Сборник Грань. Рассказ 4. Власть. Эротические рассказы

Она привыкла контролировать всё. Свой кабинет, свой график, свои эмоции, свои желания. Она построила империю из стекла и бетона, и в этой империи не было места слабости. Она — управляющий партнёр крупнейшего инвестиционного фонда в городе. Она — та, кто принимает решения. Она — та, кто не ошибается.

Ей тридцать восемь. Она носит костюмы с иголки и не позволяет никому видеть её без макияжа. Она не пьёт на корпоративах, не флиртует с клиентами, не задерживается взглядом на мужчинах. Она железная леди. Так говорят. Она не возражает. Так безопаснее.

На столе в её кабинете стоит единственная личная вещь — старая стеклянная пепельница. Она не курит. Пепельница принадлежала её отцу. Он умер, когда ей было двадцать. Он был слабым человеком. Она поклялась себе, что никогда не будет слабой.

Он работает в её отделе полгода. Аналитик. Молодой, но перспективный. Тихий, но не робкий. Она заметила его в первый день — не потому, что он был красивым, а потому, что он не смотрел на неё так, как все. Он не боялся её. Он не пытался ей понравиться. Он просто делал свою работу. Качественно. Без лишних слов.

Она не знала, когда это началось. Возможно, в тот день, когда он задержался в офисе до полуночи. Она выходила из своего кабинета и увидела его — он сидел за своим столом, сосредоточенный, сдвинув брови, перебирая цифры. И у неё перехватило дыхание. Она не понимала почему.

Она привыкла контролировать всё. Но когда он вошёл в её кабинет сегодня утром с отчётом, она поняла: контроль потерян. Навсегда.

Он постучал в стеклянную дверь. Два коротких удара. Она подняла голову. Он стоял на пороге с папкой в руках. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами. Она заметила, что часы на его руке — дешёвые, с потёртым ремешком. Не её мир. Не её уровень. Но почему-то это притягивало.

— Можно?

— Входи.

Он подошёл к столу. Положил папку перед ней. Она открыла. Пробежала глазами цифры. Всё было идеально. Как всегда.

— Хорошо, — сказала она. — Я подпишу.

— Спасибо.

Он не ушёл. Он стоял и смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд — тёплый, ровный, неотступный. Он не отводил глаз.

— Что-то ещё? — спросила она.

Он сделал шаг к ней. Медленный, уверенный. Она заметила, что его пальцы слегка дрожат. Он тоже боялся. Но он не отступал.

— Да.

— Что?

— Я хочу поговорить с тобой. Не как начальник и подчинённый.

Она смотрела на него. Её пальцы сжали край стола. Она чувствовала его запах — кофе, бумага, что-то тёплое, живое.

— Это неуместно.

— Я знаю.

— Мы не можем.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Он опёрся руками о край стола. Наклонился ближе. Его глаза были серыми, тёплыми.

— Потому что я хочу, чтобы ты перестала контролировать всё.

— Я не контролирую.

— Контролируешь. Ты контролируешь свои слова, свои жесты, свои эмоции. Ты контролируешь даже своё дыхание. Но ты не можешь контролировать то, что между нами.

Она молчала. Внутри неё поднималось что-то тёплое, страшное.

— Между нами ничего нет.

— Есть. Ты знаешь. Я знаю. Перестань врать себе.

Он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми. Она не убрала руку.

— Ты боишься, — сказал он.

— Я не боюсь.

— Ты боишься потерять контроль.

— Я никогда его не теряю.

— Тогда докажи.

Она смотрела на него. Его глаза, его руки, его близость.

— Как? — спросила она.

Он улыбнулся. Чуть заметно.

— Позволь мне войти.

Она встала. Подошла к окну. Спиной к нему. Смотрела на город, который лежал у её ног. Внизу, где-то далеко, гудели машины — бесконечный поток, который никогда не затихал. Где-то в соседнем здании горел свет, и она видела силуэт человека, который тоже работал ночью. Город не спал. Город дышал. Она чувствовала его пульс через стекло. Стекло отражало её лицо — бледное, напряжённое. Она видела его отражение. Он не двигался. Ждал.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — сказала она.

— Я понимаю.

— Это разрушит всё. Мою карьеру, мою репутацию.

— Я знаю.

— Я не могу себе этого позволить.

Он подошёл к ней. Остановился за спиной. Его дыхание касалось её шеи. Она чувствовала его тепло. Его запах.

— Ты не можешь себе этого позволить, — сказал он. — Но ты хочешь.

