поужинала? — более серьёзным тоном спросил он.

— Нет, — я немного помолчала и, взглянув ему в глаза, добавила: — Ты ведь обещал вино и ужин.

— Тогда нам стоит поторопиться, пока всё не остыло, — подмигнул Рикард и подхватил мои справочники. — Это домой или обратно на стойку?

— На стойку, — ответила я и встала. На пол упал листочек со списком препаратов, которые выдали Дрейку.

— Что это? — поинтересовался Рик.

— Ничего, — я поспешно подняла его и смяла. — Уже ничего.

Рик не стал допытываться. Просто забрал справочники, сдал их библиотекарше за стойкой и придержал для меня дверь.

На улице было холодно. Действительно холодно: лужи вокруг лечебницы покрылись льдом, напоминая о том, что совсем скоро будет Новый год. Насколько искренен был Дрейк в своём приглашении? Не передумает ли после отмены препарата? Что, если нет? Как мне смотреть в глаза им обоим? И что обо мне подумают их родители?..

Рик заметил, что я поёжилась, ещё до того, как я сама это осознала, и накинул мне на плечи свой мундир. Я втянула носом его аромат.

— Ты бросил курить? — немного удивилась я. — Табаком почти не пахнет. Не так, как обычно.

— Это плохо? — он вскинул бровь.

— Хорошо, просто… я не ожидала.

— Кое-кто мне сказал, что с некурящим мужчиной приятнее целоваться.

— Это кто тебе такое сказал?

— Одна очаровательная женщина, — мечтательно протянул он. Насмешливо посмотрел на меня и, засунув руки в карманы брюк, добавил: — Моя мама!

Я сначала прыснула, а потом как-то нервно, но от души рассмеялась, потому что от сердца отлегло. Рик был очаровательным, его всегда окружали девушки — с того самого дня, когда я впервые заметила его в академии. И даже в лечебнице к нему то и дело подходили молодые медсёстры, приветствовали и справлялись о делах, словно старые знакомые — и каждый раз я была вынуждена молча проглатывать подкатывающую ревность.

— Передай ей спасибо, — сказала я, кутаясь в его мундир.

— Обязательно. Она, кстати, спрашивала про тебя.

— Про меня?

— Ну, ей стало интересно, кто это поселился в комнате её сына и зачем этот кто-то занял половину его кровати учебниками.

У меня вытянулось лицо.

— Откуда она знает?..

— Наверное, это я ей рассказал сегодня за обедом, — с наигранной неуверенностью ответил Рикард. — Просто она спрашивала, хорошо ли я сплю, а на диване, знаешь ли, даже ноги не вытянуть.

— Ты рассказал своей маме, что я сплю в твоей кровати?! — я остановилась посреди дорожки.

— Технически — что ты спишь в моей кровати с учебниками, — уточнил Рик, не оборачиваясь. — Это звучит значительно целомудреннее.

— Рикард! Ох, Великая Праматерь, зачем?!

— Ты спрашиваешь у Праматери?

— Почему ты рассказал своей маме обо мне?

— А что? Она обрадовалась. Сказала, что наконец-то кто-то навёл порядок в моей берлоге. Кажется, она собирается прислать тебе дополнительное одеяло. И джем.

— Джем?..

— Малиновый.

Я споткнулась. Рик подхватил меня под руку, удерживая от падения, и внимательно, чуть прищурившись, заглянул в глаза.

— Думаешь, я не заметил, что малиновый джем, который у меня в холодильнике стоял полгода, пропал за пару завтраков? Раньше ты не казалась мне сладкоежкой. Ты же любишь малиновый джем?

— Люблю, — неохотно призналась я.

— Ну, вот и всё. Пойдём, пока кто-нибудь из нас тут не окочурился.

Он снова зашагал вперёд, и я догнала его, семеня рядом. Скоро мы оказались на парковке, где нас ожидал мобиль такси. Рик распахнул передо мной дверцу заднего сидения и сам сел рядом.

— Улица Ребекки Старлайт, дом восемнадцать, — назвал он адрес. — Башня Белого Крыла.

— Будет сделано, сэр, — отсалютовал водитель, и я почувствовала движение силы в потоках мобиля.

В мобиле было тепло, и скоро я пригрелась. Рик развалился на сидении, закинув одну руку на спинку за моей головой и вытянув длинные ноги настолько, насколько позволяло пространство. Прикрыл глаза, словно наслаждаясь долгожданным отдыхом. Фонари за окном скользили по его лицу полосами света и тени, и я позволила себе посмотреть на него не украдкой, а по-настоящему, изучая каждую мелочь его лица.

Да, он выглядел уставшим. Должно быть, весь день провёл на ногах, наводя ужас на преступников Пантарэи, кого-то ловил, допрашивал, а потом торопился ко мне, чтобы лично доставить домой.

— Рик, — тихо сказала я.

— Да, малышка? — отозвался он, не открывая глаз.

— Сколько вам лет?

Этот вопрос заставил его поднять голову и посмотреть на меня с некоторым изумлением.

— Это что, допрос? — усмехнулся он.

— Мне просто интересно. Я знаю о вас с братом… не так уж много, на самом деле. Если подумать.

— Ну, тебе известно, что я курю, сплю на диване, не имею собственного мобиля и покупаю малиновый джем. По-моему, этого достаточно для полного досье.

— Я серьёзно.

Он помолчал, и я заметила, как его пальцы на спинке сидения за моей головой чуть шевельнулись и, возможно, коснулись моих волос.

Или мне показалось.

— Сорок семь, — ответил он спокойно. — Обоим.

Я промолчала, переваривая. Сорок семь. Он выглядел лет на двадцать пять, может, двадцать семь — не сильно старше меня, на самом деле. Но я видела их глаза на той картинке из журнала, где они были ещё учениками старшей школы, и взгляд стал совсем другим. В нём не было той детской заносчивости, бунтарства, и мне это чертовски нравилось.

— Вы старше меня почти на тридцать лет, — проговорила я, глядя, как мимо проплывает город. Таксист не торопился, и вёл мобиль осторожно, но колёса всё равно то и дело пробуксовывали на льду.

— Тебя это смущает? — спросил Рик.

— Немного, — честно призналась я. — Вы мне в отцы годитесь.

Эти слова так развеселили Рикарда, что он расхохотался, закинув голову на спинку сидения. Я же ждала, пока он успокоится и всё объяснит, но глупая улыбка всё равно растянулась на моих губах.

— Лей, девочка моя, не говори ерунды. Где ты видела дракона, который завёл детей до тридцати?

— Бывают случаи, — возразила я. — Например, когда встречают истинную пару. Я слышала, что это… влияет на фертильность.

— Нет, это не про нас. Нам с Дрейком так не повезло! То есть, наоборот: хвала Богине, что мы не повстречали истинную пару так рано! Сейчас уже да, можно задуматься о семье и детях, но тогда, двадцать лет назад, чёрт, да я был ещё ребёнком!

— Ребёнком? — немного удивилась я.

— Первый курс академии, насколько я помню. Да, точно, мы тогда как раз начали обучение на отделении Артасов. Слушай, среднестатистический дракон стареет в три раза медленнее человека. Так что если переводить на ваши мерила, между нами от силы лет десять, не больше.

Я снова оценивающе посмотрела на Рика. Да, он совершенно не казался мне слишком взрослым мужчиной. Особенно когда так заразительно смеялся и улыбался, искоса глядя на меня. Возраст придавал ему ту особую притягательную брутальность, которой не было у более молодых драконов, и делал обоих братьев ещё более привлекательными.

Не удивительно, что в академии девчонки вокруг них чуть тотализатор не устроили, кто и как скоро охомутает одного из них.

— А тебе? — спросил Рикард, когда мобиль повернул на знакомую улицу. — Сколько тебе лет?

— Неужели ты не смотрел моё личное дело? — я бросила на него выразительный взгляд. — Не верю.

— Возраст женщины для меня не имеет значения, — отозвался он с обаятельной улыбкой.

— Двадцать один, — призналась я и приготовилась выходить, потому что мобиль уже останавливался возле нашего дома.

Рикард вышел первым, и, когда я распахнула дверь, уже протягивал мне руку. Я вышла и вдохнула морозный воздух полной грудью. После мобиля мне не было холодно, и эта свежесть показалось на удивление прекрасной.

— И с чего ты взяла, что у нас тридцать лет разница, — пробормотал Рикард, придерживая меня за руку, пока мы шли по обледеневшей дороге к дому. — Всего лишь двадцать пять. А если перевести в человеческие, то вообще лет восемь.

Я усмехнулась. Не то чтобы меня всерьёз беспокоил вопрос возраста: мы были близки не первый день, и при этом нам всегда было о чём поговорить. Но наблюдать за тем, как он пытается успокоить — то ли меня, то ли самого себя — было забавно.

Через пару минут мы вошли в квартиру, и меня сразу окутал аромат вкусной еды. Кажется, это было тушёное с овощами мясо или что-то похожее. Разувшись, я прошла на кухню и обнаружила там множество горшочков с характерным оттиском ресторана “У Риверов” — рыба в поварском колпаке с поварёшкой в плавнике. Поварёшка при этом была размером с саму рыбу.

Между горшочков стояло две открытых бутылки вина — и они наверняка уже достаточно надышались воздухом, чтобы можно было приступить к ужину.

— Да у нас тут целый пир! — заметила я. — По какому поводу?

— Я заставил тебя волноваться, вот и приношу свои извинения, — напомнил Рикард.

— Тебе не нужно извиняться за то, что ты делаешь свою работу, — возразила я, заглядывая в один из горшочков. Внутри было что-то с густым томатным соусом, травами и кусочками белого мяса, и пахло просто умопомрачительно.

— Нужно, — коротко ответил Рик, доставая из шкафа два бокала. — Я должен был написать. Или попросить Брайана, чтобы он тебя предупредил.

— Он предупредил. Сказал, что ты, может быть, вернёшься, а может быть нет. И что, может быть, ты просто взял отгул, чтобы посетить дом терпимости.

Рик, который налил в один из бокалов глоток вина и уже поднёс его к губам, поперхнулся и закашлялся, постукивая себя кулаком по груди. Я довольно усмехнулась и принялась изучать содержимое других горшочков.

— Брайан — покойник, — прохрипел Рик, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.

— Не сердись на него. Он очень старался меня успокоить. Просто у него это получается примерно так же, как у тебя — готовить.

Рик поднял бровь.

— А что не так с моей готовкой?

— Ты ещё спрашиваешь? — я выразительно выгнула бровь и распахнула холодильник, в котором давно повесилась мышь, потому что она не ест скисший сыр и пересоленную подгоревшую творожную запеканку.

— Ну, я иногда пытаюсь сделать что-то новое в этой жизни, — начал было оправдываться он, а потом махнул рукой: — Прости, я не Дрейк! Не умею я все эти блинчики, коврижки и трёхслойный рататуй.

— Зато Дрейк не догадался бы заказать горшочки из “Риверов”, — заметила я. — Он бы три часа стоял у плиты и приготовил всё сам. А потом ещё час ворчал, что я не так порезала хлеб.

Рик фыркнул и протянул мне бокал.

— Ты его неплохо изучила.

— Я жила с ним под одной крышей, — напомнила я и тут же пожалела, потому что фраза прозвучала не так, как задумывалась. — В смысле… он был моим куратором, и я…

— Лей, я знаю, — мягко перебил Рик. — Можешь не оправдываться. Расскажи лучше, как прошёл день.

Я помолчала, собираясь с мыслями и покрутила вино в бокале. Терпкий пряный аромат коснулся моего носа — и я принялась раскладывать его на составляющие вместо того, чтобы думать над ответом. Потом вдохнула и покивала:

— Знаешь, мне казалось, что в академии учиться было сложно. На артефакторике. Но я всю жизнь этим занималась, так что, хоть кое-где мне не хватало академической подготовки, в целом справлялась. Но медицина — это просто дремучий лес. Я вообще не понимаю, о чём речь, хотя прочитала всё, что мне рекомендовали просмотреть перед началом учёбы. А память у меня достаточно хорошая.

— У тебя было не так много времени, — Рикард переложил содержимое горшочков в глубокие миски и подал мне тарелку с ложкой. Я аккуратно отложила на тарелку отовсюду понемногу и села за стол. — Сама подумай, как ты могла пройти всё, что изучали остальные за четыре года старшей школы?

— Да, проблема в том, что я не закончила общий профиль. Ты же знаешь. У нас начались трудные времена, пришлось бросить.

— А ещё я знаю, какая ты целеустремлённая. И упрямая, — Рик усмехнулся и сел напротив меня. Теперь нас разделял лишь его кухонный стол всего в один шаг шириной. — Только два дня учёбы прошло. Уверен, к новому году ты нагонишь программу.

— Да поможет мне Богиня, — вздохнула я и мы соприкоснулись бокалами, которые издали тихий звон.

Вино было сладким и чуть терпковатым, с ноткми северных ягод. Что-то не местное, но всё равно приятное и мягкое. Оно прокатилось по пищеводу, оставляя после себя тёплый след и вызывая аппетит.

— Ты обещал мне рассказать, что вчера случилось, — заметила я, макая кусочек хлеба в густой тёмный соус. — Почему не вернулся домой?

Рик не сразу ответил. Покрутил бокал в пальцах, сделал глоток и откинулся на спинку стула.

— Ночной рейд, — сказал он. — Мы получили наводку на одну из точек синдиката. Ту, что связана с Аркейном. Хотели взять их на передаче запрещённых артефактов ещё днём, но кто-то слил информацию о засаде. Пришлось менять состав, добывать новые сведения — и рейд переместился на ночь. Так часто бывает. Крыс везде полно.

— Разве Аркейн не под контролем полиции?

— Да, но его люди-то на свободе. Мы взяли не так давно несколько его человек — поют, как соловьи, но знают не сильно много. Тем не менее, как видишь, кое-что всё-таки удаётся. Повязали одного из поставщиков. Может, получится узнать имя какого-нибудь более крупного игрока.

— Что за поставщик? — заинтересовалась я, потому что речь наверняка шла об артефакторах. Что-то подобное я слышала в разговорах родителей, но мало что поняла тогда.

— Продавец разных артефактов. Поставщики — посредники между мастером и покупателем. Кстати, я говорил, что люди Аркейна после его ареста начали делить территорию? Мы ожидали встретить только одну группировку на передаче груза, а тут явилась вторая, которая, оказывается, хотела перехватить поставку. В общем, одни против других, мы против всех, и ещё этот поставщик со своими телохранителями. Знали бы, взяли бы больше людей.

— Поэтому тебя ранили, — поняла я и опустила взгляд в тарелку.

— Да, не успел немного среагировать. Они, конечно, не сразу сообразили, но всё-таки объединили силы против нашего отряда оперативников. Но ничего, мы тоже не травой шиты. В моей крови течёт метал!

Рикард усмехнулся, и я тоже невольно улыбнулась в ответ.

— Но на костяшках свежие раны. Они откуда?

— О, это ерунда. Пришлось объяснять одному гражданину, что не стоит угрожать полиции подавляющим магию артефактом.

— Что? — я подалась вперёд. — Подавляющим магию? Это ты, выходит, даже обернуться драконом не мог?

— Не мог, вот и пришлось всё ручками делать, — закончил Рикард и оторвал зубами огромный кусок мяса от запечёной до хрустящей корочки птицы.

Я смотрела, как он ест, и невольно улыбалась, потому что эти сбитые костяшки означали, что он такой же человек, как я. Что его личность не определяется драконом, а профессия — магией. И если нужно, он будет делать то же, что и всегда, не прикрываясь свой силой или артефактами.

И было в этом что-то чертовски сексуальное.

— Рик, — сказала я, и он поднял на меня взгляд, не переставая жевать. — А что за артефакт? Как он выглядит?

— Заинтересовала тебя профессиональная тема, а? — он вытер пальцы салфеткой. — Небольшая штука, вроде диска. Активируется магическим импульсом и бьёт по всем в радиусе нескольких шагов. Каналы блокируются на несколько минут. Если ты дракон — это как если бы тебе ноги связали.

