Сборник Грань. Рассказ 1. Последняя ночь в городе. Порно рассказ

Она стояла у окна в гостиничном номере и смотрела на город, который завтра перестанет быть её городом. Огни тянулись до горизонта, дрожали в тёплом воздухе, как тысячи свечей. Седьмой этаж, старая гостиница с облупившимся фасадом, где она остановилась на одну ночь. До вылета — двенадцать часов. Она знала, что никогда не вернётся. Билет был куплен. Квартира продана. Работа написана. Всё, что можно было закончить, она закончила. Осталась только эта ночь.

В номере пахло сыростью и старым ковром. Где-то за стеной капал кран. Гул лифта поднимался снизу, как дыхание старого механизма. Она смотрела на телефон, который лежал на подоконнике. Его номер был в списке контактов под именем «М». Она не удалила его за три года. Она знала, зачем сохранила.

Она взяла телефон. Набрала номер. Сделала глубокий вдох. За окном, на мокром асфальте, прошла женщина с коляской. Она не смотрела наверх. Где-то за стеной включили телевизор — соседи смотрели новости. Город жил своей жизнью. А она стояла и ждала его голоса.

— Алло, — сказал он. Голос был низким, хрипловатым. Как будто он тоже не спал много ночей.

— Это я, — сказала она.

— Я знаю. Я ждал твоего звонка три года.

— Я улетаю завтра. Навсегда.

— Знаю. Я слышал, что ты продала квартиру.

— Тогда зачем ты ждал моего звонка?

— Потому что я знал, что ты позвонишь. Что ты не сможешь уйти, не попрощавшись.

Она смотрела на огни города. Внутри неё поднималось что-то, что она пыталась похоронить три года назад. Запах его одеколона — смесь дерева и цитрусов. Голос — низкий, хрипловатый. Его руки на её коже. Его дыхание у её уха. Она помнила всё. Каждую родинку на его спине. Каждый шрам. Каждое прикосновение.

— Тогда приди, — сказала она. — Сейчас. Я в «Старом городе». Седьмой этаж.

— Я буду через десять минут.

Она положила телефон. Смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Увидела женщину, которая устала быть правильной. Которая хотела быть свободной. Хотя бы на одну ночь. За окном проехала машина, расплескав лужу. Где-то вдалеке сигналили. Город не спал. И она не спала.

Он постучал в дверь через девять минут. Она открыла. Он стоял на пороге, высокий, в чёрной рубашке, с усталыми глазами. В руках он держал две чашки кофе и маленький бумажный пакет — из пекарни, где они когда-то завтракали. За его спиной, в конце коридора, хлопнула дверь. Кто-то вышел. Она не обернулась. Она смотрела только на него. Она впустила его. Он поставил чашки на подоконник. Протянул ей пакет. Внутри был круассан. Тот самый, с миндалём, который она любила.

— Откуда ты помнишь? — спросила она.

— Я помню всё. Помню, как ты смеялась, когда я уронил чашку в тот день. Помню, как ты взяла мою руку, когда мы переходили дорогу. Помню твой запах, когда ты засыпала у меня на плече. Помню каждую родинку на твоей спине. Каждый звук, который ты издавала, когда я касался тебя.

Она смотрела на него. Внутри неё дрогнуло что-то, что она прятала три года. Она сжала пальцы в кулаки. Ногти впились в ладони. Боль была реальной. Она хотела чувствовать что-то реальное.

— Ты не должен был приходить, — сказала она.

— Я знаю.

— Я улетаю завтра.

— Я знаю.

— Мы не увидимся снова.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Он подошёл к ней. Остановился в полушаге. Она чувствовала его дыхание — тёплое, ровное, с ноткой мяты и кофе. Она чувствовала его запах — тот же, что и три года назад. Она чувствовала его близость — и это сводило её с ума.

— Потому что я хочу запомнить тебя настоящую. Не из прошлого. Настоящую. Ту, которая стоит здесь и смотрит на меня так, будто хочет разрушить всё.

— Я хочу разрушить всё, — сказала она. — Я хочу разрушить себя. Я хочу, чтобы ты разрушил меня.

— Тогда позволь мне быть твоим разрушением.