Она закрыла глаза. За окном пронеслась сирена — где-то далеко, но отчётливо. Город напоминал о себе. И она напомнила себе, кто она.

— Ты не знаешь, чего я хочу.

— Знаю. Ты хочешь, чтобы я взял тебя за руку. Сейчас. Прямо сейчас.

Он взял её за руку. Его пальцы переплелись с её. Она не сопротивлялась.

— Ты хочешь, чтобы я повернул тебя к себе.

Он повернул её. Она стояла перед ним. Смотрела в его глаза.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Он наклонился. Коснулся губами её губ. Медленно. Легко. Как будто пробовал на вкус. Она чувствовала его дыхание. Его пальцы, которые сжимали её руку. Его запах — кофе, что-то горькое и сладкое одновременно. Вкус его губ — горьковатый, с ноткой кофе и табака, который она чувствовала кожей. Внутри неё что-то дрогнуло. Как будто она стояла на краю и смотрела вниз.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это снова.

Он поцеловал её. Глубже. Настойчивее. Она ответила. Она чувствовала его язык, его руки на своей спине, его дыхание. Она чувствовала, как внутри неё рушится стена. Та, которую она строила годами.

— Я контролирую всё, — прошептала она.

— Не сейчас.

Он поцеловал её в шею. Она выгнулась навстречу. Чувствовала его губы на своей коже, его пальцы, которые сжимали её бёдра. За дверью послышались шаги. Кто-то прошёл мимо кабинета — медленно, с лёгким шарканьем. Уборщица. Она замерла. Он замер. Шаги стихли. Город за окном продолжал жить. Она выдохнула.

— Ты не должен.

— Я знаю.

— Мы не можем.

— Можем.

Он поднял её на край стола. Бумаги посыпались на пол. Она не обратила внимания. Стеклянная пепельница отца качнулась, но устояла. Она смотрела на неё. На отца. На его слабость. На свою клятву.

Он стоял между её ног. Смотрел на неё сверху вниз.

— Ты всё ещё хочешь контролировать? — спросил он.

— Я всегда хочу контролировать.

— Тогда контролируй меня.

Она смотрела на него. Его руки на её бёдрах, его дыхание, его глаза. Она вспомнила его пальцы на своей руке — тёплые, уверенные. Она вспомнила, как он смотрел на неё в первый день. Она вспомнила его запах. И поняла, что он не просто хочет её. Он помнит её.

— Как? — спросила она.

Он взял её руки. Положил себе на плечи.

— Скажи мне, что делать.

Она замерла. Никто никогда не говорил ей таких слов. Никто никогда не отдавал ей контроль.

— Я хочу, чтобы ты снял пиджак, — сказала она.

Он снял.

— Я хочу, чтобы ты расстегнул рубашку.

Он расстегнул. Она смотрела на его грудь, на его плечи, на его руки. Провела пальцами по его коже. Он не двигался. Ждал. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Она чувствовала, как его кожа покрывается мурашками от её прикосновений. Она провела пальцами по его груди, по родинке на ребре.

— Ты боишься? — спросила она.

— Да.

— Чего?

— Что ты остановишься.

Она улыбнулась.

— Я не остановлюсь.

Она поцеловала его. Медленно, глубоко. Чувствовала его дыхание, его пальцы, которые сжимали её бёдра. Она скользнула ладонями по его груди, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками. Запах его тела смешивался с запахом кофе. Она провела языком по его соску, и он выдохнул, сжав её бёдра сильнее. Она знала, что он подчиняется. И это заводило её больше, чем любой её собственный контроль.

— Теперь я хочу тебя, — сказала она.

— Ты уверена?

— Да.

Он расстегнул её блузку. Снял. Поцеловал в плечо, в ключицу, в грудь. Она откинула голову назад. Чувствовала его губы, его язык, его руки. В коридоре снова кто-то прошёл — она слышала шаги, голоса, тихий смех. Охрана. Она замерла. Он тоже. Шаги стихли. Она посмотрела на него. Он улыбнулся. Она поняла, что он тоже чувствует это — риск, опасность, близость.

Он опустился ниже. Его лицо оказалось между её бёдер. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Тёплое, ровное. Его язык коснулся её. Она вздрогнула. Выгнулась. Вцепилась пальцами в его волосы. Чувствовала его язык, влажный и настойчивый, который скользил по её клитору, нащупывая ритм. Он придерживал её бёдра ладонями, не давая ей отстраниться. Она слышала его дыхание, прерывистое и глубокое. Запах её собственного возбуждения смешивался с его запахом. Она чувствовала, как его пальцы сжимают её кожу, оставляя следы. Её тело отвечало ему — каждая клетка дрожала, каждое движение его языка отзывалось в ней.