— Я могу на него посмотреть?

Рик замер с бокалом у губ.

— Зачем?

— Потому что я артефактор. Это моя специальность. Если кто-то делает подавляющие артефакты — я, возможно, смогу определить почерк мастера. Каждый артефактор оставляет след в плетении, как подпись.

Он смотрел на меня несколько секунд, мгновенно растеряв всю свою шутливость, словно оценивал, правда ли я могу принести пользу.

— Я подумаю, — сказал он наконец и вернулся к поглощению пищи.

Глава 13

Лейла Мариотт

Мы доели содержимое горшочков и открыли вторую бутылку вина. Рик рассказывал о своих коллегах: о Брайане, который однажды перепутал подозреваемого с прохожим и полчаса допрашивал ни в чём не повинного пекаря; о начальнике участка, который боялся голубей; и о стажёре, который в первый день умудрился запереть себя в собственном мобиле.

Я смеялась до слёз. Рик рассказывал хорошо: без лишних подробностей, с точными паузами и лёгкой хрипотцой в голосе, которая появлялась, когда он сам начинал смеяться над собственными историями. В такие моменты он был совсем не похож на офицера полиции. Да что там, на самом деле, я редко видела его в образе офицера — он преображался лишь когда чувствовал рядом настоящую опасность, а остальное время оставался просто Риком, таким родным и привычным, что, казалось, мы были знакомы всю жизнь.

Потом мы перебрались на диван. Рик включил телевещатель. На экране замелькали вечерние новости, ведущий с безупречной причёской монотонно зачитывал что-то о заседании Совета Лоранов и ценах на зерно в Беллоранской провинции. Рик вытянул ноги, положив их на низкий столик, и откинулся на спинку.

— Ты всегда это смотришь? — спросила я, устраиваясь рядом. Между нами оставалось расстояние в ладонь — достаточно, чтобы не касаться друг друга, и слишком мало, чтобы я не чувствовала его тепло.

— Привычка, — ответил он. — Иногда мелькает что-нибудь полезное для работы. Да и просто… помогает выключить голову. На самом деле, это Дрейк любитель контролировать всё, что происходит в этом мире, вот и я от него заразился. Боюсь, это передаётся воздушно-капельным путём.

Я усмехнулась и подтянула ноги, боком привалившись к спинке дивана. Ровный, монотонный голос диктора убаюкивал, а новости были не особенно интересными. Цены на зерно плавно перетекли в прогноз погоды, потом в репортаж о реконструкции набережной. От вина меня разморило, да и ноги гудели после целого дня в лечебнице.

Я расстегнула верхние пуговки платья, чтобы ткань не стягивала горло, и положила голову на спинку дивана. А потом сама не заметила, как мои глаза закрылись и мысли унесли меня в далёкие дали.

Наверное, мне что-то снилось — я не помнила этого. Время от времени я открывала глаза, но картинка быстро раздваивалась в моих глазах, и тяжёлые веки снова опускались.

Нужно было встать и сходить умыться, переодеться. Нужно было лечь в кровать и спать до самого утра, потому что завтра меня ждал новый длинный и сложный день. Нужно было. Но вместо этого моя голова качнулась и уткнулась во что-то тёплое с лёгким ароматом дыма.

— Лей, — голос Рикарда заставил меня приоткрыть глаза, и я вздрогнула, осознав, что уснула, положив голову ему на плечо.

— Прости, — я подняла голову и потёрла глаза. — Разморило что-то. Наверное, нужно принять душ и идти спать.

Я уже начала вставать, но Рик вдруг развернулся, взял меня за плечи и уронил обратно на диван. Он навис надо мной, глядя в глаза, а его губы время от времени смыкались и размыкались, будто он хотел что-то сказать, но не решался. Я же не могла даже шевельнуться.

Телевещатель продолжал тихо что-то говорить, но я уже не разбирала ни слов, ни их смысла. В густом полумраке осталось только жидкое серебро потемневших глаз.

— Кажется, я вот-вот нарушу протокол, — с хрипотцой произнёс Рикард.

— Какой… протокол? — сглотнула я.

— Официально ты под моей защитой. Объект. Объект не может быть другом, родственником или любовником, потому что это мешает принимать правильные решения.

— Мы не родственники, — тихо ответила я.

— И не друзья, — добавил Рикард.

— И не любовники…

— Пока.

Мы смотрели друг другу в глаза. Вещатель мягко освещал его лицо, и глаза скрылись в глубокой тени, но я всё равно видела их серебро. Он прижимал меня бедром к мягкой поверхности, опираясь на предплечье одной руки, и мне захотелось расстегнуть ещё одну пуговку, будто от этого стало бы легче дышать.

— А что будет, если… ты нарушишь протокол?

Он вскинул бровь.

— Я должен буду передать объект другому офицеру.

— А если… никто не узнает?

Рикард усмехнулся.

— Есть один дракон, от которого я порой при всём желании не могу ничего скрыть. И этот дракон очень любит соблюдать букву закона.

— При всём желании?..

— Это всё связь близнецов. Наши потоки сохраняют связь даже на расстоянии, поэтому иногда мы видим то, что происходит с другим, во сне. Обычно в моменты опасности или… другие значимые моменты жизни.

Точно, их связь…

— Мне нужно тебе кое о чём рассказать, — проговорила я и подтянула к себе ноги. Рикард отстранился, позволяя мне сесть нормально. Скрестив ноги, я качнулась и невидящим взглядом уставилась в окно, где неторопливо падал снег.

— В чём дело? — голос Рикарда изменился. Теперь он был собранным и внимательным. Я не хотела этой перемены, но сердце чувствовало, что так будет правильно.

— Я сегодня попросила лечащего врача Дрейка дать мне список препаратов, которые ему капали в больнице. Дело в том, что один из них… заставляет его вести себя не так, как обычно. В инструкции написано, что изменение поведенческого профиля — один из его побочных эффектов.

Рик слушал внимательно, не перебивая и, казалось, даже не моргая.

— Он действительно вёл себя странно, — продолжила я, внутренне сжавшись. — Один раз, когда я его навестила, он поцеловал меня. А сегодня пригласил на обед в свою палату…

Я подняла взгляд на Рикарда, пытаясь оценить его реакцию — и опасаясь того, что он может разозлиться. Но дракон сидел, положив руку на спинку дивана, и, чуть склонив голову набок, просто смотрел на меня.

Точно, он же дракон. И знает о том, как сильно я волнуюсь.

Эта мысль заставила меня осечься. Прочистив горло, я поморгала и добавила:

— А ещё, он пригласил меня провести Новый год с вами на каком-то горном курорте.

Рикард кивнул и, постучав пальцами по спинке дивана, проговорил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это многое объясняет.

— Что объясняет? — не поняла я. Но вместо ответа он задал встречный вопрос:

— И что ты думаешь по поводу всего этого?

— Думаю, что он болен и ему сейчас нельзя волноваться. Наверное, стоит ему подыграть, ведь всё вернётся в норму после отмены препарата.

— И что, этот препарат во всех случаях вызывает… как ты сказала?

— Изменение поведенческого профиля, — напомнила я и мотнула головой: — Нет, только с какой-то вероятностью.

— А тебе не приходило в голову, что дело не в препарате? Что, возможно, Дрейк не вошёл в тот процент больных, у кого проявился побочный эффект?

— Приходило, но… как тогда объяснить странности в его поведении? Всё это совсем на него не похоже!

— Он тебя любит, Лей.

Меня словно холодной водой из ведра окатило. Не то чтобы я не догадывалась, но слышать об этом так прямо, да ещё и от Рика…

— Как… любит?

— Глупо и неуклюже, — хмыкнул он. — А ещё по-детски и наивно.

Я сделала глубокий вдох и, выдохнув, приложила ладони к лицу. Всё становилось слишком сложно.

— Что тебя так беспокоит? — спросил Рик и, чуть придвинувшись ко мне, вдруг обнял за плечи.

Я подняла на него взгляд. В его руках было так тепло и приятно, что хотелось так и замереть, но…

— Можно я скажу тебе всё, как есть?

Он посмотрел на меня в ответ, заставив снова утонуть в жидком серебре его глаз. Потом протянул указательный палец в сторону вещателя, где в это время транслировалась уборка в парке руками каких-то звёзд. И тот погас, погрузив нас в тишину.

— Говори, — прошептал Рик, крепче прижав меня к себе.

— Мне страшно думать, что из-за меня вы можете стать друг другу врагами. Мне страшно думать, что Дрейк потеряет брата, если… если…

Ком подступил к горлу, и я не смогла договорить, потому что это означало признаться Рику в своих чувствах. И хотя я страстно желала этого, в той же мере и боялась. Но Рик не выпускал меня из своих рук, и я прижалась щекой к его груди.

— Этого никогда не случится, — ответил он и пальцами зачесал назад мои волосы.

— Как ты можешь так говорить? Это ведь уже случилось раньше. Эйра… кое-что рассказывала мне.

— Сейчас всё иначе.

— Что изменилось?

— Он сказал, что не отступится от тебя. А значит, карты вскрыты. Теперь это честная игра.

— Я вам не трофей, — чуть обиженно заметила я и отстранилась, но Рикард не убрал своей руки, лишь чуть ослабил хватку.

— Точно, — он усмехнулся. — Поэтому право выбора только за тобой.

— А если я не хочу выбирать?

Рикард медленно втянул носом воздух и высоко поднял брови, размышляя о чём-то. А потом едва заметно улыбнулся:

— Мне всё равно. Я уже сделал свой выбор. — Он скользнул ладонью по моей щеке и проник пальцами в волосы. — И если тебе нужно время, я подожду. У меня впереди ещё три сотни лет, чтобы ждать.

— Не говори ерунды, — я хотела убрать его руку, но, положив свою ладонь поверх, не решилась сделать этого и просто замерла. — Не нужно тебе ничего ждать.

— Что ты хочешь этим сказать? — осторожно уточнил он.

— Скажи, как вы видите друг друга во снах? Со стороны или… что вообще ты видишь, когда он тебе снится?

— Вижу мир его глазами. Слышу его ушами. Почему ты спрашиваешь?

— А что если ты не будешь ничего видеть?

— Об этом я не думал.

— Подожди минутку.

Я убежала в прихожую и, взяв с верхней полки свой шарф, вернулась в гостиную, но подошла к дивану не спереди, а сзади, после чего, остановившись за спиной Рика, произнесла у него над ухом:

— Закрой глаза.

— Что ещё за игры, — заулыбался он, но глаза закрыл.

Сложив шарф в два слоя, я повязала его поверх глаз дракона, и только после этого вернулась обратно и села рядом с Риком, с ногами забравшись на диван.

— Лейла, — с игривой угрозой в голосе сказал Рикард. — Ты совершаешь нападение на офицера драконьей полиции.

— И что мне за это будет, офицер? — спросила я лукаво и положила ладонь ему на щёку. Рикард повернулся ко мне, даже не представляя, насколько в этот момент были близки наши лица.

На мгновение я сама испугалась собственной затеи. С повязкой на глазах он казался ещё красивее, а мнимая беспомощность только подчёркивала мужественность этого дракона. Меня охватило острое чувство того, что я не просто нарушаю правила игры — но иду против закона, против всей системы, отказавшись и дальше плыть по течению.

— Зависит от того, вооружён ли нарушитель, — ответил тем временем Рикард, и я решительно подалась вперёд, преодолевая последние оставшиеся между нами дюймы.

Целовать его оказалось волнительно, но в то же время так естественно, будто я делала это уже много раз. Лёгкая щетина чуть царапала кожу, вызывая приятные мурашки, а губы оказались мягкими и нежными, совсем не такими, какими я представляла их себе…

— Нарушитель определённо вооружён и очень опасен, — выдохнул Рик, когда я медленно отстранилась.

А потом он положил одну ладонь мне на затылок, другую — на талию и одним коротким движением притянул к себе ближе, смяв мои губы в порывистом, горячем поцелуе.

Я закрыла глаза и отдалась ему полностью, позволив уложить себя на мягкую поверхность дивана. Его рука скользнула по моей талии и опустилась ниже, очертив бедро, а затем поднялась обратно, чтобы приподнять край и без того задравшейся юбки. Пальцы второй его руки путались в моих волосах, то сжимая их, то выпуская, то поглаживая. Губы скользнули по подбородку, оставили влажную дорожку вдоль шеи и остановились в ямке между ключиц, заставив меня выгнуться и вцепиться пальцами в ткань его рубашки.

— Протокол нарушен, — прошептал он мне в шею. — Офицер Рикард Артас признан виновным.

Его пальцы нашли кружево моих чулок, и я сделала судорожный вдох от прокатившейся по телу горячей волны.

— Он будет наказан? — спросила я после очередного долгого поцелуя.

— Ещё как, — Рик перешёл на горячий шёпот, не прекращая целовать меня. Его губы прошлись по кромке уха и скользнули за него. Я прикусила губу, сдерживая стон.

— Каким будет наказание?

— Любить до конца своих дней…

Глава 14

Лейла Мариотт

Его ладонь, миновав край чулок, добралась до мягких округлостей, и наши губы вновь встретились, наполняя тишину только звуками сбившегося дыхания и поцелуев.

Мои пальцы нащупали верхнюю пуговку его рубашки, и я расстегнула её, а затем вторую и третью, постепенно освобождая всё больше кожи под жёсткой тканью. Его сердце билось так сильно, что я могла слышать его. Или это было моё сердце?

— Подожди, — выдохнула я, когда он осторожно перекинул одну ногу, разместив её между моих и чуть прижавшись бёдрами ко мне.

— В чём дело? — спросил он, не отрывая губ от моей ключицы.

— Мне нужно отойти… я быстро, правда. Только жди здесь и никуда не уходи.

Он нехотя поднялся на колени, позволяя мне буквально скатиться с края дивана. Юбка была задрана и смята, и я на ходу оправляла её, хотя в этом уже не было никакого смысла.

Скрывшись в ванной комнате, я дрожащими руками начала расстёгивать корсет. Пальцы не слушались, крючки цеплялись за ткань, и я провозилась с ним куда дольше, чем хотелось бы.

Наконец, избавившись от формы курсанта лечебницы, я повесила всё на один из свободных крючков и шагнула в ванну, повернув вентиль на душевой лейке. Вода и мыло быстро избавили меня от пота и запаха лекарств, которыми пропитались даже мои волосы. И, чувствуя себя посвежевшей, на всё ещё негнущихся ногах я вышла из ванной комнаты.

Вместо формы я надела майку Рика — ту самую, которую он запретил мне носить прошлым утром. Она была старой и застиранной, но удивительно уютной. Нижний край доходил мне до середины бедра, а ворот был слишком широким и сползал с одного плеча, обнажая ключицу.

Босиком я прошла обратно в гостиную, где Рик послушно сидел на своём месте, закинув голову на спинку дивана. Услышав мои шаги, он натянул шарф на лоб и посмотрел на меня.

Его губы растянулись в хищной усмешке.

— Я же говорил тебе не ходить в таком виде по моему дому, — заметил он, поднимаясь на ноги.

— Ты вообще не должен был меня видеть, — ответила я и, остановившись в шаге от него, натянула шарф обратно на глаза.

Рикард издал низкий, утробный рык, после чего наклонился и, подхватив меня под колени, легко, словно я ничего не весила, поднял меня над землёй. Я вцепилась в его шею, прижавшись к груди, и вскрикнула:

— Стой! Ты что делаешь! У тебя же повязка на глазах!

Вместо ответа он ощупью нашёл мои губы, и я мгновенно забыла о том, что находилась на руках слепого дракона. А когда мы оторвались друг от друга, он неторопливо понёс меня через всю комнату, уверенно огибая предметы, словно мог видеть сквозь повязку.

— Ты что, видишь? — спросила я недоверчиво.