Она притянула его к себе. Поцеловала. Жадно. Глубоко. Чувствовала его вкус — кофе, мята, горечь. Чувствовала его руки на своей спине, его дыхание, его близость. Его пальцы сжали её плечи. Она застонала.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Я хочу тебя.

Она отстранилась. Посмотрела в его глаза.

— Тогда иди за мной.

Она повела его по узким переулкам, через старые фонари и ночной парк. Дождь только что прошёл, асфальт блестел под ногами, отражая свет. Где-то играла музыка, где-то смеялись люди. Она не слышала ничего, кроме его дыхания за спиной. Мимо прошла пара — они смеялись, держась за руки. Она смотрела на них. Она не хотела быть как они. Она хотела быть свободной. Она хотела быть разрушенной.

— Куда мы идём? — спросил он.

— Ты хотел запомнить эту ночь?

— Да.

— Тогда иди за мной и не спрашивай.

Она привела его на старую крышу. Пятиэтажка в центре, с которой открывался весь город. Огни тянулись до горизонта. Ветер доносил запах реки и нагретого за день асфальта. Где-то внизу, на улице, разговаривали люди — их голоса поднимались вверх, но слов было не разобрать. Город дышал. И она дышала.

— Я прихожу сюда, когда хочу сбежать от всего, — сказала она.

— От чего ты бежишь сейчас?

— От себя. От того, что я боюсь почувствовать.

Она повернулась к нему. Ветер шевелил её волосы, и они падали на лицо. Он подошёл ближе. Коснулся пальцами её подбородка. Приподнял. Заставил смотреть в глаза.

— Не беги, — сказал он.

— Я должна.

— Тогда позволь мне быть твоей последней остановкой.

Она не ответила. Она просто поцеловала его. Поцелуй был медленным, глубоким, как будто она пробовала его на вкус. Его язык коснулся её губ, и она открылась. Его руки скользнули по её спине. Она прижалась к нему. Чувствовала, как его сердце бьётся — быстро, неровно. Чувствовала его пальцы, которые сжимали ткань её платья. Она отстранилась первой. Посмотрела на него.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Я хочу тебя.

— Здесь? Сейчас?

— Да.

Она расстегнула его рубашку. Провела пальцами по его груди, по тёплой коже, по шраму на ребре, который она помнила. Она смотрела на шрам. Провела по нему пальцами. Он был грубым, неровным. Она представила, как он лежал на асфальте. Как смотрел в небо. Как думал о ней.

— Что это? — спросила она.

— Ты ушла. Я перестал смотреть по сторонам.

Она провела пальцами по шраму. Наклонилась. Поцеловала его. Он вздрогнул.

— Теперь ты смотришь? — спросила она.

— Теперь — да.

Она стояла перед ним. Сняла платье. Оно упало на асфальт, оставляя её в одном белье — кружевном, чёрном, почти прозрачном. Он смотрел на неё, и в его глазах горело желание. Она сняла лифчик. Он упал на пол. Она смотрела на него. Она хотела, чтобы он запомнил это. Запомнил её. Такой. Свободной. Безумной.

— Я хочу, чтобы ты запомнил это, — сказала она.

— Я запомню.

Он провёл пальцами по её плечам, по шее, по ключице. Она дрожала. Не от холода — от его прикосновений. Его пальцы скользнули ниже, к её груди. Он сжал их. Она застонала.

— Я хочу тебя, — сказала она.

Он притянул её к себе. Поцеловал. Жадно. Глубоко. Она чувствовала его пальцы на своей спине, его дыхание, его близость. Он поцеловал её в шею. Она выгнулась навстречу. Его руки скользнули по её бёдрам. Он сжал их. Она застонала. Громче, чем хотела.

Он взял свой галстук. Посмотрел на неё.

— Ты доверяешь мне? — спросил он.

— Да.

Он завязал ей глаза. Галстук был шёлковым, тёплым, гладким. Она ничего не видела. Только чувствовала его запах. Его дыхание. Его руки.

— Ты боишься? — спросил он.

— Я хочу чувствовать тебя. Только тебя.

Он опустился на колени. Его лицо оказалось между её бёдер. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Тёплое, ровное.