Он ускорился — язык двигался быстрее, пальцы проникли в неё, нащупали ту точку, которая заставляла её сжиматься. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Как её тело отзывается на каждое его движение. Город за окном гудел. Где-то сигналила машина. Кто-то смеялся внизу. Она не слышала ничего, кроме своего дыхания и его дыхания.

— Я хочу чувствовать, как ты ломаешь меня, — прошептала она.

Он не остановился. Она чувствовала, как волна поднимается. Как её тело отзывается на каждое его движение. Он ускорился. Она закричала. Тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. Она чувствовала, как пульсация проходит через всё её тело. Как он продолжает двигаться, продлевая её оргазм. Она дрожала, выгибалась, сжимала его плечи.

Он поднялся. Она лежала на столе, обнажённая, с влажными бёдрами, с затуманенным взглядом. Её сердце билось где-то в горле. Рубашка его была расстёгнута, грудь тяжело вздымалась. Она чувствовала запах его пота, смешанный с одеколоном. Она взяла его за руку, притянула к себе. Она знала, что он помнит её прикосновения. Она чувствовала это по тому, как он дышал, как он смотрел на неё.

— Теперь я хочу тебя. По-настоящему.

— Ты уверена?

— Я хочу чувствовать тебя внутри.

Он лёг на неё. Она чувствовала его тяжесть, его жар, его дыхание у своего уха. Его пальцы скользнули по её бёдрам, приподняли их. Он вошёл в неё. Медленно. Глубоко. Она обхватила его ногами. Притянула к себе. Чувствовала его жар, его дыхание, его руки на своих бёдрах. Она чувствовала вкус его кожи — солёный, с примесью пота и кофе. Он двигался в ритме её дыхания. Она закрыла глаза. Слышала только своё сердце. Его сердце. Их дыхание.

— Открой глаза, — сказал он.

Она открыла. Посмотрела в его глаза.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он.

— Ты видишь.

Он ускорился. Она чувствовала его внутри, чувствовала, как его грудь касается её груди. Его пальцы скользнули вниз, нашли её клитор, и она застонала. Круговые движения, его пальцы и его тело двигались в одном ритме — она чувствовала, как он приближается к краю вместе с ней. Он смотрел в её глаза, не отводя взгляда, и она видела в них то, что никто никогда не видел — её саму, без контроля, без маски. Она смотрела в его глаза, не отрываясь, когда волна накрыла её.

— Я сейчас, — прошептала она.

— Я с тобой.

Она закричала — громче, чем в первый раз, не сдерживаясь. Её тело дрожало, выгибалось. Он чувствовал каждую пульсацию. Она сжала его плечи, вцепившись в кожу, и услышала его тихий стон. Он замер. Поцеловал её в губы.

Она лежала на столе. Бумаги были на полу. Стеклянная пепельница стояла на месте — символ её прошлого, её отца, её слабости, которую она больше не носила. Внутри неё горел жар. Она слышала его дыхание — ровное, тяжёлое. Запах их близости заполнял комнату. Только их дыхание нарушало тишину офиса.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Я больше чем в порядке.

Он улыбнулся. Взял её за руку.

— Ты жалеешь?

Она смотрела на него. На его глаза, на его руки, на его лицо. Она вспомнила, как он смотрел на неё в первый день. Как он не боялся. Как он ждал. Она вспомнила его пальцы, его дыхание, его голос.

— Нет. — Она сжала его пальцы. — Я не жалею.

— Что теперь будет?

Она помолчала. Посмотрела на стеклянную пепельницу. На отца. На свою жизнь, которую она построила.

— Теперь я буду жить, — сказала она.

— Как?

— Не контролируя всё.

Он поцеловал её. Долго, нежно. За окном снова пронеслась сирена. Город не спал. Но ей было всё равно.

— Тогда я останусь.

— Я знаю.

Она сидела за столом. Он стоял у двери. С папкой в руках. Как всегда.

— Отчёт готов, — сказал он.

— Положи.

Он положил папку на стол. Их пальцы встретились. Он не убрал руку.

— Увидимся вечером? — спросил он.

— Да.

Он улыбнулся и вышел. Она смотрела ему вслед. Смотрела, как он идёт по офису, мимо стеклянных стен, мимо людей. Она взяла стеклянную пепельницу. Убрала в ящик. Она больше не нуждалась в напоминании о слабости. Она была свободна. Она улыбнулась. И вернулась к работе.