— С чего ты взяла? — спросил он, ногой нащупывая край дверного проёма, что вёл в его спальню. Потом развернулся, занося меня внутрь спиной вперёд.

— С того, что ты ни разу не запнулся!

— У меня тоже есть чутьё, — хмыкнул он — и в это же мгновение врезался плечом в косяк.

Я расхохоталась, уткнувшись лицом ему в шею, а он в это время осторожно уложил меня на кровать. Я задела рукой один из учебников, и тот упал прямо Рику на ногу. Он тихо чертыхнулся, снова вызвав у меня приступ смеха. Но это длилось недолго. Незаметно раздвинув мои ноги, он навис надо мной и, отыскав губы, вырвал из моей груди отчаянный стон.

Наверное, если бы кто-то ещё вчера мне сказал, что всё так обернётся, я бы не поверила. Особенно в то, что сама, первой поцеловала Рика. Но это происходило на самом деле, в реальности, а не в мечтах или во снах. Я действительно медленно расстёгивала его рубашку, а он продолжал меня целовать так, словно не мог насытиться нашей близостью.

Его ладонь легла на мою грудь и нежно сжала её, а большой палец прошёлся по вершинке, и даже сквозь ткань я почувствовала это прикосновение так остро, что едва не задохнулась.

Рик опустился губами ниже, туда, где майка сползала с плеча, открывая ключицу. Потом тихо выдохнул, словно пытался взять себя в руки.

— Тебя что-то волнует, — прошептал он. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, только скажи…

— Твоя рана, — ответила я, ласково проведя пальцами по его волосам. Пучок, в который они были собраны, растрепался, и некоторые пряди щекотали мою шею. — Она всё ещё не затянулась, хотя прошли уже сутки.

— Не думай об этом, — шептал Рик мне в шею. — Я ведь дракон. И сделан из стали. Мне ничего не будет.

С этими словами он опустился ещё чуть ниже и сквозь ткань захватил зубами вершинку моей груди, одной рукой подхватив меня под бедро. Я глухо выдохнула. Между ног становилось горячо и влажно, и мои ноздри заполнила смесь сладковатых, чуть терпких ароматов, в которых мы смешались друг с другом.

Когда его губы снова нашли мои, поцелуи стали рваными, надрывными. Они смешивались с нашим сбитым дыханием и тихими, редкими стонами, что порой всё-таки вырывались из моей глуби.

Нащупав пуговки форменных брюк Рика, я неловко расстегнула их — и тогда он приподнялся, чтобы стянуть их с себя и оставить одежду где-то на полу.

Между нами осталась только майка, которая всё ещё была на мне. Рик, оставшись сбоку от меня, провёл ладонью по моему телу, скользнул под майку, поглаживая мою кожу, а потом опустил её ниже, проведя от пупка к внутренней стороне бедра. Я замерла, но он отвлёк меня очередным поцелуем.

Осторожно, почти невесомо он скользнул по внутренней стороне бедра выше, и я вздрогнула, а потом подалась бёдрами ему навстречу. Рик замер. Его губы остались у моего уха, опаляя меня горячим дыханием.

Я сильнее подалась бёдрами к нему, и его пальцы неторопливо проникли внутрь, медленно растягивая меня. Я вцепилась пальцами в простыню, а когда он согнул пальцы, сильнее надавливая изнутри, с протяжным стоном выдохнула.

Рик прижался губами к моему виску.

— Тебе не больно? — шёпотом спросил он.

Это можно было назвать по-разному. Странно, сладко, непривычно, тесно, умопомрачительно — но только не “больно”. Я не находила себе места, мне не хватало кислорода, и всё, что мне было нужно — чтобы только он не останавливался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне хорошо, — наконец, выдохнула я и, закусив губу, вскинула голову, потому что он бережно, нежно начал двигать пальцами внутри меня, распаляя во мне самый настоящий пожар.

Удивительно, насколько иначе ощущались его руки. Я никогда не испытывала ничего подобного, даже когда сама ласкала себя, и теперь металась, не в силах сдерживать разбушевавшуюся внутри бурю. И слабые отголоски боли, которые едва ощущались, быстро таяли в этом медленном, чувственном ритме.

Он снова припал к моим губам и, раздвинув мои ноги, разместился между них. Я почувствовала, как он провёл горячим, твёрдым достоинством по моему животу — и мир померк в ожидании того, что произойдёт дальше. Но когда он скользнул ниже, отыскав влажный, пылающий и жаждущий вход, я схватила Рика за голову и заставила его прекратить поцелуй.

— Стой, — тяжело выдохнула я. — Тебе нельзя активно двигаться, пока рана не зарастёт.

— Он уже заросла, — соврал он, опускаясь губами к моей шее.

— Нет, не заросла, — уверенно возразила я. — Я чувствую запах крови. Должно быть, ты всё-таки перенапрягся, когда взял меня на руки. Прекрати сейчас же.

Он медленно поднялся на колени. На нём всё ещё оставалась распахнутая белая рубашка и бинт под ней, а на глазах была повязка, и я порадовалась, что в тот момент он не мог видеть, как зачарованно я смотрела на его чуть подрагивающий в нетерпении ствол.

— Ты уверена? — спросил он, чуть склонив голову.

Я поднялась на колени рядом с ним и положила руки на обнажённую грудь.

— Ложись на спину, — прошептала я. — Только осторожно.

Его губ коснулась усмешка. Ощупью поймав меня за подбородок, он притянул меня к себе и одарил таким нежным поцелуем, что у меня закружилась голова.

А потом он медленно, осторожно лёг, и я помогла ему устроиться, подложив под голову подушку. Его волосы разметались по белой наволочке, рубашка распахнулась, обнажив сильную, тяжело вздымающуюся грудь. Я перекинула через него ногу и медленно опустилась сверху, скользнув промежностью по его тверди, что оказалась теперь прижата к животу. Это оказалось так приятно, что я невольно закусила губу, а мои брови напряжённо изогнулись.

Рик провёл руками по моей талии и опустился ниже, мягко обхватив ладонями бёдра под задравшейся майкой. Для этого ему пришлось приподняться чуть выше на подушке, приняв полусидячее положение. Я коснулась пальцами его крепких мышц пресса и провела кончиками по повязке.

— Значит, ты даже в постели предпочитаешь решать всё сама? — усмехнулся Рик.

— Я ведь теперь доктор и не могу позволить тебе истечь кровью в моём присутствии.

— Тогда я готов выполнять все ваши указания, доктор Мариотт.

С этими словами он подался ко мне, обнял и опустился обратно, заставив меня чуть не лечь сверху. А потом одним движением потянул майку наверх, снимая с меня последнее, что ещё прикрывало наготу.

Я смутилась, но Рик ничего не мог видеть сквозь плотно повязанный шарф. И это немного придало мне уверенности. Склонившись, я поцеловала его в губы, потом уткнулась лбом в его лоб и повела бёдрами, скользя по его длине. Рик провёл руками по моей груди, захватив с обеих сторон, по очереди втянул в рот каждую вершинку, и я вцепилась пальцами в его сильные плечи.

В тот момент мне так сильно, остро, неистово захотелось большего, что смущение и неуверенность отступили. Чуть приподняв бёдра, я взяла его ствол и попыталась направить туда, куда нужно. И прежде, чем осознала, что у меня не получается, Рик чуть потянул мои бёдра на себя и немного надавил.

Я почувствовала, как его край начал мягко раздвигать меня, и замерла, забыв дышать. Он был такой горячий и твёрдый, что на мгновение мне показалось, что ничего не получится. Что будет больно. Что он просто не поместится внутри.

— Не торопись, — прошептал он, поглаживая мои бёдра.

Я качнула ими так, что едва не оторвалась от него, а потом снова позволила проникнуть в мягкие, влажные объятья. С каждым следующим осторожным движением он проникал чуть глубже. Рик не торопил меня, только поддерживал под бёдра, словно боялся, что я упаду. Его рот был чуть приоткрыт, и время от времени я чувствовала его короткие, сдержанные выдохи.

Внутри было горячо и тесно, и всё же стеночки послушно растягивались, принимая его шаг за шагом. А потом словно что-то щёлкнуло. Я шумно выдохнула, ощутив укол боли — и он резко вошёл в меня глубже, скользнув неожиданно легко и выбив из меня дух.

Волна наслаждения прокатилась по мне, отдаваясь мурашками по всему телу, и я замерла, застонав.

Рик тоже застыл. Его пальцы сомкнулись на моих бёдрах, а челюсти сжались так, что желваки побелели. Я почувствовала, как он дёрнулся внутри меня, и медленно приподняла бёдра. Потом так же неторопливо опустилась — на этот раз быстрее и глубже. И удивилась тому, как это было легко и приятно.

Я оттолкнулась от его груди и выпрямилась, позволяя подрагивающему стволу заполнить меня до самого конца. Странные, непривычные ощущения приносили намного больше удовольствия, чем я могла себе представить в своих самых смелых мечтах, и я закусила губу, начав медленно покачиваться на нём взад и вперёд.

Дракон подо мной шумно выдохнул, вскинув голову. Он помогал мне двигаться, направляя лежащими на бёдрах ладонями, и я чувствовала, как время от времени он и сам подаётся мне навстречу, создавая томный ритм.

Его руки поднялись выше — по животу, по рёбрам, нашли мою грудь, и когда его пальцы сжались на ней, я непроизвольно ускорилась, качнувшись резче. Он зашипел сквозь зубы — и я не сразу поняла, от удовольствия или от боли в боку.

— Твоя рана?.. — выдохнула я, замедляясь.

— Плевать, — его голос был хриплым, почти неузнаваемым. Ладони вернулись на мои бёдра и чуть надавили, прося не останавливаться.

Я наклонилась к нему, опершись руками о его плечи. В этом положении угол изменился — он проникал иначе, глубже, задевая что-то внутри, от чего перед глазами вспыхивали искры.

Его губы нашли мои, и мы слились в рваном поцелуе, который то и дело сбивался. Мы дышали друг другу в рот, не прекращая движений, и я чувствовала, как он напрягается, каменеет подо мной, как каждое следующее движение становится всё более горячим и отрывистым.

Я начала уставать. Двигаться в таком положении оказалось тяжело, но останавливаться не хотелось, словно, если я это сделаю, весь мир рухнет. И тогда Рик крепче сжал мои бёдра и сам начал двигаться подо мной, всё быстрее и сильнее с каждой секундой.

Из моей груди вырывался стон, и Рик ловил его губами, сцеловывая каждый приглушённый звук. Во мне нарастало что-то тугое и горячее, заставляя замереть и выгнуться. Вцепившись в плечи дракона, я опустила голову и прижалась к одному из них губами.

Казалось, ему так стало только удобнее. Крепче удерживая меня на месте, он быстро и сильно вбивался в меня, отчего все мои ощущения слились в единый непрерывный поток яростного, нестерпимого наслаждения.

И когда подступавшая волна наконец накрыла меня с головой, я не смогла сдержать крика. Но он не останавливался. Продолжал двигаться так же неистово, продлевая эту волну мучительного томления. Я кричала, срывая голос, кусала его плечо, выгибалась то в одну сторону, то в другую, но он крепко держал меня, не прекращая этот сумасшедший забег.

Казалось, я перестала существовать. Уже не было ни тела, ни кровати, ни комнаты вокруг — всё слилось воедино и сконцентрировалось в точке наслаждения. И Рик казался не мужчиной, что разделил со мной постель, а душой, которая стала частью меня, а я — частью его.

Дракон зарычал. Его утробный рык наполнил пространство, и я почувствовала, что что-то изменилось. Движения стали похожи на импульсы, а внутри стало ещё более тесно. Он снова поймал мои губы и прорычал в них, словно дикий зверь.

И волна снова настигла меня. На этот раз откуда-то из моего нутра вырвался такой же сдавленный рык, постепенно перешедший в крик наслаждения.

Рик замедлился. Каждый новый удар был коротким и сильным, выбивающим искры из моих глаз. И, постепенно замедляясь, вскоре он замер.

Наше дыхание было тяжёлым. Я чувствовала влагу под своей щекой: его грудь покрылась тонким слоем пота. Поцеловав её, я ощутила острый солёный привкус.

Его руки соскользнули с моих бёдер на спину, и он крепче прижал меня к себе. Резко, часто вздымавшаяся грудь начала постепенно успокаиваться под моей щекой.

Несколько минут я просто лежала на нём, позволяя остаткам наслаждения блуждать по моему телу. Его пальцы медленно перебирали мои волосы — бездумно, привычно, словно он делал это каждый день.

И мне было хорошо и спокойно.

Но недолго. Скоро я приподнялась и, осторожно опустившись на кровать, осмотрела бинты. Моё зрение отчего-то стало чётче, словно в комнате зажёгся слабый свет, и я хорошо видела красное влажное пятно там, где Рика ранили прошлой ночью.

— Всё-таки перенапрягся, — нахмурилась я. — Надо посмотреть, возможно, шов разошёлся.

— Я в порядке, — возразил Рик, но я уже натягивала майку.

— Иди в душ, обмойся и снимем повязку. Если рана выглядит плохо, поедем в больницу.

— Лей, время позднее, нам обоим надо поспать…

Я стянула с него шарф и ткнула пальцем в сторону двери.

— Быстро в душ, я сказала.

— Да ты многому у Дрейка научилась, я смотрю, — насмешливо фыркнул Рик. Он сел, а потом вдруг подался ко мне и, проникнув пальцами за ухо, прижался к губам в каком-то особенно крепком и жарком поцелуе.

Когда он наконец отстранился, я несколько секунд сидела с закрытыми глазами, забыв, зачем вообще встала.

— В душ, — напомнила я, открыв глаза. Голос прозвучал не так строго, как хотелось.

— Уже иду, доктор Мариотт, — пробормотал он и, одним движением поднявшись на ноги, прошёл к двери.

Я проводила взглядом его рельефные ягодицы и, когда он скрылся в коридоре, застонав, приложила ладони к пылающим щекам.

Драконы… чувствуют девственность. И чувствуют, если у кого-то было соитие в течение последних нескольких часов.

И я уже знала, что при всём желании не смогу скрыть от Дрейка то, что сегодня произошло.

Глава 15

Лейла Мариотт

Я резко села на кровати. Сердце билось часто и сильно, дыхание было поверхностным, словно сбилось после пробежки.

Сон.

Снова сон, от которого кровь стыла в жилах: всё было так реалистично, словно я была прямо там, в операционной, где Дрейк держался на волосок от смерти. Вокруг него столпилось больше десятка докторов и их помощников: одни поддерживали в нём жизнь, другие соединяли концы разорванных каналов, двое знакомых мне хирургов накладывали швы. Датчики на артефактах вокруг мигали и пищали, и после лекции в операционной галерее я понимала в них значительно больше, чем раньше.

Он действительно был на грани смерти.

— Лейла? — Спавший на соседней подушке Рик приоткрыл глаза.

— Кошмар приснился, — выдохнула я и, потерев глаза, подошла к окну.

Уже светало. Будильник на тумбочке готовился зазвенеть через несколько минут, и в любом случае уже пора было вставать.

— Расскажи, — томным со сна голосом сказал Рик и, поймав меня за руку, когда я проходила мимо, уронил меня на кровать рядом с собой.

— Пора вставать, — сказала я, смутившись. Ночное наваждение прошло, и, хотя воспоминания отзывались внутри сладкой волной, мне было немного не по себе в присутствии Рикарда. Особенно с учетом того, что я знала: под одеялом на нём не было совершенно ничего.

Он взял меня в охапку, прижал к себе и, зарывшись носом в волосы, втянул в себя их аромат.

— Будильник ещё не прозвенел. К тому же, моя рана чувствует себя намного лучше.

— Не говори ерунды, — я попыталась отстраниться. — Не могла она за ночь зажить. Никакой больше нагрузки, пока она не стянется.

— Так уже стянулась, — усмехнулся дракон и позволил мне вывернуться из своих рук. Потом приподнялся так, что одеяло скатилось к самым его ногам, почти обнажая то, что располагалось ниже пояса. Вспыхнув, я отвернулась.