— Я хочу чувствовать тебя, — прошептал он.

Его язык коснулся её. Она вздрогнула. Выгнулась. Вцепилась пальцами в его волосы. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Как её тело отзывается на каждое его движение. Она чувствовала его пальцы, которые сжимали её бёдра. Она чувствовала его дыхание на своей коже. И она ничего не видела. Только чувствовала.

— Я хочу чувствовать, как ты ломаешь меня, — выдохнула она.

Он ускорился. Она закричала. Громко, не сдерживаясь. Она чувствовала, как пульсация проходит через всё её тело. Как он продолжает двигаться, продлевая её оргазм. Она дрожала, выгибалась, сжимала его плечи. Он поднялся. Она стояла перед ним, обнажённая, с влажными бёдрами, с затуманенным взглядом. Галстук всё ещё был на её глазах. Она ничего не видела. Только чувствовала. Он снял галстук. Она смотрела на него. Его рубашка была расстёгнута. Его дыхание было тяжёлым.

— Теперь я хочу тебя, — сказала она.

— Ты уверена?

— Я хочу чувствовать тебя внутри.

Он лёг на неё. Его рубашка была расстелена на асфальте. Она чувствовала его тяжесть, его жар, его дыхание у своего уха. Его пальцы скользнули по её бёдрам.

— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — сказала она.

— Я буду смотреть.

Он вошёл в неё. Грубо. Глубоко. Она закричала. От удовольствия. От боли. От того, что она ждала этого три года. Она обхватила его ногами. Притянула к себе. Её ногти впились в его спину.

— Быстрее, — прошептала она.

Он ускорился. Она чувствовала его внутри. Чувствовала его пальцы на своих бёдрах. Его пальцы скользнули вниз, нашли её клитор. Она чувствовала, как внутри поднимается вторая волна. Как его дыхание становится прерывистым. Как его пальцы и его тело работают в одном ритме. Она чувствовала вкус его кожи — солёный, с примесью пота и ночной свежести.

Она закричала. Громче, чем в первый раз. Она смотрела в его глаза, не отрываясь, когда волна накрыла её. Её тело дрожало, выгибалось. Он чувствовал каждую пульсацию. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как он продолжает двигаться. Она дрожала. Она сжимала его. Он замер. Поцеловал её в губы.

Она лежала на его груди. Слышала, как бьётся его сердце. Только их дыхание нарушало тишину ночи. Небо над ними было ясным. Огни города — далёкими. Где-то внизу прошла машина. Где-то засмеялись люди. Город продолжал жить. А они лежали на крыше, два человека, которые разрушали себя друг в друге.

— Я никогда не делала этого на крыше, — сказала она.

— Я тоже.

— Ты первый.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

Она посмотрела на него. На его лицо, освещённое звёздами.

— Завтра я улечу.

— Я знаю.

— Ты будешь скучать?

— Я буду помнить эту ночь.

Она поцеловала его. Сняла с шеи цепочку с кулоном-полумесяцем. Вложила ему в ладонь.

— Возьми.

— Что?

— Полумесяц. Он напоминал мне не возвращаться. Но я вернулась. Теперь он пусть напоминает тебе: я была здесь. Я была настоящей.

Он сжал кулон в руке.

— Я не сниму его никогда.

— Я знаю.

Она улыбнулась. Они лежали на крыше до рассвета. Смотрели, как небо розовеет. Как город просыпается.

— Мне пора, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты проводишь меня?

Он кивнул. Они спустились вниз. Она взяла чемодан. Он стоял рядом. Не спрашивал. Не уговаривал.

— Ты приедешь когда-нибудь? — спросила она.

— Если ты позовёшь.

— Я не позвоню.

— Я знаю.

Она улыбнулась. Пошла к такси. Не обернулась. Через год она стояла на балконе в новой стране. Смотрела на другой город. Она думала о той ночи. О крыше, о звёздах, о том, как они любили друг друга в последний раз. Она не жалела. Она не хотела вернуться. Но она помнила. Она улыбнулась. Открыла глаза. Посмотрела в небо.

— Спасибо, — прошептала она.

Она была свободна. И она была жива.