— Пойду умоюсь, — сказала я, отползая в сторону, чтобы слезть с кровати.

Ночью, после того, как Рик привёл себя в порядок, я помогла ему сделать перевязку — и рана выглядела паршиво. Шов держался, но кровь сочилась, намекая на то, что заживление даже не началось. И утром я собиралась настоять на том, чтобы он зашёл в лечебницу вместе со мной и показался хирургу. Они вроде как умеют ускорять регенерацию даже в том случае, если нарушена циркуляция силы.. Мне же доктор Максимус регенерацию ускорил, и рана, которую оставил Дрейк, доставая меня из озера, затянулась буквально за несколько дней. А я даже не дракон.

Так что у меня не было никаких сомнений в том, что Рику нужно было поостеречься любых резких движений. И когда он, размотав бинты, попросил меня взглянуть на рану, я не ожидала ничего хорошего.

Однако вместо глубокого рваного пореза на его боку остался только ярко-розовый след. Не очень ровный — возможно, останется шрам, — но вполне здоровый на вид.

— Что?! — воскликнула я, остановившись уже в дверном проёме. Нахмурилась, пытаясь поверить своим глазам, а потом вернулась обратно на кровать, чтобы рассмотреть рану вблизи.

Кожа была совершенно гладкой и плотной, словно всё зажило уже давно и остался лишь последний остаточный след. Я провела по ней кончиком пальца.

— Но… но как?

Рик закинул руки за голову, довольно наблюдая за моей реакцией.

— Твоими стараниями, — хмыкнул он.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе нахмурилась я, а в следующее мгновение Рик уже повалил меня на кровать и, нависнув сверху, поцеловал в губы.

Я только и смогла что упереться ладонями в его грудь. Сердце забилось чаще, к щекам прилила кровь, и приходилось держать себя руках, чтобы не поддаться на эту провокацию, потому что жар во мне вспыхнул мгновенно, требуя срочно потушить его.

— Ты ведь знаешь, что бывает, когда обладающее даром существо лишается невинности? — горячим шёпотом спросил Рик. Я посмотрела ему в глаза, которые были невозможно близко.

— Выброс силы, — выдохнула я, потому что была прекрасно осведомлена о том, для чего драконы “похищали девственниц”.

— Рана не заживала из-за того, что была нанесена зачарованным клинком. Он надрезал не только плоть, но и резервуар, я ходил полупустой всё это время. Поэтому регенерация шла медленно. Ты же наполнила меня под завязку и спровоцировала восстановление.

Он попытался снова поцеловать меня, но я увернулась. Тогда он поймал меня за подбородок и, удерживая на месте, снова припал к моим губам. Я ответила и, обхватив его за плечи, уже подалась бёдрами навстречу, прижимась к его возбуждённой тверди, но тут где-то в гостиной раздалась негромкая трель.

— Вещатель, — выдохнула я. — В такое время?

Рик замер на мгновение, глядя в сторону двери. Потом слез с кровати.

— Должно быть, что-то важное. Пойду посмотрю.

Он вышел из спальни, напоследок сверкнув своими крепкими ягодицами, и я шумно выдохнула, закрыв глаза. Внутри царил хаос. Тело требовало затащить Рика в постель и не выпускать его хотя бы до следующего утра. Да и ночью остановиться было довольно трудно — если бы не его рана…

Значит ли это, что я сделала свой выбор? Если поддалась этим чувствам, значит, на этом всё? Конец?

Нет, это невозможно. Тогда, в палате, когда Дрейк кормил меня с ложечки, я точно так же хотела стать к нему чуть ближе. Нет, не чуть. Я безумно хотела слиться с ним в единое целое — и телом, и душой. И то, что случилось с Риком — просто стечение обстоятельств. Просто с ним я проводила больше времени. Просто…

Мои размышления прервала вторая трель — на этот раз немного другой интонации, в которой я узнала свой вещатель.

Сердце забилось чаще. Что это может быть, что нам с Риком одновременно пришли какие-то письма? Буквально скатившись с кровати и на ходу оправляя майку, я бросилась в гостиную, где мой вещатель спокойно лежал на обеденном столе.

Рикард стоял у ведущей на балкон двери и напряжённо читал что-то на поверхности своего артефакта.

— Что там? — спросила я и коснулась вещателя своей силой. Тот, считав оттиск ауры, активировался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дрейк в критическом состоянии, — сказал Рик прежде, чем я успела прочитать новое сообщение.

Мир качнулся. Я схватилась за край стола и заставила себя прочитать:

“Мисс Мариотт. Ночью произошло резкое ухудшение состояния пациента 23-17 (А. Артас). Критический отток силы через каналы связи. Пациент в реанимации, прогнозы неопределённые. Прошу вас прибыть в лечебницу и отыскать меня незамедлительно. Доктор Вейр.”

— Что… это значит? — выдохнула я. — Он же вчера ещё был живее всех живых! Я лично с ним общалась!

Рик надел поясную сумку и, закрепив её, убрал внутрь вещатель. Потом взял рубашку, которая ждала его на спинке стула ещё с вечера, и принялся застёгивать пуговицы.

— Что ты знаешь об объединении повреждённого артефакта с функционирующим? — спросил он, спустя несколько долгих секунд молчания.

— То, что ты рассказывал на парах, — ответила я, задумчиво отведя взгляд. — Два аналогичных артефакта с одинаковыми плетениями могут питать друг друга, если объединить эти плетения…

— А что будет, если повредить артефакт-донор?

Я медленно подняла взгляд на Рика.

— Это из-за твоей раны?

Он застегнул последнюю пуговицу и накинул портупею, в которой было закреплено около десятка разных артефактов. В том числе таких, которые были способны нанести существенный вред здоровью.

— Не знаю, — сказал он спокойно, словно ничего особенного не произошло. — Надеюсь, что доктор сможет прояснить для нас этот момент.

— Но почему тогда он вызвал меня… — выдохнула я, лихорадочно соображая.

— Вот и узнаем. Собирайся и будь готова полетать над городом. Это будет быстрее, чем ловить такси.

Наверное, только его выдержка и собранность уберегли меня от истерики и паники. Я быстро собралась, намотав шарф так, чтобы он прикрывал и уши, и шею, надела длинные перчатки и захватила лётные очки, чтобы не использовать магию для защиты от ветра и сберечь истраченную ночью силу.

Рикард уже ждал меня в мундире и с аккуратно убранными в пучок волосами. Передо мной снова был офицер полиции — строгий и внимательный.

Уже через несколько минут мы поднимались на взлётно-посадочную площадку, чтобы затем чёрный дракон с девушкой на шее сорвался с её края и направился прямо в сторону лечебницы.

Мир был укрыт белым ковром снега, который выпал за ночь. И теперь он падал мелкими колючими льдинками, заставляя щуриться. Поймав момент, когда Рик выровнялся, я быстро натянула очки, которые при этом мгновенно запотели.

Мне было не до красоты вокруг. Все мысли были там, в отделении реанимации, там, где я своими глазами видела Дрейка на операционном столе. И теперь не было ни малейшего сомнения: тот сон тоже не был ни кошмаром, ни предчувствием.

Я действительно видела то, что происходило с ним. Так же, как видела Рикарда. И это буквально сводило меня с ума, заставляя задаваться множеством вопросов, на которые у меня не было ответов.

Не прошло и получаса, как мы уже сидели в кабинете, ожидая, когда доктор Вейр освободится и подойдёт к нам. На стене тикали большие часы с маятником, где-то в стенах гудели скрытые от глаз механизмы. Мы с Риком оба молчали, и я, казалось, могла слышать его мысли и чувствовать запах его обеспокоенности. Страха, который никак не проявлялся на лице.

Он по-настоящему боялся потерять брата.

Наконец, дверь открылась, и доктор Вейр вошёл в кабинет, чтобы сесть напротив нас и разложить перед нами уже знакомые мне макеты линий силы. Я сразу узнала характерный узор оборванных и соединённых потоков — ведь сама точно такой же зарисовывала не далее как прошлым вечером.

— Спасибо, что прибыли так быстро, мистер Рикард, мисс Мариотт, — произнёс он, постучав по столу карандашом. — Хорошо, что вы вместе, и мне не придётся повторяться.

Доктор Вейр выглядел так, словно не спал всю ночь: воротник был мятый, под глазами залегли глубокие тени, а чашка на краю стола была пуста — и, судя по подтёкам, уже не в первый раз. Он окинул нас коротким цепким взглядом и, задержавшись на мне чуть дольше, чем на Рике, продолжил:

— Около полуночи у мистера Андреаса произошёл резкий коллапс потоковой системы. Каналы, которые начали восстанавливаться, утратили значительную часть накопленной силы. Два из четырёх хирургических швов на основных артериях не выдержали перепада давления. Нам удалось стабилизировать его к утру, но состояние остаётся тяжёлым.

Рик оставался неподвижным, глядя на доктора таким взглядом, словно собирался провести допрос с пристрастием.

— Причину удалось установить? — спросил он.

Вейр взял карандаш и указал на макет — на тонкую линию, соединяющую два контура — внешний и внутренний. Я невольно приоткрыла рот, потому что именно это место выбрала для соединения потоков Рика и Дрейка, решив, что так циркуляция будет более стабильной.

— Вот здесь, — сказал он, — мы зафиксировали мощный потоковой импульс. Сила двигалась в одном направлении — от мистера Андреаса к вам, мистер Рикард. Каким-то образом произошёл отток, и движение силы долго не восстанавливалось. До сих пор мы не разрывали вашу связь, потому как даже с нашей помощью мистер Андреас не смог бы выжить на столь малом количестве целых каналов. И вот сегодня увидели, насколько данный способ ненадёжный.

— Что вы хотите этим сказать? — напряглась я, отчего-то чувствуя себя виноватой.

— Я хочу сказать, что мистеру Рикарду, возможно, стоит лечь в больницу вместе с его братом, чтобы мы могли контролировать течение силы между ними. Это вопрос жизни и смерти.

Рик не ответил, и доктор Вейр продолжил:

— Мисс Мариотт. У нас есть основания полагать, что вы тоже являетесь некой переменной в данном уравнении. Поэтому я хотел бы спросить у вас обоих: не припомните ли вы, чтобы прошлой ночью, в районе полуночи, произошло нечто особенное?

И он внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Рикарда — и снова на меня. Я сглотнула. Он дракон, к тому же доктор, и мог видеть и понимать даже больше, чем кто-то другой. Скрывать от него не имело смысла. А произнести вслух — слишком стыдно.

Рик ответил за нас обоих, так спокойно и легко, словно констатировал ничего не значащий факт:

— Мисс Мариотт этой ночью впервые была близка с мужчиной.

— И этот мужчина — вы? — зачем-то уточнил доктор.

— Вы и сами уже всё поняли.

Я хотела провалиться сквозь землю. Сквозь все четыре этажа, подвал и фундамент — до самого центра мира. Щёки пылали так, что я чувствовала жар собственной кожи. Но Рик сказал это без тени смущения, без бравады, потому что сейчас это был просто медицинский факт.

Доктор вздохнул и снова постучал карандашом по столу.

— Как у вас всё непросто, господа, — проговорил он и сделал какую-то пометку в углу схемы. Я не смогла опознать оставленные им символы. — Итак, что мы имеем. У мисс Мариотт произошёл выброс силы, и циркуляция на время нарушилась, будучи направленной в сторону вас, мистер Рикард.

Он провёл несколько линий, указывая на направление течение силы на схеме.

— Вы с братом сейчас — словно сообщающиеся сосуды. В этом теория мисс Мариотт даёт трещину: мы не можем рассматривать драконов просто как артефакты. В артефактах сила всегда течёт так, как её направили изначально. С живыми существами всё не так просто. Стоило вам нарушить стабильность потока — и больной на грани смерти.

Я была готова умереть на том самом месте. Лишь бы только вернуть всё назад, отмотать время на сутки и поступить иначе. Принять другое решение. Сделать другой выбор. И снова скрыться, ускользнуть из тёплых рук, потому что между нами ничего не должно было быть.

— Это моя вина, — тихо сказала я.

Вейр снял очки и потёр переносицу.

— Мисс Мариотт, вопрос вины здесь неуместен. Вы не могли знать о механике процесса. Но теперь, когда мы понимаем, как работает эта связь, мне необходимо предупредить вас обоих.

Он посмотрел на нас серьёзно, без тени осуждения. Это немного успокаивало, но я всё равно чувствовала себя не то что не в своей тарелке — отчаянно хотелось, чтобы в меня ударила молния прямо на этом месте.

— Любой значительный обмен силой между вами и мистером Рикардом, — продолжил доктор, — будет отражаться на состоянии мистера Андреаса. Пока его каналы не восстановятся достаточно, чтобы разорвать вашу связь, близость между вами — прямая угроза его жизни. Равно как и близость вообще с кем бы то ни было. Раньше только мистер Андреас должен был соблюдать целибат, чтобы дать каналам восстановиться. Теперь эта ответственность разделена между вами тремя.

— Есть вопросы? — добавил он, выждав небольшую паузу.

— Вы серьёзно хотите, чтобы я лёг в больницу? — спросил Рик.

— Если это возможно, — кивнул доктор. — Есть вероятность, что мы найдём способ ускорить процесс восстановления, используя вашу связь.

— И как долго это всё будет длиться?

— По нашим прогнозам примерно дюжина дней потребуется, чтобы мистер Андреас восстановился достаточно для разрыва донорской связи. Это в лучшем случае. В худшем… мы не знаем.

— Тогда мне стоит оповестить начальство.

— Все необходимые документы вы можете получить на первом этаже, у стойки регистрации. Более подробно о процессе лечения я расскажу вам после оформления.

— Полагаю, мне стоит немедленно решить этот вопрос.

— Если вас больше ничто не интересует…

— Меня интересует только то, что я могу сделать для брата. Остальное не имеет значения.

— В таком случае, жду вас сегодня в своём отделении.

Мы попрощались с доктором и вышли из кабинета. У меня в голове и в душе царил такой хаос, что я не находила слов и не знала, что сказать.

Знала только одно: то, что произошло прошлой ночью, больше не могло повториться.

По крайней мере, до тех пор, пока связь не будет разорвана…

— Проводишь меня наверх? — тихо спросил Рикард, остановившись за углом. — Мне кажется, нам нужно кое-что обсудить.

— Подожди… — ответила я, глядя туда, откуда мы только что вышли. — Мне нужно кое-что уточнить у доктора… Я на минуту.

Рик кивнул, и я бросилась обратно, буквально вбежав в кабинет, где мистер Вейр напряжённо рассматривал схемы.

— Доктор, — выдохнула я, опершись руками о стол. — У меня есть вопрос.

— Да, мисс Мариотт? — он медленно поднял на меня взгляд. — Вас что-то беспокоит?

— Кое-что действительно беспокоит. Мистер Вейр, дело в том, что я… Этой ночью во сне я видела мистера Андреаса на операционном столе.

— Почему вас это удивляет? Вы переживаете за него, так что вполне могли видеть сны на подобную тему. Это просто сон.

— Там было двенадцать человек медицинского персонала: пять хирургов и семь помощников, из которых двое — интерны. Вы занимались сшиванием вместе с доктором Лани, два других доктора поддерживали циркуляцию, а пятый контролировал жизненные показатели. Двое помощников держали концы каналов…

— Мисс Мариотт, вам приснилась операция, и в этом нет ничего удивительного, ведь подобную вы уже видели пару дней назад.

— Показатель Рейно был сорок шесть целых и семнадцать сотых.

Доктор пролистал бумаги с описанием операции и вскинул брови.

— Говорите, видели это во сне?

Я кивнула.

— А прошлой ночью видела во сне то, что происходило с… мистером Рикардом. Вы можете это как-то объяснить?

Он поднялся на ноги, подошёл ко мне и, зафиксировав пальцами мою голову, посмотрел в глаза. Зрачки его при этом сузились, словно он смотрел сквозь меня.

— Любопытное явление. Такое бывает в некоторых случаях, если формируется магическая привязка. Скорее всего та связь, которую вы создали между вами и господами Артас, позволяет вам чувствовать их. Может быть, вы сможете даже слышать их мысли. Обязательно запоминайте, а лучше записывайте такие моменты, расскажете мне позже. Так как до вас никто подобного не делал, мы не можем достоверно знать, какие ещё могут быть, кхм… эффекты.

Я поблагодарила доктора и вышла из кабинета. Рик ждал там, где я его оставила, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — выдохнула я. — Просто хотела уточнить кое-что.

Ответ доктора Вейра немного успокоил меня, но что-то не сходилось. Что-то подсказывало мне: он ошибся. И я никак не могла поймать эту ускользающую мысль.

Рик не стал допытываться. Он мягко подтолкнул меня в спину, и мы пошли обратно по лестнице на посадочную площадку лечебницы.

На улице поднялся ветер, отчего мелкие льдинки в воздухе ещё сильнее пощипывали щёки. Драконы слетались со всего города и, приземляясь, возвращались к человеческому облику, чтобы быстро скользнуть внутрь здания. Мы немного отошли от входа к перилам и остановились там, глядя на неохотно просыпающийся город.

— Твоей вины в этом нет, — наконец, сказал Рик. — Я догадывался, что может быть подобный эффект и должен был сам остановиться.

— Догадывался? — удивилась я. — Но как?

— По аналогии с донорскими артефактами. Думал, что если из меня вытечет вся сила, то Дрейку может стать хуже. Но не думал, что может произойти наоборот. Даже предположить не мог, что ты тоже с нами связана.

— Я могла, — выдохнула я облачко пара. — Могла предположить. Должна была догадаться. Сегодня я видела во сне Дрейка в реанимации, и доктор подтвердил: это был не просто кошмар. Я действительно видела его.

— В самом деле? — Рик посмотрел на меня сверху вниз. — Если подумать, ты и про мою рану тоже говорила, что увидела во сне…

Я кивнула:

— Да, в этом и дело. Уже тогда можно было понять, что эта связь есть, и она сильнее, чем мы могли предположить.

— Что странно… — протянул Рик. Потом он повернулся ко мне и, обхватив мои щёки тёплыми руками, заглянул в глаза. — У тебя в предках точно не затесалась кровь дракона?

Я усмехнулась:

— Если бы затесалась, мы бы уже заметили. Где ты видел дракона, который бы не пробудился к этому возрасту?

— Мало ли. Если крови мало, например… или, допустим, какой-нибудь другой вид драконов. Всякие случаи бывают.

Я покачала головой.

— Ни родители, ни их родители не были драконами. Так что…

Продолжить свою мысль я не смогла, потому что Рик медленно склонился и поцеловал меня, после чего прошептал:

— Можешь не скрывать от меня, как важен для тебя Дрейк. Я рад, что кто-то относится к нему так, как ты, и не хочу этому мешать. Просто помни, что я буду ждать, сколько нужно. В конце концов, он однажды вспомнит, что ему важнее одиночество, и тогда…

Я прикрыла глаза, потому что сердце от этих слов буквально разрывалось на части.

— Рик… — выдохнула только, но он приложил к моим губам палец, заставляя замолчать.

— Мне придётся передать твою охрану другому офицеру. Вот, возьми, — он достал из кармана небольшой кошель и вложил его мне в руку. — На всякий случай. Здесь примерно сорок золотых, на несколько дней тебе этого хватит. Я постараюсь достать какой-нибудь артефакт связи, чтобы ты могла послать мне сигнал в случае каких-то проблем. Не скучай, скоро увидимся.

Он коротко коснулся губами моего лба. Добавил:

— И не забудь позавтракать. Вернусь — проверю.

— Хорошо, — одними губами ответила я, глядя в жидкое серебро его глаз.

— Ах, да, — спохватился он, после чего залез во внутренний карман мундира и достал оттуда охранный жетон. — Не нужно делать из него ключ от всех дверей. Если тебя поймают, могут и выгнать отсюда. К тому же, я всё-таки думаю, что твоё незаконное прошлое осталось там же — в прошлом. Или буду вынужден тебя всё-таки арестовать.

Последние слова он произнёс таким горячим шёпотом, что я едва сдержалась, чтобы не схватить его за ворот и не прижаться в поцелуе, который мог бы завести нас слишком далеко.

Вместо этого я приняла жетон, отчаянно краснея. На нём действительно уже не было оттиска ауры учредителя больницы — только Рикарда. И маячок. По которому он в любой момент мог меня отыскать.

— Ничего не обещаю, — лукаво ответила я, поглядывая на него из-под ресниц. — Закрытые двери так и манят, чтобы их открыть.

— Какая же ты плохая девочка, — процедил он, схватив меня за подбородок и удерживая в опасной близости. — Жаль, что я не смогу тебя наказать без вреда для Дрейка. Но учти, я всё запоминаю. И найду, что тебе предъявить.

— Так только интереснее, — прошептала я. — Что за наказание ты имеешь в виду?

Он коварно усмехнулся, после чего склонился надо мной и прошептал:

— Вообще-то, ты так и не ответила за кражу серентина из лаборатории академии. Так что возмездие тебя ещё настигнет, малышка.

Не знаю, почему эти слова заставили меня вспыхнуть пламенем. Не только фигурально, но и буквально. С моей кожи начали срываться короткие языки пламени, которые заставили Рикарда немного отстраниться.

— Что это?.. — проговорил он, но стоило мне отвлечься от жидкого серебра его глаз, как всё прошло. Я моргнула.

— Не знаю.

— Он немного отпрянул, окидывая меня внимательным взором.

— А может, ты феникс? — задумчиво проговорил он.

Я пожала плечами. Может, фениксы могут создавать истинные пары? У них ведь есть вторая ипостась. Кажется, миссис Дейдра что-то говорила про метки фениксов…

Но это всё равно не отменяло того, что метки на моём плече были совсем не похожи на брачные — и даже не имели цвета, оставаясь ровными и чёрными, словно меня связало с какими-то демонами, настоящими правителями тьмы.

— С тобой раньше такое случалось? — спросил он настороженно.

Я быстро замотала головой, а потом уставилась на свои руки, ожидая, что они снова начнут исторгать пламя, но больше ничего не произошло.

— Хм, — Рикард потёр подбородок. — Ладно. Тогда скоро встретимся, малышка.

Он подцепил меня за подбородок указательным пальцем, заставив отвлечься от созерцания собственных рук, и коротко прикоснулся поцелуем к моим губам.

— Рик, — прошептала я, пока мы были так близко и не нужно было перекрикивать шум ветра. — Спасибо.

— За что? — чуть склонил он голову, а потом уткнулся лбом в мой лоб и выдохнул: — За ужин? За вино? Или… за то, что нарушил протокол?

— За то, что готов подождать.

Он усмехнулся. Но отчего-то мне показалось, что довольные благодарностью драконы не так должны пахнуть. Что от него исходил аромат дракона, наполненного скрытой болью… И эти раны были не из тех, которые можно было залечить потоком силы.

— Ты правда собираешься лечь в лечебницу? — тихо спросила я.

— Это мой долг, — ответил он чуть хрипло. — Дрейк пожертвовал своей жизнью ради меня… ради нас. Как я могу отказать ему в такой малости? Даже если придётся целый год скучать в палате, это мелочь. Денег для оплаты двух коек мне хватит.

— Год? — переспросила я, и голос дрогнул.

— Вейр сказал “дюжину дней”. Но если потребуется больше — значит, больше.

Он выпрямился и отступил на шаг. Ветер тут же ударил в лицо, забрав остатки его тепла.

— Всё, Лей. Иди. А не то на завтрак времени не хватит.

С этими словами он подмигнул и, развернувшись, бегом направился к посадочной площадке. Там обернулся крупным чёрным драконом, спрыгнул с края площадки, распахнул крылья и начал планировать куда-то в сторону центра города.

Я вздохнула.

Он был прав. Стоило позавтракать и идти на занятия. Хоть на сердце и было тяжело так, словно на мне повисла ответственность за гибель целого мира.

Возможно, только Рик с его легкомысленным подмигиванием в тот день ещё заставляли меня продолжать делать своё дело.

А может, само дело заставляло меня не утонуть в своей скорби.

Глава 16

Арес Лайт

Крошка Эл была безупречна, как всегда. Появившись в учебной, она наградила меня презрительным взглядом в ответ на попытку сделать ей комплимент и села за свой стол, сразу же распахнув учебник. Потом обхватила ладонями шею и, беззвучно шевеля губами, принялась что-то читать.

Я не сразу понял, почему не могу отвести от неё взгляд. Всё дело было в том, что моё зрение, словно специальный аппарат, всегда было настроено на магические потоки — и всё, что мне оставалось — это пытаться игнорировать десятки, сотни тонких конструкций вокруг.

Но также это означало способность постоянно видеть ауры всех окружающих живых существ.

И аура Крошки Эл изменилась.

Цвет, плотность, фактура — изменились абсолютно все характеристики. Артефакты для считывания оттиска ауры скорее всего примут эти изменения за погрешность снятия данных, но мой глаз улавливал самые тонкие колебания.

Она словно… словно резонировала с этим миром.

— Чего уставился? — огрызнулась она, и я только молча усмехнулся, не планируя при этом срочно отводить взгляд.

В этот момент в учебке появились Эвери и Логан. Проходя мимо Лейлы, они задержали на ней взгляд, а потом переглянулись. Тоже заметили что-то? После того, как оба заняли свои места, Эвери тихо сказала Логану:

— Опоздал.

И рассмеялась, откидываясь на спинку стула. Логан только смерил её ироничным взглядом.

Нетрудно было догадаться, о чём шла речь. Я, правда, не думал, что Крошка Эл умудрилась себя сохранить до такого возраста, да ещё и обитая среди драконов. Однако, у этих двоих нюх намётан, их не обманешь.

Я постучал пальцами по коленке и снова перевёл взгляд на крошку Эл.

Мне её девственность и даром не нужна была. Просто забавляло то, как она сердится и смущается. Драконицы ведут себя совсем иначе, и я уже отвык от такого невинного поведения. Но вот тот факт, что её аура начала вибрировать в резонансе, теперь не давал мне покоя. Это могло говорить только об одном: она встретила свою истинную пару. К тому же, недаром крошка Эл прошлым вечером спросила миссис Дейдру про метку у пациента двадцать три семнадцать.

Я немного напрягся, усиливая тонкое зрение. Посмотрел на Крошку Эл, потом на сидевшего по другую руку от меня Логана. И снова на Крошку Эл. Их ауры определённо отличались. Аура Логана была двухслойной — проявление двух его ипостасей. Аура Лейлы — однослойная, но слишком плотная для обычной человеческой. У Логана она пульсировала, что говорило о пробуждённом состоянии дракона. У Лейлы — лишь изредка вздрагивала.

Точно. Вот, что заставило меня так пристально на неё смотреть сегодня. Даже не резонанс — я бы не обратил на него внимание, если бы не попытался специально отыскать подвох. Моё внимание привлекли эти редкие подрагивания, словно удары сердца находящегося в глубокой коме существа.

Я даже опустил ноги со стола на пол и подался в сторону Лейлы, пытаясь считать, сколько колебаний в минуту совершает её аура.

Раз.

Два.

В комнату вошла миссис Дейдра и велела всем открыть учебник на странице триста восемнадцать, но я не сводил взгляда с Крошки Эл.

Три.

Она посмотрела на меня и сделала неприветливое выражение лица, которым молча повторяла свой вопрос “Чего уставился?!”

Четыре.

— Мистер Лайт, вы сейчас дыру прожжёте в мисс Мариотт. Придите уже в себя!

Четыре.

Всего четыре удара, в то время как нормальное количество колебаний для разного вида ипостасей — от пятидесяти до ста тридцати.

Что за чёрт.

Я откинулся на стуле и уставился в потолок, делая вид, что слушаю наставницу.

Это определённо была не человеческая аура. Человеческая не пульсирует — никогда. Она всегда ровная, как стоячая вода, и это даёт особую стабильность в работе с магией, за что и ценится человеческий дар. А я за свою жизнь видел тысячи человеческих аур. И ни у кого она не вздрагивала. Потому что у человека нет второй ипостаси, там просто нечему пульсировать.

Я опустил взгляд на свои руки и сосредоточился ещё сильнее, чтобы сделать то, чего не делал практически никогда. Попытаться рассмотреть собственную ауру. Кроме меня, все остальные в комнате были драконами, а мне нужно было сравнить структуру Крошки Эл именно с человеческой.

Считается, что увидеть собственную ауру невозможно.

Я же знал, что это не так.

Попытки совершить невозможное заняли время и отняли немало сил, но спустя несколько минут я всё-таки увидел едва заметную однослойную структуру. Она вздрогнула, и я моргнул.

Так, стоп. Я всегда списывал эти подрагивания на то, что рассмотреть свою ауру слишком сложно. Словно нечёткое изображение на водной глади. Но…

Раз.

Два.

Три.

Три пульсации в минуту.

Сердце ушло в пятки.

— Мистер Лайт, если вы не собираетесь участвовать в учебном процессе, покиньте аудиторию!

— Простите миссис Дейдра, — я прочистил горло. — Какая там страница?

Миссис Дейдра продолжила инструктаж. Что-то о побочных каналах в области лёгких, о связи между дыхательной системой и верхним контуром. Важная информация, наверное. Я перевернул страницу и уставился на схему, глядя сквозь рисунок.

Три удара.

Мой мозг, который никогда меня не подводил, сейчас работал на пределе.

Первое, что необходимо сделать — это проверить, точно ли не пульсируют ауры других людей. Второе — создать несколько предположений, с чем может быть связана эта аномалия. И почему мы двое оказались на одном курсе с одной специальностью, с особенностями, не присущими ни людям, ни драконам.

Может, Лейла полукровка? И кровь дракона настолько сильно разбавлена, что дракон не может пробудиться?

Этот вариант я отмёл, потому что с тех пор, как начали рождаться полукровки, сменилось всего два, от силы три поколения.

А если вообще не дракон? Что-то другое?

Я скосил на неё взгляд.

Не феникс. И уж точно не керри. Драконы по большей части уже при рождении имеют двухслойную пульсирующую структуру, но пока дракон спит, пульсация реже — около сорока-пятидесяти ударов в минуту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но не три же.

Я покосился на Мариотт. Она сидела, выпрямив спину, и старательно писала конспект. Кончик пера мелькал над бумагой, брови были чуть нахмурены, а на щеке — след от чернил, которого она не заметила. Обычная девушка. Человечка. Артефактор без диплома.

Может, стоит поговорить с ней об этом?

Вряд ли она захочет рассказывать, как умудрилась забраться в постель пациента двадцать три семнадцать. У меня не было сомнений, что невинности она лишилась именно с ним. По всему её поведению было очевидно, что у неё с ним что-то есть.

Куратор. Ага, как же.

Я медленно вздохнул и откинулся к спинке стула.

Нет, теория не выдерживала критики. У того пациента разрыв такого большого количества каналов, что любая половая связь — тем более с одарённой магически девственницей — просто убила бы его. А Крошка Эл слишком в него влюблена, чтобы пойти на такой шаг.

И переспала с кем-то другим?

Я с уважением посмотрел на эту девушку. Видимо, общение с драконами всё-таки на ней сказалось: по крайней мере, морально-этические установки у неё были не слишком жёсткие.

Так и знал, что у меня всё-таки был шанс! Надо было дожимать крошку!

— Задача, — прервала мои размышления миссис Дейдра. — Кто сможет её разгадать в течение суток, получит место в интернатуре без экзамена.

Все, оживившись, переглянулись.

— Не думайте, что это будет так просто, — усмехнулась наставница и склонилась над моим столом, опершись о него руками, чтобы заглянуть прямо мне в глаза, словно эти слова предназначались мне лично. Потом оттолкнулась и снова начала ходить из одного конца учебной в другой. — Итак. Пациент поступил в реанимационное отделение хирургии потоков с критическими повреждениями. Операция прошла успешно, пациент быстро шёл на поправку и пришёл в себя уже в тот же день после соединения потоков разума.

Чтобы подкрепить свои слова, миссис Дейдра развернула схему потоков больного, и я невольно вскинул бровь. Не узнать её было просто невозможно, ведь мы с Крошкой Эл только вчера несколько часов корпели над ней.

— Примерно через сутки после того, как пациент пришёл в себя, случается неожиданный разрыв практически всех наложенных швов. К счастью, реанимационная бригада успела соединить основные потоки и сохранить пациенту жизнь. Вопрос: что привело его к такому состоянию? За несколько часов до происшествия его состояние было признано стабильным, а прогнозы — только самыми лучшими.

Я перевёл взгляд на Крошку Эл. Она стала бледнее мела и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Она то и дело сглатывала — видимо, горло рефлекторно расширилось на фоне стресса. Ничего удивительного. Не будь мы на лекции, я бы присвистнул, узнав о таком развитии событий. Тот пациент при нашей встрече был живее всех живых. Если бы я позволил себе чуть больше в отношении Лейлы — он бы точно меня прибил на месте.

— Он с кем-то переспал, — хмыкнул Логан, озвучив очевидную версию. Лейла упрямо смотрела в свой учебник, и только пальцы нервно теребили юбку.

— Невозможно, — отрезала миссис Дейдра. — За четыре часа до происшествия был активирован успокаивающий артефакт, и судя по показаниям приборов, он крепко спал всё это время.

— Разрыв произошёл во сне? — изумилась Эвери.

Лейла побледнела ещё сильнее.

— Тогда версия с применением силы тоже отпадает, — заметил Логан.

— Я не просто так предлагаю вашему вниманию схему, — сказала миссис Дейдра. — Посмотрите на неё внимательно.

Я окинул взглядом схему, которую и без того знал практически наизусть. К тому же, после того, как мы закончили зарисовку, миссис Дейдра устроила нам разбор состояния пациента. И мы разобрали почти всё, кроме…

Я подался вперёд, и наставница упредительно вскинула руку.

— Мистер Лайт, не спешите подсказывать своим сокурсникам. Ваши теории я жду завтра утром к первой лекции. В письменном виде.

Мы не разбирали всего несколько объектов на схеме, и один из них — поток, который не был отмечен как повреждённый, но при этом и не замыкался в общую цепь. Как это возможно? Любопытно, любопытно…

Значит, я был прав, Крошка Эл не спала со своим куратором. И его метка действительно не имеет к ней никакого отношения. Почему тогда она спросила про неё? Простое любопытство? Или встретила её ещё на ком-то? Это объяснило бы её поведение: без ума от дракона, который практически импотент на неопределённый срок, а тут вдруг истинного встретила.

Я зажмурился.

Какой ещё истинный, если она человечка.

А что если это у неё проявилась бесцветная метка, вот девчонка и на панике? Если подумать, мы с ней последнее время проводили много времени вместе, и наши ауры имеют очень похожую — необычную, — но очень похожую структуру. Может, это первый случай возникновения подобной связи между людьми?

Интересно, есть ли в библиотеке хоть что-нибудь, что подтолкнёт меня к ответу?

Конечно, можно было обратиться к миссис Дейдре или какому-нибудь опытному доктору в комнате отдыха.

Но я слишком любил головоломки.

Глава 17

Лейла Мариотт

Я не стала терять времени на обед и вместо столовой направилась в реанимацию отделения хирургии потоков. Моё имя и пояснение, что пациент “двадцать три семнадцать” — домашнее задание от миссис Дейдры на удивление сработали, и меня без лишних вопросов пропустили к нему в палату.

Дрейк выглядел… спящим. И умиротворённым. Ни печати усталости на лице, ни глубоких тёмных кругов под глазами. Словно просто прилёг поспать после обеда. И только множество артефактов, которые качали в нём жизнь и отображали всяческие показания, а также капельница с лечебными растворами — говорили о том, что он действительно нездоров.

Я подошла к нему и, сев прямо на пол, положила голову на край кровати. Длинные чёрные ресницы даже не вздрагивали.

На этот раз я не стала ничего ему говорить. А то кто знает, может этот удивительный дракон всё услышит и запомнит даже находясь в глубоком сне. Поэтому я просто положила тетрадь со схемой потоков рядом и, подперев голову одной рукой, пальцами другой начала нежно водить по его лицу, словно в попытке запомнить каждую заострившуюся за последнее время черту.

Он не двигался и не подавал никаких признаков жизни. Только грудь медленно, редко вздымалась на вдохе, чтобы потом опуститься на выдохе.

Когда дверь палаты распахнулась, я поспешно выпрямилась и схватила тетрадь, уставившись в схему, будто старательно что-то изучаю. Потом только обернулась и обнаружила, что на пороге стоит Арес со своей папкой под мышкой.

— Можешь не делать вид, что учишься. Пришла проведать своего любимого куратора?

— На что это ты намекаешь? — сразу ощетинилась я.

— На то, что ты схему держишь вверх ногами, — насмешливо заметил он и, бросив свою папку на стол, тоже подошёл к Дрейку. Остановился прямо рядом со мной, опёрся ладонями о колени и склонился над драконом, рассматривая область солнечного сплетения.

— И что ты здесь делаешь? — спросила я, решив, что лучше просто игнорировать его смущающие намёки.

— Решаю задачку миссис Дейдры, — совершенно ровно ответил Арес. — Есть у меня одна идея, но её сначала надо проверить… Надеюсь, Эвери с Логаном не догадаются зайти сюда и осмотреть пациента в живую.

Арес подмигнул мне, словно теперь это стало нашей общей тайной. Вздохнув, я поднялась на ноги и села за стол, рассматривая схему, которая была открыта в его папке. Центральный резервуар, основные потоки, сердечный узел.

Я уже догадывалась, что именно заметил Арес, и теперь просто с любопытством наблюдала за ним. Даже доктора не все и не сразу замечали тонкую мерцающую нить, которую я сплела собственными руками, когда объединила братьев единым потоком жизненной силы.

— Ты замечала, — вдруг сказал он, — что у пациента в области сердца есть два канала, которые и не оборваны, и не включены в общий контур? Как такое возможно?

Я пожала плечами:

— Скорее всего ты просто не видишь место разрыва.

— Скорее всего ты знаешь больше, чем говоришь, — ухмыльнулся Арес. Потом подошёл к столу и, опершись о него, склонился надо мной: — Знаешь, почему меня взяли на хирургию потоков?

— Потому что ты заносчивый всезнайка?

— Потому что я вижу потоки. Все. Даже мельчайшие. Я могу видеть собственную ауру, не говоря уже об ауре любого другого живого существа.

Я невольно вскинула брови. Видеть собственную ауру не мог примерно никто — по крайней мере, так говорили м в школе, и в коллегии, и в академии. Это заставило меня с большим любопытством посмотреть на сокурсника. В каком-то смысле мы были похожи, ведь у меня тоже было острое тонкое зрение. Хоть и не настолько: собственную ауру я видеть не могла.

— И?.. — выдохнула я, хотя уже знала, к чему он ведёт.

— Почему эти каналы ведут прямо к тебе, Крошка Эл?

— Потому что только так можно было сохранить ему жизнь, — ответила я, твёрдо глядя Аресу прямо в глаза.

Несколько секунд он молчал, всё так же нависая надо мной. Потом шумно выдохнул, провёл пятернёй по волосам и, захлопнув свою тетрадь, сунул папку под мышку.

— Пойдём-как перекусим, Крошка Эл, — сказал он, подхватывая меня под локоть и поднимая на ноги. Я уже не сопротивлялась — на это просто не осталось сил. — Ты ведь опять голодная ходишь, глупая. Пустым желудком вину свою не загладишь!

— Какую ещё вину? — я всё-таки высвободила локоть и сама пошла рядом с Аресом по коридору реанимации.

— Даже не знаю, может, ты сама расскажешь? Или мне поиграть в детектива?

— И что именно ты хочешь услышать? — сдалась я.

— Что за связь между тобой и этим пациентом.

Я ненадолго задумалась, решая, рассказывать ему или нет. А потом спросила:

— Что ты знаешь об артефакторике?

— Не многое. У меня был короткий ознакомительный курс в коллегии.

Пояснение о том, что именно произошло, заняло у меня почти четверть часа. За это время мы успели дойти до столовой, сделать заказ и сесть за столик. А когда я закончила, тарелки Ареса были практически пусты. Мне даже подумалось, что он ест, как дракон: так же много и так же быстро, словно у него бездонный желудок.

Впрочем, он и внешне-то от драконов отличался не многим. Тоже высокий, статный, с широкими плечами и красивым разрезом глаз. Разве только мускулатура не такая выраженная. И от него не пахло характерной магией дракона.

— Вот и всё, — выдохнула я и набрала в ложку несколько кусочков тушёных овощей. — В итоге я теперь между ними как своеобразный потоковый узел. Ну, или “шов” — как называет это доктор Вейр.

— Я догадывался, что ты не так проста и глупа, как выглядишь, но даже не думал, что передо мной настолько интересная штучка, — неожиданно хищно улыбнулся Арес, и я моргнула, снова отгоняя мысли о том, что он слишком похож на дракона.

— Это у тебя в штанах штучка, — проворчала я в ответ и опустила взгляд в тарелку.

Арес прыснул, а потом в голос расхохотался.

— С этим не поспоришь, тут ты права!

Я вскинула бровь, снова с любопытством посмотрев на сокурсника. Вместо того, чтобы раздражаться, он склонил голову набок и подался ко мне, положив локти на стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кажется, я разгадал загадку миссис Дейдры. Хочешь, поделюсь?

— Она запретила делиться, — напомнила я, делая вид, что крайне увлечена своей порцией рагу.

— Тебе можно, потому что ты с самого начала знала ответ на вопрос. Ведь причина критического изменения состояния пациента, — Арес поднял руку и ткнул указательным пальцем мне в лоб, — в тебе.

Это заявление не выбило меня из колеи. Во-первых, за те несколько часов, что прошли с момента моей встречи с профессором Вейром, я успела принять свою ответственность за содеянное. А во-вторых, Арес был слишком умён, чтобы пытаться от него скрывать то, что он отчаянно хочет узнать.

Поэтому я просто подняла на него взгляд:

— И как ты себе это представляешь?

Он окинул взглядом окружающих, словно проверяя, не подслушивает ли кто, но рядом никто не сидел, и Арес, понизив голос, пояснил:

— Сегодня утром, когда Эвери и Логан пришли в учебную, они обратили на тебя особое внимание, словно что-то почуяли. Было заметно, что твой запах им о чём-то сказал. Тогда Эвери подшутила над Логаном, сказав, что тот опоздал. Вариантов было не много, и я пришёл к выводу, что это как-то связано с сексом. Опоздал… Я предположил, что ты у нас больше не такая невинная, какой положено выходить замуж приличным девушкам человеческого сословия.

— И ты сделал такие выводы, исходя только из одного слова? — я вскинула бровь.

— Скажешь, я не угадал?

Я не ответила, и он продолжил:

— Когда миссис Дейдра сообщила об изменении состояния пациента, я было подумал, что ты трахнула своего куратора. Между вами так искрило, что это казалось очень логичным предположением. Однако вряд ли ты это сделала, воспользовавшись тем, что он находился в отключке под седацией.

Арес усмехнулся, а я подавила желание зарядить ему силовой волной промеж ног. Казалось, у меня от нервного напряжения даже щека начала дёргаться.

— Какой же нам сделать вывод, — протянул он, изображая глубокую задумчивость. — Может, это была попытка самоубийства? Нет, не думаю, мужик только в себя пришёл. А может, кто-то оборвал поддерживающие в нём циркуляцию каналы? Сомнительно, но что-то в этом есть…

Он наклонился ещё ближе ко мне, так что его голова нависала над самым центром стола, и наши глаза оказались ближе, чем мне хотелось бы.

— А может, что-то создало отток жизненной силы, в результате чего произошёл повторный разрыв каналов. Отток куда-то за пределы его тела. Например, в тело донора — его брата-близнеца. Из-за этого ты так сильно побледнела, когда миссис Дейдра заговорила про пациента двадцать три семнадцать. Ты не просто переживала о нём. Ты сама несёшь ответственность за то, что произошло ночью.

Я не выдержала и резко ударила ладонями по столу.

— Хватит!

Арес не вздрогнул. Даже не моргнул — просто смотрел на меня с тем же спокойным, цепким выражением, от которого хотелось одновременно закричать и спрятаться.

В столовой стало тихо. Несколько человек за соседними столиками обернулись, и я заставила себя опустить руки и сесть ровнее.

— Я не буду это обсуждать, — процедила я сквозь зубы.

— Уже не нужно, — мягко ответил Арес. — Ты только что всё подтвердила.

— И зачем ты это всё устроил? Мог бы просто принести ответ наставнице на блюдечке и получить своё законное зачисление. Хотя тебя и так примут без экзаменов, я уверена.

— Мне приятно твоё признание моих выдающихся способностей, — Арес оскалился на все тридцать два зуба. — Но дело в том, что мне в голову пришла одна мысль. Доктор Вейр её точно не одобрит, но если ты такая смелая, что решилась на уникальную операцию без медицинских навыков…

Он таинственно замолчал и я, бросив ложку в тарелку, сделала медленный вдох. Но это не помогло. Спокойствие не снизошло на меня.

— Арес, хватит ломать комедию, я уже поняла, что тебе очень хочется сказать нечто важное, так что выкладывай, как есть.

Сокурсник отвёл взгляд и, посерьёзнев, несколько мгновений задумчиво смотрел в сторону.

— Да вот что думаю. У куратора твоего по сути замкнутый цикл силы, правильно? Он замкнут между вами тремя, но тем не менее, утечек нет. Вы трое — как единый организм, и при оттоке силы в одну сторону случилось энергетическое голодание другой. А что если сделать наоборот?

Я заинтересованно подалась Лайту навстречу и подхватила его мысль::

— Сделать отток в сторону Дрейка и пресытить его силой для ускорения регенерации. Точно, усиленная циркуляция всегда ускоряет заживление ран, но её не используют при разрывах каналов, потому что сила просто утекает и не задерживается в организме. И с этим связано магическое бессилие в случае нарушение целостности контуров.

— Вот, моя девочка! — довольно воскликнул Арес, а мои мозги уже лихорадочно анализировали ситуацию.

Между нами тремя была выстроена замкнутая система. Три точки и один объединяющий их восьмёркой контур. Сила не уходит в никуда просто так, она распределяется равномерно в соответствии с давлением внутри каналов: родители мне рассказывали о том, как неправильно рассчитанное давление может просто сломать любой артефакт. Внутри Дрейка давление было выше, что позволяло ему поддерживать жизнеспособность и даже регенерировать, причём значительно быстрее, чем любой другой пациент с подобными травмами.

Далее. Ночью сила резко перетекла через меня в Рика и оказалась направлена на лечение его раны. Естественная реакция организма, но этот резкий отток создал такое же резкое падение давления в каналах Дрейка, что спровоцировало новые разрывы.

Но если бы выброс произошёл в другую сторону…

— Арес, — медленно проговорила я, и он замолчал, потому что, видимо, что-то прочитал в моём лице. — Ты хочешь сказать, что если бы я была с Дрейком, а не с... — я запнулась, но заставила себя продолжить, — ...не с донором, то выброс наполнил бы именно повреждённый контур?

— Бинго, — тихо сказал он.

— Но Вейр запретил любую близость. Потому что при обычном разрыве каналов есть риск оттока от больного к партнёру. Это стандартный протокол.

— Стандартный протокол для стандартной ситуации. А у тебя — замкнутое кольцо. Сила, которая уйдёт из Дрейка, попадёт к донору, а оттуда — обратно к Дрейку. Через тебя. Ей некуда деться.

Возможно, если бы Рик не был ранен, и вчера бы ничего особенного не произошло, сила бы просто перераспределилась за считанные секунды, и снижение давления не успело бы повлиять на каналы Дрейка.

Впрочем, сейчас это было уже не так важно.

Я смотрела в тарелку, но в оставшихся кусочках мяса и овощей видела схемы потоков, которые возникали у меня прямо перед глазами. Парная работа с наставницей не прошла даром: я могла по памяти воспроизвести почти все линии потоков Дрейка и найти тонкие места, которые необходимо было страховать.

— Секс — лучший способ передачи силы, — заметил Арес, жуя хлеб, потому что его тарелки давно уже были пусты. — Так что смотри, как только твой куратор придёт себя, просто запрыгивай на него и делай своё дело.

Я была настолько сосредоточена на своих размышлениях, что даже проигнорировала высказанную им похабщину. Потом медленно подняла на него взгляд.

— Если я это сделаю, Вейр будет в бешенстве.

— Вейр будет в восторге, если это сработает. А если нет — ну, он всё равно не одобрил бы, так что мы ничего не теряем. Подожди тут, схожу за добавкой. Я быстро.

Я проводила его взглядом. Точно — бездонный желудок у парня, куда только всё проваливается. И как он при этом остаётся таким тощим?

Пока Арес стоял в очереди за добавкой, я машинально водила пальцем по столу, рисуя невидимые линии потоков. Мозг работал сам по себе, как артефакт с запущенным плетением — не остановить, пока не закончит цикл.

Допустим, это сработает. Допустим, я смогу направить силу в Дрейка через близость. Но сколько переменных я не контролирую?

Первая: он без сознания. Как вообще можно быть близкой с человеком, который не в состоянии дать согласие? Это не медицинская процедура, которую можно провести над спящим пациентом. Это... я даже не могла подобрать слово для того, чем это было бы.

Вторая: даже если он придёт в себя — он поймёт, что произошло между мной и Риком. И я должна буду прийти к нему и предложить... что? “Давай займёмся любовью прямо на койке реанимационной, это тебя вылечит”? После того, как провела ночь с его братом?

Третья: сам Рик. Как я посмотрю ему в глаза и скажу, что должна переспать с его братом — не по любви, не по желанию, а потому что так велит артефакторная логика?

Хотя нет. Не только по логике, конечно, не только. Он знал об этом, может, даже лучше меня. По крайней мере, порой мне так казалось. Может, он бы и одобрил… если бы всё это не выглядело слишком безумно и рискованно.

И, наконец, я просто не могла знать, как это всё сработает. И никто не мог знать, потому что никто раньше такого не делал. И если что-то пойдёт не так…

… по крайне мере, мы находимся в больнице.

И если я сейчас пойду к нему — буду ли я с ним как лекарь? Или просто использую медицинский предлог, чтобы получить то, чего хочу?

— Эй, — Арес поставил передо мной чашку чая, которую я не просила. — Ты сейчас думаешь о физике или о морали?

— О том и о другом, — честно ответила я.

— Брось моральную часть. Она тебя сожрёт. Думай как артефактор.

— Я не могу думать как артефактор, когда речь идёт о людях, которых я… Не важно. Это слишком рискованно.

— Рискованно — это лежать в реанимации после третьего разрыва и ждать, пока каналы срастутся сами. Вот это — рискованно. А то, что ты предлагаешь…

— Я ничего не предлагаю. Это ты предложил.

— Ну да, конечно, ещё скажи, что ты не строишь уже план, как проникнуть к нему в палату под покровом ночи!

— Мне и не нужно строить никаких планов, — фыркнула я в ответ. — Я и так знаю, как это сделать.

— Вот! Вот я и говорю, то, что ты задумала — способ поставить твоего куратора на ноги в кратчайшие сроки! Ну, и тебе какое-никакое удовольствие. Я, кстати, слышал, что керри обожают использовать секс в качестве дополнительной процедуры при лечении драконов. Своего рода физиотерапия.

Я поперхнулась горячим чаем и долго пыталась прокашляться под насмешливым взглядом сокурсника.

— Арес, — наконец, выдавила я. — Даже если допустить, что схема рабочая… он без сознания.

— Пока без сознания. В прошлый раз же пришёл в себя. Значит, и в этот раз придёт. Ты, главное, снова близнецов не перепутай, ага.

Я поджала губы и всё-таки стукнула Ареса своей папкой по макушке.

Заколебал, честное слово.

Он усмехнулся, но никак не отреагировал на это покушение.

— Крошка Эл, — негромко сказал Арес. — Я не знаю, что между тобой и этими двумя братьями. Не моё дело. Но я знаю одно: ты единственный человек в этой лечебнице, который может ему помочь. И если ты откажешься из-за стыда — будешь жалеть значительно дольше, чем краснеть.

Он доел, вытер рот салфеткой и поднялся.

— Подумай. Времени у тебя столько, сколько он продержится. А я пойду писать ответ для Дейдры. И не переживай, ничьих имён называть не буду.

— И на том спасибо, — сдавленно ответила я, но слова прозвучали в пустоту: Арес уже выходил из столовой быстрым чётким шагом.

Зелёная медицинская форма на нём смотрелась удивительно хорошо.

Глава 18

Лейла Мариотт

— Добрый вечер… Мелинда, — произнесла я, прочитав имя на карточке, которая была приколота к рубашке пышногрудой блондинки. Она стояла за стойкой регистрации у главного входа лечебницы и, поставив острые локоточки на стойку, с любопытством смотрела на меня.

— Добрый вечер, курсант, — проговорила она с лукавой улыбкой. — Мисс Мариотт, верно? Наслышана о вас.

Я почувствовала, как кровь начала приливать к щекам. Это была та самая девушка, которая почему-то делала Рику перевязку после его ночного дежурства. По всему выходило, что она была просто регистратором. И отчего-то это совсем не придало мне воодушевления и не настроило на более дружелюбный лад.

Поэтому я только сухо кивнула и сразу обозначила, за чем пришла:

— Подскажите, не поступал ли сегодня пациент по имени Рикард Оливер Артас?

И твёрдо посмотрела ей в глаза. Девушка действительно немного изменилась в лице — видимо, о том, что Рик должен поступить в больницу, она не знала.

— Нет, дорогая, не поступал.

— Вы даже не посмотрите списки поступивших? — я выгнула бровь.

— Дорогуша, я прекрасно знаю, про кого ты говоришь, и если бы офицер Рикард, — она подчеркнула его имя, — поступил сегодня в нашу лечебницу, я бы об этом знала.

Я невольно задалась вопросом, откуда в ней такая уверенность. Не стоит же она здесь круглые сутки! Или они настолько близки, что ей бы сообщили?

— Не дорогуша, а мисс Мариотт, — поправила я. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, мисс Мариотт, — проговорила она мне вслед, а потом, осознав, что я пошла вглубь лечебницы, а не к выходу, подняла голос: — Мисс Мариотт, у вас разве не закончился рабочий день?

Я неторопливо обернулась.

— Вас каким-то образом касается моя личная жизнь?

— Нет, но…

— До свидания, Мелинда.

Может, мне показалось, но я будто услышала скрип зубов за своей спиной и самодовольно усмехнулась. Эта красотка мне с самого начала не понравилась. И хотя я не сомневалась в том, что между ней и Риком в той перевязочной не было ничего, кроме чисто медицинских вопросов, я буквально нутром ощущала, как сильно она его хочет.

Или даже не сама она, а драконица внутри — я почти слышала это недовольное рычание. Она определённо видела во мне соперницу.

Точно.

Я обернулась у поворота, посмотрев на Мелинду, которая уже вернулась к своим делам и больше не обращала на меня внимания. Девушка была драконицей, и притом достаточно близка с Рикардом. Она просто не могла не почувствовать от меня его запах, хотя и прошло уже почти двенадцать часов с тех пор, как мы расстались.

Может, она и не знала, что именно нас связывает, но наверняка заметила что-то.

Я ненавидела драконов… раньше. Но даже несмотря на то, что без некоторых драконов я больше не могла себе представить своей жизни, кое-какие их особенности продолжали меня раздражать.

Например, то, что они слишком много могли понять о человеке, сделав один глубокий вдох.

Я вернулась в библиотеку и села обратно за свой стол, где лежал раскрытый учебник по физиологии драконов и тетрадь с аккуратно записанным конспектом. Нужно было много выучить до завтрашнего дня. Миссис Дейдра пообещала, что если я хорошо сдам ей зачёт по потоковым каналам, она допустит меня до уроков по наложению швов.

Мне не терпелось приложить свои руки и заняться реальным делом. Вся эта зубрёжка была не для меня. Магия плясала на кончиках пальцев и просилась наружу — творить что-то прекрасное и нужное вместо того, чтобы просиживать форменную юбку в библиотеке.

Крупная тень вдруг нависла надо мной и замерла. Я не стала даже оборачиваться. Если бы это был Рик, я бы ощутила его приближение. А больше меня никто не интересовал.

— Мисс Мариотт, — произнесла тень и я со вздохом всё-таки оглянулась.

— Можешь быть свободен, Брайан, я никуда из больницы сегодня не выйду.

— Прошу прощения?

— Прощаю, отпускаю все грехи, ты свободен, Брайан!

Офицер озадаченно замолчал и провёл рукой по рыжей шевелюре. Мне его даже жалко стало, поэтому я встала и, посмотрев полицейскому прямо в глаза, чётко прояснила:

— Судя по тому, что ты здесь, Рикарда этой ночью дома не будет. Не знаю, где именно он будет проводить эту ночь, но в таком случае я тоже не собираюсь возвращаться домой. Здесь есть комнаты отдыха для докторов, где я могу поспать. В библиотеке — все условия для спокойной учёбы, а ужин найду в столовой или кафетерии. В вашем надзоре больше нет никакой необходимости, офицер.

— В мои обязанности входит надзор за вами с восьми вечера до восьми утра, вне зависимости от того, где вы находитесь, — сухо ответил Брайан.

Я закатила глаза.

— Ладно, сиди тогда тут и буравь меня своими зелёными глазами. Твои проблемы.

Офицер, кажется, не обиделся и действительно просто сел напротив меня, скрестив руки на груди. Я же молча вернулась к своим записям, совершенно его игнорируя.

Одно было паршиво в такой компании: в присутствии этого надсмотрщика я не могла незаметно пробраться в палату Дрейка и сделать то, на что меня навёл Арес. Нет, конечно, я не собиралась пытаться оседлать бесчувственного дракона. Да и не получилось бы ничего. Но это был не единственный способ обмена силой, хоть и самый эффективный. Сначала я планировала провести череду экспериментов и посмотреть, как он будет отзываться на небольшие дозы — и как будет распределяться сила между нами тремя. И в идеале нужно было делать это в присутствии Рика…

Словно отозвавшись на мои мысли, сердце пропустило удар, а затем забилось чаще. Я настороженно замерла, прислушиваясь к ощущениям. Рик стремительно приближался — это было совершенно ясно, как если бы я видела его собственными глазами. Но я не видела, лишь чувствовала, как натянулись между нами канаты потоков, и почувствовала запах его магии, который не могла перепутать ни с чьим другим.

Ничего не говоря сидевшему передо мной дракону, я сунула в сумку учебник с тетрадью, перо опустила в выемку стола и завинтила стационарную чернильницу. После чего уверенно направилась туда, куда меня вела наша связь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Брайан ожидаемо поспешил за мной, но мне это было даже на руку. Если он встретится с Риком, то быстрее от меня отстанет. Почему-то я была уверена, что Рик одобрит мою идею остаться жить в больнице и не покидать пределов её защитного купола без особой необходимости.

К тому же, кровати в обычных палатах лечебницы были достаточно большими, чтобы вместить двоих…

Я выбежала на улицу, и меня сразу обдало морозной свежестью. Пальто я, конечно, не надела. Не до этого было, мне нужно было как можно скорее увидеть Рика и узнать, какой теперь дальнейший план. Отпустили ли его с работы? В каком отделении он будет лежать? Поужинаем ли мы вместе? Мне нужно было столько ему рассказать!

Он как раз миновал пропускной пункт и теперь шёл ко входу в больницу с саквояжем в руке. Я облегчённо выдохнула. Значит, всё-таки отпустили. Значит, он действительно будет рядом и мне не придётся терпеть присутствие Брайана во внеучебное время.

— Рик! — я подбежала к нему и, чуть пружиня на носочках, посмотрела в глаза. Изо рта вырвалось облачко пара. — Как прошёл…

Я запнулась.

Волосы. Он остриг волосы. Длинные пряди, которые он собирал в ленивый хвост в свободное время и в строгий пучок — в рабочее, исчезли, и теперь вместо них была короткая стрижка. Новая причёска обнажила скулы и жёсткую линию челюсти. Лицо стало резче, старше, и на мгновение мне показалось, что передо мной стоит незнакомый дракон.

Более жёсткий. Более мужественный. Более серьёзный.

— …день? — закончила я после короткой паузы.

Он смерил меня холодным взглядом сверху вниз.

— Обязательно говорить здесь, на морозе? — спросил он, хотя я знала, что стихия огня, дарованная ему при рождении, не давала дракону замёрзнуть при таком незначительном похолодании.

— Я… да, конечно, давай зайдём, — стушевалась я и отступила на шаг в сторону. Брайан тем временем подошёл, и Рик молча пожал ему руку.

Что… случилось?

Мы вошли внутрь. Рик двигался на полшага впереди — и это было неправильно. Он всегда шёл рядом, подстраиваясь под мой короткий шаг. Всегда придерживал дверь. Сейчас она захлопнулась прямо перед моим носом, и я едва успела подставить ладонь.

Некоторое время он простоял у стойки регистрации, и я ждала чуть в стороне, наблюдая, как он улыбается Мелинде. Мелинде, а не мне!

Она расцвела в ответ — откинула волосы, наклонилась через стойку, коснулась его руки, передавая какие-то бумаги. И он не убрал руку. Рик, который ещё утром целовал меня на посадочной площадке, стоял и улыбался этой пышногрудой блондинке так, словно меня не существовало.

Я стиснула лямку сумки и заставила себя не двигаться. Не подходить. Не вставать между ними. Не делать ничего, о чём потом пожалею.

Сердце заходилось в волнении. За весь день от Рика не было ни строчки — я специально проверяла вещатель в перерывах между занятиями, — а теперь он вёл себя так, будто я чем-то очень сильно разозлила его.

Наконец, с оформлением бумаг было покончено, и Рикард, поцеловав на прощание тыльную сторону ладошки Мелинды, направился по коридору.

Мне стало жарко. Голова закружилась, но я заставила себя твёрдым шагом направиться за ним и не подавать вида, что что-то не так.

— Рик, — я нагнала его в коридоре и тронула за рукав. — Что-то случилось? На работе всё в порядке? Тебя без проблем отпустили?

— Всё нормально, — ответил он, не замедляя шага и не оборачиваясь.

Всё нормально. Два слова, которые из уст Рика звучали так, словно означали ровно обратное.

— Ты ведь только что прилетел? Может, поужинаем? Я в столовой видела...

Он остановился так резко, что я чуть не налетела на его спину. Обернулся. И я увидела его глаза — тусклое, холодное серебро, в котором не было ничего из того, к чему я привыкла. Ни тепла, ни насмешки, ни той особенной мягкости, которая появлялась, когда он смотрел на меня.

— Лей, мне нужно оформиться и лечь. Процедуры с самого утра, а я почти не спал.

Как и я…

— Поезжай домой, — велел он и снова направился по коридору.

— Я не хочу домой. Если ты остаёшься здесь, то и я — тоже!

— Как хочешь, — Рик даже не обернулся. — Можешь переночевать в комнате отдыха, мне плевать.

— Но мне нужно тебе кое-что рассказать…

— До свидания, мисс Мариотт.

Я остановилась стоять посреди коридора и несколько мгновений смотрела ему вслед. Бежать за ним, пытаться что-то выяснить, умолять — всё это было ниже моего достоинства. Что бы ни происходило у него в голове… я не собиралась терпеть подобное поведение и дальше.

Пусть сам меня ищет. Тем более, что Рикард точно так же чувствовал меня на расстоянии.

Решив так, я поправила на плече сумку и обернулась к Брайану, который стоял в паре шагов от меня, подпирая плечом стенку.

— Ладно, — сказала я, вскинув голову и убрав за ухо выбившуюся прядь. — Если хочешь, можешь таскаться за мной хоть всю ночь. Но я не покину территории лечебницы до следующего утра, и это только твои проблемы.

И, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась в сторону столовой.

Миссис Дейдра была права. Что бы ни происходило, я должна стараться делать две вещи: есть и спать. Хотя бы иногда. Хотя бы немного. Да и Рикард бы не одобрил, если бы узнал, что из-за него у меня снова пропал аппетит.

Несколько минут я действительно злилась на него. Потом обижалась. А потом, доедая творожные оладьи со сладким соусом, подумала, что у него наверняка была причина вести себя подобным образом. Когда он признавался мне в любви, пусть и в своей шутливой манере, я верила ему всем сердцем. Чувствовала искренность чем-то глубоко внутри: то ли через связь наших потоков, то ли по запаху, то ли считывала в глазах… Как бы то ни было, это не могло быть просто ложью.

Причина.

Некоторое время я перебирала в голове, что могло его заставить неожиданно дистанцироваться от меня. Может, он тоже чувствовал вину за то, что случилось с Дрейком, и решил таким образом защитить брата от повторения кризиса? Да я и сама не позволила бы нам ничего большего, чем совместный ужин и разговор перед сном.

Хотя… он ведь дракон. И после того, что между нами было, ему может быть слишком сложно сдерживать себя.

С другой стороны, мы ведь это обсудили уже утром. Да и сейчас — мог бы просто объяснить…

Нет, Рикард не такой. Он всегда старался думать обо мне, о моих чувствах и безопасности. И когда Дрейк доводил меня до грани нервного срыва, всегда оказывался рядом, чтобы подать руку и помочь прийти в себя.

А теперь вот сам пытается довести меня до нервного срыва. Не его это стиль. Не его. Что-то мне подсказывало, что он даже отшивал девушек так, что они счастливыми оставались. А тут какая-то холодная маска офицера полиции, а не знакомый и привычный Рик.

Я даже не заметила, как замерла над тарелкой, глядя в пространство перед собой. Столовая была практически пустой, а Брайан старался находиться позади меня, так что я почти не ощущала его присутствия рядом.

Что ж, вопросов много, а ответы есть только у Рика. И я точно не буду первой приходить к нему за ними. Потому что если он решил отдалиться, значит, так нужно.

Вздохнув, я отнесла поднос на движущуюся дорожку, которая убегала через окошко куда-то на кухню, и пошла в комнату отдыха.

Там было уютно вечером. Горели настольные лампы, двое докторов тихо беседовали, сидя за столом, одна медсестра попивала чай, читая газету в кресле-качалке. Девушка-интерн кропотливо переписывала истории болезней.

Я устроилась на подоконнике с учебником и, время от времени поднимая взгляд на заснеженный двор, продолжала учить бесконечные названия плетений. К счастью, многие я выучила ещё под руководством профессора Клауриса, и потому скоро начала зевать.

Доктор Лепс, среднего возраста серенотец, занял меня беседой, а потом наложил сонное плетение, и я, успев только принять душ и переодеться в простую больничную робу, быстро уснула, задёрнув шторку одной из кроватей.

А полог тишины, установленный прямо в деревянную спинку, приглушал звуки голосов других докторов.

Этой ночью снов не было.

Ни тревожных, ни пророческих, ни тех, за которые потом стыдно. Полог тишины и сонное плетение доктора Лепса сделали своё дело, и я проспала до самого утра — крепко, глубоко и без единого сновидения.

Проснувшись, я несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Незнакомый потолок, жёсткая подушка, запах антисептика и лаванды. Потом вспомнила — и вместе с воспоминаниями вернулось всё остальное.

У него есть причина, — напомнила я себе и решительно встала с кровати.

Я быстро умылась, переоделась в свою форму и первым делом заглянула к Дрейку.

Он не пришёл в себя. Лежал всё так же спокойно, неподвижно, с закрытыми глазами и мерным дыханием. Артефакты мерцали в ровном ритме, капельница была заменена на свежую. Я постояла над ним, коснулась его руки — пальцы были тёплые, это хорошо — и молча ушла.

Зачёт у миссис Дейдры я сдала с первой попытки. Наставница гоняла меня по всем видам каналов — генеральным, локальным, смежным, замыкающим — и я отвечала уверенно. Даже слишком уверенно, потому что Дейдра в какой-то момент прищурилась и спросила, сколько часов я провела над учебником. Я не стала говорить, что половину из этого выучила ещё под руководством профессора Клауриса. Просто пожала плечами и получила допуск к наложению швов.

После обеда мы с Аресом впервые работали на реальных пациентах. Не на Дрейке. Вместо него наставница подобрала двух почти здоровых пациентов с незначительными повреждениями каналов после неудачной дуэльной практики. Мелкие разрывы, простейшие швы, но когда я впервые почувствовала, как чужой поток откликается на моё плетение, как нить силы ложится в разрыв и стягивает его, — пальцы задрожали от восторга. Ради этого стоило зубрить бесконечные названия.

Арес работал рядом, молча и сосредоточенно. Без подначек, без ухмылок — в операционной он становился другим человеком. Потом, когда мы вышли, только коротко кивнул мне и сказал:

— Неплохо, Крошка Эл.

И поднял руку с растопыренной ладонью. Я хлопнула по ней, и мы вместе пошли на ужин. Наверное, я привыкла к нему. А может, он перестал вести себя, как придурок, потому что в его компании мне больше не было некомфортно, и мы долго обсуждали наши учебные дела, а потом гоняли друг друга по пройденной программе. Вернее, Арес гонял меня, потому что он-то запоминал всё с первого прочтения.

И можно было бы сказать, что день прошёл спокойно. Если бы не одно маленькое “но”. И это “но” звали Рикард Оливер Артас.

Как оказалось, во время обеденного перерыва он подрался с каким-то пациентом в терапевтическом крыле. Не в хирургии потоков — в другом конце больницы, куда я и не заходила ни разу. Его палата была именно там, далеко от Дрейка, далеко от меня. Я даже не знала.

А узнала я об этом не от кого-то. Почувствовала.

Резкая тупая боль вспыхнула где-то под рёбрами, словно меня ударили коленом, хотя меня точно никто не бил. Я остановилась посреди столовой с подносом в руках и замерла, прислушиваясь. Боль была не моя. Она определённо принадлежала Рику, и это взволновало меня ещё сильнее, потому что именно в той области у него находилась рана.

Я почувствовала запах его магии. С каким-то странным налётом адреналина, злости и чего-то горького.

Я побежала на зов, не разбирая дороги. Через холл, мимо лифтов, по лестнице вниз, через незнакомый переход между корпусами. Мимо удивлённых медсестёр, мимо каталок и таблички “Терапевтическое отделение”.

Крики я услышала ещё из-за угла. Грубые, хриплые, перемешанные с руганью. А потом увидела: двое санитаров оттаскивали Рика от широкоплечего мужчины с перебинтованной рукой. У Рика была разбита губа, костяшки на правой руке сбиты, больничная рубашка порвана на плече. Он тяжело дышал и скалился — по-драконьи, хищно, с оголёнными клыками.

Мужчина напротив выглядел не лучше: из носа текла кровь, а глаза были бешеные. Но при этом он смеялся — низко, хрипло, словно драка его развлекала.

Рик стряхнул руку санитара и выпрямился. Провёл тыльной стороной ладони по разбитой губе, посмотрел на кровь и усмехнулся.

Я стояла в пяти шагах от него. Запыхавшаяся, с колотящимся сердцем, с выбившимися из причёскки прядями.

Он скользнул по мне взглядом, но даже не остановился на мгновение, словно мы вовсе не были знакомы. Словно я была пустым местом. Повернулся к тому мужчине, сказал что-то негромкое — я не разобрала слов, — и они оба рассмеялись. Как приятели. Словно драка была чем-то вроде проверки на вшивость.

Я стояла и смотрела, как Рикард уходит по коридору бок о бок с человеком, которого только что бил. Ни разу не обернувшись.

Потоки между нами гудели. Он знал, что я здесь. Он чувствовал меня так же, как я его. И всё равно не удостоил даже взглядом.

У него есть причина.

Потом я встретила его на первом этаже у кафетерия. Он стоял в углу, привалившись плечом к стене, и что-то негромко говорил молоденькой медсестре. Та краснела и хихикала, а он нависал над ней с той самой обаятельной улыбкой, которой когда-то улыбался мне при каждой “случайной” встрече в академии.

Я вспомнила наш первый поцелуй, который он просто украл у закрытого общежития, и Марго потом три дня за мной бегала, допытываясь, что между нами происходит.

Я прошла мимо, стараясь не смотреть на них. И всё же заметила, как он сделал шаг, буквально прижимая её к стене. Ускорилась, чтобы не видеть, что он сделает дальше.

А через полчаса оказалась у стойки регистрации — нужно было забрать результаты анализов Дрейка для миссис Дейдры. Мелинда стояла за стойкой, и рядом с ней, облокотившись на столешницу, стоял Рик. Они о чём-то тихо переговаривались, и Мелинда смеялась, запрокинув голову.

Я подошла и назвала номер пациента. Голос не дрогнул — этим я могла гордиться.

— Вы довольно близки, — заметила Мелинда, перебирая папки в поисках нужной. — Мне кажется, или между вами что-то есть?

Рик вдруг повернулся ко мне и смерил насмешливым взглядом. Уголок разбитой губы дёрнулся в ухмылке.

— Мисс Мариотт? Между нами ничего нет и быть не может. С чего ты вообще это взяла? Я же тебе говорил, просто поймал её на краже и…

— … направил на путь истинный, — закончила за него блондинка. — Помню-помню. Вот, возьмите, мисс Мариотт. Пациент двадцать три семнадцать.

Я приняла из тонких ухоженных пальчиков стопку сшитых бумаг и глухо поблагодарила девушку. После чего резко развернулась и ушла, чеканя шаг.

У него же… есть причина?

Когда миссис Дейдра, наконец, отпустила нас, и Арес, уставший после тренировочной операции, махнул мне рукой на прощание, я решила подняться на крышу. Мне нужен был воздух. И холод — чтобы привести в порядок мысли и чувства.

Стены, потолок, бесконечные коридоры с одинаковым запахом антисептика и лаванды сливались воедино и давили на меня всеобщей тяжестью. Я просто не могла больше сидеть над учебником, заставляя слова на страницах снова и снова складываться в предложения.

Поэтому оставила сумку в комнате отдыха и решительно поднялась наверх, на посадочную площадку, где последний раз могла нормально поговорить с Рикардом.

Снова шёл снег. Было ветрено и холодно, белые шапки накрыли башенки вентиляционных шахт, а на площадке виднелось множество следов — человеческих и драконьих.

Мне не хотелось есть, не хотелось спать и тем более не хотелось учиться. Не хотелось вообще ничего. Особенно — думать. Поэтому я подошла к перилам и просто смотрела на город, пытаясь отрешиться от всего.

Получалось плохо.

В голове по кругу прокручивались события последних дней, заставляя сердце разрываться от смешанных чувств. И особенно почему-то вспоминался тот насмешливый взгляд, когда Рик сказал, что между нами ничего нет и быть не может.

… Я заметила его не сразу.

Он стоял у дальнего края, за вентиляционной шахтой. Сигарета тлела у самых пальцев — значит, стоял давно. Воротник больничной робы поднят, плечи сведены вперёд. Рик нахохлился, словно замёрзший воробей, и кончики его ушей, которые теперь не были прикрыты волосами, отчаянно краснели.

И я что-то почувствовала. Какую-то глубокую, затаённую боль. И решимость. Это были его чувства, определённо, но я не могла их понять, потому что чувства не имели своего языка.

Я хотела уйти. Развернуться, пока он не заметил, спуститься обратно в тёплый свет комнаты отдыха и задёрнуть штору. Забыть, что поднималась сюда.

Но в этот же момент он обернулся. И почему-то я была уверена: он тоже почувствовал что-то. Может, моё приближение. А может — такой же короткий отклик моих скрытых чувств.

Ноги не послушались. Вместо того, чтобы развернуться и уйти, они сами понесли меня Рику навстречу. Я шла медленно, готовая остановиться в любой момент — при первом холодном слове, при первом чужом взгляде. При малейшем намёке на то, что мне здесь не рады.

Сигарета замерла у его губ. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Ветер трепал мне волосы, забирался под ткань формы, и я чувствовала, как покрывается мурашками кожа на руках.

Он щелчком отбросил окурок за парапет, и тот сгорел в полёте, превратившись в пепел, развеявшийся на ветру.

А потом вдруг шагнул ко мне, резко, быстро, одним порывистым движением. Обхватил мои щёки холодными мозолистыми пальцами и вжал меня спиной в стену вентиляционной шахты.

Меня обдало запахом Рика. Металл, дым, табак. Я едва не задохнулась — и от запаха, и от того, как близко оказалось его лицо. Разбитая губа, сведённые брови, серебряные глаза — совсем не холодные, не насмешливые. Больные. Такие, словно каждая секунда этого дня стоила ему чего-то, что нельзя уже вернуть.

Он не целовал меня. Просто держал, обхватив ладонями щёки, и смотрел. Я видела, как дрогнула его челюсть, как он стиснул зубы и коротко, зло выдохнул, словно пытался заставить себя отпустить.

Не смог.

Его губы накрыли мои — жёстко, голодно, с тем отчаянием, от которого подкашиваются ноги и перестаёшь дышать. Я почувствовала привкус его крови на нижней губе — ранка не успела затянуться, словно он не желал, чтобы она заживала. Одна рука соскользнула с моей щеки на затылок, пальцы зарылись в волосы и сжались — почти до боли, но бесконечно приятно. На самой грани. И мурашки побежали от затылка по всему телу, выбивая из моей груди глухой стон.

Я вцепилась в ворот его робы и притянула к себе. Не думая, не решая, это был чистый импульс, который не спрашивал разрешения у разума. И Рик подался ближе, прижался ко мне всем телом, и его сердце колотилось так, что я чувствовала удары через два слоя ткани. Ветер трепал мою юбку и его робу, хлопками отзываясь в ушах, словно сбитое, рваное сердцебиение.

Мне хотелось плакать. Не от боли — от облегчения, что он настоящий, что он здесь, что это не привиделось и не приснилось. Что под всеми этими масками всё ещё был Рик. Мой Рик.

Его пальцы на моём затылке чуть разжались — и тут же сжались снова, крепче, чем прежде. Его тяжёлое дыхание касалось моей кожи, и я вдыхала его, словно больше нечем было дышать.

В этом поцелуе было всё то, что он хотел сказать весь день: отчаяние, нежность, злость — и тоска, от которой хотелось выть. Я чувствовала всё это через нашу связь, через каждое его прикосновение, через рваное горячее дыхание на моих губах.

Так не целуют чужих. Так не целуют тех, с кем “ничего нет и быть не может”.

А потом он так же резко оторвался от меня. Стоял некоторое время, тяжело дыша и прижимаясь лбом к моему лбу. Медленно отстранился. Провёл большим пальцем по моей щеке — и ушёл. Не говоря ни слова, не оборачиваясь, лишь засунув руки в карманы робы.

Дверь, ведущая на лестницу, гулко хлопнула за его спиной.

Я осталась стоять у холодной стены. Губы горели, сердце колотилось где-то в горле, а пальцы сами поднялись и коснулись губ — там, где минуту назад он так яростно меня целовал.

У него есть причина.

Ссылка на четвёртую часть истории (финал):

Конец